Стивен Браст

Влад Талтош. Том 2

Феникс

ЧАСТЬ 1. ТЕХНИЧЕСКИЕ ДЕТАЛИ

УРОК ПЕРВЫЙ. ОБСУЖДЕНИЕ КОНТРАКТА

Может быть, так происходит лишь со мной, но когда все идет наперекосяк – жена собирается тебя бросить, представление о себе и окружающем мире резко меняется, все, во что веришь, подвергается сомнениям, – ничто так не отвлекает от неприятных проблем, как покушение на твою жизнь.

Я находился внутри уродливого одноэтажного деревянного здания Южной Адриланки. Тот, кто пытался меня убить, оказался лучшим волшебником, чем я. Я сидел на корточках в подвале, за остатками кирпичной стены, всего в пятнадцати футах от лестницы. Если бы я еще раз выглянул в дверь, то, вполне вероятно, стал бы на голову короче. Я собирался вызвать подкрепление, как только у меня появится такая возможность. Однако складывалось впечатление, что рассчитывать на это в ближайшее время не стоит.

Впрочем, нельзя сказать, что я был совершенно беспомощен. Именно в такие моменты колдун рассчитывает на поддержку своего прирученного. У меня есть джарег – маленькая ядовитая летающая рептилия, чей разум псионически связан с моим. К тому же он храбрый, преданный и надежный друг…

– Если рассчитываешь, что я туда отправлюсь, то ты спятил, босс.

Ладно, придумаем что-нибудь другое.

Я сотворил самое сильное защитное заклинание, на которое способен (не слишком сильное, впрочем), и приготовился метать кинжалы из-под плаща. Вдохнул сырой воздух подвала и обнажил рапиру. Мгновение спустя метнулся влево, перекатился, встал на колено, одновременно швырнув все три кинжала (конечно, я ни в кого не попал, но такая задача и не ставилась), после чего снова перекувырнулся. Теперь меня невозможно было увидеть из дверного проема, который являлся единственным путем к свободе и одновременно местом, откуда исходила угроза моей жизни. Я уже не раз убеждался, что так случается довольно часто. Лойош взмахнул крыльями и присоединился ко мне.

Воздух рассекло сразу несколько предметов, несущих смерть. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что волшебник просто решил напомнить мне, что он все еще здесь. Разве я мог о нем забыть?

Я откашлялся:

– Мы можем договориться?

Кирпичная кладка стены передо мной начала медленно оседать. Я сотворил быстрое защитное заклинание – противник не желал вступать в переговоры.

– Ладно, Лойош, есть какие-нибудь идеи?

– Предложи им сдаться, босс.

– Им?

– Я видел троих.

– Ага. Ну а еще предложения есть?

– Ты пытался попросить подкрепление у своего помощника?

– Я не могу с ним связаться.

– А как насчет Маролана?

– Ничего не вышло.

– Алира? Сетра?

– То же самое.

– Не нравится мне это, босс. Одно дело – блокировать Крейгара и Мелестава…

– Ты прав.

– А они могут блокировать не только телепортацию, но и псионическую связь?

– Хм-м. Я не подумал. Не знаю, возможн…

Наш разговор прервал дождь острых предметов, пролившийся в результате нового заклинания. Я отчаянно пожалел, что не являюсь лучшим волшебником, однако сумел поставить блок, одновременно вцепившись левой рукой в Разрушитель Чар – восемнадцатидюймовую золотую цепь. Я почувствовал, как меня охватывает гнев.

– Спокойно, босс. Не надо…

– Я знаю. Скажи мне, Лойош, кто они? Это не люди с Востока, поскольку применяют против нас волшебство. И не Империя, потому что Империя не устраивает ловушек. Организация тут тоже ни при чем: они не станут заниматься такой ерундой – просто прикончат тебя, и все. Так что же происходит?

– Не знаю, босс.

– Возможно, следует взглянуть на них повнимательнее.

– Только не делай глупостей.

Я ответил грубостью, потому что ужасно разозлился. Еще немного, и я что-нибудь предприму – разбираться, глупо это или нет, будем потом. Я раскрутил Разрушитель Чар и поудобнее перехватил рукоять рапиры. Затем скрипнул зубами, послал молитву Вирре, Богине Демонов, и приготовился встретить своих врагов.

Но тут произошло нечто неожиданное.

Мои молитвы были услышаны.

Не стану утверждать, что ничего подобного мне не приходилось видеть. Однажды я прошел несколько тысяч миль сквозь сверхъестественные ужасы и Страну Мертвых только для того, чтобы пожелать богине доброго дня. И хотя мой дед всегда упоминал ее имя с уважением и благоговением, драгейриане говорят о Вирре и ей подобных, как я о своем грязном белье. Никто не ставит под сомнение реальность ее физического существования, просто у меня давно вошло в привычку обращаться к ней перед тем, как сделать что-нибудь особенно опасное или безрассудно смелое. Однако до сих пор ничего похожего не случалось.

Ну, беру свои последние слова назад. Однажды нечто похожее – нет, не может быть… Не имеет значения. Это совсем другая история.

Короче говоря, не заметив переноса и тех неприятных ощущений, которые мы, выходцы с Востока, иными словами – люди, чувствуем при телепортации, я неожиданно оказался совсем в другом месте. Я попал в коридор размерами с обеденный зал Черного Замка – только все вокруг оказалось безупречно белым. До потолка около сотни футов, а расстояние между стенами не меньше сорока. Между высокими белыми колоннами примерно футов по двадцать. Возможно. Если меня не обманули мои чувства – белизна и все такое. А может быть, мои ощущения не имеют сейчас ни малейшего значения. И коридор во всех направлениях уходит в бесконечность. Воздух показался мне прохладным и приятным. Стояла полнейшая тишина, которую нарушало лишь мое дыхание. Да еще, пожалуй, биение моего сердца.

Лойош ошеломленно молчал. Такое случается далеко не каждый день.

В первый момент я решил, что стал жертвой мощной иллюзии, созданной теми, кто пытался меня убить. Но в таком случае они могли прикончить меня без малейших затруднений – а намерения моих врагов сомнений не вызывали.

У своих ног на полу я заметил внимательно глядящую на меня черную кошку. Она мяукнула, а потом решительно направилась по коридору в ту сторону, куда я смотрел. Ладно, возможно, я спятил, но если у тебя серьезные неприятности и ты воззвал к своей богине, после чего оказался там, где еще никогда не бывал, то почему бы не последовать за черной кошкой, которая указывает путь?

Что я и сделал. Мои шаги громким эхом разносились по коридору, и я почему-то приободрился.

На ходу я убрал рапиру в ножны – богиня может неправильно меня понять. Коридор казался абсолютно прямым, а его конец терялся в разреженном тумане, постепенно расступающемся передо мной. Возможно, это всего лишь иллюзия. Кошка оставалась на границе тумана, иногда исчезая в нем.

– Босс, сейчас мы ее увидим? – спросил Лойош.

– Весьма возможно, – ответил я.

– Ой.

– Ты уже ее встречал…

– Я помню, босс.

Наконец кошка исчезла в дымке, а сам туман перестал отступать. Следующие десять шагов я сделал, уже не видя стен. Стало холодно – почти как в подвале, из которого я только что спасся. Возникли двери, они очень медленно, почти театрально открывались. Створки вдвое превосходили меня высотой, и на каждой я разглядел резной орнамент – белое на белом. Я подумал, что глупо открывать обе створки, когда каждая так широка, что в нее с легкостью пройдет сразу несколько человек. Я не знал, что мне следует делать – подождать, пока они полностью раскроются, или сразу пройти внутрь. Чувствуя себя не очень уютно, я стоял, пока не увидел, что внутри заклубился туман. Вздохнув, я пожал плечами и прошел в дверь.

Помещение, в котором мы оказались, вряд ли можно назвать комнатой – скорее оно походило на двор с полом и потолком. С тех пор как мы появились в этом невероятном месте, прошло минут десять или пятнадцать. Лойош молчал, но я чувствовал, как его когти сильнее сжали мое плечо.

Она сидела на белом троне, возвышающемся на белом пьедестале, и оказалась совсем такой же, как я ее запомнил, только еще ослепительнее. Очень высокая, с какими-то неопределенно чуждыми чертами лица, на которое невозможно долго смотреть. Каждый палец имел дополнительный сустав. На фоне белоснежного платья ее кожа и волосы показались мне очень темными.

Она встала, когда я подходил к трону, а потом сошла с пьедестала мне навстречу. Я остановился в десяти футах от богини, не зная, как продемонстрировать ей свое почтение. Казалось, ее это вполне устроило. Голос богини звучал тихо, ровно и немного мелодично, мне даже послышалось слабое эхо.

– Ты звал меня, – сказала она.

Я откашлялся:

– Да, я попал в беду.

– Понимаю. Прошло довольно много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Я кивнул и снова откашлялся. Лойош помалкивал. Может быть, следует спросить: «Как дела?» Что полагается говорить божеству, которому поклоняешься?

– Иди за мной, – сказала она и повела меня сквозь туман.

Мы вошли в другую комнату, чуть меньше первой, с темно-коричневыми стенами, удобными креслами и веселым огнем в камине. Я подождал, пока она сядет, после чего уселся сам. Так коротают вечерок старые добрые друзья, вспоминая о былых сражениях и выпитом вине.

– Ты можешь кое-что для меня сделать, – проговорила она.

– Ага, теперь понятно, – кивнул я.

– Что понятно?

– Я никак не мог взять в толк, с какой стати на меня напала группа волшебников в подвале Южной Адриланки.

– А сейчас думаешь, будто понимаешь?

– Да, кое-какие идеи у меня есть.

– Что ты делал в том подвале?

Я не знал, до какой степени следует быть откровенным с богиней, а потому сказал:

– Речь идет о моем браке. – На лице богини промелькнула улыбка, потом оно приняло вопросительное выражение. – Моя жена решила присоединиться к группе крестьян-повстанцев…

– Я знаю.

Я чуть не спросил откуда, но решил воздержаться от подобных вопросов.

– Да. Ну, тут все ужасно запутано… Несколько недель назад мне удалось купить право контроля за интересами Организации в Южной Адриланке – там, где живут люди.

– Так.

– Я начал наводить там порядок. Ну, постарался покончить с безобразиями – но так, чтобы дело продолжало приносить прибыль.

– Похоже, задача не из простых.

Я пожал плечами:

– Зато мне не грозят серьезные неприятности.

– В самом деле?

– Ну, не полностью.

– Но, – напомнила она, – как ты оказался в подвале?

– Искал подходящее помещение для будущего офиса в этом районе. Все получилось спонтанно: я заметил вывеску «Сдается внаем», когда проходил мимо по другим делам…

– Без телохранителей?

– Хотел встретиться с дедом. Я далеко не всегда беру с собой телохранителей.

Я сказал чистую правду. Мне казалось, что до тех пор, пока мои поступки не станут предсказуемыми, я буду оставаться в безопасности.

– Возможно, ты совершил ошибку, – заметила богиня.

– Может быть. Однако вы не собирались меня убивать – хотели просто напугать.

– Значит, ты считаешь, будто нападение организовала я?

– Да.

– И зачем?

– Ну, насколько мне известно, вы не в силах обратиться к смертному, если он сам к вам не взывает.

– Похоже, ты не слишком разозлился.

– Гнев вряд ли мне помог бы, не так ли?

– Да, конечно, но разве ты не привык к бесполезным выплескам эмоций?

Я с трудом подавил желание рассмеяться.

– Я работаю над собой.

Богиня кивнула, продолжая пристально меня разглядывать. Я вдруг заметил, что у нее светло-желтые глаза. Очень необычные. Я не стал опускать взгляд.

– Ты знаешь, босс, я не уверен, что она мне нравится.

– Угу.

– Что ж, – продолжал я вслух, – теперь, когда я здесь, что вы от меня хотите?

– Только то, что ты делаешь лучше всего, – ответила она, слегка улыбнувшись.

– Чтобы я кого-нибудь убил? – после непродолжительных размышлений спросил я. Обычно я не разговариваю так откровенно, но кто знает, как принято вести себя с богиней? – Я… взимаю за богов дополнительную плату.

Она продолжала улыбаться.

– Не беспокойся. Я не хочу, чтобы ты убивал бога. Речь идет все лишь о короле.

– Тогда ладно, – кивнул я, – никаких проблем.

– Хорошо.

– Богиня… – сказал я.

– Боюсь, тебе придется обойтись без обычных средств.

– Богиня.

– Да?

– А почему вас называют Богиня Демонов?

Она улыбнулась – и не ответила.

– Тогда расскажите мне о работе.

– К западу от Империи есть остров. Он называется Гринери.

– Я знаю о нем. Между Норпортом и Элде, правильно?

– Да. Население около четырехсот тысяч человек. Большинство из них промышляет рыболовством. Кроме того, там много фруктовых садов – в них выращивают плоды для материка. А еще на острове добывают драгоценные камни, которыми также торгуют с материком.

– Они драгейриане?

– Да. Однако жители Гринери не являются подданными Империи. У них нет домов, и они лишены связи с Имперской Державой. Ими правит король. Необходимо, чтобы он умер.

– А почему вы сами его не убьете?

– Остров защищен от волшебства, и я не в силах ступить на его землю.

– Но почему?

– Тебе этого знать не нужно.

– Ага.

– И помни, находясь на острове, ты не сможешь связаться с Державой.

– Почему?

– Тебе этого знать не нужно.

– Понятно. Ну, вообще-то я редко пользуюсь волшебством.

– Я знаю. Это одна из причин, по которой я к тебе обратилась. Ты согласен?

Мне очень хотелось спросить о других причинах, но они также меня не касались. Впрочем, я еще не обсудил с ней условий сделки.

– Каково ваше предложение?

Признаюсь, в моем вопросе содержалась некая толика иронии. И что я стану сделать, если она не захочет со мной расплатиться? Откажусь от заказа? Однако богиня спросила:

– Сколько ты обычно берешь за работу?

– Мне еще не приходилось убивать королей. Пусть будет десять тысяч империалов.

– Я могу сделать для тебя что-нибудь другое.

– Нет, благодарю. Я слышал множество историй о людях, чьи желания исполнялись. Я предпочитаю деньги.

– Очень хорошо. Значит, ты согласен?

– Конечно, – ответил я. – У меня сейчас нет срочных дел.

– Прекрасно, – сказала Богиня Демонов.

– Есть какая-нибудь дополнительная информация?

– Короля зовут Харо.

– Я полагаю, вы хотите, чтобы его нельзя было оживить?

– У них нет связи с Державой.

– Ага. Значит, тут проблем не будет. Хм-м… Богиня?

– Да?

– Почему я?

– Почему, Влад? – заговорила она, и мое имя в ее устах прозвучало как-то странно. – Это ведь твоя профессия, не так ли?

Я вздохнул:

– А я хотел заняться чем-нибудь другим.

– Быть может, – сказала богиня, – время еще не пришло. – Она улыбнулась, глядя мне прямо в глаза, все вокруг закружилось, и я снова оказался в подвале Южной Адриланки.

Я немного подождал, но из-за двери не доносилось ни звука. Я осторожно выглянул из-за угла, затем, после короткой паузы, направился к двери. Подобрал три своих кинжала и по лестнице поднялся наверх. В доме никого не было.

– Мелестав? Я же просил тебя прислать Крейгара.

– Я все сделал, босс.

– Тогда где?.. Все в порядке.

– Послушай, Крейгар.

– Хм-м?

– Мне придется на некоторое время покинуть город.

– Надолго?

– Точно не знаю. Может быть, на пару недель.

– Хорошо. Я прослежу за порядком.

– Ладно. И присматривай за нашим старым приятелем Хертом.

– Думаешь, он попытается на тебя наехать?

– А ты как думаешь?

– Вполне возможно.

– Верно. И еще – мне нужно организовать телепортацию завтра днем.

– Куда?

– В Норпорт.

– Что происходит?

– Ничего особенного. Расскажу, когда вернусь.

– Буду ждать вестей о смертях в Норпорте.

– Очень остроумно. На самом деле речь идет не о Норпорте, а о Гринери. Что тебе о нем известно?

– Не слишком много. Островное королевство, не входит в состав Империи.

– Правильно. Постарайся разузнать о нем поподробнее.

– Хорошо. Что именно тебя интересует?

– Размеры, расположение столицы, ну и тому подобное. Не помешала бы карта всего острова и столицы.

– Никаких проблем. К вечеру все будет готово.

– Отлично. И я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что ты проявляешь к острову интерес. Эта работа может иметь серьезный резонанс, мне не нужно, чтобы меня с ней связывали.

– Ладно. А как насчет Южной Адриланки?

– В каком смысле?

– Будут какие-нибудь специальные указания?

– Нет. Ты знаешь, что я делаю, продолжай в том же духе. Необходимости форсировать события нет.

– Хорошо. Удачи тебе.

– Спасибо.

Я медленно поднимался по лестнице в свою квартиру, непостижимым образом чувствуя себя стариком. Лойош влетел вслед за мной и принялся обниматься (в буквальном смысле) со своей подружкой Ротсой. Коти в тот день надела зеленое платье и повязала на шею красный шарф, оттенявший редкие, почти незаметные веснушки на носу. Ее длинные каштановые волосы были распущены, что мне всегда нравилось. Она отложила книгу, одну из «историй» Паарфи[1], и приветствовала меня без особой теплоты.

– Как прошел день? – осведомился я.

– Нормально, – ответила она.

А что еще она могла сказать? Я не особенно интересовался ее делами с Келли и его бандой мятежников, безумцев или кем там еще они были.

– А твой?

– Довольно любопытно. Я виделся с Нойш-па.

Коти в первый раз улыбнулась. Если сейчас нас еще что-то объединяло, так это любовь к моему деду.

– Что он сказал?

– Он беспокоится о нас.

– Он верит в семью.

– Как и я. Боюсь, это передается по наследству.

Она снова улыбнулась. Я мог бы умереть за ее улыбку.

– Нам следует поговорить с Алирой. Может быть, ей удалось выделить нужный ген.

Затем улыбка исчезла, но я не мог отвести взгляда от губ, на которых она побывала. Потом посмотрел Коти в глаза. Я всегда смотрел ей в глаза, когда мы занимались любовью. Пауза затянулась, и я отвернулся. Прошел в комнату и уселся напротив жены.

– Что будем делать? – Мой голос прозвучал очень тихо; трудно представить себе, что мы уже несколько раз начинали этот разговор – в той или иной форме.

– Не знаю, Владимир. Я и в самом деле тебя люблю, но нас так многое разделяет.

– Я могу выйти из Организации, – сказал я. Я и раньше предлагал это Коти.

– Только в том случае, если у тебя есть на то собственные причины, и ни в коем случае не потому, что я так хочу.

Ее ответ не явился для меня неожиданностью.

Какая ирония – в свое время она входила в одну из самых опасных команд убийц, когда-либо появлявшихся на улицах Адриланки.

Мы немного помолчали, пока я размышлял о том, как рассказать Коти о событиях сегодняшнего дня. Наконец я проговорил:

– Мне нужно на некоторое время уехать.

– Да?

– Мне предложили работу. Вне города. На другом берегу большого соленого моря. За горизонтом. Нужно переплыть…

– Когда ты вернешься?

– Точно не знаю. Надеюсь, это займет не более двух недель.

– Напиши мне, когда найдешь работу, – сказала Коти.

УРОК ВТОРОЙ. ТРАНСПОРТНЫЕ СРЕДСТВА

Вряд ли я смогу рассказать вам о Норпорте (его следовало бы называть Вестпорт, впрочем, не важно), поскольку я его практически не видел. Да, я побывал на побережье, похожем на портовые районы Адриланки. Только здесь оказалось грязнее, меньше народа и гостиниц и больше развалившихся строений. В первые несколько минут, пока я приходил в себя после телепортации, я подумал, что причина в том, что Адриланка остается крупным портом, а Норпорт так и не оправился после Катастрофы Адрона и Междуцарствия.

Однако отсюда все еще отплывали корабли на Элде. А кроме того, можно было попасть на несколько рейсов вдоль побережья. Некоторые суда, направлявшиеся на Элде, останавливались на Гринери – остров лежал почти по дороге, если принимать во внимание течение и направление ветров. Лично мне мало известно о ветрах и течениях, но и о том, как найти острова в море, мне и вовсе ничего не известно, поэтому я с легкостью поверил в то, что мне рассказали.

В любом случае мне довольно быстро удалось отыскать корабль, который собирался отплыть всего через несколько часов. Я прибыл в Норпорт днем. Мы снялись с якоря незадолго до наступления сумерек.

Иногда мне кажется, что моряки специально берут уроки, чтобы делать совершенно непонятные вещи с единственной целью – произвести впечатление на пассажиров. Я насчитал десять человек. Они тянули веревки, завязывали узлы, распутывали веревки, устанавливали ящики и с деловым видом расхаживали по палубе. Капитан, довольно приземистая для драгейрианки особа с узким лицом, назвала себя баронесса Мул-так-или-иначе, но я услышал имя Трайс, когда матросы не обращались к ней «капитан». Мне показалось, что она чем-то обеспокоена. Я заметил на корабле еще одного офицера – ее звали Йинта. У нее был сонный вид, длинный нос и большой рот.

Капитан приветствовала меня на борту без особого энтузиазма и тут же заявила:

– Держи свою задницу подальше от нас, ладно, Усы?

Сидевший на моем плече Лойош с интересом посмотрел на капитана, но от комментариев воздержался. Тем лучше. Корабль был из тех, что предназначены для коротких океанских путешествий – длиной шестьдесят футов, два квадратных паруса на одной мачте, небольшой треугольный парус на передней мачте и еще один, квадратный, несколько большего размера, на третьей, задней мачте. Я устроился на палубе между двумя бочонками, от которых попахивало вином.

Ветер щелкал парусами, когда матросы меняли расположение веревок, двое береговых служащих оттолкнули судно от причала шестами, которые я не смог бы поднять. Весь обслуживающий персонал, матросы и офицеры из Дома Орки. Над средней мачтой развевался флаг с изображением орка и копья, которое больше походило на башню замка или форта.

Перед отплытием мне дали амулет, защищающий от морской болезни. Я коснулся его рукой и порадовался, что он у меня есть. Лодка постоянно раскачивалась – вверх-вниз, вверх-вниз, – но я готовился к худшему.

– Мне еще никогда не приходилось выходить в море, Лойош.

– Мне тоже, босс. Похоже, будет весело.

– Надеюсь.

– Тут лучше, чем в подвалах Южной Адриланки.

– Хотелось бы верить.

Косые лучи заходящего солнца осветили гавань. Матросы сновали по палубе, вскоре судно вышло в открытое море. Я вновь коснулся амулета, размышляя о том, сумею ли заснуть. Постаравшись устроиться поудобнее, я попытался подумать о чем-нибудь веселом.

Когда я думаю о Доме Орки, мне на ум обычно приходят молодые его представители, лет ста или ста пятидесяти, как правило, мужчины. В молодости я часто сталкивался с группами орков, которые болтались неподалеку от харчевни моего отца и приставали к прохожим – в особенности к выходцам с Востока и ко мне. Я пытался понять, почему именно орки развлекаются подобным образом. Может быть, причина в том, что они подолгу оставались предоставленными самим себе, когда их родители уходили в море? Или это связано с настоящими орками, которые плавают неподалеку от берега, нередко собираясь в стаи и убивая на своем пути все, что меньше их размером? Теперь я знаю: все дело в том, что они едят слишком много соленой кетны.

Поймите меня правильно, я вовсе не против соленой кетны. Она твердая и незамысловатая на вкус – но довольно приятная. Однако когда я сидел внутри маленькой коробочки «Гордости Чорбы», кутаясь в куртку, чтобы хоть как-нибудь спастись от холодного бриза, и съел несколько ломтей хлеба с тонкими кусками кетны, запивая все это водой, я сообразил, что орки вынуждены поглощать солонину в огромных количествах. Такая нагрузка на желудок, печень и почки не может не сказаться на характере. Так что они вовсе не виноваты в своей агрессивности.

На следующее утро ветер дул мне в лицо, я стоял на носу, размышляя над тем, как так получается, что судно продолжает двигаться вперед. Но спрашивать не стал. Никто не проявлял особого дружелюбия. Я поделился соленой кетной с Лойошем, которому она понравилась гораздо больше, чем мне. Я не думал о том, что мне предстоит сделать, поскольку не люблю предаваться бесполезным размышлениям. Информации явно не хватало, а пустые домыслы могут привести к предвзятому мнению, что, в свою очередь, ведет к ошибкам. Поэтому я изучал зеленую воду, слушал плеск волн, ударяющих в борт корабля, и разговоры матросов. Они ругались больше, чем драконы, проявляя при этом куда меньше воображения.

Человек, принесший мне еду, остановился рядом со мной. Он жевал свою порцию и смотрел на море. Очевидно, меня он решил накормить в последнюю очередь. Я внимательно вгляделся в его старое, морщинистое лицо. У него оказались глубоко посаженые светло-голубые глаза, что не часто встречается среди драгейриан. Он смотрел на море с отстраненным интересом, словно вел с ним неспешную беседу.

– Спасибо за еду, – сказал я. Он проворчал в ответ нечто неразборчивое, не отводя глаз от моря. – Высматриваете что-то определенное?

– Нет, – ответил он с резким акцентом, характерным для восточных районов Империи.

Корабль мерно покачивался на волнах – очень похоже на езду в седле (если вы не возражаете, я не стану вдаваться в подробности). Однако всякое новое движение корабля немного отличалось от предыдущего. Я довольно долго молча изучал океан, а потом спросил:

– Оно никогда не останавливается?

Он в первый раз посмотрел на меня, но его лицо сохраняло полнейшую невозмутимость.

– Никогда. Оно всегда одно и то же и всегда в движении. Я никогда не устаю смотреть на него. – Он кивнул мне и направился в заднюю часть судна. Матросы называют ее кормой.

По левому борту – там, где я сидел – на мгновение вынырнули два орки, а потом вновь исчезли под водой. Я продолжал наблюдать, и вскоре они показались снова, а потом еще раз и еще. Стройные и грациозные. Гордые. Изумительно красивые.

– Да, ты прав, – заявила Йинта, остановившаяся рядом со мной.

Я повернулся и посмотрел на нее:

– Что?

– Они и в самом деле красивы.

Я и не заметил, что заговорил вслух. Я кивнул и вновь повернулся к морю, но орки больше не появились.

– Это были короткохвосты, – пояснила Йинта. – Ты заметил белые неровные пятна у них на спинах? Когда они молоды, орки путешествуют парами. Позднее объединяются в большие группы.

– Их хвосты не показались мне короткими, – заметил я.

– Верно. Ты видел самок, у самцов хвосты короче.

– А почему?

Йинта нахмурилась:

– Они такими рождаются.

Над нами кружили чайки, многие резво проносились над самой водой. Мне говорили, что это верный признак близости земли, но я ничего не замечал. Ветер наполнял паруса, мачты слегка поскрипывали в ответ на малейшее изменение его направления. Раньше паруса громче щелкали, когда настроение ветра менялось, и он демонстрировал свое отношение к скорости корабля. За ночь я успел привыкнуть к движению корабля и теперь почти не замечал его.

Гринери находился где-то неподалеку. Около двухсот тысяч драгейриан считали его своей родиной. Сто десять миль в длину и примерно тридцать в ширину. На моей карте он походил на банан с кривым стеблем с ближайшей к нам стороны. Порт располагался в том месте, где стебель присоединяется к плоду. Главный город, в котором проживала десятая часть всего населения острова, устроился примерно в двенадцати милях от основания стебля. Двенадцать миль – полдня пути, или, если верить запискам, которыми снабдил меня Крейгар, пятнадцать часов на плоту.

Ветер переменился, и над головой послышался глухой рокот. Капитан лежала на спине, заложив руки за голову, и курила короткую трубку со смешным маленьким зонтиком на конце – я решил, что он нужен для того, чтобы дым уходил в сторону. Изменившийся ветер донес до меня аромат табака, который показался неуместным – я уже успел привыкнуть к соленому запаху моря. Йинта села, прислонилась спиной к поручню.

– Вы рождены для моря, не так ли? – спросил я. Она повернулась и изучающе посмотрела на меня. У нее были серые глаза.

– Да, – наконец ответила она. – Верно.

– Собираетесь когда-нибудь купить свой собственный корабль?

– Да.

Я вновь повернулся к морю. Оно казалось гладким, зеленые волны будто нарисованы на фоне оранжево-красного драгейрианского горизонта. Я понимаю морские пейзажи. Впервые за все путешествие я посмотрел назад, но берег, естественно, давно скрылся за кормой.

– Однако я не стану покупать такой, как этот, – заявила Йинта.

Я повернулся к ней, но она смотрела мимо меня, в бескрайнее море.

– Что?

– Я не буду капитаном такого корабля. Во всяком случае, не маленького торгового судна.

– Почему?

– Рассказывают, что за морями есть огромные материки. Или под ними, как утверждают некоторые. За Водоворотами, где не пройдет ни один корабль. Вот только правда ли это? Вы же знаете. Водовороты иногда исчезают. Кроме того, ходят слухи, что их можно обогнуть, хотя на наших картах показано, что с одной стороны высятся Серые Скалы, а с другой – Страна Морской Пены. Я слышала, что будто бы существуют разные возможности исследования Страны Морской Пены. А еще моряки просто обожают истории о местах, где люди разговаривают на диковинных языках и умеют творить такое волшебство, которое нам и не снилось, о краях, где даже Держава бессильна.

– Мне сказали, что Держава не властна над Гринери, – заметил я.

Йинта пожала плачами, словно ее абсолютно не интересовали такие заурядные вещи, как остров Гринери. У нее были короткие курчавые каштановые волосы, а широкое лицо обветрилось от постоянного пребывания под открытым небом. Йинта казалась старше своих лет.

Ветер снова переменился – зазвонили колокольчики, привязанные к верхушке мачты, они помогали выдерживать курс. Я спросил, зачем они нужны, как раз в тот момент, когда мне в спину ударил оглушительный грохот. Смешные они, эти орки. На сей раз я упал на палубу, а кто-то закричал, что нужно натянуть один из парусов – или привязать его, я не расслышал из-за скрежета мачты и плеска волн.

– Вы бы хотели провести корабль через Водоворот, чтобы посмотреть, что находится с той стороны? – спросил я.

Йинта рассеянно кивнула, а потом неожиданно усмехнулась:

– Честно говоря, человек с Востока, больше всего я хотела бы сконструировать корабль, который смог бы совершить такое путешествие. Мой прапрадядюшка был корабельным плотником. Именно он придумал и построил систему управления рулем «Удачи Южного Ветра» и плавал на ней до Междуцарствия. Он находился на борту своего корабля, когда пошла прибойная волна.

Я кивнул, словно слышал об этом корабле и о «прибойной волне».

– Вы замужем? – спросил я.

– Нет. Что-то нет желания. А ты?

– Да.

– М-м-м… – протянула она. – И нравится?

– Иногда больше, иногда меньше.

Она немного посмеялась, хотя вряд ли поняла, о чем идет речь.

– А зачем тебе на Гринери?

– Дело.

– Какое такое дело требует, чтобы мы доставили тебя на остров в качестве груза?

– А команда что-нибудь знает?

– Нет.

– Хорошо.

– Так какого рода дело зовет тебя на Гринери?

– Я бы предпочел не отвечать на ваш вопрос, если вы не против.

Йинта пожала плечами:

– Как знаешь. Ты заплатил за наше молчание. У нас нет оснований докладывать о каждом пассажире властям Империи, не говоря уже о жителях острова.

Я ничего не ответил. На этом наш разговор закончился. Тихонько делали свое дело течения и часы. Я поел еще соленой кетны, накормил Лойоша и заснул. Ночь превратила море в небольшое озеро, чьи волны мерно разбивались о нос «Гордости Чорбы». За кормой бурлила вода.

В середине следующего дня мы заметили землю. Из бухты, к которой направлялся корабль, виднелись вершины мачт. Небо казалось высоким и очень ярким, стоял теплый приятный день. Капитан Трайс сидела на крыле ходового мостика – так, оказывается, называется эта штука. Йинта стояла, небрежно опираясь на фальшборт рядом с носом судна, и обменивалась какой-то непонятной информацией с капитаном, отдававшей приказы матросам, управляющим кораблем.

Когда Йинта ненадолго замолчала, я подошел к ней и проследил за ее взглядом.

– Что-то не похоже на стебель банана, – заметил я.

– Что?

– Не имеет значения.

– Есть звук! – крикнула капитанша, и Йинта передала команду смуглому сутулому матросу, который тут же принялся что-то делать.

Теперь я уже отчетливо видел Гринери – казалось, весь остров состоит из темно-серых скал.

– Такое впечатление, что мы пройдем мимо, – сказал я. Йинта не удостоила меня ответом. Она передала какие-то цифры, которые сообщил ей матрос, капитану. Последовали новые команды, громко заскрипела мачта, заполоскались паруса, и фок развернулся. Корабль резко поменял курс, теперь мы плыли прямо к острову. Однако довольно скоро я увидел, что остров остается с другой стороны. Мне показалось, что капитан выбрала не самый эффективный способ передвижения, но я предпочел оставить свое мнение при себе.

– Ты знаешь, босс, а мне это могло бы понравиться.

– Мне пришла в голову такая же мысль. Однако рано или поздно мне бы надоело плавать.

– Наверное. Слишком мало смертей.

Ядовитое замечание. Интересно, есть ли некоторая толика истины в его словах? Стали лучше видны очертания острова, я уже мог различить деревья, а за ними зелень лугов или полей. На таком маленьком острове поля должны пользоваться большим спросом.

– Целый остров текл, – сказал Лойош.

– Ну, если тебе нравится так думать…

– У них нет Домов.

– Может быть, они все джареги.

Разговор закончился псионическим хихиканьем. Меня посетило странное чувство умиротворения – я никак не мог понять почему. Нет, пожалуй, не умиротворение, а тишина – словно шум, который я постоянно слышал и на который давно перестал обращать внимание, вдруг прекратился. Однако в тот момент у меня было слишком мало времени, чтобы разбираться в происходящем – в любом случае следует быть настороже. Неожиданно стало очень тихо, волны больше не бились с прежней силой о борт корабля, мы оказались внутри большой бухты. Раньше я видел верхушки мачт, теперь моим глазам предстали сами корабли – такие большие, что они не могли подойти к пирсам и бросили якорь посреди бухты. Дальше я разглядел множество маленьких лодок и подумал: путь отхода. Вскоре на одном из пирсов я заметил разноцветные вспышки, шедшие в определенном порядке, – казалось, кто-то передает сообщение. Я оглянулся и увидел стоящую рядом с капитаном Йинту, которая размахивала желтым и красным флажками.

По-прежнему дул сильный ветер, и матросам пришлось повозиться с парусами и длинными веревками. Я перебрался на корму и устроился между ящиками – в том самом месте, где начинал путешествие.

– Ладно, Лойош, слезай и постарайся держаться подальше от неприятностей, пока я не переберусь на берег.

– Это ты держись подальше от неприятностей, босс, меня никто и не заметит.

Он взлетел, а я стал ждать. Я не очень-то видел, что происходит на корабле, однако до меня доносились звуки активной деятельности – так продолжалось до тех пор, пока все паруса не были спущены. Затем послышался глухой удар, и я понял, что корабль пришвартовался. Все продолжали заниматься делами. Крепили веревки, убирали паруса, переносили на берег ящики. Когда сразу несколько матросов оказались ко мне спиной, я спустился вниз вместе с Йинтой, которая показала мне на пустой ящик.

– Чувствую, что мне это не понравится, – проворчал я.

– Ну, ты же платишь за удовольствие, – ответила Йинта. Я постарался поудобнее устроиться в ящике. Мне уже пришлось однажды испытать нечто похожее – когда я проник в замок атиры в винной бочке. Сейчас я рассчитывал, что сидеть в ящике долго мне не придется. Было не слишком удобно – особенно плохо пришлось моей шее.

Йинта забила гвоздями крышку, после чего я надолго оказался предоставленным самому себе – или мне так только показалось. Я уже собрался запаниковать, но тут ящик подняли. Пока меня несли, я испытывал острое желание крикнуть, чтобы они обращались со своей ношей поосторожнее, поскольку после каждого шага на моем теле появлялся новый синяк.

– Я тебя вижу, босс. Ящик с твоей персоной несут в док, к фургону. Им предстоит преодолеть около трехсот ярдов по пирсу… ну вот, они возле фургона.

Грузчики не слишком церемонились с тяжелым ящиком. Я оставил ругательства при себе.

– Порядок, босс. Все спокойно. Подожди, пока закончится разгрузка.

Я пропущу остальное, хорошо? Мой ящик доставили в какой-то сарай. Лойош сказал, что он находится в нескольких сотнях ярдов от дока. Пришлось просидеть в ящике пару часов, пока Лойош не сообщил, что все ушли, после чего я выбил крышку. По правде говоря, пришлось немного попотеть. Оказалось, что дверь в сарай не заперта, и как только ко мне вернулась способность ходить, я спокойно покинул свое убежище.

Уже начало темнеть. Лойош опустился на мое плечо.

– Сюда, босс. Я нашел местечко, где можно спрятаться до наступления ночи.

– Веди меня , – сказал я, и вскоре мы оказались в канаве возле кукурузного поля, окруженного деревьями.

Никто заметил, как я туда прошел. Выбраться отсюда будет сложнее.

В этой части острова жители активно обрабатывали свою землю. Я не привык ходить по дорогам, идущим мимо бесконечных полей. Хотелось побыстрее свернуть с главной магистрали, чтобы вызывать поменьше подозрений – в результате пришлось идти по полям, параллельно дороге, на расстоянии примерно в половину мили. Из темной земли тут и там начали пробиваться зеленые ростки, множество самых разных птиц с удовольствием поглощали эту зелень. Лойош для развлечения погонял нескольких птиц.

Изредка на пути попадались небольшие деревянные хижины, выкрашенные в зеленый цвет. Мне показалось, что крыши сделаны из длинных веток, начинающихся с одной стороны и заканчивающихся на другой. На мой взгляд, такая крыша не выдержит хорошего дождя, но я не стал рассматривать их внимательно. Местность, по которой я шел, оказалась холмистой; постоянно приходилось подниматься или спускаться. Поэтому я быстро уставал и часто отдыхал. Ветер с океана дул в спину – прохладный и соленый, идти было приятно.

Вскоре по обеим сторонам дороги начали появляться деревья; меня удивили их стволы с белой корой. На высоких ветвях шелестели почти круглые листья. Постепенно деревьев становилось все больше, среди них я заметил знакомые мне дубы и красный орех. Прошло еще немного времени, и я вошел в лес. Интересно, станут ли островитяне вырубать деревья, когда им понадобится новая земля для полей? И что вообще определяет их жизнь, земледелие или рыболовство? Впрочем, какое мне дело? Я продолжал идти вперед, периодически сверяясь с картой, чтобы не заблудиться.

Мы с Лойошем старались держаться подальше от прохожих. Издалека видели идущих пешком крестьян, мимо проехало несколько запряженных быками фургонов. Птицы пели песни, мелодии которых показались мне незнакомыми. Небо, как и в Империи, скрывали облака, но оно показалось мне более высоким. К тому же у меня возникло ощущение, что здесь, как и на Востоке, небо иногда бывает чистым.

Когда мы вышли к перекрестку, перевалило за полдень. Я нашел вторую дорогу на карте и понял, что до города совсем близко. Город оказался совсем небольшим – по стандартам Драгейры – и довольно необычным по стандартам Востока. Небольшие дома построены кое-как и выглядели совсем древними: парусина, натянутая на деревянный или каменный каркас. Несколько строений и вовсе показались мне диковинными – открытые с двух сторон, а перед ними столы. Это могли быть храмы или что-нибудь еще. Мне так и не довелось узнать что. Обычно в таких городах жители, предпочитают по ночам сидеть дома. Однако сумерки еще не спустились – и я решил, что проверять верность этой теории рановато. Впрочем, прохожих на улицах практически не было.

Я прятался в мусорной яме, пока Лойош не нашел мне более удобного места, к которому я мог пробраться незаметно. Между тем Лойошу удалось отыскать серое каменное здание в три этажа, стоящее в стороне от проезжей части и окруженное небольшим садом. Стен вокруг сада хозяева решили не возводить, к скромной входной двери вела дорожка, выложенная цветными камушками и ракушками. На карте здание точно соответствовало расположению дворца. Да и описание совпадало. Именно то, что я искал.

УРОК ТРЕТИЙ. БЕЗУПРЕЧНОЕ УБИЙСТВО

Существует миллион способов расстаться с жизнью, если вы сосчитаете каждый важный орган и каждую возможность вывести его из строя, все яды из земли и моря, которые вызывают разнообразные болезни, – от них умирают как люди, так и драгейриане. Я уже не говорю о несчастных случаях, природных катастрофах и предумышленном убийстве. Если посмотреть на эти факты с такой точки зрения, то возникает вопрос: зачем вообще прибегать к помощи наемного убийцы, ведь мы живем достаточно долго, чтобы осуществить все, что угодно. Однако драгейриане, которые могут прожить две тысячи лет и даже более, обычно умирают от естественных причин, от старости, как это случается с нами, хотя и не так скоро.

Но не будем об этом. Я взялся позаботиться о том, чтобы один человек расстался с жизнью, – следовательно, не стоит рассчитывать на то, что он умрет, подавившись рыбной костью. В мои обязанности входит сделать так, чтобы к нему пришла смерть. Ладно. Есть тысяча способов преднамеренного убийства человека – заклинания, различные варианты применения ядов, колдовские проклятия, организация несчастного случая, применение оружия.

Я никогда серьезно не изучал яды, несчастные случаи слишком сложны, да и организовать их непросто, против заклинаний легко защититься, а искусство колдуна непредсказуемо. Поэтому ограничим нашу дискуссию убийством посредством клинка. В данной области специалисту предоставляется множество возможностей, некоторые из них просты, но недостаточно надежны, другие надежны, но не всегда осуществимы. К примеру, перерезать кому-нибудь горло совсем нетрудно. Это всегда приводит к летальному исходу, но проходит несколько секунд, прежде чем жертва впадает в шок. Где гарантия, что он не волшебник, способный мгновенно себя исцелить? Если удается поразить сердце, шок наступает быстрее, но в сердце труднее попасть – его защищают ребра.

Следует помнить и о других осложнениях: в частности, возможно, у жертвы есть друзья, способные ее оживить. Если таковые имеются, то вам следует позаботиться о том, чтобы рана оказалась не только смертельной, но и исключала возможность оживления. В данной ситуации лучше всего уничтожить мозг или хотя бы позвоночник. Конечно, вы можете проделать это после того, как ваша жертва умрет или станет беззащитной, но несколько лишних секунд иногда оказываются решающими. Удастся ли вам покинуть место убийства незамеченным? А если кто-нибудь вас увидит?

До тех пор, пока Империя придает такое большое значение тому, каким способом один гражданин расправляется с другим, остаться неузнанным очень важно. Вы делаете свою работу, а потом покидаете место убийства, в идеальном случае не пользуясь телепортацией, потому что вы беспомощны в течение двух или трех секунд, пока происходит перенос, и вас могут не только опознать, но и проследить место телепортации, если уж совсем не повезет.

Так что способность учесть все факторы является решающей: необходимо выяснить расписание жизни будущей жертвы, иметь наготове оружие и точно знать, как именно вы им воспользуетесь, куда пойдете, когда все будет закончено, и как избавитесь от орудия убийства.

Должно быть, вы уже догадались, что этими методами вряд ли можно воспользоваться, когда попадаешь в незнакомое королевство и ничего не знаешь о его культуре и обычаях. В особенности если ты намерен убить человека, которого никогда не видел. Не говоря уже о том, что неизвестно, какими возможностями физической, волшебной или божественной защиты он располагает.

Спустилась ночь, здесь оказалось еще темнее, чем в Адриланке, где всегда остается несколько зажженных уличных фонарей, свет льется из дверей гостиниц или окон домов, не говоря уже о светильниках Гвардии Феникса, патрулирующей город. На Востоке на небе видны звезды – мигающие точки света, которые незнакомы жителям Империи, потому что располагаются выше оранжево-красных облаков.

Однако здесь я не заметил никаких источников света, за исключением крошечных лучиков, пробивающихся из-за занавешенных окон дворца, и тонкой светящейся полоски вокруг входной двери. Мы прятались на окраине города, и время тянулось мучительно долго. Четверо драгейриан покинули здание с фонарями в руках, вернулся только один. Свет на третьем этаже дворца погас, и мы прождали еще час. Интересно, сколько сейчас времени, подумал я, но не стал ничего предпринимать – даже не попытался войти в контакт с Державой.

Перед рассветом мы вернулись в наше убежище. Почти весь день я проспал, а Лойош следил, чтобы меня не беспокоили, и занимался поисками еды – соленая кетна уже порядком поднадоела нам обоим. Кроме того, он наблюдал за дворцом и городом. Да, ночью город действительно был пустынным.

После того как опять стемнело, я отправился в город, чтобы получше рассмотреть дворец и оценить охрану. Охраны я не заметил. Тогда я принялся искать во дворце окна, нашел, а затем продумал различные варианты отхода. Дело выглядело чрезвычайно простым, но я прекрасно знал, что самоуверенность еще никого не доводила до добра.

Следующей ночью я снова отправился в город, чтобы проникнуть во дворец и изучить его внутреннее расположение. На всякий случай послал Лойоша еще раз осмотреть здание снаружи – вдруг там происходит что-нибудь интересное. Он вернулся и доложил, что не увидел открытых окон, спущенных веревочных лестниц или больших дверей с надписью: «Вход для наемных убийц». Охранников Лойош тоже не обнаружил. Он занял свое место у меня на плече, и мы подошли к дверям. Я привык в таких ситуациях произносить небольшое заклинание, чтобы проверить, есть ли магическая защита на дверях, но Вирра предупредила, что заклинания здесь не сработают. Более того, мое заклинание может кого-нибудь насторожить.

Впервые я входил в дом человека, которого намеревался убить. В Организации так не делается. Но моя жертва не имеет никакого отношения к Организации. Если подумать, я впервые собирался убить человека, не являющегося одним из нас. В целом у меня возникли странные ощущения. Я осторожно толкнул дверь. Оказалось, что она не заперта. Тихонько простонав, но не заскрипев, створка открылась. Внутри царил абсолютный мрак. Я рискнул сделать полшага вперед, ни на что не наткнулся и тихонько прикрыл за собой дверь. Мне показалось, что я нахожусь внутри большой комнаты, но почему возникло такое впечатление, я сказать не мог.

– Лойош, работа вызывает у меня большие сомнения.

– Ты прав, босс.

– В комнате кто-нибудь есть?

– Нет.

– Я намерен рискнуть и зажечь свет.

– Давай.

Я вытащил из-под плаща шестидюймовый кусок свето-веревки и начал медленно ее вращать. Даже ее слабый свет больно ударил по привыкшим к мраку глазам. Помещение осветилось футов на семь. Тогда я принялся вращать свето-веревку быстрее и убедился, что комната совсем не так велика, как мне показалось вначале. Помещение больше напоминало палаты богатого купца, чем королевское жилище. На стенах я заметил крючки для плащей, а у самых дверей стояло несколько пар сапог – клянусь демонами! Присмотревшись, я заметил единственную дверь, ведущую во внутренние покои дворца. Я замедлил вращение веревки и шагнул к двери.

У меня сложилось впечатление, что при дневном свете тут очень даже уютно, но на город давно опустилась ночь, и все вокруг казалось мне чужим и неприятно пугающим. Я постепенно увеличивал скорость вращения свето-веревки, а из глубин моей памяти всплывали полузабытые фрагменты путешествия по Дороге Мертвых.

– Неужели здесь действительно нет охраны, босс?

– Может быть.

По правде говоря, очень сомнительно – если местные жители столь миролюбивы, то почему их король должен умереть? Впрочем, не мое это дело. Я двигался медленно, поддерживая освещение на минимальном уровне. Мы обследовали одну комнату за другой, а Лойош пытался нащупать следы псионического присутствия бодрствующих обитателей дворца.

Одна комната оказалась довольно большой, в Империи здесь разместилась бы гостиная, но на стене я заметил резное изображение большого орки и девиз, написанный на незнакомом мне языке. Под золотым и коралловым изображением орки стояло кресло, чуть более мягкое, чем остальные. Потолок находился на высоте пятнадцати футов. Похоже, это соответствовало приблизительной высоте всего здания. Каменные стены покрывали панели, украшенные необычным голубым орнаментом. Возможно, волшебным, однако я ничего не почувствовал.

Я усилил вращение веревки и осмотрел комнату более внимательно, отметив направление от кресла к входной двери и единственному окну с резной рамой – я не смог разглядеть, что на ней изображено. Потом я постарался запомнить расположение трех подносов – они показались мне золотыми. В углу на подставке стояла ваза с красно-желтыми цветами, но свет был слишком тусклым, чтобы сказать наверняка. И тому подобное. Двигаясь совершенно бесшумно – у меня это неплохо получается, – я перешел в следующую комнату.

Кухня оказалась просторной и ничем не примечательной. Много места для повара, мало для хранения продуктов. Пожалуй, я бы с удовольствием здесь готовил. За ножами тут тщательно ухаживали. Множество кастрюль – больших и маленьких, рядом с плитой кто-то заготовил кучу дров. Дымоход выходит наружу через стену. На противоположной стене раковина с ручным насосом, блестевшим в тусклом свете моей веревки. Интересно, кто его чистит?

И тому подобное. Я проверил все комнаты, убедился, что во дворце нет подвала, и решил не подниматься по лестнице. Затем выбрался наружу – холодный бриз нес запахи соленой воды и дохлой рыбы – и еще раз обошел дворец, на сей раз в полнейшей темноте. Мне не удалось узнать ничего нового, если не считать того, что очень трудно не шуметь, натыкаясь на садовые инструменты. К тому времени, когда я вернулся в свое убежище, до рассвета оставалось не более часа.

Однако с востока уже пробивался свет, так что мы с Лойошем попытались присмотреть возле дворца какое-нибудь укромное место. Превратив почти часовые поиски в одно предложение, я скажу: мы ничего не нашли. Свернув с дороги, мы быстро вышли из города и углубились в лес. Было еще довольно прохладно, но я знал, что скоро потеплеет. Завернувшись в плащ, я довольно быстро задремал.

Проснулся я, когда день был уже в самом разгаре.

– Сегодня, босс?

– Нет. Но если сегодня все пройдет нормально, мы покончим с делами завтра.

– У нас почти вышел запас соленой кетны.

– Вот и хорошо. Мне кажется, что я предпочел бы голодать.

Однако Лойош прав. Я немного перекусил остатками кетны и вернулся в город. Действительно, дворец казался совершенно беззащитным. Я мог бы войти в него прямо сейчас и выполнить поручение своей богини, если бы знал, где именно находится король. Я подобрался немного поближе, прячась за старой палаткой, в которой когда-то продавали фрукты.

Небо начало темнеть, и я решил, что сейчас самое подходящее время для завершения задуманного: достаточно света, чтобы я мог видеть, что делаю, а близкая ночь поможет мне унести ноги. Я еще раз просмотрел заметки относительно входов и расположения внутренних комнат дворца, которые набросал заранее, и решил, что сегодня нужно проверить мой план.

Войти во дворец оказалось совсем просто, повара не закрывали заднюю дверь, а кухня после вечерней трапезы пустовала. Я долго прислушивался, прежде чем выйти в коридор, ведущий к узкому пролету под лестницей. Было немного не по себе: постоянно слышались шаги и обрывки разговоров между слугами.

Через полчаса мне удалось выбрать подходящий момент: когда король покидал обеденную залу, чтобы перейти наверх. Я видел, как он проходил мимо: гибкая фигура, немолодой, с гладкими, напомаженными волосами и блестящими зелеными глазами. Одет довольно просто: красно-желтая туника без атрибутов королевской власти, если не считать тяжелой цепи на шее, на которой выгравированы символы, виденные мною в тронном зале, или в комнате для аудиенций, или как там она у них называется. За королем шел молодой парень с коротким копьем на плече. Я легко мог бы справиться с обоими, но единственная причина, по которой я все еще жив, состоит в том, что я всегда соблюдаю осторожность, когда на карту поставлена моя жизнь.

Они прошли совсем рядом со мной – я прятался в темноте под лестницей. Когда они поднимались по лестнице над моей головой, я уже проверял путь отхода через кухню. Потом обошел дворец и вернулся в свое убежище.

– Ну и как ты оцениваешь наше положение, босс?

– Все в порядке, Лойош. Завтра закончим.

Остаток ночи я провел, запоминая ориентиры в темноте, чтобы уйти от дворца как можно дальше. Когда небо начало светлеть, я завернулся в свой плащ и заснул.

Говорят, жил когда-то в Драгейре кузнец сариоли, который по требованию богов выковал бриллиантовую цепь такой длины, что она доходила до самого неба. И была та цепь такой прочной, что боги пользовались ею, чтобы она держала небо, когда они уставали от этого занятия. И вот пришел день, когда какая-то богиня взяла один бриллиант в качестве свадебного подарка смертному, в которого влюбилась, и тогда остальные бриллианты разлетелись по всему небу. С тех пор богам приходится самим поддерживать небо. Они не смогли покарать богиню, совершившую кражу, поскольку им пришлось бы отвлечься – и небо упало бы, в результате они выместили свой гнев на кузнеце, превратив его в креоту, вечно скитающегося по лесам, – ну, вы поняли главную мысль, не так ли?

Легенда о сариоли вспомнилась мне, когда я сидел в лесу, стараясь не пропустить приближение случайного прохожего, и размышлял о том, что оказался на далеком острове только потому, что так захотела моя богиня. Я снова подумал о том, что это первая попытка убить человека, не принадлежащего к Организации. А еще мне пришло в голову, что сейчас не самый подходящий момент для выхода на дело, ведь в моей жизни наступил кризис – отвратительная ситуация. Меня вдруг стала беспокоить одна мысль – я беру деньги за то, что отнимаю у других людей жизнь. Почему, я и сам не знал.

А может быть, и знал – так мне кажется теперь, когда я думаю о происшедшем, глядя на события того времени с другого берега океана (метафорически). Полагаю, у каждого из нас есть человек, к чьему мнению мы особенно прислушиваемся. Иными словами, его образ живет в нашем сознании, и мы спрашиваем себя: одобрил бы он наши поступки или нет? И если ответ получается отрицательным, у вас обязательно появляется тошнотворное чувство, когда вы ведете себя сомнительно.

В моем случае речь идет не о Коти, хотя я испытал настоящую боль, когда она за два года превратилась из искусного наемного убийцы в политикана с комплексом «спасти-втоптанных-в-прах», огромным, как мое эго. Нет, речь идет о моем деде по отцовской линии. Я уже давно подозревал, что он не одобряет убийства за деньги, но в момент слабости сделал ошибку и задал ему прямой вопрос, на который он ответил. С тех пор я потерял уверенность во многих вещах, которые раньше казались мне очевидными.

И где же я теперь оказался? Прячусь в зарослях на диковинном острове и прикидываю, как получше отнять жизнь у человека, которого не знаю и который не принадлежит к Организации, а значит, не подчиняется ее законам. И все только потому, что так пожелала богиня. Мы, люди, верим, что приказы богов, по определению, всегда правильны. У драгейриан нет таких идей. Я – человек, выросший в драгейрианском обществе, и потому часто чувствую себя неуютно.

Я вырвал травинку и принялся ее жевать. Деревья передо мной дружно склонились направо – словно долгие годы ветер дул лишь в одну сторону. Кора у них оказалась непривычно гладкой, а ветки начинались только на высоте пятнадцати или двадцати футов – зато потом росли густо, как грибы. Зеленые листья, ни на минуту не смолкая, шелестели под порывами ветра. За спиной у меня шумели ветви колючего кустарника, точно вели долгий, нескончаемый разговор. Казалось, еще немного – и они вытащат свои корни, повернутся и зашагают прочь.

У Коти есть платье, прошитое нитками, сделанными из этого кустарника. Она сама их сплела, нашла в конце лета целую рощу, поросшую диковинным кустарником, в тот короткий момент, когда его зелень становится алой. В результате получилось легкое кружевное платье с зеленым подолом, белыми плечами и алыми полосами у горла. Когда я в первый раз взял Коти с собой в Валабар, она надела свое новое платье, которое украсила белой жемчужиной вместо броши.

Я выплюнул травинку и нашел другую, ожидая заката, чтобы незамеченным пройти по улицам города. Когда стемнело, я все еще медлил, и тогда Лойош, мой спутник и друг, заговорил, сидя, как всегда, у меня на плече:

– Послушай, босс, ты и в самом деле собираешься сказать Вирре, что у тебя случились неожиданные разногласия с совестью, и ей придется подыскать кого-нибудь другого, чтобы прикончить этого типа?

Я развел небольшой огонь из коры, которая прекрасно горела, и сжег свои записки. Потом погасил огонь, развеял пепел, достал кинжал из-под левой руки, проверил его острие и зашагал в город.

Я вышел из дворца и постарался незаметно обойти его – на тыльной стороне моей правой ладони осталась кровь короля. Первые минуты после убийства всегда самые опасные, да и дело оказалось таким необычным, что я ужасно не хотел совершить ошибку. До полной темноты оставалось немногим меньше часа. Но даже и сейчас меня совсем непросто заметить. Я нырнул за старую палатку, которую приметил заранее, но все еще не позволял себе перейти на бег. Я спокойно шел к окраине города, завернув кинжал, красный от крови короля, в кусок ткани и спрятав его под плащом.

Лойош продолжал кружить над дворцом.

– Меня преследуют?

– Нет, босс. Тут страшная суматоха. Они тебя ищут. Но…

– Хорошо. Кто-нибудь изучает следы? Пытается творить заклинания или какие-нибудь магические ритуалы?

– Нет и еще раз нет. Они просто бегают взад и вперед и… вот-вот, отправляют людей в разных направлениях. Но никто не выбрал правильного.

– Сколько человек послали в гавань?

– Четверых.

– Ладно. Возвращайся.

Через пару минут он уселся на мое правое плечо:

– Ты не избавился от кинжала босс?

– Если меня поймают, нож не будет иметь значения. Я не хочу его оставлять, а вдруг у них имеются колдуны.

– К морю?

– Правильно.

Отойдя от дворца на достаточное расстояние, я перешел на неторопливый бег. Эта часть плана нравилась мне меньше всего, но ничего лучшего придумать не удалось. Я всегда стараюсь оставаться в форме, но приходится таскать на себе несколько фунтов различных инструментов, не говоря уже о рапире в ножнах, которые лишь немного не достают до земли и совсем не предназначены для бега. Через некоторое время я вновь перешел на быстрый шаг, потом опять пробежался. Мне встретился ручей, и я некоторое время шел по его руслу, а когда мы простились, мои ноги чудесным образом остались сухими; сапоги из кожи дарра и жир креоты – незаменимые вещи.

У меня была одна задача: оказаться в порту до рассвета. Остальное совсем несложно – похитить одну из маленьких лодок и доплыть до того места, откуда можно будет телепортироваться. Проблема в том, что я не знал, как далеко необходимо отплыть от берега, поэтому, если меня заметят и начнется погоня, то у нас возникнут неприятности. Если же меня опередят и окажется, что порт охраняется, я буду вынужден прятаться и ждать подходящего момента.

– Рядом кто-то есть, босс. Подожди. Их несколько. Близко. Нам лучше…

Что-то ударило в меня, и я неожиданно оказался на спине. Мгновением позже я понял, что не могу пошевелить левым плечом, а по телу разливается боль. Рядом лежал круглый камень, который в меня метнули. Я лежал, а боль грызла мое левое плечо, пока Лойош не сказал:

– Босс, они рядом!

Обычно я очень хорошо помню все свои схватки, потому что дед учил меня запоминать все уроки, чтобы потом обсудить допущенные ошибки, но эта прошла как в тумане. Лойош метнулся в лицо женщины, одетой во что-то коричневое, и я отметил про себя, что могу на время о ней забыть. Наверное, я успел подняться на ноги, но тут же покатился по земле, чтобы не стать мишенью для врага. Сознание успело отметить, что мне больно вытаскивать клинок, что я успел ранить высокую женщину в запястье, а мужчину в ногу – и лишь потом снова перекатился.

Лысый тип с поразительно синими глазами, солидным брюхом и длинными сильными руками сделал выпад, пытаясь проткнуть меня в области груди, но я легко его парировал. Я автоматически собрался прикончить мерзавца кинжалом, но, когда попытался вытащить его левой рукой, ничего не произошло. Тогда я сделал выпад ему в лицо, достал и снова покатился по земле.

Три или четыре раза Лойош предупреждал меня, и я в самый последний момент уходил от ударов. Мы с Лойошем научились здорово проделывать такие штуки. Мои противники мало разговаривали, лишь однажды кто-то из них крикнул:

– Разберитесь с джарегом, он его предупреждает.

На меня произвело впечатление то, что он нас разгадал. Вся схватка не могла продолжаться долго. Впрочем, я могу ошибаться. Я старался перемещаться так, чтобы они мешали друг другу, и это сработало. Наконец мне удалось поразить лысого типа с толстым брюхом в самое сердце, и он рухнул на землю.

Уж не знаю, застряла ли моя рапира у него в теле или я сам ее бросил, но в следующий момент я вытащил кинжал и прыгнул на второго врага. На этот раз мужчина с широким кожаным ремнем, на котором висел рог, не успел поднять копье. Он лишь отступил на шаг и упал. Я не помню, что произошло потом, но, наверное, я его достал, потому что позднее оказалось, что мой кинжал торчит у него из горла.

Подозреваю, что я подхватил его копье, потому что помню, как метнул его и промахнулся, – именно в этот момент Лойош посоветовал мне упасть, тут же меня обожгла боль в спине, справа, и я успел подумать: «Я свое получил». За спиной раздался пронзительный вопль, и я мысленно приписал Лойошу очко. Я сообразил, что стою на коленях, и подумал: «недостаточно» – и тут высокая женщина бросилась на меня.

Не знаю, что с ней произошло, потому что в следующий раз я пришел в себя, лежа на спине. Вторая женщина стояла надо мной с копьем в руке, а Лойош вцепился ей в лицо. В ее глазах застыло ошеломленное выражение. Яд джарега далеко не самый опасный из известных, но он делает свое дело, а Лойош его не пожалел. Женщина попыталась достать меня копьем, но я откатился в сторону, хотя и не совсем понимаю, как мне это удалось. Она сделала шаг в мою сторону, вздохнула и упала на землю.

Тяжело дыша, я с трудом поднял голову. Высокая женщина, скорчившись, сидела возле дерева, из живота у нее торчало собственное копье. Не знаю, когда и как я умудрился это сделать. Ее глаза были открыты, и она смотрела на меня. Женщина попыталась что-то сказать, но изо рта у нее хлынула кровь. Вскоре она перестала дышать, и по ее телу пробежала дрожь.

– Мы разобрались с ними, Лойош. Со всей четверкой. Мы их победили.

– Да, босс. Я знаю.

Я подполз к трупу женщины, которую убил Лойош, и оторвал от ее одежды кусок ткани, чтобы перевязать раны. Было так больно, словно… короче, было больно. Я перевернулся на спину, надеясь, что мой вес остановит кровотечение.

Перед глазами все плыло, но сознания я не потерял. Примерно через час я попытался опытным путем выяснить, смогу ли я сесть. Над головой у меня кружили джареги – они могли привести сюда людей. Лойош предложил расправиться с ними, но я не хотел, чтобы он меня покидал. В любом случае следовало отсюда уходить.

Мне удалось встать на ноги, что было совсем не просто. Не закричать оказалось еще труднее. Я достал несколько предметов из мешочка с колдовскими принадлежностями – листья келша для восстановления энергии, отвратительного вкуса бурду из заплесневелого хлеба, порошок киниры, гвоздичное масло и окопник. Всю эту смесь я вытряхнул на кусок ткани, смочил водой из фляжки и умудрился сменить повязку на спине. Кровотечение остановилось, но после смены повязки началось снова. Боль усилилась. Я взял остаток киниры, смешал его с полынью, гвоздичным маслом, сосновыми иголками, смочил другой кусок ткани и приложил к ране на плече.

Я выплюнул лист келша и решил, что, если сжую еще один, мне придет конец. Наконец я поднялся на ноги. Повязка на спине соскользнула, и мне пришлось укрепить ее при помощи ремня лысого воина с синими глазами. Придерживая рукой повязку на плече, я заковылял через лес.

Через сотню ярдов у меня закружилась голова, пришлось сесть на землю. Отдохнув несколько минут, я сделал еще одну попытку и продвинулся немного вперед. Потом снова был вынужден отдыхать. Облегчив душу несколькими витиеватыми проклятиями, решил, что пришла пора следующего листа келша. Похоже, сработало, поскольку я сумел пройти без остановки около мили.

– Лойош, в каком направлении мы идем?

– По-прежнему в сторону порта, босс. Я бы сказал, если бы ты сбился с пути.

– Хорошо.

Я замолчал, даже разговор с Лойошем меня утомлял. Поднявшись на ноги, я возобновил свое неспешное путешествие. Каждый шаг был… нет, я не думаю, что вы хотите об этом знать. Мы отошли меньше чем на три мили от места схватки и находились примерно в пяти милях от порта, когда Лойош сказал:

– Впереди кто-то есть, босс.

– Ага, – сказал я. – Можно мне умереть прямо сейчас?

– Нет.

Я вздохнул:

– Сколько до них?

– Около сотни футов.

Я остановился возле большого дерева.

– Почему ты заметил его только сейчас, Лойош?

– Не знаю. У этих людей мало псионической энергии. Может быть… его больше нет.

– Я не почувствовал телепортации.

– Ты меня поймал, босс. Он просто… что такое?

Возник низкий гудящий звук, начал постепенно набирать силу. Мы стояли и слушали. Были ли в нем волны пульсации? Я не уверен. У дерева, возле которого я остановился, оказалась диковинная светло-зеленая кора, гладкая на ощупь. Да, гул пульсировал, в нем начал прослушиваться определенный ритм.

– В нем есть что-то гипнотическое, босс.

– Да. Давай посмотрим.

– Зачем? Мы ведь не хотим, чтобы нас заметили, не так ли?

– Если он ищет меня, то нам не избежать встречи. Если нет – неужели ты думаешь, что я сумею сам дойти до города? Не говоря уже об управлении проклятой лодкой.

– Угу. Что ты собираешься делать?

– Не знаю. Может быть, убить его и украсть все, что у него есть полезного.

– Ты думаешь, что в состоянии его прикончить?

– Может быть.

Незнакомец сидел в небольшом углублении, подобрав под себя ноги, спина идеально прямая, однако при этом он казался абсолютно расслабленным. Его глаза были открыты, и он смотрел в нашу сторону, но, как мне показалось, не видел нас. Я не смог определить, к какому Дому он принадлежал; бледный, как тиаса, худой и нескладный, как атира, миндалевидные глаза и удлиненные уши тсера. Высокие скулы и заостренный подбородок могли бы вполне принадлежать дракону или даже фениксу. Каштановые волосы казались более темными по сравнению с бледной кожей. На незнакомце были мешковатые темно-коричневые штаны, сандалии и голубой жилет с бахромой. На шее висел большой черный камень. Не думаю, что его пустили бы в «Боевой клуб», если бы он не сменил обувь.

В левой руке он держал необычное круглое устройство диаметром около двух футов.

– Это барабан, босс. Видишь, на нем натянута кожа?

– Да. Сделан из раковины, я думаю. Мне кажется, он человек безобидный. Попросим его о помощи или убьем. Есть другие идеи?

– Босс, я не думаю, что сейчас ты сможешь с ним разобраться.

– Если я сумею застать его врасплох…

Незнакомец неожиданно прекратил свое занятие и посмотрел на нас. Потом вновь перевел взгляд на барабан и поправил кожаный шнур, идущий вдоль обода. А потом ударил по барабану чем-то вроде колотушки – раздался удивительно красивый низкий звук. Он нахмурился, поправил другой шнур, вновь ударил по барабану и удовлетворенно кивнул. Откровенно говоря, я не уловил разницы между первым и вторым звучанием.

– Добрый день, – выдавил из себя я.

Он кивнул и неопределенно улыбнулся. Бросил взгляд на Лойоша, потом опустил глаза на свой барабан. И дважды ударил по нему – сначала легонько, затем посильнее.

– Звучит совсем не плохо, – задыхаясь, проговорил я. Глаза незнакомца округлились, но я видел, что он нисколько не удивился. Если честно, я не очень понимал, что выражает его лицо. Наконец он заговорил, его голос оказался тихим и высоким:

– Вы с материка?

– Да, мы тут в гостях.

Он кивнул. Я огляделся, пытаясь найти тему для разговора, чтобы выиграть время и принять какое-нибудь решение.

– Как вы называете эту штуку?

– На острове, – ответил он, – мы называем ее барабан.

– Подходящее название, – заявил я, после чего сделал несколько шагов вперед и потерял сознание.

Я видел, как ветер раскачивает верхушки деревьев. Пахло утром, все тело у меня болело.

– Босс?

– Привет, дружище. Где мы?

– Все еще здесь. С этим барабанщиком. Можешь снова есть?

– Барабанщик? А, да. Вспомнил. Что ты имел в виду, когда сказал «снова»?

– Он трижды накормил тебя после того, как ты потерял сознание. Ты не помнишь?

Я немного подумал и пришел к выводу, что нет.

– Как долго мы тут находимся?

– Немногим больше дня.

– Ага. И нас не нашли?

– Никто и близко не подходил.

– Странно. Мне казалось, я оставил такой след, что даже нимфа джагала его не потеряла бы.

– Возможно, они не нашли тел.

– Рано или поздно их найдут. Нужно уходить.

Я медленно сел. Барабанщик посмотрел на меня, кивнул и вернулся к прерванному занятию – я так и не понял, в чем оно состоит.

– Я поменял вашу повязку, – сообщил он.

– Спасибо. Я у вас в долгу.

Он снова сосредоточился на своем барабане.

Я попытался встать, но очень скоро понял, что погорячился, и вновь опустился на землю. Сделал несколько глубоких вдохов – и выдохов, стараясь расслабить все тело. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу ходить. Часы? Дни? Если дни, то можно умереть прямо сейчас.

Тут я обнаружил, что мне очень хочется пить, и сообщил об этом барабанщику. Он протянул мне фляжку, в которой оказалась необычного вкуса вода. Он снова ударил по барабану. Я лежал, опираясь спиной о ствол дерева, и отдыхал, пытаясь уловить шум погони. Через некоторое время незнакомец поставил на огонь котелок и вскоре угостил меня легким бульоном. Самая подходящая для меня пища. Пока мы его пили, я сказал:

– Меня зовут Влад.

– Айбин, – ответил он. – Как вы получили ранения?

– Некоторые ваши сограждане не любят незнакомцев. Провинция. С этим ничего не поделаешь.

Он бросил на меня взгляд, смысл которого я разгадать не смог, потом усмехнулся:

– Здесь не часто появляются люди с материка, в особенности карлики.

Карлики?

– Тут особые обстоятельства, – сказал я. – Ничего нельзя поделать. Почему вы мне помогли?

– Мне еще не приходилось видеть ручного джарега.

– Ручного?

– Заткнись, Лойош.

Айбину я сказал:

– В любом случае я рад, что вы здесь оказались.

Он кивнул:

– Здесь хорошо работается. Вы не доставили мне никаких хлопот… что такое?

Я вздохнул.

– Похоже, сюда кто-то идет, – ответил я.

Айбин посмотрел на меня. Его лицо ничего не выражало.

– Вы сможете забраться на дерево?

Я облизнул губы:

– Может быть.

– В таком случае вы не оставите следов.

– Если они увидят, что след ведет сюда, а не отсюда, разве вам не станут задавать вопросы?

– Весьма вероятно.

– Ну и?..

– Я на них отвечу.

Я внимательно посмотрел на него.

– Что ты думаешь, Лойош?

– Такое впечатление, что это наш единственный шанс.

– Верно.

Я кивнул и забрался на дерево. Было больно, но в остальном я справился без особых проблем. Я перестал лезть дальше, когда услышал шум внизу – одновременно Лойош подал сигнал. Я посмотрел: земли не видно. Хорошо, значит, и они меня не разглядят. Ветер стих, дым от костра поднимался прямо мне в лицо. Он еще не стал слишком густым, и я не начал кашлять, дым тоже поможет мне спрятаться.

– Да будет ваш день добрым, – послышался мужской голос, который напомнил мне курлыканье серого лебедя в период течки.

– И ваш тоже, – ответил Айбин.

Я прекрасно слышал его голос. Потом зазвучал барабан.

– Прошу меня простить… – продолжал Серый Лебедь.

– А что вы совершили? – спросил Айбин.

– Я имел в виду, что побеспокоил вас.

– Ах, вот вы о чем. Вы меня не побеспокоили.

Снова раздался барабанный бой. Мне мучительно захотелось рассмеяться, но я сумел сдержаться.

– Мы ищем чужеземца. Карлика.

Барабанный бой прекратился.

– Попробуйте переправиться на материк.

Серый Лебедь издал звук, который я не смог интерпретировать, а его спутники что-то забормотали, но их слов я тоже не разобрал. Затем заговорила женщина, чей голос был низким, как зов мускусной совы:

– Мы его выследили. Сколько вы здесь находитесь?

– Всю жизнь. – В голосе Айбина зазвучала грусть.

– Сегодня, идиот! – рявкнул Серый Лебедь.

– По меньшей мере, – согласился мой друг. В разговор вступил обычный мужской голос:

– Его следы ведут сюда. Ты его видел?

– Возможно, я его не заметил, – ответил Айбин. – Я настраиваю барабан, а это, как видите, требует концентрации внимания.

– Ты хочешь сказать, что он мог пройти мимо тебя? – резко спросил Серый Лебедь. – Грил, Сэнди, осмотрите все вокруг. Проверьте, нет ли следов, уходящих отсюда.

Я услышал, как к дереву приблизились какие-то люди, и замер, прекратив отгонять в сторону поднимающийся от костра дым. К счастью, он был не очень густым.

– Эта часть подготовки барабана очень сложна. Я должен…

– Ты Айбин из Лопорча, не так ли? – спросила Мускусная Сова.

– Ну да.

– Я слышала твой барабан на Зимнем фестивале. Ты хороший музыкант.

– Благодарю вас.

– Ты делаешь новый барабан?

– У нас нет времени на… – вмешался Серый Лебедь.

– Ну да, – отвечал Айбин. – Это раковина сладкого моллюска. Верхушка сделана из головы нита – я постарался найти самого большого. Колотушка вырезана из челюсти нита, обшита его же кожей. Чтобы подготовить верхушку, нужно развести костер из дерева лэнг, добавить в огонь немного красного ореха, водорослей, гвоздики, сон-травы, бутонов шелка, корней виноградной лозы…

– Ничего. Он должен быть где-то рядом, – перебил голос, которого я раньше не слышал.

– Я почти закончил делать свой барабан, – спокойно продолжал Айбин. – Остается лишь его настроить. Кроме того, можно менять высоту звука, когда играешь на барабане. Видите рукоять, которую я держу в левой руке, – когда я поворачиваю ее в эту сторону, кожа натягивается, и высота тона поднимается. Стоит повернуть рукоять в другую сторону – и тон понизится. – И он продемонстрировал.

– Я вижу, – сказала Мускусная Сова.

– Послушай, карлик убил четверых стражников короля, и у нас есть все основания полагать, что он…

Айбин продолжал демонстрировать возможности своего барабана. Сначала раздавались лишь пульсирующие удары, потом родились мелодии. Я ощутил странный сладковатый аромат, наверное, он шел от добавок, которые Айбин бросил в костер. Ритм усложнялся, и я уловил вторжение новых ритмов и созвучий, одновременно менялась высота тона. Сладковатый запах усилился.

– Нужно играть на барабане в течение нескольких часов после того, как он настроен, чтобы кожа на раковине окончательно натянулась, – добавил Айбин, ни на минуту не останавливаясь. Его голос сливался с ритмами, иногда поднимаясь над ними, иногда поддерживая снизу, и я лениво размышлял, что тому причиной: изменение высоты тона или голос музыканта чудесным образом связан с барабаном? – Затем шнуры необходимо увлажнить эмульсией, сделанной из сока плакучего вяза… и они начнут отзываться на частые и редкие удары… так что звук начнет исходить из самого барабана… Ликуда вызывает танец или заклинание, что, по сути, одно и то же… некоторые самые старые барабаны лучше всего звучат из-за того, что раковина поглощает звук, поэтому после многих лет… последний раз, когда я пробовал один из этих ритмов, мне пришлось взять барабан в долг…

– Босс, кажется, он сказал «сон-трава»? Босс?

Затем мне захотелось прилечь, и я начал падать, мне показалось, что я прохожу сквозь ветки, не касаясь их. И я услышал, как кто-то сказал:

– Смотрите!

Но я не помнил, как упал на землю.

УРОК ЧЕТВЕРТЫЙ. ПРОВЕДЕНИЕ ДОПРОСА

Быть цивилизованным для тсерлорда – значит придерживаться дуэльного кодекса. Быть цивилизованным для драконлорда – значит не забывать о тонкости обхождения, участвуя в массовых убийствах. Быть цивилизованным для йенди – это постоянно заботиться о том, чтобы никто не знал его истинных намерений. На земле моих предков быть цивилизованным – значит никогда не пить красного вина крепостью менее сорока пяти градусов и более пятидесяти. На островах собственные представления о цивилизованности, и я решил, что мне они нравятся.

– Мы цивилизованные люди, джарег, – сказал человек, проводящий допрос, под бровями которого можно было поместить кукурузный початок. – Мы не бьем и не пытаем пленников.

Из всех возможных ответов я выбрал быстрый кивок. Его рот дернулся – и я задал себе вопрос, успею ли познакомиться с ним настолько, что научусь понимать его мимику.

– С другой стороны, – продолжал он, – ты можешь смело рассчитывать на то, что будешь казнен.

Впрочем, если посмотреть повнимательнее – не такие уж у него и кустистые брови; они только казались такими из-за высокого открытого лба. Больше всего он походил на атиру, да и манера поведения вполне соответствовала: холодная, рациональная и отстраненная.

– Казнен за что? – поинтересовался я.

Он проигнорировал мой вопрос. Мы оба знали, за что, и если я не пожелал признаться в содеянном, что ж, это мое дело.

– Я пришел к выводу, что ты либо наемный убийца, либо фанатически предан своему господину или некому делу. Быть может, если ты согласишься с нами сотрудничать и расскажешь об обстоятельствах, которые привели тебя сюда, мы сохраним тебе жизнь. Маловероятно, но возможно.

Он говорил очень похоже на моего друга Маролана. Вам еще предстоит с ним встретиться.

Я снова заявил о своей невиновности, но он жестом прервал меня.

– Обдумай мои слова, – продолжал он и медленно поднялся на ноги. – Мы дадим тебе время на размышление, но не слишком много. Я еще вернусь. – И он оставил меня в одиночестве.

С чего начать мой рассказ? Поведать вам о времени, месте или обстоятельствах? Выберем время. Я провел здесь уже три дня, меня постоянно посещали разные люди, которые заботились о моем здоровье. Сегодня я впервые сумел самостоятельно, не держась за стену, пройти шесть шагов до стоящего в углу ведра с нечистотами. На большее я еще не был способен, но гордился и этим достижением.

Мне удавалось отличить день от ночи благодаря узкому оконцу, находящемуся в кирпичной стене на высоте восьми футов. Окно перекрывали толстые горизонтальные прутья: я подозревал, что их приделали уже после того, как здание было построено, – возможно, совсем недавно, скажем, дня три назад. Я отметил их возможную ненадежность.

Очевидно, помещение не предназначалось для содержания пленников, но вполне подходило для данной цели. Дверь была толстой; судя по тому, что я слышал, когда она открывалась, снаружи имелся железный засов. В комнате стояла слишком длинная койка. Матрас показался мне мягким и шуршал всякий раз, когда я поворачивался на другой бок. Мне дали коричневое бесформенное одеяние, сделанное из кожи какого-то животного. Уж не знаю, обычное ли у них дело забирать у пленников всю одежду или они нашли в моей такое количество оружия, что пришли к выводу – и не ошиблись, – что им никогда не удастся найти все. Меня оставили босым, чего я не любил с самого детства.

Кормили меня дважды в день. О первом я помню смутно. Второй раз мне дали безвкусную рыбную похлебку, пересоленную. В следующий раз принесли какую-то кашу, на вкус она оказалась лучше, чем на вид, но не слишком. Затем попотчевали блюдом из кальмара, из которого хороший повар наверняка соорудил бы нечто изумительное. Последний обед – его остатки лежали на деревянной тарелке – состоял из вареных овощей, рыбы и куска грубого черного и очень вкусного хлеба.

Я дважды пытался сотворить заклинания, ускоряющие заживление, но ничего не происходило. Меня это удивило. Одно дело – перекрыть доступ к Имперской Державе, и совсем другое – свести на нет колдовство, которое определяется лишь умением и наличием экстрасенсорной энергии. Я не понимал, как можно лишить человека таких способностей.

С другой стороны, Лойош говорил о том, что люди здесь для него псионически невидимы – весьма странно. Возможно, эти факты как-то связаны между собой. Кроме того, я несколько раз пытался войти в контакт с Мароланом и Сетрой, но у меня ничего не вышло. Я так и не понял почему. Причина в расстоянии или тут нечто иное?

Кроме того, никак не удавалось связаться с Лойошем, чтобы выяснить, все ли с ним в порядке. У меня было ощущение, что если бы с ним что-то случилось, то я об этом узнал бы, но мы с ним еще ни разу не расставались так надолго.

Чтобы отвлечься, я стал анализировать недавний разговор с одним из представителей королевской службы безопасности. Его слова о том, что они могут сохранить мне жизнь, не следовало воспринимать всерьез – я убил четверых граждан государства и короля. Однако он, возможно, говорил правду, когда определял «цивилизованное» поведение. Хорошая новость, если, конечно, он не солгал. В последний раз, когда меня пытали, я вел себя не самым лучшим образом.

Но главной загадкой оставалась его первая фраза. Он вошел, посмотрел на меня сверху вниз, назвал свой титул и заявил:

– Мы задержали тебя за убийство его величества короля Харо Олиторволда. Мы хотим, чтобы ты рассказал, почему ты его убил, для кого, откуда прибыл…

Я прервал его выражением самого искреннего возмущения, на которое только был способен. Он покачал головой и продолжал:

– Даже не пытайся отрицать свою вину. Твой сообщник уже во всем признался.

– Ах, вот оно что, тогда другое дело, – сказал я. – Если вы захватили моего сообщника, мне все понятно. Я признаюсь… что, вы сказали, я сделал? И кто мой сообщник?

Вот тогда-то он и заговорил о цивилизованности, а я лежал и размышлял о Лойоше и своем «сообщнике». Тело продолжало болеть, но я старался не обращать внимания на такие мелочи. Понятно, кого они имели в виду – речь шла о барабанщике, на которого я натолкнулся в лесу. Когда я пришел в себя и сообразил, что потерял сознание под воздействием дыма (он таки упоминал сон-траву), я решил, что Айбин сделал это сознательно. Теперь у меня возникли сомнения.

Такой вариант я и сейчас не мог исключить, но они явно ему не поверили. Или все произошло случайно и Айбин действительно самый обычный музыкант. А может быть, они играют со мной в какую-то сложную игру, смысл которой пока мне не ясен.

Впрочем, все это не имело никакого значения, поскольку я ничего не мог изменить. Но любопытство меня мучило. Пока я не слишком беспокоился за свою судьбу. По всей видимости, они еще пару дней будут пытаться убедить меня рассказать о том, кто меня нанял, а потом решат казнить. Я раздумывал, не рассказать ли правду, но решил промолчать. Кроме того, в моем бизнесе не принято выдавать такую информацию; просто не положено, и все тут.

Через пару дней я буду чувствовать себя лучше и попытаюсь сбежать. Если потерплю неудачу, меня убьют. Тут не о чем беспокоиться. Мне стало ужасно не по себе.

Понимаете, смерть меня совсем не привлекала. Я уже умирал, и мне это не понравилось – не говоря уже о том, что на сей раз рассчитывать на оживление не приходилось. Я слышал истории о побегах из тюрем, но в настоящий момент не видел ни одной возможности. Проклятие, мне нравится жить. Мне удалось подняться с самого дна, и я хотел узнать, как повернется моя жизнь дальше, понаблюдать за окружающим миром, оставить после себя какие-то изменения.

Изменения? Может быть, что-то станет лучше, хотя раньше такие понятия не фигурировали в моем списке. Возможно, если мне удастся спастись, я стану жить иначе. Ты слушаешь, Вирра? Ты слышишь? Меня поймали, и я напуган. Может быть, это мелочь, но было бы здорово, если бы перед смертью я узнал, что мир стал немного лучше из-за того, что я в нем побывал. Разве я безумен, Богиня Демонов? Неужели с Коти произошло то же самое? И поэтому я перестал узнавать свою жену? Не знаю, как я буду себя чувствовать, если выберусь отсюда, но хотел бы узнать. Помоги мне, богиня. Вытащи меня. Помоги мне!

Однако она говорила, что я не смогу связаться с ней с острова. Придется самому позаботиться о своем спасении. Маловероятно!

Я размышлял, дремал и страдал от боли, и мне понемногу становилось лучше. Прошло еще несколько часов, стражники снова принесли еду – на сей раз клецки в мясном соусе с морскими водорослями и хлеб. Теперь у меня появилась еще одна причина желать скорейшего побега: если мне надоест этот хлеб, то и жить будет больше незачем.

Прошел еще день – очередной визит местного следователя и две трапезы. Мне казалось, что если возникнет необходимость, я смогу нормально двигаться. Боль от ран почти прошла, но синяки, полученные после падения с дерева, продолжали меня беспокоить. Наверное, я переломал бы все кости, если бы мой полет не смягчили ветви. А если бы я сломал руку или ногу, то почти наверняка вы бы услышали мою историю из совсем другого источника. Да и конец у нее был бы иным.

Кустистые Брови вернулся по прошествии двух дней – очевидно, хотел проверить, не начал ли я нервничать. Он уселся на пол в нескольких футах от меня. Я бы мог попытаться на него напасть, если бы находился в лучшей форме и имел при себе оружие. К тому же я ничего не знал о расположении стражи, а он держался настороже.

– Ну? – спросил он, стараясь выглядеть суровым. Должен признать, что у него это неплохо получилось.

– Я хочу сделать признание, – заявил я.

– Хорошо.

– Я признаю, что большое блюдо жареной кетны с перцем и луком, заправленное лимоном и кожурой клабфрута, с…

– Очевидно, ты считаешь, что твое заявление чрезвычайно остроумно, – перебил он меня.

Я покачал головой:

– К пище следует относиться очень серьезно. То, чем меня здесь кормили, просто возмутительно.

Я заметил, что он сжал руки в кулаки, и пришел к выводу, что он теряет терпение. Или Кустистые Брови сказал правду и здесь действительно не бьют пленников, или он оставил телесные наказания на закуску.

– Ты хочешь умереть? – спросил он.

– Пожалуй, нет, – ответил я. – Но рано или поздно это все равно случится.

– Мы хотим знать, кто тебя послал.

– Мне было видение.

Он бросил на меня свирепый взгляд, встал и вышел. Интересно, чем они порадуют меня в следующий раз. Оставалось надеяться, что не морскими водорослями.

Я провел несколько часов, вспоминая тюрьмы, в которых мне довелось побывать. Один раз я особенно долго просидел в темнице Императорского дворца, когда занял весьма уважаемое положение в Доме Джарега и представил моего друга Алиру Императрице. Я провел в тюрьме несколько недель и ужасно страдал от скуки. Большую часть времени я тратил на упражнения и изобретение системы общения с другими узниками, помогавшей нам обмениваться грубыми шутками относительно наших стражников. На сей раз мне было не до упражнений, да и о существовании других узников я ничего не знал. Я пришел к выводу, что мне не повредила бы легкая гимнастика, когда дверь в камеру снова распахнулась.

– Айбин, – сказал я. – Ты пришел, чтобы поухаживать за моим страдающим телом? Или намерен поддержать мой дух?

Он сел на другую койку и с некоторым удивлением посмотрел на меня.

– Привет, – проворчал он. – Похоже, ты не привык к сон-траве.

– Я был не в лучшей форме, – заметил я. – Попробуй ее на мне в другой раз.

Он задумчиво кивнул:

– Не думал, что увижу тебя живым. Мне показалось, что они собирались, ну, ты знаешь… – Он выразительно рубанул ребром ладони по своей шее.

– Полагаю, они не изменили своих планов, – сказал я.

– Да, верно. – Он устроился поудобнее. Казалось, Айбин не слишком встревожен происходящим. На мой вкус, он уж слишком фаталистически относится к жизни. Конечно, вполне возможно, что он работает на моих тюремщиков. А может быть, вовсе не имеет к ним ни малейшего отношения и они просто посадили его ко мне, чтобы послушать наши разговоры.

– Тебя хорошо кормили? – поинтересовался я. Айбин тщательно обдумал ответ:

– Пожалуй, нет.

– И меня тоже.

– Я бы не возражал… – Он замолчал и бросил взгляд на окно.

Я проследил за его взглядом, но не заметил ничего заслуживающего внимания. Затем снова посмотрел на Айбина:

– Что такое?

– На окне прутья, – заявил Айбин.

– Да?

– Меня держали в помещении без окон, – сообщил он.

– И что ты можешь сказать насчет нашего окна?

Он взял деревянную ложку из тарелки с остатками моей последней трапезы, подошел к окну и постучал ложкой по одному из прутьев.

– Думаешь, нам удастся их вынуть?

– Что? О нет, я о другом. Послушай. – Он снова постучал по прутьям. Обычный звук удара дерева по толстому железному пруту. – Замечательно звучит, не так ли?

Я прикинул, не шутит ли он.

– Хм-м, похоже, нуждается в настройке.

– Верно. Возможно, мне удастся решить эту задачу, обмотав ручку куском ткани.

Вздохнув, я уселся на койку. Оставалось надеяться, что нас действительно слушают. Несколько часов спустя дверь открылась. Вошли двое стражников с короткими копьями. Мне показалось, что они отлично умеют с ними обращаться. Мой старый друг королевский следователь, или как он там у них назывался, стоял за спиной стражников. Он кивнул мне и сказал:

– Пожалуйста, иди за мной.

Я поклонился Айбину и попросил:

– Поиграй за меня на барабане.

– Обещаю, – ответил он.

А Кустистым Бровям я сказал:

– Не уверен, что смогу много пройти.

– Если будет нужно, мы тебя понесем.

– Я постараюсь, – пообещал я.

И постарался. Ноги не очень меня слушались, болела спина, но я смог самостоятельно передвигаться. Я покачивался немножко больше, чем нужно, – пусть тюремщики считают, что я еще не совсем оправился от ранений. Мы прошли всего несколько футов по коридору и оказались в комнате, где стояли два низких стула без спинки. Кроме того, в комнате имелись окна. Кустистые Брови опустился на один стул, а я осторожно уселся на другой.

– Мы довольно долго обсуждали, что делать с вами обоими. Кое-кто настаивает на том, чтобы приостановить действие древнего закона о запрете на пытки. Другие полагают, что вас следует публично казнить, чтобы положить конец нарастающим волнениям среди народа.

Он помолчал, чтобы посмотреть, не хочу ли я что-нибудь сказать. Поскольку я понимал, что его вряд ли заинтересует информация о том, как сильно у меня болит спина, то промолчал.

– В данный момент его величество Коркорн, сын человека, которого ты убил, сумел убедить всех подождать до тех пор, пока не поступят вести с материка. Они скорее всего будут отрицать, что послали тебя, но мы хотим дать им возможность сказать правду. Если они поступят так, как мы предполагаем, ты будешь казнен. Если тебе любопытно, скажу: большинство считает, что тебя нужно забить камнями, другие склоняются к тому, чтобы связать тебя и бросить оркам.

– Я не настолько любопытен, – ответил я. Он кивнул:

– Пока мы ждем ответа, у тебя остается шанс открыть нам правду. Мы скажем твоему товарищу то же самое. Если он начнет говорить до тебя, то скорее всего его отправят в ссылку. Если раньше заговоришь ты, он умрет, а тебя, возможно, отпустят. В худшем случае тебе позволят принять яд – это значительно более приятная смерть, чем те две, о которых я уже говорил.

– Вы знаете из личного опыта? – осведомился я.

Он повернулся к стражникам:

– Верните его в камеру и приведите другого.

Они молча повиновались.

Я мог бы сказать что-нибудь остроумное Айбину, когда он проходил мимо, но мне ничего не пришло в голову. Ужасно хотелось послушать их разговор, но у меня, как и прежде, не было доступа к Державе, а колдовство по-прежнему не работало. Может быть, они просто сидели и играли в с'янг, чтобы у меня не возникло подозрений из-за краткости их беседы. Возможно, они и в самом деле думают, будто Айбин мне помогал. Нельзя исключить и что-нибудь третье, о чем я и не догадываюсь. Что ж, такое бывало и раньше.

Нас оставили в покое еще на два дня, в течение которых я узнал разницу между «хлопаньем» и «чередованием», между рыбьей кожей и шкурой животных. Айбин объяснил мне, какие именно челюсти можно использовать в качестве колотушки; поведал, как следует готовиться к фестивалю, какие бывают барабанщики; теперь я знал, что такое ритуал, или «рокот прибоя», почему некоторых барабанщиков называют «глубоководными» или «водянистыми». Айбин владел всеми стилями, но предпочитал «рокот прибоя».

Его истории интересовали меня гораздо меньше, чем я старался показать, но других развлечений не предлагалось. Меня еще два раза допрашивали, но я не стану вам рассказывать, как проходили наши встречи. Вы, наверное, и сами догадываетесь. Когда Айбин не барабанил, беседы с ним доставляли мне огромное удовольствие, но я так и не смог выяснить, работает ли он на наших тюремщиков.

Однажды я упомянул о богах. Разговор зашел о различиях в подходах к божественному у драгейриан и людей с Востока, и я спросил у него:

– А что такое боги?

– Бог, – ответил Айбин, – есть тот, кто не связан законами природы и может совершить в рамках морали поступок, который для обычного человека признается аморальным.

– Такое впечатление, что ты наизусть цитируешь какой-то постулат.

– У меня был друг философ.

– А его философия не поможет нам спастись из тюремной камеры?

– Он утверждает, что если ты спасешься, то должен забрать с собой товарища по камере. Если, конечно, ты не бог, – добавил он.

– Правильно, – согласился я. – А как его философия относится к игре на барабане?

Айбин с любопытством на меня посмотрел.

– Мы об этом говорили, – ответил он. – Иногда, играя, входишь с чем-то в контакт; есть вещи, которые текут через тебя, словно ты и не играешь вовсе, а кто-то другой играет на тебе. Вот тогда-то и получается лучше всего.

– Да, – согласился я, – с убийством то же самое.

Айбин сделал вид, что смеется, но не думаю, что он счел мои слова смешными.

Когда он вернулся после второго допроса, я спросил:

– О чем тебя спрашивали?

– Сколько различных звуков я могу извлечь из своего барабана.

– Ну?

– В каком смысле?

– Сколько?

– Тридцать девять, используя верхнюю часть барабана, раковину, обе части колотушки, пальцы и перчатку. И еще возможны вариации.

– Понятно. Теперь я знаю.

– Как бы я хотел иметь свой барабан.

– Сочувствую.

– С тех пор как ты сюда попал, дождь шел? В моей камере не было окон.

– Точно не знаю. Мне кажется, нет.

– Хорошо. Дождь может испортить верхушку барабана.

Немного позднее Айбин спросил:

– Почему мы убили короля?

– Мы? – переспросил я.

– Ну, так они меня спросили.

– Ах, вот оно что. Ему не нравился твой барабан.

– Хорошая причина.

Наступила тишина. Я подумал о том, как сильно хочу остаться в живых, отчего настроение у меня совсем испортилось, и я сказал:

– В тех случаях, когда тебе казалось, что ты попадал в унисон с кем-то… может быть, это был бог?

Он покачал головой:

– Нет. Трудно описать, но бога там не было.

– А ты попытайся, – попросил я, и он заговорил, в результате ему удалось отвлечь меня от мрачных мыслей, а потом я заснул.

Рано утром второго дня после появления Айбина я слушал импровизированный концерт на железных прутьях (настройка производилась при помощи кусков полотенца), деревянной ложке и фарфоровой чашке, когда почувствовал слабое покалывание в затылке. Я вздрогнул, но заставил себя сидеть спокойно. Расслабился и попытался сосредоточиться, чтобы усилить связь.

– Да?

– Босс!

– Лойош! Где ты?

– Я… появлюсь… позже… не могу…– И он исчез. Затем я почувствовал мощный контакт с кем-то другим – мне даже показалось, что кто-то кричит мне в самое ухо:

– Привет, Влад. Надеюсь, с тобой все в порядке.

Я почти сразу же узнал псионический «голос» и чуть не заорал вслух:

– Деймар!

– Собственной персоной.

– Где ты?

– В Черном Замке. Мы только что закончили обедать.

– Если ты сообщишь мне меню, я тебя прикончу.

– Успокойся. От Лойоша мы узнали, что ты попал в затруднительное положение.

– Должен признать, что ты выбрал правильное выражение.

– Да. Он говорит, что колдовство у вас не работает.

– У меня сложилось такое впечатление. Но как Лойош до вас добрался?

– Видимо, долетел.

– Долетел? Клянусь Державой! Сколько миль ему пришлось преодолеть?

– Не знаю, но он выглядит усталым. Ни о чем не беспокойся. Мы постараемся как можно быстрее добраться до тебя.

– Как скоро? Знаешь, меня планируют казнить.

– В самом деле? За что?

– Из-за недоразумения, связанного с королевскими привилегиями.

– Я не понимаю.

– Да. Ну, не важно. Когда вы прибудете сюда?

– Поскольку мы не можем телепор… – И контакт прервался.

Деймар, аристократ Дома Ястребов, который очень много работал над усилением собственных псионических способностей, отличался непостоянством и непредсказуемостью, но он не стал бы прерывать беседу на середине фразы. Значит, это сделал кто-то другой. Я встревожился.

Выругавшись, попытался восстановить контакт, но потерпел неудачу. Я продолжал безуспешные попытки до позднего вечера, и настроение мое заметно ухудшилось. Когда я засыпал, надежда на спасение начала вновь поднимать голову, но потом стало казаться, что разговор с Деймаром мне лишь приснился. Я проснулся посреди ночи со смутными воспоминаниями о том, как летел через океан, холодный ветер трепал мои уставшие крылья. Ужасно хотелось отдохнуть, но всякий раз, когда я опускался к воде, возникал орка с лицом дракона и пытался меня сожрать.

Если бы я успел проснуться, то и сам сообразил бы, что означал мой сон, но у меня не было для этого времени – да оно и не понадобилось.

– Босс! Просыпайся. – Голос, прозвучавший у меня в голове, был очень громким и долгожданным.

– Лойош!

– Мы идем, босс. Будь готов к нашему появлению. С тобой кто-нибудь есть?

– Нет. Я хотел сказать есть. Друг. Ну, может быть, друг. Не исключено, что он окажется врагом. Я не…

– Вот что я в тебе люблю больше всего, так это точность выражения мыслей, босс.

– Не умничай. С кем ты?

Однако необходимость в ответе отпала, поскольку в следующее мгновение противоположная стена стала светло-синей, вывернулась наизнанку и исчезла и я оказался лицом к лицу со своей женой Коти.

Я встал, когда мой сосед пошевелился.

– Ты… и сколько с тобой драконлордов?

– Двое, – ответила она. – А что? Ты думаешь, недостаточно?

Кота бросила мне кинжал, и я поймал его за рукоять.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Она подошла к двери, повозилась с ней немного, и я услышал, как железный засов снаружи упал на пол.

Я вопросительно посмотрел на нее.

– В здании наверняка находятся вещи, которые ты захочешь забрать, – сказала Коти. – Разрушитель Чар, например.

– Верно. М-м-м… здесь живые остались?

– Вероятно.

И тут вошла Алира: невысокая для драгейрианки, лицо с резкими чертами, зеленые глаза. Она сделала реверанс. Я кивнул.

– Смотри, что я нашла, – заявила она, протягивая мне золотую цепь длиной в три фута, которую я тут же завязал вокруг своего запястья.

– Коти только что о нем упомянула, – сказал я. – Спасибо.

Мой сосед, который абсолютно не выглядел встревоженным, встал.

– Помнишь, что ты говорил относительно философии побегов из тюремных камер?

Коти посмотрела на него, потом перевела взгляд на меня. Я задумался. Айбин вполне мог быть тем, за кого себя выдавал, – в таком случае я навлек на его голову кучу неприятностей, а ведь он мне помог. Я взглянул на дверь камеры. Алира вошла внутрь, а снаружи до сих пор не доносилось шума – очевидно, никто еще не заметил вторжения. У меня за спиной возникла круглая брешь, восемь футов в диаметре, за которой виднелась лишь мгла да ветер доносил свежий океанский воздух.

– Ладно, пошли с нами. Но запомни, если ты намереваешься меня предать… – Я помолчал и показал ему кинжал. – В Империи мы называем это нож .

– Нож, – сказал он. – Я понял.

Влетел Лойош и опустился мне на плечо. Мы шагнули в дыру и ушли в ночь.

УРОК ПЯТЫЙ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Первой шла Коти, Алира замыкала шествие. Мы проскользнули мимо одинокого строя зданий, представлявших столицу острова. Я понял, что моя темница находилась совсем рядом с дворцом и сейчас мы практически повторяем маршрут, которым я шел к дворцу перед покушением. Мы вошли в начинавшийся за городом лес и остановились, чтобы послушать, нет ли погони. Моим ступням не понравилось гулять по лесу. Я раздумывал, не послать ли Лойоша за сапогами, но потом отказался от столь сомнительной идеи. Потом взглянул на Айбина – он тоже был босиком. Однако его это совсем не беспокоило.

– Хорошо иметь друзей, – заметил я, когда мы зашагали дальше.

– С тобой все в порядке? – спросила Коти.

– По большей части. Но будет лучше, если мы пойдем немного медленнее.

– Тебя… допрашивали?

– Ну, не так, как ты думаешь. Впрочем, я умудрился получить несколько ранений.

– Скоро рассвет. Нам следует поторопиться, чтобы к утру выйти на побережье, я уже не говорю о приливе.

– Я не уверен, что могу идти быстрее.

– Что с тобой произошло?

– Я слишком стар, чтобы лазить по деревьям.

– Я и сама могла бы тебе это сказать.

– Точно.

– Постарайся идти как можно быстрее, – попросила меня Коти.

– Хорошо. – У меня уже давно начала болеть спина, а теперь к ней присоединилась еще и рука. – Если мы встретим в лесу барабанщика, лучше пройти мимо. Разговоры с ним до добра не доводят.

– Ты мне потом все расскажешь, – заявила Коти.

Я услышал, как у меня в голове рассмеялся Лойош. Шедший немного впереди Айбин либо не слышал последней фразы, либо решил ее проигнорировать. Ветки хлестали меня по лицу – как в прошлый раз. Однако тогда со мной не было Коти и Алиры, так что теперь у меня имелись веские причины для оптимизма. С другой стороны, ветки больно хлестали меня по лицу. Дешевая философия, если хотите знать.

Через час мы остановились, хотя никто ничего не сказал. Я сел на землю, привалился спиной к стволу дерева и спросил:

– Каков план?

– Примерно в двух милях отсюда есть бухта, где нас ждет корабль.

– Корабль? Вы умеете управлять кораблем?

– Там есть команда, состоящая из орков.

– Вы уверены, что они будут нас ждать?

– С ними остался Маролан.

– Ах, вот оно что, – пробормотал я, – Я польщен. И благодарен.

Алира неожиданно улыбнулась.

– Я получила удовольствие, – заявила она. Коти не улыбалась. После короткого отдыха мы снова двинулись вперед. Лойош полетел вперед, а мы быстрым шагом шли через лес. Было все еще очень темно, но Алира создала небольшой светящийся шар, который висел в воздухе в нескольких футах перед нами, слегка подпрыгивая в такт ее шагам.

– Нам следует чего-нибудь опасаться? – спросил я у Айбина.

– Деревьев, – ответил он. – Если наткнешься на них, будет больно.

– Должен заметить, что падать с дерева тоже неприятно, но я не думаю, что именно от них исходит главная опасность.

– Ты уже был без сознания в момент падения?

– Думаю, да. Не помню. Я почти ничего не понимал, когда сорвался с ветки.

– Очень жаль, – заметил он.

– А в чем дело?

– Звук, который ты произвел при падении. Он мне очень понравился. Классный, низкий удар. Резонанс.

Я не знал, рассмеяться или попросту перерезать ему глотку, но в конце концов сказал:

– Рад, что ты не стал меня настраивать.

Я не сводил глаз со светящегося шара и никак не мог понять, каким образом Алире удается его удерживать – ведь волшебство здесь не работает. Кстати, я давно хотел спросить…

– Алира?

Она повернула ко мне голову, не замедляя шага:

– Влад?

– Мне сказали, что волшебство на острове не действует.

– Верно. Я потеряла связь с Державой в десяти милях от берега.

– Но как же тогда тебе удалось расплавить стену?

– Доимперское волшебство.

– О, запрещенный прием.

Она кивнула.

– Ты его изучала?

Алира снова кивнула.

– Это противозаконно?

Алира рассмеялась.

Коти молчала. Между тем Айбин зашагал быстрее и поравнялся с Алирой.

– Сюда, – сказал он.

– Что такое? – спросил я одновременно с Алирой.

– Я просто хотел кое-что посмотреть.

– Лойош, здесь кто-нибудь есть?

– Думаю, нет, босс. Но ты же знаешь, с островитянами я ни в чем не могу быть уверенным.

– Тогда проверь. Слетай вперед, посмотри, куда ведет наш друг.

– Ладно.

Через несколько минут он сказал:

– Я ничего не вижу, босс. Мы практически вышли на поляну, где тебя поймали.

– О, тогда я все понял.

– В самом деле?

Мы вышли на поляну. Пепел в костре давно остыл. Айбин нашел свой барабан, осмотрел его и кивнул. Если бы барабан пострадал, то я начал бы сомневаться в дружеском расположении Айбина, Однако я был ему обязан, но не знал, какого рода благодарности он заслуживает. Время покажет.

Айбин поискал немного в траве, издал удовлетворенный возглас и поднял меховой плащ, который тут же накинул себе на плечи.

– Это какое животное? – спросил я.

– Норск.

– О да, теперь я и сам вижу. – Темно-коричневый мех с белыми пятнами, капюшоном служила голова норска с оскаленными клыками.

Как ни странно, одеяние Айбина не показалось мне отвратительным. Мы вновь двинулись к побережью.

Впервые я позволил себе надежду на удачный исход; вся армия Гринери, даже если бы она существовала, едва ли помешала бы Алире добраться до лодки, тем более что там ее ждал Маролан.

– На востоке уже небо светлеет, – сказала Алира.

– Не успеем, – вздохнула Коти.

– Скажи, где именно находится лодка, – предложил Айбин. – Вероятно, завтра я смогу незаметно провести вас туда перед отливом.

– При дневном свете? – спросил я. Он кивнул.

– Что значит «наверное»? – осведомилась Коти.

– Это зависит от того, в какой части побережья находится бухта. Если речь идет о Чоттмонсе, то там слишком открытая местность.

Мы все посмотрели на него.

– Если бы здесь был Деймар, – сказала Алира, – то он мог бы прощупать его разум и…

– Если бы Деймар был здесь, – вмешался я, – то он бы до сих пор изучал ковры во дворце, не обращая внимания на окружающую его армию.

– Он любит ковры? – заинтересовался Айбин.

– Ладно, – проворчала Алира. – Я сообщу Маролану о задержке. Бухту можно опознать по остроконечной скале, напоминающей корону, с одной стороны, и роще высоких тонких деревьев – с другой. Бухта составляет четверть мили в поперечнике, а посередине находится маленький голый островок.

– Бухта Темной женщины, – сказал Айбин. – Никаких проблем.

– Помни, – сказал я. – Это…

– Да. Нож.

Он повел нас. Мы шли медленно, но не останавливаясь. Погони по-прежнему не было. Казалось, Айбин совершенно не думает, куда идет – во всяком случае, островитянин ни разу не остановился, чтобы уточнить дорогу. Я старался не отставать от него, чтобы вонзить ему кинжал прямо в почки, если он нас предаст. Возможно, он и догадывался о моих намерениях, но виду не подавал. К полудню мы увидели маленькую бухту, посреди которой стоял одинокий корабль.

Мы оставались в лесу, доходящем до самой воды, пока за нами не пришла лодка. Коти практически не разговаривала со мной.

Он стоял на носу корабля – высокий, отчужденный и бесстрастный драгейрианин. Команда корабля помогла нам подняться на борт, не задавая лишних вопросов, однако матросы посматривали на Маролана с опаской. Подозреваю, что дело в Черном Жезле, висевшем у него на боку. Никому не хочется оказаться рядом с оружием Морганти, а Черный Жезл как раз из тех клинков, о которых оставшиеся в живых вспоминают с содроганием.

Они с Алирой были кузенами из Дома Дракона и предпочитали хорошую схватку хорошей трапезе – что, с моей точки зрения, равносильно безумию. По меркам драгейриан они считались молодыми – им не исполнилось и пяти сотен лет. Пройдет вся моя жизнь, а они будут оставаться молодыми, однако предаваться подобным размышлениям бессмысленно. Маролан носил черные и серебряные цвета Дома Дракона, предпочитая черное, а Алира – серебряное. Она небольшого роста, стремительная; он – высокий и не менее быстрый. Мы познакомились на Дорогах Мертвых. Ну, на самом деле не совсем, но не будем сейчас об этом. Мы стали друзьями, несмотря на различия в происхождении, Домах, классе и отношении к пище, но и это не имеет значения. Он стоял и ждал, когда два самых обычных орки доставили нас в лодке на корабль.

Маролан с интересом посмотрел на Айбина, но не стал задавать вопросов. Он отдал короткий приказ, корабль вздрогнул, развернулся и поплыл. Мы спокойно покидали остров, словно наш побег – самое обычное дело. С чем я не мог согласиться; сердце стучало у меня в груди, и я никак не мог успокоиться.

Остров Гринери уменьшался на багряном горизонте, и я постепенно начал приходить в себя. С некоторым разочарованием отметил, что не знаю никого из матросов; я бы с удовольствием поболтал с Йинтой или еще с кем-нибудь с «Гордости Чорбы». С другой стороны, несмотря на отсутствие амулета, морская болезнь у меня так и не началась.

В лицо полетели соленые брызги, когда корабль поднял все паруса и ускорил свой бег. Маролан стоял рядом со мной и Алирой. Айбин устроился на самом носу и что-то делал со своим барабаном. Коти и вовсе скрылась из виду.

– Я у тебя в долгу, Маролан, – сказал я.

– Я обеспокоен, – ответил он.

– Тем, что я тебе что-то должен?

– Деймар сказал, что не смог удержать с тобой связь.

– Да.

– Я почувствовал на острове некое присутствие.

– Есть причина, по которой наша связь с Орбом была разорвана, – вмешалась Алира. – И дело тут не в расстоянии.

– Мне это не нравится, – заметил Маролан.

– Да? – уточнил я.

– Его это наводит на размышления, – пояснила Алира.

– Понятно.

Маролан не спускал глаз с острова. Его длинные пальцы поглаживали большой рубин на серебристой рубашке. Я посмотрел назад. Остров почти полностью скрылся из глаз. Лойош сидел на моем плече.

– Где Ротса? – спросил я.

– Осталась дома.

– Она не любит океан?

– Пожалуй, нет. Однако она за тебя беспокоится.

– Приятно слышать. Наверное, твой полет был нелегким.

Он ответил не сразу. Перед моим мысленным взором возникли видения, живо напомнившие мой недавний сон. Мои воображаемые крылья до сих пор болели.

– Я беспокоился за тебя, босс.

– Ты знаешь, я тоже.

Я оставил Маролана и Алиру и отправился на поиски Коти. Она стояла на палубе и задумчиво смотрела на океан. Во все стороны летели соленые брызги – тяжелые капли, а не мелкая водяная пыль. За спиной у дня пряталась ночь, готовая нанести предательский удар.

– Похоже, ты не слишком доверяешь своему новому другу, – заметила Коти.

– Верно.

– Тогда зачем ты взял его с собой?

– Если они не ведут какой-то хитрой игры, то я у него в долгу.

– Понятно. Ты всегда платишь свой долги, не так ли, Влад?

– Я слышу в твоем голосе иронию?

Она не ответила.

– Ты спасла меня, – сказал я через некоторое время.

– Ты сомневался, что мы придем к тебе на помощь?

– Я не знал, сможете ли вы. Мне и в голову не приходило, что Лойош сумеет пересечь океан.

– Тебе пришлось нелегко.

– Ну, не так тяжело… – Я замолчал и принялся изучать собственные ногти, а потом добавил: – Я не так уж страдал.

Она кивнула, по-прежнему глядя на океан.

– Я рад, что революция смогла на несколько дней тебя отпустить, – сказал я.

– Перестань ехидничать.

Я прикусил губу:

– Я не хотел тебя обидеть.

Коти снова кивнула. Слева по борту в роде что-то плеснуло. Наверное, орка, но я его не разглядел. Коти заговорила так тихо, что я едва слышал слова, которые подхватывал и уносил ветер:

Я наблюдаю, как часы проходят мимо,

В одеждах черных, для меня,

Без сил сидящего, увы, недостижимо

Зажечь светильник угасающего дня.

Горька история – так кажется мне ныне,

Для тех, кто думал, что усвоен мой урок,

Чтоб раны вскрыть – причин не вижу я доныне,

Несправедливым был назначенный оброк.

Наступит завтра – мы опять начнем все снова,

Откроем вены слов, чтоб вновь произнести:

Лишь через боль, что в серо-сумрачных покровах,

Проходят наши к озарению пути.[2]

Она замолчала, лишь волны продолжали биться о борт корабля.

– Похоже на Восток, – заметил я.

– Это мои стихи.

Я посмотрел на Коти. Она застыла в неподвижности.

– Я не знал, что ты пишешь стихи.

– Есть многое, что… нет. Извини. Слова пришли ко мне несколько дней назад, когда я начала из-за тебя тревожиться. Точнее, когда мне пришло в голову, что тебе следовало бы уже вернуться. Не могу сказать точно.

– Грустная история, – согласился я. – И что она означает?

Коти пожала плечами:

– Откуда мне знать?

– Но ведь ты ее написала.

– Да. Ну, если в ней спрятан какой-то глубокий смысл, я не знаю, в чем он заключен…

– Если тебе что-нибудь придет в голову, обязательно расскажи мне.

Уголок ее рта слегка дернулся.

Я еще некоторое время смотрел, как океан занимается своим океанским делом. Вверх и вниз, вверх и вниз, оставаясь при этом на своем месте. Вот так-то.

– Я пытаюсь, – сказала Коти, – сочинить что-нибудь философски глубокое о волнах, но удача меня оставила.

– Что-нибудь придумаешь.

Она покачала головой:

– Нет, но мне бы следовало. О том, как они где-то начинаются, подходят все ближе, толкают тебя вперед и продолжают свое движение, а мы не знаем, отчего они зародились, откуда пришли, ну и в таком же роде.

– М-м…

– Ты производишь множество волн, не так ли, Влад?

– Ты говоришь в общем или о чем-то определенном?

– Пожалуй, и то, и другое. Нет, о чем-то определенном.

– Ты имеешь в виду события последних нескольких месяцев, связанных с Организацией и Империей и твоим приятелем Келли?

– Да.

– Верно, я действительно устроил настоящую бурю. Впрочем, у меня не было выбора.

– Наверное.

– Интересно, каковы намерения Херта.

– Говорят, он с радостью ушел на покой – ты дал ему солидную компенсацию за Южную Адриланку.

– Южная Адриланка, – повторил я. – Гетто выходцев с Востока.

– Да.

– И теперь им управляю я.

– Не всем гетто.

– Верно. Только нелегальной его частью.

– Собираешься привести ее в порядок?

– Мне показалось, я слышу в твоем голосе нотку иронии?

– Нотку? Нет. Скорее целую симфонию.

– Ты полагаешь, что я не справлюсь, или считаешь, что не захочу?

– Не сможешь.

– И кто меня остановит?

Прошла долгая минута, прежде чем она заговорила снова:

– Что ты имеешь ввиду, когда говоришь «привести в порядок»? Какую нелегальную деятельность ты намерен продолжать?

– Все, что они захотят. Я позабочусь о том, чтобы азартные игры велись честно, чтобы бордели были чистыми и с девушками хорошо обращались. Я прослежу за тем, чтобы ссуды давались под разумные проценты, которые…

– Но как азартные игры могут быть честными для людей, которые не могут себе позволить в них играть? Как можно помочь людям, продающим свои тела? И о каком разумном проценте идет речь, если кто-то проиграл все, что имел, в одном из твоих заведений, и как ты намерен получить свой интерес с тех, кто не в состоянии заплатить?

Я пожал плечами:

– Все равно эти вещи будут существовать вечно. А я справлюсь с необходимостью поддерживать порядок лучше, чем кто бы то ни было.

– Мне кажется, я привела свои доводы.

– Я не в силах решить проблемы всего мира. Как и твой приятель Келли, что бы он там ни думал.

– Ты что, ничего не видишь? Ничего не замечаешь?

– Не вижу чего? Толп текл на улицах? Людей в парках, которые кричат друг другу то, о чем все уже давно договорились? Плакаты…

– А теперь за ними наблюдает Гвардия Феникса, Влад. Я говорю о настоящей Гвардии Феникса, а не о теклах, надевших на плечи плащи и взявших в руки копья. Значит, они напуганы, Влад, и избегают использовать новобранцев. Не кажется ли тебе, что им известно то, о чем ты не догадываешься? Три недели назад волнения охватили Южную Адриланку. Теперь же добрались и до Нижнего Кейрона. Если так пойдет дело, что нас ждет через две недели? Или два месяца?

– Ничего особенного, если тебя интересует мое мнение.

– Я знаю, что ты думаешь именно так. Но может быть…

– Нет, я не хочу спорить о твоей проклятой революции.

Коти пожала плечами:

– Ты сам о ней заговорил.

– Мы можем поговорить о нас?

– Да, – ответила она, и я обнаружил, что не в силах сказать ничего содержательного.

– Я собираюсь немного поспать, – заявил я. – Если Айбин начнет барабанить, вышвырни его за борт.

Я прошел по палубе, отыскал ведущую вниз лесенку, спустился в каюту, растянулся на койке, накрылся одеялом и очень скоро уснул под плеск волн.

Прошло не меньше десяти часов, прежде чем меня разбудил тот же плеск волн. Спотыкаясь, я поднялся по лестнице, несколько раз больно стукнулся плечом обо что-то металлическое (кажется, дверные петли), которое какой-то болван присобачил на стену, поцарапал подбородок, поскользнувшись на ступеньках, и, наконец, выбрался на палубу. Маролан стоял на том же самом месте, где я его оставил. Оранжево-красное небо скрывали низкие серые тучи, а ветер отличался удивительной свирепостью. Развевающийся плащ Маролана придавал его облику суровую романтичность. Я так и не снял свободное одеяние, которое мне выдали в тюрьме, – в противном случае у меня тоже был бы романтический вид. Несомненно.

Я крепко вцепился в поручни и осторожно подошел к Маролану.

– Бурное море, – сказал я. Мне пришлось кричать, чтобы перекрыть рев ветра, плеск волн и скрежет дерева. Он кивнул. Я огляделся и неожиданно подумал о том, каким хрупким кажется наш корабль. – С погодой что-то не так?

Он с подозрением на меня взглянул:

– Почему ты спросил?

– Откровенно говоря, сам не знаю. Ты не ответил на мой вопрос.

Он покачал головой. Лойош опустился мне на плечо.

– Думаешь, нам грозит шторм? – спросил я.

– Откуда мне знать?

– Я всегда считал, что у животных есть инстинкт, который предупреждает их о перемене погоды.

– Животных?..

– Что ты скажешь о нашем приятеле Айбине?

– Не знаю, босс. Он странный.

– Угу.

Я проверил время, войдя в контакт с Державой, выяснил, что до полудня еще довольно далеко, но завтрак уже остался далеко позади. Тут только я сообразил, что ужасно голоден. Я уже собрался поговорить о еде с Мароланом и вдруг до меня дошло.

– У меня восстановился контакт с Державой, – заявил я.

Он кивнул. Разговорчивый сукин сын.

– Когда?

– Ночью.

– Ну, это большое облегчение.

– Да.

– Как насчет того, чтобы поесть?

– Внизу найдешь хлеб, сыр, уайтфрут и сушеную кетну.

– Отлично. А разве мы не можем телепортироваться домой?

– Иди поешь. Я не тороплюсь.

– Но если начнется шторм…

– Я решил, что не начнется.

– Ага. Ну, тогда все равно.

И я спустился вниз, нашел еду и сделал с ней то, что положено.

Рассвет следующего дня окрасил оранжевым море справа по борту, а город Адриланка выглядывал из-за гор, развернув навстречу нам гавань и доки. Матросы с опаской посматривали на нас, в особенности на Маролана – они знали, что он направлял ветра, которые быстрее обычного доставили нас домой. Я знал, что орки верят: если кто-то станет управлять ветрами, то природа обязательно устроит шторм, как только у нее появится такая возможность. Наверное, они правы. Однако Адриланка смотрела на нас, словно огромная белая птица, скалы – крылья, голова – великолепное поместье лиорна Даро, графини Уайткрест. Похоже, нам больше ничего не угрожало.

Когда мы миновали скалу Бакен, матросы принялись окатывать палубу ведрами морской воды – я удивился, узнав, что этот ритуал соблюдается только возле порта Адриланка. Закончив, они занялись парусами – уж не знаю, что они с ними делали.

Довольно быстро я потерял к ним интерес. Вся наша компания, состоявшая из Маролана, Алиры, Айбина и меня, подошла к борту. Коти осталась стоять чуть в стороне. Лойош сидел на моем правом плече. Интересно, о чем они думают, глядя на возникающий перед глазами город – одно за другим появлялись все новые и новые здания: Старый Замок, где несколько циклов назад, во время правления Атиры, Три Барона практиковали свое диковинное волшебство. «Мичаагу» – один из лучших ресторанов во всей Империи, если не считать заведения Валабара, массивное коричневое здание Винной Биржи, построенное из камня на вершине холма.

А позади раскинулся сам город. Точнее, города, потому что у каждого был свой собственный; Алира и Маролан, которые никогда не жили здесь, знали Императорский дворец и окружающие его Великие Дома; вечно зеленые сады вокруг Сэддл-Хиллс. Для Айбина, быть может, Адриланка представлялась местом диковинным и диким, как его остров для меня. Коти прежде всего видела Южную Адриланку, гетто выходцев с Востока, с трущобами, вонью, рынками под открытым небом и самих людей с Востока, которые ходят по городу с опаской, всегда готовые бежать от Гвардии Феникса или тсеров, ищущих приключений. Для меня в Адриланке имелся особенно важный район, расположенный вдоль Нижней Дороги, где жестокость и насилие мешались с роскошью – тут следовало ходить по улицам с широко раскрытыми глазами, чтобы не упустить выгодной возможности или самому не стать объектом ограбления.

Все эти города громоздились перед нами, приближаясь с каждой минутой. Я не мог оторвать от них глаз, пока офицер на пирсе не замахал черно-желтыми флагами, показывая, куда следует пристать нашему кораблю.

Я вернулся домой, и меня охватил страх.

Я не знал, в чем его причина.

ЧАСТЬ II. ДЕЛОВЫЕ СООБРАЖЕНИЯ

УРОК ШЕСТОЙ. РАЗБОРКИ СО СРЕДНИМ ЗВЕНОМ УПРАВЛЕНИЯ I

– Тобой интересуются, Влад, – сказал Крейгар за две минуты до того, как пол перед нами взорвался.

Прошло три дня с тех пор, как я вернулся с Гринери. Коти ушла повидать Келли и его веселенькую компанию придурков, а я вернулся к бизнесу, намереваясь навести порядок в Южной Адриланке, объявив о собственном банкротстве. (Шутка: Империя не станет рассматривать долги джарега. Я подумал, что мне следует это уточнить.)

Прогресс на всех направлениях был минимальным. Иными словами, Коти и я пытались договориться и продолжали ходить кругами. Я так и не нашел для себя подходящего офиса в Южной Адриланке и не получал надежных донесений. Вирра не входила со мной в контакт. И я не знал, что думает Айбин об Адриланке, поскольку мы с ним мало разговаривали. Более того, я его почти не видел. Я по-прежнему сомневался, не шпион ли он. Пришлось объяснить ситуацию Крейгару, который предложил попросить Деймара прозондировать сознание Айбина. Его идея не вызвала у меня особого энтузиазма, к тому же я не был уверен, что из нее получится что-нибудь путное. Мы обсудили несколько других вариантов, а потом Крейгар неожиданно сказал:

– Ладно, не важно, у нас полно других проблем.

– Например? – осведомился я – тут Крейгар и ответил:

– Тобой интересуются, Влад.

– Кто?

– Я не знаю, но один из них занимает высокое положение в Организации.

– И о чем он спрашивал?

– О группе выходцев с Востока и твоих отношениях с ними.

– Речь идет о компашке Келли?

– Угу. Кого-то пугает твоя связь с ними.

– Ты можешь выяснить… что такое? Ты слышал шум?

– Кажется, да.

– Мелестав, что происходит?

– Какой-то шум внизу, босс. Проверить?

– Нет, оставайся на месте.

– Ладно. Я дам вам знать, если… – Он прервал связь или ему кто-то помог – я успел уловить вспышку боли, как если бы он получил ранение.

Я взял в правую руку кинжал и опустил ее под стол. Послышался грохот, Лойош выкрикнул предупреждение, и дверь слетела с петель, открыв моему взору шестерых вооруженных джарегов. Между двумя из них висело тело Мелестава. С его лба стекала кровь, а веки трепетали, точно свеча, которая никак не может решить, зажигаться ей или нет. Мелестав посмотрел мне в глаза, после чего повернул голову и старательно изучил каждого из державших его джарегов. Затем, сделав слабую попытку улыбнуться, сказал:

– Кое-кто хочет с вами поговорить, босс.

Продолжая держать руки под столом, я внимательно разглядывал непрошеных гостей. Они понимали, что я вооружен, но численный перевес на их стороне. Я никак не мог понять, что означает их визит. Не вызывало сомнений, что они пришли сюда вовсе не для того, чтобы меня убить – для этого не требуется такое количество народа. С другой стороны, сомнительно, что они явились с дружескими намерениями.

Один из них, сравнительно невысокий джарег с курчавыми рыжими волосами и опухшими глазами, сказал:

– Подними руки так, чтобы мы их видели.

Я небрежно пошевелил предплечьем, и кинжал скользнул в ладонь левой руки.

– Пожалуй, я воздержусь, благодарю.

Он со значением посмотрел на Мелестава. Я со значением пожал плечами.

– Кое-кто хочет с тобой поговорить.

– Тогда передайте ему, что я не оценил способ приглашения, – заявил я.

Опухшие Глаза бросил на меня быстрый взгляд, потом сказал:

– Мы не убивали твоих людей – пока. Джентльмен, который хочет тебя повидать, торопится. Для твоего же блага стоит показать нам руки. – Он говорил так, словно что-то застряло у него в горле.

– Ладно, – согласился я и вытащил руки из-под стола. В каждой из них было по кинжалу. Мне кажется, они не ожидали такого поворота событий.

Опухшие Глаза откашлялся, но ему это не слишком помогло.

– Ты положишь их на стол или мы решим все вопросы прямо сейчас? – прошипел он.

Их шестеро, а я один. Ладно. Не торопясь, я повернулся и метнул оба кинжала один за другим в центр висящей на стене мишени. Потом снова посмотрел на своих гостей и сложил руки на груди.

– Что теперь? – спросил я.

– Пойдешь с нами, – сказал он и кивнул костлявому джарегу, которого соорудили – или мне так только показалось? – из завязанных в узлы веревок. Последний сделал несколько экономных движений руками, и я почувствовал начало телепортации. Я сжал зубы, заранее готовясь к тошноте и размышляя о том, кто способен нанять волшебника, которому по силам телепортировать сразу семерых. Возможно, я ошибся и все гораздо серьезней. Может быть – но подобного рода размышления, похоже, несколько запоздали.

Мое тело и разум просеялись через решето и вновь соединились, почти не пострадав. Мы оказались в той части города, которую я хорошо знал, перед магазином огранщика драгоценных камней – его заведение мне тоже хорошо знакомо.

– Тороннан, – сказал я.

Мое заявление осталось без ответа, впрочем, я на него и не особенно рассчитывал.

Мы прошествовали в магазин, где какой-то тип, по виду и одежде из Дома Креоты, что-то делал из серебряной проволоки. В длинных тонких пальцах креоты мелькали изящные щипчики с выгнутыми ручками. У меня имелись все основания считать, что креота совершил по меньшей мере три убийства, однако он продолжал играть свою роль и даже не поднял глаз, когда мы прошли мимо.

Мой желудок, который всегда отчаянно возмущается после телепортации, потихоньку успокоился, и я разозлился, что Лойош находился слишком далеко от меня, когда произошел перенос. С другой стороны, что он мог сделать? Мы подошли к двери в конце коридора с темно-коричневыми стенами, и один из джарегов постучал.

– Входите, – послышался приглушенный голос, и дверь распахнулась.

Понимаете, Тороннан – мой босс. Иными словами, моя территория находится внутри его части Адриланки и он получает часть всех моих доходов. В обмен меня редко беспокоят, никто не пытается залезть на мою территорию и я имею возможность пользоваться связями джарегов в Императорском дворце. Офис Тороннана не производит особого впечатления. На стене не висит мишень для кинжалов, изображений членов его семьи или холмистой местности, на которой трудятся счастливые теклы. Только книжная полка с аккуратными папками, деревянный стол с набором тщательно очиненных перьев, бумага. На другой стороне стола блюдо с засахаренными фруктами, графин с водой, стакан и поднос с бутылкой бренди и шестью бокалами. В кабинете Тороннана имелся еще один стул, хотя хватило бы места и для нескольких. Окон не было, и ничего удивительного. Обычаи джарегов запрещают убивать человека у него дома, однако иммунитет не распространяется на работу.

Сам Тороннан был невысоким человеком с нервным лицом, почти невидимыми бровями и тонкими губами. Если судить по внешности, то перед вами сидел слабый и безобидный человек, но внешность часто бывает обманчивой. Когда я вошел в кабинет, он встал, положил папку на полку и жестом предложил мне садиться. Я сел, Тороннан сел, кивнул моему эскорту. Они вышли, осторожно прикрыв за собой дверь. Мне понравилось, что он сразу же отложил свою работу, некоторые любят показать, какие они могущественные, какое-то время игнорируя тебя.

– Знаете, вы могли бы приделать колесики к креслу, тогда вам не пришлось бы вставать, чтобы подойти к полкам. Я пользуюсь таким креслом – экономит время, – сказал я.

– Нет, не стоит, – ответил Тороннан. – Пожалуй, для меня это единственная возможность размяться. – Голос у него был приятный, как у менестреля, и низкий.

Мне всегда хотелось послушать, как он поет.

– Понимаю, – кивнул я.

Он смотрел мне в глаза. Я с беспокойством вспомнил, что сижу к двери спиной. Обычно я не обращаю на это внимания, поскольку Лойош почти всегда рядом.

Тороннан покачал головой.

– Сколько прошло времени, баронет? Кажется, ты работаешь на меня три года?

– Около того, – ответил я. Тороннан кивнул:

– У тебя очень неплохие доходы, ты содержишь свои предприятия в порядке, твои люди не лезут в чужие дела. Кое-кому в Организации не нравится, что выходец с Востока пытается контролировать несколько районов города, но я им сказал: «Дайте парню шанс, посмотрим, что у него получится», и ты пока неплохо справляешься.

Я понимал, что ответа не требуется, и промолчал.

– Конечно, – продолжал он, – периодически возникают небольшие проблемы, но, насколько мне известно, ты никогда не бываешь зачинщиком. Ты не жадничаешь, но и наезжать на себя не позволяешь. Деньги поступают без задержки, а твои бухгалтерские книги содержатся в порядке. Мне это нравится.

Он сделал еще одну паузу; я ждал.

– Но, – снова заговорил Тороннан, – до меня дошли слухи, которые мне совсем не понравились. Ты понимаешь, о чем я?

– Вам рассказали, что у меня на обеденном столе стоят бумажные цветы? Навет, босс. Я…

– Не пытайся шутить, ладно? Я слышал, что ты связался с группой выходцев с Востока, которые хотят ускорить приближение правления текл или даже вообще покончить с нынешним Циклом. Мне плевать на их истинные намерения. Но интересы этих людей не совпадают с нашими. Ты меня понимаешь?

Я посмотрел в потолок, пытаясь расставить все по местам. По правде говоря, я не имел ничего общего с людьми, о которых шла речь, если не считать того, что моя жена из их компании. Однако мне совсем не хотелось объяснять Тороннану, как обстоят дела в действительности.

– Откровенно говоря, я считаю, что эти люди – безобидные психи, – ответил я.

– Империя думает иначе, – сообщил Тороннан. – Да и в Организации хватает людей, которым они очень не нравятся. А кое-кто хочет знать, какие у тебя с ними дела.

– Ко мне только что перешла территория Херта в Южной Адриланке. Почему бы вам не расслабиться и не подождать, пока не прояснится ситуация с доходами, а уж потом принимать решения?

Он покачал головой:

– Мы не можем ждать. До нас дошла информация из дворца… подробности тебя не касаются. Мы должны быть уверены, что никто из нас не связан с революционерами.

– Понимаю.

– Могу ли я получить твои заверения, что ты не будешь иметь с ними дела в будущем?

Он пристально на меня посмотрел. Я чуть не испугался.

– Скажите мне: почему всякий раз, когда я встречаюсь с кем-нибудь из высокопоставленных членов Организации, у меня возникает ощущение, будто вы все говорите одинаково? Вы прошли обучение в специальной школе?

– Я бы не сказал, что занимаю высокое положение, – возразил Тороннан.

– Вы просто скромничаете. Нет, беру свои слова назад. Дьявол вел себя иначе.

– А как мы разговариваем?

– Ну, знаете… Короткими предложениями, словно вас интересуют только факты и ничего больше.

– И получается?

– Пожалуй, да.

– Вот и ответ.

– Неужели, если мне удастся подняться так же высоко, я тоже будут говорить, как вы? Это меня беспокоит. Может быть, мне следует пересмотреть свои долгосрочные планы.

– Баронет, мне известно, что ты весьма остроумный тип. Ладно, тебе ничего не нужно мне доказывать. И я знаю, что ты крут, – здесь также не нужно предъявлять доказательств. Но люди, с которыми я имею дело, не любят шутников, и они гораздо круче тебя. Тебе все ясно?

Я кивнул.

– Хорошо. Так ты можешь дать мне гарантии относительно выходцев с Востока?

– Я могу вам сказать, что они мне не нравятся и что я не вызываю у них ни малейшей симпатии. У меня нет никаких планов совместной деятельности с ними. Однако сейчас я контролирую территорию, на которой они живут, и намерен делать это так, как считаю нужным. Если мне придется вступить с ними в контакт, я не могу заранее знать, какое решение приму. Вот и все, что я могу вам обещать.

Он медленно кивнул, не спуская с меня глаз:

– Боюсь, что этого недостаточно.

Я не опустил глаз. Он знал, что я вооружен, однако я находился в его кабинете и сидел на единственном стуле для посетителей. Если его офис хотя бы наполовину оборудован так же, как мой, то он покончит со мной, даже пальцем не пошевелив. Впрочем, бывают случаи, когда безопаснее не отступать.

– Большего обещать не могу.

Несколько секунд спустя Тороннан ответил:

– Хорошо. Пусть будет все как есть, и посмотрим, как станут развиваться события. Оставь дверь открытой, когда выйдешь. – Он встал и вежливо поклонился.

Когда я выходил из магазина, волшебник предложил телепортировать меня обратно. Я отказался. Лучше уж пройти пару миль.

– Но у меня болят ноги, – проворчал Крейгар. Волшебник подскочил футов на двадцать. Мне лишь чудом удалось сохранить невозмутимость.

– Как давно ты ждешь? – спросил волшебник. Крейгар недоуменно посмотрел на него:

– Ты же сам меня телепортировал; зачем задавать глупые вопросы?

– Прошу меня извинить, но я бы предпочел прогуляться.

И мы ушли, прежде чем волшебник решил, следует ли ему что-то предпринять. Отойдя на безопасное расстояние, мы искренне расхохотались.

Кота вернулась домой после полуночи. Ротса слетела с ее плеча и приветствовала Лойоша, а Коти сняла перчатки, плюхнулась на постель, сбросила сапоги, потянулась, как кошка, и сказала:

– Так поздно, а ты не спишь.

– Читаю, – ответил я, приподнимая толстый том в качестве доказательства.

– Что это такое?

– Собрание очерков, написанных людьми, которые пережили Катастрофу Адрона и начало Междуцарствия.

– Что-нибудь интересное?

– Кое-что. Впрочем, большинство из них не имеет никакого отношения ни к Катастрофе, ни к Междуцарствию.

– Обычное дело для драгейриан.

– Верно. Больше всего они хотят рассуждать о неизбежности катаклизма после окончания Великого Цикла или о Первичном Истинном Смысле возрождения Феникса.

– Звучит занудно.

– По большей части так оно и есть. Однако я нашел несколько весьма любопытных очерков. Здесь есть работы атиры по имени Бройнн, который пишет, что именно попытки применить волшебство во время Междуцарствия, когда это было почти невозможно, и вынудили волшебников развивать свое искусство, которое к нашему времени достигло таких высот.

– Интересно. Значит, он полагает, что Имперская Держава не изменилась после прохождения через Зал Суда?

– Довольно привлекательная теория, – кивнул я.

– Согласна. Странно, что это никогда не приходило мне в голову.

– И мне тоже, – признался я. – Видела нашего гостя?

– В последнее время нет. Думаю, с ним все в порядке.

– Да, он не из тех, кто не в состоянии о себе позаботиться. Я все еще сомневаюсь: не шпион ли он?

– А тебе не все равно?

– Если он меня одурачил – не все равно. В остальном мне плевать. У меня нет обязательств перед Империей, если ты это имела в виду.

Коти кивнула и снова потянулась, подняв руки над головой. Ее волосы, длинные и слегка вьющиеся на концах, изящно обрамляют узкое лицо. Блестящие глаза кажутся слишком большими для ее лица, а смуглая кожа создает впечатление, что она всегда находится в полутени. Я мучительно хотел ее, но в последнее время начал привыкать к этому чувству. Может быть, привыкну и к тому, что больше не буду видеть легкого подрагивания губ Коти перед тем, как она делает ироническое замечание, или к тому, как в минуту глубокой задумчивости она смотрит в потолок, слегка склонив голову и скрестив руки на коленях. Может быть, привыкну. А может быть, и нет.

Она вопросительно смотрела на меня своими большими глазами, и я вдруг подумал: а вдруг Коти догадывается, о чем я сейчас размышляю?

– Ты можешь мне рассказать о том, что замышляют твои люди? – спросил я.

Выражение лица Коти не изменилось.

– Почему ты спрашиваешь?

– Меня сегодня вызывали. Хотели, чтобы я дал гарантии, что не стану сотрудничать с Келли. Похоже, в Империи что-то происходит и Организация полагает, будто это связано с Южной Адриланкой.

Коти не спускала с меня глаз.

– Мне не о чем тебе рассказать.

– Значит, твои люди что-то замышляют.

Она отрешенно смотрела на меня, из чего я сделал вывод, что Коти о чем-то напряженно размышляет. Вероятно, не может решить, какую часть информации можно мне сообщить, и не хочет, чтобы на лице отразились ее сомнения. Наконец она сказала:

– Все не так, как ты предполагаешь. Да, мы создаем организацию. Мы строим. Наверное, ты и сам видел стройки на своей территории.

– Да, несколько, – кивнул я. – Но я не могу сказать, насколько все это серьезно, а мне необходимо знать.

– Мы считаем, что события довольно скоро начнут разворачиваться. Я не могу сообщить тебе подробности…

– Как скоро?

– Что «как скоро»? Восстание? Нет, ничего подобного не будет. Влад, неужели ты не понимаешь – Империя может без проблем выяснить, чем мы занимаемся!

– Шпионы?

– Нет, хотя такой вариант нельзя полностью исключить. Понимаешь, заклинания, помогающие подслушивать через стены, гораздо доступнее для Империи, чем для нас заклинания защиты.

– Наверное, ты права. – Я не стал говорить, что мне трудно представить себе, что Империя настолько озабочена их деятельностью, что начала серьезную слежку.

Впрочем, усиление присутствия Гвардии Феникса в Южной Адриланке говорило о том, что Коти, возможно, права.

– Таким образом, – продолжала она, – мы ничего не можем делать втайне. И не делаем. Когда мы строим планы на будущее, мы предполагаем, что Империя в любой момент о них узнает. Поэтому мы ничего не скрываем. Вопрос «как скоро?» не имеет смысла, поскольку мы лишь готовимся. Кто знает? Завтра? В следующем году? Мы готовимся. Условия здесь…

– Мне они известны.

– Да, – не стала спорить Коти. – Ты все знаешь.

Некоторое время я смотрел на нее, пытаясь придумать, что сказать. Ничего хорошего на ум не пришло, поэтому я крякнул, взял книгу и сделал вид, что продолжаю читать.

Примерно через час в дверь постучал Айбин. Он поклонился, как текла, смущенно улыбнулся и сел на стул. Под мышкой Айбин держал барабан, в другой руке сжимал свернутый свиток.

– Играл? – спросил я. Он кивнул.

– Я нашел это, – заявил он, разворачивая свиток.

– Похоже на кожу, – сказал я.

– Так и есть, – ответил Айбин. – Телячья кожа. – Он казался очень возбужденным.

– У вас на острове нет коров? Я уверен, что видел…

– Посмотри, какая она тонкая.

– Теперь, когда ты сказал, я тоже вижу. У нас другие коровы?

Айбин нетерпеливо покачал головой:

– Все дело в дублении и обработке. Я никогда не видел такой тонкой телячьей кожи. Она такая же тонкая, как рыбья, но теплее.

– Теплее?

– Вот почему им удается делать такие хорошие большие барабаны.

– Какие большие барабаны?

– Те, на которых они каждый день играют перед Императорским дворцом, возвещая о предстоящих церемониях.

– Я их никогда не замечал.

– Правда? Но они же громадные, вот такие. – Айбин Широко развел руки в стороны. – И там играют на десяти барабанах одновременно…

– Теперь, когда ты об этом упомянул, я вспоминаю, что слышал барабанный бой на фоне зова труб, каждый день, во время Расчета.

– Так вот как это называется? Теперь я знаю, как им удается делать такие барабаны. Телячья кожа. Никогда бы не поверил. Да и воздух здесь другой.

– Воздух?

– Воздух в городе по-настоящему сухой. Мне так и не удалось настроить свой барабан.

Первый раз в жизни я услышал, как кто-то называет сухим воздух в Адриланке, расположенной на южном побережье.

– Вот как, – пробормотал я.

– А зачем они носят маски?

– Кто?

– Барабанщики.

– Хм-м. Никогда не обращал внимания.

Он кивнул и вышел в голубую комнату. Одной рукой Айбин задумчиво поглаживал кусок кожи, а другой прижимал к себе барабан.

Я заметил, что Коти наблюдает за мной, но не сумел понять, что означает выражение, появившееся на ее лице.

– Телячья кожа, – сказал я ей. – Они делают барабаны из телячьей кожи.

– Ничего особенного, если ты об этом знаешь, – ответила она.

– Может быть, наша проблема как раз и заключается в том, что здесь слишком сухой воздух.

Она мягко улыбнулась:

– Я уже давно это подозревала.

Я кивнул и откинулся на спинку кресла. Ротса опустилась на руку Коти.

– Телячья кожа, – сказал я ей. Она улетела.

Я устроился в нижней восточной гостиной Черного Замка и смотрел на лорда Маролана. Сидя, Маролан не казался таким уж высоким.

– В чем дело, Влад? – спросил он через некоторое время.

– Я хочу поговорить о революции.

Он повернул ко мне голову и приподнял брови:

– О чем?

– О революции. Восстание крестьян. Насилие на улицах.

– Что тебя интересует?

– Может ли это случиться?

– Несомненно. Такое не раз бывало в прошлом.

– Удачно?

– Тут все зависит от того, что считать успехом. Случалось, что крестьяне убивали своего правителя. Во время Войны Баронов был случай, когда целое графство – кажется, Лонграсе – превратилось…

– Я говорю о длительном успехе. Могут ли крестьяне не только захватить власть, но и долго ее удерживать?

– В Империи?

– Да.

– Исключено. Только в том случае, когда настанет Цикл Теклы, а до тех пор еще несколько тысяч лет. Мы оба будем благополучно мертвы.

– Ты совершенно уверен?

– В том, что мы умрем?

– Нет, в том, что они не могут добиться успеха?

– Я уверен. А почему ты спрашиваешь?

– Коти связалась с группой революционеров.

– Ах да. Сетра говорила мне несколько недель назад.

– Сетра? Откуда ей знать?

– Она же Сетра.

– Что она сказала?

Маролан помолчал, глядя в потолок. Казалось, он вспоминает.

– По правде говоря, очень немного. У меня создалось впечатление, что она встревожена, но я не знаю почему.

– Возможно, мне стоит с ней поговорить.

– Возможно. Она придет чуть позже, чтобы поговорить о войне.

Я нахмурился:

– О какой войне?

– Ну, пока войны еще нет. Но ты же слышал новости.

– Нет, – с сомнением ответил я. – Что за новости?

– Имперское грузовое судно «Песнь Облаков» было протаранено и затоплено кораблем с Гринери.

– Гринери, – пробормотал я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Вот, значит, как.

УРОК СЕДЬМОЙ. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ВОПРОСЫ I

Маролан, Алира и я завтракали в уютной гостиной с дверью на балкон, с которого видна земля, находящаяся в миле под нами. Повара Маролана приготовили холодный утиный суп с корицей, охлажденные фрукты в ассортименте, кетну с тимьяном и медом, множество зеленых овощей с имбирем и чесноком, а также вафли и землянику в глазури. Как всегда, на столе стояло сразу несколько сортов вин – повара избегали подавать к каждому блюду свое вино. Я пил сухое белое с побережья Тан и не расставался с ним до конца трапезы, сделав исключение только для десерта, после чего переключился на напиток, который мой дед называет сливовым бренди, а драгейриане именуют сливовым вином.

Говорили о войне. Глаза Алиры возбужденно блестели, когда она рассуждала о высадке армии на Гринери, в то время как Маролан неторопливо рассматривал проблемы подготовки флота к плаванию. А я пытался понять, почему события приняли такой оборот. Алира несколько раз решительно отмахивалась от моего вопроса, но наконец заявила:

– Как мы можем знать, почему они решили начать военные действия?

– А разве нет никакой связи между Империей и островом?

– Может быть, и есть, – вмешался Маролан, – но нам о ней ничего не известно.

– Вы можете спросить Норатар…

– Зачем? – спросила Алира. – Она скажет нам все, что сможет, как только сможет.

Я свирепо взглянул на свою утку и залпом осушил бокал. Обычно я не пью вино залпом, предпочитаю делать не более двух-трех небольших глотков. Алира, державшая свой бокал за ножку так, словно в руку ей попала хрупкая птичка – двумя пальцами, – пила вино маленькими глотками, как настоящая леди. Однако во время какой-нибудь военной кампании, как мне не раз доводилось видеть, она поглощала его не хуже любого драконлорда. Маролан всегда держал бокал за верхнюю часть, точно стакан, и делал долгие, медленные глотки, не сводя глаз с собеседника. Сейчас он смотрел на меня.

Маролан опустил бокал, наполненный густой темно-красной жидкостью, и сказал:

– Почему тебя это так занимает?

Алира фыркнула, прежде чем я успел открыть рот.

– А как ты сам думаешь, кузен? Он был на Гринери, и на него устроили настоящую охоту. Теперь Влад хочет знать, не явился ли он причиной конфликта. Мне непонятно, с какой стати он так волнуется, но причина именно в этом.

Я пожал плечами. Маролан задумчиво кивнул:

– Что ты там делал?

– Ничего такого, о чем мог бы рассказать.

– Вероятно, он кого-то там убил, – заявила Алира.

– Ты убил настолько важную персону, что Гринери рассердился на Империю?

– Давайте сменим тему разговора, – предложил я.

– Как хочешь, – сказал Маролан.

Имбирь и корица определяли вкус и аромат всей трапезы. Лойош сидел на моем левом плече и, как обычно, получал лакомые кусочки. Он пришел к выводу, что повар положил в овощи слишком много имбиря. Я сказал, что, во-первых, имбиря не бывает слишком много, а во-вторых, джареги не едят овощей. Лойош сравнивал джарегов, живущих на воле, и джарегов цивилизованных, когда одна из служанок Маролана вошла в гостиную и объявила:

– Сетра Лавоуд.

Мы все встали. Сетра вошла, слегка поклонилась и села между Алирой и мной. Она всегда предпочитала, чтобы о ней объявляли без всяких титулов, что до определенной степени является причиной ее мистического обаяния, хотя я не знал, насколько ее желание искренне. Вам еще не приходилось ее встречать, поэтому представьте себе высокую драгейрианку в черной блузе с широкими пышными рукавами, собранными у запястий, черных брюках, заправленных в высокие черные сапоги, с серебряной цепью, на которой висит кулон с изображением головы дракона с двумя желтыми самоцветами вместо глаз, и длинными серебристыми сережками в ушах, вспыхивающими, когда Сетра двигается.

У нее высокие, заостренные скулы драконлорда и безукоризненная линия волос тсера. А еще темные миндалевидные глаза с чуть приподнятыми вверх уголками, как у тсера, – всякий, кто рисковал в них заглянуть, мог затеряться в тысячах лет бесконечных воспоминаний Сетры. Ледяное пламя, синяя рукоять на фоне черного, всколыхнуло волны моих воспоминаний. Сетра – вампир, волшебница, воин и государственный деятель. О ее могуществе сложено множество легенд. Иногда я думаю, что она мой друг.

– Полагаю, вы обсуждали войну? – спросила Сетра.

– Да, – кивнул Маролан. – У вас есть новости?

– Гринери заключил союз с островом Элде.

Алира и Маролан обменялись взглядами, смысл которых от меня ускользнул, после чего Маролан сказал:

– Довольно странный альянс, если вспомнить историю их отношений.

Сетра покачала головой:

– После Междуцарствия между ними не было ни одного серьезного вооруженного конфликта.

– Последний раз, когда мы воевали с Элде, – заметила Алира, – Гринери выступал на нашей стороне.

– Да, – согласилась Сетра. – И в результате потерял половину своего флота.

– Флот? – удивился Маролан. – Разве у них есть флот?

– Огромное количество рыбачьих лодок, большинство из которых способно преодолевать значительные расстояния. В случае необходимости рыбаки становятся военным флотом.

– У них есть регулярная армия? – поинтересовалась Алира.

– О ней едва ли стоит говорить всерьез, – заявил я. Обе женщины посмотрели на меня. Убедившись, что я не собираюсь продолжать, Маролан откашлялся и сказал:

– А вот у Элде армия есть.

– Вам не кажется странным, что они рассчитывают одержать победу в войне с Империей? – спросил я.

– Может быть, – ответила Алира, – они надеются, что до войны дело не дойдет.

– В таком случае, – заявил Маролан, – они просто глупы.

– Не обязательно, – продолжала Алира. – В прошлом у них получалось совсем неплохо. С Элде они воевали девять раз и…

– Одиннадцать, – возразила Сетра. – Точнее, двенадцать, если считать первое вторжение драгейриан, но я полагаю, что о нем следует на время забыть.

– Не важно, сколько их было, – ничуть не смутилась Алира, – Империя ни разу не одержала решительной победы. В противном случае Элде уже давно стал бы частью Империи.

Маролан небрежно взмахнул рукой:

– Они всегда несли большие потери.

– Не всегда, – возразила Алира. – Они напали на нас во время восстания Пепельной Горы, и нам пришлось вступить с ними в мирные переговоры. Один из наших общих предков лишился головы из-за того поражения, Маролан.

– Ну да, – не стал возражать Маролан, – я помню. Но в остальном…

– А во время пятнадцатого правления Исолы они вновь на нас напали, и нам пришлось просить мира.

– Тогда шла война на Востоке, – напомнил Маролан.

– Иными словами, если бы у нас не было других проблем…

– Итак, – перебила Сетра, – что же происходит в Южной Адриланке, Влад?

Сначала Маролан, а потом и Алира замолчали и обратили свои взоры ко мне, когда до них дошла важность слов Сетры.

– Хороший вопрос, – ответил я. – Я сам его себе все время задаю.

Среди моих боевиков и телохранителей есть парень по имени Палка, получивший это необычное прозвище в честь своего любимого оружия. Я вызвал его в офис и предложил сесть. Палка повиновался, вытянул вперед ноги и расслабился. Впрочем, он всегда казался расслабленным. Даже в тех случаях, когда ему приходилось заниматься делом, – я сам был тому свидетелем во время одного эпизода, о котором сейчас не хочу распространяться. Палка никогда не выглядел расстроенным и, казалось, никуда не торопился.

– Когда-то ты говорил мне, что занимался подбором музыкантов для гостиниц, – сказал я. Он кивнул.

– У тебя сохранились прежние связи?

– Практически нет.

– Ты знаешь тех, кто сейчас этим занимается?

– Да. Человек восемь или десять, которые специализируются на таких вопросах.

– Назови мне несколько имен.

– Пожалуйста. Женщина по имени Эйсе. Однако я бы не стал с ней работать.

– Почему?

Он пожал плечами:

– Она никогда не знает, чего именно хочет. А если и знает, то не сообщает об этом музыкантам. Говорят, она часто лжет, особенно когда попадает в трудное положение.

– Ладно. Кто еще?

– Один тип по имени Фент, лжет не так часто, но тоже плохо знает свое дело – однако платит при этом вдвое больше, чем все остальные. Он занимается дешевыми забегаловками.

– Возможно, он мне понадобится. Где я могу его найти?

– Улица Фишморген, номер четырнадцать.

– Хорошо. Кто еще?

– Некий Гринбоу. Он совсем неплох, когда трезв. Драй обеспечит тебя работой, но будет на тебя давить и заставит играть одно и то же. Большинство музыкантов, с которыми я знаком, этого не любят.

– Клянусь кровью богини, Палка, неужели во всем бизнесе нет толковых людей?

– Ну, зачем же так. Лучше всех в нашем деле контора, которой управляют три парня с Востока – Томас, Оскар и Рамон. Они контролируют Южную Адриланку и несколько хороших гостиниц к северу от города.

– Как мне войти с ними в контакт?

– Полторы мили от Нижнего Кейрона, за Волчьим Логовом, наверху.

– Я знаю это место. Ладно, спасибо.

– Вы не возражаете, если я спрошу, почему у вас появился интерес к музыке, босс?

– Я, пожалуй, оставлю твой вопрос без ответа.

– Ясно. Я могу идти?

– Угу. Скажи Мелеставу, чтобы прислал Крейгара.

Когда Палка закрыл дверь, Крейгар сказал:

– Не возражаешь, если я спрошу, почему тебя это интересует, Влад?

Я подскочил, посмотрел на него и спросил:

– И где ты прятался?

– Я не знал, что ты хотел сохранить свой разговор с Палкой в секрете.

– Не имеет значения. Меня интересует сразу несколько вещей. Во-первых, я хочу помочь Айбину найти работу. Кроме того, мне необходим независимый источник информации в Южной Адриланке. До музыкантов доходит почти столько же слухов, сколько до шлюх.

– Разумная мысль.

– Раз уж ты все знаешь, почему бы тебе не познакомиться с этой троицей за Волчьим Логовом?

– Я не верю своим ушам, неужели, для разнообразия, ты хочешь, чтобы я занялся чем-то безопасным и совсем нетрудным? С удовольствием. А как насчет Айбина? Может быть, они захотят его послушать?

– Не исключено. Я поговорю с ним и отправлю туда. Но сначала выясни, хотят ли они подзаработать, если не будут знать, кто им платит.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Нет. Есть какие-нибудь новости?

– Тевьяр снова разволновался.

– Да?

– Какой-то иорич, который должен ему деньги, решил, что он крутой, Тевьяр решил сам с ним разобраться, слишком возбудился и прикончил иорича. Ты же знаешь Тевьяра.

– Да. Он идиот. Иорича удалось оживить?

– Нет. Тевьяр разбил ему голову.

– Идиот вдвойне. Могут возникнуть проблемы?

– Нет, насколько мне известно. Тевьяр не оставил следов.

– Хорошо.

– Нам следует что-нибудь предпринять?

Я немного подумал и покачал головой:

– Не сейчас. Потеря денег должна послужить Тевьяру уроком. Если нет…

– Правильно.

Лойош слетел ко мне на плечо с вешалки для курток. Я почесал ему под подбородком.

– А что люди Келли? Есть новости?

Крейгар поерзал на стуле, и на его обычно невозмутимом лице появились сомнения.

– Империя начала призыв на военную службу в Южной Адриланке.

– Так рано?

Он кивнул:

– Причем только людей с Востока.

– Любопытно. Компания Келли как-нибудь отреагировала?

– Они устроили манифестацию. Участвовало около тысячи человек.

Я присвистнул:

– Что-нибудь произошло?

– Нет. Сначала создалось впечатление, что Империя натравит на них отряд вербовщиков, но потом они отказались от этой мысли.

– Ничего удивительного – ведь им пришлось бы иметь дело с тысячей обезумевших восточников.

– Завтра вечером у них намечается что-то вроде собрания.

– Ясно. Что-нибудь еще?

– Обычные дела. Все у тебя на столе.

– Тогда иди, потом доложишь о своих успехах.

Когда Крейгар ушел, я просмотрел записи, которые мне оставил Мелестав. Одобрил кредит для двух хороших клиентов, согласился, что следует отремонтировать одно из наших игорных заведений, отказал в просьбе о дополнительной охране в другом заведении, а также сделал отметки в календаре о предстоящих встречах.

Впрочем, они вполне могли пройти и без моего участия.

Если уж быть точным, то в моем присутствии вообще не было никакой необходимости.

Теперь мой офис мог работать самостоятельно. Возможно, мне бы следовало почувствовать беспокойство, но я был доволен. Пришлось хорошенько потрудиться, чтобы создать эффективную систему. Ирония в том, что в Южной Адриланке возникли проблемы совсем другого рода – и я не мог насладиться плодами своих трудов. Впрочем, у меня промелькнула мысль, что я никогда не доживу до времени, когда смогу расслабиться, наблюдая за тем, как деньги стекаются ко мне в карман.

С другой стороны, если такое все-таки произойдет, то у меня окажется слишком много свободного времени.

Лойош заерзал у меня на плече, и я почесал у него под подбородком. Призыв на военную службу в Южной Адриланке. Почему? Неужели война с Гринери неизбежна? Является ли угроза войны поводом для давления на выходцев с Востока? И если война стала реальностью, не я ли ее причина? Если да, то зачем Вирра послала меня убить короля? Ну, на этот вопрос ответ найти нетрудно – она хотела войны. Но зачем?

Я воззвал к Вирре, просто чтобы проверить, ответит ли она мне. Богиня опять промолчала. Жаль, что я не могу прямо задать ей несколько вопросов. Интересно, о чем она думает?

Некоторое время я продолжал предаваться кощунственным мыслям, но они меня никуда не привели, поэтому я переключился на размышления о войне. Если взглянуть на карту Империи, то сама идея о войне с Гринери кажется смехотворной – огромное чудовище материка против маленького острова-банана. Бессмыслица какая-то. Они должны это понимать. Империя тоже. Так что же происходит? Кто на кого давит и чего они хотят добиться? Какого рода интриги плетутся в Императорском дворце? Что думают лунатики с Гринери? Какие махинации творятся в Залах Суда?

– Ты знаешь, босс, по-моему, ты зря волнуешься. Ты свое дело сделал, а остальное тебя не касается.

– Ты и в самом деле так думаешь?

– Нет.

– И я тоже.

Вечером, дожидаясь возвращения Коти, я поговорил с Айбином. Я рассказал ему о группе, обитающей за Волчьим Логовом. Он кивнул, но я видел, что Айбин думает о чем-то своем.

– Почему бы тебе не сходить к ним? – спросил я.

– Что? Ах да. Я так и сделаю.

Разговор не получался, и Айбин ушел в синюю комнату. Я пожевал губу. Лойош перестал гоняться по квартире за Ротсой и эхом отозвался на мои мысли:

– Какой странный тип, босс.

– Верно, – ответил я. – Просто странный или ведет какую-то свою игру?

В ту ночь Коти не вернулась домой, когда я отправился спать. Не было ее дома и когда я ушел следующим утром. Год назад я был бы вне себя. Полгода назад я попытался бы связаться с ней псионически. Все меняется.

Когда я пришел в офис. Мелестав сказал:

– Слышали новость?

Я вздохнул:

– Нет. Мне лучше сесть?

– Не уверен. Говорят, что Гринери заключил союз с островом Элде.

– Ах да. Я знаю.

– Откуда?

– Не важно. Война уже объявлена?

– Я слышал, что Империя объявила войну, что остров объявил войну, что остров принес свои извинения, заявив об ошибке, после чего Элде встал на сторону Гринери, и у них есть могучее новое волшебство, при помощи которого они нас всех уничтожат. Империя сдается, островитяне оккупируют материк и…

– Иными словами, одни слухи.

– Верно.

– Ладно, спасибо.

Я направился в офис, чтобы все обдумать. Вскоре появился Крейгар и сказал:

– Я поговорил с Рамоном, и он ухватился за наше предложение, Влад. Помчался на наш зов, как тсер за обедом.

Я нахмурился:

– Он согласился слишком охотно?

– Нет. Просто им нужны деньги.

– Хорошо. Мы можем себе это позволить. Нам необходим человек для связи с ними, если только ты не намерен предложить свою кандидатуру.

– Нет, благодарю, – ответил Крейгар. – У меня и так хватает работы…

– Ладно, ладно. Как насчет Палки?

Он кивнул:

– Разумная мысль. Я с ним поговорю. Как именно будет организован прием информации?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты хочешь, чтобы вся информация шла через Палку, или через Палку и меня, или?..

– Ах, вот ты о чем. – Я ненадолго задумался. – Почему бы нам не воспользоваться паролем?

– Кольца или еще что-нибудь?

– Да. Закажи несколько колец. Одно отдашь мне, другое Палке, а третье оставишь себе. И внимательно следи за всеми.

– Хорошо, я поговорю с Палкой и позабочусь обо всем сегодня же.

– Ладно. И еще одно: я хочу знать, что будет происходить на большом сборище, которое они устраивают в Южной Адриланке.

– Я понял.

Через шесть часов мы заключили договор с фирмой Томаса, Оскара и Рамона. Во-первых, они подыскали Айбину работу с музыкантами из Дома Исолы, которые играли на восточных инструментах и пели баллады, написанные до Междуцарствия. Во-вторых, через Палку сообщили мне, что вся организация Келли, в том числе и Коти, арестована.

УРОК ВОСЬМОЙ. РАЗБОРКИ СО СРЕДНИМ ЗВЕНОМ УПРАВЛЕНИЯ II

Одним из самых легких и в то же время эффективных способов использования магии в качестве средства нападения состоит в том, чтобы взять максимальное количество энергии Имперской Державы, которое вы в состоянии удержать, и направить ее через свое тело на того, кому вы хотите причинить вред. Единственная защита – взять максимально возможное количество энергии и постараться блокировать или отвести атаку.

Так уж получилось, что я владею длинной золотой цепью, которая при правильном использовании способна прервать действие любого направленного против меня заклинания, поэтому я могу не опасаться подобных нападений. Но однажды, в разгар сражения, в котором мне не следовало принимать участия, мне нанесли удар сзади.

Впечатление такое, будто горишь изнутри, и в течение нескольких минут – целую вечность – я чувствовал, как полыхают мои вены, артерии и другие внутренние органы. Все мышцы напряглись, мускулы бедер вознамерились сломать обе мои ноги и едва не добились успеха. В воина дракона, стоявшего примерно в пятнадцати футах передо мной, почти одновременно попала стрела, и я долгие минуты наблюдал за тем, как он падает. Я ощущал запах дыма и видел, что он идет из-под моей рубашки. С ужасом я осознал, что горят волосы у меня на груди и под мышками. Я знал, что у меня остановилось сердце, а зрачки стали горячими и страшно зудели.

Мир онемел, а потом я услышал нарастающее гудение, словно наступил на осиное гнездо. Удивительно, но я не чувствовал боли. Еще более поразительно – сердце снова начало биться. Но даже и тогда все не закончилось; довольно долго я не мог подняться – все усилия приводили лишь к тому, что у меня мелко подрагивали ноги. Когда несколько минут спустя мне все-таки удалось встать, я несколько раз безуспешно попытался взмахнуть мечом – ноги несли меня в противоположную сторону. Только через двадцать или тридцать минут я окончательно пришел в себя, пережив ужас, которого до сих пор мне испытывать не приходилось.

Очень яркие воспоминания о том случае возвращаются ко мне в самые неожиданные моменты. Это не похоже на боль, которую человек забывает – эпизод в буквальном смысле запечатлен в моем мозгу огненными буквами, – так что время от времени пережитые ощущения накатывают на меня, и я не могу вздохнуть. И всякий раз мне кажется, что за мной пришла смерть.

Как, например, сейчас.

На острове Гринери я попал в тюрьму. Это был четвертый подобный случай в моей жизни. Первый – самый трудный, только потому, что он первый, но всегда заключение под стражу оставляло после себя массу неприятных воспоминаний. Отнимая у человека свободу передвижения, вы до определенной степени лишаете его достоинства, а мысль о том, что это случилось с Коти, женщиной, глаза которой искрились, когда она усмехалась, которая откидывала голову назад, когда смеялась, так что темные-темные волосы рассыпались по плечам, с женщиной, которая охраняла мою спину, с женщиной, которая…

…с женщиной, которая не знала, любит ли меня теперь, с женщиной, которая отказалась от своего и моего счастья ради кучи бессмысленных лозунгов. Нет, это слишком тяжелое испытание.

– С вами все в порядке, босс? – спросил Палка, и я пришел в себя.

Палка с беспокойством на меня смотрел.

– В некотором смысле, – ответил я. – Позови Крейгара.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Скоро я услышал голос Крейгара:

– Что случилось, Влад?

– Закрой дверь.

Громыхнул засов, потом шаги Крейгара, он сел на стул, шорох крыльев Лойоша и биение моего сердца.

– Найди точные планы подземных темниц Императорского дворца.

– Что?

– Они расположены под крылом Иорича.

– Что происходит?

– Коти арестована.

В нашем разговоре наступила долгая, почти бесконечная пауза.

– Неужели ты собираешься…

– Достань планы.

– Влад…

– Сделай, как я прошу, и все.

– Нет.

Я открыл глаза, наклонился вперед и посмотрел на Крейгара:

– Что?

– Я сказал «нет».

Я подождал продолжения.

– Несколько недель назад ты потерял контроль над происходящим, и тебя чуть не убили. Если это произойдет еще раз, ты останешься один.

– Я не просил тебя…

– Я не собираюсь таскать для тебя каштаны из огня.

Я внимательно посмотрел на него, мысли метались, обгоняя друг друга. Не помню, о чем я думал.

– Уходи, – наконец произнес я. Он вышел без единого слова.

Я не помню, как меня тошнило после телепортации в Черный Замок, не помню, что сказала мне при встрече леди Телдра. Я нашел Маролана и Алиру в передней комнате библиотеки, где стояли самые удобные кресла и где предпочитал находиться хозяин замка. Это самое большое помещение, но книг в нем меньше, чем в других, и здесь удобно сидеть, размышлять и даже расхаживать.

Маролан сидел. Алира стояла, а я ходил из угла в угол.

– В чем дело, Влад? – спросил Маролан после того, как я в очередной раз прошел мимо него.

– Коти арестована. Мне нужна твоя помощь, чтобы ее освободить.

Он вставил в книгу тонкую закладку из слоновой кости, оправленной в золото, и отложил ее в сторону.

– Мне очень жаль, что она арестована, – сказал он. – В чем ее обвиняют?

– Заговор.

– Против кого?

– Не знаю.

– Понятно. Выпьешь вина?

– Нет, благодарю. Ты мне поможешь?

– Что ты имеешь в виду, когда предлагаешь ее освободить?

– А ты как думаешь?

– Насколько я понимаю, ты хочешь повторить нашу эскападу на Гринери.

– Точно.

– Почему?

Я остановился, чтобы посмотреть ему в глаза, – мне показалось, что он шутит. И пришел к выводу, что Маролан абсолютно серьезен.

– Она меня освободила, – ответил я.

– Другого способа спасти тебя не существовало.

– Ну.

– Я хочу напомнить тебе, что здесь можно сначала попробовать другие способы. Не следует забывать, что ее бывшая напарница является наследницей трона.

Я замер на месте. Мне эта мысль в голову не приходила. Я позволил Маролану налить мне вина, выпил его, но вкуса не почувствовал.

– Ну? – повторил я.

– Что – ну? – спросил Маролан, но Алира поняла, извинилась и вышла из комнаты.

Я сел и стал ждать. Мы молчали до тех пор, пока не вернулась Алира. Прошло не больше десяти минут.

– Норатар, – заявила Алира, – сделает все, что в ее силах.

– В каком смысле? – спросил я.

– Я надеюсь, что этого будет достаточно.

– Она знала?

– Что Коти арестована? Нет. Создается впечатление, что в квартале, где живут выходцы с Востока, начались беспорядки и Коти принимала в них участие.

– Я знаю.

– В Южной Адриланке существует несколько таких групп. Императрица обеспокоена. Она считает, что они опасны.

– Да.

– Однако Норатар имеет влияние. Посмотрим, что у нее получится.

– Да.

Я сидел и размышлял, глядя в пол, пока Лойош не сказал:

– Осторожно, босс.

Одновременно Алира спросила:

– Кто такая «она» и кто такой «он»?

– Что?

– Ты что-то сказал относительно того, почему она хочет, чтобы он умер.

– Я и не заметил, что заговорил вслух.

– Ты не заговорил, просто твои мысли так легко читаются, что с тем же успехом ты мог произнести эти слова вслух.

– Наверное, я отвлекся.

– Ну, так о ком же речь?

Я покачал головой и снова погрузился в размышления, только теперь сохранял осторожность. Маролан читал, Алира поглаживала серую кошку, которая жила в библиотеке. Я допил вино и отказался от второго бокала.

– Скажите мне, – произнес я вслух, – откуда пришли боги?

Маролан и Алира посмотрели на меня, потом переглянулись. Маролан откашлялся и сказал:

– Из разных мест. Некоторые были дженойнами, пережившими создание Великого Моря Хаоса. Другие были слугами тех, кто сумел приспособиться, и использовали энергию Хаоса в процессе создания или в последующие за ним тысячелетия.

– А некоторые, – добавила Алира, – просто волшебники, ставшие бессмертными и овладевшие могуществом, которое позволяет им существовать более чем в одном измерении.

– Но тогда чем они отличаются от демонов? – спросил я.

– Вопрос интерпретации, – заявил Маролан. – Демонов можно вызвать и контролировать, а богов – нет.

– Даже другие боги на это не способны?

– Правильно.

– Значит, если бог начинает контролировать другого бога, тот превращается в демона?

– Верно. Если нам станет известно о таком факте, то мы будем называть этого бога демоном.

– Выглядит не слишком последовательно.

– Конечно, – согласилась Алира. – Однако это очень важно. Если бог есть некая сила, обладающая личностью, то вопрос о возможности контроля над ним становится принципиальным, не так ли?

– А как насчет Лордов Суда?

– Что тебя интересует?

– Как они туда попали?

– Война, – ответил Маролан, – или взятки, или благодаря дружбе с другими богами.

– А зачем им это?

– Я не знаю, – пожал плечами Маролан. – А ты, Алира?

Она покачала головой:

– Почему ты спрашиваешь?

– Интересная тема для разговора, – солгал я.

– Ты хочешь стать богом? – спросил Маролан.

– Не особенно, – ответил я. – А ты?

– Нет. Зачем мне такая ответственность?

Я фыркнул:

– А перед кем они несут ответственность?

– Перед собой и другими богами.

– Не похоже, чтобы ваша Богиня Демонов выглядела особенно ответственной.

Алира вздрогнула, а ее рука дернулась к рукояти Искателя Тропы. Я отпрянул.

– Извини, – сказал я. – Не думал, что ты примешь мои слова так близко к сердцу.

Некоторое время она пристально на меня смотрела, потом пожала плечами. Маролан бросил короткий взгляд на Алиру, повернулся ко мне и сказал:

– Однако бремя ответственности лежит и на ее плечах. Да, Богиня Демонов непредсказуема и капризна, но она всегда вознаграждает верность и не вынудит своего слугу совершить действия, которые могут ему повредить.

– А если она совершит ошибку?

Теперь пришел черед Маролана одарить меня пристальным взглядом.

– Да, такая опасность существует.

Я замолчал, чтобы обдумать полученные сведения. Мне все еще было немного не по себе: я не привык говорить о своей богине так, словно она наша общая знакомая, сильные и слабые стороны характера которой мы обсуждаем в неспешной беседе. Но если они сказали правду, то либо у Богини Демонов есть хитрый план, который приведет к благополучному концу, либо что-то – на самом высоком уровне – пошло не так.

Или Маролан и Алира ошибаются.

Появилась леди Телдра и объявила о прибытии принцессы Норатар, герцогини Найнротс, графини Хайуинд, и так далее, и так далее, и наследницы трона от Дома Дракона. Она была не такой высокой, как Маролан, или такой внушительной, как Сетра, однако двигалась Норатар с удивительной грацией.

В прошлом она работала на пару с Коти наемной убийцей. Они считались одной из самой эффективных команд среди джарегов – впрочем, сейчас, глядя на них обеих, поверить в это было почти невозможно. О мастерстве Норатар я знал на личном опыте – однажды она меня убила.

Норатар подошла к подносу с крепкими напитками и налила себе полный бокал. Потом залпом выпила треть и посмотрела на нас:

– Императрица освободила леди Талтош. Леди Талтош отказалась покинуть тюрьму.

Она села и сделала еще несколько глотков. Устроившийся у меня на правом плече Лойош крепко сжал его когтями.

– Отказалась? – наконец проговорил я – мне показалось, мой голос звучал твердо.

– Да, – ответила Норатар. – Она объяснила, что останется в тюрьме до тех пор, пока все ее соратники не будут освобождены.

Я почувствовал напряжение в ее голосе, словно она пыталась заставить себя говорить четко и ясно.

Норатар была драконлордом до кончиков ногтей, как Маролан и Алира, а став наследницей трона, очень изменилась – теперь она контролировала себя еще жестче, чем они. Но сейчас этот контроль меня пугал, точно она едва сдерживала ярость, которая могла бы уничтожить весь Черный Замок.

Все это я фиксировал механически, поскольку изо всех сил пытался укротить собственный гнев – хотя бы до того момента, когда станет ясно, на кого его следует направить.

Неожиданно я нашел ответ на свой вопрос и сказал:

– Лорд Маролан, у вас есть комната в высокой башне с множеством окон. Я бы хотел ее посетить.

Прежде чем ответить, он долго на меня смотрел:

– Да. Иди, Влад, благословляю тебя.

Я вышел из библиотеки и по коридору направился к широкой черной лестнице, ведущей в Передний зал. Вниз по лестнице в сторону Южного крыла, потом вверх, мимо нижнего обеденного зала, южной комнаты для гостей, вверх на полпролета, поворот, еще один поворот, и я шагнул в открывшуюся по моей команде тяжелую дверь – не следует забывать, что я работаю на Маролана и ставил все охранные заклинания.

– Ты уверен, что поступаешь правильно, босс?

– Конечно, нет. Не задавай глупых вопросов.

– Извини.

Черную комнату освещали свечи, сделанные из сала девственного барана, фитили добывали из корней вечно живущей лозы. В черной комнате витал аромат ягоды крейдлберри, напоминающий вкус сладкого вина, только что начавшего превращаться в уксус. Горело четыре свечи, их танцующее пламя праздновало мое появление.

Артефакты, которые Маролан использовал в своих колдовских экспериментах, лежали на маленьком и большом столах, а каменный алтарь – черное на черном – оставался практически неразличимым в дальнем конце комнаты. Здесь я беспомощно лежал, когда Маролан сражался с демоном, отнявшим у него меч. Здесь я вел переговоры с духами моей родины, когда просил их отпустить душу Некромантки. Здесь я сражался с собственным отражением, пришедшим, чтобы забрать меня в страну, из которой не возвращаются.

Не важно, все не важно. Я остановился возле узкой металлической винтовой лестницы, приведшей меня наконец в Оконную Башню, где я однажды пытал волшебницу, которая отказывалась сообщить заклинания, мешающие оживить Маролана. Я был здесь совсем недавно, и на меня вдруг нахлынули воспоминания, но и это сейчас не имеет значения. Самый надежный способ войти в контакт с Виррой, Богиней Демонов, связан с человеческим жертвоприношением, но дед заставил меня поклясться никогда этого не делать. Однако сейчас, если бы у меня появилась такая возможность, я бы нарушил свою клятву. Я оглядел башню, окно которой не выходило во двор внизу. Часть окон замка вообще не выходила в знакомый мне мир, более того, реальность иных из них была недоступна моему пониманию. Я попытался подготовить свой разум к предстоящим испытаниям.

Выбрав окно случайным образом – оно оказалось широким и низким, – я сел перед ним на пол. Окно выходило в густой клубящийся туман, сквозь который я различал деревья и высокий кустарник, а также быстрое мелькание каких-то теней – вероятно, бегали маленькие животные. Я не знал, смотрю ли я на свой мир или на чужой, – это не имело значения.

Лойош сидел у меня на плече, и его разум полностью слился с моим. Я вернулся к самым ранним воспоминаниям о Богине Демонов, вспомнил инструкции деда о проведении соответствующих ритуалов, легенды о битвах с другими богами, в особенности с Барланом, ее врагом и любовником. Я вспомнил, как встречал ее на Дорогах Мертвых… диковинный голос Богини Демонов, пальцы с лишним суставом и глаза, которые смотрели мимо меня и в меня – одновременно. Я вспомнил, как она предложила мне убить короля Гринери, сколько с тех пор прошло времени? Несколько дней?

Пока я вспоминал, наполняя свою душу благоговением человека Востока и уважением драгейрианина, мне пришло в голову, что кровавое жертвоприношение может ускорить процесс. Я вытащил кинжал и, почти не заметив боли, полоснул себя по левой ладони.

– Вирра, – вскричал я. – Богиня Демонов моих предков! Я иду к тебе!

Капли моей крови полетели в окно и исчезли в тумане. Он заклубился сильнее, потом посветлел, на несколько мгновений все в окне стало белым. Затем изображение прояснилось, и я увидел коридор, по которому шел, следуя за черной кошкой. На полу я разглядел несколько капель крови.

Я встал и переступил через подоконник.

Тот же коридор, то же смещение измерений и расстояний – все вокруг белое. На сей раз я не увидел черной кошки, которая указывала мне дорогу. Интересно, куда идти? – подумал я. Разве это имеет значение? Окно у меня за спиной исчезло. Лойош немного поерзал и сказал:

– Мне кажется, нужно идти туда.

Подумав, я решил, что он прав, поэтому убрал кинжал в ножны и зашагал в указанном направлении. Туман так больше и не появился, возможно, он возник исключительно для меня; судя по всему, Богиня Демонов склонна к театральным эффектам. Нет тумана, нет кошки, нет звука, но двери появились передо мной быстрее, чем в прошлый раз. В некотором роде было бы странно, если бы коридор действительно оказался коридором фиксированной длины, и продолжительность пути зависела от того, в каком его месте вы появились.

На сей раз я остановился перед дверями, чтобы рассмотреть, что на них изображено. В первый момент мне показалось, будто я смотрю на обычный орнамент, но вскоре я начал различать картинки: деревья, гору, пару колес, нечто, напоминающее человека с дырой на подбородке, диковинное четвероногое существо с щупальцем на месте носа и парой торчащих изо рта рогов и еще океан под ними, а то, что я в первый момент принял за скалу, теперь больше походило на палку, поддерживающую шар.

Я покачал головой, взглянул на двери еще раз – передо мной снова появился обычный орнамент. Кто знает, что там изображено в действительности, а что я придумал сам?

Мне не оставалось ничего другого, как хлопнуть в ладоши и ждать. Прошла долгая минута. Я хлопнул в ладоши еще раз и опять подождал. Моя связь с Державой не прервалась, и я уже начал подумывать, не воспользоваться ли магией, чтобы распахнуть двери, но потом решил, что лучше этого не делать.

– Хорошая мысль, босс.

– Заткнись, Лойош. У тебя есть разумные идеи?

– Да. Стукни в дверь кулаком, как и положено делать людям с Востока.

– А если здесь имеется защитное заклинание, которое уничтожает всякого, кто к ней прикасается?

– Серьезный довод. Но у тебя же есть Разрушитель Чар.

Я кивнул. И в самом деле, неплохая идея. Я постоял, как идиот, еще немного, потом вздохнул и взял в левую руку золотую цепь. Взмахнул ею, а потом остановился.

– Может быть, не стоит?

– Ты должен что-то предпринять, босс. Если тебя беспокоит защита, ударь по двери Разрушителем. Если нет, то просто ударь ее или толкни – может быть, дверь просто откроется.

Я обдумал его предложение, потом рассердился на себя за то, что продолжаю стоять перед дверью, как идиот. Взмахнул цепью и ударил ею в дверь. Металл соприкоснулся с деревом, раздался характерный звук. Я ничего не ощутил – заклинаний не было. К счастью, Разрушитель Чар не оставил никаких следов.

Я толкнул правую створку, она заскрипела, но почти не сдвинулась с места. Однако теперь между створками образовалась небольшая щель. Тогда я потянул дверь на себя и вскоре уже мог проскользнуть внутрь.

Я пошел вперед и увидел, как в воздухе разлилось мерцание, которое обычно предшествует появлению и исчезновению Вирры. Мне пришло в голову, что я, войдя в ее владения, должно быть, выгляжу точно так же для стороннего наблюдателя.

Пока я размышлял, появилась Вирра. Я приближался к трону, она внимательно наблюдала. Когда до богини оставалось несколько шагов, из складок ее одеяния выскочила кошка и принялась меня изучать. Лойош на моем плече напрягся.

– В этой кошке есть такое, босс…

– А что тут удивительного, Лойош?

Я остановился на приличном расстоянии от трона и подождал, не заговорит ли Вирра первой. Как раз в тот момент, когда я решил, что богиня намерена хранить молчание, она сказала:

– Ты испачкал кровью мой пол.

Я посмотрел себе под ноги. Да, действительно, ладонь продолжала кровоточить и кровь капала с Разрушителя Чар на белые плитки. Я развернул ладонь, и Разрушитель Чар, все еще зажатый в левой руке, как уже не раз бывало раньше, выпрямился, точно йенди перед ударом. В руке началось покалывание, которое стало подниматься вверх, и прямо у меня на глазах прорез перестал кровоточить, закрылся – остался лишь маленький розовый шрам.

Я и не знал, что Разрушитель Чар способен на такое. Я аккуратно обмотал цепь вокруг левого запястья и спросил:

– Мне следует вымыть пол?

– Возможно, позднее.

Попытка обнаружить признаки юмора или иронии на ее необычном удлиненном лице не дала результатов. Зато мне удалось понять, отчего ее лицо кажется таким странным: глаза расположены слишком высоко. Не так, чтобы очень, но переносица находится ниже, чем у обычного человека или драгейрианина. И чем больше я изучал ее лицо, тем более странным оно мне казалось. Я отвернулся.

– Почему ты сюда пришел? – осведомилась она. Продолжая смотреть в сторону, я ответил:

– Чтобы задать несколько вопросов.

– Многие сочли бы такой поступок слишком самонадеянным.

– Ну да, я всегда этим отличался.

– Очевидно. Спрашивай.

Я повернулся к Вирре:

– Богиня, я уже спрашивал, почему вы выбрали меня для убийства короля Гринери. Возможно, вы тогда дали исчерпывающий ответ – но у меня возникли сомнения. Теперь я хочу спросить: почему он должен был умереть?

Богиня посмотрела мне прямо в глаза, и я почувствовал, что начинаю дрожать. Если Вирра намеревалась меня напугать, она своего добилась. Если же богиня хотела, чтобы я снял неприятный вопрос, то ее постигла неудача. Наконец она ответила:

– Ради блага всех жителей Империи, как драгейриан, так и людей с Востока.

– Прекрасно! – сказал я. – Но нельзя ли немного поподробней? Пока что это привело к гибели команды драгейрианского грузового корабля и аресту группы людей с Востока, включая мою жену.

– Что? – спросила она, приподняв брови.

Тут я понял, что до сих пор не был испуган по-настоящему, – мне удалось удивить Вирру. Мой желудок принялся подпрыгивать, а в горле пересохло.

– Организация, членом которой является моя жена…

– Что с ними? Всех арестовали?

– Во всяком случае, лидеров. Келли, мою жену и еще несколько человек.

– Почему?

– Откуда мне знать? Я полагаю, они отказались идти в армию и…

– Отказались идти в армию? Каков глупец! Идея состояла в том… – Она неожиданно замолчала.

– В чем состояла идея?

– Не имеет значения. Я недооценила заносчивость этого человека.

– Ну просто замечательно, – не унимался я. – Вы недооценили…

– Помолчи, – отрезала она – слово, точно стрела, пронеслось мимо моего уха. – Я должна подумать, как исправить свою ошибку.

– А чего вы хотели добиться?

Богиня посмотрела на меня:

– Тебе об этом знать еще рано.

– Ваш план с самого начала направлен на людей Келли, не так ли? – сказал я.

– Келли, как я уже говорила, глупец.

– Может быть, но если судить по тому, как он себя вел, Келли знал, что делает.

– Конечно, в своей узкой области. К твоему сведению, он специалист по социальным наукам, и очень неплохой. Он изучал… не имеет значения.

– Расскажите. – Уж не знаю, что на меня нашло, но я вдруг начал перебивать ее, словно рядовой член банды, который совсем потерял голову.

Она скривила губы:

– Хорошо. Во время Междуцарствия, когда твои соплеменники – люди с Востока – скитались по всей Империи, как джарег на трупе дракона…

– Ням-ням, вкусно.

– Заткнись.

– …были найдены склепы, остававшиеся под землей так долго, что тебе и не представить. А в них записи, сохраненные Домом Лиорна, умеющим сберегать вещи, которым следовало бы дать исчезнуть. Впрочем, нам не следует их винить – говорят, идеи нельзя уничтожить.

– И какие же идеи были выкопаны?

– Масса идей, мой дорогой убийца. Какое удивительное было время – те четыреста девяносто семь лет Междуцарствия. Волшебства тогда почти не существовало, только самые искусные могли творить простые заклинания. Однако они передавали и бережно хранили свое искусство. И каким же оказался результат? Благодаря возросшему искусству магов теперь, когда Имперская Держава возвращена, волшебство стало невероятно сильным. То, о чем и помыслить было невозможно до Междуцарствия, сейчас обычное дело.

Телепортация достигла высокого уровня развития, и многие опасаются, что она окончательно сведет на нет морскую и обычную торговлю. Боевое волшебство набрало такую невиданную силу, что часто невозможно заранее предсказать исход поединка. Теперь возможно даже оживление мертвых…

– А при чем тут Келли?

– Что? Мои извинения, нетерпеливый человек с Востока. То, что узнали ваши люди, непосредственно связано с теми, кто открыл этот мир.

– Дженойны?

– До дженойнов.

– Но кто?..

– Не имеет значения. Однако идеи, которые сохранялись слишком долго, принесенные сюда из иного места, оставались никому не известными. И даже после того, как их открыли, никто не мог в них разобраться в течение почти двухсот лет, пока Келли…

– Богиня, я не понимаю.

Она вздохнула:

– Келли сумел обнаружить принципы устройства общества, узнал, в чем заключено могущество, понял причины несправедливости. Однако они для другого времени и иного места. На базе расшифрованных идей он создал организацию, которая начала стремительно развиваться – ведь идеи истинны. Однако правда, на которой базируется его политика, топливо для костра, который он зажег, не годится для Империи. Может быть, через десять тысяч лет или сто, но не сейчас. Продолжая двигаться в заданном направлении, он ведет своих людей к гибели. Ты понимаешь? Он строит мир идей, не имея под ним реального фундамента. Когда все рухнет… – Она замолчала.

– А почему вы ему об этом не скажете?

– Я говорила. Он мне не поверил.

– Почему вы его не убили?

– Идею нельзя уничтожить, убив одного из ее носителей. Как удобрение помогает росту дерева, так и кровь…

– Поэтому, – снова перебил я Вирру, – вы решили начать войну, рассчитывая, что они пойдут на нее и забудут о своих обидах, сражаясь за родину? Это не…

– Келли, – сказала Богиня, – оказался умнее, чем я думала. Он настолько умен, что способен уничтожить всех людей с Востока и большую часть текл в Южной Адриланке.

– Что вы намерены делать?

– Обдумать ситуацию, – ответила Вирра.

– А что должен сделать я?

– Я немедленно отсылаю тебя обратно. Мне необходимо все осмыслить. – Она сделала жест правой рукой, и я вновь оказался у окна в башне замка Маролана.

В окне появилось лицо Богини Демонов, которая посмотрела на меня и сказала:

– Постарайся не попасть в беду, ладно?

И окно почернело.

УРОК ДЕВЯТЫЙ. КАК ЗАВОДИТЬ ДРУЗЕЙ I

Маролан и Алира находились на прежних местах, а Норатар ушла. Я при помощи Державы выяснил, что отсутствовал два часа, большая часть которых ушла на хождение по лестницам башни, сел и сказал:

– Я бы хотел выпить вина.

Маролан наполнил мой бокал и спросил:

– Ну?

– В каком смысле?

– Что произошло? Судя по твоему виду, у тебя были серьезные переживания.

– Да. Пожалуй. Однако мне не удалось выяснить ничего, что помогло бы вытащить Коти из Имперской темницы.

Алира повела плечами:

– Ты видел Вирру?

– Да.

– И что она сказала?

– Очень много, Алира. Но это не имеет значения.

Маролан изучающе на меня посмотрел. Очевидно, он раздумывал, стоит ли продолжать задавать мне вопросы. И, видимо, решил, что это бесполезно.

– Ну, тогда, – заговорила Алира после короткой паузы, – придется спланировать очередной побег. Скоро мы станем специалистами. Интересно, сообщили бы мне об этом карты, если бы я попыталась на них погадать.

– Не думаю, что нам следует проникать в тюрьму, – заявил я.

Голубые глаза Алиры обратились ко мне.

– Но почему?

– Если Коти не приняла Императорской амнистии, почему ты думаешь, что она согласится бежать из темницы?

Алира пожала плечами:

– Значит, придется освободить всех.

Я покачал головой:

– Не думаю, что они уйдут из тюрьмы. Мне кажется, они будут там оставаться до тех пор, пока их всех не освободят официально.

– Почему ты так считаешь?

– Я с ними общался. У них особый образ мышления.

– Они безумцы, – заявила Алира.

– Ты гораздо ближе к истине, чем думаешь, – ответил я. – А может быть, и нет.

– Так что же ты предлагаешь? – вмешался в наш разговор Маролан, которого не слишком вдохновляла идея вторжения в Имперскую тюрьму.

– Не имею ни малейшего представления. Мне нужно подумать. Но я знаю, что следует сделать: прежде всего выяснить, что происходит в Южной Адриланке, клянусь кровью на полу у Вирры.

– Кровь на полу у Вирры? – спросил Маролан. – Пожалуй, я еще не слышал такого выражения.

– Да, – кивнул я, – ты его вряд ли слышал.

Следующий день обещал быть коротким. Дело в том, что это был канун Фестиваля Нового года, и большинство людей прекращало работать около полудня. Однако мои ребята продолжали трудиться, поскольку праздничные дни всегда приносят хороший доход, кроме того, все получили премии. Я не мог предвидеть, каким будет расписание у тех, с кем я хотел встретиться, поэтому встал гораздо раньше, чем обычно. Я перекусил и накормил джарегов, бросая лакомые кусочки в воздух и давая им возможность за них сразиться.

– Лойош, Ротса выглядит как-то странно. Она не беременна?

– Что? Нет, босс. Во всяком случае, мне ничего об этом не известно. Понимаешь…

– Ладно, так в чем же дело?

– Ну, ты же знаешь, она ближе к Коти, чем я, и… я хочу сказать…

– Я понял. Ладно.

Я допил свою кляву, оделся, взял Лойоша и Ротсу и отправился выполнять первое из запланированных дел. Айбин спал в синей комнате, но даже не пошевелился, когда я уходил. Я ему позавидовал.

Группа Келли успела дважды поменять свою штаб-квартиру, причем последнее место заметно отличалось от всех остальных. Раньше они встречались в квартире, где жили двое или трое из них, но сейчас нашли большую пустующую лавку неподалеку от крестьянских рынков, которые периодически возникали по всей Южной Адриланке. Все окна были зашиты досками – то ли жалкая попытка защититься, то ли у них просто не хватило денег на промасленную бумагу или стекла. Я постоял немного перед зданием, размышляя. Обычно во время посещения части города, где живут выходцы с Востока, я чувствовал себя спокойно и уверенно, но не сейчас.

Кому принадлежит здание, становилось ясно практически сразу: во-первых, над крышей развевалось знамя с надписью «Прекратите вербовку в армию», во-вторых, напротив стоял отряд гвардейцев Феникса, мрачных и безмолвных, игнорирующих злобные взгляды, которыми их щедро одаривали прохожие. Как и говорила Коти, все гвардейцы оказались драконами или тсерами, иными словами, профессионалами, а не рекрутированными теклами, и умели сражаться. Вести с ними переговоры не имело никакого смысла.

Не важно. Я наблюдал с противоположной стороны улицы за гвардейцами и теми, кто подходил к двери лавки с заколоченными окнами. Наконец в лавку вошел человек, которого я узнал. Я перешел улицу, приветливо помахал золотым плащом и вошел внутрь.

Он приветствовал меня с обычной теплотой.

– Ты, – только и сказал он.

– Мой дорогой Пареш, – ответил я. – Почему же тебя не арестовали? Нет-нет, давай я угадаю. Они брали только выходцев с Востока. И решили, что текла, даже будучи драгейрианином, не представляет опасности. Я прав?

– Что тебе нужно?

– Хочу вернуть свою жену. Как, по-твоему, это можно сделать?

– Завтра мы устраиваем демонстрацию, чтобы показать нашу силу. Мы предполагаем, что на улицы выйдет пять тысяч людей с Востока и текл, готовых сражаться до тех пор, пока не закончится набор в армию и наших друзей не освободят. Многие из них намерены бороться за управление Империей. Ты все понял или повторить?

– Я переформулирую то, что ты сейчас сказал: вы намерены продолжать кричать друг другу о том, какие вы безумцы, и надеяться, что Империя умрет от смеха.

– Империя не смеялась несколько недель назад, когда вывела войска из Южной Адриланки.

– Однако теперь они вернулись.

– На короткое время. Но если нам придется закрыть…

– Закрой рот, Пареш. Я пришел сюда, чтобы выяснить, есть ли у вас план и собираетесь ли вы освободить мою жену из Имперской тюрьмы. Вижу, что у вас нет плана. Вот и все, что я хотел узнать. До свидания.

Когда я повернулся, чтобы уйти, он сказал:

– Баронет Талтош, – причем мой титул он произнес с таким презрением, что я чуть не прикончил его на месте, но сдержался и вновь повернулся к нему лицом. – Подумай о том, как будет чувствовать себя твоя жена, если мы вытащим ее из тюрьмы, а все остальные ее товарищи там останутся. Тут есть над чем поразмыслить.

Я почувствовал, что сейчас на моем лице появится презрительная усмешка, но не доставил Парешу такого удовольствия, быстро повернулся и вышел на улицу. Вскоре я оказался в той части города, где все ненавидят Влада Талтоша по причинам, которые устраивают меня гораздо больше.

Ладно, значит, рассчитывать на них не приходится. Особых надежд я и не питал, но спросить следовало. Что же остается? Ничего скорее всего. Я остановился и вошел в контакт с Крейгаром.

– Есть новости?

– Музыканты действительно многое слышат, Влад. Они все узнают первыми. Им часто приходится играть при дворе, они слушают и обмениваются слухами. Замечательная была идея.

– Не стоит тратить время на похвалы, Крейгар. Нам удалось что-нибудь узнать?

– Конечно, удалось. Арест большой группы выходцев с Востока произведен… я неуверен, что тебе понравится.

– Давай не тяни.

– Хорошо. Он произведен на основании информации, которую предоставил Дом Джарега.

Я глубоко вздохнул, а руки начали автоматически проверять, все ли мое оружие на месте.

– Хорошо, Крейгар. Спасибо. Что-нибудь еще?

– Ничего, выходящего за рамки обычного.

– Я свяжусь с тобой.

Я надел самый обычный плащ, но он был чистым. Серая туника, да и штаны вряд ли подходят для посещения двора, но выглядели вполне прилично. Вот только сапоги оказались потертыми и грязными, поэтому, как только я попал в драгейрианскую часть города, почистил их у теклы, хорошо ему заплатив. Затем, чтобы не испачкаться, телепортировался в окрестности Императорского дворца.

Я прислонился к стене дома и считал прохожих, дожидаясь, когда успокоится мой желудок, после чего направился в Крыло Джарегов. Перед входом стояли два старика, делая вид, что они стражники, – кто в здравом уме станет вламываться в Крыло Джарегов? Я кивнул им и вошел. Внутри за низким дубовым столом сидел приветливый молодой человек, одетый в серое и черное. Он поинтересовался, какое дело привело меня во дворец.

– Граф Соффта, – ответил я.

– Вам назначено, милорд?

– Естественно.

– Очень хорошо. Вот в эту дверь, вверх по лестнице и до конца коридора.

– Спасибо.

– Приятный денек, милорд.

– Да.

Аристократ до кончиков ногтей, как и я. Хе-хе. Близнец приветливого молодого человека сидел за близнецом дубового столика. Он спросил, что мне нужно. Стол промолчал.

– Граф Соффта, – сказал я.

– Вам назначено, милорд?

– Нет.

– Как мне вас представить?

– Баронет Талтош.

Его брови слегка изогнулись – возможно, он слышал мое имя, – но не более того.

– Подождите, пожалуйста. – И он замолчал на несколько ударов сердца. – Вы можете войти, милорд.

– Благодарю вас.

Есть такая поговорка: «Только исола живет во дворце», – возможно, она справедлива. Я хотел сказать, что если вообще возможно, чтобы джарег походил на исолу, то граф Соффта решил эту задачу. У него были широковатые плечи, правильные черты лица, низкий лоб, а движения такие плавные и медленные, словно он долго практиковался. В офисе стояли удобные кресла, а окно выходило во двор. Перед каждым креслом круглый столик на трех ножках, на который гость мог поставить бокал с вином – в углу комнаты располагалась стойка с напитками. Все очень мирно и мило. И никаких тебе угроз.

Он жестом предложил мне сесть.

– Баронет Талтош, – сказал он. – Рад встрече. Хотите выпить? У меня есть фенарианское вино.

Исола.

– С удовольствием, – ответил я. Посмотрел на бутылку и понял, что он имеет в виду бренди. Чистое и прозрачное.

Кресло и в самом деле оказалось удобным. Конечно, если понадобится быстро встать, то возникнут затруднения. Интересно, такие кресла выбраны специально? Если бы решения принимал я, то поступил бы именно так.

Он налил бренди мне и себе. Действительно ли Соффта хотел бренди или это просто любезность? Наверное, ответ мне узнать не суждено. Мы пили тузвиз, один из самых распространенных сортов фенарианского бренди; хорошее, но ничего особенного. Во всяком случае, не вызывало сомнений, что среди его предков попадались сливы.

Когда наши языки насладились пылающим напитком, он сказал:

– Чем я могу вам помочь, баронет?

– Во время операции по очистке трущоб от выходцев с Востока в Южной Адриланке Империя по ошибке арестовала мою жену. Я бы хотел добиться ее освобождения.

Он сочувственно кивнул:

– Понимаю. Очень неприятно. Как ее зовут?

– Леди Коти. Естественно, Талтош. Она графиня… сейчас вспомню… Лостгард Клефт, кажется.

– Да. Подождите минутку, выпейте вина. Я постараюсь выяснить, что мы можем сделать.

– Очень хорошо.

Он вышел из кабинета. Я встал и посмотрел в окно. Чуть в стороне высилась стена Крыла Иорича, под которым расположена тюрьма. Все Крыло окружают высокие мрачные стены, по которым прохаживаются драконлорды в золотых плащах Гвардии Феникса. По здравом размышлении прорваться в темницу силой будет ох как нелегко.

Прямо подо мной располагался сад камней в сине-белых тонах, с вкраплениями ухоженных лужаек с карликовыми деревьями. На высоком древке трепетал флаг Дома – стилизованный джарег, зловещий, с распростертыми крыльями и выпущенными когтями, черный на сером фоне. У меня флаг эмоций не вызывал.

Наконец граф Соффта вернулся и вновь уселся за свой стол. Лицо его выражало горечь.

– Выяснилось, – сказал он, – что кто-то уже просил за леди Коти, но она отказалась от освобождения. Вам что-нибудь известно о данном факте?

– Хм-м, – ответил я. – Что потребуется сделать, чтобы обеспечить освобождение моей жены без ее согласия?

– Ну, не знаю, лорд Талтош. Подобные отказы настолько редки – мне не приходилось слышать о насильственном освобождении. Впрочем, приказ Императрицы решил бы проблему.

– Несомненно, несомненно, – проговорил я, встал и подошел к окну.

Выглянув наружу, я сделал несколько шагов и оказался за креслом графа Соффта. Он не стал ничего предпринимать, но я заметил, как напряглись мышцы его шеи.

– Трудное положение, – заявил я. – Возможно, сделать ничего не удастся.

– Не обязательно, – возразил он, не поворачиваясь ко мне. – И я готов оказать вам посильную помощь.

– Хорошо, хорошо, – сказал я. – Тогда, я надеюсь, вы ответите на мой вопрос. – И с этими словами я положил руку ему на плечо. Мышцы были напряжены, но его руки по-прежнему спокойно лежали на столе. Мы находились в десяти футах от двери. – Любопытно, сколько лет прошло с тех пор, как в Крыле Джарегов была пролита кровь?

– Такого не случалось со времен Междуцарствия, лорд Талтош.

– Репутация Организации очень пострадала бы, если бы в стенах Крыла Джарегов свершилось насилие?

– Вы правы, весьма повредило бы. Надеюсь, вы не имеете в виду ничего подобного.

Я слегка оперся на его плечо:

– Я? Нет, вовсе нет. Мне бы и в голову не пришло. Я просто поддерживаю разговор.

– Понятно. Что вас интересует?

– Кто способствовал арестам?

Я снова почувствовал, как его мышцы слегка напряглись, но не более того.

– Императрица, лорд Талтош, кто же еще?

– По вашей просьбе, граф Соффта. И я бы очень хотел узнать, кто из моих коллег попросил вас обратиться к Императрице.

– Боюсь, вас неправильно информировали, баронет Талтош.

– Вы обо мне слышали, граф Соффта?

Моя рука по-прежнему лежала у него на плече, но оставалась неподвижной. Два или три мгновения он молчал, потом ответил:

– Потребуется время, чтобы выяснить, к тому же сегодня много других посетителей.

– Не сомневаюсь. Но при данных обстоятельствах я готов подождать – не сомневаюсь, что ваши посетители все правильно поймут.

– Это может стоить больших денег.

– Я готов платить. Вы же слышали, речь идет о моей жене.

– Да…

– Цена не имеет значения.

– Я понимаю.

– Думаю, для вас будет лучше, если вы сможете предоставить мне необходимую информацию.

Я чувствовал, как он прикидывает варианты, пытаясь выбрать оптимальный, сказать единственно правильные слова.

– Нельзя исключить неприятные последствия…

– Я абсолютно уверен, что они возможны. Я готов.

– Ко всему?

– Что бы ни произошло. Однако я надеюсь, что ваша информация будет полной и точной, в противном случае результаты могут оказаться самыми непредсказуемыми.

– Да. Тороннан.

– Я не удивлен. Вы знаете почему?

– Нет.

– Очень хорошо. Вы не окажете мне честь проводить меня на улицу?

– Буду рад, лорд Талтош.

– Тогда давайте немного пройдемся.

Так мы и сделали, приветливо улыбаясь друг другу. Моя рука легко лежала на его плече. Когда мы оказались на улице, я убедился, что никого вокруг нет, и приготовился к телепортации, сжав на всякий случай в ладони Разрушитель Чар.

– Граф Соффта, я хочу поблагодарить вас за помощь.

– Плоды вашего расследования будут мне наградой, баронет Талтош.

– Вне всякого сомнения. И еще одно.

– Да.

– Знаете, тузвиз, которым вы меня угощали, был весьма хорош, но это бренди, а не вино.

– Благодарю вас, лорд Талтош. Я запомню.

Я отпустил его плечо и телепортировался.

Вернувшись в офис, я увидел необычную картину: Палка жонглировал своими дубинками, а рядом с ним, в своей дурацкой шапке из норска и яркой одежде островитянина, стоял Айбин. Они негромко разговаривали о магии, Айбин показывал на дубинки, а Палка энергично ими размахивал. Возможно, они обсуждали искусство драки и игры на барабане. Если подумать, ничего удивительного: оба вида деятельности требуют умения расслабляться и сохранять внимание, быстроты, силы и хорошего чувства времени. Иными словами, нужно в совершенстве владеть своим телом и уметь концентрироваться. Интересная мысль. Но в тот момент меня занимали совсем другие проблемы.

– Айбин, что ты здесь делаешь? – спросил я.

Как всегда, он говорил медленно, словно его отвлекали первичные ритмы вселенной:

– Пришел сказать спасибо за работу, которую ты мне нашел. Я на нее согласился.

– Не стоит благодарности. У тебя там все хорошо?

– Хорошо? Мы играли один вечер, и на завтра нас пригласили во дворец, для выступления перед Императрицей.

– На празднование Имперского Нового года?

– Да, кажется, так. Странное время у вас выбрано для Нового года. На острове год начинается зимой.

– Но весна – более подходящее время, не так ли?

Он пожал плечами.

– В любом случае, – продолжал я, – во дворце Новому году придается большое значение. Я поражен…

– Что такое?

– Ничего. – Мне вдруг пришло в голову, что я убил его короля, а завтра Айбин предстанет перед моей Императрицей.

Если он убийца, то получается, что я специально все подстроил. Я обдумал, не следует ли мне что-нибудь предпринять, но потом решил, что меня это не касается. Просто придется скрыться до того, как они обнаружат связь между мной и Айбином, а в остальном…

Я еще раз поздравил Айбина с успехом и направился в свой офис, попросив Мелестава прислать Крейгара. Я заставил себя сконцентрироваться на двери, поэтому сумел заметить Крейгара, когда вошел. Он бросил на меня короткий взгляд и спросил:

– Кто цель?

– Тороннан.

– Сам Тороннан? Он за нами или мы за ним? Впрочем, несущественно.

– На самом деле ни то, ни другое. Банда Келли арестована по его навету. Я хочу выяснить, каковы его цели.

– Звучит неплохо. Но как?

– Через кого-нибудь из его команды, естественно.

– Да, конечно. Вот так просто.

– Если бы это было просто, я бы справился сам.

Он моргнул.

– Приятно слышать такие слова после того, как ты постоянно…

– Кончай.

– Кого?

– Хм-м?

– Мы собираемся его порешить?

– Надеюсь, нет. Я уже и так слишком многих прикончил. Еще немного – и парни начнут нервничать. Кроме того, у меня полно проблем с Южной Адриланкой. Мне не нужна дополнительная территория.

Он кивнул:

– Я тоже так думаю. Ладно, попытаюсь выяснить, не продается ли кто-нибудь из его людей. – Он встал, помолчал немного, а потом спросил: – А ты не думаешь, что он купил кого-то из наших?

– Мы не можем знать, – ответил я. – Такую возможность следует учитывать. Но я не собираюсь нервничать по этому поводу.

– Пожалуй, нервничать не стоит.

– Кстати, принеси мне полный набор оружия. Время пришло.

– Хорошо. Скоро вернусь.

Через пару часов, когда я заканчивал процесс смены оружия, в кабинет вошел Мелестав:

– Курьер доставил письмо, босс.

– В самом деле? Кто-то хочет соблюсти формальности. Тебя попросили расписаться?

– Да. Вот оно.

Я внимательно изучил сложенный и запечатанный листок, но ничего интересного не обнаружил. Печать я не узнал, впрочем, я не особенно в них разбирался. Не уверен, что узнал бы собственную. Я вскрыл письмо, прочитал и задумался.

– Что там, босс?

– Что? Джентльмен, который приглашал меня в гости несколько дней назад, хочет еще раз со мной встретиться, но не слишком торопится.

– Тороннан?

– Да, речь о нем.

– Думаете, ловушка?

– Трудно сказать. Он предлагает мне самому назвать время и место, сегодня или завтра. За такое короткое время трудно подготовить надежную ловушку.

– Ладно, Влад, – сказал Крейгар. – Хочешь, чтобы я организовал защиту?

– Проклятие, хорошая мысль.

– Хорошо. Я позабочусь. Где?

– Мне нужно подумать. Когда решу, сообщу Мелеставу.

Он ушел, чтобы все организовать.

– Что ты думаешь, босс?

– Не знаю. Надеюсь, это не начало новой войны; не думаю, что сейчас сумею ее выдержать.

– Ты и я, вместе.

– Может быть, мне заняться чем-нибудь другим, Лойош?

– Возможно.

Он замолчал, а я погрузился в размышления. Возможно, мне следует выйти из игры – окончательно. Убивать людей за деньги, зарабатывать на теклах и глупцах. Кажется, с меня довольно. Я бы мог…

Что? Что я мог бы делать? Я попытался представить, что живу, как Маролан и Алира, в каком-нибудь спокойном месте, наблюдая за тем, как теклы трудятся на полях, – или не наблюдая, что более вероятно. Сижу и жду, когда случится что-нибудь любопытное. Нет, я не выдержу такой жизни. Возможно, подобная деятельность не имеет глубокого смысла и ничего не меняет в порядке вещей, но мне не скучно.

Да, но является ли это достаточным оправданием всего того, что я вынужден делать, чтобы выжить и сохранить свой бизнес? И вообще почему возник вопрос об оправдании? Частично причина в Коти. Мне совсем не нравилось то положение, в котором она оказалась, – праздность и разочарование угнетали мою жену. И тогда она связалась с бандой безумцев, решивших переделать мир. Что еще? Ну, еще мой дед, которого я уважаю больше всех других людей. Он знает, чем я занимаюсь, и когда я задал ему вопрос, он дал мне прямой ответ. Не надо было быть дураком и спрашивать.

Глупо. Быть может, позднее я решу, хочу ли изменить свою жизнь. Но сейчас моя жена в тюрьме, а я только что вызвал переполох в стае орков, угрозами вынудив представителя Дома Джарега – ох, не стоило с ним связываться! – выдать мне соответствующую информацию. Нет, Организация не даст одинокому выходцу с Востока унести ноги после такой наглости. Необходимо найти способ их умиротворить либо искать путь к спасению. Может быть, стоит вернуться на Гринери и заняться игрой на барабане.

Или нет.

– Мелестав.

– Да, босс.

– Узнай, где сегодня играет Айбин, и пошли курьера к Тороннану. Передай, что я встречусь с ним там, в восемь часов.

– Хорошо, босс.

– И скажи всем, что нам следует ждать нападения.

– Опять?

– Боюсь, такой уж выдался год.

– Похоже, что так, босс.

УРОК ДЕСЯТЫЙ. КАК ЗАВОДИТЬ ДРУЗЕЙ II

«Болтливый Псих» расположен в районе, где деятельность Организации практически сведена к нулю. Я пришел туда на две или три минуты раньше назначенного срока вместе с Палкой и телохранителем, которого мы называли Веселым Клопом. Крейгар сказал, что он тоже там будет, но я его не заметил. Впрочем, в такой толпе я бы не увидел и Сетру Лавоуд. Праздники уже начались. По залу летали шары, непрерывно меняющие цвета, с потолка свисали яркие ленты.

Посетители – главным образом теклы – были разодеты в красные, желтые и синие цвета, а купцы и ремесленники гордо явились в таверну в рабочей одежде, нагло хвастаясь своими любовницами. Тут и там мелькали аристократы в масках, добавляя к карнавалу красок светло-голубые или коричневые оттенки. Они охотно устраивали громогласные скандалы или тихо пили за столиками – в зависимости от темперамента.

И все-таки нельзя сказать, что таверна была переполнена – пока. Здесь большой главный зал, а праздники еще только начались. Стоял страшный шум, но пока еще удавалось услышать свой голос. Очень подходящее или очень странное место и время для деловой встречи.

Тороннан прибыл менее чем через две минуты после меня, но прежде в зал вошли двое телохранителей (я поступил так же), которые внимательно изучили помещение в поисках засады. Такие вещи очень непросто увидеть, даже в обычный день, но возможно. Следует внимательно осмотреть все помещение, обращая особое внимание на официантов, и отметить, как каждый себя ведет, где стоит, нет ли у них спрятанного оружия и не выглядит ли кто-нибудь так, словно занимает чужое место.

Мне не раз приходилось это делать самому – однажды я и в самом деле чуть не угодил в ловушку, которую подстроили для Велока – тогда я на него работал. Я в самый последний момент заметил, что один из поваров держит нож совсем не так, как положено повару, – вместо того чтобы положить большой и указательный пальцы на лезвие, так что рукоять остается в ладони, он положил все пальцы на рукоятку, как специалист по бою на ножах. Я сказал Крейгару, моему тогдашнему партнеру, он присмотрелся к повару повнимательней и понял, что знает его. Встречу отменили, а через три месяца Велок меня нанял, чтобы я убил телохранителя по имени Кинн, который работал на Ролаана – того самого типа, что подстроил ловушку.

Но я отвлекаюсь. Я не устраивал ловушки, Тороннан – тоже. И в самом деле ситуация для покушения малоподходящая, поскольку в большой и непредсказуемой толпе тебя может ждать сюрприз, а убийцы ненавидят сюрпризы. Он сел лицом ко мне и спиной к двери.

Я хотел подозвать официанта, но он жестом остановил меня:

– Наш разговор не займет много времени.

Я невозмутимо посмотрел на него. Тороннан позволил себе серьезное нарушение протокола, отказавшись от обеда в таверне. Я не знал, что это может означать, но понимал, что ничего хорошего ждать не приходится. Откинувшись на спинку стула, я заявил:

– Я вас слушаю.

– Дело дошло до Совета. У тебя там есть могущественные друзья, но не думаю, что на сей раз они тебе помогут.

– Я внимательно слушаю.

– Мы сожалеем, что твоя жена оказалась вовлеченной в неприятную историю, но бизнес есть бизнес.

– Я все еще вас слушаю.

Тороннан кивнул:

– Сегодня я выступал перед Советом. Меня спросили, можно ли тебя прикончить, не развязывая войны. Я сказал, что нет, если только они не найдут Марио. Из этого не следует, что они не будут пытаться, но скорее всего ты получил отсрочку. Понимаешь?

– Не совсем. Продолжайте говорить.

– У нас только что закончилось большое сражение между тобой и типом по имени Херт, а чуть раньше ты поссорился с одним теклой, в результате чего пришлось вмешаться Империи, а еще была большая кровавая баня в горах между Бииром и Фирнааном.

– Я слышал. Но я не имею к тем событиям никакого отношения.

– Речь не об этом. В последнее время Организация привлекала к себе слишком много внимания, и Совет устал. Вот единственная причина, по которой ты все еще жив.

– Я кого-то оскорбил?

– Ты оскорбил всех, идиот. Разве ты не понимаешь, что нельзя угрожать представителю Организации в Императорском дворце?

– Угрожать? Я?

– Не прикидывайся дураком, Усы. Успокойся. Перестань доставлять нам неприятности. Я требую…

– Зачем вам было нужно, чтобы Империя арестовала выходцев с Востока?

– Никаких вопросов, Усы. Тут я задаю вопросы, ты на них отвечаешь, а потом я скажу тебе, что ты должен сделать. И ты выполнишь мой приказ. Именно такова природа наших отношений. Тебе понятно или я должен продемонстрировать, как обстоят дела в действительности?

– Зачем вам было нужно, чтобы Империя арестовала выходцев с Востока?

На его лице появилась презрительная усмешка, но он тут же ее стер.

– Может быть, назовешь мне причину, по которой я должен тебе ответить?

– Я тебя убью, если ты этого не сделаешь.

– Тебе не уйти отсюда живым.

– Я знаю.

Тороннан пристально на меня посмотрел, а потом сказал:

– Ты лжешь.

Я покачал головой:

– Нет, не лгу. Я уже давно пользуюсь репутацией честного человека, чтобы подорвать ее, если мне попадется что-нибудь очень стоящее. Но сейчас не тот случай.

Он фыркнул:

– Неужели ты рассчитываешь на что-нибудь очень стоящее.

– Подожди и увидишь.

Тороннан пожевал губами.

– Приказ пришел из Совета. Я не знаю, кто его отдал, – наконец сказал он.

– Ты можешь легко догадаться, если немного подумаешь.

Мы долго мерили друг друга взглядами, после чего он проговорил:

– Мой босс, Боралиной.

– Боралиной, – медленно проговорил я. – Тогда понятно. Моя территория находится внутри твоей территории, а твоя входит в его территорию. Сейчас я контролирую Южную Адриланку, следовательно, он за все отвечает.

– Правильно. И если ты думаешь, что можешь с ним разобраться…

Я покачал головой:

– Я хочу вернуть свою жену, лорд Тороннан. В конечном счете все сводится к этому. Я не могу допустить, чтобы она мучилась в Имперской тюрьме, так что будет лучше всего, если вы найдете способ мне помочь, или хотя бы не мешать, или приложить все усилия, чтобы покончить со мной, потому что я не собираюсь сидеть и ждать, когда судьба преподнесет мне новый подарок.

Он встал:

– Я не забуду, лорд Талтош. Не забуду.

После того как он ушел, я пересел, чтобы иметь возможность наблюдать за музыкантами, которые начали занимать свои места. Далеко не сразу мне удалось найти официанта, после чего я заказал сосиски и макароны с перцем. Казалось, он удивился, что я хочу есть, – большинство посетителей предпочитали выпивку. Когда официант собрался уходить, Крейгар позвал его и попросил принести себе то же самое – тот удивился еще сильнее, но попытался сделать вид, что все в порядке.

– Что произошло? – спросил Крейгар.

– Похоже, я завел себе нового врага.

– Да? Тороннана?

– Нет. Дом Джарега.

Крейгар склонил голову набок:

– Скажи мне, Влад, почему я до сих пор от тебя не ушел?

– Не знаю. Может быть, ты уже ушел. А сейчас собираешься меня прикончить.

– Только не надо бредить.

– Ну, если ты не собираешься меня предать, то тебе стоит об этом подумать. Сейчас самое подходящее время.

Крейгар долго смотрел на меня.

– Лучше расскажи подробности, – наконец сказал он.

Я удовлетворил его любопытство, начав с разговора с графом Соффта и закончив отчетом о беседе с Тороннаном. В процессе нам принесли еду, а когда я заканчивал, музыканты начали играть. В таверне почти сразу же стало тихо, что изрядно меня удивило; оставалось лишь надеяться, что со временем посетители снова войдут в раж. Я рассчитывал, что к этому моменту меня здесь уже не будет.

Пища оказалась съедобной, а вино слишком сухим, но вполне приличным. Певец мне понравился. Айбин оставался на заднем плане, поэтому я не заметил, чтобы он играл как-то особенно. Впрочем, я плохо разбираюсь в музыке. Однако я увидел мечтательную улыбку на лице Айбина, похожее выражение появлялось у моего деда в процессе приготовления заклинания. Насколько мне известно, у меня тоже.

Потом музыканты сделали перерыв, и Айбин подошел к нам и представил своего партнера, тиасу по имени Тодди. Мы немного поболтали о пустяках, а потом музыканты вновь начали играть.

– И что будем делать? – спросил Крейгар.

– Пожалуй, нужно найти Боралиноя.

– Это может оказаться опасным.

– Весьма возможно. Разузнай, где он работает.

– Что? Сейчас?

– Да, сейчас. Я подожду здесь.

– Послушай, Влад, я уже не говорю о том, насколько – глупо врываться к этому типу без предварительной договоренности, но откуда тебе знать, что Тороннан не прислал команду, чтобы разделаться с тобой, когда ты выйдешь из таверны?

– Пусть попробует, – ответил я. – Пусть только попробует.

– Влад…

– Сделай то, о чем я прошу. Выясни, где он сейчас. Я буду здесь.

Крейгар вздохнул:

– Ладно. Скоро вернусь.

Удовольствие, которое я получал от музыки, несколько портила необходимость следить за входной дверью, но не слишком – ведь рядом были Лойош, Палка и Веселый Клоп. Наконец со мной связался Крейгар и рассказал, где можно найти Боралиноя, когда он работает.

– Сейчас его там нет, Влад. Тебе придется подождать до завтра.

– Похоже на то.

– По-моему, тебе следует хорошенько подумать. Может быть, ты…

– Спасибо, Крейгар. До завтра.

Толпа шумела так, что слушать музыку стало невозможно. Музыканты прекратили играть, встали и объявили, что на сегодня их выступление закончено и что теперь свое искусство продемонстрируют другие артисты, что меня удивило. Я бросил в кувшин империал, заплатил за еду и выпивку и вместе с Айбином отправился домой. Сначала мы шли молча, но потом я заметил:

– Вы играли очень прилично.

– Да, – ответил он. – У нас получилось совсем неплохо. А ты заметил фальшивые семьдесят два, которые я подпустил в семнадцатые доли?

– Ну, пожалуй, нет.

Он кивнул:

– На самом деле это было не семьдесят два, потому что нужно отмечать десятые доли и… – Он пустился в подробные описания, смысл которых мне был абсолютно непонятен.

Палка услышал, о чем рассказывает Айбин, заинтересовался, и вскоре они уже вовсю что-то обсуждали – я не понимал ни единого слова. А я тем временем пытался ответить на вопрос – что же все-таки здесь делает Айбин и не собирается ли он убить Императрицу.

Поймите меня правильно, меня мало волновала судьба Императрицы.

– А что тебя волнует, босс? – спросил Лойош, когда мы поднимались по лестнице в мою квартиру.

– Я хочу вытащить Коти из тюрьмы.

– А потом?

– Не задавай трудных вопросов, Лойош.

Я спросил у Палки и Веселого Клопа, не хотят ли они выпить вина на дорожку. Веселый Клоп отказался, но Палка знал, какое вино я держу дома, поэтому последовал за мной, когда я вошел в квартиру.

Больше всего меня поразило то, с какой быстротой начал действовать Тороннан – прошло лишь немногим больше получаса с тех пор, как мы расстались. Убийца ждал меня у самой двери, и ни я, ни Лойош ничего не заподозрили. Однако Палка, как я сказал, шел вслед за мной, и, когда кинжал устремился к моей шее, он успел отреагировать, толкнув меня вперед и в сторону. Я перекатился через спину и, вскочив на ноги, увидел, как Палка пустил в ход свои дубинки. Одна из них со всего размаха опустилась на голову убийцы. Я почувствовал жжение на шее, поднял руку и обнаружил кровь. Оставалось надеяться, что клинок не отравлен. Я понял, что дрожу.

– Хорошая работа, – сказал я Палке.

В ответ он беззвучно повалился на пол. Только теперь я заметил торчащий из его горла стилет.

Айбин вошел в комнату и склонился над Палкой, глаза которого открылись и остекленели. Лойош опустился мне на плечо и ткнулся носом в ухо. Я обследовал труп моего телохранителя и обнаружил, что стилет начисто перебил позвоночный столб. Как говорят в нашем бизнесе, удачный удар.

Примерно через час, когда тела были убраны, мы с Крейгаром устроились в гостиной моей квартиры. Я почти перестал дрожать.

– Прямо у меня дома, Крейгар, – повторил я по меньшей мере в девятый раз.

– Я знаю, босс, – сказал он.

– Так не поступают.

Айбин ушел в свою комнату, где принялся играть на барабане – чтобы прийти в себя, так он сказал.

– Однако я знаю, почему они так сделали, – заявил Крейгар.

– Что ты хочешь сказать?

– Помнишь, что произошло несколько недель назад? Разве ты не ворвался кое к кому в дом, чтобы получить от него информацию?

Я глубоко вздохнул.

– Да, – пробормотал я.

– Вот и ответ. Ты нарушил правила, они нарушили правила. Теперь тебе понятно, Влад?

– Мне бы следовало знать, – сказал я.

– Точно.

Около месяца назад Палка отказался от предложения меня убить. Тем самым он стал мишенью, и я спас ему жизнь, как он уже не раз спасал жизнь мне. И чем это закончилось?

– Я не думаю, что тебе следует здесь оставаться, Влад.

– Ты прав, Крейгар, я и не собирался. Спасибо, я уже пришел в себя.

– Если не возражаешь, я подожду, пока ты не уйдешь?..

– Хорошо.

Крейгар проводил меня вниз по лестнице, и мы расстались, когда стало ясно, что мне ничего не угрожает.

– Куда ты направляешься, босс?

– В одну гостиницу, на другом конце города.

– Почему именно туда?

– Она находится напротив улицы, где работает Боралиной.

– А как насчет Тороннана? Ведь он…

– Плевать на Тороннана. Плевать на месть. Я хочу вернуть Коти.

На дорогу ушло три часа, но прогулка пошла мне на пользу.

На следующее утро я встал рано и вышел из гостиницы, где провел ночь. Я стоял в тени у двери и ждал. Ротса летала вокруг, терроризируя городских джарегов, а Лойош остался вместе со мной. Я проспал шесть часов, выпил три чашки клявы с хлебом и козьим сыром. Слева, со стороны холмов, прямо мне в лицо дул сильный ровный ветер, почему-то вызывая мысли о старом и непостижимой природе нового.

Совсем неплохой день для убийства, да и для смерти тоже, если до этого дойдет.

Хотя я не знал, как выглядит Боралиной, я сразу заметил его – двое телохранителей шли впереди и еще двое замыкали шествие. Отличная работа. Я лениво прикидывал, есть ли у меня шансы покончить с Боралиноем, пока он идет по улице, и пришел к выводу, что пришлось бы подкупить по меньшей мере двух телохранителей или даже трех, чтобы иметь реальные шансы на успех. Они грамотно делали свое дело, и я понял, что должен сменить свой наблюдательный пост, если не хочу, чтобы меня заметили.

Боралиной был одет в дорогую одежду и вышагивал, демонстрируя окружающим, что ему об этом известно. Я подумал, что он неплохо выглядел бы при дворе – прекрасные черные вьющиеся волосы, кольца на всех пальцах, короткие аккуратные движения. Я не сомневался, что он надушился и что где-то рядом с воротником находится ароматизированный платочек, на случай, если ему придется говорить с человеком с неприятным запахом изо рта.

Боралиной вошел в магазин, где продавали кожу, – именно там располагался его офис. Ротса уселась на мое левое плечо, и я последовал за ним. Я всегда любил запах свежей кожи, но здесь он оказался слишком сильным, поскольку мешались ароматы различных масел и других ингредиентов, которые используются в этом таинственном ремесле. В передней части магазина висели жилеты и куртки, я проскользнул в заднюю и обнаружил старого валлисту, с трудом протаскивающего толстую иголку с ниткой через шов кожаной фляги. Не представляю, кому может понадобиться кожаная фляга.

Прежде чем он успел меня заметить, я проскочил мимо него и оказался перед ведущей наверх лестницей. Там стояло два весьма недружелюбных джарега. Они изучали меня с таким видом, словно не знали, задать ли мне парочку вопросов или прикончить на месте. Однако мне удалось добраться до них живым.

– Влад Талтош хочет видеть лорда Боралиноя, – сказал я.

Тот, что поменьше ростом, спросил:

– Вам назначено?

– Нет.

– Тогда подождите здесь.

– Хорошо.

Он сосредоточился, кивнул и спросил у меня:

– Какое у вас дело? – Его голос напоминал скрежет напильника – у меня даже зубы начало ломить.

– Личное.

– Ну так сделайте подношение.

– И кому же?

Он улыбнулся. Интересно, он специально искривил себе зубы, чтобы достигать соответствующего эффекта? Коротышка еще раз сконцентрировался, а потом сказал:

– Подождите.

Примерно через две минуты внимательного обоюдного изучения он предложил:

– Входите. Босс дает вам пять минут.

– О, у меня сегодня счастливый день, – заявил я, проходя мимо двух джарегов.

В следующей комнате я насчитал пятерых – один сидел за столиком, четверо стояли. Я сразу же понял, что передо мной убийцы. Тот, что сидел за столиком, кивнул, а остальные смотрели на меня так, как я обычно гляжу на курицу, прежде чем начиняю ее грибами, перцем и эстрагоном.

Я увидел три двери, показал на среднюю, вопросительно поднял брови, получил ответный кивок и вошел. Боралиной сидел за большим столом так, словно являлся неотъемлемой частью обстановки. В комнате также находилось два джарега, один спокойный и хрупкий, с худощавым лицом, либо волшебник, либо счетовод, а другой крупный, сильный, с холодным взглядом человека, готового убить кого угодно, в любой момент и по самому пустячному поводу. Когда я переступил порог, он повел плечами и погладил рукой подбородок – проверял, все ли сюрпризы под его плащом на месте. Я автоматически провел рукой по волосам и поправил пряжку плаща. Все мои сюрпризы были на местах.

В комнате отсутствовали окна, и казалось, не было других выходов. Я мог бы поспорить, что в комнате имеется потайная дверь – эти люди всегда так работают, но обнаружить ее не сумел. Лойош заерзал у меня на плече: ему не нравилось отсутствие путей отступления. Ротса, сидевшая на другом плече, почувствовала тревогу Лойоша и тоже начала нервничать. Взгляд Боралиноя поочередно остановился на каждом из моих джарегов. А потом он перевел глаза на меня.

– Я слышал о вас, лорд Талтош, – сказал он.

– А я о вас, ваша светлость.

– Вы хотели со мной поговорить. Я слушаю.

– Это личный вопрос, ваша светлость.

Не сводя с меня глаз, Боралиной сказал:

– Кор, Нваан, никому не рассказывайте о том, что услышите здесь.

Что ж, на большее рассчитывать не приходится.

– Я пришел, чтобы попросить у вас совета относительно моей семейной жизни, ваша светлость.

– Извините. Я не женат.

– Как жаль, ваша светлость. Брак – это настоящее благословение. Но я не сомневаюсь, что вы в состоянии мне помочь, ваша светлость.

Он вытащил лежавший под воротником ароматизированный платочек и помахал им перед своим лицом, промокнул углы рта и смял в руке, после чего откинулся на спинку кресла:

– Вы говорите о женщине, которая работает со смутьяном из Южной Адриланки.

– У меня нет другой жены, ваша светлость. Я бы ужасно не хотел ее потерять.

– Почему вы пришли ко мне?

– Этих людей арестовали по вашему приказу. Я полагаю, вы можете приказать их отпустить.

– Почему вы думаете, что их арестовали по моему приказу?

– Прошлой ночью мне приснился сон, ваша светлость. А мы, люди с Востока, верим в сны.

– Понятно. – Он наклонился вперед и посмотрел мне в глаза. – Баронет Талтош, послушайте меня внимательно, чтобы мне не пришлось повторяться. Эти мерзавцы сеют настоящую смуту – и не только в Южной Адриланке. Они оказывают влияние на то, что происходит по всему городу – и даже за его пределами. В некоторых районах наши доходы заметно упали – теклы становятся слишком умными. Если бы процесс шел самостоятельно – что ж, тут ничего не поделаешь. Но мы видим, что причина кроется в подонках, которые слишком многое себе позволяют. И кто оказался среди их руководства? Ваша жена, Талтош, джарег. Империя через нашего представителя обратилась к нам с жалобой. Нам было отказано сразу в нескольких просьбах из-за того, что беспорядки вызваны вашей женой. Мы не можем терпеть столь вопиющее безобразие.

Да, я отдал приказ об их аресте. Я даже расскажу вам, как все произошло, Талтош. Мой волшебник взорвал сторожевую башню в Южной Адриланке, и мы повсюду разбросали листовки, из которых следовало, что в происшедшем виноваты выходцы с Востока. Вы удивлены? Смутьянов необходимо изолировать, что я и сделал. И если операция проведена недостаточно тщательно, я готов исправить свою ошибку.

Я сожалею, что ваша жена оказалась вовлеченной в банду возмутителей спокойствия, лорд Талтош, мне действительно очень жаль. Вам просто не повезло. Выпустить ее? Она из тех, кого я должен был обезвредить прежде всего. Так что придется вам принять то, что произошло. Найдите себе кого-нибудь другого. Если это будет в моей власти, она останется гнить в Имперской тюрьме до тех пор, пока Великое Море Хаоса не затопит Империю. Больше мне нечего вам сказать. Счастливого Нового года.

– Спокойно, босс.

– Я пытаюсь, Лойош. Держи Ротсу под контролем, ладно?

Я некоторое время молчал, стараясь справиться со своим гневом и не показать, что я чувствую. Затем заговорил очень медленно, тщательно подбирая слова, чтобы случайно не совершить ошибку:

– Значит, вы сделали так, чтобы мою жену арестовала Империя?

– Да.

– Именно мою жену?

– Да.

Я оглядел его с головы до ног и сказал:

– Вы знаете, я намерен вам помешать.

– Ничего не выйдет, – ответил он и на несколько секунд сконцентрировался.

Дверь у меня за спиной распахнулась, я повернул голову – в кабинет Боралиноя вошло пятеро джарегов. Все с кинжалами в руках; не сомневаюсь, они ждали приказа своего босса. Я повернул голову обратно и увидел, что Боралиной отодвинул свой стул назад и два телохранителя встали между ним и мной. Убийца обнажил короткий меч. Вес замерло в жуткой неподвижности, казалось, время между биениями сердца растянулось над океаном движения, мир застыл, мгновения длились бесконечно.

– Вы правы, – наконец проговорил я. – Я намерен вас убить.

И вот что интересно, если бы их было меньше, я скорее всего не вышел бы из комнаты живым. Но помещение оказалось слишком маленьким, и они не могли действовать одновременно – тем более что я имел преимущество первого хода, которым и воспользовался. Лойош четко и ясно показал, что делается у меня за спиной, и я сумел метнуть пару кинжалов в животы тех головорезов, что стояли позади. Остальные на несколько мгновений замешкались, а Ротса тем временем метнулась к самому опасному из них – волшебнику.

Я резко развернулся, бросил пригоршню дротиков в сторону троицы, загораживающей двери, и нырнул в сторону, уходя от встречной атаки. Прежде чем они успели прийти в себя, я уже выскочил в коридор. Лойош полетел вперед, чтобы выяснить, что меня ждет дальше, я же повернулся к двери.

Мне как раз хватило времени на то, чтобы вытащить рапиру, которая часто проигрывает в схватках с длинными драгейрианскими клинками, но очень удобна против джарега, который бросился на меня. Я рассек руку с кинжалом и пронзил его горло двумя быстрыми движениями кисти, дед мог бы мной гордиться, а затем отступил на пару шагов.

Когда Ротса вылетела из комнаты, чтобы присоединиться к Лойошу, на случай, если ему потребуется помощь, я уже держал в левой руке метательный кинжал. Вирра, моя богиня, какая в тот день из нас получилась команда! Мощный боец с коротким мечом подскочил к двери и получил удар в самый центр груди. Он не упал, что дало мне дополнительное преимущество, поскольку он почти полностью загородил дверной проем.

Я не слишком хороший волшебник, но не нужно обладать особыми способностями, чтобы на несколько секунд закрыть дверь. Они и дали мне возможность спастись.

– Здесь тебя поджидают два телохранителя, босс. Мы пытаемся их отвлечь, но… ой.

– С тобой все в порядке, Лойош?

– Он промахнулся, босс.

– Скажи мне когда.

– Подожди… подожди…

Я взял в левую руку Разрушитель Чар, сожалея, что у меня нет третьей руки, в которой я мог бы держать дротики.

– Пора! – И я бросился вперед с рапирой наперевес.

Лойошу и Ротсе действительно удалось их отвлечь, а острие моей рапиры в горле заняло мысли одного из них навсегда. Другой, отчаянно пытаясь поразить кинжалом Ротсу, сконцентрировался на мне и сделал короткий жест, но моя золотая цепь, бешено вращаясь, остановила направленное на меня заклинание. Я сделал выпад в сторону хулигана рапирой, чтобы он не скучал, а затем проскочил в дверь. Лойош и Ротса заставили его отступить, я захлопнул створку и снова проделал короткое заклинание, после чего, как сумасшедший, помчался вниз по лестнице.

Оказалось, что валлиста действительно специалист по обработке кожи – увидев мой окровавленный клинок, он закричал и спрятался под столом, а я выскочил на улицу.

– Мы телепортируемся, ребята.

– А что, если они нас выследят?

– Следи за мной.

Я напрягся и несколько мгновений спустя появился во дворе Черного Замка, где любой гость – как я уже успел убедиться – чувствовал себя в полной безопасности. Меня не вырвало, но от слабости я упал на колени, мир вокруг стремительно вращался. Не слишком помогло и то, что земля находилась в миле внизу, однако мысль о том, что сейчас я в безопасности, с лихвой компенсировала все неудобства.

Через некоторое время я сумел подняться на ноги и направился к огромным двойным дверям; мои ноги вибрировали как барабан Айбина.

УРОК ОДИННАДЦАТЫЙ. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ВОПРОСЫ II

Леди Телдра провела меня в кабинет третьего этажа в Южном крыле, где я нашел Маролана и Деймара, о котором уже упоминал. Деймар, худой, угловатый, с острым носом, подбородком и скулами, большим лбом и широко посажеными глазами, – представитель Дома Ястреба. Лойош отправился поздороваться с Мароланом, а Ротса, сильно меня удивив, выбрала Деймара, которого никогда прежде не встречала, и до конца разговора просидела у него на плече.

Маролан и Деймар склонились над столом. Между ними лежал крупный черный самоцвет. Они рассматривали его так, словно перед ними сидело маленькое диковинное животное, а они выясняли, живое оно или нет. Я подошел к столу. Прошло несколько секунд, прежде чем они обратили на меня внимание. Деймар поднял глаза и сказал:

– Привет, Влад.

– Доброе утро. Что это такое?

– Черный Камень Феникса, – ответил Маролан.

– Никогда о нем не слышал, – признался я.

– Он аналогичен Золотому Камню Феникса, – с готовностью уточнил Деймар.

– Да, – проворчал я, – только он черный, а не золотой.

– Верно, – кивнул Деймар, не заметив моего сарказма.

– А что такое Золотой Камень Феникса?

– Ну, – ответил Деймар, – после того, как нам удалось обнаружить черный, мы порылись в библиотеке Маролана и нашли несколько упоминаний о нем.

– Маролан, – попросил я, – не мог бы ты просветить меня?

– Ты помнишь, – ответил Маролан, – трудности, которые ты испытывал с псионическим контактом на острове?

– Да. Я помню, что наша связь с Деймаром прервалась.

Деймар перестал почесывать подбородок Ротсы.

– Она не прервалась, – возразил он. – Просто я не выдержал напряжения.

Я уставился на него:

– Ты?

– Я.

– Боже мой.

– Да.

– Единственное место, где встречаются Камни Феникса, находится на восточном и южном побережьях Гринери. По существу, никакая псионическая активность невозможна в присутствии Камня Феникса, а их концентрация на острове так велика, что псионическая связь с Гринери становится практически невозможной.

– А как же я общался с Лойошем?

– Именно, – обрадовался Маролан. – Интересный вопрос! Единственный вывод, к которому я смог прийти, состоит в том, что связь между колдуном и его другом-напарником принципиально отлична от обычного псионического контакта. Но в чем состоит отличие, мне неизвестно. Я собирался с тобой связаться, но, раз уж ты здесь, возможно, ты согласишься поучаствовать в нескольких экспериментах.

– Я не уверен, что мне это нравится, босс.

– И мне тоже, Лойош.

Маролану я сказал:

– Возможно, сейчас не самое подходящее время.

– Почему? Что-то случилось?

– О, ничего особенного. Просто я еще раз разминулся со смертью, но разве это важно?

Он слегка смутился, пытаясь понять, в чем заключена ирония, потом сказал:

– Хочешь вина?

– С удовольствием. Я сам себе налью. – И я налил себе бокал вина.

– Расскажи мне, что случилось, Влад.

– Проблемы с джарегами.

– Опять?

– Все еще.

– Понятно.

– Могу я чем-нибудь помочь? – спросил Деймар.

– Нет, спасибо.

– Скажи, босс, а разве Айбин не носит такую же штуку на шее?

– Если подумать, ты совершенно прав.

– Вот почему я его никогда не замечаю.

– Как и всех других на Гринери. Да.

Я повернулся к Маролану:

– Где ты его нашел?

Мимолетная улыбка коснулась губ Маролана.

– Проводил изыскания.

– Где?

– В Имперской темнице.

Сердце заметалось у меня в груди.

– Коти…

– С ней все в порядке. Нам не удалось поговорить, но я ее видел…

– А как ты?..

– Отправился с визитом во дворец, но заблудился… вместе со своими тридцатью империалами – вот и вся история.

Я обнаружил, что у меня побелели пальцы, так сильно я вцепился в стул. С некоторым трудом мне удалось их разжать.

– Так вы совсем не разговаривали?

– Я сказал «привет», она удивилась и кивнула, но тут стражник начал ужасно нервничать. Однако я успел заметить кристаллы и прихватил один из них с собой.

– Коти выглядела нормально?

– Да. И показалась мне полной… энтузиазма.

– А она… проклятие! Подожди минутку. – Я подумал, не проигнорировать ли вызов, но потом решил, что не такое сейчас время, и снял псионические барьеры.

– Кто это?

– Я, босс. Где ты? Мне с трудом удается поддерживать контакт.

– Подожди немного, Мелестав. – Я отошел в противоположный угол комнаты, подальше от черного кристалла. – Так лучше?

– Немного.

– Хорошо. Что случилось? Ты можешь подождать?

– Пришел еще один курьер, босс. – Голос Мелестава звучал как-то странно.

– На сей раз не от Тороннана?

– Вы правы, босс. От Императрицы. Она хочет вас видеть. Завтра.

– Императрица?

– Верно.

– Завтра?

– Именно.

– Но завтра Новый год.

– Я знаю.

– Хорошо. Поговорим позднее.

Я повернулся к Маролану:

– Как ты думаешь, зачем я понадобился Императрице в день Нового года?

Он склонил голову набок:

– Ты умеешь петь?

– Нет.

– В таком случае у нее к тебе какое-то важное дело.

– Чудесно, – проворчал я. – Я весь в нетерпении.

– Сейчас я хочу кое-что попробовать, – заявил Маролан. – Уверяю тебя, тут нет никакого риска.

– Босс, волноваться не о чем. В худшем случае это нас убьет, и тогда нам не надо будет беспокоиться по поводу того, что хочет от нас Императрица.

– Хорошая мысль , – ответил я и предложил Маролану начинать.

Наутро наступил первый день месяца Феникса, года Тсера, фазы Йенди, правления Феникса, Цикла Феникса, Великого Цикла Дракона, который большинство из нас называет 244-м годом после Междуцарствия.

Я отправился в Императорский дворец. Счастливого Нового года!

Если вы от нетерпения пересели на краешек своего стула и ждете от меня описания Императорского дворца, то вас ждет разочарование: я ничего не помню. Он очень большой и произвел на меня сильное впечатление, все остальное выветрилось из моей памяти. Я появился во дворце сразу после полудня, одетый в цвета Дома Джарега, в начищенных сапогах, чистом плаще и куртке. Мне даже удалось отыскать кулон с символом моего титула. Пожалуй, я впервые его надел с тех пор, как он мне достался по наследству.

Я довольно долго раздумывал, не оставить ли Лойоша дома, а он вежливо помалкивал, но в конце концов я не смог на это решиться, и теперь он гордо восседал у меня на плече. Ротса, которую я все же оставил, всячески демонстрировала свое неудовольствие, но дерзость имеет свои пределы, за которые все же не следует выходить – тем более при первом официальном визите к Императрице.

Визит к Императрице.

Я был джарегом, отбросом общества, и к тому же выходцем с Востока. Она сидела на троне, в самом центре Империи, а вокруг ее головы вращалась Имперская Держава. Ей подчинялось Великое Море Хаоса, а также вся военная мощь Семнадцати Домов. Она пережила Катастрофу Адрона, осмелилась пройти по Дорогам Смерти и в одну ночь восстановила лежавшую в руинах Империю. Теперь она желала меня видеть: а вас интересуют шедевры архитектуры?

Я встречал ее и раньше, в Крыле Иорича, когда меня допрашивали в связи со смертью высокопоставленного аристократа из Дома Джарега. Получилось так, что один из боссов среднего звена Организации, некий Тайшатинин, или как там его звали, купил герцогство в Доме, после чего расстался с жизнью. Уж не знаю, зачем ему понадобился высокий титул – скорее всего чтобы потешить собственную гордыню, но все произошло именно так. Он стал герцогом, а когда убивают герцога, Империя проводит расследование.

Каким-то образом всплыло мое имя, и после того как я пару недель провел в Имперской темнице, мне приказали «дать показания под Державой» в присутствии Императрицы и всех лордов Дома Джарега, не обладавших реальной властью в Организации. Мне задавали вопросы вроде: «Когда вы в последний раз видели его живым?», а я отвечал: «Ну, не знаю, он всегда был мертвым». Меня сурово отругали. Судьи поинтересовались моим мнением относительно того, кто мог его убить, а я ответил, что он сам себя убил. Держава подтвердила, что я говорю правду – я и в самом деле не врал; наезжать на меня – все равно что совать голову в петлю. Держава только один раз показала, что я лгу, – после того как я заявил, будто меня ужасно смущает присутствие августейшей особы.

Пару раз мне удалось взглянуть на Императрицу, сидевшую сзади и слева от меня. «Интересно, что она думает по поводу происходящего?» – подумал я тогда. У меня сложилось впечатление, что она красива для драгейрианки, но я не помню деталей, если не считать ее золотых глаз.

На сей раз я рассмотрел ее как следует. Меня довольно долго передавали с рук на руки от одного вежливого чиновника к другому – я повторил свое имя и титул больше раз, чем за весь предыдущий год, но в конце концов оказался в тронном зале. Затем я услышал собственное имя, сделал несколько шагов вперед и впервые за весь день осознал, что со мной происходит. Зал освещало множество свечей и сияющих сфер. Вокруг толпились аристократы, пребывавшие – или делающие вид, что пребывают – в праздничном настроении.

Я увидел Императрицу – в платье такого же цвета, как ее глаза и волосы, высокие ровные брови выделяются на лице в форме сердца. Я стоял перед ней в зале Феникса. На резном троне из оникса золотой вязью были изображены представители всех Семнадцати Домов. Я инстинктивно поискал джарега и заметил крыло рядом с ее правой рукой. И еще я обратил внимание на незаметные черные подушки – и не знал, как к ним отнестись.

Итак, сенешаль объявил мое имя, я выступил вперед и отвесил самый элегантный поклон, на который только был способен. Лойошу даже пришлось взмахнуть крыльями, чтобы удержаться на моем плече, надеюсь, он проделал это с надлежащим изяществом.

– Мы приветствуем вас, баронет Талтош, – сказала Императрица.

У нее был самый обычный голос. Уж не знаю, чего я ожидал, но удивился, когда оказалось, что точно так же могла бы говорить торговка кориандром.

– Благодарю вас, ваше величество. Я прошу лишь об одном: служить вам.

– В самом деле, баронет? – Казалось, ее позабавили мои слова. – Боюсь, Имперская Держава уловила бы в ваших словах некоторую фальшь. Обычно вы более четко формулируете свои мысли.

Она не забыла.

– Я рад, что мне не придется лицемерить перед вашим величеством, – сказал я. – Я предпочитаю прямую ложь.

Она рассмеялась, что меня совсем не удивило. А вот то, что среди множества безликих придворных не пробежал шепоток, показалось странным. Быть может, они хорошо знают свою Императрицу.

– Мы должны с вами поговорить. Пожалуйста, подождите.

– Я к вашим услугам, ваше величество.

Как меня научили, я отступил назад на семнадцать шагов, а потом отошел в сторону. Интересно, каковы императорские приемы? Буду ли я здесь скучать или это покажется мне забавным? На самом деле меня ждало потрясающее зрелище – ведь я на время забыл о наступлении празднеств. Когда я немного пришел в себя, то заметил Айбина с неизменным барабаном, который разговаривал со знакомым мне певцом и еще каким-то музыкантом, игравшим на инструменте вроде восточного хэдж'ду.

Я подошел к ним, чтобы поздороваться. Айбин удивился, но показался мне каким-то рассеянным. Тодди был более разговорчивым и тут же представил меня другому музыканту, атире по имени Дав-Хоэл.

– Значит, вас теперь трое, – сказал я Тодди.

– На самом деле нас должно быть четверо, но Андлер отказался играть перед Императрицей.

– Отказался?

– Он иорич, и его огорчил набор в армию в Южной Адриланке, а также введение туда Гвардии Феникса и все такое.

– Я не хочу об этом слышать, – заявил я. Тодди кивнул с таким видом, словно знал про мои неприятности, в чем я сильно сомневался. – В любом случае желаю вам успеха.

Вскоре после нашего разговора их вызвали. Тодди запел старую балладу о свечах, полную намеков и неважных рифм, а я наблюдал за Айбином. На его губах играла знакомая мечтательная улыбка, словно он слышал то, что не дано слышать другим, или видел нечто сказочное, скрытое далеким горизонтом.

Или знал, чего не знал я.

Ну, например, что сейчас последует покушение на Императрицу.

– Он собирается это сделать, Лойош.

– Я думаю, ты прав, босс.

– Я не хочу здесь находиться.

– А ты знаешь, как унести отсюда ноги?

– Нет.

– Что же делать?

– Придумай план. У меня идеи кончились.

Я завороженно смотрел, как Айбин начал двигаться, прижимая барабан к левой стороне груди. Некоторое время он кружился на месте, а потом начал танцевать. Песня закончилась, но они продолжали играть. Приближается ли он к Императрице? Я отвел взгляд от Айбина и увидел, что Императрица что-то негромко обсуждает с леди из Дома Тиасы. Зарика улыбнулась и, продолжая говорить с тиасой, следила за музыкантами. У нее была хорошая улыбка. Интересно, правдивы ли слухи о любовнике, человеке с Востока?

Да, Айбин уже совсем близко. Если ему удалось спрятать нож, дротик или трубку для выдувания отравленных стрел, с такого расстояния он не промахнется, а рядом с ним никого нет. Я начал продвигаться вперед. Бросил быстрый взгляд на Императрицу – она смотрела на меня. Я замер на месте, не в силах сделать ни единого шага. Сердце бешено колотилось в груди. Она улыбнулась мне и слегка покачала головой. О чем она думала? Неужели она полагает, что я?..

Музыка смолкла, Айбин сделал несколько последних ударов, и музыканты поклонились. Айбин вернулся на свое место, и они заиграли новую, незнакомую мне песню. В смущении я отступил назад. Меня трясло. Что произошло тут несколько мгновений назад? Неужели я все придумал?

Инструмент Дав-Хоэля дразнил мелодию так же, как барабан Айбина дразнил ритм. С другой стороны, я бы не возражал, чтобы они просто продолжали выступать, но на всех остальных песня произвела впечатление, а Императрица выглядела довольной. Я никогда не разбирался в музыке.

Потом они спели глупую песню об огарке свечи, а затем сыграли мелодию, которой дали название «Танец безумца», и тут Лойош сказал:

– Босс, проснись. Императрица!

– Что? Понял.

Зарика манила меня к себе, а на ее лице вновь появилась улыбка.

Я подошел к трону, еще раз поклонился, и она сказала:

– Идите за мной.

– Да, ваше величество.

Императрица встала, очень естественно потянулась, бросила музыкантам кошелек, обошла трон и скрылась за занавешенным дверным проемом. Я последовал за ней, чувствуя неловкость, которой хватило бы на нас обоих. Она повернулась и кивнула, чтобы я ее догнал, и мы вчетвером, то есть Императрица Зарика, Держава, Лойош и я, молча пошли по коридору. Впервые ли она шла рядом с представителем Дома Джарега, джарегом, или человеком с Востока? Впрочем, если у нее действительно любовник…

Она поймала мой взгляд, и я отвернулся, чувствуя, что краснею.

– Вам в голову пришли недостойные мысли о вашей Императрице? – В ее голосе слышался смех, а не обида.

– Просто вспомнил слухи, ваше величество.

– Ах вот оно что. О моем любовнике, человеке с Востока.

– М-м-м… да.

– Чистая правда, – сказала она. – Его зовут Ласло. Он мой любовник вовсе не потому, что он с Востока, и не вопреки. Он мой любовник потому, что я его люблю, и он человек с Востока, поскольку именно к этому Дому принадлежит его душа.

Я облизнул губы:

– Как вам удается читать мои мысли, если мой друг ничего не замечает?

Зарика рассмеялась:

– Я наблюдаю за вашим лицом и строю догадки. У меня неплохо получается.

– И все?

– Часто этого бывает достаточно. Например, я видела, как вы пытались предотвратить покушение на мою жизнь, которого не произошло бы. Неужели вы забыли про Державу, охраняющую жизнь Императора?

Я снова покраснел. Я забыл. Чтобы оправдаться, я заметил:

– Это не всегда помогает.

– Вы, – заявила Зарика, – не Марио. Как и ваш приятель с Гринери.

– Значит, покушение – плод моего воображения?

– Да.

– Но как вы узнали, о чем я подумал?

– Вы не позаботились о том, чтобы скрыть свою тревогу, к тому же вы убийца.

– Кто, я?

– Да, – ответила она. – Вы.

Мне было нечего сказать, и я промолчал. Мы свернули и пошли по коридору с белыми стенами.

– Почему-то мне лучше всего думается, когда я здесь прогуливаюсь.

– Как тиаса, – не подумав, сказал я.

– Что?

– Простите, ваше величество. Я слышал такую поговорку: тиаса думает во время ходьбы, дракон – стоя на месте, лиорн сидя, а тсер думает потом.

Она рассмеялась:

– А когда думаете вы, мой добрый джарег?

– Все время, ваше величество. С этим я ничего не могу поделать.

– Да, знакомое чувство.

Мы прошлись еще немного.

Императрица держалась со мной свободно, но над ее головой кружила Держава, периодически меняя цвет – от темно-коричневого несколько минут назад к спокойному синему.

Может быть, она сознательно хочет меня смутить, подумал я.

– Вы очень необычный человек, баронет Владимир Талтош, – неожиданно заявила Зарика. – Вы привезли с собой в Империю человека, который мог оказаться убийцей, и разрешили ему выступить передо мной, однако были готовы защищать меня, когда решили, что он собирается меня убить.

– Откуда вы знаете, что он с Гринери?

– Я заподозрила это, когда убедилась в том, что он полностью закрыт псионически. Потом я обратилась к Державе. Выяснилось, что именно на Гринери носят такую одежду и так играют на барабане.

– Понятно, ваше величество, зачем вы меня пригласили?

– Чтобы взглянуть на вас. О, у меня остались смутные воспоминания о том, как вы ловко избегали прямых ответов во время расследования одного убийства. Но я хотела познакомиться поближе с человеком, который угрожал представителю своего Дома прямо во дворце и чья жена является лучшим другом наследницы трона.

Я рассмеялся, вспомнив природу этой дружбы.

– Да, – сказала она. – Мне все о них известно.

– Откуда?

Императрица покачала головой:

– Норатар ничего мне не рассказывала. Но я все-таки Императрица. Подозреваю, что моя шпионская сеть лучше вашей, лорд Талтош.

Ой!

– Не сомневаюсь, ваше величество.

Чего же она не знает? Известно ли ей, к примеру, что войну с Гринери развязал именно я? Наверное, нет, в противном случае я бы сидел в соседней с Коти камере.

– Неужели вы всегда так проводите празднование Нового года, ваше величество?

– Когда нам одновременно с войной угрожает еще и восстание, я не могу чувствовать себя спокойно, баронет. Я должна принять важные решения – например, следует ли мне отказаться от престола в пользу Дома Дракона. Я буду весь день встречаться с людьми, которые могут сыграть в происходящем существенную роль.

– Но что заставляет вас полагать, будто я имею отношение к войне и восстанию, ваше величество?

– Я могла дать несколько разных ответов на ваш вопрос, но самый короткий состоит в том, что, когда я попросила Державу назвать имена этих людей, ваше появилось одним из первых. Я не знаю почему. Вы можете мне объяснить?

– Нет, – ответил я, стараясь контролировать выражение своего лица.

– Не можете или не станете?

– Не стану, ваше величество.

– Очень хорошо, – сказала Императрица, и я наконец смог вздохнуть.

– Нам грозит война, ваше величество?

– Да.

– Я сожалею.

– И я тоже. Над союзом Гринери и Элде будет трудно одержать победу. Для нас практически невозможно осуществить высадку на островах, а сами мы имеем очень протяженную береговую линию, которую нужно защищать. В конечном счете мы раздавим их численностью, но придется заплатить очень высокую цену – мы потеряем много жизней и золота.

– Чего они хотят, ваше величество?

– Я не знаю. Создается впечатление, что им ничего не нужно. Возможно, за войной и союзом с Элде стоит безумец. Или бог.

Мы еще раз свернули, снова налево, и я почувствовал, что пол начинает понемногу подниматься.

– Где мы сейчас находимся, ваше величество?

– Вы знаете, я не совсем уверена. Я часто здесь прогуливаюсь, но никогда не задавалась вопросом, где именно находится это место. Тут нет других дверей или проходов, о которых мне доводилось бы слышать. Иногда я спрашиваю себя: зачем вообще нужен такой длинный коридор? Может быть, именно для прогулок?

– Но тогда он практически бесполезен во время правления драконов, лиорнов или тсеров.

Зарика улыбнулась:

– Наверное, вы правы.

Теперь коридор шел по прямой.

– Ваше величество, почему моя жена в темнице?

Она вздохнула:

– Давайте будем точными. Это не темница. Под темницами следует понимать сырые камеры, где герцог Не-Проклинай-Меня держал купцов, которых у него не было основания казнить, но чьих богов он любил гораздо больше, чем их цены. Леди Коти Талтош, графиня Лостгард Клефт и окрестностей, находится в Имперской тюрьме по подозрению в заговоре против Империи.

Я прикусил язык.

– Принято к сведению, ваше величество.

– Хорошо. А теперь я скажу, почему леди Талтош здесь: причина одна – она так хочет. Я получила прошение о ее освобождении, которое подписала. Она отказалась.

– Я знаю, ваше величество. Прошение подала леди Норатар. Что сказала Коти, когда отказалась покинуть тюрьму?

– Она не говорила, что хочет остаться, но сказала, что не подпишет документ, предъявленный ей при освобождении.

– Документ? Какого рода документ, ваше величество?

– В котором говорится, что она обещает не предпринимать никаких действий, противоречащих интересам Империи.

– Теперь я понимаю. – Императрица промолчала, и я спросил: – Но, ваше величество, почему ее вообще арестовали?

– Я не знаю, что вам известно, – медленно проговорила Зарика, – и что вам следует знать?

– Я знаю, что Дом Джарега обратился к Империи с такой просьбой. Но почему она удовлетворена? Иными словами, с каких пор Императрица Феникс обращает внимание на писк теклы относительно проблем Дома Джарега?

– Похоже, вы полагаете, что в моей власти игнорировать просьбы, которые мне не по вкусу.

– В некотором смысле, ваше величество, да. Вы Императрица.

– Да, баронет Талтош, я Императрица. – Зарика нахмурилась и о чем-то задумалась.

Пол продолжал подниматься вверх, и я почувствовал усталость.

– Быть императрицей, – продолжала Зарика, – имело самый разный смысл за нашу долгую-долгую историю. Каждый Цикл приносит изменения, каждый Дом правит иначе, каждый Император или Императрица, над головами которых вращается Держава, ведет себя по-своему. Теперь, в начале второго Великого Цикла, всякий, кто интересуется историей, смотрит назад, пытаясь понять, как мы оказались здесь, – так у нас появляется шанс осмыслить роль Императора.

Император, баронет Талтош, никогда, за всю нашу долгую историю, не управлял Империей, за исключением, быть может, нескольких коротких периодов, скажем, Коротта Шестой между уничтожением Северных Баронов и появлением посольства герцога Тинаана.

– Я плохо знаю историю Империи, ваше величество.

– Не имеет значения. Я скоро перейду к делу. Крестьяне выращивают пищу, дворянство ее распределяет, ремесленники производят товары, купцы их продают. Император сидит в сторонке и наблюдает за тем, чтобы процесс продолжался и ничто не мешало его благополучному развитию. Император должен защитить Империю от катастроф, которые время от времени выпадают на нашу долю, – вы и представить себе не можете, какие они ужасные. Уверяю вас, к примеру, что истории о трясущейся земле и огне, вырывающемся из ее недр, или о ветре, который уносил людей во время Междуцарствия, – вовсе не мифы, а вещи, которые вполне могли бы происходить даже сейчас, если бы не существовало Имперской Державы.

Итак, Император сидит, ждет, изучает и наблюдает за Империей, чтобы не пропустить момента, когда нагрянет катастрофа. И когда это случается, в его распоряжении имеется три инструмента. Вы знаете, о чем я говорю?

– Я могу назвать два из них, – ответил я. – Держава и Военачальник.

– Вы правы, баронет. Третий инструмент более тонкий. Я говорю о механизме, осуществляющем жизнедеятельность Империи, начиная от Императорской Гвардии, судов, волшебников и кончая гонцами и шпионами.

Все они есть оружие в моих руках, при помощи которого я могу доставить зерно с севера на юг, если в этом возникнет нужда, или железо с запада на восток, где оно превратится в мечи. Я не управляю, а лишь регулирую. Да, если я отдам приказ, он будет исполнен. Но ни один Император, с Державой или без нее, не сможет заставить людей на рудниках делать честные отчеты и присылать нам всю руду, которую им удается там добыть.

– В таком случае кто управляет Империей, ваше величество?

– Когда на севере голод – южные рыбаки. Когда рудники и кузницы запада производят много товаров, Империей правят транспортные бароны. Когда нашим границам угрожают люди с Востока – восточные армии. Вы имеете в виду политическую власть? Тут тоже все очень сложно, гораздо сложнее, чем вам кажется.

В начале нашей истории жизнью Империи никто не руководил. Позднее правил каждый Дом, через своего наследника. Затем в управлении принимали участие аристократы всех Домов. На короткое время, в конце прошлого Цикла, Император действительно обладал неограниченной властью, но был убит в результате заговора и его собственной глупости. Сейчас, я полагаю, власть все больше сосредоточивается в руках купцов, в особенности тех, что водят караваны, осуществляя контроль над доставкой продуктов питания и товаров из одного конца Империи в другой. В будущем, я подозреваю, это будут волшебники, которым с каждым днем становятся доступны все новые чудеса.

– А вы? Что делаете вы?

– Я наблюдаю за рынками, рудниками, полями, слежу за герцогами и графами, стараюсь не допустить катастрофы, уговариваю Дома двигаться в нужном мне направлении. Я… почему вы так странно на меня посмотрели, баронет?

– Каждый Дом? – повторил я. – Каждый?

– Да, баронет. Каждый Дом. Разве вам не известно, что Дом Джарега является составной частью Империи? Иначе и быть не может; в противном случае зачем их терпеть? Джареги зарабатывают на теклах. Они делают текл счастливыми, поставляя им то, что скрашивает их существование. Я не говорю о крестьянах. Речь идет о теклах, которые живут в городах и выполняют лакейскую работу, на которую больше никто не соглашается. Они – законная добыча вашего Дома, баронет. Ведь если их охватит недовольство, город не сможет эффективно функционировать, аристократия начнет жаловаться и хрупкое равновесие в обществе будет нарушено.

Подъем сменился спуском, я решил, что теперь мои ноги выживут.

– Мятежники угрожают джарегам, – сказал я. – Значит, их следует изъять. Я правильно понял?

– Ваш Дом думает именно так, лорд Талтош.

– Значит, вы сами не считаете, что они угрожают Империи?

Зарика улыбнулась:

– Напрямую нет. Но если среди текл начнет расти недовольство, остальные тоже пострадают. Если бы не угроза войны, на все это можно было бы посмотреть сквозь пальцы. Но сейчас Империя должна действовать максимально эффективно, а если беспорядки начнутся в столице, последствия могут иметь для всех нас катастрофический характер.

Я вспомнил историю, которую мне поведал когда-то один текла, и чуть не сказал, что если теклы так ужасно счастливы, почему она сама не стала теклой, но я опасался, что Зарика может счесть мои слова за оскорбление.

– Неужели один джарег, выходец с Востока к тому же, может играть такую существенную роль? – поинтересовался я.

– Это важно для вашего Дома, баронет?

– Я не знаю, ваше величество, как насчет моего Дома, но для меня это жизненно необходимо.

Мы прошли сквозь занавес и снова оказались в тронном зале. Я узнал струны инструмента Тодди, завывания Дав-Хоэля и ритм барабана Айбина. Придворные поклонились, получалось, что они кланяются мне, – очень забавно. Императрица жестом подозвала женщину в цветах Дома Иорича. Женщина подошла к Зарике, которая уселась на трон. Я отступил назад.

– Сим я отдаю приказ о немедленном освобождении графини Лостгард Клефт и окрестностей. Ей даруется полная свобода, – сказала она, и я чуть не заплакал.

УРОК ДВЕНАДЦАТЫЙ. БАЗОВОЕ УМЕНИЕ ВЫЖИВАТЬ

Два дракона с каменными лицами в золотых плащах Гвардии Феникса и с повязками на головах со знаком иорича доставили Коти на ступени Крыла Иорича Императорского дворца через полчаса после того, как я расстался с Императрицей. Когда они появились, держа Коти с двух сторон за руки, я чуть не положил обоих на месте, но Лойош успел меня остановить. Они отпустили Коти на последней ступеньке, поклонились ей, одновременно повернулись, и ушли, больше не посмотрев в нашу сторону.

Я стоял в трех футах от Коти, тщетно пытаясь заметить следы того, что она перенесла. Ее глаза были внимательными и ясными, выражение лица мрачным, но в целом она выглядела как обычно. Коти немного постояла, потом ее взгляд остановился на мне.

– Влад, – сказала она, – это твоя работа? – Коти подняла правую руку, в которой был зажат свернутый в трубочку пергамент.

– Думаю, да, – ответил я. – А о чем речь? О помиловании?

– Освобождение. Там сказано, что они допускают мою невиновность. Но просят не совершать в дальнейшем противоправных действий.

– Во всяком случае, ты на свободе.

– Если бы я хотела, то могла бы выйти из тюрьмы и раньше.

– Я мог бы сказать, что сожалею, но зачем врать?

Коти улыбнулась и кивнула, проявив больше понимания, чем я рассчитывал.

– Возможно, все к лучшему.

Я пожал плечами:

– Я тоже так подумал, когда вы меня вытащили с Гринери.

– Ну, это совсем другое, – возразила Коти.

– Может быть, и нет. Как там было?

– Скучно.

– Рад, что с тобой не произошло ничего похуже скуки. Хочешь вернуться домой?

– Да, очень. Я хочу принять ванну, поесть чего-нибудь горячего, а потом…

Я подождал.

– И что потом? – спросил я после короткой паузы.

– А потом снова за работу.

– Да, конечно. Пойдем пешком или согласна, чтобы нас стошнило?

Коти задумалась:

– Знаешь, до Междуцарствия, когда телепортация была практически недоступна, некоторые теклы зарабатывали себе на жизнь тем, что возили по городу людей в повозках, запряженных лошадьми или ослами. А иногда они сами тащили небольшие тележки. Тогда они надевали на себя сбрую.

– Я не люблю лошадей. А что такое ослы?

– Я точно не знаю. Кажется, такая разновидность лошадей.

– Тогда мне они тоже не нравятся. Я вижу, ты читала исторические книги.

– Да. Волшебство изменило наш мир и продолжает его менять.

– Точно.

– Давай пройдемся.

– Ладно.

И мы пошли домой пешком.

Я нашел немного сушеных черных грибов, залил их кипящей водой и дал немного постоять. Через двадцать минут нарезал грибы с зеленым луком, луком-пореем, добавил укропа, несколько сортов перца и тонкие полоски кетны.

Я жарил получившуюся смесь с чесноком и имбирем, а Коти сидела на кухонном стуле и смотрела, как я готовлю. Мы молчали до тех пор, пока обед не был готов. Потом съели все с макаронами, которые приготовил мой дед. У меня оставалось немного земляники, и я украсил ею палачинту с макаронами, сделанными из земляных орехов, корицы, сахара и лимонного сока. Мы ели десерт вместе с замечательным земляничным ликером, который подарила мне Кайра, отыскавшая его в одном винном магазине. Она посетила его после закрытия.

– Как ты могла долго оставаться вдалеке от мужчины, который так замечательно готовит? – осведомился я.

– Высокий уровень самоконтроля, – ответила Коти.

Я налил нам еще ликера, а тарелки поставил на пол для джарегов. Откинувшись на спинку стула, я пил ликер и любовался Коти. Несмотря на шутливый тон нашей беседы, ее глаза оставались серьезными. Впрочем, я уже довольно давно не находил в ее глазах веселья.

– Что я должен сделать, чтобы удержать тебя?

Коти опустила глаза:

– Я не знаю, Владимир. Мне кажется, это невозможно. Я изменилась.

– Я вижу. А ты нравишься себе новая?

– Не знаю. Но в чем бы ни состояли эти изменения, они еще не завершились. И я не уверена, что мы сможем меняться вместе.

– Ты знаешь, что я готов почти на все.

– Почти?

– Почти.

– И чего же ты не станешь делать?

– Спроси меня, и мы узнаем.

Коти покачала головой:

– Не знаю. Я просто не знаю.

Мы уже далеко не в первый раз вели подобные разговоры с теми или иными вариациями. Я вышел в соседнюю комнату, откуда через окно доносилась игра уличных музыкантов. Периодически я бросал им кошелек с деньгами, поэтому они часто играли под моими окнами – одно из достоинств моей квартиры. Я швырнул им очередной кошелек и немного послушал музыку. Вспомнил, как мы с Коти, прижимаясь друг к другу, бродили по улицам. Тогда мне казалось, что рядом с ней я становлюсь выше. Я вспомнил наши трапезы у Валабара и как мы пили кляву в маленькой таверне, где построили башню из маленьких чашечек и сахарницы. Потом я заставил себя прекратить вспоминать и только слушал музыку.

Вскоре вернулся Айбин с барабаном, бережно обернутым в толстую ткань. Он поставил барабан у стены и сел.

– Как прошло выступление? – спросил я.

– Прекрасно, – ответил он. – Императрица хочет, чтобы мы сыграли для нее еще.

– Поздравляю.

– Чем занимаешься?

– Возвращаю жену.

– О! – Он посмотрел на Коти, которая углубилась в свои бумаги. – Хорошо, что она снова дома.

Коти улыбнулась ему, встала и сказала:

– Я приму ванну.

– Не возражаешь, если я с тобой посижу? – спросил я.

Теперь она улыбнулась мне.

– Возражаю, – ответила она и скрылась в ванной.

Коти положила дрова в печь и поставила кипятиться воду. Айбин начал играть на барабане, поэтому я не слышал шуршания одежды и плеска воды – наверное, к лучшему. Пальцы Айбина двигались с поразительной быстротой, барабан гудел, стонал и пел, звуки возникали так, словно были неотъемлемой частью комнаты. Я погрузился в волшебные ритмы, и некоторые время мне удавалось ни о чем не думать. Может быть, следует научиться играть на барабане?

Через час Коти вышла из ванной в своем красном халате с фенарианской вышивкой вдоль подола. Волосы она замотала белым полотенцем. Сочетание цветов подчеркивало черноту ее глаз. Я заговорил под тихий стон барабана Айбина:

– Завтра ты вернешься в Южную Адриланку?

– Да. До тех пор, пока я остаюсь на свободе, буду стараться освободить Келли и остальных наших товарищей.

– Полагаешь, у тебя что-нибудь получится?

– Я не вижу других вариантов.

Я подумал об Императрице, не имеющей возможности выбора, и сказал:

– Ты знаешь, что говорят о загнанном в угол тсере?

– Да, знаю. А что говорят о гибели на войне тысяч людей – на войне, которая их не касается? А о том, что нас бросают в тюрьмы? Что говорят о попытках заставить нас голодать и покориться? Что говорят о Гвардии Феникса, которая избивает и лишает нас жизни?

– Я понял, – сказал я.

– Завтра меня не будет весь день.

– Не сомневаюсь.

– Спокойно ночи, Влад.

– Спокойной ночи, Коти.

Она ушла в спальню. Я пересел в кресло, сделанное из мягкой кожи дарра, натянутой на деревянный каркас. Оно еще хранило тепло тела Коти. Айбин перестал играть, посмотрел на меня, пожелал сна без сновидений, положил барабан и удалился в синюю комнату. Я смотрел в ночь через открытое окно и чувствовал легкий запах моря. Лойош и Ротса подлетели и опустились ко мне на колени. Я почесал им подбородки и вскоре уснул.

Мне снился сон, который я не смог потом вспомнить – почти то же самое, что не видеть снов. Меня разбудили свет наступающего дня и голос, зазвучавший у меня в голове. Я проснулся и ощутил отвратительный вкус во рту. Я ненавижу разговаривать с людьми, даже псионически, до того, как прополощу рот.

– Кто это?

– Твой верный и надежный ассистент.

– Какая радость. Что случилось, Крейгар?

– Веселому Клопу только что предложили шесть тысяч за то, чтобы он отвернулся, когда один симпатичный малый попытается отослать тебя в следующую жизнь.

– Шесть тысяч? Только за то, чтобы он отвернулся? Вирра! Моя цена в этом мире выросла.

– У меня сложилось впечатление, что он едва не поддался на искушение.

– Было бы глупо с его стороны отвергнуть такое предложение. Так почему он отказался?

– Считает тебя счастливчиком. С другой стороны, он встревожен.

– Разумный парень. Дай мне проснуться, я свяжусь с тобой чуть позже.

Я прополоскал рот и быстро умылся.

– Похоже, что на сей раз у нас серьезные неприятности, Лойош.

– Это большая сумма денег, босс. Кто-нибудь на нее соблазнится.

– Точно.

Я поставил воду для утренней клявы и проверил остальных обитателей дома. Коти ушла, Айбин еще спал. Я положил полено в печь, использовал волшебство, чтобы его зажечь, подогрел пару булочек и достал масло и имбирь. Налил воды для клявы, добавил в нее сливки и мед, сел, съел булочки и выпил пару чашек горячего напитка. И еще я думал.

Человек с возможностями Боралиноя меня обязательно достанет. Рано или поздно кто-нибудь из моих людей не выдержит соблазна. Проклятие, он готов выложить такую сумму денег, за которую в свое время я с радостью продал бы одного из своих боссов. Личная преданность не позволяет продвинуться в нашем бизнесе: наличные гораздо полезнее. Я сумел придумать три способа помешать Боралиною подкупить одного из моих людей.

Во-первых, убить Боралиноя прежде, чем он доберется до меня – отличная идея, но почти невыполнимая. Мне понадобится по меньшей мере два или три дня только для того, чтобы собрать необходимую информацию. Или я мог заплатить еще больше, но для этого у меня нет необходимых ресурсов. Оставался третий вариант, суливший несколько серьезных последствий, которые следовало тщательно обдумать. Я съел еще одну булочку.

Торопиться нельзя. Закончив завтракать, я налил воды в ведро и тщательно вымыл лицо и руки.

– Крейгар, Крейгар, Крейгар.

– Кто это?

– Хозяин Усы собственной персоной. Когда ты сможешь собрать всех в офисе?

– В каком смысле «всех», Влад?

– Мои телохранители, Мелестав и ты.

– Неужели случилось что-то настолько срочное? Ведь им придется оторваться от своих дел.

– Почему бы и нет? Они всегда заняты важными делами.

– Пожалуй. Тебя устроит через час?

– Вполне. Тогда до встречи.

– Тебе нужно сопровождение?

– Нет. Позаботься только, чтобы возле офиса не оказалось тех, кто хочет меня прикончить.

– Хорошо, босс. Мы все будем на месте через час.

Я оделся, проверил, на месте ли оружие, и взял Лойоша с Ротсой. Айбин уже успел встать, но я настолько погрузился в свои мысли, что мы почти не разговаривали. Я послал Лойоша вперед, чтобы он проверил, все ли в порядке снаружи, после чего аккуратно телепортировался в место рядом с офисом, откуда, в случае необходимости, можно быстро отступить. Однако эта предосторожность оказалась излишней; если не считать привычной тошноты, телепортация прошла успешно. Я нырнул в магазин, служивший прикрытием для игорного зала, который, в свою очередь, являлся прикрытием моего офиса, где и дождался, пока мой желудок немного успокоится. После чего отправился на свое рабочее место.

Все уже пришли – двенадцать телохранителей, Крейгар и Мелестав. Мы собрались перед моим кабинетом возле столика Мелестава. Я сидел на краешке его стола и смотрел на четырнадцать собравшихся убийц. Веселый Клоп присел на корточки возле стены, вся его поза выдавала напряжение. Мелестав, чей стол я узурпировал, стоял рядом со мной и поглядывал на своих коллег, словно сомневался в том, что им следует доверять, – возможно, он не ошибался. Среди остальных терпеливо стоял и ждал Чимов. Как и все прочие.

Будь с нами Палка, он уже схватил бы один из стульев и уселся, вытянув свои длинные ноги и сложив руки на груди. А на лице его появилось бы любопытное и ироничное выражение. Во мне закипел гнев, но сейчас я не имел на него права; требовалось сосредоточиться на тех, кто стоял передо мной. Без этих людей мой бизнес давно умер бы – само их существование не давало джарегам с голодными глазами занять мое место. Они по очереди охраняли меня, когда я обходил нашу территорию, и следили за тем, чтобы все было в порядке. Если я не смогу на них рассчитывать – что же, тогда нужно покончить жизнь самоубийством.

Впервые, изучая их лица, в то время как они поглядывали на меня, я вдруг понял, что здесь нет ни одной женщины. С тех самых пор, как возникла Организация, женщины джареги были волшебницами и работали на Левую Руку Джарегов, иногда их называли Сучьим Патрулем. Когда они не именовали нас Правой Рукой Джарегов, в ход шли самые разные прозвища, которые мне бы не хотелось здесь приводить. Конечно, обе группы взаимодействовали между собой, но особой любви между ними не замечалось. Однажды, много лет назад, оракул сказал, что моя левая рука приведет меня на грань катастрофы, и я часто размышлял о том, не имел ли он в виду Левую Руку Джарегов.

Но я отвлекаюсь.

– Прежде всего, – начал я, – разрешите рассказать вам о том, что происходит. Джентльмен, который на сей раз охотится за моей головой, гораздо серьезнее тех, с кем мы имели дело раньше. Он имеет возможность предложить шесть тысяч тому, кто поможет меня подставить. Не говоря уже о том, сколько он готов заплатить тому, кто согласится взять в руки кинжал. С другой стороны, он не хочет войны, поэтому я не думаю, что кому-нибудь из вас грозит опасность.

– Таким образом, – продолжал я, – каждый из вас оказывается перед выбором. Конечно, вы можете меня предать. Очень соблазнительно. Надеюсь, что через пару минут такая возможность не покажется вам столь уж привлекательной. Есть другой вариант: заниматься, как обычно, своими делами и надеяться, что я снова выйду победителем, каким бы маловероятным это сейчас ни казалось. Наконец, вы можете попытаться унести ноги, пока живы. Но я не советую вам выбирать этот путь.

Я замолчал и оглядел собравшихся. Спокойные, невозмутимые лица. Кстати, а где Крейгар? Ах да, вот он. Хорошо.

– Полагаю, в течение ближайших двух-трех дней проблема разрешится. Если я одержу победу, вы все будете зарабатывать не меньше, чем сейчас, а весьма возможно, и больше. Если я проиграю, что ж, тогда ваши дела сложатся не слишком удачно.

Охрана мне больше не нужна. – Я заметил, что глаза у некоторых округлились. – Более того, я вообще перестану здесь появляться. С этого момента я ухожу в подполье. За все отвечает Крейгар, хотя я намерен постоянно поддерживать с ним контакт. Таким образом, вы будете избавлены от искушения меня предать, поскольку у вас попросту не возникнет такой возможности. Новый порядок вводится сразу же после окончания встречи.

Я прошу вас, джентльмены, только об одном: в течение нескольких дней продолжать работать в прежнем режиме и посмотреть, чем все закончится. Я полагаю, что возможные доходы перекрывают риск. У кого-нибудь есть вопросы?

Вопросов не было.

– Вот и прекрасно. Дайте Крейгару знать, если пожелаете получить расчет. У меня все. – Я встал и быстро направился в свой офис – на тот случай, если Боралиной сумел кого-то подкупить и потенциальный убийца рассчитывает выбраться отсюда живым.

Я сел за свой стол, все мои чувства обострились, поэтому мне и удалось заметить, как в кабинет вошел Крейгар.

– Ну?

– Все решили остаться.

– Хорошо. Что ты об этом думаешь?

– Как мило, что ты меня предупредил заранее о моих новых обязанностях, Влад.

– О каких новых обязанностях? Почти весь последний год ты их успешно исполнял.

– Пожалуй. Ты знаешь, куда направляешься?

– Я не уверен. Скорее всего в Черный Замок. Мы оба знаем, как трудно выкурить кого-нибудь оттуда.

– И мы оба знаем, что это возможно.

– Ты прав. Я еще не принял окончательного решения.

Крейгар кивнул, на лице его появилось задумчивое выражение.

– Насколько я понял, ребята неплохо отнеслись к происходящему, – сказал он.

– Вот и хорошо. Знаешь, что от тебя теперь потребуется?

Он вздохнул:

– Выяснить все, что можно, о дорогом лорде Боралиное. И ты хочешь иметь необходимую информацию вчера.

– Отличная догадка.

– Хорошо еще, что вчера я решил поинтересоваться нашим новым знакомым, в противном случае у меня ушла бы на это куча времени.

– Ты уже все сделал?

– Нет, но я начал действовать. Через день, максимум через два я получу нужные нам сведения.

– Хорошо. Поторопись.

– Ясное дело.

– Какие новости о войне?

– Ты знаешь об этом больше меня. Последнее, что я слышал: в Норпорт стягивают флот. Во всяком случае, в порту замечено оживление.

– Но больше никаких катастроф?

– Потопили пару торговых кораблей, и прошел слух, что флот Элде напал на конвой, но я не знаю, насколько он соответствует действительности.

Я кивнул.

– А какие новости в Южной Адриланке?

Крейгар слегка смутился:

– Ничего хорошего, Влад. Пока ты пил чай с Императрицей, возникло несколько стычек между вербовщиками и выходцами с Востока. Говорят, убиты два гвардейца Феникса и одиннадцать или даже больше ранены.

– А какие потери у людей с Востока?

– Понятия не имею. Проблема в том, что волнения распространяются. Здесь пока все спокойно, но в доках и у Малых Ворот Смерти начались мелкие стычки.

– Какого рода?

– Появились лозунги на плакатах, теклы собираются в большие группы и швыряют камни в гвардейцев Феникса. Возле Малых Ворот Смерти построили баррикады, правда, они не продержались долго.

– Есть пострадавшие?

– Пока нет.

– Уже хорошо. В чем причина волнений? Набор в армию?

– Нет. Арест Келли.

– Гвардией Феникса?

– Такие ходят слухи.

Я покачал головой: неужели я и в самом деле знаю о происходящем в городе гораздо меньше, чем мне казалось? Получалось, что на улицах всем управляют невидимые силы, которые контролируют нашу жизнь, направляют наши действия, превращая в беспомощных рабов. Императрица находится точно в таком же положении. Происходили события, которых я не понимал, не контролировал и вполне мог не пережить. Не вызывало сомнений одно: Коти в самом центре этих событий.

– Пожалуй, мне пора уходить, Крейгар. Появилось дело, которое нельзя откладывать.

– Хорошо, передай старику от меня привет.

– Обязательно.

– И будь осторожен, Влад. Если я сообразил, куда ты направляешься, из этого еще не следует, что люди Боралиноя могут об этом догадаться, но и рассчитывать на то, что они настолько глупы, я бы не стал.

– Я буду осторожен, Крейгар. И удачи тебе в новой работе.

Он фыркнул:

– Мне она очень не помешает.

Я последовал за ним, продолжая думать о Палке. Мне пришла в голову одна мысль, и я остановился возле Мелестава, чтобы попросить его выяснить названия потопленных торговых кораблей. Вряд ли речь шла о «Гордости Чорбы», да и изменить я ничего не мог, но мне хотелось убедиться, что с Трайс и Йинтой все в порядке. Он обещал узнать, и я послал вперед Лойоша и Ротсу, чтобы они проверили, безопасно ли снаружи.

За спиной у меня раздался стук, но сначала я не сообразил, в чем дело. Обернувшись, я увидел Мелестава, лежащего лицом вниз на полу. Я отскочил в сторону, вытащил кинжал и огляделся, но не увидел ничего подозрительного. Вернулся Лойош и, с беспокойством озираясь по сторонам, опустился на мое плечо. Меня никто не атаковал.

Только тут я обратил внимание на то, что в руке Мелестава зажат кинжал, а по положению тела понял, что хотел сделать мой секретарь. Лишь несколько мгновений спустя я заметил Крейгара, который стоял над телом моего Мелестава.

– Дерьмо, – сказал я. Крейгар кивнул:

– Он грамотно выбрал момент, Влад.

– Но не заметил тебя.

Я начал ругаться, и одновременно меня затрясло. Я был на волоске от смерти. Я посмотрел на тело Мелестава. Он не только не раз спасал меня, однажды он даже умер, делая это, – а теперь… Теперь он пытался меня убить. И ради чего? Денег? Власти?

Если пожелаете, можно сказать, что он попытался со мной покончить из-за того, что я угрожал представителю Дома Джарега во дворце, а потом и члену Совета Джарегов. Кто ж тут виноват, кроме меня самого. Я смотрел на тело до тех пор, пока Крейгар не сказал:

– Нет никакого смысла здесь стоять, Влад. Я обо всем позабочусь. Отправляйся туда, где безопасно.

Я молча последовал его совету.

Звоночек в магазине моего деда прозвенел тинга-линг, когда я отодвинул в сторону штору, которую дед использовал вместо двери.

– Заходи, Владимир. Чай?

– Спасибо, Нойш-па.

Я поцеловал деда в щеку, поприветствовал его друга – короткошерстого белого кота по имени Амбруш. Чай с легким лимонным вкусом был великолепен. Руки моего деда едва заметно подрагивали, когда он его разливал. Я сел на парусиновый стул, а Лойош и Ротса, поздоровавшись с Нойш-па, устроились рядом с Амбрушем и завели разговор, о содержании которого я едва ли мог догадываться.

– О чем ты думаешь, Владимир?

– Нойш-па, что они делают? Я имею в виду Империю и мятежников.

– Что они делают? И за ответом ты пришел к такому старому человеку, как я? – Но тут он улыбнулся, показав несколько оставшихся пожелтевших зубов, и откинулся на спинку стула. – Ладно. Эльфы намерены начать войну – зачем, мне не сообщили. Им нужны матросы для кораблей, поэтому они набирают молодых парней и девушек. Они посылают сюда отряды, которые хватают людей, не давая им даже возможности проститься с семьей, и доставляют на корабли, которые тут же уходят в море. Все расстроены, многие бросают камни в эльфов, которые хотят их забрать. А теперь эти форрадсиомарток говорят, что война всего лишь… я забыл слово. Уруги ?

– Предлог?

– Да, предлог, чтобы ввести сюда солдат. Форрадаломарток организовались против нас, и все твердят: «Да, да, мы будем сражаться», а потом эльфы арестовали Келли и теперь все вопят: «Отпустите его или мы разрушим город».

– Но все произошло так быстро.

– Так всегда бывает, Владимир. Ты видишь, как твои крестьяне сонно улыбаются и говорят: «Такова наша доля в этой жизни», а потом что-то происходит, и они вдруг заявляют: «Мы умрем, чтобы наши дети жили по-другому». Такое может случиться в одну ночь, Владимир.

– Наверное. Но я боюсь, Нойш-па. За них и за Коти.

– Да, она до сих пор связана с этими людьми. Ты правильно делаешь, что боишься.

– Они могут победить?

– Владимир, почему ты спрашиваешь меня? Если солдаты придут в мой магазин, я покажу им, как я стар. Но я постараюсь лишний раз не попадаться им на глаза. Я не имею ни малейшего представления о подобных вещах. Возможно, люди победят. А может быть, солдаты их раздавят. Или произойдет еще что-нибудь. Откуда мне знать?

– Я должен принять решение, Нойш-па.

– Да, Владимир. Но я ничем не могу тебе помочь.

Некоторое время мы потягивали чай.

– Не знаю, может быть, хорошо, что передо мной встала эта проблема. Теперь нет необходимости тревожиться о том, что произойдет потом.

Он не улыбнулся.

– Хорошо, что ты не тревожишься о том, что далеко. Но разве такое для тебя возможно?

– Нет, – ответил я и посмотрел на свои руки. – Я знаю, ты не одобряешь то, чем я занимаюсь. И я не уверен, одобряю ли это сам.

– Я уже тебе говорил, Владимир, убивать людей за деньги – малоподходящий способ зарабатывать себе на жизнь.

– Но, Нойш-па, я их так ненавижу. Когда-то я был одним из них, а потом подумал, что время все изменило, но это не так. Ненависть никуда не ушла. Всякий раз, когда я прихожу тебя навестить, я вижу отвратительный мусор на улицах, людей, потерявших зрение, или больных, чьи болезни можно вылечить при помощи простейших заклинаний, или людей, не знающих, как написать собственное имя, – я ненавижу тех, кто их такими сделал. И я не хочу все исправить, как Коти. У меня одно желание: убивать.

– У тебя есть друзья, Владимир?

– Хм-м? Да, конечно, есть. А какое это имеет отношение к теме нашего разговора?

– Кто твои друзья?

– Ну, среди них… О, я понимаю. Да, все они драгейриане. Но они другие.

– В самом деле?

– Я не знаю, Нойш-па. Правда не знаю. Я понимаю, о чем ты говоришь, но почему я до сих пор не могу излечиться от ненависти?

– Ненависть – это часть жизни, Владимир. Если ты не умеешь ненавидеть, не сможешь и любить. Но нельзя позволить ненависти к эльфам взять над тобой верх. Так нельзя жить.

– Я знаю, но… – Я замолчал, когда Амбруш с громким мяуканьем запрыгнул на колени Нойш-па.

Нойш-па нахмурился и прислушался к своему другу.

– Что случилось? – спросил я.

– Посиди тихо, Владимир. Я не знаю.

Лойош вернулся ко мне на плечо. Нойш-па встал и вышел в переднюю часть магазина. Я уже собрался последовать за ним, когда он вернулся с листом белого пергамента. Дед взял птичье перо, опустил его в чернильницу и несколькими быстрыми движениями нарисовал скошенный прямоугольник. Потом еще раз обмакнул перо в чернила и изобразил небрежные символы по углам. Я их не узнал.

– Что такое?

– Не сейчас, Владимир. Вот, держи. – Он протянул маленький серебряный кинжал. – Разрежь левую ладонь. – Я молча подчинился, сделав разрез рядом с маленьким белым шрамом, полученным всего два дня назад. Потекла кровь. – Теперь собери немного крови в правую руку. – Я выполнил и это требование. – Обрызгай бумагу. – Он держал лист в трех футах от меня.

Я встряхнул правой рукой, и на белой бумаге появился диковинный рисунок, состоящий из алых точек. Дед кинул мне чистый кусок ткани, чтобы я забинтовал руку. Я так и сделал, сотворив простейшее заклинание, чтобы остановить кровь и ускорить заживление. Уже не в первый раз я пожалел, что не озаботился изучением лечебной магии.

Нойш-па изучил красные точки на листе, а потом сказал:

– Снаружи, возле двери, стоит человек. Он ждет, когда ты выйдешь, чтобы тебя убить.

– Понятно. Все? Хорошо.

– Ты знаешь, где задняя дверь.

– Да, но ею воспользуется Лойош. Мы решим проблему по-другому.

Он взглянул на меня покрытыми пленкой глазами.

– Ладно, Владимир. Только не отвлекайся на тени. Концентрируйся на главной цели.

– Постараюсь, – ответил я, вставая и вытаскивая рапиру. – Я знаю, как заставить тени исчезнуть.

УРОК ТРИНАДЦАТЫЙ. ПРОДВИНУТОЕ УМЕНИЕ ВЫЖИВАТЬ

– Ладно, Лойош. Ты знаешь, что делать.

– А как насчет Ротсы?

– На всякий случай она может подождать со мной.

Мы вернулись в заднюю комнату, прошли мимо кухни, и я выпустил Лойоша, а сам вернулся и встал возле двери с рапирой в руке. Ротса опустилась мне на плечо. Она была тяжелее Лойоша, но я уже привык.

– Я не вижу его, босс.

– Не торопись, дружище. Там есть где спрятаться…

– Нашел!

– Покажи мне. Хм-м. Не узнаю.

– Как разыграем партию?

– Он тебя видел?

– Нет.

– Хорошо. На крыльце три ступеньки, я сразу сверну налево, чтобы увести его в сторону от магазина. Пусть он ко мне приблизится. Когда начнет движение, ты его атакуешь, а я к тебе присоединюсь.

– Понял.

Я убрал рапиру в ножны, поскольку не собирался ею пользоваться сразу, и поцеловал на прощание деда. Он еще раз попросил меня быть осторожным. Выйдя на крыльцо, я сделал вид, что осматриваюсь, потом свернул налево.

– Он следует за тобой.

– Хорошо.

Я оглядел улицу в поисках места, где было бы достаточно народа, но не слишком много. Примерно через двести ярдов я нашел то, что нужно. Я замедлил шаг, проверил пути отхода, после чего остановился перед палаткой, где продавали фрукты, и выбрал апельсин. Потом я опустил руку в кошелек за монетой.

– Он идет, босс.

Я заплатил за апельсин, вытащил из-за пояса кинжал, разрезал апельсин пополам и зажал оружие в ладони, всем своим видом показывая, что убрал его за пояс. Потом я начал высасывать одну из половинок.

– Он у тебя за спиной, идет между двумя людьми. Они не с ним, так что не беспокойся. Он приближается. Достает оружие… сейчас!

Я повернулся и швырнул в убийцу апельсин. Одновременно Лойош ударил его по руке с кинжалом, а Ротса метнулась вперед и попыталась когтями вцепиться в лицо. Он отступил назад и уронил оружие. Лойош вынудил его повернуться, и я по рукоять вонзил кинжал ему в спину. Он закричал и упал на колени. Я вытащил другой кинжал, перерезал ему горло и уронил кинжал в грязь. Теперь он уже не мог кричать, но этим с большим энтузиазмом занялись прохожие.

Я обогнул фруктовую палатку, стараясь не смотреть никому в глаза, а затем проскользнул между двумя зданиями, где ко мне присоединились Лойош и Ротса. Мы пересекли несколько улиц и зашли в таверну, где я нашел воду, чтобы смыть кровь с рук. Ненавижу, когда у меня липкие руки.

Потом мы вновь оказались на улицах Южной Адриланки, где стаи молодых парней подпирали спинами стены домов и пялились на прохожих, а продавцы перекусывали прямо у входов в лавки. Обычно они поглощали длинные ломти хлеба, которые макали в деревянные миски, наполненные чем-то вязким. Между коленями каждый зажимал бутылку. Когда я начал расслабляться, поскольку не слышал за спиной шума погони, у меня возникло ощущение неясной тревоги. Однако я никак не мог понять, в чем дело.

– Что происходит, Лойош?

– Я не уверен, босс. Нечто трудноуловимое.

Я продолжал идти в сторону штаба Келли. Мимо проходили группы выходцев с Востока, в каждой не менее дюжины человек. На лицах читалась странная смесь решимости, уверенности и страха. Нет, скорее не страха, а тревоги. У двоих я заметил самодельные пики, еще один вооружился большим кухонным ножом, однако остальные шли с пустыми руками. Интересно, что они собираются делать? Сердце в груди забилось быстрее. Меня охватило возбуждение, которое соответствовало общему настроению.

– Они чего-то ждут, босс. Такое впечатление, что грядет какое-то событие.

– Мне кажется, ты прав, Лойош. Я хочу узнать…

Неподалеку от нового штаба находился небольшой парк, в форме ограненного бриллианта, срезанного с одной стороны, – там кто-то выстроил арку. Он назывался «Исход», что имело какое-то отношение к появлению масс выходцев с Востока в Адриланке во время Междуцарствия. В парке росли чахлые деревца, имелся пруд, заросший водорослями. За травой никто не ухаживал, немногочисленные посетители протоптали лишь несколько тропинок. Я пересек «Исход» по одной из таких тропинок и остановился возле арки, чтобы послушать.

Здесь собралось две дюжины мальчиков и девочек от девяти до одиннадцати лет, которые торопливо превращали деревья в копья. Наготове лежали уже около пятидесяти штук, кто-то распределил работу – одни рубили деревья, другие срезали ветки, третья группа счищала кору, четвертая полировала, а последняя надевала наконечники. Все ужасно грязные, но большинство явно получало удовольствие от процесса.

У некоторых были серьезные, полные решимости лица, словно они не сомневались, что делают очень важную работу, другие выглядели усталыми.

Некоторое время я наблюдал за ними, и постепенно до меня дошел смысл происходящего. И дело вовсе не в том, что они изготовляли оружие, – поражало то, что в их действиях чувствовалась система. Кто-то распределил между ними обязанности и показал, что именно должен делать каждый. Да. Кто-то.

Я снова двинулся дальше, заметно ускорив шаг, но до штаба мне дойти не удалось. Примерно в полумиле от него я увидел сторожевой пост. И ни одного золотого плаща поблизости. Здесь собралось два десятка мужчин и женщин, в основном выходцев с Востока, и несколько текл. Все вооружены, все в желтых головных повязках. Они стояли возле сторожевой будки, улыбались и салютовали всем проходившим мимо.

Цвета Дома Джарега не вызвали у них энтузиазма, однако они не отказались говорить со мной.

– Что означают ваши повязки? – спросил я.

– Они означают, – ответила женщина средних лет, – что мы защитники. Мы все взяли под контроль.

– Что именно?

– Эту часть города.

– Вы можете объяснить мне, что здесь происходит?

– Вербовщики, – ответила она, словно одно слово все объясняло.

– Я не понимаю.

– Ты поймешь, джарег. А сейчас не стой здесь. Проходи.

Мне оставалось либо подчиниться, либо начать убивать людей с Востока. Я выбрал первое.

– Мне это не нравится, босс. Нужно выбираться отсюда.

– Еще рано, Лойош.

Поднялся ветер, он принес запах, который я знал, но никак не мог вспомнить; ассоциации были не слишком приятными. Что же это?

– Лошади, босс.

– Правильно. Где?

– Слева. Недалеко.

Лойош не ошибся. За углом оказалось столько мерзких животных, сколько я не видел со времен конной армии людей с Востока у Стены Гробницы Баритта. Их запрягли в большие повозки – шесть или семь, – груженные ящиками. Обычно на таких фермеры рано утром привозят в Южную Адриланку свои продукты и покидают город еще до наступления полудня. Столько повозок в одном месте я не видел никогда.

Я подошел и спросил у одного из возчиков, что происходит. Он тоже с неприязнью посмотрел на цвета Дома Джарега, но ответил:

– Мы контролируем Южную Адриланку, сейчас развозим листовки для остальной части города.

– Листовки? Разрешите взглянуть.

Он пожал плечами и вытащил из ящика лист бумаги. Там было печатными буквами написано, что люди с Востока и теклы из Южной Адриланки отказываются впускать в город отряды вербовщиков и требуют освобождения своих лидеров. Они готовы отобрать власть у тиранов и все как один поднимутся на борьбу и так далее, и так далее…

В следующий момент повозки тронулись, и меня охватило ощущение нереальности происходящего. Оно только усилилось, когда немного впереди я заметил лежащее на мостовой тело мертвого драгейрианина в золотом плаще Гвардии Феникса.

Много времени спустя в доме восточной семьи, где я провел ночь, мне попалась маленькая книжица Марии Парачезк «Серая дыра в городе», в которой рассказывалось о тех днях в Адриланке. Я читал ее и заново переживал случившееся тогда; более того, я кивал и говорил: «Да, все правда» и «Я помню», когда она описывала, как копейщики обороняли Смоллмаркет, а гвардейцы шли шеренгами по двадцать человек в ряд по улице Ростовщиков; пожар на зерновых складах и другие события, свидетелем которых мне довелось стать. Если вам попадется эта книга, прочитайте ее и, если захотите, добавьте описание любого события, поразившего ваше воображение. Заверяю вас, пока я не взял в руки ее произведение, мне казалось, что я все забыл.

Я помню смех и вопли, сменяющие друг друга, будто они являются частями единого музыкального сочинения, хотя их и разделяли долгие часы. Я помню запах горящего зерна и следы пепла на моих ладонях. Помню, как я стоял в переулке, чтобы не попасть под копыта батальона Гвардии Феникса, и стучал рукоятью сломанного топора в стену дома, где когда-то сдавались меблированные комнаты. На рукоятке топора запеклась кровь, но я не знаю, как он попал мне в руки, а тем более откуда на нем взялась кровь.

Мария Парачезк – мне так и не довелось узнать, кто она такая – описала события в том порядке, в каком они происходили, и даже нашла между ними логическую связь. Тогда я не сумел этого сделать – и не буду пытаться сейчас. Судя по всему, мятежники – выходцы с Востока и теклы – побеждали до конца второго дня восстания. Иными словами, третьего дня нового года, когда матросы «Уайткреста» прекратили поддерживать восставших и позволили произвести высадку Четвертого отряда Морской стражи, который быстро снял осаду с Императорского дворца. Но в том месте, где находился я, не могло быть победителей и побежденных почти до самого конца, когда на улицах появились орки, принявшиеся уничтожать все живое. Только много позже я узнал, что дворец подвергался нападению и девять часов находился под осадой.

Помню, как я неожиданно сообразил, что нахожусь в Южной Адриланке уже целый день, помню, как стали спускаться сумерки и мне вдруг показалось, будто весь город кричит. Но когда я перебираю свои воспоминания, как содержимое кедрового сундучка, в котором потерял какую-то важную вещь, то понимаю, что за всю свою жизнь мне не приходилось видеть ничего хуже неожиданно вспыхивающих тут и там стычек. На короткое мгновение на город опускалась тишина. Люди куда-то бежали, потом снова раздавались удары металла о металл или металла о дерево, крики, кошмарный запах горящей человеческой плоти, такой похожий и одновременно не имеющий ничего общего с ароматом жареного мяса.

Наносил ли я удары за «своих людей»? Не знаю. Я спрашивал Лойоша, но он помнит еще меньше, говорит, что все время просил меня вернуться домой, а я всякий раз отвечал: «Не сейчас». Несколько раз я пытался войти в контакт с Коти, но она не отвечала.

По какой-то причине только после того, как началась резня – но я еще не понял, что это резня, – я вспомнил про Нойш-па. Я быстро зашагал по улицам, смутно осознавая, что переступаю через тела людей с Востока, мужчин, женщин и детей. И я благодарен судьбе, что моя память не запечатлела никаких подробностей. Я помню, как поскользнулся на чем-то и чуть не упал, и только позднее сообразил, что это кровь, текущая из растерзанного тела старой женщины, которая все еще шевелилась.

Несколько раз я наталкивался на дерущихся людей, но в основном мне удавалось ускользнуть. Однажды я напоролся на четверых патрульных драгейриан в золотых плащах. Я остановился, и они остановились. Они видели, что я выходец с Востока и джарег, – наверное, их это смутило. Они не знали, что со мной делать. В руках у меня не было оружия, но на плечах сидело два джарега, а на боку висела рапира.

– Ну? – спросил я.

Они пожали плечами и пошли дальше.

Я заметил огонь, когда до дома моего деда оставалась миля. Тогда я побежал. Первое, что я увидел, когда оказался на нужной улице, был горящий дом напротив лавки деда. Полыхала и соседняя бакалейная лавка. Подойдя поближе, я почувствовал запах горящих овощей и увидел, что лавка Нойш-па еще стоит. Меня сразу охватило облегчение. А в следующее мгновение я понял, что вся передняя часть лавки исчезла. У меня остановилось сердце.

Я подбежал к дому и сразу же увидел тела трех гвардейцев Феникса. Не оставалось никаких сомнений относительно того, кто их убил, – у каждого имелось единственное круглое ранение как раз в том месте, где у драгейрианина или человека располагается сердце. Я вбежал в лавку и чуть не заплакал от облегчения, увидев Нойш-па, хладнокровно вытирающего свой клинок.

Он посмотрел на меня и сказал:

– Тебе следует уйти, Владимир.

– Что?

– Тебе следует отсюда уйти. Немедленно.

– Почему?

– Быстро, Владимир. Пожалуйста.

Я обернулся на тела убитых и снова посмотрел на деда:

– Один из них ушел, да?

Он пожал плечами:

– Я никогда не мог убить женщину. Такова наша слабость – ведь мы люди.

– Тебе повезло, что она не была волшебницей, – заметил я.

– Возможно. Осталось совсем мало времени, ты должен немедленно уйти.

– Только если ты пойдешь со мной.

Он покачал головой:

– Мне некуда идти. А тебя они найдут.

Я пожевал губу.

– Есть одно место, – сказал я. – Подожди.

– Маролан. Драконлорд со смешной речью. Драгейрианский колдун. Владелец Черного Жезла. Маролан. Маролан…

– Кто это – Влад?

– Собственной персоной.

– Где ты? С тобой все в порядке? Весь город…

– Знаю. Я в самом центре. Но со мной все в порядке. Я прошу убежища, лорд Маролан. Для себя и для моего деда.

– Твоего деда? Что случилось?

– Гвардия Феникса попыталась сжечь его лавку. Он им помешал.

– Понятно.

– Где ты сейчас?

– В Императорском дворце, но скоро я отсюда уйду.

– А что ты там делаешь?

– Готовился защищать Императрицу, если потребуется. Но осада прекращена.

– Осада?

– Твои люди с Востока, Влад.

– Ага. Кто с тобой?

– Алира, Сетра.

– Сетра? Похоже, события зашли достаточно далеко.

Он рассмеялся:

– Жаль, что ты всего этого не видел. А как дела у тебя? Действительно все в порядке?

– Да, если речь о мятеже, но у меня проблемы с джарегами. Вот почему убежище нужно мне.

– Я припоминаю другого джарега…

– Да, и я тоже. Но у нас нет времени, Маролан. Золотые плащи могут вернуться в любой момент, и…

– Хорошо, Влад. Ты можешь рассчитывать на убежище по меньшей мере на семнадцать дней. А скорее всего навсегда. И твой дед, естественно, тоже. Я поставлю в известность Телдру.

– Благодарю. До скорой встречи.

Я повернулся к Нойш-па и сказал:

– Я договорился. Мы можем остановиться в Черном Замке.

Он нахмурился:

– Что это такое?

– Летающий замок, Нойш-па. Там очень удобно. Тебе понравится Маролан. Он…

– Он эльф?

– Да, но…

– Я остаюсь.

Я улыбнулся:

– Очень хорошо. Я знал, что не смогу заставить тебя уйти.

– Конечно.

Я подошел к одному из стульев и сел. Он нахмурился и сказал:

– Владимир, уходи.

– Нет.

– Что?

– Если ты остаешься, значит, и я остаюсь.

– Но они вернутся, и их будет много.

– Верно. И с ними будут волшебники. Но я знаю кое-какие трюки.

– Владимир…

– Или мы оба уходим, или никто, Нойш-па.

Он посмотрел мне в глаза, а потом на его лице промелькнула короткая улыбка.

– Очень хорошо, Владимир. Доставь меня в замок эльфа.

– Приготовься к тому, что тебя будет тошнить, Нойш-па.

– Почему?

– Заклинание телепортации оказывает такое действие на людей. Я не знаю почему.

– Ладно. – Он взял своего друга Амбруша на руки и бросил последний взгляд на лавку. – Пора покинуть это место.

Я положил руку на плечо деда и сконцентрировался на дворе Черного Замка. Когда образ приобрел четкость, я взял у Имперской Державы энергию, придал ей форму и ощутил знакомое давление на желудок. Южная Адриланка исчезла, а вокруг нас возник двор Черного Замка – в полном соответствии с воображаемой картинкой.

На лице Нойш-па появилось вопросительное выражение. Но в остальном он выглядел как обычно. Постепенно его лицо приняло невозмутимое выражение, и он изучил двор, землю далеко у нас под ногами, после чего внимание деда привлекли стены с начертанными на них символами и огромные двойные двери в сорока футах перед нами.

– Разве эльфам знакомо Искусство? – спросил он.

– Маролан очень необычный драгейрианин, – ответил я. Когда Нойш-па окончательно пришел в себя, мы вместе подошли к дверям, которые распахнулись, словно приглашая нас войти. Нойш-па посмотрел на меня, но ничего не сказал. Леди Телдра вежливо поклонилась нам и сказала:

– Лорд Владимир, для нас большое облегчение узнать, что вы живы и здоровы, и мы ряды, что вы останетесь у нас погостить. А о вас, сэр, нам столько рассказывал ваш внук, который вас очень высоко ценит. Мы не могли и надеяться, что вы когда-нибудь окажете нам честь своим присутствием. Мы очень рады вас видеть, хотя и сожалеем, что внешние трудности вынудили вас совершить это путешествие. Добро пожаловать. Меня зовут Телдра.

Не следует забывать, что она из Дома Исолы.

Нойш-па несколько мгновений молча смотрел на нее, а потом его лицо осветила широкая улыбка.

– Вы мне нравитесь, – ответил он.

Впервые за все время мне показалось, что леди Телдра тронута.

Она повела нас внутрь замка.

– Лорд Маролан попросил, чтобы вы подождали его в библиотеке, – сказала она. – Пожалуйста, следуйте за мной.

Казалось, Нойш-па восхищался Черным Замком, когда мы шли по мраморным залам и широким лестницам. Амбруш тоже с интересом вертел головой, словно пытался запомнить пути отступления. Я видел, как Нойш-па дал себе слово позднее внимательно изучить скульптуры, картины и псиграфии, мимо которых мы проходили. Леди Телдра с удовольствием остановилась бы и рассказала о каждом произведении искусства, их истории и биографии художников, но я устал, и мне ужасно хотелось присесть.

Библиотека Маролана являлась целым комплексом комнат, поэтому леди Телдра указала нам, в какой именно следует подождать Маролана:

– Я думаю, вам будет интересно узнать, что книги здесь расставлены не по предметам или названиям, а прежде всего по Домам, к которым принадлежат авторы. Тем самым вы можете многое понять не только о хозяине замка, но обо всех драгейрианах.

Мы ждали Маролана в самой большой комнате, где, естественно, представлены книги, написанные драконлордами.

Не успели мы сесть, а леди Телдра разлить вино, как вошел Маролан. Мы оба встали и поклонились, но он жестом предложил садиться. Маролан низко поклонился моему деду, а когда он выпрямился, Лойош уже усаживался ему на плечо. Ротса подлетела к Амбрушу, который на нее зашипел, а потом позволил себя лизнуть, что меня изрядно удивило. Мы снова все уселись, леди Телдра налило вино Маролану, но первый бокал предложила Нойш-па.

– От имени моего деда, Маролан, я благодарю тебя. Мы…

– Не будем об этом, – сказал Маролан. – Конечно, вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете. Вы знаете, что случилось с Коти?

Моя рука с бокалом застыла в воздухе, потом я аккуратно поставил его на стол.

– Скажи.

– Ее вновь арестовали. На сей раз по прямому приказу Императрицы. Ее обвиняют в измене Империи. Влад, ей грозит казнь.

УРОК ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ. ОСНОВЫ ПРЕДАТЕЛЬСТВА

Я чувствовал, что дед не сводит с меня глаз, но сам не смотрел в его сторону.

– Дата суда назначена? – спросил я.

– Нет. Зарика говорит, что будет ждать, пока не закончатся все неприятности.

– Неприятности? Она это так называет?

– Да.

– Понятно. Норатар что-нибудь предприняла?

– Нет еще. Она командует войсками. Норатар говорит…

– Командует войсками? В городе?

– Нет, готовит флот для вторжения на Гринери.

– Ах вот оно что. Это большое облегчение.

– Почему?

Я покачал головой. Объяснить будет совсем не просто.

– Что тебе известно о событиях последних дней?

Маролан пожал плечами:

– Беспорядки. Я находился в Императорском дворце во время второй атаки и осады, поэтому мне известно о ситуации во дворце, ну, об остальном я кое-что слышал. Зарика утверждает, что к завтрашнему утру город будет взят под контроль.

– Взят под контроль, – повторил я. Я взглянул на Нойш-па, но теперь он смотрел в сторону.

– Да, – продолжал Маролан. – Сетра установила порядок в…

– Сетра! Лавоуд?

– Сетра Младшая.

– Но как она получила командование?

– Бригадир Гвардии Феникса подал вчера в отставку из-за разногласий с Императрицей. Подробности мне неизвестны.

– Может быть, ему не понравилось убивать беспомощных людей с Востока.

– Беспомощных? Влад, да ты меня не слушаешь! Они напали на Императорский дворец. Началась осада. Они угрожали Императрице…

– О, перестань. Она могла телепортироваться в любой момент, если бы захотела.

– Дело не в этом. Влад. Угрожать неприкосновенности…

– Мы можем поменять тему разговора?

– Ты сам спросил, – холодно сказал Маролан.

– Верно, извини. – Лойош вернулся на мое плечо и лизнул ухо. – А что насчет войны?

– Ты уверен, что хочешь услышать ответ?

– Я пытаюсь понять, как вытащить Коти. В первую очередь мне нужно знать, что происходит с Императрицей, чтобы решить, как на нее повлиять. Ты понимаешь?

Казалось, Маролан удивился. Очевидно, он ничего подобного не ожидал.

– Очень хорошо. Империя все еще пытается собрать войска и флот, чтобы выступить против альянса Гринери и Элде.

– Пытается?

– Экспедиционный корпус, отплывший из Адриланки в Норпорт для подготовки к вторжению на Гринери, атакован несколькими кораблями альянса, три судна потоплены. Мне неизвестно, насколько крупными были корабли противника и каковы наши потери, но… почему ты улыбаешься?

Почему я улыбался?

Я сделал несколько глотков вина, но не почувствовал его вкуса. Я никогда не тревожился из-за проблем Империи; то есть я жил здесь, но не обращал на Империю внимания. Даже начало войны не вызвало у меня никаких чувств относительно того, кто выйдет победителем в конфликте. Но сейчас я понял, что желаю Империи поражения. Я очень хотел, чтобы она понесла серьезные потери. Я был бы счастлив, если бы Империя пала, каким бы маловероятным это ни казалось. Я хотел бы видеть, как растоптанная Имперская Держава валяется в пыли. Я мечтал, чтобы огромный дворец, со всеми своими серебряными колоннами и стенами из черного мрамора, с комнатами, в каждой из которых могло бы поместиться по десять семей с Востока, сгорел дотла.

Я вспомнил последние два дня в Южной Адриланке и понял, что не забуду лица участников трагедии до самой смерти, и если единственным способом хоть как-то ослабить мою боль станет уничтожение Империи, значит, пусть она умрет. В жизни, где правит ненависть, ощущения, которые я испытал, оказались для меня новыми. Может быть, Коти с самого начала воспринимала происходящее именно так. Может быть, теперь я смогу ее понять.

Я отбросил мечты о падении Империи. Пустые размышления не помогут мне освободить жену. Более того, если я сумею найти способ…

Если бы я мог…

– Так просто, – ответил я. – Я пытаюсь найти способ спасти Коти.

Нойш-па бросил на меня быстрый взгляд.

– Да? – сказал Маролан.

– Ты все еще хочешь мне помочь? Мне понадобится Алира и, наверное, Сетра. А также Деймар.

– Что ты задумал?

– Я объясню, когда все соберутся. Скажем, сегодня вечером. Но заранее предупреждаю – это очень опасно.

Он бросил на меня презрительный взгляд. Впрочем, последнюю фразу я сказал для того, чтобы его подразнить.

– Я тебе помогу, – заявил Маролан.

– Благодарю.

Тут, впервые за все время, заговорил мой дед:

– Владимир, ты опять собираешься путешествовать по волшебной стране?

– Не понял?

– Путешествовать по волшебной стране – иными словами, пойдешь путем, которым мы сюда прибыли.

– О да, наверное.

Он задумчиво кивнул, а потом обратился к Маролану:

– Я вижу, вы практикуете Искусство.

– Да, – ответил Маролан. – Я колдун.

– У вас есть инструменты, которыми я мог бы воспользоваться? Все мои пропали.

– Безусловно, – ответил Маролан. – Я скажу Телдре, чтобы она проводила вас в мою мастерскую.

– Благодарю вас, – сказал Нойш-па.

Маролан кивнул и сказал:

– Алира здесь. Ты хочешь, чтобы я связался с Сетрой и Деймаром?

– Да, – кивнул я. – Не будем терять времени.

Несколько минут спустя Маролан сообщил, что вечером все соберутся на обед – так у меня образовалось несколько часов свободного времени. Тут только я понял, что ужасно устал, и попросил леди Телдру показать мне комнату, где я мог бы отдохнуть. Потом поцеловал деда, поклонился Маролану и заковылял в спальню, которую указала мне леди Телдра.

Прежде чем заснуть, я связался с Крейгаром и спросил:

– Какие новости среди джарегов?

– Ты, Влад.

– Ну, расскажи.

– Еще три предложения, все отклонены. Впрочем, я неуверен, что результат был бы тем же, если бы они знали, где ты находишься.

– Хорошо. У тебя есть интересующая меня информация?

– Да. Однако кое-кому известно, что я ее собираю.

– Правда?

– Мне предложили двадцать тысяч за то, чтобы ты лично пришел ее получить.

– Двадцать тысяч? И почему ты отказался?

– Не думаю, что мне удалось бы уговорить тебя прийти на встречу, не вызвав подозрений.

– Хм-м. Пожалуй, ты прав. Можешь прислать то, что узнал, в Черный Замок?

– Легко.

– Хорошо. Как насчет беспорядков на нашей территории?

– Ничего серьезного. Все предпочитают обходить нас стороной. Нам везет.

– Да.

Перед глазами у меня замелькали образы, точно теклы, устремившиеся на пир, но я заставил их исчезнуть. Нет, сейчас не время об этом думать. Возможно, такое время никогда не наступит, но я устал.

– А как дела у тебя? – спросил Крейгар.

– Все приближается к развязке.

– Хорошо. Держи меня в курсе.

– Обязательно. Пусть курьер попросит меня разбудить, когда прибудет.

– Ладно. До встречи, Влад.

– Не особенно на это рассчитывай, Крейгар. – И прежде чем он успел спросить, что я имею в виду, я провалился в сон.

Курьер Крейгара прибыл слишком быстро, так что я не успел выспаться, но два с небольшим часа лучше, чем ничего, – в сочетании с клявой, которую принесла мне леди Телдра, когда я проснулся. Я сидел на постели, пил кляву и изучал стопку бумаг, в которых описывались подробности жизни Боралиноя и его привычки.

Он попал в Совет, оказавшись в нужном месте, когда Зарика вернулась с Державой, положив Междуцарствию конец. Считалось, что он умеет находить компромиссы между враждующими сторонами, но сам не склонен к соглашениям. Он совершил ряд отвратительных поступков, чтобы укрепить свое положение, – и с тех пор его охраняла репутация. Никто не слышал о покушениях на его жизнь, а его привычки показывали, что он не слишком их опасается. С другой стороны, сейчас он знал, что я намерен получить его голову, и будет наготове.

Однако у него есть любовница, поэтому дело может оказаться не таким уж сложным. Будь у меня пара недель, я бы справился. Но, естественно, времени на подготовку не было. Через две надели я, возможно, перестану быть членом Организации. И все же оставались шансы справиться с задачей значительно быстрее. Я могу устроить ловушку перед квартирой любовницы Боралиноя и дождаться, пока он оттуда выйдет. Не слишком профессионально – я не люблю так работать, – но шансы на успех есть.

Я покачал головой. Проблема с Коти требует немедленного решения, но у меня появилась идея, как ее спасти. Конечно, у меня не было уверенности в том, что Коти освободят, даже если у меня все получится. Кроме того, меня беспокоило, что при неудачном стечении обстоятельств дело с Боралиноем останется неулаженным. А я кое-что должен этому сукину сыну. Одеваясь, я продолжал думать о Боралиное, но потом решительно выбросил его из головы. Не стоит браться за все сразу.

Передняя обеденная зала с огромными выходящими во двор стеклянными окнами со столом и стульями из черного дерева и свисающими сверху медными светильниками вместила всю компанию: Маролана, Алиру, Сетру, Деймара, Нойш-па и меня. Деймар вел себя прилично – иными словами, скромно сидел на стуле между Мароланом и Сетрой вместо того, чтобы парить, скрестив ноги, возле стола, как он обычно делает во время обеда. Мой дед явно чувствовал себя неуютно (сомневаюсь, что ему доводилось находиться рядом с таким количеством драгейриан), но изо всех сил делал вид, что у него прекрасное настроение. Однако после того, как он попробовал базианское рагу с перцем, ему больше не пришлось лицемерить.

– Ваш внук дал моему повару рецепт, – с улыбкой сказал Маролан, обращаясь к Нойш-па.

– Надеюсь, он ничего не забыл, – заметил Нойш-па. Изящно откусив кусочек, Алира спросила:

– Так каков же наш план? Мой кузен, – она показала на Маролана, наверное, для Нойш-па, – сказал, что нам предстоит нечто захватывающее.

… – Да, – ответил я. – Мы положим конец войне.

– Чудесно, – заявил Деймар.

– Боюсь, ты не будешь в этом участвовать.

– Да?

– Если не считать того, что поможешь нам туда добраться.

– Куда?

– На Гринери.

– Ты хочешь отправиться на Гринери? – спросил Маролан. – Объясни.

– Камни Феникса мешают псионической связи, а также применению волшебства. Деймару удалось на некоторое время войти со мной в контакт, и я подозреваю, что с помощью Сетры он сумеет доставить нас на остров. Может быть, потом он даже сможет вернуть нас обратно.

– После чего?

– После того, как мы заставим их заключить мир.

– Как?

– Предоставьте это мне. Ваша задача будет состоять в том, чтобы не дать мне умереть до подписания мирного договора.

Наступило долгое молчание, которое прервал Маролан:

– Нужно кое-что обсудить.

– Я тебя слушаю.

– Во-первых, я не совершаю убийств по заказу.

– Никаких проблем, это делаю я. Если ты хочешь кого-нибудь убить, можешь вызвать его на поединок, тебе ведь так нравится больше.

– Значит, ты признаешь, что намерен убить короля Гринери?

– Нет. Но и не отрицаю.

– Хм-м. Во-вторых, мы не можем быть уверены, что Сетре и Деймару будет сопутствовать удача. Империя несколько раз пыталась пробить магический заслон, но потерпела неудачу. Почему ты думаешь, что на сей раз у нас получится?

– Причин несколько, – ответил я. – Во-первых, нам известно о Камнях Феникса. Во-вторых, мы знаем, что один раз Деймар сумел пробить защиту на ограниченном участке. В-третьих, с нами Сетра Лавоуд.

Сетра улыбнулась и склонила голову, принимая комплимент.

– Очень сомнительное предприятие, – заявил Маролан.

– Сетра? – спросил я.

– Стоит попробовать, – ответила она. – Насколько хорошо ты знаешь Гринери?

– Там есть место, которое я очень хорошо помню. Оно подходит для телепортации.

– Не знаю, достаточно ли этого. Нам потребуется четкое представление о месте плюс отпечаток всех пяти чувств.

– У меня появилась идея. Мне нужно ее обдумать.

– Очень хорошо, – сказала Сетра.

– Что еще? – спросил я.

– А почему ты уверен, что в случае нашего успеха, – вновь заговорил Маролан, – Империя освободит Коти?

– Я совсем не уверен, – пожав плечами, ответил я. – У меня есть кое-какие мысли. Если они не приведут к желаемому результату, возможно, придется отказаться от моего плана. Завтра к полудню все станет ясно.

– Мне кажется, – заметил Маролан, – слишком большая часть твоего плана опирается на предположение, что у нас все получится… что мы прорвемся сквозь Камни Феникса, что сумеем навязать Гринери мирный договор. Ты надеешься, что мы сможем вернуться обратно, а Императрица будет настолько тебе благодарна, что освободит Коти.

– Ты совершенно правильно изложил суть проблемы.

Прошла пара мгновений, после чего Маролан заявил:

– Я в деле.

– Выглядит привлекательно, – добавила Алира.

Сетра кивнула, а Деймар пожал плечами. Нойш-па пристально посмотрел на меня, после чего снова взялся за вилку. Интересно, о чем он думает? Может быть, вспоминает, как я сказал о своей ненависти к драгейрианам. Теперь, попав в беду, к кому я побежал за помощью? Неплохой довод.

Я уже давно знал тех, кто сидел за этим обеденным столом. И мы многое пережили вместе. Я никогда не думал о них как о драгейрианах – они мои друзья. Как я мог…

– Когда мы выступаем? – осведомился Маролан.

– Сколько времени потребуется вам с Деймаром на подготовку?

– По меньшей мере до завтра. Мы сможем сказать точно, когда вплотную займемся проблемой.

– Хорошо. Значит, ориентировочно завтра, после полудня. Если вы не будете готовы, посмотрим. А сейчас мне нужно сбегать домой, чтобы взять кое-кого с собой.

– Кого?

– Вы его увидите. Он барабанщик.

– С Гринери? – спросила Сетра.

– Да.

– Думаешь, он нам поможет?

– Если он шпион, а такую возможность я не исключаю, он будет только рад. Если нет, у него могут возникнуть сомнения.

– Если он шпион…

– Для моих целей это не будет иметь значения.

– Прекрасно, – заявил Маролан и велел подавать десерт, состоявший из каких-то свежих ягод со сладкими сливками.

Десерт принесли, но его вкуса я не помню. После обеда я убедился, что дед устроен со всеми возможными удобствами, просмотрел записи Крейгара и вышел во двор Черного Замка.

– Лойош, вы с Ротсой должны быть очень внимательными.

– Я знаю, босс. Мне все это не нравится. Они уже ждали тебя один раз…

– Я помню. Как дела у твоей леди?

Ротса шевельнулась на моем правом плече и лизнула меня в ухо. Я сосредоточил сознание на месте, находящемся напротив моей квартиры, и телепортировался. Как только мы прибыли, Лойош и Ротса взлетели в воздух и принялись кружить надо мой по широкой расходящейся спирали.

– Никого, босс.

– Передай мои комплименты Ротсе. Мне кажется, она уже многому научилась.

– У нее хороший учитель. С тобой все в порядке?

– Во всяком случае, я не расстался со своим обедом. Дай мне еще минуту и оставайся начеку.

– Я весь внимание.

Когда я почувствовал себя лучше, мы вошли в квартиру. Мне повезло: Айбин оказался дома, а убийцы ждали меня в другом месте.

– Как дела? – спросил Айбин.

– Неплохо. Ты не хотел бы мне помочь?

– А что нужно делать?

– Остановить войну.

– Идея мне нравится. Что от меня требуется?

– Пойти со мной и разрешить одному моему другу просканировать твой разум, пока ты будешь вспоминать о том месте на Гринери, где мы встретились.

– Я согласен.

– Тебе придется снять кулон.

– Что? Ах это? – Айбин прикоснулся к Камню Феникса, висевшему у него на шее, потом пожал плечами. – Ладно.

– Хорошо. Пойдем со мной.

– Подожди минутку.

Он взял свой барабан и встал рядом со мной. Я оглядел квартиру – интересно, доведется ли мне увидеть ее еще когда-нибудь? – и мы телепортировались прямо из квартиры, поскольку мне не хотелось рисковать.

Айбин с изумлением осматривал Черный Замок:

– Куда мы попали?

– Мы в доме Маролана э'Дриена из Дома Дракона.

– Красивое место.

– Верно.

Леди Телдра приветствовала Айбина как старого друга, и на его лице появилась широченная улыбка. Я вернулся в библиотеку и представил Айбина всем присутствующим. Он вел себя весьма любезно и либо не знал, либо ему было все равно, кто такая Сетра Лавоуд, не говоря уже об Алире и Маролане.

Телдра отвела Айбина в его комнату, а я вернулся в свою спальню и проспал четырнадцать часов.

На следующее утро я нашел Маролана в мастерской, где он показывал Нойш-па свои инструменты. Меня вдруг заворожила дверь, ведущая в башню с окнами. Маролан заметил мой пристальный взгляд, но задавать вопросов не стал. Вместо этого заговорил о другом:

– Меня посетил официальный посланец Дома Джарега.

– Да?

– Они попросили тебя выдать.

– Ага. И ты согласился?

Он фыркнул:

– Что ты им сделал, Влад?

– На самом деле ничего. Вопрос в том, чего они от меня ждут.

– О чем идет речь?

– Об убийстве одной важной особы.

– И ты собираешься это сделать?

– Только в том случае, если мы благополучно вернемся с Гринери. Понимаешь, необходимо делать все по порядку – сначала самое главное.

– Конечно. А как насчет Империи?

– Я собираюсь заняться ее проблемами прямо сейчас.

– Могу я помочь?

– Возможно. Ты можешь организовать мою встречу с Императрицей?

– Конечно. Когда?

– Сейчас.

Маролан посмотрел на меня, и у него дрогнули губы, словно он хотел что-то сказать. Затем он покачал головой и сосредоточился. Он молчал две минуты. Было бы интересно воссоздать разговор по выражению его лица. Он дважды покачал головой, один раз пожал плечами, а один раз на его лице промелькнуло странное выражение. Наконец он открыл глаза и сказал:

– Она ждет тебя.

– Превосходно. Ты можешь организовать телепортацию?

– Со двора.

– Спасибо.

Я бросил последний взгляд в сторону двери, ведущей в башню с окнами, улыбнулся Нойш-па, который с головой ушел в какую-то работу, и покинул мастерскую. Улыбнулся леди Телдре, что слегка смутило ее, после чего вышел во двор, где один из волшебников Маролана почтительно приветствовал меня и немедленно отослал на площадь перед Императорским дворцом, которая специально предназначалась для прибытия во дворец посредством телепортации.

Мой желудок успел успокоиться, когда я входил на территорию дворца, но я уже не обращал на него внимания, обдумывая предстоящий разговор. Меня провели по коридорам мимо террас и сторожевых постов. Наконец мы вошли в тронный зал с высоким куполом и окнами с цветными стеклами. Среди других придворных я заметил графа Соффта и широко ему улыбнулся. Его брови сошлись на переносице, но в остальном он ничем не выдал своего изумления.

Я поклонился Императрице, сердце отчаянно стучало в груди, в голове возникали самые разнообразные идеи.

– Приветствую вас, баронет Талтош.

– И я вас приветствую, ваше величество. Не хотите прогуляться?

У Императрицы округлились глаза, и на сей раз я услышал, как кто-то из придворных ахнул. Однако Зарика ответила:

– Прекрасно. Идите за мной. – И она повела меня прочь от трона.

Стены оставались такими же белыми, но теперь меня переполняло возбуждение, и я постоянно обгонял Императрицу. Почему-то я больше не ощущал прежнего благоговения; было тому виной состояние моего духа, или события последних двух дней, или их сочетание, я не знаю.

– Вы пришли просить за свою жену или намерены сделать выговор Императрице за ее действия против людей с Востока?

– Да, я собирался сделать и то, другое, ваше величество.

– Вам не удастся меня тронуть, баронет. Мне очень жаль, потому что вы мне симпатичны. Однако нельзя простить тех, кто угрожает Империи, – вот мой ответ на обе ваши просьбы.

– Ваше величество, у меня есть для вас предложение, кроме того, я бы хотел поделиться с вами информацией.

Зарика искоса бросила на меня любопытный взгляд.

– Я вас слушаю, – сказала она.

– Разрешите мне, ваше величество, начать с нескольких вопросов. Можно?

– Да.

– Вы знаете, почему взбунтовались горожане?

– Причин несколько, баронет. Вербовщики – необходимое зло во время войны. Меры, оправданные меры, принятые против безответственного насилия. Ну и еще огорчительные условия, в которых они живут.

– Да, – ответил я. – Давайте рассмотрим безответственное насилие. Была бы резня – а я использую столь резкое слово совершенно обдуманно, ваше величество, потому что никакое другое не подойдет для данной ситуации – необходима, если бы горожане не продемонстрировали то, что вы назвали «безответственным насилием»?

Зарика задумалась.

– Вероятно, нет, – ответила она.

– Ну, тогда давайте предположим, что сторожевой пост в Южной Адриланке уничтожен не горожанами – кстати, я подозреваю, что свершено несколько аналогичных актов, – а некими джарегами, которые хотели наказать людей с Востока.

Зарика застыла на месте и пристально посмотрела на меня:

– У вас есть доказательства?

– Один из них сказал мне об этом.

– Вы готовы дать клятву?

– Под Державой.

Она зашагала дальше.

– Понимаю. – Я дал ей возможность обдумать мои слова. Вскоре она добавила: – А вам известно, что по закону, если вы приносите подобную клятву, вы обязаны сделать это публично?

– Да.

– И вы готовы?

– Да.

– Когда?

– Когда мы вернемся в тронный зал, ваше величество.

– Очень хорошо. Однако я должна заявить, что факты, которые вы мне открыли, не освобождают вашу жену от ответственности за то, что она возглавила восстание.

– А теперь, ваше величество, я хочу сделать вам предложение.

– Что ж, говорите.

– Ваше величество, я лично заключу мирный договор с Гринери и Элде, причем Империи это ничего не будет стоить, а вы без всякого риска освободите мою жену.

И снова Зарика остановилась, чтобы взглянуть на меня. Потом зашагала дальше.

– Почему вы полагаете, что сумеете добиться мирного договора?

– Мне кажется, я знаю, чего они хотят и почему начали войну, и я надеюсь, мне удастся решить их проблемы.

– Расскажите.

– Нет, ваше величество.

И снова она бросила на меня косой взгляд и негромко рассмеялась:

– А вы сумеете убедить ее прекратить устраивать неприятности в Южной Адриланке, не говоря уже об остальной части города или всей стране?

– Скорее всего нет, – ответил я.

Зарика кивнула и пожевала нижнюю губу – совсем не по-императорски.

– Очень хорошо, милорд джарег. Да, если вы сумеете сделать то, что обещаете, я освобожу вашу жену.

– И ее друзей?

Она пожала плечами:

– Я не могу отпустить одного, не освободив всех. Да, если вы публично поклянетесь под Державой, что насилие сознательно причинено джарегами, и если вы лично заключите мирный договор с Гринери и Элде, который ничего не будет нам стоить, я дарую свободу вашей жене и ее соратникам.

– Хорошо. Благодарю вас, ваше величество.

Императрица в третий раз остановилась и коснулась рукой моего плеча. Держава у нее над головой стала белой. Императрица увидела, что я на нее смотрю, и сказала:

– То, что я сейчас скажу, не останется в памяти.

– О!

– Лорд Талтош, вам известно, что Организация убьет вас, если вы ее предадите?

– Наверное, – ответил я. – Во всяком случае, они попытаются.

Зарика покачала головой. Держава вновь приобрела розоватый оттенок, и Императрица зашагала обратно в тронный зал, где тут же объявила, что сейчас будет дана клятва под Имперской Державой.

Весь двор молча наблюдал. Держава парила над моей головой, готовясь одним ей известным способом отличить правду от лжи. Я очень тщательно сформулировал свое обвинение, чтобы сомнений относительно его правдивости или виновности преступников не могло возникнуть. И все время, пока я говорил, я следил глазами за графом Соффта, который изо всех сил старался сохранять невозмутимость.

А я улыбался.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ СООБРАЖЕНИЯ

УРОК ПЯТНАДЦАТЫЙ. ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ИМПРОВИЗАЦИЯ

Я вернулся в Черный Замок и стал обдумывать последствия.

Теперь моя жизнь стоит меньше, чем несколько медяков в моем кошельке, и если все пойдет хотя бы наполовину так, как я себе представляю, то я лишу Организацию удовлетворения покончить со мной собственными руками. Вернувшись отдохнуть в свою спальню, я не отказал себе в удовольствии и несколько минут занимался анализом своих действий и побуждений.

Речь идет не о фатализме, овладевшем неким лиорном, слишком серьезно воспринимавшим жизнь, или о самоубийственном безумии, которое ненадолго охватило меня после того, как я не выдержал пыток. Просто обстоятельства складывались так, что у меня оставалось все меньше и меньше возможностей для выбора – в результате последняя и оказалась единственно верной.

И тут вставал следующий вопрос: когда я вдруг решил, что нужно совершать правильные поступки, а не руководствоваться практическими соображениями? На улицах Южной Адриланки? Или в лавке деда, когда он просто и прямо сказал, что мне не следует делать то, что я делаю? Или это случилось в тот момент, когда я окончательно понял, что женщина, на которой я женат, потеряна для меня навсегда, и что новой Коти я больше не нужен? Или причина в том, что я столкнулся с проблемой, решить которую невозможно, прикончив определенного человека? Более того, получить необходимый результат я мог, лишь оказав услугу Империи, которую ненавидел.

И тут я неожиданно понял, что произошло с Коти: она свою ненависть к драгейрианам перенесла на Империю. Есть глупцы, которые думают, будто можно прожить жизнь без ненависти, они полагают, что человек не должен ее испытывать, – у меня никогда не возникало подобных проблем. Но иногда ненависть может обмануть вас в такой же степени, как любовь, и результат будет таким же страшным. По меньшей мере несправедливо считать, что я ненавижу драгейриан, ведь все мои близкие друзья принадлежат к этой расе. Возможно, ненависть к Империи Коти, которую я теперь по-своему разделял, была более осмысленной, но в конечном счете разочаровывающей. Нойш-па прав: ненависть неизбежна, однако нельзя позволять ей взять над тобой верх.

Уж не знаю, как мне следовало оценивать свое нынешнее положение, но я признал, глядя в потолок и скрыв свои мысли от Лойоша, что все это не имеет значения. Приняв решение поступать «правильно», а не «практично», я внес в свою жизнь необратимые изменения. Однако как только ты позволяешь себе увидеть необходимость, обнаруживаются две вещи: первое, возможность выбора настолько ограничена, что образ дальнейших действий становится очевидным; и второе, тебя охватывает чувство поразительной свободы.

Завтра Влад Талтош, джарег и убийца, так или иначе будет мертв. Я позаботился о том, чтобы привести все свои бумаги в порядок, и решил, что время, отпущенное на анализ собственных действий и побуждений, истекло.

Однако я отчаянно надеялся, что у меня еще будет возможность поделиться своими соображениями с Богиней Демонов перед тем, как все будет сказано и сделано.

Поздним утром меня позвали в нижнюю мастерскую Маролана, где он обычно производил свои эксперименты с магией. Я ужасно нервничал. Иными словами, меня охватил страх.

По пути я зашел за Айбином. Сетра, Деймар и Маролан уже собрались в мастерской, рассматривали черный камень и обсуждали какие-то проблемы. Они посмотрели на нас, и Сетра сказала:

– Эй, Влад, лови. – И бросила мне камень. – А теперь попробуй что-нибудь сказать псионически. – Я попытался, но получилось так же, как на Гринери, – никого не оказалось дома.

Я пожал плечами.

– А теперь, – предложила Сетра, – смотри. – Она сделала жест рукой, и моя рапира начала вылезать из ножен. Сетра остановила руку, и рапира скользнула обратно.

– Ну? – сказал я.

– Камень не оказывает влияния на волшебство.

– Хорошо. Но тогда…

Она подняла руку:

– А теперь, если не возражаешь, покрути Разрушитель Чар.

– Что? Ладно.

Я взял цепь в левую руку, пытаясь понять, что задумала Сетра. Цепь была живой, как любое оружие Морганти, но иной. Я сделал то, о чем просила Сетра. Когда цепь раскрутилась, она снова сделала свой жест. На сей раз ничего не произошло, я лишь почувствовал легкое покалывание в левой руке.

– Ну? – спросил я. – Мы знаем, что Разрушитель Чар противодействует волшебству. Вот почему я так его назвал.

– Да. Нечто, находящееся на острове, действует аналогично. Тебя ничего не удивляет?

– В каком смысле?

– Я до конца не понимаю, как действует твоя цепь. Ясно одно – она сделана не из золота. Твой Разрушитель Чар выплавлен из золотого Камня Феникса.

– Так вот как вы его называете? – вмешался Айбин, который вел себя так тихо, что я совершенно о нем забыл.

– А как называете его вы? – спросил Маролан.

– В моей стране, – ответил Айбин, – мы называем его булыжник.

– Меня совсем не удивляет, что Разрушитель Чар сделан не из золота, – торопливо заговорил я. – Этот материал значительно прочнее.

– Да. Черный камень блокирует псионическую активность, а золотой делает невозможным применение магии.

Я внимательно посмотрел на Разрушитель Чар:

– Однако внешне материал очень похож на металл, да и на ощупь тоже.

– Твоя цепь для меня загадка.

– Ну ладно. А теперь скажите, вам удалось выяснить, как попасть на остров?

– Весьма возможно. Раскрути еще раз Разрушитель Чар.

Я повиновался.

Сетра посмотрела на Деймара, кивнула и сделала свой жест. И снова моя рапира начала вылезать из ножен – только очень медленно. Сетра опустила руку, и рапира скользнула обратно.

– Выглядит неплохо, – сказал я. – Но как?

– А как Алира пробила стену, когда ты сидел в тюрьме на острове?

– Доимперское колдовство, – ответил я.

– Правильно.

– А вы владеете им настолько, чтобы обеспечить телепортацию? Я всегда считал, что такой тонкий контроль невозможен – именно для этого и сделана Держава.

– Да и нет, – заявила Сетра. – Я способна нарушить равновесие поля, которое создает Камень Феникса, что дает возможность Деймару направить энергию через золотой камень, игнорируя черный, создавая тем самым канал, по которому мой поток проходит через черный, минуя золотой. Очень непросто, – добавила она.

– Похоже на твое общение с Лойошем, – заявил Маролан. – Не чистая псионика, а скорее…

– Детали меня не интересуют, – перебил его я. – Меня вполне устроит, если ваша идея позволит нам решить поставленную задачу.

– Должна, – заверила меня Сетра. – Во всяком случае, если у нас будет четкое представление о месте, куда вас следует телепортировать.

Она посмотрела на Айбина. Он ответил ей вполне невинным взглядом.

– Хорошо, – сказал я. – Сетра, а как насчет возвращения обратно?

– Деймар попытается связаться с тобой.

– Хорошо, когда?

– Давайте обсудим.

Мы решили, что у нас будет два часа на проведение операции, после чего Деймар будет пытаться войти со мной в псионический контакт каждые полчаса, пока мы не скажем, что готовы вернуться.

– Тебе ведь известно, не так ли, что гораздо труднее телепортировать что-то к себе, чем от себя?

– Да, – ответил я. – Но я вам доверяю.

– Как скажешь.

– Можем начинать.

– Да, – кивнул я. – Вы готовы?

– Я родилась готовой.

– Тогда позовем Алиру – и в путь.

Алира, одетая в боевые цвета Дома Дракона, появилась почти мгновенно. Она лишь немногим выше меня – для драгейрианки Алира считается очень маленького роста. Очевидно, это ее мучит, поскольку она всегда носила длинные одеяния и скорее левитировала, нежели ходила, но совсем недавно отказалась от своих уловок. Я подумал, что при следующей встрече спрошу у нее почему, но потом сообразил, что следующей встречи не будет.

Я содрогнулся. На боку у Алиры висел короткий меч – Искатель Тропы, один из Семнадцати великих клинков, больше я почти ничего о них не знал. Мне, как и большинству других людей, вполне хватало того, что он Морганти.

Маролан, как всегда, был в черном. На боку у него висел меч Черный Жезл – и чем меньше мы о нем скажем, тем лучше. Сетра расставила нас треугольником – я стоял в основании, Маролан справа и чуть впереди, а Алира слева. Лойош сидел у меня на правом плече, а Ротса на левом. Ротса слегка нервничала, Лойош был холоден как сталь.

– Положи одну руку на плечо Маролана, – сказала Сетра, – а другую… о, мастер Талтош.

Я оглянулся и увидел спешащего ко мне деда. На мгновение я испугался, что он будет настаивать, чтобы мы взяли его с собой, но Нойш-па лишь хотел надеть мне на шею амулет и поцеловать в щеку.

– Что это?

– Ты больше не будешь испытывать неприятных ощущений во время путешествия по странам эльфов.

Я не сразу понял, что он имеет в виду, а потом ответил:

– Ты хочешь сказать, что меня больше не будет тошнить после телепортации? Нойш-па, теперь моя жизнь обрела смысл.

– Нет, – возразил он. – Она станет осмысленной только после того, как ты преподнесешь мне правнука. Не забывай об этом.

Я посмотрел ему в глаза и поцеловал в щеку:

– Не забуду.

Он отступил на несколько шагов и встал рядом с Айбином, который, в свою очередь, находился возле Сетры и Деймара. Я положил руки на плечи Алиры и Маролана и сказал:

– Ладно, Сетра и Деймар. За дело.

– Сосредоточься на месте, Айбин. Открой свой разум – да сними эту штуку.

– О да. Хорошо.

– А теперь думай… вспомни все детали, вот так, превосходно. У тебя здорово получается. Мы готовы, Влад.

– Тогда вперед, – сказал я, надеясь, что Айбин не отправит нас обратно в темницу или в море. Или еще куда-нибудь.

Я пожалел, что не могу доверять ему немножко больше. Потом я ощутил настойчивое присутствие Деймара, словно он на цыпочках разгуливал в передней части моего мозга. Затем произошло нечто – я бы описал это как псионическое скручивание. Представьте, если сможете, что ваши мысли есть расходящиеся по пруду волны, а кто-то кинул в него камень. Я уже не мог четко думать, и мое восприятие безнадежно замутилось. Помню, как у меня возникло ощущение, будто Черный Замок болтается у меня в голове и я отчаянно пытаюсь его привязать, чтобы замок не унес шторм, прекрасно осознавая абсурдность подобных мыслей.

Происходило еще очень многое, но у меня нет возможности реконструировать все события или хотя бы вспомнить часть образов, вызванных к жизни заклинанием. Следующее, что я четко помню – а я не знаю, сколько мы так стояли, – яркий голубой свет, накрывший нас. Потом он превратился в ослепительное копье, уносящее нас в бесконечность.

Меня не тошнило. И ощущение движения отсутствовало. Мы стояли в роще, под деревом, с которого я упал несколько дней назад. Мне хотелось открыть бутылку вина, чтобы отпраздновать прекрасную работу амулета Нойш-па, а не удачную телепортацию.

– Что дальше, Влад?

План? А разве у меня есть план?

– Следуйте за мной, – сказал я.

– Лойош, ты помнишь, куда нужно идти?

– Кажется да, босс. Нужно взять левее.

Мы двинулись в путь. Путешествие через лес показалось мне удивительно спокойным и мирным – наверное, все дело в том, что отсутствовал псионический фон, который обычно не замечаешь. Вскоре я забыл обо всех остальных, кроме Лойоша, присутствие которого ощущал как прохладную руку на лбу, да еще где-то вдалеке слабое эхо мыслей Ротсы, которая постепенно приходила в себя после телепортации. Я впервые понял, как ужасно она должна себя чувствовать и с каким трудом ей удавалось сохранять внешнее спокойствие перед лицом жутких заклинаний, которые всякий раз оказывались для нее полной неожиданностью. Лойош сделал хороший выбор.

– Благодарю, босс.

– Не стоит, Лойош.

– Ну а что ты от меня целый день скрывал?

– Подожди и увидишь.

Мы вышли на место, где я сразился с четырьмя преследователями, но не стал проверять, остались ли здесь следы схватки. Лойош вел меня, а я вел Маролана и Алиру; примерно через полтора часа мы подошли к деревне. Приближался вечер. Вокруг никого.

– А где все, босс?

– Наверное, на кораблях, готовятся атаковать флот Империи.

– Понятно.

– Давайте поедим, – предложил я, и мы принялись за ужин, который нам собрал повар Маролана.

Я не торопился, поэтому, когда мы закончили, спустились сумерки.

– Что теперь? – спросил Маролан.

Я посмотрел на смутные очертания их лиц – Маролан э'Дриен и Алира э'Кайран, терпеливо ожидающие моих указаний.

– Теперь я отведу вас в то место, которое играет здесь роль дворца, проведу, как положено, переговоры, а потом мы оттуда уйдем.

– Иными словами, – сказала Алира, – ты намерен импровизировать.

– Ты поняла правильно.

– Хороший план, – сухо заметил Маролан.

– Благодарю. Один из самых лучших.

Я пошел первым, Маролан и Алира следовали за мной. Наверное, мы производили неплохое впечатление, когда поднимались по низким широким ступеням маленького здания с колоннами, в котором размещалось правительство Гринери.

Мы распахнули дверь и увидели двух сонных стражников без всякой формы, вооруженных короткими копьями, которые я так хорошо помнил. Они мгновенно проснулись. Втроем мы могли разобраться с ними, даже не вспотев, но я поднял руку, останавливая своих спутников.

Стражники смотрели на нас. Мы смотрели на них.

– Отведите меня к вашему… – сказал я.

– Кто вы такие? – крякнул один из них.

– Неофициальные послы из Драгейрианской Империи. Мы хотим провести переговоры с…

– Я тебя знаю, – сказал другой стражник. – Ты тот, кто…

– Ну-ну, – перебил его я. – Что прошло, то прошло. – И я улыбнулся ему в лицо.

Я почувствовал, что войска готовятся к сражению. Всегда приятно иметь за своей спиной Маролана с Черным Жезлом и Алиру с Искателем Тропы, готовых броситься тебе на помощь. Стражники явно нервничали, и не без причины.

– Мы бы хотели повидать короля, – продолжал я. Больше в узком коридоре никого не было, стражники явно не собирались открывать боевые действия.

– Я… я выясню…

– Прекрасно. Так и сделай.

Он сглотнул и сделал два шага назад. Я последовал за ним, Маролан и Алира встали у меня за спиной, что вынудило второго стражника отступить.

– Нет, вы подождете здесь.

– Ни при каких условиях, – весело сообщил я. Он остановился:

– Я не могу вас впустить.

– Вы не можете нас остановить, – спокойно сказал я.

– Я подниму тревогу.

– Давай.

Он повернулся и изо всех сил закричал:

– Помогите! Захватчики!

Почему-то мне не хотелось его убивать, поэтому мы просто прошли мимо. По пути я похлопал по плечу того, кто меня узнал. Оба выглядели довольно жалко, но один обнажил свой клинок. Маролан и Алира последовали его примеру, и я услышал, как стражники с благоговением вздохнули. Да, несмотря на наличие на острове Камней Феникса, обнаженные клинки Морганти здесь опознавали сразу. Я полагаю, что после возвращения Маролан обязательно займется исследованием этой проблемы.

– Сюда, – сказал я и повел своих спутников в комнату, где стоял трон.

Здесь мы нашли еще двух стражников – бледного мужчину с необычной седой прядью в темных волосах и женщину с крючковатым носом. Очевидно, они слышали крики тревоги – оба размахивали копьями. Справа от трона стояла седовласая женщина с глубоко посаженными глазами, слева – двое мужчин. Один довольно старый и как будто неумытый, другой – с кустистыми бровями – оказался следователем, который меня допрашивал. В руках он держал кинжал, старик был без оружия.

Король, совсем молодой человек двух или трех сотен лет (по человеческим меркам это соответствует восемнадцати или девятнадцати, полагаю), смотрел на нас со смесью страха и удивления. Юношу я тоже узнал: когда я атаковал короля, он находился рядом. Сколько времени прошло с тех пор? Кажется, годы.

Мы подошли к трону и остановились, чуть не доходя до копий.

– Ваше величество, король Коркорн, мы желаем вам приятного вечера. Прошу меня простить, правильно ли я к вам обратился, назвав вас «ваше величество»?

Он дважды сглотнул и ответил:

– Вы можете меня так называть.

– Меня зовут Владимир Талтош. Моих друзей – Маролан э'Дриен и Алира э'Кайран. Мы прибыли к вам, чтобы договориться о мире.

Оба стражника с несчастным видом поглядывали на Великие Клинки. Что же тут удивительного?

– Быть может, друзья мои, – предложил я, – вам стоит убрать ваше оружие в ножны?

Маролан и Алира молча последовали моему совету. Король хрипло прошептал:

– Как вы сюда попали?

– Волшебство, ваше величество.

– Но…

– О да, я знаю. Однако мы справились.

– Невозможно.

Я пожал плечами:

– В таком случае нас здесь нет и вы можете спокойно нас игнорировать. Должен вам сообщить, ваше величество, что мы прибыли сюда для того, чтобы убить вас и максимальное количество ваших советников и военачальников – всех, кого сумеем найти. Мы изменили свои намерения, когда увидели, как плохо вас охраняют.

– Я послал гонцов, – заявил он. – Войска прибудут через несколько минут.

– В таком случае, – заявил я, – будет лучше, если мы завершим наши дела до того, как они появятся. В противном случае это может плохо закончиться.

Гнев боролся в нем со страхом. Седовласая женщина наклонилась к нему и начала что-то говорить. Я отдал безмолвную команду Лойошу и Ротсе. Они тут же подлетели к двум стражникам. Как марионетки, висящие на одной веревочке, стражники дернулись, запаниковали, овладели собой и застыли в неподвижности, когда джареги опустились к ним на плечи. В целом стражники произвели на меня благоприятное впечатление: они дрожали, но не двигались. Я улыбнулся.

– Вы убили… – начал король.

– Да, – прервал его я. – Я убил. И вы никогда не узнаете почему. Однако вы потопили несколько наших кораблей, погубили сотни граждан Империи. Сколько жизней стоит король, ваше величество? Мы готовы считать, что счет сравнялся, даже если вы с этим не согласны.

– Он был моим отцом.

– Я сожалею.

– Сожалею, – презрительно повторил он.

– Да, сожалею. И также не могу вам сказать, по какой причине. Но что сделано, то сделано. За смерть вашего отца заплачено кровью; команды… сколько погибло кораблей? Ваше величество, мы хотим покончить с войной. Вы можете?..

В этот момент послышался топот ног. Я замолчал, но не обернулся.

– Сколько их, Лойош?

– Около двух десятков, босс.

– Алира и Маролан, следите за ними.

– Не беспокойся, Влад, – ответил Маролан. Вероятно, его беспокоило, что он вынужден выполнять мои приказы. Тяжело. И тут я услышал голос Деймара.

– Все в порядке. До следующего контакта, – сказал я. Связь прервалась.

Их действительно оказалось довольно много. Но мы стояли между ними и их королем. Кроме того, у стражников, стоящих около короля, на плечах сидело по ядовитому джарегу.

– Вы должны принять решение, ваше величество. Или вы хотите, чтобы сначала мы уничтожили ваши войска, а потом вернулись к переговорам?

– Почему вы уверены, – наконец ответил он, – что я буду выполнять условия мирного договора, заключенного при таких обстоятельствах?

– Совсем не уверен, – ответил я. – Более того, вы можете его нарушить. Но в таком случае мы вернемся. Может быть, захватив с собой пять тысяч воинов.

Он повернулся к стоящей рядом старой женщине, и они о чем-то тихо заговорили.

– О чем у них речь, Лойош?

– Она сказала, что Элде не возражает против мира, если он получит гарантию, что…

– Очень хорошо, – сказал король, – я согласен. Корабли, которые мы потопили, станут компенсацией за понесенный нами урон. Мы… подождите немного.

Он тихо заговорил с двумя мужчинами, стоящими по другую сторону от трона.

– Лойош?

– Я их не слышу, босс.

– Ладно. Старая женщина, вероятно, посол Элде. Остальные – его советники.

Мы немного подождали. Наконец король кивнул и сказал:

– Но у нас есть два условия. Во-первых, вы должны обещать, что ни нам, ни нашим союзникам не будут мстить. Во-вторых, мы требуем, чтобы убийца и его сообщник были возвращены нам для наказания.

Я взглянул на Маролана и Алиру. Алира продолжала наблюдать за вооруженными людьми в задней части комнаты. Маролан повернул ко мне голову, одними губами произнес слово «убийца» и поднял брови. Я улыбнулся и снова посмотрел на короля.

– Что касается первого условия, даю вам мое слово, – сказал я. – Этого достаточно?

– Нет, – ответил король.

– В вашем положении торговаться не слишком разумно.

– Возможно, – сказал он, постепенно приходя в себя – все-таки его солдаты были совсем рядом. – Но нельзя исключить, что вам будет очень трудно выбраться отсюда. Может быть, вы не сможете послать войска на остров и лишь счастливая случайность помогла вам сюда попасть. Может быть, вы лжете и вам просто удалось незаметно пристать к берегу на своем корабле и проскользнуть мимо наших постов.

– Может быть, – согласился я, – но неужели вы думаете, что мы могли проскользнуть мимо ваших кораблей в ваших же водах. Вы хотите рискнуть?

– Если вы не выполните наших условий.

– Каких гарантий вы хотите?

– Слова вашей Императрицы.

– Мы неофициальные послы. Я не могу говорить за нее.

– Мы напишем договор, в котором будут перечислены наши условия. Императрица может подписать договор и вернуть его мне – или отказаться. Мы согласны пропустить небольшой корабль со штандартом Императрицы, который доставит нам документ. На три дня мы прекратим все военные действия против ваших кораблей – чтобы дать возможность Императрице подписать договор. Но сразу предупреждаю, мы и наш союзник в течение всего этого времени будем продолжать готовиться к войне.

– Что ж, тут у меня нет возражений, – сказал я. – А вот второе требование выполнить невозможно.

Он посмотрел на меня, а потом снова наклонился к своим советникам. Следователь с кустистыми бровями не сводил с меня глаз. Наконец король поднял голову и заявил:

– В таком случае можете начинать резню, поскольку мы не позволим вам и вашим сообщникам уйти безнаказанными.

– Ваше величество, пусть писец приготовит договор, а я немного подумаю. Быть может, нам удастся прийти к соглашению.

– Очень хорошо.

Оказалось, что стоящий слева от трона старик – писец. Он вышел, почти сразу же вернулся с ручкой, чернильницей и пергаментом и принялся составлять договор.

– Могу я к вам подойти, ваше величество? – спросил я. Оба стражника напряглись, но он сказал:

– Да.

– Влад, что ты собираешься сделать? – спросил Маролан.

– Подожди немного, – ответил я.

В течение нескольких минут я негромко беседовал с королем и его советником, а посол и Кустистые Брови внимательно нас слушали.

– Босс, ты… – начал Лойош.

– Заткнись.

– Но…

– Заткнись.

Король внимательно на меня посмотрел, а затем обменялся взглядами со своим советником, который кивнул. Кустистые Брови тоже кивнул.

– Нас это не касается, ваше величество, – сказал посол.

– Очень хорошо, – заявил король. – Значит, так тому и быть.

Писец продолжал писать. Я отступил на несколько шагов. Лойош и Ротса вернулись ко мне на плечи, и оба стражника вздохнули с облегчением.

– Влад, что ты сделал? – спросила Алира.

– Договорился о компромиссе, – сказал я. – Я объясню, когда мы вернемся домой.

Пока писец заканчивал свою работу, я почувствовал, как Деймар вошел со мной в контакт.

– Пять минут , – сказал я ему. – Мы почти закончили.

– Я скажу Сет … – Его псевдоголос смолк посреди предложения.

Писец закончил договор, и король его подписал. Я взял пергамент, прочитал его, свернул и протянул Маролану. Он начал его разворачивать.

– Нет, – вмешался я. – Прочитаешь дома.

– Почему?

– Нам пора уходить.

И в следующий момент я почувствовал присутствие Деймара.

– Хорошо, – сказал я ему, – забирайте нас обратно. Заклинание начало действовать очень медленно; мне даже в первый момент показалось, что оно не сработает. Но в следующее мгновение нас окружило красноватое сияние, постепенно усилилось, и я ощутил, как волшебство набирает силу.

У меня не возникло никаких проблем, когда я сделал шаг в сторону и оказался вне его досягаемости. Я увидел, как Маролан и Алира медленно исчезают, еще не понимая, что я остался.

Король с удивлением смотрел на доказательство того, что в его владения проникло волшебство. Я привлек его внимание, обратившись к нему:

– Итак, ваше величество, удовлетворите мое любопытство, каковы обычаи острова в отношении казни цареубийц?

УРОК ШЕСТНАДЦАТЫЙ. РАЗБОРКИ С ВЫСШИМ УПРАВЛЕНИЕМ I

Ко мне подошли стражники, и пока одни держали меня за руки, другие забрали мою рапиру, пояс с кинжалом и плащ, в результате чего у меня осталось только девять видов оружия – впрочем, я не сомневался, что остальное они отберут позднее.

– Такого у нас до сих пор не случалось, – сказал король, – поэтому у нас нет обычая. Однако мы не станем проявлять излишней жестокости.

– Благодарю, – заявил я. – Очень вам признателен.

– Я выполню свою часть договора, но скажи мне: правда ли, что Айбин из Лопорча не был твоим сообщником?

– Правда. До тех пор, пока вы не потребовали, чтобы Империя его выдала, я подозревал, что он ваш шпион. Он действительно мне помог, поэтому у меня есть определенные обязательства по отношению к нему.

– Почему ты скрыл условия договора от своих друзей?

– Они бы на него не согласились.

– Значит, они попытаются тебя спасти.

– Я в этом уверен. Полагаю, вам следует покончить со мной побыстрее, прежде чем они снова появятся здесь.

Он что-то прошептал своему советнику, тот кивнул и быстро вышел.

– Скоро у нас будет достаточно войск, чтобы…

– Умереть, – сказал я ему. – Вы не знаете, с кем связались. Вы когда-нибудь слышали об оружии, которое сариоли называют Магический-жезл-для-нанесения-смерти-в-образе-черного-меча? Мы называем его Черный Жезл, и им владеет мой друг Маролан. А как насчет Кинжала-выкованного-носителем-огня-который-обжигает-как-лед? Сетра Лавоуд с горы Тсер владеет им. А еще есть Артефакт-в-образе-меча-который-определяет-истинную-тропу, его носит Алира э'Кайран. Ваше величество, вы совершаете ошибку, надеясь собрать достаточно войск, чтобы помешать им меня освободить, если я буду еще жив, когда они явятся сюда.

Он уставился на меня:

– Ты так верен своей Императрице, что готов отдать за нее жизнь? Или ты верен Империи?

– Ни то и ни другое, – ответил я. – Они держат в темнице мою жену, и я надеюсь добиться ее освобождения.

– В темнице? За что?

– За то, что она возглавила восстание.

Он удивленно взглянул на меня, улыбнулся, а потом не выдержал и рассмеялся:

– Значит, ты приносишь в жертву свою жизнь ради интересов Империи, которая посадила твою жену в тюрьму за то, что она попыталась ее уничтожить? И ты делал это для того, чтобы дать ей возможность попытаться еще раз?

– Да, что-то в таком роде. – Ничего смешного.

– Именно поэтому ты и убил моего отца?

– Нет.

– Тогда почему?

– Послушайте, ваше величество, мои друзья вернутся, как только разберутся в том, что произошло. Им потребуется некоторое время, чтобы еще раз сотворить заклинание, но, думаю, вам следует ждать их с минуты на минуту. И если я буду жив в тот момент, когда они появятся, в вашем дворце прольется много крови. Должен признаться, мне уже надоело тут стоять. Почему бы вам не прикончить меня побыстрее?

– Мой дорогой убийца, – заявил король. – Мы намерены тебя казнить. Однако мы не собираемся лишать тебя жизни сразу.

– В таком случае вы глупец, – резко сказал я.

– Ты и в самом деле полагаешь, что они скоро вернутся?

– Скорее всего нет, но наверняка я знать не могу. Сначала они поспорили относительно каждого следующего шага. Однако к настоящему моменту они наверняка приняли решение и теперь пытаются выяснить, достаточно ли хорошо они запомнили, как выглядит ваш тронный зал. Они не станут попусту терять время. Я их знаю.

Он кивнул:

– А как насчет… ваших зверей?

– Они вас не тронут.

– Ты думаешь? Босс, я намерен убить всякого, кто попытается к тебе прикоснуться.

– Лойош, ты будешь вести себя прилично.

– И как ты собираешься меня остановить?

– Лойош, это ради Коти.

– Да? Ну и что?

Я откашлялся.

– Прошу меня простить, ваше величество, но тут возникла проблема. Дайте мне время, чтобы я мог ее решить.

– Со зверями?

– Они, хм-м, мои друзья. Ваше величество, они не хотят, чтобы кто-то причинил мне вред. Дайте мне возможность поговорить с ними.

Он покачал головой:

– Как человек вроде тебя мог заслужить подобную верность?

– Будь я проклят, если знаю ответ на ваш вопрос, – ответил я. – Наверное, дело в том, что я всегда был с ними честен.

Он склонил голову набок.

– Ты улыбаешься, но, возможно, это правда. Тебя ведь наняли, не так ли? Ты убиваешь за золото? – Я пожал плечами. – Если я заплачу тебе достаточно, убьешь ли ты человека, который тебя нанял?

Я подумал о попытке убить Вирру и рассмеялся:

– Боюсь, что в данном случае мне вряд ли будет сопутствовать успех.

– Очень жаль, – сказал он, – потому что ты не более чем инструмент, а я бы хотел добраться до того, кто привел его в действие. Да, я убью тебя и твоих ядовитых друзей, если понадобится, и исполню договор, который мы заключили. Но я бы предпочел узнать имя того, кто отдал тебе приказ, чтобы иметь возможность нанести по нему удар. Я предлагаю тебе жизнь. Ты откроешь мне имя моего врага?

Может быть, сказать ему, что меня наняла богиня? Поверит ли он мне? И что станет делать, узнав правду? Смешно.

– Сожалею, но так будет не по правилам. Давайте заканчивать наши переговоры, ладно? Дайте мне мою сумку. – Никто не пошевелился. – О, перестаньте, если бы я хотел вас убить, то давно бы это сделал.

Король кивнул, они отпустили меня и вернули сумку, продолжая внимательно за мной наблюдать. Я достал два пакетика с порошками и положил их на пол.

– Босс, так нечестно.

– Такова жизнь, дружище.

– Вот, – сказал я вслух. – Смешайте порошки в равной пропорции и растворите в воде. Если кого-нибудь укусит один из моих друзей, ему следует принять это средство, и он отделается недолгой болезнью. Я пользовался им, когда тренировал джарегов. Надеюсь, у вас есть люди, которые не побоятся парочки укусов?

Король повернулся к Кустистым Бровям:

– Что ж, давайте заканчивать.

Мой старый знакомец кивнул и спросил:

– Каким способом?

– Пошлите за топором, пусть ему отрубят голову.

– Вы знаете, – возразил я, – здесь будет полно крови.

– Ее можно смыть, – заявил король, а потом не выдержал и спросил: – Неужели тебе все равно?

Я взглянул в его юное лицо и подумал о том, как он был близок к тому, чтобы убить своего отца, которого убил я. И снова вспомнил о Вирре, которая все это устроила, и пожалел, что мне так и не представилось возможности сказать ей, что я думаю.

– Какая разница, – ответил я. – Конечно, мне не все равно. Но когда это что-нибудь меняло?

Они послали за топором, и пока мы ждали, появилось еще сорок островных воинов. Наконец принесли топор, и меня снова взяли за руки. Та парочка, что меня держала, нервно поглядывала на джарегов и на флаконы с порошками на полу.

– Босс, ты не можешь позволить им…

– Посмотри.

Я взглянул на топор. Отвратительного вида вещь, предназначенная для рубки деревьев, а не людей. Оставалось надеяться, что они сумеют избавить меня от головы с первой попытки – это совсем не так просто, как вы думаете.

– Надеюсь, он хорошо наточен, – поморщившись, заявил я.

– Он достаточно остер, – заверил меня король. Кустистые Брови взял топор, но в тот момент, когда он повернулся ко мне, комнату залило слабое голубое сияние.

– Вы слишком долго тянули, – заявил я.

– Приготовиться к нападению, – приказал король. Может быть, мне следовало отговорить моих друзей от попыток меня спасти? Я так ничего и не решил, когда в комнате возникла Алира с обнаженным Искателем Тропы и, кто бы мог подумать, – Айбин с барабаном в руках, с невинным и глупым выражением на лице.

– Вперед! – приказал король.

– Подождите! – вскричала Алира.

Каким-то образом ее голос остановил их, и все застыли на своих местах, воздух был полон обнаженных мечей и страшной энергии Великого Клинка. Только сейчас я заметил, что вместе с Алирой и Айбином прибыло еще одно существо, связанное по рукам и ногам, оно лежало на полу с кляпом во рту. Я чуть не расхохотался.

– Что все это значит? – вскричал король.

– Я Алира э'Кайран из Дома Дракона. Я хочу с вами поговорить или сейчас начнется бойня. Вы намерены меня выслушать?

Если бы им удалось прислать всех троих или здесь оказались любые двое, исход сомнений не вызвал бы. Но при таком раскладе, да еще с учетом того, что Алира не имела возможности прибегнуть к магии, все могло закончиться плохо. Если бы они на нее напали, то многие нашли бы здесь смерть, и я понял, что, несмотря на все свои обещания, я бы не стал стоять и смотреть, как они ее убивают. На мне было полно оружия, да и два джарега меня не покинули.

– Лойош, приготовься. Ты и Ротса. Если они начнут…

– Мы готовы, босс.

Король стоял перед троном и смотрел на меня.

– Говорите, – разрешил он.

– Я предлагаю вам обмен, – заявила Алира, убирая меч в ножны. – Отдайте нам убийцу, а мы передадим вам человека, который его нанял. Ну, что скажете?

– В самом деле? – с некоторым удивлением проговорил король. – Но я же только что предлагал… выньте у него кляп. Я хочу послушать, что он скажет сам.

Его поставили на ноги и вынули кляп – но вы не хотите услышать слова, которыми он меня называл. Они ужасны. Я сохранял невозмутимость. Наконец король прервал его и сказал:

– Вам не следует ненавидеть человека, нанятого вами для свершения зла, которое вы трусливо побоялись сделать сами. Он так и не назвал ваше имя.

Он попытался расправить плечи, что было не так-то просто со связанными руками, и сказал:

– Я отрицаю, что имею отношение к этому или любому другому убийству.

Король постучал ногтем по своим передним зубам и сказал Алире:

– Но как мне убедиться в том, что он виновен?

Она поклонилась, подошла к королю и вручила ему два больших желтых пергамента, которые вытащила из-за пояса. Один из них договор, а другой…

– Я вижу имперскую печать, – заявил король. – Я ее узнаю. И подпись самой Зарики. – Он кивнул. – Этого вполне достаточно. – Король повернулся к Боралиною. – Почему ты хотел убить моего отца?

– Я не хотел. Они лгут. Я никогда…

– Убейте его, – приказал король.

– Хотите, я это сделаю? – предложил я.

– Что? – удивился король.

– Ну, – промолвил я, – вы же слышали, что он про меня говорил.

Король взглянул на меня и улыбнулся:

– Очень хорошо, так тому и быть. Дайте ему топор.

Мне ужасно захотелось громко расхохотаться, но я сдержался.

– Я не умею обращаться с топорами. Могу я воспользоваться кинжалом?

Боралиной кричал от ярости, отчаянно пытаясь разорвать свои путы, он проклинал меня и всех, кто находился в комнате. Меня все еще разбирал смех. Король кивнул. Я вытащил кинжал из ножен на спине, пока они ставили Боралиноя на колени.

– Держите его голову прямо, – попросил я, и двое стражников подошли к нам. Только после того, как они крепко сжали челюсти Боралиноя, он перестал верещать.

Иногда я испытываю сожаление, убивая кого-то. Но далеко не всегда.

– Извини, босс, но работа есть работа, – громко проговорил я и вонзил клинок в его левый глаз.

Он закричал, конвульсивно задергался и умер. Я посмотрел на его тело и испытал известное удовлетворение. Потом перевел взгляд на короля, поскольку не очень понимал, что будет дальше.

– Пойдем отсюда, босс , – предложил Лойош.

Я все еще сомневался, что мне удастся спастись. Алира поймала мой взгляд и жестом подозвала к себе.

Кустистые Брови сказал:

– Ваше величество…

– Да. – Он повернулся к Алире. – Вы можете уходить. Остальные останутся.

Алира пристально на него посмотрела:

– Вот как вы держите слово?

– Я не давал слова, – заявил король. – Даже косвенно.

– Вы перестаете мне нравиться, – заявил я.

Он не обратил на мое заявление никакого внимания.

– Уходите. Вы получили свой мир. А я возьму убийц.

Я подумал, что после всего случившегося умереть на Гринери довольно глупо. Очевидно, Алира подумала то же самое, поскольку обнажила Искатель Тропы, и его присутствие наполнило комнату ужасом. Мне хватило мгновенного замешательства, чтобы схватить Разрушитель Чар, плащ и рапиру. Я взмахнул ею, так что ножны полетели в сторону короля. Один из стражников храбро шагнул вперед и упал, держась за грудь; как-нибудь я расскажу вам о своих ножнах.

Я подошел к Алире, и мы встали спина к спине, дожидаясь, пока нас атакуют. Самый подходящий момент для Сетры и Деймара вытащить нас. Алира прошептала:

– Пройдет еще некоторое время – они очень устали.

– Отлично, – пробормотал я.

– Вперед, – приказал король.

– Дверь, – сказал я.

Алира пробивала дорогу Искателем Тропы, за ней следовал Айбин, а я защищал ее бока и спину, отчаянно размахивая плащом и нанося рапирой быстрые удары. Полагаю, плащ причинял противнику больше вреда, чем рапира, а Искатель Тропы… ну, люди громко кричали. Лойош и Ротса бросались самым активным воинам в лицо, сея панику в рядах неприятеля.

Скажу только, что мы добрались до двери – и больше не будем об этом, ладно? В коридоре нас поджидали новые враги, но они почему-то не очень хотели связываться с Искателем Тропы. Вскоре мы оказались на свежем воздухе.

– Что теперь? – спросила Алира.

– Бежим, – предложил я.

– Куда?

– Следуйте за мной, – сказал Айбин.

– Один момент, – бросила Алира.

Она указала концом своего клинка на дверь и что-то пробормотала, одновременно делая магические жесты свободной рукой. Дверь рухнула, похоронив нескольких стражников. Еще трое застыли на месте.

Они посмотрели на дверь, на Искатель Тропы, потом переглянулись.

– Ну? – осведомился я.

Они ничего не ответили. Мы побежали, придерживаясь того же маршрута, которым я пользовался раньше.

– Что это было? – спросил Айбин.

– Доимперское волшебство, – ответил я.

– Не понял?

– Весьма эффективная штука, – заметил я и оглянулся. Трое стражников решили помочь своим друзьям выбраться из-под развалин; они не стали нас преследовать. Очень мудро с их стороны.

Мы продолжали бежать до тех пор, пока не углубились в лес. Только тогда мы остановились, чтобы перевести дух.

– Спасибо, Алира.

– Забудь. Надеюсь, я не нарушила план.

– Наоборот, нарушила. Именно за это я тебя и благодарил. Как вы раздобыли Боралиноя?

– Благородный жест Императрицы.

– А она знает, что он невиновен?

– Он виновен. Возможно, не в смерти короля, но виновен.

– Так сказала Императрица?

– Да.

– Ну, будь я проклят. Но как вам удалось так быстро попасть на остров?

– Сетра. Деймар. Айбин. Имперская Держава.

– Держава?

– Да.

– Понятно. – Я повернулся к Айбину. – А ты как здесь оказался?

Он пожал плечами:

– Я подумал, что сумею помочь тебе спасись.

– Как?

– Ну, я могу играть на барабане.

Я посмотрел на него.

– Лойош, ты ему доверяешь?

– Не знаю.

– М-да. Я тоже. Он может быть…

– Я знаю.

Ротса взлетела с моего плеча и опустилась на плечо Айбина. Казалось, он удивился, но повел себя достойно.

– Она ему верит, босс.

Я посмотрел на Айбина, потом на Ротсу и вздохнул.

– Тогда барабань, – пробурчал я.

– Давайте сядем, – предложил Айбин. Мы сели.

Он начал играть на барабане.

УРОК СЕМНАДЦАТЫЙ. РАЗБОРКИ С ВЫСШИМ УПРАВЛЕНИЕМ II

Я оглядел белый коридор и сказал:

– Или Императорский дворец, или…

– Не Императорский дворец, – уверенно заявила Алира. Айбин продолжал сидеть. Он казался очень усталым.

Наконец он перестал барабанить и слабо улыбнулся.

– Ну и как это произошло? – сказал я.

– Спроси у него, – ответила Алира, показывая на Айбина.

– Ну? – осведомился я.

– Иногда, – ответил Айбин, – когда играешь на барабане, тебе… ну, словами описать трудно. Попадешь в некие места. Ощущаешь?

– Нет, – быстро сказал я, а Алира так же быстро бросила:

– Да.

– Босс…

– Ну ладно, может быть, – не стал я спорить. – А почему мы попали именно сюда?

– Вы оба думали именно об этом. – Он сказал правду: я размышлял о том, как здорово было бы поделиться с Виррой своими мыслями, но Алира?..

– А почему ты? – спросил я одновременно с Алирой, которая задала мне тот же вопрос.

Я пожал плечами, повернулся к Айбину и сказал:

– Значит, ты и в самом деле всего лишь барабанщик?

В первый раз он по-настоящему удивился:

– Ты хочешь сказать, что не верил мне?

– Скажем так: я сомневался.

Алира встала и сказала:

– Пошли.

Похоже, Алира знала, куда идти, и я молча последовал за ней. На сей раз мы довольно быстро подошли к дверям, которые оказались открытыми. Кошка отсутствовала. Мне показалось, что какая-то тень мелькнула за троном, но кто же тут может быть уверен? В любом случае богиня оказалась на месте.

– Привет, Алира, Влад, – сказала она.

– Привет, мама, – ответила Алира.

Мама?

– Кто ваш друг и что привело вас ко мне?

– Его зовут Айбин, – сообщила Алира. – Он доставил нас сюда, чтобы спасти нам жизнь.

Мама?

– Понятно. Отослать вас домой или я могу для вас что-нибудь сделать?

Мама?

– Отошли нас обратно, мам. Мы…

– Прошу меня простить, – вмешался я. – Ты употребляешь это слово в буквальном смысле?

– Какое слово? – не поняла Алира.

– Ты называешь ее «мама».

– О да. А что, ты не знал?

– Ты никогда мне не говорила.

– А ты не спрашивал.

– Из всех… ладно, не имеет значения. Богиня, если вы будете настолько добры, что отошлете их домой, то я бы хотел остаться и поговорить с вами наедине.

Алира с удивлением посмотрела на меня:

– Мне не нравится твой тон, Влад.

Я собрался резко ответить Алире, но вмешалась богиня:

– Все в порядке, Алира. У него есть веская причина.

Алире это явно не понравилось, но она не стала возражать.

– Мы недолго. В противном случае вы опоздаете на аудиенцию.

– Аудиенцию?

– С Императрицей.

– У меня аудиенция с Императрицей?

– Да. Маролан должен передать вам послание, но я могу это сделать сама.

Я облизнул губу.

– В таком случае, – сказал я Айбину, – встретимся у входа в Императорское крыло дворца.

– Хорошо, – устало ответил он.

– Ты меня заинтересовал, барабанщик. Быть может, когда-нибудь поиграешь для меня?

– Конечно.

Я мог бы предупредить Айбина, что, соглашаясь сделать какую-то работу для Богини Демонов, многим рискуешь, но счел подобное замечание бестактным. Алира подошла и поцеловала Вирру в щеку. Вирра по-матерински улыбнулась. Выглядело это весьма необычно. Алира отступила назад и кивнула; в следующее мгновение они с Айбином исчезли.

Я уже собрался начать разговор с богиней, когда из-за трона вылезла маленькая девочка. Я вежливо поклонился и сказал:

– Привет, Девера.

– Привет, дядя Влад.

– Почему ты прячешься?

– Нельзя, чтобы мама меня сейчас увидела.

– Почему?

– Это может все испортить.

– Понятно. Значит, она… – я показал на Богиню Демонов, – твоя бабушка.

Девера улыбнулась и забралась к Вирре на колени.

– Босс, все это очень странно – или мне только кажется?

– Не кажется.

– Сожалею, что так все случилось, – заявила Вирра.

– И не без оснований.

– Однако я помогла спасти твою жизнь.

– Да. Многие это делали в последнее время. Наверное, я должен вас поблагодарить.

– Ты хочешь сказать что-то другое?

– Да, богиня. Вы очень многое сделали для того, чтобы внести путаницу в мою жизнь, более того, вы манипулировали событиями таким образом, что из-за меня погибли сотни людей. Меня не интересуют ваши мотивы. Я просто больше не хочу иметь с вами ничего общего. Ладно?

Девера помрачнела, но промолчала, а Вирра ответила:

– Я тебя понимаю, Влад. И не обижаюсь на тебя. Ты даже не знаешь, кем являешься. Сейчас ты начинаешь новую жизнь. Подожди до тех пор, пока не узнаешь, какой она будет, а уж потом принимай подобные решения.

Я собрался что-то добавить, но Девера соскочила с колен Вирры, подошла ко мне, взяла за руку и сжала мои пальцы.

– Не сердись, дядя Влад, она хотела как лучше.

– Я… – Я замолчал, посмотрел на Деверу сверху вниз и покачал головой.

– Иди, – сказала Вирра, – тебя ждут во дворце.

– Зачем?

– Увидишь. Я думаю, мы еще встретимся, Влад Талтош, что бы ты по этому поводу сейчас ни думал.

Все завертелось и исчезло, прежде чем я успел что-нибудь ответить.

Жизнь, имя тебе ирония или что-то в этом же роде.

– В результате, действуя с риском для собственной жизни… – Голос сенешаля раскатился по тронному залу словно гром. Я стоял опустив глаза, и во мне боролось два желания: во-первых, я хотел повернуться и посмотреть на то, как воспринимает происходящее граф Соффта. Во-вторых, мне ужасно хотелось расхохотаться. – …Что, несомненно, стоило бы жизни тысячам гражданам Империи…

Лойош, естественно, не собирался мне помогать. Он сидел у меня на плече, вертел по сторонам головой, успокаивал Ротсу и вел себя так, словно все собрались для того, чтобы оказать ему честь. К тому же он постоянно комментировал происходящее:

– Неужели они воспринимают все это всерьез, босс?

– …земли вокруг озера Зарке на территории герцогства Истменсуотч, на расстоянии…

Мне даже дали подушечку под колено – на черном фоне изображен стилизованный серый джарег. Опущенные глаза позволяли мне видеть части вышитого крыла и головы, что и вовсе мешало мне сохранять серьезное выражение.

– …все права и привилегии, соответствующие его рангу, гарантируются всем потомкам и наследникам, до тех пор, пока Империя….

Интересно, подумал я, как бы отреагировала на происходящее Коти, если бы присутствовала здесь?

Пожалуй, без особого восторга, учитывая ее отношение к Империи. Наверное, больше всего в новой Коти мне не хватало ее потерянного чувства юмора. И ради чего? Я вспомнил слова Богини Демонов, и на мгновение горечь пересилила иронию.

– …гребень с Императорским Фениксом над символом Дома Джарега… – Здесь голос сенешаля чуть не дрогнул.

Интересно, даровался ли когда-нибудь имперский титул джарегу? И уж наверняка выходец с Востока его ни разу не получал. Ко мне вернулось чувство юмора.

– …гребень следует внести на все времена в Имперский реестр, и он может быть изъят лишь в результате анонимного голосования Совета Наследников или Императором…

Как раз то, что мне нужно. Я прикусил губу. Вдруг я понял, что не хочу, чтобы церемонии закончилась – ведь после нее я встречусь со своей женой. Должен ли я сказать что-нибудь в конце церемонии? Нет, достаточно просто поклониться.

– …получает титул графа Зарке, право вершить правосудие на своих землях и нести ответственность за…

Помешает ли это джарегам устроить охоту за моей головой? Учитывая, что я подставил члена Совета, а потом принял участие в его убийстве, – вряд ли. Как скоро следует ждать первого покушения? Скоро. Очень скоро. Если я намерен спасти свою жизнь после того, что сделали мои друзья, чтобы ее сохранить, я не имею права терять времени.

– …встать сейчас перед Императрицей и наследниками престола, чтобы получить…

Я в редчайшем положении, сейчас мне будет дарован титул, который ничего не стоит. Интересно, понимает ли комичность ситуации Зарика? Церемония подошла к концу. Я немного подождал, чтобы не нарушать приличий, и ушел, намереваясь посетить Крыло Иорича. Но когда я покидал Императорское крыло, то нашел стоящий на полу барабан и самого Айбина, который смотрел по сторонам и отбивал ритм монетами по мраморным перилам ведущей в вестибюль лестницы.

– Здесь, в Империи, мы называем это перилами, – заявил я.

– Куда ты идешь? – спросил Айбин.

– Сейчас? Хочу встретить свою жену. Кстати, не мог бы ты оказать мне услугу?

– Какую?

– Подари мне твой Камень Феникса.

Он нахмурился, а потом ответил:

– Хорошо. Он в замке, ты можешь его взять.

– Ты уверен, что он тебе не понадобится?

Айбин пожал плечами.

– Ты принял окончательное решение, босс?

– Да.

– Спасибо, Айбин.

– Не стоит благодарности. А что это у тебя на шее?

– Где? Амулет, чтобы меня не тошнило, когда…

– Нет, вот это.

– Символ имперского титула. В действительности он ровно ничего не значит. Хочешь его? В обмен на то, что ты мне даешь?

– Нет, спасибо. Куда ты направляешься?

Я покачал головой:

– Не имеет значения. А какие планы у тебя? Ты ведь не можешь вернуться домой.

– Во всяком случае, не сейчас. Со мной все будет в порядке. Мне здесь нравится. Да и на барабане тут играют примитивно.

Примитивно? Я усмехнулся, представив себе кое-кого из своих знакомых музыкантов, которым подобное заявление очень не понравилось бы.

– Как скажешь, – ответил я. – Может быть, мы еще встретимся.

– Да.

– Кстати, Айбин…

– Да?

– Я думаю, ты ошибся насчет богов.

– В самом деле?

– Я думаю, когда бог совершает нечто, достойное осуждения, поступок таковым и остается.

– Но тогда что есть бог?

– Я не знаю.

– Может быть, ты сумеешь это выяснить.

– Да, – вздохнул я. – Может быть, сумею. Может быть, выясню. Благодарю.

Он кивнул и снова принялся играть на перилах. Я пошел в Крыло Иорича и узнал, что мне придется подождать еще час, прежде чем они закончат оформлять бумаги, связанные с освобождением Коти. Меня это вполне устраивало; нужно было кое-что сделать. Я вышел из дворца и еще раз получил удовольствие от того, что меня больше не тошнит после телепортации.

– Ты не можешь так со мной поступить, – заявил Крейгар.

– Я уже поступил, – ответил я.

– Я не продержусь и пяти минут.

– Ты уже продержался значительно дольше – и не в первый раз.

– Тогда речь шла о временной замене, Влад. Я стал джарегом из-за того, что не мог быть драконом. Я родился в Доме Дракона, ты же знаешь. Во время сражения я пытался отдавать приказы, но никто меня не замечал. Я не могу…

– Люди меняются. Крейгар. Ты уже изменился.

– Но…

– Подумай о деньгах.

Он склонил голову к плечу.

– Хороший довод, – признал Крейгар.

– Кроме того, тебе преданы все наши парни. Они тебя хорошо знают и доверяют. К тому же у меня попросту нет выбора. Сколько Организация предлагает за мою голову?

Он ответил, и на меня это произвело впечатление.

– Прошел слух, – добавил Крейгар, – что они хотят использовать Морганти.

– Ничего удивительного, – внешне спокойно ответил я, хотя внутри у меня все задрожало.

Я оглядел офис. Тут все еще полно моих вещей – мишень на стене, вешалка, на которой сидели Лойош и Ротса, темные круги на столе – там, где я ставил чашу с клявой, вращающееся кресло на колесиках, конструкцию которого я придумал сам, и многое другое. Этот офис стал моим настоящим домом.

– А ты сможешь когда-нибудь вернуться?

– Может быть. Но я не уверен, что захочу. А если я вернусь? Мы всегда сможем договориться или я начну заново где-нибудь в другом месте.

Он вздохнул:

– Мне трудно обходиться без Мелестава.

– Да. И без Палки.

Мы немного помолчали из уважения к мертвым. Я все еще не мог заставить себя ненавидеть Мелестава, да и Палка значил для меня очень многое. Я ненавижу, когда умирают друзья.

– Я смогу с тобой связаться?

– Нет.

– Куда ты направляешься?

– Не знаю. Я уже был на востоке, а на юге – море. Остается север и запад. Наверное, куда-нибудь туда.

Он задумался:

– А что ты намерен сделать с территорией в Южной Адриланке?

– Не беспокойся, – ответил я. – Я уже все уладил.

– Ну, мне будет только легче.

Я еще раз оглядел офис. Здесь прошла существенная часть моей жизни. Лойош подлетел к Крейгару, лизнул его в ухо, а потом вернулся ко мне на правое плечо. Ротса опустилась на левое. Я встал.

– Кстати, Крейгар, попрощайся за меня с Кайрой Воровкой. Скажи, что я ей все еще должен. С другой стороны, она сможет меня найти, если захочет.

– Я передам ей, – обещал Крейгар.

– Спасибо. И удачи тебе. – И я телепортировался.

Очень похоже на репетицию пьесы, словно режиссер сказал: «Проведи разговор на ступеньках Крыла Иорича, только на сей раз постарайся сделать вашу беседу более напряженной».

Коти обняла меня и некоторое время не отпускала, словно искренне обрадовалась нашей встрече. Я тоже ее обнял и удивился: почему я так спокоен? Лойош и Ротса внимательно за нами наблюдали.

– Расскажи мне, – попросила Коти.

Стоя на пустынных ступеньках, когда сумерки незаметно прокрались в Императорский дворец, я рассказал ей обо всем. Я говорил и слушал свой спокойный голос, который поведал Коти о революции, убийствах и интригах так, точно я не имел к ним никакого отношения. Что он сейчас чувствовал, обладатель этого ровного, холодного голоса? Я не знал. Им бы следовало найти на главную роль кого-нибудь другого, способного на эмоции. Быть может, режиссер хотел именно такой трактовки вопреки воле автора?

Когда я закончил, Коти отодвинулась от меня и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Они тебя убьют, – сказала Коти.

– Я так не думаю.

– Что им помешает?

– У меня есть план.

– Расскажи…

– Нет, сначала ты ответь на мой вопрос: ты ко мне вернешься?

Коти не отвела взгляда, как я предполагал, только внимательно на меня посмотрела – так изучают незнакомца, пытаясь угадать его настроение по выражению лица. Она ничего не сказала, что, я полагаю, и было ответом. Однако я решил уточнить.

– Слишком многое произошло. Слишком много убийств, слишком много перемен. Мы потеряли то, что имели. Способны ли мы создать нечто новое? Я не знаю. Но ты намерена двигаться в одном направлении, я в другом. В данный момент этим все сказано.

Ее глаза стали огромными.

– Ты уходишь, не так ли?

– Да.

– А ты когда-нибудь вернешься? – спросила она с таким видом, словно не понимала, волнует ли ее это, а может быть, боялась, что волнует слишком сильно или, наоборот, совсем не волнует.

– Не знаю, – ответил я. Она кивнула:

– Когда ты уходишь?

– Прямо сейчас.

– Мне жаль, что все так получилось.

– Мне тоже.

– Ты оставил свой бизнес Крейгару?

– Большую часть. Кроме Южной Адриланки.

– А что ты собираешься делать с ней?

Я представил себе двор Черного Замка – и дождался, когда он появится перед моим мысленным взором. Вошел в контакт с Державой, почерпнул из нее энергию и начал телепортацию.

– Все интересы Организации в Южной Адриланке теперь принадлежат тебе, – заявил я. – Завтра утром с тобой встретятся мои люди. Наслаждайся, – добавил я и в следующий миг исчез.

Мы с Алирой сидели вдвоем в библиотеке Черного Замка, дожидаясь, когда к нам присоединятся Сетра и Маролан. Это место, как и мой офис, содержит нечто большее, чем ряд воспоминаний. Я провел здесь много времени со своими друзьями – да, я, безусловно, мог их таких называть, – мы устраивали военные советы, утешали друг друга и праздновали победы. Здесь выпито много вина и пролито немало слез, здесь мы смеялись и грозили друг другу, причем многое происходило почти одновременно.

Я заметил, что Алира смотрит на меня.

– Я встретил твою дочь, – сказал я.

– Какую дочь?

– Ты узнаешь.

– О чем ты говоришь?

– Спроси у своей матери. Время, как мне кажется, делает с ней забавные вещи.

Алира не ответила прямо.

– Я буду по тебе скучать, – наконец сказала она.

– Может быть, я вернусь. Кто знает?

– Джареги долго помнят обиды.

– Мне ли не знать. Я хочу некоторое время побыть один.

– Я не могу себе этого представить.

– Чтобы я стремился к одиночеству? Пожалуй, ты права. Но со мной будут Лойош и Ротса.

– И все же…

– Да. Наверное, я найду место, где живут люди. Скорее всего драгейриане, так что я смогу продолжать ненавидеть их в целом и любить в частности. Но сейчас я никого не хочу видеть.

– Я понимаю, – сказала Алира.

– Я очень многим тебе обязан.

– А я обязана тебе жизнью, – напомнила мне Алира.

– Ты спасла мне жизнь несколько раз. Иногда я хотел бы вспомнить свою прошлую жизнь – то, что было вначале.

– Сетра может это организовать, – заметила Алира.

– Не сейчас.

– Это помогло бы тебе примириться с самим собой.

– Я найду собственный способ.

– Да. Ты всегда так поступаешь.

Маролан и Сетра присоединились к нам до того, как я успел спросить, что она имела в виду.

– Я пришел проститься с вами, – сообщил я, когда они расселись за столом. – Мы на некоторое время расстанемся.

– Так я и понял, – сказал Маролан. – Я желаю тебе удачи в твоих странствиях. Обещаю присмотреть за дедом.

– Спасибо.

– Я надеюсь, что мы еще встретимся – в этой жизни или в следующей, – сказала Сетра.

– В следующей, – ответил я. – Так или иначе, но это будет иная жизнь.

– Да, – кивнула Сетра. – Ты прав.

И я ушел, не сказав более ни слова.

Последним я поговорил с дедом.

– Ты хорошо выглядишь, – заметил он.

– Спасибо.

В первый раз за всю свою взрослую жизнь я выглядел как человек с Востока, а не как джарег. Я надел свой старый плащ, перекрашенный в зеленый цвет, свободные сапоги из кожи дарра, зеленые штаны и светло-синюю блузу.

– В данных обстоятельствах иначе нельзя, – сказал я.

– О каких обстоятельствах ты говоришь, Владимир?

Я объяснил Нойш-па все, что произошло и что, как мне кажется, ему следовало делать. Он покачал головой:

– Чтобы быть правителем даже самого маленького места, нужно иметь качества, которыми я не обладаю.

– Нойш-па, тебе не придется править. Там живет около сотни семей текл и несколько людей с Востока, и они прекрасно ладят друг с другом без всякого правителя. Тебе не придется ничего менять. Империя выплачивает ренту, которая автоматически добавляется к титулу – для нормальной жизни хватит. Тебе нужно всего лишь отправиться на озеро Зарке и поселиться в особняке, или замке, или как он там называется.

Если крестьяне придут к тебе со своими проблемами, я не сомневаюсь, что ты найдешь для них разумное решение, но скорее всего этого не будет. Ты сможешь продолжать там свою работу, и никто не станет тебе мешать. Куда еще ты можешь направиться? Озеро находится к западу от Пепперфилда, который расположен в горах западнее Фенарио, так что ты окажешься неподалеку от нашей родины. Чего еще можно желать?

Он нахмурился, а потом кивнул.

– А что будет с тобой? – спросил он.

– Не знаю. Сейчас я должен бежать, чтобы спасти свою жизнь. Если ситуация изменится и я узнаю, что охота на меня прекращена, я вернусь.

– А твоя жена?

– С ней все кончено, – сказал я.

– Ты уверен?

Я попытался посмотреть ему в глаза, но не смог.

– Во всяком случае, на данный момент. Может быть, позднее. Когда пройдет время, но не сейчас.

– Я бросил песок прошлой ночью, Владимир. Впервые за последние двадцать лет я бросил песок и спросил, что будет со мной. Я почувствовал силу и прочитал символы, и они сказали, что я еще буду держать на руках внука. Как ты думаешь, песок ошибается?

– Не знаю, – ответил я. – Надеюсь, нет. Но если ты должен дождаться внука, значит, я должен остаться в живых, чтобы его зачать.

Он кивнул:

– Очень хорошо, Владимир. Делай то, что должен. Я отправлюсь на озеро Зарке и буду там жить, чтобы ты знал, где меня найти, когда ты сможешь вернуться.

– Когда я смогу, – повторил я. – Когда я смогу.

ЭПИЛОГ

Есть место, которое я очень хорошо помню. Оно навсегда осталось в моей памяти, начиная от ярко-голубых пятен цветов в высокой траве до согнутого дуба, что высится над поляной, словно защищая ее от летучих хищников, от шипов дикого вьюнка до ровного склона холма, указывающего спуск к ближайшей воде. С раннего детства я люблю это место – оно врезалось мне в память с такими подробностями, которые я обычно запоминаю, когда прячу оружие или изучаю привычки будущей жертвы. Природа во всем разнообразии своих красот и ужасов до сих пор была для меня потеряна – за исключением этого места. Возможно, теперь все изменится.

Откуда-то слева донесся сдавленный смешок креоты, готовящего ловушку для норска или белки. Верни-меня-домой, растущая из дуба, с шелестом раскачивалась на холодном ветру: вушь-снэп, вушь-снэп. Какая-то птица рыдала, словно отвечая на смех креоты. От ветра у меня на шее зашевелились волосы, и я задрожал. Цвела сирень, ее здесь так много, и сильный запах мешался с ароматом других деревьев.

Мне вдруг пришло в голову, что наступила весна, а я никогда не обращал особого внимания на смену времен года.

Если моя жизнь наемного убийцы имела начало, то, наверное, именно здесь, где я нашел яйцо, из которого вылупился Лойош. Если моя жизнь наемного убийцы имеет конец, то пусть он тоже будет здесь. Если же окажется, что мне всего лишь придется на некоторое время выйти из игры – что ж, так тому и быть. Лойош и Ротса вели себя тихо. Если не считать их присутствия, я был один. Адриланка осталась далеко позади, и на многие мили поблизости никаких городов.

Один.

Кроме двух джарегов, никто не мог меня увидеть или заговорить со мной, а Камень Феникса защищал мои мысли от всякого, кто попытается найти меня таким способом. Я стал невидимым для магии. Оружие, которое я носил на себе – дюжины кинжалов, дротиков и других неприятных штук, – казалось здесь абсурдным. Я не сомневался, что со временем постепенно уменьшу их число и, возможно, полностью избавлюсь от оружия. На спине я нес смену одежды на все случаи жизни, запасную пару сапог и кое-какие полезные мелочи.

Нас осталось трое.

Можно начать себя жалеть, но я не собирался себе лгать. Наступило время перемен, время роста, в некотором роде такое же волнующее, как момент, когда жертва подходит к тому месту, которое ты выбрал для покушения.

Что будет? Кем я стану? Сумеют ли джареги меня отыскать? Возродится ли любовь из пепла, в который мы ее превратили? И ждет ли нас весна?

Я почувствовал, как на моем лице возникла улыбка, и не стал строить предположений.

И пошел на запад.

Атира

ПРОЛОГ

Женщина, девушка, мужчина и мальчик сидели, как и положено добрым путникам, у костра в лесу.

– Теперь, когда вы здесь, – сказал мужчина, – объяснения могут немного подождать – сначала мы поедим.

– Очень хорошо, – отозвалась женщина. – Пахнет соблазнительно.

– Спасибо. – Мужчина слегка поклонился. Мальчик молчал.

Девочка пренебрежительно фыркнула, остальные не обратили на нее внимания.

– Что это такое? – поинтересовалась женщина. – Я не узнаю…

– Птица. Скоро будет готова.

– Он ее убил, – обвиняющим тоном заявила девочка.

– Да? – сказала женщина. – А разве ему не следовало этого делать?

– Он умеет только убивать.

Мужчина не ответил, лишь повернул птицу на вертеле. Мальчик молчал.

– Неужели ты ничего не можешь сделать? – спросила девочка.

– Ты имеешь в виду – научить его какому-нибудь ремеслу? – сказала женщина.

Никто не рассмеялся.

– Мы шли через лес, – не унималась девочка. – И не то чтобы я хотела здесь оказаться…

– Ты не хотела? – осведомилась женщина, бросив быстрый взгляд на мужчину. Тот не обращал на них внимания. – Он заставил тебя пойти с ним?

– Ну, он не заставлял, но мне пришлось.

– Хм-м.

– Вдруг мне стало страшно и…

– Чего ты испугалась?

– Ну… этого места. Я хотела пойти по другой дороге. Но он отказался.

Женщина посмотрела на жарящуюся птицу и кивнула.

– Да, они часто так поступают, – со вздохом сказала она. – Именно таким образом они находят жертву и отпугивают хищников. Такие специальные псионические способности…

– Мне все равно, – перебила ее девочка.

– Еда готова, – заявил мужчина.

– Я стала с ним спорить, однако он меня даже не слушал. Вытащил свой нож и швырнул в кусты…

– Да, – кивнул мужчина. – И вот вам, пожалуйста.

– Ты мог, – заявила женщина, неожиданно посмотрев мужчине в глаза, – просто обойти его. Они не нападают на людей.

– Поешьте, – ответил мужчина. – А потом вернетесь к оскорблениям.

Мальчик молчал. Женщина сказала:

– Как хочешь. Но мне любопытно…

Мужчина пожал плечами.

– Я не люблю тех, кто пытается влезть в мое сознание, – заявил он. – Кроме того, они довольно вкусные.

Мальчик, которого звали Савн, продолжать молчать.

Впрочем, при данных обстоятельствах ничего другого ожидать и не следовало.

ГЛАВА 1

Я не выйду за крестьянина,

Что копается в навозе.

Я не выйду за крестьянина,

Что копается в навозе.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад,

Под ногами не болтайся.

Шаг вперед, шажок назад,

Под ногами не болтайся.

За кого тогда ты выйдешь?

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Савн заметил его первым, и если уж на то пошло, именно он первым увидел Предвестников. Предвестники вели себя так, как и положено Предвестникам: сначала их никто не узнал. Савн сказал своей сестре Полинис:

– Лето уже почти закончилось, джареги начали спариваться.

– Какие джареги, Савн? – спросила сестра.

– Вон там, на крыше дома Тэма.

– О, я их вижу. Может быть, они соединились навсегда. У джарегов так бывает.

– Да, и у людей с Востока, – заявил Савн, исключительно для того, чтобы продемонстрировать свою осведомленность.

Поли уже исполнилось восемьдесят, и она начала понимать, что ее брат знает далеко не все, а он никак не мог привыкнуть к этой мысли.

Поли ничего не ответила, и Савн бросил последний взгляд на джарегов. Самка была крупнее, и ее окраска, по мере того как лето уступало место осени, становилась темно-коричневой. Савн догадывался, что весной самец будет зеленым или серым, а самка посветлеет. Он еще немного понаблюдал за тем, как они ждут, пока кто-нибудь умрет. Затем джареги взлетели, сделали круг над домом Тэма и умчались на юго-восток.

Савн и Поли, не подозревая, что Судьба послала им Предзнаменование, промчавшееся у них над головами, направились в дом Тэма, где их накормили салатом со знаменитой приправой Тэма, благодаря которой даже масло из льняного семени казалось вкусным. Салат вместе с жидким соленым супом – вот практически и все, что подавал на стол Тэм после сбора льна, и они успели привыкнуть к такой пище. В любом случае вкус у салата оказался приятнее, чем запах сохнущего льна. На столе стоял еще и сыр, но Тэм так и не овладел искусством его производства, до старого Башмака ему ой как далеко. Тэм еще слишком молод для Хозяина, ему едва исполнилось пять сотен лет.

Поли нашла место, откуда удобно наблюдать за всем помещением, и взяла стакан вина, смешанного с водой, а Савн выбрал эль. Поли еще не полагалось пить вино, но Тэм никогда на нее не доносил, а Савн тем более. Она оглядела зал, и Савн заметил, что ее взгляд постоянно возвращается к одному и тому же месту, поэтому заметил:

– Он еще слишком молод для тебя.

Поли даже не покраснела. Очередное доказательство того, что сестричка повзрослела.

– А кто тебя спрашивает?

Савн пожал плечами и промолчал. Создавалось впечатление, что в Ори влюблены все девушки городка, что опровергало утверждение о том, будто девушки любят сильных парней. Светловолосый Ори красив, как девушка, но особенно привлекательным его делало то, что он не замечал знаков внимания, которые ему оказывали, заставляя Савна вспоминать историю мастера Вага о норске и волке.

Савн поискал глазами, не видно ли в зале Фири, и испытал одновременно разочарование и облегчение, обнаружив, что ее нет. Он огорчился, так как она, безусловно, была самой красивой девушкой в городке, но Савну становилось не по себе от одной только мысли, что он когда-нибудь осмелится заговорить с ней.

Савну разрешали покупать себе обед только во время сбора урожая, потому что тогда ему приходилось работать с раннего утра до того момента, когда наступало время отправляться к мастеру Вагу, – его родители считали, что в такой ситуации ему необходимо подкрепить силы. Поскольку не существовало способа позволить Савну обедать у Тэма и запретить это его сестре, которая трудилась на сборе урожая целый день, они согласились, что Поли будет сопровождать Савна к Тэму, после чего немедленно вернется домой. Поев, Поли поспешила к отцу с матерью, а Савн зашагал к мастеру Вагу. Он бросил последний взгляд на крышу дома, но джареги не вернулись.

День у мастера Вага прошел быстро. Савн был все время чем-то занят: смешивал растения, запоминал указания мастера, наводил порядок. Мастер – лысеющий, с покатыми плечами и глазами хищной птицы, рассказал Савну, наверное в четвертый раз, историю о Барсуке в Трясине, сумевшем поменяться местами с Умным Криотой. Савн считал, что отлично знает историю, но промолчал, поскольку мог ошибаться, а мастер так ловко насмехался над парнем, ругая его за самоуверенность, что тот заливался краской.

Поэтому Савн внимательно слушал, стараясь все запомнить, выстирал одежду мастера в воде, набранной из колодца, вычистил пустые керамические горшки и помог наполнить их землей или растениями, а потом изучал изображения легких и сердца и старался не путаться под ногами, когда к мастеру пришел посетитель.

В плохие дни Савн проверял время каждые полчаса. В хорошие всегда удивлялся, когда мастер говорил: “На сегодня хватит. Иди домой”. Сегодня был один из хороших дней. Когда Савн отправился домой, оранжево-красное небо оставалось еще достаточно ярким.

Следующее событие – и первое, что нас интересует – произошло, когда Савн возвращался домой. Мастер жил в тени Малого Утеса возле берега реки под названием Верхняя Коричневая Глина. От дома мастера Вага до деревни пол-лиги. Естественно, Савн ходил к мастеру пешком – ведь он всего лишь ученик.

На, полпути между Малым Утесом и деревней есть одно место, где сходятся две тропы – как раз перед Кривым камнем. Отсюда идет ровная дорога к особняку лорда Смолклифа. Именно здесь Савн и увидел незнакомца, который склонился над дорогой и скреб ее каким-то инструментом.

Незнакомец быстро поднял голову – возможно, он услышал шаги Савна, – негромко выругался, посмотрел на небо, нахмурился, а затем перевел взгляд на юношу. Только после того, как незнакомец выпрямился, Савн понял, что перед ним человек с Востока. Сердце отчаянно забилось в груди Савна, они с чужаком молча изучали друг друга. Савну еще никогда не доводилось встречать людей с Востока. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он чуть ниже Савна ростом, но в нем ощущалась некая твердость и завершенность, которая приходит с возрастом. Очень странно – Савн не знал, что сказать. Кроме того, он понятия не имел, на каком языке говорит незнакомец.

– Добрый вечер, – наконец сказал человек с Востока. Он говорил как местный житель – впрочем, родившийся много южнее Малых Утесов.

Савн вежливо ответил на приветствие. Он не знал, что делать дальше, поэтому решил просто подождать. Как странно видеть того, кто постареет и умрет еще до того, как закончится твоя юность.

Наверное, он моложе меня, с некоторым удивлением сообразил Савн.

Человек с Востока был в дорожной одежде, сверху он накинул легкий дождевик, на дороге у его ног стояла сумка. В одежде незнакомца преобладал зеленый цвет. На бедре висел хрупкий меч, а в руке мужчина держал инструмент, которым копал, – длинный прямой кинжал. Савн посмотрел на оружие более внимательно и обнаружил, что на одной руке человека с Востока всего четыре пальца. Может быть, так и должно быть?

Тут незнакомец сказал:

– Вот уж не думал, что кто-нибудь пойдет по этой дороге.

– Здесь и в самом деле редко кто появляется, – ответил Савн так, словно говорил с человеческим существом; иными словами, с равным себе. – Мой учитель живет на другом конце тропы, а вон там находится особняк лорда Смолклифа.

Незнакомец кивнул. У него оказались темно-коричневые, почти черные глаза и волосы и такая же растительность над верхней губой. Будь он человеком, про него можно было бы сказать, что он очень невысокого роста, но довольно сильный.

Впрочем, подумал Савн, наверное, все люди с Востока такие. Незнакомец стоял на своих немного кривоватых ногах, чуть наклонив голову вперед, словно ее неправильно посадили на плечи и теперь она норовила упасть на землю. И еще – голос незнакомца звучал как-то странно, но Савн никак не мог понять, в чем дело.

Савн откашлялся и спросил:

– Надеюсь, я вам не помешал?

Незнакомец улыбнулся, но Савн не понял, что означает его улыбка.

– Вы знакомы с колдовством? – спросил незнакомец.

– Не слишком.

– Не имеет значения.

– Я хотел сказать, что знаю… мне известно, обычно оно практикуется… а вы именно им занимались?

Незнакомец продолжал улыбаться.

– Меня зовут Влад, – сказал он.

– А я – Савн.

Незнакомец поклонился Савну как равному. Только позднее Савну пришло в голову, что ему следовало оскорбиться. Затем тот, кого звали Влад, сказал:

– Вы первый житель этого города, которого я встретил. Как он называется?

– Смолклиф.

– Значит, где-то поблизости должны быть горы?

Савн кивнул.

– Вон там, – ответил юноша, показывая в ту сторону, откуда пришел.

– Что ж, тогда у вашего города подходящее название.

– А вы с юга?

– Да. Чувствуется по моей речи?

Савн кивнул и поинтересовался:

– А вы из какого места?

– О, я много где побывал.

– Не покажусь ли я вам невежливым, если спрошу, какое заклинание вы намеревались сотворить? Я ничего не знаю о колдовстве.

Влад доброжелательно улыбнулся.

– Это будет вежливо, – ответил он, – пока вы не начнете настаивать на ответе.

– Ах вот оно что. – Савн не знал, следует ли расценивать его слова как отказ, но потом решил, что будет разумнее промолчать.

Он плохо разбирался в мимике выходцев с Востока – только теперь Савн сообразил, как сильно выражение лица помогает понять, что имеет в виду собеседник.

– Как долго вы собираетесь у нас пробыть? – спросил Савн.

– Не знаю. Тут многое зависит от того, как я себя здесь почувствую. Обычно я нигде не останавливаюсь надолго. Но, раз уж мы об этом заговорили, вы не могли бы порекомендовать мне гостиницу?

Савн заморгал:

– Я не понимаю.

– Постоялый двор.

– Мы здесь весьма гостеприимны…

– Место, где можно провести ночь.

– А… Тэм сдает путникам комнаты.

– Хорошо. Где?

Савн поколебался, а потом ответил:

– Я сейчас как раз туда направляюсь, так что, если хотите, можете пойти со мной.

Казалось, Влада охватили сомнения, но потом он спросил:

– А вы уверены, что вам это будет нетрудно?

– Никаких проблем. Я в любом случае прохожу мимо дома Тэма.

– Превосходно. Тогда вперед, Андаунтра, чтобы страх не хватал нас за пятки.

– Что?

– “Башня и дерево”, акт второй, сцена четвертая. Не имеет значения. Веди нас.

Когда они зашагали по дороге, Влад спросил:

– А где ты был?

– Я возвращаюсь домой от мастера Вага, я его ученик.

– Прости мне мое невежество, но кто такой мастер Ваг?

– Наш лекарь, – гордо ответил Савн. – Таких, как он, только трое во всей стране.

– Хорошо, что у вас есть лекарь. Он лечит и барона Смолклифа?

– Что? О нет. – Савн был потрясен. Ему и в голову не приходило, что барон может заболеть. Или получить ранение. Впрочем, теперь он сообразил, что такой вариант вполне возможен. – Его светлость, ну, я не знаю, но мастер Ваг наш.

Человек с Востока кивнул, будто слова Савна подтвердили то, что он и раньше знал или о чем догадывался.

– И что вы там делаете?

– Ну, много чего. Сегодня я помогал мастеру Вагу приготовить лубок для руки Дейма Саллена, а также изучал “Девять креплений для конечностей”.

– Звучит интересно.

– И конечно, учился рассказывать истории.

– Истории?

– Конечно.

– Не понимаю.

Савн нахмурился и спросил:

– А разве не все лекари рассказывают истории?

– Только не там, откуда я пришел.

– На юге?

– В разных местах.

– Нужно рассказывать пациенту истории, чтобы отвлечь его, понимаете?

– Звучит разумно. Я и сам рассказывал истории.

– Правда? Я люблю истории. Возможно, вы могли бы…

– Нет, не думаю. Тогда были особые обстоятельства. Один глупец заплатил мне за то, что я рассказал ему историю своей жизни. Я так и не узнал, зачем она ему понадобилась. Но деньги он предложил неплохие. И сумел меня убедить, что никто посторонний ничего не узнает.

– Так вот чем вы занимаетесь? Рассказываете истории?

Человек с Востока усмехнулся:

– Нет, вовсе нет. Последнее время я просто путешествую.

– Куда-то или от чего-то?

Влад бросил на своего собеседника быстрый взгляд.

– А ты весьма проницателен. Сколько тебе лет? Впрочем, не имеет значения. А как кормят в том месте, куда ты меня ведешь?

– В это время года в основном подают салат. Знаете, сейчас сбор урожая.

– Да, конечно. Я как-то не подумал.

Влад огляделся по сторонам.

– Странно, – заметил он через некоторое время, – земли не засеяны.

– На этой стороне холма земля слишком влажная, – ответил Савн. – А лен требует сухой почвы.

– Лен? Значит, вы здесь выращиваете только лен?

– В основном. Немного кукурузы для скота, но на нашей почве она плохо растет. Больше всего у нас выращивают лен.

– Тогда понятно.

Они поднялись на вершину холма и посмотрели вниз.

– Что понятно? – спросил Савн.

– Запах.

– Запах?

– Должно быть, льняное масло.

– Да. Наверное, я к нему привык.

– Похоже, меня кормили именно этим в городке, который находится к востоку отсюда – до него примерно полдня пути.

– Это Уайтклиф. Я был там дважды.

Влад кивнул.

– Я не заметил никакого привкуса в тушеном мясе, но салат должен иметь весьма своеобразный аромат.

Савну показалось, что он заметил легкую иронию в словах Влада, но уверенности у него не было.

– Некоторые виды льна используются для приготовления пищи, а из других делают полотно.

– Полотно?

– Да.

– Вы готовите из льна еду и делаете из него одежду?

– Нет-нет. Речь идет о разных сортах.

– Значит, они перепутали, – заметил Влад. – Теперь мне все понятно с салатом.

Савн с сомнением посмотрел на него, он не знал, шутит ли его собеседник.

– Их очень легко отличить, – заявил Савн. – Когда кладешь семена в бочки, которые установлены в погребе, настоящий салатный лен растворяется…

– Не имеет значения, – перебил его Влад. – Я уверен, ты никогда их не перепутаешь.

Пара джарегов взлетела с ветвей дерева и скрылась в лесу, впереди.

Неужели это джареги, что я видел сегодня утром?– подумал Савн.

Они подошли к последнему холму перед домом Тэма.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – сказал Савн.

– Вопрос?

– Вы путешествуете куда-то или от чего-то?

– Я так давно путешествую, что теперь уже и сам не знаю.

– Ага. А могу ли я задать вам еще один вопрос?

– Конечно. Возможно, я на него не отвечу.

– Если вы не рассказываете истории, то что вы делаете?

– Ты полагаешь, каждый должен что-то делать?

– Ну да.

– Я хороший охотник.

– Понятно.

– И еще у меня есть несколько золотых, которые я показываю, когда возникает нужда.

– Вы их просто показываете?

– Верно.

– А зачем?

– Люди хотят их у меня забрать.

– Да, но…

– А когда они пытаются, дело кончается тем, что ко мне попадает их имущество – обычно его хватает для удовлетворения моих скромных нужд.

Савн снова с сомнением посмотрел на Влада, пытаясь понять, насколько тот серьезен, но рот человека Востока скрывали густые черные волосы, растущие над верхней губой.

Савн отвел глаза в сторону, чтобы его поведение не сочли невежливым.

– Дом Тэма там, внизу, сэр, – сказал он, не зная, следовало ли употреблять слово “сэр” в разговоре с человеком с Востока.

– Называй меня Влад.

– Хорошо. Надеюсь, дом Тэма вам понравится.

– Уверен, там отлично, – ответил Влад. – После нескольких недель, проведенных в лесу, даже самые элементарные вещи кажутся роскошью. Могу я тебе кое-что дать?

Савн нахмурился, охваченный странными подозрениями.

– Что вы имеете в виду?

– У моего народа принято дарить подарок первому человеку, которого встречаешь в новом месте. Говорят, приносит удачу. Не могу сказать, что я в это верю, но старым обычаям следую.

– Что?..

– Вот. – Влад засунул руку в мешок, отыскал там что-то и протянул Савну.

– Что это такое? – спросил Савн.

– Отшлифованный камень, который я нашел во время своих странствий.

Савн смотрел на подарок, раздираемый страхом и любопытством.

– Он волшебный?

– Нет, самый обычный.

– О, какой у него красивый зеленый цвет, – сказал Савн.

– Да. Пожалуйста, возьми его.

– Ну, спасибо вам. – Савн не мог отвести от камня глаз. Он был отполирован до блеска.

Интересно, как можно полировать камень, подумал Савн, да и зачем это делать?

Он положил камень в карман.

– Может быть, мы еще встретимся.

– Вполне возможно, – ответил Влад и вошел в дом Тэма.

Савн пожалел, что не может последовать за ним, чтобы увидеть, какое выражение появится на лице Тэма, когда человек с Востока переступит порог, но уже темнело, а его ждали родители – Панер всегда ворчит, если он не приходит к началу ужина.

Пока Савн шел домой – а ему оставалось пройти целую лигу, – он размышлял о человеке с Востока. Что Влад здесь делает, зачем пришел, куда уйдет и говорит ли он правду относительно своего образа жизни? Савн сразу же поверил, что Влад охотник. Хотя как он находит дичь? Ведь люди с Востока не могут быть Волшебниками, разве не так? Встреча с ним показалась юноше необычной и волнующей. Постепенно Савн начал сомневаться во всем, а к тому моменту, когда увидел мигающий свет в окошке собственного дома, сумел убедить себя, что человек с Востока все выдумал.

За обедом в тот вечер Савн был молчаливым и рассеянным, хотя ни Панер, ни Манер не обратили на это внимания – они слишком устали, чтобы поддерживать беседу. Сестра не закрывала рта, словно понимала, что от Савна толку не будет, но его поведение не комментировала. Ма лишь один раз обратилась к нему с вопросом – ей хотелось узнать, что нового рассказал ему мастер Ваг, но Савн пожал плечами и пробормотал, что занимался наложением лубка, после чего сестра сообщила, что все ее знакомые девчонки страшные дурочки и ей надоело с ними разговаривать.

После обеда Савн немного помог с домашней работой – впрочем, заклинание, сотворенное Панером, давало совсем мало света. Он наломал щепок на растопку; Панер и Манер кололи крупные поленья – они сказали, что Савн еще мал для такого серьезного дела. Кроме того, в его обязанности входило убрать остатки пищи из запруды с кетной, чтобы не привлекать внимание стервятников, а также почистить инструменты для завтрашней работы в поле.

Закончив, Савн обошел маленький амбар и присел на пень, чтобы послушать воркование голубей. Скоро они улетят и вернутся только весной, вместе с ласточками, белоспинками и иволгами. Пожалуй, впервые Савн задумался о том, куда они улетают и что представляют собой далекие страны. Живут ли там люди? Если да, то какие они? И есть ли там Савн, который наблюдает за птицами и размышляет о том, что с ними происходит, когда они возвращаются на север?

Он вдруг представил себе другого Савна, обнаженного по пояс и влажного от пота, который смотрит на него.

Я могу просто уйти, подумал он. Даже не буду возвращаться в дом, чтобы взять что-нибудь с собой, а просто возьму и уйду. И тогда я узнаю, куда улетают голуби, и кто там живет, и на кого они похожи. Я могу.

Но он знал, что не сделает ничего подобного. Он останется здесь и…

И что?

Савн вдруг вспомнил о джарегах, которых видел на крыше дома Тэма. Летающие рептилии выполняют работу мусорщиков, точно так же, как, в некотором смысле, представители Дома Джарега. Савн множество раз видел ядовитых животных, но представителей Дома Джарега ему встречать не приходилось. Интересно, как они выглядят?

Почему я вдруг начал думать о подобных вещах? Что со мной происходит?

Голова у Савна вдруг закружилась, и ему захотелось прилечь, но он боялся пошевелиться – испытанное ощущение оказалось таким чудесным и одновременно пугающим. Он даже старался не дышать, но отчетливо ощущал, что дышит, легкие работают изо всех сил, наполняя все тело воздухом. Невозможно! Перед ним лежала великолепная дорога – по бокам кирпичные стены, а наверху жуткое черное небо. Дорога не имела конца, и он знал, что где-то впереди она разветвляется и среди ответвлений найдется путь куда угодно. И над всей этой картиной парило лицо человека с Востока, которого он только что встретил, – тот каким-то непостижимым образом одни пути открывал, а другие закрывал. Сердце Савна наполнилось радостью потери и болью возможностей.

Какая-то часть его разума осознавала, что с ним происходит. Кое-кто называет это прикосновением богов. Считается, что некоторые мистики атира всю жизнь проводят в таком состоянии. Савн слышал о таких переживаниях от своих друзей, но никогда особенно им не верил.

“Кажется, будто ты одновременно касаешься всего мира”, – говорил Корал.

“Вроде как видишь все, что происходит вокруг, а сам находишься внутри каждого события”, – сказал кто-то. Его имя Савн забыл.

И все это – лишь малая часть того, что происходило с ним. Что это значит? Останется ли он прежним? Кем станет? Когда закончится чудесное видение?

А потом все исчезло – так же быстро, как и возникло. Вокруг продолжали ворковать голуби, стрекотали сверчки. Савн сделал несколько глубоких вдохов и закрыл глаза, стараясь навеки запечатлеть диковинные образы в памяти, чтобы когда-нибудь их воскресить. Что скажут Ма и Па? И Корал? Поли не поверит, ну и пусть! Да и вообще, ему все равно, поверит ли ему кто-нибудь. Более того, он не станет никому рассказывать, даже мастеру Вагу. Это его собственные переживания, и таковыми они останутся, потому что Савн понял одну вещь – он может уйти, если только захочет.

Хотя он никогда не думал об этом раньше, сейчас Савн понимал каждой частичкой своего тела – у него появился выбор между жизнью лекаря в Смолклифе и неизведанными странствиями в чужом мире. Что он выберет? И когда?

Он сидел и размышлял, пока прохлада поздней осени не прогнала его в дом.

Ее звали Ротса, и иногда она даже отзывалась на свое имя.

Она летела вверх, пробилась сквозь облака и снова начала дышать, небо стало голубым – ярким, живым, с белыми и серыми пятнами, а на земле внизу мелькали пятна других цветов, но там не было ничего интересного. Пятна над ней разбрасывал ветер; те, что оставались внизу, подчинялись воле того, кто походил на ветер, она не знала ему названия.

Ветер не толкал Ротсу и не нес; скорее она скользила вокруг него и сквозь него. Говорят, моряки никогда не дразнят море. Она дразнила ветер.

Друг звал Ротсу снизу, какой необычный зов – за долгие годы она так к нему и не привыкла. Речь шла не о пище, опасности или спаривании, хотя звучало похоже. Нет, призыв означал, что ее друг хочет, чтобы они помогли Кормильцу. Она не знала, что связывает ее друга с Кормильцем, но они связаны, и ее друга это вполне устраивает. Она не понимала, как такое может быть.

Однако Ротса ответила, потому что он позвал ее и потому что она всегда отвечала, когда он ее звал. У нее не было представлений о честной игре, однако нечто очень похожее промелькнуло в ее сознании, когда она перешла в штопор, задержала дыхание и помчалась вниз сквозь тучи, легко уходя от встречных восходящих потоков. Ее друг ждал, и его глаза горели знакомым огнем.

Ротса увидела Кормильца прежде, чем почувствовала его запах, но ей не требовалось видеть, слышать или ощущать запах своего друга; она просто знала, где он находится, – они выровняли свои скорости и приземлились рядом с мягкой шеей Кормильца, чтобы внимательно выслушать его пожелания.

ГЛАВА 2

Я не выйду за слугу,

За слугу не выйду замуж.

Мне работа ни к чему,

Лишняя, тяжелая.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Наступил последний день недели. Савн провел его дома. Он сварил мыло и занялся уборкой. Вскоре подоконник и кувшины на кухне заблестели в свете открытого огня очага, да и железный насос над раковиной тускло мерцал отраженными бликами. Савн продолжал работать, но мысли его возвращались к событиям предыдущего вечера. Однако чем больше он думал, тем сильнее смысл видений ускользал от его понимания. Что-то, несомненно, случилось. Но почему же он не ощущает никаких изменений?

Постепенно до Савна дошло, что изменения все-таки есть. Ведь он целый день пытается сообразить, что же с ним произошло.

Возможно, я занимаюсь уборкой в последний раз.

Мысль эта одновременно возбуждала и пугала Савна, пока он не понял, что слишком отвлекается и плохо делает свою работу. Тогда он постарался сосредоточиться на уборке.

Когда он закончил, на погреб были наложены свежие заклинания против крыс и насекомых, продукты в кладовой расставлены, а банки с вареньем приведены в порядок. Савн даже подготовил место для новых покупок, которые они принесут домой вечером. Сестра чистила очаг, Ма занималась огородом, а Па приводил в порядок спальню и чердак.

Савн освободился в четырнадцатом часу дня, как, впрочем, и все остальные, так что незадолго до наступления полудня они собрались, чтобы перекусить маисовыми лепешками и желтой похлебкой из перцев, затем впрягли Глиину и Тикки в повозку и поехали в город. Они всегда останавливались в одних и тех же местах, по спирали приближаясь к дому Тэма, где им предстояла главная трапеза недели, а также пиво для Ма, Па – а в последнее время и для Савна – и свекольная вода для Поли.

Они будут сидеть и слушать споры крестьян о том, как повлияет сухая погода на урожай и как это отразится на качестве льна. Сверстники Савна будут прислушиваться к разговору, периодически вставляя и свои замечания, стараясь продемонстрировать старшим, что все понимают. Иногда они начинали болтать между собой – за исключением учеников, у тех своя компания, и они просто обожают рассказывать друг другу истории про своих наставников. У Савна было среди них несколько приятелей.

Первые две остановки – платная конюшня, где они закупали припасы, и прядильня, где запасались полотном – прошли как обычно: они приобрели необходимые припасы, но не стали тратиться на полотно, хотя Савну и понравился материал с красно-белым рисунком на зеленом фоне. Ма и Па поболтали с Прядильщиком о том, что его светлость остался в своем особняке возле Смолклифа, а Поли скучала. Савн прекрасно понимал, что материал окажется слишком дорогим, и даже не стал спрашивать, сколько он стоит, а Ма, после того как они снова выехали на дорогу, похвалила полотно Прядильщика и заявила, что им бы следовало что-нибудь у него купить, если у них что-нибудь останется после уплаты налогов его светлости.

Они, как это часто бывало, проехали без остановки мимо лавки, где продавали посуду; впрочем, они дружно помахали ее хозяину. Был уже третий час пополудни, когда они отъехали от лавки Кожевника, где купили кусок кожи для подпруги Гиины – старая уже совсем протерлась. Впереди виднелись скобяная лавка и дом Тэма.

Возле дома собралась большая толпа.

Ма, которая управляла повозкой, натянула поводья, и они остановились.

– Может быть, стоит посмотреть, что там происходит? – спросила она.

– Похоже, они собрались вокруг телеги, – сказал Па. Ма немного подумала, потом подъехала чуть ближе.

– Господин Ваг, – заявила Поли, бросив быстрый взгляд на Савна, словно тот должен был понимать, что случилось.

Они приблизились еще немного и остановились примерно в двадцати футах от телеги и собравшихся вокруг нее людей. Савн и Поли поднялись на ноги и вытянули шеи.

– Там мертвец, – с благоговением прошептал Савн.

– Точно, – кивнул Па.

– Поехали дальше, – проворчала Ма. – Нам здесь нечего делать.

– Но, Ма… – начала Поли.

– Помолчи, – вмешался Па. – Твоя мать права. К тому же мы ничем не сможем помочь несчастному.

– Но разве вы не хотите знать… – не унималась Поли.

– Позднее нам обязательно все расскажут, – заявила Ма. – Уверена, что даже больше, чем нам следует знать. А теперь нужно купить гвоздей.

Когда повозка двинулась вперед, на них остановился строгий взгляд господина Вага.

– Подожди немножко, Ма, – не выдержал Савн. – Господин Ваг…

– Вижу, – нахмурившись, ответила Ма. – Он хочет, чтобы ты подошел к нему. – В ее голосе появилась тревога.

Савн, в свою очередь, немного занервничал, неожиданно обнаружив себя в центре всеобщего внимания – вокруг телеги собрались почти все, кто жил неподалеку.

Однако господин Ваг не дал Савну опомниться. Морщинистое лицо Вага было еще более сумрачным, чем обычно, а тяжелые челюсти периодически сжимались – Савн знал, что так бывает, когда господин Ваг напряженно о чем-то размышляет.

– Пришло время научиться осматривать мертвеца, – заявил господин Ваг. – Подойди сюда.

Савн сглотнул и подошел к телеге, в которую был впряжен чалый мерин, терпеливо стоявший на месте, словно ничего не произошло. На телеге, лицом вверх, лежало тело – казалось, человек отдыхает. Голова повернута в сторону, колени слегка согнуты, раскрытые ладони повернуты вверх, голова…

– Я его знаю! – воскликнул Савн. – Это Рейнс.

Господин Ваг фыркнул, словно хотел сказать: “Мне это тоже известно”. Однако вслух он произнес следующее:

– Одна из наших скорбных обязанностей состоит в том, чтобы определить, отчего человек умер. Прежде всего необходимо установить, не явилась ли причиной его смерти болезнь, от которой могли пострадать другие. Затем нам следует выяснить, не была ли его смерть насильственной – в таком случае мы обязаны предупредить людей о появлении убийцы или опасного хищника. А теперь расскажи мне, что ты видишь.

Но прежде чем Савн успел открыть рот, господин Ваг повернулся к толпе и сказал:

– Отойдите в сторону! Нам предстоит сделать работу. Займитесь своими делами или постарайтесь нам не мешать. Мы расскажем вам обо всем, что удастся обнаружить.

Удивительное дело – всякий раз, когда господин Ваг начинал осматривать пациента, его резкие манеры куда-то исчезали. Впрочем, труп явно не относился к категории пациентов, поэтому господин Ваг сурово буравил взглядом собравшихся, пока те не отступили на несколько футов. Савн сделал глубокий вдох, гордясь тем, что господин Ваг употребил слово “мы”, и с трудом удержался от того, чтобы потереть руки, словно именно ему предстояла серьезная работа. Он надеялся, что Фири смотрит на него.

– А теперь, Савн, – сказал господин Ваг, – расскажи, что ты видишь.

– Ну, я вижу Рейнса. То есть его тело.

– Ты же на него не смотришь. Попробуй еще раз.

Савн снова почувствовал, что оказался в центре всеобщего внимания, и попытался заставить себя забыть о любопытных взглядах. В некоторой степени ему сопутствовал успех. Он еще раз отметил положение повернутых ладонями вверх рук, необычно согнутые ноги. Никто не будет так лежать. Оба колена слегка согнуты и…

– Ты не смотришь на лицо, – заявил господин Ваг. Савн сглотнул. Он не хотел смотреть в лицо мертвеца. Ваг продолжал: – Что ты видишь?

Савн заставил себя посмотреть. Глаза Рейнса были прикрыты, губы сжаты.

– Он выглядит как Рейнс, господин Ваг, – сказал Савн.

– И что это тебе говорит?

Савн мучительно попытался что-нибудь придумать. Наконец он ответил:

– Он умер во сне?

– Нет, но ты сделал очень разумное предположение, – проворчал Ваг. – Пока мы не можем утверждать, что он умер во сне, хотя такой вариант исключать нельзя, однако мы знаем две важные вещи. Во-первых, перед смертью Рейнс не испытал никакого потрясения. Или все произошло так быстро, что он не успел удивиться. Кроме того, мы можем утверждать, что смерть не причинила ему боли.

– О да, понимаю.

– Хорошо. Что еще?

После короткой паузы Савн с сомнением сказал:

– У него на затылке кровь.

– Много?

– Совсем чуть-чуть.

– А много крови бывает при ранениях в голову?

– Много.

– Какой следует вывод?

– Ну, не знаю.

– Думай! Когда рана в голове перестает кровоточить?

– Когда… ага. Он умер до того, как разбил голову?

– Точно. Очень хорошо. А еще где-нибудь есть кровь?

– Хм-м… нет.

– Следовательно?

– Он умер, после чего упал назад, ударился головой о днище телеги – крови вылилось совсем немного.

– Неплохо, но не совсем правильно, – проворчал Ваг. – Взгляни на дно телеги. Потрогай его. – Савн молча повиновался. – Ну что?

– Дерево.

– Какое дерево?

Савн посмотрел на телегу и почувствовал себя, идиотом.

– Я не знаю, господин Ваг. Ель или еще что-нибудь такое.

– Твердое или мягкое?

– Очень мягкое.

– Значит, он должен был очень сильно удариться, чтобы пошла кровь, не так ли?

– Верно. Но как?

– Действительно, как? Мне рассказали, что лошадь пришла сюда шагом, а тело находилось именно в этом положении. Можно предположить, что он ехал на телеге, почти мгновенно умер, после чего, или одновременно, лошадь чего-то испугалась и помчалась вперед, в результате мертвое тело упало назад с такой силой, что кожа на затылке, а может быть, даже череп были разбиты. Что в таком случае мы должны увидеть?

Савн начал получать удовольствие от происходящего – отнесись к телу, как к загадке, а не как к умершему знакомому.

– Вмятину на черепе – и на дне телеги.

– Он должен был очень сильно удариться, чтобы оставить вмятину на дереве. А на голове должен остаться след от удара. Что еще?

– Еще?

– Да. Думай. Представь, как все случилось.

Савн почувствовал, как у него округляются глаза.

– О! – Он взглянул на лошадь. – Да. Она быстро бежала.

– Превосходно! – сказал господин Ваг, впервые за все время улыбнувшись. – Теперь пришло время припомнить, что мы знаем о Рейнсе. Чем он занимался?

– Работал возчиком, но после того, как он покинул город, я больше ничего о нем не слышал.

– Достаточно. Стал бы Рейнс загонять лошадь так, чтобы она вспотела?

– О нет! Только в том случае, если случилось что-то особенное.

– Правильно. Значит, либо с ним случилось несчастье, либо лошадью правил не он. Обрати внимание: это совпадает с предположением о том, что смерть наступила неожиданно, а лошадь чего-то испугалась. Пока нет оснований утверждать, что мы правы, но на данном этапе можно принять этот вариант за основной и заняться поиском дополнительных сведений.

– Я понимаю, господин Ваг.

– Вижу. Превосходно. Теперь потрогай тело.

– Потрогать тело?

– Да.

– Господин…

– Давай!

Савн сглотнул, осторожно коснулся плеча Рейнса и тут же отдернул руку. Ваг фыркнул:

– Прикоснись к коже.

Савн дотронулся до руки Рейнса указательным пальцем и мгновенно его убрал.

– Холодная! – прошептал он.

– Да, мертвые тела остывают. Было бы весьма примечательно, если бы труп оказался теплым.

– Но тогда….

– Прикоснись еще раз.

Савн повиновался. Теперь он боялся уже не так сильно.

– Очень твердое.

– Да. Такое состояние сохраняется в течение нескольких часов, а потом постепенно проходит. Учитывая жару, которая сейчас стоит, можно утверждать, что Рейнс умер по меньшей мере четыре или пять часов назад, но не больше, чем полдня, если только смерть не наступила от холодной лихорадки. Впрочем, в этом случае черты его лица искажала бы гримаса боли. А теперь давай его повернем.

– Повернем? Как?

– Нужно осмотреть спину.

– Хорошо. – Савн почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, но взял тело за плечи и начал его поворачивать.

– Как мы и предполагали, – продолжал Ваг, – на дереве осталось немного крови, но углубления не видно, а на затылке действительно есть кровь.

– Да, господин Ваг.

– Теперь следует доставить его ко мне домой, чтобы произвести более тщательный осмотр. Нам нужно проверить, нет ли на теле ушибов и царапин, следов волшебства. Изучить содержимое желудка, кишечника, состояние почек и мочевого пузыря, узнать, не отравлен ли он и… – Ваг замолчал, внимательно посмотрел на Савна и улыбнулся. – Ладно, не важно, – продолжал он. – Я вижу, тебя ждут родители. На сегодня ты получил хороший урок, потребуется некоторое время, чтобы все это переварить.

– Благодарю вас, господин Ваг.

– Возвращайся к родителям. Завтра я расскажу тебе, что я выяснил. Точнее, как мне это удалось сделать. Не сомневаюсь, что ты услышишь о случившемся сегодня вечером, когда приедешь в таверну Тэма, потому что там будет полно слухов. Да не забудь потереть руки песком, после чего тщательно помой их водой – ведь ты прикасался к смерти, а смерть опасна.

Последние слова Вага вызвали у Савна новый приступ отвращения, которое он ощутил, когда впервые прикоснулся к трупу. Он отошел к обочине дороги и тщательно протер руки песком, потом зашел в таверну Тэма, чтобы попросить воды.

Когда Савн вернулся, никто уже не обращал на него внимания, хотя зеваки продолжали толпиться вокруг телеги. Он заметил стоящего чуть в стороне Спикера, неподалеку расположился Лова, друживший с Фири, но самой Фири нигде не было видно. Савн вернулся к своей повозке, а за спиной у него послышался голос господина Вага, попросившего кого-то отвезти труп Рейнса к нему домой.

– Что там такое? – спросила Поли, когда Савн уселся рядом с ней. – Я знаю, что мертвец, но…

– Помолчи, – строго сказала Ма и тронула вожжи. Савн ничего не ответил сестре, но оглядывался назад до тех пор, пока толпа не скрылась за поворотом. Поли продолжала приставать к нему с вопросами, несмотря на резкие слова Ма и Па, пока они не пригрозили ее высадить, после чего сестра погрузилась в мрачное молчание.

– Не имеет значения, – заявил Па. – Скоро мы все узнаем, и тебе не следует спрашивать брата о его ремесле.

Поли ничего не ответила. Савн понимал, почему ее разбирает любопытство – ему и самому не терпелось узнать, что обнаружит господин Ваг. Савн злился, что чуть ли не весь город узнает об этом раньше, чем он.

Остальные дела заняли почти четыре часа, Савну не удалось узнать ничего нового про то, что произошло с Рейнсом. Впрочем, им несколько раз успели сообщить, что “тело Рейнса приехало в город из Уэйфилда”. К тому времени, как они покончили со своими делами, Савн и Поли не только сходили с ума от любопытства, но и не сомневались, что им грозит голодная смерть. Телега исчезла с улицы, но, судя по многочисленным фургонам перед таверной и громким голосам, которые оттуда доносились, все уже знали, что труп Рейнса привез в город чалый мерин, – жители городка собрались у Тэма, чтобы послушать, посудачить, что-нибудь съесть, выпить или совместить эти чрезвычайно приятные занятия.

Посетители расселись за столами, как и обычно: большинство людей группировалось по семьям, заняв переднюю половину зала, за ними расположились девушки-ученицы, ученики-юноши. Пожилые люди заняли заднюю часть зала. Единственная разница состояла в том, что Савну еще ни разу не доводилось видеть, чтобы в таверне одновременно собралось столько народа, даже в тот день, когда здесь объявился бард Эйвин.

Им не нашлось бы места, если бы их не заметил Хейсмит, чью младшую дочь Па много лет назад спас от волков во время наводнения. Мужчины никогда об этом не упоминали, поскольку обоих происшествие приводило в страшное смущение, но Хейсмит постоянно старался оказывать Па мелкие услуги. На сей раз это привело к тому, что всем, кто сидел за столом с Хейсмитом, пришлось подвинуться, чтобы Ма, Па и Поли могли устроиться рядом.

Савн оставался с ними до тех пор, пока Ма – с помощью могучих легких Хейсмита – не заказала Тэму еду. Па и Хейсмит принялись рассуждать о возможности появления новой болезни, что привело разговор к воспоминаниям об эпидемии, которая еще до рождения Савна погубила сына и дочь соседей. Когда принесли еду, Савн забрал свой эль, салат и хлеб и потихоньку ускользнул.

В другом конце зала он нашел своего приятеля Корала, который был учеником у господина Виккера. Корал сумел освободить для Савна немного места, и тот присел рядом.

– Я ждал, когда ты наконец появишься, – сказал Корал. – Новости слышал?

– Я не знаю, какой вывод сделал господин Ваг относительно причин смерти.

– А ты знаешь, о ком идет речь?

– Я был там вместе с господином Вагом, он преподал мне урок. – Савн сглотнул, потому что рот у него неожиданно наполнился слюной. – Это Рейнс, тот, что раньше доставлял товары из Шархауса.

– Точно.

– Он уехал отсюда десять лет назад, но я не знаю, где он провел все эти годы.

– Кажется, у него появились деньги и он просто куда-то уехал.

– В самом деле? Я ничего не слышал.

– Ну, теперь ясно, что ничего хорошего ему его деньги не принесли.

– Пожалуй. От чего он умер?

Корал пожал плечами:

– Никто не знает. Говорят, на теле не нашли никаких следов.

– И господин Ваг тоже не знает? Он собирался осмотреть тело, когда мне пришлось уехать.

– Нет, он приехал час назад и поговорил с Тэмом. Господин Ваг в полном недоумении, как и мы все.

– Господин Ваг все еще здесь? – спросил Савн, оглядываясь по сторонам.

– Нет, кажется, недавно ушел. Я сам пришел несколько минут назад.

– А что говорят насчет… Рейнса?

– Его уже подготовили к сожжению.

– Ага. Я так и не знаю, кто его нашел.

– Насколько я знаю, никто. Он лежал мертвый на телеге, а лошадь тащила телегу по дороге – сама по себе.

Савн кивнул:

– И остановилась здесь?

– То ли лошадь остановилась сама, то ли ее заметил господин Тэм – я точно не знаю.

– Интересно, почему он умер, – задумчиво проговорил Савн. – Может быть, нам никогда не удастся узнать правду.

– Не знаю, но вот что я тебе скажу: совсем не случайно вчера в городе появился человек с Востока с мечом… а сегодня мерин привез мертвого Рейнса.

Савн с удивлением посмотрел на Корала:

– Человек с Востока?

– Как, ты ничего о нем не слышал?

И действительно, появление тела на телеге заставило Савна забыть о необычном путешественнике.

– Кажется, я знаю, о ком ты говоришь, – сказал он после короткой паузы.

– Ну, тогда ты понимаешь, что я хочу сказать.

– Ты думаешь, его убил человек с Востока?

– Я не знаю, убивал ли он его, но мой Па говорит, что чужак пришел с востока. Рейнс тоже.

– Он пришел с… – Савн замолчал; он хотел возразить, что человек с Востока пришел с юга, но потом передумал и сказал: – Конечно, он пришел с востока – он ведь человек с Востока.

– И все же…

– Что ты еще о нем знаешь?

– Почти ничего, – признался Корал. – А ты его видел?

Савн немного поколебался, а затем ответил:

– Я кое-что слышал.

Корал нахмурился, словно не заметил колебаний приятеля.

– Говорят, он приехал на лошади, – сообщил он.

– На лошади? Я не видел лошади. И ничего о ней не слышал.

– А я слышал. Может быть, он ее спрятал.

– Но где он мог спрятать лошадь?

– В лесу.

– А зачем ему прятать лошадь?

– Откуда мне знать. Он человек с Востока, кому известно, что у него на уме?

– Но из того, что у него есть лошадь, вовсе не следует, что он имеет отношение к…

– А как насчет меча?

– У него действительно есть меч.

– Так ты его видел?

– Если бы Рейнса закололи, господин Ваг это заметил бы. Да и я тоже, если уж на то пошло. Но там не было крови, если не считать небольшой лужицы в том месте, где он ударился головой о дно телеги – после того, как умер.

– Откуда тебе знать?

– Господин Ваг может подтвердить.

На лице Корала отразились сомнения.

– Кроме того, у Рейнса нет никаких ран, – повторил Савн.

– Ладно, значит, он убил его, не пользуясь мечом. Разве из того, что он вооружен, ничего не следует?

– Ну, может быть, однако если ты отправляешься в путешествие, тебе обязательно захочется…

– Не забывай, он ведь пришел с востока. Так все говорят.

– Все говорят, что человек с Востока убил Рейнса?

– Ну, а ты считаешь, что это простое совпадение?

– Я не знаю, – ответил Савн.

– Ха. Если так, то я… – Но Савну так и не удалось узнать, что намеревался предпринять Корал в случае простого совпадения, поскольку он неожиданно замолчал и уставился на входную дверь.

Савн обернулся – и в тот же миг все разговоры в таверне смолкли.

На пороге стоял человек с Востока. Он казался совершенно спокойным в своем сером, как смерть, плаще.

ГЛАВА 3

Я за Старосту не выйду,

Будет на меня орать.

Я за Старосту не выйду,

Будет на меня орать.

Он заважничает сразу,

Будет женку обижать.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Сохраняя полнейшую невозмутимость, он обвел зал надменным взглядом, но Савну показалось, что за черными волосами на верхней губе и в уголках рта прячется улыбка. Внимательно оглядев помещение, он переступил порог, медленно подошел к стойке и остановился напротив Тэма. Его негромкий голос разнесся на весь зал.

– У вас есть какой-нибудь напиток, который не имеет привкуса льняного семени?

Тэм взглянул на него, нахмурился, нервно переступил с ноги на ногу и почему-то бросил взгляд в зал. Затем откашлялся, но так ничего и не сказал.

– Насколько понимаю, ответ – “нет”? – сказал Влад.

Кто-то рядом с Савном тихонько проговорил:

– Нужно послать за его светлостью.

Интересно, кто должен послать за его светлостью? – подумал Савн.

Влад оперся на стойку и сложил руки.

Может быть, его жест означает отсутствие враждебных намерений, предположил Савн, или среди людей с Востока он имеет совсем другой смысл?

Влад повернул голову – теперь он снова смотрел на Тэма – и сказал:

– К югу отсюда находится утес на берегу реки. На реке довольно много народа, они купаются, моются, стирают одежду.

– Ну, и что с того? – сквозь зубы спросил Тэм.

– Ничего особенного, – ответил Влад. – Но если это Смолклиф<Маленький утес (англ.) >, то он довольно большой.

– Смолклиф к северу от нас, – сказал Тэм. – Мы живем ниже Смолклифа.

– Ну, тогда все понятно, – кивнул Влад. – Оттуда открывается очень красивый вид – на несколько миль. Могу ли я попросить немного воды?

Тэм оглядел людей, собравшихся в таверне, и Савну показалось, что он ждет совета. Наконец он взял чашку, налил в нее чистой воды из большого кувшина и поставил на стойку.

– Благодарю вас, – сказал Влад и сделал большой глоток.

– Что вы здесь делаете? – спросил Тэм.

– Пью воду. А если вы хотите узнать почему, вот мой ответ: все остальное имеет вкус льняного семени. – Он сделал еще несколько глотков, после чего вытер рот тыльной стороной ладони.

– Если ему здесь не нравится… – послышался чей-то голос.

– …высокомерный, словно лорд, – тихонько проговорил другой.

Тэм откашлялся и открыл рот, затем закрыл его и снова посмотрел на своих гостей. Казалось, Влад ничего не замечает.

– Мне на глаза попался фургон, в котором везли труп. Тело вытащили наружу, опустили в большую дымящуюся яму и сожгли. Похоже на обряд.

Савну подумалось, что в наступившей тишине одновременно ахнули все, кто находился в таверне. Тэм нахмурился и спросил:

– А вам какое дело?

– Я успел разглядеть мертвеца. Лицо бедняги показалось мне знакомым, только я никак не могу понять почему.

Кто-то – очевидно, один из тех, кто участвовал в сожжении Рейнса – пробормотал:

– Я вас там не видел.

Влад повернулся к нему, улыбнулся и сказал:

– Большое вам спасибо.

Савну самому захотелось улыбнуться, но он прикрыл лицо рукой, когда увидел, что всем остальным слова чужака не показались забавными.

– Вы его знали, не так ли? – спросил Тэм.

– Пожалуй, да. От чего он умер?

Тэм наклонился над стойкой и сказал:

– Может быть, вы сможете нам рассказать.

Влад пристально посмотрел на хозяина таверны, а потом обвел взглядом зал, после чего неожиданно рассмеялся, и Савн с облегчением выдохнул – он только теперь понял, что сидел затаив дыхание.

– Теперь все ясно, – сказал Влад. – Я никак не мог понять, почему все на меня смотрят так, словно я явился причиной какой-то страшной эпидемии. Вы решили, будто я убил того человека, а потом зашел в таверну, чтобы послушать, что горожане думают о печальном происшествии. И сам о нем заговорил, стараясь привлечь ваше внимание. – Он снова рассмеялся. – Мне все равно, будете ли вы считать, что я кого-то убил, но мне не нравится, когда окружающие недооценивают мои умственные способности. Ну и что вы намерены делать, друзья мои? Собираетесь забить меня камнями? Или призовете своего барона и попросите, чтобы он прислал солдат? – Влад покачал головой. – Стадо глупцов.

– Послушайте, – заговорил сильно покрасневший Тэм, – никто не утверждал, что это ваших рук дело. Мы просто думали, может быть, вы знаете…

– Я не знаю, – перебил его человек с Востока. – Пока.

– Но намерены узнать? – уточнил Тэм.

– Весьма возможно, – сказал Влад. – В любом случае я собираюсь разобраться в том, что произошло.

На лице у Тэма появилось недоумение, словно он не ожидал, что дело примет такой оборот.

– Я не понимаю, – наконец проговорил он. – Почему?

Человек с Востока посмотрел на свои руки. Савн тоже взглянул на них и пришел к выводу, что отсутствующий палец выглядит неестественно. Интересно, как Влад его потерял?

– Я уже сказал, – продолжал Влад, – мне показалось, что я его знаю. Я хочу выяснить почему. Могу я попросить еще воды? – Он вытащил из висящего на поясе кошелька медяк и положил его на стойку, потом кивнул всему залу и направился в дальний конец.

Очевидно, он занимал одну из комнат для гостей.

Все смотрели на него и молчали. Звук его шагов разнесся по всему залу, а Савну показалось, что он слышит шуршание материи, когда Влад откинул занавесь в дверном проеме, и пение сидящей на крыше птички.

Разговоры в зале не возобновлялись довольно долго. Друзья Савна молчали. Он поднял глаза и с сожалением увидел, что Фири уходит в компании нескольких молодых людей. Савн хотел подойти, чтобы поговорить с ней, но потом сообразил, что это будет выглядеть не слишком прилично. Пожилая женщина, сидящая за спиной у Савна, пробормотала, что Старосте следует что-нибудь предпринять. Затем послышался голос старого Деймона, который заявил – Савн был с ним абсолютно согласен, – что ставить его светлость в известность о количестве выпитой человеком с Востока воды совсем не обязательно. После чего завязался шумный спор о том, кого Тэму следует пускать к себе в качестве постояльца, а кого нет. Спор завершился тем, что Деймон расхохотался и вышел из таверны.

Савн заметил, что зал довольно быстро пустеет. Многие заявили, что собираются обратиться к Старосте или Преподобному – оба сегодня отсутствовали – и попросить их “что-нибудь предпринять”.

Савн попытался представить себе, что тут можно сделать, когда Ма и Па встали, прихватив с собой Поли, и подошли к нему.

– Пойдем, Савн, – сказала Ма, – пора домой.

– А можно я еще немного посижу? Хочу поболтать с друзьями.

Родители переглянулись. Вероятно, они не смогли придумать причину для отказа и неохотно кивнули. Очевидно, Поли успела поссориться с одним из парней, скорее всего с Ори, поскольку не стала возражать, а молча направилась к повозке, пока Савн прощался с Ма и Па. Ему пришлось пообещать, что он вернется домой до полуночи.

Не прошло и пяти минут, как в зале остались лишь Тэм, Савн, Корал, пара их приятелей да еще несколько пожилых женщин, которые практически жили у Тэма.

– Ну, – сказал Корал, – он настоящий наглец, согласен?

– Кто?

– Как кто? Человек с Востока.

– Наглец? – переспросил Савн.

– А разве ты не заметил, как он на нас смотрел? – заявил Корал.

– Верно, – вмешался Лан, крупный парень, ученик Дудочника. – Будто мы трава, а он никак не может решить, стоит ли нас косить.

– Точнее, словно мы сорняки и вовсе не достойны его внимания, – добавил Тук, старший брат Дана, который уже десять лет служил учеником Кожевника.

Оба ужасно гордились, что имеют столь высокий статус.

– Именно так я и подумал, – согласился Корал.

– Не знаю, – возразил Савн. – А я подумал, что мне совсем не понравилось бы, если бы все на меня так пялились. Я бы испугался до смерти.

– Ну, на него наши взгляды не произвели ни малейшего впечатления, – сказал Лан.

– Верно, не произвели, – кивнул Савн.

– Ладно, хватит о нем болтать, – заявил Тук. – Ведь люди с Востока, кажется, слышат все, что о них говорят.

– И ты этому веришь? – осведомился Савн.

– Так говорят. – Тук неопределенно пожал плечами. Лан кивнул:

– И они могут испортить твою пищу даже после того, как ты поел.

– А зачем?

– А зачем ему убивать Рейнса? – спросил Корал.

– Не думаю, что он его убил, – ответил Савн.

– Почему? – удивился Тук.

– Потому что он не мог этого сделать. На теле Рейнса нет никаких следов, – заявил Савн.

– Может быть, он волшебник, – предположил Лан.

– Люди с Востока не бывают волшебниками.

Корал нахмурился.

– Ты можешь говорить все что угодно, но я думаю, что Рейнса убил он.

– И по какой же такой причине? – поинтересовался Савн.

– Откуда мне… – Корал замолчал и оглядел зал. – Что такое?

– Кажется, на крыше. Птицы, наверное.

– Да? Слишком большие.

Словно сговорившись, вся компания бросилась к окну. Корал опередил всех, высунул голову наружу и так же быстро отскочил назад.

– Что там? – спросили остальные.

– Джарег, – удивленно проговорил Корал. – Большой.

– И что он делал? – поинтересовался Савн.

– Стоял на краю крыши и пялился на меня.

– Правда? – сказал Савн. – Я хочу посмотреть.

– Прошу, – усмехнулся Корал.

– Опасайся его языка, – посоветовал Тук. – Он ядовитый.

Савн осторожно выглянул из окна.

– Смотри, чтобы он тебя не лизнул, – сказал Корал.

– Вот здорово! – воскликнул Савн. – Какой большой. Я думаю, это самка. Кто еще хочет посмотреть?

Остальные отказались от такой чести, хотя их всячески подначивали Савн и Корал, которые уже успели продемонстрировать свою храбрость, однако им больше не хотелось высовываться.

– Большое спасибо, – проворчал Тук. – Они кусаются.

– И плюются ядом, – добавил Лан.

– Вот и нет, – возразил Савн. – Они кусаются, но не плюются, и язык у них совсем не ядовитый. – Он почувствовал свое превосходство, ведь в последнее время ему довелось увидеть столько нового и интересного.

Между тем Тэм заметил, что они столпились у окна, и подошел к ним.

– Что тут происходит?

– Джарег, – ответил Корал. – Здоровенный.

– Джарег? Где?

– На крыше, – сказал Савн.

– Как раз над окном, – сообщил Корал.

Тэм выглянул, после чего медленно, вызвав восхищение парней, повернулся к ним.

– Ты прав, – заявил он. – Плохой знак.

– Правда? – удивился Корал.

Тэм кивнул. Он собрался добавить еще что-то, но в этот момент послышались громкие шаги, и в зале снова появился Влад.

– Добрый вечер, – сказал он.

Больше всего Савна поразило то, что у человека с Востока самый обычный голос. Ему казалось, что он должен быть низким и хриплым – в соответствии со сложением, или высоким и мелодичным. Но голос Влада звучал как у любого нормального человека.

Влад уселся неподалеку от Савна и его приятелей и сказал:

– Я бы хотел стакан вина.

– Какого именно? – сквозь зубы, совсем как господин Ваг, спросил Тэм.

– Любого цвета, густоты, и все такое. Лишь бы оно было мокрым.

Пожилые женщины, демонстративно не обращавшие внимания на выходки Савна и его приятелей, одновременно встали со своих мест и, бросив надменные взгляды на человека с Востока, а потом и на Тэма, решительно направились к выходу.

– Здесь гораздо приятнее, когда народу меньше, – продолжал Влад. – Так вы принесете мне вина?

Тэм выполнил его просьбу, и Влад сразу же расплатился. Он отпил несколько глотков, поставил выпивку на стол и принялся медленно поворачивать стакан. Казалось, он не обращает ни малейшего внимания на Савна и его приятелей, которые не могли отвести от него глаз.

Вскоре Корал, а за ним и все остальные вернулись на свои места. Савну показалось, что Корал постарался пройти так, чтобы не задеть человека с Востока. Когда все расселись, Влад с иронической улыбкой взглянул на них.

– Расскажите мне, джентльмены, о вашем городе. На что он похож? – поинтересовался он.

Четверо парней переглянулись. Как можно ответить на такой вопрос?

– Неужели у вас регулярно средь бела дня неизвестно откуда появляются мертвецы или это все-таки редкий случай? – уточнил свой вопрос Влад.

Корал подпрыгнул, словно его укусили. Савн с трудом удержался от улыбки. Тук и Лан пробормотали себе под нос что-то невнятное, а затем, бросив прощальные взгляды на Корала и Савна, поспешно встали и ушли. Корал немного поколебался, посмотрел на Савна, начал что-то говорить, передумал, поднялся из-за стола и последовал за братьями.

Влад покачал головой:

– Похоже, я распугал всех посетителей. Это вовсе не входило в мои намерения. Надеюсь, хозяин на меня не в обиде.

– Вы колдун? – выпалил Савн. Влад рассмеялся:

– А что тебе известно о колдунах?

– Ну, они живут вечно, и им нельзя причинить вред, потому что они держат свою душу в волшебной коробке, которая не открывается, и могут заставить тебя делать вещи, которые ты не хочешь делать, и…

Влад снова рассмеялся:

– Ну, тогда я точно не колдун.

Савн хотел спросить, что смешного в его словах, потом его взгляд упал на искалеченную руку Влада, и ему пришло в голову, что волшебник не мог допустить такого.

После неловкой паузы Савн спросил:

– Почему вы это сказали?

– Что?

– Насчет… мертвецов.

– Ах, вот ты о чем. Я хотел знать.

– Вы поступили жестоко.

– В самом деле? Честно говоря, я спросил не просто так. Меня удивило, что стоило мне появиться в вашем городке, как сразу же вслед за мной в город приехал труп. Такое совпадение вызывает у меня любопытство и тревогу.

– Другие тоже обратили на это внимание.

– Неудивительно. Обо мне наверняка, болтают всякие глупости.

– Ну да.

– А от чего он умер?

– Никто не знает.

– Правда?

– На нем не осталось никаких следов, а мои друзья сказали, что господин Ваг в недоумении.

– А господин Ваг разбирается в таких вещах?

– О да. Он может определить, явилась ли причиной смерти болезнь или дело в заклинании… Но он так и не пришел ни к какому определенному выводу.

– Хм-м. Какая досада.

Савн кивнул:

– Бедняга Рейнс. Он был неплохим человеком.

– Рейнс?

– Да, так его звали.

– Странное имя.

– При рождении ему дали другое. Он получил свое прозвище из-за того, что работал возчиком.

– Возчиком? Управлял каретой?

– Нет-нет, возил разные товары.

– Понятно. Я начинаю кое-что вспоминать.

– Вспоминать?

– Я же говорил, мне показалось, что я его узнал. Возможно, я бывал неподалеку… а кто здешний лорд?

– Его светлость барон.

– А у него есть имя?

– Барон Смолклиф.

– И ты не знаешь имени?

– Я его слышал, но оно вылетело у меня из головы.

– А как насчет его отца? Как звали старого барона?

Савн покачал головой.

– А имя Лораан тебе что-нибудь говорит?

– Это оно!

Влад негромко рассмеялся:

– Забавно.

– О чем вы?

– Да нет, ерунда. И Рейнс доставлял товары Лораану?

– Ну, Рейнс ездил повсюду. Он почти всем что-нибудь привозил.

– А в крепости барона он бывал?

– Наверное.

Влад кивнул:

– Я так и подумал.

– Хм-м?

– Я его знал. Боюсь, однако, что наше знакомство было очень кратким, но все же…

Савн покачал головой:

– Я вас здесь раньше не видел.

– А я здесь и не бывал. Я встречал Рейнса в крепости Лораана, а не в особняке. Крепость, если я правильно запомнил, должна находиться на другой стороне Браунклэя.

– Да, верно.

– Да, но я провел там совсем немного времени. – Влад улыбнулся, словно вспомнил какую-то шутку. Потом добавил: – А кто сейчас ваш барон?

– Кто? Ну, барон есть барон, он всегда один и тот же.

– Но после того, как старый барон умер, сын получил наследство?

– О да, конечно. До того, как я родился.

Глаза человека с Востока округлились – видимо, это означало то же самое, что и у обычных людей.

– Но разве старый барон не умер несколько лет назад?

– О нет. Он живет здесь уже очень давно.

– Ты хочешь сказать, что Лораан и есть ваш барон?

– Конечно. А кто еще? Я думал, вы имеете в виду именно его.

– Подумать только. – Влад постучал стаканом с вином по столу. После небольшой паузы он сказал: – А если бы он умер, ты уверен, что узнал бы о его смерти?

– Что? Конечно. Понимаете, его видят разные люди, ведь так? И даже если он не часто здесь появляется, мы разговариваем с его слугами, и все такое…

– Понятно. Ну что ж, весьма любопытно.

– Что именно?

– Я думал, он умер несколько лет назад.

– Вовсе нет, – заявил Савн. – Более того, он только что переехал в свое поместье, которое находится всего в одной лиге от города, возле того места, где я вас впервые встретил.

– В самом деле?

– Да.

– И это точно не его сын?

– Он не женат, – сказал Савн.

– Как ему не повезло, – заявил Влад. – А ты его когда-нибудь видел?

– Конечно. Дважды, если уж быть точным. Он приезжал сюда вместе со своими вассалами, в громадной, украшенной серебром карете, запряженной шестеркой лошадей, и большим атирой на…

– Недавно?

Савн собрался ответить, но на некоторое время задумался.

– Что вы имеете в виду?

Влад рассмеялся:

– Ты прав. Ну, скажем, в течение пяти последних лет.

– Понятно. Нет.

Человек с Востока сделал еще пару глотков вина, поставил стакан на стол, закрыл глаза и после долгой паузы сказал:

– На берегу Нижнего Браунклэя стоит высокий утес. И долина.

– Все правильно.

– Там есть пещеры, Савн?

Он заморгал.

– Много, они идут вдоль утеса. А откуда вы знаете?

– Долину я видел сегодня утром, когда шел вдоль берега реки. А вот о существовании пещер догадался. Но теперь, когда мне о них точно известно, я решусь сделать еще одно предположение: в пещерах должна быть вода, верно?

– Да, во всяком случае, в одной из них я слышал журчание.

Влад кивнул:

– Звучит разумно.

– Что звучит разумно, Влад?

– Лораан был – прошу меня простить – и есть волшебник. К тому же он изучал некромантию. Разумно предположить, что он живет рядом с местом, где текут Темные воды.

– Темные воды? Что это такое?

– Вода, которая никогда не видит света дня.

– Понятно. Но какое это имеет отношение к… как его зовут?

– Лораан. Барон Смолклиф. Темная вода необходима для некромантии. Когда стоячая вода заключается в сосуд, ее можно использовать для ослабления силы зомби и защиты от них, но если она течет свободно, то ее используют для увеличения продолжительности их жизни. Она похожа на кисло-сладкий ковер самой жизни, – добавил Влад с иронией.

– Я не понимаю.

– Не имеет значения. Ты испытал бы беспокойство, если бы узнал, что твой лорд воскрес из мертвых?

– Что?

– Будем считать, что ты ответил “да”. Хорошо. Потом это может иметь значение.

– Влад, я не понимаю…

– Не волнуйся, все в порядке.

– Вы говорите загадками.

– Нет, просто размышляю вслух. Существенно не то, как он спасся. Гораздо важнее, что он знает. Да, что он знает? И что делает?

Савн попытался понять, о чем говорит его собеседник, и наконец сумел сформулировать вопрос:

– Что он знает о чем?

Влад покачал головой.

– Конечно, бывают совпадения, но я в данном случае не могу в них поверить. – Савн попытался что-то сказать, но Влад поднял руку. – Представь себе, друг мой, что дело было так: много лет назад один знакомый помог мне сыграть злую шутку с твоим бароном. Теперь, в тот самый день, когда я появился в его владениях, человек, который помог мне ее провернуть, таинственным образом умирает перед самым моим носом. А жертва нашей маленькой выходки переезжает в свое поместье, которое находится совсем рядом с деревней, через которую я прохожу. Ты можешь поверить, что это произошло случайно?

Все, что рассказал Влад, показалось Савну настолько сложным и запутанным, что в ответ он смог произнести лишь одно слово:

– Нет.

– И я тоже.

– Но я ничего не понимаю.

– Быть может, – ответил Влад, – я совершил глупость, направившись именно сюда, но я не очень понимал, где именно нахожусь. К тому же я полагал, что Лораан… я подумал, что здесь мне ничто не грозит. Похоже, я ошибся.

– Значит, вы уходите? – спросил Савн, который с удивлением обнаружил, что его это сильно огорчило.

– Ухожу? Нет. Наверное, уже поздно. К тому же Рейнс мне помог, и если ему пришлось расплатиться за это жизнью, придется мне здесь задержаться. У меня, оказывается, тут дела.

Савн снова погрузился в раздумья, после чего спросил:

– Какие дела?

Но Влад не ответил; он смотрел в пространство, словно его захватила какая-то неожиданная мысль. Так он сидел почти минуту, иногда у него беззвучно шевелились губы. Наконец он что-то проворчал и почти незаметно кивнул.

– Какие у вас здесь дела? – повторил свой вопрос Савн.

– Что? – рассеянно отозвался Влад. – Ничего существенного.

Савн ждал. Влад откинулся на спинку стула, устремив глаза в потолок. Дважды уголок его рта вздрагивал, словно он собирался улыбнуться; один раз Влада передернуло, словно что-то его испугало.

Интересно, о чем он размышляет? – подумал Савн.

Он уже собрался спросить, когда Влад опустил голову и посмотрел Савну прямо в глаза:

– Ты спрашивал о колдовстве.

– Ну да, – сказал Савн. – Но почему…

– Ты бы хотел научиться?

– Научиться? Вы имеете в виду, что…

– Мы называем это заклинаниями, как и волшебники. Так тебе интересно?

– Не знаю, я не думал.

– Ну так подумай сейчас.

– А почему вы хотите меня научить?

– На то есть причины.

– Я не знаю.

– Откровенно говоря, меня удивляют твои сомнения. Мне было бы полезно, если бы кто-нибудь знал определенные заклинания. Вовсе не обязательно, чтобы это был именно ты. Мне просто показалось, что ты хотел бы изучать колдовство. Я могу найти кого-нибудь другого. Возможно, молодые люди…

– Хорошо.

Влад не улыбнулся, лишь слегка кивнул и сказал:

– Ладно.

– Когда начнем?

– Сейчас самое подходящее время, – ответил человек с Востока и встал. – Пойдем со мной.

Она летела над и впереди своего самца, описывая длинные широкие круги под самыми тучами. Он следовал за ней – ее глаза видели дальше.

На самом деле она знала, что именно ищет, и могла бы сразу туда направиться, но был чудесный, теплый день, и она не торопилась выполнить желание Кормильца. Времени у них достаточно; в отраженном эхе она не уловила нетерпения – так почему бы не насладиться прекрасной погодой?

Ленивый сокол пробил над ней облака, увидел ее, но не обратил никакого внимания. Она не возражала. Им нечего делить до тех пор, пока сокол не найдет добычу – и тогда они смогут сыграть в старую игру Ты-быстрее-опускаешься-вниз-но-я-быстрее-поднимаюсь-вверх. Она обычно побеждала. Однажды она потерпела поражение от хитрого старого ястреба и до сих пор носила шрам на правом крыле, но он уже давно ее не беспокоил.

Вскоре она заметила большое скопление людей, и ее самец, который увидел их почти одновременно, присоседился к ней, и они снова полетели рядом. Она подумала, что уже через несколько дней сможет снова спариваться, но им будет трудно найти гнездо – ведь они постоянно в пути.

Ее самец дал ей понять, что испытывает нетерпение. Она мысленно вздохнула и устремилась вниз, чтобы заняться делом.

ГЛАВА 4

За волшебника не выйду,

За волшебника ни-ни,

Будет он за мной следить,

Не смогу его дурить.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Савн подумал, что они пойдут в комнату Влада, но человек с Востока направился на улицу. Уже стемнело, небо стало оранжево-красным, на кирпичном доме Обувщика, на противоположной стороне улицы, появились алые отблески.

Прохожих было немного, да и они казались погруженными в собственные мысли; возбуждение, охватившее несколько часов назад почти всех жителей городка, испарилось, как вода из лужи в жаркий день. Никто не обращал внимания на человека с Востока и Савна.

Савн неожиданно понял, что сейчас ему уже не слишком хочется изучать восточное колдовство, и он не верил, что у него что-нибудь получится.

В таком случае, сказал он себе, чего мне бояться?

Очень просто, последовал ответ, я не знаю этого человека с Востока и не понимаю, зачем ему учить меня.

– Куда мы идем? – спросил он вслух.

– Туда, где живет сила.

– Я не понимаю.

– Такое место, где легче выйти из себя и вернуться обратно, а также войти в другого.

Савн не знал, какой вопрос задать первым.

– В другого?

– В человека или вещь, которые ты хочешь изменить. Колдовство – волшебство – есть способ изменения вещей. Чтобы изменять, ты должен понять, а лучший способ понять – попытаться изменить.

– Я не…

– Иллюзия понимания есть способность смотреть на вещи отстраненно. Истинное понимание требует участия.

– Ага, – пробормотал Савн, решив отложить дальнейшие вопросы.

Они медленно шагали в сторону домов на западной окраине деревни. Савн с трудом сдерживал желание побежать теперь, когда они остались вдвоем, если не считать голосов, доносившихся из платной конюшни, где Фидер говорил:

– Поэтому я сказал ему, что никогда не видел кетны с деревянной ногой, и как могло произойти…

Интересно, с кем он разговаривает? – подумал Савн. Вскоре они уже вышли на дорогу, ведущую в сторону поместья.

– А что определяет место, где живет сила? – спросил Савн.

– Разные вещи. Иногда это связано с местностью, с событиями, которые там произошли, или с людьми, жившими там. Бывает, ты просто чувствуешь силу, и все.

– Значит, мы будем идти до тех пор, пока не поймем, что пришли в нужное место? – Савн обнаружил, что ему совсем не хочется шагать всю ночь напролет, пока Влад не скажет, что он нашел то, что искал.

– Да, если только ты не знаешь места, которое окажется вместилищем силы.

– Но откуда я могу знать?

– Может быть, здесь где-нибудь приносились в жертву люди?

Савн содрогнулся:

– Нет, здесь ничего подобного не было.

– Хорошо. Я не уверен, что мы хотели бы столкнуться с такими силами. Ну а не живет ли поблизости могущественный волшебник?

– Нет. Вы же сказали, что лорд Смолклиф – волшебник.

– О да, сказал, верно. Но нам будет нелегко добраться до его лаборатории. Полагаю, она находится на другом берегу реки, в крепости.

– А не в поместье?

– Скорее всего нет. Конечно, я могу лишь строить догадки, но ведь и в поместье мы едва ли сумеем попасть, верно?

– Наверное, не сможем. Но там, где он работает, возникает место силы?

– Несомненно.

– Ну а как насчет воды, которую он использует?

– Воды? О да, Темная вода. Что тебя интересует?

– Ну, если он нашел воду в пещерах…

– Пещерах? Ну конечно, пещеры! А где они?

– Недалеко. Отсюда до Бигклифа около половины лиги, а там нужно немного пройти по тропе.

– А ты сможешь найти дорогу при таком слабом свете?

– Конечно.

– Тогда веди.

Савн сразу же свернул с дороги, чтобы срезать путь, и направился в сторону гор над Бигклифом. Он легко, по памяти, находил дорогу, хотя быстро темнело.

– Здесь будьте особенно осторожны, – предупредил Савн, когда они вышли на тропу, идущую вдоль склона. – Гравий может осыпаться, и если вы упадете, то сильно разобьетесь.

– Понятно.

Наконец они выбрались на узкую ровную тропу, и идти стало легче.

– Вы помните, как сказали, что специально вели себя так, чтобы бандиты на вас нападали? – спросил Савн.

– Да.

– Вы не шутили?

– Ну, не совсем, – ответил Влад. – Честно говоря, я проделал этот трюк раза два, не больше, так что я немного преувеличил.

– Понятно.

– А почему ты спросил?

– Мне стало интересно, для чего вам нужен меч.

– Я ношу меч на случай, если кто-то попытается на меня напасть.

– Да, но я хотел спросить о другом. Вы его носите, чтобы бандиты…

– Нет, я начал ходить с оружием гораздо раньше.

– Тогда почему…

– Я же сказал, на случай, если кто-то захочет на меня напасть.

– И такое случалось? Я имею в виду раньше?

– Нападали ли на меня? Да.

– И что вы делали?

– Иногда я сражался. Иногда убегал.

– А вам приходилось… я имею в виду…

– Я все еще жив, это вполне исчерпывающий ответ.

– Ага. Значит… ваша рука…

Влад бросил взгляд на свою левую руку, словно позабыл, что она у него есть.

– О да. Если кто-то замахивается на тебя мечом, а ты безоружен, иногда удается отбить удар рукой, если держать ладонь параллельно плоской части клинка. Тут важно очень точно рассчитать время. И не забывать держать пальцы плотно сжатыми.

Савн сочувственно поморщился и решил больше не расспрашивать о подробностях. Немного подумав, он проговорил:

– Но ведь меч неудобно носить.

– Вовсе нет. В любом случае раньше я носил гораздо больше.

– Больше чего?

– Оружия.

– Почему?

– Я жил в опасном месте.

– В каком?

– В Адриланке.

– Вы там бывали?

– Да, бывал. Более того, я прожил там большую часть своей жизни.

– Я бы хотел увидеть Адриланку.

– Надеюсь, увидишь.

– А на что она похожа?

– Тут все зависит от тебя самого. Адриланка – это тысяча разных городов. Место, где благородных лордов больше, чем текл. Место спокойствия и роскоши, насилия, которого не ждешь, – все зависит от того, где ты находишься и кто ты такой. Место исполнения желаний и постоянного стремления к чему-то новому. В общем, Адриланка похожа на любой другой большой город – так мне кажется.

Они начали подниматься в гору, до пещер оставалось совсем немного.

– Вам нравилось в Адриланке?

– Да.

– Почему же вы оттуда ушли?

– Меня хотели убить.

Савн остановился, повернулся и попытался заглянуть в лицо Влада, чтобы проверить, не шутит ли он, но было слишком темно. Да и вообще, на землю спустилась ночь. Идти по тропинке стало труднее. Влад тоже замер на месте, дожидаясь, когда Савн снова двинется вперед. Послышалось хлопанье крыльев, но Савн не смог определить, какая птица пролетела, она показалась ему большой.

– Нам нужно поскорее добраться до пещер, – наконец сказал он.

– Тогда иди вперед.

Савн молча зашагал дальше. Они приблизились к первой пещере, но юноша пошел дальше, поскольку пещера была довольно маленькой и не соединялась с другими.

– Вы убивали людей? – спросил Савн.

– Да.

– Значит, кто-то в Адриланке и в самом деле хотел вашей смерти?

– Да.

– Страшно, наверное.

– Только если они меня отыщут.

– А они продолжают вас искать?

– О да.

– Как вы думаете, они вас найдут?

– Надеюсь, что нет.

– И что же вы сделали?

– Я ушел.

– Нет, я хотел узнать, почему они хотят вас убить?

– Я вызвал недовольство своих деловых партнеров.

– А какими делами вы занимались?

– Всем понемногу.

– Ага.

– Я слышу, как внизу журчит вода.

– Тут рядом песчаный пляж, где жители Браунклэя и Бигклифа купаются и стирают одежду.

– Ах да, я был здесь недавно. В темноте я не сообразил, где мы находимся. Значит, это Бигклиф.

– Да.

– Ты говорил, что знаешь, где есть пещера с водой?

– Она одна из самых глубоких. Именно туда я вас и веду.

– Очень хорошо. Похоже, это как раз то, что мы ищем.

– А что мы там будем делать?

– Увидишь.

– Хорошо. Вот она. Пещера довольно быстро уходит вниз, и чем дальше идешь, тем более влажными становятся стены. Я помню, как однажды слышал журчание воды, хотя мы так ее и не нашли.

– Прекрасно. Давай заглянем внутрь.

Неожиданно возник мягкий желтый свет, и они увидели покрытые водорослями скалы.

– Вы прибегли к колдовству? – спросил Савн.

– Нет, волшебству.

– Ага. Значит, мой отец тоже может это сделать.

– Видимо, да. Зайдем в пещеру.

Вход в пещеру оказался низким и узким, так что, если бы Савн не бывал здесь раньше, увидеть его, даже при солнечном свете, было бы непросто. Он показал на него Владу, который наклонился – и волшебный свет полностью озарил вход. Тут же какие-то мелкие зверюшки бросились в разные стороны в поисках нового убежища.

– Хорошо, что мы не знаем, кто тут прятался до нашего появления, – заметил Влад.

– Точно, – сказал Савн и первым вошел в пещеру.

Они сразу же попали в просторный “зал” – в диковинном желтом свете пещера показалась Савну больше, чем он ее помнил. Звук их шагов гулко разносился по всей пещере, Савн даже слышал собственное прерывистое дыхание.

– А можно зажечь свет при помощи колдовства?

– Не знаю, – ответил Влад. – Я никогда не пробовал. Легче прихватить факелы. Куда идти?

– Влад, вы уверены, что хотите пройти в глубь пещеры?

– Да.

– Тогда нам туда.

Бледный свет двигался вместе с ними, становился ярче, когда проход сужался, и тускнел, когда они оказывались в больших помещениях. Некоторое время спустя Савн спросил:

– Вы хотите добраться до самой воды?

– Если удастся. Там наверняка есть место, где сосредоточена сила.

– Почему?

– Потому что лорд Смолклиф его использует. И даже если раньше было иначе, так обязательно будет, когда он закончит. Он такой.

– Дальше мне еще не приходилось заходить.

– Тогда подожди.

Савн остановился, прислушиваясь к хлопанью крыльев летучих мышей, а Влад оглядывался по сторонам. Наконец он беззвучно зашевелил губами, словно произносил заклинание.

– Все в порядке, – заявил Влад. – Мы здесь в безопасности. Если спустимся по карнизу и продвинемся вперед футов на сорок, а потом спрыгнем вниз, то окажемся на горизонтальной площадке. Высота не превышает пяти футов.

– Откуда вы знаете?

– А зачем мы сюда пришли? – ответил вопросом на вопрос Влад.

– Значит, вы использовали колдовство?

– Да и нет. Без колдовства я бы не сумел узнать, что нас ждет впереди.

– И вы уверены, что все именно так, как вы сказали?

– Да.

Савн колебался, но Влад не стал его ждать и первым забрался на карниз, оказавшийся узким проходом между двумя уступами – в конце ему даже пришлось ползти. Савн вдруг понял, что вот уже несколько минут слышит журчание воды. Он последовал за человеком с Востока, затем спрыгнул с карниза, легко приземлившись на ноги. Шум воды стал заметно громче. Желтый свет постепенно усилился – теперь он освещал большую пещеру и темный узкий ручей шириной не более четырех футов, лениво текущий по склону горы.

– Здесь сосредоточена сила? – спросил Савн, и его слова эхом отразились от стен пещеры. – Или нам придется идти дальше?

– А как ты сам думаешь? – спросил Влад.

– Не знаю.

– Ты что-нибудь чувствуешь?

– Что вы имеете в виду?

– Постарайся открыть себя. Ты ощущаешь силу?

Савн закрыл глаза и попытался хоть что-нибудь почувствовать. Легкий ветерок слегка холодил кожу, тихонько шумел в ушах – и больше ничего.

– Нет, – сказал Савн. – Но я не знаю, что именно я должен ощутить.

– Тогда попробуй здесь. Сядь на камень. Возьми мой плащ, сложи его так, чтобы ты мог опереться о скалу спиной.

Савн повиновался.

– Что теперь?

– Расслабься.

Савн откинулся на спину и попытался сделать то, о чем его просил Влад.

– Ты чувствуешь свой скальп? Кожу головы? Нет, к ней не нужно прикасаться. Положи руки на колени. Думай о том, как твой скальп расслабляется. Представь, что каждый волос отдыхает. Виски, уши, лоб, глаза, щеки, челюсть. Теперь постепенно, один за другим, постарайся расслабить мускулы. Затылок. Ощути, как голова погружается в плащ, а сам ты проникаешь в стену у тебя за спиной…

После паузы Влад спросил:

– Ну, как ты себя чувствуешь?

Савн сообразил, что прошло довольно много времени, но он не знал сколько, да и о том, что с ним происходит, не имел ни малейшего представления.

– Я чувствую себя хорошо, – с удивлением сообщил он. – Ну, как будто я живой.

– Хорошо. У тебя очень неплохо получилось.

– Вы хотите сказать, что теперь я колдун?

– Нет, ты лишь сделал первый шаг, который необходим для подготовки твоего разума к путешествию.

– Мне очень понравилось.

– Я знаю.

– Что будем делать дальше?

– Дальше ты пойдешь домой. Уже поздно.

– В самом деле? – Савн проверил время и побледнел. – О боги! Я и не представлял…

– Не беспокойся.

– Ма и Па…

– Я с ними поговорю.

– Но они… – Савн прикусил язык.

Он хотел сказать, что они не станут слушать человека с Востока, но вовремя сообразил, что говорить такое вслух невежливо. В любом случае Влад очень скоро и сам в этом убедится.

Казалось, человек с Востока ничего не заметил. Он жестом попросил Савна подойти, а когда юноша оказался рядом, сжал руку в кулак, наморщил лоб, и в следующий момент Савн обнаружил, что они вновь находятся в Смолклифе, в северной части города – Влад продолжал освещать все вокруг рассеянным желтым светом.

– Вы нас телепортировали!

– Конечно. Ты сказал, что опаздываешь. Надеюсь, ты не рассердился.

– Нет-нет, просто никто из моих знакомых этого не умеет.

– Ну, какие мелочи.

– Так вы волшебник.

– Среди прочего.

Савн смотрел на Влада широко раскрытыми глазами, пока не сообразил, что нарушает все правила приличий. Однако Влад лишь улыбнулся и сказал:

– Пойдем. Я не знаю, где ты живешь, так что остаток пути нам придется пройти.

Ошеломленный Савн зашагал по пустынной дороге.

– Но как вам удалось телепортироваться? Я слышал…

– Это совсем не сложно. Нужно только очень хорошо представлять себе, где ты хочешь оказаться. Самое трудное потом – не чувствовать тошноту, вот для чего нужно колдовство.

– А как вы узнаете, где окажетесь в результате?

– Нужно очень хорошо запомнить необходимое тебе место – точнее, безупречно. Именно благодаря этому и возможна телепортация.

– А что, если ты не можешь запомнить детали?

– Тогда у тебя могут быть неприятности.

– Но…

– Иногда можно заранее подготовить место, в которое ты намерен телепортироваться. Это сужает твои возможности, но очень удобно, если торопишься.

– Вы можете меня научить?

– Возможно. Посмотрим. Где твой дом?

– По другую сторону холма, но нам лучше обойти его по дороге, поскольку лен еще не убран.

– Хорошо.

Влад, к удивлению Савна, легко нашел дорогу к его дому, то ли благодаря тому, что все люди с Востока хорошо видят в темноте, то ли благодаря своим магическим способностям. А может быть, и по каким-то неведомым Савну причинам. Савн не знал, как спросить, и потому промолчал. Они не разговаривали до тех пор, пока не подошли к маленькому домику с единственной дверью, висящей на ремнях, и двумя окошками с промасленной бумагой вместо стекол. Окна светились тусклыми отблесками ламп и очага.

– Славный домик, – заметил Влад.

– Благодарю вас, – сказал Савн, который подумал о том, каким маленьким и незамысловатым должен показаться его дом жителю Адриланки.

Очевидно, их заметили, поскольку, как только они подошли к порогу, дверь распахнулась так резко, что Савн испугался, выдержат ли кожаные петли. В желтом пламени очага появились Ма и Па. Они стояли почти неподвижно, и хотя Савн не мог разглядеть выражений их лиц, его воображение легко нарисовало широко раскрытые гневные глаза Ма и сердитое смущение Па.

Когда они вышли наружу, Ма спросила:

– Кто вы?

Савн даже в первый момент удивился, не сообразив сразу, к кому она обращается.

– Влад. Вы видели меня в таверне Тэма.

– Вы. Что вы делаете с моим сыном?

– Учу его, – ответил Влад.

– Учите его? – спросил Па. – И чему вы намерены научить моего мальчика?

Влад ответил тихим спокойным голосом – с ним он разговаривал совсем иначе.

– Слушать голоса камней, – ответил он, – и видеть пророчества в движении облаков. Ловить в ладони ветер и находить самоцветы в пустыне. Замораживать воздух и кипятить воду. Жить, дышать, путешествовать и находить счастье на каждой дороге и скорбь на каждом повороте. Мне очень жаль, что я его так сильно задержал. Постараюсь в будущем быть более аккуратным. Не сомневаюсь, что мы еще встретимся. Желаю вам всем доброго вечера.

Ма и Па стояли на фоне желтого света и смотрели, как постепенно растворяется в темноте спина в сером плаще.

– За всю жизнь, – сказал Па, – я ни разу…

– Сейчас помолчи, – перебила его Ма. – Давайте ложиться спать.

Савн так и не понял, что сделал Влад, но его родители ни слова не сказали по поводу того, что он поздно вернулся домой. Савн направился в свой угол на чердаке и быстро забрался под меха.

Ночью ему снилась пещера, что совсем его не удивило, когда он проснулся. Во сне пещеру заполнял дым, который – так ему запомнилось – постоянно менял цвет, а под потолком кружил джарег, повторявший голосом Влада: “Жди здесь”, и “Ты почувствуешь себя отдохнувшим, ко всему готовым и сильным”, и еще что-то, исчезнувшее с наступлением утра.

Проснулся Савн в прекрасном настроении, чувствуя, что прекрасно отдохнул. Готовясь к новому дню, он с некоторым раздражением вспомнил, что ему придется отправиться на сбор урожая, а потом провести несколько часов с господином Вагом – только после этого он сможет вновь увидеть Влада и продолжить то, что они начали вчера вечером.

Однако он быстро забыл о своем раздражении после работы в поле, когда пришел к господину Вагу. Тот пребывал в паршивом настроении, и Савну пришлось сосредоточиться на том, чтобы не дать своему учителю дополнительного повода для недовольства. Большую часть времени он выслушивал хорошо знакомые тирады насчет того, что никто не умирает просто так – и Рейнс не исключение. Судя по всему, господин Ваг никак не мог разобраться в причинах его смерти – и в результате был страшно недоволен собой, Савном, Рейнсом и всем миром. Он перестал ворчать, только когда лечил Карри от лихорадки, однако его дурное расположение духа никуда не делось – обычно он всегда сопровождал любые свои действия подробными объяснениями.

После того как господин Ваг в пятый раз принялся распространяться о смерти без всякой причины, Савн не выдержал и спросил:

– А может быть, дело в волшебстве?

– Конечно, смерть могла быть вызвана заклинанием, идиот. Но волшебство что-то делает с человеком – а значит, оставляет следы.

– Ага. А как насчет колдовства?

– Что?

– Может ли колдун…

– А что тебе известно о колдовстве?

– Ничего, – честно ответил Савн. – Именно поэтому я и не знаю….

– Если колдун хоть на что-нибудь годится – кроме обмана слишком доверчивых дурачков, – значит, он также оставит следы.

– Ага.

Господин Ваг собрался еще что-то добавить, но потом нахмурился и удалился в подвал, где хранил лекарственные травы, лубки, ножи и многое другое и где, как предполагал Савн, лекарь оставил кусочки кожи, костей и волос Рейнса в надежде выяснить, что же все-таки произошло. Савн почувствовал, как к горлу подступила тошнота.

Савн огляделся по сторонам, чтобы найти себе какое-нибудь занятие и отвлечься от неприятных мыслей. Но он уже успел все вычистить и зазубрил историю о человеке, который ел огонь, так хорошо, что господин Ваг не сумел сделать ни единого замечания и лишь крякнул, когда Савн закончил пересказ.

Он сел у окна, обратил внимание на то, что стало холодно, и с огорчением отметил, что сможет пойти домой только через час. Савн подбросил в камин дров, и огонь разгорелся ярче, дерево весело потрескивало. Савн прошелся по комнате, посмотрел на собрание книг господин Вага: “О числе частей тела”, “Сращивание костей”, “Искусство волшебства и исцеления себя”, “Дошедшие до нас истории Калду”. Господин Ваг время от времени заглядывал в них, когда лечил своих пациентов или инструктировал Савна. Одну книгу господин Ваг не открывал никогда, она называлась “Книга семи волшебников” – толстый, обтянутый кожей том с золотыми буквами на корешке. Савн взял книгу, устроился у огня и раскрыл ее посередине.

Книга была написана аккуратным ровным почерком, словно писец – скорее всего лиорн – попытался стереть все следы собственной личности. Страницы показались Савну необычно толстыми, да и вообще книга прекрасно сохранилась. Савну пришло в голову, что господину Вагу, должно быть, известно заклинание, сохраняющее книги, так что эта могла оказаться очень старой. На верхней части страницы он прочитал: “О природе загадок”.

Интересно, подумал Савн, случайно ли книга раскрылась именно на этом месте – ведь ему и в самом деле хотелось разобраться в смерти Рейнса. Наверное, нет, решил он.

Книга повествовала:

“Остерегайся силы скрытых мест, опасайся очевидных вещей, поскольку загадки могут лежать на самом виду – и в то же время быть скрытыми от глаз. Все Семь Волшебников много знают о загадках, но каждый повествует о них по-своему и делится своими тайнами с тем, кто ищет усердно и честно”.

Усердно и честно? – подумал Савн.

Ну, так можно сказать о чем угодно. А как насчет тщательности? Он снова обратил свое внимание к книге и прочитал:

“Та, Что Мала, расшифровывает загадки настоящего и прошлого; ведь, когда прошлое открывается, сила мага состоит в том, чтобы найти Истину в Тайне. Именно так последнее переходит в первое”.

Савну представлялось, что о прошлом ему известно очень немногое, и он не сомневался, что раскроет множество загадок, если обратится к истории. Интересно, что скажет господин Ваг, если он попросит у него какую-нибудь историческую книгу? В любом случае это будет не сегодня.

Он снова обратился к книге и прочел:

“Та, Что Высока, говорит, что загадки есть в песнях – и они понятны лишь тем, кто осмеливается петь. Сказано, что, когда она поет, загадки открываются всем, кто слышит, но вновь становятся тайной, когда песня остается в прошлом, и лишь немногие благословлены способностью слышать отзвуки Истины в Тишине, которая наступает”.

Савн любил музыку, и ему нравилось петь, но в отрывке определенно присутствовало некое мистическое и могущественное значение, которого он не понял. Савн пожал плечами.

В следующем отрывке он прочитал:

“Та, У Которой Рыжие Волосы, прячет загадку в клубках слов так, что она исчезает, словно ее и вовсе не существовало, но из-за покрова слов, сияя, появляется загадка, скрытая для тех, кто смотрит, однако доступная тем, кто наслаждается, раскрывая лабиринты звуков и слов”.

Да, здесь определенно присутствует мистическое и могущественное значение, но Савн его не понимал. Он попытался представить себе нечто в покровах слов, но ему удалось увидеть лишь черные буквы книги, сошедшие со страницы и облепившие какой-то непонятный предмет.

“Тот, Чьи Глаза Зелены, знает, где лежит загадка, потому что его глаза пронзают любые тени. Однако он раскроет загадку не раньше, чем заново ее спрячет. Сказано, что загадка меняется, когда ее прячут, в то время как скрытое гуляет с тех пор по земле, дожидаясь, пока кто-нибудь его узнает и предложит новое убежище”.

На сей раз Савн не понял ровным счетом ничего. Если он знает, где лежат загадки, зачем ему их прятать? Да и кто такие эти волшебники?

Дальше в книге было написано:

“Тот, Чьи Волосы Черны, смеется над всеми загадками, потому что получает удовольствие от процесса поисков, а не от самих ответов – и тропы, которые он выбирает, зависят лишь от его капризов, не являясь следствием какого-то определенного плана. Говорят, что таким образом ему удается открыть не меньше, чем другим”.

Тут Савн понял почти все. Он хорошо представлял себе, как можно получать удовольствие от поисков, совершенно не интересуясь их результатом. Возможно, следует искать совсем в другом месте? Загадка смерти Рейнса? Но разве он сможет ее раскрыть, если она не по силам господину Вагу?

Он продолжал читать:

“О Кроткой сказано, что она определяет порядок и систему вещей и что таким путем можно найти все скрытое. Для нее каждая деталь есть указатель, и когда они расставлены в надлежащем порядке, очертания загадки становятся ясны всякому, кто захочет их увидеть”.

Ну, звучит вполне разумно, подумал Савн. Но что делать, когда ничего не знаешь?

На странице оставался только один абзац:

“Повелитель Рифм все еще разыскивает Путь Волшебников, потому что для него он самая величайшая загадка. Однако в процессе своих поисков он обрушивает Истину на всех тех, кто идет вслед за ним, и в том не видит никакого чуда, поскольку то, что очевидно одному, – загадка для другого. Его часто восхваляют за это, но слава не имеет для него никакого смысла – кто среди Людей станет гордиться тем, что нашел Истину, которая никогда не казалось ему тайной?”

Савн нахмурился. Абзац тоже показался ему почти понятным. Как если бы он видел то, что скрыто от другого, но для него не представляло собой ничего особенного, потому что с самого начала казалось очевидным.

Тут он подумал, что, наверное, следует поискать то, что находится прямо перед ним, но чего он не видит. Савн размышлял об этом, когда вернулся господин Ваг и спросил:

– Что ты читаешь?

Савн показал ему книгу. Господин Ваг фыркнул:

– Там нет ничего из того, что тебе нужно – во всяком случае, сейчас. Шел бы ты лучше домой.

Савна не пришлось просить дважды. Он поставил книгу на место, попрощался и выскочил за дверь прежде, чем господин Ваг успел сказать еще хотя бы слово.

Савн помчался к Тэму, ожидая найти Влада в общем зале или где-нибудь поблизости, но человека с Востока нигде не было. Пока Савн стоял, набираясь храбрости, чтобы спросить, в какой комнате остановился Влад, в таверну вошла его сестра в сопровождении двух друзей. Савну пришлось отказаться от своего плана.

Поли сразу направилась к нему и отвела в угол:

– Что произошло вчера вечером?

– В каком смысле?

– Тебя так долго не было. Ма и Па с ума сходили. В конце концов я пошла спать. Сегодня утром я спросила, когда ты вернулся домой, а они посмотрели на меня так, словно не поняли, что я имею в виду. Сказали только, что ты уже встал и ушел.

– Ну, они сказали тебе правду.

– Но я же не о том, болван.

– Не называй меня болваном.

– Где ты был?

– Изучал пещеры.

– Ночью?

– Конечно. Почему бы и нет?

– А почему ты так поздно вернулся?

– Я увлекся и потерял счет времени.

Поли нахмурилась, явно не удовлетворенная его ответом, однако не смогла придумать следующего вопроса.

– Ну ладно, – заявила она, – а тебе не кажется, что Ма и Па ведут себя немного странно? Сначала они так волновались, а потом…

– Ну, ты же сама знаешь, как с ними бывает. Послушай, поговорим потом, ладно? Мне нужно идти.

– Куда идти? Прекрати, Савн. И не вздумай от меня убегать! Савн…

Она продолжала что-то говорить, но он решительно шагнул к двери. Влад наверняка в пещерах – именно туда Савн и направился. Первую милю он прошел по дороге, ведущей к поместью, потом собрался свернуть, чтобы сократить путь. Посмотрев вверх, он заметил на вершине утеса человека в сером плаще. Савн бросился бежать, и почти в тот самый момент, когда он окончательно уверился, что это действительно Влад, человек с Востока повернулся и помахал ему рукой, словно знал, что Савн находится где-то неподалеку.

Подойдя к нему, Савн некоторое время молчал, чтобы хоть немного отдышаться. Влад наблюдал за раскинувшимся далеко внизу песчаным пляжем, где купались и стирали одежду жители близлежащей деревни. Савн попытался взглянуть на эту сцену так, словно увидел ее впервые: река стремительно несет свои воды, делает резкий поворот возле Черных Скал, где возникают белые буруны, а затем расширяется перед пляжем, за которым снова сужается. Дальше она устремляется к далекой равнине и сворачивает на юг, к морю, которое находится невозможно далеко, в сотнях миль.

– Красиво, правда? – спросил Савн.

– В самом деле? – ответил, не поворачивая головы, Влад.

– А вам так не кажется?

– Может быть. Обычно природа меня мало трогает. Мне интересно, что сделал с миром человек, а не то, каким он был изначально.

– Ага. – Савн задумался над словами Влада. – Пожалуй, со мной все наоборот.

– Понятно.

– Это важно?

Влад посмотрел на него, и на мгновение в глазах у него появились смешинки. Потом снова повернулся к реке.

– Да и нет, – ответил он. – Пару лет назад я встретил философа, который сказал мне, что люди моего типа строят, а люди, похожие на тебя, получают от жизни удовольствие.

– А разве нет таких, которые делают и то, и другое?

– Есть. Если верить той леди, они становятся художниками.

– Ага. А вы получаете удовольствие от жизни?

– Я? Да, но я удачлив от природы.

– Ясно. – Савн подумал о том, что рассказал ему человек с Востока прошлым вечером. – Должно быть, так оно и есть, если вы до сих пор еще живы, когда вас хотят убить.

– О нет. Удача тут ни при чем. Я жив благодаря тому, что знаю, как нужно себя вести, чтобы выжить.

– Не понимаю.

– Моя удачливость состоит в том, что при моем образе жизни, когда меня постоянно пытаются убить, я продолжаю получать от жизни удовольствие. Далеко не все на такое способны – но я думаю, что если тебе этого не дано, то тут ничего не поделаешь.

– Я никогда не встречал философа.

– Надеюсь, когда-нибудь встретишь, их стоит послушать.

– Па говорит, что это пустая трата времени.

– Должен с сожалением сказать, что твой Па ошибается.

– Почему?

– Потому что абсолютно все достойно изучения. Даже если имеешь собственный взгляд на мир, ты все равно являешься его частью и рано или поздно убеждаешься, что… впрочем, не важно.

– Мне кажется, я понял.

– В самом деле? Хорошо. – После короткой паузы Влад сказал, обращаясь скорее к самому себе: – Я многому научился у той леди. Жаль, что пришлось ее убить.

Савн бросил на него короткий взгляд, и ему показалось, что человек с Востока говорит совершенно серьезно. Они продолжали смотреть на реку и еще довольно долго молчали.

ГЛАВА 5

Не пойду за Преподобного,

Что с богами дружбу водит.

Не пойду за Преподобного,

Что с богами дружбу водит,

Мало времени в утехах

С женушкой своей проводит.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Кое-кого из тех, кто пришел сегодня к реке, Савн узнал – скорее по одежде и манере двигаться, чем в лицо. Чьи-то имена он помнил, но ни с кем не был знаком близко, и впервые его заинтересовало, почему так получилось. Смолклиф находится ближе к Бигклифу, чем к Уайтроку или Ноттхэрейету, но Савн не раз бывал в этих городках и благодаря работе с господином Вагом познакомился с некоторыми жителями. Однако люди внизу казались ему чужими, даже те, кого он встречал раньше.

Ма и Па вообще редко упоминали Бигклиф, разве что Па как-то сказал, что нужно быть грязнулей, чтобы купаться там же, где стирают одежду. Тем не менее, когда к господину Вагу обращались за помощью жители Бигклифа, они производили на Савна вполне благоприятное впечатление и ничем не отличались от жителей его родной деревни.

Странно, что он никогда раньше об этом не думал. Стоящий рядом Влад продолжал сосредоточенно наблюдать за ними, и Савн вдруг понял, что взгляд человека с Востока напоминает ему о чем-то очень неприятном, случившемся давно… Юноша ощутил какой-то безотчетный страх.

– Влад, – наконец прервал молчание Савн.

– Да?

– Эти люди… не имеет значения.

– Что ты хотел сказать?

Савн, запинаясь, попытался поделиться с человеком с Востока своими мыслями, но ему никак не удавалось подыскать нужные слова, поэтому он пожал плечами и замолчал.

– Они тоже вассалы барона Смолклифа?

– Да, он еще и барон Бигклифа.

Влад кивнул:

– Что еще?

– Не знаю. Я слышал про владельца поместья Уайтрок. О нем рассказывают разные истории.

– Да? И какого рода истории?

– Не самые приятные. Крестьянам приходится работать на него два раза в неделю, даже в плохие годы, когда им с трудом удается управиться с собственными полями, но его не интересует, как трудно тебе приходится, даже если ты голодаешь. А еще он совершает поступки… ну, я не могу сказать наверняка, потому что мои родители говорят, будто я слишком молод, чтобы слушать о таком, но это что-то ужасное. Его сборщики налогов могут в любой момент тебя избить, и ты против них бессилен. А солдаты убивают всех, кто попадается у них на пути. Когда Староста попытался пожаловаться Империи, его убили, и все такое.

– А здесь такого не бывает?

– Ну, сборщики налогов иногда бывают очень злыми, но все не так уж страшно. Нам еще повезло.

– Наверное, ты прав.

Они снова замолчали. Влад продолжал наблюдать за берегом реки. Савну надоело молчать, и он спросил:

– Влад, если вы не наслаждаетесь видами природы, то что же вы тут делаете?

– Наблюдаю за людьми.

– Они странные, – сказал Савн.

– Да, но в чем, по-твоему, заключается их странность?

Савн открыл рот и тут же его закрыл. Он не хотел повторять то, что ему говорили Ма и Па, поскольку не сомневался, что Влад сочтет его мелочным. Наконец он ответил:

– Они странно разговаривают.

Влад взглянул на него:

– Странно? Как?

– Ну, когда-то здесь обитало племя сариоли. Они покинули наши места несколько столетий назад, а прежде жили рядом с людьми из Бигклифа, постоянно общались с ними, и…

– И жители Бигклифа используют слова сариоли?

– Только не с нами. Однако они говорят не так, как мы.

– Но ты их понимаешь?

– О, конечно. Но их речь звучит необычно.

– Хм-м, – сказал Влад.

– А зачем вы за ними наблюдаете?

– Я не уверен. Ищу способ сделать то, что должен.

– Почему вы все время так говорите?

Влад вновь бросил на него короткий взгляд, смысл которого остался для Савна загадкой, и ответил:

– Я много времени провел в компании с философами и атирами.

– Ага.

– И у меня много тайн.

– Ага.

Необычное ощущение овладело Савном, словно они с Владом пришли к взаимопониманию – казалось, если он задаст человеку с Востока вопрос, то наверняка получит ответ. Но с другой стороны, Савн понял, что часто не знает, о чем следует спросить нового знакомого.

– Вы и в самом деле много времени провели среди благородных атир? – наконец спросил Савн.

– Ну, не совсем, но я знал одного лорда ястреба, который очень походил на атиру. И барабанщика.

– Ага. Их вы тоже убили?

Влад резко вскинул голову, но потом негромко рассмеялся.

– Нет, – ответил он и добавил: – С другой стороны, я был очень к этому близок.

– А чем они походили на атир?

– Что тебе известно о Доме Атиры?

– Ну, его светлость к нему принадлежит.

– Да. Именно поэтому я и вспомнил об атирах. Видишь ли, тут речь идет о соотношении философии и практики, мистического и земного.

– Не понимаю.

– Я знаю, – сказал Влад, продолжая наблюдать за берегом реки.

– А вы мне объясните?

– Я не уверен, что у меня получится, – сказал Влад. Он посмотрел на Савна, а потом его взгляд вновь устремился к песчаному пляжу. – Многие пренебрегают мыслительными процессами. Но тем, кто их не боится, иногда удается обнаружить, что чем больше удаляешься от обычного, каждодневного мира, тем лучше начинаешь его понимать. А чем лучше его понимаешь, тем легче удается им управлять, не дожидаясь, пока он до тебя доберется. Это, – добавил он после короткого раздумья, – и есть то, чем занимается колдовство.

– Но раньше вы сказали, что следует участвовать в событиях, а теперь утверждаете, будто необходимо от них отойти.

– Ты меня поймал, – с улыбкой заявил Влад.

Савн ждал, что Влад что-нибудь добавит. Тот немного подумал и присел.

– Речь не идет о том, чтобы полностью устраниться от происходящего, – пояснил он. – Просто я имел в виду, что не следует бояться делать выводы, пытаться обнаружить законы, управляющие историей и…

– Я не понимаю.

Влад вздохнул:

– Зря ты позволил мне пуститься в рассуждения.

– Но насчет атир…

– Да. Существуют два вида атир. Одни – мистики, которые пытаются исследовать природу мира, направив свои взоры внутрь себя, другие, наоборот, смотрят на мир как на задачу, которую нужно решить, тем самым превращая других людей в помеху или кусочки головоломки… они соответственно к ним и относятся.

Савн обдумал слова Влада и сказал:

– Исследователи кажутся мне опасными.

– Так и есть. Однако они не столь опасны, как мистики.

– Но почему?

– Потому что исследователи все-таки верят, что другие люди реальны, хотя и не имеют особого значения. Для мистика, который путешествует внутри собственной души, другой реальности не существует.

– Понимаю.

– Барон Смолклиф – мистик!

– Ага.

Влад неожиданно встал, и Савн испугался, что человек с Востока бросится вниз с утеса. Однако тот лишь глубоко вздохнул и сказал:

– Он худший из всех возможных видов мистиков. Он видит людей только как… – Влад замолчал, потом посмотрел на Савна и отвернулся.

На мгновение Савну показалось, что в глазах человека с Востока пылает такой гнев, что вспышки ярости Старосты по сравнению с ним лишь детская обида.

Чтобы отвлечь Влада, Савн спросил:

– А кто вы?

Это сработало, поскольку Влад усмехнулся:

– Тебя интересует, мистик я или исследователь? Я искал ответ на этот вопрос в течение нескольких последних лет. До сих пор мне не удалось его найти, но я знаю, что другие люди реальны… уже кое-что, правда?

– Наверное.

– К сожалению, я не всегда это понимал.

Савн не знал, что ответить, и промолчал.

– А еще я слушаю, что говорят философы, – добавил Влад.

– Когда вы их не убиваете, – сказал Савн.

На сей раз человек с Востока не рассмеялся.

– Даже когда убиваю, все равно прислушиваюсь к ним.

– Я понимаю, – заявил Савн.

Влад неожиданно посмотрел на него:

– Да, полагаю, ты действительно понимаешь.

– Вы удивлены?

– Извини, – сказал Влад. – Ты, как бы получше выразиться… гораздо лучше образован, чем мы, городские жители, себе представляем.

– Ну, я научился считать, писать и всему остальному, потому что наполнил ведро, когда мне исполнилось двадцать лет, вот почему…

– Наполнил ведро?

– А разве в городе так не делают?

– Не знаю. Первый раз слышу.

– Понятно. Ну, я уже плохо помню. Знаете, я тогда был совсем юным. Мне дали ведро…

– Кто?

– Ма и Па, Староста и наш Священник.

– Ясно. Продолжай.

– Тебе дают ведро и говорят, чтобы ты отправлялся в лес. Когда ты возвращаешься, они смотрят, что в ведре, и решают, готов ли ты стать учеником.

– И ты наполнил свое ведро?

– Ну, так говорят – это означает, что они сказали “да”. Если ты принесешь ведро с водой, Священник возьмет тебя к себе, а если ты вернешься с палками, тогда… ну, на самом деле я всего не знаю… Меня отправили учеником к господину Вагу.

– Ага. И что ты принес?

– Раненую птичку.

– Теперь я понимаю их выбор. И все же не могу не думать о том, насколько он бывает случайным.

– Что вы имеете в виду?

– Как часто ребенок хватает первое, что ему попадется на глаза, и становится сапожником, тогда как из него получился бы замечательный ткач?

– Так не бывает, – возразил Савн.

Влад посмотрел на него:

– Не бывает?

– Нет, – повторил Савн, однако ощутил смутное беспокойство.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что… не бывает, и все.

– Потому что тебе всегда так говорили?

Савн почувствовал, что краснеет, хотя и сам не понимал почему.

– Нет, потому что испытание нужно именно для того, чтобы определить, кто кем станет.

Влад продолжал изучающе на него смотреть:

– А ты принимаешь на веру все, что тебе говорят?

– Грубый вопрос, – не подумав, ответил Савн.

Казалось, Влад удивился.

– Ты прав, – сказал он. – Извини.

– Некоторые вещи просто знаешь, и все.

Влад нахмурился и отступил от края утеса. Он заложил руки за спину и слегка наклонил голову.

– Ты полагаешь? – спросил он. – Когда ты “просто знаешь” что-то, Савн, это означает: какое-то понятие прочно засело в твоем сознании, и ты действуешь таким образом, будто оно истинно, даже если понимаешь его ошибочность. – Он наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с Савном. – Не самый разумный подход.

– Я не понимаю.

– Ты убежден, что твой барон Смолклиф непобедим и безупречен, и будешь стоять и ждать, пока он тебя прикончит, вместо того чтобы хоть как-то попытаться защититься.

– Ну, тут другое.

– В самом деле?

– Вы меняете тему. Существует вещи, в истинности которых человек глубоко убежден. Вы знаете, что они истинны, только потому, что иначе просто не может быть.

– Правда?

– Да. Например, откуда вы знаете, что мы действительно стоим здесь, на скале? Мы это знаем, и все.

– Некоторые философы с тобой не согласились бы, – заметил Влад.

– Вы их убили?

Влад рассмеялся.

– Неплохой довод, – сказал он. Он снова подошел к краю утеса и взглянул вниз. Савну было жутко интересно, что Влад там высматривает. – Но наступает момент, – продолжал человек с Востока, – когда ты должен что-то сделать. И тогда важно, знаешь ли ты, почему поступаешь именно так, а не иначе.

– Что вы имеете в виду?

Влад нахмурился. Похоже, он часто хмурился, когда размышлял над тем, как получше выразить свою мысль.

– Иногда ты разозлишься и лезешь в драку или бываешь так напуган, что обращаешься в бегство, но сам не знаешь почему. А иногда ты понимаешь, по какой причине следует что-то сделать, но только умом. Ты ничего не чувствуешь, и трудно заставить себя это сделать.

Савн кивнул:

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Так бывает, когда я поздно возвращаюсь домой и Ма спрашивает, чем я занимался. Я знаю, что должен сказать ей правду, но не говорю.

– Верно. Не всегда легко действовать в соответствии с разумом, когда сердце подсказывает другое решение. И не всегда правильно. Главное – научиться выбирать, когда следует повиноваться разуму, а когда нужно уступить чувствам.

– Ну и у вас получается?

Влад покачал головой:

– Последние несколько лет я пытался найти ответ на этот вопрос, но так и не сумел. Но я могу тебе сказать, что у меня получается гораздо лучше, когда я понимаю, почему чувствую именно так, – тогда мне приходится ставить под сомнение то, в чем я уверен. Вот одно из достоинств атир и философов.

– Я понимаю, к чему вы ведете, – задумчиво проговорил Савн.

Влад посмотрел на него:

– Да? И?..

– Некоторые вещи просто знаешь – и все.

Казалось, Влад собрался возразить, но потом передумал.

Они замолчали, и Влад снова принялся изучать далекий берег реки.

– А кто та леди в зеленой шляпе, она еще со всеми разговаривает? – спросил человек с Востока через некоторое время.

– Я не знаю, как ее зовут, но она жрица.

– Чего?

– Что значит “чего”? О, я понял. Она жрица форели.

– Хм-м… Тут не будет никакого толку.

– Толку для чего?

– Не имеет значения. А вы почитаете форель?

– Почитаем?

– Я хотел спросить, кому вы молитесь?

– Молимся?

– Кто ваш бог?

– Наш Преподобный, похоже, в хороших отношениях с Наро, Леди, Которая Спит, поэтому обычно он обращается с просьбами именно к ней.

Влад кивнул, потом снова показал вниз:

– А это кто вон, смотри, идет к воде?

– Я не помню его имени. Он делает мыло на продажу.

– И где он его продает?

– Прямо там, возле реки. Большинство сами делают мыло, как и мы, поэтому его торговля не слишком процветает. Покупают лишь те, кто принес много одежды для стирки, а мыла не хватило.

– И он больше нигде не продает свое мыло?

– Нет, насколько мне известно. А почему вы спрашиваете?

– Не имеет значения.

– Мы не моемся в реке, у нас есть колодцы.

– Вы моетесь в колодцах?

– Нет-нет, мы…

– Я пошутил.

– Ага. Иногда мы ходим на реку поплавать, но только выше по течению. В верхней части Браунклэя нельзя купаться: там слишком быстрое течение, да и вода холодная.

– А кто сейчас зашел под куст?

– Там? Ферд. Он однажды приходил к господину Вагу с ужасной сыпью на руке, господин Ваг натер ему руку листьями розы, и все прошло.

– Что он делает?

– Продает фрукты.

– Фрукты? У вас здесь есть фрукты?

– Ферд привозит их с верховьев реки. Здесь мало что растет. Впрочем, у нас есть манго, ти'ик, апельсины и…

– А разве их продает не Тэм?

– Он не может. Есть только один продавец – Ферд.

– Я должен с ним встретиться.

– Он бывает у реки почти каждый день. Можем спуститься вниз, если хотите.

– Не сейчас. А где еще он продает фрукты?

– Только здесь. И в замке, наверное.

– В самом деле? Он обеспечивает своим товаром Смолклиф?

– Нет, только тех, кто служит у его светлости.

– Интересно.

– Да? Сначала он только этим и занимался – привозил фрукты и овощи для слуг его светлости, но потом сообразил, что может спускаться к реке, где многие покупают его товар. Теперь у него гораздо больше клиентов на берегу, чем среди слуг, хотя я и не понимаю, какое это имеет…

– Так ты говоришь, его зовут Ферд?

– Да.

– Очень хорошо.

Влад понаблюдал за берегом еще немного, потом что-то проворчал и отвернулся.

– Мы снова пойдем в пещеры? – спросил Савн.

– Нет, я хочу вернуться к Тэму, чтобы выпить стаканчик вина.

– Ага.

Пока они шли к таверне, Савн почувствовал, как постепенно исчезает необычное ощущение, испытанное им рядом с человеком с Востока, – словно ненадолго приоткрылась маленькая дверца его души, а теперь захлопнулась снова.

Ну, подумал Савн, теперь, когда уже слишком поздно, я буду жалеть о том, о чем не спросил у него.

Когда они спустились с холмов и вышли на дорогу, он сказал:

– Влад?

– Да?

– А вы что-нибудь сделали с Ма и Па вчера вечером?

Влад нахмурился:

– Сделал? Ты спрашиваешь, не наложил ли я на них заклинание? А почему ты так подумал? Они вели себя странно?

– Нет, просто я не понимаю, почему они не сердились на меня за то, что я вернулся домой так поздно.

– Просто я взял на себя вину, вот и все.

– Понятно, – сказал Савн. Слова Влада его не убедили, но и поверить в то, что человек с Востока действительно наложил на его родителей заклинание, он не мог. Поэтому он решил сменить тему: – А какие они, ваши родители, Влад?

– Они умерли, – ответил Влад.

– О, я сожалею. – Он подумал немного, какой будет жизнь без Ма и Па, и решил, что лучше не задерживаться на этой грустной мысли. – Они вас всему научили?

– Нет, меня учил дед.

– А он?..

– Нет, он еще жив. Во всяком случае, был жив несколько лет назад. Он старый человек, но колдуны, как и волшебники, живут долго.

Они подошли к широкой части дороги, которая находилась неподалеку от поворота к городу, здесь обычно разворачивались фургоны. По обе стороны высился лес.

– Сегодня мы будем изучать колдовство? – спросил Савн.

Влад пожал плечами:

– А чему бы ты хотел научиться?

– Ну, не знаю. Чему-нибудь интересному.

– Что ж, можно и так подойти к делу.

Они прошли то место, где Савн впервые увидел Влада, и начали подниматься по пологому склону холма, за которым оставалась последняя возвышенность перед городом.

– Что вы имеете в виду? – спросил Савн.

– К Искусству можно подходить с разных сторон. Один вариант – учиться делать что-то интересное, другой – искать знания, а еще можно стремиться к пониманию или мудрости, если хочешь, хотя это не одно и то же…

– Значит, раньше вы говорили о колдовстве и понимании, не так ли?

– Да.

– Но разве знание не то же самое, что понимание?

– Нет.

Савн подождал дальнейших разъяснений, но их не последовало.

– А есть еще один путь – стремление к власти, – продолжал Влад.

– А каким путем следовали вы?

– Тем, что выбрал ты. Хотел выяснить, как делать интересные вещи. В некотором роде у меня не было другого выбора.

– Почему?

– Длинная история.

– Ага. А как насчет меня?

– Тебе следует подумать о выборе направления.

– Я уже знаю.

– Да? Ну, так скажи мне.

– Мне хотелось бы узнать, как делать всякие интересные вещи.

– Хм-м…

– Как вы.

– А зачем?

– Чтобы производить впечатление на девушек.

Влад посмотрел на Савна, и ему вдруг показалось, что человек с Востока каким-то необъяснимым образом видит его в первый раз. На губах Влада появилась улыбка, и он мягко сказал:

– Ну почему бы и нет? Давай сойдем с дороги. Лес и джунгли – самое подходящее место для подобных штук.

– А как насчет места, где сосредоточена сила?

Влад рассмеялся:

– На данной стадии в нем нет никакой необходимости.

– Ладно. Наверное, со временем я пойму.

– Да, у тебя есть шансы, но сейчас не будем об этом тревожиться.

– Здесь?

– Нет, пройдем немного дальше. Я не хочу, чтобы нас отвлекал стук копыт и скрежет проезжающих фургонов.

Савн шагал за Владом между толстыми деревьями, пробирался сквозь заросли густого кустарника, нырял под низко свисающие ветви до тех пор, пока человек с Востока не нашел подходящее место. Влад что-то проворчал и уселся возле одинокого большого клена.

– Устраивайся поудобнее, – предложил он Савну. Савн сел и тут же заявил:

– Мне удобно. – И почти сразу же сообразил, что ошибается.

Он немного повозился, устраиваясь получше, и почувствовал, как его охватывает волнение. Однако тут же встряхнулся, стараясь вспомнить, как расслаблялся в пещере. Влад внимательно посмотрел на него, и под черными волосами, растущими на верхней губе, промелькнула быстрая улыбка.

– В чем дело? – спросил Савн.

– Ничего, все в порядке. Что тебе известно о псионической связи?

– Ну, я знаю людей, которые немного ею владеют. И я слышал, что она под силу волшебникам.

– А сам когда-нибудь пробовал?

– Я? Нет, конечно.

– Почему?

– Ну, я… откуда мне было знать, что у меня получится.

– Псионическая связь доступна всем. Нужно только знать, что следует делать.

– Вы имеете в виду чтение мыслей?

– Не совсем. Скорее похоже на беззвучный разговор. Да, читать чужие мысли можно. Но это значительно более сложный процесс, к тому же тебя могут поймать. – Влад немного помолчал, словно что-то вспоминал, – во всяком случае, в его глазах появилось отрешенное выражение, а на губах блуждала слабая улыбка. – Многие обижаются, если пытаешься проникнуть в их мысли.

– И неудивительно, – заметил Савн.

Влад кивнул, затем потянулся к цепочке у себя на шее, немного поколебался, облизнул губы и снял ее. На цепочке в простой оправе висел черный камень.

– Что?..

– Не спрашивай, – сказал Влад.

Одновременно у них над головами послышалось хлопанье крыльев, словно кто-то потревожил каких-то крупных птиц. Савн подскочил от неожиданности, но Влад покачал головой, точно хотел сказать, что им не о чем беспокоиться.

– Помнишь, как ты вчера расслаблялся? – спросил человек с Востока. – Проделаем упражнение еще раз, только твои ощущения будут иными.

– В каком смысле?

– Увидишь. Ты потеряешь чувство времени, но волноваться не следует.

– Хорошо.

Савн снова закрыл глаза и позволил голосу Влада провести себя через каждую мышцу своего тела. Постепенно напряжение отпускало его, уходило в землю, на которой он лежал, и вскоре Савна охватило знакомое ощущение парения, точно он перестал быть частью своего тела – будто ему удалось из него выйти и встать чуть в стороне, равнодушно и спокойно. Затем Влад сказал:

– Ты ощущаешь тепло и свет – как если бы превратился в пузырек воздуха, – и теперь ты можешь отправиться куда угодно. Думай о себе как о пузырьке воздуха, который перемещается по малейшему твоему желанию. Тебя окружает пустота, и сам ты пуст. Почувствуй, что ты можешь двигаться в любом направлении. Ты расслаблен и уверен в себе.

Да, согласился Савн. Я буду так себя чувствовать. Я решил и сделаю это. Разве не замечательно?

– А теперь, – продолжал Влад, – представь, что ты пузырек пустоты, который проплывает сквозь землю, потом слои камней, проникая в них; и чем глубже ты погружаешься, тем более глубоким будет твой сон.

Да, я представляю; я так и сделаю, подумал Савн, и ему показалось, что его тело находится где-то далеко.

– А теперь очень медленно открой глаза и посмотри на меня, но не вставай. Посмотри на меня и представь, что я здесь с тобой – мы вместе, два пузырька воздуха под землей. Глазами твоего тела ты видишь, как я держу маленький кусочек ткани. А теперь вообрази, что ты ветер и касаешься этой ткани. Смотри, как она трепещет. Потрогай ее снова и снова. Не толкай. Ты ощущаешь строение ткани, она гладкая, прохладная, жилы плетения проступают под пальцами твоего разума. Ну, еще немного. Да, ты почувствовал.

А сейчас мы соприкоснемся, как два пузырька воздуха. Слышишь ли ты мои слова, словно они эхо тех, что были когда-то произнесены вслух или тихонько нашептаны? Одно слегка опережает другое, точно ты воспринимаешь время, которое необходимо, чтобы слова дошли до твоих ушей, но решаешь не обращать внимания на звуки, ведь каждый из них произносит мой голос, они идентичны, и они сливаются; сильные, они поддерживают друг друга. А сейчас ты слышишь только шепот, беззвучный шепот, он возвращается ко мне вместе с твоими мыслями – ты формируешь слова и даешь их мне, точно вкладываешь перышко в ладонь, но твой рот и язык не двигаются. Скажи мне, что слышишь меня.

– Я вас слышу, – сказал Савн, чувствуя, как его охватывает странное, туманное восхищение, отголосок сна, как буя не произошло ничего удивительного. Впрочем, он знал, что проснувшись, будет помнить, что с ним случилось что-то потрясающее.

– И я тебя слышу, – продолжал Влад. – Ты запомнишь это ощущение и всегда будешь в состоянии его вернуть.

– Да, – ответил Савн, – я запомню.

– А теперь ты начинаешь подниматься обратно, сквозь слои камней, постепенно пробуждаешься. Ты возвращаешься, все ближе и ближе; снова ощущаешь свои конечности и знаешь, что они часть тебя, и ты слышишь мой реальный голос, ты проснулся и помнишь все, что с тобой произошло. Ты чувствуешь себя отдохнувшим, бодрым и уверенным в себе.

Савн заморгал, словно только сейчас открыл глаза.

– Я чувствую себя… необычно. Сколько прошло времени?

– Около получаса.

– Полчаса? – Савн проверил, так ли это, а потом добавил: – Я действительно пошевелил кусочек ткани?

– Да, ты сумел, – ответил Влад.

Савн покачал головой, но не нашел слов.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Влад.

– Прекрасно. Ну, разве что немного устал.

– Это пройдет. Сегодня ты будешь плохо спать. Советую сделать вечером побольше физических упражнений.

– Хорошо. Я буду бежать всю дорогу домой.

– Отличная мысль.

Они встали. Влад взял цепочку с черным камнем и вновь надел ее на шею. Они медленно двинулись по дороге в сторону города. Савн не знал, что сказать, все его чувства смешались, и он никак не мог сосредоточиться. Он покачал головой. Он гораздо острее ощущал, как ветерок холодит кожу, видел четкие очертания деревьев на фоне сумеречного неба, слышал пение птиц. Они всегда здесь были – почему же он не замечал их раньше и почему заметил сейчас?

Так он размышлял, пока не заметил, что они вошли в город, более того, находятся всего в нескольких шагах от таверны Тэма. Они остановились, и Савн спросил:

– Когда я увижу вас снова?

– Я не уверен, друг мой. Может быть, завтра.

– Хорошо.

Он и в самом деле пробежал всю дорогу до дома, наслаждаясь тем, как воздух наполняет легкие, ноги касаются дороги, над головой темнеет небо и дует свежий ветерок.

Савн не опоздал к ужину, что избавило его от родительских расспросов. Поли, как обычно, проболтала всю трапезу, но Савн, который не очень к ней прислушивался, обратил внимание на несколько ее реплик, направленных в его сторону. К счастью, Ма и Па были слишком погружены в свои мысли.

Ночью Савн заснул сразу же, и ему приснилось, как он стоит на улице перед входом в таверну Тэма, а Лова оказалась в центре лишенной лиц толпы и с обожанием смотрит на то, как он заставляет землю раскрываться и закрываться, а потом бросает огонь с небес на землю. Когда Савн проснулся, он вспомнил свой сон и сказал себе:

– Как странно. Я и не знал, что она мне нравится.

Что теперь?

Она опустилась к маленькому сооружению, где обитал Кормилец, зная, что ее самец уже там. И в тот момент, когда она собралась коснуться ногами мягкого дерева крыши, он взлетел в воздух, промчавшись прямо перед ней.

Она зашипела и последовала за ним.

Мягкий? Ее самец думал о мягком. Но как он отличает одного от другого?

Она попыталась сообразить, о чем ее просит самец. Она кое-что понимала в фруктах, точнее, в запахах, но когда попробовала понять, о каких фруктах идет речь, ее самец разволновался.

Наконец она догадалась, чего хочет самец, и подумала: что ж, пусть так и будет. Зато они полетают.

Вверх, вверх, на восходящих воздушных потоках, сквозь облака, стараясь не дышать. Потом еще выше, выше и, исключительно ради удовольствия, нырок вниз, падаешь, как камень со скалы, потом ловишь поток и скользишь, скользишь.

Что-то вроде смеха появилось в ее мыслях и эхом отразилось в мыслях ее самца.

Он нашел того, за кем они должны следить, и она последовала по пути, который указал ей самец. Да, это тот самый, мягкий. Так тому и быть. Теперь предстоит долгое, скучное ожидание, подумала она.

Она надеялась, что сможет не заснуть.

ГЛАВА 6

Не хочу за колдуна,

Что заклятия долдонит.

Не хочу за колдуна,

Что заклятия долдонит.

У него попросишь дождь —

Целый ураган пригонит.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Закончив завтрак, Савн вышел из дома. Он оглядел жнивье, которое покрывало практически все поля вокруг, однообразную картину нарушали лишь амбары и другие хозяйственные постройки. Почва выглядела комковатой и неровной и казалась более коричневой, чем весной, хотя ему и говорили, что это лишь плод его воображения.

Совсем недавно, когда он выходил сюда, повсюду цвели цветы, по большей части синие, а также розовые и белые. Однако теперь поля походили на пустоши, за исключением длинной узкой полосы, идущей вдоль дороги, где стоял сложенный в невысокие скирды лен. Именно здесь он будет сегодня работать с сестрой. Ма и Па уже покончили с делами и ушли на западную часть плантаций льна, а Поли держала в руке маленькую косу и ждала его.

Стоял приятный, прохладный день, воздух казался сухим и чистым. Подходящая погода для работы. Больше всего Савн не любил начало сбора урожая, потому что любая работа получалась вдвойне тяжелой из-за жары. Дождь – тоже плохо. Но Савн чувствовал, что сегодня дождя не будет, на оранжево-красном небе почти не было серых облаков, похоже, с погодой опять повезло.

Он вытащил из-под крыльца два длинных мешка, встряхнул их и вывернул наизнанку, затем кивнул сестре.

– Мы скоро закончим, – сказала она.

– Я знаю. Сегодня или завтра.

Поли положила руки на бедра и несколько раз повернула корпус, словно хотела расслабить уставшие мышцы. Савн повел плечами и надел рукавицы из кожи лиорна. Через полчаса руки сильно вспотеют, но он по опыту знал, что лучше так, чем мозоли.

– Ну, начнем, – сказал он, и они направились на последнее поле.

Первой шла сестра с косой, а Савн собирал скошенный лен в мешки. Они быстро втянулись в рабочий ритм. Если бы они действовали не так согласованно, то Савну пришлось бы подбирать лен с земли, что занимало гораздо больше времени, да и нагрузка на спину заметно увеличивалась. Однако они уже давно работали вместе – стоило Поли скосить несколько стеблей, как растения падали в подставленную руку Савна, после он делал полшага назад, чтобы не мешать обратному ходу косы. Ему не требовалось следить за своими руками и растениями, а только за сестрой, чтобы чувствовать любое изменение ритма и избежать удара острого лезвия. Он очень хорошо знал, что произойдет, если он на время отведет взгляд – он трижды помогал господину Вагу зашивать людей во время этого сбора урожая.

Работа была скучной и однообразной, но не слишком тяжелой – особенно теперь, когда им удалось создать собственную систему, и он слышал регулярные вжик, вжик – с другой стороны трудились Ма и Па. Очень скоро – наверное, завтра, решил Савн – они встретятся, и сбор урожая нынешнего года закончится. Потом Ма и Па подготовят почву к зиме, на будущий год все повторится снова, а потом опять – и так до тех пор, пока Савн не сможет зарабатывать на жизнь в качестве лекаря, в Смолклифе или где-нибудь в другом месте. Пройдет несколько скудных лет, прежде чем он начнет присылать достаточное количество денег, чтобы компенсировать свое отсутствие. И тогда Ма и Па наймут кого-нибудь, а он будет копить деньги. Когда у него наберется достаточная сумма для путешествия…

Когда я решил, что хочу путешествовать? – спросил он себя.

Ну, если на то пошло, он еще не уверен, что так уж хочет покинуть родные места. Но тут Савн сообразил, когда у него впервые появились подобные мысли – он стоял перед своим домом, а ночь вдруг заговорила с ним. Он вспомнил, как спросил у Влада – его вопрос, казалось, произвел на человека с Востока впечатление, – вы спешите куда-то или от чего-то убегаете. А он сам? Что гонит его из дома? Хочет ли он бросить свою семью или его привлекают поиски приключений и денег? Может быть, человек с Востока способствовал появлению подобных мыслей? И явился ли Влад причиной удивительных ощущений, что ему довелось пережить в тот замечательный вечер?

Мне плевать, что говорят все вокруг, могу спорить: он не убивал Рейнса.

Они сделали один ряд и начали следующий, так прошло утро. Около полудня Па свистом подал сигнал, что Поли и Савну на сегодня пора заканчивать.

Когда они шли к дому, Поли сказала:

– Как ты думаешь, они закончат без нас?

Савн посмотрел на оставшуюся неубранной часть поля и ответил:

– Надеюсь, завтра не будет дождя.

Поли кивнула:

– Я тоже. Пойдем сегодня к Тэму?

– Конечно.

– Вчера ты меня не дождался.

– Правда? Да, верно. Наверное, я думал о другом.

– О чем, например?

– Не знаю. О разном. В любом случае сегодня мы пойдем туда вместе.

Савн вымылся, подождал, как и обещал, сестру, и они отправились в таверну Тэма. По дороге они почти не разговаривали, хотя Савну пару раз показалось, что Поли порывается что-то ему сказать или спросить, но не решается. Потом она запела “Крестьянина с грязными ногами”, и Савн к ней присоединился, как и положено, меняя местоимения. Он уже довольно давно не слышал этой песни и весело смеялся, когда Поли пропела новые куплеты, которые добавились с тех пор, когда он был в ее возрасте. Савн спел ей те, которых Поли не знала, и обрадовался, что они ей понравились.

Когда они пришли к таверне Тэма, Влада нигде не было видно, но народу, как и всегда в полуденное время, собралось немало, и Савн заметил, что многие бросают на него неприязненные взгляды. Поли тоже обратила на это внимание.

– Ты видел, – спросила она, – как на тебя смотрят? Им не понятно, почему ты столько времени проводишь с человеком с Востока.

Савн быстро огляделся но сейчас в их сторону никто не смотрел.

– В самом деле?

– Да.

– Хм-м… – Он пожал плечами. – Пусть удивляются.

– А что ты с ним делаешь?

– Узнаю много нового.

– Например?

– Ну, как ловить самоцветы на ветру – нет, я хотел сказать, ловить воду в… не имеет значения. Я учусь разному.

Поли нахмурилась, но не нашлась, что сказать – Савна это вполне устраивало. Он быстро покончил с салатом, попрощался с сестрой и направился к дому господина Вага.

По дороге он вдруг понял, что острота восприятия окружающего исчезла. Может быть, чудесные ощущения вернутся, когда он лучше освоит удивительное искусство, которое начал изучать с Владом.

Господин Ваг пребывал в прекрасном расположении духа, расхаживал по своему маленькому домику (который год назад, когда он только поступил учеником к лекарю, казался Савну большим) и без конца рассказывал разные истории, часто отвлекаясь и пускаясь в длинные рассуждения.

Интересно, решил ли господин Ваг загадку смерти Рейнса? – подумал Савн, но потом сообразил, что тот обязательно сообщил бы ему о своих достижениях, значит, сейчас лучше никаких вопросов не задавать.

Господин Ваг весь день не упоминал о Рейнсе, и Савн занимался уборкой дома, слушая истории и лекции господина Вага – он любил подобное времяпрепровождение, хотя учитель часто забывал о своем слушателе и довольно быстро забирался в такие дебри, что Савн переставал понимать, о чем идет речь.

Он похож на Влада, подумал Савн, и тут же спросил у себя: почему его это тревожит?

Ближе к вечеру господин Ваг заставил его рассказать о лечении различных заболеваний желудка и остался доволен ответами Савна, хотя тот забыл упомянуть об острых болях в боку. Кроме того, он потребовал, чтобы Савн перечислил вопросы, которые следует задать пациенту, чтобы определить наличие у него камней в почках, а также вспомнил, как следует применять зерна граната.

Господин Ваг стоял перед Савном, сидевшим на стуле, спиной к очагу. Когда господин Ваг закончил пояснения, он спросил:

– Ну и о чем ты думаешь, Савн?

– Что?

– Ты весь день чем-то озабочен. Что с тобой происходит?

Савн нахмурился. Ему казалось, что он ведет себя как обычно.

– Не знаю, – ответил он.

– Дело в нашем приятеле Рейнсе? – подсказал господин Ваг.

– Может быть.

– Ну, в любом случае тебе не о чем тревожиться. Я до сих пор не знаю, отчего он умер, но продолжаю поиски.

Савн ничего не сказал.

Господин Ваг пристально посмотрел на него, словно пытался проникнуть в его мысли.

– Что такое? – спросил он.

– Откуда вы знаете, какие выводы оказываются правильными, а какие следует отбросить, потому что они ложные? – спросил Савн, и сам удивился собственному вопросу.

Господин Ваг уселся напротив Савна и откинулся на спинку стула.

– Ты задал серьезный вопрос, – ответил он. – Хочешь рассказать, чем он вызван?

Савн обнаружил, что не в состоянии лицемерить, когда господин Ваг смотрит ему в глаза, но, с другой стороны, не знал, что сказать. Наконец Савн ответил:

– Я размышлял. Одни люди говорят одно, другие совсем другое…

– Кто о чем говорит?

– Ну, мои друзья считают, будто бы человек с Востока имеет отношение к смерти Рейнса, а он утверждает…

– Чушь, – беззлобно перебил его господин Ваг. – Твои друзья ничего не знают, а человеку с Востока не следует верить. Но, с другой стороны, – продолжал Ваг, – я не ответил на твой вопрос. Есть только один способ выяснить, что верно, а что нет: держи глаза открытыми, внимательно слушай и используй голову по назначению. Вот и все.

Савн кивнул, хотя у него возникло ощущение, что он так и не получил ответа на свой вопрос. Но способен ли господин Ваг ответить на него? Он умеет помогать заболевшим людям, однако с какой стати он станет беспокоиться о том, что истинно, а что нет? Можно спросить у Преподобного, но тот ответит, что нужно верить богам, а Староста посоветует верить в то, что говорит он, Староста.

Но тогда, продолжал размышлять он, зачем ему, Савну, искать ответ на этот вопрос? Он не знал, и легче ему не стало. Савн обнаружил, что ему захотелось снова поговорить с Владом, хотя он сомневался, что человеку с Востока можно во всем верить.

– Благодарю вас, господин, – сказал Савн. – У вас есть еще поручения?

– Нет-нет. Беги домой. И постарайся ни о чем не беспокоиться.

– Я не буду, господин.

Он вышел в теплый осенний вечер и поспешил в город, сожалея, что не может телепортироваться.

Вот было бы здорово, подумал он. Вместо того чтобы тратить время, добираясь из одного места в другое, я мог бы заниматься чем-нибудь интересным.

Савн задумался о том, удастся ли ему убедить Влада показать ему, как это делается. Наверное, нет. Скорее всего телепортация – дело непростое.

Довольно быстро он добрался до таверны и, к некоторому удивлению, обнаружил Влада, который не торопясь пил вино, наблюдая за дверью. Казалось, он ждал Савна – улыбка, которая возникла на лице человека с Востока, – явилась тому подтверждением. В зале находились трое или четверо знакомых Савна, но он не собирался с ними разговаривать.

Он уселся за стол человека с Востока и пожелал ему доброго дня, а Влад в ответ предложил угостить его кружкой эля. Савн согласился. Влад подозвал Тэма, и Савн не мог не обратить внимания на неодобрительный взгляд, который тот на него бросил, поставив эль на стол. Однако Савн вдруг понял, что ему все равно.

Когда Тэм вернулся на свое место за стойкой, Савн сказал:

– Я весь день думал о вчерашнем уроке. Вы можете показать мне что-нибудь еще?

– Конечно, – ответил Влад. – Но ты уверен, что хочешь, чтобы нас видели вместе?

– А почему нет?

– Разве ты не заметил взгляды, которые на тебя бросают?

– Да, заметил, – кивнул Савн. – Кое-кто смотрел на меня искоса, когда я приходил сюда с сестрой. Но почему?

– Потому что ты со мной.

– А им какое дело?

– Я человек с Востока, а еще они подозревают, что я имею отношение к смерти Рейнса.

– Ага. Но вы ведь не имеете, правда?

– Я уже начал сомневаться, – заявил Влад. Савн удивленно уставился на него:

– Что вы хотите сказать?

– Нет, я его не убивал, – ответил Влад. – Но из этого еще не следует, что я не имею отношения к его смерти.

– Не понимаю.

– Я не верю в совпадения.

– Мне бы очень хотелось, – медленно проговорил Савн, – чтобы господин Ваг выяснил причину смерти Рейнса.

– Твоего учителя постигла неудача?

Савн вспомнил о намерениях господин Вага продолжать расследование, однако кивнул:

– Да, он не может определить причину смерти Рейнса.

– А я могу.

Савн вытаращил на него глаза: – Что?

– Я знаю, что его убило.

– Откуда?

– Потому что господина Вага постигла неудача. Ничего другого мне знать не требуется.

– Ну и что же убило Рейнса?

– Волшебство.

Савн покачал головой:

– Господин Ваг сказал, что волшебство оставляет следы.

– Конечно, если воспользоваться каким-нибудь очевидным заклинанием – ну, скажем, заставить сердце остановиться, или вызвать кровоизлияние, или нанести видимое ранение.

– В таком случае, что же произошло с Рейнсом?

– Ты представляешь, что такое некромантия?

– Ну, не совсем.

– Некромантия есть волшебство смерти – речь идет о силах, которые высвобождаются, когда умирает живое существо. Кто-то ищет способы обмануть смерть, продлить или имитировать жизнь, они пытаются стереть границу между жизнью и смертью. Кто-то исследует душу, продолжающую жить после смерти тела, и места, в которые она отправляется, что приводит к изучению иных миров, до которых нам, простым смертным, невозможно добраться. А еще они изучают тех, кто их населяет – богов и демонов, – а также силы, управляющие мирами, где жизнь встречается с нежизнью, где реальность лишь каприз, а Истина пляшет, повинуясь ударам барабана желания, где…

– Я не понимаю.

– Извини. Я заговорился. Все дело в том, что искусный некромант способен отправить душу в лимбо, ничего не предпринимая для того, чтобы убить данного человека.

– И тогда человек умирает?

– Обычно да.

– Обычно? А в остальных случаях?

– Давай не будем об этом говорить. К тому же у нас тут все ясно и просто. То, что произошло с Рейнсом, дело рук некроманта.

– А как же насчет лошади?

– При чем тут лошадь?

– Она бросилась бежать, словно чего-то испугалась.

– Что же тут удивительного. Животные очень чувствительны к волшебству. Особенно те, что лишены дара речи. – Свои последние слова Влад произнес каким-то странным тоном – словно пошутил, но смысл шутки был понятен только ему одному.

Савн обдумал слова человека с Востока и сказал:

– Но кто?..

– Лораан, естественно. Я имею в виду барона Смолклиф. Он некромант, более того, он оживил самого себя, что говорит о его искусстве некромантии. Впрочем, мне это было известно и раньше.

– Он воскрес из мертвых? Вы хотите, чтобы я поверил, будто его светлость вампир?

– Вампир? Возможно. Ты что-нибудь слышал о таинственных смертях, когда у жертвы не оставалось ни капли крови, и все такое?

– Нет. Ничего похожего.

– Тогда он, наверное, не вампир. Хотя всякое может быть. Сетра вампир, однако она ест и пьет и нуждается совсем в малых количествах крови…

– Кто?

– Мой старый друг.

– Мне кажется, я о ней слышал, – сказал Савн. – Хотя и не помню где.

– Не сомневаюсь, что речь шла о другом человеке с таким же именем.

– Вероятно. Вы действительно знакомы с вампиром?

– Да. Она очень старая. Не имеет значения. И все же интересно, что он…

– А какие еще бывают восставшие из мертвых?

– Я не специалист в данной области. Быть может, лорд Смолклиф позволит мне воспользоваться его библиотекой, и тогда я смогу изучить этот вопрос.

– А почему бы вам его не попросить?

– Я пошутил, – признался Влад.

– Ага. Я не могу поверить, что его светлость – оживший мертвец.

– Почему?

– Ну, просто не могу, и все.

– Понимаю, – кивнул Влад. – Всю жизнь тебя окружали люди, которым ты верил, хотя по-настоящему их не знал. А потом неизвестно откуда появляется незнакомец и утверждает, что один из них – чудовище. Я бы тоже на твоем месте сомневался. Во всяком случае, до тех пор, пока не получил бы серьезных доказательств.

Савн молча смотрел на Влада, не зная, что сказать. Казалось, человек с Востока разговаривает сам с собой, а в его голосе Савн вновь уловил скрытую ненависть.

– Вот как им удается безнаказанно вершить свои дела – гораздо легче поверить в то, что тебе говорят, чем самому взглянуть на… – Он замолчал, словно заметил, что собеседник перестал понимать его.

Казалось, Влад некоторое время раздумывал, не попытаться ли объяснить Савну, что он имел в виду, но потом пожал плечами.

– Веришь ты мне или нет – твое дело. Я лишь хочу узнать, что этот сын… что этот тип собирается делать. Повторяю: совпадений не бывает. Он не в силах покончить со мной так же, как с Рейнсом, вот почему…

– Правда? Он хочет вас убить?

– Очень хочет. Однако я защищен гораздо лучше, чем Рейнс.

– Ага. А зачем ему вас убивать?

– У него есть причины.

Савн обдумал слова Влада.

– И что он намерен делать? – спросил оп.

– Мне очень хочется найти ответ на этот вопрос, – заявил Влад. – Сейчас, когда все зашло так далеко, бежать нет смысла. К тому же я должен рассчитаться с ним за Рейнса.

– Вы ему должны? Вы уже один раз сказали нечто похожее. Что вы имеете в виду?

Влад пожал плечами:

– Я разговаривал сам с собой. Но сейчас я просто хочу знать, что он планирует.

– А разве колдовство вам не поможет?

– Оно не дает возможности заглянуть в будущее.

– Плохо.

– Может быть.

– А что вы намерены делать?

– Попытаюсь выяснить, – ответил Влад. – У меня есть другие возможности. Иногда они срабатывают.

И он уставился в пространство, будто вступил в контакт с кем-то невидимым.

ГЛАВА 7

Кто ж пойдет за музыканта,

Нищего и голого?

Кто ж пойдет за музыканта,

Нищего и голого?

Он играет и поет песенки веселые,

А жена ломает голову,

Как кормить его, бедового.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад

Влад почти не прикасался к салату, то ли из-за того, что ему не нравился вкус, то ли о чем-то размышлял. Савн поглощал свою порцию если и без особого удовольствия, то с заметным аппетитом.

Савн чувствовал, что Влад его изучает. Выжимая дорогой лимон на сыр и овощи, он испытывал легкую тревогу из-за взглядов человека с Востока. Наконец Савн отправил в рот ложку салата и вытер руку о рубашку.

Влад вздохнул.

– Я знаю место, – сказал он, – где можно есть каждый день в течение полугода, и тебе ни разу не подадут одно и то же блюдо дважды. Где обслуживают сдержанно и безупречно; ты не замечаешь официанта, но перед тобой всегда стоит полная тарелка, а в бокале налито вино. В зале тихо и спокойно, так что ты можешь полностью отдаться удовольствиям изощренной кухни. Где закуски свежи и волнуют чувства, как первые прикосновения любви. Где фрукты спелые и сладкие или терпкие и бодрящие и дополняют сыр, как салат дополняет хлеб – с благоговением и священной радостью. Где вина способны удовлетворить самый взыскательный вкус и выбираются с нежностью и тщательностью. Где каждому виду мяса оказывается почтение, которого оно заслуживает, позволяя раскрыть собственный аромат натурального вкуса, дара богов. Где почти незаметные добавки чабреца, имбиря или полыни и эстрагона помогают твоему нёбу получить те скрытые радости, что присущи каждому блюду. Знаешь ли ты, о чем я говорю? Место, где грибы и лук танцуют с вином и перцем в соусе, что огнем обжигает рот и дарит сладость в конце трапезы, когда твое сердце кричит “браво”. Где…

– Вам не слишком нравится здешняя еда? – спросил Савн.

– …тихо и спокойно, а разговор течет, как вино из бутылки, свободно и естественно, а все остальное, за исключением стука вилок и звона бокалов, есть тишина, которая так необходима во время приема пищи…

– И нет музыки? Я думал, что в лучших тавернах играет музыка.

Влад вздохнул и вернулся в таверну Тэма.

– Да, там нет музыки. Я не люблю слушать музыку, когда ем. Хотя, – добавил он, – должен признать, что здесь музыка совсем не помешала бы.

– Ну, ваше желание будет исполнено. Сегодня или завтра здесь будут музыканты. Уже несколько дней у нас не было менестрелей – обычно они появляются не реже одного раза в неделю. Кроме того, сбор урожая подходит к концу, а они всегда приходят, когда мы заканчиваем все работы.

– В самом деле? – На лице Влада неожиданно появился интерес. – Менестрели? Хорошо.

– Почему?

– Мне нравятся менестрели, – ответил Влад.

– Вы любите их слушать или они принадлежат к тому типу людей, который вам нравится?

– И то, и другое.

– А вы знаете многих менестрелей?..

– Нескольких.

– Я не думал, что в больших городах тоже есть менестрели.

– Все, что существует вне большого города, ты легко найдешь в самом городе, – заявил Влад.

– Правда?

– Да. – Влад ненадолго задумался, а потом добавил: – Хотя есть исключения.

Савн вернулся к своему салату, дожидаясь, что Влад продолжит. Когда он увидел, что человек с Востока молчит, Савн сглотнул и спросил:

– Какие исключения?

– Что? Мир и тишина, к примеру. Когда большую часть своей жизни ты их не знал, трудно оценить, как это здорово. Знаешь, покинув город, я первое время плохо спал – не привык к тишине.

– Как странно.

– Да, я с тобой совершенно согласен.

– А когда вы покинули город?

– Вскоре после восстания.

– Какого восстания?

Влад бросил на него очередной внимательный взгляд и нахмурился.

– В городе начались волнения из-за людей с Востока и текл.

– Ага, – кивнул Савн. – Да, я что-то слышал. Кажется, какие-то предатели убили личную охрану ее величества и попытались похитить Императрицу?

– Ну, не совсем, – сказал Влад…

– Подождите минутку, – воскликнул Савн. – Вы участвовали в восстании? Вот почему вам пришлось…

– Нет, – возразил Влад. – Я и в самом деле оказался вовлеченным в те события, но главным образом старался держаться в стороне.

– Ну и что произошло?

Влад покачал головой:

– По больше части я не знаю. Едва не началась война, был призыв в армию, пролилась кровь, а потом все закончилось.

– А что такое “призыв в армию”?

– Когда тебя забирают в армию или во флот и посылают воевать.

– Ага. Наверное, мне бы понравилось.

Влад бросил на него быстрый взгляд и с трудом сдержал улыбку:

– Я не знаю. Мне не приходилось служить в армии.

– Но вы убивали людей. Это ведь то же самое, не так ли?

Влад коротко рассмеялся:

– Хороший вопрос. Многие солдаты с тобой не согласятся. Однако я думаю, ты прав. Впрочем, кто знает?

– Раньше я мечтал стать солдатом, – признался Савн.

– Правда? Вот уж не ожидал. С одной стороны – солдат, с другой – лекарь.

– Ну… я понимаю, что вы имеете в виду. Но когда я хотел стать солдатом, все было как-то иначе.

– Я знаю, – сказал Влад. – Мечтая стать солдатом, ты представляешь себе, как убиваешь врага, но не видишь его крови. Или ран своих друзей.

Савн задумчиво кивнул.

– Я был молод и… – Он пожал плечами и слабо улыбнулся. – Форма казалась мне такой красивой.

– А еще тебя привлекала возможность покинуть родные края, ведь так?

– Наверное, хотя я себе в этом не признавался. А вы знали кого-нибудь из солдат?

– Я знал воинов, – ответил Влад.

– А какая между ними разница?

– Еще один хороший вопрос. Они называют себя воинами. А какая разница, мне сказать трудно.

– И какие они?

– Надменные, но не отталкивающие.

– А вы их боялись?

Влад рассмеялся:

– По крайней мере однажды я боялся всех, кого знал.

– Даже друзей?

– Да, один из них вампир.

– В самом деле? Мне было бы ужасно страшно, – задумчиво проговорил Савн. – Что-то в этом есть странное – когда тот, кто умер… так вы утверждаете, что его светлость восстал из мертвых?

– Да.

Савн покачал головой:

– Я все равно не верю.

– Знаю.

– Представляю себе – разговаривать с воскресшим из мертвых! Жуть!

Влад пожал плечами:

– Ко всему привыкаешь… – Он замолчал и посмотрел на дверь. – А ты наделен даром предвидения. Похоже, прибыл менестрель.

Савн обернулся – и в самом деле, в таверну вошла леди, увидев которую Тэм и остальные посетители сразу же заулыбались. Она была одета в белую потертую куртку, штаны, зеленый жилет и светло-зеленый плащ. В руках женщина держала дорожный мешок, на спине у нее висели корду и сверкающий горн – или инструмент, похожий на трубу, который Савн не узнал. Савну леди-менестрель показалась довольно красивой.

– Исола, – заметил Влад.

– Зеленое и белое, – согласился Савн.

Он всегда испытывал возбуждение, когда появлялся менестрель, но особенно если он происходил из благородного Дома, потому что у них всегда было больше инструментов, да и репертуар оказывался весьма разнообразным. Их песни посвящались событиям, которые происходили при дворах высокорожденных.

Каким-то волшебным образом новость моментально облетела городок, и жители начали стекаться в таверну Тэма еще до того, как менестрель успела договориться с ним о комнате и трапезах в обмен на песни, истории, новости и слухи.

– Мне нужно задать ей парочку вопросов, но это может подождать, – сказал Влад.

– Да? Зачем?

– Менестрели много знают.

– Вы уверены, что она станет с вами разговаривать?

– А что такое? А, понятно. Я ведь человек с Востока, верно? Полагаю, тут не будет никаких проблем.

Савн опять собрался спросить почему, но передумал. Ему показалось, что он уже знает, когда они касаются темы, которую человек с Востока не хочет обсуждать. Менестрель закончила переговоры с Тэмом и, одарив всех присутствующих неожиданно смущенной улыбкой, ушла в комнату, предназначенную для путешественников.

Тэм откашлялся и сказал:

– Она вернется и немного для нас поиграет после того, как освежится.

Все собравшиеся восприняли новость с энтузиазмом. В таверну стекалось все больше и больше народу.

Савн не мог не обратить внимания на то, что многие, возможно большинство, отводили глаза, заметив его рядом с Владом. Савну даже показалось, что в глазах Фири он заметил отвращение, а на лице темноволосой Ловы, сидевшей рядом с ней, появилось легкое недоумение. Лан и Тук устроились вместе со своими друзьями, и хотя Тук смотрел прямо перед собой, Лан бросил в сторону Савна быстрый неприязненный взгляд.

Впервые Савн задумался о том, стоит ли ему проводить столько времени с Владом на глазах у всего городка. Влад с иронической улыбкой посмотрел на Савна. Неужели он читает мои мысли? – подумал Савн, однако Влад молчал. Вскоре в зал вернулась менестрель.

Она переоделась в чистую свободную белую блузу с зеленой окантовкой и светло-зеленые гетры. У нее были каштановые волосы, благородное лицо, а глаза казались особенно черными на фоне светлой одежды. Она принесла с собой оба инструмента и положила их на стол в углу, который зрители поспешно для нее освободили. Менестрель улыбнулась, и оказалось, что у нее ослепительно белые зубы.

– Приветствую вас, друзья мои, – сказала она мелодичным сильным голосом. – Меня зовут Сара. Я играю на свирели и корду, пою и знаю несколько историй. И если мне дадут что-нибудь выпить, я вас немного повеселю.

Выпивку доставили без промедления. Сара благодарно улыбнулась, сделала пару глотков, одобрительно кивнула и налила немного жидкости в мундштук длинной черной флейты.

– Что она делает? – прошептал Савн. Влад пожал плечами:

– Наверно, так лучше для инструмента. Она не стала бы портить собственный инструмент.

– Я никогда не видел такой штуки.

– И я тоже.

– Интересно, как она звучит.

Ответ на этот вопрос они получили немедленно, когда раздался низкий, глубокий звук, мгновенно наполнивший весь зал. Сара прошлась по всему диапазону, и Савн был удивлен, что инструмент способен издавать такие низкие и такие высокие звуки. Затем она начала играть необычную аритмичную мелодию, которую Савн никогда раньше не слышал; откинувшись на спинку стула, он наслаждался музыкой. Влад внимательно изучал менестреля.

Сара сидела на столе, поставив одну ногу на стул и постукивая по дереву сиденья, однако Савну никак не удавалось уловить ритм. Наконец мелодия закончилась, и она заиграла другую, более привычную, – впрочем, Савн позабыл ее название. Посетителям таверны она очень понравилась.

Закончив играть на свирели, менестрель взяла другой инструмент, быстро настроила его и с невинным выражением лица запела ужасно неприличную песню под названием: “Я никогда не поверю пастуху и ни за что не поверю вору”, в которой прямо не говорилось ничего, но делались намеки на такие удовольствия, что Савн слегка оторопел. Все принялись стучать кружками и смеяться, а кто-то поднес Саре новую выпивку.

После этого она могла рассчитывать на самый радушный прием, а когда менестрель запела старую мелодичную балладу о Галаре и Аури, все вздохнули и погрузились в сентиментальные переживания. Сара выступала около двух часов. Савну понравился ее голос; она выбирала хорошие песни и рассказывала истории, которых он еще ни разу не слышал, как, впрочем, и те, что он знал наизусть.

Наконец Сара встала и поклонилась залу, причем каждому показалось, что она кланяется именно ему.

– Вы очень добрые и милые люди, – сказала она. – С вашего разрешения я немного перекушу, а потом, если пожелаете, я вам еще поиграю и расскажу свежие новости.

Ее слова были встречены радостными криками одобрения. Сара еще раз поклонилась, принимая комплимент, и аккуратно положила инструменты на стол.

Впервые с того момента, как она начала выступать, Савн вспомнил, что сидит рядом с человеком с Востока, и сказал:

– Вам понравилась музыка?

– Что? О да, Сара хорошо пела и играла, – ответил Влад.

Он продолжал смотреть на менестреля, размышляя о чем-то своем. Савн решил, что не стоит спрашивать Влада, о чем тот думает. Потягивая разбавленное водой вино, юноша изучал зал. Он снова заметил, что люди незаметно поглядывают на него, на Влада или на них обоих.

Савн продолжал медленно пить вино, погрузившись в собственные мысли. Минут через пятнадцать Влад неожиданно встал.

– Вы уходите? – спросил Савн.

– Нет, я хочу поговорить с менестрелем.

– Ясно.

Влад подошел к Саре, Савн последовал за ним.

– Добрый вечер, миледи, – начал Влад. Менестрель нахмурилась, но ответила:

– И вам доброго вечера.

– Меня зовут Влад. Могу ли я ненадолго присоединиться к вам? – Савну показалось, что Влад показал ей какой-то предмет, зажатый в руке.

Савн успел перевести взгляд на менестреля и заметить, как у женщины округлились глаза.

Впрочем, она быстро пришла в себя и ответила:

– Конечно. Садитесь, пожалуйста. Приятно с вами познакомиться, Влад. А как зовут вашего друга?

– Моего… – Влад повернулся, и Савн понял, что человек с Востока не заметил, как он последовал за ним. На мгновение Влад помрачнел, но потом пожал плечами и сказал: – Его зовут Савн.

– Как поживаете, Савн?

Савн смущенно, ответил:

– Очень хорошо, миледи.

– Не окажете ли вы мне честь, присев за мой стол?

Они приняли приглашение.

– Мы восхищены вашим искусством и хотели поблагодарить вас за радость, которую вы нам подарили.

– Благодарю вас, – ответила она. Потом добавила, обращаясь к Савну: – Мне показалось, что вы получили большое удовольствие, слушая музыку.

– О, вы совершенно правы, – ответил Савн, размышляя о том, содержится ли в словах исолы намек на то, что она заметила равнодушие Влада к ее выступлению. Если и так, то Влад сделал вид, что намека не понял.

– Я начну с главного, – сказал Влад и протянул ей листок бумаги, сложенный так, что Савн не видел, что там написано.

Исола развернула его, прочитала, положила в свой кошелек и улыбнулась.

– Очень хорошо, милорд, – негромко проговорила она. – Что я могу для вас сделать?

Милорд? Разве человек с Востока может быть милордом?

– У меня к вам несколько вопросов. Может быть, вы сумеете на них ответить.

– Я постараюсь, – ответила менестрель.

– Вы знакомы с бароном Смолклифом?

– Да, знакома. Вчера я у него выступала.

– Превосходно. – Влад помолчал, потом взглянул на Савна. – Не мог бы ты вернуться за наш стол, Савн. У нас будет личный разговор, если ты не возражаешь.

– Конечно, не возражаю, – солгал Савн. Он встал и поклонился менестрелю. – Для меня большая честь познакомиться с вами, миледи.

– И я рада знакомству с вами, Савн, – ответила она. Когда Савн шел к своему столу, он чувствовал, что все либо глазеют на него, либо демонстративно отводят глаза. Он взглянул на своих друзей, и у него не осталось сомнений – Корал разговаривал с остальными, а сам смотрел на Савна с нескрываемой ненавистью.

Столь враждебное внимание к его особе так сильно подействовало на Савна, что он не выдержал и, не доходя до своего места, повернул и направился к выходу.

К тому моменту, когда он приблизился к двери, Савн уже бежал.

Как долго он бежал и куда, Савн не знал, но в конце концов обнаружил, что лежит в мягкой траве на склоне холма и смотрит в мертвое ночное небо, вдыхая осенний аромат листвы.

Он попытался объяснить поведение друзей, но не смог. Попытался понять собственную реакцию и паническое бегство, но его разум упорно уходил от ответа на эти вопросы. Он подумал, не вернуться ли в таверну, чтобы прямо спросить у друзей о причинах их враждебности. Но что они такого сделали? Скорее всего порицали Савна за общение с человеком с Востока. Что он ответит на их недовольство?

И если уж на то пошло, почему он проводит столько времени с Владом?

Савн встал и огляделся по сторонам. Он находился к западу от города, неподалеку от дома господина Вага и совсем рядом с дорогой. Когда он будет возвращаться домой, ему придется пройти мимо таверны Тэма. Савн подумал, не обойти ли таверну, но тут же выругал себя за трусость.

Он вышел на дорогу и зашагал по направлению к городу. Спускалась ночь; вскоре Ма и Па начнут волноваться, что его так долго нет. Савн перешел на легкий бег и вскоре увидел таверну Тэма. Там было тихо, и он подумал, не заглянуть ли туда на минутку, но тут же отказался от этой мысли, ему совсем не хотелось еще раз встречаться с друзьями – во всяком случае, до тех пор, пока он не решит, что следует им сказать.

Фонарь у таверны Тэма светил Савну в спину, и длинная тень бежала перед ним по дороге. Вскоре он уже покинул ту часть деревни, которую называл “городом”. И почти сразу же заметил, что кто-то прячется в тени. Ему показалось, что их трое или четверо. Лишь несколько мгновений спустя Савн понял, что это люди.

Его вновь охватила паника, но он заставил себя не поддаваться ей. Если все это – плод его воображения, то он будет выглядеть глупо, обратившись в бегство. А если нет, бежать бессмысленно.

– Привет, – сказал он. – Я не вижу, кто вы.

Послышался тихий смех, и Савн понял, что испугался не зря.

– Мы твои друзья, – сказал голос, принадлежащий Коралу. – Мы твои друзья и хотим знать, почему ты не познакомил нас со своим новым приятелем?

Савн обнаружил, что у него перехватило горло.

– Вы хотите с ним встретиться? Пожалуйста. Знаете, он самый обычный парень. Вам он понравится. Почему бы вам…

– Заткнись, – прервал его Корал, и одновременно кто-то толкнул Савна.

– Корал? Послушай…

– Заткнись, – повторил Корал.

Его вновь толкнули, на этот раз так сильно, что Савн упал. Его падение вызвало новый взрыв смеха.

Интересно, кто тут еще? – подумал он. С некоторым беспокойством Савн вспомнил, какой Лан здоровый.

Савн прикинул, стоит ли попробовать убежать, но потом решил, что кто-нибудь обязательно его догонит, и тогда будет еще хуже. Он медленно поднялся на ноги, пытаясь что-нибудь придумать, но у него ничего не получалось.

Корал выкрикнул в его адрес очередное оскорбление и стал ждать. Савн промолчал в ответ. Тогда его снова сбили с ног, и он вновь встал. Савн хотел броситься на своих обидчиков, но не мог себя заставить; какая-то часть сознания продолжала надеяться, что они оставят его в покое, хотя он, понимал, что надежды тщетны.

Затем Савн узнал голос Лана, значит, третий – его брат, Тук. Предположение тут же подтвердилось.

Савн стоял и ждал, не понимая, как такое могло с ним произойти. Кто-то снова его толкнул, и так продолжалось довольно долго, пока он не упал на землю. Может быть, не стоит больше подниматься? Но потом Савн сообразил, что тогда они будут пинать его ногами. Он медленно встал, равнодушно размышляя о том, что уже стемнело и они не смогут его как следует разглядеть.

Тут кто-то ударил его в живот, заставив согнуться пополам.

Вот и ответ на последний вопрос, подумал Савн, и у него вдруг возникло ощущение, что он находится в каком-то другом месте.

– Ну-ка, теперь я, – сказал Лан.

Ее самец пытался объяснить, что возникла проблема, но она его не понимала. Ну, ясно – какая-то неприятность, но что именно? Она попыталась сказать об этом своему самцу, но он в свою очередь запутался.

Они кружили по небу.

Через некоторое время ему удалось объяснить ей, чего он хочет, но не причины, по которым он, а точнее, Кормилец требовал, чтобы они это сделали. Она не возражала, но не знала, как отличить одного от других.

Ее самец, казалось, считал, что это не имеет значения, он не сомневался в том, что у них все получится. Она немного смутилась, но вера в него была неколебима.

Он повел ее за собой вниз, сквозь облака.

На земле дикая кошка кралась в ночи, оставив без защиты свое гнездо. Она привлекла к этому внимание самца, но он настоял, чтобы они сначала сделали свое дело, в чем бы оно ни заключалось.

Они прилетели на место, и сквозь мрак она разглядела группу животных, похожих на Кормильца, которые сгрудились, словно стадо. Они с самцом сделали круг и постепенно поняли, что один выделяется – то ли остальные намерены с ним спариваться, то ли по какой-то иной причине.

– Этот? – подумала она.

– Нет, другие.

– Очень хорошо. Сейчас?

– Сейчас.

Они начали резко снижаться. Она почувствовала, как крылья рассекают воздух, и неожиданно оказалась рядом с одним из них, его белое уродливое лицо было прямо перед ней…

Однако самец сказал, что кусаться нельзя. Но разве она может не кусаться? Как?

Ладно, она сделает так, как он хочет.

Она зашипела и свернула в сторону в поисках следующего врага, но они бросились бежать. Позволит ли самец их преследовать? Да, он разрешает. Во всяком случае, немного. Она устремилась вслед за беглецами.

Когда ее самец решил, что они достаточно их напугали, она вернулась, облетела вокруг своего возлюбленного, затаила дыхание, и они снова устремились вверх, сквозь облака, чтобы насладиться красотой бесчисленных звезд. Некоторое время они танцевали в воздухе и вместе смеялись, а потом полетели туда, где их ждал Кормилец, чтобы отблагодарить за хорошо сделанную работу.

Только благодарность? А разве он не приготовил для них что-нибудь вкусное? Конечно. Разве он не поступает так всегда?

ГЛАВА 8

За пропойцу выходить

Девушке негоже.

За пропойцу выходить

Девушке негоже

На уме бутылка только,

И в постели тоже,

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Савн вошел в дом, оставив холод за дверью. Огонь в очаге догорел, но от него все еще шло тепло. Здесь все казалось таким безопасным, однако он не испытал облегчения. Как странно, что он не чувствовал страха – он вообще ничего не чувствовал.

– Где ты был? – рассеянно спросила Ма, словно не ожидала услышать от него внятного ответа и ее удовлетворил бы любой.

Пока Савн обдумывал, что ответить, он с удивлением обнаружил, что его голос начал объяснять:

– В таверну Тэма пришла менестрель, и я остался послушать выступление.

– Хорошо, – сказала Ма. – Может быть, завтра, когда мы закончим со сбором урожая, сходим туда все вместе. Она тебе понравилась?

– Да, Ма, – ответил Савн, удивляясь тому, как спокойно он отвечает на ее вопросы.

– Ну, тогда ложись спать. Твоя сестра уже в постели, завтра нам предстоит трудный день.

– Я сейчас лягу, Ма.

Па прислушивался к разговору, но так ничего и не сказал.

Я многого не понимаю, подумал Савн, глядя на Ма и Па. Все почему-то изменилось, потеряв всяческий смысл. Почему я совсем не встревожен? Что с ними происходит? Что происходит со мной?

Савн отправился в постель, рядом спала Поли. Он надел ночную рубашку и забрался под меха, обогретые теплом очага. Ночи стали заметно холоднее. Странно, но на улице он этого не заметил. Наверное, было не до того.

Он лежал на спине и смотрел в потолок, а его мысли бегали по кругу.

Завтра утром они закончат сбор урожая.

Затем будет праздник.

А что потом… что?

Он больше не хотел оставаться в Смолклифе, но мысль о том, что он оставит родные места, казалась ему призрачной, невозможной и нереальной – такой же нереальной, как то, что произошло сегодня вечером неподалеку от его дома. Или то, что он узнал от человека с Востока. Он не мог здесь оставаться и не знал, где взять силы, чтобы уйти. Как найти правильное решение?

Даже мысль о наступлений завтрашнего утра вдруг показалась ему смутной и какой-то нереальной. Да и того, что произошло сегодня, попросту не могло быть. А вдруг это лишь сон? Нужно рассказать Коралу…

Корал… джареги… те же самые? Влад…

Что делать, когда все вдруг теряет смысл? Смотреть в потолок и наблюдать, как он растворяется в волнистых линиях… и размышлять о том, не начерчены ли там знаки его будущей судьбы.

Савн заснул, и если ему и снились сны, то он их не запомнил. Наступило утро, а вместе с утром возникли знакомые звуки и запах чая, который готовил Па – он всегда просыпался первым. Руки у Савна затекли, он заснул, положив их под голову. Он сжал кулаки и потряс руками, а потом посмотрел на них так, словно они ему не принадлежали. Потом Савн вспомнил, что Влад точно так же смотрел на свою искалеченную руку.

Все казалось странным, бесплотным, словно время замедлило свой бег. Савн вдруг понял, что стоит перед домом, и сообразил, что не помнит, как завтракал, однако ощущал тепло и тяжесть хлеба в желудке. Потом он шел за Поли с мешком в руках, но не знал, как он там оказался или как наполнился мешок.

Па остался в амбаре, начал очищать и разрезать на полосы лен, готовил его к отправке в город, а Ма считала и взвешивала мешки, пока Савн и Поли работали в поле. Иногда Поли что-нибудь говорила, и Савн ей отвечал, но самого разговора он не помнил.

Они закончили уборку урожая, Поли срезала последнее растение, Савн засунул его в полупустой мешок, завязал и понес к Па. Впрочем, в этом не было особой необходимости: дождя не будет. Но если они оставят его на поле, дождь обязательно начнется. Неужели правда? Неужели хоть что-нибудь может быть правдой?

Савн поставил полупустой мешок рядом с полными. Он чувствовал, что Поли стоит рядом с ним. Па взглянул на последний мешок и улыбнулся Савну, и Савн улыбнулся в ответ.

– Вот и все, – сказала Поли.

– Хорошо, – отозвался Па, вставая, в коленях у него что-то затрещало. Он вытер руки о штаны и добавил: – Принеси бутылку. Ты знаешь, где она лежит.

Он же старик, вдруг подумал Савн.

Но и эта мысль пришла откуда-то издалека.

– Ма пошла за бутылкой, – ответила Поли. – Мы будем пить прямо здесь? – Она оглядела амбар, полный аккуратно сложенных мешков.

В воздухе стоял сильный запах льняного масла.

– Почему бы и нет, – сказал Па. – Или выйдем на свежий воздух.

Удивительно, подумал Савн, никто из них не заметил, что я веду себя странно. Даже Поли не обратила на это внимания, когда мы работали. Может быть, мне только кажется, что я изменился, а для остальных все осталось, как прежде?

Пришла Ма с бутылкой и четырьмя специальными чашками на серебряном подносе. Она сняла воск, которым была запечатана бутылка, и передала ее Па, чтобы тот разлил вино. Савн увидел поблекшие черные буквы на зеленой этикетке. И вдруг его заинтересовало, кто их написал… может быть, тот человек живет там, где сделано вино? А кто сработал бутылку? Откуда он, может быть, из большого города? Думал ли мастер о том, кто купит бутылку, и какое вино в нее нальют, и кто его будет пить?

Кстати, подумал Савн, а куда девается лен? Мы срезали последний стебель, и что теперь с ним будет? Отправят ли нити на помойку или из них соткут полотно? А на что оно пойдет? На простыни? Или на платье для леди? Кто его наденет? Семена спрессуют и сложат в холодную теплицу, а потом соберут в бочки и куда-то отправят. Кому нужно столько масла? И для чего? Наверное, из льняного семени сделают муку, чтобы кормить скотину. Или отдадут его светлости на продажу.

Его светлость…

Неужели он и в самом деле оживший мертвец?

Савн содрогнулся и осознал, что находится в доме, рядом с Ма, Па и Поли, и что ритуал торжественного распития бутылки вина закончен. Савн испытал туманные сожаления, что праздник прошел мимо – он знал лишь, что в нем участвовал: немного щипало язык, в руке зажата прохладная чашка, а в ушах звучат отголоски полузабытых слов. Он вспомнил окончание сбора урожая в последние несколько лет, и воспоминания смешались в одно, а на глаза набежали слезы, но даже печаль была какой-то смутной, словно он продолжал дрейфовать где-то далеко.

– Не могу поверить, что все закончилось, – сказал он.

– Ха, – отозвалась Ма, – может быть, для тебя все и закончилось, но нам еще предстоит…

– Не нужно об этом, Ма, – перебил ее отец Савна. – Трудная часть завершена, и дети могут устроить себе маленький праздник.

Интересно, подумал Савн, будут ли они “детьми”, когда пройдет тысячелетие и у них появятся собственные сыновья и дочери. Определенно. Он, наверное, уже в сотый раз обещал себе, что не станет так обращаться к своим детям после того, как им минет шестнадцать лет. Ну, может быть, семнадцать. Если подумать, он еще очень молод и в свои семьдесят.

После обеда, который продолжался необычно долго, они помыли посуду. Затем Савн и Поли отправились погулять в сад, где прыгали с камня на камень, играя в палочки и кирпичики. Поли болтала о том, как у нее все болит, и как она этого не замечала раньше, и как жаль, что время сбора урожая закончилось, а она так мало купалась. Потом Поли спросила, помнит ли Савн про свитер, который она вязала все лето, и считает ли он, что ей идет такой цвет. Савн сказал, что это первый сбор урожая, после которого у него нет ощущения, будто его переехала повозка. Наверное, дело в том, что он по нескольку часов наводил порядок в доме господина Вага и что он тоже с удовольствием поплавал бы. А еще он поинтересовался, знает ли Поли девушку по имени Лова, и спросил, что она о ней думает.

В целом утро получилось едва ли не самым приятным после окончания лета, и ему стало грустно, что он не может по-настоящему им насладиться.

Савн слышал, как Поли предлагает ему пойти пораньше в таверну Тэма; ей сказали, что вчера вечером там появился менестрель. Словно издалека Савн услышал свой голос, он согласился пойти к Тэму.

Таверна Тэма? Да, там будет менестрель. И Влад, а также Корал, Тук и Лан. Почему же мне не страшно?

Ма и Па отпустили их без слов.

Что сказала Поли? Кажется, что в этом году они неплохо поработали. Савн поставил котелок на огонь, чтобы подогреть воду для себя и Поли, а потом встал в дверях, глядя на убранные поля… Неожиданно он сообразил, что уже переоделся в чистую одежду, а его волосы пахнут мылом. Поли говорила, что пора идти, и спрашивала, готов ли он.

Он потряс головой, словно рассчитывал таким образом избавиться от овладевшего им странного оцепенения, потом кивнул Поли. Сестра выглядела слегка смущенной, но, когда они зашагали по дороге, обо всем забыла.

Было около полудня, прохладный воздух напоминал о приближении осени. Красные, желтые и золотые листья уже начали опадать с деревьев и шуршали под ногами. Поли запела “Крестьянина с грязными ногами” и не заметила, что Савн ей не подпевает.

Они прошли мимо того места, где, как предполагал Савн на него напали его лучшие друзья.

Почему мне не страшно?

Когда они вошли в город, Савн заметил Преподобного, который шел по противоположной стороне улицы вместе со своим учеником, Ори. Ори посмотрел на него, а потом отвернулся и что-то сказал Преподобному, который бросил на них с Поли быстрый взгляд, взял Ори за плечи, и они зашагали в обратную сторону. Преподобный наклонился к уху Ори и принялся что-то шептать.

Почему мне все равно?

Поли вообще не заметила их, что показалось Савну странным; Поли, как и все девушки города, всегда обращала внимание на Ори.

Может выть, это болезнь и я заразил Ма, Па и Поли. Можно спросить у господина Вага. Только я не стану. Или у Преподобного, но вряд ли он захочет со мной говорить.

В таверне Тэма оказалось пусто, если не считать самого Тэма, сидевшего за стойкой, и Влада, расположившегося в дальнем конце зала. Менестреля нигде не было видно. Савн посмотрел на человека с Востока и обнаружил, что дрожит.

– Что случилось, Савн? – спросила Поли. Она что-то заметила, подумал он.

– Ничего, я неважно себя чувствую.

– Тогда посиди немного.

– Хорошо.

Влад не смотрел в его сторону.

Савн вдруг удивился, почему он так долго не понимал, что человек с Востока связан с двумя джарегами, которые прошлым вечером преследовали Корала, Лана и Тука. Да. Ему ничего не привиделось. Лучшие друзья собирались его избить – даже успели несколько раз ударить, – а потом раздалось хлопанье крыльев и возникли маленькие жуткие тени, темные силуэты, теряющиеся во мраке ночи. Все было на самом деле. И человек с Востока имеет к происшедшему непосредственное отношение. Поли направилась к стойке, чтобы забрать кружку эля для Савна и разведенного водой вина для себя, а Савн сидел и дрожал.

Обладать такой властью…

Он посмотрел на Влада, но тот продолжал сидеть на своем стуле и смотрел в потолок, словно погрузился в глубокие раздумья. Савн собрался игнорировать Влада, и если бы человек с Востока посмотрел в его сторону, то у него появилась бы такая возможность. Однако получилось так, что Влад не обращал на него внимания, точно хотел сказать: “Я понимаю, ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, все в порядке”. И Савн ужасно разозлился.

Поли поставила кружку на стол перед Савном.

– Я сейчас вернусь, – заявил Савн и направился к Владу. Человек с Востока взглянул на него и отвернулся, как если бы увидел первый раз в жизни. Савн поколебался, потом сел. Влад снова посмотрел на него.

– Доброе утро, – сказал он. – Я не ждал тебя так скоро.

– Сбор урожая закончен, – ответил Савн. – Мы рано освободились.

– Поздравляю. Полагаю, скоро будет праздник.

– Да.

– Ты получишь удовольствие, я думаю.

– Да.

Влад взглянул на него более внимательно.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего.

– Ерунда. Что-то не так?

– Не знаю. Я чувствую себя как-то странно.

– Странно?

– Да, словно я смотрю на происходящее вокруг меня со стороны.

– И как давно у тебя появилось такое ощущение?

Савну вдруг захотелось расхохотаться, потому что Влад вел себя совсем как господин Ваг. Однако он сдержал смех и ответил:

– С самого утра, наверное. Нет, пожалуй, со вчерашнего вечера.

Влад задумчиво кивнул, не спуская глаз с лица Савна.

– Все пройдет, – наконец сказал он, – Мне знакомо это чувство. Поверь мне, очень знакомо.

– Зачем вы это сделали? – прошептал Савн.

– Прошу прощения?..

Савн откашлялся и повторил:

– Зачем вы это сделали?

– Что сделал?

Он попытался найти на лице человека с Востока подтверждение тому, что тот знает, о чем Савн говорит, но Влад искренне недоумевал.

– Вчера вечером мои друзья попытались меня избить.

– О, мне очень жаль, – сказал Влад.

– За что?

– Не знаю, – пожал плечами Влад. – Может быть, дело в страхе.

– Они боятся меня?

– Нет, меня.

– Ага. – Савн чувствовал, что Влад внимательно на него смотрит. Он поднял взгляд. – Что вы сделали?

– Я? Ничего.

– Они меня отделали бы, если…

– Им что-то помешало. Считай, что тебе повезло, и не задавай вопросов.

Теперь уже Савн не сводил с Влада глаз.

– Вас ведь много раз избивали, не так ли? В молодости?

– О да.

– Потому что вы человек с Востока?

– В основном.

Савн слабо улыбнулся:

– Но вы выжили. Полагаю, я тоже справлюсь.

– Весьма возможно, – не стал спорить Влад, – вот только…

– Да?

– Ничего.

– У вас есть друг, который вам помогает?

На лице Влада промелькнула знакомая загадочная улыбка.

– Да, есть.

– А он когда-нибудь объяснял, почему помогает вам?

– Нет, – задумчиво проговорил Влад, как если бы такая мысль никогда не приходила ему в голову. – Нет, она никогда не объясняла.

– А вы пытались понять?

– Я и сейчас об этом думаю.

– Значит, мне тоже придется задавать себе этот вопрос, снова и снова.

– Нет, – возразил Влад. – Подозреваю, что однажды ты получишь на него ответ.

Савн кивнул и решил, что больше ему ничего не удастся выяснить.

– Как прошел ваш разговор с менестрелем?

– Удачно. Я получил часть того, что хотел. Надеюсь получить и остальное.

– Я не сомневаюсь, что так и будет, – заявил Савн. – Встретимся позднее, – добавил он, вставая.

– Ты уверен?

– О да. – Савн почувствовал, как в уголках его рта дрогнула тень улыбки, и он подумал, что начинает копировать манеру поведения Влада. – Я по-прежнему хочу научиться производить впечатление на девушек. – Он вернулся к столу, за которым сидела сестра, и обнаружил, что она за ним наблюдает.

– О чем ты с ним говорил?

– Мы немного поболтали, – ответил Савн, поднимая кружку эля.

Он сделал несколько глотков и вдруг осознал, что пелена спала, он снова стал самим собой.

Савн молча допил эль, поставил кружку на стол и заявил:

– Мне пора уходить.

– Так быстро?

– Да.

– Ладно. А я подожду менестреля.

– Скоро придут твои друзья.

– Может быть, – ответила Поли так, точно ей было совершенно все равно.

Савн посмотрел на нее, потом наклонился и поцеловал в макушку.

– А это еще за что? – спросила она.

– Не у всех есть сестра. – Он встал и направился к двери. Перед тем как выйти из таверны, он повернулся и бросил взгляд на Влада, который смотрел ему вслед. Савн кивнул ему и отправился к господину Вагу.

Однако он остановился неподалеку от таверны, чтобы почувствовать день, – господин Ваг говорил: “Насладиться настоящим мгновением”, а Савн считал его слова чистейшей глупостью.

Ряд тонких, растущих вдоль дороги кленов танцевали, подчиняясь легким порывам ветра – казалось, для каждого из них дует свой ветерок. Небо затянуло тучами, собирался дождь, которого Савн ждал каждый день с момента начала сбора урожая. Как благородно со стороны стихии – дождаться окончания сбора урожая.

На улицах было пусто, возможно, горожан напугала погода. Савн любил, когда идет дождь, если только не дул холодный ветер, но большинство людей относилось к непогоде иначе…

Его размышления прервало появление шестерых или семерых незнакомцев, идущих со стороны дома Штукатура, стоящего напротив таверны Тэма. Все они были вооружены длинными тяжелыми мечами и одеты в черное. Савну показалось, что на груди у каждого красуется крест атиры его светлости.

Интересно, что здесь делают вооруженные солдаты его светлости?

Не давая себе отчета в том, что делает, Савн быстро развернулся и поспешил в таверну, чтобы предупредить Влада. Когда он вошел в зал, Поли, сидевшая рядом с дверью, спросила: “В чем дело, Савн?” – последнее, что он хорошо запомнил; все остальное ему удалось восстановить лишь позднее со слов Поли и собственных обрывочных воспоминаний. Он покачал головой и направился к столику Влада – так потом рассказала Поли. Человек с Востока с задумчивым видом смотрел куда-то в сторону. Прежде чем Савн успел открыть рот (он так и не узнал, что намеревался сказать), Влад вскочил на ноги, а стол, за которым он сидел, перевернулся набок и с глухим стуком ударился об пол. Влад двигался так стремительно, что взгляд Савна едва поспевал за ним. Позднее Савн вспомнил, что именно в этот момент он понял: что-то не так!

За спиной у него раздались тяжелые шаги, он повернулся и увидел, что один из солдат с мечом в руке ворвался в таверну и бросился прямо на Савна.

Нет, неожиданно сообразил он, на Влада.

Савн не мог вспомнить, когда он отскочил в сторону, но каким-то непостижимым образом оказался возле стойки, откуда наблюдал за тем, как в зал вбегают остальные солдаты. Они перешагнули через тело первого – Савн не видел, что с ним произошло, – и он понял, что слышит, как отчаянно кричит его сестра.

Он посмотрел на Влада, который стоял на столе, держа меч в правой руке, в левой он зажал нечто, напоминающее золотую цепь. Вид начищенных черных сапог человека с Востока на столе у Тэма запечатлелся в памяти Савна и извлек из нее старые воспоминания о танцоре, выступавшем в таверне много лет назад.

На сапоги брызнуло красным, Савн поднял глаза и увидел длинную уродливую рану на боку человека с Востока. Он не заметил, как Влад ее получил. И когда упал второй солдат, который лежал скорчившись на полу. В неровном свете настенных ламп сверкнула сталь.

Савн равнодушно отметил про себя, что посетители таверны разбегаются во все стороны – через двери и окна, но ему даже в голову не пришло последовать их примеру. Не в силах пошевелиться, он наблюдал за развертывающейся перед ним сценой.

В течение нескольких мгновений ему удавалось следить за обменом ударами, трое солдат против человека с Востока, четыре клинка сплетались и мерцали в прекрасном жутком танце, а когда один из них глубоко вонзился в верхнюю часть бедра Влада, это показалось запланированным и неизбежным.

Иллюзия исчезла, когда Влад неожиданно пошатнулся и упал среди перевернутых столов и стульев. Одновременно один из солдат повалился на спину. В первый момент Савну показалось, что он ранен в руку, но потом понял, что солдат держится за рассеченное горло. Солдат затих, а к горлу Савна подкатила тошнота.

В зал влетели две знакомые крылатые тени и ударили в спины двух оставшихся на ногах солдат. Еще двое солдат приближались из задней части зала.

Савн помнил, как он тогда подумал: “Ну, если у меня и были какие-то сомнения относительно джарегов, теперь они рассеялись”.

Еще несколько мгновений в воздухе сверкали клинки, а потом все кончилось и оба джарега вылетели в дверь.

Один из солдат спросил:

– Куда он делся?

Другой крикнул:

– Позовите лекаря!

А третий сказал:

– Тевитту уже ничем не поможешь.

Савн смотрел на то место, где только что находился Влад, – там остались лишь алые пятна крови; затем, даже не вспомнив о напуганной до смерти сестре и раненых солдатах, стремглав выскочил из таверны. Он обежал вокруг дома и, дрожа, спрятался в конюшне.

ГЛАВА 9

Не возьму в мужья художника,

Что витает в облаках.

Не возьму в мужья художника,

Что витает в облаках.

На уме одни картины,

Только пусто в животах.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Савн услышал тяжелый топот выбегающих из таверны людей. Он подождал еще немного и только после этого вернулся обратно. Поли продолжала сидеть на прежнем месте, на лице у нее застыло недоумение. В зале не осталось раненых или убитых, а Тэм уже начал мыть пол в тех местах, где была пролита кровь.

Савн сел рядом с Поли и заметил, что у него дрожат руки. Он положил их на колени под столом.

– Ты не опоздаешь к господину Вагу? – спросила Поли так, словно ничего особенного не произошло.

– Да, наверное, – ответил Савн.

Она немного помолчала, потом спросила:

– Почему ты выбежал на улицу?

– Мне стало так страшно, что я не мог здесь оставаться.

– О, мне тоже было очень страшно.

– Тогда почему ты не убежала?

– Я не могла пошевелиться.

– А сейчас как ты себя чувствуешь?

– Думаю, нормально. Только я вся дрожу.

– Я тоже.

Он заметил, что в зал вошли несколько человек, каким-то непостижимым образом узнавших о сотворенном здесь насилии. Они тихонько переговаривались, показывая на перевернутые столы и стулья, которые Тэм уже начал расставлять по местам.

– Тебе лучше пойти домой, – сказал Савн.

– Я пойду, – кивнула Поли. – А ты к господину Вагу?

– Да, я… я точно не знаю. Хочу немного посидеть.

Глаза Поли неожиданно широко раскрылись.

– Мне не терпится рассказать обо всем Сли. – И, прежде чем Савн успел что-нибудь сказать, даже если бы у него было что сказать, она выбежала из таверны.

Савн знал, что ему хотелось бы сделать. Его ждет господин Ваг, но раненый Влад нуждается в помощи. Однако Савн не знал, где его искать.

После коротких размышлений он подошел к Тэму, который уже закончил мыть пол, и попросил у него какой-нибудь еды. Затем сложил ее в мешок, одолженный у Тэма. Тот не проявил ни малейшего любопытства и не спросил, зачем ему еда. Возможно, хозяина таверны так потрясло случившееся, что он до сих пор не пришел в себя. Савн взял воду в кувшине, горлышко которого было залито воском, и засунул его на самое дно мешка, чтобы не помять еду.

Потом он выскользнул в заднюю часть таверны, нашел пустую комнату, взял полотенце, простыню и одеяло. Влад заплатит Тэму, если…

Он вышел через заднюю дверь и остановился, размышляя о том, с чего начать поиски. Несомненно, Влад телепортировался – с поразительной ловкостью. Сколько времени это у него заняло? Савн не знал – все произошло слишком быстро. Гораздо быстрее, чем в прошлый раз.

Что же он тогда сказал? Кажется, что если ты торопишься… Да, он говорил, что нужно заранее выбрать место, которое может быть где угодно; нельзя предвидеть…

Савн вдруг вспомнил, как в первый раз увидел человека с Востока возле Кривого камня, когда тот рисовал на земле кинжалом какие-то линии.

Тогда он сказал, что это колдовство. Но он вполне мог и солгать.

Савн побежал по дороге, ведущей в поместье, теперь он уже не сомневался, где найдет Влада. На бегу Савн вдруг подумал, что не знает, почему и зачем он это делает, да и тяжелый мешок мешал. Он переложил мешок в другую руку и перекинул его через плечо, когда поднялся на вершину холма и помчался вниз по длинной изгибающейся дороге, ведущей к Кривому камню.

Зачем я вмешиваюсь? – спросил себя Савн, и ответ пришел к нему еще до того, как отзвучал вопрос.

Если он забудет о Владе, то никогда не узнает ничего нового. Человек с Востока умудрился приоткрыть дверь ровно настолько, чтобы Савн успел понять, что ему ужасно хочется попасть в неизведанный мир, а может быть, даже остаться там. И он знал, что будет корить себя за трусость, если сейчас отвернется от человека с Востока.

Конечно, он мог встречаться с Владом украдкой и проводить с ним время так, чтобы никто не видел их вместе, но ему это казалось неправильным. К тому же он никогда не умел врать.

Но если он будет продолжать общаться с человеком с Востока, как жить здесь? Не всякий раз можно рассчитывать на помощь джарегов…

Он покачал головой, отгоняя мысли о том, что стоило его друзьям собраться его отколотить, как сразу же появились джареги… Нет, сейчас не время решать загадки. Потом он во всем разберется.

И тут он заметил двух джарегов, нахально устроившихся на дереве, – казалось, они наблюдают за ним. Савн резко остановился и пристально посмотрел на них.

Такого же размера и цвета, как та пара, которую он видел, – когда же это было? Он гулял с Поли, а потом пошел к господину Вагу, тогда еще сломал руку Дейм Саллен, так что…

Тот самый день, когда появился Влад.

Конечно, это те самые джареги, глупо отрицать очевидное. Именно они спасли сначала Савна, а потом и Влада. Савн встречал их много раз после того, как впервые увидел Влада. Может быть, один из них сидел на крыше таверны Тэма и слушал, о чем говорят посетители.

Он оторвал взгляд от джарегов и, тяжело дыша, прошел последние двадцать или тридцать метров до Кривого камня. Савн искал следы крови на земле. И нашел – там, где и ожидал, – большие алые пятна.

Но куда подевался человек с Востока? Савн попытался найти кровавый след, но его не было.

Он повернулся к джарегам, продолжавшим наблюдать за ним. Если он с ними заговорит, поймут ли они его? Конечно, нет. Савн нахмурился.

– Ну, – сказал он вслух. – Что вам надо? Почему вы за мной следите?

Он сглотнул, услышав в собственном голосе эхо страха. Савн вдруг вспомнил, что рассказывал ему господин Ваг об истерическом состоянии. Джарега невозмутимо смотрели на него. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и снова открыл глаза. Савн заговорил, но на сей раз он произносил слова медленно и четко:

– Я принес для него еду. Где он?

Меньший из двух джарегов расправил крылья, но тут же сложил их снова. Казалось, он колеблется. В сложенном виде крыло образовывало почти идеальный треугольник, словно природа наделила животное щитом от стрел человека. Но если смотреть на него спереди, оно походило на голову змеи, прячущейся между двумя домами, построенными слишком близко друг от друга.

Джарег снова расправил крылья, легко взмыл в воздух и пролетел над головой Савна. Его товарищ последовал за ним, и Савн повернулся, чтобы посмотреть, куда они направляются.

Они полетели по широкой спирали, и ему вдруг показалось, что джареги скроются за тучами, однако они тут же вернулись, ему даже показалось, что сейчас они на него нападут. Впрочем, животные приземлились на некотором расстоянии от Савна.

Теперь он едва мог разглядеть их между деревьями – примерно в сорока футах от дороги.

Савн бросился в заросли вслед за джарегами. Под деревом, где они сидели, он чуть не споткнулся о меч человека с Востока – без сомнения, Влад уронил его, когда брел сюда. Савн поднял меч за рукоять и заметил, что клинок все еще испачкан кровью.

Интересно, каково это – ударить человека мечом? – подумал Савн. Его размышления прервало шипение одного из джарегов. Он подскочил от неожиданности. Очевидно, они хотели, чтобы Савн побыстрее отыскал Влада.

Что ж, хорошо. Он посмотрел вперед и сразу же увидел неподалеку какой-то темный предмет. Савн сделал несколько шагов и сообразил, что это подошва сапога Влада.

Еще до того, как Савн подошел к Владу вплотную, он понял, что человек с Востока жив – он дышал, но часто и неглубоко. Савн знал, что такое дыхание чем-то объясняется, но никак не мог вспомнить чем. Или причин сразу несколько. Потеря крови? Сотрясения у Влада не могло быть, в этом Савн не сомневался. Возможно, повреждено одно из легких? В таком случае Савн ничего не сможет для него сделать и человек с Востока умрет.

Савн опустился на колени рядом с Владом и внимательно осмотрел его лицо, сразу же отметив, что кожа приобрела сероватый оттенок, а губы, веки и мочки ушей посинели.

Что же это значит? Савн покачал головой и подумал: он умирает.

Да, сомнений у Савна становилось все меньше и меньше: у Влада не только повреждено легкое, но и сломана шея, разорваны вены и трахея, а голова вывернута под невозможным углом.

Человек с Востока что-то бормотал, но слов Савн разобрать не мог. Влад стонал и хрипел. Его руки и торс слабо и бесцельно шевелились. Савна охватила печаль – он не сомневался, что господин Ваг сумел бы исцелить Влада, поврежденное легкое, сломанную шею… но Савн знал недостаточно. Если бы господин Ваг оказался здесь, он…

Савн нахмурился. Если бы у Влада была сломана шея, разве смог бы он двигаться? Савн попытался вспомнить, что господин Ваг говорил о похожих травмах, но ничего не приходило в голову. Господин Ваг рассказывал, что шея есть поток, питающий разум, и если спина сломана, то мозг будет голодать без мыслей. Может быть, он имел в виду именно это: так ведет себя тело, когда не остается мыслей, которые им руководят. Ужас.

И тут, словно для того, чтобы еще усилить гнетущее впечатление, Влад замолчал, и Савн услышал отвратительный сосущий, булькающий звук, исходящий из его тела.

Когда Влад вновь начал что-то бормотать, Савн принялся размышлять о причинах, вызывающих такие булькающие звуки. Если задето легкое, то человек дышит с присвистом, но не так… И все же…

За поясом у Влада он заметил кинжал. Савн вытащил его, и джарег зашипел.

– Заткнись, – рассеянно сказал Савн.

Он разрезал куртку посередине и открыл грудь, заросшую темными вьющимися волосами. Неужели так у всех людей с Востока? Савн отбросил не имеющие отношения к делу мысли, потому что сразу увидел рану – посреди правого бока. Крови вытекло совсем немного – Савн даже об этом пожалел, тогда ему не пришлось бы смотреть на розовую плоть, но именно здесь пузырилась и пенилась сочащаяся кровь.

Дыхание Влада оставалось частым и неглубоким. Савну показалось странным, что поднимается только левая, здоровая, половина груди. Но больше всего его мучило то, что он уже видел или слышал о чем-то подобном.

Где? Когда?

Он снова посмотрел в лицо Влада: оно оставалось серым. Левая сторона груди быстро поднималась и опускалась, а правая почти не двигалась. Что-то знакомое и одновременно непонятное… Савн закрыл глаза и попытался вспомнить слова господина Вага.

“Я обнаружил это благодаря тому, что искал. Такие вещи обычно трудно заметить…”

“Нет, вряд ли… здесь все прекрасно видно”.

“Я искал из-за того, что нашел сломанное ребро. И я нашел сломанное ребро, потому что животное получило удар в бок”.

Подожди.

Животное?

“…подобные вещи легко заметить на свинье”.

Да! Хряк-производитель Коулера, которого ударила коза. Коулер десять минут стоял на коленях перед господином Вагом, умоляя его осмотреть свинью, потому что ветеринар куда-то уехал, и господин Ваг в конце концов согласился только из-за того, что рассчитывал преподать Савну полезный урок.

“У нас во многом такие же внутренности, как и у свиней, Савн”, – строго сказал он и отказался шутить на эту тему.

Да.

Влад продолжал что-то бормотать. Савн изо всех сил старался не обращать на него внимания, мучительно пытаясь вспомнить, что говорил тогда господин Ваг. Это было не так уж давно.

“…пробило дыру в Пещере Сердца, так что легкое вышло из строя… нет, не сердце, а Пещеру Сердца, где живут сердце и легкие. Понимаешь, то же самое может произойти и с человеком. Когда-нибудь я тебе покажу. А теперь принеси бутылку с пробкой, и ты узнаешь, какими полезными иногда оказываются простые тростинки. Нам еще повезло, что наш пациент – боров; у них такие же легкие, как у нас, о чем я говорил тебе полчаса назад, хотя ты, наверное, как всегда, не слушал. А теперь беги, пока глупое животное не сдохло, выставив меня дураком”.

Савн вспомнил операцию – и к нему вернулась надежда. У него была вода, которую он принес в бутылке, чтобы дать Владу напиться и прогнать из раны Бесов Лихорадки, а в бутылке имелась восковая затычка, но где взять тростинки? Оглядевшись по сторонам, он не заметил достаточно толстых и полых внутри растений. Чтобы добежать до реки и обратно, потребуется несколько часов. Влад может умереть.

Он посмотрел на меч, который бросил рядом с телом Влада. Если он внутри полый, то прекрасно подойдет, длинный и гибкий…

Потом Савн взглянул на ножны, висевшие на бедре Влада. Насколько они надежны? Савну доводилось пить из кожаной фляги; как правило, кожа не пропускает воду.

Следовало торопиться, но какое-то время на размышление у него есть. Если он заранее представит себе каждый шаг, потом будет значительно легче. Ножны дали Савну надежду – он пришел к выводу, что все необходимое для операции у него есть. Оставалось одно: не ошибиться. Прокол делать не придется – меч пробил в груди Влада аккуратное отверстие; нужно лишь закрыть его во время операции и после нее. Как?

Ну, сначала – рукой, а потом? Простыня, которую он прихватил в таверне, пропускает воздух. Как же добиться необходимого результата? Если материал задерживает воду, значит ли это, что он остановит воздух? Да, наверное. Ну, если он сумеет найти свечу, расплавленный воск превратит простыню в надежную пробку для раны.

Савн снял висевшую на поясе Влада сумку и высыпал содержимое на землю. Он обнаружил кремень (зачем волшебнику кремень?), необычные швейные иголки (без ниток), несколько обрывков бумаги, кошелек с парой золотых и серебряных монет, немного проволоки, какие-то глиняные сосуды, подобные, тем, в которых господин Ваг хранил свои снадобья, но свечи не было. Что же тут удивительного: зачем волшебнику свеча?

Савн наморщил лоб… а как насчет восковой пробки в бутылке с водой? Нужно ее расплавить – что ж, наверное, она подойдет. Значит, потребуется развести огонь. Хорошо, вокруг полно хвороста. Он положит простыню рядом с огнем, разрежет пробку на кусочки, они расплавятся, и материал перестанет пропускать воздух; ему хватит небольшого куска – рана не более дюйма шириной.

Необходимо заранее разорвать простыню на полосы, чтобы они были наготове. Отрезать дно у ножен… Как насчет второй трубки? О да, есть еще ножны от кинжала Влада. Они тоже кожаные. Поместятся ли они одновременно в бутылку?

Савна вдруг охватила паника – а что, если он потерял мешок с едой? – но тревога оказалась напрасной, мешок остался лежать на земле, когда он бросился осматривать Влада. Он вытащил бутыль с водой. Да, горлышко достаточно широкое. Будет непросто просунуть ножны сквозь восковую пробку, придется соблюдать осторожность, чтобы не протолкнуть пробку внутрь. Впрочем, у него есть кинжал, которым можно заранее проделать дырки.

Сколько воды должно остаться в бутылке? Жаль, что она не прозрачная. Ну, лучше всего, чтобы она была наполнена наполовину, тогда длинные ножны окажутся в воде, а короткие – нет. Или должно быть наоборот? Нет, все правильно. “Рана к воде, воздух к воздуху”, – сказал господин Ваг. “Почему?” – спросил Савн. “Потому что так полагается”, – последовал ответ.

Савн еще раз мысленно проделал операцию и, убедившись в том, что каждый этап больше не вызывает у него сомнений, очистил на земле трехфутовый круг, собрал сучья и листья и при помощи собственного кремня разжег маленький костер на расстоянии протянутой руки от Влада. Когда костер разгорелся, он добавил в него пару веток побольше, а рядом положил пару камней. Пока они нагревались, он отрезал несколько полос от простыни, которую забрал у Тэма, и аккуратно разложил их на камнях.

Джареги все время находились рядом и с интересом следили за манипуляциями Савна; юноша старался о них не думать. Кожа Влада немного посерела. Руки и ноги продолжали подергиваться, а тело слегка изменило положение. Голова оставалась повернутой в сторону, Влад продолжал бормотать что-то невнятное. Савн вспомнил, как господин Ваг говорил о сжатии сердца, вызванном тем, что Пещера Сердца становится слишком маленькой. Савн принялся работать быстрее.

Кинжал оказался достаточно острым и легко разрезал ножны. Савн сделал косой срез, так что концы получились заостренными.

Он еще раз посмотрел на Влада. Ему явно стало хуже, кожа серела прямо на глазах.

– Не умирай, – сказал Савн вслух. – Не вздумай умирать. Ты меня слышишь?

Он взял бутылку с водой и при помощи кинжала сделал в пробке две дырки.

– Тебе нужно продержаться еще немного и дышать, пока я тебя не починю, но, если ты умрешь, я тебе как следует врежу.

Савн отмерил длину ножен, примеряя их к бутылке, и сделал отметки кинжалом.

– А теперь дыши, восточный сын кетны. Ты только продолжай дышать.

Тот из джарегов, что был поменьше, все так же внимательно наблюдал за Савном.

– Ладно, – сказал Савн, обращаясь к джарегу, – сейчас нам предстоит первая трудная часть.

Ножны от меча с удивительной легкостью проскользнули в отверстие, а вслед за ними и ножны кинжала. Он подержал рядом с пробкой горящую ветку, пока воск слегка не расплавился. Теперь из бутылки торчали кожаные ножны меча и кинжала, похожие на остатки не слишком удачного букета.

– Хм-м, – сказал он джарегу. – Получилось совсем неплохо. Теперь первая проверка.

Савн подул в ножны от меча и услышал звук булькающей воды, а из ножен от кинжала пошел слабый поток воздуха.

– Воздух нигде не проходит, – объявил он джарегу и быстрым движением руки раскрыл рану.

Отверстие от удара меча оказалось маленьким, но уродливым, оно находилось между пятым и шестым ребрами и продолжало слегка кровоточить, пениться и отвратительно булькать. Конец ножен легко пройдет в рану, но прежде их необходимо согнуть.

Савн принялся сгибать ножны, но бутылка чуть не перевернулась. Он выругался, отпустил рану и взялся за ножны меча обеими руками, пытаясь их согнуть. Нет, так ничего не получится.

Он почувствовал, что начинает дрожать, и чуть не отказался от своего замысла, однако сжал зубы и возился с бутылкой до тех пор, пока ножны не оказались на одной линии с раной – теперь их можно было почти не сгибать.

Савн еще раз приоткрыл рану пальцами левой руки и попытался ввести в нее заостренный конец ножен. Они вошли с трудом, пришлось даже слегка надавить, но ему удалось подтянуть кожу с другой стороны раны. Он постарался прижать ее изо всех сил, чтобы обеспечить полную герметичность. Савн пожалел, что не придумал способа фиксации ножен без помощи рук. Ну, если немного повезет, кожа Влада окажется достаточно жесткой и ему не придется удерживать края раны слишком долго.

Мучительные секунды ушли на то, чтобы наклониться к бутылке, не меняя положения ножен, но ему удалось, и Савн сделал быстрый выдох.

Затем он приложил губы к ножнам кинжала и осторожно вдохнул.

Результат превзошел все его ожидания.

В бутылке громко забулькало, и Влад дернулся. Савн с колоссальным трудом удержал ножны меча на месте. Зафиксировав положение ножен, он посмотрел на человека с Востока – и не поверил своим глазам. Теперь его грудь мерно поднималась и опускалась, а трахея вернулась на место – Савн не рассчитывал, что изменения произойдут так быстро. Теперь он испугался, что перестарался, хотя и не знал, что такое возможно, да и результат всей операции он представлял себе не очень четко.

Савн пожалел, что не обратил внимания на обычный цвет лица Влада, но его кожа потеряла прежний пепельный оттенок, а губы порозовели. Он больше не дергал руками, а дыхание стало более спокойным и глубоким.

– Видишь, как все быстро получилось, – заметил Савн, обращаясь к маленькому джарегу.

Тот зашипел, взмахнул крыльями и снова застыл в неподвижности – оставалось надеяться, что таким способом джарег выразил свое удовлетворение.

Теперь Савну предстоял еще один трудный этап: запечатать рану так, чтобы оба легких продолжали работать.

Его левая рука по-прежнему прижимала ножны к ране на боку Влада. Савн максимально усилил давление и взял в правую руку кинжал. Один из джарегов зашипел.

– Помолчи, – рассеянно бросил Савн. – Я пытаюсь ему помочь.

Состричь кинжалом куски воска с пробки, одновременно удерживая на месте ножны, оказалось делом почти невыполнимым, и несколько раз Савн думал, что его постигнет неудача, – если бы он начал торопиться, у него ничего не получилось бы. Он так сосредоточился на своей задаче, что не заметил, как Влад снова заговорил – на сей раз он даже произносил отдельные слова. Савн слышал, как человек с Востока что-то сказал, но не стал прислушиваться.

Когда ему удалось подцепить кусок отрезанного воска на лезвие кинжала, он переложил его на одну из приготовленных полос и принялся за следующий, не думая о том, как трудно будет довести дело до конца. Следующий кусочек упал на землю, но Савн не стал его поднимать, а начал резать пробку в другом месте – на сей раз он ловко, перенес его на полосу ткани. Вслед за ним проследовал еще один.

Должно хватить.

Воск расплавился, и полоска материи превратилась в не пропускающую воздух заплатку. Он поднял ее, чтобы воск остыл.

– Вот так, – сообщил Савн джарегу, продолжавшему безмолвно наблюдать за ним.

Он приложил заплатку к ране и быстро вытащил ножны, одновременно передвинув на их место заплатку.

Влад застонал, но, к счастью, остался лежать неподвижно. Савн внимательно наблюдал за тем, как Влад дышит, но грудь человека с Востока продолжала равномерно подниматься и опускаться. Прижимая заплатку к ране, Савн принялся бинтовать Влада при помощи длинных полосок простыни.

Он не представлял себе, как трудно ему будет приподнять человека с Востока, не сдвинув заплатки, что могло привести к новому открытию Пещеры Сердца – тогда все пришлось бы начинать заново. В самом конце Савн умудрился выпустить заплатку, но воск удержал ее на коже Влада и ничего страшного не произошло – он успел протащить свой импровизированный “бинт” под ним. Только после того, как Савн обвязал рану еще двумя длинными полосами, он вздохнул с облегчением.

– Не могу поверить, что у меня все получилось, – пробормотал Савн, выпрямляясь.

Он подошел к ближайшему дереву и устало к нему прислонился. Только теперь он обратил внимание на то, что у него дрожат руки. Как глупо! Почему теперь, когда уже все в порядке? Ладно, хорошо, что они не дрожали раньше.

Маленький джарег сердито на него зашипел. Савну показалось, что джарег смотрит на левую ногу Влада, где кровь просочилась сквозь штаны.

– Да, – устало сказал Савн, – но у него лишь небольшое кровотечение – иначе он уже умер бы.

Джарег продолжал шипеть.

Юноша вздохнул, вернулся к Владу, разрезал штаны и осмотрел рану, которая продолжала слабо кровоточить. Он плеснул на ногу немного воды, чтобы получше ее разглядеть, – к тому же он знал, что следует заставить Демонов Лихорадки держаться подальше от раны.

Маленький джарег пристально смотрел на Савна, словно ожидая от него отчета.

– Ранение неглубокое, – сказал он, имитируя тон господина Вага, – однако шрам останется – от колена до щиколотки, и мне потребуется много материи, чтобы забинтовать ногу. Надеюсь, остатков простыни хватит, – добавил он.

Тут Савн заметил, что вода в бутылке покраснела от крови, и решил поискать ручей, чтобы принести чистой.

Влад продолжал говорить. Савн убедился в том, что человек с Востока дышит нормально, разрезал на полосы оставшуюся часть простыни, размышляя о том, почему горло у Влада так странно вывернулось и что заставило его вернуться в нормальное положение. Нужно будет спросить у господина Вага…

Господин Ваг, вне всякого сомнения, посчитает, что Савн полезно провел время, изучая свое будущее ремесло. Впрочем, Савн не собирался ему ничего рассказывать.

Он в последний раз оглядел Влада. Человеку с Востока явно стало лучше. Он даже перестал бормотать. Некоторое время Савн молча смотрел на Влада – поразительно: только что человек стоял на пороге смерти, а теперь мирно спит, словно с ним все в порядке. Савн даже почувствовал глупое раздражение, как если бы неожиданное выздоровление Влада стало насмешкой над проделанной им работой. Потом Савн покачал головой.

– Мне никогда не понять, как устроен человек, – прошептал он.

Она устроилась на одной из толстых нижних ветвей клена и наблюдала за своим самцом, поджидая сигнала к нападению, но его так и не последовало.

Ей понравилась схватка, в которой они участвовали, но когда Кормильца ранили, самец закричал так, словно ранение получил он. Она хотела бы понять, из-за чего произошла схватка – ведь когда она закончилась, никто не попытался никого съесть, но она уже успела к этому привыкнуть. И еще ей хотелось, чтобы ее самец решил раз и навсегда – враг или друг тот мягкий, что копошится возле Кормильца.

Ее самец продолжал наблюдать за ним, и она ощущала, как меняется его настроение – подозрительность, радость, а потом нечто, напоминающее любовь, но он так и не пришел к определенному решению. Она нетерпеливо взмахнула хвостом, но он ничего не заметил. И тут она поняла, что Кормилец не умрет. Это ее удивило, хотя она и не понимала, откуда ей было известно, что он умирает.

Одновременно ее самец неожиданно повернулся, взлетел в воздух и опустился на ветку рядом с ней.

Ладно, пусть мягкий живет. Она надеялась, что либо он, либо Кормилец скоро дадут ей что-нибудь поесть; она проголодалась, а охотиться не любила.

ГЛАВА 10

Я не выйду за купца,

Что богатством славится.

Я не выйду за купца,

Что богатством славится.

Он загубит мою молодость

И меня продаст за золото.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Неожиданно Савн заметил, что тени стали намного длиннее, может быть, он умудрился заснуть, прислонившись спиной к дереву? Наверное, было очень тихо. Он послушал, как дышит Влад, – все в порядке. Потом осмотрел повязку на левой ноге, которая успела промокнуть от крови. Савн обследовал рану. Кровь больше не шла – во всяком случае, пока он ничего не трогал. Савн знал, что существует способ снимать повязку, не вызывая нового кровотечения, но так и не смог вспомнить, как это делается. Его рассердило, что он сумел успешно провести такую сложную операцию с легким Влада, но не смог справиться с простой перевязкой. Савн еще раз промыл рану, стараясь не тратить зря воду, а потом наложил чистую повязку из остатков простыни Тэма.

Он снова заметил, что вода покраснела от крови. Впрочем, Савн решил, что ничего страшного не случится, ведь в воду попала кровь самого Влада – может быть, так даже лучше.

Закончив, он сел и оперся спиной о дерево. Может быть, следует пойти к господину Вагу, где его ждут, но ему не хотелось оставлять Влада одного. Савн боялся, что случайный прохожий испортит его работу.

Тут он обнаружил, что чувствует себя прекрасно; ему удалось успешно провести сложную операцию в очень трудных условиях – а ведь он имел лишь смутное представление о том, что требовалось делать. Он посмотрел на Влада и улыбнулся, потом перевел взгляд на двух джарегов, которые, сложив крылья, сидели рядом друг с другом на земле.

– Мне кажется, сейчас я мог бы сделать все что угодно, – сказал он им.

Тот из джарегов, что был поменьше, посмотрел на Савна, а потом устроился поудобнее так, чтобы постоянно наблюдать за Владом. Что связывает Влада с джарегами? Савн понимал, тут не обошлось без колдовства, но в чем оно заключается? Узнает ли он когда-нибудь? Станет ли настоящим колдуном и научится ли делать такие вещи сам?

Почему бы и нет?

Если он сумел спасти человеку жизнь при помощи бутылки с водой и двух кусков кожи, уж заклинание он сотворит без проблем, в особенности если ему покажут, как это делается. Он вспомнил то необычное состояние разума, напоминающее сон, при котором его мысли стали острее, чем во время бодрствования, – отстраненное, но вполне реальное. Почему бы не попытаться достичь его самостоятельно? Он помнил, что говорил ему тогда Влад; теперь он справится сам.

Савн поудобнее оперся о ствол и представил, что погружается в него. Медленно, методично он самостоятельно прошел по пути, который показал ему Влад, расслабив голову, шею, плечи, руки и все остальные части тела. К тому моменту, когда он добрался до ступней, его охватила апатия – Савн понимал, что сможет двигаться, если захочет, но он не хотел. Необычное ощущение, но он стремился к иному состоянию.

Проникай, сказал он себе, в дерево, в землю. Почувствуй тяжесть. Я луч света, я пуст и могу путешествовать внутрь и вниз. Я тяжелый, я падаю вниз. Внутрь дерева, мимо его корней, ведут ступени. Я становлюсь на каждую, опускаюсь все ниже.

К его удивлению, у него получилось – он почувствовал, что стал легким, как воздух, тяжелым, как камень. Он стал острее воспринимать окружающий мир, совсем как во сне, однако мог контролировать происходящее.

Савн ощущал собственное дыхание, начал различать звуки, которые издавали мелкие животные, снующие вокруг, чувствовал свет на веках. Он хотел отсечь себя от всего, что было частью его мира, поэтому снова, глубже. Глубже. Ниже и дальше.

Савн представил, что его тело проваливается сквозь песок, глину и камень, слой за слоем. Он отдалялся от себя, Влада, мира, который знал. Потом понял, что контролирует свой спуск, и постарался расслабиться – теперь он свободно падал вниз.

Савн медленно проникал сквозь землю в свободные пространства, падал, кружил, наблюдал, двигался вперед, забывая шевелить ногами… он оказался в пустоте, где чувства бледны и прозрачны, а ощущения не более чем туман, сквозь который проникают мысли. Савн изучал себя, размышлял о своем одиночестве и понял, что в действительности он не одинок. Его сестра, мать, отец, господин Ваг медленно вращались вокруг него, только смотрели они куда-то в сторону. Его собственный взгляд отодвигался и наступал, миновал их, его друзей, человека с Востока.

Савн создал огромный лес, сквозь который шагал, – он никогда прежде не видел такого. Деревья здесь росли почти вплотную, а высокие толстые ветви образовывали над головой зеленую теплую крышу. Неожиданно Савн заметил у себя под ногами большой серебряный кубок. Он поднял его и взял с собой, наслаждаясь ощущением воображаемой прохлады. Или ему это лишь кажется?

В лесу возник просвет, поляна, где росла высокая трава. Теперь Савн шел босиком, ему нравилось, как мягкие стебельки ласково щекочут пальцы ног. Посреди поляны он обнаружил пруд с чистой водой. Он опустил в него свой кубок и напился. Вода была очень холодной, однако Савн знал, что может нырнуть и она окажется теплой, точно нежный весенний полдень. Он собрался окунуться, но понял, что еще не время.

Он пошел дальше, и вдруг перед ним появилась высокая каменная стена. Как всегда во сне, она возникла без предупреждения, бесконечно простираясь в обе стороны, высоко нависая над ним. На мгновение он дрогнул, словно стена таила в себе угрозу, а не была самым обычным препятствием, но потом подумал: Это мой сон, и я могу поступать, как пожелаю.

И тогда он взмыл в небо, точно джарег, сделал один круг, потом поднялся выше, миновал стену и пропасть будущего, в которую мог спуститься или спрыгнуть, – случайный выбор, но полный внутреннего значения.

Как джарег?

Там был джарег – нет, два джарега, они летели над ним и под ним. Они говорили:

– Разве не замечательно лететь, лететь, лететь? Но сейчас ты должен выбрать, должен выбрать, должен выбрать…

Савн разозлился – почему он должен делать то, что говорят джареги, поэтому он отказался выбирать и продолжал лететь над стеной, легкий, точно воздух, согреваемый ветром удачи, пока тяжесть собственного могущества не потянула его вниз.

– Мне нужны крылья, – сказал он в пустоту, что раскинулась под ним.

– Нет, – ответил незнакомый голос. – Ты и есть крылья. Ты не летишь, ты есть полет…

Неожиданность от появления голоса там, где ничто не могло существовать вопреки его желаниям, смягчили сами слова – что значит быть полетом? Он находился внутри материи созданного им сна и теперь был настолько смущен, что пропасть и весь мир исчезли, оставив его без тела в пустоте, однако он этого не заметил, поскольку ощущение парения осталось, и он вдруг понял, что получил ответ.

– Значит, я в силах отправиться куда угодно, делать что пожелаю.

– Да. – Ровный, спокойный голос без возраста и пола повторило мелодичное эхо. Впрочем, Савна не волновало, что он не знает, с кем говорит.

– Но это лишь сон. Когда я проснусь, я не смогу летать и у меня останется лишь один путь.

– Это место всегда будет здесь.

– Оно не существует.

– Не существует? Да, верно. Весь фокус состоит в том, чтобы найти его на единственной тропе, которая, как тебе кажется, лежит у твоих ног. Тогда, быть может, ты найдешь и другие.

– Не понимаю.

– Я знаю.

– Именно там живет Влад, не так ли?

– Иногда.

– Вы Г'мон, Повелитель Снов?

В ответ раздался смех, который почему-то напомнил Савну Поли.

– Нет.

– Тогда кто вы?

– Не имеет значения.

Внизу, под ним, вокруг него возникли мириады точек света. Савн знал, что может сосредоточиться на любой из них и узнать ее, и это будет так же важно, как сделать выбор. Но как выбрать?

– А что имеет значение? – спросил он.

– Ты и он.

– Он? Влад?

– Да.

– Мне нужна его помощь.

– Да, конечно. Но сейчас он нуждается в тебе больше, чем ты в нем, ты же знаешь.

– Я спас ему жизнь.

– Да. И ты еще ему понадобишься.

– Зачем?

– Будь добрым, – сказал голос, исчезая в невозможном направлении.

Савн попытался последовать за ним, устремляясь все выше, выше, выше. Созданный им мир исчез, поэтому, поднимаясь ввысь, он построил новый. Он продолжал свой полет, огибая толстые стебли, корни древа мира. Раздался диковинный звук, и Савн почувствовал прохладу на лице. Темнота сменилась светом, однако он этого не заметил. Ощущения множились и стали казаться реальными: застывшее плечо, шум крыльев вспорхнувшей птицы, запах деревьев и кустарника.

Он открыл глаза.

– Ты был очень далеко, – сказал Влад.

Савн удивленно посмотрел на человека с Востока. Влад по-прежнему лежал на спине, но с открытыми глазами. В руке он держал восковую затычку от бутылки, из которой все еще торчали ножны от меча и кинжала.

– Ты очнулся, – сказал Савн.

– Да.

– Как ты себя чувствуешь?

– Удивлен, что все еще жив, и рад.

– Я…

– Нет, – перебил его Влад. – Не рассказывай. – Он взглянул на необычное приспособление, которое держал в руке, следы крови на срезанном конце ножен. – Думаю, мне лучше не знать, что ты сделал.

– Хорошо.

– Я обязан тебе жизнью – я не забуду. Где ты блуждал?

– Я… наверное, исследовал.

– И как прошло путешествие?

– Ну… не знаю. Не уверен, что понимаю, где я побывал.

– Расскажи.

– Сначала я оказался один, но не совсем – вокруг были Ма и Па, и Поли, и даже господин Ваг. А потом я создал лес и пошел через него, но тут возникла стена, а я через нее перелетел, и послышался голос… – Савн нахмурился. – Я не сумею его описать.

– Вполне достаточно, – сказал Влад. – Ты посетил свои сны.

– Да. Я знал, что это сон и что я его придумал.

– А он тебе понравился?

– Да, – ответил Савн и сел. – Понравился.

– Хорошо. Ты должен любить свои сны.

Савн не знал, что сказать. С одной стороны, ему хотелось продолжать разговор, а с другой – то, что он пережил, казалось таким личным. Он ждал, когда человек с Востока задаст ему следующий вопрос, но Влад закрыл глаза.

– Я принес с собой еду, – сказал Савн.

– Не сейчас, – ответил Влад.

– Ты можешь двигаться?

– Нет.

– Ага. Я бы хотел, чтобы ты перебрался в более безопасное место.

– Значит, ты знаешь, что я в опасности?

– Я видел схватку.

– О да. Извини. Все словно подернуто дымкой. И как у меня получилось?

– А как ты сумел…

– Не имеет значения. Возможно, потом я вспомню.

Оба джарега встали, сделали по нескольку шагов вперед и взлетели. Савн попытался проследить за ними, но вскоре они скрылись за деревьями. Несколько мгновений спустя Влад сказал:

– Вокруг никого нет.

– Все равно, – настаивал Савн, – я бы хотел…

– Через некоторое время. Сейчас я чувствую ужасную слабость, мне необходим отдых. Однако ты не должен со мной оставаться. Со мной все будет в порядке.

Савн фыркнул. Влад собрался сказать что-то еще, но вместо этого закрыл глаза. Савн поел хлеба с сыром, а потом рискнул сходить к ближайшему ручью, чтобы наполнить кувшин свежей водой, что заняло у него почти час. Когда он вернулся, Влад еще спал, но вскоре открыл глаза и спросил:

– Кто-нибудь забивал мне в бок гвозди?

– Нет, ты…

– Я просто спросил.

– Болит?

Влад не ответил, а лишь закрыл глаза, потом снова открыл, но почти сразу же опять заснул. Савн пощупал его лоб, именно здесь прежде всего появляются Демоны Лихорадки, как только им удается проникнуть в тело через рану, – он вспомнил, как господин Ваг в течение трех дней сидел рядом с Лорром из Бигклифа, накладывая ему на лоб холодные компрессы, и бормотал заклинания. Возможно, у человека с Востока кровь холоднее, чем у обычных людей.

Однако Савн решил, что влажная повязка и бормотание не помешают в любом случае. Он взял остатки первой повязки, смочил их и положил Владу на лоб, после чего принялся произносить запомнившиеся ему охранные заклинания против Демонов Лихорадки. Кроме того, он попытался заставить Влада попить воды – ему сопутствовал частичный успех, хотя немного воды пролилось на подбородок. Савн продолжал читать заклинания и менять влажную повязку в течение получаса, пока не заметил, что Влад проснулся и наблюдает за ним.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Савн, которому почему-то стало не по себе.

– Слабым, – ответил Влад. – Бок болит, как… сильно болит.

– Ты можешь поесть?

– Нет.

– Тебе необходимо поесть.

– Скоро.

– Хорошо. Хочешь воды?

– Да.

Савн дал ему попить.

– Мне снились странные сны, – заявил Влад. – Не могу даже сказать, какие из них реальность, а какие – игра воображения. Я действительно дрался с шестью огромными типами, вооруженными мечами, в ливреях атиры?

– Мне кажется, их было семеро.

– И один из них меня ранил?

– Двое или трое.

– И я убил нескольких?

– Да.

– Значит, все было на самом деле. Я так и предполагал. А кто-нибудь привязывал меня к лошади и использовал в качестве плуга?

– Нет.

– Да, я предполагал, что это лишь сон. А три маленьких человечка стояли рядом со мной и спорили, кто из них получит лучшие части моего тела и что делать с остальными?

– Нет.

– Хорошо. Я сомневался. – Он неожиданно поморщился и сжал зубы. Потом глубоко вздохнул – видимо, боль отпустила. – Бок болит по-настоящему, – заявил он.

– Я бы хотел тебе помочь, – сказал Савн, – но я не умею облегчать боль…

– Я знаю, – перебил его Влад, – но колдовство меня убьет, а если я попробую применить волшебство, мой мозг не выдержит такой нагрузки. Не имеет значения. Надеюсь, скоро все пройдет. Я разговаривал во сне?

– Ты что-то бормотал, когда я тебя нашел, но я не разобрал ни слова. А потом…

– Да? – не вытерпел Влад, когда Савн замолчал.

– Ты говорил разные вещи.

– Какого рода вещи?

Савн покачал головой:

– Называл имена.

– Какие имена?

– Ну, Коти, например.

– Ага. Какие-нибудь еще?

– Я не помню. Кажется, звал Кайру.

– Интересно. А что еще я говорил?

– Единственное, что имело хоть какой-то смысл, звучало примерно так: “ветер в другую сторону”.

– Хм-м. Наверное, что-то ужасно важное…

– Ты можешь передвигаться?

– Зачем?

– Я не знаю. Здесь нельзя оставаться. Мы недалеко от дороги в поместье, ты же знаешь, и…

– Меня могут начать искать. Да. К сожалению, мне кажется, я действительно не смогу встать.

– Тогда я должен принести еще одеял, воды и пищи.

Влад взглянул на Савна, словно надеялся найти разгадку какой-то тайны. Потом он закрыл глаза.

– В бутылке свежая вода, – сказал Савн, – а в мешке немного еды.

– Со мной все будет в порядке, – заверил его Влад.

– Ладно, – кивнул Савн, встал и зашагал в сторону дороги, которая вела в город.

Савн услышал толпу прежде, чем его заметили, и успел сбежать с дороги. Он спускался с последнего холма перед таверной Тэма, когда его остановили громкие голоса и топот множества ног. Савн спрятался в растущих на обочине кустах и наблюдал, как жители деревни спустились с холма и прошли мимо него. Около тридцати человек, некоторых он узнал. Большинство держало в руках кирки и грабли, у некоторых он заметил ножи. Они показались ему мрачными и возбужденными.

Савн дождался, пока они отойдут подальше, а потом бросился к таверне Тэма. Как он и предполагал, там оказался только сам Тэм, который вытирал столы, и менестрель Сара, одиноко сидящая со своими инструментами и чашкой. Тэм взглянул на вошедшего Савна.

– Ты с ними разминулся, – сообщил хозяин таверны.

– С кем? – спросил Савн.

– Со всеми. Они отправились искать человека с Востока.

Савн почувствовал, как сердце отчаянно подпрыгнуло в груди.

– Почему?

– Почему? Он убил одного из солдат его светлости, вот почему. Его светлость прислал сюда гонца, который заявил, что, раз это произошло здесь, мы должны сами его разыскать.

– Ага. Значит, они не знают, где он?

– Нет, не знают, – ответил Тэм и сурово посмотрел на Савна. – А ты знаешь?

– Я? – пожал плечами Савн. – Откуда? А что, все жители деревни отправились на поиски?

– Все, кто здесь был, за исключением меня и старого Деймона. Я остался, чтобы сообщить тем, кто придет позже.

– А Деймон отказался идти вместе со всеми?

– Да. Он сказал, что это не наше дело, и попытался отговорить остальных. Мне кажется, в его словах есть резон. Но его не захотели слушать. Тогда Деймон назвал их стадом тупоголовых болванов и ушел.

– И куда они направились?

– Всюду. Они всем рассказывают про человека с Востока, твои Ма и Па тоже про него знают. Отправляйся домой.

– Пожалуй, вы правы, – не стал спорить Савн.

Он пошел к двери, но потом передумал, остановился и оглянулся. Тэм не обращал на него внимания – он тоже не захотел стать частью толпы. Как и старый Деймон, которого Савн плохо знал. Но остальные? Лова, Корал и Тук? Почему жители деревни так уверены, что они должны найти, а может быть, и убить Влада? Иными словами, почему он, Савн, думает иначе? Неужели его околдовали? Он не чувствовал никаких заклятий.

Тут Савн заметил, что за ним наблюдает менестрель Сара. Повинуясь безотчетному порыву, он подошел к ее столу и прямо спросил:

– А что думаете вы?

– Прошу прощения?

– А почему вы не пытаетесь найти Влада?

Исола взглянула на него.

– Я уверена, что от меня не будет никакого толку, – ответила она. – К тому же я здесь не живу и считаю, что мне не следует вмешиваться.

– Понимаю. Но что вы думаете о происходящем?

– Мне очень жаль, но я вас не понимаю.

– Разве вас не беспокоит то, что они могут с ним сделать?

– Ну, – ответила она, – нельзя же убивать солдат местного барона.

Савн покачал головой и заметил, что Тэм вышел в кладовую, – тут юноша вспомнил, зачем он сюда пришел.

– Прошу меня простить, – сказал он Саре. – Мне пора уходить.

– Быть может, мы еще встретимся, – сказала менестрель. Савн поклонился и быстро прошел за занавеску, туда, где находились комнаты постояльцев. Он нашел ту, в которой остановился Влад – на полу лежала знакомая кожаная сумка. Он взял ее вместе с аккуратно сложенным одеялом, обвязал его вокруг пояса, выглянул в окно и выбрался на улицу.

День понемногу проигрывал наступающему вечеру, когда Савн вновь зашагал по дороге, ведущей к поместью. И тут, на выходе из деревни, его окликнули:

– Савн!

Он чуть не бросился бежать, но заставил себя остановиться. Повернувшись, он несколько мгновений вглядывался в вечерний сумрак, потому что узнал голос.

– Господин Ваг?

– Ты не пришел сегодня. Я тебя ждал.

– Да, господин, я…

– Ты вместе со всеми разыскивал чудовище с усами?

– Нет, господин.

– Нет? Почему?

– А почему вы его не ищете, господин? – спросил Савн. Господин Ваг фыркнул и подошел поближе.

– Разве так следует говорить со своим учителем? – Однако он не стал дожидаться ответа и продолжал: – Я не знаю человека с Востока, и он не сделал мне ничего плохого, зачем мне за ним охотиться? Ну а ты как ко всему этому относишься?

Савн, сам не зная почему, сказал правду:

– Я хочу ему помочь.

– Хм-м… Я так и подозревал. Почему?

– Ну, потому что… Не знаю. Я спас ему жизнь, а если они его найдут…

– Ты спас ему жизнь?..

– Да, господин. Он был ранен.

– Расскажи.

Савн, как смог, коротко рассказал о схватке Влада с солдатами, о ранении человека с Востока и о том, что ему удалось сделать.

– Хм-м… Неплохо. А ты проделал все, что необходимо, против заражения?

– Не очень хорошо, господин. Я плохо знаю ритуалы, и у меня не было никаких лекарственных трав.

– Значит, Демоны почти наверняка на него напали.

– Я думаю, что худшее позади…

– Если только он не сгорает изнутри.

– Но я не могу перенести его в другое место, и мне нужны одеяла, поэтому…

– Хватит болтать. Нужные травы соберем по дороге, если отправимся прямо сейчас, пока еще светло.

– Мы, господин?

– А еще нам понадобятся факелы.

– Факелы?

– В пещерах темно, а я не знаю другого места, где он будет в безопасности. В доме Старосты есть факелы, но лучше я сам их возьму, вдруг Спикер не пошел вместе со всеми – не уверен, что ты выдержишь его расспросы. Подожди, пока я схожу за ними, тогда мы поможем твоему другу.

ГЛАВА 11

Разве странник это муж?

Он же ведь не моется.

Разве странник это муж?

Он же ведь не моется.

Перепачкает весь дом

И в тумане скроется.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

К немалому удивлению Савна, господин Ваг повел его по тропинкам, о существовании которых он и не подозревал. Савн считал, никогда об этом особенно не задумываясь, что все, кому больше девяноста лет, за исключением охотников, ничего не знают о лесе. Мысль о том, что господин Ваг прекрасно ориентируется в лесу, поразила юношу.

Они добрались быстро, несмотря на то что несколько раз останавливались, чтобы собрать спорыш и цвет-траву, но когда они нашли Влада, заметно стемнело. Оба джарега сидели рядом с человеком с Востока и начали шипеть на господина Вага, который отскочил и принялся размахивать руками, будто надеялся их отпугнуть. Джарега остались на прежнем месте, продолжая наблюдать за господином Вагом, – казалось, их заинтересовали его странные движения.

– Все в порядке, – сказал Влад, потом повторил те же слова, обращаясь к джарегам.

Джареги успокоились и немного приблизились к Владу, продолжая внимательно наблюдать за господином Вагом.

– Когда у нас будет время, – заявил господин Ваг, – ты обязательно мне все объяснишь. – Потом он опустился на колени рядом с человеком с Востока и медленно поднял руку, наблюдая за джарегами. Убедившись в том, что те продолжают спокойно сидеть на месте, господин Ваг коснулся лба и щеки Влада и нахмурился. – Похоже, его лихорадит, – сказал он, – но я не знаю людей с Востока – может быть, у них более теплая кровь.

Савн тоже коснулся лба Влада и ответил:

– Когда я уходил, лоб был горячее.

– Тогда все в порядке.

– Что будем делать?

– Отнесем его в пещеру, там займемся лихорадкой. Во-первых, его необходимо завернуть в одеяло.

– В оба одеяла? Нужно, чтобы ему было тепло?

– Нет-нет. Просто на одеяле его легче нести. Ему вовсе не нужно лишнее тепло.

– Так я и думал.

– Сверни одеяло, чтобы за него можно было взяться с двух сторон… Нет, не так. Хорошо. Приподними его за талию. Правильно. Теперь нога. Отлично. Ты моложе меня, возьмешься за одеяло сзади.

– Одну минутку, – сказал Савн, поднимая сумку, в которой лежала еда и бутылка с водой.

Он огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, как прихватить ее с собой, пока господин Ваг не поставил сумку в ноги Влада. Савн собрался возразить, но вовремя передумал. Юноша сильно покраснел – хорошо, что стало довольно темно.

Савн взялся за одеяло у головы Влада, а господин Ваг – возле ног. Без особого труда они подняли человека с Востока.

– Господин, – сказал Савн, – становится темно…

– Я знаю дорогу. Дай мне развернуться… вот так. А теперь будь осторожен, нам придется идти медленно.

Господин Ваг повел их в чащу леса, однако довольно быстро они вышли на тропинку. Теперь они смогли немного ускорить шаг. Тропинка постепенно опускалась вниз по пологому склону холма, сучья, норовившие уцепиться за одежду Савна, исчезли, но ему начало казаться, что Влад становился все тяжелее. Савн вспомнил, как путешествовал во сне, и пожалел, что сейчас ему приходится так нелегко.

Наконец они подошли к склону, за которым начинались пещеры, и обошли его сбоку. Удача сопутствовала им – они ни разу не потеряли равновесия, хотя руки у Савна ужасно устали. Вскоре Влад начал тихонько стонать.

– Влад, ты проснулся? – спросил Савн.

Однако человек с Востока ничего не ответил. Немного погодя Савн спросил:

– Господин, может быть, попробуем эту пещеру?

– Я не помню, есть ли там спуск к воде. А ты?

Савн удивленно заморгал:

– Кажется, да.

– Хорошо. Тогда свернем сюда. Остановись, дальше идти не стоит. Нужно зажечь факел, или ты научился видеть в темноте?

– Разве мы сможем одновременно нести факел и Влада?

– Что ж, придется просверлить дырку у тебя в голове.

Савн посчитал, что получил ответ на свой вопрос. После того как они осторожно положили человека с Востока на землю, господин Ваг зажег один из факелов. Зажав его в кулаке, он жестом показал Савну, что ему следует снова поднять Влада.

Они шли в глубь пещеры до тех пор, пока не услышали журчание воды.

– Дальше идти нет смысла, – сказал Савн. – Чтобы добраться до ручья, придется пройти по узкому карнизу…

– Я понимаю. Положи человека с Востока, давай посмотрим, как его лихорадка.

Влад снова застонал и пробормотал:

– Сделай сам. – Или что-то похожее. Господин Ваг пощупал лоб Влада и сказал:

– Начинай обтирать лицо холодной водой и найди что-нибудь вроде опахала. Я собираюсь поискать заражение и посмотреть, сможем ли мы его прогнать. Вот, вытирай этим его лицо. Мне нужно установить факел… смотри!

Савн взглянул в том направлении, куда показывал господин Ваг, но увидел лишь двух джарегов, сидящих на полу пещеры со сложенными крыльями. Джареги внимательно наблюдали за происходящим.

– Что такое? – спросил Савн.

– Они последовали за нами!

– Ну, они уже давно это делают.

– М-м-м… – сказал господин Ваг. – Ладно.

Он воткнул один факел между двумя камнями, затем зажег второй и пристроил его на противоположной стене пещеры. Две его тени исполнили диковинный танец, когда он вернулся к неподвижному человеку с Востока. Савн продолжал протирать лицо Влада водой и обмахивать его кожаной сумкой, которую захватил из его комнаты в таверне.

Господин Ваг поднял рубашку Влада и аккуратно снял повязку.

– Неплохо, – скупо похвалил он.

– Что?

– У тебя могло получиться значительно хуже. Однако я не вижу никаких признаков заражения, что меня удивляет. Лихорадка…

– Может быть, нога? – предположил Савн.

Господин Ваг осмотрел повязку на бедре человека с Востока (оно оказалось волосатым, как у животного, хотя раньше Савн не обратил на это внимания) и начал осторожно ее снимать.

– Продолжай обмахивать, – сказал господин Ваг.

Савн повиновался.

– Да, действительно, – наконец проговорил господин Ваг.

Рана заметно изменилась с тех пор, как Савн ее перевязал. Она покраснела и распухла, из нее сочилась густая белая жидкость. Савн завороженно смотрел на нее.

– Еще раз оботри лицо и продолжай обмахивать.

– Что вы собираетесь делать?

Господин Ваг молча вынул из своей сумки побег лейса, флакон с надписью “экстракт сон-травы”, еще один флакон со светло-коричневым порошком, ступку и пестик и расставил все рядом со спорышом и цвет-травой, которые они нашли по дороге. И снова, наблюдая за четкими, уверенными движениями господина Вага, Савн подумал, что он похож на Влада.

– Продолжай обтирать лицо, – повторил господин Ваг. Савн виновато кивнул и вернулся к прерванному занятию. Он потрогал лоб Влада – кожа стала заметно теплее.

Савн принялся его обмахивать, но господин Ваг сказал:

– Подожди, нужно подержать голову, я хочу, чтобы он это выпил.

– Что это такое?

– Растертая смесь прейерсонга, спорыша и воды. Наклони его голову – вот так. Теперь опусти его и начинай снова обмахивать. Самое главное – как-то его охладить.

Господин Ваг осторожно ощупывал рану, используя тонкий серебряный инструмент, которого Савн раньше никогда не видел. Одновременно он начал тихонько произносить заклинание. Савн хотел спросить про заклинание, инструмент и вообще, что он делает, но не осмелился прервать заклинание. Наконец господин Ваг замолчал и показал на подготовленные травы.

– Хорошенько перемешай их и залей водой, – велел он. Влад снова заговорил, он произносил целые фразы, но Савн различал лишь отдельные слова. Господин Ваг поднял голову.

– Не следует обращать внимание на бред тех, кого мы лечим, – заявил он и снова принялся бормотать заклинания.

Савн ничего не ответил. Он подал ступку господину Вагу, который взял ее, не прерывая заклинания, и вылил содержимое на рану. Затем протянул пустую ступку Савну и попросил:

– Вымой ее и раздави в ней пригоршню вот этого, добавь три капли отсюда и немного воды. Когда закончишь, заставь его выпить лекарство.

Савн повиновался. Ему пришлось поддерживать голову Влада. Человек с Востока продолжал что-то говорить, благодаря чему Савн сумел влить лекарство ему в рот. Влад поперхнулся, но все проглотил.

Господин Ваг закончил осмотр и прекратил бормотать заклинания.

– Обрати внимание, Савн, – сказал он, – что края раны покраснели. У тебя чистые руки? Тогда прикоснись вот к этому месту.

Савн осторожно выполнил указание господина Вага. Рана показалась ему еще более горячей, чем лоб.

– Иногда, – продолжал господин Ваг, – удается найти способ, средство, при помощи которого Демоны Лихорадки проникают в тело. На сей раз нам сопутствовала удача.

– Что? – не понял Савн.

– Видишь конец инструмента?

– Что это такое?

– Полагаю, кусочек одежды, который попал в рану.

– Одежды?

– Мы носим одежду, почему Демоны не могут поступить так же? Когда кусочек материи попадает в тело, почти всегда вместе с ним туда входят Демоны. Наша задача состоит в том, чтобы их изгнать. Поэтому я вылил в рану самую чистую воду, какую только смог найти, смешанную с лейсом, который Демоны ненавидят, а также листьями цвет-травы, обладающей свойством очищать кровь. А через рот мы дали ему сон-траву, она поможет ему заснуть, и прейерсонг, охлаждающий душу.

– Понимаю.

– А теперь надави – вот здесь, и мы изгоним Демонов. Видишь густую серую жидкость? Это серый цвет смерти. Некроманты используют ее для своих черных целей, поэтому мы соберем ее в тряпицу, чтобы сжечь. Вот так. Отложи ее в сторону, чуть позже мы разожжем костер. Так, дай-ка мне чистую тряпицу.

Савн все исполнил. Упоминание господина Вага о некромантах заставило юношу вспомнить о его светлости, но он выбросил пугающие мысли из головы, строго приказав себе сосредоточиться на том, что делает. Когда он потянулся за чистой тряпицей, оба джарега вскочили и зашипели, всматриваясь в глубь пещеры.

Савн последовал их примеру, но ничего не заметил.

– Кто здесь? – спросил он.

Ответ донесся издалека и сопровождался эхом.

– Савн? Где ты?

Господин Ваг вопросительно взглянул на Савна. Савн взял один из факелов и пошел к выходу из пещеры, джареги с шипением следовали за ним.

– Нет, – резко сказал Савн, – все в порядке. – Он не был уверен, что они ему поверили; во всяком случае, джареги продолжали шипеть.

Он не прошел и пятидесяти футов, как встретил Поли, которая не знала, в какую сторону повернуть.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Шла за тобой.

– Зачем?

– Чтобы увидеть, что… ой!

– Все нормально, – успокоил ее Савн. – Они тебя не укусят. – Оставалось надеяться, что так и будет.

– Те же самые…

– Не важно. Пойдем со мной. Мы пытаемся вылечить человека с Востока.

– Знаю, я тебя видела.

Джареги с подозрением наблюдали за Поли, но не собирались ее атаковать. Савн повел сестру за собой к тому месту, где господин Ваг возился с Владом.

– Это моя сестра, – сказал Савн.

Господин Ваг что-то пробурчал, а потом добавил:

– Принимайся за дело.

Поли молчала.

Савн опустился на колени и коснулся лба Влада – он все еще был теплым, но теперь покрылся испариной.

– Оботри лицо, – сказал господин Ваг. – И я научу тебя заклинаниям. Мы будем произносить их вместе, а потом нам останется только ждать.

– Савн… – начала Поли.

– Не сейчас, – перебил ее Савн.

Примерно через полчаса господин Ваг коснулся лба Влада и заявил:

– Лихорадка побеждена. Ему необходимо поспать.

– У меня пересохло в горле, – признался Савн.

– Тебе нужно практиковаться в заклинаниях, – заметил господин Ваг. – Иногда приходится час за часом произносить заклинания и ждать. Твоему приятелю с Востока повезло.

Савн кивнул:

– Как долго он будет спать?

– Никто не может сказать заранее. Скорее всего довольно долго. Но когда он проснется, ему потребуется вода и…

– Мерм-м-м, – сказал Влад.

Он открыл глаза, и в них появилось вполне осмысленное выражение. Забытые джареги запрыгали возле его головы. Поли, молчавшая все это время, изумленно на них таращилась.

– Я тебя не понимаю, – сказал Савн, обращаясь к Владу. Человек с Востока открыл рот, закрыл его и с трудом проговорил:

– Кто?

– Господин Ваг. Он вылечил твою лихорадку.

– Лихорадку? – едва слышно переспросил Влад.

– Да.

Влад бросил короткий взгляд на джарегов и Поли, а потом кивнул Савну.

– Хотите воды? Или чего-нибудь поесть? – спросил господин Ваг.

– Да, – ответил Влад. – И еще раз да.

Господин Ваг кивнул Савну, который помог Владу напиться из меха для вина.

– У тебя есть еда?

– Да. Я принес немного хлеба, сыра, лук, свеклу и кое-какие приправы.

– Помоги мне сесть, – попросил Влад.

Савн посмотрел на Поли. Она поколебалась, но потом вместе с Савном помогла Владу сесть. Судя по всему, человеку с Востока это далось с трудом, но теперь он сидел, выпрямив спину, медленно и глубоко дыша. В мерцающем свете факелов его лицо казалось совсем изможденным.

– Еще воды, – попросил он. Савн помог ему напиться.

– Я снова хочу лечь, – сказал Влад.

Савн и Поли помогли Владу, который тяжело дышал, опуститься на землю. Он закрыл глаза, и уже через несколько минут его грудь начала равномерно подниматься и опускаться. Впервые Савн ощутил запах пота Влада – очень похожий на запах пота человека, занятого тяжелой работой, или больного.

В тот момент, когда Савн решил, что Влад заснул, человек с Востока открыл глаза и прошептал:

– Еда.

– Где? – спросила Поли.

– Я принесу, – сказал Савн.

Он нашел сумку и вытащил из нее продукты. Отрывая от краюхи кусок хлеба, Савн заметил, что у него дрожат руки.

– Что ему дать? – спросил он у господина Вага.

– Лучше всего хлеб и немного сыру.

– Добавь луковку, – попросил Влад, – и травы, если есть.

Савн выполнил его просьбу, потом нахмурился.

– Можно? – спросил он господин Вага.

– Да, – кивнул тот. – Только не клади вторую луковицу.

Савн поддерживал голову Влада, и человек с Востока сумел дважды откусить хлеб, но потом покачал головой и попросил воды. Савн дал ему напиться, и Влад вновь опустился на землю. На этот раз он заснул. Пока Влад спал, Савн попробовал то, что начал есть человек с Востока. Совсем неплохо, решил он и предложил сестре, но та только покачала головой.

– Теперь он будет спать, – сказал господин Ваг. – Давайте разведем костер.

– Его можно оставить одного?

– Наверное. Но если сестра поможет тебе собрать хворост, я с ним посижу.

– Ты пойдешь со мной, Поли?

– Хорошо, – тихонько ответила она.

Они взяли один из факелов и отправились в лес.

– Савн, – заговорила Поли, когда они оказались одни, – что…

– Почему ты пошла за нами?

– Я подумала, что ты знаешь, где он прячется.

– Ты не ошиблась. И что теперь? Собираешься рассказать Старосте?

– Не знаю.

Они набрали хвороста в редком лесочке, окружавшем пещеры.

– Почему ты ему помогаешь? – спросила Поли.

– Потому что он мой друг и еще из-за того, что все хотят его смерти, а он ни в чем не виноват.

– Разве он ничего не сделал? Ты же видел Рейнса.

– Почему ты думаешь, что он убил Рейнса?

– А какие у тебя есть основания считать, что он не убийца? Как насчет людей его светлости?

– Они на него напали.

– А что он вообще здесь делает? Кто он такой?

Савн вспомнил кое-что из горячечного бреда Влада и ничего не ответил.

Они отнесли хворост в пещеру.

– Где разведем костер? – спросил Савн.

– Вон там, – ответил господин Ваг. – Даже если нам удалось победить лихорадку, не нужно, чтобы ему было жарко. Сожги тряпицу и поддерживай костер, а я вернусь завтра. Ты можешь поспать.

Савн кивнул. Втроем они развели костер, предварительно убедившись, что сквозняк будет выносить дым из пещеры.

– До завтра, – сказал господин Ваг.

– Я буду здесь, – ответил Савн.

– Всю ночь? – спросила Поли.

– Да.

Господин Ваг молча ушел, забрав с собой один из факелов. Савн сделал подушку из сумки Влада, взял второе одеяло и растянулся на полу пещеры.

– Я устал, – сказал он. – Поговорим после того, как я посплю.

На самом деле он сомневался, что сумеет заснуть, но не знал, что сказать сестре.

Однако Савн ошибся – он заснул почти мгновенно.

Савна разбудило приятное, влажное прикосновение к уху, которое сопровождалось нежным покусыванием. Он откатился в сторону, жесткий пол пещеры заставил его проснуться окончательно. Сообразив, кто его укусил, Савн сел, с трудом сдержав вопль. Маленький джарег отскочил в сторону, а потом повернулся и посмотрел на него, плотно сложив крылья. Его змееподобная голова раскачивалась вверх и вниз. Савну показалось, что джарег смеется над ним.

– Что случилось? – спросила Поли.

– Ничего, – ответил Савн, чувствуя, что краснеет, оставалось только надеяться, что Поли не видит его лицо в тусклом свете.

Костер догорел, и пещеру озарял лишь слабый свет одного факела – второй тоже погас.

Савн взглянул на Влада – человек с Востока проснулся и смотрел в потолок, очевидно, он не обратил внимания на разыгравшуюся в пещере забавную сцену.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Савн.

– Воды. – Голос Влада звучал так же слабо, как раньше. Савн с удивлением обнаружил, что прошло четыре часа.

– Подожди немного, – ответил Савн.

Он зажег новый факел, заменив тот, что догорел, и отошел в дальний конец пещеры, чтобы облегчиться. Вернувшись, Савн убедился в том, что в мехе достаточно воды, и помог Владу напиться. Казалось, Влад с трудом глотает воду.

– Ужасная слабость, – тихо пробормотал он.

– Поешь?

– Потом.

– Если тебе нужно облегчиться, рядом есть подходящее место, но тебе придется встать и…

– Со мной все в порядке, – сказал Влад.

– Вон там? – вмешалась Поли. – Я сейчас вернусь.

Джарег, лизнувший Савна, проделал то же самое с Владом, который попытался улыбнуться. Савн наблюдал за ними со смешанными чувствами. Вскоре Влад объявил, что готов поесть, и Савн с Поли накормили его. Хлеб немного зачерствел, но оставался вполне съедобным. Влад выпил еще воды. Затем с помощью Савна уселся, опираясь спиной о стену пещеры.

Неожиданно оба джарега вылетели из пещеры. Влад не удивился.

Может быть, они видят в темноте. Как летучие мыши и тсеры, подумал Савн.

– Что будем делать? – спросила Поли.

– Я не знаю, – ответил Савн. – Все зависит от Влада.

– Да? – тихо заговорил Влад. – В каком смысле?

– Ну, тебя, наверное, по-прежнему разыскивают.

– Конечно.

– А ты можешь телепортироваться отсюда?

– Не сейчас.

– Почему?

Влад долго смотрел на Савна.

– Нет сил, – наконец ответил он.

– Понятно.

– Сначала я должен поправиться.

– А потом?

На лице у Влада появилось легкое недоумение, словно Савн спросил, что бывает раньше, сбор урожая или сев.

– А потом, естественно, я должен убить лорда Смолклифа, – заявил он.

Вероятно, такая длинная речь утомила его, потому что он тут же снова уснул.

Она чувствовала его страдание, словно их связывала нить, хотя она вряд ли смогла бы внятно выразить свои переживания. Однако ощущение тревоги проникало в ее сознание – и оно имело непосредственное отношение к Кормильцу и его ранам.

Они вылетели из пещеры и поднялись вверх, к облакам, после чего начали поиски в полях между городом и лесом.

Она ненавидела охоту.

Полет доставлял ей наслаждение, а еще нравилось искать пищу на земле, но она не любила преследование, а схватки и вовсе ненавидела. С одной стороны, она уставала, с другой – могла пострадать. И…

Прямо под собой она уловила слабое, почти незаметное движение. Она сообщила о нем своему самцу, но сама не стала делать резких движений. Они поднялись еще выше и плавно, почти лениво развернулись. Она отыскала глазами коричневое пятнышко, выделяющееся на фоне травы. Они пролетели мимо и разделились, выбирая наиболее удобные пути нападения. Если уж приходится охотиться, то лучше вместе.

Иногда у тебя нет выбора.

ГЛАВА 12

За старого жирного повара

Я ни за что не пойду.

За старого жирного повара

Ни за что я не пойду.

Не нужна ему жена,

Он влюблен в сковороду.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

После заявления Влада наступила тишина.

– Он этого не сделает, – сказала Поли, повторив мысли Савна.

Савн смотрел на спящего человека с Востока, а в голове у него вертелись слова, которые Влад произносил в бреду.

– Я тоже так думаю, – после долгой паузы отозвался Савн. – Но…

– Но что? – спросила Поли, когда брат замолчал.

– Я не знаю. Давай лучше разведем костер.

– Давай.

Они разожгли огонь и после недолгих споров решили, что у них достаточно хвороста и сейчас нет необходимости выходить из пещеры.

– Ма и Па, должно быть, ужасно о нас беспокоятся, – предположила Поли.

– Да, – вздохнул Савн.

– Мне кажется, нужно им сообщить, где мы.

Савн покачал головой:

– Они тут же все расскажут Старосте.

Поли посмотрела на спящего человека с Востока, и Савну показалось, что он слышит ее мысли: “Ну и что?” Ужаснее всего было то, что он не знал, как ей ответить.

Через несколько минут послышалось хлопанье крыльев. Поли вскочила и с трудом сдержала крик, когда оба джарега опустились на пол пещеры.

– Все в порядке, – заверил ее Савн. – Они ручные.

– Ручные? – В голосе Поли слышались истерические нотки.

– Ну, понимаешь, они его друзья.

Она смотрела на человека с Востока широко раскрытыми глазами, а тот из джарегов, что побольше, оставил на полу мертвого норска. Оба джарега гордо подошли к Владу и уселись рядом с его головой.

Поли вопросительно взглянула на Савна, и тот ответил:

– Наверное, он хотел мяса.

– Но как?..

– Давай лучше найдем вертел.

Поли посмотрела на него, на языке у нее вертелось множество вопросов, но она промолчала. Среди кучи хвороста им удалось отыскать подходящую ветку. Джареги спорили между собой – Савну показалось, что они колеблются, не съесть ли им норска прямо сейчас. Савн решил проблему, забрав у них добычу. Взяв кинжал, он принялся, как мог, ее свежевать, заслужив сердитое шипение от большого джарега.

– Когда людей мучает лихорадка, – сказал Савн, – они говорят странные вещи. Однажды Сухая Лихорадка трепала Нидлс почти два дня, и она…

– Не имеет значения, – перебила его Поли. – Он не мог говорить серьезно.

– Да. Никто не убьет его светлость – из-за шкатулки.

– Верно.

Савн отложил в сторону окровавленную шкурку, не зная, что с ней сделать, чтобы она не привлекла насекомых. Затем они продели импровизированный вертел сквозь тушку норска.

– На что положим? – спросила Поли.

– Не знаю. Может быть, на два полена?

– А если они загорятся?

– Ну, у нас же нет больших камней… или еще чего-нибудь подходящего.

– Можем сесть по разные стороны костра и держать вертел.

– Пожалуй. Через сколько времени она будет готова?

– Я не знаю.

– Ты сможешь определить, готово ли мясо?

– А ты?

– Может быть, – неуверенно ответил Савн, жестом показывая Поли, чтобы она обошла костер. – Постарайся держать вертел повыше, чтобы не спалить мясо.

Кровь и жир капали в огонь, отчего пламя вздымалось ввысь, а в пещере начинали весело плясать тени. Минуты через две Поли заявила:

– У меня руки устали.

– У меня тоже, – признался Савн. – Похоже, так у нас ничего не получится.

– Ну и что же будем делать?

Они отошли от костра и положили слегка нагревшуюся тушку норска на пол пещеры. Савн посмотрел на Влада и увидел, что человек с Востока проснулся и внимательно за ними наблюдает.

– Почему бы тебе не поискать что-нибудь подходящее? – предложил Савн.

– Мне? – удивилась Поли.

– Тебе.

Она собралась возразить, но потом нахмурилась и встала.

– Возьми с собой факел, – сказал Савн. Поли не ответила.

Савн повернулся к Владу и заявил:

– Они принесли тебе обед; мы пытаемся сообразить, как его приготовить.

Он кивнул.

– Полей норска вином, – посоветовал Влад. – В моей фляжке…

– Хорошо, – кивнул Савн и продолжал: – Ты говорил странные вещи во время приступа лихорадки.

Глаза Влада сузились. Свет факела озарял часть лица, обращенную к Савну, а тень, падающая на лоб, делала глаза Влада очень темными.

– Скажи мне. – Теперь в голосе Влада, несмотря на слабость, послышались властные нотки.

– Ты несколько раз употребил слово “Морганти”.

– Правда? Меня это не удивляет. – Он помолчал, собираясь с силами. – Ты знаешь, что оно означает?

– Да. Это оружие, которое убивает не только тело, но…

– Да. Полагаю, они воспользуются таким оружием, если поймают меня.

– Кто?

Влад не стал отвечать сразу, и Савну показалось, что человек с Востока вновь заснул, потому что он смежил веки. Несколько мгновений спустя Влад открыл глаза и сказал:

– Люди, которые меня преследуют.

– Значит, речь идет не о солдатах его светлости?

– Нет, – нахмурившись, ответил Влад, – не о них. – Он плотно зажмурил глаза, но тут же снова их открыл. Теперь он смотрел прямо перед собой, потом решительно встряхнул головой, словно отгоняя ненужные мысли. – А что еще я говорил?

– Много чего. Я почти ничего не понял. И еще ты упоминал имена и вещи.

– Да?

– Ты сказал: “Я не буду убивать для вас”.

– Ага. – Влад немного подумал. – Что-нибудь еще?

– Перед тем как уснуть, ты заявил, что убьешь его светлость.

– Правда? Должно быть, я очень устал.

– И потому тебе в голову пришла такая мысль? – спросил Савн. – Или ты осмелился сказать об этом вслух?

Савн подождал. Но Влад не ответил. Тогда Савн добавил:

– За что ты его ненавидишь?

Влад глубоко вздохнул, однако, когда он вновь заговорил, его голос звучал почти спокойно.

– Он некромант. И работает с душами людей. Когда ему нужна душа, он просто берет ее и делает все, что захочет. Ты понимаешь, о чем я говорю? Тебе понравилось бы, если бы твоя жизнь однажды была прервана без всякого предупреждения и причины – только потому, что кому-то понадобилась твоя душа, ну, как кусок ткани, например? Кем нужно быть, чтобы делать подобные вещи?

Потом он опустил голову и снова погрузился в сон. Вернулась Поли.

– Я нашла пару камней, может быть, они сгодятся, – сообщила она. – Но мне одной их не принести.

– Ладно, – кивнул Савн.

– Он просыпался?

– Да.

– И что-нибудь говорил?

– Да. Он действительно собирается убить его светлость.

Запах жарящегося норска заполнил пещеру. Влад спал, а Савн и Поли продолжали спорить.

– Я считаю, что мы должны кому-нибудь рассказать, – заявила Поли.

Савн покачал головой:

– Даже если нам никто не поверит?

– Все равно.

Джарег с интересом наблюдал за ними. Савн сомневался, что он понимает их разговор, и надеялся, что не ошибается.

– Даже если его светлости не угрожает опасность?

– Откуда ты можешь знать?

– Никто не в силах его убить, потому что он прячет свою душу в волшебной шкатулке.

– Ну, все равно нужно…

– Даже если они найдут и убьют Влада?

– А если он все врет? – заявила Поли.

– Я так не думаю, – возразил Савн.

Поли собралась что-то сказать, взглянула на спящего человека с Востока и закрыла рот. Савн повернул вертел. Зашипел жир, огонь вспыхнул с новой силой, а потом опять ослабел. В животе у Савна забурчало, рот наполнился слюной.

– Сколько еще ждать? – спросила Поли, очевидно, она тоже проголодалась.

– Не знаю. Как определить, что мясо готово?

– Ну, оно должно покрыться коричневой корочкой. Па всегда его разрезает.

– Да, но что он проверяет?

– Наверное, он знает, как оно должно выглядеть.

Савн нахмурился, нашел кинжал Влада и сделал надрез на тушке. Часть мяса стала белой, другая оставалась прозрачной.

– Ну? – спросил он.

– Я не знаю, как должен выглядеть норск, – ответила Поли. – К тому же я его никогда не пробовала.

– Ну, мне кажется, он еще не готов. Пусть пожарится еще немного.

– Я хочу есть, – призналась Поли.

– И я тоже.

Она посмотрела на огонь и норска и сказала:

– Почему он так ненавидит его светлость?

– Я точно не знаю. Влад считает, будто его светлость убил Рейнса и…

– Не может быть! – воскликнула Поли.

– Почему? – спросил Савн.

– Потому что он не мог, и все.

– Не знаю. Влад так думает, и мне кажется, что ему нравился Рейнс.

– Нравился? Они что, были любовниками?

– Понятия не имею.

– Наверное, все-таки были, – заявила Поли. – Но никто не станет убивать другого человека только из-за того, что он прикончил кого-то, кто тебе нравился, ведь так? Если бы люди так поступали, то в армии давно не осталось бы живых солдат.

– Это не одно и то же.

– Почему?

– Потому что… я не знаю. Может быть, ты права.

– Могу спорить, что они были любовниками.

– Теперь ты думаешь, что его светлость мог убить Рейнса?

– Ну нет, я ничего такого не говорила.

– Тогда что ты имела в виду?

– Ну, возможно, так думает Влад.

– Мне показалось, что он в этом не сомневается.

– И что с того? Он человек с Востока. Быть может, они всегда так себя ведут.

– Кто знает, – пожал плечами Савн, и они замолчали.

Он вдруг подумал, что они с Поли попали в приключение. Только оказалось, что приключения бывают не только прекрасными и героическими, но еще и ужасными. То, что с ними происходит, так похоже на истории, которые он множество раз слышал, – только все какое-то нереальное…

Никогда раньше Савну не приходилось видеть, как убивают людей, а сейчас человек с Востока серьезно говорил о том, что собирается расправиться с его светлостью. Невозможно себе представить! Да, он слышал песни, повествующие о кровавых поединках и схватках. Однако пещера была настоящей, как и ощущение, что он попал в ситуацию, о которой сможет рассказывать истории до конца своей жизни. Но опасность и смерть прятались где-то далеко, в другом мире… совсем как тогда, возле дома, когда он испытал чудесное, ни с чем не сравнимое ощущение полета.

Савн пришел к выводу, что возвращается к переживаниям того вечера потому, что они удивляют и завораживают его. Кроме того, именно в те мгновения все и началось. Тогда он почувствовал, что положено начало чему-то новому, но ему и в голову не могло прийти, что одно событие потянет за собой другое и в результате окружающий мир станет нереальным. Однако в целом происходящее имело некий смысл.

Он взглянул на Поли. Как она относится к тому, что с ними случилось? На ее лице застыло сосредоточенное выражение. Савн надеялся, что размышления не заведут ее настолько далеко, что ей будет трудно вернуться обратно, – это было бы печально. Кстати, а как затронут события последних дней его самого? Будут ли его до конца жизни преследовать кошмары? Станут ли они с Поли с криком просыпаться посреди ночи, не в силах объяснить, что их напугало? Он содрогнулся.

Савн перехватил внимательный взгляд Поли, и ему пришло в голову, что сестра видела его с человеком с Востока и слышала, как он соглашался с тем, что она может считать – нет, определенно воспринимает как страшное преступление, – да, такое вполне возможно. Он подумал, не попытаться ли ей все объяснить, но понял, что у него нет практически никаких доводов. Ему остается ждать, пока она разберется сама, если на это вообще стоит рассчитывать.

После затянувшейся паузы Поли неуверенно спросила:

– Савн?..

– Что, Поли?

– Ты ответишь мне на один вопрос?

– Конечно.

– Тебе нравится Лова?

– Влад, просыпайся, – сказал Савн. – Мне кажется, еда готова.

– Я уже не сплю, – отозвался человек с Востока так тихо, что Савн едва его услышал. – Давай посмотрим на норска.

Интересно, какую часть их разговора с Поли слышал Влад? Не стоило так откровенно разговаривать в его присутствии. Он снял вертел с огня и показал Владу.

– Мясо готово, – заявил Влад. – Помоги мне сесть.

Савн и Поли положили мясо обратно на камни, после чего помогли Владу сесть.

– А теперь я хочу встать.

– Ты уверен, что тебе… – спросил Савн.

– Помоги мне дойти до отхожего места.

– Да, конечно.

Они взяли его за руки и помогли встать, а затем проводили в соседнюю пещеру, где поддерживали до тех пор, пока он не закончил все свои дела. Савн и Поли отвели его обратно и посадили так, что он опирался спиной о стену пещеры. Джареги сопровождали его всю дорогу. Влад немного посидел, глубоко дыша, потом кивнул:

– Давайте есть.

Пока они ходили в соседнюю пещеру, часть норска слегка подгорела. Но остальное оказалось очень вкусным.

Сначала они ели молча. Савн решил, что он еще никогда не пробовал ничего вкуснее. Он не был уверен насчет Поли, но она поглощала мясо с большим аппетитом.

– Вы знаете, – неожиданно заявил Савн, – мне пришло в голову, что, если нас ищут и если они где-то неподалеку, запах обязательно их сюда приведет. – Он откусил еще кусок.

Влад фыркнул и ответил:

– Должны ли мои друзья понять твои слова так, что тебе понравилось их угощение?

Савн не сразу прожевал очередной кусок мяса, после чего энергично кивнул.

– Да, – сказал он.

– Хорошо. Думаю, пещера достаточно глубока, чтобы запахи не вышли наружу.

– Хорошо, – кивнул Савн.

Поли молча продолжала есть. Савн попытался понять, не сердится ли сестра, но у него ничего не получилось.

– Тут все дело в вине, – заметил Влад. Его голос слегка окреп; во всяком случае, теперь он говорил более свободно. – Приготовление пищи на открытом огне – большое искусство, оно не имеет ничего общего с тем, что получается на плите или в очаге. Я в этом не слишком разбираюсь. Но одно я знаю точно – вино всегда улучшает вкус.

Савн не был уверен, что все дело только в вине. Возможно, немалую роль сыграли и необычные обстоятельства – его продолжала преследовать мысль о приключениях. Савн понимал, что так рассуждать глупо, но что он мог поделать? Он сидел в пещере рядом с человеком, который говорил о своем намерении убить его светлость, и ел норска, добытого при помощи волшебства…

– Влад, – сказал он вдруг.

– Мрой? – ответил Влад. Затем он проглотил кусок и сказал: – Прошу меня простить. Что?

– Я много раз слышал, что охотиться при помощи волшебства – плохая примета. Разве что находить дичь…

– Да, я тоже об этом слышал.

– Хорошо, – кивнул Савн. – Но как же…

– Ах вот ты о чем! Ну, тут речь не идет о волшебстве. Во всяком случае, в буквальном смысле.

– Я не понимаю.

– Не имеет значения. Не важно.

Савн пришел к выводу, что ему никогда не удастся понять, что Влад считает важным, а что нет. Самые простые вещи вызывали у него неожиданную реакцию – например, когда Савн упомянул, что солдаты его светлости не пользуются оружием Морганти. Савн недоуменно покачал головой.

Неожиданно Поли заявила:

– Вы не можете убить его светлость.

Влад молча посмотрел на нее.

– Поли… – не выдержал Савн.

– Да, – повторила она, обращаясь к Владу. – Не можете.

– Конечно, нет, – ответил Влад.

– Но вы собираетесь. Я знаю.

– Поли…

– Просто из любопытства, – сказал Влад, – почему я не могу его убить?

– Он волшебник.

– Ну и что?

Поли наморщила лоб.

– Говорят, он никогда не умрет, потому что его защищает волшебство. Говорят, в его крепости есть комната, куда он входит – а появляется оттуда, став намного моложе. И стареет он ровно настолько, насколько захочет. Говорят…

– И ты всему этому веришь?

– Не знаю, – ответила Поли.

– Но если люди говорят правду… – вновь вмешался Савн.

– Правда то, что он волшебник.

– Ну и что дальше?

– Каким бы ловким ни был волшебник, нож между лопаток помешает ему сотворить заклинание.

Савн не нашелся что сказать на последние слова Влада, поэтому счел за лучшее промолчать. Он взглянул на Поли, но она продолжала сердито смотреть на Влада. Разговор принял какой-то отвлеченный характер – они обсуждают убийство его светлости так, словно речь идет о цене на полотно. Однажды, лет пять назад, Савн, Корал и Лан выпили столько вина, что им стало худо. Больше всего ему запомнилось – если не считать того, что всю следующую неделю он надеялся, что Ма и Па ничего не узнают, – как он сидел, склонив голову, бессмысленно уставясь на стол и запоминая каждую царапину и трещину на нем. Воспоминания о том вечере обрушились на него с такой силой, что его даже затошнило и закружилась голова. Совсем как тогда.

Наконец Савн сказал:

– А если он и вправду воскрес из мертвых, как ты говорил?

– Он и вправду воскрес, – ответил Влад. – Задача становится несколько более сложной, вот и все.

– Значит, вы признаете, что намерены это сделать, – заявила Поли тоном, каким отчитывала Савна, когда находила в его постели собственные вещи.

– А что, если и так? – осведомился Влад. – Ты считаешь, что мне следовало позволить ему меня прикончить?

– Почему ты не хочешь телепортироваться? – спросил Савн.

– Ха, – воскликнула Поли. – Телепортироваться! Если он может телепортироваться, то почему не вылечил свой палец?

– Поли… – сказал Савн.

– Во-первых, – сказал Влад, не сводя взгляда с Поли, – я не лекарь. Лекарь, владеющий волшебством, мог бы исцелить мою руку, если бы я сразу к нему обратился. Теперь это очень трудно, а я уже довольно долго не встречался с теми, кто на такое способен.

– Во-вторых, – продолжал он, переводя взгляд на Савна, – никогда не используй сложные заклинания – а телепортация довольно непростое дело, – если ты не совсем в порядке. Вместе с телом слабеет разум, а это может привести к фатальному результату. Я так поступал – по необходимости. И если понадобится, рискну еще раз. Но мне везло, а я не люблю рассчитывать на удачу.

– В-третьих, – заявил Влад, обращаясь сразу к обоим, – я действительно намерен прикончить Лораана – барона Смолклифа. Но не сейчас. Я еще недостаточно пришел в себя. Ему известно, что я намерен сделать. Он лишил Рейнса жизни, чтобы привлечь мое внимание. Он надеется разделаться со мной, когда я попытаюсь его убить. Сейчас я разобрался далеко не во всем из того, что здесь происходит, и не решил, как с ним поступлю. Впрочем, вам я все равно ничего не сказал бы, даже если бы у меня и имелся готовый план. Я бы вообще не стал вам сообщать о своих намерениях, если бы не выдал себя и если бы не был обязан вам жизнью.

– Вот и все, – сказал Влад в заключение. – Если вы намерены меня предать, я не в силах вам помешать.

Он замолчал, дожидаясь ответа.

– Я не знаю, что нам делать, – наконец проговорил Савн.

– Я считаю, что мы должны пойти домой, – заявила Поли.

– А потом? – сказал Савн.

– Не знаю.

Савн посмотрел на человека с Востока, который внимательно за ним наблюдал.

– Она права, – сказал Савн. – Нам и в самом деле пора возвращаться домой.

– Да, – кивнул Влад. – Теперь со мной все будет в порядке.

– Ты уверен?

– Да. Кроме того, никто не сумеет захватить меня врасплох.

Савн бросил взгляд в сторону джарегов и кивнул. Влад прислонился к стене пещеры и закрыл глаза.

– Мне нужно еще поспать. Вы поможете мне прилечь?

Во время еды они отдавали кости джарегам, которые остались этим довольны. Савну хотелось попрощаться с Владом, но человек с Востока уже спал. Они с Поли вышли из пещеры, щурясь от яркого полуденного солнца.

И направились домой.

ГЛАВА 13

За красавчика солдата

Нельзя замуж выходить.

За красавчика солдата

Нельзя замуж выходить.

Буду я на кухне чахнуть,

Ну а он других любить.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Не сговариваясь, Савн и Поли выбрали самую длинную дорогу вокруг города, в результате они никого не встретили.

Интересно, подумал Савн, продолжаются ли поиски Влада и участвуют ли в них Ма и Па?

Мысли о Ма и Па наполнили его смутными опасениями, отодвинув в сторону тревоги о возможном наказании за то, что они с Поли всю ночь провели не дома. После недолгих размышлений он сообразил, чем вызвано его беспокойство: уж очень необычно вели себя родители, когда к ним зашел Влад. Одновременно он понял, что не боится того, что скажут Ма и Па. Гораздо больше его пугало то, чего они не скажут.

Опасения Савна оправдались. Ма подняла голову, кивнула и вновь принялась резать лен. Па, который считал мешки, улыбнулся им и сказал:

– Савн, разве тебе не пора идти к господину Вагу?

– Да, Па, – ответил Савн, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Ну, тогда не теряй времени.

Савн посмотрел на Поли, которая изо всех сил пыталась скрыть изумление.

– А разве вы не хотите узнать, где мы были?

– Ну, – ответила Ма, распрямив спину, – вы ведь вернулись, не так ли? С вами все в порядке?

– Да, но…

Савн перехватил ее взгляд, и Поли замолчала.

– Ну, мы пошли, – сказал Савн.

Ма и Па рассеянно кивнули и вернулись к прерванной работе. Савн и Поли не разговаривали, пока не вошли в дом, где Савн галантно уступил Поли право помыться первой.

Она никак не отреагировала на его благородство и спросила:

– Что с ними случилось?

– С кем?

– Кончай прикидываться, – сердито сказала Поли, – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Савн собрался запротестовать, но передумал.

– Не знаю. Я думаю… нет, вряд ли.

– Что ты думаешь?

– Не имеет значения.

– Влад что-то с ними сделал?

Савн отвернулся и повторил:

– Я не знаю.

– Может быть, он…

– Я не знаю.

– Ладно, – обиделась Поли. – Не кричи на меня.

– Так ты будешь мыться или пропустишь меня вперед?

– Мне все равно. Иди мойся. Нет, я пойду первой.

– Пусти меня, ведь мне нужно идти к господину Вагу.

– Тогда зачем спрашивал?

– Сам не знаю. Я быстро.

Савн помылся и сразу зашагал через поля, чтобы не пришлось еще раз встречаться с Ма и Па. Он вновь обошел город стороной, хотя ему хотелось выяснить, продолжаются ли поиски Влада.

Когда он вошел в дом господина Вага, тот встретил его такими словами:

– Я не ждал тебя сегодня. Как наш пациент?

– Когда я от него уходил – около пяти часов назад, – с ним все было в порядке.

– Он поел?

– Да.

– Лихорадка прошла?

– Да.

– Он все еще слаб?

– Очень.

– Он опорожнял кишечник?

– Нет. Только помочился.

– Хм-м… Не очень хорошо, но и страшного пока ничего нет.

– Его продолжают искать?

Господин Ваг кивнул:

– Не особо старательно, однако Староста твердит, что следует искать до тех пор, пока не будет уверенности, что он покинул наши места.

– Выходит, они думают, что он ушел.

– Да, наверное, Староста так и считает. Боюсь, они будут продолжать поиски и, рано или поздно, доберутся до пещер.

– На это может уйти много времени.

– О да. Чтобы осмотреть пещеры, потребуется несколько дней – они огромны, проходят внутри всей скалы, и в них масса лабиринтов. Но все же…

– Да. Надеюсь, они не скоро займутся пещерами.

– В любом случае, Савн, человек с Востока не должен долго оставаться в одиночестве. Ему в любой момент может стать хуже.

– Ладно, – кивнул Савн, – я пойду к нему.

– Ну, раз уж пришел, можешь немного отдохнуть. Мы обсудим операцию, которую ты произвел. Я хочу показать тебе, что именно ты сделал и почему добился положительных результатов, чтобы в следующий раз ты чувствовал себя увереннее.

На это ушел следующий час; мастер объяснял суть проблемы и способы ее решения, а Савн слушал внимательно, как никогда раньше. Он понял, что все выглядит совсем иначе, когда точно знаешь, зачем ты что-то делаешь – после того, как видел ранение и знаешь, как следует лечить пациента.

Потом разговор перешел на другие аспекты искусства целителя. Савн заметил, что в поведении мастера произошли заметные изменения: он держался с Савном более уважительно и разговаривал не так резко. Казалось, Савну удалось что-то доказать мастеру Вагу.

В какой-то момент мастер Ваг прервал свои объяснения относительно того, что следует говорить пациенту, чтобы помочь ему избавиться от лихорадки, и сказал:

– Что тебя беспокоит, Савн? Я вижу, ты чем-то встревожен.

– Я не уверен, мастер.

Мастер Ваг внимательно взглянул на Савна:

– Ты не уверен, что тебе следовало помогать человеку с Востока? Ты не должен ни о чем тревожиться. Наше ремесло состоит в том, чтобы спасать жизни – любые жизни. Иногда нам даже приходится лечить домашний скот. Да, если возникает выбор между жизнью человека или жителя Востока – дело другое. Однако в нашем случае речь идет о раненом, который нуждался в твоей помощи. Ты его вылечил. И не совершил предательства по отношению к его светлости, лишь исполнил свой долг!

– Дело не в этом, мастер. Меня тревожат Ма и Па.

– А что с ними?

– Они ведут себя как-то странно, вот и все.

– Странно? Что ты имеешь в виду?

– Они выглядят какими-то сбитыми с толку, рассеянными.

– Объясни мне, что ты имеешь в виду, Савн. Постарайся быть точным.

– Это трудно, мастер. У меня возникло ощущение… Когда мы с Поли не пришли домой ночевать, они нам даже слова дурного не сказали.

– Ты взрослеешь, Савн. Они решили, что могут тебе больше доверять. Вот и все.

Савн покачал головой:

– Боюсь, Влад наложил на них заклинание.

Мастер поднял голову:

– Заклинание? Какого рода заклинание, и зачем ему это делать?

– Колдовское заклинание.

– Колдовское! – воскликнул мастер Ваг. – Чепуха. Если ты веришь в такую ерунду… Эй, кто там?

И в самом деле, кто-то стучал в дверь. Савн встал и пошел открывать. На пороге стоял Ферд, продавец фруктов из Бигклифа.

Савн изумленно смотрел на него, раскрыв рот, мысли проносились в голове, опережая одна другую. Во-первых, он забыл, какой Ферд высокий. Во-вторых, Влад недавно спрашивал о нем и… Савн сообразил, что ведет себя невежливо. Он закрыл рот и, запинаясь, сказал:

– Могу я быть вам чем-нибудь полезным?

– Я ищу мастера Вага. – Ферд говорил медленно, тщательно подбирая слова, однако чувствовалось, что его речь отличается от привычного говора обитателей Смолклифа.

– Кто там? – послышался голос мастера Вага.

– Заходите, пожалуйста, – сказал Савн, отступая в сторону.

– Благодарю вас, – ответил Ферд, наклонив голову, чтобы пройти в дверной проем.

На плече он нес большой мешок. Наверное, там фрукты, подумал Савн. Мастер Ваг встал и спросил:

– Что случилось, друг мой?

– Меня привела к вам записка от Восточного Дьявола. Вы его знаете?

– Восточный Дьявол? – спросили в один голос мастер Ваг и Савн. Мастер бросил на Савна сердитый взгляд и продолжал: – Вы имеете в виду человека с Востока по имени Влад?

– Да, речь о нем, – кивнул Ферд.

– Я его знаю. Он послал вам записку?

– Верно, или его вырастили горы.

Савн попытался сообразить, что это значит, но мастер Ваг сказал:

– Могу я на нее взглянуть?

– Вам я ее даю, – заявил Ферд, протягивая мастеру Вагу маленький кусочек светлого, почти белого пергамента.

Мастер Ваг нахмурился, несколько раз прочитал записку, вопросительно посмотрел на Ферда, получил утвердительный кивок и протянул записку Савну.

Сначала Савн мысленно посетовал на почерк человека с Востока, а затем задумался о том, как Владу удалось написать свое послание. Наверное, он использовал золу и кончик кинжала. Савн прочитал:

“Сожалею мы не встретились меня ранили попроси мастера Вага привести тебя ко мне я заплачу золотом”.

Савн протянул записку Ферду, а мастер Ваг спросил:

– Откуда вы его знаете?

– Откуда? Как один человек знает другого. Золото он мне предложил, а потом не пришел туда, куда обещал. Я удивился, а потом я нашел в мешке фрукты, я нашел записку, я читал записку, я пришел сюда. Но вас он назвал, я удивлен.

– Влад ранен, – ответил мастер. – Я ему помог.

– Ну? – пожал плечами Ферд. – Он ранен. У меня есть манго и яблоки, которые его вылечат не хуже лекаря.

– Может быть, – с сомнением ответил мастер Ваг.

– Яблоки. Яблоки – это вещь. Где…

– Савн отведет вас к нему.

– Мастер…

– Ты опасаешься ловушки?

– Ну…

– Если его светлость, или Староста, или кто-нибудь еще знает достаточно, чтобы устроить такую ловушку, то для нас безразлично, попадемся мы в нее или нет.

– Не для нас, но…

– Подумай, Савн. Подумай, сколько им нужно знать.

– Западня? – сказал Ферд. – Так вот, о…

– Человек с Востока, – перебил его мастер Ваг, – ранен, какие-то люди пытались его убить. Савна беспокоит, что…

– Тогда нужно соблюдать осторожность, но я…

– Да, я знаю, – ответил мастер Ваг. – Савн?

– Хорошо. Мы отправимся прямо сейчас?

Мастер Ваг и Ферд кивнули.

– Возможно, я приду чуть позже, чтобы проверить состояние пациента, а если нет – встретимся завтра.

– Очень хорошо, мастер, – сказал Савн, и они вместе с Фердом зашагали по дороге в сторону Кривого камня.

Савну не пришлось вникать в непривычные речи Ферда, поскольку тот явно не был расположен к разговорам, а Савн, со своей стороны, не знал, что сказать. Возле Кривого камня он свернул в лес, и они направились в сторону Большого Утеса. Ферд с интересом посмотрел вниз на песчаный пляж, где Савн впервые его увидел и показал Владу – впрочем, откуда Ферду об этом знать?

Интересно, чего хочет человек с Востока от торговца фруктами. Когда они подошли к пещере, Ферд остановился, принюхался и произнес первые слова после того, как они вышли из дома мастера Вага:

– Жарили норска.

Савн тоже почувствовал запах и с трудом сдержал смех. А Влад рассчитывал, что аромат жареного мяса не выйдет наружу.

– Сюда, – сказал он и повел Ферда внутрь. – Вы можете сделать свет?

Ферд что-то проворчал, и мягкое красноватое сияние залило пещеру. Они прошли первый большой зал, и Савн уверенно направился к узкому проходу, ведущему в следующее помещение. Здесь – как и ожидал Савн – послышалось хлопанье крыльев появившихся джарегов. Ферд подскочил, и его волшебный свет на миг померк, а Савн сказал:

– Все в порядке, они нас не тронут.

Ферд с сомнением посмотрел на джарегов, и у него в руке появился короткий нож.

Джареги сделали круг, после чего исчезли в проходе.

– Неужели волшебство помогло человеку с Востока приручить пожирателей падали? – спросил Ферд.

– Похоже на то, – ответил Савн. Губы Ферда дрогнули.

– Тогда вперед.

Они двинулись дальше, Ферду часто приходилось наклоняться там, где свободно проходил Савн. Наконец они заметили мерцание факелов.

– Влад? Это Савн. Я привел Ферда, торговца фруктами.

Послышался шорох, и Савн увидел, как Влад повернул голову.

– Хорошо, – хрипло прошептал он.

– Как ты себя чувствуешь?

– По-прежнему очень слабым. Но мне стало немного лучше.

– Прекрасно.

– Извини, что я не пришел на нашу встречу, Ферд. Рад, что ты получил записку.

Ферд внимательно изучал Влада.

– Записка прибыла, однако я не знаю, каким путем, – проговорил Ферд.

– А это имеет значение?

– Вам помогло волшебство жителей Востока? Должен ли я опасаться того, на что вы еще способны?

– Ну, во-первых, – отвечая Влад, – я могу дать тебе определенную сумму в золоте – а ты ответишь мне на несколько вопросов. Был ли ты… – Влад замолчал и посмотрел на Савна.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Пожалуйста, – кивнул Влад. – Я сожалею, но я бы не хотел, чтобы ты услышал наш разговор.

Савн пожал плечами, словно ему все равно, взял один из горящих факелов и направился к выходу из пещеры. К его удивлению, за ним последовал тот из джарегов, что побольше. Савн еще сильнее удивился, когда понял, что это его совершенно не смущает. Найдя удобное местечко под деревом, растущим у входа в пещеру, он погасил факел и уселся, опираясь спиной о ствол. Джарег устроился на одной из нижних ветвей того же дерева.

Савн посмотрел на него снизу вверх, а джарег взглянул на юношу, словно ждал, когда Савн начнет разговор.

– Жаль, что я не слышу, о чем они там беседуют, – любезно проговорил Савн.

Джарег пялился на него немигающими, глазами рептилии.

– А еще, – продолжал Савн, – мне интересно, насколько близко подошли к пещере люди из города. Если бы я знал, сколько у нас осталось времени, я бы… впрочем, не имею ни малейшего представления о том, как бы я поступил. И раз уж я начал задавать вопросы, то мне страшно любопытно, что Влад сделал с Ма и Па? Да, конечно, наложил на них заклинание.

Савн нахмурился и посмотрел в землю. Он еще вчера вечером сообразил, что Влад их зачаровал, но окончательно осознал, что случилось, только сейчас. Есть нечто злое в таком деянии – затуманить при помощи магии сознание другого человека. Но Савн не мог представить себе, что это сделал человек с Востока, беспомощно лежащий в сотне ярдов от него.

Мысль о том, что даже сейчас Ма и Па находятся под влиянием заклинания Влада, казалась абсурдной и какой-то чуждой. Савн не знал, как отнестись к своему открытию. Гнев – естественная реакция – почему-то не приходил.

Он попытался представить, как подходит к полумертвому Владу и задает ему вопросы, но воображение отказывалось рисовать нужные картины. Савн решил, что ничего не станет предпринимать до тех пор, пока Владу не станет лучше, но и такой вариант его не слишком удовлетворил.

– А что бы ты сделал? – спросил он у джарега.

Тот спрятал голову под крыло и принялся чистить чешую, потом огляделся по сторонам с выражением легкого любопытства.

– Ну и чего же я жду? Я не буду спрашивать у него насчет Ма и Па. Тогда зачем я здесь? На случай, если ему станет хуже? А я стану его лечить после того, что он сделал? Конечно, стану, я не могу допустить, чтобы он умер.

Савн посмотрел на джарега, которого, казалось, абсолютно не интересовали его проблемы. Савн нахмурился.

– Мне бы следовало оставить Влада и попытаться помочь Ма и Па. Безусловно, хорошая мысль. Только вот что я могу для них сделать? Их зачаровали, а я ничего не знаю о таких заклинаниях.

Неожиданно он замолчал.

– Зато Преподобный знает. Ему известно все о проклятиях богов, а человек с Востока не мог наложить на них слишком сложное заклинание. Вот правильное решение. Влад сам о себе позаботится; я должен найти Преподобного.

И, покончив с сомнениями, Савн вскочил и бросился бежать в сторону города.

Когда он поднялся на вершину холма, уже сгущались сумерки. Он остановился и посмотрел на город. Заметил на окраине небольшие группы беседующих людей – все как обычно. Савн по фигуре узнал Тиф и Бордера по светлым волосам, рядом стоял еще кто-то, но он не разглядел кто. Чуть дальше куда-то спешили какие-то люди, но с такого расстояния он не видел лиц. Однако неподалеку от дома Старосты Савн заметил фургон, запряженный двумя лошадьми, именно на таком фургоне ездил Преподобный.

Савн начал спускаться по склону холма и обратил внимание на то, что люди, собравшиеся возле дома Фидера, замолчали, заметив его приближение, и еще некоторое время смотрели ему вслед. Жуткое ощущение. Однако они ничего ему не сказали, и он нигде не видел своих приятелей.

Преподобный и Ори вышли из дома Старосты и сели в фургон. Савн побежал к ним, размахивая руками. Преподобный заметил его и придержал лошадей. Ори с легким любопытством поглядывал на Савна. В широко посаженных глазах Преподобного появилась подозрительность, словно Савн сделал то, чего никто от него не ждал.

– Вечернего вам дождя, сэр.

– И тебе тоже, молодой человек. Где ты провел весь вчерашний день?

– Где я был вчера, сэр?

– Да, все жители города собрались на поиски человека с Востока и обратили внимание на твое отсутствие.

– Понятно. А почему вы его искали, сэр?

– Не твоего ума дело, молодой человек. Ты должен радоваться, что с тобой беседую я, а не Староста – он не стал бы с тобой церемониться.

– Да, сэр. – Савн не смотрел на Ори, но чувствовал, что тот не сводит с него глаз, и это вызывало у него раздражение.

– Так где же ты был? – повторил свой вопрос Преподобный. Савн услышал свой ответ:

– Я тоже его искал.

– Ты его искал?

– Да, сэр. Я видел все, что произошло, и подумал… что он нуждается в помощи лекаря и…

– Помощи лекаря? – вскричал Преподобный. – Ну, ты даешь! Человек с Востока убил – подумать только, убил – троих солдат его светлости, а ты собрался его лечить?

– Я сожалею, сэр.

– Надеюсь, что ты говоришь правду! Он сделал больше зла, чем ты можешь себе представить.

– Я знаю, сэр. Именно об этом я и хотел с вами поговорить.

Преподобный явно удивился:

– Что? Ты хочешь сказать, что произошли какие-то события, о которых мне неизвестно?

– Да, сэр. Я хочу поговорить о моих Ма и Па.

– Ну? Что с ними?

– Я не знаю, не могли бы вы… мне кажется, они зачарованы.

Преподобный фыркнул:

– Зачарованы? И кем же?

– Владом, человеком с Востока.

– Так он волшебник, верно?

– Нет, сэр, колдун.

– Чепуха, – заявил Преподобный. – Колдун ничего не может с тобой сделать, если ты сам не поверишь в его могущество. Ты говорил с мастером Вагом? Что он тебе сказал о колдунах?

– То же самое, что вы, сэр, только…

– Ну, вот и все.

– Но…

Преподобный вздохнул:

– Ладно. А почему ты думаешь, что колдун с ними что-то сделал?

– Они странно себя ведут. Я хочу сказать, очень странно.

Преподобный снова фыркнул:

– Может быть, они обеспокоены твоим поведением.

– В том-то и дело. Они совсем не обеспокоены.

– Что ты хочешь сказать?

– Ну, им все равно, что я делаю.

– Да? Первый раз слышу, чтобы молодые люди на это жаловались. И что ты такого сделал, на что они не обратили внимания?

Савн сообразил, что вступил на опасный путь. Ему хотелось убедить Преподобного что-нибудь предпринять, однако он не собирался рассказывать всей правды.

– Ну, я слишком долго гулял, а они ничего мне не сказали. Казалось, Ма и Па даже этого не заметили.

– Понятно. И поэтому ты решил, что они зачарованы?

– Ну да. Если бы вы видели, как они себя ведут…

– Я видел их два дня назад, и они вели себя совершенно нормально.

– Тогда еще все было в порядке.

– Молодой человек, я верю, что тебя мучает совесть. Вместо того чтобы повсюду видеть таинственные заклинания, я рекомендую тебе начать получше выполнять свои обязанности – и тогда все будет прекрасно.

– Но…

– Мне некогда с тобой болтать, у меня полно важных дел. И хотя человек с Востока не творит заклинания, зачаровывая матерей нашего города, он где-то прячется, и я должен позаботиться о том, чтобы он больше не доставлял нам неприятностей. А теперь иди своей дорогой.

И, не дожидаясь ответа, Преподобный сделал знак Ори, чтобы тот ехал. Савн сжал кулаки. Почему все видят только то, что хотят увидеть?

Он оглянулся, чтобы убедиться, что не привлек ничьего внимания, и в смятении увидел идущих по противоположной стороне улицы Тука и Дана, которые уставились прямо на него. Как только они поняли, что Савн на них смотрит, Тук и Лан сразу же отвели глаза, что было почти так же ужасно, как если бы они снова попытались его избить.

Он отвернулся и зашагал домой. Может быть, Поли сумеет хоть немного его приободрить. Ма и Па продолжали заниматься своими делами, а когда они пожелали ему доброго дня, Савну показалось, что они ушли от него еще дальше, чем раньше.

Тут ему пришло в голову, что он все преувеличивает. Уверенности не было, но все же…

Поли оказалась дома и встретила его словами:

– Савн, а они, часом, не заболели?

Он хотел ответить честно, но не смог себя заставить.

– Я не знаю, что происходит, Поли. Просто не знаю.

– Может быть, нужно к кому-нибудь обратиться?

– К кому?

– Ну, к мастеру Вагу, например?

– Я не думаю, что они больны.

– Но с ними что-то не так.

Савн вздохнул:

– Да, я знаю. Мне нужно подумать.

– Что толку думать? Нам необходимо…

– Я знаю, мы должны что-то сделать. Но я не понимаю… А это еще что такое? – С крыши донесся какой-то странный стук и скрежет.

Поли бросилась к двери, и Савн последовал за ней. Они выскочили наружу и задрали головы. Поли вскрикнула от неожиданности, а Савн, успевший привыкнуть к подобным вещам, лишь с трудом заставил себя промолчать.

В течение часа после того, как ушел большой и мягкий, Кормилец выглядел вполне нормально, и даже после этого она не заметила, чтобы что-то случилось, но ее самец начал волноваться, а потом и вовсе потерял самообладание. Он начал стремительно летать, едва не задевая о стены пещеры.

Она поняла, с Кормильцем что-то случилось, может быть, большой и мягкий сделал ему какую-то гадость, и ей следует выследить его и убить. Нет, сказал самец, он не виноват. Все дело в прежних ранах.

Это ее удивило, ей казалось, что можно быть либо здоровым, либо раненым. Кормилец был ранен, а теперь поправлялся. Разве одно и то же ранение может вызвать две болезни? Но ее самец не захотел ей ничего объяснять, и она не стала спрашивать.

Самец нервничал все больше, и ей передалось его настроение. Наконец, желая хоть как-то помочь, она предложила призвать на помощь одного из сородичей Кормильца – раз уж они один раз сумели его вылечить.

Ее самец немного успокоился, услышав это предложение, но потом вновь рассердился – на сей раз на себя, поскольку посчитал, что ему следовало самому догадаться. Однако он не собирался терять время на самобичевание; почти сразу же он вылетел из пещеры.

Ей не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

ГЛАВА 14

А хитрюга управляющий

Мне в хозяйстве ни к чему.

А хитрюга управляющий

Мне в хозяйстве ни к чему.

Все, что честно заработаю

Заберет в свою мошну.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Поли вцепилась в руку Савна, не сводя пристального взгляда с крыши. Почти совсем стемнело, однако у них не оставалось ни малейших сомнений относительно того, кто сидит на крыше. Савн испытал какое-то необъяснимое отвращение от того, что джареги уселись на крышу их дома, и хотя они вели себя дружелюбно, им нечего было здесь делать.

Только значительно позже Савну показалось удивительным, что ни он, ни Поли не подумали о том, чтобы позвать Ма и Па – три дня назад они бросились бы звать родителей, не раздумывая.

Наконец Поли прошептала:

– Что они делают?

– Наблюдают за нами.

– Сама вижу, болван. Я хотела спросить, почему они за нами наблюдают?

– Понятия не имею.

Савн смотрел на джарегов, стараясь сохранять спокойствие. То, что в маленьких змеиных головках мог скрываться ум, делало ситуацию еще более сложной.

Ну, хотелось ему спросить, что вам от меня нужно?

Может быть, их послал Влад?

Вполне возможно. Но если так, почему не передал с ними записку, как в случае с Фердом?

Наверное, не мог.

Тогда как он сумел отправить сюда джарегов?

Савн нахмурился. Он слишком мало знал об отношениях Влада с этими существами. Тут все дело в колдовстве и…

Колдовство.

Вроде чар, которые он наложил на Ма и Па.

Савн высвободился из цепких пальцев Поли, повернулся и зашагал в поля. Поли что-то спрашивала, но он ее не слушал.

У Влада проблемы, может быть, он умирает – другого объяснения Савн придумать не смог.

По какой-то причине Влад наложил чары на Ма и Па.

Влад нуждается в помощи.

Влад ее не заслужил.

Савн метнулся обратно в дом, схватил маленький котелок, две деревянные миски, немного ячменя (во всяком случае, за них Влад может заплатить, пусть только попробует отказаться!), три вида лекарственных трав, которые мастер Ваг рекомендовал против лихорадки.

В дом вернулась Поли:

– Куда ты?

– Владу снова стало плохо, – прорычал Савн.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и все.

Он сложил меха, на которых спал, и закинул их себе за спину.

– Ты не вернешься? – спросила Поли.

– Я вернусь, только не знаю когда.

Остальные травы он найдет по дороге. Что еще понадобится?

– Не знаешь, когда вернешься?

– Я останусь с Владом до тех пор, пока он не поправится или пока нас не найдут. А когда он поправится, я его заставлю… я кое о чем с ним поговорю.

Он тщательно завернул лучший кухонный нож Па в простыню и засунул сверток в меха.

– Но, – возразила Поли, – это может занять…

– Я знаю.

– Ма и Па…

– Даже не заметят.

Поли замолчала. Савн продолжал торопливо собирать вещи, пока у него не получился один здоровенный узел, который он закинул на плечо, и небольшой мешок, который взял в руки.

– Я пойду с тобой, – заявила Поли.

В свете очага Савн взглянул на сестру. Ее волосы, с которыми она всегда плохо справлялась, сейчас и вовсе торчали в разные стороны; тонкие брови сошлись на переносице, губы упрямо сжаты; она была полна решимости, Савн понимал, что спорить бесполезно.

– Конечно, – кивнул он, – быстро собирайся. Нам предстоит долгий путь, и я не хочу терять время.

Два джарега неотступно следовали за ними. В темноте Савн и Поли их не видели, но время от времени слышали, как они хлопают крыльями, что вызывало у Савна беспокойство, хотя он ничего не говорил вслух. Сестра тоже помалкивала. Более того, Поли и вовсе не раскрывала рта, хотя пару раз Савн пытался завязать с ней разговор. Она лишь спросила:

– Как мы будем искать дорогу в темноте, когда войдем в пещеру? Мы и здесь едва видим, куда идем.

– Я оставил факел перед входом, может быть, удастся его найти.

Они медленно пробирались через лес. Лишь слабый, отраженный свет небес да далекие огни особняка его светлости озаряли им путь, когда они упрямо шагали вперед, свернув с дороги в лес, окружающий Бигклиф. Савн боялся, что они пройдут мимо тропинки и сорвутся с утеса. Он заставил Поли взять его за руку, а сам шел очень медленно, нащупывая ветви свободной рукой, а ногами выступающие корни.

– Я рад, что ты пошла со мной, – признался Савн, – одному было бы совсем страшно.

Поли промолчала.

Вскоре свет от особняка окончательно исчез, и Савн боялся, что он идет не в том направлении и они проблуждают всю ночь, но довольно скоро они вышли из леса. Благодаря звездам, усыпавшим небо, они нашли тропу и добрались до пещер.

Отыскать факел оказалось делом непростым, Савн совершенно случайно наткнулся на дерево, под которым сидел. Он слегка поцарапал щеку, но больше не пострадал. Пошарив руками по земле, он нашел факел, оставленный у подножия дерева.

Только зажав незажженный факел в руке, он понял, что заметно похолодало.

– Ты не замерзла? – спросил он Поли.

– Замерзла, – ответила она, – но со мной все будет в порядке. Зажигай скорее факел, пойдем дальше.

Пока Поли ждала у входа, Савн собрал в кучу сухие листья и разжег огонь. Его сияние так больно ударило по глазам, что Савну пришлось отвернуться в сторону. Он даже на минуту зажмурился, затаптывая огонь. Хотел дождаться, пока глаза привыкнут к яркому свету факела, но его позвала Поли:

– Пойдем, Савн.

Тогда он прищурился и решительно вошел в пещеру. Теперь Савн сумел разглядеть джарегов, которые продолжали следовать за ними, словно хотели убедиться, что они благополучно завершили свое путешествие.

Наконец они оказались в помещении, где лежал Влад. Савн воткнул факел в стену, зажег еще один из лежащей на полу кучи, поднес его к человеку с Востока и ахнул.

– Савн, в чем дело?

– Дай мешок, Поли. Спасибо. А теперь найди ступку и пестик. Быстро.

– Где? А, вот они.

Савн высыпал содержимое мешка на пол и нашел прейерсонг.

– Растолки это в ступке и добавь воды, – приказал он.

– А где вода?

– Не знаю, где-то здесь. Подожди, она в мехе от вина, возле стены, под факелом. Нет, возьми коричневый мех, в другом по-прежнему вино. Да.

– Сколько налить воды?

– Сначала растолки траву, а потом налей воду в миску. Подожди, дай мне сначала воду.

Савн осмотрел Влада, внимательно изучив каждую рану, после чего намочил чистую тряпицу и положил ее на лоб Влада. Потом принялся его обмахивать.

– Что случилось? – спросила Роли.

– Демоны Лихорадки вошли в его тело, но я не знаю, каким образом. Раны не воспалены.

– Что будем делать?

– Ты растолкла траву с водой?

– Да.

– Тогда поможем ему выпить лекарство.

– А потом?

– Потом снова разожжем костер. Здесь еще остался хворост?

– Не очень много.

– После того, как он выпьет траву, возьми факел и поищи дрова. Постарайся не задерживаться и сделай все, чтобы тебя не заметили.

– Хорошо. А что мы будем делать, когда разожжем костер?

– Сидеть рядом с ним. Постараемся его охладить, а еще станем повторять заклинания против лихорадки и поить его травой до тех пор, пока не победим лихорадку.

– А если мы не сможем?

– Сможем, – твердо сказал Савн.

– Но что будет, если мы потерпим неудачу?

– Не потерпим. Давай. Помоги мне. Я буду держать его голову, а ты постарайся раскрыть ему рот и вливай лекарство. Медленно, мы не хотим, чтобы оно пролилось.

Они помогли человеку с Востока приподняться, он частично пришел в себя и сумел проглотить жидкость. Кожа у Влада была очень горячей. Савн еще раз вытер ему лоб, а Поли отправилась собирать хворост. Он вспоминал заклинания против лихорадки, одновременно растирая в ступке новую порцию прейерсонга, а потом принялся обмахивать Влада.

Придется послать Поли за водой, подумал Савн, но это подождет, сначала разожжем костер.

Он начал неуверенно читать заклинание. Поддерживать нужный ритм, одновременно обмахивая Влада, было трудно, пока Савн не догадался совместить одно с другим. Сразу стало легче.

Поли вернулась с хворостом, разожгла костер, принесла воды, после чего уселась рядом с Савном.

– Как он?..

– Весь горит, – ответил Савн охрипшим голосом. – Давай слушай заклинание, а потом повторяй за мной. Я буду обмахивать его, а ты следи за тем, чтобы тряпица на лбу оставалась влажной. Мы вместе его вылечим.

– Ладно, – кивнула Поли.

Влад тихо застонал и что-то пробормотал. Поли вскрикнула. Савн посмотрел на нее и сказал:

– Мы не обращаем внимания на бред тех, кого лечим.

Потом он возобновил чтение заклинания. Вскоре к нему присоединилась сестра.

Несколько часов спустя, когда они окончательно охрипли, а Савн чувствовал смертельную усталость и боялся, что больше не сможет удерживать голову Влада, он пощупал его лоб и понял, что тот стал прохладным.

– Можешь передохнуть, Поли.

Однако Поли продолжала читать заклинание, потом споткнулась и замолчала. Она бессмысленно посмотрела на него, словно не могла понять, почему наступила тишина. Возможно, они что-то говорили друг другу – Савну показалось, что они обнялись, но не был до конца уверен. Во всяком случае, через минуту после того, как в пещере наступила тишина, он уже спал.

Открыв глаза, Савн с трудом сдержал крик и сразу же посмотрел на Влада. Впрочем, он тут же вспомнил, что заснул только после того, как Владу стало лучше. Человек с Востока спал, его лоб оставался прохладным и слегка влажным.

Теперь Савн решил проверить, как дела у Поли. Она все еще спала (или заснула снова). Ему ужасно захотелось чаю. Затем Савн заметил лежащего у огня мертвого норска. Он посмотрел на джарегов, стоящих возле своей добычи – то ли они ее охраняли, то ли хвалились своей ловкостью, – и сказал:

– Я вижу, вы хотите, чтобы я освежевал и приготовил ее, не так ли? Кажется, все это уже было? К счастью, теперь у меня есть котелок, потому что я не хочу, чтобы запах вышел наружу.

Маленький джарег подскочил к нему, спокойно взлетел на плечо и лизнул в ухо.

Интересно, почему меня это не беспокоит? – подумал Савн.

Более того, как джарег догадался, что Савн отнесется к его ласкам так хладнокровно?

Он разжег костер, освежевал норска, налил в котелок воды и добавил туда немного травы. Да, правильно, трава придаст бульону сладковатый вкус, но он останется вполне съедобным. Запах разбудил Поли и, почти одновременно, Влада.

Савн сообразил, что Влад проснулся, когда оба джарега перестали грызть шкуру норска и подлетели к голове человека с Востока. Савн последовал за ними и присел рядом с Владом.

– Как ты себя чувствуешь?

Влад заморгал, откашлялся и сказал:

– Что я говорил на сей раз?

– Понятия не имею, – ответил Савн. – Сегодня голос у тебя звучит увереннее, чем вчера.

– В самом деле? Мне кажется, я чувствую себя лучше. Как странно.

– Ферд с тобой что-нибудь сделал?

– Нет, не думаю. Вряд ли он сумел бы сделать что-то незаметно, да и не такой он человек. Нет, наверное, так должно было случиться.

– Да, ты говоришь гораздо увереннее.

– Благодарю. Так я действительно не болтал лишнего?

– Я не обращал на твои слова внимания. А что здесь делал Ферд?

– Сообщил мне кое-какую информацию, за которую я обещал ему заплатить.

– Надеюсь, она того стоила.

Влад слабо рассмеялся:

– О да. Очень даже стоила.

Савн проворчал нечто неразборчивое и принялся размешивать суп. Немного жидкости вылилось в костер, раздалось громкие шипение, и густой дым повалил прямо Савну в лицо. Он отступил, немного подумал, вспомнил наставления Влада и добавил чуть-чуть вина.

Он перевел взгляд на Влада, который умудрился самостоятельно сесть, опираясь спиной о стену пещеры. Однако человек с Востока тяжело дышал и даже закрыл глаза.

– Похоже, ты поправишься, – негромко произнес Савн.

– Что?

– Ничего. Отдыхай, я разбужу тебя, когда еда будет готова.

– Спасибо, мне нужно подумать.

– Ты боишься, что тебя найдут? – Савн надеялся, что запах супа не будет таким же сильным, как аромат жарящегося норска, и останется внутри пещеры.

– Меня продолжают искать? – спросил Влад.

– Да.

– Хм-м… Ну, тут ничего не поделаешь. Если они найдут меня сейчас, то я не смогу оказать им сопротивление. Но даже если они меня не найдут, я должен решить, что делать дальше.

– Насчет чего?

– Насчет Лораана, конечно. Прошу простить, я имел в виду барона Смолклифа.

– Ага.

Наконец суп сварился. Поли ополоснула водой лицо, сходила в соседнюю пещеру, которую они использовали в качестве отхожего места, и присоединилась к ним. Она еще не до конца пришла в себя. Они молча ели, даже не стали обсуждать качество супа, хотя Савну он понравился (впрочем, бульон имел, как справедливо опасался Савн, сладковатый привкус), однако до жареного норска этому блюду было далеко.

Им с Поли пришлось есть из одной миски, поскольку Савн принес с собой только две, но зато они доели все до последней капли. Кости отдали джарегам, и Влад прилег отдохнуть. Савн подумал, что человек с Востока с каждым часом выглядит все лучше и лучше, но решил не оставлять его без присмотра до тех пор, пока он по-настоящему не пойдет на поправку.

Поли, которая, как всегда, закончила трапезу последней, наблюдала за Владом.

Интересно, о чем она сейчас размышляет? – подумал Савн. И тут же получил ответ на свой вопрос, когда сестра сказала:

– Что вы имели в виду, когда сказали, что больше не хотите работать?

Влад открыл глаза:

– Прошу меня простить?

– Когда у вас была лихорадка, вы сказали, что больше не хотите работать и никогда не станете, и поклялись Виррой. Или вы к ней обращались, я не поняла.

Влад укоризненно взглянул на Савна, и тот спросил:

– Когда Влад это сказал, Поли?

– Когда мы читали заклинания.

Савн перевел взгляд на Влада.

– Я не заметил, – признался Савн.

– Я имел в виду, – проговорил Влад, – что обычно я очень ленив. Что еще я сказал? – Человек с Востока внимательно смотрел на Поли, и даже Савн почувствовал, какой у него пристальный взгляд.

– Прекрати, – резко сказал Савн. Влад повернулся к юноше:

– Прошу прощения?

– Я сказал, чтобы ты прекратил.

– Что прекратил?

– Не делай того, что собирался.

Казалось, человек с Востока по-настоящему удивлен.

– Я ничего не собирался с ней делать; о чем ты говоришь?

– Ты намеревался наложить на нее заклинание.

– Ты ошибаешься. А почему ты так подумал?

– Я заметил, как ты на нее смотрел, и я знаю, что ты сделал с Ма и Па.

– Ах вот оно что, – тихо пробормотал Влад.

На его лице возникло непроницаемое выражение, но в глазах застыла тревога.

– Что? – вскричала Поли, вскакивая на ноги.

Будь проклят мой болтливый язык, подумал Савн. Он встал между Поли и Владом и сказал:

– Подождите…

– Что он с ними сделал?

– Откуда ты знаешь? – спокойно спросил Влад.

Савн, не обращая на него внимания, схватил сестру за плечи:

– Поли, пожалуйста…

– И давно ты понял? – осведомилась Поли.

– Я догадался вчера, когда мы вернулись домой, но не был уверен.

Она попыталась высвободиться, но Савн был сильнее.

– Подожди, Поли. Давай послушаем, что он скажет…

Влад неожиданно рассмеялся. Поли перестала отбиваться от Савна и уставилась на человека с Востока. Савн сделал то же самое.

– Что тут смешного? – не утерпел он.

– Мне вдруг захотелось, – ответил Влад, – попросить тебя отпустить Поли. После всего, что я совершил, мысль о том, чтобы пасть жертвой гнева девушки теклы, показалась мне ужасно забавной. Сейчас она вполне может это сделать. К тому же, – добавил он неожиданно серьезно, – у нее нет оружия Морганти.

При этом слове все внутри у Савна сжалось. Одновременно он заметил, что оба джарега пристально наблюдают за Поли, и Савн вспомнил, что они ядовиты, – он должен остановить Поли, даже если сам Влад “просит” ее отпустить.

– В любом случае, – продолжал человек Востока, – я не собирался наводить чары на твою сестру. Я лишь пытался ее слегка напугать.

– Почему я должен тебе верить? – спросил Савн.

– Да, почему? – ответил Влад. – Ведь я не отрицал того, что сделал с твоими родителями.

– Не отрицал, но лгал относительно всего остального.

Влад покачал головой.

– Вовсе нет, – сказал он. – Чаще всего я просто отказывался отвечать на твои вопросы, потому что не хотел тебе лгать. Хотя я готов пойти на это, чтобы спасти свою жизнь и душу.

Когда он произносил последние слова, его голос стал жестким, но Савн решил довести дело до конца.

– Как заклинание, которое ты наложил на Ма и Па, поможет спасти твою жизнь?

Влад вздохнул и отвернулся.

– Я не надеялся, что оно поможет, – спокойно проговорил он. – Я просто соблюдал осторожность. Откуда ты знаешь, что они зачарованы? И почему думаешь, что это моих рук дело?

Савн фыркнул:

– А чьих еще? Совсем не трудно заметить, что они зачарованы. Ма и Па ведут себя так, словно живут в каком-то сонном царстве. Им стало все равно, что делаем мы с Поли. Они…

– Понятно, – сказал Влад. – Похоже, я перестарался.

– А чего ты пытался добиться?

– Это длинная история.

– Я не спешу.

Он посмотрел на Поли, и та, после некоторых колебаний, села и выжидающе посмотрела на человека с Востока. Влад сделал глубокий вдох и кивнул.

– Я полагал, что мне понадобится твоя помощь, – начал он. – Я оказался прав, хотя все случилось не совсем так, как я думал. – Он улыбнулся.

– А с чего ты взял, что тебе понадобится моя помощь?

Влад пожал плечами.

– Узнав, что произошло с Рейнсом, я сразу решил, что мне потребуются глаза, уши и знания местного жителя. Так и получилось, вот только воспользовался я не твоими услугами, а помощью Сары и Ферда.

– А при чем тут заклинание, которое вы наложили на Ма и Па? – вмешалась Поли.

Влад сел, опираясь спиной о каменную стену. Он развел руки в стороны.

– Ваши родители обязательно стали бы спрашивать, где вы бываете и почему так поздно возвращаетесь домой. Однако заклинание не должно было оказаться таким сильным.

Савн кивнул:

– Ты сотворил его, когда проводил меня домой той ночью, верно?

– Нет, там я только привел заклинание в действие, а подготовил его заранее.

– Как? Ведь раньше ты ни разу их не видел.

– Да. – Влад вздохнул. – Помнишь зеленый камень, который я тебе дал?

– Какой зеленый камень?

– Ты еще не забыл, как мы встретились?

– Конечно, не забыл. На дороге, ведущей к особняку его светлости, возле Кривого камня.

– Верно. Я тогда тебе кое-что дал.

– Я не помню… Подожди. Да. Ты что-то говорил про обычаи твоей страны… – Савн замолчал. – Почему я забыл про камень? Что ты со мной сделал?

Влад поморщился и отвернулся. Спустя несколько мгновений он покачал головой и сказал, обращаясь скорее к самому себе:

– По правде говоря, ничего такого… тут ты можешь обвинить моих друзей, – он показал на сидящих на земле джарегов, продолжавших внимательно следить за Поли и Савном, – за то, что они недостаточно старательно несли дозор. В результате ты увидел, как я делаю то, чего посторонним глазам видеть не следовало, поэтому я и дал тебе камень, при помощи которого внушил, что тебе не следует никому обо мне рассказывать. А еще ты должен был забыть о самом камне. Я воспользовался им для других заклинаний – тех, которые ты заметил. Когда я проводил тебя домой той ночью, я уже приготовил…

– Так ты повсюду разбросал свои заклинания? – не выдержал Савн.

– Тебе может так показаться…

– Что ты сделал с Поли? – яростно прошипел Савн, готовый придушить человека с Востока, он больше не боялся джарегов.

– Ничего, – ответил Влад. – При помощи камня я действительно зачаровал ваших родителей – для того, чтобы воспользоваться твоей помощью. Так что если ты ищешь причину для обиды, она у тебя есть.

Савн сплюнул, потом свирепо посмотрел на человека с Востока. Влад спокойно встретил взгляд юноши.

– Ну, я оказался очень полезным, так? – с горечью поинтересовался Савн. – Я спас тебе жизнь…

– Я знаю.

Многие вещи начали неожиданно вставать на свои места.

– Значит, ты заставил меня прийти сюда и оказать тебе помощь? Вот почему мне так легко удалось тебя найти?

– Нет, – ответил Влад.

– Что “нет”?

Влад переменил положение у стены.

– Я был без сознания. Но и в противном случае мне не пришло бы в голову, что ты в состоянии меня вылечить. – Он помолчал. – А как ты меня нашел?

– Я вспомнил, что ты говорил о заклинаниях и о том, как облегчить телепортацию. А еще – что встретил тебя возле дороги. К тому же я видел, как мгновенно ты телепортировался. Все это и помогло мне тебя разыскать.

Влад коротко рассмеялся:

– Мне говорили, что благородство вознаграждается.

– Это еще в каком смысле?

– Я собирался заблокировать твою память, чтобы ты забыл, что я делал у дороги, но мне не хотелось слишком сильно на тебя влиять.

– Ужасно великодушно с твоей стороны, – мрачно заметил Савн.

– Да, можно сказать и так, – усмехнулся Влад.

– Но как вы можете совершать такие поступки? – спросила Поли, казалось, она не порицает Влада, а просто любопытствует.

– Я делаю то, что необходимо, чтобы спасти свою жизнь, – ответил Влад, бросив на Поли короткий взгляд. – А кто повел бы себя иначе?

– Я, к примеру, – уверенно заявила Поли. – Во всяком случае, если бы для спасения собственной жизни мне пришлось забираться в головы к другим людям и влиять на их мысли. Это зло. Лучше уж просто их убить.

– Наверное, ты права, – сказал Влад. – Но если они останутся живы, то смогут снова измениться, и, возможно, все вернется на свои места. А вот если умрут… ну, ты сама понимаешь, это уже навсегда.

– Но…

– Да, я знаю, воздействовать на сознание людей ужасно. Уж можете мне поверить! Только не думайте, что все так просто – и всякий, кто скажет иначе, лжет.

– Ты многое знаешь о лжи, не так ли? – спросил Савн.

– Да, – проговорил Влад. – Я и сам немало лгал. И убивал. А также обманом заставлял людей делать то, что я хочу. Не стану утверждать, что я этим горжусь или что мне стыдно, – я лишь делаю то, что должен.

– Получается, вы способны сделать с человеком все что угодно, если вам нужно его использовать.

Влад сделал глубокий вздох, словно собрался закричать на Поли, а потом медленно выдохнул.

– Возможно, – ответил он.

– Вот почему ты учил меня колдовству, – сказал Савн. – Потому что я мог оказаться для тебя полезным?

И снова раздался короткий смешок человека с Востока.

– Нет. – Влад покачал головой и закрыл глаза.

Савн ждал. Человек с Востока вздохнул:

– Получается, что я должен рассказать вам правду.

Савн кивнул, но ничего не сказал. Он чувствовал, что Поли смотрит на него, но и она тоже молчала.

– В первый раз, на этом самом месте, – вновь заговорил Влад, – я ничему тебя не научил. Просто усыпил, чтобы спокойно изучить пещеру.

– Я не понимаю. Зачем ты меня усыпил?

Влад поднял руки ладонями вверх.

– Я не хотел, чтобы ты видел, что я делаю.

– Тогда зачем я вообще был тебе нужен?

– Ты знал, где находится пещера, – ответил Влад, обводя рукой пещеру.

– Пещера? Ничего не понимаю.

– Я не сомневался, что где-то поблизости должны быть источники подземной воды, а Темная Вода может пригодиться против восставшего из мертвых. Кроме того, я искал способ проникновения в особняк Лораана. Я рассчитывал, что ты знаешь, как его найти, поэтому…

– Поэтому ты задавал мне наводящие вопросы, пока я не нашел то, что тебе нужно.

– Да, совершенно верно, – кивнул Влад и ненадолго закрыл глаза.

Когда он их снова открыл, его лицо по-прежнему ничего не выражало.

– А во второй раз, когда ты делал вид, что учишь меня колдовству? Что произошло тогда? Тебе даже удалось убедить меня, что я чему-то научился.

– Так и есть, никакого обмана, Савн. Я научил тебя, потому что ты хотел знать, – к тому же ты начал мне нравиться. Мне бы не хотелось повторять истертые слова, но ты напомнил мне себя самого. Можешь принимать мои откровения, как пожелаешь.

– Конечно, – с горечью заявил Савн. Потом он добавил: – Ты помнишь наш разговор об атирах?

– Да.

– Помнишь, как ты говорил про людей, которые, исследуя мир, видят людей как вещи, а мистики ведут себя так, словно людей вовсе не существует?

– Да, – сказал Влад и добавил: – О-хо-хо.

Он опустил глаза и пожевал нижнюю губу. Все молчали, потому что говорить было нечего.

ГЛАВА 15

Не пойду за акробата,

Ловкого и смелого.

Не пойду за акробата,

Ловкого и смелого.

Скажет он, что толстовата,

Что бы я ни делала.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Наконец Влад прервал молчание.

– Может быть, вы правы, – сказал он. – Весьма возможно, я ничуть не лучше вашего барона. Однако мне известно, что он убил человека, который мне когда-то помог. А много лет назад едва не уничтожил моего близкого друга. Сейчас же он объединил свои силы с наемными убийцами джарегами, которые хотят со мной покончить…

Савн не сразу понял, что Влад имеет в виду Дом Джарегов, а не животных, – тут он с изумлением взглянул на человека с Востока.

– Именно об этом мне рассказал Ферд, хотя я и сам догадался, – продолжал Влад. – В особняке барона Смолклифа живет наемный убийца. Не думаю, что он появился здесь из-за того, что любит вино с привкусом льна. Барон сотрудничает с джарегами, они намерены общими усилиями уничтожить меня.

– Я тебе не верю, – заявил Савн. Влад пожал плечами.

– Зачем ему тебя убивать? – осведомился Савн.

– Они меня ненавидят, поэтому им есть смысл объединиться.

– Джареги тебя ненавидят?

– О да.

– Почему?

– Потому что я выбрал не самый удачный способ прервать с ними отношения.

– Что… ты утверждаешь, что являешься джарегом?

– Я им был.

– И чем ты занимался?

Влад глубоко вздохнул и посмотрел Савну в глаза:

– Убивал людей. За деньги.

Савн уставился на него, не зная, что сказать.

– Наступил момент, когда я больше не мог этого делать, и тогда я ушел. Но в процессе я прикончил одного важного человека, и угрожал представителю Дома Джарегов во дворце – он выполнял примерно такие же обязанности, что и ваш Староста. А теперь они хотят разделаться со мной. И я их не виню, но и сотрудничать с ними не собираюсь – ты понимаешь?

– Я тебе не верю, – упрямо повторил Савн.

– Тогда вряд ли мне удастся тебя убедить. А ты не задумывался над тем, почему барон хочет со мной расправиться?

– Потому что ты убил Рейнса или потому, что он считает тебя убийцей.

– Значит, у вас так устроено правосудие? Если кого-то подозревают в преступлении, ваш барон Смолклиф посылает своих солдат и они убивают подозреваемого? Ты заметил, что они даже не пытались меня арестовать.

– Не знаю, – сказал Савн. – Я никогда не утверждал, что все понимаю. Но я уверен, что его светлость не будет нанимать убийцу.

– Барон Смолклиф не нанял убийцу, – покачав головой, сказал Влад. – Они просто объединили свои усилия.

– Он не станет так поступать.

– В таком случае почему Лораан решил перебраться в свой особняк из крепости как раз в тот момент, когда я оказался в вашем городке? Ты полагаешь, это обычное совпадение?

– Я не знаю.

– И тут умирает Рейнс, чего вполне достаточно, чтобы задержать меня здесь…

– Я тебе не верю…

Влад вздохнул и покачал головой:

– Почему каждый человек видит только то, что хочет видеть?

Савн открыл рот, но сообразил, что у него нет ответа. Он уселся на пол пещеры и опустил голову.

– Что ты собираешься делать? – прервал молчание Влад.

– Насчет чего? – спросил Савн.

– Я бы хотел знать, собираешься ли ты рассказать барону или жителям вашего города, где я нахожусь.

– Ну, ты не посвящаешь меня в свои планы, почему я должен рассказывать тебе о своих?

Влад усмехнулся:

– С этим трудно спорить. В любом случае тебе пора домой.

– Какая разница?

– Полагаю, родители будут о тебе беспокоиться, – ответил Влад.

Савн внимательно на него посмотрел:

– Неужели это так просто?

– Снять чары? Да. Заклинание всегда легко снять. И у них не должно быть прямых последствий.

– Что значит “прямых”?

– Скорее всего они поймут, что находились под воздействием заклинания. Не знаю, как они к этому отнесутся. Возможно, спокойно.

Савн взглянул на Поли, которая, нахмурившись, смотрела в землю.

– Ты хочешь вернуться домой? – спросил у нее Савн. Она подняла голову:

– А ты?

– Не сейчас. Я намерен немного задержаться и…

– И посмотреть, что будет дальше, – насмешливо закончил за него Влад.

Савн пожал плечами и спросил:

– А что намерен делать ты?

– Еще не решил. Все зависит от того, сколько у меня времени. Наверное, я уже смогу телепортироваться – но полной уверенности у меня нет. А проверять не особенно хочется. Будь у меня еще пара дней, чтобы немного прийти в себя, я сумел бы перебраться в более безопасное место. Однако если меня найдут, придется спасаться бегством.

– Значит, ты намерен покинуть наш город?

– О нет. Только в том случае, если у меня не будет другого выбора. Тебе прекрасно известно, что я собираюсь сделать.

– Вы сошли с ума, – вмешалась Поли. – Вы не можете убить его светлость! Никто не может.

Влад покачал головой:

– Почему? Вопрос только в том, когда и как. Если мне не удастся разобраться с ним сейчас, я постараюсь найти подходящий момент в будущем. Но я бы предпочел не откладывать.

– Ха! Вы не будете испытывать таких чувств, когда с этим делом будет покончено, – заявила Поли.

Савн опустился на колени рядом с Владом и пощупал его лоб. Он с облегчением обнаружил, что кожа у человека с Востока прохладная, хотя лицо Влада слегка раскраснелось. Влад внимательно за ним наблюдал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Савн.

– Устал. Страшная слабость. Но в остальном вполне прилично.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Сомневаюсь, что у меня получится, – покачал головой Влад. – Мне нужно подумать.

Савн вдруг вспомнил, как говорил Ма, что не может заснуть перед ярмаркой, и как она улыбнулась и ответила, что нужно только закрыть глаза.

– Ну, тут нет ничего сложного, просто закрой глаза и…

Влад рассмеялся.

– Очень хорошо, Па. Я все понял. Разбуди меня, когда они явятся за моей душой.

Он опустился на одеяло, закрыл глаза рукой и, как показалось Савну, мгновенно заснул.

Около двух часов они наблюдали за спящим Владом, а потом Савн решил, что им следует поговорить. Он шепотом сказал об этом Поли, и она согласилась. Савн взял факел, и они направились к выходу из пещеры, пока не оказались на достаточном расстоянии от Влада.

– Что будем делать? – спросил Савн.

– Я считаю, что следует вернуться домой, – сказала Поли. – Если Ма и Па начали по-настоящему волноваться…

– И что мы им скажем?

– Правду, – ответила Поли.

– Да?

Она нахмурилась:

– Ну, это ведь не наша проблема, не так ли? Савн, ты же его слышал. Теперь мы знаем, что он хочет убить его светлость. Он, конечно, не сможет, а если у него все-таки получится?

– Да, – сказал Савн. – Что, если у него получится?

– Мы обязаны его остановить, вот и все.

– Обязаны?

– Ты же сам слышал, кто он такой. Наемный убийца. Убивает людей за деньги. Он…

– Он был убийцей. А как насчет его светлости?

– Ты веришь в то, что сказал человек с Востока?

– Я не знаю. Зачем ему признаваться в том, что он был наемным убийцей, а потом лгать относительно всего остального? Глупо как-то.

– Он человек с Востока. Может быть, для него это нормально.

– Звучит как-то несерьезно.

– Почему нет? Ты знаешь, как они думают?

Савн промолчал; он не мог забыть слова Влада, эхом повторяющие его собственные мысли: “Почему люди видят только то, что хотят видеть?” Вопрос, на который не существует ответа. Даже если бы мастер Ваг и признал истинность данного утверждения, он все равно сказал бы, что это не имеет значения. Возможно, так и есть; может быть, человеку, который что-то знает, постоянно приходится мириться с мыслью, что большинство людей не хотят ничего знать. Наверное, так устроен мир.

Но если Влад сказал правду, то получается, что в течение одного дня он столкнулся с обеими сторонами проблемы. Очень неприятное открытие. Откуда человеку знать, во что следует верить?

– Пойдем, Поли, – сказал он и направился обратно в пещеру.

– Ты хочешь остаться?

– Не знаю, я хочу поговорить с Владом.

– Честно говоря, – призналась Поли, – я начинаю уставать от этой пещеры.

Савн чуть не напомнил сестре, что она пришла сюда по собственному желанию, но удержался. Он воткнул факел в щель в стене и присел рядом с Владом. Сначала джареги внимательно за ним наблюдали, но потом расслабились и решили отдохнуть. Интересно, как они поняли, что он не собирается причинить Владу вред? Может быть, они чувствуют правду? Может быть, они единственные существа на всем свете, которым известно, что происходит в действительности, и они втайне над всеми смеются?

Савн рассмеялся, и Влад открыл глаза.

– Чего ты веселишься? – спросила Поли.

– Меня только что посетило откровение, – заявил Савн. – Правда таится в глазах джарега.

Влад заморгал и потряс головой.

– Воды, – хриплым голосом попросил он. Савн принес ему напиться и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – ответил Влад.

Он попил воды и посмотрел на Савна.

– Влад, а как ты отличаешь правду ото лжи?

Человек с Востока не стал над ним смеяться. Он немного подумал и попросил:

– Помоги мне сесть.

Савн приподнял Влада за плечи, и человек с Востока устроился у стены. Ему понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться, однако Савну показалось, что его пациенту стало лучше.

– Очень часто, – наконец заговорил Влад, – узнаю на опыте. Пробую что-нибудь сделать, а когда не получается, правда становится очевидной.

– Ага, – кивнул Савн, – я слышал о таком подходе. Мастер Ваг говорит, что нужно учиться на своих ошибках.

– Да. Однако я не советую тебе так поступать.

– Не советуешь?

– Гораздо лучше не совершать ошибок, особенно когда на кону стоит жизнь.

– Ну да.

Влад пожевал нижнюю губу.

– Я не раз думал на эти темы, – признался Влад. – Так бывает, когда начинаешь общаться с философами. Беда состоит в том, что ты получаешь разные ответы в зависимости от того, действительно ли тебя интересует правда или тебе просто захотелось о ней поспорить.

– Я не хочу спорить, – заявил Савн.

– Так я и подозревал. В таком случае найти ответы сложнее.

– Савн, что ты делаешь? – вмешалась Поли.

Однако ей ответил Влад:

– Он пытается принять трудное решение.

Поли фыркнула:

– Савн, ты намерен спросить у Влада, стоит ли тебе его предавать? Разумно, не так ли?

– Да, именно, – ответил Савн. – Так что ты сказал?

Влад нахмурился, он смотрел в пол и не поднимал взгляда.

– Я ничего не сказал. Я думаю.

– Ну?

Влад наконец поднял голову и, прищурившись, посмотрел на Савна.

– Давай начнем так: предположим, все, кого ты знаешь, утверждают, что здесь нет пещер. Это правда?

– Нет.

– Хорошо. Далеко не все с тобой согласились бы, но я спорить не стану.

– Я не понимаю.

– Не важно. – Влад еще немного подумал, потом покачал головой. – Простого ответа на твой вопрос нет. Ты постепенно что-то узнаешь, проверяешь истинность новых знаний на собственном опыте, но иногда сталкиваешься с очень серьезной проблемой, и тогда вынужден снова все проверять. Все знают, что барона нельзя убить, более того, он отличный парень, но тут появляюсь я и рассказываю о нем разные страсти. Ты не знаешь, кому верить. Я понимаю твои сомнения. Извини, но я не могу тебе ничем помочь.

– Впрочем, – неожиданно снова заговорил Влад, словно ему в голову пришла новая мысль, – пожалуй, стоит обратить твое внимание на кое-какие моменты. Прежде всего единственная причина, по который ты считаешь его таким замечательным, состоит в том, что ты знаком с людьми из Бигклифа – а это едва ли не худшие из тсерлордов. По сравнению с ними барон кажется прекрасным человеком. Насколько я помню, ты не слишком удивился, когда узнал, что я способен с тобой проделать, – и был прав. Сказать про кого-то, что он может быть гораздо хуже другого, – не слишком хорошая рекомендация.

Савн покачал головой:

– Но он не сделал нам ничего плохого.

Брови Влада дрогнули.

– А разве он не приходит и не забирает себе лучшую часть урожая?

– Ну конечно, но…

– Не будем спорить, – сказал Влад. – Нет смысла обсуждать то, что ты считаешь естественным порядком вещей, а я нет. Частично это и есть ответ на твой вопрос. Он состоит в том, чтобы задавать вопросы всем и самому себе. Постарайся сделать выводы и проверь, насколько они убедительны. Ты говорил, что мастер Ваг поднял тебя на смех, когда ты заговорил о колдовстве, верно?

– Да.

– А зачем тогда ты бормотал заклинания, чтобы излечить меня от лихорадки? Ведь его заклинания очень похожи на колдовство.

– Возможно, ты прав, – сказал Савн. – Но я знаю, что заклинания действуют, в таком случае, почему я не должен их произносить?

– Конечно, – кивнул Влад. – А как это объясняет мастер Ваг?

– Ну… Демоны Лихорадки…

– А откуда ты знаешь, что Демоны Лихорадки существуют на самом деле?

– Потому что заклинания помогают.

– Хороший ответ. Но зачем тогда ты использовал лекарственные травы и приложил столько сил, чтобы охладить мое тело?

– Так было нужно.

– А ты уверен? Может быть, хватило бы одних трав. Или заклинаний. А если я нуждался лишь в том, чтобы ты постоянно охлаждал мой лоб? Откуда ты знаешь?

– Ну, я пришел к такому выводу потому, что так всегда поступают лекари, уже много лет…

– Нельзя слепо доверять тому, что тебе говорят, отыщи ответ сам.

– Ты хочешь сказать, что я не могу ничего знать до тех пор, пока не докажу себе, что это действительно так?

– Хм-м… Ну, не совсем. Если кто-то познал истину и передал свое знание другим, тебе нет необходимости заново проходить его путь.

– Но тогда…

– Но и на веру ты ничего не должен принимать.

– Как же тогда следует поступать?

– Прежде всего нужно убедиться в том, что ты понимаешь суть проблемы. Затем все проверить. Когда ты разобрался в интересующем тебя вопросе и убедился в том, что сделал правильные выводы, можешь сказать, что знаешь ответ. А до тех пор…

– Но можешь ли ты по-настоящему что-нибудь понять?

– Да, я так считаю.

Савн замолчал. Влад откашлялся и сказал:

– Боюсь, что я не слишком тебе помог.

Савн взглянул в его необычное лицо с густыми волосами возле ушей и над тонкой верхней губой, на более темные длинные спутанные волосы, волнами спадающие на плечи, морщины на лбу, которых, учитывая его возраст, не должно было быть. Скольких людей он убил, как сильно разбогател и почему решил оставить свое ремесло?

– Нет, – возразил Савн. – Ты мне очень помог.

Влад коротко кивнул.

– А ты не хочешь рассказать мне о своих планах? – поинтересовался Савн.

– Прежде чем узнаю, станешь ли ты мне помогать или предашь?

– А разве ты не просил меня верить тебе, несмотря на то что ты мне про себя рассказал?

– Пожалуй, просил, – не стал спорить Влад.

– Ну, тогда почему я не должен просить тебя верить мне – по тем же самым причинам?

Влад довольно долго молча смотрел на него. Никогда прежде Савну так не хотелось узнать, что думает другой человек. Он не забывал о джарегах, терпеливо сидевших рядом с Владом, – их ядовитые клыки слегка торчали из змеиных челюстей. Затем Влад рассмеялся.

– Неплохо сказано. У меня нет ни одного довода, поэтому я вынужден уступить. Ну а что скажешь ты? – спросил он Поли.

Поли не отвела взгляда, только повернулась к Савну и заявила:

– Я поступлю так, как решишь ты.

– Ты уверена? – спросил Савн.

– Да.

Савн обратился к Владу:

– Ну?

Человек с Востока кивнул:

– Если идти по течению речушки, упрешься в стену. На самом деле там есть узкий проход, а речка разделяется на несколько ручейков – в каждом совсем мало воды. Все они заканчиваются перед одинаковыми стенами, которые выглядят вполне естественно. Однако часть маленьких ручейков – четыре, так мне кажется – ведет в подвал особняка. Скорее всего они контролируются при помощи волшебства.

– Ты можешь пройти мимо них?

– Да, если у меня будет достаточно времени.

– Как?

– По большей части при помощи старания, терпения и еще мне понадобится долото.

– А ты не можешь нейтрализовать его при помощи волшебства?

– Он сразу же об этом узнает; Лораан – очень сильный волшебник.

– Тогда почему он не может тебя найти?

– У меня сильная защита.

– Так что же ты собираешься сделать? Пробиться сквозь стену и… убить его?

– У меня нет никаких шансов. Он наверняка полагает, что я постараюсь проникнуть в его крепость отсюда, а может быть, нет – в любом случае Лораан поставил здесь охрану. Однако я могу его убедить, что именно так и собираюсь поступить. Это самый очевидный путь.

– Так что же ты будешь делать?

– Еще не решил. Я кое-что придумал, но не знаю, сработает ли мой план.

– И что ты придумал?

– Убийца. Он не ладит с Лорааном.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что он пробыл здесь уже больше недели, а Лораан на меня напал.

– Я не понимаю.

– Джареги, – продолжал Влад, глядя прямо в глаза Савна, – хотят воспользоваться оружием Морганти. Лораан вовсе не блефовал – он не раз пытался меня убить и едва не добился успеха. Он…

– Подожди минутку. Ты сказал “не раз”?

– Да. Он совершил две попытки.

– Мне известно только о нападении в таверне Тэма.

– Другая произошла за день до этого. Я потерял осторожность, меня заметили рядом с особняком, и Лораан атаковал меня при помощи заклинаний.

– И потерпел неудачу?

– У меня есть в запасе парочка хитрых фокусов, – ответил Влад. – Однако я допустил небрежность, задержавшись в таверне Тэма. Единственным оправданием может послужить лишь то, что я успел отвыкнуть от подобной жизни. В любом случае ни в одном из покушений не использовалось оружие Морганти, а ничто другое не удовлетворит Дом Джарега. Я пришел к выводу, что Лораан не слишком хочет с ними сотрудничать, а они с ним. Однако им придется как-то договориться, поскольку здесь территория Лораана, а у джарегов хорошие наемные убийцы. Но им это не нравится. Я рассчитываю воспользоваться их неприязнью. Но пока еще не знаю, как именно.

– Понимаю, – кивнул Савн.

– Я ответил на твои вопросы?

– Да.

– Тогда, может быть, расскажешь мне о своих намерениях?

– Я не буду тебя предавать, – пообещал Савн.

Похоже, его слова удовлетворили Влада, который закрыл глаза и, опираясь на стену, сделал несколько глубоких вдохов.

– Ты быстро устаешь, не так ли?

– Надеюсь, что через день или два я смогу начать исцелять себя. После этого я быстро поправлюсь.

– Значит, главное – продержаться еще два дня?

– Около того. Может быть, даже меньше.

– Ты думаешь, здесь безопасно?

Влад нахмурился, а потом посмотрел на джарегов – тс мгновенно поднялись в воздух и вылетели из пещеры.

– Весьма возможно, – заметил Влад, – но теперь мы будем предупреждены об опасности, и если они не поставят вокруг всех пещер блок против телепортации, у меня будет шанс отсюда выбраться.

– Что поставят?

– Не имеет значения. Лораан не знает, где именно я нахожусь, да и не станет тратить столько энергии, чтобы перекрыть такие большие области.

– Я не понимаю.

– Забудь. Я лишь хочу сказать, что в любом случае меня предупредят об опасности.

Савн посмотрел в узкий коридор, в котором скрылись джареги.

– Да, – сказал он. – Тебя предупредят.

Савн и Поли вычистили котелок, и Савн положил его в мешок. Потом убрал хороший кухонный нож. Они помогли Владу поудобнее улечься; теперь он двигался увереннее.

Казалось, для них не имело значения, что вне пещеры – для них в другом мире – приближался полдень. Поли пожаловалась на усталость, улеглась на свои меха и вскоре крепко уснула. Савн зажег новые факелы и навел в пещере порядок. Может быть, уже наступил конец недели? Окажись он сейчас дома, что бы он делал? Наверное, занимался бы уборкой? Что скажут Ма и Па, когда снова его увидят? Беспокоятся ли о них?

Можно ли верить Владу?

Пока Влад и Поли спали, Савн обдумывал слова Влада. Что, если и в самом деле травы не нужны для борьбы с лихорадкой и используются только из-за древнего обычая? Что, если любой обычай может оказаться неправильным? Что, если его светлость действительно воскрес из мертвых?

Он размышлял о правде, знаниях, доверии и ответственности, мысли пугались у него в голове, лишь изредка проливая свет на примеры настоящего обмана, невежества или равнодушия, которые давали ему некий намек на понимание, который тут же исчезал в водовороте банальностей и сомнительной мудрости.

Он постоянно возвращался к одной фразе человека с Востока: “Не предполагай, а находи”.

Он долго осмысливал эти слова, чувствуя их истинность и спрашивая себя: кому он верит – человеку с Востока или логике?

И даже приняв решение, Савн довольно долго колебался, прежде чем сделать очевидный следующий шаг.

Савн довольно долго стоял у Кривого камня, глядя вниз на дорогу, ведущую к дверям особняка его светлости, который скрывался за поворотом. Два десятка лет назад он с друзьями играл неподалеку, на территории, скрытой от всех стеклянных окон, за исключением высокого слухового окна, наслаждаясь чувством опасности, хотя в особняке никого не было.

Теперь, когда его светлость сюда вернулся, у Савна и в мыслях не было тут поиграть – хотя он и не сумел бы сказать, что именно здесь делает. Он шагал по дороге так, словно был благородным лордом и направлялся в гости к его светлости. Впрочем, он слышал, что аристократы предпочитают телепортироваться, даже если им нужно пройти всего пару десятков миль.

Вскоре появился особняк – высокое здание с множеством острых выступающих граней. За прошедшие годы Савн успел забыть, как огромен особняк, а может быть, считал, что детская память преувеличила его размеры. Величественное строение наводило на мысль о могуществе его владельца.

Крыша напоминала острие косы, с двух сторон, словно соломинки, торчали башенки со слуховыми оконцами. Дом был выстроен из светло-зеленого кирпича, а высоко на фасаде красовались большие стеклянные окна – Савн даже видел свет сквозь шторы. Он попытался разглядеть, есть ли кто-нибудь внутри. Осмотревшись по сторонам, Савн нашел овраг, в котором играл много лет назад. Он и в самом деле находился совсем близко к особняку. В доме повсюду были окна, но Савн отчетливо помнил, что, если не поднимать головы, того, кто прячется в овраге, можно заметить только из единственного слухового окошка на самом верху.

Как ни странно, он только теперь обратил внимание на то, что начало темнеть, и еще раз подивился, как быстро прошло время в пещере. И тут в дальней части дома зажглись новые огни, а несколько мгновений спустя из особняка вышел слуга. Слуга обошел дом, зажигая фонари при помощи длинной лучины. Когда он закончил свою работу, особняк был освещен со всех сторон так, что создавалось впечатление, будто он охвачен пламенем.

После ухода слуги Савн еще некоторое время наблюдал за домом, а потом зашагал по дороге прямо к большой передней двери. Савну казалось, что он чувствует себя как солдат, марширующий перед сражением, но на этой мысли ему совсем не хотелось задерживаться.

Он остановился и посмотрел на дверь. Она показалась Савну слишком простой для особняка его светлости – обычное дерево, да и открывается, как любая другая дверь. Впрочем, здесь имелась бронзовая ручка, с которой Савн не знал, как управляться. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза, открыл их и постучал.

Ничего не произошло.

Он подождал – несколько часов, так ему показалось, хотя в действительности прошло не больше минуты. Еще немного, и мужество окончательно его покинет. Он нетерпеливо топнул ногой, но тут же заставил себя успокоиться – вдруг кто-нибудь увидит.

Почему никто не подошел к двери?

Потому что его не слышали – дверь слишком толстая.

Но как привлечь внимание слуг его светлости?

Савн огляделся по сторонам и заметил длинную веревку, свисающую перед дверью. Не давая себе времени на размышления, он сильно за нее потянул и чуть не закричал от ужаса, когда внутри дома раздался громкий треск, словно кто-то колотил палками.

Ему показалось, что сердце, которое и раньше билось довольно часто, вот-вот выскочит у него из груди. Савн уже собрался обратиться в постыдное бегство, когда дверь распахнулась, и он увидел человека с резкими чертами лица, одетого в ливрею барона Смолклифа. Савн узнал Тури, одного из слуг его светлости, который часто приходил в город за покупками. Если подумать, что Тури это делал с тех самых пор, как Рейнс перестал…

Савн заставил себя сосредоточиться и сообразил, что до неприличия долго молчит. Ему пришлось откашляться.

– Ну? – сурово нахмурившись, спросил слуга.

– Прошу прощения, сэр, – сумел наконец пропищать Савн.

– Ну?

Савн сделал глубокий вдох.

– Могу ли я просить его светлость об аудиенции? Меня зовут Савн, я сын Квели и Олани и…

– Зачем ты хочешь встретиться с его светлостью, мальчик? – перебил его Тури, лицо которого сохраняло непроницаемое и невозмутимое выражение.

– Я хотел поговорить о человеке с Востока.

Тури склонил голову и одновременно приподнял брови:

– В самом деле?

– Да, сэр.

– У тебя есть для его светлости информация?

– Я… дело в том…

– Ну, заходи, я посмотрю, свободен ли его светлость. Ты сказал, тебя зовут Савн?

– Да, сэр.

– Ты крестьянин?

– Я ученик, – возразил Савн.

– Чей?

– Мастера Вага, лекаря.

Глаза Тури широко раскрылись, казалось, он лишился дара речи.

– Ну, не стой на пороге, заходи, – наконец проговорил он. Внутри особняк оказался еще более великолепным, чем снаружи, – в особенности если учесть, что в помещении, в которое попал Савн, ничего не было, не считая нескольких крючков для одежды. – Побудь здесь, – сказал слуга.

– Хорошо, сэр, – кивнул Савн, а Тури вышел через внутреннюю дверь и плотно прикрыл ее за собой.

Савн с восхищением посмотрел на прекрасное полированное дерево и понял, что одна эта пустая комната стоила его светлости больше, чем весь дом Савна. Он с интересом изучал резную бронзовую ручку двери, пытаясь найти на ней знакомые фигуры, когда она повернулась и дверь открылась. Савн собрался с силами для разговора с его светлостью и с облегчением выдохнул, когда увидел, что вернулся Тури.

– Сюда, мальчик, – сказал слуга.

– Слушаюсь, сэр, – ответил Савн и, хотя колени у него дрожали, последовал за Тури внутрь особняка, великолепие которого превзошло все его ожидания. Казалось, стены с разноцветными картинами мерцают. Роскошная мебель поразила Савна, он не мог себе представить, что в такое кресло можно сесть. Яркий свет озарял все углы комнат, отражался от предметов непонятного назначения, сделанных из хрусталя, сверкающего металла и керамики, удивительным образом окрашенной в яркие синие и красные цвета.

– Смотри под ноги, – посоветовал Тури.

Савн только в последний момент заметил, что чуть не наткнулся на низкий столик, который, казалось, целиком сделан из стекла. Он пошел осторожнее, хотя и продолжал глазеть по сторонам. Неожиданно Савн сообразил, что хрустальные и металлические предметы – это сосуды, из которых можно пить. Савн подумал, что не сумел бы поднести такой к губам – у него наверняка дрожали бы руки, и он ничего не смог бы с собой поделать.

Неожиданно Савн сообразил, что интерьер изменился – он не успел заметить, как они вошли в другую комнату, с тем же успехом она могла находиться в ином мире. Далеко не сразу Савн понял, что комната наполнена книгами – самыми разными, их здесь оказалось столько, что Савн не мог себе представить, как можно их все прочитать, даже за целую жизнь. Впрочем, раньше Савн и не думал, что на свете существует столько книг. Сотни и сотни томов! И еще он обратил внимание на множество полок, сделанных специально для того, чтобы ставить книги. Впрочем, часть лежала на столах, многие открытые…

Тут взгляд Савна упал на стоящего перед ним человека – в ослепительно белой рубашке, на шее цепочка с красным камнем. Ноги, в том числе и ступни, полностью скрывали мешковатые белые штаны. Савн посмотрел ему в лицо и тут же отвел взгляд – его охватил ужас. С одной стороны, его светлость был довольно высоким, но в его внешности Савн не увидел ничего примечательного.

В конце концов, он просто человек, подумал Савн.

Но пока самые разные мысли проносились в голове у Савна, он неожиданно обнаружил, что упал на колени и касается лбом пола, повинуясь инстинкту, заложенному где-то глубоко в глубинах его существа. И пока Савн стоял на коленях, смущенный и униженный, с навеки запечатленным в душе обликом аристократа атиры, он вдруг осознал, что его светлость очень бледен.

Неестественно бледен.

Савн попытался не думать о том, что это может означать.

Когда его светлость заговорил, его голос зазвучал так уверенно, что Савн сразу понял: Староста с его воплями, криками и угрозами лишь только делает вид, что обладает властью, – настоящая сила есть то, что человек получает от рождения – или никогда. Интересно, что бы на это сказал Влад.

– В чем дело, мальчик? – спросил его светлость. – Мой человек сказал, что ты хочешь поговорить со мной о человеке с Востока. Если ты собрался рассказать, где он прячется, не стоило беспокоиться. Я уже знаю. Если пришел, чтобы спросить про своего мастера, то я еще с ним не закончил. Если ты хочешь сообщить, в каком состоянии находится человек с Востока и каковы его методы защиты, я выслушаю тебя и хорошо награжу.

У Савна закружилась голова, когда он попытался разобраться в том, что говорил его светлость.

Своего мастера.

Мастера Вага?

То я еще с ним не закончил.

Савн с трудом проговорил:

– Я не понимаю, ваша светлость.

– Зачем ты явился? Говори громко и ясно.

– Ваша светлость, я… – Савн искал слова, но он уже не был уверен в том, что хочет их найти или осмелится произнести.

Он поднял глаза, и его взгляд упал на человека, который, судя по всему, находился здесь с самого начала, хотя Савн его не заметил. Человек – Савн не сомневался, что никогда не видел его раньше – совершенно неподвижно стоял за спиной его светлости. Он был с головы до ног одет в серое, если не считать черных кружев на воротнике рубашки и черных же высоких сапог. Лицо его ничего не выражало. Каким-то неуловимым образом он напоминал Влада.

Из-под воротника его плаща выглядывали знаки Дома Джарега, будто Савн без них не догадался бы, что перед ним наемный убийца, о котором говорил Влад.

Савн не мог оторвать от него взгляда; а незнакомец, в свою очередь, смотрел на него, как на необычное растение, заслуживающее некоторого внимания, – но только для того, чтобы решить, уделить ли ему пару минут, прежде чем выполоть и выбросить.

– Говори, мальчик, – резко повторил его светлость, но Савн лишь молча на него смотрел.

Он не мог себе представить, что когда-нибудь заговорит снова, – повелительная команда его светлости раздалась из другого, чужого мира. Неужели его светлость не понимает, что он, Савн, не в состоянии произносить слова, не говоря уже о предложениях?

– Что ты хотел мне сказать? – вновь заговорил его светлость. – Я не стану повторять свой вопрос еще раз.

Последние слова Савн воспринял с облегчением; сейчас он хотел лишь одного – чтобы его светлость перестал задавать ему вопросы. Он подумал, что, наверное, ему следует встать и с поклонами удалиться из комнаты. Впрочем, он сомневался, что сумеет удержаться на ногах. А еще он догадался, что вряд ли ему позволят покинуть особняк живым. Только теперь он понял, на какое безрассудство решился, и окончательно лишился дара речи.

Его светлость нетерпеливо и презрительно фыркнул, потом добавил:

– Уберите его отсюда. Посадите к другому. Сейчас у нас нет на них времени.

Послышался другой, очень тихий голос, несомненно, принадлежащий джарегу:

– Вы идиот, Лораан. Мы можем выяснить…

– Заткнитесь, – не стал слушать его светлость. – Мне нужны ваши советы еще меньше, чем…

– В самом деле? – перебил джарег. – Меньше, чем когда? Меньше, чем в прошлый раз, когда вы проигнорировали меня и…

– Я же сказал, заткнитесь, – повторил его светлость. – Нельзя терять времени. Нужно убить Талтоша, а солдаты уже вышли на позиции.

– И если они найдут его до утра, я готов съесть свой гонорар.

– Я принесу соли, – усмехнулся его светлость. – Мы знаем, где нужно искать, и у нас достаточно людей, чтобы довести дело до конца за два, максимум три часа.

И тут чьи-то грубые руки схватили Савна за плечи. Казалось, атира и джарег не обратили на происходящее ни малейшего внимания.

– Он исчезнет до того, как вы его найдете, – заявил джарег.

Савна поставили на ноги, но у него подогнулись колени, и он мешком осел на пол.

– Вряд ли, я поставил блок.

– Вокруг трех квадратных миль пещер?

– Да.

Савна вновь схватили и поставили на ноги; теперь две сильные руки поддерживали его за плечи.

– Значит, он уже знает о ваших намерениях, – сказал джарег.

Савна потащили из комнаты. Он бросил последний взгляд на его светлость – тот сжал руки в кулаки, и смотрел на джарега, который презрительно улыбался. Совсем как Влад.

– Пусть знает. Я уверен в ваших… – Звук голоса его светлости заглушил стук башмаков – Савн понял, что он идет по каменному полу.

Он не запомнил помещений, по которым его вели, даже не осознал, кто его тащит, если не считать того, что два голоса – мужской и женский – посоветовали Савну идти своими ногами, если он не хочет, чтобы ему задали хорошую трепку. Казалось, голоса не имели никакого отношения к державшим его рукам.

Они подошли к лестнице, и женщина, смеясь, предложила сбросить Савна вниз.

Надеюсь, они этого не сделают, подумал он, понимая, что помешать им все равно не сможет.

Его поволокли вниз по ступенькам, потом по тускло освещенному коридору, пока стражники не остановились перед обитой железными планками большой деревянной дверью с тяжелым засовом и замком. Они прислонили Савна к стене, и он сразу же осел на пол. Савн услышал рыдания и понял, что плачет он сам. Тогда он в последний раз поднял взгляд и наконец увидел двух человек в ливреях Дома Атиры, вооруженных большими мечами. Женщина держала огромный железный ключ. Она отперла замок и отодвинула засов. Они открыли дверь, подхватили Савна и втолкнули его внутрь. Он упал лицом вниз.

Дверь за спиной захлопнулась, и Савн услышал, как стражники закрыли замок и задвинули засов. Сначала ему показалось, что в помещении совсем темно, поскольку здесь не было светильников, как в коридоре, но потом он сообразил, что слабое свечение испускает светокамень – Савну доводилось слышать о таком устройстве, но он видел его впервые. Камень находился на потолке, в двенадцати фугах над головой пленника. При других обстоятельствах Савн принялся бы с интересом его рассматривать, но случившееся ошеломило юношу, он плохо понимал, что с ним произошло.

Вскоре Савн сообразил, что куча тряпок в углу – на самом деле человеческое существо, и вспомнил, как его светлость сказал что-то вроде: “Отведите его к другому”. Постепенно глаза Савна привыкли к тусклому освещению, и он узнал мастера Вага. Савн подошел к нему и сразу увидел, что руки мастера вывернуты каким-то неестественным образом. Он молча смотрел, не зная, можно ли к нему прикоснуться, постепенно понимая, что здесь сделали с его учителем.

Комната закружилась у него перед глазами, свет померк. Следующие несколько минут прошли как в тумане; Савн что-то говорил мастеру, кричал какие-то слова в закрытые двери, что-то искал в комнате – он и сам не знал что… Наконец он сел на пол. Его отчаянно трясло.

Она летела довольно низко, под облаками, оставаясь рядом со своим самцом, пока поиски не заставили их разделиться.

Кормилец сказал, чтобы они соблюдали осторожность и ничего не пропустили, поэтому они внимательно осматривали каждый дюйм земли внизу, двигаясь по медленно расходящейся от входа в пещеру спирали.

Она не торопилась. Теперь, когда Кормильцу больше не грозила смерть, ее самец успокоился, а день выдался приятный и прохладный. Она ни на миг не забывала о том, что делает – ее глаза постоянно изучали землю, – но это не мешало ей наслаждаться полетом.

Она узнала высокую скалу и дом неподалеку, а также извивающуюся ленту дороги, но они ничего для нее не значили. С одной стороны, здесь не было мяса, живого или мертвого. А с другой – она ощущала крыльями и всем своим существом, что воздух здесь иной, чем над полями или лесами, над водой или открытой землей, на которой осталось лишь жнивье. И все это делало полет еще более приятным.

Она всегда чувствовала, где находится ее самец, и они общались – разум с разумом, – продолжая лететь, пока она не посмотрела вниз и не заметила одного мягкого. Она удивилась и после коротких размышлений поняла – это связано с тем, что еще несколько мгновений назад его там не было и она не заметила его приближения. Она развернулась в обратном направлении и увидела еще одного, также появившегося совершенно неожиданно. Она знала, Кормилец способен делать подобные фокусы, и решила, что стоит об этом упомянуть. Она сделала еще один круг – на дороге, уходящей в лес, возникло целое стадо мягких.

Она призвала своего самца, который тут же к ней присоединился. Он посмотрел на мягких – он хорошо разбирается в их повадках; а потом рассказал Кормильцу о том, что они обнаружили. Вскоре стадо мягких свернуло с дороги и зашагало по узкой, петляющей тропе, ведущей к пещерам.

Потом они вернулись к Кормильцу, чтобы получить от него новые указания.

ГЛАВА 16

Я не выйду за вельможу

Из дворца роскошного.

Я не выйду за вельможу

Из дворца роскошного.

Будет он меня гонять,

Как щенка нашкодившего.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Постепенно к Савну вернулась способность соображать, и он сразу ощутил себя так, словно шел за плугом, постоянно натыкающимся на бесчисленные корни. Он лежал и ждал, пока медленно рассеется туман его невнятного сна, на смену которому приходили реальные воспоминания. Он поднял голову, чтобы убедиться в том, что мастер Ваг все еще здесь. Когда Савн увидел своего учителя, он плотно зажмурил глаза, точно надеялся избавиться от боли сопереживания. Потом Савн принялся оглядываться по сторонам, чтобы не смотреть на изуродованного мастера Вага.

Камера шириной примерно в десять футов оказалась сырой. Савн прислушался, нет ли поблизости грызунов, и с облегчением обнаружил, что все тихо. В дальнем углу он обнаружил ночной горшок; судя по отсутствию запаха, им не пользовались. Могло быть гораздо хуже, решил он.

В тусклом свете он видел мастера Вага, скорчившегося у дальней стены. Мастер лежал с открытыми глазами и тяжело дышал. Савну показалось, что у него сломаны или вывернуты обе руки… и левая нога. На лице остались красные следы от ударов, словно от пощечин, но синяков не было. Мастер Ваг не участвовал в схватке – его пытали.

Увидев, что Савн смотрит на него, мастер заговорил еле слышным шепотом, совсем как Влад после того, как у него спала лихорадка, однако он очень четко выговаривал слова.

– У тебя есть сон-трава?

Савну пришлось немного подумать, прежде чем дать ответ:

– Да, мастер. В мешке.

– Принеси немного. Здесь нет пищи, но нам оставили воду и кружку, там, в углу. Я не мог двинуться и взять сам.

Савн налил воды в кружку и принес ее мастеру. Сначала он дал ему напиться воды, а потом, как сумел, без ступки и пестика, смешал воду с сон-травой.

– Хорошо, – прошептал мастер. – Сейчас выпью… Только тебе придется мне помочь. Мои руки…

– Да, мастер. – Савн помог лекарю проглотить сон-траву. Мастер Ваг кивнул, глубоко вздохнул, и все его тело конвульсивно содрогнулось.

– Тебе придется вправить мне руки и ноги. Сможешь?

– Что сломано, мастер?

– Обе руки и обе ноги. Левая рука в двух местах – выше и ниже локтя. Справишься?

– Я помню Девять Повязок, мастер, но где взять лубки?

– Не важно, сначала нужно просто вправить переломы. Я не хочу остаться калекой. У меня есть лихорадка?

Савн пощупал его лоб:

– Нет.

– Хорошо. Когда боль немного стихнет, сможешь начать.

– Я… хорошо, мастер. Мне кажется, я справлюсь.

– Тебе кажется?

– Выпейте еще воды, мастер. Какой вам представляется комната? Лицо не кажется вам тяжелым?

Мастер фыркнул и прошептал:

– Я знаю, как определить начало действия сон-травы. Прежде всего должна стихнуть боль. Кстати, у тебя нет ягод эдди?

Савн заглянул в свой мешок, но не нашел ягод, о чем и сообщил мастеру Вагу.

– Что ж, придется обойтись без них. А теперь… Кажется, сон-трава начинает действовать. Хорошо. Боль слабеет. Ты уверен, что знаешь, как это делается?

– Да, мастер, – ответил Савн. – Кто так жестоко с вами поступил?

Его ресницы затрепетали, и он ответил совсем тихо:

– Его светлость и два солдата, которым помогал… там еще был джарег…

– Я его видел.

– Да. Они привязали меня к стулу и… они хотели, чтобы я рассказал, где находится человек с Востока.

– Ясно. И вы рассказали?

Мастер плотно зажмурил глаза.

– В конце концов, да, – ответил он.

– Ага, – пробормотал Савн. Постепенно до него начала доходить важность слов мастера Вага. Он представил себе спокойно лежащего в пещере Влада, который даже не ведает, что его предали. – Жаль, что я не могу его предупредить.

– Это исключено.

– Я знаю.

Однако у человека с Востока есть возможность получить сигнал тревоги. Может быть, он сумеет спастись. И будет думать, что его предал исчезнувший Савн. Он покачал головой. Как мелко тревожиться о таких пустяках, когда жизнь Влада в опасности, и как глупо беспокоиться о Владе, когда мастер Ваг испытывает ужасную боль, которую он, Савн, в состоянии облегчить.

– Можно как-нибудь усилить свет? – спросил он.

– Нет.

– Ладно. – Савн глубоко вздохнул. – Сейчас я вас раздену.

– Конечно. Будь осторожен.

– Затем я…

– Я знаю, что ты намерен сделать.

– Хотите еще сон-травы?

– Нет. – Голос мастера Вага звучал едва слышно. – Начинай, Савн.

– Да. Никому не ведомо, правда это или нет, но в месте слияния двух рек стояла одна маленькая деревушка. Первая река была широкой, так что…

– Мелкой и широкой.

– О да. Прошу прощения. Мелкой и широкой, так что можно было пройти ее от начала и до конца, не замочив штаны выше колен…

Мастер Ваг поморщился.

– …а другая очень быстрой и полной – я хотел сказать, быстрой и глубокой, с порогами, водоворотами, скалами, сильным течением, так что даже на лодке не всякий отваживался по ней плавать. После того, как реки сливались…

Мастер Ваг охнул.

– …река, которую называли Бигривер, становилась широкой, глубокой и быстрой, но вполне судоходной, что позволяло жителям деревушки отправляться вниз по течению в гости к своим соседям и возвращаться обратно. Они пользовались…

Мастер Ваг застонал.

– …специальными шестами. И еще они часто плавали по широкой и медленной реке. Но никто не осмеливался путешествовать по быстрой, опасной стремнине. Время шло…

Стоны неожиданно перешли в крик.

– …и люди в деревушке начали задумываться о том, что находится дальше, в большом мире, и заговорили о…

Крики стали громче.

– …том, как найти способ путешествовать по быстрой реке, несмотря на опасные пороги и стремительное течение. Кое-кто предложил использовать ветер, но…

Вскоре Савн перестал слышать свой голос и крики мастера, они слились в далекий посторонний гул. Он постарался максимально сосредоточиться на том, что делает. Савн вспоминал, чему учил его мастер Ваг. Как следует применять равномерное давление, как накладывать руки, каким пальцем нажать сильнее, как оберегать пациента от ненужной боли. Он чувствовал, как кости трутся одна о другую, видел, что лицо мастера посерело от боли, несмотря на воздействие сон-травы, но ни на минуту не прекращал и не замедлял работы. Савн знал, что мастер – настоящий мастер, а не этот сломленный старик, которого он сейчас лечит – гордился бы им.

Ни на минуту не прекращая рассказывать свою историю, он работал, подхваченный ее ритмом. В самых трудных местах начинал говорить громче – ведь пациента следовало отвлечь. Мастер Ваг оказался хорошим пациентом – иначе Савн ни за что не справился бы с поставленной задачей, ведь у него не было возможности насильно заставить его сохранять неподвижность.

Однако работа заняла много времени.

Савн посмотрел на своего мастера, который лежал на спине и стонал. Савн перевязал его щиколотки полосами разорванной одежды. Лицо мастера Вага покрылось потом, да и Савн весь взмок. Он собрался выпить немного воды, но потом заметил, как мало осталось, и предложил напиться мастеру Вагу. Он добавил в воду сон-травы. Мастер Ваг молча все проглотил.

Тут только Савн заметил, что у него дрожат руки. Ну, лучше сейчас, чем во время работы. Оставалось надеяться, что он все сделал правильно. Мастер открыл глаза и сказал:

– Они собирались заняться моими пальцами. Я не мог им позволить…

– Я понимаю, мастер. Думаю, я бы все выложил им сразу.

– Очень сильно сомневаюсь, – возразил мастер и закрыл глаза.

Савн прислонился к стене и почувствовал, как что-то впилось ему в бок. Он засунул руку за спину и вытащил из-за пояса штанов сверток. Савн не сразу сообразил, что держит кухонный нож, завернутый в кусок простыни.

Савн вытащил нож, взял за рукоять и внимательно на него посмотрел. Он тщательно вычистил его после того, как освежевал норска, чтобы сварить суп для Влада, и теперь клинок поблескивал в слабом свете, льющемся с потолка. Широкое у основания лезвие длиной в десять дюймов сужалось к концу. Лезвие было наточено так, что легко разрезало на тонкие полоски даже мягкую рыбу, чего не скажешь о кончике. Савн смотрел на нож, и у него сильнее задрожали руки.

Савн представил себе, как с ножом в руке пробивается на свободу мимо стражи его светлости, а потом, в самую последнюю минуту, спасает Влада. Он прекрасно понимал, что это невозможно, но мысль не уходила. Как он будет себя чувствовать, если позволит им убить человека с Востока, а заодно и мастера Вага, зная, что у него был нож, которым он даже не попытался воспользоваться? Что он скажет себе, когда станет стариком и будет называть себя лекарем, зная, что позволил умереть двум людям, оказавшимся на его попечении, и ничего не сделал для того, чтобы им помочь? Можно, конечно, уйти из дома, но тогда он всю жизнь будет считать, что убежал от собственной трусости. Как несправедливо, что такое важное решение примут за него другие и он ничего не в силах изменить.

Он вертел нож в руках, прекрасно понимая, насколько бессмысленно нападать с таким жалким оружием на стражника с мечом – он никогда не дрался на ножах. Он видел, как Влад сражался с солдатами его светлости, но, сколько ни пытался, не мог представить себя в роли воина.

Он покачал головой, продолжая смотреть на нож, словно надеялся получить от него совет.

Савн все еще разглядывал нож, когда через полчаса за дверью послышался шум, кто-то открыл замок, потом отодвинул засов. Он поднялся на ноги и прислонился к стене, спрятав нож за спину. В камеру вошел стражник и, не глядя на Савна и мастера Вага, направился в угол, где стоял кувшин с водой.

Он показался Савну очень большим, сильным и опасным.

Не будь идиотом, сказал себе Савн. Он воин. Всю свою жизнь он учился владеть оружием. Меч, который у него за поясом, может разрубить тебя на куски, прежде чем ты успеешь сдвинуться с места. Безумие какое-то. Все равно как покончить с собой.

Савн убеждал себя в этом последние полчаса, однако, когда стражник оказался совсем рядом, мысли, рожденные отчаянием, не желали уходить. Но и заставить себя действовать Савн не мог. Он колебался и смотрел на стражника, но, когда тот повернулся к нему спиной, Савн осторожно подобрался к нему, сжимая в руке нож.

Ты окончательно спятил, сказал он себе. Будь у ножа хорошее острие, ты мог бы попытаться ударить стражника по почкам. И ты недостаточно высок, чтобы перерезать ему горло.

Солдат вылил всю воду и выпрямился.

Нож тяжелый, и у него есть острие. А я сильный.

Так и не удостоив Савна и мастера Вага взглядом, стражник пошел к двери.

Если я ударю со всей силы и попаду в нужное место, может быть…

Савн так и не принял сознательного решения, когда в мозгу у него промелькнула страшная картина – его светлость и стоящий рядом с ним джарег ломают кости мастеру Вагу. Он сделал глубокий вдох, заставив себя успокоиться.

Когда солдат подошел к двери, Савн сделал несколько быстрых шагов, выбрал место и изо всей силы ударил между крестцом и талией стражника, одновременно поворачивая нож, – и все это одним плавным движением. Удар был таким резким, что Савну лишь чудом удалось удержать рукоять и довести дело до конца. Однако на все у него ушло лишь несколько мгновений – так мастер Ваг однажды вытащил клеща из бедра Лейки. Вниз, в сторону и наружу. Вытащить клеща или перебить позвоночник – какая разница?

Он знал, куда целит и что нужно сделать. Стражник повалился на пол, словно его ноги неожиданно превратились в воду, он лишь негромко ахнул, а рукоять ножа выскользнула из ладони Савна. Стражник упал на левый бок, прижав меч, за которым все-таки успел потянуться.

Савн хотел броситься на него, но не смог себя заставить. Стражник явно не владел ногами, но все равно приподнялся на одной руке и продолжал тянуться к мечу. Савн отскочил назад, к дальней стене камеры, с ужасом наблюдая, как воин вытащил меч и начал медленно подползать к Савну. Он не сводил с юноши глаз, а лицо его перекосила гримаса ненависти или боли. Савн безуспешно пытался втиснуться в дальний угол.

Расстояние между ними сокращалось ужасно медленно, и Савну вдруг пришло в голову, что он успеет состариться в этом углу, пока стражник до него доберется, – долгая жизнь ожидания неизбежного выпада мечом, спрессованная в семь футов, по дюйму за долгое, бесконечное мгновение.

Когда воин находился от Савна в четырех футах, он вдруг застонал и застыл в неподвижности. Он продолжал дышать, но больше не мог двигаться вперед. Савн тоже был не в силах пошевелиться и лишь смотрел на человека, чья кровь медленно пропитывала рубашку и, капля за каплей, вытекала на каменный пол камеры.

Прошло еще несколько долгих минут, прежде чем он перестал дышать, но даже и тогда Савн не мог заставить себя сдвинуться с места. Лишь позыв к рвоте вывел его из шока и заставил подбежать к ночному горшку.

Когда желудок Савна окончательно опустел, он еще некоторое время, дрожа всем телом, без сил сидел возле горшка. Наконец он поднялся на ноги, прополоскал рот водой, которую принес стражник, позаботился о том, чтобы мастер Ваг мог напиться, когда проснется. Савн не знал, как мастер сумеет это сделать, но тут он был бессилен. Во всяком случае, Савн переставил кувшин поближе к лекарю, убедился в том, что тот продолжает дышать, и пощупал его лоб.

Потом Савн осторожно обошел труп. Удивительно, как тело человека похоже и одновременно не похоже на умершее животное. Ему приходилось свежевать боровов и кетну, домашнюю птицу и даже козу, но он никогда не убивал людей. Савн не мог сосчитать, сколько мертвых животных он видел, но рядом с трупом человека находился только второй раз в жизни.

Мертвое животное часто лежало на земле, словно решило немного отдохнуть – ноги сложены, как во сне, голова повернута. И это хорошо. Но ведь должно быть какое-то различие между животным и человеком – чтобы всякий сразу понял, что душа покинула свою оболочку. Да, так должно быть, но так не было.

Савн старался не смотреть на тело, но лучший кухонный нож Па – нож, который Савн тысячи раз держал в руках, которым резал рыбу и овощи – попался ему на глаза. И он вдруг, представил, как Па говорит: “Ты оставил его в теле человека, Савн? И где я теперь раздобуду другой? Разве ты не знаешь, что хороший нож стоит денег? Как ты мог поступить так легкомысленно?” Савн чуть не захихикал, но он понимал, что стоит начать, и ему не удастся остановиться никогда, поэтому глубоко вздохнул и проскочил мимо трупа, после чего без сил прислонился к стене.

Савн решил, что лучше закрыть за собой дверь. Интересно, что подумает мастер Ваг, когда проснется и обнаружит, что вместо живого ученика с ним в камере остался мертвый стражник. Он сглотнул и пошел по коридору, но почти сразу же перешел на бег. Вскоре он уже мчался по коридору, по которому несколько часов назад его волокли двое солдат.

Интересно, я убил одного из тех, кто притащил меня сюда, или кого-то другого?

Савн не знал.

Когда он оказался возле подножия ведущей вверх лестницы, а сам коридор уходил вниз, Савн остановился, облизнул губы и попытался привести в порядок дыхание.

Думай, Савн. Что теперь? Куда?

Наверху было спасение, но там Савна поджидали его светлость и джарег. Коридор мог вести куда угодно – куда угодно, только не к выходу. Нет никакого смысла идти дальше, наверх тоже. Да и в камеру нельзя, потому что там все еще лежит труп. Савн боялся, что сойдет с ума, если увидит его еще раз.

Я пытаюсь найти выход, используя логику, подумал он. Бессмысленное поведение. Ситуация, в которую я попал, нелогична, и нужно признать, что мне не хватает мужества подняться наверх и вновь встретиться с его светлостью. А они обязательно найдут труп. И убьют меня каким-нибудь ужасным способом.

Он подумал, не покончить ли ему с собой, но кухонный нож так и остался в теле стражника.

И тут Савн вспомнил о пещерах.

Да, Влад говорил, что из пещер можно пробраться в особняк. Если так, то в какой части особняка следует искать проход? Внизу. Он может быть только внизу.

Значит, ничего не остается, как идти по уходящему вниз коридору – возможно, он и не найдет путь в пещеры, но зато там окажется место, где он сможет хотя бы ненадолго спрятаться, чтобы обдумать положение, в которое угодил.

Савн сообразил, что стоит в темноте уже несколько минут. Он попытался восстановить свой путь и вспомнил, как спустился по длинному лестничному маршу к двери внизу, которая оказалась открытой, прошел через нее и, когда дверь за ним захлопнулась, обнаружил, что очутился в полнейшей темноте.

Ему еще ни разу не доводилось оказаться в таком абсолютном мраке, и Савн удивился тому, что совсем не испугался – темнота скорее завораживала, чем наводила ужас, и была, как ни странно, умиротворяющей. Ему захотелось присесть и отдохнуть.

Но Савн не мог себе этого позволить. Он знал, что должен что-то сделать, только вот не знал что. Убийцы ищут Влада, и если они его найдут, ему придется рискнуть и телепортироваться, а Влад говорил, что у него может не получиться… Савн вспомнил обрывки разговора.

– Маловероятно, я поставил блок.

– Вокруг трех квадратных миль пещер?

– Да.

И…

– Если они поставят блок против телепортации вокруг всех пещер…

Савн понял, что у Влада не осталось никаких шансов на спасение, а сражаться он сейчас не мог. Конечно, джареги, будут за него биться, но разве они смогут справиться с людьми его светлости?

И если Влад сказал ему правду про наемного убийцу, что теперь представлялось весьма вероятным, значит, джарег вооружен клинком Морганти.

Если бы добраться до Влада. Ну и что он ему скажет?

Про путь к спасению, естественно.

И вдруг Савн будто вернулся в те мгновения, когда он понял, что должен оперировать человека с Востока. Тогда решение нашлось, оно должно существовать и сейчас. Если бы только…

Колдовство? Говорить с Владом напрямую, разум с разумом?

Нет. У Влада на шее висит амулет, который помешает Савну с ним связаться.

С другой стороны, существует возможность…

Мысль показалась Савну отвратительной, он не знал, что его больше пугает – возможная неудача или успех, но у Влада нет другого шанса.

Савн сел там, где стоял, в полнейшей темноте, и сделал глубокий вдох. Сначала он просто сидел и думал о собственном дыхании, стараясь максимально успокоиться. Разум не хотел участвовать в происходящем – он рисовал яркие картины наказания, которое ждет Савна в случае возможной неудачи, или пытался убедить его, что он опоздал. Однако Савн заставил себя смотреть на сцены пыток и мучительной смерти, а потом отбрасывал видения, уговаривая себя расслабиться, как учил его Влад, начиная с верхушки головы и вниз, до кончиков пальцев ног.

Это заняло гораздо больше времени, чем он ожидал, но Савн наконец попал в нужное место – он парил отдельно от мира, способный перемещаться по собственному желанию, повсюду и нигде.

Он представил себе пещеру, лежащего под одеялом человека с Востока и двух джарегов рядом с ним, не подозревающих о грозящей им опасности. А может быть, Влад бодрствовал? Он все равно ничего не мог предпринять.

Савн представил большого джарега и попытался заговорить с ним. Понимает ли его джарег? Как войти в контакт с таким существом? Как узнать, что добился успеха?

Он попытался вообразить, как может быть устроен его разум, но у него ничего не получалось. Он рисовал мысленные картинки – джарег и юноша, звал джарега и представлял себе, как тот ему отвечает, но ничего не происходило. В отчаянии Савн прокричал свое сообщение, но с тем же успехом мог бы крикнуть вслух, обращаясь к окутавшему его мраку.

Через некоторое время – Савн не знал, сколько прошло минут или часов – он пришел в себя, чувствуя ужасную усталость. Савн открыл глаза. Вокруг по-прежнему царил мрак, но теперь темнота стала пугающей. Он заставил себя медленно подняться и вытянул перед собой руки. Минутку, откуда же он пришел? Да, он сел не поворачиваясь, значит, необходимо повернуться. Он так и сделал, протянул руку, но пальцы нашарили лишь пустоту.

Не паникуй. Ты не мог отойти далеко в сторону.

Савн шагнул вперед, ничего не задел и снова вытянул руку. Опять пустота. Он рискнул сделать еще один шаг и на сей раз коснулся влажной поверхности каменной стены. Ему захотелось ее поцеловать.

Теперь, практически прижавшись лицом к стене, он вытянул руки в стороны и нащупал дверь. Темнота стала еще более угрожающей, поэтому он с колоссальным облегчением обнаружил, что дверь на кожаных петлях легко открывается. Сквозь щель проникало очень мало света, и, просунув в дверной проем голову, Савн заметил, что он падает от светильника, расположенного на самом верху лестницы.

Интересно, подумал он, как часто проверяют светильники, и кто их наполняет, и сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь заметит исчезновение одного из них, и сколько в нем керосина?

Но на подобные раздумья уже не оставалось времени. Савн взбежал вверх по лестнице, взял лампу и, снова открыв дверь, скользнул внутрь темной комнаты. Она оказалась довольно большой и, если не считать нескольких деревянных столов, пустой. Савн посмотрел на пол и без удивления обнаружил следы – очевидно, здесь его светлость занимался своими волшебными фокусами. И хотя Савн не знал, что именно следует искать, он понимал, что еще не нашел того, что нужно.

Одна из стен, самая дальняя от двери, выглядела как-то необычно. Подняв над головой лампу и стараясь не наступать на следы на полу, Савн осторожно к ней приблизился. На стене оказалось несколько – четыре, если уж быть точным – похожих на двери углублений, каждое примерно десять футов высотой и пять футов шириной, причем они постепенно сужались кверху. Перед каждым из них, на полу, были высечены неглубокие прямые желоба, которые шли вдоль всей комнаты и заканчивались в сухом мелком колодце.

Савн вернулся к противоположной стене и снова посмотрел на двери. Они похожи на…

Туннели.

Или русла.

Да, они находятся как раз там, где и должны находиться. Савн смотрел на них до тех пор, пока лампа не начала мигать, что вывело его из раздумий и напомнило о том, что у него мало времени. Савн огляделся в надежде отыскать какой-нибудь инструмент, при помощи которого можно было бы открыть дверь, но комната была пуста. Савн вспомнил, как Влад что-то говорил о ловушках и сигналах тревоги, но беспокоиться о них представлялось бессмысленным, поскольку он все равно не знал, как открыть проход.

Он подошел к стене и ударил по углублению кулаком. Раздался глухой звук – значит, за ним пустота. Савн внимательно осмотрел стену, пол и потолок.

И наконец заметил свисающую с потолка цепь, на которой лишь не хватало таблички с надписью: “Дерни за меня”. А в следующее мгновение Савн увидел еще три цепочки, по одной над каждой дверью. Ну, если поразмыслить хорошенько, зачем его светлости усложнять себе доступ в собственную лабораторию?

Ну? – спросил у себя Савн. Что теперь?

Если он дернет за цепочку, дверь откроется, сработают все сигналы тревоги – и его светлость появится здесь. Моментально – ведь он, несомненно, телепортируется. И что тогда? Сможет ли Савн спастись, может быть, проплывет под водой – кто знает, что его ждет впереди? – прежде чем его светлость настигнет беглеца?

Нет, никаких шансов.

Савн подумал, а не попытаться ли еще раз войти в контакт с одним из джарегов, но тут послышались необычные приглушенные звуки: тап-тап, которые ужасно его напугали.

Он начал дико озираться, звук раздался снова.

Может быть, он наконец сумел установить связь с джарегом?

Тап-тап… тап-тап.

Савн обнаружил, что звук доносится из-за одной из дверей.

Больше Савн не колебался. Он встал перед проходом, широко расставив ноги над желобом, и взялся за цепочку. Она оказалась шершавой от ржавчины, и ему удалось крепко ее ухватить. Савн дернул.

Сначала ничего не происходило, словно механизм окончательно заржавел, но когда Савн потянул изо всех сил, цепочка неожиданно поддалась.

В тусклом свете лампы он несколько мгновений смотрел на отодвигающийся кусок стены, но потом сообразил, что происходит. Дверь перед ним распахнулась и выпустила небольшую струю воды; он увидел пару джарегов, насквозь мокрую испуганную Поли и, наконец, очень мокрого, очень бледного человека с Востока, который споткнулся и осел на пол у ног Савна.

В этот момент пол начал вибрировать, словно вес Влада оказался таким огромным, что весь особняк не выдержал и содрогнулся. Савн огляделся по сторонам, но пока ничего не происходило. Затем раздался хлопок вытесненного воздуха, и Савн увидел его светлость и убийцу-джарега, которые появились в десяти шагах от него. Его светлость показался Савну очень высоким, он вытянул вперед руки, словно хотел обнять воздух, а джарег с длинным сверкающим кинжалом в руке стоял слегка согнув колени.

Савна охватили поразительные ощущения, которые невозможно ни с чем спутать: оружие в руке джарега было, вне всякого сомнения, клинком Морганти.

ГЛАВА 17

Я выйду замуж за бандита,

За бандита выйду я,

Будем по миру гулять,

Богатые, красивые.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад

Савн схватил Поли свободной рукой и оттащил ее к стене. Влад оставался в прежнем положении, он стоял на четвереньках и смотрел на его светлость и убийцу-джарега, застывших в десяти шагах от него. Джареги заняли позиции по обе стороны от Влада, все чего-то ждали.

Потом Влад медленно поднялся на ноги. Казалось, это удалось ему с большим трудом. Но он справился. Джареги опустились к нему на плечи. Савн заметил, что в правой руке Влад держит флягу.

– Осторожно, – предупредил его светлость. – Он ранен не так сильно, как хочет показать…

– Заткнись, – прошипел джарег.

– Ну-ну, – сказал Влад, – не стоит ссориться. Это неуместно. У меня есть кое-что для тебя, Лораан. – Он сделал шаг вперед, и в воздухе что-то сверкнуло.

Поли закричала, но нож даже не задел Влада; он ударил во фляжку у него в руке. Влад усмехнулся и уронил ее.

– Ну, хорошая мысль. Превосходный бросок, Иштван.

– Благодарю, Талтош, – ответил убийца. – Я стараюсь оставаться в форме.

– Я знаю, – кивнул Влад. – Поэтому они тебя и наняли.

– Помолчи, чело… – начал его светлость.

– Совершенно верно, – перебил его джарег. – Прошу нас извинить. – Потом он повернулся к его светлости и сказал: – Парализуй его, пора кончать.

Послышался негромкий звон, и Савн заметил, что в левой руке Влада появилась длинная золотая цепь. Очевидно, его светлость тоже ее увидел, потому что он вскричал:

– Она моя!

– Да, – не стал спорить с ним Влад. – Подойди и возьми ее. – Однако в теле человека с Востока не было той силы, что содержалась в его словах; Влад пошатнулся, и его повело вперед.

Его светлость сделал шаг и поднял руки.

Повинуясь импульсу, Савн сорвал верхушку с лампы и выплеснул керосин на стену у себя за спиной. Ярко вспыхнуло пламя, но в следующее мгновение комната погрузилась в темноту. Савн сделал несколько шагов, обнаружил, что стоит в воде, и решил, что это совсем неплохо, ведь повсюду был керосин.

– С тобой все в порядке? – шепотом спросил он, и собственный голос показался ему слишком громким.

– Ты меня обжег, – прошептала в ответ Поли.

– Извини.

Почему никто не сотворил заклинание, чтобы зажечь свет? Прошли долгие секунды с тех пор, как он погасил лампу – наверняка они хотят знать, что происходит в темноте. Казалось, все застыли в неподвижности.

Ну, возможно, он ошибается: Влад способен перемещаться в пространстве бесшумно, да и убийца-джарег тоже. А его светлость волшебник; Савн знал, что существуют заклинания, которые позволяют человеку незаметно для окружающих оказаться в другом месте. Так что они все могут разгуливать по комнате, обманывая Поли и Савна.

Он собрался было закричать, но потом сообразил, что может напугать сестру.

Савн услышал слабый шум – наверное, крылья джарегов. Почти сразу же последовала ослепительная вспышка, но Савн ничего не успел заметить, лишь перед глазами поплыли синие пятна. Поли прижалась к нему, она дрожала, или дрожал он, или они оба – Савн не знал.

Он снова услышал шорох крыльев, еще ближе – и вздрогнул, хотя и понимал, что это такое. Порыв воздуха и новая вспышка. Она оказалась не такой яркой и погасла не сразу; Савн успел заметить присевшего джарега, который держал перед собой кинжал, и Влада, вновь стоящего на ногах. Человек с Востока опирался спиной о стену, меч он держал в одной руке, другой равномерно вращал золотую цепь.

Вновь зашуршали крылья, и ему показалось, что джарег висит в воздухе у него над головой. Савн затаил дыхание, понимая, что произойдет в следующий момент, – его плеча что-то коснулось, а потом он почувствовал вес джарега. Стоявший неподвижно Савн теперь и вовсе замер – разницу, которую трудно определить словами, но невозможно не заметить. Вода проникла к нему в башмаки, но он боялся пошевелиться.

– Савн, что произошло?

– Молчи, Поли.

Почему джарег уселся к нему на плечо? Должна быть причина. Джарег хочет, чтобы Савн что-то сделал? Но что? Что он может сделать? Может запаниковать – на самом деле Савн лишь с большим трудом держал себя в руках. Что еще? Если бы у него был свет, он мог бы увести отсюда Поли. Что пытается сказать джарег?

Савн почувствовал, что голова джарега замерла возле его шеи, затем джарег перескочил к нему на правую руку, в которой Савн держал пустую лампу. Савн чуть ее не уронил, а джарег вернулся к нему на плечо.

Как Влад сообразил, что может ускользнуть от преследователей, пробравшись в особняк из пещеры? Его на это толкнули отчаяние и отсутствие других возможностей или Савну действительно удалось войти в контакт с Владом? Если так, тогда…

Он попытался вернуть прежнее ощущение пустоты, потянулся в ее сердце. И обнаружил, что стоит застыв посреди жестокой невидимой схватки, не позволяющей ему сосредоточиться на колдовстве.

И тут заговорил Влад:

– Я должен поблагодарить тебя, Лораан, за отличный инструмент. Он оказался очень полезным. Тебе его недоставало?

– Не отвечай, – сказал джарег-убийца. – Он пытается тебя отвлечь. Игнорируй его.

– Он прав, – продолжал Влад. – Не обращай на меня внимания. Однако подумай о том, что твой партнер держит в руке клинок Морганти, оружие, которое может тебя уничтожить. А еще вспомни, что он убийца, убийцы очень не любят оставлять живых свидетелей. Любых свидетелей. Подумай об этом. Кстати, как вы ладили? Просто любопытно – тебе вовсе не обязательно отвечать.

Савн услышал, как негромко рассмеялся джарег-убийца.

– Брось, Талтош. Мы заключили сделку.

– Уверен, что он прекрасно знает, чего стоит сделка с такими, как ты.

– Чего ты пытаешься добиться, Талтош?

– А у тебя есть воображение, убийца?

Поли прошептала:

– Савн, когда он говорил о свидетелях, он и нас имел в виду?

Савн сглотнул. Об этом он не подумал.

Если бы у него был источник света, он мог бы выбраться из особняка, может быть, через пещеры. Похоже, погасив свет, он никому не помог.

Джарег снова ткнулся головой ему в шею, после чего еще раз перепрыгнул на правую руку, в которой Савн держал лампу. Он несколько секунд просидел на руке, после чего вернулся на плечо Савна.

Да, джарег пытается что-то ему сказать – может быть, насчет лампы? Возможно, он хочет, чтобы Савн ее зажег? Если да, то теперь это невозможно, поскольку Савн выплеснул все масло. Впрочем, подобные рассуждения слишком сложны для джарега.

Он собрался спросить: “Ты хочешь мне что-то сказать?” – но передумал, сообразив, что говорить вслух слишком опасно. Джарег снова ткнул его в шею, словно отвечая на незаданный вопрос.

Тогда Савн сформулировал предложение: “Это ответ?” – но не произнес его вслух.

Толчок. И одновременно Савну показалось, что он слышит тихий голос, звучащий где-то у него в голове:

– Да, идиот.

– Кто ты? – подумал в ответ Савн.

– Влад, идиот, – сказал ему голос.

– Как ты со мной говоришь?

– Я снял амулет, и сейчас это самое главное, не так ли?

– Извини. Что я должен сделать?

– Возьми свою сестру и уходи отсюда. Лойош тебя проводит.

– Я…

– Проклятие!

– Что?

– Лойош говорит, что не станет тебя провожать. Я…

– Не важно, Влад. Я хочу тебе помочь.

– Ты уже мне помог. Отсюда…

Яркая вспышка прервала их разговор. На сей раз Савн разглядел его светлость, который стоял с вытянутыми вперед руками всего в нескольких футах от джарега-убийцы.

– Он чуть не попал в меня, – сказал Влад. – Послушай, я не смогу долго их удерживать, мне все равно конец. Возьми сестру…

– Что происходит?

– Мне еще ни разу не приходилось видеть столько волшебства в одном месте. Они поддерживают заклинание, не позволяющее моим джарегам приблизиться. Лораан атакует меня, а убийца пытается выбрать подходящий момент, чтобы со мной покончить – идиот думает, будто я прикидываюсь, в противном случае он бы давно на меня напал, – к тому же головорезы Лораана скоро будут здесь. Так что, пожалуйста…

Послышался какой-то шум, потом Влад сказал:

– Совсем рядом.

Потом человек с Востока заговорил вслух:

– Будь осторожен, Лораан. Ты подошел к убийце. Он слишком близко.

– Заткнись, – прорычал его светлость.

– О да, ты в безопасности, пока он не доберется до меня. Однако тебе следует позаботиться о том, что будет потом. Или у тебя есть хитроумный план? Возможно, я все перепутал и ты успел придумать, как избавиться от убийцы. Жаль, что я этого не увижу.

– У тебя ничего не выйдет, человек с Востока, – заявил, его светлость. – Иштван, он в отчаянии. Возможно, он и в самом деле серьезно ранен. Давай займись им, да побыстрее. Я задействовал мощную защиту, не думаю, что он сможет тебе помешать.

– Да, – не унимался Влад. – Почему ты медлишь, Иштван? Кончай со мной, а он разберется с тобой. Почему бы тебе не попросить его разобраться со мной? Боишься потерять деньги, милорд? Конечно, нет, ведь тебе уже заплатили и ты прекрасно знаешь, что в любом случае будешь вынужден уби…

Последовала очередная вспышка, и Савн увидел, что его светлость поднял обе руки над головой. Одновременно Влад охнул.

– Влад, с тобой все в порядке?

– Я чудом ушел.

– Неужели ты ничего не можешь сделать?

– Я перестал носить отравленные, дротики, а сил на то, чтобы метнуть нож, у меня не осталось. Есть какие-нибудь идеи?

Новая вспышка озарила комнату. Убийца обходил Влада справа, но все еще не решался приблизиться. Влад переместился немного влево, продолжая вращать золотую цепь. Лойош вцепился в плечо Савна, периодически сдавливая его когтями. Савн пытался понять, что джарег хочет ему сказать. А вдруг в мозгу маленькой рептилии зародилась гениальная мысль о спасении, но джарег не в состоянии передать ее Савну? Нет, не может быть, в противном случае Лойош сказал бы Владу. Если только речь не идет о том, чего Влад не одобряет. Но почему Влад против, если это может его спасти?

Ну, очевидно, Влад не хочет, чтобы Савн сделал что-нибудь рискованное, а Лойошу наплевать. Что он придумал? Атаковать убийцу голыми руками, да еще в темноте? Вряд ли. А представить себе, что он нападет на его светлость, – немыслимо!

Ты настолько убежден, что твой барон Смолклиф неуязвим и непогрешим, что готов стоять и ждать, когда он тебя убьет, не пытаясь даже и пальцем пошевелить в свою защиту.

Влад был прав, когда говорил это, и он сказал правду про убийцу и оружие Морганти, и даже насчет того, что его светлость…

Савн даже представил себе, как джарег говорит: “Наконец ты все понял, болван”. Но, поскольку он понял все только сейчас, Савн не знал, хватит ли у него мужества что-то предпринять.

Ты настолько убежден, что твой барон Смолклиф неуязвим и непогрешим, что готов стоять и ждать, когда он тебя убьет, не пытаясь даже и пальцем пошевелить в свою защиту.

Мысль была мучительной, ведь Влад сказал правду, и теперь, когда Савн знал, что может сделать, она стала мучительной вдвойне.

– Савн, не надо, – сказал Влад. – Ухода отсюда.

Савн уже его не слушал. Он опустился на колени и наполнил лампу медленно текущей водой.

– Савн!

Его сестра прошептала:

– Что ты делаешь?

– Подожди, – прошептал он в ответ. – Не шевелись.

Он встал и, держа перед собой лампу, наполненную Темной водой, стоячей и попавшей в ограниченное пространство, поспешил к тому месту, где в последний раз видел его светлость.

Когда стоячая вода оказывается в ограниченном сосуде, она может быть использована против воскресших из мертвых… Голос его светлости вывел Савна из задумчивости:

– Что такое… Иштван! Прикончи сопляка теклу для меня.

Савн почувствовал, как у него задрожали руки, но продолжал идти вперед.

– Я ничего не вижу, – ответил джарег-убийца.

– Тогда зажги свет. Быстрее! Я ничего не могу сделать, пока…

– Человек с Востока…

Его светлость сделал непристойное предположение относительно человека с Востока, к чему Савн отнесся равнодушно, продолжая двигаться вперед. Он даже не моргнул, когда помещение озарил мягкий свет; теперь Савну было все равно, что он видит его светлость, медленно отступающего назад.

Интересно, отстраненно подумал Савн, удастся ли ему пережить нападение джарега-убийцы, но его не последовало, поскольку именно в этот момент Лойош покинул его плечо.

Савн ничего не мог поделать – он невольно повернулся, чтобы посмотреть, как Лойош и его напарник одновременно атаковали убийцу. Очевидно, заклинания его светлости перестали действовать. Иштван зарычал и взмахнул клинком Морганти, стараясь достать джарегов. Он повернулся и одновременно с Савном сообразил, что подставляет спину Владу и находится в пределах досягаемости меча человека с Востока.

Он попытался резко развернуться, но опоздал. Савна передернуло, когда он увидел, как Влад, в его состоянии, сумел сделать такой резкий выпад, однако человек с Востока действовал безошибочно – острие меча вошло под левую лопатку убийцы. Одновременно Поли крикнула:

– Савн!

Влад продолжил свое движение вперед и упал лицом вниз, а убийца испустил отчаянный вопль, клинок Морганти взлетел в воздух…

…лампа выпала из руки Савна и разбилась об пол. Он обернулся и увидел, что его светлость пытается сохранить равновесие после того, как он ногой выбил лампу из руки Савна. На лице его светлости застыло выражение такого напряжения и сосредоточенности, что Савн испытал невозможное сочетание гордости и стыда от того, что сумел так сильно огорчить его светлость. Интересно, что его светлость сделает теперь, подумал он, но…

…так и не узнал. Потому что заклинание света, сотворенное убийцей, перестало действовать, и комната погрузилась в темноту. Создавалось впечатление, что близость Темной воды лишила его светлость магической силы, но он не был ранен – и сохранил способность наносить удары. Из чего следовало, что он может просто схватить Савна и задушить. Савн сделал шаг назад, но тут же получил удар такой силы, что упал на спину, сильно стукнувшись головой о каменный пол.

Он решил, что ему повезло и голова совсем не пострадала, и тут же понял, что ошибся. Его тошнило, все завертелось перед глазами, и Савн решил, что за ним пришла смерть. Но ужаснее всего было то, что его мучили сомнения: ему казалось, он заслужил смерть.

Потом у Савна возникло ощущение, что он достиг состояния, необходимого для колдовства – на сей раз случайно, ударившись головой. Ему ничего не нужно было делать, он испытывал очень приятные чувства, когда летел сквозь стены, кувыркаясь в воздухе, точно лишившийся телесной оболочки джарег. С его собственным телом происходили ужасные вещи, но теперь это не имело значения. Он мог…

Над ним возвышался его светлость, с ужасающей ухмылкой на устах, готовый раздавить Савна, точно насекомое. Я не насекомое, вскричал Савн голосом, которого никто не мог слышать, и в бессильной ярости полетел прямо на его светлость, бросая ему вызов и дожидаясь того момента, когда его сознание померкнет и он уснет вечным сном.

Савн почувствовал, как что-то ломается… его тело. Не важно, подумал он. Он надеялся, что Владу удастся выжить, но не видел…

…он ничего не видел, потому что в комнате было темно, а его мысли начали путаться, тускнеть, разбегаться в разные стороны.

Он просил невозможного.

Не физически невозможного; злое существо вертелось прямо перед ней, и выхватить его из воздуха не представляло никаких проблем, даже в полнейшей тьме. Она чувствовала, куда оно движется. Но это все равно было невозможно. Коснуться такого…

Но ее самец настаивал. Он говорил, что, если она не сделает того, что он просит, Кормилец умрет. Она не понимала, как такое может произойти и почему она должна это сделать именно сейчас, когда злое существо достигло высшей точки и начало падать на землю.

Она не понимала, что оно такое, но ненавидела даже мысль о том, чтобы к нему приблизиться. Еще никогда ее ненависть не была так сильна. Неужели он не понимает, что…

И ее самец сказал, что больше нельзя медлить, она должна поймать злое существо сейчас, потому что воскресший из мертвых мягкий убьет Кормильца, но даже если и нет, разве она не слышит шаги других мягких, которые вот-вот придут сюда? Она должна верить ему, сказал он, – они нам не друзья.

А что дальше, когда она поймает злое существо? Однако она сделала то, о чем просил самец, – схватила его в воздухе, уцепилась ногами за ту часть, где кость, стараясь держаться как можно дальше от металлического клыка, и…

Значит, вот что она должна сделать? А как?

Другой мягкий, с которым Кормилец проводил так много времени, тот, что его спас, был где-то совсем рядом, но она его не видела.

Ее самец его чувствует? Настолько хорошо, что знает, где находится его рука? Чтобы показать ей… О, тогда ладно.

И он повел ее, и она пошла туда, куда он просил, и в нужный момент выпустила злую вещь так, что она упала в руку того мягкого, который спас Кормильца, – хотя ей показалось странным, что совершивший доброе дело может воспользоваться такой ужасной вещью. Зачем она ему?

Хотя она и не видела ничего, ей удалось понять, что мягкий будет с ней делать, – он погрузил ее в бок другого мягкого, воскресшего из мертвых, который находился сверху, старясь его задушить.

Странно, что оба они кричали – сначала первый, которого ударили злой вещью, а потом тот, что нанес удар, и оба кричали там, где она слышала разумом, и их крики продолжались довольно долго.

На самом деле разум того, кто остался жив, продолжал кричать даже после того, как перестал кричать его голос. Он кричал и кричал, даже когда Кормилец зажег слабый свет и собрал их всех вместе далеко от того места, где в темной пещере остались лежать злая вещь и два тела.

ЭПИЛОГ

Менестрель бросила на человека с Востока взгляд, полный отвращения и презрения. Но его это не слишком обеспокоило; очевидно, он привык к подобным вещам. Однако он избегал смотреть на сидящую у костра девушку, держащую за руку брата. Два джарега с довольным видом устроились на плечах человека с Востока, теперь их ничто не тревожило – вероятно, их разум рептилии пришел к выводу, что кризис преодолен. Они успели доесть остатки зажаренного на костре атиры.

– Ну? – осведомилась Сара.

– Я рад, что ты сюда добралась.

– Твои джареги – хорошие проводники, – заявила Сара. – Я сразу поняла, чего они хотят.

– Я так и подумал. Спасибо, что пришла.

– Пожалуйста, – ответила она и повторила: – Ну?

– Что – ну? Тебя интересует мое здоровье? Мне стало намного легче дышать, по сравнению с тем, что было три дня назад.

– Меня не интересует твое здоровье. Я спрашиваю о нем.

Очевидно, Влад прекрасно понимал, о ком говорит Сара.

Савн сидел и смотрел в огонь, не обращая внимания на их разговор, да и на все остальное, что происходило вокруг него.

– Со здоровьем у него все в порядке. Но, как видишь…

– Да. Я вижу.

– Наверное, за мной охотятся как за похитителем детей.

– Среди прочего. Староста городка обратился за помощью к Империи и произносит напыщенные речи о необходимости организовать на тебя охоту. Он готов заглянуть за каждое дерево, перевернуть каждый камень. А их родители ужасно мучаются, им кажется, что ты убил детей или использовал для своих восточных ритуалов. Я не знаю, почему я не призвала…

– Кого не призвала? Джарегов? Уже было.

– Да, пожалуй, ты прав. Они нашли тело рядом с трупом его светлости. А еще там оказался местный лекарь.

– Ваг? В самом деле? Он мертв?

– Нет, едва жив. Ты с ним поработал?

– Что?

Она посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не лжет ли он. Потом пожала плечами:

– Его пытали.

– Понятно. Нет, полагаю, это дело рук Лораана и убийцы. Теперь все встало на свои места – вот каким образом они меня нашли.

– Ну, он выживет. Ваг утверждает, что его вылечил Савн. Мальчик станет хорошим лекарем, если оправится от пережитых потрясений.

– Да, если оправится.

Поли бросила на него свирепый взгляд. Сара догадалась, что за два дня, прошедших после смерти барона Смолклифа, девушка почти не разговаривала с Владом.

– Значит, Лораан и джарег тебя нашли, – сказала Сара. – Как тебе удалось с ними расправиться?

– Все сделал он.

Сара посмотрела на юношу-теклу.

– Он сделал?

– Да. Он нейтрализовал волшебство Лораана, помог отвлечь убийцу и в конце концов убил Лораана.

– Я тебе не верю.

– А мне все равно.

Сара пожевала губу.

– Что с ним произошло?

– Я не могу сказать наверняка. Полагаю, все дело в том, что он держал в руках и применил клинок Морганти. Кроме того, перед этим он довольно сильно ударился головой, а кончилось тем, что он убил своего лорда. Он пришел в себя только после того, как я телепортировал нас оттуда, посмотрел на свою руку, укусил ее, закричал и с тех пор не произнес ни одного слова.

Менестрель молча кивнула.

– Он делает то, что ему говорят, даже ест и поддерживает свое тело в чистоте.

– И все?

– Да.

– Что ты собираешься делать?

– Я намерен продолжить свое путешествие. Стыдно разрешить местным жителям прикончить меня после того, как мне удалось спастись от Лораана и джарега.

– И ты хочешь, чтобы я проследила за возвращением мальчика и его сестры домой?

– Нет, только сестры.

– В каком смысле?

– Сама подумай. Мальчика видели со мной, друзья пытались его избить, все сообразят, что он участвовал в убийстве его светлости, которого здесь любили – что весьма удивительно для воскресшего из мертвых ублюдка. Какая жизнь его здесь ждет?

– О чем ты говоришь?

– Я говорю о том, что он несколько раз спас мне жизнь, а в качестве награды испытал такой шок, что тронулся умом.

– А чем ты можешь ему помочь?

– Я могу попытаться его вылечить и буду оберегать от опасности.

– Ты собираешься скитаться, прятаться от джарегов и таскать за собой мальчика?

– Да. Во всяком случае, до тех пор, пока он не поправится. В конце концов, он уже никогда не будет ребенком. Он сам решит, как ему жить дальше.

– А почему ты думаешь, что он не будет тебя ненавидеть?

– Будет, наверное.

– А почему ты считаешь, что сумеешь его вылечить?

Влад пожал плечами:

– У меня есть кое-какие идеи. Я их испробую. А если у меня ничего не получится, я знаю нужных людей.

– Значит, ты намерен забрать его от семьи…

– Верно. Пока он не исцелится. А дальше… он сам решит.

Сара долго смотрела на него, а потом взорвалась:

– Ты сошел с ума!

– Нет, просто я его должник. И намерен заплатить по счету.

– Я…

– Ты можешь довести девушку домой и объяснить, что я намерен сделать.

– Они никогда не согласятся. Выследят тебя и убьют.

– Как? Я уже больше двух лет вожу джарегов за нос. Неужели я не сумею ускользнуть от нескольких крестьян, чтобы дождаться, пока мальчик поправится.

Сара повернулась и взглянула на Савна, пристально смотревшего в огонь, и Поли, которая не сводила с брата покрасневших глаз.

– Поли, а ты что думаешь? – спросила Сара.

– Я не знаю, – тихо ответила девушка. – Но он сделал это с Савном, значит, он должен его вылечить, а потом привести обратно.

– Да, я тоже так считаю, – кивнул Влад.

– Неужели ты не понимаешь, – медленно проговорила Сара, – что скитания с мальчиком сделают тебя в десять – в сто раз уязвимее?

– Понимаю.

– Постарайся вылечить его побыстрее, – сказала Сара.

– Я постараюсь.

– У тебя достаточно припасов для путешествия?

– У меня есть золото, и я могу телепортироваться и умею воровать.

Сара покачала головой. Влад встал и протянул руку:

– Савн, пойдем.

Мальчик послушно встал, и Сара заглянула в его глаза. Они показались ей пустыми.

– Ты действительно можешь исцелить его разум? – спросила она.

– Так или иначе, – ответил Влад, – но я ему помогу.

Поли встала и обняла брата, но он этого даже не заметил.

Она отступила на шаг, бросила на Влада взгляд, который не поддается описанию, подошла к Саре и кивнула.

– Я не знаю, что сказать тебе, человек с Востока, – заявила Сара.

– Пожелай мне удачи.

– Да. Удачи тебе.

– Благодарю.

Влад взял юношу за руку и повел его в лес. Он шел медленно, вероятно, его все еще беспокоили ранения. Сара обняла девушку за плечи, и Поли не стала вырываться. Они смотрели вслед двум уходящим людям и двум джарегам до тех пор, пока те не скрылись из виду.

– Удачи вам, – прошептала Сара. Потом она повернулась к девушке.

– Пойдем, – сказала Сара. – Я отведу тебя домой. Начинается праздник сбора урожая, и одни только боги знают, какие звери живут в лесу.

Девушка ничего не ответила, только крепко сжала руку Сары.

Орка

ПРОЛОГ

Моя дорогая Коти!

Сожалею, что так долго не отвечала на твое письмо, но Боги Совпадения не научили нас вовремя писать ответы. Мне известно, что для тебя прошедшие несколько недель – слишком долгое время, как для меня десяток лет, а это немало, когда человек пребывает в сомнениях. Поэтому прошу извинить меня, ведь я обнаружила письмо, только вернувшись из путешествия. Сразу же отвечаю на твой вопрос: да, я видела твоего мужа, или человека, который был твоим мужем, или как там еще ты его называешь. Да, я встречалась с Владом – именно поэтому тебе пришлось так долго ждать ответа; я только что помогла ему разобраться с одной незначительной проблемой.

Я понимаю твое беспокойство, Коти, и не стану делать вид, что ему больше не грозит опасность со стороны Организации, с которой мы оба, тем или иным образом, связаны. Они жаждут его крови и, рано или поздно, обязательно до него доберутся, но сейчас он жив и даже здоров.

Разумеется, эта информация покажется тебе недостаточной.

Ты хочешь знать подробности, хотя бы те, которыми я имею право с тобой поделиться. Что ж, я готова пойти тебе навстречу ради нашей дружбы и общего интереса к одному усатому типу с рептилиями на плечах. Мы договоримся о времени и месте; я приду и расскажу, что смогу, – лично, поскольку есть вещи, которые лучше не доверять бумаге. Кое о чем я умолчу: у каждого из вас есть свои секреты. Да и я сама с радостью оставлю при себе парочку подробностей. Моя любовь к вам – залог того, что я храню одни тайны и раскрываю другие, так что не сердись!

Дорогая Коти, напиши мне сразу же (надеюсь, ты помнишь, что я предпочитаю не вступать в псионический контакт), и мы организуем встречу наедине. Я расскажу тебе достаточно, чтобы в твоей душе наступил мир. С нетерпением жду нашей встречи, а до тех пор остаюсь с совершенным почтением,

Кайра.

ГЛАВА 1

Влад догадался, что я изменила внешность так легко, как если бы я сама ему об этом сказала. Когда он назвал меня по имени, я проворчала:

– Проклятье, Влад, я надеялась, что меня невозможно узнать.

Влад оглядел меня в своей характерной манере – глаза несколько раз вспыхнули, – потом ответил:

– Я тоже.

Он отказался от серых и черных цветов Дома Джарега, которые носил, когда я в последний раз его видела, и надел костюм из коричневой кожи. Однако он остался человеком с Востока, не сбрил усы, а на плечах у него сидела пара джарегов. Полагаю, Влад хотел сказать, что я не слишком удачно замаскировалась. И я решила не углубляться в столь неприятную тему.

– Кто этот мальчик? – спросила я.

– Мой любовник, – ответил он совершенно серьезно. Бросил на него короткий взгляд и добавил: – Савн, познакомься с Кайрой Воровкой.

Мальчик никак не отреагировал – казалось, он ничего не слышит, – и это произвело на меня жутковатое впечатление.

– Ты шутишь, верно? – поинтересовалась я.

Влад печально улыбнулся и ответил:

– Да, Кайра, я пошутил.

Лойош, самец-джарег, повел крыльями – наверное, смеялся надо мной. Я протянула к нему руку, он пролетел разделяющие нас четыре фута и позволил почесать его под подбородком. Самка, ее звали Ротса, внимательно наблюдала за мной, но осталась неподвижно сидеть на своем месте. Возможно, она забыла меня.

– Зачем маскировка? – поинтересовался Влад.

– А ты как думаешь?

– Не хочешь, чтобы тебя видели со мной?

Я пожала плечами.

– Ну, наши костюмы друг друга стоят.

Он имел в виду мою зеленую блузку и белые штаны – я, как и он, отказалась от серого и черного цветов. И сменила прическу – зачесала волосы на лоб, чтобы его скрыть. Так я больше походила на крестьянку. Впрочем, он мог этого и не заметить: для наемного убийцы Влад иногда бывает чрезвычайно невнимателен. И все же маску надо прежде всего носить внутри себя, что отчасти объясняет, почему мне не удалось обмануть Влада. Я всегда ему доверяла – даже когда не имела на то причин.

– Мы давно не виделись, Влад, – сказала я – ведь для того, кто может прожить всего шестьдесят или семьдесят лет, время течет иначе.

– Точно, – согласился он. – Как странно, что мы случайно встретились.

– Ты не изменился.

– Меня стало меньше, – заявил он, показывая мне левую руку, на которой не хватало мизинца.

– Что произошло?

– Не выдержал тяжести.

Я сочувственно нахмурилась.

– Здесь можно где-нибудь поговорить?

Он огляделся по сторонам. Мы встретились в Норпорте, довольно далеко от Адриланки, но берег омывал тот же океан, а доки, хотя и более древние, мало отличались от столичных. У пирса, в пятидесяти ярдах от нас, замер на воде небольшой двухмачтовый грузовой корабль, невдалеке располагался рыбный рынок. Мы стояли на берегу океана на виду у сотен людей, но рядом никого не было.

– А здесь тебе чем не нравится?

– Ты мне не доверяешь, – обиженно ответила я.

Я увидела, что он собрался сказать что-то резкое, и замолчала. У нас с Владом много общих воспоминаний, однако у него нет никаких оснований относиться ко мне с подозрением.

– Насколько мне известно, – заявил он, – Организация по-прежнему намеревается меня прикончить, а ты все еще на них работаешь. Так что не обижайся, у меня достаточно оснований вести себя осторожно.

– О да, – согласилась я. – Они очень хотят тебя заполучить.

Вода с шипением разбивалась о причалы, построенные здесь в конце Междуцарствия; я чувствовала заклинания, которые не давали дереву гнить. В воздухе пахло океаном: соленой водой и дохлой рыбой, терпеть не могу эти запахи.

– Расскажи про мальчика, – попросила я Влада, чтобы дать ему время собраться с мыслями. Кроме того, мне действительно было интересно.

Савн показался мне симпатичным юношей-теклой – на вид лет девяносто, не больше. В нем все еще чувствовались сила и энергия, которых становится меньше, когда человеку переваливает за сто. У него были темно-коричневые волосы и карие глаза. Я разозлилась, что поверила, будто он любовник Влада. Савн не реагировал ни на меня, ни на кого-либо вокруг.

– Долг чести.

Влад всегда говорил таким тоном, когда пытался быть ироничным. Я поняла, что скучала по нему. И ждала продолжения.

Он сказал:

– Савн спас мне жизнь.

– И что с ним случилось?

– Обычное дело: ему пришлось воспользоваться оружием Морганти, чтобы прикончить волшебника-зомби.

– Когда?

– В прошлом году. А это важно?

– Нет, наверное.

– Я рад, что ты получила мою записку, и рад тебя видеть.

– Ты знаешь, что остаешься невидимым?

– Знаю. Камень Феникса.

– Да.

– Как Айбин?

Мы оба знали, что из всех людей Айбин интересовал Влада меньше всего.

– Насколько мне известно, у него все хорошо. Я не слишком часто его вижу.

Он кивнул. Некоторое время мы молча изучали береговую полосу, но там не нашлось ничего интересного. Наконец я повернулась к Владу и спросила:

– Ну? Я здесь. Что случилось?

Он улыбнулся.

– Кажется, мне удалось придумать способ заставить Организацию простить меня и забыть о мести.

Я рассмеялась.

– Мой дорогой Влад, даже если ты ограбишь сокровищницу Драконов и положишь свою добычу к ногам Совета, они тебя не простят.

Он перестал улыбаться.

– Именно.

– В таком случае я тебя слушаю.

Влад пожал плечами. Значит, он еще не готов к серьезному разговору. Ничего, я могу подождать.

– Знаешь, – сказала я, – на свете совсем немного людей с Востока, которые разгуливают с двумя джарегами на плечах. Ты уверен, что не вызываешь подозрений?

– Уверен. Ни один профессионал не станет испытывать судьбу в такой дыре, а любителей я не боюсь. Когда же сюда заявится какой-нибудь специалист, меня здесь уже не будет.

– Но они будут знать, где ты находишься.

– Я собираюсь пробыть в Норпорте всего пару дней.

Я кивнула.

После некоторых колебаний он спросил:

– Есть новости из дому?

– Я ничего не могу тебе рассказать.

– Не понял?

– Ты спрашиваешь о Коти?

– Ну…

– Я обещала ничего тебе не говорить, кроме того, что с ней все в порядке.

– Понятно.

Мне ужасно хотелось поделиться с Владом новостями, но я дала слово, а даже вору не пристало нарушать свои обещания. В особенности вору.

– А у тебя как дела? – спросила я.

– С тех пор, как появился мальчик, стало труднее, но я справляюсь.

– Как?

– В основном стараюсь держаться подальше от городов, а в лесах полно разбойников.

– Ты стал разбойником?

– Нет, я их граблю.

Я рассмеялась.

– Это в твоем стиле.

– На жизнь хватает.

– Очень на тебя похоже.

Влад переступил с ноги на ногу, словно устал стоять. Наверное, за последние три года ему пришлось немало пройти пешком.

– Не хочешь присесть? – спросила я.

– А ты весьма наблюдательна, – проворчал он. – Нет, со мной все в порядке. Ты слышала о человеке по имени Файрис?

– Да. Он умер пару недель назад.

– А что еще тебе о нем известно?

– Он был очень богат.

– Да. Что еще?

– Барон?.. Из Дома… Креоты?

– Орка.

– Верно. Теперь ты и сам видишь, что мне о нем известно.

Влад ничего не ответил; выходит, мне нужно задать вопрос. Я подумала о нескольких вещах, которые меня интересовали, и спросила:

– Как он умер?

– Следов убийства найти не удалось.

– Но… подожди. Твоя работа?

Он покачал головой.

– Я больше не занимаюсь такими вещами.

– Ладно, – согласилась я. Почему-то я всегда ему верю, хотя прекрасно знаю, какой он лжец. – Так что же произошло?

Его глаза не знали отдыха, а джареги постоянно оглядывали окрестности.

– Я не знаю, – ответил Влад, – но мне необходимо выяснить.

– Зачем?

На мгновение он смутился.

«О нет!» – пронеслось у меня в голове, однако я отбросила неприятную мысль – Влад иногда смущался от самых неожиданных вещей.

– Не имеет значения, – заявил он. – Знаешь, что мне от тебя нужно?

– Внимательно слушаю.

Мне всегда нравилось, что Влад умеет обращать внимание на детали.

Он не только подробно рассказал об охранных системах, с которыми я могла столкнуться, но и поведал, как ему удалось о них узнать, чтобы я провела собственную проверку. Он сообщил о том, где будут находиться слуги, и почему он так думает, и где я смогу найти то, что его интересует. Он передал мне расписание патрулей и подробно перечислил все, что ему узнать не удалось. Это заняло почти час, после чего я поняла, что работа мне по плечу – впрочем, существует немного задач, которые я не сумела бы решить, если речь идет о воровстве…

– Тебе придется раскошелиться, – заявила я.

– Естественно, – ответил Влад, пытаясь скрыть, что я его обидела.

– И сказать, зачем тебе это нужно.

Он прикусил губу и внимательно посмотрел на меня. Я сохраняла невозмутимость, потому что мне совсем не хотелось, чтобы он понял слишком много. Он быстро кивнул, и сделка была заключена.

Мне пришлось потратить два дня, чтобы проверить сведения Влада. Два дня, которые я прожила в сравнительно удобном номере гостиницы, располагавшейся в самом центре Норпорта. На третий я принялась за работу. Место, которое мне предстояло ограбить, находилось в двух милях к востоку от города, дорога туда являлась едва ли не самой опасной частью операции. Если меня кто-нибудь заметит и так же легко распознает мою маскировку, как удалось Владу, может начаться расследование, чего мне совсем не хотелось. Я решила эту проблему, держась подальше от дорог и выбирая малозаметные лесные тропинки. Мне удалось не заплутать, но прошло несколько часов, прежде чем я добралась до подножия небольшого холма, на котором располагался особняк Файриса.

Два часа я потратила на изучение окружающей местности. Влад не снабдил меня планом особняка, но внутреннее устройство современных зданий достаточно легко определить по одному только внешнему виду. В силу неведомых мне причин нынешние архитекторы не проектируют помещений без окон, что полностью выдает расположение комнат в доме. Кроме того, удалось разглядеть застекленные коридоры, которые (также неизвестно почему) имели окна меньших размеров. К концу прогулки я хорошо представляла себе дом и даже определила наиболее вероятное местонахождение кабинета.

Последние светлые часы я провела, пытаясь обнаружить в доме какие-либо признаки жизни. Однако все было тихо – впрочем, на другое я и не рассчитывала – семья Файриса (жена и трое детей) здесь не жила, его любовница покинула особняк, а прислуга, вне всякого сомнения, веселилась внутри, так что оставались лишь самые простые охранные заклинания. Я достала приспособления, которые обычно использую для обнаружения подобных заклинаний, и принялась за работу.

Темнота пришла как обычно, тени сменились сумерками – причем тени здесь оказались более четкими, чем в Адриланке. Наверное, это связано с тем, что западные ветры разогнали тучи. В западной части Империи все выглядит ярче, как и на дальнем востоке: в результате темнота здесь кажется значительно глубже.

Защитные заклинания, совсем неплохие, ставили не так тщательно, как я предполагала. Первое оказалось общим и почти бесполезным – чтобы с ним справиться, требовалось лишь притвориться, будто ты живешь здесь, а дальше – делай, что пожелаешь. Заклинание узнавания пришлось направить в сторону. Однако я не обнаружила следящего заклинания, которое отвечало за эффективность предыдущего, так что задача оказалась не слишком сложной. На дверях и окнах они поставили обычные охранные заклинания – с ними легко бороться, если совместить одно с другим, освободив проход. Здесь волшебник проявил похвальную осторожность, установив следящее заклинание, но и тут поторопился, не позаботившись о том, чтобы охрана сразу же узнавала о нарушении последнего. Я сняла заклинание, отыскав источник выделяемой им энергии.

Да, особняк охранялся не слишком тщательно – что же это означало? Возможно, беспечность связана со смертью хозяина. Никому и в голову не пришло задействовать защиту высших уровней. Впрочем, орки никогда не отличались склонностью к сложной охране своих домов, как делают, например, джареги. Нельзя исключать и того, что внутри имеются ловушки, которые я пока не сумела обнаружить. Что ж, придется потратить еще час, чтобы потом не возникло неприятных сюрпризов.

Я захватила с собой достаточно оборудования, чтобы открыть небольшой магазин волшебных принадлежностей, благодаря чему мне удалось обнаружить заклинания плодородия, внесенные в почву еще до того, как возвели особняк. Затем те, что уничтожают запах отхожих мест и не дают особняку погрузиться в землю; заклинания, удерживающие на месте каменную кладку и способствующие росту ореховых деревьев у дороги… и так далее. Но ничего связанного с охраной особняка не нашла. Я даже воспользовалась синим камнем, который позаимствовала у подруги Влада Алиры, но он показал лишь эхо следов старого волшебства, оставшееся после взрыва Драгейры в начале Междуцарствия.

Я осталась довольна. Не торопясь, поднялась по склону холма, внимательно поглядывая по сторонам, чтобы не попасть в самую обычную ловушку, хотя и не рассчитывала, что они могут здесь быть, – так и оказалось. Наконец я подошла к особняку. Следует упомянуть, что архитектор придерживался модных после Междуцарствия художественных воззрений, полагая, что монолиты красивы сами по себе. В результате особняк построили из крупных каменных блоков с минимальными украшениями – для них, как правило, используются изображения животных из кованого железа. Забраться в такой дом проще простого, поскольку для грабителя внутреннее расположение комнат не является секретом, а обитатели уверены, что спрятаться на гладких стенах почти невозможно – ужасно глупо с их стороны. Однажды я заключила пари с тремя друзьями, что они не сумеют меня заметить, когда я буду подниматься по голой стене на высоту третьего этажа. К тому же я сообщила им заранее, когда и в каком месте полезу. Они не смогли меня обнаружить. Вот вам и ответ на все вопросы.

Мне потребовалось десять секунд, чтобы добраться до уровня окна. Я устроилась немного отдохнуть на карнизе, размышляя об идиотском заклинании, о котором уже упоминала, – оно следило за целостностью окон. Заклинание действительно оказалось совсем простым, однако мне пришлось потратить некоторое время, чтобы его нейтрализовать. Толстое стекло было хитроумно вставлено в дерево и кожаные штуковины, идеально подогнанные к проему. Глупейшая роскошь – не пройдет и сотни лет, как все придется менять, даже если стекло не разобьется.

Я аккуратно разбила стекло, предварительно налепив большой лист бумаги, намазанный клейкой массой, после чего медленно выдавила его, стараясь, чтобы осколки не упали вниз. Впрочем, на деревянной раме остались мелкие куски стекла, но мне удалось благополучно забраться внутрь, не поранив руки. Затем я завесила проем плотной бумагой, чтобы снаружи никто не заметил зажженный мной свет (на случай, если там кто-нибудь окажется).

Потратив еще несколько секунд на безрезультатные поиски дополнительных охранных заклинаний, я зажгла свечу и быстро огляделась. Сколько бы раз ты ни влезал в чужие дома, всегда возникает неприятное ощущение, будто кто-то поджидает тебя в темноте с оружием в руках. И хотя со мной такого ни разу не случалось – как и в эту ночь, – подобные мысли неизменно приходят мне в голову.

Я зажмурилась и некоторое время неподвижно стояла, привыкая к ночным звукам, присущим этому дому. Затем открыла глаза и внимательно осмотрела помещение, в котором оказалась.

Кабинет – сразу же предположила та часть моего мозга, которая склонна к быстрым обобщениям. Однако я не стала обращать внимания на подсказки и продолжала осмотр.

У дальней стены расположились два больших шкафа из темного дерева, скорее всего вишни – хорошая работа, но без полета фантазии. Рядом с ними, перед вторым окном, стояли небольшой письменный стол и кресло. С кресла, на котором, по всей видимости, обычно восседал Файрис, можно было легко дотянуться до обоих шкафов. На столе лежали стопка толстых книг, несколько листов бумаги, пресс-папье, чернильница и перо. Еще несколько перьев аккуратно разложены, словно ждали, когда их призовут к работе. Создалось впечатление, что в комнате не убирали несколько недель – то есть со дня смерти Файриса. Почему же никто не заходил сюда после его кончины? Нет, вопросы потом.

Я изучила ящики стола и шкафов и обнаружила в каждом охранное заклинание. Все они оказались не слишком сложными, а я не особенно торопилась, поэтому спокойно их нейтрализовала (напрасно потраченное время, поскольку почти наверняка они могли передать тревожный сигнал только Файрису, который уже не получит никаких сообщений, – но лучше не совершать опрометчивых поступков). Я не забыла проверить и обычную защиту – тонкую проволоку, например, натянутую между ножками стола, или вдоль стен, – но ничего не обнаружила. Сейчас мне неожиданно пришло в голову, что после моего рассказа может возникнуть впечатление, что Файрис не особенно боялся кражи, – но это не так. Обычно охрану осуществляют стражники, а после смерти Файриса за расписанием их дежурств стало некому следить. Да и магическая защита была достаточно эффективной; просто меня очень трудно остановить.

Через две минуты я убедилась, что в столе нет потайных отделений, еще десять ушло на то, чтобы проверить шкафы. На оставшуюся часть комнаты пришлось потратить час – довольно много, однако я посчитала, что риск в данном случае не слишком велик.

Убедившись, что ничего не пропущено, я принялась просматривать бумаги, пытаясь найти то, что интересовало Влада. И чем дольше я этим занималась, тем труднее мне удавалось сохранять внимание и осторожность. Но по прошествии четырех часов у меня наконец появилась уверенность, что я обнаружила то, что искала. Получился аккуратный пакет, который я закинула себе за спину. До рассвета оставался целый час.

Я навела порядок на столе и выскользнула в коридор, ведущий в спальню. Здесь царила тишина, и я даже услышала – или мне только показалось, – как дышат слуги в своих комнатах наверху. Постель была убрана, одежда аккуратно развешена в шкафу, в отличие от кабинета здесь недавно наводили порядок – очевидно слуги получили приказ держаться от кабинета подальше и старательно его выполняли. Я вытащила ящики и слегка разворошила вещи, так поступают воры, когда ищут что-нибудь ценное. Нашла сейф и потратила несколько минут на то, чтобы создать видимость безуспешных попыток взлома, после чего прошла в кабинет и через окно покинула особняк.

Когда я вернулась в город, еще не рассвело. Я нашла гостиницу и взобралась по стене в свой номер на втором этаже, чтобы не попадаться на глаза слугам. Сложив добычу под подушку, я проспала девять часов.

Моя встреча с Владом состоялась в одной из портовых таверн, где подают пиво и острую тушеную рыбу. Влад заказал рыбу, я есть не хотела. Стояло раннее утро, поэтому в таверне почти не оказалось посетителей, только пара столиков была занята. Никто из нас не привлек внимания. Не перестаю удивляться тому, как Влад (даже с джарегом на плече – сегодня только с одним) умудряется оставаться незаметным.

– Где мальчик?

– С друзьями.

– У тебя есть друзья? – не без сарказма спросила я.

По его лицу промелькнула быстрая улыбка.

– Ротса присматривает за ним.

Он взял пакет с книгами и бумагами, всем своим видом изображая, что они его не слишком интересуют. Я строила рожи Лойошу, пока Влад внимательно просматривал содержимое. Наконец он поднял голову и кивнул:

– Да, именно то что мне нужно. Спасибо.

– Что это такое?

– Понятия не имею.

– Тогда откуда ты знаешь?..

– По надписям на верхних частях страниц.

– Понятно, – солгала я. – Ну, тогда…

– Что меня интересует?

– Да.

Он посмотрел на меня. Я видела Влада счастливым, грустным, испуганным, сердитым и обиженным; но я ни разу не замечала, чтобы он испытывал неловкость. Наконец он ответил:

– Хорошо. – И начал рассказывать.

ГЛАВА 2

На стене небольшого постоялого двора в предместье Норпорта кто-то написал черными неуклюжими буквами: «Когда вода прозрачна, ты видишь дно, когда вода становится грязной, ты видишь себя».

– Глубокая философия, – сказал я Лойошу. – Наверное, здесь бордель.

Он не засмеялся. Называйте меня суеверным, но я решил найти другое место и кивнул мальчику, чтобы он следовал за мной. Не знаю точно, когда он начал реагировать на несловесные сигналы. Хороший знак. Впрочем, других изменений за целый год, который мальчик провел со мной, я не заметил. И это дурной знак.

Не торопись, Кайра, подожди. Я не вчера родился на свет. И мне хорошо известно, как следует рассказывать проклятые Виррой истории. Договорились?

Поэтому я зашагал дальше, приближаясь к Норпорту. Я шел сюда потому, что Норпорт самый крупный город мира – ну, ладно, Империи, – в котором нет университета. Нет, я ничего не имею против университетов, но ты же знаешь, как они работают – туда стекаются все лучшие головы со всей округи, словно влекомые магнитом, а вместе с ними и самые богатые и честолюбивые. Это места, где живет огромное знание и тому подобное. У меня возникла проблема, для решения которой требовался человек с достаточными, но все же не очень большими познаниями. Идти в университет – нет, такой путь меня совсем не прельщал. Я не знал, как мне поступить, иными словами, как действовать, чтобы не попасть в руки к своим врагам. К примеру, что произойдет, если я направлюсь в Кэндлтаун и сделаю запрос в университете леди Бриндлгейт, а мне кто-нибудь нагрубит и я буду вынужден его прикончить? Что тогда? Разразится скандал, многие о нем узнают, и мне снова придется уносить ноги.

И я пришел к выводу: следует найти место, где живет много людей, но нет заведения, где собираются лучшие умы. То есть поселение, где полно третьесортных волшебников, старых мудрецов и мудрых старух. Почти весь последний год я занимался поисками такого места, пока мне не пришла в голову новая идея.

Я еще дойду до нее и все тебе расскажу. Верь мне.

Я подошел еще ближе к городу и остановился в гостинице, и, Кайра, тебе совсем не обязательно внимательно слушать. Я не ввязывался в драки, собирал слухи, беседовал с разными людьми, потом переходил в другую гостиницу, и там все повторялось снова. Так я оказался перед маленьким голубым домиком, стоявшим на опушке леса. Да, представь себе, голубым – яркое пятно на фоне зеленого леса, окружающего Норпорт. Мне еще не доводилось видеть таких уродливых строений.

Первым делом к нам выскочила собака. Я загородил собой Савна, а моя рука легла на кинжал, но Лойош сказал:

– Босс, она же виляет хвостом.

– Верно.

Это оказалась гончая с многочисленными примесями – хрупким строением она напоминала лиорна, с курчавой рыжеватой шерстью, которую давно следовало бы вымыть, длинным носом и обвисшими ушами. Вблизи собака не показалась мне очень крупной. Остановившись в нескольких шагах, она принялась нас обнюхивать. Я протянул ей левую руку, и она ее одобрила, потом подпрыгнула к Лойошу и Ротсе, опустилась на все четыре лапы, дважды что-то пролаяла и застыла на месте, весело виляя хвостом. Ротса зашипела, Лойош не снизошел до ответа.

Дверь дома распахнулась, женщина позвала:

– Малыш! – Собака оглянулась на хозяйку, повернулась, подбежала к ней, поднялась на задние лапы, после чего замерла у ее ног.

Женщина оказалась старой и очень высокой – почти на полтора фута выше меня. У нее были седые волосы и такое выражение лица, от которого сразу скис бы ваш самый любимый продукт.

– Ты человек с Востока, – заявила она неожиданно мелодичным голосом.

– Да, – ответил я. – А ваш дом покрашен в голубой цвет.

Она пропустила мое замечание мимо ушей.

– Кто этот мальчик?

– Он причина, по которой я к вам пришел.

– Он человек.

– А я и не заметил.

Я услышал, как рассмеялся Лойош; старуха даже не улыбнулась.

– Только не нужно дерзить, – сказала она. – Вы, несомненно, пришли ко мне за помощью; вам следует вести себя вежливо. – Собака уселась у ее ног и наблюдала за нами, высунув язык.

Я попытался сообразить, к какому Дому принадлежит женщина, и пришел к выводу, что скорее всего она тсалмот, если судить по сложению и форме носа, – зеленая шаль, грязная белая блуза и зеленая юбка выглядели настолько затрапезными, что по ним я ничего не мог определить.

– А тебе не все равно?– спросил Лойош.

– Хороший вопрос.

– Ладно, – сказал я. – Буду учтивым. Вы не находите слова «третьесортный волшебник» оскорбительными?

– Нахожу, – сердито ответила она.

– И что же вы предпочитаете?

– Колдунья.

Она с тем же успехом могла называться колдуньей, как я – акробатом.

– Хорошо. Я слышал, что вы колдунья и что вы хорошо разбираетесь в проблемах с головой.

– Да, иногда мне удается помочь.

– У мальчика воспаление мозга.

Она фыркнула.

– Такой болезни не существует.

Я пожал плечами.

Она посмотрела на Савна, но так и не переступила порога своего дома. Нас она не пригласила подойти. Я ожидал, что она задаст какие-нибудь вопросы о его состоянии, но женщина спросила:

– Что вы можете мне предложить?

– Золото.

– Оно меня не интересует.

Тут она меня удивила.

– Вам не нужно золота?

– Мне хватает на жизнь.

– Тогда чего же вы хотите?

– Предложи ей жизнь, босс.

– Тебе пора подрасти, Лойош.

– У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, – заявила она.

– Вы будете удивлены, – заметил я.

Она оценивающе на меня посмотрела, словно снимала мерку для гроба, и сказала:

– Я знала не многих людей с Востока. – Собака почесала ухо, встала, потянулась, пробежалась кругом, вернулась на прежнее место и вновь почесала то же ухо.

– Если вас интересует, можно ли мне доверять, – продолжал я, – то я вряд ли смогу привести убедительные доводы.

– Дело не в этом.

– Тогда…

– Заходите.

Я вошел, Савн последовал за мной, замыкала шествие собака. Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи. Я вовсе не хочу сказать, что там было грязно – как раз наоборот, здесь царила чистота, нигде ни пылинки; совсем непростое дело в деревянном доме. Однако повсюду стояли полированные резные фигурки из дерева, великолепные и безвкусные. Масляные лампы, стулья, шкафчики и буфет из темной твердой древесины также блестели от полировки – кто-то явно перестарался, словно хозяйка поставила перед собой задачу продемонстрировать все виды украшений. Картину усугубляла собака, масть которой странным образом гармонировала с обстановкой комнаты. Трижды обойдя помещение по кругу, пес улегся у двери.

Я изучающе посмотрел на сверкающую каминную полку, безвкусные канделябры и все остальное.

– Ваша работа?

– Нет. Мой муж был резчиком по дереву.

– Весьма умелым, – правдиво заметил я.

Она кивнула.

– Этот дом много для меня значит, – сказала она. – Мне бы не хотелось его покидать.

Я ждал.

– Меня попросили убраться отсюда – и дали на сборы шесть месяцев.

Ротса нетерпеливо зашевелилась на моем правом плече. Лойош, сидевший на левом, сказал:

– Я ей не верю, босс. Чтобы вдову вышвырнули из дома? Быть такого не может!

– Кто?

– Владелец земли.

– А как его зовут?

– Не знаю.

– Почему же он хочет, чтобы вы ушли?

– Не знаю.

– Вам предложили какую-нибудь компенсацию?

– Что?

– Он обещал вам заплатить?

– Ну да. – Она фыркнула. – Жалкие гроши.

– Понятно. А почему вы не знаете имени владельца земли?

– Она принадлежит какой-то организации…

Я сразу подумал «джарегам» и почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

– Что за организация?

– Какая-то торговля. Крупная.

– А какой Дом?

– Орки.

Я расслабился.

– Кто вам сказал, что вы должны уехать?

– Молодая женщина, которую я раньше никогда не видела. Мне кажется, она тоже принадлежит к Дому Орки.

– Как ее звали?

– Не знаю.

– И вам не известно название организации, на которую она работает?

– Совершенно верно.

– Откуда же вы знаете, что она и в самом деле на них работает?

Женщина фыркнула.

– Она вела себя достаточно убедительно.

– У вас есть адвокат?

Она снова фыркнула, и я счел это отрицательным ответом.

– Тогда найдите себе хорошего адвоката – для начала.

– Я не верю адвокатам.

– Хм-м-м. Ну, в таком случае нужно узнать, кто владеет землей, на которой стоит ваш дом. Кстати, как вы платите за аренду?

– Мой муж заплатил за шестьдесят лет вперед.

– Но…

– Та женщина сказала, что деньги я получу обратно.

– Здесь есть контора, которая занимается земельными вопросами?

– Я не знаю. Где-то среди моих бумаг должен быть договор. – Ее глаза сузились. – Ты думаешь, что сумеешь мне помочь?

– Возможно.

– Присаживайся.

Я воспользовался ее приглашением и усадил Савна, а потом нашел стул для себя. Он оказался таким же уродливым, но удобным. Собака дважды стукнула хвостом об пол, а потом опустила голову на передние лапы.

– Расскажи мне о мальчике, – попросила женщина.

Я кивнул.

– Вы когда-нибудь встречались с ожившими мертвецами?

Ее глаза округлились, и она коротко кивнула.

– А вы сражались с волшебником-атирой? Ожившим мертвецом-атирой с оружием Морганти?

Теперь в ее глазах появилось сомнение.

– А ты?

– Мальчик сражался. И убил волшебника.

– Я тебе не верю.

– Взгляните на него.

Она перевела взгляд на Савна. Он сидел и смотрел на противоположную стену.

– И с тех пор он так себя ведет?

– С того самого момента, как очнулся. Точнее, ему стало немного лучше – он следует за мной без словесных команд, а если я кладу рядом с ним еду – он начинает есть.

– А он…

– Да, если я не забываю ему напомнить.

Она покачала головой.

– Не знаю.

– Во время схватки с волшебником он получил удар по голове. Возможно, в этом состоит часть проблемы.

– Когда это произошло?

– Около года назад.

– И ты весь год путешествовал с ним?

– Да. Я пытался найти того, кто сумеет его вылечить. Пока мне не удалось.

Я не стал ей рассказывать об усилиях, которые прилагал, о разочарованиях, тупиках, бесцельных поисках, когда мне приходилось думать не только о том, как вылечить Савна, но и как держаться подальше от больших городов вроде Норпорта, чтобы не попасться на глаза представителям Дома Джарега. Иными словами, я не сказал ей, что близок к отчаянию.

– Почему бы тебе не обратиться за помощью к настоящему колдуну? – В ее голосе послышалась горечь.

– Я в бегах.

– От кого?

– Это вас не касается.

– Что ты сделал?

– Я помог мальчику убить восставшего из мертвых волшебника-атиру.

– Почему он его убил?

– Чтобы спасти мне жизнь.

– А почему волшебник пытался тебя убить?

– Вы задаете слишком много вопросов.

Она нахмурилась, потом заявила:

– Для начала я хочу осмотреть его голову.

– Хорошо. Завтра я займусь вашей проблемой.

Она расстелила для нас несколько одеял на полу, и на них мы провели ночь. Под утро я проснулся и увидел, что собака спит рядом с Савном. Оставалось надеяться, что у нее нет блох.

Через пару часов я проснулся окончательно и принялся за работу. Женщина уже встала и держала перед глазами Савна зажженную свечу, то ли для того, чтобы посмотреть, как он реагирует на свет, то ли пытаясь заглянуть в глубины его разума, а может быть, у нее были какие-то другие причины. Ротса сидела на каминной полке и с беспокойством смотрела вниз; она успела привязаться к Савну и теперь опасалась за него. Собака лежала и наблюдала за своей хозяйкой, постукивая по полу хвостом всякий раз, когда женщина двигалась.

– Где бумаги? – спросил я.

Женщина повернулась ко мне и ответила:

– Если хочешь кофе, налей себе.

– А у вас есть клява?

– Можешь сам сварить. Договор и остальные бумаги держат в коробках наверху. – Она показала на потолок кухни, в котором виднелся квадратный проем.

Я сделал кляву и наполнил две чашки. Затем нашел лестницу и лампу и забрался на большой чердак, где оказалось множество деревянных ящиков, набитых старым тряпьем и бумагами.

Взяв первый попавшийся ящик, я спустил его вниз и принялся перебирать бумаги.

За свою жизнь, Кайра, я занимался самыми разными вещами. Однажды полдня провел среди отбросов – больше негде было спрятаться. Одно время продавал на рынке рыбу. Приходилось изображать капрала императорской гвардии – в тот раз я арестовал кое-кого за организацию массовых беспорядков в общественных местах. Но я очень надеюсь, что больше мне не придется проводить целую неделю, читая письма и бумаги, накопившиеся за тысячу с лишним лет. И все лишь для того, чтобы найти имя владельца земли, на которой стоит ее дом. А ведь мне еще предстояло каким-то образом уговорить или заставить его забыть о намерении изгнать старую леди, чтобы она захотела вылечить – но не будем об этом… Неделя тянулась очень долго. Я перебирал любовные письма девятисотлетней давности, советы по лечению переохлаждения и способы определения причин, по которым врастают ногти.

Я четырнадцать часов в день проводил, копаясь в содержимом какого-нибудь ящика, пока не убеждался, что в нем нет того, что я ищу. После чего я относил его обратно на чердак и принимался за следующий. К своему удивлению, я в конце концов обнаружил, что такая работа тоже может приносить своеобразное удовлетворение, и понял, что буду разочарован, если она закончится прежде, чем я успею разобрать все бумаги.

Иногда появлялись местные жители, и в таких случаях мне приходилось удаляться на прогулку, чтобы проветриться и отдохнуть от возни с бумагами. Если у посетителей и возникали проблемы из-за мальчика или джарегов, то я о них не слышал, вдоволь наслаждаясь неторопливыми моционами. Вскоре я хорошо изучил окрестности, но не нашел ничего достаточно интересного. Однажды я вернулся после долгого отсутствия и обнаружил старую женщину у камина, она держала в руке скомканный листок бумаги.

– То, что я ищу? – спросил я.

Она швырнула листок бумаги в огонь.

– Нет, – ответила она, не поворачиваясь ко мне.

– Что-то не так?

– Нам пора вернуться к нашим поискам, – заявила женщина.

– Если окажется, что договора нет в ящиках…

– Ты его найдешь, – проворчала она.

В конце концов, на пятый день мне удалось обнаружить договор – после того, как я разобрал две трети ящиков: аккуратный маленький свиток, перевязанный зеленой лентой, где излагались условия контракта об аренде, которую следовало платить «Компании по аренде земель Вестмана, племянницы и племянника».

– Я нашел документ, – заявил я.

Старая женщина, носившая, как оказалось, странное канефталийское имя, больше похожее на звук, производимый при чихании, сказала:

– Вот и хорошо.

– Я навещу их завтра утром. Вам удалось чего-нибудь добиться?

Она бросила на меня свирепый взгляд.

– Только не надо меня торопить.

– Я просто спрашиваю.

Женщина кивнула и вернулась к своему занятию, которое состояло в проверке рефлексов Савна: она постукивала деревянной палочкой ему по колену, одновременно заглядывая в глаза.

Наблюдавший за нами Малыш пришел к выводу, что можно отвлечься. Он встал, не торопясь, подошел к миске с водой, напился с обычным энтузиазмом и вышел, открыв носом дверь.

– Мы будем завтра кого-нибудь убивать, босс?

– Сомневаюсь. Тебе скучно?

– Вроде того.

– Тренируй выдержку.

Мы с Лойошем вышли из дому, чтобы подышать свежим воздухом. Я присел на землю, а он принялся кружить надо мной. Ко мне подошел Малыш, ткнулся носом в ногу и поскреб дверь. Хозяйка впустила его в дом. Лойош опустился мне на плечо.

– Беспокоишься из-за Савна, босс?

– Немного. Но если это не сработает, мы попробуем что-нибудь еще, вот и все.

– Верно.

Я немного замерз. В перелеске я заметил какое-то маленькое животное и с некоторым удивлением вдруг понял, что вышел из дома без шпаги и даже без кинжала. Мне стало как-то не по себе, и я вернулся внутрь, чтобы устроиться перед огнем. Довольно скоро я отправился спать.

Я уже бывал в Норпорте несколько лет назад, а в последние дни не раз прогуливался по его окраинам, но лишь на следующее утро впервые вошел в город. Он показался мне забавным – Адриланка в миниатюре – построенный в центре трех холмов, как Адриланка, расположенная между утесами, на берегу моря. Впрочем, у Норпорта имеются свои особенности. Стоит только взглянуть на трехэтажные гостиницы и здание пятиэтажной Биржи лесоматериалов, на улицы, поначалу прямые и широкие, а потом узкие и кривые, и сразу станет ясно: кто-то хотел сделать из Норпорта большой город, но из этого ничего не вышло.

Я оказался в одном из новых районов, где много деревянных домов и торговцы живут прямо в своих лавках, но по мере того, как я приближался к докам, строения становились все меньше, хотя дома в основном попадались каменные. А жители Норпорта – я уверен, что и ты это заметила – изо всех сил стараются убедить всех, что живут они в замечательном месте. Они так долго рассказывают о том, какие симпатичные здесь люди, что довольно скоро начинают действовать тебе на нервы. Они так подробно объясняют, что только в Норпорте ты можешь найти такую селедку, что тебе даже пробовать ее не хочется – исключительно из вредности, – ты понимаешь, о чем я говорю?

Найти компанию Вестмана оказалось совсем не просто, поскольку в ратуше не знали ее адреса. Да, такая компания существует, вот только адрес ее не зарегистрирован. Мне это показалось странным, а клерк, напротив, счел подобное совершенно обычным делом; похоже, у них такие вещи случаются часто. Однако компания была зарегистрирована, но вовсе не как Вестман. Она называлась «Биржа Бругана». А есть ли адрес у Биржи Бругана? Нет. А владелец? Конечно. Залоговая компания Норпорта. А чем занимается компания? Понятия не имею.

Клерк не собирался подрывать свое здоровье, помогая мне, – он просто показывал, куда мне следует заглянуть, а остальное предоставлял делать самому, но только после того, как я расстался с тремя империалами. Наконец, я получил возможность просмотреть очередную пачку пыльных бумаг; в последнее время копание в них стало моим любимым занятием.

Оказалось, что владелец Залоговой компании Норпорта не зарегистрирован. Там, где должно стоять имя владельца, осталось пустое место, а рядом – абсолютно неразборчивая подпись. Но – кто бы мог подумать! – у компании имелся адрес: Дом Файриса, офис 31.

Ага, я вижу, как загораются твои глаза. Мы нашли связь с Файрисом. В некотором роде.

Я легко нашел Дом Файриса – клерк рассказал, где он находится, посмотрев на меня так, словно только полные идиоты могут этого не знать. Он располагался в Шрауд-Хилл, то есть почти на окраине города, и оказался настолько высоким, что с его крыши открывался красивый вид. Здание в шесть этажей, Кайра, и от него пахло большими деньгами, начиная от полированного мрамора лестниц и кончая стеклянными окнами под самой крышей. Не знаю, поверишь ли ты, но от одной только мысли, что придется войти внутрь, мне стало немного не по себе – как когда я в первый раз увидел Черный замок. Конечно, ощущения были не настолько впечатляющими, но я сразу же понял: мне придется столкнуться с могущественными силами.

– В чем проблема? – спросил Лойош.

Я ничего не смог ему ответить, но вопрос меня взбодрил. В здание вела единственная деревянная дверь, над которой красовалась надпись: «ФАЙРИС» и символ Дома Орки.

Я вошел, но внутри никого не встретил. Вдоль длинного коридора располагались многочисленные двери с весьма информативными надписями вроде «Каттер & Каттер». Я обошел весь первый этаж и оказался перед широкой лестницей.

– Лойош, – позвал я.

– Уже в пути, босс.

Я остался ждать внизу. Хорошо одетые горожане – орки, креоты и лиорны – спускались или поднимались по ступенькам, одаривая меня любопытными взглядами, приходили к выводу, что не знают, зачем сюда явился убого одетый человек с Востока, и молча отправлялись дальше по своим делам. Одна женщина, орка, спросила, не нуждаюсь ли я в помощи. Когда я ответил отрицательно, она пожала плечами и удалилась. Наконец вернулся Лойош.

– Ну?

– На втором этаже офисы поменьше. Чем выше, тем скромнее они становятся – и так до шестого этажа. Туда я проникнуть не смог.

– Дверь?

– Да. Причем закрытая.

– Ага.

– Номер тридцать один находится на пятом этаже.

– Ладно. Пойдем наверх.

Мы поднялись на пятый этаж, и Лойош повел меня к номеру 31, который красовался над прикрытым занавесом дверным проемом. Кроме того, на двери красовалась табличка с надписью «Страхование Браунберри». Я вошел, не постучавшись.

За столом сидел очень бледный лиорн, который изучал толстую конторскую книгу, сверяясь с карточками, стоящими в небольшой коробке. Он поднял голову и с некоторым удивлением посмотрел на меня.

– Чем могу служить? – спросил лиорн.

– Можете, – ответил я. – Вас зовут Браунберри?

– Нет, но я работаю на «Страхование Браунберри». Чем могу помочь?

Он не собирался выдавать дополнительную информацию, но продолжал вежливо улыбаться, бросая слегка обеспокоенные взгляды на Лойоша.

– Меня интересует Залоговая компания Норпорта.

– Ага, – кивнул он. – Тут я вам, безусловно, могу помочь.

– Превосходно.

Офис был маленьким, но за спиной лиорна я заметил дверной проем, скрытый за занавеской, – несомненно, там находилось еще одно помещение с другим столом и лиорном, изучающим конторскую книгу.

– Насколько я понимаю, – осторожно проговорил я, – Залоговая компания Норпорта владеет Биржей Бругана.

Он нахмурился.

– Биржей Бругана? Боюсь, я никогда о ней не слышал. А чем они занимаются?

– Они владеют «Компанией по аренде земель Вестмана, племянницы и племянника».

Клерк покачал головой:

– К сожалению, мне о них ничего не известно.

В этот момент занавеска у него за спиной сдвинулась в сторону, в офис вошла женщина и остановилась возле стола. Орка, на вид я бы дал ей лет семьсот. В синих штанах и простой белой блузке с синей каймой, короткие волосы она зачесывала назад. Весьма привлекательная, если вам нравятся драгейриане.

– «Компания Вестмана»? – осведомилась она.

– Да.

– Ты ею занимаешься, Лиин? – спросил лиорн.

– Да. – Потом она повернулась ко мне и спросила: – Чем я могу вам помочь?

– У вас имеется договор на аренду земли с леди по имени Гаджаанра или что-то в этом роде?

– Да. Я как раз собиралась с ней встретиться. Вы ее адвокат?

– Вроде того.

– Пожалуйста, заходите ко мне и присаживайтесь. Меня зовут Лиин. А вас?

– Падрейк, – ответил я.

Я проследовал в крошечный кабинет, в котором едва помещались письменный стол, сама Лиин, шкаф и я. На столе лежали письменные принадлежности и несколько толстых черных книг. Я уселся на деревянный стул.

– Что я могу для вас сделать? – спросила Лиин.

Пожалуй, мне еще не приходилось встречаться с такими вежливыми орками.

– Я бы хотел понять, почему моя клиентка должна покинуть землю, на которой проживает.

Лиин кивнула так, словно ожидала услышать от меня именно этот вопрос.

– Мы получили инструкции от компании-учредителя. Боюсь, я не смогу назвать вам истинные причины. Мы полагаем, что сделали вполне разумное предложение…

– Дело не в этом, – прервал я.

Казалось, Лиин удивилась. Возможно, она не привыкла к тому, чтобы ее перебивали люди с Востока или адвокаты или ей еще не доводилось встречаться с теми, кого не интересуют деньги.

– А в чем же дело? – спросила она, всем своим видом показывая, что будет сохранять вежливость, несмотря на мои провокации.

– Она не хочет уходить со своей земли.

– Боюсь, ей придется. Компания-учредитель…

– Могу ли я поговорить с представителем компании?

Некоторое время Лиин внимательно меня разглядывала, потом ответила:

– Не вижу причин для возражений.

Она написала адрес и имя на маленьком листке бумаги, дождалась, пока высохнут чернила, и протянула его мне.

– Благодарю вас, – сказал я.

– Мы всегда рады вам помочь, сэр Падрейк.

Я кивнул лиорну, настолько поглощенному своими делами, что он этого даже не заметил, вышел из комнаты, взглянул на адрес и рассмеялся. На листке значилось: «Леди Сепра, „Компания Сепра“, комната 20». Естественно, имелось в виду то же самое здание. Я покачал головой и начал спускаться по лестнице, послав вперед Лойоша.

Не прошло и минуты, как он вернулся.

– Третий этаж, – объявил он.

– Хорошо.

Ты все поняла, Кайра? Ладно. Тогда не стану рассказывать, как я провел остаток дня. Никто со мной не спорил, все были очень вежливы, и в конце концов я получил ответ – или нечто похожее на ответ.

Когда я вернулся в домик на окраине, солнце уже зашло. Малыш встретил меня, радостно виляя хвостом. Приятно, когда кто-то по тебе скучает.

– Если только ты не слишком привередлив в выборе компании.

– Заткнись, Лойош.

Я вошел в дом и увидел, что Савн спит на ворохе одеял. Старуха пила чай у огня. Она даже не повернулась, когда я появился. Лойош подлетел поздороваться с устроившейся рядом с Савном Ротсой.

– Что вам удалось выяснить относительно мальчика? – спросил я.

– Очень мало. Дело не только в ударе по голове, но с него все началось. Надеюсь, что скоро я смогу сказать больше.

– А вылечить его можно?

– Сначала я должна разобраться в причинах болезни.

– Понятно.

– А какие новости у тебя?

– Со мной все в порядке, спасибо.

Она повернулась и бросила на меня свирепый взгляд.

– Что тебе удалось узнать?

Я уселся за сооружение, которое называлось кухонным столом.

– Вы не более чем крошечный винтик в огромной машине.

– И что это значит?

– Умер человек по имени Файрис.

– Я слышала. И что из того?

– Он владел множеством компаний. Когда он умер, оказалось, что большинство из них не располагают никаким имуществом, если не считать мебели в офисах.

– Об этом я тоже слышала.

– Вашей землей распоряжалась компания, которую хотят продать за долги. Вам нужно просто выкупить землю. Вы говорили, у вас есть деньги…

– У меня нет денег, – прервала меня старуха.

– Не понял?

– Я думала, что у меня есть деньги, но я ошибалась.

– Я вас не понимаю.

Она отвернулась к огню и несколько минут молчала. Наконец она сказала:

– Все мои деньги лежали в банке. Два дня назад, когда тебя не было дома, ко мне пришел посыльный и сообщил, что…

– Банком владел Файрис?

– Да.

– И все ваши деньги пропали.

– Мне повезет, если я получу по два орба за каждый империал.

– М-да, – пробормотал я.

Довольно долго я сидел и думал.

– Ладно, задача становится более трудной, но все еще выполнимой. У меня есть деньги.

Она снова взглянула на меня. Ее морщинистое лицо оставалось неподвижным.

– Где-то есть человек, который владеет вашей землей, – продолжал я, – и тот, кто занимается делами вашего банка…

– Файрис, – вмешалась она, – но он мертв.

– Нет. Кто-то взял на себя управление его делами. Кто-то отвечает за его имущество. И, что еще важнее, существует какой-то богатый сукин сын, на которого необходимо надавить, чтобы он подписал соответствующие бумаги.

– И как ты намерен найти своего таинственного богача?

– Пока не знаю. Но первым делом нужно найти место, куда ведут все следы.

– Сомневаюсь, что необходимая тебе информация является общественным достоянием, – заявила она.

– Вы правы. – Я не стал спорить.

Закрыв глаза, я принялся размышлять о нескольких днях самой нелюбимой мной работы: изучение планов и маршрутов стражи, а также выуживание нужных сведений из людей, причем так, чтобы они не догадались, что именно меня интересует, – и вся канитель только для того, чтобы получить возможность подступиться к решению проблемы. Я даже головой покачал, так мне стало себя жалко.

– Ну? – спросила старуха, когда поняла, что я не собираюсь больше ничего говорить. – Что ты собираешься делать? Украсть личные бумаги Файриса?

– Я похож на вора?

– Да.

– Благодарю вас, – проворчал я.

Она фыркнула.

– К сожалению, – добавил я, – воровство никогда не было моей профессией.

– Ну и что ты намерен предпринять?

– Но я знаком с одним вором.

ИНТЕРЛЮДИЯ

– Полагаю, если человек потерял палец…

– Да. Но он зажил удачно.

– Мне даже слышать об этом больно. Интересно, что на него упало?

– Я не знаю.

– Ты не спросила?

– Он не хотел об этом говорить. Ты знаешь, как он себя ведет, когда не желает о чем-нибудь рассказывать.

– Да. Очень похоже на тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты ведь мне о многом не говоришь, правда?

– Пожалуй. Но не специально – во всяком случае, пока. Позднее могут возникнуть вопросы, которые я бы не хотела обсуждать. Но даже если я расскажу тебе все, что помню, и так, как помню, мы все еще будем здесь…

– Я понимаю. Хм-м-м.

– Что такое?

– Я подумала, что он остался бы доволен, если бы узнал, что мы целый день проговорили о нем.

– Я ему не скажу.

– Это не имеет значения.

– Мне продолжать?

– Давай сначала закажем еще чаю.

– Очень хорошо.

ГЛАВА 3

Я посмотрела на Влада, когда он умолк. Мне сразу же пришло в голову несколько мыслей, но я не знала, что сказать или спросить. К тому же я забыла: когда Влад рассказывает историю, вам следует добыть себе высокий и полный стакан и приготовиться к долгим паузам. Я обдумала все, о чем он мне поведал, и поинтересовалась:

– Кого убил мальчик?

– Типа по имени Лораан.

Я постаралась скрыть свою реакцию, продолжая молча смотреть на Влада.

– Похоже, ты знаешь, о ком идет речь?

– Да. Тебе хорошо известно, что я слежу за твоей карьерой. Я думала, он окончательно умер.

Влад пожал плечами.

– Поговори об этом с Мароланом. Точнее, с Черным Жезлом.

Я кивнула.

– Мальчик спас тебе жизнь?

– Простой ответ на твой вопрос – да. Более подробный займет неделю.

– Но ты его должник.

– Да.

– Понятно. Что произошло, пока ты меня ждал?

– Я навел справки о Файрисе и теперь знаю о нем немного больше, чем обитатели Норпорта.

– Что-нибудь интересное?

– Не слишком. Ему нравилось быть в центре внимания, но он не любил, когда становились известны его истинные намерения. Счетоводам будет очень нелегко установить подлинные размеры его состояния – полагаю, наследники сейчас сильно волнуются.

– Без этих бумаг им будет еще труднее во всем разобраться.

– Верно. Но я их верну, как только закончу свои дела. К тому же мне нужно спешить.

– Что еще произошло?

– О чем ты?

– С мальчиком.

– Ах вот ты о чем. Ничего. Она до сих пор пытается разобраться в его болезни. Наверное, очень непросто понять, что происходит в чужой голове.

Ну, если говорить о жизни Влада, то это очень мягко сказано.

– Что она делает?

– Часто и подолгу смотрит ему в глаза.

– Она прибегает к колдовству?

– Нет.

Я немного подумала, а потом сказала:

– Отведи меня к ним. Я хочу посмотреть на мальчика и встретиться с твоей старухой. У нее в доме мы можем обсудить наши дела не хуже, чем в любом другом месте.

– Мы?

– Да.

– Ладно.

Мы вышли и двинулись в путь. Я люблю ходить пешком; к сожалению, мне это редко удается. Нам пришлось пройти по густому лесу около четырех миль. Оказалось, что домик и в самом деле выкрашен в ярко-синий цвет и издалека выделяется на фоне зеленой листвы – жутковатое зрелище.

Когда мы подошли к двери, навстречу выскочила рыжая собака, которая принялась радостно вилять хвостом. Она обнюхала меня и отошла в сторонку, склонив голову набок, дважды тявкнула, а потом снова решила меня обнюхать. Посоветовавшись со своей собачьей совестью, она пришла к выводу, что меня можно условно считать безвредной, и поинтересовалась, не хотим ли мы с ней поиграть. Когда наши колебания затянулись, она побежала обратно в дом. Дверь снова отворилась, и на крыльце появилась хозяйка.

– Это моя подруга Кайра, – представил меня Влад. – Я не буду даже пытаться произнести ваше имя.

Она посмотрела на меня и кивнула.

– Гвдфрджаанси, – назвалась она.

– Гвдфрджаанси, – повторила я.

– Кайра, – ответила женщина. – Вы похожи на джарега.

Я почувствовала, что Влад серьезно на меня смотрит. Я пожала плечами.

– Называйте меня Мать, здесь все так делают.

– Хорошо, Мать.

Потом она повернулась к Владу.

– Тебе удалось что-нибудь узнать?

– Еще нет. – Он показал женщине пакет, который я ему принесла. – Нам нужно просмотреть бумаги.

– Заходите.

Мы приняли ее приглашение, собака последовала за нами. Внутри все оказалось так, как рассказывал Влад, только хуже. Я решила воздержаться от комментариев. Савн сидел на стуле спиной к очагу и смотрел прямо перед собой. Ужасное зрелище. И грустное.

– Боевой шок, – пробормотала я себе под нос.

– Что? – спросила старуха.

Я покачала головой. Савн оказался симпатичным юношей, во всяком случае для теклы, – худой, может быть, немного слишком бледный, но – явно с хорошей наследственностью. Гвдфрджаанси уселась рядом с ним и принялась поглаживать его затылок, внимательно наблюдая за лицом.

– Вы останетесь ночевать? – спросила Гвдфрджаанси.

– Я остановилась в гостинице в городе.

– Хорошо.

Влад подошел к столу, разложил на нем бумаги и принялся их изучать. Я опустилась на колени рядом с мальчиком, посмотрела ему в глаза и увидела в них лишь свое отражение. Его зрачки были слегка расширены, но в комнате царил полумрак, так что это меня не удивило. Захотелось сотворить пару заклинаний, но я заставила себя воздержаться. Тут только я заметила, что в комнате почти не чувствуется колдовства; несколько простых заклинаний против пыли и насекомых, кроме того, на собаку было наложено заклинание, защищающее от паразитов, но больше ничего.

Я почувствовала, что женщина меня разглядывает. Я продолжала смотреть в глаза мальчика, хотя и сама не знала, что надеюсь там найти.

– Ты воровка, не так ли? – спросила женщина.

– Так говорят.

– Меня дважды ограбили. Первый раз много лет назад. Во время Междуцарствия. Вы слишком молоды, чтобы помнить те времена.

– Благодарю вас.

Она негромко рассмеялась.

– Второй раз сравнительно недавно. Мне не нравится, когда меня грабят, – добавила она.

– Еще бы.

– Они избили моего мужа – он едва не умер.

– Я не избиваю людей, Мать.

– Ты просто вламываешься в дома?

– Когда вы работаете с больными на голову людьми, вы не боитесь заразиться? – спросила я.

– Всегда, – ответила она. – Но я стараюсь быть осторожной. Я не смогу добиться результата, если мой разум запутается в том же лабиринте, где заблудился пациент.

– Звучит разумно. Насколько я понимаю, вы лечите таких людей.

– Иногда.

– Как часто?

– Иногда.

– Вам приходится проникать в его разум, не так ли?

– Да.

Я взглянула на старуху.

– Вы напуганы, верно?

Она отвернулась.

– Я испытала бы то же самое, – сказала я. – Вламываться в чужие дома совсем не так страшно, как в чужой разум. И гораздо выгоднее, – добавила я.

Я почувствовала, что Влад смотрит в мою сторону, и повернулась к нему. Похоже, он слышал наш разговор и не мог решить, следует ли ему на меня рассердиться. Покачав головой, он вернулся к изучению бумаг.

Я встала и подошла к собаке, чтобы познакомиться с ней поближе. Казалось, она все еще относится ко мне с подозрением, но готова поверить в мою благонадежность – временно.

Наконец Гвдфрджаанси сказала:

– Ладно. Я начну завтра.

К тому времени, когда я навестила их на следующее утро, Влад расстелил на столе большой лист бумаги – уж не знаю, где он его нашел. Лист был испещрен надписями и стрелками. Я постояла возле него некоторое время, потом спросила:

– Где мальчик?

– Он вместе с Матерью отправился на прогулку. Ротса и собака увязались за ними.

– А Лойош?

– Летает в лесу – вспоминает, как нужно вести себя на охоте.

У него на лице появилось особенное выражение, и я поняла, что он обсуждает свое последнее замечание с Лойошем. Влад был явно доволен собой.

– Как продвигается расследование? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Файрис предпочитал ничего никому не рассказывать.

– Ты уже говорил.

– Даже еще в большей степени, чем я предполагал.

– Введи меня в курс дела.

– На Файриса работали двести человек, которые занимались перевозками. Больше мне не удалось ничего выяснить. Почти все остальное, чем он владел, принадлежало Файрису через родственников – жену, сына, сестру и дочерей, а также нескольких друзей. В свою очередь, большая часть имущества пошла на уплату долгов, впрочем, особой ценности оно не представляло. С самого начала он задумал грандиозную аферу – Файрис обманул банки, которые выдали ему значительные кредиты. Затем использовал кредиты для того, чтобы создать видимость процветания своих компаний, что позволило ему получить новые кредиты. Вот основной принцип его деятельности.

– Ты сам это выяснил?

– Да.

– Ты же не счетовод.

– Верно, но мне ничего не нужно доказывать в суде – я все понял благодаря тому, что определил, какими компаниями он интересовался, а из бумаг узнал, кому они принадлежали. Здесь нет никаких серьезных доказательств, но, если присмотреться повнимательнее, картина становится достаточно очевидной.

– Насколько крупную аферу он задумал?

– Трудно сказать. Но на мелочи не стал бы размениваться.

– А какова правовая сторона вопроса?

– Понятия не имею, – ответил Влад. – Я уверен, что Империя попытается во всем разобраться, но на дознание уйдут годы.

– А что будет сейчас?

– Не знаю. Я намерен что-нибудь предпринять, вот только не решил, с чего начать.

Савн и Гвдфрджаанси вскоре вернулись и уселись на полу возле очага. У женщины было такое выражение лица, что мне сразу же расхотелось задавать ей вопросы. Она принялась растирать руки Савна. Влад молча наблюдал за ними; я чувствовала, как он напряжен.

– Тебе необходимо начать действовать – и очень быстро, не так ли? – спросила я.

– Чем скорее, тем лучше. Но сначала нужно разобраться, а это совсем не просто. – После короткой паузы он добавил: – А почему ты вообще мне помогаешь?

– Насколько я поняла, ты сделал список всех известных тебе компаний и их возможных владельцев, – предположила я, не отвечая на его вопрос.

– Правильно. В ратуше наверняка успели хорошо запомнить мое лицо.

– Позднее у тебя могут возникнуть неприятности.

– Не исключено. Надеюсь, вскоре мне удастся покинуть Норпорт.

– Хорошая мысль.

– Да.

– Ну, тут уж ничего не поделаешь. Как ты думаешь, может быть, стоит взять одну из бумаг и нанести пару визитов?

– Конечно, но я не знаю, какие следует задавать вопросы. Сначала необходимо понять, кто в действительности владеет землей и…

Мы с Лойошем одновременно отреагировали на появление в комнате колдовства, чуть позже его почувствовал и Влад. Мы повернулись в сторону Гвдфрджаанси, которая держала Савна за плечи и что-то тихонько говорила. Мы молча наблюдали за ними в течение минуты, но воздержались от обсуждения. Я откашлялась.

– Так что ты говорил?

Влад недоуменно повернулся ко мне.

– Я не помню, – признался он.

– Что-то о необходимости выяснить имя истинного владельца земли.

– Да, верно. – Он с видимым усилием заставил себя сосредоточиться. – Больше всего мне хотелось бы узнать, к каким выводам придет Империя после двухвекового расследования. Но я не могу так долго ждать.

– Возможно, я сумею тебе помочь.

– Как?

– Дом Джарега.

Влад нахмурился.

– А какое отношение к делу могут иметь джареги?

– У меня нет оснований считать, что мы имеем отношение к Файрису. Но если он занимался чем-то незаконным и зарабатывал хорошие деньги, тогда весьма вероятно, что джареги были с ним как-нибудь связаны.

– Хорошая мысль, – заметил Влад.

Лойош продолжал наблюдать за женщиной и мальчиком. Некоторое время Влад молчал; интересно, подумала я, о чем они с Лойошем разговаривают? Обмениваются ли они словами, или только образами? У меня никогда не возникало таких близких отношений, но, с другой стороны, я ведь и не колдунья!

– У тебя есть связи с местными джарегами?

– Да.

– Хорошо, – кивнул он. – Попробуй войти с ними в контакт. А я попытаюсь связать все воедино.

– Холодно. Очень холодно. Холодно, – сказала женщина.

Влад и я одновременно посмотрели на нее. Женщина не дрожала, внутри дома было тепло. Она все еще держала руки на плечах Савна и продолжала смотреть ему в глаза.

– Не могу его отогнать. Найти холодную точку. Не могу его отогнать. – Потом она замолчала.

Я посмотрела на Влада и подняла руки ладонями вверх.

– Пожалуй, мне пора идти, – сказала я.

Влад кивнул и вновь погрузился в свои бумаги. Я направилась к двери. Собака лениво вильнула хвостом и опустила голову на передние лапы.

До Норпорта нужно было пройти две или три мили, но я уже запомнила несколько подходящих точек для телепортации. Поэтому отошла немного в сторону и затем перенеслась в переулок, рядом с которым находилась контора ростовщика, напугав своим появлением пару уличных мальчишек. Они опасливо посмотрели на меня, а потом снова занялись своими делами. Я свернула за угол и вошла в маленькое темное заведение. За стойкой стоял человек среднего возраста, вопросительно взглянувший на меня.

– Боюсь, мне придется тебя разочаровать, Дор, – сказала я прежде, чем он успел открыть рот.

– Неужели ты ничего для меня не принесла?

– Нет. Мне нужно повидать человека наверху.

– Задержись на минутку…

– В следующий раз.

Он пожал плечами.

– Ты знаешь дорогу.

Бедняга Дор. Обычно ему достается то, что я опасаюсь пристраивать в Адриланке, – он получает хорошие вещи по сходной цене. Только не сегодня. Я прошла мимо него во внутреннюю часть магазина, поднялась по лестнице и оказалась в симпатичной комнате, где увидела двух крутых парней. Один смуглый тип с заостренной головой – словно кто-то пытался засунуть ее в воронку – сидел перед дверью в следующую комнату. Другой – с руками, свисающими чуть ли не до пола, который походил на марионетку (и казался почти столь же сообразительным, впрочем, внешность бывает обманчивой) стоял, опираясь спиной о стену. Они меня не узнали.

– Безжалостный у себя? – спросила я.

– А кто его хочет видеть? – отозвался Голова-Воронка.

– Ну, я хочу, – с улыбкой заявила я.

Он нахмурился.

– Скажи, что пришла Кайра.

В глазах появилось удивление. Так бывает всегда. И каждый раз меня радует подобная реакция. Голова-Воронка встал, отодвинул в сторону свой стул, открыл дверь и заглянул в соседнюю комнату. Я услышала, как он что-то тихонько говорит, а потом Безжалостный ответил:

– Неужели? Ну так пускай войдет. – Они обменялись еще парой невнятных фраз, за которыми последовало: – Я же сказал, пусть войдет.

Голова-Воронка повернулся ко мне и отступил в сторону. Я сделала реверанс и прошла мимо него – реверанс выглядит довольно глупо, когда на тебе штаны, но я не смогла удержаться. Он старался держаться от меня подальше, словно я могла на ходу украсть у него кошелек. Почему люди, которые совершенно спокойно ввязываются в смертельно опасные авантюры, часто боятся хороших воров? Их пугает унижение? Или дело в том, что они не знают, как я проделываю свои штучки? Мне так и не удалось понять. Но многие реагируют именно так. И мне всегда хочется стащить у них кошельки.

Кабинет Безжалостного был обманчиво маленьким. Я сказала «обманчиво», потому что его хозяин занимает гораздо более высокое место в Организации, чем думают многие, – даже его служащие знают далеко не все. Так он чувствует себя спокойнее. Я случайно узнала правду, когда мне поручили облегчить карман одного из бандитов Безжалостного, и я столкнулась с системой охраны. Да и сам Безжалостный производит обманчивое впечатление. Он выглядит, говорит и действует как большой, злобный, безмозглый и жестокий головорез, какими мы все представляемся Левой Руке. На самом деле он исключительно расчетлив – даже его знаменитые приступы ярости неизменно заканчиваются тем, что исчезают определенные люди, но не более того. Много лет я пыталась разгадать его и пришла к выводу, что он так ведет себя не ради власти или удовольствия в очередной раз обмануть Гвардию. Безжалостный хочет накопить побольше денег, обеспечить себе безопасность и уйти на покой. Впрочем, у меня нет никаких доказательств, но меня не удивит, если однажды он соберет свои вещички и исчезнет, чтобы остаток жизни провести на одном из купленных им островов.

За долгие годы нашего знакомства я дала ему понять, что мне известно его истинное положение в Организации, и он постепенно перестал прикидываться, когда мы оставались наедине. Возможно, ему нравилось иногда сбрасывать маску и вести откровенные беседы, но я сильно сомневаюсь.

Все это промелькнуло в моем сознании, когда я садилась на единственный свободный стул в комнате, где едва хватало места на два стула и стол.

– Должно быть, у тебя на примете что-то очень серьезное, если ты явилась ко мне. – У него был грубый и хриплый голос, вполне соответствующий выбранной им личине; я давно пришла к выводу, что он прикидывается. Но Безжалостный ни разу не вышел из образа.

– И да, и нет, – ответила я.

– Возникла проблема?

– В некотором роде.

– Тебе нужна помощь?

– Что-то вроде того.

Он покачал головой.

– Вот что мне в тебе нравится, Кайра. Ты так замечательно все объясняешь.

– Моя роль не слишком значительна, но она – часть важного плана. Я не хотела назначать тебе встречу, поскольку намерена просить тебя об одолжении, за которое ты ничего не получишь, вот я и пришла сюда. Речь идет об услуге третьим лицам.

Он кивнул:

– Тогда все ясно.

– Что тебе известно о Файрисе?

Он удивился:

– Орка?

– Да.

– Он мертв.

– Угу.

– Он владел большим состоянием.

– Да.

– Большая часть его имущества пошла на уплату долгов.

– Вот что мне в тебе нравится, Безжалостный. Ты от всей души готов поделиться информацией, которая никому больше не известна.

Он забарабанил пальцами правой руки по столу, внимательно наблюдая за моим лицом.

– Что именно ты хочешь узнать?

– Какой интерес имеет Организация в нем и его бизнесе?

– А какой твой интерес?

– Я же сказала: услуга другу.

– Ага.

– Это большой секрет, Безжалостный?

– Да, – ответил он. – Весьма.

– Ниточки тянутся на самый верх?

– Да, к тому же тут речь идет об очень больших деньгах.

– И ты пытаешься решить, о чем мне можно рассказать в качестве услуги?

– Верно.

Я ждала. Любые мои слова ничего не изменили бы.

– Ладно, – наконец заговорил он. – Вот что я тебе расскажу. У множества людей имеются обязательства и расписки этого типа. Осколки. У всех есть такие бумаги. Крупные банки могут разориться, а некоторые члены Организации отправятся в неожиданные отпуска. Речь идет не только обо мне, мы все здесь замешаны.

– А как насчет тебя?

– Я не связан напрямую, поэтому скорее всего мне ни чего не грозит.

– Если тебе что-то потребуется…

– Угу. Спасибо.

– Как он умер?

Безжалостный развел руками.

– Поехал покататься на проклятой Виррой лодке, поскользнулся и ударился головой о борт.

Я приподняла бровь.

– Никто не хотел его смерти, Кайра. Я хочу сказать, что у нас был только один шанс получить наши вложения обратно: если его люди заработают серьезные деньги. А после его смерти мы остались ни с чем.

– Ты уверен?

– Как можно быть хоть в чем-то уверенным? Я не желал его смерти. Я не знаю никого, кто хотел бы видеть его мертвым. Империя прислала лучших следователей, и они полагают, что произошел несчастный случай.

– Хорошо, – сказала я. – Каким он был человеком?

– Ты думаешь, я хорошо его знал?

– Ты давал ему деньги в долг или рассматривал такую возможность, – значит, ты его изучил.

Он улыбнулся, потом на его лице появилось задумчивое выражение – сомневаюсь, что на свете найдется много людей, которые его видели.

– Знаешь, он вел себя совершенно естественно.

– Не понимаю.

– Казалось, у него нет никаких задних мыслей – ни у кого не возникло ни малейших подозрений.

– Звучит знакомо.

Он пропустил мое замечание мимо ушей.

– Файрис пытался быть воспитанным, профессиональным, расчетливым – он старался убедить тебя, что является настоящим бизнесменом. И пытался произвести впечатление – всегда.

– Своим богатством?

Безжалостный кивнул:

– Да, именно так. И еще тем, что он всех знает и что он хорош в своем деле. Полагаю, это являлось частью имиджа – производить впечатление – и было для него важнее, чем сами деньги.

Я молча кивнула. Он улыбнулся.

– Мало?

– Да.

– Тогда мне нужна причина.

– Ты ставишь меня в неловкое положение, – сказала я.

– Неловкое? – И он взглянул на меня так, как я смотрела на Влада, когда поняла, что смутился он.

– У меня есть друг…

– Понимаю.

Я рассмеялась.

– Ладно, забудем. У меня остался должок, – призналась я, погрешив против истины. – Одна старуха, которую собираются вышвырнуть из дома потому, что все начали продавать собственность после смерти Файриса.

– Старую женщину лишили права выкупа имущества? Ты шутишь?

– Нет.

– Я тебе не верю.

– Неужели я бы стала такое выдумывать?

Он, посмеиваясь, покачал головой.

– Да, пожалуй, не стала бы. И что же ты собираешься делать?

– Сама еще не знаю. Пытаюсь раздобыть побольше информации и все обдумать. – В любом случае если у Влада и был другой план, он им со мной не поделился. – Что еще ты можешь мне рассказать?

– Ну, ему было тысяча четыреста лет. Никто о нем не слышал до Междуцарствия, но после того, как оно закончилось, он очень быстро стал набирать вес.

– Как быстро?

– К концу первого столетия Файрис уже был очень богатым человеком.

– Да, времени он не терял.

– А потом, через сорок или пятьдесят лет он разорился.

– Полностью?

– Угу.

– И все вернул?

– Вдвое. Всякий раз он становился богаче, и каждое следующее разорение оказывалось более жестоким.

– Одни и те же причины? Бумажные замки?

– Точно.

– Перевозки?

– И строительство кораблей. Этим он занимался с самого начала.

– Почему никто не учится на своих прежних ошибках?

– Мне кажется, ты кого-то хочешь покритиковать, Кайра? – Он слишком болезненно воспринял мои слова.

– Нет. Меня просто разбирает любопытство. Мне известно, что ты совсем не глуп. Большинство людей, у которых он брал деньги, тоже знали свое дело. Как же ему удавалось всякий раз добиваться успеха?

Безжалостный слегка расслабился.

– Ты не видела его в деле.

– Что ты хочешь сказать? Он умел продавать свои идеи?

– Да, и много больше. Даже когда он разорялся, никто об этом не знал. Конечно, когда такой богатый человек теряет свой капитал, банкротство не оказывает влияния на образ его жизни – у него остаются особняк и яхта, он продолжает бывать в клубах, как и прежде, и ездит в дорогих экипажах.

– Конечно.

– И он этим пользуется. Через пять минут разговора с ним ты забываешь, что он недавно разорился. А потом вбегают его секретари с какими-то бумагами, которые он должен подписать, или с вопросами о каких-то серьезных сделках, и он вновь оказывается на вершине мира. – Безжалостный пожал плечами. – Не знаю. Может быть, его секретари специально приходили только для того, чтобы произвести впечатление, – но такая тактика срабатывала. Заканчивалось тем, что у тебя складывалось впечатление: сейчас самый подходящий момент вложить свои деньги, в противном случае кто-нибудь другой заработает на выгодной сделке.

– И желающих оказывалось множество.

– Среди джарегов? Да.

– И они глубоко завязли?

– Точно.

– Это не слишком хорошо для моего расследования.

– Ты опасаешься, что можешь помешать Организации?

– В том числе.

– Такой вариант нельзя исключать, – заметил он.

– Верно.

– И что тогда произойдет?

– Не знаю, – вздохнула я.

Он покачал головой.

– Я не хочу, чтобы у тебя возникли неприятности, Кайра.

– Я тоже, – заявила я. – Как далеко за пределы Норпорта выходит эта история?

– Трудно сказать. Все сосредоточено здесь, но он начал расширять свое дело. Конечно, у него есть офисы и в других местах – без них не обойтись, если занимаешься перевозками. Но подробности мне неизвестны.

– А что происходило перед тем, как он умер?

– Что ты имеешь в виду?

– У меня сложилось впечатление, что для Файриса наступали трудные времена.

– И даже очень. Он отчаянно барахтался. Естественно, внешне это никак на нем не сказывалось, но поползли слухи, что он зашел слишком далеко и вскоре вся его империя рухнет.

– Хм-м-м.

– По-прежнему подозреваешь, что его кто-то заказал?

– Слишком много совпадений.

– Я знаю. Но мне так не кажется. Как я уже сказал, я ничего не слышал. К тому же Империя провела расследование, а они мастерски умеют делать такие вещи.

Я кивнула. Тут он совершенно прав.

– Ладно, – вздохнула я. – Спасибо за помощь.

– Тут не о чем говорить. Если тебе еще что-нибудь понадобится – дай мне знать.

– Обязательно, – пообещала я, вставая.

– Да, кстати, – остановил он меня.

– Я тебя слушаю.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

– Ты не видела парня с Востока, с которым в свое время часто встречалась?

– Ты имеешь в виду Влада Талтоша? Парня, который выставил на посмешище представителя Организации при Империи? Парня, которого все хотят отправить к Водопадам? Парня, в голове которого столько золота, что волосы на ней сверкают? Парня, которого Организация так хочет заполучить, что всякий, кого с ним видели, надолго исчезает для бесед с лучшими специалистами Организации по извлечению информации? Ты говоришь о нем?

– Угу.

– Нет.

– Я так и думал. До встречи, Кайра.

– До встречи, Безжалостный.

ГЛАВА 4

Первым делом следовало рассказать Владу обо всем, что мне удалось узнать. Однако я предпочла вернуться кружным путем, так что уже начало темнеть, когда я до него добралась. Он поджидал меня на тропинке, в пятидесяти метрах от дома. Я слегка насторожилась, поскольку не привыкла, чтобы меня успевали заметить издали – даже когда я не пытаюсь прятаться, но почти сразу же сообразила, что о моем приближении его предупредил Лойош. В следующий раз, когда я пожелаю незаметно подобраться к Владу, надо быть вдвойне осторожной.

Из одежды Влад оставил на себе только штаны и сапоги, оголив грудь, покрытую густыми зарослями курчавых волос. Он сильно вспотел, хотя дышал, насколько я могла видеть, ровно.

– Приятный вечер, – сказала я ему.

Он кивнул.

– Чем ты занимался? – поинтересовалась я.

– Практиковался, – ответил он, указав на стоящее неподалеку дерево. Я заметила рукоятки нескольких метательных ножей, торчащих из ствола. – Кроме того, я пару раз поразил свою тень.

– Было больно?

– Только когда промахивался.

– Она пострадала?

– Нет. Мне с трудом удалось этого избежать…

– Рада видеть, что ты поддерживаешь форму.

– На самом деле я уже давно не тренировался, но теперь хочу восстановить прежние навыки – думаю, скоро они мне понадобятся.

– Хм-м-м.

– Кроме того, я понял, что мне необходимо прогуляться на свежем воздухе.

– Да?

– Там сейчас тяжело находиться, – сказал Влад, кивком показав на дом.

– Неужели? – удивилась я.

– Старуха выполняет свое обещание.

– И?..

Он покачал головой.

– Расскажи, – попросила я.

– Мальчик полностью закрыт.

– А ты ждал другого?

Влад молча взглянул мне в глаза.

– Извини, – сказала я.

– Он продолжает считать, что убил свою сестру или что должен ее спасти…

– Сестру?

– Да, ей тоже пришлось принять участие в том, что произошло. Савн чувствует себя виноватым перед ней.

– Что еще?

– Ну, он текла, а Лораан был его господином. Если ты крестьянин, то не совершаешь таких поступков. Врата Смерти, Кайра. Даже прикосновение к оружию Морганти…

– Ты прав.

– Ну а раз он не мог убить Лораана, значит, он убил свою сестру.

– Не понимаю, – призналась я.

– Я и сам не уверен, что все понимаю, – ответил Влад. – Но так он видит мир. Картина по-прежнему остается неясной, и нам приходится строить слишком много предположений. Кроме того, он получил сильный удар по голове.

– И что в результате?

– Она полагает, что Савн частично потерял память, из-за чего и находится в таком плачевном состоянии.

– Все лучше и лучше.

– Да, – вздохнул Влад.

– Что теперь?

– Не знаю. Старуха считает, что нам нужно найти способ войти с ним в контакт, но не знает как.

– Он понимает, когда мы к нему обращаемся? Видит нас?

– О, конечно. Но мы для него – порождения сна, поэтому то, что мы говорим или делаем, не имеет значения.

– А что имеет значение? Она ведь его зондировала, не так ли? Что с ним происходит?

Влад пожал плечами.

– Он пытается не подпустить меня или Лораана к сестре.

– Непрекращающийся кошмар.

– Именно.

– Ужасно.

– Да.

– И мы ничего не можем сделать.

– Во всяком случае, я не в силах ничего изменить.

– Если бы ты мог войти туда сам, я имею в виду его сознание…

– Конечно, я бы так и поступил. Без колебаний.

Я кивнула.

– Тогда мне остается только рассказать тебе о том, что удалось выяснить сегодня.

– Давай.

– Не хочешь вернуться в дом?

– Нет.

– Хорошо.

Он надел рубашку, и я подробно выложила ему всю полученную мной информацию.

Он умел слушать. Пока я говорила, Влад стоял совершенно неподвижно, прислонившись к дереву, и лишь изредка коротко кивал. Время от времени он задавал вопросы, чтобы уточнить какую-нибудь деталь. Лойош устроился у него на левом плече. Мне показалось, что джарег тоже внимает каждому сказанному мной слову. Всегда приятно, когда твой рассказ вызывает такой интерес.

Когда я закончила, Влад сказал:

– Любопытно. Кое-что явилось для меня неожиданностью.

– То, что в эту историю вовлечена Организация?

– Нет-нет. Совсем другое.

– Тогда что?

Он покачал головой и погрузился в размышления – казалось, я сообщила ему гораздо больше, чем он ожидал (а ведь такой вариант, судя по всему, нельзя было исключать). Поэтому я немного подождала, а потом спросила снова:

– О чем ты?

– Нет, получается какая-то бессмыслица, – наконец заявил Влад.

– Почему?

– Насколько хорошо ты знаешь Безжалостного?

– Очень неплохо.

– Он может тебя обманывать?

– Конечно.

– Ну, тогда все понятно. В любом случае кто-то лжет.

– Что ты имеешь в виду?

– Дай мне немного подумать, ладно? Кое-что я должен проверить сам. А завтра мы все с тобой обсудим.

Я пожала плечами. Когда на Влада накатывает такое настроение, спорить с ним бесполезно.

– Хорошо, – кивнула я. – Я вернусь завтра утром.

– Договорились. – Потом, после едва заметной паузы: – Кайра?

– Да?

– Спасибо.

– Пожалуйста.

На следующее утро я проснулась поздно – ничто не мешало мне как следует выспаться. Я добралась до дома на окраине около полудня, но там меня встретила только собака. Сначала она держалась настороже и опасалась подходить ко мне близко. Но потом я с ней подружилась и даже немного поговорила. Многие владельцы кошек беседуют со своими питомцами, ну а с собаками разговаривают едва ли не все хозяева; уж не знаю, почему так получается.

Примерно час спустя собака встрепенулась, вскочила и выбежала из дома навстречу хозяйке. Вскоре она вернулась вместе с Гвдфрджаанси и Савном.

– Добрый день, Мать, – сказала я. – Надеюсь, вас не огорчило, что я вошла в дом без приглашения. Я сварила кляву.

Она кивнула. Мальчик уселся на пол, а она затворила ставни. Только тут я сообразила, что днем окна в доме всегда плотно закрыты. Я принесла старухе чашку клявы, которую она выпила без сахара.

– Что вам удалось выяснить, Мать?

– Совсем не так много, как хотелось бы, – ответила она. Я ждала. Гвдфрджаанси добавила: – Я пришла к выводу, что у нас две серьезные проблемы: удар по голове и сестра.

– А разве он до сих пор не оправился после удара?

– Внешне все в порядке. Но мозг Савна поврежден.

– Нет, я спрашиваю о другом – разве нельзя попытаться вылечить травму? Я знаю колдунов…

– Пока еще нет. До тех пор, пока я не буду уверена, что смогу его исцелить, я не стану воздействовать на мозг.

– Мне кажется, я вас поняла. А что с сестрой?

– Мальчик чувствует себя виноватым в том, что ей пришлось столько пережить. Здесь и заключена главная проблема. Мне кажется, он использует свою вину, чтобы отгородиться от реальности. Савн создает фантазии, в которых пытается ее спасти. Но всякий раз в последний момент что-то вынуждает его отступить перед опасностью. После чего он теряет контроль над своими фантазиями, и те превращаются в кошмары. К тому же он был учеником лекаря, и то, что он сделал, мучит его гораздо сильнее, чем любого другого крестьянского мальчишку.

Я кивнула. Во время разговора Гвдфрджаанси неуловимо изменилась. Передо мной стояла уже не просто старуха из маленького домика, наполненного уродливыми резными фигурками, – я беседовала с колдуньей и умелой целительницей разума. Мне больше не казалось странным, что местные жители часто обращаются к ней со своими проблемами.

– У вас есть план?

– Нет. Я еще слишком многого не знаю. Если я начну действовать вслепую, то могу погубить мальчика – и себя.

– Понимаю. – Немного подумав, я спросила: – А зачем вы ходите на прогулки?

– Мне кажется, он привык много ходить. Когда ему приходится долго сидеть без движения, он начинает испытывать беспокойство.

– А почему вы закрываете ставни? Из-за него или вы всегда так делаете?

– Из-за него. Он слишком много пережил, чересчур многое видел и слышал – поэтому я хочу ограничить его восприятие.

– Ограничить? Но если мальчик оказался в плену своих фантазий, разве не лучше для него от них отвлечься?

– Возможно, ты права. Но в большинстве случаев лучше отсечь все внешние воздействия. Получается, что он пытается выйти из-под давления, а новые впечатления только увеличивают нагрузку. Если бы я была полностью уверена в собственной правоте, то создала бы вокруг него поле, которое полностью отрежет его от внешнего мира. Не исключено, что так и будет.

– Вам уже встречались аналогичные случаи?

– Ты спрашиваешь, лечила ли я людей, которые так глубоко ушли в себя, что потеряли связь с окружающей действительностью? Да, нескольких. Некоторые были даже в худшем состоянии, чем Савн.

– Вам удалось им помочь?

– Двоих я сумела вылечить. Троих – нет. – Ее голос оставался невозмутимым.

Получалось, что шансов на благоприятный исход совсем не много. С другой стороны, можно надеяться, что как раз сейчас она, вопреки прежним неудачам, сумеет добиться успеха. Впрочем, меня продолжали мучить сомнения. Поэтому я спросила:

– А как вы действуете обычно?

– Я стараюсь выяснить причину болезни. Потом излечиваю физические травмы, полученные моими пациентами. После чего, когда мне кажется, что они уже готовы, я отправляюсь вместе с ними в путешествие по снам.

– Понятно.

– Тебе известно, что такое путешествие по снам?

– Да. И какого рода сны вы выбираете для таких прогулок?

– Я пытаюсь вновь подвести их к моменту, явившемуся причиной ситуации, из которой они теперь не могут выйти, и дать возможность принять другое решение.

– И в тех трех случаях вы не смогли добиться положительного результата?

– Нет. Но в одном из них я слишком мало знала, когда уходила в сны.

– Судя по вашим словам, этот метод весьма опасен.

– Очень. Я чуть не сошла с ума, а пациенту стало хуже. Он разучился есть и пить, даже с посторонней помощью, и вскоре умер.

Я постаралась ничем не выдать своих чувств, хотя это далось мне нелегко. Какая ужасная смерть – и с какими страшными мыслями приходится жить человеку, пытающемуся бороться с недугом.

– А что явилось причиной болезни?

– Моего пациента жестоко избили грабители.

– Понятно. – Я с трудом удержалась от очевидного вопроса. С такими вещами трудно потом жить.

– На мою долю пришлось гораздо меньше страданий, чем на его.

– Вовсе не обязательно, – возразила я, вспомнив о Водопадах Смерти.

– Возможно, ты права.

– В любом случае я понимаю, почему вы так тщательно готовитесь.

– Да.

Она подошла к Савну и снова села рядом с ним, взяла за плечи и заглянула в глаза. После паузы Гвдфрджаанси сказала:

– Мне кажется, что за этой маской прячется очень милый юноша. Наверное, он бы тебе понравился.

– Может быть, – ответила я. – Мне нравятся многие люди.

– Даже те, у которых ты воруешь?

– Особенно те, у которых я ворую.

Она даже не улыбнулась.

– Почему ты уверена, что я не напишу на тебя донос?

Вопрос меня изрядно удивил.

– А вы собираетесь написать? – спросила я.

– Не исключено.

– Тогда вам не следовало ставить меня в известность.

Она покачала головой.

– Но ты же не убийца, – заявила она.

– Вы уверены?

– Да. А вот твой приятель, человек с Востока, – он убийца.

Я пожала плечами.

– И что вы сообщите в своем доносе? Что я воровка? Чиновники Империи об этом знают. Что я что-то украла? Они спросят, что именно. Вы можете рассказать им обо всем, что знаете. Но к тому времени Влад надежно спрячет бумаги, или даже вернет на место. Что дальше? Вы думаете, они будут вам благодарны?

Она бросила на меня свирепый взгляд.

– На самом деле я не собиралась писать донос.

Я кивнула.

Через несколько минут Гвдфрджаанси сказала:

– Ты знакома с человеком с Востока совсем мало – их жизнь коротка. Однако ты относишься к нему как к другу.

– Он мой друг.

– Почему?

– Он тоже не смог бы ответить на ваш вопрос, – сказала я.

– Но…

– Иными словами, вас интересует, сумеет ли он выполнить свое обещание, – предположила я.

– И станет ли это делать, – не стала со мной спорить Гвдфрджаанси.

– Полагаю, да. Он умеет складывать головоломки. В любом случае попытается. Более того, зная Влада…

– Да?

– Не исключено, что он будет так сильно стараться выполнить поставленную задачу, что может забыть о собственной безопасности и рискнуть жизнью.

Она не нашлась, что сказать в ответ, и снова обратила все свое внимание на Савна. Размышлять о Савне было бесполезно, а мысли о возможной гибели Влада мне нравились еще меньше, поэтому я решила прогуляться. Малыш составил мне компанию – то ли потому, что я ему нравилась, то ли из-за того, что он мне не доверял и предпочитал за мной присматривать.

В любом случае – хороший пес.

К тому времени, когда мы вернулись, уже начало темнеть, а за кухонным столом сидел Влад. На его левом предплечье красовалась повязка, а кроме того, он сбрил усы. Уж не знаю, что меня удивило больше. Наверное, все-таки отсутствие усов.

Повязка пропиталась кровью, но Влад не казался ослабевшим и не обращал внимания на рану. Малыш прыгал вокруг него, приглашая поиграть, принюхивался к ране и явно обиделся, когда Влад слегка отпихнул его. Лойош наблюдал за ними с некоторым пренебрежением, если, конечно, я в состоянии понять образ мышления джарега.

Влад заметил, что я смотрю на него, и заявил:

– Не беспокойся, заживет.

– Похоже, ты занимался чем-то серьезным.

– Совершенно верно.

– Давно вернулся? – поинтересовалась я.

– Полчаса назад, не больше.

– Узнал что-нибудь новенькое?

– Да.

Я села за стол напротив Влада. Савн лежал на полу. Старуха сидела рядом с ним и наблюдала за нами.

– Начнем с самого начала?

– Сперва мне нужно выпить стакан воды.

Старуха хотела встать, но я жестом остановила ее. Выйдя на улицу, подошла к колодцу, наполнила водой кувшин и вернулась в дом. Влад выпил полную чашку.

– Хочешь еще? – спросила я.

– Пожалуйста.

Я принесла ему вторую чашку. Он сделал несколько больших глотков, вытер рот тыльной стороной ладони и кивнул мне.

– Ну? – нетерпеливо спросила я.

Он пожал плечами.

– Ты уже рассказала, как все началось.

– Продолжай.

– Полная бессмыслица, – проворчал Влад.

– Ты уже говорил. Но что именно?

Влад нахмурился:

– Кайра, ты когда-нибудь занималась расследованием гибели человека – пыталась определить причину смерти?

– Нет, такого опыта у меня нет. А у тебя?

– Тоже, но мне приходилось иметь отношение к нескольким делам подобного рода, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Понимаю. И представляю себе, как проводятся расследования. – Я пожала плечами. – К чему ты ведешь?

– Сколько времени необходимо, чтобы выяснить, что смерть не является насильственной?

– То есть что человека не убивали?

– Да.

– Не знаю. Тут многое зависит от трупа…

– Если имело место убийство, то на расследование уходит день, в крайнем случае два.

– Ну да, но чтобы доказать, что человек умер своей смертью…

– Именно.

– Необходимо провести тщательное расследование.

– Да. Очень тщательное. В обязанности следователей входит доскональное изучение всех обстоятельств и деталей – как если бы он был человеком, которого хотели убить, или у них вызвало бы подозрение время смерти, или…

– То есть именно тех неясностей и темных мест, которые имеются, в случае Файриса.

– Да. Смерть Файриса у многих вызвала сомнения и вопросы. Если бы ты оказалась на месте старшего следователя, разве ты не проверила бы все несколько раз, прежде чем отсылать рапорт, в котором говорится, что Файрис умер от несчастного случая, никак не связанного со злым умыслом какого-нибудь человека?

– На что ты намекаешь?

– Твой друг джарег сказал: следователи Империи установили, что Файрис умер от несчастного случая.

– И?..

– Когда умер Файрис?

– Несколько недель назад.

Он кивнул:

– Именно. Несколько недель назад. Кайра, они не могли так быстро решить задачу. Только в том случае, если Файрис умер насильственной смертью, у них появился бы шанс написать исчерпывающий отчет за такой короткий промежуток времени.

– Теперь я поняла. И к какому выводу ты приходишь?

– Либо твой друг Безжалостный тебе солгал, либо…

– Либо кто-то солгал Безжалостному.

– Да. А кто мог обмануть Безжалостного в такой ситуации? Из тех, кому он доверяет?

– Никто.

– Верно.

– Он от природы очень подозрителен.

– А кому он поверил бы?

Я пожала плечами:

– Империи, наверное.

– Именно.

– Но Империя не лжет.

Влад выразительно приподнял брови. Я покачала головой.

– Неужели ты намекаешь на то, что императорские следователи…

– Угу.

– Нет.

– Ты не допускаешь такой возможности?

– А зачем им лгать? Разве они могут рассчитывать, что подобное сойдет им с рук? Скольких следователей пришлось бы подкупить и какие суммы выплатить? Не следует забывать, что отчет будет самым тщательным образом проверен – риск слишком велик. Они должны понимать, что, рано или поздно, их выведут на чистую воду.

Влад кивнул:

– Ты приводишь очень убедительные доводы, Кайра. Те же самые мысли не давали мне покоя вчера, когда ты рассказала мне о своем разговоре с Безжалостным.

– Ну, тогда…

– Кайра, давай я доложу тебе о своих приключениях, а ты сама сделаешь выводы?

Я кивнула:

– Ладно, я тебя слушаю. Нет, подожди минутку. – Я налила себе стакан воды, поставила рядом с собой кувшин, села и потянулась. – Вот теперь можешь продолжать.

Влад сделал пару глотков воды, на несколько мгновений прикрыл глаза, а потом начал свою историю.

ГЛАВА 5

Прежде всего, естественно, я должен был выяснить, кто проводил расследование. Я опасался, что Империя направила сюда своих людей из Адриланки, из чего следует, что они уже вернулись обратно, – значит, мне пришлось бы телепортироваться в нашу любимую столицу. Подобная перспектива меня совсем не вдохновляла, как ты понимаешь.

Но не будем торопиться. Можно было бы найти менестреля – у меня имеется договор с их гильдией, – но новости распространяются ими в обе стороны, поэтому я решил воспользоваться другим источником информации.

На личном опыте я давно убедился, что есть вещи универсальные для всех мест, поэтому нашел самую сомнительную парикмахерскую в Норпорте. Парикмахерские весьма популярны на Востоке или в тех районах Адриланки, где живут люди с Востока (кстати, парикмахеры сбривают усы, а также стригут волосы), но они есть везде. Могу спорить, ты никогда не задумывалась о таких мелочах, Кайра; но хотя усы не такая уж важная часть внешности, о них тоже следует заботиться. К счастью, у меня имеется несколько достаточно острых клинков, поэтому до сих пор я обходился без услуг цирюльников, но у большинства людей с Востока нет таких возможностей. Но даже на Востоке, говорил мне Нойш-па, цирюльни ничем не отличаются от наших заведений.

Парикмахер, как мне показалось, был валлистой, причем весьма уродливым. Он посмотрел на меня, на Лойоша, на мою рапиру и открыл рот – наверное, намеревался сообщить мне, что здесь не обслуживают людей с Востока, – но Лойош сразу же на него зашипел. Пока валлиста пытался придумать ответ для Лойоша, я уселся на один из стульев, поставленных для ожидающих своей очереди клиентов. Рядом стоял маленький столик, и я сразу заметил на нем то, что искал.

Искомое представляло собой лист бумаги, на котором было написано от руки «Газета Раттера». В основном в ней критиковались местные чиновники, о которых я никогда прежде не слышал. Кроме того, сочинитель высказывал свое мнение относительно налоговой политики Империи, намекая на неких пиратов, хорошо усвоивших ее уроки. В газетенке приводился список недавно закрывшихся банков – очевидно, в одном из них держала свои деньги и наша хозяйка. Далее журналист рассуждал о том, кому из банкиров-мошенников удастся быстрее смыться, и задавал риторические вопросы об отношении к происходящему Империи: неужели она настолько некомпетентна, что не замечает, как банки отбирают у людей сбережения, накопленные за целую жизнь? И можно ли считать это ее официальной политикой? Там же мне удалось обнаружить довольно любопытные иронические комментарии по поводу смерти Файриса – борзописец утверждал, что люди, вложившие капиталы в его компанию, получили по заслугам. Но я хотел увидеть кое-что другое. Разумеется, в газете даже не упоминалось настоящее имя автора.

– Что вам угодно? – спросил парикмахер.

– Я хочу узнать, кто поставляет эту стряпню.

Мои слова смутили валлисту, поскольку я не похож на гвардейца – впрочем, они, как правило, не проявляют интереса к подобным газетенкам. Однако официально такого рода издания находятся вне закона, поэтому люди, выпускающие их в свет, стараются оставаться в тени, и я понимал, что требую от валлисты выдать мне небольшую тайну. Я кинул ему империал – как раз в тот момент, когда он принялся отрицательно качать головой. Поймав монету, он открыл рот, закрыл его и собрался бросить мой империал обратно. Тогда я метнул пару ножей в стену, по обе стороны от его головы. Хорошо, что я недавно потренировался, иначе вполне мог бы нанести урон его прическе. В любом случае я сильно напугал беднягу, судя по громким воплям, вырвавшимся из его глотки.

– Парня зовут Болтун, – сказал он, накричавшись.

– Где мне его найти?

– Не знаю.

Тогда я вытащил еще один метательный нож (последний из недавно купленных) и немного подождал.

– Он живет где-то поблизости, – пропищал валлиста. – Спросите у людей. Они укажут вам точнее.

– А если нет, – осведомился я, – когда должен прийти следующий выпуск?

– Через пару недель, – ответил он. – Но точнее я сказать не могу. Они всегда появляются неожиданно.

– Ладно, – проворчал я и шагнул к цирюльнику. Он в испуге отскочил в сторону. Но я хотел только вытащить из стены свои ножи.

Выйдя из парикмахерской, я свернул в первый попавшийся переулок. И сразу же нашел тех, кого искал, – стайку сорванцов, восемь мальчишек и девчонок, из самых разных Домов. Уличных детей совсем не заботит, к какому Дому ты принадлежишь. Не исключено, что здесь имеет место некая моральная проблема, хотя мне она не представляется значительной.

Я подошел к ним и несколько секунд разглядывал всю компанию. Они в ответ изучали меня с довольно забавной настороженностью, но особого страха я не заметил. Конечно, ведь я всего-навсего человек с Востока, и пусть у меня имеется шпага, зато в их отряде восемь бойцов.

– Кто-нибудь из вас знает Болтуна? – спросил я.

Девчушка, на вид не более семидесяти лет, скорее всего лидер группы, ответила:

– Возможно.

– Зачем он вам нужен? У него проблемы? – спросил один из мальчишек.

Вслед за этим посыпались вопросы:

– А вы, случайно, не птичка?

– Можно посмотреть вашу шпагу?

– Да, – проворчал я. – Перед вами птичка. И я собираюсь арестовать Болтуна, чтобы устранить угрозу безопасности Империи, а потом мы запрем его в темнице и будем пытать. Еще есть вопросы?

Наградой мне послужил дружный смех.

– Кто вы? – спросила девчушка.

Я пожал плечами и вытащил империал.

– Богатый человек, который хочет поделиться своими деньгами с другими. А кто вы такие?

Они разом повернулись к девчушке. Да, она определенно являлась главарем этой шайки.

– Лааче, – представилась она. – А это ваше домашнее животное?

– Вперед, босс, объясни им, кто я.

– Заткнись, Лойош.

– Моего друга зовут Лойош, – ответил я. – Он летает и высматривает для меня добычу.

– И кого он ищет?

– Например, когда я дам одному из вас империал, чтобы тот привел сюда Болтуна, он полетит за ним, чтобы проследить, не пропадут ли даром мои деньги. Или, если кто-нибудь возьмется за тот же империал объяснить мне, где я смогу найти Болтуна, Лойош останется с ним до тех пор, пока я не буду уверен, что меня не обманули.

Кто-то из мальчишек с недоверием поинтересовался:

– Он и вправду может рассказать вам, куда пошел человек?

Лааче с усмешкой взглянула на меня:

– Вы уверены, что мы согласимся?

– Нет.

– Передать Болтуну, чтобы он захотел встретиться с вами?

Я вытащил еще один империал:

– Это для него.

– Ему действительно не грозят неприятности?

– Как знать. Я никогда прежде его не видел. А вдруг он на днях ограбил Императорскую сокровищницу?

Девчушка одарила меня вполне взрослой улыбкой и протянула руку; я вложил в ее ладонь одну из монет.

– Ждите здесь, – сказала она.

– Я и не собирался уходить.

Когда она зашагала прочь, Лойош полетел за ней, что вызвало изумление у оставшихся ребят.

После того как Лааче ушла, настроение изменилось – без старшего они чувствовали себя неуютно, словно не знали толком, как ко мне относиться. Впрочем, я и сам не понимал, как с ними быть. Не придумав ничего лучшего, я прислонился к стене, изображая абсолютное спокойствие. Они столпились в десятке шагов и о чем-то тихонько переговаривались, делая вид, что меня здесь нет.

Примерно через четверть часа Лойош сказал:

– Она кого-то нашла, босс. Разговаривает с ним.

– И?..

—Так, идут сюда.

– Замечательно. Где они сейчас?

– За углом.

– Лааче и Болтун скоро будут здесь.

Ребята с опаской посмотрели в мою сторону. Один из них начал было:

– Откуда вы… – и замолчал.

Я таинственно улыбнулся, заметив, что в их взглядах появились уважение и страх. Раньше так на меня смотрели мои подчиненные. Наверное, мой статус в нашем мире заметно понизился. Если я буду действовать правильно, то, вероятно, смогу даже отобрать лидерство у Лааче. Влад Талтош – самый крутой недомерок во всем квартале. Вдобавок я моложе их всех.

Вскоре они появились – Лааче вместе с молодым человеком, на вид немногим старше ее самой. Пожалуй, он был орка – довольно приземистый для драгейрианина, бледный, со светлыми волосами и голубыми глазами. Мне вдруг вспомнилось, что в годы моей юности орки не раз надо мной издевались, но я тут же заставил себя отогнать воспоминания – в самом деле, не бить же мне его теперь?

Он посмотрел на меня с опаской и не стал подходить ближе. Прежде чем он успел что-нибудь сказать, я кинул ему империал, который моментально исчез в его ладони.

– Чего вы хотите? – спросил он.

– Вы Болтун?

– Допустим.

– Я приглашаю вас прогуляться и немного поболтать, подальше от любопытных ушей, которые могли бы нам помешать.

– Что?

– Уделите мне минуту, я хочу задать вам несколько вопросов.

– О чем?

– Я бы не хотел говорить при всех.

Послышался шепот, кто-то рассмеялся. Болтун нахмурился и проворчал:

– Ладно.

Мы отошли ярдов на двадцать от всей компании, и я сказал:

– Вы получите еще один империал, если отведете меня к человеку, который печатает «Газету Раттера». – Вместо ответа он со всех ног кинулся от меня прочь по переулку и скрылся за ближайшим углом.

– Ты знаешь, что нужно делать, Лойош?

– Конечно, босс.

Я повернулся к стайке ребятишек, продолжавших внимательно смотреть на меня и одновременно вслед улетающему Лойошу.

– Спасибо за помощь, – сказал я им на прощание. – Может быть, еще встретимся.

Я зашагал по переулку. Не исключено, конечно, что Лааче рассказала Болтуну о Лойоше, но, убегая, он не смотрел вверх.

Болтун довольно долго петлял по разным закоулкам, а потом, оглядевшись по сторонам, вошел в какую-то маленькую дверь. Лойош вернулся ко мне и провел вслед за ним. Дверь была не заперта.

Я оказался в помещении, похожем на склад. Поверхностный осмотр показал, что здесь хранятся кипы бумаги и емкости с жидкостью, судя по запаху – чернилами.

– Ага, – сказал я Лойошу.

– Повезло, – ответил он.

– Умно, – возразил я.

– Повезло, – настаивал на своем Лойош.

– Заткнись.

Откуда-то справа донеслись голоса, и я заметил там узкую темную лестницу. Я поднялся по ступенькам, стараясь ступать тихо или осторожно – что в конечном счете одно и то же. Ты же знаешь, Кайра. Добравшись до самого верха, я без труда обнаружил говоривших – их освещала небольшая лампа. Один из них оказался Болтуном, другой, его собеседник, выглядел стариком и, судя по комплекции, был тсалмотом. Цвета его одежды мне разглядеть не удалось. Меня они не заметили. Тсалмот сидел за столом, заставленным всякой утварью, а Болтун стоял рядом и говорил:

– Я уверен, это человек с Востока. Я их ни с кем не спутаю. – Трудно было упустить такую прекрасную возможность и не представиться.

– Вы можете сами убедиться в том, что он говорит правду, – громко произнес я, с удовлетворением заметив, как оба вздрогнули от неожиданности.

Я одарил их своей самой обаятельной улыбкой, а тсалмот, порывшись в ящике стола, вытащил узкий жезл, который, несомненно, являлся страшным, внушающим ужас оружием.

– Только без глупостей, – попросил я, позволив Разрушителю Чар скользнуть в мою руку.

Он направил жезл на меня и спросил:

– Что тебе нужно?

– Не сердитесь на мальчика, – сказал я. – От меня очень трудно ускользнуть.

– Чего ты хочешь? – повторил он. Похоже, его словарный запас не отличался разнообразием.

– Если честно, мне нужен сущий пустяк, – ответил я. – Вам не составит большого труда исполнить мою просьбу, к тому же я вам заплачу. Но если вы не опустите эту штуку, то я, не ровен час, испугаюсь – и в таком случае вы можете пострадать.

Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Разрушитель Чар, который внешне похож на обычную золотую цепочку, и сказал:

– И все же, если вы не против, я не буду его убирать.

– Я против.

Он еще некоторое время на меня смотрел. Я ждал. Наконец он опустил жезл. Я свернул Разрушитель Чар, и он исчез на моем левом запястье.

– Итак, чего вы хотите? – осведомился он.

– Пусть мальчик немного прогуляется.

Он кивнул Болтуну, который с опаской посмотрел на меня и осторожно шагнул по направлению к лестнице. Я слегка посторонился, и он пулей выскочил из комнаты. Впрочем, на бегу он успел подхватить империал, который я ему бросил.

– Только не промотай его, – крикнул я ему вслед.

Возле стола оказался еще один стул, и я устроился на нем, удобно скрестив ноги.

– Меня зовут Падрейк, – представился я.

Перестань смеяться, Кайра, это вполне приличное восточное имя, так что ни один драгейрианин на свете не имеет права строить мне рожи. Так на чем я остановился? Ах, да. Я сказал:

– Меня зовут Падрейк.

– А меня Толлар, – проворчал хозяин, – но вы можете с тем же успехом называть меня Раттер; полагаю, от вас мне нет никакого смысла скрываться.

Передо мной сидел испуганный человек, который пытался вести себя храбро. Я всегда симпатизировал таким людям. При ближайшем рассмотрении он уже не казался мне старым, но выглядел довольно болезненно – сквозь редеющие волосы просвечивала кожа, как у начинающего лысеть человека с Востока.

– Вы застали меня врасплох, – заявил он.

– Верно, – сказал я. – Но вам ни о чем не стоит беспокоиться. Мне просто нужно кое-что узнать, и я выбрал самый легкий путь.

– В каком смысле?

– Я намерен задать вам парочку вопросов, на которые вы сможете ответить со спокойной совестью, после чего я оставлю вам пару империалов за труды и уйду. Вот и все.

– Да? – В голосе появилась ирония. – И какие же вопросы вы хотите задать? И почему именно мне?

– Потому что вы выпускаете газету. Значит, вам должны быть известны новости. Вы в курсе всех сплетен. К вам стекается информация.

Он начал понемногу расслабляться.

– Ну да. Кое-что мне удается узнать. А что именно вы хотели бы услышать?

Я пожал плечами:

– Даже не знаю. Расскажите мне самые интересные слухи, распространившиеся после выхода последнего номера вашей газеты.

– Местные?

– А также имперские.

– Императрица исчезла.

– Опять?

– Угу. Говорят, она проводит время со своим любовником.

– Уже в четвертый раз за последние три года, не так ли?

– Верно.

– Но она всегда возвращается.

– В первый раз она отсутствовала три дня, во второй – девять, а в третий – шесть.

– Что еще?

– В Империи?

– Да.

– Кто-то из высокопоставленных чиновников Империи запустил руку в казну во время войны с островом Элде. Никто не знает, о ком идет речь, к тому же пропала не очень крупная сумма, но Императрица в ярости.

– Могу себе представить.

– Еще?

– Пожалуйста.

– Я лучше разбираюсь в местных проблемах.

– А есть что-нибудь, имеющее отношение и к местным новостям, и к делам Империи?

– Да – все, что связано с Файрисом.

– А что вам о нем известно?

– Совсем немного. Имеется подтверждение того факта, что он умер в результате несчастного случая.

– Неужели?

– Да, так я слышал.

– А мне рассказывали, что Империя проводит расследование обстоятельств его смерти.

Он фыркнул.

– Все знают об этом.

– Верно. А кто осуществлял расследование?

Он посмотрел на меня, и я ясно увидел, как он мысленно потер руки и сказал: «Ага! Все ясно», – совсем как я.

– Вас интересуют имена?

– Угу.

– Понятия не имею.

Я посмотрел на него. Мне показалось, что он говорит правду.

– А где их штаб-квартира? – спросил я.

– Вы хотите узнать, где они собираются?

– Именно.

– В ратуше.

– Где конкретно?

– На третьем этаже.

– Они заняли весь этаж?

– Нет-нет. На третьем этаже располагается Гвардия Феникса. Два кабинета отведены для старших чиновников – на тот случай, если они пожелают туда заявиться. Там они и встречаются.

– Где расположены кабинеты?

– В восточном крыле здания, по обе стороны от коридора.

– И они до сих пор не вернулись в Адриланку?

– Они еще продолжают расследование.

– Как такое может быть, если им уже известен результат?

– Не знаю, – ответил он. – Возможно, они проверяют мелкие несоответствия и отрабатывают побочные версии. Я могу только предполагать.

– И тем не менее вы напечатали в газете, что следствие закончено.

Он пожал плечами.

– Вам что-нибудь известно о расписании их работы?

– В каком смысле?

– Сроки окончания расследования.

– Нет, мне ничего не известно.

– Ладно. – Я вытащил три империала и протянул ему.

– Видите? Все закончилось совсем не плохо, не правда ли?

Он уже почти перестал меня бояться.

– Почему вас заинтересовали подробности этого дела?

Я покачал головой:

– Опасный вопрос.

– Да?

– Если вы зададите его, я могу на него ответить. Мой ответ может появиться в виде сплетни в вашей замечательной маленькой газете. И тогда мне придется вас убить.

Он взглянул на меня – передо мной снова сидел прежний испуганный старик. Я встал и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Я уже говорил, что моя персона порядком примелькалась в ратуше, что могло привести к некоторым затруднениям, поэтому решил изменить внешность. Первым делом пришлось расстаться с усами. На это ушло немало времени. Далее встала проблема моего роста. Я нашел сапожника и купил у него пару сапог, прибавивших мне восемь лишних дюймов, после чего я стал ростом с Алиру; оставалось надеяться, что большего не потребуется. Затем я некоторое время учился в них ходить, делая большие шаги. Ты когда-нибудь носила сапоги с подошвой в восемь дюймов? Лучше не пытайся.

Овладев этим нелегким искусством, я забрался в театр и украл парик и пудру, чтобы скрыть следы усов. Теперь оставалось купить новую одежду, в том числе и длинные штаны, которые прикрывали бы сапоги, но в то же время не слишком мешали при ходьбе. Я научился шествовать, как очень важная персона. Кайра, уверяю тебя, это было совсем не просто – я с трудом сохранял равновесие, ведь, в соответствии с моим ростом, мне приходилось шагать очень широко, клянусь любовью Вирры. Я чувствовал себя полнейшим идиотом. Однако никто не бросал на меня недоуменных взглядов, и я пришел к выводу, что мой фокус удался.

Свою одежду и шпагу я припрятал в таверне, которая находится в полумиле от ратуши. Теперь я выглядел как креота, так что у окружающих появилась возможность не церемониться со мной. Можно многое узнать, если позволить людям относиться к себе свысока, к тому же вдвойне приятно, когда тебе по силам в любой момент ответить им той же монетой.

Лойошу я приказал ждать снаружи. Он обиделся, но выбора у нас не было. Затем я вошел в ратушу с таким видом, будто прекрасно знал, куда и зачем направляюсь, поднялся по лестнице мимо очень милого лиорна, который помогал мне раньше, и оказался на третьем этаже. Свернул направо и бросил взгляд в конец коридора. На деревянных стульях, стоявших вдоль стен, сидело несколько человек – трое мужчин и одна женщина. Все они принадлежали к Дому Орки, за исключением одного несчастного теклы.

Я встал у стены и некоторое время наблюдал. Вскоре дверь справа отворилась, и из нее вышла орка средних лет. Спустя несколько мгновений, как раз когда она проходила мимо меня, в тот же кабинет зашел один из сидевших в очереди. Тогда я решительно промаршировал вперед и толкнул дверь, находившуюся по левой стороне.

В комнате за столом сидел молодой бдительный драконлорд.

– Добрый день, милорд, – сказал он.

Как долго я был джарегом, Кайра? Не так-то просто дать точный ответ. Тут все зависит от того, когда начинаешь считать, а когда перестаешь. Но в любом случае долго – так что научился издалека чуять власть, – и я понял, что передо мной офицер Гвардии, еще до того, как успел толком его разглядеть. Я вошел в кабинет – и уже знал.

Он оказался, как я сказал, драконлордом, причем служил в Гвардии Феникса, то есть работал на Империю. Тем не менее он был одет в простые черные штаны и рубашку, украшенную лишь тонкой серебряной каймой; волосы коротко подстрижены, лицо смуглое, орлиный нос. Я вдруг понял, что он напомнил мне Маролана. Но глаза Маролана никогда не были такими холодными и расчетливыми; лишь однажды я встречал похожий взгляд – у наемного убийцы по имени Иштван, которого пару раз использовал, а не так давно убил. За четверть секунды я пришел к выводу, что не хотел бы иметь этого парня в качестве врага.

– Милорд, вы расследуете обстоятельства смерти лорда Файриса?

– Совершенно верно. Кто вас вызвал?

– Никто, – ответил я, стараясь принять смиренный вид.

– Никто?

– Я пришел по собственной инициативе, когда услышал о нем.

– Услышали о чем?

– О расследовании.

– И при каких обстоятельствах это произошло?

Я не знал, как ответить на его вопрос, поэтому беспомощно пожал плечами.

Он не сводил с меня пристального взгляда.

– Ваше имя? – резко спросил он.

Я перестал быть милордом.

– Калдор, – ответил я.

– Где вы живете, Калдор?

– В доме шесть по Коатейл-Бэнд, милорд.

– Здесь, в Норпорте?

– Да, милорд, в городе.

Он записал что-то на листке бумаги и сказал:

– Меня зовут Лофтис. Подождите в коридоре, мы вас вызовем.

– Да, милорд.

Отвесив смиренный поклон, я вышел из кабинета. Мне стало немного не по себе. Я всегда был неплохим актером и прекрасно владею искусством перевоплощения, но этот тип меня пугал. Наверное, меня ввело в заблуждение то, что следователи получили хороший куш, и я пришел в ратушу, полагая, что мне придется иметь дело с людьми не слишком умелыми. Очень глупое предположение; мой личный опыт подсказывает, что даже если какой-то гвардеец берет взятки, он вовсе не обязательно должен плохо знать свое дело. Однако я не подумал о такой возможности и теперь испытывал запоздалую тревогу. Лофтис не походил на человека, которого можно легко обвести вокруг пальца, – во всяком случае, мне следовало подготовиться получше.

Поэтому я стал слушать. Конечно, они легко обнаружили бы присутствие магии, но я сомневался, что они будут следить за применением колдовства. Сняв с шеи черный Камень Феникса, я быстро спрятал его в кошелек. Оставалось надеяться, что джареги не станут именно сейчас пытаться определить мое местонахождение. Откинувшись на спинку стула, я закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы направить свой слух сквозь стену. Пришлось потрудиться, некоторое время прошло в напряжении, но вскоре я уже слышал голоса, а еще через пару минут мог разобрать и слова.

– Кто мог его послать? – Я не был уверен, что голос принадлежит Лофтису.

– Не говори чепухи. – А вот это точно Лофтис.

– Ты утверждаешь, что это дело рук Свечи?

– Во-первых, Домм, в моем присутствии изволь с подобающим уважением говорить о ее величестве.

– О, прошу простить меня за то, что мои ноги коснулись земли.

– Во-вторых, нет. Я хочу сказать, что мы не имеем ни малейшего представления о том, кто его послал, и если мы собираемся выяснить…

– А мы собираемся.

– … то нам следует сохранять осторожность. И получить ответы на интересующие нас вопросы.

– Он вполне мог дать настоящий адрес.

– Конечно. С тем же успехом он может оказаться королем острова Элде. Ты будешь следить за ним, Домм. И постарайся, чтобы он тебя не засек.

– Ты готов отдать мне письменный приказ, лейтенант!

– А ты готов проглотить девять дюймов стали, лейтенант?

– Не дави на меня, Лофтис.

– Или можем скинуть все проблемы Папе-коту, и пусть он решает, что нам делать дальше. Хочешь? Как ты думаешь, что он нам скажет?

– А вдруг он подумает, что это была твоя идея?

– Конечно. Давай. Я уверен, он тебе поверит. Можешь не сомневаться – клянусь сосками Вирры, – я выйду из игры, как только у меня появится подходящий повод. Так что давай. Мои возражения изложены на бумаге, Домм. А как насчет тебя? Или ты просто пожмешь плечами и скажешь: «Звучит забавно»? Что ж, действуй.

– Лейтенант, сэр, со всем уважением, но вы меня утомили.

– Круто. Ты получил приказ, милорд лейтенант. Выполняй.

– Ладно, ладно. Ты же знаешь, как я люблю подобные задания, и мне известно, что тебе плевать на мои желания. Я подожду конца разговора, а потом прослежу за ним. Взять поддержку?

– Да. Используй Тиммер, у нее прекрасные навыки слежки. К тому же за то время, что мы здесь находимся, она и задницей не пошевелила.

– Хорошо. Какие указания дать Птенцу по поводу разговора с клиентом?

– Играть в открытую. Посмотрим, что у него есть, и пусть колокол все время звенит.

– Что?

– Битва при Уотерфорд-Ландинг, Домм. Десятый Цикл, начало правления Дома Дракона. Пограничные стычки между двумя лиорнами из-за прав на…

– О, очень ценные сведения, Лофтис, и исключительно к месту. Благодарю. Почему бы тебе не отказаться от экскурсов в историю и невнятных намеков и просто не объяснить мне, что передать Птенцу.

– Я хочу, чтобы Птенец заставил его говорить и извлек необходимую нам информацию.

– А если у него ничего не выйдет?

– Что ж, тогда мы поработаем.

– Хорошо.

– Признай, это все же лучше, чем сидеть здесь день за днем и делать вид, будто мы ведем расследование. Теперь у нас хотя бы появилось занятие.

– Наверное. Ты не возражаешь, если я переведу его в начало очереди, чтобы не пришлось ждать до вечера?

– Возражаю. Нам нельзя вызывать у него подозрений. Но ты можешь поставить его перед теклой.

– Ладно. Кстати, Лофтис.

– Да?

– Ты никогда не спрашивал себя: почему?

– Почему – что? Почему нам дали такой приказ?

– Угу.

– Просто смешно. В последние две недели я только и делаю, что задаю себе этот вопрос.

– Так-так.

Они замолчали. Я поднял голову, вернул Камень Феникса на шею и не стал оборачиваться, когда из кабинета вышел незнакомый мне человек, направившийся по коридору мимо меня. Чуть позже он вернулся. Я посмотрел на него, как и все остальные посетители, которые ждали своей очереди, но он не удостоил меня взглядом. Я пришел к выводу, что это Домм, и мое мнение о нем изменилось к лучшему – совсем не просто удержаться даже от короткого взгляда на человека, за которым тебе очень скоро предстоит следить. У меня появилось неприятное ощущение, что я имею дело с профессионалами.

Я сидел и прикидывал, не убраться ли восвояси прямо сейчас – и тогда мне не придется беспокоиться о хвосте, а им будет о чем подумать. Или все же следует подождать и побеседовать с ними в надежде получить дополнительную информацию? Я решил рискнуть, поскольку теперь знал, что у них на уме. Кроме того, у меня возникло предчувствие, что мне удастся выяснить что-нибудь важное. Хорошо, что Домм не понял значения фразы «пусть колокол все время звенит», – спрашивать у Лофтиса самому было бы с моей стороны нетактично.

Кто-то еще вошел в комнату, в которой я только что побывал, через несколько секунд он вернулся и устроился на соседнем со мной стуле. Мы молчали. Никто из посетителей не встречался друг с другом взглядом. Около часа я сидел и пытался придумать подходящую историю, чтобы угостить ею следователей. Время шло, а волнение не проходило.

Когда наконец в коридоре прозвучало имя «Калдор», я даже не сразу сообразил, что вызывают меня. Я говорил тебе, Кайра, что не создан для обмана. Однако молча встал и шаркающей походкой направился в кабинет, стараясь делать большие шаги – должно быть, весьма забавно выглядевшие со стороны. Внутри сидел молодой лиорн, который производил впечатление человека, знающего свое дело. В последнее время мне пришлось видеть немало письменных столов – я даже начал немного скучать по собственному. Уж не знаю почему, но письменный стол придает человеку чувство уверенности. Быть может, все дело в том, что посетитель не знает, что находится внутри стола; а ведь его содержимое может оказаться пострашнее гнезда йенди.

Лиорн жестом предложил мне сесть на очередной деревянный стул – если подумать, то и в стульях есть свой скрытый смысл.

– Меня зовут барон Гнездовор. Вы Калдор?

Гнездовор? Птенец. Однако я даже не улыбнулся.

– Да, милорд.

– Дом номер три по Коатейл-Бэнд?

– Номер шесть, милорд. – Ха! Тут он меня не поймал.

– Верно, извините. Вы пришли сюда по собственной воле?

– Да, милорд.

– Почему?

– Милорд?

– Что вас сюда привело?

– Расследование, милорд. У меня имеется информация.

– Понятно. Вы располагаете сведениями о смерти Файриса?

– Да, милорд.

Он изучающе посмотрел на меня, но ему было далеко до Лофтиса. Конечно, я ему этого не сказал, чтобы не оскорблять его чувства.

– И какую же информацию вы намерены нам сообщить?

– Видите ли, милорд, после работы…

– А кем вы работаете, Калдор?

– Я чиню вещи, милорд. Ну, штопаю одежду, иногда вожусь с кастрюлями и сковородками, вот только у меня украли инструменты, я даже подал заявление в Гвардию. Еще я зашиваю паруса для моряков или…

– Да, я понял. Продолжайте.

– Я знаю, что вы не станете разыскивать мои инструменты, у вас совсем другая должность.

– Именно. Продолжайте.

– Продолжать?

– После работы…

– О, правильно. Так вот, после работы, в те дни, когда она у меня есть, я люблю посидеть в «Риверсенде». Вы знаете, где это?

– Я могу выяснить.

– О, это недалеко. Нужно пройти по Келп, а потом свернуть…

– Да-да. Продолжайте.

– Хорошо, милорд. Итак, я как раз пропустил стаканчик хорошего эля…

– Когда?

– В последний рыночный день, милорд.

– Очень хорошо.

– Ну, я хорошенько выпил, поскольку в тот день начал немного пораньше, и комната принялась раскачиваться у меня перед глазами – знаете, как бывает, когда принимаешь на грудь больше, чем следовало бы?

– Да. Вы напились.

– Вы правы, милорд. Я набрался. Комната вертелась, точно спятила… а потом я заснул.

– Отключились.

– Да, милорд.

– И что же?

– Милорд?

– Продолжайте рассказ.

– О да, милорд. Должно быть, я проспал пять или шесть часов. Проснулся я оттого, что мне захотелось облегчиться – вы меня понимаете? – и был уже совсем не так сильно пьян, как раньше. Оказалось, что я лежу на скамье, у них специально установлено несколько таких скамеек в задней части зала, а в заведении почти пусто – там оставались только Трим, хозяин, который мыл столик у противоположной стены, я и еще два джентльмена, которые негромко беседовали друг с другом. Но я слышал их разговор, понимаете, милорд? Стало уже довольно темно, я лежал неподвижно, наверное, они даже не подозревали о моем присутствии.

– Ну, продолжайте.

– Один из них заявил: «На мой взгляд, они ничего не получат». А другой ответил: «В самом деле? Ну так вот что я тебе скажу – им достанется немало, а на следующей неделе будет рынок», а первый спросил: «И сколько они выручат?», второй сказал: «Много. Если кто-то ограбил Файриса, в особенности после того, как он умер, и взял только бумаги, значит, они очень важные». Первый говорит: «Может быть, его убили из-за них?» Второй отвечает: «Убили? Разве? По-моему, он просто упал и ударился головой». И тогда, милорд, я сообразил, о чем идет речь. Хотя я еще не совсем протрезвел, мне стало ясно, что лучше их беседу дальше не слушать.

Поэтому я застонал, словно только что пришел в себя, и они заметили меня и замолчали. А я, шатаясь, поплелся к двери, делая вид, что едва передвигаю ноги. Я даже с Тримом рассчитался только на следующий день. Но, пока я брел к выходу, сумел бросить взгляд на тех джентльменов. Мне не удалось как следует разглядеть их лица, но одеты они были в цвета джарегов. Клянусь. Вот то, что я хотел вам рассказать, милорд.

– И все?

– Да, милорд.

Лиорн посмотрел на меня гак, словно я превратился в гнилую грушу в тот момент, когда он впился в меня зубами.

– Почему вы пришли к нам только сейчас, а не две недели назад? – после паузы спросил он.

– Ну, я услышал про награду и подумал об инструментах, которые у меня украли, и…

– Какая награда?

– Награда за сведения о смерти Файриса.

– Никакой награды не будет.

– Не будет?

– Именно. С чего вы взяли, что она должна быть?

– Вчера в «Риверсенде» одна леди сказала мне, что слышала…

– Ее ввели в заблуждение, друг мой. Как и вас.

– Милорд?

– Мы вообще не объявляли о награде. Нам нужно просто выяснить, что произошло.

– Понятно. – Я постарался выглядеть разочарованным.

– Кстати, кто научил вас, что нужно прийти сюда, к нам? – спросил лиорн.

– Сюда, милорд?

– Да.

– Ах да – та леди, тсалмот, она мне все и объяснила.

– Понятно. А кто эта леди?

– Ну, я не знаю, милорд. Я никогда ее раньше не видел, но она… – Я наморщил лоб, словно старался вспомнить.

– Лет восемьсот, довольно высокая, с вьющимися волосами, ну и она тсалмот – вы понимаете, милорд?

– Да, – кивнул он. – Должен вас разочаровать, но у нас нет для вас награды.

Я вздохнул, но мужественно сказал:

– Ничего страшного, милорд; в любом случае я рад, что поступил благоразумно.

– Да, разумеется. Теперь мы знаем, как вас найти, если у нас появятся вопросы.

Я встал и поклонился:

– Да, милорд. Благодарю вас.

– Это вам спасибо, – ответил он, и наш разговор закончился.

Я вышел в коридор, где продолжали ждать своей очереди посетители, и начал не торопясь спускаться по лестнице.

– Лойош, – позвал я.

– Я здесь, босс.

– За мной будут следить, так что пока держись от меня на расстоянии.

– Хорошо. А кто будет за тобой следить, босс?

– Точно не знаю, но думаю, что враг.

– О, у нас появились враги?

– Мне так кажется. Может быть.

– Хорошо снова иметь врагов, босс. Куда ты их намерен отвести?

– Хороший вопрос, – заметил я. – Я тебе сообщу, когда прибуду на место.

ГЛАВА 6

Я стоял на улице, возле ратуши. Теперь мне предстояло придумать план дальнейших действий. И не оглядываться по сторонам, чтобы не выйти из образа.

Не так уж часто удается заранее узнать, что за тобой будут следить. Такую удачу упускать нельзя.

– Я их засек, босс. Двое, настоящие профи.

– Что они делают?

– Ждут, пока ты куда-нибудь пойдешь.

– Хорошо. Пусть подождут.

Конечно, я намеревался вести себя именно так, как они предполагали. Мне не составило большого труда восстановить пропущенную часть диалога Лофтиса с Доммом. Они лишь делали вид, будто ведут следствие, выдавая те результаты, которые им были известны заранее. Окончательно я убедился в правильности своих предположений во время беседы с Гнездовором, которого гораздо больше интересовало, как я их нашел и почему я хочу им что-то сообщить, чем сама информация, которой я якобы владел. Но что теперь? Я знаю, что настоящего расследования нет – факт, сам по себе склоняющий чашу весов в пользу того (хотя утверждать с уверенностью я по-прежнему ничего не мог), что Файриса все-таки убили. Но я все еще ни на йоту не приблизился к тем, кто дергает за веревочки или будет за них дергать в ближайшие несколько месяцев или лет.

Кроме того, Кайра, меня, как и тебя, беспокоила еще одна вещь. Зачем Империи организовывать такую операцию? Я никогда не слышал ни о чем подобном. Для осуществления такой аферы нужны высокопоставленные чиновники и очень серьезные причины. Главным становился вопрос – кто? Кто в Империи и кто в мире Файриса? А я совсем не знаю людей из этих сфер.

Я мысленно пробежал по тем выпискам, которые сделал из бумаг, позаимствованных тобой в особняке Файриса. На основании этих документов и того, что заявил твой дружок Безжалостный, я пришел к выводу, что дети Файриса должны оказаться в самом центре клубка интриг. Если, конечно, он намеревался передать все свои дела в их руки, разделив между ними полномочия в соответствии с их способностями. У него были жена, сын и две дочери, а также другие родственники.

Его супруга, как я слышал от кого-то, в прошлом служила третьим помощником на военном корабле, что говорит о ее лидерских качествах, но из бумаг следует, что Файрис ей никогда не верил, и поэтому она не имела никакого отношения к его бизнесу. О его сыне ходит достаточно слухов: все, к чему он прикасается, превращается в прах; с каждым годом Файрис доверял ему все меньше и меньше. Если бы мне предложили угадать содержание завещания Файриса, то я бы предположил, что сыну он оставил дом, от силы два, некоторую сумму наличными и больше ничего.

Есть еще дочери: младшая, баронесса Риига, и старшая, графиня Эндра. Из записок Файриса становится ясно, что в последнее время он поручал им все более и более ответственные дела и они активно работали в его бизнесе. Именно в этот момент, Кайра, я очень пожалел, что со мной нет моей прежней команды, потому что достаточно было бы только намекнуть Крейгару – кстати, как он поживает? – и через пару дней я знал бы о них все необходимое. Я ненавижу работу, требующую беготни, не говоря уже о том, что у меня просто не хватает на нее времени.

Ну, если ничего не остается, кроме как вслепую болтаться по городу, то так тому и быть, подумал я и решительно зашагал обратно в ратушу.

Симпатичные лиорны не узнали меня и отнеслись к Калдору-креоте гораздо внимательнее, чем к Падрейку, человеку с Востока, – о том, как они обошлись бы с джарегом Владом, я даже и думать не хочу. Кстати, далеко не все из них были лиорнами – но старались на них походить. И хватит об этом.

Через две минуты я уже разглядывал карты города, а еще через полчаса выяснил, что на них не обозначены ни баронство Риига, ни графство Эндра. Поэтому я потратил еще немного времени на поиски и расспросы и выяснил, что земель с такими названиями попросту не существует – это лишь титулы без владений. Впрочем, чего еще следует ожидать от орки? Затем в течение нескольких часов я изучал списки жителей Норпорта. Обратившись к кому-нибудь за помощью, я, возможно, справился бы гораздо быстрее, но тогда мои тени узнали бы, что я ищу, а это совсем не входило в мои планы.

Эндра – человек, а не земельное владение – живет высоко в Вантейдж-Хилл, над маленьким городком, который называется Харпер, неподалеку от окраин Норпорта. Я прикинул расстояние до него – не больше часа ходьбы, и от мысли, что Домм и Тиммер натрут себе мозоли, настроение у меня заметно улучшилось. Кроме того, ты знаешь, как я отношусь к лошадям. Поэтому я без промедления отправился в путь.

День выдался отличным, с моря дул легкий бриз. По дороге я внес несколько мелких, но существенных изменений в свой облик – ты ведь знаешь, как это делается, – поднял воротник, причесал волосы, по-другому застегнул пуговицы. В результате я стал выглядеть вполне респектабельно – в противном случае Эндра или ее слуга могли бы принять меня за представителя чересчур низкого социального слоя и отказать в аудиенции.

Только одну вещь я упустил из виду, когда решительно отправлялся в путь: сапоги с толстой подошвой. Довольно скоро я начал проклинать себя за страсть к переодеваниям, а Лойош, следовавший на почтительном расстоянии, принялся открыто надо мной потешаться. Кроме того, меня беспокоил тот факт, что я остался без шпаги. Да и те двое, что следили за мной, внушали вполне понятные чувства опасения и тревоги. Иными словами, когда я подходил к Вантейдж-Хилл, настроение у меня окончательно испортилось.

Оказалось, что Эндра живет в весьма скромном особняке. Самый обычный дом, на небольшом холме, однако грамотно выстроенный, и я сразу понял, что внутри очень уютно. За газонами тщательно ухаживают, повсюду аккуратно подстриженные деревья, конечно, не так идеально, как в Императорском дворце или у Дьявола, если ты там была, – ах да, конечно, ты часто бывала у него, извини.

Не знаю. Когда я подходил к дому, то думал, что, возможно, меня испортили Черный Замок и гора Тсер, но я ожидал большего – чего-то поражающего взгляд, наверное. Но потом вспомнил твое описание дома Файриса – того, где он действительно жил, а не пускал, по обыкновению, людям пыль в глаза, – он ведь тоже не слишком впечатляющий, не правда ли? Такие привычки, решил я, вполне могут передаваться по наследству. Мне также бросилось в глаза отсутствие охраны. Дом Файриса хорошо охранялся – неужели следующее поколение отказалось от стремления к безопасности? Меня бесит, когда я сталкиваюсь с вещами, которых не понимаю.

Я постучался в дверь и стал ждать. Вскоре она отворилась. Я поклонился, представился как Калдор и попросил хозяйку дома уделить мне несколько минут.

Человек, неподвижно стоявший в дверном проеме, некоторое время смотрел на меня, словно сомневался, правильно ли он понял мою просьбу.

– Могу узнать, что привело вас к графине? – наконец спросил он.

– Боюсь, у меня к ней личное дело, – ответил я.

На его лице появилось сомнение. Я попытался сделать вид, что абсолютно уверен в себе – что не так-то просто как в моем обычном виде, так и в личине креоты, да и вел он себя как-то уж слишком холодно. Наверное, стоило переодеться драконлордом, но тогда мне вряд ли удалось бы что-нибудь узнать у императорских следователей.

И все же слуга впустил меня и предложил немного подождать, пока он выяснит, сможет ли графиня меня принять. Я поступил так, как сделал бы любой человек, окажись он на моем месте, – огляделся по сторонам. Широкая лестница из белого мрамора по изящной дуге уходила наверх, сверкающие белизной стены лишь подчеркивали ее элегантность – о, Кайра, моя дорогая, тебе бы там понравилось. Я никогда не был расположен к воровству, но мной овладело искушение. Стены особняка украшают золотые блюда, а повсюду мраморные бюсты, хрустальные фигурки, расшитые жемчугом гобелены – ты бы прослезилась. Великолепные зеркала в изысканных рамах, инкрустированных самоцветами. Там все кричит о богатстве. То показное, что я искал снаружи, оказалось внутри, начисто опровергая мою версию, что члены семьи Файриса предпочитают скромный образ жизни. Это меня так поразило, Кайра, что я сразу заинтересовался психологией обитателей необычного дома.

А потом я сообразил, что есть нечто общее между внешним видом дома и внутренним – они практически ничего не открывают стороннему наблюдателю. Да, ты сразу видишь, что его обитатели невероятно богаты, но что еще? Можно многое сказать о человеке, взглянув на обстановку и убранство его дома, – ведь так? Но только не здесь. Тут первым делом в глаза бросается фантастическая роскошь. Ничего более. Возможно, так получилось из-за того, что сама графиня человек поверхностный – или же просто не хочет, чтобы о ней хоть что-нибудь узнали?

Пока я размышлял, появился слуга и доложил:

– Графиня уделит вам несколько минут. Она примет вас в библиотеке. Пожалуйста, следуйте за мной.

Я повиновался.

Библиотека. Ага. Помнишь ловушки у Маролана в библиотеке? О, конечно, помнишь. Ты когда-нибудь в них попадалась? Нет, я снимаю вопрос, извини. Но, видишь ли, в библиотеке графини все напоминало о ловушках Маролана – огромные тома с инкрустированными драгоценными камнями переплетами прикованы цепями к пюпитрам. Возможно, я слегка преувеличиваю. Но библиотека производит именно такое впечатление – все выглядит великолепно, но у меня не возникло желания присесть и что-нибудь почитать. Библиотека не предназначена для чтения, здесь встречаются с посетителями или гостями в атмосфере, претендующей на интеллектуальность. Во всяком случае, мне так показалось. Может быть, у богатых имеются свои правила хорошего тона или же они стараются наверстать упущенное, ведь деньги появились у них далеко не сразу; я не знаю. Я просто делюсь с тобой ощущениями, которые появились у меня в тот момент.

Хозяйка дома сидела возле стола – для разнообразия не письменного – и читала книгу или делала вид, что читает. Она подняла глаза, когда я вошел, на лице промелькнула вопросительная улыбка, и она встала, чтобы приветствовать меня. Графиня оказалась весьма худощавой драгейрианкой со светлыми прямыми волосами, подстриженными очень коротко – «прическа воина», которая смотрелась довольно странно в сочетании со свободным голубым платьем. У нее были характерные для орки брови – почти невидимые, крупный рот с тонкими губами, узкие, широко поставленные глаза и сильный подбородок.

В голосе слышался характерный для здешних мест акцент, хотя и не такой грубый, как у нашей хозяйки или большинства местных жителей, да и звучал он более музыкально.

– Простите, как вас зовут?..

– Калдор, миледи.

– Вы хотели поговорить со мной?

– Да, миледи, если вы уделите мне немного своего внимания.

– Прошу вас. Пожалуйста, присаживайтесь. Вот сюда. Что привело вас ко мне?

И здесь, Кайра, я заплатил за свой обман. Почти наверняка. Мне вдруг пришло в голову, что стоило бы прямо спросить у нее, могу ли я выкупить интересующую нас землю, или по крайней мере хотя бы изложить суть дела. Но если бы она отказала, а потом передала содержание нашей беседы Домму, они без труда смогли бы меня найти. Поэтому я начал издалека.

– Приношу вам мои соболезнования, миледи, в связи с кончиной вашего отца, – сказал я.

Она приподняла бровь – мне показалось, что этот жест она отрабатывала перед зеркалом, – и ответила:

– Благодарю вас.

– Именно смерть вашего отца привела меня к вам.

Она снова кивнула.

– У меня есть основания думать, что Империя относится к расследованию недостаточно серьезно.

– Абсурд.

– Я так не считаю, миледи.

– Почему?

– Я не могу дать вам исчерпывающие объяснения.

– Вы не можете?

Я покачал головой.

– Но если вам будет угодно, один мой друг, которому кое-что известно, может вас навестить и многое рассказать. Ему просто хотелось заранее выяснить, интересуют ли вас имеющиеся у него сведения.

– Интересуют, – заявила она. – Но я вам не верю.

– Вы выслушаете моего друга?

Она пристально посмотрела на меня, а потом произнесла:

– Хорошо. Когда мне его ждать?

– Точно не знаю.

– Как его имя?

– Я не могу вам его сообщить, миледи. Когда он навестит вас, то обязательно сошлется на меня.

Она некоторое время продолжала на меня смотреть, а потом кивнула и сказала:

– Хорошо.

Я встал и поклонился:

– Боюсь, что отнял у вас слишком много времени.

Она поднялась – честно говоря, я не ожидал от нее такой любезности, в библиотеку тут же вошел слуга, который и проводил меня до двери. Выйдя из дома, я зашагал обратно в город.

Что мне удалось выяснить? Ничего определенного, но я оставил себе лазейку, чтобы в случае необходимости прийти туда еще раз, уже в другом обличье.

Я шел в сторону Норпорта и размышлял. Времени прошло не так уж много, но мне еще предстоял долгий путь к баронессе Риига, а мои ноги меня просто убивали.

Риига живет на холме – я заметил, что богачи всегда живут на возвышенностях, подражая аристократам, – который называется Уинтерок. Мне предстояло дойти до северной окраины Норпорта, выходящей в долину реки Канефтали. Поэтому, как только дом графини скрылся из виду, я снял с шеи черный Камень Феникса и сотворил короткое заклинание, от которого моим ногам сразу стало лучше. На большее я не мог рассчитывать, ведь за мной наблюдали, однако и оно помогло. Быстро повесив на место Камень Феникса, я снова пустился в дорогу. Если мои соглядатаи ведут слежку в моем стиле, то наверняка заметили, что не могут достать меня с помощью магии, и наверняка задумались о причинах столь загадочного явления. Я надеялся, что они не выбрали именно этот момент, чтобы попытаться еще раз обнаружить меня магическим способом. Иногда имеет смысл рискнуть, чтобы избавиться от мелких неудобств.

Мы оказались в довольно забавном месте, Кайра. Ты заметила? Я имею в виду ландшафт. Может быть, дело в том, что мы находимся далеко к северу от экватора, или причина в горах Канефтали, которые начинаются всего в нескольких сотнях миль отсюда, – хотя я и не понимаю, какое отношение могут иметь горы или широта к данной проблеме. Но мне кажется странным, что, проходя от восточной окраины Норпорта до западной, или от гор, расположенных возле Доков, прямо на север, ты каждый раз видишь перед собой совершенно непохожие друг на друга ландшафты. Вдоль побережья, например, местность очень напоминает Адриланку – такие же уродливые рыжие скалы и глинистая почва, где никогда ничего не будет расти. Но стоит свернуть на восток, и окажешься в прерии, которая похожа на равнину, расстилающуюся вокруг Черного Замка к западу от горы Тсер, – повсюду много воды, очень подходящие земли для фермерских угодий.

Местность вокруг дома Эндры скалистая, суровая и приятная глазу, напоминающая южную часть Сунтры – жестокая, но прекрасная земля. Если же направиться на север, вдоль берега, туда, где живет Риига, сразу вспоминаются огромные леса к востоку от горы Тсер, почти джунгли, только порядком повырубленные из-за того, что здесь живет много людей. Но все же здесь еще нетрудно представить себе крадущегося тсера или тиассу. Разве не удивительно? Интересно, не замешано ли тут какое-нибудь волшебство, или же все получилось случайно?

Впрочем, извини, я увлекся. Жилище Рииги располагается среди густых зарослей деревьев и кустарников и кажется совершенно заброшенным. Вокруг немало других строений, поэтому мне пришлось несколько раз спрашивать дорогу, чтобы найти нужный дом. Мне он понравился, Кайра. Меньше, чем особняки Файриса и Эндры, но все же достаточно большой для здешних мест. Дом Рииги – это довольный своей жизнью дом, а не особняк, всю жизнь мечтающий стать замком. Глядя на него, я понял, что Риига сама откроет мне дверь, – так и произошло.

Она чуть ниже ростом и несколько плотнее Эндры, более длинные волосы слегка вьются, но очень похожа на сестру. Риига взглянула на меня так, как и должен смотреть человек, живущий в подобном доме. Ее как будто удивило и заинтриговало то, что кому-то пришло в голову ее навестить. Иными словами, у дочери богача, вроде Файриса, вряд ли мог быть такой взгляд. У меня даже промелькнула мысль, что я не туда попал.

– Баронесса Риига? – спросил я.

– Да, – ответила она. – А вы?..

– Калдор. Могу я с вами немного побеседовать?

– О чем? – уточнила она.

Риига смотрела вежливо и дружелюбно, но зайти в дом меня все-таки не пригласила.

– О вашем отце.

– О моем отце?

– Вы дочь лорда Файриса, не правда ли?

– Да, конечно.

– Ну, тогда то, что я намерен сказать, имеет к вам непосредственное отношение.

Она задумчиво посмотрела на меня и спросила:

– И что же вы намерены мне сказать?

Меня удивило, что она решила продолжить разговор на пороге ее дома, но она имела полное право так поступить.

– У меня есть основания полагать, что Империя не намерена расследовать смерть вашего отца с должной тщательностью.

Она прищурилась, взгляд стал пронзительным, и я вдруг начал сомневаться в надежности своей маскировки.

– Вы действительно так считаете?

– Да, миледи.

– А вам какое до этого дело?

Ага. Если ты считаешь, Кайра, это уже третье «ага» за один день.

– Миледи?

– О чем вы хлопочете?

– Ну, я надеялся, вы знаете, что… э…

– Что получите за свое сообщение награду?

– Ну…

Она указала на дорогу, по которой я пришел:

– Чем скорее вы уйдете, тем лучше.

Мне ничего не оставалось, как поклониться и уйти. Долгая прогулка для столь короткого разговора, но я все равно не считал, что зря потратил время – ведь наградой за мои усилия послужило «ага». Я поделился своими соображениями с Лойошем, который заверил, что может предоставить в мое распоряжение столько «ага», сколько я посчитаю нужным. Я не нашелся что ответить, поэтому просто зашагал обратно в город.

Следующую остановку я собирался сделать в «Риверсенде», поскольку появление там делало мои показания более убедительными в глазах сопровождавших меня агентов Империи. Кроме того, там имеется задняя дверь, не говоря уже о том, что именно в этом заведении я припрятал свою одежду и оружие. Я решил, что нанести визиты сыну и вдове Файриса можно будет и на следующий день, поскольку приближался вечер, а ноги у меня словно горели огнем. Да и поесть бы не помешало – еще один повод зайти в «Риверсенд».

Но прежде нужно было позаботиться о главном. Я спросил у Лойоша, чем заняты мои преследователи.

– Один из них направился к черному ходу.

– А другой собирается зайти внутрь?

– Нет.

Хорошо.

Я прошел через таверну, открыл заднюю дверь, снял несколько пустых ящиков и вытащил из тайника узел со своими вещами, достал шпагу, которую спрятал за кучей мусора, и вернулся в помещение прежде, чем Тиммер или Домм успели туда войти. Народу в зале собралось не слишком много, но на меня никто не обратил внимания.

Усевшись за столик, я подозвал хозяина (которого действительно звали Трим) и заказал вина, миску рыбного супа и порцию дичи, жарившейся на вертеле и пахнувшей весьма аппетитно. Очевидно, повара поливали ее смесью меда и лимонного сока, отчего пламя весело плясало в очаге, а мой живот зарычал, словно тсер.

Трим обслуживает своих клиентов очень быстро, да и кухня его по праву слывет превосходной. Я от души надеялся, что они не станут допрашивать беднягу, а уж если возьмут его в оборот, то обойдутся с ним достаточно мягко.

Я ел, пил, отдыхал и пытался спланировать свой следующий шаг. Последнее оказалось самым непростым делом, а все остальное получалось очень легко, ведь у меня как-никак имелся достаточно большой опыт в этих вопросах. Лойош тоже проголодался, и меня немного мучила совесть, но от него требовалось оставаться на своем посту. В результате моя трапеза сопровождалась его непрерывными жалобами. Тем не менее я смог в полной мере получить от нее удовольствие. Наконец Лойош сказал:

– Босс, он решил зайти в таверну.

– Ладно, – ответил я и поставил шпагу к стене у себя за спиной, где она не должна была привлекать внимание.

Потом я проверил, на месте ли кинжал, и подобрал с тарелки остатки соуса хлебом – у Трима отличный черный хлеб с семечками.

В зал вошли оба – мужчина и женщина. Они остановились передо мной; видимо, им дали новые указания. Я посмотрел на них с выражением полнейшей невинности, сдобрив его толикой искренней тревоги.

– Лорд Калдор? – спросил мужчина.

Я кивнул.

– Могу я с вами поговорить?

Я кивнул опять.

– Я лейтенант Домм, а это младший лейтенант Тиммер из Императорской Гвардии ее величества.

Я кивнул в третий раз. У меня обнаружился своего рода скрытый талант к исполнению этого несложного движения. Они сели за мой столик, хотя я их не приглашал; наверное, решили, что так им будет легче меня запугать. Между тем я попытался сделать вид, что напуган, но всячески скрываю свое состояние. Не думаю, что у меня получилось, – гораздо легче сделать вид, что ты крут, когда тебе очень страшно, чем прикидываться трусом, когда ты крут. Во всяком случае, для меня.

– Нужна помощь, босс?

– Пока нет, Лойош.

– Мы бы хотели задать несколько вопросов. Нам удалось установить, что вы говорите разным людям, что наше расследование ведется не слишком тщательно. Хотелось бы узнать, почему вы так поступаете.

Я подумал, что меня продала Риига, а не Эндра, и ответил следующим образом:

– Видите ли, милорд, сегодня я побывал в ратуше, где они, то есть вы, говорили со всеми подряд. Но, когда я рассказал все, что мне известно, на мои слова не обратили ни малейшего внимания, и тогда я пришел к выводу…

– Чепуха, – оборвала меня Тиммер, до тех пор молчавшая. – Какова настоящая причина?

– Другой причины…

Она повернулась к Домму и сказала:

– Давай захватим этого парня с собой и немного поработаем над ним. У нас нет времени на препирательства.

– Прояви терпение, – ответил Домм. – Я уверен, он сам нам все расскажет.

– Зачем ждать? Мы можем содрать с него шкуру.

Домм покачал головой:

– Только в том случае, если у нас не будет другого выхода. Наш хозяин не любит, чтобы мы вышибали мозги всем подряд – он говорит, что так следует поступать только в чрезвычайных обстоятельствах.

– А как он узнает?

– Давай сначала расспросим его по-хорошему.

– Ладно, ты у нас лейтенант.

Он кивнул и вновь повернулся ко мне. Мне становилось все труднее сохранять испуганный вид. Посетители ресторана отсели подальше, а Трим с беспокойством поглядывал на нас. Домм наклонился вперед, так что его лицо оказалось совсем рядом с моим.

– Кто ты такой, что тебе известно, как ты все узнал и что тебе нужно?

Я откинулся на спинку стула и широко распахнул глаза, всячески демонстрируя свой страх. Все это время я пытался придумать способ уболтать их, не раскрывая при этом себя. Однако ничего путного мне в голову пока не приходило.

– Ты хочешь, чтобы я поручил тебя заботам Тиммер? Обычно я так не поступаю, но ты просто не оставляешь мне выбора, еще немного, и я отдам тебя в ее полное распоряжение.

Тут я сообразил, что если бы они решили разбираться со мной, как с профессионалом, то не стали бы прибегать к своим дурацким фокусам, – а значит, мое положение гораздо лучше, чем кажется.

– Ладно, – вздохнул я. – Я расскажу вам все, что знаю.

Домм слегка отодвинулся, но продолжал пристально смотреть мне в глаза. Могу поспорить, что он искусно отличает правду от лжи. Но ведь и я мастерски умею лгать.

– Есть один человек, – заявил я. – Он спросил у меня, не хочу ли я заработать пятьдесят империалов, так он сказал. От меня требовалось сначала пойти в одну из комнат в ратуше, сказать то, что я сказал, а потом зайти еще в пару мест. Он научил меня, что я должен говорить.

– Кто он такой? – резко спросила Тиммер.

– Не знаю. Я никогда его прежде не видел.

– А где ты его встретил?

– Здесь, в таверне.

– Почему же он обратился именно к тебе? – продолжал допрос Домм.

Этот парень знает свое дело.

– Не представляю, – ответил я.

– Перестань. Неужели ты думаешь, что мы тебе поверим? Получается, что он вошел в таверну, выбрал первого попавшегося парня и предложил ему работу?

Я покачал головой:

– Откуда мне знать.

– Из какого он Дома?

– Орка, – ответил я.

Они переглянулись, и у меня сложилось впечатление, что я угадал, впрочем, такой ответ напрашивался.

– Как он выглядел? – спросила Тиммер.

Сначала я хотел что-нибудь выдумать, но потом решил, что Калдор – человек не слишком наблюдательный, пусть поработают сами.

– Даже не знаю, обычный человек.

– Какого возраста?

– Не знаю. Не очень старый. Тысяча двести или что-то около того.

– Высокий? Низкий?

– Я не знаю.

– Выше тебя?

– О да. Все выше меня.

Домм встал.

– Выше меня?

– Да, пожалуй.

Он снова уселся на стул.

– Толстый?

– Нет, скорее худой.

– Длинные волосы? Короткие? Прямые? Вьющиеся?

И так далее. В конце концов они получили довольно подробное описание несуществующего орки, и я признался им, что даже не подозревал о своих недюжинных способностях к запоминанию деталей чьей-либо внешности.

– Хорошо, – продолжал Домм, задумчиво кивая. Он немного помолчал, а потом добавил: – Ну а теперь выкладывай остальное.

– Что? – переспросил я, делая вид, что ужасно удивлен.

– Кто ты такой и почему он обратился именно к тебе?

Начиналось самое трудное. Они считали, что уже практически раскололи меня, – осталось еще немного поднажать, и я выдам им все. Поэтому я должен был делать вид, что пытаюсь вести свою игру. Трудность заключалась в том, что я не имел ни малейшего представления, в чем же именно должна состоять моя игра – мне и самому хотелось бы узнать о ней побольше, и лучше всего от них.

Я тяжело вздохнул – уголки моего рта поползли вниз – и быстро закрыл лицо руками.

– Прекрати, – рявкнул Домм. – Ты знаешь, кто мы такие, и тебе хорошо известно, что мы можем с тобой сделать. У тебя есть единственная возможность облегчить свою участь – прямо сейчас рассказать нам всю правду.

Я кивнул, не убирая рук от лица.

– Ладно, – едва слышно пролепетал я в ответ.

– Начнем с имени.

Я поднял на него затравленный взгляд и спросил тихим, дрожащим голоском:

– Что со мной теперь будет?

– Ничего, если ты честно во всем признаешься. Ты еще можешь нам понадобиться для дополнительного допроса, поэтому мы должны знать, где тебя найти, но больше тебе нечего опасаться – если ты скажешь нам всю правду.

Я бросил выразительный взгляд на Тиммер.

– Она тебя не тронет, – заверил Домм.

– Пусть пообещает сама.

Она слегка улыбнулась и проворковала:

– Я выполню приказ лейтенанта. Если ты расскажешь правду.

Лживые ублюдки – оба. Я с сомнением посмотрел на них:

– А как насчет вашего начальства? Оно не станет возражать?

На лице у Домма обозначилось нетерпение, но Тиммер сказала:

– Если оно получит ответы на все свои вопросы, то не станет интересоваться, как именно мы их добыли.

– А тот, с которым я беседовал вначале? Кажется, его звали Лофтис?

– Да. Он не будет иметь ничего против.

Я кивнул, словно их ответы меня устроили. Они заметно расслабились.

– Мне не следовало этого делать, – заговорил я голосом человека, который готов сознаться во всем. – Я самый обычный вор, понимаете? И никогда никому не причинил вреда. Я знаком с парой джарегов, которые покупают то, что мне удается украсть, – но подождите минутку! Вам ведь не нужно знать их имена?

– Сомневаюсь, – ответил Домм.

– Они меня убьют.

– Вряд ли у них получится, – успокаивающе заметила Тиммер. – К тому же мы тебя защитим, – солгала она.

– Хорошо, – продолжал я. – В любом случае я сделал большую глупость. Мне следовало хорошенько подумать. И все-таки – пятьдесят империалов!

– Соблазнительно, – заметил Домм.

– Вы правы, – вздохнул я. – Мое настоящее имя Ваан. Меня назвали так в честь моего дяди, который построил – но вы ведь не хотите ничего слышать о моем дяде, верно? – Я замолчал и грустно покачал головой. – Мне грозят большие неприятности, ведь так?

– Да, – не стала спорить Тиммер.

– Но ты можешь выйти сухим из воды, – заверил меня Домм.

– Вы часто этим занимаетесь? Ну, выслеживаете людей, а потом их допрашиваете?

Они пожали плечами.

– Забавная у вас работа.

Домм позволил себе полуулыбку.

– Так что ты там болтал?

– Ах да. – Я вспомнил, что в моем стакане оставалось еще немного вина, поэтому залпом осушил его и вытер лицо тыльной стороной ладони. – Вы вышли на меня через местных, не так ли? Я хочу сказать, что вы из Адриланки – любой бы догадался по вашим голосам. Вы навели справки обо мне, и они дали вам информацию?

Они что-то проворчали себе под нос, однако по презрительному взгляду Тиммер я понял, что они скорее умрут, чем обратятся за помощью к местным властям. Важная деталь, хотя меня интересовало другое. Но мне удалось перехватить инициативу. Они были уверены, что им удалось меня сломать и я расскажу им все, если они будут задавать мне правильные вопросы. Следует отвечать на их вопросы по существу и не слишком отвлекаться.

– Знаете, местные гвардейцы ловили меня несколько раз. В конце концов, меня всегда отпускают, потому что ничего не могут доказать, но я постоянно нахожусь в поле их зрения. Один раз они меня избили – решили, что мне что-то известно о какой-то крупной краже, но я не имел к ней никакого отношения. Я боюсь крупных дел. И на этот раз был напуган – оказалось, не зря. – Я подлил себе еще вина, выпил и позволил себе посмотреть на них. Они казались расслабленными и не слишком внимательно следили за моим рассказом – иными словами, я добился своего. – Лучше бы я прислушался к голосу своей интуиции. – Я сокрушенно покачал головой. – Пару дней назад я сказал своим друзьям, что у меня дурные предчувствия…

Домм на секунду как будто очнулся.

– Каким друзьям? – перебил он меня. – О чем ты говорил с ними? – Однако тут же спохватился и обменялся взглядом с нахмурившейся Тиммер.

Так появилось на свет четвертое «ага» за этот день. Пожалуй, на сегодня хватит, подумал я, в особенности если учесть, что мои новые знакомые – во всяком случае, Домм – не собираются оставлять меня в живых.

Протянув руку назад, я схватил шпагу и ударил плоской частью лезвия Домма по голове, одновременно пытаясь оглушить его и вонзить острие в Тиммер, но мой клинок был слишком легким. Тиммер оказалась быстрее. Намного быстрее. Она успела вскочить на ноги, вытащить шпагу и атаковать меня прежде, чем я поднялся из-за стола. В результате пришлось откатиться в угол и отбить ее выпад обеими руками, иначе ее клинок пронзил бы меня насквозь, и тем не менее ей удалось задеть мою левую руку, что мне совсем не понравилось. Но я поразил ее в предплечье, после чего направил острие своей шпаги ей в голову. Тиммер уронила оружие на пол. Пока она нагибалась, чтобы его поднять, я схватил сверток со своей одеждой, лежавший рядом со стулом. Среди прочего там находились мои сапоги.

Домм оглушенно тряс головой. Тиммер вновь напала на меня, но я отбросил ее клинок в сторону своим узлом, ударил ее им по голове, вскочил на стол и по пути угодил в голову Домма рукоятью шпаги. Стол встал на попа, на мгновение оказавшись между Тиммер и мной, что позволило мне развернуться и броситься к задней двери. Я не мог бежать так быстро, как мне хотелось, из-за проклятых Виррой сапог на платформе, но все же оказался у выхода быстрей, чем они меня догнали.

Путь отхода я планировал заранее, но кто же знал, что из раны на моей руке будет течь кровь? Я выскочил в переулок и, убрав в ножны шпагу, тут же свернул в следующий. Сзади послышался грохот шагов, и я понял, что Тиммер меня преследует. В мои намерения не входила ее смерть – ты прекрасно знаешь, какой поднимается шум, стоит убить хотя бы одного гвардейца, – но еще меньше мне хотелось умирать самому. К сожалению, в этой обуви я не сумел бы от нее оторваться. Телепортироваться также не имело никакого смысла – она успевала проследить за мной.

Я уже начал подумывать о том, где принять бой, но тут мне повезло. Свернув за угол, я увидел типа, который только что вышел из лавки и телепортировался домой вместе со всеми покупками. Если бы на шее у меня не висел Камень Феникса, мешающий контактам с Высшими существами, я бы вознес благодарственную молитву Вирре. Вместо этого я проскочил через то место, откуда он только что исчез, и, прикрывая раненую руку свертком, вбежал в лавочку, надеясь, что следы крови не укажут Тиммер направление, в котором я скрылся.

В лавке торговали одеждой. Несколько покупателей, не торопясь, рассматривали товар. За прилавком стоял настоящий креота, который вежливо обратился ко мне:

– Чем могу служить, милорд?

– Можете, – ответил я, пытаясь отдышаться. – У вас есть что-нибудь красное?

– У вас идет кровь! – воскликнул один из покупателей.

– Да, – согласился я. – Знаете, сейчас это модно.

– Мой дорогой сэр… – начал владелец.

– Минуточку, – сказал я, осторожно выглядывая из-за занавески – как раз вовремя, чтобы увидеть, как телепортировалась Тиммер. – А, ладно, не имеет значения. Мне нравится узор, который кровь оставляет на одежде. Всего наилучшего.

Я выскочил обратно в переулок, быстро свернул за угол и торопливо зашагал прочь, стараясь не оставлять за собой кровавой дорожки. Я знал, что если мне повезет, то пройдет еще несколько минут, прежде чем Тиммер сообразит, что преследует не того человека. Домм же остался слишком далеко, чтобы представлять для меня опасность.

– Ну, Лойош?

– Сейчас тебе ничто не угрожает, босс.

– Хорошо. Подожди еще немного, а потом присоединяйся ко мне.

Я нашел укромный уголок, и через полторы минуты раненый креота превратился в раненого человека с Востока. Спрятав одежду креоты в сумку, я снял Камень Феникса и телепортировал ее в одно местечко на побережье Адриланки, которое очень хорошо знал, и где она составила компанию паре трупов, которые едва ли станут возражать против ее соседства. Лойош опустился на мое плечо и подробно объяснил мне, что он думает о людях, которые считают себя очень умными, а поступают как полнейшие идиоты. Я поблагодарил его за то, что он поделился со мной своими ценными мыслями.

Поскольку я еще не успел надеть на себя Камень Феникса, ничто не помешало мне телепортироваться на полянку в здешнем лесу, неподалеку отсюда. И вот я здесь, Кайра, и, как всегда, рад тебя видеть. Кстати, тебе кто-нибудь говорил, как ты прелестна, когда начинаешь переодеваться?

ИНТЕРЛЮДИЯ

– Я никогда не слышала про Безжалостного, о котором ты говорила. Если даже он и занимает некое положение в Норпорте, откуда ему знать о Файрисе?

– Ты спрашиваешь об одной из тех вещей, о которых я ничего не могу тебе рассказать.

– И таких вещей немало, так ведь?

– Я с самого начала предупреждала тебя, что так будет, Коти.

– Да, я помню. До сих пор я не слышала, чтобы Влад изменял свою внешность.

– Для меня это также оказалось сюрпризом. Возможно, он научился маскироваться во время своих скитаний.

– А как вела себя старуха? Как она отнеслась к новостям, которые он принес?

– Подозреваю, что случившееся ее очень взволновало, но она делала вид, что ей на все наплевать. Казалось, происходящее не имеет к ней ни малейшего отношения.

– Пожалуй, я ее понимаю. Было бы странно, если бы она вела себя иначе.

– Да.

– Забавно, ты подробно описываешь мне, как Влад пересказывал содержание своих разговоров с разными людьми, – и я узнаю обо всем, что он пережил, как говорится, «из третьих рук». И все же у меня постоянно возникает ощущение, будто я слышу не твой, а его голос.

– Признайся, ты о нем скучаешь, не так ли?

– Я…

– Он тоскует по тебе, Коти.

– Давай не будем снова все начинать, ладно?

– Как хочешь.

– Все так запутано, Кайра. Мне трудно. Я не знаю правильных ответов. Да, я скучаю по нему. Но мы не можем быть вместе.

– Знаешь, он изменился.

– Ты пытаешься воскресить наши прежние отношения, Кайра?

– Не знаю. Но я считаю, что он должен знать о…

– Давай не будем об этом говорить.

– Хорошо. Может быть, мне стоит рассказывать покороче.

– Не стоит. У тебя отлично получается.

– Однако я должна предупредить, что запоминаю диалоги отнюдь не дословно, поэтому многое в них мне приходится воссоздавать, а кое-что придумывать заново. Но главное ты услышишь.

– Конечно. Должно быть, тебе нашлось что сказать ему, когда он вошел в дом. Я бы на твоем месте не удержалась.

– О да.

ГЛАВА 7

– Ну что же, – медленно проговорила я. – Мои поздравления, Влад.

Он смотрел на меня и ждал ключевой фразы.

– Теперь за тобой будут гоняться не только джареги, но и Империя, – сказала я. – И очень скоро они протянут ниточку от тебя к тем документам, которые я украла, и тогда Дом Орки захочет до тебя добраться, как, впрочем, и до меня. Остается только подождать, пока к ним присоединятся остальные четырнадцать Домов, и все будет в порядке. Тогда тебе нужно будет заняться людьми с Востока и сариоли. Хорошая работа.

– Это талант, – ответил он. – Я не могу принять твои похвалы на свой счет.

Я смотрела на Влада и обдумывала все, что с ним произошло. Он выглядел – даже не знаю, самодовольным, нет, здесь нужно другое слово, пожалуй, лучше будет сказать: приятно удивленным с налетом самоуспокоенности. Иногда я забываю, каким хитрым бывает Влад, как он силен в импровизации и оценке шансов, как умеет выигрывать почти безнадежные партии. С другой стороны, временами ему самому начинает казаться, что он лучше, чем есть на самом деле. Головокружение от собственных успехов может в один прекрасный день привести его к гибели, в особенности теперь, когда он носит Камень Феникса и полностью отрезан от тех, кто хотел бы и мог бы ему помочь.

– Хорошо, – сказала я. – Либо Файриса убили, либо Империя опасается, что его убили, – но в любом случае Империя всячески старается скрыть истинную картину происшедшего.

– Кто-то в Империи, – уточнил Влад.

– Нет, – возразила я, – именно Империя.

– Ты хочешь сказать, Императрица…

– Я бы не стала утверждать, что здесь замешана лично Императрица, хотя на самом деле не вижу особой разницы.

– О чем ты?

– Если допустить, что Императрица не в курсе дела, значит, за спиной у гвардейцев должна стоять не менее значительная фигура, имеющая поддержку и влияние на уровне правительства.

– Откуда у тебя такая уверенность? Час назад ты даже не сомневалась…

– Твой рассказ произвел на меня впечатление, – ответила я. – И ты раскрыл мне глаза на то, о чем сам не подозреваешь. – Я нахмурилась. – Тон, которым Лофтис говорил с Доммом, а Домм и Тиммер затем беседовали между собой, дал мне очень важную информацию…

– То, что Тиммер ничего не знает – или, быть может, не знала…

– Дело не в этом, Влад. Они получили приказ и имели поддержку, причем не только сверху, но и со всех сторон. Слишком много людей на уровне Империи участвует в нашей истории, чтобы предположить, что за веревочки дергает один человек.

– Хм-м. Я понял твою мысль. Но если в игру вовлечена такая масса народу, как им удается до сих пор сохранять ее в тайне?

– Тайны бывают разные, Влад. Если через год или даже два до Императрицы дойдут слухи о какой-то афере, которую провернули при расследовании смерти Файриса, она вряд ли захочет задним числом принимать меры по этому поводу. Особенно если ей станет известно, что здесь оказался замешан некто, имеющий на нее влияние.

– Иными словами, сосуд может протекать – главное, чтобы он не разбился.

– Неплохое сравнение. – Я пожала плечами. – Я лишь делаю предположения, основываясь на своем знании двора, но мне кажется, что они недалеки от истины. Влад, ты попал в крайне тяжелую ситуацию. Я должна просить о помощи.

Влад невесело рассмеялся.

– Просить о помощи? Кого? Сетру Лавоуд? Она уже выступала против Империи. Ты думаешь, она снова ввяжется в подобную историю? Не зная, кто за ней стоит и каковы ставки? Разве Ледяное Пламя и могущество горы Тсер справятся с отвратительными мелкими интригами? Или ты имеешь в виду Маролана? Он может решить все проблемы, пригласив нашу хозяйку переехать в Черный Замок, вот только не думаю, что она согласится. К тому же у Маролана нет связей в Доме Орки. Алира с удовольствием вступила бы в игру, но ты ведь не станешь со мной спорить, Кайра, ловкость и тонкость не самые сильные ее стороны – она просто прикончит всех, кто будет вести себя недостойно, и в результате еще сильнее запутает ситуацию. Нам могла бы помочь Норатар – если бы сейчас правил Дом Дракона. Но, насколько я слышал, Зарика все еще на троне – по крайней мере официально.

Я не знала, что ему ответить, поэтому промолчала.

– Не забывай, – продолжал Влад, – мне наплевать, что Империя делает и с кем – до тех пор, пока она не мешает мне выполнить обещание, данное мной Гвыд… Хвыд… колдунье, которая взялась помочь Савну. А тебе разве не все равно?

Для меня настал трудный момент. Я знала, что мне совсем не все равно – но…

– Да, – со вздохом солгала я, – ты прав. Однако нельзя исключить, что нам придется иметь дело с мощью всей Империи, чтобы разрешить нашу маленькую проблему. Даже не знаю.

– Я тоже, – ответил Влад.

– Что нам в итоге известно?

– Мы знаем, что Империя пытается скрыть некий факт – весьма вероятно, убийство. Известно, что далеко не все следователи в курсе подробностей дела. Мы выяснили также, что многие из тех, кто владеет всей полнотой информации, совсем не в восторге от происходящего. Однако у них есть приказ, гласящий: каждого, кто проникнет в тайну, необходимо убить. Наконец, возникла ужасная путаница по поводу наследства Файриса, и будет совсем непросто установить нынешнего владельца голубого домика. И еще мы знаем, что на самом деле что-то где-то очень неправильно.

– В каком смысле? – спросила я.

– Фактор времени – забавная вещь, но мне совсем не до смеха.

– Продолжай, – сказала я, хотя уже начала понимать, что здесь и в самом деле происходят странные вещи.

– К чему такая спешка? Когда умирает какой-нибудь богатый человек вроде Файриса, обычно проходит от пятидесяти до пары сотен лет, прежде чем удается утрясти имущественные претензии и распределить права на владения согласно завещанию. Но представители Империи не только окутали завесой тайны расследование его смерти, но и вопросы с наследством решают в ужасной спешке. И так поступает не только сама Империя – так ведут себя все, кто, тем или иным образом, замешан в этой истории.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «все»?

– Я хочу сказать, – проговорил Влад, тщательно подбирая слова, – что не прошло и недели после смерти Файриса, а нашей хозяйке уже предложили покинуть свой дом, дав всего шесть месяцев на сборы. Какая-то ерунда, объяснить которую можно двумя способами: первое – земля почему-то стала очень дорогой; второе – кто-то где-то сильно запаниковал.

Я кивнула. Да, Влад не ошибся.

– Я с тобой почти согласна. Насчет паники ты определенно прав, только вот цена на землю вовсе не обязательно возросла.

– Да? Но тогда почему?..

– Тот, кто хочет заполучить землю, намерен выручить за нее крупную сумму наличными, после чего унести ноги, пока никто не сообразил, что она ему не принадлежит и, следовательно, он не имеет права ее продавать.

– Пожалуй. Звучит разумно, – заметил Влад. Он ненадолго задумался. – К сожалению, твоя догадка нам ничем не поможет – мы не в состоянии выделить группу наиболее подозрительных людей или кого-то исключить.

– Верно, – кивнула я.

– Значит, нам ничего не остается, кроме как попытаться определить, кто за этим стоит. Перед нами возникает уже знакомый вопрос: что теперь?

На сей раз у меня нашелся ответ:

– Сейчас мы пойдем спать. Уже поздно, и мой мозг требует отдыха. Вернемся к нашей беседе завтра утром.

– Хорошо. Встречаемся здесь?

– Да.

– Я приготовлю завтрак.

– А я достану продукты.

– Работать с тобой – одно удовольствие, Кайра.

Всю ночь я пыталась проанализировать информацию, свалившуюся на нас за последнее время; готова поставить жемчужину Джуинана против фунта чая, что Влад занимался тем же самым. И я бы выиграла – в качестве доказательства могу представить выражение его лица на следующее утро.

– Ты плохо спал? – невинно предположила я.

Он нахмурился и принялся заваривать кляву. Я положила продукты на кухонный стол и сказала:

– Гусиные яйца, креветки, салат из листьев цикория, оранжевые и черные грибы, сладкий и острый перец. И еще фунт хлеба. Можешь готовить завтрак.

– А лук?

– Его полно на грядках за домом.

– Чеснок?

– Висит в корзинке, примерно в шести сантиметрах справа от тебя. Мы сегодня наблюдательны, не так ли?

– Пойди поцелуйся с Лойошем, – проворчал он.

Лойош, устроившийся рядом с Ротсой возле холодного очага, поднял голову и, как мне показалось, что-то сказал Владу. Гвдфрджаанси вышла из задней комнаты, вытирая волосы.

– Ты уже сделал кляву? – спросила она.

– Да, – кивнул Влад. – Надеюсь, она не слишком крепкая.

– Только не надо острить, – проворчала она.

Савн все еще лежал, укрытый шкурами, но уже проснулся и глядел в потолок. Я заметила, что Влад тоже посмотрел на него.

– Сегодня я намерена проникнуть внутрь, – заявила старуха.

Я услышала, как вздохнул Влад – или я сама?

– Отправитесь в путешествие по его сознанию? – уточнила я.

– Нет, я намерена сначала устранить физические повреждения. Они не слишком велики, и я их тщательно изучила – хуже ему не станет. Напротив, он должен начать постепенно выздоравливать.

Влад кивнул, вернулся на кухню и принялся готовить завтрак. Гвдфрджаанси уселась на полу возле головы Савна. Я стала нарезать овощи, периодически кое-что пробуя. Влад никак не отреагировал на мое вмешательство, из чего следовало: либо он уникален и совсем не похож на других поваров, либо думает о другом, или смущен, поскольку никто ему не помогал с тех пор, как он расстался с Коти. Я почувствовала укор совести, но не могла удержаться. Перцы оказались изумительными.

– Существует совсем немного вещей, звучащих приятней, чем лук, когда его кладут на раскаленную, залитую маслом сковороду. Главная хитрость состоит в том, чтобы лишь слегка подрумянить его и успеть вовремя добавить все остальное, а затем, после короткой паузы, вылить сверху яйца – яйца в последнюю очередь, потому что они прожарятся в мгновение ока…

– О чем ты думаешь, Влад?

Он пожал плечами.

– О том же, о чем и ты, конечно, – сумеем ли мы помочь нашей хозяйке, не затрагивая интересов огромной Империи? И, если без Империи не обойтись, как нам одержать победу? Задача представляется довольно хитрой.

– Хитрой, – проворчала я, покачивая головой. – А ты не слишком много на себя берешь?

Он пожал плечами.

– Не вижу никаких проблем. Я проложу себе путь по трупам гвардейцев, раскрою их босса, прикончу мерзавца и займу его место. Затем постараюсь втереться в доверие к Императрице, убью ее, заберу Имперскую Державу и буду сам управлять Драгейрой, выжимая из Империи все соки, чтобы обогатиться и наказать тех, кто обижал меня в течение всей моей жизни. Потом я организую покорение Востока, а со временем стану владыкой мира. – Он немного помолчал, взбивая яйца, и хмуро посмотрел на меня. – А потом, держу пари, я встречу симпатичную девушку. – Он прикрыл сковородку крышкой. – Хочешь накрыть стол на четверых?

– На троих, – поправила хозяйка, продолжавшая сидеть рядом с мальчиком, она держала его за плечи и смотрела ему в глаза. – Савну нужно отдохнуть.

Я посмотрела на нее, на Савна, потом на Влада, а он – на меня. В следующий момент я почувствовала, как подействовало заклинание, но ничего не успела сказать. Видимо, Влад ощутил то же самое, вернее, он ощутил то же, что и Лойош; так или иначе, оба уставились на хозяйку, после чего обменялись взглядами. Глаза Влада были широко раскрыты, но он пожал плечами.

– Смотри, чтобы ничего не пригорело, – напомнила я.

– Не волнуйся, – проворчал Влад, вновь поворачиваясь к огню.

Я накрыла на стол. Примерно через две минуты действие заклинания закончилось, после чего старуха присоединилась к нам, и мы позавтракали. Казалось, Лойош и Ротса ее раздражают, хотя она должна была уже к ним привыкнуть. Однако Гвдфрджаанси промолчала. Малыш пристроился у стола и взывал к нам своими выразительными глазами, но так ничего и не выпросил, бедняга. Завтрак получился очень вкусным, и довольно долго все молча наслаждались, пока я не заметила, что Влад смотрит на меня.

– Что такое? – спросила я.

– Тебе не понравилось?

– Ты ждешь комплиментов?

– Нет.

Я пожала плечами.

– Очень вкусно.

– Хорошо, – отозвался он…

Я не знаю людей, подобных Владу: его мозг всегда работает. Даже Маролан иногда позволяет себе расслабиться, но я никогда не видела, чтобы Влад переставал думать. Меня очень интересовало, о чем он сейчас размышляет, но я не знала, как спросить, не нарушив приличий.

Влад заговорил первым:

– Ну, Мать?

– Что? – ответила она.

Он откашлялся.

– Как… с Савном все в порядке?

– Ты имеешь в виду его ранение?

– Да.

– Мне удалось его исцелить. Совсем не трудно, если знаешь, что нужно делать. Может быть, я и не лекарь, но я волшебница. – Она смотрела на меня, когда произносила эту фразу, словно ждала моих возражений. – И хорошо знакома с такого рода проблемами.

– Значит, все прошло удачно? – спросил Влад.

Не помню случая, чтобы Влад нуждался в каких-то заверениях.

– Вполне.

– Хорошо, – пробормотал он.

– Что теперь? – спросила у нее я.

– Теперь? Ну, выздоровление должно повлиять на его состояние. Мы посмотрим, не произойдет ли каких-нибудь изменений в его поведении – к лучшему или худшему. Если все останется по-прежнему, я попытаюсь изучить содержимое его разума настолько, чтобы рискнуть войти в него. А пока будем внимательно за ним наблюдать.

– Ясно, – сказал Влад и бросил взгляд на Савна, который мирно спал.

После завтрака мы с Владом навели порядок и вымыли посуду, я не торопилась, поскольку мне совсем не хотелось возвращаться к разговору о том, что нам следует сделать. Влад также двигался медленно – похоже, по той же причине. Я принесла воду, он развел огонь, потом, не спеша, разобрал остатки трапезы – что-то отправилось в огонь, часть досталась Малышу, остальное он выбросил в мусор. Когда вода нагрелась, я стала мыть посуду. Влад убрал стол и вычистил очаг.

Когда мы закончили, я спросила:

– Как рука?

– В порядке.

– Давай посмотрю.

– С каких это пор ты стала лекарем?

– При моей работе учишься всему понемногу – как и при твоей.

– Верно.

Влад снял рубашку. На груди у него густо росли волосы; я постаралась не обращать на них внимания и осторожно сняла повязку. Некоторые смотрят на свои раны, другие отворачиваются. Влад не отводил глаз, но на лице у него появилось отвращение. Рана слегка кровоточила, но следов инфекции я не заметила.

– Если ты снимешь Камень Феникса, я смогу вылечить тебя в течение…

– Нет, благодарю, – покачал головой Влад.

– Наверное, ты прав, – сказала я.

Я промыла рану и наложила свежую повязку. Гвдфрджаанси молча наблюдала за нами, но не предложила помощи – может быть, кровь вызывала у нее тошноту или она считала себя специалистом слишком высокой квалификации, чтобы размениваться на обычные колотые раны.

– Итак, если ты раздумал становиться владыкой мира и не хочешь никого просить о помощи, каким будет наш следующий шаг?

– Вчера вечером, после твоего ухода, я еще раз просмотрел бумаги, – сказал Влад.

– И что?

– И ничего. Если бы нам удалось получить досье из архивов Империи, а также документы некоторых джарегов, то с использованием наших бумаг и сотни толковых счетоводов мы бы, наверное, нашли ответ – причем так быстро, что успели бы им воспользоваться. Но у нас нет таких возможностей, поэтому придется начинать с другого конца.

– Что ты имеешь в виду?

– Расследование. У нас есть ниточка – остается пойти по ней и посмотреть, куда она нас приведет.

Я кивнула:

– Да, боюсь, ничего другого нам не остается.

– Тем временем, – продолжил Влад, – я постараюсь выяснить, сколько потребуется денег, чтобы выкупить землю.

– Верно. И по цене земли мы сможем определить, действительно ли кто-то хочет заполучить ее в собственность. Если все упрется в определенную сумму денег, всегда есть способы ее добыть.

Я заметила, что Гвдфрджаанси на нас смотрит.

– Ну, таковы мои планы, а чем займешься ты? – спросил Влад.

– Я хочу выяснить, на кого работает Лофтис, какие он получил приказы, что ему известно, о чем он догадывается и что намерен предпринять.

– Хороший план, – заметил Влад. – А как насчет путей его реализации?

– Пока не знаю. Я думала, может быть, просто пойти к нему и спросить.

– И в самом деле – почему бы ему не ответить на все твои вопросы?

– Угу.

– Тогда за работу, – проворчал Влад.

Я закончила возиться с его повязкой, он надел рубашку, потом пристегнул шпагу и накинул плащ. Погладил Малыша, позвал Лойоша, поклонился и вышел из дома.

– Они отвратительны, – заявила Гвдфрджаанси.

– Кто?

– Люди с Востока, – сказала она.

– Да? Я передам ему ваши слова, Мать.

– О, не нужно, – сказала она, неожиданно огорчившись. – Он обидится.

Я собрала вещи и вышла за дверь. В отличие от Влада я не имела причин избегать телепортации, поэтому сразу переместилась в известное мне место, чтобы переодеться. Завершив свой туалет, я в десятом часу появилась перед ратушей (именно в это время здесь начинается жизнь), заняла удобную позицию напротив входа и стала ждать.

Прошло не меньше часа, прежде чем появился Влад и вошел внутрь, после чего довольно долго ничего не происходило, и я уже начала думать, что пропустила Лофтиса – то есть что он прошел в ратушу раньше, – когда на противоположной стороне улицы появился человек. Судя по описанию Влада, Лофтис. Я перебралась на другую сторону и прошла мимо него, но мне хватило даже поверхностного взгляда, чтобы убедиться в правоте Влада – такого человека непросто обвести вокруг пальца. На лице у него застыло сосредоточенное выражение, казалось, он над чем-то размышляет; я легко могла представить себе, чем заняты его мысли.

Я разыскала гостиницу, где сдают комнаты на время, и сняла себе номер – самый подходящий способ найти место, где тебя не станут беспокоить и зря болтать, даже если ты воспользуешься номером совсем не так, как все остальные. Там имелась настоящая дверь, чтобы постояльцы чувствовали себя свободнее, и мне это понравилось. Оказавшись внутри, я разложила на постели документы Лофтиса и другие его вещи. К сожалению, он не проявил элементарной вежливости – среди его бумаг не оказалось той, в которой содержались бы ответы на интересующие нас вопросы. Не обнаружила я и имени его командира. Пришлось обойтись тем, что удалось заполучить. По крайней мере бумажник следователя Империи не мог не дать полезной информации.

Его действительно звали Лофтис, драконлорд по линии э'Дриен, как и Маролан; кроме того, он носил титул виконта леса Кловенрок, который находится в дальней северо-восточной провинции, если верить памяти (правда, не совсем моей). У него имелось при себе три печати. Я знала, что будет по крайней мере одна, но сразу три… да, Лофтис и в самом деле работает на какого-то очень могущественного вельможу Империи. Самая главная печать давала право ее обладателю делать аресты и была выдана двести лет назад, из чего следовало, что Лофтис состоит на Императорской службе не менее двух с половиной веков – слишком долгий срок для лейтенантского звания, если только он не является представителем подразделения, где, по традиции, звания не имеют ни малейшего значения. Можно вспомнить иронию, которую подметил Влад в разговоре Лофтиса и Домма, когда они обращались друг к другу по званию.

Мне известно о существовании четырех таких подразделений, все они являются более или менее независимыми. Кроме того, когда-то имелось еще и пятое, но прошло уже немало лет с тех пор, как его расформировали, за исключением одного человека. Но кем бы ни был Лофтис, его никак невозможно принять за Сетру Лавоуд. Я размышляла о четырех оставшихся службах, и меня вдруг охватило беспокойство: а вдруг появилась еще одна, о которой я не знаю?

Первая называется Корпус Императорского надзора. Его служащие подчиняются премьер-министру, если таковой имеется, или министру Домов. Должность министра Домов занимает исола по имени Индас, и я бы села играть с ней в карты только на том условии, что она не возьмет в руки колоду. Она отличается хитростью, но сохраняет верность Императрице – Индас могла заварить всю эту кашу, если бы получила приказ, отдать который имела право лишь Зарика. Если кто-нибудь, кроме Императрицы, попытается использовать Индас… ну, всякий, кто хоть немного с ней знаком, не рискнет обращаться к ней с подобными просьбами. Значит, либо не Индас, либо приказ исходил от Зарики, а я была уверена, что Императрица не давала своим подчиненным таких указаний.

То же самое можно сказать и о «Реликвии Третьего этажа», получившей свое название в честь зала, где представители организации встречаются с ее величеством. В подразделении никогда не насчитывалось более двадцати или тридцати человек, и хотя они прекрасно знают свое дело, без личного приказа Императрицы никто из них не шевельнет и пальцем. Кроме того, они вряд ли станут принимать участие в такой широкомасштабной операции – им больше подходят локальные задачи.

Две оставшиеся организации имеют самое непосредственное отношение к армии. Одна из них – та, существование которой признается публично, – носит название Шестого Дивизиона Императорской армии. Большую часть своей работы они делают за границей, но в случае необходимости вполне могут выполнять задания и на территории Империи.

Шестой дивизион – крупное, неповоротливое соединение, иногда неуклюжее, иногда блестящее – подчиняется непосредственно Главнокомандующему, который не мог одобрить их использование, не получив разрешения Императрицы. Впрочем, среди командования огромного дивизиона могли найтись люди не слишком честные. И все же Лофтиса невозможно принять за гвардейца – они не сумели бы так долго сохранять операцию в тайне, во всяком случае, от тех, кто знает, куда следует смотреть.

И наконец, Отряд специальных заданий, небольшой, но прекрасно подготовленный, способный быстро исправить ошибки остальных подразделений (что он и делает, когда возникает необходимость). Короче говоря, организация, идеально подходящая для выполнения операции с Файрисом. Но они отчитываются перед лордом Каавреном – а он никогда не позволил бы использовать их без приказа Императрицы, и даже если бы Зарика такой приказ отдала, он устроил бы очередной грандиозный скандал и вновь подал бы прошение об отставке.

Перебрав возможные варианты, я вернула содержимое бумажника Лофтиса на место. Затем уселась на кровать (единственный предмет обстановки в комнате) и продолжила свои размышления. Я могла бы перечислить ряд веских причин, не позволяющих использовать каждое из четырех подразделений, но еще менее вероятным мне представлялось появление пятого отряда, о котором я никогда и ничего не слышала – а ведь я очень внимательно слежу за событиями во дворце, по обе стороны от стены, как они говорят.

Я попыталась вспомнить все, что говорил мне Влад о своих встречах с Лофтисом, Доммом и Тиммер, в том числе и тонкости оборотов их речи, которые ему удалось запомнить. Конечно, задача усложнялась тем, что приходилось анализировать лишь пересказ. К тому же мне нужно было спешить. Да, в моем распоряжении оставалось совсем немного времени.

Я снова прошлась по всем известным мне фактам и покачала головой. Пожалуй, я бы выбрала Надзор, прежде всего потому, что речь идет об Империи и Доме Орки. При обычных обстоятельствах именно оркам поручили бы проводить расследование – под контролем службы Третьего этажа. Но у меня все равно концы не сходились с концами. Может быть, тут задействован Шестой дивизион? С одной стороны, трудно найти более подходящих кандидатов на проведение подобной аферы, но с другой – они едва ли станут заниматься устранением свидетелей – ведь дивизион в основном состоит из высокооплачиваемых клерков, не слишком компетентных воров и множества людей, умеющих давать взятки. Нет, Надзор самый подходящий вариант, но я никак не могла представить себе, как им удалось обойти леди Индас – если запрос попадет к ней на стол, она…

И тут я вспомнила одну фразу: или мы можем скинуть все проблемы Папе-коту…

Он произнес ее с угрожающими интонациями. Обещал рассказать командиру о том, чем они тут занимаются. И хотя они и действуют в соответствии с приказом, получили они его вовсе не от своего непосредственного начальства. Не говоря уже о том, что человек, отдавший приказ, как раз и является именно тем, кто ловко обошел Индас.

– Папа-кот. Кот. Тиасса. Лорд Кааврен.

Как сказал бы Влад: «Ага».

Снаружи послышался стук тяжелых сапог, а в следующую секунду дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояли мужчина и женщина с обнаженными шпагами, направленными в мою сторону. Я бросила кошелек мужчине и сказала:

– Первым делом, Лофтис, скажи Тиммер, чтобы она вернулась в ратушу – я буду говорить только с тобой. Во-вторых, тебе придется заплатить за дверь из собственного кармана: не думаю, что Папа-кот согласится возместить твои расходы, когда узнает, что здесь произошло, – если он узнает.

Они молча уставились на меня.

– Ну, чего ждешь? Отправь свою напарницу обратно, заходи и присаживайся. Кстати, младший лейтенант, установи звуковое поле вокруг комнаты – полагаю, ты умеешь делать такие вещи. И позаботься о тех, кто явится сюда на грохот, который вы произвели, когда вломились в мой номер. Скажи хозяину, что все в порядке – твой друг за все заплатит. Так оно и будет, – добавила я.

Тиммер посмотрела на Лофтиса. Он слегка улыбнулся, словно хотел сказать: «Похоже, она не шутит», потом кивнул. Его напарница бросила в мою сторону быстрый взгляд – постаралась получше меня запомнить, – затем повернулась и ушла. Лофтис переступил порог и прислонился к дальней стене, продолжая сжимать в руке шпагу.

– Убери игрушку, – сказала я.

– Конечно. Как только ты объяснишь мне, что мешает мне тебя арестовать, – ответил Лофтис.

Я закатила глаза:

– Ты думаешь, я воровка?

Он покачал головой:

– Я знаю, что ты воровка – и весьма искусная, поскольку сумела стащить мой бумажник, проходя мимо по улице. Но я не знаю, кем еще ты являешься.

Я пожала плечами.

– Я воровка, лейтенант. Я воровка, которая знает твое имя, чин, имя твоей напарницы и то, что ты из Отряда специальных заданий, которым командует лорд Кааврен. И я настолько глупа, что, забрав твой бумажник, не догадалась нейтрализовать заклинание, которое позволяет тебе отследить положение печатей, и даже не выкинула их, а вместо этого сидела и ждала, пока вы появитесь, чтобы вернуть тебе твою собственность. Ты прав, лейтенант, я воровка.

Он тоже пожал плечами.

– Когда кто-нибудь вываливает передо мной все, что знает, у меня возникает вопрос: неужели он думает, будто произвел на меня такое впечатление, что я тут же сделаю то же самое? Что скажешь?

А он совсем не глуп.

– Что ты совсем не глуп. Однако ты продолжаешь угрожать мне своей шпагой, которая меня ужасно раздражает.

– Привыкай. Кто ты такая и что тебе нужно? Если ты украла мои вещи для того, чтобы вытащить меня сюда, то либо ты очень глупа, либо у тебя должны быть какие-то объяснения…

– Ты помнишь одну историю, которая произошла три или четыре года назад – она началась с того, что Шестой дивизион заинтересовался деятельностью волшебника, работавшего на… иностранное королевство, а закончилась Дженойном у горы Тсер.

Он посмотрел на меня, облизал губы и сказал:

– Я слышал о ней.

– А ты помнишь, что ты – ваш отряд – получил приказ сделать после того, как Шестой дивизион все испортил?

Теперь он смотрел на меня очень внимательно.

– Да, – тихо сказал Лофтис.

– С такой же миссией прислали сюда меня, только на сей раз все запутал ты.

Он задумался.

– Возможно, – наконец проговорил Лофтис.

– Тогда давай поговорим. Я не вооружена…

Он рассмеялся:

– Конечно. А у Тэмпинга не было резервов в битве у моста Плоумен.

Я приподняла брови.

– Восьмой Цикл, двести пятидесятый год правления Дома Тиассы, Восстание Уэтстоуна. Главнокомандующий…

– Я действительно не вооружена, – перебила я Лофтиса. – Во всяком случае, обычным оружием.

Теперь пришел его черед приподнимать брови.

– Моим оружием является письмо, хранящееся в надежном месте; его отправят ее величеству, если я вовремя не вернусь. Впрочем, ты меня интересуешь меньше всего, я лишь должна проследить, чтобы некие влиятельные стороны перестали принимать участие в данном деле и выглядели достойно после того, как разразится скандал. То, что произойдет с твоей карьерой, будет лишь побочным эффектом, который ни на что не сможет повлиять, когда лорд Кааврен узнает о твоей роли в этой истории. Ты знаешь его лучше, чем я, мой дорогой лейтенант, – так что он сделает? И не надейся перехватить мое письмо по дороге в Императорский дворец, как ты или твои люди сделали в деле Бердойна, потому что письмо уже во дворце. Думаю, что, учитывая все обстоятельства, я располагаю гораздо более эффективным средством, чем обычное оружие, не так ли?

– Вы прекрасно информированы, – сказал он, переходя на «вы».

Я видела: он все еще мне не верит, но понимает, что не может рисковать. Лофтис улыбнулся, слегка поклонился и убрал шпагу в ножны.

– Что ж, давайте поговорим. Я вас слушаю.

– Хорошо. Начнем с вещей элементарных. Ты получил задание, которое тебе не нравится…

Он фыркнул:

– «Не нравится» – весьма обтекаемое выражение, которое не совсем точно передает мое отношение к данному предмету.

– Тем не менее, – продолжала я, – ты делаешь то, что тебе приказано. Солдат обязан выполнять приказы.

Он пожал плечами.

– Я уже сказала, что представляю интересы тех, кто близок к людям, поручившим тебе эту миссию. Я бы предпочла, чтобы мы, до определенной степени, объединили наши усилия, поскольку в мою задачу входит наведение порядка после окончания дела. У меня есть кое-какие козыри против тебя, довольно сильные…

– Тут вы правы, – с улыбкой заметил он.

– … ведь ты предпочитаешь, чтобы лорд Кааврен ничего не узнал.

– А вы не боитесь, леди, перегнуть палку?

– Я знаю, как далеко могу зайти.

– Может быть. Кстати, как мне вас называть?

– Маргарет, – ответила я. – Мне нравятся восточные имена.

– Вам и ее величеству.

Он вставил эту фразу, чтобы проверить, в курсе ли я последних сплетен; я ответила ему тонкой улыбкой, чтобы он не питал никаких иллюзий.

– Очень хорошо, Маргарет. На кого вы работаете?

– А на кого ты работаешь?

– Но вы же знаете – во всяком случае, вы выдвинули теорию, которую я не стал отрицать.

– Действительно, я сказала, что мне известно, в какой организации ты состоишь, но я не знаю имен тех, кто отдал тебе приказ провести расследование дела Файриса.

– Значит, вам неизвестно, откуда пришел приказ?

– А почему бы тебе не рассказать мне, Лофтис?

Он улыбнулся:

– Оказывается, вы далеко не все знаете.

– Возможно, – ответила я ему, доброжелательно улыбаясь. – Или я хочу выяснить, насколько ты со мной откровенен.

– Сделка? – предложил он.

– Нет, – покачала я головой. – Ты солжешь. Я солгу. Кроме того, я знаю.

– Да?

– Есть только один вариант.

Его лицо приняло непроницаемое выражение.

– Как скажете.

Я пожала плечами.

– Ладно, чего вы хотите?

– Я уже сказала, что мне требуется твое содействие.

– В чем оно должно выражаться? Выскажитесь более определенно. Вы не хотите делиться со мной информацией, потому что мы оба будем лгать, кроме того, вы утверждаете, будто бы вам все известно – а мне информация и вовсе не нужна. Так чего же вы хотите?

– Ты ошибся сразу по нескольким позициям, – заявила я.

– Неужели?

– Как я уже говорила, мне необходимо следить за тем, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Если потребуется, я тебя сдам, но и мне, и тем, кто меня сюда прислал, хотелось бы, чтобы все прошло спокойно. Вот что получается на самом деле…

– О каком наведении порядка вы толкуете, Маргарет?

– Ну, давай, Лофтис, взгляни правде в глаза. Тебе не удалось сохранить свою миссию в тайне. Мне известно, что какой-то человек допросил твоих следователей, провел их за собой по всему городу, затем выкачал из них дополнительную информацию, а потом чуть не прикончил обоих в общественном месте, на глазах у кучи свидетелей. И ты считаешь, что у тебя все в порядке?

Он внимательно посмотрел на меня, и я испугалась, что зашла слишком далеко, однако он крякнул и ответил:

– У вас прекрасные информаторы, Маргарет.

– Ну?

– Хорошо, я принял ваши доводы. Чего вы хотите?

– Давай начнем с самых простых вещей, – предложила я. – Кто с тобой работает?

– Ха, – сказал он. – Значит, есть вещи, которые вам все-таки неизвестны?

Я улыбнулась:

– Сколько людей в твоей команде, Лофтис?

– Шестеро и еще трое в резерве.

– Кому известны истинные цели миссии?

– Домму и мне.

– И Тиммер, – добавила я, – с прошлой ночи.

Он нахмурился:

– Вы уверены?

Я пожала плечами.

– Она может еще не знать до конца, но уже прекрасно понимает, что положение гораздо сложнее, чем ей казалось раньше. Еще немного, и она догадается о том, что здесь происходит. Тиммер неплохо соображает.

Он кивнул:

– Ладно. Что еще вас интересует?

– Что произошло с Файрисом на самом деле?

Лофтис пожал плечами.

– Его убили.

Я покачала головой.

– Знаю. Кто его убил?

– Наемный убийца. Профессионал. Сто к одному – джарег, и еще раз сто к одному, что мы его не поймаем, даже если приложим максимум усилий.

– Хорошо, – кивнула я. – Кто его заказал?

– Я не знаю, – ответил Лофтис. – Нас интересует совсем другое.

– Конечно, но у тебя должны быть какие-то предположения.

– Предположения? Проклятье. Жена ненавидела Файриса, сын его презирал, одна дочь хотела быть богатой, а другая мечтала о том, чтобы ее оставили в покое. Для начала достаточно?

– Нет, – сказала я.

Он бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся.

– Да, они ни при чем. Во всяком случае, не только они.

– Тогда кто?

– Орки, я полагаю. И джареги. И еще кто-то, имеющий высокий пост в Империи, – возможно, тот, кто вас нанял? – Он опустил правую руку вдоль ноги, где у него, без сомнения, находился потайной карман, а я даже не видела, когда он это сделал.

– Нет, – возразила я. – Но ты сделал неплохую догадку.

Он пожал плечами.

– Что еще вы хотите знать?

Меня еще интересовало, как Лофтис попал в такое безвыходное положение, но сейчас мне не хотелось мучить его расспросами.

– Пожалуй, этого достаточно. Я еще свяжусь с тобой.

– Хорошо. Приятно иметь с вами дело, Маргарет.

– И с тобой, лейтенант.

Я встала и вышла из комнаты, спиной чувствуя его взгляд, впрочем, Лофтис даже не пошевелился. Выходя из гостиницы, я сунула хозяину пару империалов и извинилась по поводу сломанной двери. Пройдя несколько кварталов и убедившись, что за мной никто не следит, я телепортировалась к голубому дому и вошла внутрь.

Влад меня уже ждал.

– Ну? – спросил он.

Один из недостатков телепортации состоит в том, что иногда ты попадаешь в другое место слишком быстро – я не успела осмыслить все, что услышала.

– Поесть дадут? – спросила я.

– Я могу что-нибудь приготовить, – предложил Влад.

Я кивнула:

– Было бы неплохо. Я немного устала.

– Правда? – удивился Влад.

– Сейчас расскажу.

Он пожал плечами. Савн сидел возле очага и смотрел в пустоту. Гвдфрджаанси устроилась рядом с ним, у ее ног прилег Малыш, который наградил меня приветливым взглядом. Лойош сидел на плече у Влада. У меня было ощущение, что я несколько минут назад провела генеральное сражение, а никто в доме почему-то этого не понимает.

– Ты предпочитаешь сначала услышать мои новости или рассказать о своих приключениях?

– Давай прежде посмотрим на твою руку.

Влад пожал плечами, хотел что-то сказать, но сообразил, что я еще не готова к разговору о чем-либо серьезном. Он молча стащил через голову рубашку. Я осторожно сняла повязку и осмотрела рану – похоже, за прошедшие четыре часа ничего не изменилось.

Всего четыре часа!

Я промыла рану и подошла к шкафу, чтобы взять что-нибудь чистое для новой повязки.

– Твоя рана в порядке, – заявила я.

– Я так и думал, – ответил Влад.

– Тебя ударили ножом, – сказал Савн.

ГЛАВА 8

Даже Малыш – хвост стремительно метался из стороны в сторону, уши стояли торчком – уставился на него. А тот не спускал глаз с руки Влада – пристальный, жуткий взгляд. Савн стоял, все тело его напряглось. Голос звучал очень хрипло – сколько же он молчал?

– Тебя ударили ножом, – повторил он.

– Да, Савн, – ответил Влад, и я заметила, каких усилий ему стоит говорить спокойно.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Гвдфрджаанси сидела неподвижно; я тоже застыла на месте.

– Ты ощутил холод, когда нож входил в тело? Тебе было больно? Как глубоко вошло лезвие?

Влад издал горловой звук. Савн говорил медленно, словно каждый следующий вопрос был следствием долгих размышлений. Однако в голосе слышалось лишь любопытство, которое никак не соответствовало положению его тела – оно вызывало у меня беспокойство, и я видела, что Влад встревожен еще сильнее, чем я.

– Знаешь, далеко не у всех ножей имеется острие, – продолжал Савн. – Некоторыми из них нельзя колоть, они только режут. – Когда он произнес последнее слово, Савн сделал быстрое режущее движение правой рукой.

И это вновь произвело на меня жуткое впечатление, поскольку тело оставалось неподвижным, а на лице сохранялось прежнее выражение. Лишь движение руки подчеркивало то, что он сказал.

– Только режут, – повторил он.

И замолчал. Мы ждали, замерев каждый на своем месте, но мальчик сказал все, что хотел.

– Савн? – позвал Влад, но не получил никакого ответа. Савн уселся на пол – раньше он ничего не делал сам.

Влад подошел и опустился рядом с ним на колени.

– Савн? С тобой… все в порядке?

Мальчик сидел и никак не реагировал на слова Влада. Влад повернулся и спросил:

– Что произошло, Мать?

– Я не знаю, – ответила она. – Но мне кажется, это хороший знак. Я знаю, что это хороший знак. Не могу сказать, насколько хороший, но мы сдвинулись с мертвой точки.

– Вы думаете, он заговорил потому, что вам удалось исцелить его ранение?

– Может быть. А может быть, все сделало время. Или какое-то внешнее воздействие. Или и то, и другое. За последний год у тебя были серьезные порезы?

– Мне никто даже не угрожал, – ответил Влад.

– Может быть, причина именно в этом.

– Что нам делать теперь? Может быть, порезать себя еще немного? – Я сомневалась, что Влад шутит.

– Трудно сказать, – ответила она. – Может быть, лучше поговорить о ножах?

Я не спускала глаз с Савна. При слове «нож» левый уголок его рта дернулся. Влад тоже обратил внимание на его реакцию.

– Савн, ты хочешь поговорить о ножах? – спросил Влад.

Выражение лица мальчика не изменилось, но он ответил:

– Нужно бережно относиться к хорошим ножам. Они дорогие. И дольше остаются острыми. Иногда нужно разрезать человека, чтобы его вылечить, а для этого необходимо иметь очень хороший нож – самый острый. А тупым ножом можно нанести много вреда.

– Ты боишься ножей? – спросил Влад. Казалось, Савн его не слышит.

Он сказал:

– После использования следует привести нож в порядок – вымыть его и вытереть. Нужно очень тщательно его вытирать. Тогда он не заржавеет – хорошие делают так, что они не ржавеют. Но если ты оставишь на лезвии грязь, она может его испортить, а хорошие ножи дорого стоят. Хорошие ножи остаются острыми. Чем больше ты ими пользуешься, тем острее они становятся, пока не наступает момент, когда они могут разрезать тебя пополам, только взглянув на тебя одним глазком.

– Ножи не становятся острее сами по себе, – возразил Влад.

– И они могут воткнуться в тебя. Если у них острый кончик, он пронзит тебя насквозь, он пронзит, кого угодно, достанет до самого неба, и тогда оно упадет. Он пронзит все, что встретит на своем пути.

Савн снова замолчал. Через пару минут Влад повернулся к нам и сказал:

– Он не реагирует на мои слова, Мать.

– Да, – ответила она. – Но он начал говорить в ответ на твою первую фразу. Значит, на каком-то уровне он на тебя реагирует.

Влад снова посмотрел на мальчика. Я попыталась понять, что выражает лицо Влада, но потом решила, что не хочу ничего знать. Он встал и подошел к Гвдфрджаанси, а я продолжала за ним наблюдать. Влад прошептал:

– Мне продолжать или ему лучше отдохнуть?

Старуха нахмурилась:

– Пусть отдохнет. Если же он сам начнет говорить, мы двинемся дальше.

– Двинемся куда? – поинтересовалась я.

– Не знаю. У меня появилась надежда, но еще ничего не ясно.

– Хорошо, – сказал Влад. – Я сварю кляву.

Когда клява закипела, Савн заснул – наверное, такой долгий разговор после года молчания утомил его. Мы перебрались в другую часть комнаты, поближе к очагу, и пили кляву. Потом Гвдфрджаанси отошла от нас и уселась рядом с мальчиком, чтобы понаблюдать за тем, как он спит. Влад глубоко вздохнул и сказал:

– Ладно, а теперь давай послушаем.

– Да? Что послушаем?

Он рассмеялся:

– Твой рассказ – ты пришла сюда час назад и была так взволнована, что двух слов не могла связать. Помнишь?

– Да. – Я почувствовала, что улыбаюсь. – Ах вот ты о чем.

– Именно. Давай послушаем.

Я кивнула и выдала ему укороченную версию своих приключений, что заняло всего десять минут.

– А теперь расскажи подробно, – попросил Влад.

– Тебя и в самом деле интересуют подробности?

– Я смогу ответить на твой вопрос только после того, как все выслушаю.

Я хотела возразить. Но потом сообразила, что, если бы он изложил мне сокращенную версию собственных похождений, я бы не сумела в своих рассуждениях выйти на лорда Кааврена и мой разговор с Лофтисом прошел бы совсем не так. Поэтому я рассказала Владу почти все подробности – изредка он задавал уточняющие вопросы. Особенно его заинтересовало время, когда все произошло, и способ, которым мне удалось одурачить Лофтиса, – он попросил меня повторить весь эпизод несколько раз, пока мне не начало казаться, что меня допрашивают под Имперской Державой. Когда дело доходило до вопросов, на которые мне не хотелось отвечать, я ссылалась на плохую память, и в конце концов он сдался. Но, когда я завершила свой рассказ, он бросил на меня странный взгляд.

– В чем дело? – спросила я.

– А? Нет, ничего, Кайра. Просто ты произвела на меня впечатление – я не знал, что ты на такое способна.

– Ты имеешь в виду обман или способность запоминать детали?

– И то, и другое.

Я пожала плечами.

– А как прошел твой день?

– Гораздо быстрее и проще, да и рассказ мой займет куда меньше времени. Боюсь только, что он тебя сильно удивит.

– Неужели?

– Все можно выразить двумя словами – они закрылись.

– Что?

– Ушли. Дела свернуты. Двери заперты, таблички сняты.

– Кто ушел?

– Все: «Недвижимость Норпорта», «Биржа Бругана», «Вестман»…

– Целое здание?

– Примерно три четверти здания, насколько я могу судить, во всяком случае, исчезли все компании, которые были частью маленькой империи Файриса.

– Вирра! И что ты сделал?

– Я направился в ратушу – помнишь, мы там с тобой встретились?

– Да, но зачем?

– Ну, само здание еще оставалось открытым; я подумал, что мне удастся выяснить, кто является его владельцем.

– Хорошая мысль. И кто же владеет зданием?

– Компания под названием «Дион и сыновья».

– И что же?

Он пожал плечами.

– Их контора расположена там же, но они тоже уже свернули свою деятельность.

– Вот оно как.

– Угу. Вот к чему меня привели правильные идеи.

– И что же дальше, Влад?

– Не знаю. Как они могут продавать землю, если компании, которая ею владеет, не существует? А если они не могут, то нам надо обо всем забыть прямо сейчас; у нас ведь одна задача – помочь старой женщине остаться на ее земле. Но я боюсь, что если мы так и поступим, то появится кто-нибудь…

– Ты полагаешь?

– Что ты имеешь в виду и почему улыбаешься?

– Мне показалось, что тебя захватил сам процесс, и ты хочешь выяснить, что же здесь происходит, независимо от результата.

Теперь улыбнулся Влад.

– Ты так думаешь? Ну, не исключено, что ты права, мне и в самом деле стало любопытно, но если ты убедишь меня, что наша хозяйка может сохранить свой прелестный голубой домик, я исчезну отсюда так быстро, что ты и не заметишь.

– Ха.

Он пожал плечами.

– А как насчет тебя? – осведомился Влад.

– Меня?

– Угу. Разве тебя не разбирает любопытство?

– Да, клянусь небесами. Во многом я именно из-за него и согласилась принять участие в деле. Но я готова признаться, а ты…

– Тогда попробуй задать мне тот же вопрос завтра – возможно, ты получишь другой ответ. А сейчас…

– Да, что мы будем делать сейчас?

– Ты не хочешь начать с самого верха и попытаться узнать, кто из столпов Империи за этим стоит?

– Нет.

– Я тоже. – Он задумался. – Я не уверен, что мне удалось чего-то добиться от дочерей Файриса, поэтому мой визит к ним не в счет. И все же мы сделали шаг вперед с твоим дорогим другом из Отряда специальных заданий – благодаря тебе. И еще сумели продвинуться вперед с джарегами – тоже твоя заслуга. А как насчет третьего шага – идея, интересная хотя бы с точки зрения анатомии, – не пора ли провести триангуляцию?

– О чем ты?

– Найти закрывшийся банк.

Я обдумала его предложение.

– Звучит неплохо. Нужно продолжать рассматривать проблему с разных сторон – такая тактика может привести к успеху.

Он развел руками.

– Больше мне ничего не удается придумать.

– Понятно. Ты хочешь, чтобы банком тоже занялась я?

Он кивнул:

– Я думаю, что с банкирами у тебя получится лучше, чем у меня. А мне стоит остаться рядом с Савном – вдруг его состояние изменится и я сумею ему помочь?

Он произнес эти слова небрежно, но я почувствовала, как он напряжен.

– Да, пожалуй, так мы и сделаем, – ответила я, стараясь говорить так же небрежно. – Попробую что-нибудь выяснить.

– После ужина, – предложил Влад.

Кстати, на ужин мы ели огромные ломти хлеба, между которыми Влад налил какой-то красноватый соус и поместил множество самых разных продуктов, в том числе большие куски курятины без костей.

Савн сидел с нами за столом и жевал совершенно механически. Он вновь вернулся в свой мир и не обращал на нас ни малейшего внимания. Это наложило определенный отпечаток на наш разговор. Мне показалось странным, что Савн успешно пользуется во время еды ножом, но не удостаивает его даже мимолетным взглядом. Впрочем, разум выбирает странные дороги.

Я заявила Владу, что теперь знаю, как джареги могут его выследить – достаточно проанализировать статистику потребления чеснока в различных областях Империи. Он попросил меня воздержаться от распространения этой идеи, поскольку он скорее позволит им поймать себя, чем откажется от чеснока.

Когда мы решили вернуться к серьезным проблемам, я сказала:

– Мать, вы говорили, что ваш банк закрылся?

Она кивнула.

– Какой именно банк?

Она посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Влада, открыла рот, покачала головой, закрыла рот и пожала плечами.

– Частный банк Норпорта, – наконец ответила она. – Вы собираетесь его ограбить?

– Если он закрыт, – заметила я, – то я сомневаюсь, что там есть деньги… или вообще что-нибудь ценное.

– Скорее всего, – кивнул Влад. Потом он нахмурился. – Если только…

– О чем ты?

– Я кое-что вспомнил.

Мне оставалось только ждать.

– В том бульварном листке, «Газете Раттера», что-то говорилось о банках.

– Да?

– Там отмечалось, как поспешно все оттуда убрались. – Он повернулся к Гвдфрджаанси. – Вы что-нибудь об этом слышали, Мать?

– Я знаю, что банк закрылся очень быстро. Моя подруга Хэнбрук – она держала деньги в том же банке, не знаю, что она теперь будет делать, – была в тот день в городе и рассказала, что банк, как обычно, работал до тринадцати часов, а в четырнадцать подъехали фургоны – большие, с вооруженной охраной – и к полудню банк окончательно закрылся[3].

Влад кивнул:

– Два часа. Им потребовалось всего два часа, чтобы полностью очистить здание.

Гвдфрджаанси кивнула, соглашаясь.

– Там собралась сотня человек, а фургоны стояли по всей улице. В других банках все происходило точно так же, причем в одно и то же время, насколько мне известно.

– В таком случае, – сказал Влад, – они просто не могли довести дело до конца.

– Что ты имеешь в виду?

– Все забрать. Они торопились поскорее унести ноги, пока клиенты до них не добрались, и…

– Почему бы им тогда не запечатать все внутри?

Он пожал плечами.

– Слишком много пришлось бы применить волшебства. Стоит людей как следует разозлить, и кто-нибудь из них сумеет разнести здание.

– Хорошо, – сказала я, – готова с тобой согласиться. Но неужели ты думаешь, что там хоть что-нибудь осталось?

– Я сомневаюсь, что там есть деньги, но кто знает, что они могли бросить на произвол судьбы, уходя.

– Ты имеешь в виду бумаги или какие-то вещи?

Он кивнул.

– Но если они собирались затаиться, следовало прежде всего вывезти все серьезные документы.

– Как ты думаешь, Кайра, сколько времени потребуется на то, чтобы вывезти все до единой бумаги? Они не могли справиться за два часа.

– Пожалуй, нет. Но самые главные…

– Может быть. А может быть, и нет. Я не знаю, как работают банки, но в них скапливается огромная бумажная масса, и…

– И ты готов перерыть ее, чтобы найти что-нибудь полезное?

– Сейчас нам нельзя оказываться даже от самых ничтожных шансов. Да, я готов изучить все бумаги, даже мусорные корзины – а также документы, которые не попали в мусорные корзины, – и посмотреть, нет ли там каких-нибудь подсказок.

Я с минуту обдумывала его слова.

– Ты прав. Постараюсь сделать все, что смогу; задача не выглядит слишком сложной. – Я повернулась к Гвдфрджаанси. – Где находится ваш банк?

– В центре города, – ответила она. – На Стоунуорк-Роуд, рядом с Поттерсфилд-Роуд. – И она подробно описала, как пройти к банку.

– Хорошо, – сказала я. – Я загляну туда сегодня. Поскольку ты уже привык ходить в ратушу, не хочешь ли…

– Выяснить, кому он принадлежит? Конечно.

– Мне нужны только имя и адрес.

– Договорились. Думаю, стоило приготовить немного овощей.

– Я все равно больше уже ничего не смогла бы съесть, – заверила я Влада.

– Понятно. Ты совсем мало ешь, на мой взгляд.

– Хочу, чтобы моя фигура сохранила девическую стройность.

– Ах, вот в чем причина.

Мы закончили ужин, и, поскольку мне предстояла опасная работа, я позволила Владу все убрать и вымыть посуду. Впрочем, много мыть и не потребовалось – после того как Лойош, Ротса и Малыш поработали с нашими тарелками.

– Хорошо, – сказала я. – «Снова вступаю на боевую тропу, и пусть ветер расскажет легенду о нас».

– Виллсни?

– Клибурр. – Я направилась к двери.

– Не знаю, как ты это делаешь, Кайра, – задумчиво проговорил Влад.

– Да? Это ты любишь вспоминать всякие цитаты. Я просто тебя передразниваю.

– Нет, я о другом – как ты можешь телепортироваться после еды? Не понимаю, как тебе удается.

Мне и в самом деле все удалось – сначала я перенеслась домой, в Адриланку, чтобы взять кое-какие инструменты, а затем воспользовалась все той же точкой для обратной телепортации – одной из немногих в Норпорте. Затем я отправилась на поиски банка, что оказалось довольно просто, поскольку Гвдфрджаанси дала мне точные указания. Я с нетерпением предвкушала встречу с ним. Мне еще не приходилось грабить банки, тем более среди белого дня. То, что он не работал, не слишком портило удовольствие.

На дверях красовалась табличка: «Закрыто окончательно», рядом помещались символы аналогичного содержания для неграмотных. Окна успели забить досками, а на дверях висели засовы с большими замками. Я, не торопясь, обошла банк кругом. Красивое двухэтажное здание с шестью изящными колоннами на фронтоне. Я насчитала около ста сорока метров в ширину и сто девяносто метров в глубину. Позади банка находилась открытая площадка – очевидно, для того, чтобы охрана имела хороший обзор. После того, как банк закрылся, на ней устроили небольшой продуктовый рынок.

Впрочем, теперь не стоило всерьез беспокоиться об охране – разумеется, внутри нет стражников, разве что пара-другая простых защитных заклинаний, ведь денег в банке нет. Любой мог бы сейчас проникнуть внутрь – однако никому и в голову не пришло, что в банке осталось что-нибудь интересное. Я пожала плечами. Скоро я получу ответы на наши вопросы.

Одно из устройств, захваченных мной из дома, имело форму трубки и удобно помещалось в ладони. Я зажала его в руке и прислонилась спиной к зданию. Приложив трубку к стене, я в течение нескольких секунд наблюдала за происходящим внутри, а еще через пару мгновений приготовилась к телепортации.

Внутри здания кто-то наложил слабое заклинание, которое отслеживало применение волшебства, я уничтожила его и осмотрелась.

Нет никакого смысла пересказывать подробности. Помещение оказалось огромным и пустым. Я обнаружила массу кабинетов, два сейфа и подвал. На полный осмотр ушло около четырех с половиной часов, а моя сумка доверху наполнилась разным бумажным мусором. Хорошей новостью – или плохой – явилось то, что я нашла громадную корзину, полную бумаг, которые так и не сожгли. Хорошая новость, потому что документов было много, плохая же состояла в том, что самое важное они наверняка забрали с собой или уничтожили. Но не мне придется возиться с бумагами.

Я слегка отсортировала их, на случай если Владу будет интересно узнать, где какие бумаги находились. Я понимала, что большая их часть, если не все, окажется совершенно бесполезной, но Влад захочет изучить весь доступный материал, поэтому я старательно их собрала. Закончив, я телепортировалась прямо к голубому дому. Малыш, болтавшийся снаружи, принялся лаять, но быстро успокоился.

– Эй, – окликнула я его, – не беспокойся. Я принесла с собой много полезного.

Он завилял хвостом.

Вышедший на лай Влад распахнул передо мной дверь.

– Ну? – спросил он.

Я показала ему набитую бумагами сумку:

– Наслаждайся.

– Никаких проблем?

– Абсолютно. Как мальчик?

– Он снова начал говорить о ножах – на сей раз по собственной инициативе. Я так и не понял, радоваться мне или огорчаться. И еще он стал много спать.

Я присела немного отдохнуть. Мальчик спал. Гвдфрджаанси сидела рядом с ним и тихонько напевала что-то, напоминающее колыбельную. Влад принялся за бумаги. Он заметно удивился, когда понял, какой тяжелой оказалась сумка, – взвесил ее в руках и одобрительно присвистнул.

– Что тебе удалось узнать? – спросила я.

– Банкира звали – и зовут – леди Воннит, Дом Орки, естественно. Она является единоличным владельцем банка, согласно документам в ратуше – трудно сказать, можно ли им верить. Кроме того, она «направляющая» – уж не знаю, что тут имеется в виду – для трех других банков, один из которых разорился, а два других сохраняют платежеспособность, но объявили о прекращении действия «права владения», что бы оно ни значило. Она живет неподалеку от Эндры. – Влад назвал адрес.

– Хорошо.

– А что такое «направляющая»?

– Мне неизвестно происхождение термина, – ответила я. – Но он подразумевает, что она управляет бизнесом, хотя и не владеет им. Можно предположить, что она имеет довольно солидный процент от доходов или является частичным владельцем или, что скорее всего, истинным владельцем, но через подставное лицо.

– А зачем это нужно?

Я улыбнулась.

– Затем, что если один из ее банков будет объявлен банкротом – как только что произошло, – она сохранит остальные. Причем долги разорившегося банка не будут на них переведены. Если бы наша дама являлась официальным владельцем всех четырех, ей было бы не отвертеться.

– А разве это законно?

– Если ее не поймают за руку.

– Понятно. А что такое «право владения»?

– Оно означает, что банк имеет право не отдавать твои деньги.

– Что?

– Закон приняли во время двенадцатого правления Дома Теклы. Он запрещает вкладчикам забирать все свои деньги сразу, чтобы банк не разорился. Есть множество других законов, регламентирующих «право владения» и длительность его применения, а также какой процент вклада они обязаны выплачивать и кому – я сама не очень-то разбираюсь в тонкостях. Это может означать, что у банков возникли проблемы или, вероятней всего, что они опасаются паники, которая возникнет из-за лавины сообщений о банкротствах, – вот почему они предпринимают шаги, позволяющие ее предотвратить.

– Они, – повторил Влад. – Владельцы банков или Империя?

– Владельцы подают прошение, а Империя разрешает – или отказывает.

– Понимаю. И к кому из чиновников Империи они должны обратиться, чтобы получить такое разрешение?

– В канцелярию министерства финансов.

– А кто сейчас занимает должность министра финансов?

– Шортисл.

– Шортисл, – пробормотал Влад. – Хм-м-м.

– Что такое?

– Его имя встречалось в записях Файриса. Оно попалось мне на глаза пару раз, но тогда я не придал ему значения, а сейчас вспомнил. Кажется, они планировали отобедать вместе.

– Ничего удивительного, – сказала я. – Министр финансов и крупный предприниматель. Почему бы и нет?

– Да, но… не имеет значения. Я должен подумать. А из какого он Дома?

– Шортисл? Орка.

Влад кивнул и погрузился в размышления.

– Что-нибудь еще? – не выдержала я.

– Что? Да. Отправляйся домой. Сегодня ночью я поработаю над твоей добычей – похоже, спать мне не придется. Завтра можешь навестить владелицу банка и попытаться узнать что-нибудь у нее.

– Хорошо, – согласилась я. – Мне сначала зайти сюда, чтобы выяснить как твои успехи?

– Да. Только не слишком рано – я хочу хотя бы немножко вздремнуть перед твоим появлением.

– Договорились. Приятных сновидений.

Он взглянул на сумку, доверху набитую обрывками пыльной бумаги, и одарил меня кривой улыбкой. Лойош расправил крылья и зашипел, словно смеялся над нами обоими.

Когда на следующее утро я вернулась в голубой дом, стол возле очага был завален добытыми мной документами, аккуратно разложенными на четыре стопки, причем их общее количество, если я не ошибаюсь, уменьшилось на три четверти. Влад производил впечатление человека, только что продравшего глаза, Савн спал под своими мехами, Лойош, Ротса и Малыш устроились рядом с ним. Малыш вместо приветствия стукнул хвостом об пол, лениво зевнул, вздохнул и опустил голову на передние лапы. Под ногами валялись кусочки угля – да, Влад явно не успел как следует проснуться. Хотя вода уже закипала, а рядом на плите готовилась клява, мне показалось, что он не очень понимает, что нужно с этим всем делать.

– Что ты обнаружил? – спросила я.

– Что?

– Сделай кляву.

– Да, конечно.

– Воду следует залить в воронку, поставленную на…

– Я знаю, как делать проклятую Виррой кляву, – прорычал он.

– Конечно.

Он умудрился проделать все необходимые операции, не разлив ни капли, чем произвел на меня впечатление. Потом мрачно посмотрел на пол и пошел за метлой.

– Похоже, я не скоро дождусь от тебя ответа.

– Что? Угу. Дай мне сначала выпить чашку этого яда.

– Яда? Мне казалось, ты любишь кляву.

– У хозяйки кончился мед, – оскалившись, ответил он.

– Подожди минутку, – заявила я.

К тому моменту, когда клява была готова, я вернулась с глиняным горшочком меда, и Влад сказал:

– Однажды ты должна будешь позволить мне разорваться на куски в твою честь.

– Опять читал Паарфи?

– Я забыл, как буквы складываются в слова. Прейдет еще час, прежде чем я снова смогу читать.

Влад положил мед в чашки и добавил кляву, но чуть-чуть не рассчитал, и жидкость перелилась через край. Он выругался.

– Я вытру, – сказала я.

– Готов в любое время принести себя в жертву.

– Ловлю на слове, – пообещала я.

Через полчаса он почти полностью пришел в себя.

– Ну, так что тебе удалось узнать?

– Я узнал, – медленно проговорил он, – что здесь требуется либо настоящий эксперт, умеющий собирать нечто из кучи обрывков, либо любитель, располагающий неограниченным запасом времени. И тогда появляются шансы найти зеленый стебелек в поле.

– Иными словами, ты ничего не нашел?

– О, я бы так не сказал.

Влад улыбался. Значит, ему повезло. Я кивнула и немного подождала.

– Большая часть содержала цифры. Очень много. Я не обращал на них особого внимания, пока не сообразил, что они скорее всего обозначают деньги; тогда они меня слегка расстроили. Но от них я не смог ничего добиться. Я не стал их выбрасывать и на всякий случай отложил в сторону.

Я молчала.

– На нескольких листочках я обнаружил имена, иногда рядом с ними имелись загадочные записи. К ним я отнесся внимательнее. И рассортировал на три группы. В первую стопку складывал бумаги, главным образом, с числами и именем или кодовым словом. Во вторую положил записки – например: «Ленч, Первый день, Шеллоутейл, леди Префф» или «Уточнить дополнительное обеспечение на закладные – встреча в три часа». В третьей стопке…

Он встал, подошел к столу и взял несколько листков бумаги.

– В третьей стопке собраны результаты работы с первыми двумя – я получил их, просмотрев множество других вариантов. Здесь совсем немного, но кое-что нам удастся использовать.

Он подошел ко мне и вручил листки.

– Давай, Кайра, – заявил Влад, – посмотрим, насколько ты хитра по сравнению со мной. Читай их один за другим, по порядку, и попытайся связать между собой.

– Отлично, – кивнула я. – Люблю игры.

У меня в руках оказалось четыре листка – два, судя по виду, откуда-то выдраны, а два других – самая обычная бумага. Сверху лежал один из двух обрывков, на котором очень красивым, аккуратным почерком было написано: «5Т для БТ, 5 и 10, 8:00, день неба, склшл.».

– Ну, – начала я, – 5Т, если мы говорим о деньгах, означает пять тонн: пять тысяч империалов. Но термин «тонна» известен главным образом среди джарегов – банкир не стал бы им пользоваться.

– Да. Это первое, что приходит в голову. Продолжай.

Я пожала плечами.

– День неба и 8:00 – совсем легко. Но я не знаю, что означает «БТ, 5 и 10», или «склшл.».

– Начни с конца, – посоветовал Влад. – Неподалеку от банка есть гостиница, которая называется «Соклшелл». Наша хозяйка рассказывала мне о ней. Судя по тому, что она говорила, ее трудно назвать местом, куда обычно ходят банкиры.

– Хм-м-м. Становится все интересней. Какая-то взятка?

Влад кивнул:

– Еще раз взгляни на время.

– Ты прав, – сказала я. – Восемь часов утра или даже восемь вечера – совсем не то время, когда работают банки.

– Именно. Ну а как ты расшифруешь «5 и 10»?

– Банкноты или монеты по пять или десять империалов?

Он кивнул:

– Я пришел к такому же выводу. Скорее всего монеты. Неудобно носить, но удобнее торговаться.

– Значит, действительно взятка. А «БТ» означает человека, получающего взятку – из банковских фондов. Кто может им быть?

– Загляни в следующий листок.

Он почти не отличался от первого – тот же почерк, та же сумма. Изменились дата и время, однако не упоминалось место встречи и отсутствовали «5 и 10». Листок был смят, словно кто-то хотел выбросить его в мусорную корзину, но промахнулся.

– Ну? Они передали взятку в самом банке?

– Возможно. Другой вариант – мы нашли одну из первых и одну из более поздних записей, когда уже не было необходимости лишний раз оговаривать место и сумму, как нечто само собой разумеющееся. И еще одно: обрати внимание на кляксы на обеих бумажках.

– И сами листки сырые.

– Верно. Полагаю, леди Воннит писала их для себя. Если бы они относились к официальным бумагам, то их бы подшили в специальные папки и забрали с собой – или, что более вероятно, уничтожили бы. Но она записывала суммы взяток, делая подсчеты или во время разговора, а потом хотела выбросить бумажку в мусорную корзину, но промахнулась.

– Да, – согласилась я. – И кое-что было записано совсем недавно – скажем, в тот день, когда банк закрылся.

– Верно.

Я кивнула:

– Кстати, я узнала почерк.

– Ты его узнала?

– В том смысле, что я вспомнила, где подобрала листочки с записями – большая их часть в скомканном виде лежала на полу за письменным столом – очевидно, они завалились туда. И еще: стол находился в самом просторном кабинете из всех – пожалуй, ты прав, заметки делала лично Воннит.

– Отлично. Сделав эти выводы, я снова просмотрел все листочки, пытаясь найти другие упоминания БТ.

– Похоже, они нашлись?

– Да. Прочти следующий листок.

– Другой почерк, – отметила я. – Скорее всего мужской. Ты обнаружил его там же?

– Да.

– Тогда записка адресована ей. Хм-м-м. Почерк далеко не идеальный, но я могу разобрать. «Возникают вопросы относительно распространения до БТ – я считаю, что мы должны усилить меры безопасности, прежде чем получится зеркальное отображение. Стоит ли использовать зап. фонд?» Не могу прочитать подпись – очевидно, она носит символический характер.

– Да, пожалуй, ты права. И какой ты сделаешь вывод?

– У меня вызывает любопытство странная фраза: «прежде чем получится зеркальное отображение».

– Да, я тоже обратил на нее внимание. Почему бы не написать: «пока не отразится»? И что, вообще, она может значить? У тебя есть гипотеза?

– А у тебя?

– Есть. Но сначала я хочу услышать твою.

– «Прежде чем получится зеркальное отображение». Хм-м-м.

– Сдаешься?

– Пока еще нет; ты слишком рано радуешься. – Я еще немного подумала, но ничего путного в голову не приходило. – Ладно, сдаюсь. Что тебе удалось заметить?

Влад улыбнулся одной стороной лица.

– Взгляни на следующую записку.

– Хорошо. – Я посмотрела на последний, четвертый листок. Текст оказался самым длинным и наиболее невинным из всех.

Там говорилось: «Леди, лорд Састорр приходил еще раз – в качестве залога под кредит он предлагает свою долю в „Норпортском угле“. Я сказал, что ему следует переговорить с вами, но его предложение показалось мне разумным. Я собираюсь сделать более точные оценки. Большая шишка из министерства финансов искала вас сегодня. Он не назвал своего имени, но обещал вернуться завтра – возможно, он представляет Императорскую ревизию, но я не думаю, что нам есть, о чем беспокоиться. Я говорил с Нартриа относительно жалобы, которую мы получили, и он обещал впредь вести себя вежливо. Приходила леди Эйси по поводу встречи в клубе. Она оставила листовку, которую я прилагаю к своей записке. Фиррна до сих пор болеет; если так будет продолжаться, нам придется искать ему замену – напомните мне, чтобы я обсудил сложившуюся ситуацию с вами». Записка была подписана столь же неразборчиво, как и предыдущая. Я прочла ее трижды, а затем посмотрела на Влада.

– Ну? – нетерпеливо спросил он. – Теперь ты видишь?

– Не слишком убедительно, – ответила я. – Все сходится, но доказательств нет.

– Если бы оно на самом деле было так неубедительно, – заметил Влад, – то ты бы ничего и не заметила.

Я пожала плечами.

– Мы мыслим одинаково. Но из этого вовсе не следует, что мы правы.

– Но эта версия объясняет упоминание о зеркале. В зеркале ты видишь собственное отражение, а если он искал то, о чем мы подумали… – Вместо окончания фразы Влад пожал плечами.

– Я с тобой согласна. Но все же…

– Да. Во всяком случае, мне будет с чего начать в разговоре с ее милостью банкиршей.

Я снова взглянула на письмо. Подумать только!

ГЛАВА 9

Влад сказал, что ему не хватает людей, которые делали бы за него работу, требующую беготни. Однако я предпочитаю свои собственные способы сбора данных. Проникновение в дом Файриса, когда у меня имелись планы особняка и все необходимые сведения, доставило мне удовольствие, так как опасаться приходилось лишь немногих вполне определенных вещей. На сей раз, когда мне вообще не требовалось никуда вламываться, я могла действовать не спеша – мне даже удалось вернуться домой и изучить Дом Орки, чтобы не совершить дурацких ошибок, хотя заранее все предусмотреть невозможно. Впрочем, когда ты пытаешься провернуть аферу, никакая информация не бывает лишней, поэтому я решила сначала провести собственное расследование.

Я находилась в лесу, примерно в двухстах метрах от парадного входа в особняк леди Воннит, и внимательно его изучала. То есть я рассматривала участок и дом, что дало мне гораздо больше любопытных сведений, чем получил Влад, глядя на жилища Эндры и Рииги. Однако я располагала существенным преимуществом, которое дает возраст – я научилась многое узнавать о людях, взглянув на их дома (в особенности определять их внутреннюю планировку, оставаясь снаружи), поэтому сравнение получилось не совсем честным.

Дом Воннит оказался гораздо старше, чем особняк Файриса. Вне всякого сомнения, он был построен для орки. Плавные линии крыши и фронтона позволили мне легко определить время постройки – конец Пятнадцатого и начало Шестнадцатого Цикла. Наверное, такие дома напоминали обитателям о кораблях или о море. Кроме того, конец Пятнадцатого и начало Шестнадцатого Цикла характерны тем, что самые богатые орки старались строить свои дома подальше от моря, насколько это позволял им их бизнес – еще одно указание на время постройки, ведь дом находился в нескольких лигах от побережья, а рек поблизости и вовсе не наблюдалось.

Участок с одной стороны окружала увитая плющом стена. Сразу бросалось в глаза, что построили ее совсем недавно – скорее всего по приказу Воннит. Вряд ли из соображений безопасности – в таком случае она полностью опоясывала бы весь дом. Особых архитектурных достоинств я в ней тоже не заметила, из чего следовало: стену возвели, чтобы что-то скрыть. Впрочем, за ней оказался все тот же зеленый холм, на котором стоял дом. Вывод: Воннит просто хотела отметить границу своих владений. Второй вывод: она много времени проводит в комнате на втором этаже, окно которой выходит на стену. В качестве дополнительного доказательства можно привести наличие весьма любопытного памятника, стоящего посередине между домом и стеной.

Скульптура изображает человека, скорее всего какого-то предка Воннит, возможно, построившего дом. Однако памятник поставили недавно, очевидно, и здесь Воннит проявила инициативу. Получалось, что она умножила состояние семьи, а значит, в доме недавно производилась перепланировка. Теперь, когда я знала, на что обратить внимание, я сразу заметила изменения – с дальней стороны пристроено несколько спален, причем архитектурный стиль сохранен самым тщательным образом.

Я обратила внимание на то, что Воннит питает слабость к каменной кладке – может быть, это каким-то образом связано с тем, что она орка и прекрасно знает, что камень тонет, или причиной тому являются богатство и желание построить дом, который простоит много лет. Последняя причина показалась мне наиболее правдоподобной.

А вот банк ее продержался недолго.

Интересно, как она перенесла банкротство? Принадлежит ли она к той категории людей, которые просто пожимают плечами и придумывают оправдания, в том числе и для себя? Или неудача ее уничтожит? Будет ли она некоторое время предаваться скорби, или у нее появятся новые идеи? Файрис принадлежал к последней категории – всякий раз, когда его аферы разваливались, он все начинал снова. Этим невозможно не восхищаться.

Снаружи я заметила четырех охранников, а вскоре обнаружила еще четверых, которые хорошо замаскировались – оказалось, что один из них находился так близко, что мне стало не по себе, хотя я и не делала ничего противозаконного. Я продолжала наблюдение, отметила, что окна застеклены, как и в особняке Файриса, увидела изящную мозаику на фронтоне и блеск позолоченного колокольчика у входной двери.

Да. Она тоже любит выставлять свое богатство напоказ, хотя ей и далеко до сокровищ, поражающих воображение в доме Эндры. Впрочем, я ведь еще не видела внутреннего убранства дома. И все это время мое подсознание продолжало выстраивать его интерьер. Те планы и схемы, которые автоматически возникали в моем воображении, могли никогда мне не понадобиться, но так уж устроена моя голова. Должна признаться, мне грех жаловаться на способности. Может быть, именно поэтому я и получаю настоящее удовольствие от своей работы – так всегда бывает, когда делаешь что-то хорошо. Есть и худшие побудительные мотивы; лучших же, возможно, попросту не существует.

Сейчас я также сделала то, что у меня получалось превосходно, – наложила грим, превративший меня в орку. Настолько качественно, чтобы удовлетворить даже самих орков. Так я по крайней мере надеялась.

Я подошла к двери и взялась за колокольчик. В хорошо построенных домах вы обычно не слышите ни малейших отзвуков его трели – значит, либо дом и вправду хорош, либо колокольчик не работает.

Оказалось, что с колокольчиком здесь все в порядке. Дверь открыли – исола, причем достойный представитель своего Дома – пожилой, много выше среднего роста, с грациозными движениями, искренне довольный моим приходом, хотя он понятия не имел, кто я такая и что тут делаю.

– Добро пожаловать в дом моей леди полукапитана Воннит, графини Ликотта и баронессы Трай. Меня зовут Хаб. Чем могу служить?

– Доброе утро, Хаб, – ответила я. – Я третий карт-мастер Арейк из Адриланки с посланием для полукапитана. Если вам будет угодно, я подожду снаружи; пожалуйста, передайте леди Воннит, что меня прислал ее друг из министерства финансов и что возникли небольшие трудности с нашими договоренностями.

– Нет никакой необходимости ждать снаружи, третий карт-мастер; пожалуйста, следуйте за мной. – И я зашагала за ним.

Хаб привел меня в гостиную, а сам отправился сообщить своей госпоже о моем приходе.

Еще на пороге у меня возникло ощущение, что я нахожусь в огромной свободной комнате – очевидно, Воннит предпочитала открытые пространства. Впрочем, я была к этому готова, поскольку еще снаружи успела оценить размеры дома и высоту потолков, но увидеть все своими глазами – совсем другое дело. Тут только мне показалось странным, что орка живет в большом просторном доме – доме, где нигде нет ни единого напоминания о кораблях. Конечно, некоторые люди, оказавшись на суше после долгой жизни на корабле, не хотят иметь перед глазами ничего, что напоминало бы им о море. Мне кажется, истинная причина состоит, как и у большинства джарегов, не имеющих ничего общего с преступным миром, в том, что многие орки проводят жизнь на суше и направляют свои коммерческие инстинкты совсем в другое русло – управляют банками, например.

Вернулся Хаб:

– Полукапитан ждет вас в Западной комнате.

На первом этаже коридоры отсутствовали – большие просторные комнаты, выстроенные анфиладой, переходили одна в другую. Из гостиной, где я ждала Хаба, мы попали в столовую, посреди которой стоял длинный лакированный стол, а оттуда перешли в громадное помещение, стены которого были обшиты темными панелями, а в воздухе витал неуловимый аромат благовоний. Все стулья здесь имели мягкие удобные сиденья и стояли группами по три или четыре, как если бы кто-то попытался разделить огромный зал на несколько маленьких. Я отметила, что в комнате практически нечего украсть, если не считать содержимого горки, а я не люблю воровать легко бьющиеся вещи.

Я поклонилась стоящей передо мной женщине и спросила:

– Полукапитан Воннит?

Она жестом предложила мне сесть. Я присела на один из ближайших стульев. Она посмотрела на Хаба и кивком приказала ему налить мне вина. Сама Воннит уже держала в руке наполненный бокал.

– Благодарю вас, – сказала я.

Мы сделали по нескольку глотков. Это вино Влад называет бренди, причем очень хорошего качества. Она еще раз кивнула Хабу. Он поклонился и вышел.

– Я не знала, что я с кем-то дружу в министерстве финансов. Более того, у меня вообще нет там знакомых.

Я выпила еще немного вина, чтобы потянуть время. Она пригласила меня в дом, угостила бокалом бренди, а теперь утверждает, будто не знает, о чем идет речь. Что ж, значит, леди решила поиграть, а мне что делать? Убедить ее быть со мной откровенной или принять ее правила?

– Я понимаю, – сказала я. – Но если бы вы имели таких друзей…

– Да? Если бы имела?

Иногда мне везет.

– Возможно, вам будет интересно узнать, что огонь разгорается ярче.

– Прошу прощения?

– Люди начали задавать вопросы.

– А они получают ответы?

– Нет. – И после паузы я добавила: – Пока.

В ее глазах вспыхнул огонек.

– Ваши слова можно трактовать как угрозу.

– Нет-нет, – ответила я. – Никаких угроз. Но вы знакомы с лордом Шортислом.

– В самом деле? – спросила она. – С чего вы взяли?

– Я имела в виду, что вам известно, как он работает.

– Я полагала, что известно, – проговорила Воннит. – Но вы утверждаете, что он мне не угрожает, и все же…

Так-так. До самой верхушки.

– Лично он – нет. Я хотела сказать, что на него оказывают давление – и вы догадываетесь, кто за этим стоит.

Воннит нахмурилась.

– Откровенно говоря, не догадываюсь. Феникс выделывает курбеты со своим любовником, насколько мне известно, поэтому она здесь ни при чем, а я не могу себе представить, чтобы кто-то другой имел возможность или желание угрожать нам.

Ситуация становилась все более интересной.

– Отсутствие ее величества еще не означает, что она не имеет доступа к информации.

В первый раз на лице Воннит появилось беспокойство.

– Вы уверены? Произошла утечка?

– Да, – кивнула я.

– Где?

– Не знаю, я всего лишь посланец.

– Насколько серьезно положение?

– Не слишком – пока. Поползли слухи. Но лорд Ш… то есть некоторые наши общие знакомые считают, что вас следует поставить в известность.

– Да, да. И чего он от меня ждет?

– Вы знакомы с лордом Лофтисом, который проводит…

– Конечно, знакома.

– С ним связан источник давления.

– Он совершил промах?

– Не очень серьезный, но достаточный, чтобы возникла некоторая опасность. Вы должны быть готовы предпринять несколько шагов.

– Что? Каких шагов?

– Речь идет о бегстве.

– О, неужели вы считаете, что может дойти до этого?

– Мы надеемся, что нет.

Она кивнула:

– Хорошо. Почему же… почему меня не предупредили напрямую? Почему послали вас?

Хм-м-м. Хороший вопрос.

– А вы сами как думаете?

На мгновение мне показалось, что Воннит вообще ничего не сможет ответить, но потом она удивленно посмотрела на меня и проговорила:

– Императрица? Она использует Державу? Нет, она не станет! Она же феникс!

Я пожала плечами.

– До этого еще не дошло и, может быть, не дойдет, но попытайтесь вообразить себе следующий и самый естественный шаг.

– Не может быть. Шортисл сошел с ума.

– Возможно, – заметила я. – Почти наверняка.

– Несомненно. Никто не делал ничего подобного со времен седьмого правления Дома Джарега – вы помните, что произошло после этого!

– Вот почему необходимо соблюдать осторожность.

– Да, пожалуй. – Она покачала головой. – Нам следовало с самого начала принять самые серьезные меры предосторожности – договориться о контактах и паролях. – Тут Воннит была совершенно права. – Но так уж получилось, что события развивались своим чередом.

– Да, – сказала я. По выражению ее лица я поняла, что сейчас Воннит начнет задавать вопросы, поэтому я допила вино и встала. – Перед нами стоят очень трудные задачи, но все же нет ничего невозможного. – В такой общей формулировке она не смогла отыскать никакого подвоха.

– Конечно, – согласилась Воннит. – Передайте, что я жду сообщений и буду готова, как вы выразились, предпринять ряд шагов.

– Очень хорошо. Я, или кто-нибудь другой свяжемся с вами. И тот, кто к вам придет, скажет, что он из Общества Элимсонари Адриланки.

– Общество Элимсонари Адриланки, – повторила она. – Хорошо. Удачи вам.

– Спасибо, – ответила я. – И будьте осторожны.

Я даже не понимала, в каком напряжении находилась, пока не вышла из дома. Но даже после этого мне не сразу удалось расслабиться, потому что за мной все еще могли наблюдать. Я надеялась, что ничем не выдала себя, но уверенности у меня не было; Воннит вполне могла играть со мной в ту же игру, которую предложила ей я.

Я прошла несколько шагов по дороге, после чего телепортировалась в Крыло Орки Императорского дворца, на случай, если за мной захотят проследить. Уж не посетить ли министерство финансов, раз уж я оказалась во дворце? Однако, по здравом размышлении, я решила, что меня могут узнать джареги, которые часто там бывают по делам, поэтому просто подождала минут десять или пятнадцать, после чего телепортировалась обратно в голубой дом.

Влад разговаривал с Гвдфрджаанси, наверное, о состоянии Савна, пока тот спал. Как только я вошла, Влад спросил:

– Ну?

– Не знаю, – ответила я. – Кажется, все прошло удачно, но…

– Что тебе удалось узнать?

Малыш начал тыкаться носом мне в ноги, я погладила его по спине и тихонько отпихнула в сторону. Лойош, сидевший на левом плече Влада, слегка наклонил голову – наверное, опять веселился.

– Ты хочешь сказать, что Большая Шишка из министерства финансов – сам Шортисл?

– Не обязательно, но Шортисл участвует в игре на одном из этапов.

Влад тихонько присвистнул.

– Давай обсудим детали, – предложил он.

Я пересказала ему весь разговор, добавив несколько замечаний относительно архитектуры, после чего он заявил:

– Да, Шортисл в деле. Подозреваю, что Императрице это не понравится, а если кое-кто узнает, что здесь замешаны мы, не поздоровится и нам.

– Ты дважды прав, – согласилась я.

– Достаточно ли у Шортисла влияния, чтобы привлечь Отряд специальных заданий?

– Исключено, – покачала я головой. – За этим должен стоять кто-то еще.

– Ладно. – Я видела, что он принял мою точку зрения. – Тиасса? Лорд Кааврен?

– Я его знаю. Ты сам слышал, как Лофтис о нем говорил, а я угрожала Лофтису, что все расскажу Кааврену.

– Императрица?

– Еще менее вероятно. Я бы даже рискнула сказать «невозможно».

– Проклятие, тогда кто? Кто еще может отдать такой приказ Отряду специальных заданий?

– Никто.

– О, замечательно. Отличный ответ. – Влад нахмурился. – Однажды я побывал возле горы Тсер – знаешь это место?

Я пожала плечами.

– Угу. Так вот, я разговаривал с Сетрой Лавоуд, волшебницей…

– Я знаю, кто она такая.

– Конечно. Она рассказала мне о войне между драконами и джарегами.

– Правда?

– Насколько я понял, война была жуткой. Ты в ней участвовала?

– Конечно, – ответила я. – На стороне драконов.

Он вежливо улыбнулся.

– Драконы обладали реальной силой, но джареги имели одно преимущество – они всегда атаковали верхушку. Пока драконлорды убивали всех джарегов, которые попадались им на пути – вне зависимости от того, принадлежали они к Организации или нет, – джареги медленно и планомерно уничтожали военачальников Дома Дракона. Это была грязная маленькая война, в которую в конце концов пришлось вмешаться Сетре Лавоуд. Ты знала?

– Продолжай.

– Она заявила, что становится во главе драконов, – так она мне сказала. А сама сидела на своей горе Тсер и ждала, когда джареги заявятся ее убивать. И они приходили, а Сетра Лавоуд с ними разбиралась, что было довольно глупо со стороны джарегов. Никто не в силах уничтожить Волшебницу горы Тсер, если только вновь не объявится Марио. Но дело не в этом. Сетра упомянула Восьмой Цикл, когда она занимала пост Главнокомандующего и под ее началом находились шестьсот солдат для обороны небольшого холма против…

– К чему ты клонишь, Влад?

– Они выбрали очень удачную тактику – им ничего не нужно делать. Мы покусываем их то здесь, то там, ведем разведку, и нам очень многое удалось узнать, но, главное, теперь мы выяснили, что они гораздо сильнее нас и занимают практически неприступные позиции. Мы не в состоянии до них добраться. Если мы расскажем Империи о том, что происходит, они спрячутся, и потребуется еще сто лет, чтобы во всем разобраться. А если мы будем продолжать в том же духе, это займет еще больше времени.

– Я тебя поняла. И что же нам делать?

– Необходимо заставить Сетру Лавоуд покинуть гору Тсер – в переносном смысле.

Я задумчиво кивнула.

– И как ты предлагаешь это сделать?

– Сейчас они напуганы, – продолжал Влад. – Лофтис получил задание скрыть убийство Файриса, а Воннит явно что-то задумала, как и Шортисл. Поэтому я предлагаю дать им наживку – например, меня. А потом мы заманим их в ловушку.

– Угу. И каким образом ты намерен прожить достаточно долго, чтобы успеть заманить их в ловушку?

Влад потер верхнюю губу в том месте, где начали отрастать волосы.

– Эту часть плана я еще не продумал, – признался он.

– Понятно. Не забудь сообщить мне, когда соберешься с мыслями.

– Ну а что ты предложишь?

– Давай вернемся к самому началу, Влад. Что нам известно о Файрисе?

Влад пожал плечами:

– Не слишком много. Конечно, у нас есть с чего начать, но…

– Да. Я бы хотела узнать о нем побольше.

– Кайра, ты потеряешь не один год. Да, у нас есть его записи. Но среди подставных компаний, фальшивых кораблей, кредитов без соответствующего обеспечения и горы бумаг – большая часть которых нам недоступна – мы никогда не найдем то, что смогло бы объяснить происходящее.

– Может быть, – ответила я. – Но ты помнишь Безжалостного?

– Твоего друга-джарега? Конечно.

– Я думаю, что если здесь замешаны джареги, то кто-нибудь где-нибудь обязательно знает, что происходит.

– Почему ты так думаешь?

– Сам посуди: сколько джарегов связано с такими вещами? Многие занимаются финансированием подобных проектов, так что среди них обязательно найдется хотя бы один достаточно умный для того, чтобы не сразу хвататься за легкие деньги, а сначала навести справки о Файрисе. Нам остается лишь найти его и получить собранную им информацию.

Влад с сомнением посмотрел на меня:

– Ты полагаешь, что сумеешь это провернуть? То есть найдешь нужного джарега и заставишь его поделиться информацией, не дав ему ничего взамен?

– Да, у меня получится, – заверила я Влада.

Он пожал плечами:

– Хорошо. Валяй.

– Процесс может затянуться на несколько дней, – предупредила я.

– Я согласен.

– Кроме того, я хочу предпринять еще кое-какие шаги, но прежде нам следует обдумать, достаточно ли хороша моя идея.

– Я не уверен, что мне она понравится.

– Ты говоришь мудрые вещи, Влад. Я сама не уверена, что нам следует так поступать, но идея меня преследует.

– Так поделись ею со мной, Кайра.

– Ты любишь добавлять мед в кляву, не так ли?

– Верно. Так вот, значит, о чем ты думаешь?

– Ты быстро соображаешь.

– Только из-за того, что меня уже не раз жалили пчелы. Рассказывай, что у тебя на уме.

И я обрисовала ему общий смысл, опустив детали, которые ему совсем не понравились бы. Он слушал весьма сосредоточенно, а потом сказал:

– Да, действительно. А у нас даже нет перчаток, не говоря уже о сетке, которой принято закрывать лицо. Вопрос только в том, насколько велик рой и как сильно они разозлятся, если их потревожить?

– Да, все дело именно в этом. Ты можешь придумать что-нибудь получше?

Влад вздохнул и покачал головой:

– К сожалению, Кайра, не могу.

– Тогда я начну?

Он коротко кивнул, но я видела, что мой план его не слишком вдохновляет. Ну, если откровенно, то и меня тоже.

– А чем займешься ты, пока я буду собирать сласти?

На его губах появилась особенная улыбка.

– Я что-нибудь придумаю, – заверил меня Влад.

Нам следовало не высовываться. Постепенно собирая информацию, не исключено, что, рано или поздно, мы бы во всем разобрались. Может быть. Так я размышляла, когда вышла из голубого дома и телепортировалась к себе, чтобы разными способами досадить сразу нескольким людям.

Следующие два дня, как и ожидалось, не доставили особого удовольствия – мне не нравились почти все люди, с которыми пришлось беседовать, да и они не питали ко мне добрых чувств. К тому же они не могли или не хотели сообщить что-либо полезное – но в конце концов мне удалось заполучить действительно важную информацию. Я постаралась ее хорошенько запомнить, ведь псионическое общение с Владом, пока он носит Камень Феникса, невозможно. Так что приходилось ждать следующей встречи, которая могла произойти завтра или послезавтра, – тут все зависело от того, чем завершится сегодняшний день. Когда я закончила задавать неприятные вопросы неприятным людям, что случилось к середине второго дня, то захватила с собой необходимые инструменты и приготовилась заняться тем, что умела делать хорошо.

Мы с Владом в прошлом не раз сравнивали наши ремесла, обнаруживая в них много общего. В частности, нам обоим требовалась тщательная подготовка, а кроме того, мы оба хорошо знаем, как опасна излишняя торопливость. Беда состояла в том, что события развивались слишком быстро, и меня не оставляло предчувствие, что в дальнейшем все пойдет еще стремительнее.

Да, мне совсем не нравилась спешка, но тут я ничего не могла изменить. Взяв из дому все, что могло понадобиться, я провела остаток дня, перемещаясь по Адриланке и пытаясь получить сведения, в которых нуждалась, чтобы провернуть это дело.

Я пожалела, что у меня нет своего Лойоша, с которым можно было бы поделиться заботами и тревогами. Влад рассказывал, как Лойош несколько раз спасал ему жизнь. Иногда подсказывал, как найти выход из трудной ситуации, или помогал завершить колдовское заклинание. Но мне всегда казалось, самая главная его заслуга состоит в том, что Лойош дает Владу возможность пожаловаться на трудности. Глупо плакаться в жилетку себе самой, поэтому я этого никогда не делаю.

Уже смеркалось, когда я собрала все, что требовалось. Мне понадобилось почти четыре часа, чтобы изучить ситуацию, посылая проклятия по поводу недостатка информации, наметить пути отхода, запасные варианты, но я прекрасно понимала, что все предосторожности могут оказаться напрасными, если я совершу ошибку. Впервые за многие годы я вдруг подумала о том, как будет стыдно, если меня поймают, потому что сейчас – уже и не припомню, когда в последний раз возникала аналогичная ситуация – следовало признать, что такой исход вполне возможен.

Я выругалась и перенеслась в Императорский дворец, в Крыло Орки.

Фраза «вломиться в Императорский дворец» в течение длительного времени употреблялась среди моих знакомых как синоним чего-то невозможного: «Спорить с атирой по философским вопросам? С тем же успехом можно вломиться в Императорский дворец». Завораживающая фраза, обретающая значение и смысл лишь применительно к первым дням Империи – тогда весь дворец состоял из ядра, которое теперь называется Императорским Крылом. Сегодня проникнуть в Императорское Крыло не составляет никакого труда: вы можете просто войти внутрь через большинство дверей. Важнее другой вопрос – в какое место Императорского дворца вы хотите вломиться?

И конечно же, для чего?

В любом случае я «вломилась в Императорский дворец», войдя в Крыло Орки. Я надела красивый серый плащ джарегов с элегантной черной бахромой и капюшоном на случай холодной погоды, одеяние настолько свободное, что под ним легко поместились все мои инструменты. По дороге я вежливо кивнула усталому охраннику.

Так, посмотрим. Первый, второй, третий коридор налево, вверх по лестнице, потом по коридору до статуи. Долгий путь. Однако проклятой статуи Морского лорда Грена не оказалось на месте; на сколько лет устарели мои данные? Ну, возможно, следовало свернуть здесь или здесь, и… да, кажется, я заметила место, где раньше стояла статуя. Хорошо. Теперь по другой лестнице, еще два поворота… прошло уже довольно много времени с того момента, как я встретила последнего человека. Орки привыкли напряженно работать в море; на суше же они стараются максимально сократить свое рабочее время.

Здесь должны находиться еще два стражника, и я забеспокоилась, когда не увидела их на месте. Затаившись и подождав немного перед входом в министерство, я наконец услышала, как один из них делает очередной обход. Шаги были спокойными и неторопливыми, вскоре они удалились. Через девять с половиной минут я заметила, как приближается другой стражник. Спустя одиннадцать минут вернулся первый. Я провела в засаде еще полчаса, чтобы убедиться в том, что правильно отметила время, после чего двинулась дальше.

Дверь в министерство закрывается на простейший замок, а сигнализация оказалась элементарной. Мне требовалось проникнуть в кабинет Шортисла, и я потратила большую часть отпущенных самой себе семи минут на изучение охранной сигнализации. Затем вернулась на прежнюю позицию, дожидаясь возвращения стражников. Во второй раз у меня ушло только пять минут на окончательную проверку сигнализации, минута на ее нейтрализацию и еще около двадцати секунд на то, чтобы проскользнуть внутрь, закрыть за собой дверь и снова запереть. Затем я восстановила сигнализацию – вдруг стражники пожелают ее проверить. Дальше следовало подложить тряпку под дверь, чтобы никто не заметил просачивающейся изнутри полосы света. Покончив с последней мерой предосторожности, я огляделась.

Внутри кабинета оказалась дверь с маленькой симпатичной табличкой «Документация».

Если Шортисл вовлечен в какие-то сомнительные дела – или даже если он абсолютно чист, – он никого не подпустит к финансовым документам Империи, поэтому я не собиралась торопиться. Сначала решила все тщательно проверить.

В первую очередь я изучила дверь, пол и потолок, пытаясь найти очевидные ловушки, – безуспешно. Затем внимательно осмотрела замочную скважину, но и здесь не заметила ничего хотя бы отдаленно напоминающего тревожную сигнализацию.

Теперь нужно было попытаться уловить присутствие волшебства – оказалось, что его здесь полно; и никаких хитростей. Может быть, Шортисл установил двойную систему безопасности? То есть охранная система сработает, когда я буду ее изучать? Ну, я легко обнаружила щупальца заклинаний, опутывающих реальный мир словно обрывки паутины. Всякому, кто когда-либо входил в темную запущенную кладовую, знакомо это ощущение. Я могла бы проскочить, не задевая их, но что, если паутина не покинута? Паук узнает, где я нахожусь, и если кто-то следит за пауком, тайна моего появления здесь будет раскрыта.

О маленький паучок, у тебя есть зубы, не так ли? И кто-то за тобой присматривает? Ну и пусть, маленький паучок, – найди меня, если сможешь. Ведь я знаю паутину лучше тебя и пошлю своего собственного паучка, твою полную копию, он будет действовать совсем как ты – и проглотит тебя, а потом останется сидеть на твоем месте, толстый и довольный, а тот, кто за тобой следит, ничего не заметит.

Я передохнула пару минут, перед тем как двинуться дальше. Быстро устаешь, когда приходится использовать волшебство пропорционально сложности заклинания, а не затраченной на него энергии. Боюсь, что Влад этого не понимает, поскольку он до сих пор сравнивает волшебство с колдовством – искусством, которое мне никогда не постигнуть.

Почувствовав себя лучше, я воспользовалась приспособлением, позволившим мне недавно заглянуть внутрь банка и подготовиться к телепортации. За дверью я увидела довольно маленькую комнату, набитую шкафами – их оказалось без малого пятьдесят, – в каждом из которых, несомненно, хранилось множество важнейших финансовых документов Империи – то, что я искала, почти наверняка находилось там. Я осмотрела комнатку с максимальной тщательностью и приготовилась к телепортации. И только в самый последний момент остановилась.

Что-то было не так.

Я вновь приложила трубку к стене, расслабилась и еще раз посмотрела внутрь. В комнате царил абсолютный мрак, и я не захотела рисковать, зажигая свет, пока не буду уверена в том, что они не в силах его засечь, поэтому применила заклинание, которое позволяет видеть в темноте. Задача оказалась весьма непростой – очень трудно различать предметы, которые находятся рядом. Они сливаются друг с другом – таковы особенности магического зрения. И все же мне удалось разглядеть нечто странное рядом со шкафчиками возле стены.

Я проверила еще раз и убедилась, что здесь нет других следов волшебства, кроме тех, которые я уже успела нейтрализовать, из чего следовало, что если передо мной и сигнализация, то не магическая. Конечно, у меня не было никаких оснований считать этот странный предмет сигнализацией – однако я никак не могла понять, чем же он является: не шкаф, не ручка и не чернильница… Я уже почти уговорила себя забыть о нем, но нельзя дожить до моего возраста, не научившись доверять интуиции, поэтому я продолжала разглядывать неясные очертания.

Если потолки в комнате такие же, как здесь, то шкафы достигают почти восьми метров в высоту. Стоящий на полу предмет имел высоту около двух метров (когда пользуешься магическим зрением, иногда бывает очень трудно установить масштаб – можете сами попробовать) и больше всего напоминал небольшой гонг – с круглой тарелкой, расположенной внутри тонкой рамы из проводов, к которой каким-то образом был приделан миниатюрный молоточек. Мне никак не удавалось оценить толщину странного устройства. Я сомневалась, чтобы оно и в самом деле служило гонгом, но его, назначение продолжало оставаться для меня тайной.

Если это магическое приспособление, значит, я растеряла все свое мастерство, а если нет, то для чего оно служит? Можно ли использовать колдовство для создания сигнализации? Я считала, что нет. Связаться с Владом у меня не было никакой возможности, а к Коти я не хотела обращаться, потому что она начала бы задавать вопросы. Нет, колдовство тут ни при чем. К тому же я сомневалась, что Шортисл станет нанимать колдуна.

Скорее всего это что-то совершенно безобидное и когда я разгляжу его как следует, посмеюсь над своими страхами. Вот только тревога меня не покидала.

Ну даже если это сигнализация, она должна быть связана с неким устройством, или включать ловушку, или издавать громкий звук – что-нибудь. И если связь не является магической, значит, она физическая. Кажется, от предмета куда-то тянется проволока?

Я продолжала всматриваться, изо всех сил напрягая зрение, и…

Да, вот.

Провод, или струна, уходил от непонятного предмета по направлению к потолку. Может быть, все-таки тревожная сигнализация?

Если да, то как она работает? Что должна засечь и как отреагирует? Как она пошлет магический импульс по струне, если рядом нет никакого волшебного устройства? Я вдруг представила себе артефакт, который ничего не делает и установлен здесь только для того, чтобы ни один уважающий себя вор не осмелился забраться внутрь, не выяснив предварительно, как он работает. Эффективное средство устрашения, но я подозревала, что в этом предмете содержится нечто большее.

Ну что может произойти, если я телепортируюсь в комнату? Ничего. Я окажусь там, может быть, рядом со странным устройством, а может быть, и нет, но оно в любом случае не сумеет меня засечь, поэтому…

Не торопись, Кайра.

Что происходит, когда кто-то телепортируется в помещение?

Примерно то же самое, что происходит, когда кто-то открывает дверь и входит: воздух приходит в движение – совсем немного, когда открывается дверь, чуть больше, когда вы материализуетесь после телепортации. И если похожая на гонг штука очень тонкая, то даже легкого движения воздуха окажется достаточно, чтобы молоточек ударил по тарелке. А поскольку от нее идет металлический провод, то он в состоянии передать звук или вибрацию куда-нибудь во дворец, где может стоять усилитель, и кто-то где-то узнает, что в комнату проникли посторонние.

Я бы присвистнула, если бы не боялась нарушить тишину. Я столкнулась с чрезвычайно хитрым устройством; именно такую штуку могли придумать орки. Оставалось только удивляться, почему ничего подобного не изобрели много лет назад: простое, изящное решение, к тому же его почти невозможно заметить.

Почти невозможно.

Хитрость состоит в том, что я не просто хорошая воровка – я лучшая воровка в Империи. Я потянулась пальцами волшебства в комнату и ощутила металл тарелки. Теперь будь особенно осторожной, Кайра. Не позволяй этим хвастливым мыслям отвлечь себя: ты лучше всех именно потому, что умеешь быть осторожной и терпеливой. Действуй постепенно и…

Мне удалось обезвредить устройство.

Я сделала глубокий вдох и телепортировалась в комнату. Ничего не произошло, все застыло в неподвижности. Я еще раз повторила проверку на присутствие волшебства, после чего зажгла свет и принялась за изучение финансовых документов Империи. Здесь находились, как и следовало ожидать, самые свежие отчеты. Остальное хранилось иным способом, известным только волшебникам Дома Лиорна и архивариусам Дома Орки, впрочем, мне требовались именно текущие документы.

Я представила себе расположение бумаг в шкафах – все они были помечены номерами или символами, понятными для тех, кто здесь работает. Где-то существовал путеводитель, содержавший ключ ко всем этим обозначениям, который помог бы мне разобраться в их системе, но у меня не имелось ни малейших способностей к архивному делу. К счастью, мне этого не потребовалось. Я взяла первую попавшуюся стопку документов, убедилась, что в ней нет ничего интересного, и положила ее на место. Перейдя к следующему шкафу, повторила ту же операцию. А потом еще и еще – так продолжалось до тех пор, пока я не просмотрела около двух сотен стопок расписок, счетов, накладных и других таинственных документов.

Покончив с этим, я выскользнула из комнаты, предварительно уничтожив все физические следы своего присутствия. Затем заперла дверь и очень осторожно активировала систему проволочной сигнализации. Она не отреагировала на мои действия. В качестве заключительного шага я заставила своего метафорического паука выплюнуть на волю проглоченного собрата.

Затем я нашла письменный стол Шортисла – он оказался самым большим в кабинете. Повсюду на глаза попадалось его имя, написанное на табличках, закладках и бумагах. Здесь я могла рассчитывать на успех, если, конечно, Шортисл действительно участвовал в афере и если он оставил на виду свидетельства своих преступлений. Впрочем, я не слишком рассчитывала на удачу, но решила, что беглый осмотр не повредит.

Система охранной сигнализации оказалась волшебной и не слишком эффективной, из чего следовало, что хозяин ничего не скрывает – во всяком случае, в своем столе. Я сняла защиту, вскрыла замки и просмотрела содержание ящиков. Как и следовало ожидать, мне не попался на глаза листок с записью: «Сегодня я получил крупную взятку от Воннит в обмен на разрешение закрыть ее банк и сбежать со всеми деньгами, которые ей удалось собрать».

Ну ладно.

Больше всего меня разозлило, что в его столе оказалось два маленьких потайных отделения, мне пришлось потратить уйму времени и сил, чтобы их вскрыть, но оба были совершенно пустыми, даже записочки от любовницы не нашлось. Я посчитала это личным оскорблением.

Закончив изучать стол, я вдруг поняла, как сильно устала. Наступила самая опасная фаза операции: когда все закончено, ты утомилась, но все прошло успешно. В такие моменты очень трудно сохранять прежнее внимание и соблюдать необходимую осторожность. Именно в самом конце многие допускают мелкие оплошности, которые приводят к поимке или позволяют следователям выйти на след вора. Я заставила себя двигаться медленно, уничтожая все следы своего присутствия, как волшебные, так и вполне земные. Затем постаралась учесть расписание движения стражников (судя по их походке, они успели смениться) и только после этого решилась открыть последнюю дверь.

Даже после того, как выбралась из министерства финансов, я старательно избегала мест, где было много народу, выбирая самые глухие коридоры дворца. Прошло еще без малого два часа, пока я вышла на свежий воздух через Крыло Йенди (исключительно ради того, чтобы дать его обитателям пищу для размышлений) и телепортировалась домой, где сразу же налила себе бокал того самого вина, которым меня угощала Воннит. Выпив его залпом, я забралась в постель и несколько часов проспала таким сладким сном, что мне почти ничего не снилось, если не считать паучков, которые зачем-то звонили в гонги.

На следующее утро я проснулась, завершила свой утренний туалет и позавтракала свежим ореховым хлебом, кукурузным пирогом и кофе в восточном стиле (Влад говорит, что, на его вкус, он слишком горький), а затем телепортировалась обратно в Норпорт. Мне довольно быстро удалось найти большую таверну возле ратуши, я уселась за свободный столик посреди зала и заказала кляву, намереваясь пить ее до тех пор, пока что-нибудь не случится.

Иными словами, я выступила в роли приманки. Я надеялась, что мне удалось заставить забеспокоиться Шортисла или кого-нибудь еще в его офисе. Проделав определенную работу, он – или кто-то другой – сумеет установить, что у них побывала незваная гостья по имени Кайра Воровка (хотя никто не сможет этого доказать). Я рассчитывала узнать что-нибудь полезное от того, кто покажется здесь, чтобы предпринять ответные действия. Меня бы удивило, если бы пришлось просидеть за столиком в таверне больше двух дней.

Об этой части плана Влад ничего не знал, потому что он обязательно захотел бы принять участие. Я имела все основания считать, что выпутаюсь даже из самых серьезных неприятностей, но если рядом со мной появится темпераментный убийца, чей клинок часто работает быстрее, чем голова, то я смогу обезопасить себя от нескольких сомнительных ситуаций, потеряв взамен немало важной информации. К тому же Владу моя идея наверняка не понравилась бы. К полудню мне надоела клява, поэтому я переключилась на «матросский эль», как называют его в Норпорте, или «штормовой напиток» – если вы заказываете его в Адриланке, – иными словами, очень темный эль с небольшим количеством имбиря. Пойло довольно крепкое, так что я могла сделать вид, что у меня ленч. Я чувствовала себя уязвимой, сидя за центральным столиком, – оставалось надеяться, что не придется ждать слишком долго. Я прикончила кружку матросского эля и заказала следующую, раздумывая, не взять ли чего-нибудь поесть.

Мимо открытого окна проходили люди и часто заглядывали внутрь – так поступают все, когда видят таверну; возможно, кто-то из них меня заметил. Я потерла глаза. Один раз мне показалось, что я видела проходившую мимо Деверу, но, даже если мне не померещилось, она меня не узнала, впрочем, что ей здесь делать? Я выпила еще немного матросского эля. Он начинал мне все больше нравиться. В зал вошли двое джарегов, направились прямо к моему столу и уселись за него. Голова-Воронка и Насмешник, которых я видела в офисе Безжалостного во время последнего визита. Такого развития событий я не ожидала. Голова-Воронка сказал:

– Безжалостный хочет вас видеть.

– Хорошо, – ответила я. – Прямо сейчас?

– Если вы не против.

Я оставила эль недопитым – ужасный поступок – и встала. Они пристроилась по бокам от меня, как только мы вышли из таверны. У каждого имелась шпага, а у Головы-Воронки, который оказался справа, я заметила длинный кинжал, спрятанный в левом рукаве. Не сомневаюсь, что у каждого в запасе имелось множество вещей, которые им абсолютно не помогли бы, не пожелай я их сопровождать, но джареги об этом не догадывались.

Голова-Воронка спросил:

– Будем телепортироваться?

– Я бы предпочла пройтись пешком, – ответила я, поскольку не люблю, когда меня телепортируют незнакомые люди.

– Это пара миль, – напомнил он.

– Сегодня прекрасный денек, как раз для прогулки.

– Хорошо.

Больше мы не разговаривали. Когда мы проходили через лавку, Дор постарался не попасться нам на глаза, и вскоре Голова-Воронка уже стучал в дверь офиса Безжалостного:

– Она здесь, босс.

Послышался невнятный ответ, Голова-Воронка открыл Дверь и жестом предложил мне войти. Я прошла мимо, задержавшись только для того, чтобы протянуть ему его кинжал.

– Ты, кажется, обронил это, – сказала я.

Он бросил на меня свирепый взгляд, на который я ответила улыбкой, и схватил оружие. Прикрыв дверь, я уселась на единственный стул и спросила:

– Что случилось, Безжалостный? Зачем ты меня позвал?

Похоже, Безжалостный не знал, как ему реагировать на мое обращение с его подручным; в конце концов он решил сделать вид, что ничего не заметил.

– Я за тебя волнуюсь, – заявил он.

– В самом деле?

– За тебя и из-за тебя.

Я ждала.

– Да, – продолжал он, – ты проявляешь интерес к смерти Файриса, и кое-кто выражает неудовольствие.

– Кое-кто? – переспросила я. Он покачал головой:

– Ты же знаешь, Кайра, я не могу назвать имен.

– Тогда что ты хочешь мне сказать?

Он пожал плечами.

– Забудь об этом деле или веди себя максимально осторожно, вот и все.

– А что ты сам?

– Я здесь абсолютно ни при чем, – ответил он. – Просто до меня дошли слухи, что ты прихватила какие-то бумаги в офисе некоего орки во дворце, и орки со связями в Организации хотят, чтобы ты пошла поплавать. Я подумал, что тебя следует поставить в известность.

– А ты не заинтересован в том, чтобы я отступилась?

Он покачал головой:

– Нет. Я уже сказал, это не моя игра. Я просто хочу, чтобы ты соблюдала осторожность, понимаешь?

– Да, – сказала я. – Ну, спасибо. Что-нибудь еще?

– Нет.

– Ладно. Тогда до встречи.

Я встала и вышла. Никто не пытался меня остановить. Я была рада, что Безжалостный больше не стал спрашивать о Владе, потому что ненавижу лгать друзьям.

Я поспешила к Ужасному Голубому Домику, чтобы рассказать Владу обо всем, что произошло. Утро уже давно закончилось. Малыш выбежал из дома, и пришлось потратить некоторое время, чтобы возобновить наше знакомство и развеять его подозрения, после чего я вошла в дом.

Гвдфрджаанси сидела за столом рядом с Владом. Савн расположился на стуле, который стоял напротив очага. Когда я вошла, мальчик оглянулся, что застало меня врасплох.

– Привет, Савн, – сказала я, но он ничего не ответил, отвернулся и принялся снова смотреть на огонь.

– Добрый вечер. – Теперь я обращалась ко всем остальным. – Я вижу, у него улучшение.

– Да, – подтвердил Влад.

Гвдфрджаанси кивнула в качестве приветствия и предложила мне чаю – я отказалась.

С некоторым удивлением и удовольствием я отметила, что у Влада нет свежих ран. Он пил кляву, и по тому, что в его глазах не осталось ни капли сна, я поняла – это уже не первая чашка. А вот Лойош крепко спал рядом с Ротсой, что необычно для джарегов, редко засыпающих посреди дня.

– У меня появилась кое-какая информация, – сказала я.

– У меня тоже, – отозвался Влад.

– Чью историю послушаем сначала?

– Твою, – предложил Влад.

Я уселась за стол рядом с ним. Гвдфрджаанси встала и пересела к Савну – у меня сложилось впечатление, что она не хочет ничего знать о нашем расследовании. Пожалуй, решила я, здесь ее не в чем упрекнуть.

– Тебе удалось? – спросил он.

– Разозлить пчел? Да.

– Расскажи.

– Хорошо.

На сей раз я выдала краткое описание своего путешествия во Дворец, поскольку мне совсем не хотелось, чтобы он узнал подробности моего визита в офис Шортисла, но все остальное изложила довольно подробно.

Я коротко упомянула ту часть своих приключений, когда я играла роль приманки, но заметила, как он недовольно нахмурился, и сразу же перешла к описанию разговора с Безжалостным. Прежде чем Влад успел начать задавать вопросы, я принялась подводить итоги своей деятельности за последние два дня.

– Мне удалось найти двоих, Влад. Точнее, троих, но один отказал Файрису в кредите только потому, что ему не понравился его запах, поэтому он ничем не смог нам помочь. А вот двое других провели серьезную проверку.

– А сколько оказалось таких, кто ничего не стал проверять?

– Много. Файрис умел располагать к себе людей.

Влад кивнул:

– Хорошо. Те, кто все-таки решил проверить, – что им удалось найти?

– Что он прекрасно умел располагать к себе людей.

На лице Влада промелькнула быстрая улыбка.

– Так, что еще?

– Влад, он не имел ничего. Куча бумаг, но все его предприятия стоимостью около шестидесяти миллионов империалов…

На лице у Влада появилось изумление.

– Совершенно верно, – продолжала я. – Шестьдесят миллионов империалов. Шестьдесят миллионов империалов кредитов расходовались на оборудование офисов, рекламу, покупку других компаний, которыми он не умел управлять, поэтому они уходили на уплату долгов в течение десяти или двадцати лет – а в основе всего лежал контракт на строительство пяти военных кораблей для Императорского флота. Он так никогда и не был выполнен.

– Дом Орки, естественно, – сказал Влад.

– Конечно, Императорский флот.

– Интересно, – задумчиво проговорил Влад.

– Что?

– Интересно, почему серьезные банки вообще давали ему деньги. Я понимаю, как ему удавалось убедить джарегов, но…

– А ты уверен, что такие банки действительно существовали? Мы знаем о Воннит, но что нам известно об остальных?

– Я расскажу тебе, – пообещал Влад.

– Хорошо. Все в целом прекрасно укладывается в схему. Становится понятно, почему кредиты выдавались под банковский процент, а не под такой, который берут джареги.

– Не шутишь?

– Ничуть.

– Любопытно. Может быть, кредиты джарегов шли через банки? – Он развел руками. – Или наоборот.

Я кивнула.

– В конце концов, не имеет значения, – продолжал Влад. – Значит, джареги глубоко завязли в этом деле?

– Очень многие, Влад. Вплоть до членов Совета.

– А разве кто-нибудь из твоих приятелей не пытался обнародовать правду о Файрисе?

– Один из них попытался предупредить своих близких друзей, но никто не стал его слушать. У второго, судя по всему, друзей не оказалось, и он решил, что таким образом избавится от конкурентов. Кстати, он совершенно прав – многих серьезных людей ждет разорение.

Гвдфрджаанси встала и вышла на улицу – наверное, до нее долетали обрывки нашего разговора. Малыш посмотрел ей вслед, помахал хвостом, но решил остаться и послушать.

Влад обдумал мою последнюю фразу и сказал:

– Значит, между Файрисом и джарегами существовала бесспорная связь, но… как он сумел заключить контракт с Императорским флотом после того, как дважды разорился?

– Да, – кивнула я, – хороший вопрос. Поскольку становится ясно, что в дело вовлечена и сама Империя. Но я не знаю ответа. Каким-то образом ему удалось кого-то в чем-то убедить.

– Угу, – проворчал Влад. С минуту он молчал, потом заявил: – И этот кто-то все испортил и попытался замести следы. Я думаю… да, боюсь, все сходится.

– Что сходится?

– Вот что, я думаю, произошло – нет, пожалуй, сначала я расскажу тебе, что делал в последние два дня, и мы посмотрим, сумеешь ли ты прийти к аналогичным выводам.

– Ладно, – сказала я, – внимательно тебя слушаю.

ГЛАВА 10

– Дай-ка подумать. Когда ты ушла? С тех пор многое произошло. Это было во второй половине дня, правильно? Ладно, я буду рассказывать по порядку.

После того, как ты ушла, я попробовал поговорить с Савном, и он вновь принялся рассуждать о ножах. Я решил, что ему не следует так концентрироваться на одном и том же, а спустя несколько минут старуха подтвердила мою правоту. Других идей относительно Савна мне в голову так и не пришло. Позднее я сообразил, что просто пытался не делать то, чего боялся. Сейчас я все тебе объясню.

Я продолжал размышлять о банкирше и ее контактах с джарегами. Если джареги действовали заодно с Файрисом, а Файрис с Империей, то, значит, джареги вступили в какие-то отношения с Империей. Меня интересовало, какие именно и как они сумели все организовать. Итак, полукапитан Воннит – кстати, а что значит «полукапитан»? – вероятно, имела какие-то делишки с Файрисом, поскольку успела спрыгнуть на берег за неделю до его смерти. Ты доказала, что она связана с Империей, поэтому меня преследовал один и тот же вопрос: а не водит ли она дружбу с джарегами?

Проблема состояла в том, что я не мог явиться в офис Безжалостного и спросить у него лично, поскольку он прикончил бы меня на месте. К тому же ты была бы мной недовольна, поэтому мне оставалось работать с Воннит или Лофтисом. Из того, что ты успела рассказать, я сделал вывод, что Воннит при возникновении малейшей опасности обратится в бегство, что нас не устраивает. Оставался Лофтис.

Лофтис. Должен признаться, Кайра, мне вовсе не хотелось оставаться с ним наедине, да и обмануть его совсем не просто. Ты с ним общалась и понимаешь, о чем я говорю, – мне кажется, нам обоим повезло при первой встрече с ним.

Я сумел придумать только один разумный вариант: вывести его из состояния равновесия, чтобы узнать то, что меня интересует. Поскольку мы уже заставили его насторожиться, я не слишком рассчитывал, что Лофтис поверит мне, если я что-нибудь придумаю. С другой стороны, говорить ему правду было бесполезно. Получалось, что нужно сообщить ему часть правды – иными словами, обменяться информацией – и завалить его таким количеством фактов, чтобы у него голова пошла кругом, в надежде выудить из него что-нибудь полезное, пока он не успел прийти в себя, если ты понимаешь, что я имею в виду. Я не знал, удастся ли этот хитроумный маневр – в мои намерения входило просто подойти к нему, заговорить, а там – как получится.

Таким был мой план – если можно так назвать смутные намерения. Сделав столь замечательный вывод, я приготовил поесть, навел на кухне порядок, после чего попытался поговорить с Савном, не упоминая о ножах, но не добился от него никакой реакции. К сожалению, как раз подошло время для визита к Лофтису, и мне не удалось найти уважительных причин, чтобы отложить это неприятное дело на другой раз. Лойош уже начал надо мной смеяться, поэтому я оделся, как подобает выходцу с Востока, но не джарегу, и направился в город.

Мне понравился твой метод выбора места для разговора, и я им воспользовался. Когда мне удалось отыскать подходящую гостиницу, я заплатил за две комнаты, которые располагались одна напротив другой, по разные стороны коридора. Наверное, хозяйка заинтересовалась моими намерениями, предположив, что я собираюсь устроить в ее гостинице нечто необычное, но не стала задавать лишних вопросов, а я промолчал. Потом я нашел мальчишку, с которым послал Лофтису записку. В записке говорилось, где я остановился, включая номер комнаты, подписался я именем Маргарет – надеюсь, ты не будешь возражать. Затем перебрался в комнату напротив и завел разговор с Лойошем, который, кстати сказать, остался снаружи. Я посчитал, что не следует усложнять ситуацию. Возможно, Лофтис как-то связан с Домом Джарега, который ищет человека с Востока с парой джарегов, – так стоит ли рисковать? Фокус с двумя комнатами оказался излишним. Я придумал его на случай, если Лофтис явится в сопровождении пары клинков, но он обошелся без телохранителей.

Ему потребовалось полтора часа, чтобы добраться до гостиницы, но я все-таки его дождался – послышались шаги, и раздался стук в дверь. Я отодвинул занавеску, он быстро обернулся и увидел меня. Несколько секунд он внимательно меня разглядывал, и я видел, как прямо у меня на глазах Лофтис складывает в уме кусочки головоломки – Калдор и человек с Востока, человек с Востока и Маргарет, Маргарет и Империя, Империя и Калдор. Признаюсь, я получил удовольствие от этого процесса.

– Неподходящее место для беседы, – заявил я. – Давай немного пройдемся. Ты пойдешь впереди. – Однако, вопреки сказанному, я шагал первым, он следовал за мной.

– Что-нибудь заметил?

– Все чисто, босс.

– Старайся не попадаться на глаза. Я не знаю, куда мы направимся, поэтому…

– Я не вчера родился, босс. Честно.

Когда мы вышли на улицу, я намекнул, что ему следует отвести нас в какое-нибудь тихое место, и Лофтис зашагал туда, где было поменьше народу. Я не хотел давать ему времени на размышления, поэтому сразу же начал:

– Маргарет весьма сожалеет, но она занята с джарегами – полагаю, тебе известно об этой стороне дела?

– Кто ты такой?

– Падрейк, – ответил я.

– Ты работаешь с Маргарет, верно?

Я пожал плечами.

– События развиваются гораздо быстрее, чем мы предполагали, особенно со стороны джарегов.

– При чем здесь джареги?

– Не прикидывайтесь глупцом, у нас нет на это времени. Воннит готова сбежать, а Шортисл начинает волноваться.

– Начинает волноваться?

– Хорошо, начинает волноваться еще сильнее. Как быстро ты сможешь прикрыть лавочку?

– Мы можем закончить завтра. Возможно, вам наплевать, но в результате многим станет очевидно, что Империя не провела настоящего расследования. А теперь, я хочу знать…

– Меня не интересует, что ты хочешь знать, – перебил его я. – Что говорит Тиммер? Она уже догадалась?

Лофтис явно терял терпение, однако ответил:

– Во всяком случае, она помалкивает.

– Что ж, мудро с ее стороны.

– Как получилось, что ты, выходец с Востока, вовлечен в дела, связанные с безопасностью Империи?

– Не исключено, – ответил я с кривой улыбкой, – что ее величество не разделяет твоего отношения к выходцам с Востока. – Он насупился. Конечно, до Лофтиса доходили слухи о любовнике Императрицы, но он мог в них и не верить. Впрочем, я и сам не очень-то им доверял. Прежде чем он успел ответить, я добавил: – Тебе известно, как высоко тянутся ниточки?

– Да, – ответил он.

Я бы и сам хотел это знать!

– Хорошо. Тебе следует поторопиться, только не делай слишком резких движений. Заканчивай работу как можно быстрее и уходи.

Он поднял руку, показывая, что нам нужно остановиться, и принялся оглядываться по сторонам. Я последовал его примеру, но ничего не заметил. Мы оказались в довольно пустынном месте, пешеходов почти не было – лишь пара закрытых лавок и несколько заколоченных домов.

– В чем дело?

– Ни в чем.

Я еще раз осмотрелся, но опять не увидел ничего стоящего внимания – в Южной Адриланке полно таких мест.

– Где мы находимся? – спросил я.

– Я просто хотел показать тебе это место.

– Что?

– А ты сам посмотри.

Я присмотрелся повнимательнее и понял, о чем он ГОВОРИТ. На большинстве домов краска оказалась совсем новой, более того, каждый из них предназначался для одной семьи. Они до сих пор находились в приличном состоянии. Пожалуй, даже слишком хорошем. Вот только людей тут почти не было. Я недоуменно посмотрел на Лофтиса.

Он кивнул.

– Когда я прибыл в город, всего пару недель назад, лавки торговали, во всех домах жили люди.

– И где они теперь?

– Уехали, – ответил Лофтис. – Может быть, перебрались в другой район или в соседний город. Не исключено, что рассеялись по лесам, где охотятся и живут в палатках. Я не знаю.

– Две недели? – спросил я.

– Да.

– Файрис?

– Да. Закрылся банк, а потом и верфи, где строились три корабля…

– Три корабля?

– Да. Он вложил деньги в строительство шести или семи кораблей, и в трех случаях его смерть привела к банкротству. Триста лет назад здесь начала работать компания «Соренет и семья», которая занималась строительством кораблей – почти все местные жители работали на них. Орки, креоты, но больше всего текл из твоего любимого поселения. Теперь, когда верфи Соренета закрылись, люди ушли отсюда.

– Никогда не видел, чтобы целый район города так быстро умер, – заметил я.

– Я тоже.

Он снова двинулся вперед.

– Ты меня снова удивил, – признался я. – Никогда бы не подумал, что Файрис занимался реальным делом.

Лофтис пожал плечами.

– Мне тоже так казалось. Я до сих пор не знаю, насколько серьезно он участвовал, зачем ему это понадобилось и какой он выбрал механизм. Мы бы во всем разобрались, если бы вели расследование, как положено.

Следующие кварталы ничем не отличались от предыдущего. Мне стало не по себе. Лойош, державшийся позади, вне поля зрения, сообщил, что ничего страшного случиться не должно.

– Неужели ты рассчитываешь, что тиасса ничего не узнает?

– Весьма возможно, он не станет нас проверять. – В голосе Лофтиса появились такая горечь, которая могла испортить сотню галлонов эля. – Тиасса нам верит.

– Похоже, у тебя не было выбора, – заметил я.

– Я бы мог подать в отставку.

– Чем бы ты стал заниматься? И что бы сказал тиассе, когда он спросил бы тебя о причинах ухода? Я уже не говорю о том, что кто-то другой все равно оказался бы на твоем месте и наверняка все испортил бы – честно говоря, я не доверяю Домму.

– Лейтенант надежный человек, – быстро возразил Лофтис. – В нем есть что-то от Уейтмена, из чего следует, что он еще потерпит пару поражений перед Битвой у Вращающегося озера, чего не следует стыдиться. Уейтмен получил за него титул – совсем не плохо для человека с таким происхождением.

– Может быть, – сказал я. – И ничего не объясняй, пожалуйста. Они знают, как забивать гвозди.

– Конечно, – ответил он. – И в кого их забивать.

На случай, если ты чего-нибудь не поняла, Кайра, я скажу, что почувствовал себя скверно. Пока мы гуляли по опустевшим кварталам, он успел многое осмыслить, и теперь уже мне требовалось время на раздумья.

Похоже, Лофтис нам поверил – даже больше, чем я рассчитывал, что меня поразило. Более того, мне никак не удавалось привести в соответствие то, о чем он говорил, с образом человека, который согласился участвовать в этих интригах. Здесь явно была какая-то тайна, и я не знал, как вести себя дальше. У меня возникло сильное желание прямо задать Лофтису все главные вопросы – например, кто за всем этим стоит и каким образом на него оказали давление? Но такой человек, как Лофтис, может столько понять из того, какая информация тебя интересует, что полученные от него сведения ничего не будут стоить. Не говоря уже о том, что, разобравшись в истинном положении вещей, он сразу перестанет с тобой разговаривать. Проклятие, как трудно иметь дело с интригами – я даже пожалел о тех временах, когда мне требовалось всего лишь кого-нибудь убить и больше ни о чем не тревожиться.

Мне требовалось его отвлечь.

– Меня смущает еще кое-что, – сказал я.

– Меня смущает очень многое…

– Одна из мелких компаний в империи Файриса…

– Она совсем не такая маленькая, как тебе кажется, Падрейк.

– Верно. Некоторые компании владеют землей.

– Конечно.

– И продают землю.

Он кивнул.

– И разоряются.

– Правильно.

– И не имеют права ее продавать.

– Наверное. К чему ты ведешь? Если тебя интересует легальность их действий…

– Нет-нет. У нас больше адвокатов, чем граней у Имперской Державы. Я пытаюсь понять, зачем они так поступают – во вред собственному бизнесу.

– Ты полагаешь, у них есть выбор?

– Может быть.

Он покачал головой:

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Насколько мне известно, они пытаются унести ноги, и если по ходу дела приходится терять часть собственности – что ж, об этом можно подумать позднее, обратившись за помощью к адвокатам. Не думаю, что у них есть какой-то особенный план.

Его рассуждения меня удивили.

– Нет, ты меня не убедил, – заявил я.

– Ты слишком хитер.

– Работа такая.

– А у тебя есть какие-нибудь доказательства? Или причины так думать?

– Только интуитивные ощущения. Вот почему я и задаю тебе вопросы. У тебя самого есть какие-нибудь аргументы?

– Нет.

– Ладно, – сказал я.

Мы повернули и теперь шагали обратно.

– Ну, так чего же ты хочешь? – спросил он. – По какой-то причине ты вошел со мной в контакт, однако до сих пор мы просто болтаем – хотя ты и передал мне предупреждение, но с такой информацией можно было отправить кого угодно. Что тебя интересует?

Проклятие! Я дал ему слишком много времени на размышления.

– Есть человек, который слишком много знает о том, что ты здесь делаешь. И я не могу его найти.

– Что ты имеешь в виду?

– Кто-то совершил ошибку, и я практически уверен, что он занимает высокое положение. Я столкнулся с серьезным противником, но никак не могу понять, кто он.

Лофтис покачал головой:

– Даже не догадываюсь, о чем ты говоришь. За последнее время я не заметил ничего подозрительного – если не считать тебя и твоей подруги Маргарет.

Проклятие и еще раз проклятие! Об этом мне совсем не хотелось ему напоминать.

– Послушай, я решил рискнуть и довериться тебе.

– Это твое дело, и я готов тебя выслушать, однако не забывай, что не ты отдаешь мне приказы.

Он вновь опередил меня.

– А теперь я хочу получить ответы на свои вопросы, – продолжал он, стремительно перехватывая инициативу. – Твоя подруга Маргарет заявила, что у нее есть способ заставить меня молчать.

– Письма. Да. Они существуют.

– Я сказал ей, что им не будет хода – так и случится. На кого вы с ней работаете и какие перед вами стоят задачи?

– Мне известно, в чем состоит твоя задача, друг Лофтис; но если ты хочешь положить карты на стол, скажи сначала, на кого ты работаешь. – Одновременно, я отчаянно попытался вспомнить названия групп, которые ты упоминала, и выбрать наиболее правдоподобный вариант.

– Ха. Я лейтенант Императорской армии, Гвардия Феникса, Отряд специальных заданий.

– Проклятие! Ты прекрасно знаешь, что я спрашиваю о другом.

– Неужели все люди с Востока могут становиться невидимыми – или только ты? Вас берут на службу именно благодаря этому качеству или оно лишь одно из многих достоинств?

– Оно помогает, – ответил я.

– Что тебе нужно?

– Я уже говорил.

– Да, говорил, верно? Ты говорил обо всем, что только можно себе представить, не правда ли?

Я покачал головой.

– Ты можешь играть в свои игры, Лофтис, но у меня нет времени с тобой возиться, если я намерен исполнить то, ради чего меня сюда послали.

– Не пойти ли нам перекусить? – предложил он.

Оставалось добавить еще пару-другую проклятий. Он пользовался всеми моими трюками, причем делал это лучше, чем я сам.

– Я слышал, что Андаунтра предпочитает, чтобы ее солдаты сражались на голодный желудок, а вот Сетра Лавоуд полагает, что им перед боем следует сытно поесть.

– Я тоже слышал, – сказал Лофтис. – Все неправда. Во всяком случае, относительно Сетры.

– А еще мне рассказывали, будто боссы джарегов предпочитают нанимать убийц во время обеда или ужина.

– Могу поверить.

– А еще мне доводилось слышать, что на Востоке существует диковинный обычай устраивать большую церемонию последней трапезы для человека, приговоренного к смертной казни. Он заказывает все, что пожелает, блюда готовят очень старательно и подают, как в лучших ресторанах, а потом его убивают. Правда, странный обряд?

– Возможно, но мне нравится, – заметил Лофтис.

Я покачал головой.

– Если бы меня собирались казнить, то либо я не смог бы ничего проглотить, либо расстался бы с содержимым желудка по дороге к плахе или виселице, уж не знаю, куда бы меня повели.

– Понимаю, но я бы все равно не отказался поесть, – возразил Лофтис.

– Здесь поблизости должна быть таверна.

Мы зашли в первое попавшееся заведение, но это еще ничего не значило, поскольку дорогу выбирал он. Перед входом висела вывеска, надпись на которой мне не удалось разобрать. Нам пришлось спуститься вниз по короткой лестнице. Несколько сотен лет назад таверна находилась на одном уровне с улицей – выглядела она довольно старой.

– Твое мнение, Лойош?

– Мне это не нравится, босс. Вокруг я никого не заметил, но он мог подстроить ловушку заранее.

– Хорошая мысль.

– Если хочешь унести ноги, я могу его задержать.

– Нет. Я собираюсь посмотреть, что будет дальше.

– Босс…

– Будь внимателен.

В тускло освещенном зале был низкий потолок, на стенах проступила влага – наверное, никто не приводил заведение в порядок уже много лет. Посреди зала стоял большой стол с двумя длинными скамейками, примерно половину мест занимали мастеровые. Кроме того, вдоль стен расставили еще несколько отдельных столиков. Мы уселись за один из них. Лофтис оказался лицом к входной двери, а я мог наблюдать за занавешенным проходом в заднюю часть таверны, наверное, там располагались комнаты. Я чуть было не отказался оставаться в таверне – Лойош находился снаружи, и мое положение заметно ухудшилось, – однако я все еще питал слабую надежду, что мне удастся договориться с Лофтисом.

– Что порекомендуешь? – спросил я.

– Не знаю, я здесь никогда раньше не был.

Через некоторое время мы поняли, что никто не собирается нас обслуживать, поэтому пришлось подойти к стойке, где мы получили бутылку вина, несколько ломтей хлеба, две тарелки рыбной похлебки, стаканы, ложки и деревянный поднос, чтобы отнести все это на наш столик. Мы вернулись на свои места и принялись за еду.

– Похлебка пересолена, – заметил Лофтис.

– А хлеб хороший.

– Лучше, чем похлебка, – согласился он.

– И вино, – добавил я.

– Я думал о том, чтобы тебя задержать, – заявил Лофтис.

– У тебя есть хорошее вино?

– Да, оно немного лучше. Однако не настолько хорошее, чтобы о нем стоило говорить. Проблема состоит в том, что я не могу найти твою подругу.

– Ты недостаточно тщательно искал.

– Да?

– Я знаю несколько превосходных восточных вин.

– Составь для меня список. А заодно напиши адрес, по которому я мог бы найти дорогую Маргарет.

– Обязательно так и сделаю. Но я не могу тебе посочувствовать. Ты наверняка искал не более получаса. И на что ты рассчитывал? Поиски и вина должны созреть.

– Вина – безусловно. Но в поисках можно помочь. И я буду считать твою помощь личным одолжением.

– А если я вместо этого заплачу за следующую бутылку?

– Хорошая мысль. Такое впечатление, что ты совершенно спокоен, Падрейк. Кстати, это твое настоящее имя?

– Теперь уже точно и не вспомню.

– Иногда к этому приводит чрезмерное употребление вина. – Он налил мне еще. – И все же тебе бы следовало встревожиться. Потому что, когда я сказал, что намерен тебя задержать…

– Пожалуйста, – перебил я Лофтиса, – не порти мне сюрприз. Или нашу трапезу.

– Знаешь, я не могу есть похлебку. Интересно, у них есть что-нибудь другое?

– Я не стал бы рисковать. Мы заказали то, что они нам посоветовали; чего можно ждать от всего остального?

– Хорошая мысль. Так на кого ты работаешь? – снова спросил Лофтис.

– На одну безымянную группу, которая служит интересам Империи.

– Превосходно. Я тебе даже верю. Вот только мне нужны доказательства, или связи в Императорском дворце, или хотя бы печать.

Я налил ему немного вина.

– А вот здесь могут возникнуть проблемы, – сказал я.

– Вот как? А чего вы пытаетесь добиться?

– Есть одна старая леди, у которой хотят отнять землю. Мы пытаемся выяснить, кто владеет землей, чтобы ее выкупить, но компания прекратила свое существование. Старую леди собираются выселить…

Он поднял руку.

– Не нужно больше ничего говорить, – прервал меня Лофтис. – Назови мне имя, и я постараюсь решить вашу проблему.

Самое обидное заключалось в том, что он действительно мог и, возможно, даже решил бы ее. Однако я не слишком верил в такую удачу, к тому же не имел права сообщать ему наш адрес, Кайра, в особенности после всего того, что я сделал, чтобы испортить всю проведенную тобой работу.

– Я что-то не могу сейчас припомнить ее имени. Наверное, все дело в вине.

– Очень может быть.

– Босс, перед входом в таверну появилась пара незнакомых клинков.

– Перед входом? И что они делают?

– Похоже, собираются ворваться внутрь.

– Ага.

Лофтис вздохнул и отодвинул тарелку в сторону.

– Отвратительно, – сказал он. – Так что же мне с тобой делать?

Я позаботился о том, чтобы под столом мне в ладонь скользнул кинжал, другой рукой проверил, свободно ли шпага выходит из ножен.

– Ты можешь выкрасить меня в синий цвет и поменять на волынку.

– Да, неплохой вариант. К сожалению, хотя я и получил удовольствие от совместной трапезы, я настаиваю, чтобы ты последовал за мной туда, где гораздо удобнее отвечать на вопросы.

– Проклятье, – ответил я, – я только что вспомнил, что сегодня вечером моя племянница выходит замуж, а мне еще нужно купить новый костюм, так что я не смогу удовлетворить твоего любопытства.

– О, я уверен, что твоя племянница проявит понимание. Скажи мне, как ее зовут и где ее найти? – Он улыбнулся, но довольно быстро улыбка исчезла, и взгляд стал жестким. – Я хочу получить ответы всего на пару вопросов, но мне нужны эти ответы. Ты меня понимаешь?

Я ответил ему холодным взглядом.

– На кого ты работаешь и чего вы добиваетесь? Если ты ответишь, мы сможем договориться. Если нет, мне придется вытаскивать из тебя правду клещами.

– До этого не дойдет, – ответил я.

– Босс, они входят!

Я встал и успел наполовину обнажить шпагу, когда двое выскочили из-за занавески, к которой я сидел лицом. Отступив в сторону, чтобы Лофтис не мог сразу меня достать, я метнул кинжал в одного из непрошеных гостей. Когда тот уклонился, я сделал выпад в адрес второго, отбил его клинок, и острие моей шпаги вошло в его горло. Бросив быстрый взгляд на дверь, я увидел еще двоих, они заметно удивились, поскольку никак не ожидали, что я посмотрю в их сторону да еще буду улыбаться. Лофтис тем временем вскочил на ноги и обнажил шпагу, удивленно уставившись на парочку, вошедшую через дверь. Я не видел выражения его лица, к тому же у меня не было времени его изучать – оставался еще наемник, в которого я метнул кинжал. Однако Лофтис повернулся ко мне, и его взгляд был совершенно бесстрастным.

– Он не сломал палку, – заявил Лофтис.

Я не понял, что он имеет в виду, однако ждать разъяснений не приходилось.

Когда я повернулся к типу, которого отвлек броском кинжала, он вдруг сорвался с места и промчался мимо меня. Я не возражал – пусть все убегают, я не стану их задерживать.

Вот только этот парень совсем не собирался бежать. Как только ему удалось проскочить мимо, он развернулся и нанес Лофтису разящий удар в голову. И бросился к двери. Остальные двое последовали за ним; прежде чем я успел что-то предпринять, все трое выскочили из таверны.

– Босс?

– Не волнуйся, Лойош. Они приходили не за мной.

– Не за тобой?

– Точно. Впрочем, неприятности на этом не закончатся.

Все посетители таверны смотрели на Лофтиса. Наступила тишина, потом драконлорд уронил оружие, которое со звоном покатилось по полу.

Он очень медленно повернулся и посмотрел на меня, на лице застыло изумленное выражение. Лофтис открыл рот, но не смог произнести ни единого слова. Мышцы на его шее были страшно напряжены – я видел, что только ценой нечеловеческих усилий Лофтис продолжает держать голову прямо – из затылка у него торчала шпага.

Лофтис опустился на колени, а потом упал вперед. Он выглядел жалко и нелепо – а из затылка по-прежнему торчала шпага.

ГЛАВА 11

Я выскочил из таверны, прежде чем кому-нибудь из посетителей пришло в голову меня остановить.

– Проследить за ними? – спросил Лойош. – Впрочем, забудь – они только что телепортировались. Я могу показать тебе место, откуда они исчезли.

– Я не собираюсь их преследовать, Лойош; у меня только одно желание – поскорее унести отсюда ноги. Продолжай наблюдение.

– Ладно, босс.

Я перешел на противоположную сторону улицы и на первом же перекрестке свернул направо, потом еще раз направо, налево и снова налево, направо, после чего некоторое время шел прямо. Затем я остановился и огляделся, поскольку и сам запутался. Оставалось надеяться, что мои преследователи отстали еще раньше.

– Ну?

– Все спокойно, босс.

– Хорошо, возвращаемся домой.

– Я буду продолжать наблюдение.

Мы вернулись в голубой домик, без конца озираясь по сторонам. Малыш встретил меня, приветливо виляя хвостом. Ротса, казалось, была рада видеть Лойоша, старуха по-прежнему оставалась недовольной, а на лице Савна не отражалось никаких эмоций. Я сел за стол, закрыл глаза и сделал первый глубокий вдох, наверное, за целый год.

Старуха посмотрела на меня, но не стала задавать вопросов, а я не стал ей ничего рассказывать. Я пожалел, что тебя не было в доме, Кайра, поскольку мне требовалась помощь, чтобы разобраться в том, что произошло у меня на глазах. Все вроде бы имело смысл – Лофтис разобрался в моих интригах и завел меня в таверну, где дал последний шанс признаться, а затем намеревался меня арестовать, но вместо этого его убили. Его убили.

Удивился ли он, увидев вошедших в дверь людей? Или его поразило само их появление? Или то, что они сделали? Он не сломал палку.

Классная задачка; я бы очень хотел в ней разобраться, вот только спросить уже не у кого. Если бы я ее решил, она наверняка оказалась бы кодовой фразой, которая сразу бы все разъяснила – и я бы понял, что делать дальше. Впрочем, эти слова могли иметь отношение и к его детству, когда его кто-нибудь обижал – во всяком случае, похожие мысли посещали меня, когда мне грозила смертельная опасность.

Я сожалел, что Лофтис погиб. Он оказался честным сукиным сыном, хотя ему и пришлось заниматься весьма неприглядными делами. Впрочем, никаких доказательств его благородства я не имел – если не считать того, что и тебе, Кайра, он показался достойным человеком (не исключено, что он просто был болваном, умеющим произвести впечатление на таких людей, как мы с тобой).

В любом случае жаль, что его последняя трапеза получилась такой отвратительной.

– Как мальчик, Мать? – спросил я.

– Без улучшений, – ответила она.

– Савн? – позвал я. Он не откликнулся, будто и не слышал. Савн смотрел в очаг так, словно во всем мире больше ничего не существовало. По крайней мере не существовало никаких ножей. – У вас есть какой-нибудь план?

Она бросила на меня свирепый взгляд, а затем встала, на что у нее ушло немало времени. Подойдя к столу, она уселась рядом со мной и тихонько сказала:

– Я не намерена отправляться в путешествие по его снам, во всяком случае пока. Он иногда реагирует на внешний мир, и это заметное улучшение. Я хочу знать, будут ли происходить дальнейшие изменения. Нужно понять, готов ли он говорить о чем-нибудь, кроме ножей.

– И как вы собираетесь этого добиться?

– Я заговариваю с ним. Ты тоже можешь попытаться.

– Поговорить с ним?

– Да.

– Хорошо, – сказал я.

Она кивнула, а я подошел к Савну и присел рядом.

– Ну, как дела, мальчик? – спросил я. Он никак не отреагировал. – Надеюсь, у тебя ничего не болит. – Я чувствовал себя полнейшим идиотом.

Старуха поднялась и вышла из дому, прихватив с собой Малыша.

– Прошло уже около года, Савн, – сказал я. – Послушай, я надеюсь, ты знаешь, как я сожалею о случившемся. Ты не должен был участвовать в том, что произошло.

Он смотрел в очаг и не шевелился.

– Знаешь, ты спас мне жизнь. Дважды. Когда я был ранен, а потом еще раз. Я такого не забываю. Ты говорил неприятные вещи – и хотя слушать их было горько, они, наверное, пошли мне на пользу. – Я коротко рассмеялся. – Я заметил, что хорошие вещи часто причиняют боль. С другой стороны, то, что причиняет боль, обычно трудно назвать хорошим. Неплохая загадка, верно? Ты любишь загадки? Или головоломки? Сейчас я пытаюсь сложить головоломку, Савн, и, должен признаться, зашел в тупик. Я бы хотел обсудить ее с тобой. Знаешь, ты очень толковый парень.

Почему убрали Лофтиса? Трудный вопрос, верно? Он работал на кого-то из крупных чинов Империи, который пытался скрыть факт убийства Файриса – если его действительно убили, – и Лофтису поручили вести расследование.

Скорее всего убийцу никогда не найдут, однако нетрудно выяснить, кто хотел смерти Файриса – а это множество людей с очень серьезными связями в верхних эшелонах власти Империи. Может быть, кто-нибудь из них хотел, чтобы информация вышла на свет. Я вполне могу представить себе такой мотив, Савн. Но зачем убивать Лофтиса – гораздо проще и дешевле сообщить кому-нибудь, например, Главнокомандующему, или лорду Кааврену, или даже ее величеству о том, что происходит. Смерть Лофтиса не имеет никакого смысла.

Таким способом они уничтожили последнюю возможность скрыть то, что он делал, – ведь теперь начнется расследование нового преступления, и тайное неизбежно станет явным. Но если кто-то поставил перед собой именно такую цель, зачем было выбирать столь трудный и опасный путь? Никто не станет так поступать, если существует более безопасный способ получить искомый результат – разве что тсерлорды, но они не обладают необходимым коварством для таких сложных интриг. Я не могу сложить отдельные части в единое целое, Савн. А что думаешь ты?

Он явно думал, что очаг гораздо интереснее.

– Должно быть, я что-то упустил из виду – или в деле присутствуют неизвестные мне факты. Как жаль, что сейчас у меня нет прежних источников информации. Достаточно было щелкнуть пальцами, и мои парни отправлялись на поиски. Теперь все приходится делать самому (с помощью Лойоша, Ротсы и нескольких менестрелей). Может быть, следует разыскать менестреля и поговорить с ним, Савн? Ты был со мной, когда я в последний раз обратился к ним и получил полезную информацию. Помнишь ту женщину-менестреля? Она производила впечатление, верно? Мне даже показалось, что ты в нее влюбился – не могу тебя винить. Мне она тоже понравилась, но я человек с Востока, а она драгейрианка – вот и все. Не думаю, что она сохранила обо мне хорошие воспоминания после того, что я с тобой сделал. Боюсь, она во всем винит меня – и у нее есть на то основания. Я и сам считаю себя виноватым.

А потом я сидел рядом с ним и смотрел в очаг. Становилось прохладно; наверное, следовало развести огонь. На родине Савна уже начали уборку льна. Может быть, родным не хватает его рук.

– Ладно, – сказал я. – Пойду поищу менестреля, выясню, что говорят о Файрисе, о расследовании и о банках. Может быть, удастся что-нибудь узнать. Во всяком случае, не буду сидеть сложа руки.

Я встал.

– Поговорим еще потом, ладно? – Он не возражал, и я направился к двери.

Старуха сидела в плетеном кресле перед домом. Малыш устроился рядом с ней. У меня возникло неприятное ощущение, будто она слышала все, что я сказал. А вдруг она предложила мне поговорить с Савном только для того, чтобы выведать мои тайны? Но потом я отбросил свои сомнения; если во всей нашей истории и был человек, не страдающий от избытка хитрости, так это она. Однако имелись все основания для тревоги, поэтому я решил сохранять осторожность. Пришлось поплотнее завернуться в плащ, так как заметно похолодало. Почему погода требует к себе гораздо большего внимания, когда оказываешься за городом? Пока я жил в Адриланке, мне было совершенно безразлично, какая стоит погода, хотя я довольно много времени проводил на свежем воздухе.

Я уже давно понял, что менестрели похожи на крючки для сапог – ты всякий раз натыкаешься на них, когда отправляешься в кладовку за чем-нибудь другим, но в тот момент, когда тебе нужны именно они, оказывается, что все бесследно исчезли. Добравшись до Норпорта, я целых три часа бродил от одного постоялого двора к другому, но нигде не ожидали выступления менестреля.

Однако усердие иногда вознаграждается. Семь раз я спрашивал у местных жителей, где можно послушать музыку. Один попросту не знал, трое других не пожелали со мной разговаривать, а двое вели себя настолько грубо, что пришлось поучить их правилам элементарной вежливости. Наконец седьмая – симпатичная женщина-текла с развевающимися юбками и изумительными черными глазами направила меня в таверну, на вывеске которой красовались перья. Я легко ее разыскал, что меня удивило, поскольку к этому моменту затея представлялась почти безнадежной, и вошел в маленький задымленный зал, где собралась толпа текл, несколько орков и креот, а также отдельные представители местного дворянства, которые неизменно появляются в подобных местах. В дальнем конце зала среднего возраста текла негромко играл на старой лютне. Я прислушался и понял, что он неплохо владеет инструментом.

Я нашел свободное место на скамье в центре зала. Лойош находился при мне, так что многие посетители таверны бросали на меня недовольные взгляды; впрочем, нельзя исключить и того, что им редко приходится видеть людей с Востока. Голос певца был высоким и вполне мог показаться неприятным, но он удачно выбирал песни – наверное, в составлении репертуара и заключено искусство менестреля. Так, наемный убийца должен знать, на какие заказы ему стоит соглашаться, а когда следует отклонить выгодное предложение. Вскоре кто-то принес мне вина, которое я быстро выпил, поскольку оно оказалось не слишком хорошим. Наконец менестрель перестал играть.

Он остался сидеть на прежнем месте и увлеченно принялся за выпивку; через некоторое время я подошел к нему. Менестрель посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Лойоша, и мне показалось, что он почувствовал себя неуютно. Что ж, это вполне естественно.

– Меня зовут Влад, – негромко проговорил я, пристально глядя ему в глаза.

– И что? – спросил он.

Нет, он не узнал имя, что меня порадовало. Как только хотя бы один менестрель его узнает, можно будет о них забыть.

– Вы можете уделить мне несколько минут?

– А что вас интересует?

Я показал ему кольцо и быстро его спрятал. Перед тем как покинуть Адриланку, я буквально в последний момент сумел достать кольцо с символом Гильдии Менестрелей. Он взглянул на кольцо и сказал:

– Да, вижу.

– Сейчас я направлюсь к выходу и перейду на противоположную сторону улицы. Встречаемся через двадцать минут, договорились?

– Хорошо. А сколько?..

– Десять империалов или больше, если вы сумеете мне помочь.

– Идет.

Я кивнул и выбрался из таверны. Сделал небольшой круг и вернулся обратно. Лойош облетел квартал и не обнаружил ничего подозрительного. Впрочем, я и не ждал неприятностей.

Через двадцать минут менестрель вышел из заведения и пересек улицу.

– Давайте немного прогуляемся, – предложил я, протягивая ему десять монет.

Сегодня я уже один раз произносил похожую фразу.

Мы зашагали рядом по темным тихим улицам. Этот квартал находился рядом с доками, и улицы здесь были узкими, совсем непохожими на Адриланку. Мне они понравились.

– Что вы слышали о Файрисе? – спросил я.

– Орка?

– Да.

– Ну, вам известно, что он мертв? – сказал менестрель.

– Да. Как он умер?

– Несчастный случай на яхте.

– Вы уверены?

Мы сделали с десяток шагов.

– До меня доходили слухи. Понимаете?

– Нет, – заявил я. – Не знаю. Расскажите.

– Кто вы?

– Друг Гильдии.

– Что происходит? Мне грозит?..

– Опасность? Нет, если нас никто не увидит вместе, но даже и в таком случае вам скорее всего нечего бояться.

– Скорее всего?

– Вот почему я не стал разговаривать в таверне, а сейчас мы прогуливаемся по достаточно темным улицам. Так что вы собирались сказать?

– Говорят, его прикончили.

– Кто?

– Люди.

– Какие?

– Просто люди.

– Почему ходят такие слухи?

– Я не знаю. Но вот что я вам скажу: всякий раз, когда умирает знаменитый человек – какой угодно смертью, – возникают разговоры о том, что его убили.

– И вы считаете, что это всего-навсего пустые разговоры?

– Да. Я ошибаюсь?

– Не знаю. Я пытаюсь выяснить. Вот почему я задаю вам вопросы. И плачу деньги. У вас ведь нет оснований подозревать нечестную игру?

– Нет, никаких.

– Хорошо. Что вам известно о закрывшихся банках?

– Империя.

– Империя закрыла банки?

– Нет, она позволила их закрыть.

– Что вы имеете в виду?

– То, что Империя не имеет права давать такие разрешения – ведь она должна стоять на страже интересов вкладчиков, – заявил менестрель.

– И почему же Империя так поступила?

– Потому что банкиры дали большие взятки.

– Вы уверены?

– Да.

– Откуда вы знаете?

– Знаю.

– Как вам удалось это узнать?

Менестрель молчал.

– Сколько вы потеряли? – спросил я.

– Почти восемьсот империалов.

– Понятно. Так вы все и узнали?

Он ничего не ответил. Я вздохнул. Пока что он не сообщил мне практически ничего полезного.

– А как насчет джарегов?

– При чем здесь джареги?

– Они вовлечены в эти дела?

– С банками? Не знаю. Я как-то не думал о них.

Замечательно. Вместо того чтобы собирать слухи, я их сам распускаю. Мне хотелось спросить: «Неужели вы не можете рассказать мне что-нибудь полезное?» – но такой вопрос не дал бы искомого результата. Поэтому я поинтересовался:

– А что вам известно о людях, которых вышвыривают с их земель?

– То же, что и всем, – ответил менестрель. – Такие вещи случаются часто, но никто не знает, почему они происходят.

– Что значит, «никто не знает почему»?

Он пожал плечами.

– Ну, здесь нет ни крупицы здравого смысла, не правда ли? Тебя предупреждают о выселении, ты отправляешься узнать, нельзя ли выкупить землю, а владелец свернул все свои дела.

– И такое часто случается?

– Конечно. Причем везде. Мне еще повезло: мы живем на земле лорда Севаана, а с ним пока все в порядке, насколько нам известно. Но у меня есть друзья и родственники, которые не понимают, что происходит, и не знают, что им делать.

Уж не знаю, почему я решил, что случай старухи уникален? Теперь мне стало ясно, что я допустил ошибку. Интересно, кому выгодно сгонять людей с их земли, чтобы ее продать – при этом ничего никому не продавая? И зачем их выселять, не предложив сначала им выкупить землю? И как могла смерть Файриса привести к подобной цепочке событий? И кто приказал устранить Лофтиса и почему? И…

Нет, подождите минутку.

– А кого-нибудь уже заставили покинуть свои дома?

– Что? Пока еще нет. Никто не в состоянии собраться так быстро, даже если бы его принудили силой.

– Да, пожалуй. Но все же…

– У вас есть еще вопросы? – осведомился менестрель.

– А? Что? О нет. Вот. Вы можете исчезнуть. – Я дал ему еще десять империалов.

Он исчез.

– В чем дело, босс?

– Смутный намек на ниточку, которая может привести к Рождению новой идеи.

– Конечно, босс. Как скажешь.

– Мне кажется, я уловил что-то важное. Дай немного подумать.

Лойош против обыкновения проявил такт и воздержался от замечаний, поэтому я не спеша зашагал дальше, продолжая размышлять. Очень трудно сосредоточиться на одном предмете, если не говоришь о нем с кем-нибудь или не записываешь этапы рассуждений, вот почему я люблю беседовать с Лойошем, когда пытаюсь сделать какой-нибудь вывод. Но сейчас мне не удавалось облечь в слова свои ощущения. Они казались слишком смутными, и дело вовсе не в том, что я упустил из виду некую существенную деталь, просто смотрел на вещи немного не под тем углом.

Спустя несколько минут я произнес:

– Понимаешь, Лойош, мы с Кайрой ввязались в это странное земельное дело нашей хозяйки, но нам никак не удается не только купить землю, но и выяснить, кому она принадлежит. И хотя нам пришлось начать именно с земли, из этого еще не следует, что главная проблема заключена в ней.

– Ты уже это выяснил, босс.

– Конечно. Но знать – это одно, а учитывать все факты, изучая новую информацию, – совсем другое…

– Что ты хочешь сказать?

– Ха. Дело в том, что я с самого начала воспринимал картину искаженно – на меня оказывали влияние известные мне факты. А теперь нужно взглянуть на нее непредвзято. И у меня появилась новая теория.

– Хорошо. Нам не хватало только теории. Ладно, куда мы направимся теперь, босс?

– Я не знаю. – В моем сознании Лойош произносил слова совсем как я сам.

– Ты смешной, Лойош. А у тебя есть какие-нибудь интересные идеи?

– Угу. Давай отсюда уйдем.

Я осмотрелся, но не заметил вокруг ничего необычного.

– Нет, – пояснил Лойош. – Из города. Паршивое это место, босс. Тебя разыскивают, а когда ты подолгу болтаешься в городе, как сейчас, их задача заметно упрощается. Вот что мне не нравится.

И мне тоже.

– Скоро, – пообещал я. – Как только покончим с нашим делом.

– Ты ничем не поможешь Савну, если у тебя между лопаток окажется клинок Морганти.

– Ты прав.

– Если бы я знал, что мы надолго здесь задержимся и что будем болтаться по городу, напрашиваясь…

– Ладно, ладно, я понял намек.

Конечно, Лойош прав: любой город, даже такой маленький и скромный, как Норпорт, не самое подходящее место для человека, на которого охотится Организация. И если новые сведения верны, то я практически выполнил данное старухе обещание – она сможет остаться на своей земле и все будет в порядке.

– И куда мы направимся?

– На Восток.

– Мы уже там были, помнишь?

– Он велик, там множество разных мест. И нас никто не найдет.

– Хорошая мысль.

Нам и в самом деле не имело никакого смысла оставаться здесь, если бы я был до конца уверен в том, что не ошибаюсь, – иными словами, получил бы тому подтверждение.

Вот только кто-то прикончил Лофтиса у меня на глазах, а множество людей из нескольких кварталов были вынуждены покинуть свои дома из-за того, что у них больше нет работы, и я не понимал, почему все это произошло.

– Старуха успешно лечит Савна, – сказал я, – я не могу отказаться от ее услуг.

– Босс…

– Давай задержимся еще на несколько дней, ладно?

– Ну ты же у нас босс.

Мне интересно, что тебе удалось выяснить, Кайра; какая существует связь между джарегами и Файрисом? И, раз уж об этом зашла речь, насколько сильно вовлечены в аферу джареги? Если ему удалось заручиться их кредитами, зачем Файрису понадобились банки?

Зачем вообще они ему были нужны?

Мы знаем только об одном банкире, который сотрудничал с Файрисом, – я имею в виду Воннит. Она давала взятки чиновникам Империи, что практически сделало ее джарегом. Известны ли случаи, когда серьезные банки кредитовали Файриса? И есть ли основания для подобных подозрений?

Как получить ответы на эти вопросы? Пользоваться чужими именами для выуживания дополнительной информации иногда бывает полезно, однако приходит время, когда ты снова должен стать самим собой. Неужели оно уже пришло? И кто я такой на самом деле?

Хм-м-м.

– Может сработать, босс.

– Во всяком случае, стоит попробовать.

– И даже если ничего не получится, мне это доставит удовольствие.

– Да, наверное, ты его получишь.

– А ты – нет?

Не так-то легко быстро найти открытую лавку портного в такое позднее время – мне не удалось. Но после того как я сумел отыскать ее, внушительный столбик империалов убедил хозяина взяться за дело. Мои запасы наличных убывали с головокружительной скоростью, а мне совсем не хотелось возвращаться в те места, где я мог их пополнить, – пришлось бы снять Камень Феникса, чтобы телепортироваться, – но если другого выбора не останется, придется так и поступить.

Впрочем, мне хватило денег, чтобы оплатить заказ – портной обещал, что к утру все будет готово. Покончив с делами, я еще немного погулял, уточняя с Лойошем детали нового плана.

Вскоре я обнаружил, что ноги сами несут меня к голубому домику, и решил им не препятствовать – ведь план на следующий день был готов. Я шагал и предавался размышлениям, а Лойош летел рядом, иногда присаживаясь ко мне на плечо, однако он продолжал наблюдение, так что я имел возможность спокойно обдумать свои идеи и прийти к определенным выводам. Пару раз я почти решился остановиться и сотворить заклинание, чтобы облегчить жизнь моим бедным ногам, но тогда пришлось бы снять Камень Феникса, а Лойош весьма доходчиво сообщил мне, что он думает по этому поводу. Когда я добрался до голубого домика, мои ноги находились в плачевном состоянии. Я пожаловался на них Малышу, когда он выскочил, чтобы меня встретить. Он сочувственно повилял хвостом и выразительно фыркнул. Хороший пес.

Савн по-прежнему сидел у очага, но теперь развернулся к нему спиной. Старуха устроилась рядом с ним и что-то тихонько бормотала. Я надеялся, что он обратит внимание на мое возвращение, но Савн вел себя так, словно меня не существует на свете, словно не существует вообще ничего, в том числе и говорившей с ним старухи.

Я подошел.

– Привет, Савн, – сказал я.

Он не поднял на меня глаза, только спросил:

– У тебя есть нож?

– Ты знаешь, как меня зовут? – спросил я.

– У тебя есть нож, правда?

– Ты знаешь, кто я такой, верно, Савн?

– Я… я потерял нож Па, ты знаешь. Я…

– Все в порядке, Савн. Никто на тебя не сердится. Ты знаешь, кто я такой?

– Это был очень хороший нож. Очень острый.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, Савн.

– Я им пользовался, чтобы резать – резать всякие штуки.

– Савн, с твоей сестрой все в порядке, – вмешалась старуха.

Казалось, он не слышит ее слов – как не слышал моих, но его руки начали сжиматься и разжиматься. Мы подождали еще немного, но Савн молчал.

Я взглянул на старуху, она пожала плечами, встала и отвела меня в угол.

– Я начинаю понимать, что с ним происходит, – негромко проговорила она.

– Его сестра?

Она кивнула:

– Она ключ ко всему. Савн думает, что убил ее или что-то вроде того. Я не уверена. Он еще очень далек от нормального состояния. Савн не отличает снов от реальности.

– Я могу отвести его домой и показать ему сестру.

Старуха покачала головой:

– Пока еще рано. Он примет ее за существо из сна.

– Что же тогда делать?

– Продолжать в том же духе. Беседовать с ним, даже если он сам хочет говорить только о ножах, и пытаться заставить его обратить внимание на другие вещи.

– А будет толк?

Она пожала плечами.

– Если мои предположения верны, то рано или поздно это поможет. Но я не понимаю твоего вопроса. Никто не знает, насколько он сможет восстановиться и каким станет. Однако должен наступить момент, когда Савн начнет на нас реагировать, и тогда появится надежда, что мы сумеем научить его ухаживать за собой.

– Было бы неплохо, – вздохнул я.

– А как мои дела?

– Вас интересует, что будет с вашим домом?

– Да.

– Я не уверен. Кажется, мне кое-что удалось понять. Если мои догадки верны, то вам не о чем беспокоиться. Однако я мог допустить ошибку.

– Ладно, – сказала она. – А если ты все-таки ее допустил?

– Все будет в порядке, – заверил я.

ГЛАВА 12

Я поднялся рано и, выпив достаточное количество клявы, направился к портному, чтобы забрать свой заказ. Портной, естественно, начал задавать вопросы, что могло привести к неприятным последствиям. Однако выяснилось, что он просто испугался, и я постарался успокоить его словами и золотыми монетами. Когда я уходил, он был вполне доволен жизнью. Затем я зашел к оружейнику и купил у него несколько полезных предметов. Нашел заведение, где подавали завтрак, и в уборной, среди запахов, которые я не стану описывать, переоделся и потратил некоторое время, раскладывая по местам купленные предметы. Я далеко не сразу вспомнил, как следует прятать ножи, чтобы они не бросались в глаза, что меня немного удивило. Поверх я накинул свой ничем не примечательный коричневый плащ – в уборной было довольно жарко, но для прогулки к особняку Воннит он оказался вполне по погоде.

Когда я выходил из таверны, одежды – и не только – на мне заметно прибавилось. Вскоре я уже покинул пределы Норпорта и зашагал по направлению к дому моего дорогого друга полукапитана Воннит, – кстати, а что такое полукапитан!

Я не стану тебе рассказывать о своем коротком путешествии – ты и сама его уже проделывала. Не могу обойтись без комплимента, Кайра, твой отчет оказался предельно точным, благодаря ему я знал, чего ждать и когда. Примерно в полумиле от дома я снял коричневый плащ и предстал перед многочисленными птицами и мелкими зверюшками в своем прежнем облике – Влада Талтоша, джарега, наемного убийцы, друга пожилых леди. Спрятав коричневый плащ среди кустов на обочине дороги, я двинулся дальше, получив от Лойоша неохотное согласие подождать меня снаружи. Впрочем, он не удержался от ехидных замечаний насчет того, кто получит все удовольствие. Пожалуй, его представление об удовольствиях отличается от моего.

А может быть, и нет.

Охранники Воннит подоспели ко мне, когда я подходил к центральному входу. Их оказалось двое, они заняли позиции по бокам, вежливые и невозмутимые. Однако они не демонстрировали никаких враждебных намерений, поэтому я продолжал идти к двери.

– Милорд, не можем ли мы вам чем-нибудь помочь? – спросил один из них.

– Если вам будет угодно, – ответил я, – передайте полукапитану Воннит, что ее пришел навестить друг.

– Друг, милорд?

– Совершенно верно. Разве я не выгляжу как друг? – Я улыбнулся, но они хранили вежливое молчание. Когда мы оказались возле самой двери, я добавил: – Если пожелаете, можете сообщить, что я представляю Общество Элимсонари Адриланки.

– Как?..

– Общество Элимсонари Адриланки.

– О, одну минутку, – вежливо проговорил охранник. Он замолчал, очевидно, вступил с кем-то в псионический контакт, потом повернулся к своему напарнику и кивнул. Тот так ни разу и не открыл рот, но находился на правильном расстоянии от меня – наверное, знал свое дело. В любом случае оба слегка поклонились мне и вернулись на свои посты. Я пожал плечами, в последний раз поправил новое одеяние и дернул колокольчик.

Появился Хаб, он оказался таким, как ты его описала, и приветствовал меня, заставив с сожалением вспомнить о Телдре. Ты знакома с Телдрой? Не имеет значения. Он пригласил меня войти и провел в ту же самую комнату, где принимали тебя. Там меня ждала Воннит.

Она встала и слегка поклонилась – полагаю, не знала, насколько следует соблюдать правила вежливости – и собралась что-то сказать. Я сел и не дал ей даже рта раскрыть.

– Сообщите мне названия банков, связанных с Файрисом. Мне не нужен ваш – о нем нам все известно. Меня интересуют остальные.

Она нахмурилась.

– А зачем вам это? И кто вы такой?

– Я не собираюсь называть свое настоящее имя; вы и сами прекрасно понимаете почему. И не хочу тратить силы, изобретая что-нибудь правдоподобное. Вы знаете, на кого я работаю…

– Но вы джарег!

– Да. И человек с Востока. Что с того? Нам нужно выяснить, с какими банками работал Файрис, причем до того, как они лопнут.

– Но как вы можете о них не знать? Как такое?.. – Казалось, она пребывает в полнейшем недоумении, но я не собирался повторять свою вчерашнюю ошибку и давать ей время на размышления.

– Может быть, мы знаем, – ответил я, предоставив ей самой прийти к соответствующим выводам – ложным, естественно.

До смешного просто заставить людей лгать самим себе, и они делают это гораздо лучше, чем удается вам. Но пока леди сообразила, что ей предложено пройти проверку, и попыталась решить, как следует отреагировать, Воннит перестала рассматривать возможность, что я вообще ни с кем не связан, если не считать старуху волшебницу и знаменитую воровку.

– Я не знаю названий всех банков, – ответила она. – Только самых крупных, естественно.

– Размер не имеет значения; речь идет о банках с достаточно солидными вложениями, которым может грозить опасность.

– Ага, – сказала Воннит, каким-то образом все себе объяснив – возможно, решила, что мы просто не знаем, какие банки давали самые крупные кредиты Файрису. Не исключено, что она придумала какие-то другие мотивы. Однако я получил то, что хотел. – Ну, прежде всего Банк Империи.

Трещины и осколки!

– Да. Продолжайте.

– Трест Турмоли и Хэвинджер.

– Безусловно.

– Следует ли включить в список Сокровищницы Домов?

Сокровищницы Домов?

– Да.

– Ну, мне известно о Доме Дракона и Джагала. И Орки, естественно.

– Естественно, – эхом отозвался я, изо всех сил стараясь, чтобы мои глаза не слишком вылезли из орбит.

Сокровищница Дома Орки! И Дома Дракона!

– Я думаю, что другие Дома не принимали участия – во всяком случае, их вклад не столь значителен.

– А как насчет Дома Джарегов? – спросил я.

– Нет, насколько мне известно. Речь может идти лишь о небольших кредитах. Полагаю, их давали для того, чтобы произвести впечатление на Дом Дракона.

– Да, звучит разумно, – ответил я.

Кроме того, какое значение имеет Сокровищница Дома Джарегов, если все джареги Норпорта и половина джарегов Адриланки замешаны в афере?

Впрочем, тут у меня полной уверенности не было – я ведь еще не знал, что тебе удалось выяснить в Адриланке, и лишь делал предположения, основываясь на том, что сказал твой приятель Безжалостный.

Она продолжала говорить, а я слушать, но детали не имели значения. Воннит назвала двадцать или тридцать банков, трестов и ростовщиков, которые находились на грани разорения, в том числе, как я уже упомянул, Банк Империи, который представляет собой Сокровищницу Империи. Он занимал первое место в ее списке.

Что произойдет, если Империя будет объявлена банкротом, Кайра? Кто ответит по ее долгам? Мне вдруг представилось, как ученые Дома Орки обсуждают эти проблемы или пишут длинные книги. Когда Воннит наконец закончила, я сказал:

– Хорошо. То, что нам и требовалось.

– Но вы же и сами все знаете.

– Может быть, – ответил я. – Но вас это не касается, не правда ли?

– Наверное, – сказала она, и в глазах у нее промелькнуло подозрение.

Сделав вид, что вспомнил совершенно случайно, я небрежно добавил:

– Вчера убит Лофтис.

– Да, я слышала, – спокойно отреагировала Воннит. – Бедняга. Власти знают, кто убийца?

– Нет, – ответил я.

Она задумчиво посмотрела на свои ногти.

– Я слышала, что как раз в тот момент он встречался в таверне с человеком с Востока.

Она слышала? Ну, не исключено, что это объясняет, почему Воннит так легко мне поверила. Забавно.

– Вполне возможно, – не стал я спорить.

– Говорят, его убийство – дело рук профессионалов.

Я взглянул на нее, и в голове у меня зазвучал сигнал тревоги. Она знала о профессиональных убийцах не больше, чем мне известно о финансах. Кроме того, профессионалы не имели к данному эпизоду никакого отношения. Во всяком случае, джареги работают иначе. Слишком много людей участвовало в операции, слишком велик оказался фактор случайности, не говоря уже о жертве, успевшей обнажить шпагу, а также об оставшихся в живых свидетелях.

Тот, кто убил Лофтиса, не имел ничего общего с джарегами. Тогда кто же его прикончил?

Я попытался вспомнить убийц, чтобы определить их Дом, но у меня не получилось. Не тсерлорды или драконлорды. Орки? Может быть. Весьма вероятно. Но прежде всего я должен ответить на вопрос: почему Воннит считает, что убийство Лофтиса – дело рук джарегов? Возможно, она думает, что я делаю вид, будто здесь замешаны джареги, и просто не хочет спорить, а в действительности знает правду? Я посмотрел на нее и понял, что моя интуиция говорит: да.

– Так что вы думаете? – спросила она.

Я продолжал на нее смотреть, очевидно, сам того не замечая. Воннит начала нервничать. Хорошо.

– А что известно вам? – ответил я вопросом на вопрос.

– В каком смысле?

– Вы что-то знаете.

– О чем?

– Скажите мне сами.

– Я не…

– Мне известно, что мы не трогали Лофтиса, вам тоже. Вы напуганы и готовы сбежать. Вы узнали нечто, что вам совсем не полагалось, поэтому вам страшно – и поделом. Так что вы пытаетесь скрыть?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Неужели?

Она попыталась напустить на себя неприступный вид. Я не спускал с нее пристального взгляда. Я снова стал Владом, убийцей-джарегом, а она была орка – богатая и неуклюжая, по крайней мере метафорически. Когда-то я стал убийцей именно из-за того, что получал удовольствие, лишая жизни таких людей. Поэтому мне оставалось только ждать – и она сломалась. Это не сразу бросалось в глаза, но я видел, что она уже больше не в силах сопротивляться, и она знала, что я это понял.

– Ну? – наконец заговорил я. – Так кто его убил?

Она покачала головой.

– Не делайте глупостей, – продолжал я. – Вам известно, кого я представляю. И кто бы вас ни напугал, вам нужно прежде всего бояться меня. Итак, кто из них это сделал?

Я употребил выражение «кто из них это сделал», чтобы показать, что мне известно, о ком идет речь, хотя на самом деле я ничего не знал. И на сей раз моя уловка принесла плоды.

– Риига, – тихо промолвила она.

– Хорошо, – сказал я. – Поздравляю, вы только что спасли себе жизнь. Насколько серьезно вы с ней связаны?

– Ха, – мрачно усмехнулась она. – Скорее уж она связана со мной.

– Ну, это одно и то же, верно? Если ей конец, то и вы отправитесь следом.

Воннит кивнула.

– Очень хорошо, полукапитан. Вы понимаете, что все мы, в особенности джареги, не склонны тратить деньги на поддержание на плаву тонущего корабля. Но еще остается надежда разрешить наши проблемы.

– Кое-что уже удалось сделать, – бросила Воннит. – И если ваши люди оставят нас в покое…

– Вы говорите об афере с землей? Мне про нее известно. Почему вы думаете, что, она сработает?

– Что вы имеете в виду?

– Она больше не является тайной, полукапитан.

– Кто в курсе?

– Все.

– Все?

– Кроме жертв.

– Ну, тогда это не имеет значения, верно? До тех пор, пока жерт… пока жители ничего не знают, остальное не важно.

– Конечно. Но как долго они будут оставаться в неведении? И что будет потом?

– Мы успеем унести ноги.

– Неужели вы полагаете, что сумеете так быстро свернуть дела?

– Конечно, уже на этой неделе.

Я сделал вид, что обдумываю ее слова.

– Ваш план может сработать, – наконец проворчал я.

– Сработает. Империя не станет заводить дело, кроме того, я не знаю, какое нам можно предъявить обвинение – даже если бы у них и возникло такое желание. Сейчас у нас имеется двенадцать тысяч жителей, которые влезут в долги, чтобы выкупить землю по цене, в три раза превышающей ее истинную стоимость. Разве джарегам не стоит вложить деньги…

– Вам известно ничуть не хуже, чем мне, что джарегам нечего вкладывать, – перебил ее я.

Она пожала плечами.

– Но вы найдете деньги, если пожелаете.

– Да, – согласился я. – Мы найдем.

– Босс! Неприятности!

– Одну минутку, – сказал я. – Что случилось, Лойош?

– Кто-то только что телепортировался сюда. Мужчина, джарег, с двумя телохранителями.

– Этого мне только не хватало!

Я встал.

– Вы должны меня извинить, у меня дома возникли проблемы. Я должен переговорить со своим боссом.

Хаб вошел в комнату и что-то прошептал Воннит на ухо. Она кивнула, а потом посмотрела на меня.

– В этом нет никакой необходимости, – сказала она. – Судя по всему, ваш босс только что пожаловал сюда.

Я двинулся по направлению к задней двери.

– Босс, еще двое только что появились позади дома.

Я посмотрел на Воннит и понял, что она вошла в псионический контакт – вне всякого сомнения, со вновь прибывшим джарегом. Обернувшись ко мне, она спросила:

– Кто вы?

– А вы не чувствуете себя глупо? – ответил я. Два основных пути отхода исключались.

– Кто-нибудь контролирует боковые окна, Лойош?

– Двое.

Проклятье.

– Кто вы такой?

– Вы сказали ему, что здесь находится один из его людей? – спросил я. – Вы упомянули, что это человек с Востока?

– Кто вы такой! – повторила она, и я увидел подтверждение в ее глазах.

Воннит не понимала, почему он так отреагировал, но я оказался в ловушке. Если я телепортируюсь, они все равно меня найдут, к тому же мне придется снять черный Камень Феникса. Я огляделся. Место ничуть не хуже любого другого, решил я. Оставалось решить – драться или попытаться сбежать? Я обнажил шпагу.

– У бокового окна стоят джареги?

– Нет, орки.

Значит, окна – лучший путь отхода. Я пришел к этому выводу с десятисекундным опозданием – трое джарегов вошли в комнату. По твоему описанию я узнал того, что шел посередине, – Безжалостный.

– Влад Талтош, – сказал он. – Рад встрече.

– Я тоже, мертвец.

Он улыбнулся, а двое его «коллег» начали обходить меня с двух сторон.

– Только не здесь! – воскликнула Воннит.

– Грязная работа, мертвец, да ты и сам это знаешь.

– Знаю, – ответил Безжалостный. – Грубая. Но, учитывая обстоятельства, ничего лучшего придумать не удалось. – Он был вооружен коротким тяжелым клинком, но не производил впечатления человека, который хорошо им владеет, а вот двое его спутников, похоже, знали свое дело.

– Босс?

– Примерно минуту я буду занят, Лойош. Дай мне знать, если к нашей вечеринке захочет кто-нибудь присоединиться. Или если появятся удобные пути отхода.

– Конечно, босс, – ответил он таким тоном, что я сразу понял: у него имеются свои планы относительно похода к Водопадам, поэтому меня – в отличие от всех остальных – не слишком удивил звон разбитого стекла.

Я сделал два шага, каждый из которых продолжался около десяти лет, отчетливо понимая, что у меня за спиной осталась пара клинков. Однако Безжалостному потребовалось целых двадцать лет, чтобы перестать наблюдать за Лойошем, поэтому он не ждал меня. И я первым же ударом в сердце его прикончил. Затем я повернулся, вытащил нож и метнул в одного из парней, другого развлекал Лойош. К моему удивлению, нож вонзился в левую нижнюю часть груди – теперь ему будет о чем поразмыслить на досуге, а у меня появилась возможность отступить от Безжалостного, который все еще стоял на ногах, а посему представлял серьезную опасность. Второй нож я приготовил особенно тщательно.

– Вверх!

Лойош взмыл к потолку, а я кинул нож, и кто бы мог подумать – второй бросок оказался неудачным, хотя у меня было гораздо больше времени на подготовку. Но это уже не имело значения, поскольку Лойош успел сильно поцарапать неприятелю лицо, полностью лишив его возможности ориентироваться в пространстве.

Я повернулся к Безжалостному, который выбрал именно этот момент, чтобы упасть.

– Хорошая работа, Лойош.

– Пора уходить, босс.

Полукапитан Воннит наблюдала за нами с широко раскрытым ртом.

– Прошу прощения за разбитое окно, – сказал я, и мы направились к входной двери, прошли мимо Хаба, которому ужасно хотелось сказать нам что-нибудь вежливое на прощание. Но он так и не смог. Леди Телдра легко справилась бы с этой задачей.

– Почему мы не телепортировались?

– Если у Безжалостного была хоть капля здравого смысла, он сообщил о том, что происходит, и они бросят сюда всех, кто окажется под рукой. Если я сниму сейчас Камень Феникса, то продержусь ровно столько, чтобы пожалеть об этом.

– Ага.

– С тобой все в порядке, Лойош?

– Почти, босс. Я слегка поцарапался стеклом, но не более того.

– Тогда почему у тебя такой голос?

– Ну, ладно, у меня немного идет кровь.

– Иди сюда.

Я осмотрел его и нашел длинную царапину, идущую вдоль левого крыла, там, где оно соединялось с телом, и еще одну на левой стороне шеи. Кровоточили обе. Он слизнул кровь и сказал:

– Это не так серьезно, как кажется.

Лойош сложил крылья, и я засунул его под плащ, надеясь, что с ним все будет в порядке. Потом, с обнаженной шпагой в руках, вышел из дома.

И увидел двоих джарегов и двоих охранников Воннит, вся компания приготовилась вступить в схватку. Они стояли и ждали, когда я сделаю первое движение. В прежние времена я швырнул бы им в лицо пригоршню очень неприятных маленьких штучек, чтобы отвлечь, но в настоящий момент у меня в запасе имелись лишь метательные ножи, половину из которых я уже потерял. Ситуация выглядела далеко не лучшим образом, в особенности с учетом того, что у меня под плащом сидел беспомощный Лойош. Я не сомневался, что, если дело дойдет до настоящей драки, Лойош может серьезно пострадать, а меня это совсем не устраивало.

Я внимательно оглядел своих противников, а потом кончиком шпаги показал на каждого из орков.

– Вы двое, – заявил я, – по пятьсот золотых каждому, если разделаетесь с этой парочкой.

Я в отличие от джарегов знал, что орки не согласятся. Они отступили на шаг и посмотрели на охранников Воннит – этого оказалось достаточно, чтобы я успел вонзить свой клинок в горло ближайшего ко мне джарега. Он упал, а я бросил взгляд на второго и сказал:

– Ладно, вижу, вы не желаете с ними связываться. В таком случае советую вам уносить ноги. Здесь не ваше сражение – вы все равно не получите никакой награды. Спросите у полукапитана, если не верите, я подожду.

Боюсь, я ввел их в заблуждение, Кайра; пока орки пытались получить инструкции у Воннит, я сделал шаг вперед и нанес несколько быстрых ударов, мой клинок задел запястье, плечо и лицо второго джарега. Он попытался перейти в нападение, но я парировал и сделал выпад – моя шпага поцарапала ему грудь. Он еще раз отступил и поднял шпагу, готовясь к решительной атаке; однако я опередил его, и мой клинок рассек ему предплечье. Джарег выронил оружие.

– Вали отсюда, – предложил я.

Он не заставил себя долго упрашивать – повернулся и бросился бежать по дороге.

Конечно, двое стражников могли в этот момент легко со мной разделаться, но я надеялся, что на них произвело впечатление то, как я разобрался с двумя джарегами, к тому же, как я уже говорил, это было не их сражение. Должен признаться, что я с минуты на минуту ждал появления большого отряда джарегов, а посему не хотел надолго здесь задерживаться. Я бросил свирепый взгляд на орков. Они пожали плечами и опустили оружие.

– До встречи, – сказал я на прощание и побежал, чувствуя под плащом тяжесть Лойоша.

Мне показалось, что моя рубашка становится влажной.

До дороги предстояло пройти немалое расстояние, Кайра, но, к счастью, мне больше никто не встретился. Я шел по направлению к Норпорту, стараясь укрыться в лесу.

– Похоже, нам удалось спастись, Лойош, – сказал я.

Он ничего не ответил.

– Лойош?

Я остановился, и даже если бы все наемные убийцы Империи появились передо мной в тот момент, мне кажется, я бы их не заметил. Лойош продолжал цепляться за подкладку моего плаща, и я сразу заметил, что его грудь поднимается и опадает, а из обеих ран все еще течет кровь. Я снял плащ, осторожно положил на него Лойоша и осмотрел раны. Они не показались мне глубокими, но царапина возле крыла была широкой, с рваными краями. Я довольно долго искал в них осколки стекла, но ничего не нашел – хороший знак.

Я не знал толком, что делать, поэтому просто разрезал плащ на полосы и, как мог, перевязал Лойоша, так что крыло оказалось плотно прижатым к туловищу. Потом посмотрел на другую рану и нахмурился. Я не раз шутил, в особенности с Крейгаром и Мелеставом, о том, как следует накладывать жгут мне на горло, если кто-нибудь его перережет, а теперь столкнулся на практике с не менее абсурдной задачей – как перевязать змеевидную шею Лойоша, но почему-то мне совсем не хотелось смеяться. В конце концов, использовав побольше материи, я сделал свободную повязку, чтобы он мог дышать. Затем я приложил руку к его шее.

– Лойош. – Никакого ответа.

Я взял его на руки и зашагал через лес, стараясь не заблудиться, но я плохо ориентируюсь в лесу. Мне говорили, что некоторые животные впадают в глубокую спячку, чтобы исцелиться. Я не имел ни малейшего представления о том, относится ли это к джарегам. Забавно, правда? Мы с Лойошем живем вместе уже так давно, что и не упомнить, а я почти ничего о нем не знаю. Мое незнание характеризует меня не с самой лучшей стороны, и, наверное, я бы не хотел услышать соответствующий комментарий. Я не сомневаюсь, что Савн – прежний Савн, который еще не успел отгородиться от реальности, – непременно сказал бы, что он обо мне думает. Савн очень толковый парень. Надеюсь, что он не уйдет в свою изоляцию навсегда. Я надеялся, что Лойош не ушел от меня навсегда. Коти, прежняя Коти, женщина, на которой я женился, наверное, ушла навсегда. Как велика в этом моя вина?

Так я размышлял, Кайра, пытаясь добраться до Норпорта. Сверток с Лойошем ужасно мешал, к тому же мне приходилось пробираться через густые заросли. Еще хорошо, что не успели спуститься сумерки, в противном случае я бы покончил с собой; как жаль, что еще не спустились сумерки – при свете джарегам легче меня найти. Где они сейчас? Может быть, у дома Воннит собрался огромный отряд и они прочесывают лес, или им неизвестно, что мне удалось сбежать? Они наверняка сообразили, что Безжалостный мертв, и должны были послать кого-нибудь разобраться.

Надо мной послышалось хлопанье крыльев, я поднял голову и увидел Ротсу. Она опустилась мне на плечо и посмотрела в глаза. Ладно. Я понял намек.

Остановившись, я расстелил остатки плаща, уложил на него Лойоша и снял повязки. Ротса терпеливо ждала, бросая на меня неодобрительные взгляды, а потом принялась методично вылизывать раны. Я не знаю, есть ли что-нибудь особенное в слюне джарегов, или она использовала яд, во всяком случае, когда Ротса закончила, кровотечение прекратилось. Я протянул руки, чтобы поднять Лойоша с земли, но Ротса зашипела на меня, и я остановился. Она крепко, но осторожно взяла его своими когтями, мощно взмахнула крыльями и взмыла в воздух, хотя я видел, что ей тяжело.

– Ладно, – проворчал я, – пусть будет по-твоему.

Она сделала осторожный круг у меня над головой.

– Надеюсь, – сказал я вслух, – ты сможешь показать мне дорогу домой. Если сочтешь нужным, конечно.

Не знаю, поняла ли меня Ротса, но она полетела вперед так, что я как раз поспевал за ней, а это не могло быть случайностью. Время от времени она опускала Лойоша на ветку, немного отдыхала, а потом поднималась на большую высоту, словно хотела произвести разведку. Возможно, именно так и было – в таком случае Лойош хорошо ее выучил, поскольку на пути домой мы ни с кем не встретились. Однажды, когда она положила Лойоша и улетела, появился другой джарег и уселся на дерево рядом с ним. Ротса вернулась, распростерла крылья и зашипела с такой яростью, что чужак моментально исчез. Я беззвучно ей поаплодировал.

Наконец лес кончился, и я вышел на равнину, где сразу почувствовал себя голым. Однако уже темнело, потому я решил подождать немного, чтобы сумерки спустились окончательно. Ротсе моя идея не понравилась, и она зашипела на меня, но потом поняла, что и ей не помешает отдохнуть. Положив Лойоша на траву, она вновь принялась его вылизывать, а когда стало совсем темно, мы отправились в путь.

Прошло довольно много времени, но мы нашли лесную тропинку и вскоре вышли к уродливому голубому домику. Малыш нас встретил, гавкнул один раз и вместе с нами вошел в дом. Ротса влетела внутрь и аккуратно опустила Лойоша прямо на стол. Только теперь я заметил, как тепло в доме и как сильно я замерз.

Старуха встала.

– Это длинная история, – сказал я вместо приветствия, – не думаю, что вам она понравится. Но Лойош ранен, и – подождите минутку.

Ротса подлетела к Савну, который равнодушно смотрел в пространство, опустилась ему на плечо и зашипела. Савн очень медленно повернул к ней голову. Мы со старухой переглянулись, а потом уставились на них.

Ротса снова зашипела и подлетела к столу. Савн не спускал с нее глаз. Она вернулась к нему на плечо, зашипела и уселась на стол. Савн неуверенно поднялся на ноги, подошел к столу и посмотрел на Лойоша.

– Мне понадобится вода, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – И маленькая иголка, самая острая из всех, что у вас есть, нитки, свеча и чистая ткань.

Он возился с Лойошем до поздней ночи.

ИНТЕРЛЮДИЯ

– Ты опять удивлена, Коти.

– Да. Твой разговор с Лофтисом.

– Что тебя поразило?

– Как тебе удалось убедить его, что ты работаешь на Империю?

– Все произошло так, как я рассказала. Я сообщила ему кое-какие подробности о делах, которыми занимался его отряд.

– Но какие подробности? О каких сферах их деятельности тебе известно?

– О тебе и Владе.

– Да?

– Я хотела сказать, что он сам вами интересовался. Расспрашивал о вас.

– И ты ему рассказала?

– А вот об этом я говорить не хотела бы.

– Конечно.

– Извини.

– Я понимаю. Как Лойош?

– Ты хочешь заглянуть в конец истории?

– Да.

– Насколько мне известно, с Лойошем все в порядке.

– Хорошо.

– Мне продолжать?

– Пожалуйста.

– Ладно.

ГЛАВА 13

Я долго молчала после того, как Влад закончил свое повествование, пытаясь осознать все, что он рассказал, – так можно переваривать деликатесы на Высоком пиршестве лиорнов, состоящем из семнадцати блюд, в честь Кейрона – празднике, который я никогда не отмечаю по личным мотивам, хотя и посещала пир. Я продолжала поглядывать на Савна и Лойоша, которые сделали несколько важных шагов на пути к выздоровлению. Впрочем, Лойош не выглядел раненым, если не считать того, что он почти не шевелился, а Савн не производил впечатления человека, идущего на поправку, если не считать того, что он шевелился чуть больше.

– Ну? – сказал Влад, когда ему надоело молчать.

– В каком смысле?

– Ты сложила головоломку?

– Ах, извини, – я показала в сторону Савна, – я думала о другом.

Он кивнул.

– Хочешь попробовать отгадать сама или мне объяснить?

– Кое-что мне очевидно.

– Ты имеешь в виду аферу с землей?

– Да. Она являлась всего лишь одной из вариаций. У большинства из них имелись крупные суммы наличными, поэтому они за гроши выкупили компании Файриса, поскольку цены на них катастрофически упали, после чего принялись угрожать выселением людям, вроде нашей доброй Гвдфрджаанси, чтобы вызвать у них тревогу, а потом исчезнуть, спровоцировав панику. Через некоторое время наши герои намеревались вернуться с предложением выкупить у них земли по спекулятивным ценам и за наличные.

Влад кивнул:

– Предложив им одновременно взять ссуды под огромный процент – в стиле джарегов.

– Поэтому нашей хозяйке не грозит потеря дома, и если она будет осторожна, ей придется выплатить лишь небольшую сумму. Более того, если мы добудем для нее наличные, она избежит грабительских процентов.

– Я думаю, это нам по силам, – заметил Влад.

– Тут у меня нет ни малейших сомнений, – заявила я.

– Ну а как с остальными загадками? – спросил он. – Разгадала?

– Может быть. А ты?

– Почти, – ответил Влад. – Однако мне не хватает нескольких деталей, но зато есть теории; а еще в избытке второстепенные подробности, которые ты, наверное, сможешь объяснить.

– И чего не хватает?

– Лофтиса.

– Ты не понимаешь, почему Риига его убила?

– Да. Если это Риига.

– Ты полагаешь, Воннит тебе солгала?

– Едва ли. Но нам неизвестно вот что: Риига приняла это решение или просто организовала убийство?

– А зачем ей его организовывать?

– Потому что у нее были на то все основания. Риига могла многое выиграть, а кроме того, она поддерживала связь с Лофтисом.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– По ее реакции на мои слова, когда я заявил, что Империя скрывает какие-то факты.

– Верно. Я забыла. Да, не исключено, что она организовала убийство. Но если так, для кого она старалась? И зачем?

– Хорошие вопросы. Именно ответов на них мне и не хватает. – Влад покачал головой. – И еще я хотел бы знать, что означают слова: «Он не сломал палку»?

– Мне кажется, я знаю, – заявила я.

– Что?

– Это берет начало между Пятым и Шестым Циклами, и даже захватывает Седьмой, вплоть до изобретения камней-вспышек.

– Да?

– Некоторым элитным частям придавалось волшебство. Ничего особенного, просто пара заклинаний для определения местонахождения врага, а также одно или два атакующих заклинания, позволяющих наносить противнику удары на расстоянии. Кстати, они оказались не слишком эффективными.

– Продолжай.

– Волшебник отряда заряжал заклинанием палку, так что любой болван мог активировать заклинание. Они использовали дерево из-за того, что привязка к камню отнимала больше времени и была заметно сложнее, хотя и отличалась надежностью. – Я пожала плечами. – Ты наводил палку на кого-нибудь и запускал заклинание, никакого особого умения не требовалось. После чего на ладони оставалась весьма неприятная царапина, а у того, на кого ты нацелил свое оружие, появлялся сильный ожог. Таким способом можно убить человека даже на значительном расстоянии, если имеешь твердую руку и зоркий глаз. Но еще в большей степени все зависит от качества самого заклинания, которое чаще всего налагалось не слишком добротно, – добавила я, – если верить историкам.

– Но какое отношение…

– Правильно. Дело в том, что палки делались гладкими, но в остальном ничем не отличались от самых обычных палок. В разгар сражения ты мог случайно заметить на земле такую палку, но установить, использована она уже или нет, не имел никакой возможности – если, конечно, сам не являлся достаточно сильным волшебником. Поэтому оставался единственный способ проверить – и ты понимаешь, в какое неприятное положение попадал тот, кто неправильно оценивал ситуацию.

– Да, могу себе представить.

– Поэтому было принято ломать палку после того, как она разряжалась.

– И ты предполагаешь, что он говорил именно об этом?

– «Сломать палку» стало означать оставить сигнал или предупреждение.

– Сколько времени прошло с тех пор, когда использовались подобные выражения?

– Очень много.

– Тогда…

– Он был военным историком, Влад. Вспомни, как он любил делать неясные намеки…

– Да, теперь припоминаю.

Я пожала плечами.

– Не исключено, что он имел в виду нечто другое, но…

– Весьма любопытно. – Он на мгновение прикрыл глаза, и мне показалось, что я слышу шум прибоя его мыслей, разбивающихся о берег фактов, когда он пытался сложить их по-новому. Я ждала. – Хм-м-м. Да. Кайра, это очень интересно.

– Что ты имеешь в виду?

– Сложились все части головоломки. И еще кое-что.

– И еще кое-что?

– Да, я получил даже больше, чем хотел. Но не будем об этом. Ты разгадала ребус?

– Может быть, – сказала я. – Давай подведем итоги. Файриса убили, и кто-то отчаянно пытается скрыть факт его насильственной смерти. У нас есть компании, которые падают одна за другой, как теклы у Стены Гробницы Барита. У нас есть человек, или группа людей, в руководстве Империи, отчаянно пытающиеся скрыть обстоятельства смерти Файриса. Я правильно изложила факты?

– Да. Продолжай.

– Хорошо. Мы знаем, что джареги связаны с Файрисом, а Империя с банками, и… подожди-ка минутку.

– Да?

– Файрис был должен джарегам. Файрис был должен банкам. Банки и джареги рассчитывали на Файриса. Империя защищает банки, а банки поддерживают Империю. Верно?

– Абсолютно. Вывод?

– Империя работает заодно с джарегами.

– Точно, – кивнул Влад. – Поддерживает джарегов, занимает у них деньги. И, вероятно, использует джарегов.

– Все обстоит именно так, как ты говоришь.

– Да, все прямые сходятся в одной точке. Но сделай еще один шаг, Кайра: как поступит Империя, если слухи о влиянии на нее джарегов станут достоянием широкой публики?

Я пожала плечами.

– Сделает все, чтобы это скрыть.

– Все?

Я кивнула:

– Да. Все – и в том числе утаит факт убийства Файриса и организует убийство собственного следователя, если усомнится в его лояльности.

– Угу. Вот что означало «он не сломал палку». Меня встревожило, что такой человек, как Лофтис, ведет себя столь легкомысленно. Из чего следует: либо мы ошибались в нем, либо имели место какие-то неизвестные нам факты, которые открылись сейчас.

– Да, – сказала я. – Его подставили собственные люди.

Влад кивнул.

– Он не получил предупреждения о грозящей опасности. Очевидно, они выбрали ту таверну заранее, а потом он должен был увидеть знак, показывающий, что все в порядке – или наоборот. Лофтис посчитал, что все идет по плану, вот почему они так легко его убили.

– Согласна. Домм?

– Его имя приходило мне в голову, – признался Влад.

Я кивнула:

– Домм – самая подходящая кандидатура. Риига все организовала, а Домм позаботился о том, чтобы Лофтис ничего не заподозрил, и они использовали тебя…

Я замолчала и посмотрела на Влада.

– Что? – переспросил он, а потом добавил: – Вот оно как.

– Они были в полной готовности, а ты оказался в нужном месте в нужное время.

– Я ничем себя не выдал и не совершил ни единой ошибки, – заявил Влад. – Они знали о моем появлении уже в тот момент, когда я входил, из чего следует, что им все известно и о тебе.

Я кивнула.

– И это объясняет еще кое-что: а именно, почему нам удалось так легко обмануть всех этих людей. На самом деле мы никого не обманули, за исключением, быть может, Воннит. Они с нами играли, позволяя нам думать, что мы сами играем с ними.

– И с Воннит то же самое, – возразил Влад. – Она меня разгадала в тот момент, когда я появился в ее доме.

– Безжалостный?

– Да. Когда он оказался возле дома Воннит, я решил, что мне просто не повезло. Но она, наверное, связалась с ним, как только я пришел, после чего ей оставалось лишь задержать меня подольше, чтобы они могли со мной разделаться.

Я кивнула.

– Ну разве мы не парочка идиотов? – сказал Влад.

Я снова кивнула.

– Безжалостный, – проворчала я. – Сукин сын.

– Что теперь?

– Теперь, Влад? Мы решили проблему Гвдфрджаанси, а больше нам ничего и не нужно. Кроме того, мы установили, что они с самого начала нас раскусили. С нами все ясно.

Он посмотрел на меня.

– Ты хочешь предложить завершить дело? И дать им спокойно уйти?

Я усмехнулась:

– Да, если ты не против.

– Минуту назад я даже начал беспокоиться за тебя, – улыбнулся Влад и тут же нахмурился. – Как ты думаешь, когда они нас раскололи?

– Довольно рано, – ответила я. – Помнишь, как Безжалостный спрашивал у меня, когда я последний раз с тобой виделась?

– Конечно. Я решил тогда, что его вопрос лишь показывает, как сильно они хотят меня поймать, ведь им хорошо известно, что мы с тобой знакомы.

– Я тоже так сначала подумала. Наверное, тогда так оно и было, но потом они сопоставили факты. В дом Файриса кто-то забрался, верно?

– Верно.

– Хорошо. В тот момент ты не объяснил мне, зачем тебе это нужно. Если бы ты был более откровенен, я бы постаралась наследить или сделала бы что-нибудь необычное, а так получилось, что они сразу поняли: здесь работала Кайра… – Я подняла руку, заметив, что он хочет меня перебить. – Нет, я тебя не виню – ты не мог знать, что я и дальше буду помогать тебе. Я и не собиралась, просто мне стало интересно. Но сам подумай: что произошло сразу же вслед за тем, как я проникла в дом Файриса и украла его частные бумаги?

– Ты стала задавать Безжалостному вопросы.

– Правильно.

– Мы тогда еще не знали, что Безжалостный настолько вовлечен в аферу, что ему известно обо всем, что хоть как-то связано с Файрисом, банком и расследованием убийства.

– В том-то и дело, – сказала я. – Безжалостный довольно быстро узнал, что я заинтересовалась смертью Файриса, хотя и не понимал почему. Иными словами, ему сообщили, что Кайра Воровка расспрашивает про богатого типа, который доставил всем столько неприятностей.

– И как он поступает дальше? – спросил Влад.

– Он задает себе вопрос: куда еще следует заглянуть, чтобы найти людей, заинтересованных в смерти Файриса? О чем он подумал в первую очередь?

– О расследовании, которое ведет Империя.

– Точно. Поэтому он предупреждает Лофтиса и его веселую компанию, что их может навестить Кайра Воровка или еще кто-нибудь, работающий на Кайру. И кто же появляется, к всеобщему удивлению?

Влад кивнул.

– Появляюсь я, – с горечью сказал он. – Вместе со всей моей маскировкой, которая должна была их полностью запутать.

– Да. Лофтис ждал, когда придут люди и начнут задавать вопросы, предполагая, что они должны хорошо замаскироваться. И тут возникаешь ты. Мы не можем знать, поддерживали ли Лофтис и Безжалостный связь напрямую, может быть, и нет. Так или иначе, но Безжалостный узнает, что Лофтиса посетил человек с Востока, который пытался выдать себя за креоту. «Расскажи мне об этом человеке с Востока, – наверное, попросил он. – Какого рода вопросы он задавал?»

Влад кивнул:

– Да. Так им удалось связать нас с тобой. Мы оба интересовались обстоятельствами смерти Файриса.

– Правильно. Джареги мечтают тебя поймать. Каким-то образом об этом узнала Риига.

– Не каким-то, – возразил Влад. – Они ее навестили. Воннит и, наверное, Эндру тоже. Они ведь следили за мной. И я им позволил. Мне казалось, что я веду себя очень хитро. Воннит настолько тесно связана с джарегами, что у нее попросту не было выбора. К тому же они наверняка предложили ей хорошие деньги за помощь. Но у Рииги имелись и собственные мотивы.

– Верно, – согласилась я. – Так, наверное, все и произошло. Если бы мы вернулись к Рииге, а не к Воннит, скорее всего последовало бы то же самое. Но прежде Риига решила, точнее, ей объяснили, что нужно избавиться от Лофтиса.

– Да. И Лофтису предложили попытаться выкачать из меня информацию. Лофтис так и сделал, он привел меня в то место, где планировалось произвести арест, но тут его и прикончили. Причем даже не поставив в известность джарегов, которые не дали бы мне уйти оттуда живым. Правильно?

– Абсолютно, – сказала я.

– Кайра, нас мастерски обвели вокруг пальца.

– Да.

– И тебе это нравится не больше, чем мне, верно?

– Я бы даже сказала, совсем не нравится.

– Ну и что же будем делать?

– В данный момент не могу сказать ничего определенного, – ответила я. – Но что-нибудь обязательно произойдет. Давай обсудим наше положение.

– Хорошо, – кивнул Влад, глядя на меня со странным выражением.

– А что ты думаешь по поводу информации, полученной от Воннит? Можно ли ей верить, или она знала, что ты не тот, за кого себя выдаешь?

– Пожалуй, можно, – ответил Влад. – Воннит делала свое дело: ее попросили задержать меня. Зачем ей что-то выдумывать, если она знала, что через несколько минут меня убьют?

– Звучит убедительно.

– Ну, что теперь?

– Лейтенант Домм, – предложила я.

– Что? – Влад задумчиво посмотрел на меня. – Ага. Ты думаешь, он хотел избавиться от Лофтиса? Они явно друг друга недолюбливали, однако служили в одном отряде.

– В самом деле? – спросила я.

– Что?

– Вернись к тому диалогу, который тебе удалось подслушать…

– Ты хочешь сказать, что они специально его разыграли? Я не верю…

– Нет, я о другом. Тогда они еще не знали, кто ты такой, и даже не думали о колдовстве. Нет, после того.

– Мой разговор с Доммом в «Риверсенде»?

– Да. Вероятно, они еще не успели выяснить, кто ты такой, поэтому ты имел шанс их обмануть. Вспомни ту беседу. Ты заставил Домма совершить оплошность, что позволило женщине – кажется, ее зовут Тиммер? – почувствовать фальшь.

– Ну и что?

– Я думаю, они не подозревали, что ты их подслушиваешь. Но какие у тебя есть доказательства, что Домм служил в одном отряде с Лофтисом?

– Тогда кто…

– Кто в обычных обстоятельствах проводит такие расследования?

– Э… не помню. Отряд, который подчиняется Индас?

– Правильно. Корпус надзора. Почти наверняка в Норпорте должен находиться его представитель – иначе это выглядело бы просто странно.

– Значит, здесь замешана Индас?

– И что? Насколько мне известно, Влад, в дело вовлечены все – за возможным исключением ее величества и лорда Кааврена.

– Я…

– Похоже, ты не вполне понимаешь, с кем нам пришлось столкнуться, Влад.

– Полагаешь, все так серьезно?

– Нет, я имела в виду, что оно всепроникающе. Мы искали продажных чиновников и вычеркивали из списка тех, о ком думали, что они не берут взятки. Но дело совсем не в этом.

– Продолжай, – нахмурившись, попросил Влад.

– Коррупция здесь ни при чем. Ну, быть может, Шортисл или кто-то из его людей и нагрел на затее Файриса руки. Но это мелочи. Все винтики механизма Империи работают на выполнение поставленной задачи, как он и рассчитывал.

– Попробуй объяснить еще раз.

– Империя есть огромная, гипертрофированная и ужасно неэффективная система для поддержания функционирования самых разных вещей.

– Большое спасибо, – проворчал Влад, – за урок по государственному управлению. Но…

– Пожалуйста, не отвлекайся.

Он вздохнул:

– Ладно.

– Под вещами я имею в виду, главным образом, торговлю.

– Я думал, что подавление восстаний – тоже важная вещь.

– Конечно, – сказала я. – Потому что неудобно торговать, когда идет восстание. – Он улыбнулся, а я покачала головой. – Нет, я не шучу, правда. Управляет ли куском земли барон Застой или граф Робкий, не имеет особого значения ни для кого, за исключением, быть может, наших гипотетических аристократов. Но если лес с этого куска земли не доставят на верфи Норпорта, то рано или поздно у нас кончится определенный сорт извести, который есть только на острове Элде, а без него мы не сумеем производить строительный раствор – и тогда наши здания начнут разваливаться.

– Напоминает мне пару, которая не знала разницу между…

– Помолчи. Дай мне произнести несколько высокопарных фраз.

– Извини.

– Кроме того, у нас иссякнут запасы чудесных Камней Феникса с Гринери, о полезных свойствах которых, как мне кажется, тебе хорошо известно. И я привожу еще самые простые примеры. Может быть, ты хочешь услышать о том, как нехватка пшеницы с северо-запада приведет к закрытию всех угольных рудников в горах Канефтали? Нет, не думаю.

– Все дело, – продолжала я, – в торговле. Если бы ее не контролировала Империя, то каждый придумывал бы свои собственные правила, которые постоянно и произвольно менялись бы. Вводились бы дополнительные пошлины, что привело бы к мгновенному повышению цен, от которого пострадали бы все. Если тебе нужны доказательства, взгляни на свою родину, вспомни, как там живут люди, и подумай о причинах.

– Нужно принимать в расчет продолжительность жизни, – заметил Влад. – А также тот факт, что Империя бросает все силы на расширение своих границ, как только перестает отвлекаться на внутренние проблемы.

– Торговля имеет к этому самое прямое отношение.

– Возможно. – Он пожал плечами. – Но при чем здесь коррупция среди замечательных лидеров нашей замечательной…

– Вот о чем я и говорю, Влад. Дело не в коррупции. Все гораздо хуже: наши проблемы есть следствие неизбежной некомпетентности.

– Я тебя внимательно слушаю, Кайра.

– Зачем банкир начинает свой бизнес?

– Я думал, ты говоришь об Империи.

– Немного терпения.

– Хорошо. Банкир начинает свой бизнес, потому что он орка и не любит моря.

– Перестань прикидываться.

– Чего ты добиваешься? – поинтересовался Влад.

– Я хочу получить очевидные ответы на глупые вопросы. Почему банкир начинает свой бизнес?

– Чтобы сделать деньги.

– Как он делает деньги?

– Он их крадет.

– Влад.

– Хорошо. Он зарабатывает деньги тем же способом, что и ростовщик джарег, только берет не такие большие проценты. Кроме того, банкир должен платить налоги – хотя ему удается их сократить при помощи взяток.

– Давай поговорим о деталях, Влад. Как банкир делает деньги?

Влад вздохнул:

– Он выдает людям кредиты под определенные проценты, в результате чего им приходится возвращать ему больше, чем они взяли. Джареги, кстати, подсчитывают процент так, чтобы…

– Правильно. Хорошо. Вот тебе еще один легкий вопрос: что определяет прибыли банкира?

– Суммы денег, которые он дает в долг, и проценты. Что мне будет за правильный ответ?

– А что мешает ему повысить процент?

– Остальные банкиры.

– Что мешает банкирам объединиться и повысить процентную ставку?

– Конкуренция со стороны джарегов.

– Неверно.

– В самом деле? Проклятие. У меня так хорошо получалось. И в чем же моя ошибка?

– Я сформулирую вопрос иначе: что мешает им всем собраться вместе, в том числе и джарегам, и зафиксировать более высокий размер процентов?

– Э… хм-м-м… Империя?

– Мои поздравления. Империя ограничивает величину процентов, поскольку сама Империя берет кредиты. Если Империя будет получать их на более выгодных условиях, чем все остальные, Великие Дома будут возражать, а Империя всегда старалась противопоставлять их друг другу, потому что в действительности Империя есть лишь сумма Великих Домов, а если они объединятся против Империи…

– Понял. Империя перестанет существовать.

– Точно.

– Ладно, Империя фиксирует максимальный размер процентов.

– Да, причем для разных видов деятельности они устанавливаются по-разному, довольно сложное дело. Этим и занимается Шортисл.

– Понял. Продолжай. Значит, максимальная прибыль банкира определяется законом.

– Нет.

– Но… хорошо, почему нет?

– Потому что есть другой способ увеличить доходы.

– Да, конечно. Давать больше кредитов. Но если людям не нужны деньги…

– А вот тут ты ошибаешься. Можно создать такие условия, при которых людям понадобятся деньги.

– Ты имеешь в виду аферу с землей?

– Нет. Слишком просто. Да, конечно, цель аферы именно такова, но ее масштаб слишком мал, чтобы вовлечь Империю.

– Продолжай, пожалуйста. Как?

– Переманить клиентуру у джарегов.

Влад пожал плечами.

– Они всегда так поступают. Но джареги-ростовщики редко разоряются.

– Почему?

– Потому что мы готовы идти до конца, чтобы получить обратно свои деньги, и у нас есть способы, позволяющие почти всегда вернуть кредит.

Интересно, что Влад продолжал считать себя частью Организации, но я решила не обращать на это внимания.

– Совершенно верно, – сказала я. – Поэтому…

– Ты хочешь сказать, что они упростили процесс получения ссуды?

– Точно.

– А что они делают, если деньги не возвращаются?

– Влад, я не говорю о таких мелочах, как покупка дома. Речь идет о больших суммах, скажем, кредит на открытие крупной кораблестроительной компании.

Он улыбнулся.

– Ты выбрала случайный пример? Ну, хорошо. И что же произошло? – Он сам ответил на свой вопрос. – Банки начали разоряться. Какой дурацкий бизнес.

– Возможно. Но если у тебя нет выбора?

– Что ты имеешь в виду?

– Если у тебя имеются горы наличных…

Он улыбнулся. Я забыла о том, как много у Влада денег.

– Я скажу иначе. Если у тебя есть гора наличных, которую ты хочешь положить в банк…

– Ага!

– Какой банк ты выберешь?

– Никакой. Я отдам деньги ростовщику Организации.

– Следуй за моими рассуждениями, Влад.

– Хорошо. Я не знаю. Наверное, тот, где платят самый высокий процент.

– Ну а если повсюду одинаковые проценты?

– Тогда в тот, который выглядит наиболее надежным.

– Правильно. А что делает банк надежным? Или, точнее, что заставляет тебя думать, что он надежен?

– Я не знаю. Сколько лет этому банку, например, его репутация и сколько у него денег.

– А откуда ты можешь знать, сколько у него денег?

– Империя публикует списки банков, правильно?

– Да. Еще одна обязанность Шортисла.

– Ты хочешь сказать, что он дает неверные сведения?

– Ну, не совсем. Не забегай вперед. Что определяет количество денег, которыми владеет банк, или, точнее, сумму, которую называет Империя? Неужели ты думаешь, что они приходят в банк и считают деньги?

– Ну, наверное. Разве у них не бывает проверок?

– Конечно, бывают. И как ты думаешь, они проходят?

– Понятия не имею.

– Сравнивается количество золота, которое заявляется владельцами банка, с тем, что лежит в сейфах, а потом – и тут начинается самое забавное – аудиторы изучают бумаги и добавляют сумму выданных кредитов. И чем больше денег выдано, тем богаче банк. Точнее, тем богаче он выглядит.

Влад нахмурился.

– Ты хочешь сказать: выдавая рискованные кредиты, банки создают иллюзию своего благополучия, а на самом деле…

– Находятся на грани разорения. Да.

Некоторое время Влад молчал. Савн тихонько похрапывал в углу, Малыш пристроился у него под одним боком, с другой стороны спали Ротса и Лойош. Снаружи доносилось лишь далекое рычание хищников. Я дала Владу возможность обдумать все, что я рассказала.

Наконец он произнес:

– Империя…

– Да, Влад. Именно. Империя.

– Разве они не должны проверять подобные вещи?

– Можешь не сомневаться, они очень стараются. Но разве – реально уследить за всеми банками и кредитами, которые они выдают? Неужели ты думаешь, что у Шортисла есть возможность проверить каждый кредит в каждом банке? Но даже если бы она у него и имелась, Империя не может всякий раз вмешиваться.

– Но…

– Да, но если несколько банков разоряются почти одновременно, что происходит с торговлей?

– Она разваливается. А этого они допустить не могут.

– И что же им делать?

– Объясни мне, – проворчал Влад.

– Ладно. Во-первых, они громко проклинают себя за то, что допустили столь ужасную ошибку.

– Хороший ход. А дальше?

– Затем пытаются, как могут, помочь банкам.

– Ага.

– Верно. Если станет известно, что Файрис убит, то им придется проводить расследование, и тогда…

– Правильно, – кивнул Влад. – Тогда просочится слух, что многие из крупных банков, начиная с проклятого Виррой банка проклятой Виррой Империи, очень богаты на бумаге, а на самом деле могут в любой момент кануть в небытие. И если это произойдет…

– Паника, банки закроются и…

– Торговля понесет огромные убытки.

Я кивнула:

– Мне самой это стало понятно далеко не сразу. Речь не о нескольких мешках слизи, набивающих себе карманы, а об Империи, которая делает то, что должна, – защищает свою торговлю.

Он покачал головой.

– И все это началось только из-за того, что кто-то стукнул по башке крупного авантюриста.

– Крупного и невероятно богатого авантюриста.

– Да. Остается только один вопрос.

– Какой, Влад?

– Зачем?

– Что – зачем?

– Все оказались в проигрыше, верно?

– Да.

– Но если все неприятности начались из-за смерти Файриса, – зачем было его убивать?

Некоторое время я смотрела в пустоту, а потом сказала:

– Знаешь, Влад, ты задал замечательный вопрос.

– Согласен. И каков же ответ?

– Я не знаю.

– Тогда вот тебе еще один: продолжают ли джареги преследовать меня после гибели Безжалостного? Дышат ли они мне в затылок? Или у меня есть еще время поискать ответ на первый вопрос?

Я кивнула:

– На это я, пожалуй, смогу найти ответ.

– Буду весьма признателен. А как насчет другого?

– Посмотрим, – ответила я. – Я еще вернусь.

– Буду ждать тебя здесь, – сказал Влад.

ГЛАВА 14

Я вышла из домика и мгновенно телепортировалась в Норпорт. Обычно я так не делаю, но уже в городе сообразила, что меня подгоняет растущее ощущение тревоги.

Поэтому я сразу отправилась на место, которое находилось в миле от цели моего путешествия, а остаток пути проделала пешком, чтобы успокоиться. Я шла размеренной, неторопливой походкой – во всяком случае, старалась. Мой путь пролегал вдоль узких кривых улочек, где балконы вторых этажей почти соприкасаются друг с другом, а крыши только что не закрывают небо. Наконец я добралась до знакомого здания. Дор оказался дома.

Он поднял глаза, когда я вошла, и в них промелькнул страх. Я ужасно расстроилась, потому что мне не нравится, когда меня боятся.

– Что случилось, Дор?

Он нахмурился и ответил вопросом на вопрос:

– А разве ты не знаешь?

– Нет, если только ты не имеешь в виду смерть Безжалостного – но я тут ни при чем.

– Его убил человек с Востока.

– Вполне возможно.

– Тут нет и не может быть никаких сомнений. Нам удалось оживить Раафла, и он все рассказал.

– Полагаю, сам Безжалостный поведал вам не так уж много.

Он бросил на меня мрачный взгляд.

– Не вижу здесь ничего смешного. Я хорошо к нему относился.

Относился. Прошедшее время.

– Что ты хочешь этим сказать? – осведомилась я. – Разве его не удалось оживить?

– Ты прекрасно знаешь…

– Дор, я очень мало знаю, похоже, даже меньше, чем думала. Объясни, в чем дело?

– Его не удалось воскресить.

– Неужели? Почему?

Он удивленно на меня посмотрел:

– Ты действительно не знаешь?

– Слушай, Дор, расскажи мне наконец, что произошло?

– Он применил заклинание, которым пользуются наемные убийцы.

Насколько мне известно, Влад никогда не пользуется подобными заклинаниями. И ничего мне об этом не сказал…

– Расскажи-ка все с самого начала, – заявила я.

– Зачем?

– Мне интересно, к тому же я должна знать.

– Если ты ищешь своего приятеля, – с горечью сказал Дор, – то найти его теперь будет совсем непросто.

– Расскажи мне, пожалуйста, – еще раз попросила я.

И он рассказал.

Его история настолько меня потрясла, что я в нее не сразу поверила и решила получить подтверждение у своих знакомых в Норпорте. Детали слегка отличались, но общий смысл оставался неизменным. Теперь я убедилась, что он не солгал, но меня терзали сомнения. Впрочем, мне удалось получить ответ на второй вопрос Влада: джареги не сомневались, что его нет в городе.

А вот к решению первого вопроса – почему убит Файрис? – я так и не смогла отыскать никаких подсказок. Однако сочла необходимым вернуться и рассказать Владу о том, что мне удалось узнать. Я перенеслась к голубому домику, поздоровалась с Малышом и вошла внутрь. Влад сидел возле очага и вел односторонний разговор с Савном.

Влад повернулся ко мне, заморгал и встал. Я села за кухонный стол, а Влад принес мне кляву.

– Мед уже почти кончился, – сказал он. – А нас еще ни разу не ужалили.

– Пока, – добавила я.

Он приподнял брови.

– Видишь ли, Влад, ситуация складывается непростая.

Он налил себе чашку клявы, добавил меду и сказал:

– Только не здесь.

– Хорошо.

Мы вышли наружу. Лойош сидел на плече у Влада и выглядел значительно лучше, но я не видела, чтобы он летал. Влад прислонился к стволу дерева и спросил:

– Ну?

– Все знают, что ты прикончил Безжалостного, но никому не известны подробности. Они предполагают, что ему каким-то образом удалось тебя найти и он хотел собственноручно с тобой разобраться, но ты оказался слишком ловким или слишком сильным для него. Из чего следует, что в следующий раз они будут осторожнее.

– С нетерпением буду ждать следующего раза, – насмешливо улыбнулся Влад.

– Не сомневаюсь.

– А ты уверена, что они говорят тебе правду? Ведь все знают, что мы с тобой раньше дружили и…

– Влад, я не стала задавать прямых вопросов, ты же понимаешь. Доверься мне.

– Хорошо.

– Но это еще не все. Все уверены, что ты сбежал из Норпорта.

– Правда?

– Да, так поступил бы любой из них.

– Значит, в данный момент мне ничего не угрожает.

– Совершенно верно. До тех пор, пока ты не сотворишь какую-нибудь глупость.

– Хорошо. Значит, минут пять я могу чувствовать себя в полной безопасности. Замечательно. Что-нибудь еще?

– Да, – кивнула я. – Еще одно: ходят слухи, будто у тебя были личные счеты с Безжалостным, но никто не знает, какие именно.

Влад пожал плечами.

– Они ошибаются. – Он внимательно посмотрел на меня и попросил: – Ладно, почему они так думают?

– Они не понимают, зачем ты наложил такие заклинания, что его не удалось оживить.

– Ах вот оно что.

– Именно.

– Да, очень интересно.

– Не сомневаюсь.

– Полагаю, ты не посчитала необходимым вывести их из заблуждения?

– Каким образом?

– Хороший вопрос. Впрочем, не важно; они все равно меня не любят. А как насчет его помощников?

– Все четверо погибли, а еще трое личных охранников Воннит, которые, предположительно, встали у тебя на пути. И ее слуга.

– Черепки и осколки! И никого не удалось оживить?

– Не совсем, но возникла еще одна любопытная подробность.

– Продолжай.

– Безжалостного и трех охранников-орков не смогли воскресить, в отличие от одного из джарегов. Кроме того, еще трое телохранителей Воннит совсем не пострадали.

– Они видели, что случилось?

– Нет. Все произошло в доме. Часть охранников позвали внутрь, а затем… – Я не закончила предложение и пожала плечами.

– Какая кровавая баня! – воскликнул Влад. – Джареги так не убивают, Кайра, во всяком случае, в наше время. Только драконы способны на такое и еще, пожалуй, тсеры.

– Ты прав, – кивнула я. – Драконы и тсеры. И еще орки, если речь идет об их выгоде.

– Хорошая мысль, – согласился Влад. – Орки. Да.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросила я.

– Я не думаю: меня переполняет гнев.

Это пройдет.

– Влад…

– В последнее время я много общался с орками. Обычно когда я узнаю людей, то начинаю им сочувствовать. Казалось бы, теперь, когда я близко с ними познакомился, то должен лучше их понимать. Но нет. Я их ненавижу, Кайра. Я ненавидел орков, когда был мальчишкой, и ненавижу их теперь. Мне кажется, так будет всегда.

Я хотела сказать что-нибудь в защиту орков, но потом пожала плечами.

– Что ж, ты все равно не собираешься приглашать Шортисла на обед. Нам по-прежнему нужно… что такое?

– Шортисла на обед, – сказал Влад. – Вот что мне казалось странным – обед.

– Что?

– Бумаги, которые ты украла у Файриса. Подожди минутку.

Он направился в дом и вскоре вернулся вместе с Малышом и стопкой записок, которые я нашла в особняке Файриса. Быстро просмотрев их, Влад торжествующе протянул мне одну из них.

– Здесь написано: «Шортисла на обед».

– Ну и что?

Он помахал бумагами у меня перед носом.

– Дело в том, что пометка об обеде находилась в финансовых документах, а не в личных.

– Я уверена, что речь шла о деловой встрече, Влад. И что из этого следует?

– Все, – заявил он.

– Как?

Влад покачал головой и на несколько минут замолчал – я еще раз получила возможность понаблюдать за тем, как он решает задачу. Казалось, он собирает головоломку, не видя отдельных кусочков; это вызывало некоторое изумление.

– Один вопрос, – наконец произнес Влад.

– Да?

– Когда Безжалостный сказал тебе, что не имел дел с Файрисом, ты ему поверила?

– Ну, в тот момент поверила, но…

– Этого мне достаточно.

Потом он нахмурился, из дома вылетела Ротса и уселась на свободное плечо Влада.

– Мы скоро встретимся, Кайра, – отрывисто бросил он и повернулся в сторону дороги.

– Подожди минутку…

– Некогда, – оборвал меня Влад.

– А где твоя шпага?

– Она только цепляется за ноги.

– Куда ты собрался?

– В город.

– Но…

– Присмотри за Савном, – добавил он через плечо и зашагал по дороге, ведущей в Норпорт.

Я смотрела вслед Владу, рассчитывая, что он не натворит каких-нибудь глупостей. Мне вдруг пришло в голову, что мы не обсудили мое решение стать приманкой в надежде заставить проявиться тех, кто заварил эту кашу – когда мы еще думали, что такие люди есть. Я поняла, что совершила ошибку, поскольку Влад собрался сотворить какое-то безрассудство. Если его убьют, что я скажу Коти?

С другой стороны, я не могла оскорбить Влада, последовав за ним. Ничего не оставалось, кроме как ждать и тревожиться. Когда я вернулась в дом, оказалось, что Савн проснулся и смотрит на меня.

– Привет, – сказала я. – Меня зовут Кайра.

Он отвернулся и закрыл глаза, словно собирался еще поспать. Повинуясь импульсу, я сказала:

– Пойдем, Савн, погуляем немного.

Он послушно встал, и мы вышли на свежий воздух, где уже ощущался запах еще не выпавшего снега. Скоро, очень скоро начнется снегопад, аромат океана чувствуется здесь слабее, чем в Адриланке, но ветер напоминает о его близости.

Малыш решил нас сопровождать и не спеша трусил в нескольких шагах позади. Мне показалось странным, что с нами нет Ротсы – в последнее время я стала чаще связывать ее с Савном, чем с Владом. Мне казалось, что она вот-вот опустится на плечо Савна. Может быть, у него есть задатки колдуна? Странно, что джареги так бережно охраняют мальчика. Наверное, у них имеются на это собственные причины.

Что теперь, Кайра? Савн согласился отправиться со мной на прогулку. Может быть, пришла пора с ним поговорить? Однако о ножах мне упоминать не хотелось.

– Одна из джарегов, Ротса, очень к тебе привязана, – заметила я. – Она тебя охраняет. Интересно почему? – Малыш неожиданно сорвался с места и помчался за кем-то вдогонку.

Через некоторое время он вернулся. Похоже, ему никого не удалось поймать, но пес не слишком переживал из-за неудачи.

– Наверное, глупо задавать подобные вопросы. Знаешь, Влад до сих пор не понимает, почему я за ним приглядываю. – Савн продолжал идти рядом, не обращая внимания на мои слова, но зато он больше не спотыкался о корни деревьев. – Если честно, – продолжала я, – я и сама толком не знаю.

Мы спустились в небольшой овраг, деревьев стало меньше.

– Наверное, дело в чувстве вины, – продолжала я. – Во всяком случае, это одна из причин. – Мы вышли из низины, здесь деревья росли гуще. Потом вброд перебрались через мелкую речушку шириной около четырех метров. – Однако я сомневаюсь, что у Ротсы есть причины для подобных переживаний. А мне следует избавиться от этого чувства к Владу. Ведь с тех пор прошло уже много лет.

Да и каждый из нас сделал то, что должен был.

– И Влад тоже, – добавила я. – Он хороший человек, ты и сам знаешь. Несмотря на его собственное мнение о себе. Может быть, немного тщеславный, властный и самонадеянный, но люди, не переболевшие этими болезнями, обычно мало чего стоят. – Я услышала свой собственный смех. – Возможно, я говорю о себе.

Знаешь, Савн, мне еще не приходилось разговаривать с человеком, который все время молчит. Возникает неловкость, но в некотором смысле ты обретаешь свободу: можешь сказать все, что угодно, и делать вид, что тебе не важно, слушает кто-нибудь или нет. Но в то же время ты формулируешь и произносишь какие-то вещи вслух – а часто сам не знаешь, что думаешь на самом деле, до тех пор, пока не отыщется повод выразить свои мысли словами или иным способом. Получается, мой друг Савн, что, хотя я и говорю для того, чтобы помочь тебе преодолеть трудности, в действительности мне следовало бы поблагодарить тебя. Что я и делаю.

Но хватит потакать собственным желаниям. У нас есть проблема. Влад и я не знаем, как ее решить. Более того, я даже не представляю, как к ней подступиться.

Мы описали большой круг, потому что мне не хотелось уходить слишком далеко от дома. Сквозь деревья проглядывали уродливые голубые стены. Савн не смотрел по сторонам, он просто шагал вперед, ставя одну ногу вслед за другой и стараясь не споткнуться. У него неплохо получалось. Если бы главным в жизни было умение ходить, я могла бы сказать, что Савн совершенно здоров.

Я повела его дальше, но мы ушли совсем недалеко. Интересно, что сейчас делает Влад, подумала я. Малыш носился, демонстрируя несвойственную его возрасту щенячью энергию. Симпатичный пес и хороший спутник для женщины вроде Гвдфрджаанси, в то время как Лойош прекрасный компаньон для наемного убийцы. Или бывшего убийцы – уж не знаю, кем теперь стал Влад.

Дичью, вот кем. Дичью, практически уже угодившей в сети охотников. Организация, на которую он когда-то работал, давно пытается его прикончить. Впрочем, я считаю, что Влад никогда по-настоящему не принадлежал Организации. Это не его вина, но он не человек, и в нем нет тех генов, которые определяют настоящего джарега.

Но, был он истинным членом Организации или нет, теперь не важно – они за ним охотятся, а он намеревается совершить отчаянный поступок, чем почти наверняка облегчит им задачу. Что именно?

– Как ты считаешь, Савн, что он задумал? Сомневаюсь, что Влад вновь направился к Воннит, в прошлый раз он едва унес оттуда ноги. Эндра? Риига?

Не знаю. И я ничего не могу поделать, только ждать его возвращения. Мне не нравится отвечать за других людей, Савн; я не говорю о присутствующих. Не люблю полагаться и зависеть от кого-то. Здесь заключено основное различие между мной и Владом: ему нравятся люди, а я предпочитаю держаться особняком. И по нелепому стечению обстоятельств в конце концов ему пришлось покинуть всех, кого он любил, чтобы провести остаток своей короткой жизни в одиночестве. Проклятье. Бессмысленно жаловаться на судьбу, Савн; она никогда нас не слушает. Нам ничего не остается, кроме как тревожиться, – что ж, сейчас самое подходящее время для беспокойства. Я не помню, кто это сказал. Может быть, я сама.

Мы вернулись в дом, Малыш первым проскочил в дверь. Гвдфрджаанси мыла какой-то клубень, которым собиралась нас накормить. Савн уселся у очага и уставился в него, на нас он не смотрел. Малыш ткнулся носом в ногу Гвдфрджаанси, получил свою порцию ласки, помахал хвостом и устроился рядом с Савном. Я спросила у Савна:

– Ты голоден?

Он покачал головой.

Я кивнула, делая вид, что его реакция на мой вопрос совершенно естественна, но почувствовала, как застучало сердце. Не вызывало сомнений, что ему становится лучше. С другой стороны, мы это заслужили, немало заплатив за его лечение. Точнее, за нас расплачивались другие. Файрис мертв. Безжалостный мертв. Лофтис мертв.

Я смотрела на мальчика, который отдыхал, закрыв глаза. По крайней мере Влад еще жив. Но смертей получилось слишком много. Смерть сопровождает Влада, словно второй Лойош, – иногда я спрашиваю себя: замечает ли он ее присутствие? И беспокоит ли оно Влада? Я знаю, как оно ощущается и какое влияние оказывает на человека, но ничего подобного не может случиться с Кайрой Воровкой, которая никогда никого не убивает и которой не нравится находиться там, где разгуливает смерть. В особенности когда она не в силах что-либо с этим поделать. Но разыгравшаяся история оказалась слишком серьезной для Кайры. И для Влада.

С другой стороны, я видела – Влад что-то понял. Но что? И почему не сказал мне? Ненавижу, когда он так поступает. Однако если он сумеет вернуться живым и здоровым, я скажу, что у нас наметился прогресс – мальчик отреагировал на вопрос, который не имеет отношения к ножам, а значит, появилась реальная надежда на его выздоровление. Влад сочтет это достойной компенсацией за все трудности, которые нам пришлось преодолеть. Как ни странно, я думала так же.

Малыш поднял голову, а затем устремился к двери, виляя хвостом. Я услышала знакомую походку, и мне сразу стало намного лучше, но я постаралась принять невозмутимый вид, когда через мгновение в дом вошел довольный Влад.

– Что? – спросила я.

– Порядок, – заявил он.

– Полный?

Он бросил быстрый взгляд на Савна и сказал:

– Почти. Во всяком случае, все, что от нас зависело, сделано.

– У меня тоже хорошие новости, – сказала я.

– Расскажи, – нетерпеливо попросил он.

– Сначала ты.

– Нет, ты.

– Я… ну, ладно. – И я рассказала ему, как Савн отказался есть, и Влад обрадовался не меньше, чем я.

Потом пришла Гвдфрджаанси, я рассказала и ей, и на ее лице появилась редкая улыбка.

Я подождала, сколько могла, а потом сказала:

– Ну, Влад, теперь твоя очередь.

– Конечно, – ответил он. – Давай выйдем на улицу.

Гвдфрджаанси фыркнула, а Влад подмигнул ей. Потом мы вышли, и он поведал мне о событиях этого дня.

ГЛАВА 15

Я весьма удачно притаился в подъезде напротив ратуши – возможно, именно там, где пряталась ты, Кайра, – и ждал, пока стемнеет. Конечно, я не чувствовал себя в совершенной безопасности. Лойош еще не может летать, поэтому наблюдение вела Ротса, и полной картины не получалось. К тому же она не прошла необходимого обучения. Лойош без особого успеха пытался меня подбадривать.

Наконец Домм вышел из здания ратуши. Я заскрипел зубами, но проследил за ним. Он сделал несколько шагов и телепортировался. Я продолжал ждать. Заканчивались рабочие часы, и люди начали расходиться по домам. Неужели я ее пропустил? Или она вышла через заднюю дверь? Может быть, она и вовсе не приходила сегодня в ратушу или телепортировалась, не выходя из здания? Подобные вопросы неизбежно приходят в голову, когда занимаешься таким делом без напарника. Когда я принадлежал к Дому Джарега, то всегда следил за тем, чтобы мои люди работали парами, причем хотя бы один из них был квалифицированным волшебником. Я и сам неплохо владею волшебством, но до тех пор, пока у меня на шее Камень Феникса, я не могу им пользоваться. А стоит мне хотя бы на мгновение его снять – джареги очень настойчивы, мне ли их не знать, да попадут они в проклятый Виррой холодный ад, – как жизни моей будет угрожать серьезная опасность.

Тиммер вышла из ратуши, сделала несколько шагов и явно собралась телепортироваться, но в последний момент остановилась, так как к ней устремилась Ротса и промчалась в опасной близости от ее лица. Тиммер взялась за оружие, нахмурилась и посмотрела вслед Ротсе – и тут заметила меня. Я решительно шагал ей навстречу, вытянув перед собой руки, чтобы продемонстрировать мирные намерения.

Ротса опустилась ко мне на плечо. Тиммер молча ждала, положив руку на эфес шпаги.

– Давайте поговорим, – предложил я.

– Нам не о чем разговаривать.

– О нет, миледи. У нас много тем для беседы. Если вы попытаетесь меня арестовать, а я знаю, что вы об этом думаете, вы ничего не узнаете. А если нет, я расскажу вам, кто убил вашего товарища и почему.

Мне показалось, что у нее в глазах зажегся огонек гнева, поэтому я добавил:

– Я его не убивал. У меня не было причин. Подозреваю, что имя убийцы вам неизвестно. Дайте мне шанс, и я представлю вам доказательства, а взамен попрошу об услуге, которую вы мне с удовольствием окажете.

– Кто вы на сей раз?

– Тот, кто бросил играть в игры, младший лейтенант. Я не прошу вас мне верить. Только выслушать. Вы можете себе это позволить?

У Тиммер дрогнули губы, и она сказала:

– Зайдем в ратушу.

– Нет, я туда не пойду. Поговорим в любом другом месте, где вокруг будут люди.

– Хорошо. Следуйте за мной.

Мы прошли примерно четверть мили, миновав несколько гостиниц, пока наконец Тиммер не выбрала подходящую таверну. Она действовала осторожно, и я ее одобрял. Нам удалось найти уютный столик в углу. Она не стала ничего заказывать и не предложила мне выпить. Вытащив кинжал, Тиммер положила его перед собой на стол.

– Ладно, я готова вас выслушать. Все до конца.

– Так я и намереваюсь поступить, – сказал я.

Она молча ждала. Лойош и Ротса, словно статуи, неподвижно сидели на моих плечах, привлекая к себе взгляды посетителей таверны. Лишь Тиммер смотрела только на меня. Что ж, такое положение вещей меня вполне устраивало.

– Я многое поставил на один взгляд, младший лейтенант.

Она ждала.

– Корпус надзора и Отряд специальных заданий. Готов спорить, что вы принадлежите ко второму подразделению, а лейтенант Домм – к первому, и я пришел к этому выводу только потому, что видел, какой взгляд вы на него бросили в «Риверсенде». Я прав?

– Вы говорите, – ответила она, – а я буду слушать.

– Хорошо. – Похоже, я ей не нравился. – Меня зовут Влад Талтош. Раньше я работал на Дом Джарега, но сейчас они меня преследуют. – Я замолчал, чтобы дать ей возможность отреагировать на мои слова.

– Продолжайте, – только и сказала Тиммер.

– У меня есть товарищ, мальчик-текла. У него воспаление мозга…

– Не отвлекайтесь.

– Если вы хотите узнать, что происходит, младший лейтенант, не перебивайте меня. Я нашел женщину, которая согласилась его лечить. Оказалось, что женщина стала жертвой незначительной земельной аферы, о которой вы можете и не знать, но именно из-за нее я ввязался в эту историю. Пожалуй, я бы выпил вина.

Тиммер подозвала хозяина, и вскоре нам принесли бутылку вина и пару стаканов. Я налил себе, Тиммер отказалась. После того, как я сделал несколько глотков, неприятная сухость во рту исчезла.

– Земельная афера не имеет существенного значения, – продолжал я, – но она оказалась частью грандиозной интриги. На самом деле речь идет даже не об афере – я не уверен, что кто-то нарушил закон. Они просто изобрели способ оказать давление на группу людей и немного поднять цены, вызвав легкий хаос. Ну а когда наступает всеобщая паника, люди охотнее расстаются со своими деньгами…

– Дальше, пожалуйста.

– Вы знаете, в чем состояла суть земельной аферы?

– Дальше.

– Мне кажется, ты ей не нравишься, босс.

– Как ты догадался, Лойош?

Я собрался с мыслями. Надеюсь, когда-нибудь удача мне улыбнется.

– Начнем с Файриса, – сказал я. – Полагаю, вы о нем слышали.

– Обойдемся без иронии, человек с Востока.

Ее рука лежала рядом с кинжалом. Я кивнул.

– Лорд Файрис, – продолжал я, – герцог чего-то там, мошенничеством собрал шестьдесят миллионов империалов, оставил после себя не слишком горюющую вдову, сына, вряд ли заметившего гибель отца, дочь, намеренную продолжать его дело, и еще одну дочь… впрочем, мы к ней еще вернемся. Как я уже сказал, Файрис стоил около шестидесяти миллионов, но почти все его состояние было фиктивным, за исключением той части, что он вложил в настоящие кораблестроительные компании. Впрочем, как говорят орки, большая их часть уже всплыла брюхом вверх.

А теперь, младший лейтенант, разрешите мне сделать несколько предположений. В основном я опираюсь на факты, но кое-что мне пришлось додумать самому. Вы можете меня поправить, если будете с чем-нибудь не согласны.

– Продолжайте.

– Хорошо. Файрис становился богаче и богаче, все больше банков вовлекалось в его дела, многие из них – я говорю о самых солидных – настолько глубоко завязли, что, когда Файрис приходил к ним и говорил, что ему нужны шестизначные суммы, чтобы избежать разорения, им ничего не оставалось делать, как идти ему навстречу. Ведь стоило Файрису объявить себя банкротом, как все связанные с ним банки тут же лопнули бы или понесли огромные потери. В список входит Банк Империи, Сокровищницы Дома Орки и Дома Дракона, а также другие очень крупные банки и некоторые весьма могущественные джареги, которые, наверное, вас не интересуют – и напрасно.

– Безжалостный?

– Как ни странно, нет. Насколько мне известно, он ничего не был должен Файрису. Но в одном вы правы: он участвовал в этой истории – главным образом, из-за того, что не имел с Файрисом ничего общего.

– Как такое может быть?

– Подождите. Я еще доберусь до этого.

Тиммер кивнула. Я попытался понять, как она воспринимает мой рассказ, но ее лицо превратилось в маску. Что ж, тут я ничего изменить не мог.

– В конце концов, лорд Шортисл сообразил, что происходит. Сначала неладное обнаружил один из его счетоводов, но согласился ничего не говорить о банке, которому грозила опасность. Он поступил так в соответствии со старой традицией орков – в обмен на крупную взятку. – Я немного подумал и добавил: – Может быть, таких орков было несколько, но точно мне известно только об одном. Несчастный не понимал масштаба происходящего, в противном случае он бы испугался. Все дела проходили через департамент Шортисла, но и это уже не играет никакой роли, поскольку Шортисл сам обо всем узнал.

– Как?

– Откровенно говоря, не знаю. Подозреваю, что ему сообщают о счетоводах, которые вдруг начинают тратить слишком много денег. Наверное, все произошло именно так.

Она пожала плечами.

– Хорошо. Продолжайте дальше.

Я кивнул.

– Итак, Шортисл поговорил с нашим таинственным счетоводом. Теперь я начинаю строить догадки, мне неизвестно имя счетовода, но я уверен, что он занимал важную должность в министерстве Шортисла, потому что Воннит упоминала о нем как о «большой шишке». Возможно, разговор проходил примерно так: Шортисл обещал его уволить и привлечь к суду. В ответ счетовод заявил, что если его уволят, то все узнают причину, и тогда банк разорится. Шортисл спросил, какое ему дело до банка. Счетовод, который уже начал понемногу понимать, что происходит, заметил, что за одним банком в пропасть банкротства могут последовать и другие, и что Шортислу стоило бы выяснить, насколько велик будет скандал, связанный с потерей доверия к банкам. Вряд ли у Шортисла нашлись возражения.

Тогда наш счетовод из министерства финансов занялся собственным расследованием и обнаружил Воннит или кого-то вроде нее. Выяснилось, что банки, которыми она владеет или управляет, находятся на грани банкротства, поскольку все, что она имеет – на бумаге, – имеет непосредственное отношение к человеку по имени Файрис. Тогда он проверил Файриса, чтобы узнать, с кем еще тот связан, и обнаружил, что едва ли не все находятся в одинаковом положении, а ситуация постоянно ухудшается. – Я немного помолчал. – Мне удалось узнать о Воннит только потому, что она владеет банком, обобравшим женщину, лечащую мальчика-теклу. Вероятно, десятки банкиров находятся в такой же ситуации, как Воннит, и она стала играть такую существенную роль только из-за меня.

– Я за вами не успеваю, – призналась Тиммер.

– Не имеет значения. Скоро вы все поймете.

– Тогда продолжайте. – Ее рука все еще лежала рядом с кинжалом, но теперь на лице Тиммер появился интерес.

Я кивнул и сказал:

– Итак, Шортисл нанес визит Файрису…

– Что вам известно? – спросила она. – Или вы продолжаете строить предположения?

– Вы правы, это почти догадки. Но они соответствуют тому, что произошло. Следуйте за мной, и я покажу вам, как все было.

– Ладно. Я слушаю.

– Он нанес Файрису визит, чтобы выяснить, что можно сделать. Файрис оказался крепким орешком. Он попытался подкупить и ошеломить Шортисла, а потом попробовал продать его. Однако ему это не сошло с рук, поскольку теперь Шортисл знал историю Файриса, а кроме того, начал понимать, насколько серьезно положение. Поэтому он угрожал Файрису разорением. Но тут Шортисл блефовал, младший лейтенант. Он не мог разорить Файриса, потому что это привело бы к банкротству множества других людей и хаосу в финансах Империи, а задача Шортисла состоит в том, чтобы всячески этому противостоять. На самом деле Шортисл хотел, чтобы Файрис стал работать заодно с ним, стремясь уменьшить неизбежные потери, а угрожал Файрису только для того, чтобы начать торговаться. Однако угроза привела к неожиданным последствиям…

– Опять предположения? Можно подумать, что вы присутствовали при всех их разговорах.

– Еще чуточку терпения. Я наверняка ошибаюсь в деталях, но мне известно, что Шортисл навещал Файриса. Конечно, их разговор мог проходить иначе, но его результаты вполне соответствуют моей реконструкции, поэтому я просто хочу вам показать один из вероятных сценариев. Кстати, учитывая характеры Шортисла и Файриса, я бы не удивился, если бы все обстояло именно так.

Она пожала плечами.

– Хорошо.

Я кивнул.

– Файриса напугала мысль о том, что он может все потерять, ведь дважды с ним такое уже происходило. Если он, Файрис, и будет помогать Шортислу, то только заручившись гарантиями, что сможет выйти из данной истории богатым и могущественным. Шортисл сделал встречное предложение, обещав Файрису свободу, и пригрозил, что в случае отказа тому придется провести остаток жизни в императорских тюрьмах. Однако подобная альтернатива не устраивала Файриса – в тот момент он находился на самом верху и не видел никаких причин, почему бы ему там не оставаться и дальше. И он сделал глупость: стал угрожать Шортислу. Файрис сказал ему, что у него есть связи с джарегами и что Шортислу лучше оставить его в покое.

Но у Шортисла тоже нашелся друг среди джарегов: его звали Безжалостный. Вы его еще не забыли? Я обещал, что мы к нему вернемся. Наш дорогой друг Безжалостный пользуется большим влиянием среди джарегов и, что не менее важно, ничего не должен Файрису, но, самое главное, он всегда, всегда, всегда готов помочь Империи, поскольку джареги не могут существовать без ее поддержки.

Тиммер открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее опередил:

– Нет. Я знаю, о чем говорю. Когда я был джарегом, мне регулярно приходилось давать взятки Гвардейцам Феникса, чтобы они не обращали внимания на небольшие нарушения закона. Ничего серьезного, никакого насилия, вы меня понимаете, всякие мелочи, которые помогают джарегам заработать и обеспечивают Гвардейцев деньгами на карманные расходы. Раньше мне не приходило в голову, что похожие вещи происходят и на более высоком уровне – до самого верха, пока у меня не возник конфликт с официальным представителем джарегов во дворце и я на собственной шкуре не ощутил его последствия – кстати, это основная причина того, что я нахожусь в бегах.

Ей сказанное мной не понравилось, однако она повторила:

– Хорошо. Продолжайте дальше.

– Поэтому неделю спустя…

– Неделю? Что это, точная дата или новые догадки?

– Точная дата. Через неделю после того, как Шортисл и Файрис отобедали вместе, Файрис отправился на собственную яхту, чтобы немного отдохнуть вместе со своими деловыми партнерами – кстати, сколько из них оказались джарегами?

– Трое, – ответила Тиммер.

– Хорошо. Он ушел в море, а ночью вышел на палубу, поскользнулся и…

– Да, эта часть мне известна.

– Прекрасно. Итак, Файрис мертв. Шортисл немедленно начинает действовать. Скорее всего он был готов еще до того, как умер Файрис. Он встречается с Индас, объясняет ей суть проблемы и говорит, что им необходимо уменьшить неизбежные потери, в противном случае все развалится, наступит ужасающий хаос, сам же Шортисл потеряет лишь свою должность, ведь Императрица – возрожденный Феникс и не склонна рубить людям головы за некомпетентность.

Затем кто-то (скорее всего Индас) приказывает Домму, который работает на нее, расследовать обстоятельства смерти Файриса и объявить ее несчастным случаем. Домм отправляется в Норпорт и через неделю рапортует, что все в порядке. Об этом узнают Императрица и Главнокомандующий, а также Кааврен, и все они понимают, что происходит нечто странное, поскольку невозможно провести такое расследование за одну неделю. И что они предпринимают, когда возникают подозрения относительно одного из специальных корпусов Империи? Они посылают представителя Отряда специальных заданий – вас, не так ли? – Я замолчал и выразительно посмотрел на Тиммер. – Знаете, я готов поставить свою жизнь, что все произошло именно так. И основана моя уверенность на том единственном взгляде, который вы тогда бросили на Домма. Я не думаю, что вы из Корпуса надзора.

Она быстро кивнула.

– Хорошо, – слегка расслабившись, проговорил я.

– Продолжайте, – попросила Тиммер.

– Итак, Кааврен поручает Лофтису собрать группу и выяснить, что происходит. Шортисл, который всегда в курсе событий в Империи, узнает об этом и, вместо того чтобы запаниковать, совершает разумный поступок – ставит в известность Индас.

– А вдруг Индас сама обо всем узнала и рассказала Шортислу?

– Вполне возможно, – ответил я. – Просто мне нравится собирать головоломку по-своему. Но все могло произойти и в обратном порядке – ведь министр Домов обычно знает больше, чем министр финансов.

– В любом случае это не имеет значения, – заметила Тиммер. – Я жду продолжения.

– Так или иначе, но Индас все узнала. Она прекрасно понимала, какие могут возникнуть осложнения лично для нее, если выяснится, что же произошло на самом деле. Я уверен, что Главнокомандующий, или Императрица, или они оба, принимали участие в отправке вашей группы, поскольку если бы за ней стоял только Кааврен, то Шортисл его просто убрал бы.

На лице у Тиммер появилось изумление, она собралась мне возразить, но потом передумала и кивком показала, чтобы я продолжал.

– Нам хорошо известно, как Индас умеет убеждать своих собеседников, – сказал я. – Она ведь исола. Индас нашла Лофтиса, с которым ее связывают какие-то отношения…

– Они работали вместе, когда нашей группе поручили найти утечку информации в Шестом дивизионе во время войны с островом Элде.

– Понятно, – сказал я. Мне хотелось сделать гримасу всякий раз, когда я слышал упоминание о войне с Элде, но сейчас это не имело значения. – Она убедила его оказать ей помощь за спиной Кааврена, так как оба понимали, что сам Кааврен не пойдет ни на какие сделки. И хотя у обоих вызывали отвращение подобные действия, они видели, что нет другого способа спасти Империю от финансового краха и уберечь собственные головы. Поэтому в Норпорт отправились только вы и Лофтис, а еще трое остались в резерве. Верно?

– Откуда?

– Не важно. Лофтис сказал мне, что вас шестеро, трое остались в резерве. Полагаю, он говорил полуправду, включив Домма в число своих людей, чтобы меня проверить.

– Да, – согласилась Тиммер. – Нас было двое, но у нас имелись еще люди, которые могли в любой момент прийти к нам на помощь.

– В любом случае, – продолжал я, – Домм с четырьмя своими коллегами уже находились здесь, и им удалось запутать дело. Вы с Лофтисом и Домм понимали, что происходит, но остальные играли втемную. Вам с Лофтисом приходилось и раньше делать вещи, которые не доставляют удовольствия, но это дело оказалось одним из худших – когда я и Лофтис пытались выудить друг у друга информацию, он так мне и сказал, и я думаю, он говорил правду. Ваша задача состояла в том, чтобы скрыть убийство и одновременно обелить Домма, который проявил чрезмерное рвение, едва все не испортив. Значит, вам требовалось отслеживать тех, кто высказывал малейшие сомнения относительно гибели Файриса, продолжая создавать видимость продолжения следствия – ведь вам по-прежнему нужно было убедить Императрицу, Главнокомандующего и лорда Кааврена, что смерть Файриса действительно несчастный случай. Я сделал правильные выводы?

– Продолжайте, – только и сказала Тиммер.

Я еще раз промочил горло.

– Примерно в то же время Лофтису становится известно, что в дом Файриса кто-то забрался и похитил его частные бумаги. Почему Домм не изъял все документы? И почему особняк так плохо охранялся? Ответ: потому что Домму было наплевать. Может быть – здесь я снова строю догадки, – именно в тот момент Лофтис понял, что у него остается только один выход: отдать Домма тсерам. То есть показать, что Домм некомпетентен – что являлось чистой правдой, после чего провести расследование самостоятельно, причем результаты должны были повторить выводы Домма. Беда состояла в том, что Домм тоже совсем не глуп. Он пришел к аналогичным выводам.

Глаза Тиммер округлились.

– Вы хотите сказать, что Домм…

– Подождите еще немного, младший лейтенант. Я никуда не денусь, как и Домм.

Ее глаза сузились, но она сказала:

– Ладно. По поводу смерти Файриса…

– Да?

– Как ее организовали?

– Наемный убийца-джарег.

– Я знаю. Но как?

– Что? Вы должны знать. Создается впечатление, что произошел несчастный случай…

– Нет, я о другом. Как мог убийца-джарег подобраться к Файрису на его же собственной яхте, в особенности когда он знал – не мог не знать, – что связался с очень опасными людьми?

– Ах, вот вы о чем, – сказал я. – Рад, что вы спросили. Все устроил Безжалостный при помощи Шортисла. Вместе они сумели заручиться содействием кого-то из людей Файриса. Впрочем, я опять лишь строю догадки, но все сходится.

– Поддержка со стороны людей Файриса?

– Да. Кого-то из тех, кому Файрис доверял настолько, что разрешил прибыть на яхту с другом. Кто находился на яхте, младший лейтенант? Мне это неизвестно, а вы наверняка знаете. Впрочем, я могу догадаться.

– Ну, давайте отгадывайте, – предложила Тиммер.

– Я бы предположил, что по меньшей мере одна из его дочерей отдыхала там в обществе своего кавалера. Я подозреваю Риигу, судя по тому, как она отреагировала на мою фразу о том, что расследование ведется нечестно.

Я подождал.

– Да, – ответила Тиммер после небольшой паузы. – Риига. Мы знали, что она была там не одна, и этот тип… да, он мог быть джарегом. Мы можем его найти…

– Ставлю три пенни, что у вас ничего не выйдет.

Она пожала плечами.

– Ладно. Но зачем понадобилась Рииге смерть отца?

– Помните о земельной афере, про которую я упоминал?

– Да.

– Шортисл связал ее с Воннит и кое-кем еще, или они и раньше знали друг друга. При посредничестве Шортисла они договорились о смерти Файриса. Теперь, как бы в дальнейшем ни развернулись события, каждый знал, что останется достаточно богат: Воннит сохраняла свой замечательный особняк, а Риига получала возможность и дальше жить, ничего не делая, – очевидно, именно к этому она и стремилась. Конечно, за убийством могла стоять и жена, или сын, или другая дочь; насколько мне известно, у них тоже имелись причины желать смерти Файрису.

– Милая семейка.

– Точно.

– Хорошо. Продолжайте.

– Затем на сцену выходим мы с моей подругой. Сначала произошло ограбление особняка Файриса.

– Да. Лофтиса оно встревожило.

– Естественно. И Лофтис обнаружил, что вынужден сотрудничать с джарегами, верно? Он рассказал об ограблении Безжалостному, после чего моя подруга…

– Кто она?

Я покачал головой:

– Этого я вам не скажу.

Она хотела возразить, но потом лишь пожала плечами.

– Моя подруга стала задавать Безжалостному вопросы о Файрисе, – продолжал я. – А потом появился я, и Лофтис также сообщил обо мне Безжалостному. Затем вы с Доммом следили за мной, когда я бродил по окрестностям Норпорта, и в тот момент, когда у меня едва не отвалились ноги, мы оказались в «Риверсенде», а Лофтис связался с вами или с Доммом, скорее всего с вами…

– Со мной.

– И приказал меня допросить.

– Нет, он приказал доставить вас к нему.

– Но…

– Домм захотел сразу же устроить допрос. Я возражала, но у него звание выше. – Ее лицо исказила гримаса.

– Понятно. – Я кивнул. – Домм нервничал, он не знал, что собирается делать Лофтис, и хотел выяснить, какое я имею отношение к происходящему и можно ли меня использовать.

– Да. А чего хотели вы?

– Я пытался понять, что происходит. Вспомните: я знал, что у моей хозяйки возникли проблемы с землей; мне еще не было известно, что расследование смерти Файриса оказалось фальшивкой.

– И вы пытались выяснить?

– Да. Мне удалось узнать подробности – по реакции Домма и по вашей, хотя тогда я неправильно истолковал ваш взгляд, посчитав, что вы не понимаете происходящего, – а на самом деле вы смотрели на Домма с презрением, потому что он позволил мне выкачать из него столько информации. Именно поэтому я решил обратиться к вам сейчас.

Она кивнула.

– А что потом?

– Мы возвращаемся к Рииге. Если именно она подставила Файриса – а, судя по вашим словам, так оно и есть, – тогда все сходится. Когда я пришел к ней, она запаниковала. Риига решила, что все вышло наружу и кто-то – вероятнее всего Лофтис – начал по-настоящему расследовать смерть ее отца. И ее роль стала известна. Поэтому она…

– Договорилась с Доммом убрать Лофтиса, – медленно проговорила Тиммер.

Я кивнул:

– Да, я пришел именно к такому выводу.

– Тогда зачем вы убили Безжалостного и всех остальных?

Я улыбнулся.

– Ну, на самом деле я их не убивал.

Тиммер нахмурилась.

Я покачал головой.

– Я убил Безжалостного, но не накладывал заклинания, предотвращающего оживление. Зачем мне это? Кроме того, если бы даже я хотел его смерти, я бы не стал пользоваться заклинаниями, потому что не умею накладывать их достаточно быстро. А тогда в моем распоряжении было очень мало времени.

– Но кто…

– Подумайте сами, – предложил я. – Домм убил Лофтиса. Безжалостный и Лофтис знали друг друга, а Безжалостный к тому же связан с могущественными людьми Империи.

– И Домм об этом знает?

– Почти наверняка. Итак, Домм воспользовался мной, чтобы подставить Безжалостного, – он понимал, что я обязательно появлюсь у Воннит, Эндры или Рииги.

– Подождите. Он использовал вас, чтобы подставить Безжалостного?

– Да. Наверное, он думал, что меня убьют, и это его вполне устраивало, но он послал туда своих людей, которым приказал позаботиться о том, чтобы и Безжалостный не ушел оттуда живым.

– Вы их засекли?

– Нет. Но я ухитрился сбежать. Мой напарник, – я показал на Лойоша, – пострадал, и его ранение меня задержало. Кроме того, по разным причинам я не мог телепортироваться. Джареги мечтают меня поймать. Как же мне удалось унести ноги через лес, ни разу не обнажив шпагу? Ответ: Домм блокировал телепортацию на всей территории вокруг особняка Воннит, чтобы Безжалостный и его люди не имели никаких шансов спастись, а потом…

– А вы почувствовали блок?

– Нет, но я и не мог, по тем же причинам, по которым не телепортируюсь. – Она вопросительно взглянула на меня, и я пояснил: – У меня есть устройство, которое блокирует любые попытки найти меня при помощи волшебства, но оно имеет побочное действие, мешающее мне обнаружить его присутствие. Обычно мне сообщает о волшебстве Лойош, но, как я уже говорил, в тот момент он истекал кровью и ничем не мог мне помочь.

– Извини, босс.

– Не стоит переживать, приятель.

– И когда вы все окончательно поняли?

– Совсем недавно, после того как моя подруга рассказала мне, что Безжалостного не сумели оживить из-за заклинания и что в доме произошла настоящая бойня. Сначала я подумал, что они поступили так для того, чтобы свалить всю вину на меня, но подобное предположение лишено всякого смысла. Джареги давно хотят моей крови, и по части убийства они намного превосходят мастерством Империю, поэтому никто не стал бы меня подставлять. За этим, конечно же, стоит Домм.

– Да.

– А теперь, младший лейтенант, скажите, можете ли вы объяснить, почему не удалось оживить троих орков, охранников Воннит?

Она кивнула.

– Эти трое из той четверки, что прикончила Лофтиса. – Она нахмурилась. – А что стало с последним?

– Полагаю, – ответил я, – он скончался от нанесенных мной ран и никто не помешал ему прогуляться к Водопадам Смерти. Теперь вам известно все, что знаю я.

Она задумчиво кивнула.

– Зачем вы мне это рассказали?

Я пожал плечами.

– Причин несколько. Во-первых, мне нравился Лофтис. – Она нахмурилась, но промолчала. – Во-вторых, меня раздражает то, с какой легкостью эти люди топчут всех, кто попадается на их пути, – Лофтис, Безжалостный, все, кто остался без работы, когда закрылись верфи. Кроме того, я хочу кое-что получить взамен.

Тиммер прищурилась.

– Я вам верю, джарег. Так чего же вы хотите?

– Вы знаете, что не осталось свидетелей, которые могли бы изобличить Домма, – сказал я.

– Кроме Воннит.

– Да. Кроме Воннит и Рииги. Вы попытаетесь достать Воннит?

– Может быть. Вот только не знаю, сумею ли. Я должна переговорить с… – На ее лице появилось отвращение. – С Шортислом и Индас.

– Риига?

– Никаких шансов. До нее не добраться.

– Я так и предполагал. Ну, ладно. Мне все равно. Всякий, кто убил Файриса, заслуживает титул. Но что касается Воннит…

– Как я уже сказала, не знаю, сумею ли…

Я поднял руку.

– Вам следует слегка на нее надавить, чуть-чуть – мне будет достаточно.

– Для чего?

– Чтобы заставить ее выплюнуть кусочек земли к северу от города. Очень маленький, всего пара акров с чудовищно уродливым голубым домиком. Там живет старая женщина. Я не смогу произнести ее имя, но оно записано здесь. – Я передал ей листок и не без удовольствия наблюдал за тем, как она пытается его прочитать.

– И больше вы ничего не хотите?

– А чего хотите вы, младший лейтенант?

Она бросила на меня свирепый взгляд.

– Я хочу… – Ярость в глазах Тиммер погасла, но она продолжала смотреть на меня.

– Чего хотите вы? – повторил я. – Что вас порадовало бы прямо сейчас?

– Я…

– Да? – спросил я.

– А вы?..

Я отвернулся и молча ждал.

– Вы работали на Дом Джарега?

– Да, – ответил я.

– И чем вы занимались?

Я взглянул ей в глаза.

– Вы знаете, чем я занимался.

Она задумчиво кивнула.

– Земля для старой женщины – все, что вы с этого будете иметь?

– Да.

– И больше ничего?

– Больше ничего.

– А что будет с личными бумагами Файриса?

Я вытащил их из-под плаща и положил перед ней. Она быстро просмотрела документы, кивнула и спрятала в сумку.

– Вы намерены уехать? – спросила Тиммер.

– Здесь ничуть не хуже, чем в любом другом месте, – ответил я, вспомнив лес вокруг голубого домика.

– Да, наверное, – кивнула Тиммер.

Она долго смотрела на меня, потом взяла кинжал и убрала его в ножны. Протянула руку, налила в свой стакан вина, подняла его и осушила его залпом. Потом протянула руку к Лойошу. После коротких колебаний он спрыгнул на ее запястье. Она внимательно разглядывала Лойоша, и я не заметил ни малейшего страха у нее в глазах.

– Я никогда не видела джарега так близко. Он кажется очень умным.

– Иногда он умнее меня, – сказал я. – Не обращай внимания, Лойош. Забудь, что я это говорил.

– И не надейся, босс. Слово сказано.

Она приподняла руку, и Лойош перескочил обратно на мое плечо. Тиммер вытащила платок и вытерла запястье. Потом она вновь посмотрела на меня и кивнула.

– Мы договорились, человек с Востока, – констатировала Тиммер.

ГЛАВА 16

А потом, Кайра, я сидел и ждал. Постепенно меня начало охватывать тревожное чувство.

Ты прекрасно понимаешь, о чем мы говорили или, точнее, о чем не говорили. Естественно, и я сообразил, но не мог быть вполне уверен в Тиммер. Мне казалось, мы с ней разговаривали на одном языке, но уверенности у меня не было, поэтому я сидел, ждал и нервничал, несмотря на ядовитые замечания Лойоша, при помощи которых он хотел помочь мне расслабиться.

Нет, не проси объяснений.

К тому моменту, когда я окончательно слился с пейзажем таверны, никто уже не обращал на меня внимания, так что я перестал беспокоиться на этот счет. Должен признаться, Кайра, что хотя я и волновался из-за Тиммер, все остальное как-то перестало меня тревожить; мне вдруг показалось, что время для опасений прошло. Кроме того, необходимо было составить план, так что у меня попросту не оставалось времени для посторонних мыслей. Уж не знаю, кто сказал, что время для тревог наступает тогда, когда тебе нечего делать; кажется, ты.

Через час Тиммер вернулась и уселась за мой столик. Она посмотрела на меня, и ее лицо вновь превратилось в непроницаемую маску.

– Ну? – спросил я.

– Я запросила у местного магистрата приказ на задержание. Временный, конечно, до тех пор, пока не будет закончено расследование.

– На меня?

– Да, на вас. Конечно, – добавила она, – я не знаю вашего настоящего имени, поэтому я попросила, чтобы там написали «имя неизвестно», но вы обладаете информацией относительно смерти Файриса, а мы ведем следствие.

– Понимаю. И когда приказ вступит в действие?

– Примерно через пятнадцать минут.

– Пятнадцать минут, – повторил я. – Хорошо.

– А до этого времени, – осторожно проговорила она, – я не могу помешать вам покинуть город или даже таверну; но я вас прошу, как один законопослушный гражданин другого, чтобы вы задержались здесь, проявив лояльность к Империи.

– Здесь?

– Да. Приказ будет приведен в исполнение здесь.

– А вы останетесь, чтобы привести его в исполнение?

– Боюсь, это невозможно; я должна действовать в соответствии с той информацией, которую вы мне сообщили. Но кто-нибудь обязательно явится сюда, как только приказ будет готов.

– Примерно через двадцать минут?

– Или раньше. – Она смотрела в пустоту. – Кто-нибудь придет прямо из магистрата.

– А где находится магистрат?

– В четверти мили отсюда. На востоке.

Я кивнул.

– Хорошо, – сказал я.

Потом я потянулся к бутылке вина, но тут же отказался от намерения выпить. Иногда вино оказывает на меня очень быстрое действие.

– Боюсь, – сказал я, медленно выговаривая слова, – что мне придется отклонить вашу просьбу. К сожалению, я намерен уклониться от ареста, так что вам придется послать кого-нибудь в погоню за мной.

– Я так и думала, – ответила Тиммер. – К несчастью, я не могу задержать вас лично.

– Меня уже и так разыскивают, – заметил я.

– Но только не Империя.

– Да, вы правы, – согласился я. – Только не Империя.

– При совершении определенного рода правонарушений Империя преследует беглецов более настойчиво. А иногда случаются преступления – и весьма серьезные, – которые остаются нераскрытыми, поскольку описания преступника оказываются уж очень невнятными.

– Я понимаю, – сказал я.

Она встала.

– Как жаль, что я сама не смогу привести приказ в исполнение, – сказала Тиммер, – но меня зовет долг.

– И очень чистым голосом.

– Мы еще встретимся, – сказала она.

– Ну да. Если меня арестуют…

– Задержат.

– Задержат. Правильно. Если меня задержат, тогда, вне всякого сомнения, завтра я окажусь в ратуше, где меня будут допрашивать.

– А если нет?

– Кто знает? – ответил я. – Честно говоря, мне здесь нравится. Особенно в это время суток.

– Да, – кивнула Тиммер.

Она открыла рот, словно хотела сказать что-то еще, но лишь покачала головой. А потом встала и ушла, так больше не проронив ни слова.

Я немного подождал – не больше минуты, – после чего расплатился по счету и вышел из таверны. Стояла чудесная, морозная и бодрящая погода, зима еще не успела начаться. На улице почти не было людей. Мы с Лойошем внимательно огляделись по сторонам и обменялись мнениями.

В таких местах существуют сотни подходящих укромных уголков, но я выбрал подъезд соседнего дома – глубокий и тихий, к тому же им явно давно не пользовались. Прислонился к стене и отправил Ротсу на разведку.

Пришлось простоять минут двадцать. Несколько человек миновали мой подъезд, но никто меня не заметил. Один пожилой текла вошел в двери, возле которых я стоял, но даже не обратил на меня внимания, поскольку я сдвинулся в сторону. Ты научила меня, как это делается, Кайра; ты говорила, что главное здесь – отношение. Может быть, ты права.

– Ротса говорит, что он приближается, босс.

– С нужной стороны?

– Да. С востока.

– Лучше и быть не может.

Я слегка пошевелил рукой, и в ладонь мне скользнул кинжал. Один из новых. Я вытер его рукоять о плащ, в том числе и на удачу.

Домм прошел мимо меня. В руке он держал свернутый лист бумаги, вне всяких сомнений, приказ о задержании какого-то безымянного субъекта, которого следовало допросить в связи с расследованием убийства.

Очень серьезная вещь.

Я зашагал вслед за ним, решив не рисковать. Я не произнес ни единого слова. Потом я продолжал идти дальше, спокойно и непринужденно, как если бы ничего не произошло. Я свернул за угол, потом еще раз, и Ротса сообщила Лойошу, который передал мне, что за мной никто не следит.

ИНТЕРЛЮДИЯ

– Это его взволновало?

– Убийство Домма? Не думаю. А должно было?

– Я не уверена. Полагаю, я бы чувствовала себя лучше, если бы да, но…

– Ты изменилась, Коти.

– Он тоже.

– Но не так сильно, как ты.

– После твоего рассказа я больше в этом не уверена.

– Если подумать, я тоже.

– Но…

– Да?

– Ты так много не рассказываешь. Я отчетливо вижу пропуски.

– Я говорила тебе…

– Знаю, знаю.

– В любом случае уже почти конец.

– А вот и еще один пропуск.

– Коти…

– Извини. Хочешь сказать, что сразу после тех событий ты ушла?

– Да, довольно скоро. Возникли небольшие осложнения, но потом оказалось, что все улажено и мы получили определенные заверения, а потом Влад вместе с Савном отбыли в неизвестном направлении, а я вернулась домой, где и обнаружила твое письмо.

– Расскажи мне об осложнениях, которые удалось уладить, и о заверениях.

– Хорошо. Что это?

– Не знаю, Кайра. Я рада, что услышала твой рассказ, но мне захочется узнать больше.

– И ты намерена попытаться?

– Нет, если ты против.

– Я против.

– Хорошо.

– Может быть, нам выпить еще чаю?

– Лучше чего-нибудь покрепче.

– Хорошая мысль.

– А потом неплохо бы поесть. Я угощаю.

– Благодарю.

– Это меньшее из того, что я могу сделать.

– Мне кажется, я уловила в твоем голосе иронию, Коти?

– Ты ошибаешься. Нет здесь никакой иронии.

ГЛАВА 17

– А потом я вернулся сюда, – сказал он в заключение.

– И что теперь?

– Как я уже сказал, мы встречаемся с ней завтра вечером, на том же месте, и она передаст мне документы на этот клочок земли. Такова история моего последнего триумфа.

– Триумф, – повторила я вслед за Владом. – А что будет, если завтра, когда ты войдешь в таверну, тебя арестуют – если повезет – или достанут джареги, если удача от тебя отвернется?

– Она обещала, – уверенно ответил Влад.

– И что заставляет тебя ей верить? – спросила я.

– Интуиция.

Я прикусила язык. Хотя за последние дни мы совершили массу ошибок, я продолжала верить в свою интуицию, поэтому едва ли могла винить Влада за то, что он доверяет своей.

– Возможно, это еще один просчет. Но, Кайра, все сходится. Лофтис был ее другом, старшим офицером и коллегой. Конечно, нельзя исключать, что она его ненавидела. Однако…

Я покачала головой.

– Нет, вероятно, ты прав, вот только… – Я замолчала.

– В чем дело? – спросил Влад.

– Не знаю. У меня такое чувство, будто на нас наложили какое-то заклинание.

– Проклятие, – пробормотал Влад.

– Быть может, – медленно проговорила я, – нам следует забрать Савна и Гвдфрджаанси и уйти в лес, пока еще есть возможность.

– Я не могу поверить, – заявил он.

– Мне кажется, – осторожно заметила я, – это заклинание поиска.

Он бросил на меня странный взгляд и спросил:

– Джареги?

– Может быть.

– И куда мы можем уйти?

Я тихонько выругалась и ничего не ответила.

– Забирай старуху с Савном и уходи. Им нужен только я.

– Ответ неправильный, Влад.

– Ха.

Он зашел в дом и через минуту вернулся с поясом, на котором висела шпага. Влад не стал надевать плащ, и я сразу заметила несколько ножей.

– Уходи, Кайра, – сказал он…

– Ни за что.

Он показал на дом:

– А что будет с ними? Ты не можешь их где-нибудь спрятать, чтобы потом забрать – если только это «потом» наступит?

Ну, если быть честной до конца, я могла. Но тут произошло еще кое-что.

– Кто-то только что телепортировался. Примерно в четверти мили отсюда.

– Сколько человек?

– Один.

– Один?

– Совершенно верно.

Он покачал головой:

– Если Марио, то бежать бессмысленно, ну а если кто-нибудь другой, я его не боюсь.

Я кивнула. У меня возникли примерно такие же ощущения, вот только я не испытывала суеверного страха перед Марио.

Он обнажил свой клинок и молча ждал.

– Могу я позаимствовать у тебя нож? – спросила я.

– Ты не хочешь воспользоваться своим?

– Я не вооружена, – ответила я.

– Ах да, я забыл. – Он протянул мне оружие.

Я проверила балансировку и острие, после чего мы встали спина к спине. Лойош и Ротса сидели на плечах у Влада. Малыш вышел из дома, с любопытством принюхался и присел рядом с нами; его присутствие почему-то было мне приятно, хотя я не знала, будет ли от него какая-нибудь польза.

Влад увидел ее первой.

– А вот и она, – сказал он.

Я повернулась. Она шла через лес со шпагой на боку, но в руках у нее оружия не было. Малыш вскочил и зарычал, я бросила на него быстрый взгляд – он оскалил зубы. Хорошо.

Женщина не обратила внимания на Малыша, а также на тот факт, что мы с Владом держали оружие наготове, однако кивнула каждому из нас и остановилась, не доходя пяти футов до домика.

– Он и в самом деле голубой, – заметила она.

– А вы думали, я солгал? – спросил Влад.

Она пожала плечами:

– Я не исключала такой возможности. Но вы сказали правду относительно всего остального, поэтому…

– Как вы ухитрились меня найти?

– Там, в таверне, – ответила она. – При помощи вашего… напарника, я правильно его назвала?

Влад употребил выражение, которое не следовало бы слышать Гвдфрджаанси.

– Кусочек кожи Лойоша на платке, – сказал он. – А потом вы пошли к волшебнику и обнаружили его местонахождение, потому что пытаться обнаружить меня, как вы знали, бесполезно.

Она кивнула.

– Может быть, лучше войти в дом?

– Давайте решим все вопросы здесь, – предложил Влад

– Какие вопросы? – спросила Тиммер.

– Разве вы не собираетесь меня арестовать?

– Нет.

– Но…

– Я хотела познакомиться с остальной частью маленькой труппы, которая стала причиной стольких серьезных проблем, а еще мне показалось, что вам будет небезынтересно узнать, что из всего этого вышло.

Некоторое время все молчали.

– Ах вот как, – наконец пробормотал Влад.

Он убрал в ножны шпагу и нож, который я ему вернула. Потом потрепал по спине Малыша, который сделал из этого вывод, что все в порядке, и решил немедленно познакомиться с Тиммер. В этот момент из дома вышла Гвдфрджаанси.

– Кто вы такая? – резко спросила она. – И что вы тут делаете?

– Младший лейтенант Тиммер, – вмешался Влад, – это та женщина, которую мы называем Мать, потому что ее имя никто не может выговорить, кроме Кайры. Да, а это Кайра – мне кажется, вы еще незнакомы. А вот Малыш, самое разумное существо в нашей компании – во всяком случае, до сих пор он не сделал ни одной ошибки.

Ротса зашипела. Влад рассмеялся и добавил:

– Во всяком случае, одно из двух.

– Приятно познакомиться, миледи, – сказала Тиммер. – У меня для вас кое-что есть. – Я услышала, как Влад тихонько охнул.

– Вы принесли бумаги? – спросил он.

Она улыбнулась:

– Конечно. Ведь я же обещала.

– Вы быстро управились. Сколько у вас ушло на них времени – три, самое большое четыре часа?

– Да. Так мы войдем в дом?

– Обязательно, – ответил Влад. – После вас.

Мы направились в дом, первой шла Гвдфрджаанси, а замыкал шествие Малыш. Мы представили Тиммер Савну, который, быть может, почти незаметно кивнул. Или мне так только показалось.

– Воспаление мозга – так, кажется, вы сказали? – спросила Тиммер.

– Такой болезни не существует, – заявила Гвдфрджаанси.

Влад пожал плечами. Гвдфрджаанси села рядом с Савном, Влад и я устроились за столом. Тиммер предпочла встать у стены. Малыш попытался втиснуться между Савном и Гвдфрджаанси. Савн рассеянно погладил его по голове.

Насколько мне помнится, он поступил так в первый раз. Я перехватила взгляд Влада и поняла, что он тоже это заметил.

– С чего начать? – спросила Тиммер. – Всем известно, что происходило?

– Кайра знает все, включая наш сегодняшний разговор. Матери практически ничего не известно, – ответил Влад.

– Только потому, что я не хотела ничего знать, – проворчала Гвдфрджаанси. – И я не стану вас благодарить, если вы мне все расскажете.

Тиммер кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Может быть, перейдем в другое место?

– Нет. Говорите все, что пожелаете, но не нужно ничего объяснять.

– Отлично, – ответила Тиммер. Она повернулась к нам.

– Ну, если честно, мне не так уж много нужно вам рассказать. Несколько часов назад найден труп Домма. Кто-то вонзил ему в голову кинжал.

– В самом деле? – небрежно спросил Влад, но у него получилось не слишком правдоподобно. – И вы не знаете, кто его прикончил?

– Преступник, скрывающийся от закона. Мы искали его в связи с расследованием смерти лорда Файриса. У нас есть основания считать, что он креота.

– Понятно, – кивнул Влад. – Что еще нового?

– Я переговорила с несколькими важными персонами, и мне предложили закончить расследование. – У нее был такой вид, словно она только что раскусила ягоду клюквы вместо миндального пирожного.

– Значит, Воннит останется на свободе? – спросил Влад.

– На свободе? Да. Она даже сохранит свое состояние. И по-прежнему будет владельцем, или управляющим, трех или четырех банков. Мы не можем ничего с ней сделать.

– И Риига?

– То же самое. – Она пожала плечами, словно Риига не имела для нее никакого значения, что было правдой – ведь Риига не принимала непосредственного участия в убийстве Лофтиса.

Влад покачал головой:

– Я бы предпочел, чтобы для них все закончилось иначе.

– Я тоже, – согласилась Тиммер. – Но… – Тут она развела руками. – От меня ничего не зависело.

– В обмен на что? – спросил Влад.

– Сотрудничество. Они обе должны сделать все, чтобы минимизировать нанесенный Империи урон. Вот что оказалось самым важным. – В ее голосе появилась горечь, которую описывал Влад, когда рассказывал о Лофтисе, говорившем о вынужденном предательстве своего командира.

– Что еще? – спросил Влад.

Тиммер кивнула и из висящей на поясе сумочки вытащила свернутый лист пергамента, который протянула Гвдфрджаанси. Та осторожно взяла его в руки, посмотрела на Тиммер, а потом опустила взгляд на документ. Ее руки слегка дрожали, когда она развязывала ленточку и ломала сургучную печать. Гвдфрджаанси читала документ медленно и очень внимательно, шевеля губами, и я увидела, как на глазах у нее выступили слезы.

Влад громко откашлялся, встал и спросил:

– Кто-нибудь хочет клявы?

Никто не хотел. Влад уселся на место.

– Тиммер, – сказала я.

– Да?

– Воннит и Риига теперь знают или могут легко выяснить, кто стоял за…

– Нет, – опередила меня Тиммер, – вам не следует беспокоиться. Здоровье и благополучие этой женщины теперь моя забота.

Гвдфрджаанси подняла голову:

– О чем вы? О моем здоровье?

– Не имеет значения, – сказала я.

Она оглядела всех нас, негромко фыркнула и вновь принялась читать свой документ.

– Хорошо, – сказала я. – Я вам верю.

– И я, – добавил Влад. – Вот только…

– Да?

– Сделайте мне одолжение: никому не говорите, как вы меня нашли. Сами джареги не догадаются и через миллион лет, но…

– Верно, – сказала она. – Не беспокойтесь. – Тиммер встала. – Я полагаю, мы закончили.

– Да, – кивнул Влад. – Удачи вам.

– И вам, – ответила она.

Тиммер посмотрела на меня, и мы кивнули друг другу, после чего она повернулась и ушла.

– Все кончено, – сказал Влад.

– Не совсем, – возразила я.

– Неужели?

– Ты не хочешь немного прогуляться?

Он нахмурился, но потом пожал плечами и встал. Мы вышли из дома. Малыш последовал за нами, а Лойош тут же оказался на плече у Влада, но больше никто не составил нам компанию. Мы вошли в лес, который начинался почти сразу же за домом.

– В чем дело, Кайра?

– Как долго ты знаешь?

– Что знаю?

– Я не так глупа, Влад, и не думаю, что ты страдаешь этим пороком.

– Я…

– Влад, как давно ты догадался?

– Я не собирался тебе говорить, – ответил он. – Чем я себя выдал?

– Это мой вопрос.

Он рассмеялся:

– Пожалуй, ты права. Но начнем с тебя. Когда ты поняла, что я знаю?

Я пожала плечами.

– Только сейчас, всего несколько минут назад. Иногда ты слишком небрежно обращаешься со своей жизнью, Влад, – особенно когда тебя что-то разозлит. Но ты никогда не относился так же равнодушно к жизни других людей. Даже в те времена, когда был с джарегами…

– И с чьей жизнью я обошелся небрежно?

– Ни с чьей. В том-то все и дело.

– Не понимаю.

– В самом деле? Подумай немного.

Он последовал моему совету, я видела, как он прокручивает в голове события последнего часа; наконец он кивнул:

– Я понял.

– Да. Ты сказал, чтобы я переправила мальчика и женщину в безопасное место. Ты попросил меня переправить их куда-нибудь. А куда может Кайра Воровка их переправить? И ты не стал спрашивать про наличие блока против телепортации, поскольку не сомневался, что он поставлен – ведь джареги или Империя собирались до тебя добраться, но ты не мог этого точно определить с Камнем Феникса на шее. Неужели Кайра Воровка могла бы пробить такой блок?

– Верно, – ответил Влад. – Я испугался…

– Конечно. За Савна и Гвдфрджаанси. А потом ты сделал замечание насчет ножа, которое меня окончательно убедило.

– Да, пожалуй, я запаниковал.

– Пожалуй. А теперь твоя очередь. Как тебе удалось узнать, когда это произошло, и кому ты успел сказать?

– Я никому ничего не говорил, Кайра.

– Теперь ты можешь называть меня моим настоящим именем.

– Хорошо, Сетра. Я никому не сказал. Ты и сама должна понимать.

Я кивнула:

– Да, я понимаю. А когда ты догадался?

Он пожал плечами.

– Я знаком с тобой в обеих твоих ипостасях, ты же понимаешь – я хочу сказать, что хорошо тебя знаю. А таких людей вряд ли много.

– Таких попросту нет. Ты единственный.

Он склонил голову, словно чувствовал, что ему оказана честь; впрочем, так оно и было.

– И как давно ты знал?

– Не слишком. Со вчерашнего дня. Нет, наверное, с сегодняшнего. Не знаю.

– А что я сделала вчера?

Он пожал плечами.

– Просто накопились мелкие детали.

– Какие? Мне любопытно. Ты же знаешь, я никогда не жульничаю. То есть когда я бываю Кайрой, то делаю только то, что по силам Кайре…

– Ты почти смошенничала сегодня.

– О, так ты заметил?

– Скорее догадался – перед тем, как мы поняли, что переместился только один человек – я ждал, что в твоей руке появится Ледяное Пламя.

Я кивнула.

– И ты почти его увидел, поскольку я поняла, что ты знаешь. Что возвращает нас к первому вопросу: как ты догадался? На какие мелкие детали обратил внимание?

Он развел руки в стороны.

– Я даже не уверен, что смогу их все перечислить, Кай… Сетра.

– Нет, лучше называй меня Кайра. Так будет проще.

– Ты пытаешься сбить меня с толку? Не надо, не отвечай. Кайра. Да. Как я уже говорил, все дело в мелких деталях. Мы в первый раз работали вместе так тесно, но знакомы уже давно, и я всегда удивлялся, почему ты проявляешь интерес к маленькому человеку с Востока. Теперь я, конечно, знаю.

– Конечно.

– И я все равно тебе благодарен. Только…

– Да?

– Я не знаю. Я все время вспоминаю о некоторых вещах. Например, как ты меня завербовала на поиски Алиры.

– Другого пути не было, Влад.

– Я понимаю, но все равно. А история с кровью богини, впрочем, я так и не знаю имени той богини.

– Я не могу ответить на твой вопрос, Влад. Она сказала, что у тебя должен быть флакон и что это очень важно. И добавила, что сама не знает, почему он должен быть у тебя.

– О, загадочные и таинственные пути богов.

– Давай обойдемся без насмешек.

– Почему?

Я пожала плечами.

– Я хочу знать, что меня выдало, Влад.

– На самом деле все очень просто. Понимаешь, я знал тебя и Сетру много лет, но никогда не видел вас вместе…

– Прекрати. Я серьезно. Это для меня важно. Я хочу знать.

Он кивнул:

– Хорошо. – На его лице появилось задумчивое выражение. – Ну, с одной стороны, один раз ты расстроилась, когда говорила о том, как нас обманули, и манера речи у тебя изменилась. Если подумать, такое случилось несколько раз. Я вспомнил – когда я впервые сказал тебе, что афера имеет непосредственное отношение к Империи, ты стала говорить иначе.

– Да, моя речь мне изменила, – сказала я, качая головой.

Он кивнул:

– Не очень часто и совсем ненадолго, но это навело меня на размышления.

– Наверное, так и должно было быть. Проклятье. За две тысячи лет начинаешь думать… не имеет значения. Что еще?

– Что еще? Ну, ты мало ешь, хотя само по себе это еще ничего не значит. Но я знаю, что Сетра восстала из мертвых и живет, ну, скажем так, не нуждаясь в большом количестве еды. К тому же реакция на тебя собаки – и кстати, как тебе удалось обмануть Лойоша? Обычно он моментально обнаруживает оживших мертвецов.

– Очевидно, он все же не так хорош, как Малыш. – Лойош зашипел, и я рассмеялась, сообразив, что Влад будет теперь дразнить его. – Но, – продолжала я, – есть способы скрыть тот факт, что ты оживший мертвец. Это трудно, но…

– Но ты Сетра Лавоуд. Верно. Я все время забываю.

– Как еще я себя выдала?

– Я слышал, как ты пробормотала что-то относительно шока на поле боя, когда в первый раз увидела Савна, и я подумал, что Кайра не должна знать таких вещей.

– Осколки Державы! Я идиотка.

– Нет, я просто хорошо тебя изучил.

– Ладно, продолжай.

– Ну, тебе известны подробности, которые Кайра просто не могла знать.

– Например?

– Например, что означает выражение «он не сломал палку», более того – что ты чувствуешь, когда заклинание разряжается в твоей руке. И еще ты так много рассказала об Имперских печатях и четырех отрядах. Даже для самой лучшей воровки это уж слишком.

– Тебя послушать, так остается только удивляться, почему не догадались остальные. – Я покачала головой. – Наверное, ты имел в виду именно это, когда сказал, что получил даже больше, чем хотел.

– Я так сказал? – Влад пожал плечами. – Но не забывай: больше ни один человек не знаком с вами обеими одновременно. И еще: ты очень впечатляющий джарег – я знаю тебя в этом качестве с самого детства и ни разу ничего не заподозрил. Впрочем, как я уже упоминал, раньше мы никогда не действовали в таком тесном контакте. Ты, Кайра, никогда и ни с кем не работала вместе, не так ли? Именно по этой причине, верно?

Я кивнула:

– Продолжай.

– Хорошо. – Влада охватил азарт. – Когда ты в первый раз встретилась с Лофтисом, ты как-то странно пересказывала вашу встречу.

– Странно? Но почему?

– Создавалось впечатление, что ты чего-то недоговариваешь.

– И что я от тебя скрыла?

– Ту часть, когда ты первый раз блефовала. Речь зашла о том, что ты упомянула некоторые подробности деятельности отряда специальных заданий. Но о самих подробностях мне ничего не рассказала. Позднее, когда я попытался представить себе общую картину, мне пришло в голову, что ты скрыла их от меня из-за того, что я смогу связать Кайру с кем-нибудь еще, ведь сама Кайра не могла знать про Отряд специальных заданий, в отличие от Сетры. Я не ошибся? Мне кажется, именно тогда я впервые подумал, что происходит нечто странное, но в тот момент я не обратил на это должного внимания. Однако в твоем отчете зияла дыра, смысл которой стал ясен позднее.

Дженойн у горы Тсер. Я кивнула, пытаясь не вспоминать о том, как все произошло; это было одно из тех воспоминаний, которые не доставляли мне удовольствия. Тогда помощь Отряда специальных заданий подоспела очень вовремя. И, конечно, я должна была исключить все эпизоды, о которых Сетра знала как Главнокомандующий, а Кайра не имела ни малейшего представления. Проклятье.

– Хорошо, – продолжал он. – Что еще тебя выдало? Сейчас очень трудно восстановить последовательность событий; так случилось, и все. О да, я еще кое-что вспомнил. Ты – то есть Сетра – однажды сказала мне, что родилась на северо-западе.

– И что с того?

– Вот почему тебе удается произнести имя старухи.

– Гвдфрджаанси? Канефталийское имя. Множество людей умеет их произносить.

– Может быть, – сказал Влад. – Но гораздо больше тех, кто не может; ты заметила, что Тиммер даже не пыталась. – Я хотела его прервать, но он поднял руку. – Ладно, возможно, само по себе это ничего и не значит, но из таких мелочей и складывается общая картина, ведь так?

Я бросила на него мрачный взгляд.

– И ты слишком чувствительна к волшебству, что постоянно напоминает мне об Алире – сразу замечаешь появление заклинания. На самом деле я окончательно убедился в своей правоте, когда ты не просто засекла телепортацию, но и сказала, что появился только один человек.

– Еще одна глупость, – сказала, а точнее, прорычала я.

– Скажи мне кое-что, – попросил Влад.

– Что?

– Почему, Кайра? Или лучше так: Сетра, почему Кайра?

– Тебя интересует, почему я выбрала такое имя? В древнем языке есть женские окончания…

– Нет, не имя. Хотя, если подумать, имя также могло бы навести меня на размышления – это ведь очень, очень старая женская форма «Кейрона». Но нет. Я хотел спросить, зачем она вообще появилась на свет?

– Зачем я ее изобрела? – Я пожала плечами. – Сначала для того, чтобы поддерживать связь с преступным миром – Лавоуды всегда следили за тем, чем заняты джареги и остальные. А потом, ну, мне просто понравилось. Нечто совсем другое, вызов, и мне бывало страшно, а Сетру так трудно чем-то напугать…

– Да, – сказал Влад, и на лице у него появилась улыбка. – Тебе не нравилось то, что ты ничего не боишься, верно?

Я улыбнулась в ответ.

– Я уже говорила, что никогда не мошенничала, когда становилась Кайрой. И никогда не использовала то, что она не умела делать. Все ее навыки являются собственными достижениями Кайры. Мне она пришлась по душе.

– И никто не знает?

– Только ты.

Он облизнул губы.

– Э, Сетра…

– Тебе не следует беспокоиться.

– Хорошо.

Я улыбнулась.

– Знаешь, а ты мне все равно нравишься.

– Какое облегчение это слышать, – проворчал Влад.

– Кайра никогда никого не убивала, и я давно решила, что моя тайна не стоит человеческой жизни.

Влад покачал головой.

– Мне кажется, Сетра несколько иначе относится к цене человеческой жизни.

– Не думаю, что ты знаешь Сетру так же хорошо, как Кайру, – заявила я.

– Может быть, и нет.

Мы довольно долго молчали. Стараясь говорить небрежно, я спросила:

– Что теперь?

Он показал на свою верхнюю губу.

– Конечно. А кроме того, что ты будешь снова отращивать волосы на лице?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, отведу Савна домой.

– Будешь телепортироваться?

Он покачал головой.

– Нам предстоит долгий путь, и, если повезет, ему станет значительно лучше. Или немного лучше. Во всяком случае, он сможет вновь увидеть свою семью.

– А как они отнесутся к тебе?

Он улыбнулся.

– Не думаю, что я захочу остаться с ними. Хотя, если подумать, там есть одна менестрель-исола, с которой я бы встретился еще разок.

Я покачала головой.

– Я хочу…

– Да. Я тоже. Подожди здесь, – сказал Влад.

Он зашел в дом и через несколько минут вернулся со своим заплечным мешком. За ним плелся Савн.

– Ты быстро попрощался, – заметила я.

– Мне кажется, я не нравлюсь старухе, – сказал он. – Только не говори ей, что я догадался. Боюсь, это оскорбит ее чувства.

– Влад…

– И, послушай, передай от меня привет… ну, разным людям, ладно? И навести Нойш-па, когда у тебя будет время.

– Обязательно, – обещала я.

– Тогда все, – сказал он.

– Я сильно сомневаюсь, – ответила я.

Он улыбнулся, кивнул и зашагал по дороге. Савн не отставал. Мы с Малышом смотрели им вслед. Я погладила Малыша, он не возражал.

Поскольку Влад не мог не оставить за собой последнего слова, он обернулся и крикнул:

– Нам нужно хорошенько поработать над нашей маскировкой, не так ли?

И они скрылись из глаз прежде, чем я успела придумать достойный ответ.

ЭПИЛОГ

Моя дорогая Коти!

Как всегда, мне было приятно тебя повидать, хотя ты, возможно, и не испытываешь того же чувства. Если я угадала, то я тебя понимаю. Может быть, причина твоего огорчения в том, что я не все тебе рассказала относительно Влада и себя самой. Я надеюсь, что все же сообщила достаточно, чтобы восстановить твое душевное спокойствие. С другой стороны, не исключаю, что тебя беспокоят вещи, которые ты сама решила скрыть от Влада, – возможно, ты права; не мне тебя судить, каждый имеет право на тайну.

Мне показалось, что тебя тревожит мальчик. Мне больше нечего добавить, но не переживай. Трудно рассчитывать, что такое тяжелое заболевание удастся вылечить быстро. Однако я видела, что ему становится лучше, и уверена – со временем он поправится. А вот что будет с Владом – на этот вопрос дать ответ значительно труднее.

И все же, как я сказала вчера, с ним все в порядке, и он опять вышел сухим из воды. Ты не можешь связаться с ним, и я не могу, но мы вынуждены смириться – ведь нам известно, что и джареги не в силах до него добраться. Конечно, он склонен рисковать, однако в последнее время Влад старается соблюдать осторожность, и пусть это послужит нам утешением. Лойош продолжает его охранять, вот еще одна хорошая новость. Кроме того, мне известно, что кое-кто за ним присматривает. Нет, ты не должна спрашивать, кого я имею в виду, Коти, просто верь мне. Ты ведь знаешь, в чем состоит доверие: если бы у нас не было секретов от наших друзей и любимых, оно нам никогда не потребовалось бы.

Вот и все, что я могу тебе сказать, дорогая. Еще раз прими мои извинения за то, что я тебя огорчила. Надеюсь, ты понимаешь: я сделала все, что смогла, в очень непростой ситуации.

Пусть пройдет время, а потом мы встретимся снова, и если у тебя возникнут новые вопросы, ты сможешь их задать, а если появится потребность поругать меня, ну, что ж, я все выслушаю, как простой солдат. Ты прекрасно знаешь, что в любое время можешь обратиться ко мне, если тебе понадобится моя помощь, а я лишь повторю, что всегда рада видеть тебя и Влада Норатара, который унаследовал красоту своего отца и железную волю матери.

С совершенным почтением, готовая к услугам,

Кайра.

Исола

ПРОЛОГ

Говорят, что в первобытном обществе обычаи отличаются особой сложностью и гораздо легче случайно оскорбить жителя островных королевств Элде или Гринери, сариоли и дженойнов, а также моих соплеменников, выходцев с Востока, чем более цивилизованных драгейриан.

Впрочем, здесь я должен пояснить, что данное мнение неизменно высказывают именно драгейриане. Конечно, можно представить себе драгейрианина, который не станет утверждать, будто Империя есть вершина достижений цивилизации; возможно, вы даже сумеете представить себе, что Император подарит кому-то всю Сокровищницу Империи, (но это только если у вас достаточно развитое воображение.

Впрочем, даже и в Семнадцати Великих Домах Империи придерживаются различных представлений о достойном поведении. Поэтому, если присмотреться повнимательнее, всегда можно обнаружить весьма реальное объяснение какой-то фразы или действия, которые при определенных обстоятельствах считаются вежливыми или грубыми.

В качестве очевидного примера могу привести один из обычаев моего народа: когда подходишь к дому знакомого, следует постучать в дверь кулаком, что среди драгейриан считается признаком плохого воспитания. Я не стану утомлять вас длинными рассуждениями, скажу лишь, что в культуре, пронизанной волшебством и пропитанной паранойей, лучше не прикасаться к дверям чужого дома. В данном случае практичность превратилась в форму вежливости.

Среди джарегов, к Дому которых я принадлежу (и в преступной Организации, на которую работал), считается неприличным приходить на встречу с вышестоящим или равным тебе членом Организации первым, в то время как среди драконов невежливо явиться не первым, если ты кого-то пригласил. Тсеры в отличие от лиорнов не встают, когда приветствуют вновь подошедших к их столу в общественных заведениях или частных домах. Вот только тсер, встретивший лиорна, может, зная обычай лиорнов, – встать, в то время как лиорн… ну, вы меня понимаете.

В общем, все очень сложно.

Как человек с Востока и, во многих отношениях, изгнанник, я имел возможность наблюдать многие из вышеуказанных обычаев, а посему, предположив, что у вас когда-нибудь появится шанс навестить некоторых из этих очаровательных и восхитительных людей (ладно, назовем их неприятными и отвратительными тупицами), я предлагаю на ваш суд небольшой трактат о манерах в Драгейрианской Империи. Надеюсь, вы найдете его полезным. Ну а если я допустил какую-то ошибку и вы непреднамеренно нарушите этикет, пожалуйста, не говорите мне об этом; у меня и своих проблем хватает.

ГЛАВА 1. ПРИСПОСОБЛЕНИЕ К ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЕ

Только из-за того, что кто-то действительно хочет до вас добраться, еще не следует, что вы параноик. А если за вами гоняются достаточно долго, паранойя становится рефлексом.

Интересная штука рефлексы: если обратить на них внимание, можно узнать о себе интересные вещи. Вот почему я стараюсь этого не делать. Но иногда у меня ничего не получается. Позвольте выбрать случайный пример.

Я проснулся практически мгновенно, но продолжал лежать неподвижно. Прежде чем потянуться к оружию или уйти в сторону от возможной атаки или даже просто открыть глаза, я вошел в псионический контакт со своим верным другом.

– Что происходит, Лойош?

В данный момент я знал только одно: что-то меня разбудило. Я не помнил, где нахожусь, хотя один кусок земли мало чем отличается от другого. Я уже успел забыть, когда спал у себя дома.

У меня появилось подозрение, что у нас проблемы, когда Лойош не стал острить. Более того, возникла небольшая пауза, прежде чем он ответил:

– Нас разыскали, босс.

– Ну, – констатировал я. – Мне это не нравится.

Я уже давно понял – если делать перед Лойошом вид, будто совершенно спокоен, то легче сохранять присутствие духа. Лойош делает свою часть работы и не слишком жалуется. Между тем, действуя совершенно бессознательно, я уже держал в руке тонкий, длинный стилет. Снова рефлексы.

Я продолжал сохранять неподвижность, рассчитывая, что Лойош успеет сказать, когда и если мне будет необходимо предпринять решительные действия. Я ждал и размышлял об обстоятельствах, в которых оказался – в частности, об остром камушке, который вонзился мне в спину между лопаток. Я лежал на толстой шкуре дарра, а сверху накрылся тонким одеялом из меха креоты.

– Разбойники, Лойош?

– Разбойники нападают большими группами, босс. К тебе приближается кто-то один.

– Скорее всего джарег.

– Или еще кто-нибудь.

Я услышал, как пошевелилась Ротса, но Лойош псионически приказал ей сидеть тихо. На всякий случай, если нам не довелось встречаться раньше, сообщу, что Ротса – подруга Лойоша.

– Подходит ближе, босс.

– У меня уже есть цель?

– Нет.

– Какие будут предложения?

– Никаких. Но я ни о чем не тревожусь, босс. Уверен, что ты придумаешь какой-нибудь план.

Как известно, рептилии существа холоднокровные; чувство юмора у них соответствующее. И это несмотря на то, что меня преследует безжалостное криминальное сообщество Дома Джарега, которое хочет ни больше ни меньше как уничтожить мою душу – вероятно, самую тяжелую мою ношу.

– Ладно,– продолжал я, не обращая внимания на его последнюю фразу. – Постарайся незаметно облететь территорию. Как только увидишь …

Меня прервало нарочитое покашливание, затем раздался вежливый голос:

– Прошу прощения за то, что потревожила ваш сон в такой ранний час, лорд Талтош, но я уверена, что вы уже проснулись. Боюсь, если я подойду поближе, вы можете сделать нечто, о чем я буду жалеть.

Я сел, приготовив нож для броска.

– Вы не можете быть той, кому, по моим представлениям, должен принадлежать ваш голос, – заявил я.

– Однако вы не ошиблись.

– Лгать невежливо.

Она рассмеялась.

– Как и обвинять друзей во лжи.

– Вы не можете…

– Это она, босс .

– Ну, – проговорил я после долгой паузы, – пусть меня освежуют, как норска .

– Весьма возможно, так и произойдет , – заметил Лойош, – только это сделает не она.

Я услышал, как она подошла немного ближе; наверное, Лойош уже мог ее разглядеть, но я не обладаю таким острым ночным зрением.

– Не расстраивайся, босс. Не всем дано хорошее зрение.

– Зато оба моих глаза смотрят вперед, любитель падали.

– Вы не возражаете, если я зажгу свет? – спросил я.

– Прошу вас.

Я медленно поднялся на ноги, убрал нож и нашел свечу. Когда мне удалось ее зажечь, я поднял свечу над головой. К счастью, ветра практически не было. Теперь я мог разглядеть стоящую передо мной женщину. Она была очень красива и казалась здесь чужой. Как только стало светло, она присела в реверансе, а я в ответ поклонился.

– Лорд Талтош, – сказала она.

– Леди Телдра, – ответил я. – Добро пожаловать в наши дикие края.

Она огляделась:

– Да уж. Ну, не знаю, с чего мне следует начать. Или лучше подождать до утра?

– Если у вас настолько срочное ко мне дело, что вы разыскали меня в поле посреди ночи, разве оно может ждать до утра?

– Может, лорд Талтош. Я хотела найти вас до того, как вы покинете это место, чтобы не усложнять поиски. Хочу еще раз попросить извинения за то, что потревожила вас.

– Все в порядке. Вы захватили с собой одеяла?

– Мне…

– Я знаю, как вам трудно, леди Телдра, да и мне самому ужасно хочется узнать, что вас сюда привело, но нам обоим будет лучше, если вы позволите мне взять инициативу на себя. Пожалуйста.

– Я не против.

– Так вы захватили с собой одеяла?

– Нет.

– За вами кто-нибудь следил?

– Нет.

– А вы, прошу меня простить, уверены?

– Да.

Я внимательно посмотрел на леди Телдру и понял, что она чем-то обеспокоена. Причем настолько сильно, что не может этого скрыть. Более того, она даже позволила себе разбудить меня среди ночи. Что еще удивительнее, чем ее неожиданное появление между Эппертауном и Риджем.

Удивительно.

Познакомившись с исолой, такой, как леди Телдра, настолько привыкаешь к изяществу, элегантности и прекрасным манерам ее Дома, что забываешь о его другой стороне.

Исола – красивая белая птица. Обычно их можно увидеть рано утром или поздно вечером, когда они стоят в изысканных позах на болотах или речном мелководье. Эти существа держатся так, словно их единственное предназначение в жизни – выглядеть грациозными и прелестными. А потом исола делает неуловимое движение – и в следующее мгновение уже держит рыбу в клюве, но вам не удается заметить, как и когда она нанесла удар. А еще через несколько секунд рыба исчезает – исола моментально проглатывает ее и снова замирает на месте, словно произведение искусства великого мастера.

Леди Телдра была изящной и прелестной. Я чувствовал себя невзрачным и неуклюжим. С другой стороны, теперь, когда адреналин больше не бурлил в крови, на меня навалилась усталость.

– Давайте поспим, – предложил я. – Вы можете воспользоваться моими мехами, если только не станете…

– Милорд…

– Я пошутил. Забирайтесь сюда.

Я задул свечу. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз засыпал, чувствуя тепло человеческого тела, – на меня накатили воспоминания, которые я пытался прогнать, и даже то, что леди Телдра не человек, мало помогало. Да, когда-то я каждую ночь спал с любимой женщиной и, что еще приятнее, просыпался рядом с ней. Те дни давно миновали, и их уже не вернуть, а если я буду о них думать, то не смогу оставаться в состоянии постоянной боевой готовности, что быстро приведет меня к гибели.

Я очень долго не мог заснуть, а проснулся с рассветом, когда леди Телдра уже успела встать и развести костер.

– У вас есть клява? – спросила она, увидев, что я открыл глаза.

– Нет даже кофе, – ответил я. – Но до ближайшего города всего несколько миль.

– Неужели? В таком случае почему вы не остановились в гостинице?

– Лойош эффективнее работает на открытой местности, а в последнее время я больше думаю о том, как уцелеть, чем о комфорте.

– Мне очень жаль, – сказала она, как мне показалось, искренне.

Впрочем, леди Телдра исола, а значит, у вас всегда должно создаваться впечатление, что она держится с вами открыто и искренне. В утреннем свете я увидел, что она одета в белое и зеленое, и ее платье гораздо меньше подходит для жизни на открытой местности, чем в Черном Замке, доме лорда Маролана, где леди Телдра всегда встречает вас, подает вино и всякий раз рада видеть нового гостя. Пожалуй, впервые за долгие годы нашего знакомства я вдруг задал себе вопрос: а какие еще обязанности она исполняет в доме Маролана?

Леди Телдра вопросительно посмотрела на меня, а потом протянула руку. Я кивнул, Лойош подлетел к ней и осторожно опустился на ее запястье. Леди Телдра напрягла руку и согнула ее в локте: она явно знала, как следует обращаться с джарегом, хотя я никогда не видел, чтобы Лойош входил с ней в контакт. Однако я не удивился.

– Рада тебя видеть, – сказала леди Телдра моему спутнику.

Он грациозно поклонился.

– У меня такое впечатление, – заметила леди Телдра, – что он меня дразнит.

Я услышал, как Лойош псионически хихикает.

Он повернулся, взлетел и устроился на моем правом плече. Ротса, уже занявшая свое место на левом плече, завозилась и принялась вертеть головой в разные стороны, она часто так себя ведет по утрам. Наверное, это что-то значит. Есть немало любопытных граней в характере дикого джарега – ядовитой рептилии, мусорщика джунглей, – но я упрямо отказываюсь их изучать. Наверное, Телдра многое знает о диких исолах.

– Могу спорить, что вы хорошо знаете повадки диких исол, – заявил я.

– Да, кое-что мне о них известно, – не стала спорить Телдра. – Но подозреваю, что сейчас вас интересует совсем другое.

– Верно, сейчас меня гораздо больше интересует завтрак. В моей сумке есть хлеб, сыр и остатки сушеного кабана, а также ветчина и вяленое мясо. Угощайтесь, а я пока приведу себя в порядок. В сотне футах отсюда, за холмом, ручей.

– Спасибо, милорд. Я уже успела его найти.

Я направился к ручью, чтобы совершить утренний туалет, и вернулся с фляжкой воды. Телдра успела разломить хлеб и слегка поджарить его на камнях. Сейчас она разрезала сыр.

– Никаких вопросов во время еды? – предложила она.

– Именно.

– Устраивает.

Аппетитно запахло хлебом. Когда Телдра положила сверху сыр и мясо, мне захотелось есть. Мне удалось достать копченый хонин; вообще я предпочитаю более острый сыр, но хонин хорошо сочетается со свининой. Мы принялись за еду, запивая ее водой из фляжки. Я едва не извинился за отсутствие вина, но Телдра ужасно расстроилась бы, поэтому я промолчал. Завтрак получился вкусным. Я угощал Лойоша, а тот в свою очередь отдавал кое-что Ротсе.

Закончив трапезу, я собрал меха и остальные свои пожитки, чтобы иметь возможность быстро покинуть лагерь.

– Ну, теперь я готов вас выслушать.

– С чего начать, лорд Та…

– Влад, – перебил ее я. – Мне очень жаль, Телдра, но титулы звучат здесь довольно глупо.

– Очень хорошо, Влад. Что вы хотите узнать прежде всего? Как я вас нашла? Или зачем?

– Начните с того, как вы меня нашли; это может оказаться более существенным. Ведь если вы сумели меня найти, значит, джареги тоже смогут до меня добраться.

– Только не так, как я.

– В самом деле?

– Помните личную башню Маролана и выходящие из нее окна? – спросила леди Телдра.

Некоторое время я смотрел на нее, а потом ответил:

– Ага. Пожалуй, джареги не разыщут меня таким способом. Хотя Левая Рука…

– Это еще не все. Сами по себе окна могли доставить меня в определенное место, но мне все равно не удалось бы вас найти. Мне…

– Какое облегчение.

– … помогли.

– И кто же?

– Ну, во-первых, Кайра Воровка.

– Кайра. Да. Я знал, что Кайра меня не предаст и не сделает ничего, что может быть опасным для меня, без веской на то причины.

– Она знала, где вы примерно находитесь – в какой части Империи. Кайра сказала, что вы ухаживали за больным юношей, который жил в этих местах, и решили доставить его домой.

– Кайра не ошиблась.

– А потом, когда я приблизительно поняла, в каком месте следует вас искать, на помощь пришла Сетра Лавоуд.

– Ах вот оно что, – пробормотал я.

Самая могущественная волшебница и колдунья на свете, не удивительно, что она сумела меня найти. В особенности если учесть, что около года назад, когда мы встречались с ней возле Норпорта, она что-то говорила о…

– Лойош?

– Да. Она объяснила мне, как его выследить.

– Я уже краснею.

– Заткнись .

– Значит, помогали Кайра и Сетра.

– Да.

Я посмотрел Телдре в глаза, но если она что-то знала, то ничем себя не выдала. Я счел за лучшее промолчать.

– Что случилось с вашей рукой? – спросила Телдра.

Я бросил взгляд на свою искалеченную руку, перевернул ее и пожал плечами.

– Один волшебник попытался меня освежевать, однако то ли он допустил ошибку, то ли я успел воспользоваться Разрушителем Чар. То ли, наоборот, немного не успел – все зависит от того, как посмотреть.

– Но как до этого дошло, Влад?

Я покачал головой.

– Потом, Телдра. Вы еще не рассказали свою историю. Я мог бы потерпеть, но знаю, как сильно любопытство разбирает Лойоша.

Ее губы вновь тронула улыбка; Лойош не удостоил меня ответом. Между тем Ротса взлетела и скрылась за деревьями – очевидно, сочла завтрак слишком скудным. Из нас троих ей больше всех нравилось, что мы провели последние три года вдали от городов.

– Начать сразу или прежде попытаемся найти кляву? Я не исола, но иногда способен понять намек.

– Конечно, – сказал я, вставая. – Нам туда.

Сначала мы шли молча; Телдра тщательно выбирала дорогу, а я просто уверенно шагал вперед. За последние несколько лет я поневоле стал лесным человеком. Похоже, Телдра не слишком часто покидала город, поэтому я позволил себе насладиться чувством превосходства.

– Кайра так и не рассказала мне, что произошло с юношей, – некоторое время спустя проговорила Телдра.

– А рассказывать особенно нечего, – отозвался я. – Будь я немного более циничным, то мог бы сказать, что это был долг чести. Мальчик получил ранение, когда находился у меня на службе, поэтому я решил ему помочь.

– И вам сопутствовал успех?

– Вопрос остается открытым. Пожалуй, да, во всяком случае, частично.

– Где мальчик сейчас?

– Вернулся к своей семье, недалеко отсюда.

Я вспомнил реакцию семьи на его возвращение, то, как они отнеслись ко мне, и решил не сообщать Телдре дополнительной информации.

Мы вошли в Эппертаун, где имелись почта, магазин тканей и постоялый двор. Последний горделиво выставил на всеобщее обозрение свою потускневшую вывеску – когда-то красную, кто-то намалевал на ней петушиную голову. Народу внутри оказалось мало, лишь за одним из столиков устроилась троица текл, которые сразу отвели глаза от Телдры, но на меня продолжали бросать любопытные взгляды. Если бы я по-прежнему носил цвета джарега вместо невзрачной кожаной куртки, они не осмелились бы смотреть и в мою сторону.

Хозяйка-текла, слишком худая, чтобы внушить мне доверие к пище, которую здесь подавали, настороженно спросила, чего мы хотим.

– Клявы, если можно, – сказал я.

– Клява? – повторила она так, словно слышала это слово в первый раз.

– Если нет, – вмешалась Телдра, – то мы с удовольствием выпьем кофе.

– У нас где-то есть пресс для клявы, – проговорила хозяйка, – но…

– Нужна еще яичная скорлупа и стручок ванили, – добавил я.

– Ну, тут проблем не будет. Только я не знаю, как сделать фильтр.

– Если вы пустите меня в кухню, я…

– Влад, – негромко проговорила Телдра. – Полагаю, нас вполне устроит кофе, правда? Если у них есть мед и сливки.

– Хорошо, – не стал я спорить.

Хозяйка благодарно посмотрела на Телдру и бросилась готовить кофе. Вскоре она принесла две чашки, кувшинчик густых сливок и баночку с медом. Телдра одарила ее улыбкой, которую хозяйка оценила выше, чем те деньги, которые мы ей потом заплатили. Вместе с кофе она подала домашний хлеб – маленькие круглые ломти с дырочкой посередине и поджаристой корочкой.

– Неплохо, – заметил я, отломив кусочек. – Хорошо сочетается с розовой рыбой и сливочным сыром.

– И луком, – согласилась Телдра. Пока я наливал кофе, Телдра спросила:

– А как вы завариваете кляву?

– Неужели вы не умеете? – удивился я.

Она улыбнулась.

– Я умею ее подавать, но мне так и не пришлось научиться ее готовить.

– Нужно пропустить кофе через фильтр, сделанный из яичной скорлупы и стружек, смешанных со стручком ванили, довести практически до кипения, после чего отжать через ткань, чтобы избавиться от масла, которое появилось в результате нагревания.

– Стружки?

– Подходит также древесина пекана, фегра, вишневого дерева и крокра. Все дело в дереве или сочетании разных пород, которое и делает каждый вид клявы уникальным. Ну и еще количество ванили. Кое-кто добавляет корицу, но не я; ее при желании можно положить потом. Рецептов много. Лучше всего кляву готовят у Валабара; у него вообще превосходная кухня. Как мне не хватает обедов у Валабара!

– И это все, чего вам не хватает, лорд Талтош?

По выражению ее лица выходило, что Телдра просто поддерживает вежливую беседу и не станет задавать бесцеремонных вопросов, поэтому я ответил:

– Может быть, еще нескольких вещей. И хотя сейчас мы находимся в помещении, я все равно считаю, что вокруг дикая местность.

Она улыбнулась:

– Очень хорошо, Влад.

Я сделал еще один глоток кофе и вновь вспомнил Валабара. Постоялый двор был одноэтажным зданием, стоящим довольно далеко от дороги. Кирпичные стены покрылись плесенью, изящный деревянный орнамент вокруг окон растрескался и облупился. Здесь даже отсутствовала стойка бара, как в тавернах Адриланки, лишь столики, на которых расставлены стаканы и бутылки.

Мы сидели возле входной двери; еще две вели во внутреннюю часть дома. Очевидно, за одной из них находились спальни, а за другой – кухня.

Как только я попадаю в новое место, то всегда обращаю внимание на расположение дверей, хотя не стану утверждать, что наблюдательность много раз меня выручала. Это то, что ты делаешь всегда – вроде разминки мышц до и после фехтования. Однажды я спросил у своего деда, который научил меня владеть рапирой, как убедить напавших на меня разбойников подождать, пока я немного разомнусь. В ответ он закатил глаза и нанес мне боковой удар, который я успел парировать, однако клинок его рапиры больно ударил меня по предплечью. С тех пор я старался не задавать дурацких вопросов.

– Вы бы не хотели поделиться со мной своими мыслями, Влад?

– Вы когда-нибудь получали хлыстообразный удар рапирой во время уроков фехтования?

– Честно говоря, не могу этим похвастаться.

– Тогда вы меня не поймете.

Она рассмеялась. Никогда не знаешь, когда считать смех исолы данью вежливости. Я решил воздержаться от шуток.

– Интересно, надолго ли тебя хватит, босс?

Мы одновременно закончили пить кофе и заказали еще по одной чашке. Наше пожелание было исполнено с таким рвением и живостью, что я уже не сомневался: Телдра успела полностью очаровать хозяйку, что нисколько меня не удивило.

– Значит, Кайра объяснила вам, как меня найти, Сетра показала место, а Маролан пустил в свою башню и разрешил воспользоваться Волшебным Мистическим Трансцендентальным Окном. Я хотел бы узнать…

– Не совсем, – перебила меня Телдра.

– Да?

– Маролан не давал мне разрешения воспользоваться окном.

– Продолжайте.

– Маролан… я не спрашивала у него разрешения.

– Вы его не спрашивали?

– Я не могла. То есть я не знаю, где он.

– Понятно. Кажется, я начинаю понимать.

– Возможно, мне стоит начать с самого начала.

– Трудно сказать. Впрочем, это не худший вариант.

– Ты продержался почти минуту. Хорошая работа.

– Заткнись, Лойош.

– Ну, в таком случае следует отметить, что мир возник после того, как боги создали сферу хаоса…

– Может быть, нам следует предоставить шутить Лойошу.

– Но его шутки слышите только вы.

– Поверьте мне, Телдра, для вас это сущее благословение.

Она улыбнулась, на щеках появились ямочки. Я попытался вспомнить, у скольких драгейриан я видел ямочки. Людей с ямочками я встречал немало, но драгейриан припомнить не удалось.

– Рано утром, четыре дня назад, – сказала она, – я получила послание от ее величества Императрицы, в котором она просила Маролана принять в своем замке некую леди Маркуану, которая прибудет в наши края по делам Империи.

– По делам какого рода?

– А это имеет значение?

– Скорее всего нет, но, задавая вопросы, я чувствую себя умным.

На ее щеках вновь появились ямочки.

– Честно говоря, Влад, не знаю. Я пожал плечами.

– Я отправилась на поиски Маролана, – продолжала Телдра, – но в библиотеке его не оказалось. Я попыталась войти с ним в псионический контакт, однако потерпела неудачу.

– Такое случалось и раньше?

– Никогда.

– Неужели? Он никогда не бывает занят?

– В таких случаях он заранее меня предупреждает. Однажды я не смогла связаться с Мароланом – он находился вне нашего мира.

– Вне нашего мира?

Она изучающе посмотрела на меня.

– Вам ведь кое-что известно об окнах в его башне.

– Ах да. Но такое случалось редко?

– Дважды. Оба раза он предупреждал меня и оставлял инструкции на случай, если возникнут неприятности.

– Какие инструкции?

– Войти в контакт с Сетрой Лавоуд.

– Не с Алирой?

– Я получила эти указания до того, как Алира вернулась. Сейчас Алира была бы первым человеком, к которому мне следовало бы обратиться.

– И вы говорили с Алирой?

Телдра склонила голову к плечу и неожиданно улыбнулась.

– Почему вы напоминаете мне следователя Империи?

– Проклятие, я метил в Реликвию Третьего Этажа, – заявил я.

– Что?

– Ага.

– Ага?

– Я только что убедился в том, что вы не Сетра Лавоуд. Так вы говорили с Алирой?

– Нет, я не смогла ее найти, – ответила Телдра.

– Подумать только. Значит, прошло четыре дня?

– Да.

– И никаких сообщений или указаний?

– Ничего.

– Понятно.

Я попытался представить себе, что могло произойти с Мароланом и Алирой.

Ничего не получалось. Мне всегда казалось, что они почти неуязвимы. Но Телдра разыскала меня – что само по себе было совсем непросто, – значит, произошло нечто серьезное.

Пришлось заставить себя обратиться к текущим проблемам.

– И когда вы связались с Сетрой?

– Насколько я помню, ваше беспристрастие, это произошло…

– Ваше беспристрастие? Неужели так следует обращаться к судьям, Телдра?

– Я думала, вы знаете.

– У меня никогда не было адвоката, поэтому я и незнаком с тем, как полагается вести себя в суде.

– Ах вот оно что. В суде говорят именно так.

– Звучит довольно глупо, не так ли? Хотите еще кофе?

– Да, пожалуйста, ваше беспристрастие. Разрешите поинтересоваться, почему вы никогда не нанимали адвоката?

– Как только обращаешься к адвокату, сразу же выглядишь виновным.

– Но Имперская Держава…

– Держава все воспринимает буквально, Телдра. Они задают свои вопросы, а я отвечаю, они смотрят на Державу – и меня отпускают. Кстати, о вопросах… кажется, я не получил ответа на свой.

– Конечно, ваше беспристрастие.

Я вздохнул.

– Ладно, намек понял. Рассказывайте свою историю так, как посчитаете нужным.

– После того, как нам принесут еще кофе. Если бы я была судьей, то потребовала бы найти место, где подают кляву.

Я подозвал хозяйку и попросил еще кофе. Она выполнила наше пожелание со счастливой улыбкой.

– Маролан и Алира исчезли, не оставив никаких сообщений, – продолжала Телдра. – Я так и не смогла войти с ними в псионический контакт. На следующий день я поговорила с разными людьми в замке – с Фентором, которого вы знаете…

– Да.

– И с Сарилл.

– С ним я не знаком. Кто он?

– Она. Сейчас она возглавляет круг колдунов Маролана. – Я слышал, что у Маролана есть такой круг, хотя он редко о нем упоминал, а я никогда не спрашивал. – Колдуны не смогли мне помочь, хотя Сарилл сказала, что она также безуспешно пыталась связаться с Мароланом. Тогда я отправила послание на гору Тсер, Сетре Лавоуд.

– Послание? Почему?

– Я недостаточно с ней знакома для псионического контакта, Влад. Не все так близко знают ее, как вы.

– Да, – сконфуженно пробормотал я.

– И Сетра Лавоуд пригласила меня посетить ее на горе Тсер.

– В самом деле? Как же выглядит ее жилище? Телдра с сомнением посмотрела на меня.

– Мы довольно долго беседовали. Сетра объяснила мне, как работают камни Феникса – золотой и черный; теперь я знаю, что они блокируют псионический контакт. Мне показалось, что Сетра Лавоуд встревожена.

– Перефразируя Сипура, – не утерпел я, – если Сетра напугана, значит, напуган и я.

– Совершенно верно, – кивнула Телдра. – Ваше имя упоминалось в разговоре.

– Каким образом?

– В связи с золотым и черным камнями Феникса.

Я коснулся двух шнурков, на которых камни висели у меня на шее.

– Да… А что, если они оба мертвы?

– Они живы.

– Кто вам сказал?

– Некромантка.

– Ах да. Ну, она должна знать, не так ли?

– Сетра считает, что вы можете их найти.

– А она сказала, как это сделать?

– Не прямо. Она что-то упомянула о Великом Оружии Алиры, Искателе Тропы, и о связи между ним и артефактом, имеющимся у вас.

– Разрушитель Чар? – предположил я.

– Она его не называла.

– И чего Сетра хочет от меня? – поинтересовался я.

– Чтобы вы отправились вместе со мной на гору Тсер. Я выпил еще немного кофе.

– Босс, это не то же самое, что вернуться в Адриланку.

– Я знаю, Лойош.

– Если где-то ты и будешь в безопасности…

– Я знаю, Лойош.

– И если есть на свете люди, которым ты должен…

– Я знаю, Лойош.

– Сетра полагает, что я могу помочь?

– Да.

– И она предполагает, что Маролан и Алира попали в беду?

– Она считает это вполне вероятным.

Я задумался. Телдра вежливо молчала. Сам не знаю, о чем я думал; бесспорно, возвращаться в одно из мест, где я часто бывал, когда джареги назначили крупную сумму за мою голову, страшновато. Однако окончательное решение не вызывало ни малейших сомнений. Наверное, мне просто требовалось время, чтобы договориться с самим собой.

Я уже почти принял решение, когда Телдра сказала:

– Влад, мне бы не хотелось на вас давить, но…

– Продолжайте, Телдра. Что вы хотели сказать?

– Вы помните слугу Сетры?

– Такко? Да.

– Он умеет готовить кляву.

– В самом деле? Вирра! Что мы здесь делаем?

– Я расплачусь по счету, – вежливо предложила она.

ГЛАВА 2. УМЕТЬ СЛУШАТЬ

Полагаю, наступил подходящий момент для того, чтобы немного рассказать о себе. Я родился человеком в мире драгейриан, парией в громадной Империи, поэтому научился зарабатывать себе на жизнь, убивая их. Невысокий, слабый и с короткой, по их стандартам, жизнью, я научился вести себя так, чтобы казаться выше, сильнее – а еще и оставаться в живых. Я стал частью большого криминального сообщества, занимавшего свое место в Империи; женился, позволил своему браку распасться и так разозлил Организацию, что, как я уже говорил ранее, они начали за мной охотиться.

Пока вполне достаточно; мне слишком грустно вспоминать о прошлом. Кроме того, некогда о нем рассказывать, поскольку вскоре мы уже вышли на окраину Эппертауна и Телдра сказала:

– Вы можете телепортироваться, если снимете камни Феникса. Если, конечно, вы их еще не сняли.

– Да, – кивнул, я. – Я ношу с собой маленькую коробочку, куда могу их положить. Она сделана из… впрочем, не имеет значения. Пока камни остаются в коробочке, их действие нейтрализуется.

– Тогда снимите, пожалуйста.

Я сглотнул. У меня не имелось никаких причин не доверять Телдре – более того, я ей доверял. Но нелегко было снять артефакты, которые защищали меня в течение последних лет.

Пока я боролся со страхом, Телдра спокойно стояла рядом, всем своим видом демонстрируя, что готова ждать столько, сколько потребуется.

Я снял шнур с камнем и спрятал в коробку. Закрыв крышку, я сразу почувствовал себя уязвимым. Я напрягся и невольно ворвался в сознание Лойоша, чтобы иметь лучший обзор.

– Расслабься, босс. Даже если тебя сразу засекут…

– Знаю.

– Приношу извинения за неудобства телепортации, – сказала Телдра.

Я ничего не ответил. Честно говоря, теперь, когда у меня имеется амулет, изготовленный моим дедом, я не испытываю никаких неприятных ощущений; будь я исолой, я бы обязательно сказал об этом Телдре. Впрочем, в таком случае я бы никогда не оказался в подобном положении.

Телдра закрыла глаза, ее губы беззвучно зашевелились, так часто бывает, когда человек входит в псионический контакт. Наверное, она связалась с Сетрой, но прервать Телдру я не мог – такое поведение считается верхом неприличия. Наконец она открыла глаза, улыбнулась мне и кивнула, жестом подзывая к себе. Я шагнул вперед; последовала короткая потеря ориентации, а в следующее мгновение я стоял в том месте, которое уже и не думал увидеть снова: большой зал в крепости Сетры, высоко на горе Тсер.

Принято считать, что человека можно узнать по его дому. Всем нам хорошо известно, что следует обращать пристальное внимание на всякого, кто меняет местами подлежащее и вспомогательный глагол, поэтому я вынужден немного рассказать вам о доме Сетры Лавоуд. Впрочем, на большее я не способен, поскольку не так хорошо знаком с горой Тсер. Например, я не знаю, как глубоко вниз простирается ее жилище. Мне говорили, что в горе множество естественных пещер, пустот и туннелей и что некоторые из них соединяются с теми, которые Сетра сама высекла в скале.

Уже довольно давно я появился в одной из них в первый раз – в сопровождении Маролана. Тогда у меня создалось впечатление, что мы находились глубоко в толще горы – нам пришлось долго подниматься по каменной лестнице. С тех пор мне довелось узнать, что в тот раз мы побывали совсем недалеко от вершины; когда мы добрались до жилых помещений Сетры, я понял, как велики здесь расстояния; гора Тсер громадна.

У Сетры есть библиотека, однако так уж получилось, что мне не довелось ее осмотреть, так что я не могу вам рассказать о ее любимых книгах. Рядом с библиотекой располагается несколько удобных, но скромно обставленных комнат для гостей, в некоторых из них мне приходилось ночевать; винтовая лестница ведет на кухню и к коридору, по которому можно попасть в три соседние столовые различных размеров. В двух из них я обедал, а в третьей – большом зале – мы оказались сейчас; здесь я когда-то оскорбил Сетру (обида едва не оказалась смертельной); в зале имеются две двери, куда они ведут, я не знаю. В конце коридора есть еще одна винтовая лестница: я плохо понимаю, куда она может вести – если вверх, то она должна выходить прямо в библиотеку, однако я точно знаю, что там никакой лестницы нет.

Такое впечатление, что за прошедшие тысячелетия Сетра потеряла терпение и ей надоело пытаться разнообразить то, что по природе своей темно; орнамент неизменно остается самым простым и не привлекает к себе внимания. На горе Тсер нет ярких цветов, но все имеет вполне законченный вид; поверхности приглушенных тонов остаются гладкими, словно дом является памятником времени. Вся мебель простая и удобная, подушки лежат на жестких каменных стульях, источником света служат масляные лампы или свечи.

Здесь мало что свидетельствует о жизни хозяйки дома. О, можете не сомневаться, у нее есть собственная история – просто в доме нет предметов, которые неизбежно накапливаются за долгие годы: подарки друзей, безделушки, привезенные из путешествий, трофеи, доставшиеся от побежденных врагов. Одна такая вещица находится в библиотеке – устройство под стеклом, внутри которого вращается что-то металлическое. Я спросил о его назначении, но Сетра заявила что ей ничего об этом не известно, более того, она отказалась рассказать, откуда оно взялось и почему она его так ценит. Больше, как я уже говорил, тут нет ничего, на что можно было бы указать со словами: «Сетра Лавоуд сохранила эту вещь потому, что она для нее что-то значит».

Должен признаться, я пытался понять, почему она именно так устроила свой дом, но всякий раз наталкивался на один и тот же вопрос: если бы я дожил до ее возраста, то чем бы захотел себя окружить? Поскольку на этот вопрос я не находил ответа, тут мои размышления и заканчивались.

Пожалуй, больше добавить о доме Сетры Лавоуд нечего – получилось совсем немного, если учесть, сколько раз я здесь бывал. Конечно, мне много доводилось о нем слышать, от весьма правдоподобных предположений до полностью бредовых: глубоко в скалах проложены лабиринты, где она проводит чудовищные эксперименты; в высоких башнях на вершине горы общается с мертвецами; скрытые проходы ведут до самых Залов Суда; потаенные хранилища ломятся от сокровищ, и тому подобное. Но мне об этом ничего не известно (за исключением того, что я могу уверенно отрицать существование проходов к Залам Суда: если они все-таки имеются, Сетра должна передо мной извиниться за то, что отправила меня кружным путем).

И не следует забывать о самой Сетре Лавоуд, что подчеркивает важность довода относительно мест подлежащего и вспомогательного глагола.

Я не сразу заметил Сетру, поэтому мне пришлось оглянуться – и тут я ее увидел: высокая, бледная, восставшая из мертвых. Она успела забыть о волшебстве больше, чем кто-либо когда-нибудь узнает. Она вампир, что ее не слишком беспокоит; а для тех, кто рассказывает о ней разные истории, это избыточная информация, как если бы вы узнали, что тип, который намеревается вырезать вам сердце, лелеет планы потом, покончив с остальным, лягнуть вас по колену, я и сам сомневаюсь в правдивости этих слухов: мне не нравится мысль о живом существе, восставшем из мертвых.

Черты лица Сетры говорят о том, что она драконлорд, но, присмотревшись к ней повнимательнее, вы обязательно увидите указания на тсерлорда – в форме ушей и глаз. Сетра одевается в черное, черное и черное – единственным напоминанием о других цветах служат красный камень на шее и желтый самоцвет в кольце, которое она носит на правой руке, а также синяя рукоять Ледяного Пламени на бедре. Ее окружает тайна, словно кто-то придумал это понятие специально для Сетры.

Телдра низко ей поклонилась – мне еще не приходилось видеть, чтобы исола так кому-нибудь кланялась. Сетра приняла поклон как должное. Я тоже поклонился, Сетра ответила мне кивком.

– Сетра Лавоуд, – сказал я. – Мы давно не виделись. – Двусмысленное замечание, позволяющее ей при желании включиться в игру.

Она не пожелала. Сетра вытянула руку, и Лойош опустился к ней на запястье, позволил почесать себе подбородок, а потом, чтобы показать, как он ее уважает, склонил голову – теперь она могла погладить чешую, скрывающую уши: такой чести удостаиваются немногие, поскольку джареги очень трепетно относятся к своим ушам. Пока Сетра общалась с Лойошом, я достал из сумки коробочку, вынул камни и надел их на шею. И сразу почувствовал себя лучше.

– Добро пожаловать в мой дом, – сказала Темная Леди горы Тсер. – Пожалуйста, следуйте за мной.

– С удовольствием, – заявил я, и мы прошли в гостиную, где Сетра предложила нам вина.

– Клява, – сказал я. – Мне обещали кляву.

Сетра улыбнулась.

– А вы? – спросила она у Телдры. – То же самое?

– Если не возражаете.

Появился шаркающий, мигающий и подергивающийся Такко.

– Клява, – бросила Сетра Лавоуд.

Такко произвел звук – так змея пробует воздух, – дернулся, – возможно, это означало кивок – и удалился шаркающей походкой.

Я проводил его взглядом.

– Интересно, сколько ему лет?

– Он моложе меня, – ответила Сетра.

Я кивнул.

– Спрашиваю только для того, чтобы дать вам возможность выглядеть еще более таинственно.

– Знаю, – усмехнулась Сетра и внимательно оглядела меня. – А ты неплохо выглядишь, Влад.

– Жизнь на свежем воздухе идет мне на пользу. Она вновь улыбнулась и повернулась к Телдре.

– Рада, что вы навестили меня, леди Телдра, и благодарю вас за то, что привели с собой нашего странствующего человека с Востока.

– Я лишь исполнила свой долг, леди, – ответила Телдра. – В свою очередь я должна поблагодарить вас за помощь и гостеприимство.

Упоминание о гостеприимстве совпало с появлением Такко, который принес две чашки клявы, баночку с медом и кувшин густых сливок. Телдра взяла свою чашку с благодарной улыбкой; она пила кляву, ни с чем не смешивая. Мне пришлось повозиться, пока она не приобрела нужный вкус. Только теперь я осознал, как сильно мне не хватало клявы.

– Простые радости цивилизации, – заметил я. – Я не пробовал клявы с Норпорта.

Сетра и глазом не моргнула при упоминании Норпорта, хотя… не имеет значения.

– Пожалуй, нам стоит заняться делом, – предложила она. – Или вы хотите сначала допить кляву?

– Нет-нет, – ответил я. – Питье клявы и обсуждение серьезных проблем будит приятные воспоминания о счастливых днях, когда я сидел вместе со своими коллегами, размышлял о ведении дел и решал, кому сегодня сломать ногу.

Ни одна из собеседниц не доставила мне удовольствия, хоть как-то отреагировав на мои слова, однако Лойош заметил:

– Ты становишься таким сентиментальным, босс, что меня начинает тошнить .

Он уселся на мое свободное плечо. Ротса между тем продолжала сидеть совершенно неподвижно.

Вернулся Такко, принес поднос с сырым мясом и поставил его на низкий каменный столик рядом со мной. Лойош и Ротса сразу же принялись за еду. Ни Сетра, ни Телдра даже не вздрогнули, когда джареги покинули мои плечи. Я говорю об этом потому, что практически любой человек как-то реагирует, когда рядом с ним неожиданно взлетает крылатое существо.

Я вдруг заметил, что руки Такко постоянно трясутся, однако когда он нес кляву или мясо, поднос не дрожал. Интересно, прикидывается ли он больным, и если да, то зачем?

– Благодарю вас от имени моих друзей, – заявил я.

– Вы всегда можете рассчитывать на мое гостеприимство, – ответила Сетра,

Я сделал еще несколько глотков клявы. Проклятие, как же мне ее недоставало!

– Маролан и Алира живы, – неожиданно сказала Сетра. – Точнее, были живы вчера. Однако мы не можем войти с ними в контакт. Из чего следует, что они либо защищены золотым Камнем Феникса, либо покинули пределы нашего мира. И до тех пор, пока мы не получим доказательств обратного, нам следует считать, что их держат там против воли, – значит, за этим стоят могущественные существа, возможно, даже боги, хотя такой вариант я считаю маловероятным. Нет, боюсь, нам противостоит более могущественная сила.

– Хорошо, – заявил я. – Не хотелось бы, чтобы дело вышло слишком простым.

– Неправильная реакция, Влад. Тебе следовало спросить: «Чем я могу помочь?»

Я фыркнул.

– Если бы я так спросил, то вам пришлось бы ответить.

– Такая опасность существовала, – признала Сетра.

– Так что же могло произойти?

– Понятия не имею.

– Только не надо лгать, Сетра.

– Влад! – вместе сказали Сетра и Телдра, причем даже тон у них был похожим.

– Бросьте, Сетра, вся моя жизнь для вас не больше чем взмах крыла, но только не для меня – а я знаком с вами очень давно. Вы бы не стали посылать за мной, если бы не располагали информацией или серьезными подозрениями.

– Влад…

– Нет, Сетра. Даже и не пытайтесь. Маролан не раз обводил меня вокруг пальца. «Иди и сделай то, что требуется, но я не стану объяснять тебе, что за этим кроется». Мои боссы из Дома Джарега специализировались на подобных штучках: убей того парня – тебе незачем знать, что он сделал. Я покончил с подобного рода чепухой. Где сейчас Маролан и Алира, почему они исчезли и в чем суть проблем, о которых вы не хотите мне рассказать?

Леди Телдра открыла рот, но я не дал ей ничего сказать.

– Нет, – решительно добавил я. – Я не стану участвовать в происходящем вслепую. Я хочу знать.

– В самом деле? – тихо, почти шепотом спросила Сетра.

В ее голосе появились интонации, которых мне не доводилось слышать: нечто жуткое, темное и могущественное. Я сидел рядом с Чародейкой горы Тсер – и осмеливался задавать ей дерзкие вопросы. Не в первый раз, находясь рядом с Сетрой Лавоуд, я ощутил исходящую от нее легендарную мощь. Я сидел и молчал, не в силах произнести ни слова. Однако и отступать не собирался.

– Ты действительно хочешь знать, Влад Талтош, человек с Востока, джарег и ренегат?

– Да, – ответил я, хотя это короткое слово далось мне с трудом; я сильно напрягся, чтобы мой голос не дрогнул.

– А если я не стану тебе рассказывать – что тогда? Ты оставишь Маролана э'Дриена и Алиру э'Кайран в беде?

Я заглянул в ее глаза, только теперь обнаружив, что избегал смотреть в них др сих пор. Они были черными и видели бездну времен; когда Сетра повернулась ко мне, меня охватил ужас. Я начал следить за своим дыханием, как во время фехтования или при подготовке к произнесению заклинания.

– Так вы собираетесь проверить мое мужество, Сетра? Сейчас вы заявите, что предоставите Маролана и Алиру их судьбе, если я откажусь им помочь, или я должен сказать, что не стану участвовать в происходящем, если вы не ответите на мои вопросы? Вы именно так собираетесь играть со мной?

– Я не намерена играть в игры, Влад Талтош.

Глядя в ее глаза, я вдруг вновь увидел лицо Алиры, когда я вернулся к жизни после того, как Меч и Кинжал Джарегов Разделались со мной; и Маролана в его Большом Зале, когда он защищал меня от Волшебницы в Зеленом, и вспомнил лица, эпизоды и разговоры, которые мне совсем не хотелось вспоминать. И тогда я выругался.

– Ладно, – устало сказал я. – Если вы настаиваете на молчании, ваша победа. Вы правы. Я слишком многим обязан им обоим. Если кто-то из нас двоих должен отступить, пусть это буду я… Я выполню ваше проклятое Виррой поручение, совсем как орка, который готов за пару орбов прикончить какого-нибудь несчастного теклу. Но…

– Я отвечу на твои вопросы, – заявила Сетра, – потому что ты прав, ты имеешь право знать. Однако я буду говорить о вещах, о которых предпочла бы промолчать, поэтому, Влад Талтош, ты должен испытывать благодарность.

– Буду, – обещал я. Неожиданно Телдра встала.

– Я подожду в библиотеке, – сказала она, – на случай, если…

– Пожалуйста, – перебила ее Сетра, – останьтесь.

– Я… ладно, – ответила Телдра, усаживаясь на место. Возник Такко, и я понял, что клява остыла. Он заменил мою чашку, проделал ту же операцию с чашкой Телдры и удалился.

– С чего начать? – задумчиво проговорила Сетра. Я прикусил губу и ждал.

– Возможно, – продолжала Сетра, – я должна задать вопрос: кто такие боги? Нет, неверно. Лучше сформулировать его так: что есть боги? Какие причуды судьбы, скрытые таланты и невероятные катаклизмы привели к появлению тех, кого ваш народ почитает, а мой пытается превзойти? Что они есть и кто такие, чем занимаются? Определяется ли их могущество лишь теми, кто им поклоняется? Является ли их власть воображаемой? На эти вопросы не существует простых ответов, потому что все сплетено в тугой узел.

Я пил кляву и слушал.

– На часть вопросов я могу ответить так: боги есть существа, которые способны появляться по меньшей мере в двух местах одновременно, кроме того, ни одно другое существо не в состоянии их контролировать; последний факт отличает богов от демонов. – Я все это знал и раньше, но решил промолчать. – Любопытные умения, из которых следуют многие другие. Дженойны, наделенные поразительными талантами, на такое не способны. Некоторым богам под силу находиться одновременно в нескольких местах. Я не до конца понимаю, как у них это получается; впрочем, я ведь не бог и не демон.

– Не думаю, что мне приходилось встречать демона, – заметил я. – Если, конечно, не считать одного джарега, который носит такое имя.

– Ошибаешься, – возразила Сетра. – Ты знаком с Некроманткой.

– Она демон? – поразился я.

– Да. Но не советую пытаться ее контролировать; она может тебя неправильно понять.

– Я не забуду ваш совет.

Сетра кивнула и продолжала:

– Как я уже говорила, эта поразительная способность порождает многие другие. Но как они ее обрели? Молодых богов могли научить старшие; однажды мне самой предложили божественный статус. Однако прежний вопрос остается без ответа: каким образом появились самые старшие боги и как они овладели своим уникальным даром?

Нам нужно вернуться далеко назад, Влад. Далеко даже для меня. Еще до Империи, до создания тридцати одного племени, которые впоследствии и стали Империей.

– Подождите. Тридцати одного?

– Да.

– Но… почему тридцати одного? Это число имеет какое-то особое значение?

– Насколько мне известно – нет. Просто в те времена существовало именно столько племен. Пожалуйста, не перебивай; моя задача и без того достаточно трудна.

– Я постараюсь. Она кивнула.

– Сначала возник твой народ, мой добрый человек с Востока. Полагаю, тебя это не удивляет, возможно, ты и сам догадался, или тебе рассказала Алира, которая не отказывает себе в подобных рассуждениях. Теперь же я говорю с полной уверенностью: твой народ появился раньше моего. Как сюда попали люди с Востока, мне неизвестно, но я знаю, что они пришли на Драгейру из другого мира, их не произвела на свет природа, как драконов, тсеров, джарегов и сариоли. Однако потом все изменилось… Впрочем, об этом позже.

Твой народ, как и животные, уже находился здесь, хотя мне и неизвестно, в каком он пребывал состоянии, когда на нашей планете появились дженойны. Я не знаю, как они себя называли, и мне неизвестно, откуда они взялись. Важно, что не с Драгейры. Они, как и твой народ, пришли сюда из другого мира, только позднее.

Да, кое-что я слышал раньше.

– Мы многого не знаем, Влад, и не можем знать. Я ничего не говорю о том, что видела и узнала сама или о чем догадалась потом. Являлись ли те, кто пришел на Драгейру, представителями всего народа дженойнов? Можно ли считать их поведение типичным для дженойнов? Чего они хотели, когда только появились здесь? И как с тех пор изменились их мотивы? И можно ли вообще употреблять слово «мотив» в общепринятом смысле, когда речь идет о дженойнах?

Вопрос явно не требовал ответа, поэтому я промолчал.

– Ты встречался с Виррой, которую называют Богиней Демонов. Она принадлежит совсем к другому виду, и ее привезли в наш мир в качестве слуги дженойнов. Она уже была на Драгейре, когда они начали свои эксперименты с животными, а потом и с теми, кого потом стали называть людьми Востока: некоторых они изменили незначительно, других очень сильно, третьих совсем не трогали. В ряде случаев они внесли заметные улучшения: увеличили продолжительность жизни и усилили интеллект – так на свет появились существа, которых теперь принято называть Людьми. Да, Влад, мой народ и даже наши языки произошли от людей Востока, так что, если хочешь, можешь гордиться. Алира, естественно, отказывается в это верить, но все произошло именно так.

Я представил себе, как было бы приятно подразнить Алиру, но Сетра продолжала свой рассказ:

– Из того, что говорила Вирра, можно предположить, что дженойны в некотором смысле отличались великодушием; однако сделать такой вывод совсем не просто, поскольку Вирра ненавидит дженойнов. Она была их слугой. И они далеко не всегда проявляли к ней доброту. Впрочем, она им отомстила. Об этом можно судить лишь по ее редким намекам да нескольким словам, которые обронил Барлан, ее супруг, но не вызывает сомнений, что именно Вирра со своими сообщниками сорвала планы дженойнов: они создали Великое Море Хаоса, выпустили в мир то, что мы называем волшебством, а сами стали первыми из богов. Именно они уничтожили дженойнов, которые в тот момент жили в нашем мире.

Мне довелось пережить Катастрофу Адрона, во время которой во второй раз свободу обрели чудовищные силы и возникло Малое Море. Великое Море по площади в семь раз превосходит Малое; я не в силах представить себе тот невероятный катаклизм, то мгновение, когда Непостижимое обрело форму.

Мне даже думать об этом не хотелось.

– Но, – продолжала Сетра, прежде чем я успел себе что-нибудь представить, – Непостижимое есть, по определению, нечто бесформенное: совокупность сущности при полном отсутствии формы. Что происходит, когда Непостижимое принимает форму? Вот один из вариантов ответа: оно перестает быть непостижимым. Как только возникло Море Хаоса, рано или поздно, должна была появиться Богиня по имени Вирра, чтобы систематизировать и определить Древнее Волшебство, которое будет им манипулировать. Один сариоли дал Древнему Волшебству имя Кэйинг Фригта, которое сделало его осязаемым посредством воплощения в предметах, границы между одушевленным и неодушевленным были сметены, а Человек, – Сетра имела в виду драгейрианина, – по имени Зарика создал Имперскую Державу.

Теперь Державой, которая управляет этими силами, может воспользоваться любой разум, способный познать схемы и коды, посредством коих грубая энергия хаоса превращается в пальцы, изменяющие реальность. Непостижимое вновь стало доступным и существует, насколько известно мне и удалось выяснить Некромантке, не в каком-то определенном месте вселенной – в любой вселенной, поскольку, как Доказала Некромантка, их больше одной.

У меня возникли некоторые проблемы с пониманием, но я решил отложить свои сомнения до лучших времен и продолжал слушать Сетру.

– В нашем мире сила, о которой мы говорим, существует благодаря богам, а где-то обитают дженойны, чьи души исполнены жаждой власти и ненавистью к тем, кто уничтожил их собратьев – вряд ли мы сильно ошибемся, если будем считать, что они испытывают именно такие чувства.

Кто же, Влад, сможет защитить нас от ревнивых и разгневанных существ, которые считают нас мятежными объектами своих научных экспериментов – как если бы помещенное в лабиринт животное сумело не только из него выбраться, но и прикончить наблюдателей, а теперь имеет дерзость управлять лабиринтом по собственному разумению, а тем, кто его построил, не дают даже понаблюдать за результатами своего эксперимента? Кто защитит нас от дженойнов?

Я догадался, каким может быть ответ – н не ошибся, – однако не стал перебивать Сетру.

– Боги, – сама ответила она на свой вопрос. – Это их самая важная задача. Место, которое мы называем Дорогами Мертвых, находится, насколько тебе известно, как внутри, так и вне нашего мира, а его сердце есть часть Залов Суда – наши легенды рассказывают, что после смерти мы отправляемся именно туда, где наша жизнь подвергается строжайшему суду. Насколько мне известно, это чистая правда. Я знаю, как ты сейчас рассуждаешь, Влад, и вижу, что в твоих глазах появляется понимание; подозреваю, ты догадался, в чем состоит истинная цель Залов Суда.

Я сглотнул. Она была права, у меня появились догадки.

– Да, – продолжала Сетра. – Именно в Залах Суда боги просеивают души, как сариоли золото в горном ручье. Боги разыскивают тех, кто может оказаться полезным в их долгой войне. Именно там им иногда удается заглянуть в будущее и его интерпретировать, чтобы заранее подготовиться к новым угрозам. И вот они сидят в Залах Суда, а к ним приводят тех, кто уже умер и кого считают достойными. Так создается армия, которой предстоит защищать их мир.

– Их мир? – уточнил я, чувствуя, что за этими словами кроется нечто важное.

Она кивнула:

– Да. Их мир, а не наш.

– Понимаю.

– Да. И вот они изучают мертвых. Некоторые не представляют для них интереса, их ждет реинкарнация, или их берут в качестве слуг на Дороги Мертвых – они носят Пурпурные одеяния. Другие обладают полезными талантами, которые могут когда-нибудь пригодиться; их оставляют на Дорогах Мертвых на будущее или дают такую новую жизнь, которая позволяет им развить свои таланты. Избранным предстоит готовиться к получению статуса Бога, и уж совсем ограниченное число отсылают обратно в мир – их называют воскрешенными из мертвых, поскольку они еще могут принести большую пользу в нашем мире. Так я стала одной из них много лет назад.

Я кивнул:

– Хорошо. Похоже, кое-что начинает проясняться.

– Да? А я как раз собиралась приступить к более сложным проблемам.

Я закатил глаза.

– Прекрати, – проворчала Сетра. – Это далеко не самое приятное выражение твоего лица. Слушай и постарайся понять.

Я вздохнул.

– Ладно. Она кивнула.

– Я уже рассказывала тебе о богах и дженойнах, но существуют и другие факторы, главный из которых – сариоли. Ты никогда с ними не встречался, однако… Как, я ошиблась? Не слышала об этом или забыла. Но уверена: ты мало о них знаешь. Мне и самой известно о сариоли совсем немного, хотя я имела с ними больше дел, чем любой другой человек.

Сариоли являются исконными обитателями нашего мира, чего не могут сказать о себе ни твой, ни мой народы. До некоторой степени они нас презирают, хотя большинство из них признает: мы не в ответе за то, что с нами сделали. Но прежде всего они презирают богов, поскольку именно боги управляют нашим миром. Сариоли не хотят, чтобы ими управляли, – да и кто к этому стремится?

Именно боги послали Кайрану Завоевателю сны, вдохновившие его собрать племена и двинуться на восток, и видения, благодаря которым Зарика создала Державу. Боги стояли за Империей, когда та изгоняла сариоли из их домов, практически уничтожила их культуру и убила множество сариоли в сражениях. Они – трудно говорить о целом народе, словно он имеет единый голос, но не думаю, что я ошибаюсь, – они ненавидят богов. Из чего, естественно, не следует, что они друзья дженойнов, однако их вражда с богами сомнений не вызывает. Ты меня понимаешь?

– Кажется, да, – медленно проговорил я.

– Некоторые сариоли считают, что враг их врага должен быть им другом.

Я кивнул.

– Боги, – продолжала Сетра, – всегда искали способ изолировать наш мир так, чтобы дженойны не могли до нас добраться. Часть сариоли все это время пыталась обеспечить дженойнам доступ на Драгейру. Кроме того, не следует забывать о сариоли, создавших одушевленные – до некоторой степени – артефакты, называемые Великим Оружием, каждый из которых, так или иначе, направлен против богов.

Я замигал.

– Великое Оружие предназначено… Но это же бессмысленно! Почему?.. Ладно, не имеет значения. Продолжайте.

– Я предупреждала, что понять будет непросто.

– Верно.

– На чем я остановилась? Ах да, Великое Оружие. Дженойнов очень трудно убить, Влад. Мы не знаем яда, который на них действует, все их внутренние органы дублированы; у них отсутствует спинной мозг, который можно было бы рассечь, они обладают врожденным иммунитетом – против воздействия хаоса. Их ранения быстро заживают, и я не раз видела, что даже удары сильных клинков Морганти не приносят им вреда, словно их души скрыты где-то вне тела. Однако этого не может быть, поскольку Великое Оружие является единственным надежным способом прикончить дженойна – если тебе удастся продержаться достаточно долго, чтобы нанести удар, и если в решительный момент ты не промахнешься. Ты заметил здесь противоречие, Влад? Видишь иронию?

– Да, ирония всегда была моей сильной стороной.

– Знаю. Так было всегда, еще до того, как возникла Империя – я помню.

– Я… ладно.

– Так ты понимаешь?

Я кивнул.

– Великое Оружие создано, чтобы уничтожить богов, но теперь оно используется для их защиты. Остроумно.

– Да. Мы, обладающие Великим Оружием, избраны богами – даже те из нас, кто, как Зангэрон…

– Как кто?

– Не имеет значения. Даже те из нас, кто завладел Великим Оружием случайно и не имеет ни малейшего представления о том, что с ним делать, избраны богами. Если мы бросим им вызов, намеренно или непредумышленно, наша жизнь заметно осложнится. И все же мы единственные, кого боги боятся и ненавидят.

Я покачал головой.

– Никогда не испытывал к вам зависти, Сетра. Теперь у меня для этого еще меньше оснований.

Сетра улыбнулась.

– В результате, – продолжала она, – мы должны приглядывать друг за другом – по вполне понятным причинам.

Я кивнул.

– Вспомни о своем прошлом, Влад: я знаю, что Алира рассказала тебе о твоих прошлых жизнях, подумай над ее словами. Тысячелетие назад, когда мы создавали Империю, хотя тогда об этом знала только Зарика, посеяны были эти семена. Подумай о тех, с кем знаком, кто был когда-то членом твоей семьи, и о тех, кто много значил для тебя во времена, которые ты уже давно позабыл.

Кайрана больше нет, но его прах на Дорогах Мертвых ждет своего часа. Я нахожусь здесь, наблюдаю за Великим Оружием, лженойнами, прислушиваюсь к голосам богов и пытаюсь проследить за тем, чтобы не нарушалось равновесие.

Полагаю, что все мы уже тогда были отмечены богами. Не стану утверждать, что мне это нравится или должно понравиться тебе, но таковы факты. Теперь Алира и Маролан исчезли. Кто мог их похитить? И зачем?

Люди? Я не в состоянии представить себе людей, которые способны обезоружить Алиру и Маролана, а потом спрятать их от меня. Но даже если такой человек и существует, ему не укрыть их от Некромантки. Отсюда вывод: даже если в похищении Алиры и Маролана участвовали люди, то они состоят на службе у каких-то могущественных существ.

Боги? Весьма маловероятно, хотя я бы не стала пренебрегать такой возможностью. Впрочем, у меня есть способы проверить – я убеждена, что боги не имеют отношения к исчезновению Алиры и Маролана. Более того, некоторые из них весьма обеспокоены случившимся. Возможно, за этим стоит Бог-отшельник – я не могу полностью исключить такой вариант, – однако и ему весьма трудно спрятаться от Траута, знающего побудительные мотивы богов.

Демон? Нет, демоны живут собственной жизнью, их не слишком интересует наш мир, во всяком случае, до тех пор, пока их не призовут; остается ответить на вопрос: кто мог их вызвать и зачем?

Сариоли? Сомневаюсь, поскольку я никогда не слышала, чтобы они совершали подобные поступки, но очень надеюсь именно на такой вариант, поскольку в противном случае за исчезновением Маролана и Алиры стоят дженойны, которые хотят использовать Великое Оружие против богов – ведь оно создано именно с этой целью.

Я знаю, Влад, тебя смущают причины и следствия и ты часто о них спрашиваешь. Но, сколько бы ты ни протестовал, тебе всегда проще иметь четко поставленную задачу, которую следует решить, не думая о последствиях. Однако ты спросил, и я ответила. Наши друзья в опасности. Весьма возможно, что на карту поставлена не только их жизнь; пока мы не узнаем больше, нельзя с определенностью утверждать, что это удар по Империи, но отбрасывать такую вероятность мы не имеем права. У меня есть основания предполагать, что ты можешь отвести угрозу от Империи и помочь нашим друзьям. Мне кажется, это твой долг, и я не стала бы больше ничего говорить, но ты захотел услышать всю историю. Впрочем, я не успею рассказать тебе всю историю – ты просто столько не проживешь, человек с Востока, – но теперь ты знаешь ее часть. Надеюсь, ты доволен.

ГЛАВА 3. НЕОЖИДАННОЕ ПОЯВЛЕНИЕ

Моя клява остыла, и в очередной раз появился Такко с новой порцией.

Ладно, значит, дженойны забрали невысокую, дерзкую Алиру и высокого, надменного Маролана, ее кузена. Признаюсь, часть моего сознания испытала некоторое удовлетворение оттого, что кто-то продемонстрировал им – они совсем не так неуязвимы, как полагали. Однако другая его часть не могла забыть, что мы не раз спасали друг другу жизнь и что они оба были добры ко мне без всяких на то оснований. Да, порой Алира с Мароланом бесят меня, но мы успели так много пережить вместе, что теперь у нас общая история; мало того, хотя мне и не хочется в этом признаваться, я их люблю.

Некоторое время я предавался воспоминаниям, которые не могу разделить с вами. Впрочем, приготовление клявы вернуло меня с небес на землю.

– Конечно, я сделаю, что смогу, однако спасение мира – не самое подходящее для меня занятие, Сетра. Я специализируюсь на мелочах: сломать кому-нибудь ногу, собрать долги, прикончить доносчика. Ну, вы знаете, ерунда, не более того.

Ни она, ни Телдра ничего не ответили. Наконец я проворчал:

– Ладно, что от меня требуется?

– Есть некая последовательность действий, – ответила Сетра, – которая может привести к успеху. Однако для ее реализации необходим именно ты.

– Хм-м… если я спрошу, почему я, то займет ли ответ на мой вопрос больше часа?

– Потому что у тебя есть цепочка, именуемая Разрушителем Чар.

– Понятно. Точнее, если честно, ничего не понятно.

– Нужно использовать Разрушитель Чар, чтобы войти в контакт с Черным Жезлом, а потом последовать вдоль, образовавшейся связи через одно из окон в башне Маролана.

– И все? – поинтересовался я.

– И все. Твой артефакт в состоянии войти в контакт с Великим Оружием, даже минуя магические границы, поскольку Черный Жезл способен воспринимать на некоем уровне то, что происходит за окнами. Возможно, я ошибаюсь. Но в любом случае стоит попробовать.

– Тут возразить нечего. Вопрос в другом: что я буду делать потом? Если, конечно, у нас получится.

– Импровизировать.

– Импровизировать?

– Как я могу сказать тебе, что делать дальше, если не знаю, куда ты отправляешься и что там тебя ждет?

– Вам прекрасно известно, что я не люблю импровизировать.

– Известно. Но у тебя это хорошо получается.

– Большое спасибо.

– И ты не зависишь от волшебства – у тебя есть другие способности.

– Великолепно. Как только я открою путь, если у нас получится, и Доберусь до них, могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

– А как насчет меня, босс?

– Заткнись, Лойош .

– Нет, – покачала головой Сетра. – Ты должен рассчитывать только на себя.

– Понятно. Я отправляюсь неизвестно куда и импровизирую. Пока я буду импровизировать, что будете делать вы?

– Ждать.

– А вы не можете… ну… к примеру, следить за мной, точнее, приглядывать? И вытащить обратно, если положение станет критическим?

– Я не знаю, как это сделать. Если я не в силах войти с ними в контакт, то сомневаюсь, что смогу следить за тобой.

– Хм-м… а волшебство?

– Если бы волшебство там работало, то у нас вообще не возникло бы проблем. И я понятия не имею, какими другими видами магии мы можем воспользоваться. Ведь я в отличие от тебя не колдунья.

– Если бы вы попросили, я мог бы вас научить. Вы полагаете, колдовство там должно сработать?

– Весьма возможно – еще одна причина, по которой я рассчитываю именно на тебя.

– Обычно от колдовства мало толку…

– Неужели ты забыл Дороги Мертвых, Влад?

– Я все время пытаюсь забыть ее.

Я побывал там, где шатаются мертвецы, точно драконлор-ды, которым нельзя сражаться и остается лишь вспоминать о битвах, в которых они потерпели поражение. Хотя и я сумел остаться в живых, воспоминания эти не из самых приятных.

Сетра промолчала, и я спросил:

– А как насчет Некромантки? Она склонила голову к плечу.

– Неплохая мысль, Влад.

– Вот видите, как полезен для творческих способностей длительный отдых?

– Я поговорю с ней.

Я ненадолго задумался.

– Сетра, вы понимаете, о чем просите меня?

– Да.

Естественно, она понимала. Не следует забывать: прежде всего Сетра Лавоуд – дракон; более того, она вела за собой в сражения армии. Ей множество раз приходилось посылать людей на смерть – для нее это образ жизни.

– Прежде чем я нырну в омут, скажите мне: есть шанс выбраться оттуда живым?

– О да, конечно, – заявила Сетра. – Я очень высоко Ценю твое мастерство.

– Ага. Мое мастерство. Звучит вдохновляюще.

– Только не надо себя недооценивать, Влад.

Я сам загнал себя в угол – любые слова стали бы проявлением жалости к себе, поэтому я промолчал.

– Я пойду с вами, – неожиданно заявила Телдра.

Мы с Сетрой повернулись к ней. Телдра сообщила о своем решении так, словно поставила нас в известность о том, какие вина будут подаваться к обеду.

– Телдра, – наконец заговорила Сетра. – Я не уверена, что вы обладаете необходимыми для выполнения миссии качествами.

– Возможно, вы правы, – не стала спорить Телдра, – но я совсем не так беспомощна, как вам кажется.

– Тем не менее, – настаивала на своем Сетра, – у вас нет той подготовки, которой обладает Влад.

Вот это новость!

– А вы уверены, леди? – спросила Телдра. – Я имею в виду не подготовку Влада. У меня есть таланты, которые могут оказаться полезными.

– Понятно, – задумчиво проговорила Сетра. Очевидно, ей удалось уловить в словах Телдры смысл, который ускользнул от меня. – Может быть, вы правы.

– Сетра, – не выдержал я, – не могли бы вы объяснить, о чем идет речь? Мне кажется, я чего-то не понимаю.

– Совершенно верно, – улыбнулась Сетра.

– Это трудно объяснить, – сказала Телдра. – Но если вы хотите…

– Нет, я передумал, – проворчал я. – Скажите только то, что мне следует знать.

– В этом нет необходимости, – заявила Сетра.

– И что вы решили? – спросила Телдра.

– Пожалуй, вам стоит отправиться вместе с Владом.

– Тогда не будем терять времени.

– Нет, – возразил я.

– Есть причина, Влад, или тебе необходимо собраться с духом? – спросила Сетра.

– Нет, собраться с духом мне все равно не удастся. Но, если я должен отправиться неизвестно куда, чтобы погибнуть, сначала я намерен допить свою проклятую Виррой кляву. А теперь дайте мне возможность получить удовольствие от жизни.

Сетра улыбнулась.

– Знаешь, Влад, что бы с тобой ни происходило, ты всегда остаешься самим собой.

– Вот и хорошо. У меня – в отличие от вас – совсем не много времени, чтобы быть собой. Тем не менее могу я допить кляву?

– Вне всякого сомнения, – ответила Сетра. – А пока ты занимаешься этим достойным делом, я свяжусь с Некроманткой.

Лицо Сетры приняло отсутствующее выражение, и я отвел глаза, поскольку невежливо смотреть на человека, который вступил в псионический разговор, а в присутствии леди Телдры я не мог вести себя грубо. Оставалось сидеть и пить кляву. Она и вправду была великолепной.

– Некромантка, – сообщила через некоторое время Сетра, – будет на месте и попытается следить за происходящим, но она ничего не может гарантировать.

Я пожал плечами и допил кляву. Мне действительно удалось получить удовольствие, и я был благодарен Сетре и Телдре за то, что они не стали возражать. Казалось, мое поведение позабавило Сетру. А вот о чем думает Телдра, я, естественно, догадаться не сумел.

– Хорошо, – сказал я. – Пусть нас наконец прикончат. Все готовы?

Сетра пожала плечами:

– Сейчас я свободна.

– Тогда помогите мне телепортироваться. Я уже давно не практиковался.

– Хорошо. Думаю, я справлюсь.

Я спрятал в коробочку оба Камня Феникса, золотой и черный, и снова почувствовал себя голым, но мысль о дженойнах пугала меня так сильно, что джареги казались чем-то не слишком существенным. Забавно, как минимальное изменение обстоятельств может полностью переставить приоритеты, не так ли?

– Ты готов, Лойош?

– Конечно, босс. Никогда не бывал в лучшей форме .

– Готов, – сказал я Сетре.

Телдра встала рядом со мной, а Сетра, у которой, как мне показалось, даже брови не дрогнули, заставила комнату исчезнуть. В следующее мгновение мы уже стояли во дворе Черного Замка.

Мне захотелось с ним поздороваться – это место будило множество воспоминаний, причем далеко не все из них были неприятными. Огромный, парящий в миле над землей замок построен из черного мрамора с серебряными прожилками, и никто, кроме меня, не находит в этом ничего необычного.

Наверное, то же самое можно сказать и о Маролане, если.. вам угодно вернуться к предыдущей теме. Между тем я быстро надел оба камня на шею.

– Предлагаю немедленно отправиться в башню и покончить с этим – или хотя бы попытаться, потому что мне не хочется давать себе время на размышления.

– Не возражаю, – ответила Телдра. Знакомые двери распахнулись перед нами.

– Неужели вам совсем не страшно? – спросил я.

– А вы предпочли бы, чтобы я боялась, Влад?

– Хороший вопрос. Я не уверен.

Мы поднимались вверх и по кругу; прошло еще немного времени, и мы зашагали по ступенькам винтовой лестницы, ведущей в башню Маролана. Мне уже приходилось бывать там. Не стану врать: это не то место, куда я бы хотел вернуться.

– Здесь должна быть стража, – сказал я.

– Прошу прощения?

– Все неправильно. Мы должны с боем прорываться вверх, мимо легендарного получеловека, полумонстра, охраняющего башню с начала времен, которого не берет никакое оружие и которого невозможно обойти.

– Понятно, – кивнула Телдра. – Но почему?

– Не знаю. Разминка перед серьезным делом.

– Неужели ирония и горький смех помогают вам избавиться от страха?

– Именно.

Она с любопытством посмотрела на меня:

– Я задала невежливый вопрос?

– Понятия не имею, но мы еще к нему вернемся.

Я толкнул дверцу у себя над головой. Та с грохотом упала на пол, и я ощутил слабый запах формальдегида, которого раньше здесь не было. Я вылез наверх и огляделся. Прежний опыт подсказывал, что не стоит считать окна; кроме того, все, кроме одного, были занавешены. Из единственного распахнутого окна открывался вид на нечто темно-пурпурное с яркими точками – сразу вспомнилось небо на Востоке. Лишь через несколько мгновений я осознал, что Некромантка уже здесь. Она неподвижно стояла между двумя окнами.

Телдра аккуратно закрыла откидную дверь и встала рядом со мной.

– Влад, – сказала Некромантка. – Рада снова тебя видеть.

Я не знал, что ответить; впрочем, такие трудности у меня возникают всякий раз, когда я с ней разговариваю. В некотором смысле она еще таинственнее, чем Сетра Лавоуд. Вид у Некромантки жутковатый; по-моему, она специально добивается такого эффекта. Худая даже для драгейрианки, одета исключительно в черное. Кроме того, лицо Некромантки отличается удивительной бледностью, и она является специалистом по смерти, но из разговоров с ней я понял, что Некромантка воспринимает смерть иначе. Для нее понятия «место», «жизнь» и «душа» означают совсем не то же самое, что для меня. То, что для атиры является вопросом теории познания и онтологии, для нее лишь проблема техники. И я горячо пожелал, чтобы мне никогда не пришлось оказаться в положении, когда «место», «жизнь» и «душа» становятся лишь техническими проблемами.

Подобные пожелания часто приводят к большим неприятностям.

И как меня вообще угораздило связаться с такими извращенцами?

– Это все твое природное обаяние, босс.

– Заткнись, Лойош.

Я снова снял с шеи шнурок с Камнями Феникса и спрятал их в коробочку. На сей раз я ничего особенного не почувствовал. Затем позволил Разрушителю Чар – золотой цепочке из маленьких звеньев – скользнуть с запястья левой Руки в ладонь. Я посмотрел на него. Разрушитель Чар состоял из того же материала, что и золотой Камень Феникса, который я упрятал в коробочку, но был другим. Кто-то, наверное кузнец сариоли, придал ему особенную форму и свойства – в чем именно они состояли, я узнавал постепенно в течение нескольких лет. Когда я спросил у сариоли, является ли Разрушитель Чар Великим Оружием, он ответил: «Пока нет». Ха!

На сей раз звенья цепочки были очень маленькими, приблизительно четверть дюйма в длину, из чего следовало, что их количество увеличилось – по сравнению с тем, когда длина всей цепи составляла около четырнадцати дюймов, а каждое звено было размером около полутора дюймов. Почему-то меня гораздо больше удивляло изменение количества звеньев, чем общей длины цепочки.

Я бросил быстрый взгляд в открытое окно, а потом вновь посмотрел на цепь. Затем представил Черный Жезл, оружие Маролана. Точнее, лишь попытался его представить – картина никак не желала появляться в моем сознании.

– Лойош, помоги.

– Я здесь, босс.

Я вообразил клинок в ножнах, хотя не раз видел его обнаженным. Около пяти футов, длинный меч, как некоторые его называют, черная гладкая рукоять, гарда в виде простого креста, сверкающего, словно серебро; рукоять заканчивается блестящим черным камнем – их называют Слезами Вирры, – обсидиан, отполированный Черной Водой. В последнее время Маролан использовал незамысловатые ножны – у него их несколько, – кожаные, как мне казалось, впрочем, вряд ли там все так просто. Я вспомнил, что ножны немного потрескались, кое-где из швов торчали нитки, а внизу кожа слегка порвалась.

При помощи Лойоша изображение постепенно стало таким четким, что я даже испугался, затем рядом со мной оказалась леди Телдра, я ощутил какое-то движение за спиной и послал Разрушитель Чар в сторону открытого окна.

И все получилось так, как предсказывала Сетра Лавоуд.

Какая обида!

Окно стало расплываться и слегка переместилось, наполнилось светом и мраком, неясными формами. Стада незнакомых животных паслись на зеленых полях под серым небом. Удивительные, похожие на пальцы отростки что-то делали с маленьким металлическим предметом, постукивая по нему каким-то инструментом. Подо мной возник горный пик, выделяясь на фоне черного-черного неба; вокруг вздымались волны зеленого океана, обрушивались на окно, но почему-то не проникали внутрь. Юная девушка – человек или драгейрианка? – смотрела мне в глаза, а я никак не мог понять, узнаю я ее или нет. Похожая на атиру птица издала жуткий крик, упала на лесную тропу и тут же исчезла. Фиолетовые искры летели от колеса, которое вращалось с невероятной скоростью, я так и не сумел понять зачем. Мужчина делал непонятные записи на листе пергамента. Глубоко под водой диковинное существо с желто-зеленой чешуей вышивало что-то серебряной иглой с синей ниткой на куске красной ткани. И все это абсолютно беззвучно – что производило особенно необычное впечатление.

Окно почернело, изредка тьму прорезали всполохи, словно вспышки молний, причем источник света лежал вне поля моего зрения, но во время вспышек я различал Черный Жезл – лишь немногим более реальный, чем представший перед моим мысленным взором образ. Вскоре я понял, что меч находится в ножнах, а ножны висят на боку знакомого мне человека. Я почувствовал Черный Жезл; и тут малая часть моего сознания, способная мыслить и делать выводы, пожалела, что мне сопутствовал успех.

Телдра и я удивительно синхронно последовали за Разрушителем Чар, сделав по шагу в сторону окна. Я не ощутил потери ориентации, как во время телепортации, к тому же все произошло мгновенно. Изменения наступили внезапно, и мне оставалось лишь радоваться, что не пришлось сразу же защищаться. Первым делом я заметил, что стал тяжелее – возможно, сработало мощное защитное заклинание, направленное на всякого, кто попадает сюда без приглашения, или это являлось естественным свойством данного места. Воздух имел необычный сладковатый привкус. Нас окружала полная тишина; мерцающий свет исходил от тусклой лампы, которая свисала с потолка и слегка раскачивалась. В ее неровном свете я наконец разглядел Маролана и Алиру, но сейчас меня встревожил другой вопрос.

– Лойош, где Ротса? – Откровенно говоря, меня удивил нежданно накативший страх.

– Я решил, что ей лучше остаться. Не хочу из-за нее тревожиться .

С не меньшим удивлением я обнаружил, что испытываю облегчение.

– Мог бы меня предупредить.

– Я принял решение в самый последний момент.

Теперь я обратил внимание на драконлордов, которых мне предстояло спасать. Они сидели на полу возле каменной стены, их запястья украшали металлические кандалы. Оба в сознании, на боку у каждого висело оружие. Маролан откашлялся и сказал:

– Добро пожаловать. Мне очень хотелось сказать: «Что тебя так задержало, Влад?» – но, боюсь, леди Телдра может неправильно меня понять, потому лучше помолчу.

– Очень благородно с вашей стороны, – ответил я.

– Привет, Влад, – сказала Алира. – А мне не терпелось узнать, кого она пошлет в эту ловушку.

– В ловушку? – уточнил я. – Не может быть. Маролан фыркнул.

– А как получилось, что у вас не забрали оружие? – поинтересовался я.

– Неужели ты думаешь, – усмехнулась Алира, – что они хотят до него дотрагиваться или подойти близко?

– Понятно. Значит, у вас осталось оружие, но вы не в силах пошевелиться.

– Ну, ты, наверное, уже обратил внимание на то, что здесь нет связи с Державой.

– Ага, – пробормотал я, поскольку в результате легкой сумятицы, последовавшей за перемещением, не заметил столь незначительной детали. – Посмотрим, сумеем ли мы избавить вас от этих штук.

– Удачи тебе, – сказала Алира. – Да?

Я внимательно осмотрел кандалы. Длина-цепи позволяла достать до белых керамических ночных горшков, стоящих в двух шагах от стены (я решил не исследовать их содержимое). Цепь была толстой, материал напоминал железо, только более гладкое и…

– Здесь нет замка. Они не открываются.

– Неужели заметил? – проворчала Алира.

– Как они их надели? – осведомился я.

– Не знаю, – ответил Маролан. Я взглянул на них.

– Что ж, вы не можете пошевелиться, сбежать или предпринять ответные действия. Отлично. За прошедшие годы накопилось многое, что я хотел бы вам обоим высказать.

– Очень остроумно, Влад, – заявил Маролан.

– И мне это показалось остроумным, босс .

– Как вы считаете, они засекли наше появление? – спросила Телдра.

– Понятия не имею, – признался Маролан.

– Мы должны считать, что да, – заявила Алира.

– Тогда ситуация становится еще интереснее, – заметил я. – У вас есть идеи относительно того, как высвободить вас из оков?

– Тебе следовало привести с собой Кайру, – сказала Алира.

– Верно, – кивнул я. – И как только я забыл засунуть ее в карман?

Опустившись на колени рядом с Мароланом, я занялся изучением кандалов. Они оказались абсолютно гладкими, словно их создали непосредственно вокруг запястий Маролана из материала, с которым мне никогда не приходилось встречаться – нечто очень твердое, тускло-серое и не менее прочное, чем железо.

– Как вы сюда попали? – спросила Алира.

– Через окно моей башни, – вмешался Маролан. – Он использовал Разрушитель Чар, чтобы найти Искатель Тропы.

– На самом деле я искал Черный Жезл, но в остальном вы правы.

– Значит, окно до сих пор открыто? Я сказал:

– Нет.

А Маролан одновременно сказал:

– Да.

– Ну, вам лучше знать, – не стал спорить я.

– Окно открыто, – сказал Маролан, – но я не знаю, как До него добраться, поскольку отсюда у меня нет к нему доступа. Поэтому открыто оно или нет, значения не имеет.

– А у дженойнов есть доступ к окнам? – осведомилась Алира.

– Прошу прощения? – переспросил Маролан.

– Они могут воспользоваться окном, чтобы попасть в наш мир?

Маролан почти беззвучно выругался.

– Об этом я не подумал, – пробормотал он.

– Похоже, – заметил я, – что Сетре такая мысль в голову тоже не пришла.

Маролан и Алира – кузены из Дома Дракона. Маролан принадлежит к числу тех, кто каждую неделю меняет прическу и следит за своими ногтями; в молодости он предавал мечу целые деревни, когда у него бывало подходящее настроение. Алира очень низкая для драгейрианки (и все же выше меня), сильная, красивая, любит хорошую дуэль больше всего на свете. Они оба прекрасные волшебники, хотя часто остаются в тени из-за постоянных контактов с Сетрой Лавоуд; из чего следует, что их недооценивают.

Оба являются обладателями Великого Оружия; тут их недооценивают редко.

Маролан не питает особой ненависти к выходцам с Востока, как вы уже могли понять; да и Алира неплохо ко мне относится. Как получилось, что я связался с этой парочкой, слишком длинная история, вряд ли стоит ее повторять, но годы нашего общения принесли мне больше пользы, чем вреда, – во всяком случае, до сих пор.

Я внимательно осмотрел место, где оковы Маролана соединялись со стеной, но не нашел там ничего интересного – создавалось впечатление, что они созданы одновременно. Сама стена, казалось, сделана из камня, точнее, высечена из скалы. Ну почему бы и нет?

– Похитители не слишком торопятся, – заметил я.

– Мы вправе так думать, – сказала Алира, – до тех пор, пока не будет доказано, что они не наблюдают за нами и не слушают наши разговоры, поскольку им прекрасно известно, что мы в ловушке. Возможно, таким способом они рассчитывают получить полезную информацию.

– Вроде той, что появился шанс добраться до нашего мира через открытое окно в моей башне, – добавил Маролан, – о чем ты им так любезно сообщила.

– А ты повторяешь – на случай, если они прослушали.

– Если бы…

– Ладно, прекратите, – вмешался я.

Показав два пальца всему миру сразу – на случай, если они за нами наблюдают, а этот жест носит универсальный характер, – я тут только заметил, что в комнате вообще нет дверей.

Пришлось потратить некоторое время на то, чтобы осмотреть камеру – все молча наблюдали за мной, но я посчитал, что мои действия не нуждаются в пояснениях. Комната оказалась довольно большой – двести футов на сто пятьдесят – и практически пустой, если не считать нескольких металлических сооружений, напоминающих книжные полки, вот только ни одной книги я не заметил. Скорее всего мы попали в хранилище, из которого нет выхода. Хороший способ избежать кражи. Нужно запомнить на будущее – вдруг у меня когда-нибудь появится собственность, которую стоит охранять от воров.

– Здесь нет дверей, – наконец произнес я.

Алира и Маролан посмотрели на меня так, словно я провозгласил, что ножи иногда бывают острыми. Телдра серьезно кивнула, но думаю, что она уже успела заметить отсутствие дверей.

Может быть, попробовать общаться с ними псионически, подумал я. Впрочем, без Державы это довольно сложно и утомительно.

Маролан на мгновение закрыл глаза, потом коснулся рукояти Черного Жезла.

– Никто нас не слушает, – проговорил он вслух. Алира повернулась к нему и посмотрела на него:

– Откуда ты знаешь?

– Черный Жезл обладает кое-какой силой, кузина. Кстати, как и я.

На лице у Алиры появились сомнения, но она оставила их при себе.

– Эй, босс, как ты думаешь, Некромантка в состоянии поддерживать с нами контакт?

– Я бы отдал целые миры, чтобы получить ответ на твой вопрос, Лойош.

А вслух я сказал:

– Почему бы вам не рассказать, что произошло?

Маролан и Алира заговорили одновременно, что я мог бы предвидеть, потом обменялись свирепыми взглядами. Наконец Алира кивнула в сторону своего кузена, тот пожал плечами и сказал:

– Не знаю. Я находился в библиотеке, а потом очутился здесь – в качестве орнамента для стены.

– А я, – сообщила Алира, – была в своей спальне. Она произнесла эти слова так, словно Маролан не имел права жаловаться, что его похитили из библиотеки.

– И вы не представляете, что произошло?

– Ни в малейшей степени, – ответила Алира. – Сначала я была в спальне, а потом оказалась здесь – да еще прикована к стене. У меня не возникло ощущения, что прошло какое-то время или что я теряла сознание, хотя это ничего не доказывает. С другой стороны, Искатель Тропы также не ощутил течения времени, а это уже кое-что.

– То же самое можно сказать про Черный Жезл, – заметил Маролан. – Из чего следует, что похитители обладают способностью мгновенно перенести человека из нашего мира и приковать его к стене; или мы должны предположить, что они в состоянии воздействовать на Великое Оружие, – в таком случае у нас имеется повод для серьезного беспокойства.

Я обдумал его слова, потом спросил:

– У вас нет оснований считать, что кто-то нарушил систему безопасности Черного Замка?

– Нет, – коротко ответил Маролан.

– Уместно ли предположить, что они могли это проделать в любой момент, но решили попробовать только сейчас? Или у них появились новые возможности?

– Я уже задавал себе этот вопрос, – проворчал Маролан.

– Получается, у нас нет никаких идей, – вздохнул я. – Похоже, вы не знаете, как отсюда выбраться?

Они не знали.

Я изучал цепи и размышлял о том, как их разбить и что делать потом, когда мы от них избавимся, когда Алира сказала:

– Если бы мы могли связаться с Сетрой…

И тут наши хозяева удостоили нас своим присутствием.

ГЛАВА 4. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

Я смотрел на Маролана и Алиру и заметил, как их глаза остановились на чем-то у меня за моим плечом, поэтому обернулся как раз в тот момент, когда Лойош издал испуганный псионический крик. Я не знал, что они появились из пола, но мне так показалось; они вроде как сформировались от пола вверх. Их было двое.

– Это?.. – спросил я.

– Да, – ответил Маролан. – Именно так они выглядят.

– Ха. Довольно уродливые.

Трудно описать мои первые впечатления. Я видел, как они возникают, и моя память воссоздает их образ; не помню, что именно я заметил раньше. Они оказались высокими – выше драгейриан, я бы сказал, больше девяти футов, о чем можно догадаться по высоте потолков, но такие вещи начинаешь осознавать задним числом. Если драгейриане выглядят худыми, во всяком случае по сравнению с людьми, то дженойны оказались широкими, тяжелыми, сильными, с толстыми руками, которые заканчивались традиционным набором пальцев, однако с того места, где я стоял, мне не удалось заметить даже намека на запястья. И никаких волос. Я не мог разглядеть их лиц, но заметил по два больших круглых глаза и нечто напоминающее рот. Наши посетители были совершенно обнажены и, насколько я мог судить, лишены признаков пола.

Должен признаться, что самое сильное впечатление на меня произвели их размеры.

От одной только мысли, что с ними придется вступить в бой, становилось не по себе. Я почувствовал, как Лойош взлетел в воздух и начал танец джарега – он всегда так поступает, когда хочет казаться больше. С тех пор как понял, что и сам делаю нечто похожее, я перестал над ним потешаться, хотя в данный момент мне ужасно хотелось сделаться поменьше. А еще лучше – и вовсе исчезнуть.

– Не обнажайте оружия, – прошептал кто-то, и я лишь через мгновение понял, что это Телдра.

Я плохо понимал, какой мне прок от оружия, поэтому не видел причины с ней спорить. Если у Телдры имелось представление о том, что следует делать, то она меня заметно опережала. Впрочем, в свете того, что говорила Сетра, у меня промелькнула мысль схватить Искатель Тропы – однако брать в руки чужое Великое Оружие почти такая же верная смерть, как если бы за вами охотился Марио.

Тут я взглянул на дженойнов и понял, что у них нет оружия. Не нужно быть гением, чтобы сообразить: если они не взяли его с собой, значит, им оно не требуется. Не слишком приятная мысль, не правда ли?

Неожиданно я сообразил, что рядом со мной находятся полумифические существа, о которых говорят шепотом и сочиняют не меньше нелепых историй, чем о самой Сетре. Я никогда в них не верил, но сейчас дженойны стояли совсем рядом. Нужно было что-то делать, а я не имел ни малейшего понятия что.

А вот Телдра имела.

Она шагнула вперед, держа обе руки перед собой, ладонями в сторону дженойнов, и испустила целую серию звуков – нечто среднее между визжанием кошки и воем гиены, которую одолела икота.

– Будь я проклят, – пробормотал Маролан.

Телдре удалось привлечь внимание дженойнов. Один из них сделал шаг ей навстречу и низким скрежещущим голосом заговорил на том же языке. Если я правильно понимал выражение его лица, он слегка удивился – во всяком случае, глаза слегка округлились. Является ли выражение лица общим для разных существ? Еще один вопрос для будущих размышлений. У меня их уже собралась целая коллекция. Очевидно, мне пришло в голову, что Разрушитель Чар лучше спрятать; цепочка вновь была плотно намотана на мое левое запястье. Поразительно, какой легкой она мне казалась теперь – и какой была тяжелой, когда я держал ее в руке.

– Лойош, почему всякий раз, когда мне становится страшно, мой разум начинает блуждать?

– Вовсе нет, босс: твой разум начинает блуждать только в тех случаях, когда ты ничего не можешь сделать и злишься из-за этого.

– Ах вот оно что.

– Не исключено, что он блуждает всегда, а я просто не замечаю .

Телдра снова заговорила, дженойн ответил. Я терпеливо ждал, точно узник, чью судьбу должен решить магистрат, перед которым он стоит беспомощный и несчастный. Этого вполне хватило, чтобы у меня разболелась голова. Я посчитал, что мне повезло – значит, голова пока на месте. Очень хотелось задать Маролану и Алире несколько вопросов, но я боялся показаться невежливым, ведь Телдра продолжала визжать и кашлять с дженойнами. Я проявил терпение и попытался выглядеть мужественным и невозмутимым – не для дженойнов, поскольку они едва ли сумели бы это заметить и оценить, а для Маролана и Алиры, которым скорее всего было наплевать.

Беседа продолжалась. Я, естественно, не знал, о чем идет речь – Телдра могла вести переговоры, убеждая дженойнов сохранить нам жизнь, или обсуждала условия, при которых она не станет уничтожать их мир, а может быть, спрашивала, нет ли у них хороших рецептов клявы.

Я уже прикидывал, стоит ли пробовать кляву по их рецепту, когда двое дженойнов и леди Телдра неожиданно исчезли. Не постепенно расплылись, как при телепортации, и без мерцания и искажения пространства, которыми сопровождается некромантйческий перенос. Произошло нечто совсем другое – но стоило ли поражаться? Как бы там ни было, все случилось быстро и четко – я даже не услышал шуршания воздуха, к которому привык, из чего сделал вывод, что здесь законы природы не действуют, и это меня тоже не слишком удивило.

– Они исчезли, – сказал Маролан.

Это было настолько очевидно, что я решил воздержаться от остроумных замечаний.

– Самый подходящий момент выбраться отсюда, – заявила Алира.

– Хорошая мысль, – отозвался я. – И как вы собираетесь это сделать?

Маролан не обращал на меня внимания.

– Если Телдра ведет переговоры, – сказал он Алире, – мы можем поставить их под угрозу…

– Если Телдра ведет переговоры, – перебила его Алира, – то только для того, чтобы дать нам время выбраться отсюда.

– Почему ты так думаешь?

– Не будь глупцом.

– Вот оно , – проворчал Лойош.

– Леди Телдра, – вмешался я, – покинула нас не по своей воле.

Мои слова заставили их остановиться.

– Откуда ты знаешь? – осведомилась Алира.

– Она исчезла внезапно, даже не попрощавшись. Это невежливо.

– Хорошая мысль, – отметил Маролан.

Ладно, Влад, сказал я себе. Телдру забрали всемогущие, легендарные полубоги; Сетра и Некромантка так далеко, что понятие «расстояние» становится бессмысленным; Маролан и Алира прикованы к стене сверхпрочными магическими цепями. Остаешься ты. Сделай что-нибудь.

Маролан и Алира смотрели на меня, словно чего-то ждали. Ну, ладно. Я попытался сообразить, что необходимо выяснить, чтобы составить хоть какой-нибудь план. Хотелось задать слишком много вопросов. Я не знал, какими возможностями располагают дженойны, понятия не имел об их целях. Конечно, я представлял, на что способны Маролан, Алира и Телдра – впрочем, Телдра оставалась для меня тайной. Нужно было спросить у Сетры – тогда я знал бы, почему леди Телдра оказалась здесь вместе со мной…

Хм-м-м-м.

– Маролан, не мог бы ты удовлетворить мое любопытство и рассказать, в чем именно состояли обязанности леди Телдры?

– Не понимаю, Влад. Ты ее видел. Она встречает гостей, сопровождает их в замке, сообщает мне о появлении новых гостей и отбытии старых. Мне казалось, тебе это известно.

– Верно. А что еще, она делает?

– Разве этого не достаточно?

– Не достаточно.

– Он пожал плечами.

– Так или иначе, других обязанностей у нее нет. Я покачал головой.

– Чего-то не хватает.

– Он человек с Востока, Маролан, – сказала Алира.

Я прикусил язык, чтобы не сказать что-нибудь обидное. К счастью, меня опередил Маролан:

– Ах вот ты о чем. Да, ты права.

– Хорошо, – вздохнул я. – Так что же является очевидным для вас, но остается неизвестным мне?

– Боги, – ответил Алира.

– А они здесь при чем?

– Мы считаем их гостями, – сказал Маролан. – Постоянными гостями в наших домах; я забыл, что ты думаешь о них иначе.

– Все равно не понимаю.

– Если говорить привычным для тебя языком, – пояснила Алира, – леди Телдра является жрицей Черного Замка.

– Ага.

– Ага?

– Я нашел то, что искал.

– Что? – спросили Маролан и Алира одновременно, а Лойош задал тот же вопрос псионически.

– Точно не знаю. Но должна же существовать причина, по которой Сетра согласилась отправить Телдру со мной. Кроме того, мне необходимо разобраться в ваших связях друг с другом, если я намерен сделать что-нибудь полезное.

Маролан вновь пожал плечами.

– Теперь тебе известна глубокая истина: всякий, кто умеет быть вежливым с дракенлордом, теклой или Императором, знает, как следует вести себя с богами.

– Не говоря уже о дженойнах, – заметил я.

– Да, и с дженойнами тоже.

– И она говорит на их языке.

– Очевидно.

– А какое это имеет отношение к ее обязанностям жрицы Черного Замка?

– Никакого, – ответил Маролан. – Леди Телдра знает много языков. Как и большинство исол. Так принято – драконы умеют сражаться, а джареги давать взятки. – Я пропустил его последние слова мимо ушей. – Неужели это важно?

– Не исключено.

– Может быть, тебе следует сделать что-нибудь полезное?

– У меня возникло две проблемы, Маролан. Во-первых, я зашел в тупик. Во-вторых, ты сказал Алире, что, пока Телдра ведет с ними переговоры, нам не следует их раздражать.

– Но ты же сам указал на то, что она исчезла с ними не по своей воле.

– Да, но ты уверен, что Телдра не сумеет с ними договориться? Она привыкла иметь дело с существами, которые превосходят ее могуществом; ты можешь представить себе лучшего кандидата для ведения переговоров?

Он задумался.

– Уж не знаю, стоит ли нам раздражать их, босс. Меня они пугают .

– Тут ты прав , – ответил я. – Они убивают без малейших колебаний.

– Мне бы не хотелось напоминать, босс, но ты поступаешь так же.

– Да, но я симпатичный парень.

– Попробуй Разрушитель Чар, – предложил Маролан. Я посмотрел на него. – Направь Разрушитель Чар на наши цепи.

Я взглянул на Алиру, она пожала плечами.

– Хуже не будет? – с сомнением спросил я.

– Что тебя тревожит, босс?

– Не хочется выглядеть смешным.

– Это же его идея .

Я повернул кисть, и Разрушитель Чар скользнул в мою левую ладонь. Теперь его длина не превышала полутора футов, а звенья увеличились до дюйма. Я шагнул вперед и ударил по цепи, идущей от правой руки Маролана к стене. Звук удара показался мне слишком громким, но эхо вышло приглушенным. Ничего не произошло. Я почувствовал себя смешным и убрал Разрушитель Чар на прежнее место.

Маролан пожал плечами; очевидно, у него не возникло неприятных ощущений.

– Если Разрушитель Чар продолжает изменяться, Лойош, значит, что-то происходит. То есть волшебство в этом мире работает.

– Звучит разумно, босс.

– А почему я чувствую себя таким тяжелым? Мне нужно напрягаться, чтобы поднять руку.

– Да. Не рассчитывай, что я смогу летать.

– Ладно, значит, Сетра ошиблась. Волшебство здесь действует. Или нечто другое; здесь все кажется слишком тяжелым, да и дышать трудно. Мне бы очень не хотелось сражаться на их территории.

– Конечно, босс. Кстати, я что-то не припомню случая, когда ты хотел бы сражаться.

Последняя реплика не требовала ответа. Тут я заметил еще кое-что и выругался.

– В чем дело, Влад?

– У меня начинает кружиться голова.

– А, так ты об этом.

– Как тебя понимать?

– Постарайся делать неглубокие вдохи, – посоветовала Алира.

– Что?..

– Попытайся. В противном случае тебе будет нехорошо.

– Как скажешь.

Я последовал ее совету. Хуже мне не стало.

– Они отравили воздух? – поинтересовался я.

– Не специально, – ответил Маролан.

– Что значит «не специально»?

– Похоже, такова природа их мира. Делай неглубокие вдохи, и с тобой все будет в порядке. Скоро привыкнешь.

– Замечательно.

Я взял Алиру за руку и взвесил кандалы. Они оказались тяжелыми, толщиной примерно около трех четвертей дюйма, из металла, похожего на кованое железо. Кандалы составляли единое целое с цепью, и я не видел никакой возможности разбить или отделить их. Я еще раз осмотрел место, где цепь уходила в стену, но не увидел ничего нового.

Настроение у меня заметно ухудшилось.

Тут Лойош сказал:

– Босс, они вернулись .

Пришлось отвлечься от грустных мыслей.

Слова «они вернулись» были не совсем точными; только один из дженойнов возник в нашей камере, но Телдра появилась вместе с ним, причем выглядела она ничуть не хуже, чем до исчезновения. Телдра держала в руке нечто маленькое и черное. Я позволил представить себе, что это ключ от кандалов.

Я прикусил язык, пока Телдра направлялась к нам; в вежливости есть нечто заразное.

– Я провела переговоры с дженойнами, – сообщила Телдра.

Я внимательно смотрел в ее лицо, полагая, что сейчас произойдет нечто важное, но леди Телдра сохраняла полнейшую невозмутимость.

– Они отпустят Маролана и Алиру, если Влад согласится выполнить их поручение.

– Жду с нетерпением, – пробормотал я, то ли остальные ничего не расслышали, то ли решили меня проигнорировать.

– Они хотят, чтобы Влад совершил убийство.

– А вы сказали им, что я больше не берусь за такую работу?

– Я ни о чем с ними не договорилась, – ответила Телдра. – Просто мы побеседовали, и дженойны сформулировали свои условия.

– В противном случае, полагаю, нас убьют, – промолвила Алира.

– Они не сказали.

– Вот почему нас похитили, – продолжала Алира, бросив на меня выразительный взгляд. – Они хотят заставить Влада выполнить их поручение.

– Если бы у них были такие намерения, – возразил Маролан, – то они забрали бы Коти или еще того лучше… – Он замолчал и нахмурился.

– Но Влад с Коти расстались, – заметила Алира.

– Ну и что? – сказал Маролан. – Кто знает, как мыслят дженойны и что им известно? Они плохо разбираются в наших обычаях, не говоря уже о чувствах, а мы в том, что у них творится в головах.

– Они знают достаточно, чтобы затащить нас сюда в качестве приманки для Влада. Ты, возможно, заметил, что он здесь.

– Интересно, что они стали бы делать, если бы среди нас не оказалось леди Телдры.

– Некоторые из них говорят на нашем языке, – сказала Телдра.

Я кашлянул.

– Странно, но никто из вас не задает очевидного вопроса.

– То есть кого нужно убить? – спросил Маролан. – Очевидно, речь идет либо о Сетре, либо о боге, а ты в любом случае этого делать не станешь, следовательно, какое значение имеет ответ на данный вопрос?

– Я полагаю, что это бог, – рассудительно заметила Алира. – Скорее всего Вирра.

Телдра молча ей поклонилась.

– Вирра? – удивился я. – Они хотят убить Вирру?

– Да, – ответила Телдра.

– Ну, богиня и мне доставила пару неприятных минут. Должен признаться, что я и сам об этом подумывал.

– Вряд ли сейчас место и время для шуток, Влад, – сказал Маролан.

– По-моему, так самое время, босс.

– Что ж, если дело дойдет до голосования, нас двое .

– А они ничего не сказали о том, как я должен осуществить поставленную задачу? – поинтересовался я.

Телдра протянула мне предмет, лежавший у нее на ладони. Маленький черный куб с ребром около дюйма. Казалось, он совсем не отражает света.

– Мне объяснили, – сказала Телдра, – что эта штука Доставит вас к Богине. – Другой рукой Телдра сняла с пояса кинжал в ножнах, которого я раньше не заметил. – А это – очень сильный клинок Морганти; одного удара будет достаточно, чтобы помешать Богине появляться в нашем мире.

– Иными словами, убить ее, – уточнил Маролан.

– Не совсем, – возразила Алира.

– Но близко к тому.

Я что-то пробормотал; уж не знаю, что мне хотелось сказать, поскольку в моих мыслях царила полная сумятица.

Телдра положила оба артефакта у моих ног и отступила назад. В ее движениях сквозило что-то ритуальное, будто она хотела сказать: «Вот, моя часть работы сделана, а о вашей я ничего говорить не намерена».

Я посмотрел на черный куб и кинжал Морганти. Я ошущал эманации, идущие от клинка, даже через ножны.

– Телдра, вы им верите?

– Влад! – воскликнула Алира. – Неужели ты обдумываешь их предложение?

– Да, – ответила мне Телдра. – Мне кажется, они говорили правду.

Я вновь пробормотал что-то неразборчивое.

– Взгляни на вещи оптимистически, босс: ты уже прикончил короля, теперь сможешь сказать, что…

– Ну, оптимистическая сторона состоит в спасении Маролана и Алиры. Они этого просто не переживут .

Маролан не спускал с меня взгляда.

– Влад, даже не думай! Вирра – Богиня Демонов, твои предки ее почитали…

– Давай не будем об этом, Маролан.

– Не будем? Она и моя Богиня. Я не могу позволить тебе уничтожить ее ради собственного спасения!

Я рассмеялся.

– А как ты мне помешаешь?

– Влад…

– Проклятие, помолчи немного. Я не желаю никого слушать, ясно? За исключением вас, Телдра, – я бы хотел получить ответы на пару вопросов: они сказали, сколько времени у меня на размышление?

– Нет, – ответила Телдра.

– А они собираются нас кормить?

– Нет.

Алира открыла рот, чтобы обратиться ко мне с очередной страстной речью, поэтому я повернулся к ней спиной и отошел в дальнюю часть помещения. Сейчас мне требовалось подумать; обычно подобные вещи происходят в тех случаях, когда времени нет, однако на сей раз у меня имелась возможность кое-что осмыслить: Маролан и Алира не станут унижаться и кричать через всю комнату. Безупречно воспитанная Телдра будет молчать, а Лойош – вот чудо! – оставил меня в покое.

Поэтому я попытался прокрутить в своем сознании разные варианты развития событий. Впрочем, у меня всегда плохо получается, когда я просто стою и размышляю; мне необходимо разговаривать с кем-нибудь или что-то делать, тогда новые идеи возникают сразу же. Однако мне удалось рассортировать вещи, которые были мне непонятны, по нескольким категориям. Уже прогресс!

Категории, если вы простите мне небольшое отступление, полезный способ разобраться с вещами, которых вы не понимаете – но только до тех пор, пока они не начнут забивать вам голову и вы забудете, что вопросы имеют обыкновение переходить из одной категории в другую. Более того, некоторые категории выворачиваются наизнанку и становятся чем-то совсем другим. Например, порой полезно отнести свою будущую жертву к категории волшебников, когда она им является; но если вы станете слишком полагаться на категории, то волшебник имеет шанс доставить вам несколько неприятных минут, неожиданно выхватив кинжал.

Пожалуй, мне следует рассказать вам, как я разделил вещи на категории в данном случае.

Итак, у меня возникли три главных вопроса: возможности дженойнов, планы дженойнов и природа мира, в который мы попали.

Я решил начать с последней категории и вернулся к остальным.

– У вас нет связи с Державой, верно?

Маролан и Алира кивнули.

– Ваше Великое Оружие ведет себя обычным образом?

Они вновь кивнули.

– А как насчет времени?

– Прошу прощения? – поинтересовалась Алира.

– Мне известно, что время в разных местах течет по-разному. Я побывал на Дорогах Мертвых. Как оно течет здесь?

– Насколько мне известно, – ответил Маролан, – час здесь равен часу дома.

Я покачал головой:

– Нет, это не так. Как долго вы здесь пробыли?

– Точно не знаю, – ответила Алира. – Несколько часов.

– Несколько дней, – заявил я. – Пять, если уж быть точным.

Они заметно удивились. Прежде чем Маролан и Алира успели что-то ответить, я сказал:

– А в Палатах Вирры? Как там работает время?

– А какая разница? – спросила Алира.

– Мне любопытно.

На лице у Маролана появилось подозрительное выражение, казалось, он не хочет отвечать. Я посмотрел на Телдру, и она сказала:

– Понятия не имею. Наверное, там время течет так же, как дома, но это лишь предположение.

– Ладно, – кивнул я.

Наемные убийцы берут так много денег за свою работу прежде всего из-за того, что хладнокровно убить другого человека трудно. Кроме того, не так-то просто выйти после этого сухим из воды. Я был наемным убийцей. И сумел сохранить качества, необходимые для того, чтобы всадить в жертву нож. Как мне удавалось уносить ноги – шестьдесят три раза, если уж быть точным? Ответ достаточно прост: я правильно оценивал главную проблему – знание. Ты должен очень многое знать: привычки жертвы, ее окружение, место, где должно произойти покушение, свое оружие и собственные способности. Тогда можно составить план. План, основанный на незнании, еще хуже, чем неподготовленное нападение; если нет плана, тебе по крайней мере может повезти.

Я показал на лежащий на полу куб:

– Как пользоваться этой штукой?

– Нужно взять ее в руки, – ответила Телдра.

– Влад… – начала Алира.

– Маролан, – перебил я Алиру, – если мне удастся освободить вас от оков, ты сумеешь вернуть нас домой?

На его лице появилось отвращение. Покачав головой, Маролан ответил:

– Может быть, но скорее всего нет.

– Ты можешь нас освободить, Влад? – спросила Алира.

– Пытаюсь придумать, как это сделать. Но мне неизвестно, будет ли толк, если я сумею решить задачу.

– Я бы предпочла иметь возможность действовать, что бы ни случилось потом, – заявила Алира.

– Понимаю.

В любом случае приходилось рисковать – брать в руки куб или пытаться снять оковы с Маролана и Алиры. Я не люблю рисковать – особенно если не знаю, какие у меня шансы или хотя бы величины ставок. Я бы предпочел сам управлять игрой, предоставив участвовать в ней другим. Однако сейчас здесь командовали дженойны, а я даже не знал правил. Я не имел представления о том, как освободить Маролана и Алиру, и сильно сомневался, что сумею прикончить Вирру. Кроме того, неизвестно, добился бы я чего-нибудь, освободив драконлордов; убийство Богини Демонов меня и вовсе не вдохновляло.

Я наклонился, поднял кинжал Морганти и засунул за пояс. Пришлось сделать над собой усилие – я никогда не любил такие штуки, – и сразу же стало ясно, что мне попался сильный клинок. Ну, наверное, иначе и быть не могло, ведь они рассчитывали с его помощью убить Богиню.

– Что ты намерен делать, Влад? – резко спросил Маролан.

– Хороший кинжал Морганти штука полезная, верно?

– Босс, ты не собираешься?..

– Мне нужно что-нибудь предпринять. Я скучаю.

– Ага. Тебе скучно. Ну, хороший повод…

– Прекрати.

Я так и не смог придумать никакого определенного плана. Однако в моем сознании появились ростки того, что со временем станет первым шагом к неясному намерению. Пожалуй, я высказался слишком сильно.

Я еще раз оглядел комнату, отметил высокие и тонкие металлические полки, серые стены. Постарался зафиксировать их в своем сознании. Трудно было представить себе обстоятельства, которые заставили бы вашего покорного слугу телепортироваться обратно, но подобным образом начинаешь мыслить, когда обращаешь внимание на детали – если, конечно, вам интересно узнать, как работает мой разум.

Грудь у меня болела. Я старался дышать часто и неглубоко, а также забыть о том, каким тяжелым я себя ощущаю. Невозможно прилагать усилия, не делая глубоких вдохов. Я чувствовал, что Алира и Маролан наблюдают за мной. Один шаг – и обратного пути уже не будет, а мне все еще не хватало информации. Однако в качестве альтернативы оставалось стоять и ждать – тактика, которая не может оказаться эффективной.

Нет, если я намерен хоть что-то предпринять, необходимо получить информацию. Поскольку здесь никто не мог мне помочь, оставалась только одна возможность.

Я засунул руку в сумку, вытащил два куска ветчины и протянул их Алире и Маролану.

– Если вы чувствуете себя беспомощными и несчастными, то можете по крайней мере перекусить.

Оба взяли ветчину – и я видел, что их занимает один вопрос: стоит ли меня поблагодарить, – но так ничего и не сказали. Я размял пальцы.

Ладно.

– Леди Телдра, пожалуйста, подойдите ко мне. И возьмите меня за руку, если вы не против.

Телдра не стала задавать вопросов и молча повиновалась. Однако на ее лице появилось любопытство. Ладонь Телдры оказалась сухой и прохладной. Продолжая держать ее за руку, я наклонился и другой рукой взял маленький черный куб.

– Влад, что ты делаешь? – спросила Алира.

Куб оказался очень тяжелым для своих размеров, с ним ничего не произошло, однако стены комнаты приобрели неприятный белый цвет. Во всяком случае, такой была моя первая реакция; прошло мгновение, прежде чем я сообразил, что Телдра, Лойош и я оказались в Зале Вирры, Богини Демонов.

ГЛАВА 5. ШУТКИ С БОЖЕСТВАМИ

Все вокруг было слишком большим и слишком белым. Потолок слишком высок, стены расположены слишком далеко друг от друга, стоящие вдоль стен колонны казались слишком больш9го диаметра, да и все остальное имело одинаковый уродливый цвет бледного мела. Все было громадным. А мы находились всего лишь в коридоре.

Потом я заметил, что дышать стало легче и мое тело перестало быть тяжелым и неуклюжим, как еще секунду назад. И еще я сообразил, что маленький черный кубик, сделав свое дело, аккуратно исчез.

– Нужно раздобыть такую штуку, – заметил я.

Мой голос звучал странно; с некоторым опозданием я сообразил, что дело в полном отсутствии эха – казалось, стены коридора поглощают все звуки.

– Я отправлю вам несколько штук, как только получим следующую партию, – обещала Телдра.

Ее голос тоже звучал необычно.

Пришлось посмотреть на нее, чтобы убедиться, что она шутит. Необычная реплика для Телдры; похоже, она волнуется.

– Где мы? – спросила она.

– Там, где и должны находиться. Или там, где нам не следует быть, – тут все зависит от того, как посмотреть. Мы в гостях у Вирры. Я уже здесь бывал. Если пройти немного вперед, через эти двери, то мы окажемся в помещении, где произошла наша встреча.

– Значит, вы ее видели?

– Да, пару раз. Однажды здесь и еще один раз в другом месте. А может быть, таких встреч было больше – вопрос в том, что считать «встречей».

– Нас окружает цвет болезни; мне не нравится.

– Полагаю, она вкладывает в это другой смысл.

– Я тоже так подумала. Вот только какой?

– Точно не знаю. А это важно?

– Я должна знать такие вещи.

– Как высшая жрица Маролана?

Она кивнула.

– Подобные вещи иногда оказываются важными. Вообще, чем больше я знаю о богах, тем лучше.

– Вы уже знаете немало; может быть, существует информация о Вирре, которой вам следовало бы со мной поделиться до того, как мы пройдем в эти двери.

– Возможно, – не стала спорить Телдра. – Но мне известно одно, мой дорогой человек с Востока: для вас она Богиня Демонов, а для меня Вирра и мы знаем ее по-разному. Вряд мои знания окажутся для вас полезными; более того, они могут повредить.

– Стены белые? – проворчал я. – Да.

– Я их вижу такими же.

– Намек понятен.

– Тогда я вас слушаю.

– С другой стороны, – сказала Телдра с улыбкой, – не исключено, что я не могу рассказать вам ничего полезного, а вы просто тянете время, поскольку вам совсем не хочется входить в двери.

– Намек понятен, – повторил я и направился к дверям.

– Подождите.

Я остановился.

– Бог есть живое, разумное воплощение символа, – заявила Телдра.

– Ага, – кивнул я. – Что ж, теперь все ясно.

– Ваш народ, люди Востока, могут говорить о боге жизни, боге смерти, боге гор и так далее. Верно?

– Иногда, – согласился я. – К сожалению, я получил несколько обрывочное образование.

– Все это символы.

– Смерть – символ?

– Безусловно. В очень большой степени. Смерть есть очень могущественный символ, поскольку она устанавливает границы жизни.

Я бы очень многое мог на это возразить, но ограничился словами:

– Хорошо, продолжайте.

Телдра огляделась и показала на стены:

– Мы находимся в жилище очень могущественного существа; оно обладает возможностями, недоступными смертному. По традиции она представляет произвольные случайности жизни.

– Таковы слухи.

– Ну, посмотрите по сторонам. Представляется ли вам ее дом случайным или произвольным?

Я лишь пожал плечами – не люблю давать ответы на очевидные вопросы.

– К чему вы ведете?

– Она не просто символ, но еще и личность.

– Да?..

– Традиция верна, – продолжала Телдра. – Только не совсем точна. Она… – Телдра замолчала и нахмурилась, словно подыскивала нужные слова. – Ваша богиня капризна, – наконец сказала она. – Во всяком случае, такова ее репутация. Возможно, все дело в том, что мы ждем от существа, наделенного таким могуществом, определенной последовательности и благопристойности, а она потворствует своим желаниям не меньше, чем это свойственно любому из нас. На нее не следует рассчитывать.

– Не буду, – ответил я. – Впрочем, я никогда и не рассчитывал.

Тут я несколько погрешил против истины. Однажды я надеялся на ее помощь, но опыт штука полезная.

– Больше я ничего не могу вам рассказать, – заявила Телдра.

– Хорошо, – кивнул я. – Спасибо. Пора идти.

И мы пошли, то есть сделали несколько шагов и остановились перед дверями, которые даже Маролана заставили бы выглядеть карликом. К тому же в отличие от замка Маролана – двери перед нами и не подумали открыться.

– Может, следует произнести какие-то слова, – предположил я.

– Может, нам не следует входить, – ответила Телдра.

Я осмотрел массивные двери и коридор.

– Когда я был здесь в прошлый раз, – сказал я Телдре, – в коридоре висел туман. А теперь его нет. Как вы думаете, это имеет значение?

Она покачала головой; так поступают, когда не знают, как ответить на вопрос. Я тихонько выругался, просто потому, что не смог придумать ничего другого, и постучал в дверь.

Ничего не произошло.

– Очень жаль, босс. Ее нет дома. Пожалуй, нам лучше…

– Заткнись, Лойош .

Я решил толкнуть двери – если бы они открывались вовнутрь и не были заперты, я бы почувствовал себя полнейшим дураком. Ничего не получилось, а я все равно почувствовал себя дураком. Створки дверей покрывал орнамент – белое на белом, – напомнивший мне вышивку моей родины. Очень красиво. Ручки на дверях не оказалось. Однако между створками оставалось пространство, куда можно было засунуть ломик или лезвие ножа, вот только я не прихватил с собой ломика, а лезвие ножа не выдержало бы массы дверей. Впрочем, у меня имелось несколько запасных ножей. Вытащив из сапога стилет, я собрался засунуть его между створками, но Телдра меня остановила:

– Влад.

Я повернул к ней голову:

– Да?

– Вы уверены, что поступаете правильно?

– Боитесь, что я нанесу ей оскорбление?

– Ну да.

– А вы не думаете, что, убив Вирру, мы можем ее оскорбить?

Она удостоила меня улыбкой.

– Влад, мы оба знаем, что вы не собираетесь ее убивать.

– А мы знаем, босс?

– Ну, во всяком случае, Телдра знает.

Я повернулся к двери, засунул в щель лезвие, слегка надавил, и оно тут же сломалось. Звук получился глухим, эха я, как и следовало ожидать, не услышал. Я взглянул на рукоять и обломанное лезвие, пожал плечами и отбросил стилет в сторону. С глухим стуком он упал на пол.

– Ладно, – проворчал я, – попробуем что-нибудь другое.

– Вы можете ей помолиться, – предложила Телдра.

– Верно, а что мы будем делать, если она не ответит?

– А боги отвечают на молитвы?

– Иногда. Во всяком случае, мне она один раз ответила или даже два. Возможно, были и другие эпизоды, о которых я забыл. Вообще я бы с удовольствием забыл обо всех подобных вещах. Так как нам войти?

– Не знаю, – ответила Телдра. – Вы встречались с ней, вам и карты в руки.

– Да. Ничего разумного в голову не приходит, за исключением… – Я вплотную подошел к дверям и закричал: – Вирра! Это я, Влад! Шутка получилась, а теперь откройте, пожалуйста, вашу проклятую дверь.

Дверь сразу же начала открываться вовнутрь. Когда я был здесь в прошлый раз, дверь открывалась наружу. Так мне запомнилось. Но сейчас створки распахнулись вовнутрь, и туман проник в коридор; в прошлый раз туман был в коридоре, сейчас он поджидал меня в комнате.

– Иногда сухой лед способен творить чудеса, – заявил я Телдре.

– А что такое сухой лед, Влад?

– Восточный секрет, позволяющий держать продукты холодными. Я научился ему у Валабара.

– Колдовство?

– Наверное.

Она кивнула:

– Так мы войдем? Создается впечатление, что нас приглашают.

– Да, конечно, – ответил я и уверенно шагнул в туман. На самом деле я не чувствовал особой уверенности. Идти пришлось довольно долго, я даже напомнил себе, что расстояния кажутся больше, когда ничего не видишь, да и комната – судя по моим воспоминаниям – была не маленькой.

– Стена, босс .

Я остановился и тихонько выругался.

– Вирра… – не выдержал я.

Послышался смех, который, казалось, доносился с разных сторон одновременно, а в следующее мгновение туман начал быстро редеть и исчез – мне показалось, что не прошло и пяти секунд. Я стоял в дальнем конце комнаты, Вирра сидела на своем кресле, или троне, или помосте, примерно двадцатью ярдами левее и сзади от меня. Я вернулся назад, а Телдра почтительно поклонилась.

– Что все это значит? – спросил я.

Вирра бросила на меня иронический снисходительный взгляд, если вы в состоянии себе такое представить. Богиня сидела на троне, стоящем на помосте, и казалась еще более высокой. На ней было светло-красное одеяние с черной вышивкой. На длинных пальцах по лишнему суставу. Волосы на сей раз падали на плечи: каштановые с красным отливом, очень густые. Глаза, вопреки моим ожиданиям, не сияли.

Моя Богиня – если она вообще у меня есть. Когда я был ребенком, дед рассказывал мне о ней, но из его историй я смог почерпнуть очень мало полезных подробностей, а отец и вовсе ее не упоминал, хотя в моем юном сознании осталось убеждение, что тот, кто поклоняется Вирре, должен в определенное время года совершать некие обряды. Более того, ее могущественное присутствие настолько глубоко внедрилось в мое сознание, что в минуты опасности или отчаяния мои мысли часто обращались именно к ней. И даже в моменты радости или триумфа я вспоминал о Вирре, посылая ей благодарность и надеясь, что не буду наказан за то, что осмелцлся наслаждаться своим счастьем.

Когда много лет назад я в первый раз с ней встретился, потрясение оказалось таким сильным, что я не смог с ним справиться. Иногда я чувствовал присутствие богини, но для меня оставалось тайной, является ли диковинное ощущение плодом моего воображения, или она действительно находилась рядом – и как часто это происходило. Несколько раз, в бытность мою солдатом, сражаясь в первых рядах, я не понимал, как смог уцелеть без ее вмешательства, однако Вирра не склонна открывать свои секреты. А я, естественно, не задавал вопросов.

Личные встречи – иными словами, общение с существом из плоти и крови – плохо уживались в моем сознании с представлением о Богине, которая присматривала за мной. Я постарался похоронить свои чувства, а через некоторое время они возродились в форме ненависти, когда она навлекла несчастье на мою голову или позволила этому несчастью случиться – уж не знаю, как все произошло на самом деле. С тех пор я старался не думать о Вирре, но потерпел неудачу. И вот я здесь – чтобы спасти друзей, мне нужно ее убить.

– Ну? – осведомился я. – К чему эти игры?

– Странный вопрос, – сказала Вирра. Я забыл, как необычно звучит ее голос: создавалось впечатление, будто говорят сразу две Вирры, почти одновременно, но иногда одна опережает другую. Она продолжала: – Как ты можешь жаловаться на мое обращение, когда пришел сюда, чтобы меня убить?

– Звучит разумно, – согласился я. – Богиня, могу ли я задать вопрос?

– Можешь, наемный убийца, – ответила Богиня Демонов.

– Происходящее ваших рук дело?

На секунду мне удалось ее удивить. Потом выражение удивления исчезло. Я продолжал:

– В прошлый раз, если вы не забыли…

– Да, Владимир Талтош, я помню. Нет, происходящее не моих рук дело. Я даже не подозревала о том, что случилось. И не ожидала, что ты появишься здесь; мне не приходило в голову, что ты способен без моей помощи справиться со столь непростой задачей. Скажи мне, как тебе это удалось? Не могу поверить, что тебе помогала стоящая рядом с тобой исола.

Мне хотелось ответить что-нибудь вроде: «Секрет фирмы», но даже для меня существует предел дерзости.

– Богиня, – вмешалась Телдра, – это дело рук дженойнов.

Вирра задумчиво кивнула:

– Да, наверное. Вы знаете, кого конкретно? Или к какой Фракции они принадлежат?

– Мне не удалось узнать, Богиня. Могу лишь сказать, что один из них обращался к другому, используя почтительное словечко «кер».

– Хорошая работа, исола. Это обращение популярно в военной фракции, дженойнов. Полезная информация.

– Я счастлива, что смогла услужить вам, – сказала Телдра. Глаза Богини Демонов сузились, и она обратилась ко мне:

– А ты, маленький человек с Востока, ты тоже счастлив служить мне?

– Я еще не решил, – ответил я. – Во скольких местах сразу вы можете находиться?

– Вижу, ты кое-что узнал. Тебя просветила Сетра Лавоуд, полагаю?

– Да, – проворчал я. – Но я давно знал об этом.

– Во многих, – ответила на мой вопрос Богиня. – Однако существует одно место, в которое я не могу попасть, и за это в ответе твои соплеменники.

– Мой предок?

– Нет. То был принц крови, а твои предки – крестьяне.

Удачный и болезненный выпад.

– Ладно, – вздохнул я, – спасибо за комплимент. И все же я хочу знать.

– Я не могу возникнуть среди дженойнов, Влад, ведь тебя интересует именно этот вопрос, не так ли?

– Сверхъестественные способности, бессмертие и, вдобавок ко всему, еще и ум.

– Не испытывай моего терпения, человек с Востока. Я говорю серьезно.

Я сглотнул и кивнул.

– Богиня, – вмешалась Телдра, которая пришла мне на помощь, отвлекая внимание Вирры. – Наши друзья попали в плен. Вы готовы нам помочь?

– Присядьте у моих ног, – предложила Вирра, – и мы поговорим.

Телдра опустилась на помост, словно в этом не было ничего предосудительного; я постарался последовать ее примеру, но, боюсь, мне не удалось стереть с лица угрюмое выражение.

– Говорите, – приказала Вирра, и Телдра повиновалась.

Изредка я добавлял какие-то подробности или предположения. Вирра нас не перебивала. Должно быть, кое-что она уже знала – если судить по реплике богини относительно моих намерений ее убить, но Теддру Вирра слушала внимательно, и мне не удалось понять, что ей было известно раньше.

– Тут нечто большее, – заявила Богиня, когда мы закончили.

– Неужели? – сказал я.

Вирра одарила меня снисходительной улыбкой, что никак не улучшило моего настроения. Я почувствовал, как Телдра положила руку мне на плечо; если бы так поступил кто-нибудь другой, я бы его укусил.

– Однако я не собираюсь вам все объяснять, – заявила Вирра.

– Ну, меня это нисколько не удивляет.

– Маленький человек с Востока, – проговорила Вирра, – ты намерен выражать неудовольствие до тех пор, пока я его не замечу? Ладно, я обратила на него внимание. Ты гневаешься на меня за то, что я тебя использовала; ты возмущен тем, что я лишила тебя неотъемлемого права быть бесполезным пузырем на задворках жизни. Что ж, ты имеешь право сердиться на меня, поскольку я намерена и дальше извлекать выгоду из твоего существования. Можешь попытаться меня убить – тогда я тебя уничтожу; или можешь продолжать меня раздражать – в таком случае я причиню тебе боль, которая заставит тебя остановиться; а еще ты можешь молча принять неизбежное.

Я открыл рот, но Телдра сжала мое плечо, и я промолчал.

– Скажи: «Спасибо, Телдра», – предложила Вирра.

– Спасибо, Телдра, – проворчал я.

– Босс, откуда в тебе столь неистребимое стремление к самоуничтожению?

– Заткнись, Лойош.

– Я уже довольно долго ждала – как и Сетра, – когда Дженойны приведут свой план в действие, хотя мы и не знали, какую форму он может принять или в чем состоит. Нам было известно, что они к чему-то готовятся. Теперь они начали свою игру, а мы сможем им ответить только после того, как станут ясными их цели.

– Сетра объяснила мне принципы наступательной и защитной страте… – начал я.

– Посиди спокойно, – перебила меня Вирра, и я почувствовал, как кто-то вонзил мне в голову копье.

Я ахнул, и боль тут же исчезла.

– Весьма впечатляюще, – проговорил я, когда ко мне вернулся дар речи.

– Они сделали первый ход, – продолжала Вирра, словно ничего не произошло, – и пока мы не знаем, что он означает. В некотором смысле дженойны подобны йенди; они предвидят нашу реакцию и учитывают ее в своих планах. Дженойны подготовили вторые и даже третьи ответы на нашу возможную реакцию. Их цели скрываются под множеством иллюзий и ложных ходов.

Я проглотил просившуюся на язык реплику и не стал просить Вирру сообщить мне, когда она решит проблему; кое-чему я успел научиться.

– Однако есть вещи, – продолжала Вирра, – в которых мы абсолютно уверены: они стремятся нейтрализовать Сетру, Маролана и Алиру. Я не упоминаю имена тех, кто тебе неизвестен.

– Они сумели поймать сразу двоих – почему дженойны их не убили?

– Ты же знаешь, как трудно убить обладателя Великого Оружия.

– Я помню одного джарега, который однажды это сделал.

– Да, Маролан мне рассказывал. Такое возможно, если использовать хитроумное сочетание волшебства, неожиданности и вновь волшебства. Но даже если бы Маролана не удалось оживить, Черный Жезл продолжал бы охранять его душу. И он мог бы сделать больше; наемный убийца-джарег был глупцом. Тебе давно пора понять, что Великое Оружие обладает невероятным могуществом.

Слова Вирры заставили меня задуматься. Я вспомнил кое о каких трюках, на которые способны эти вещи. Однажды я видел, как Алира… впрочем, не имеет значения.

– Но они не могут держать Маролана и Алиру в плену?

– Получается, что могут. Однако я до сих пор не понимаю, как им это удается.

– Возможно, им помогли сариоли, – предположил я.

Вот теперь Вирра удивилась по-настоящему. Она откинулась на спинку трона и внимательно посмотрела на меня. Второй раз за одну встречу. Я почувствовал себя очень умным.

– Ну-ну, – проговорила она после короткой паузы. – Ты знаешь больше, чем тебе бы следовало. Я пожал плечами.

– Да, это могли быть сариоли, – согласилась Вирра. Она нахмурилась и погрузилась в размышления. Тут мне пришло в голову, что я никогда не видел богиню в подобном состоянии, и мысль о том, что такой могучий разум пытается решить задачу, вызвала у меня ощущение собственной ничтожности в гораздо большей степени, чем любые фокусы, которые Вирра демонстрировала мне раньше. Что я здесь вообще делаю?

– Неужели ты забыл, босс? Ты собирался ее убить.

– Ах вот оно что. Правильно.

Вирра решила закончить свою мысль:

– Они ведут сложную игру, и сейчас невозможно разобраться в ее тонкостях.

Я посмотрел на потолок; естественно, он тоже оказался белым и очень высоким.

– Да, очень трудно придумать хороший план, когда не обладаешь всей полнотой информации, – заявил я. Никто не ответил, и я добавил: – Богиня, у вас есть догадки относительно убийства? Как вы считаете, они предполагали, что я сумею вас убить, или это просто часть более изощренного замысла?

– Все, что может доставить мне неудобства, идет им на пользу; нельзя исключить, что на большее дженойны и не рассчитывали. Если они и в самом деле задумали что-то более серьезное, мне об этом ничего не известно. Весьма возможно, дженойны рассчитывали, что ты просто войдешь сюда и убьешь меня. Или надеялись, что твое появление меня смутит и помешает действовать с обычной эффективностью.

– «Пути богов неисповедимы», – процитировал я.

– Да.

– А еще их капризы раздражают… Телдра сжала мое плечо, и я замолчал.

– Богиня, – промолвила Телдра. – Вы можете сказать, что нам следует сделать?

– Следует сделать? – переспросила Вирра. – Ради достижения каких целей? Вы кому намерены служить? Мне? Алире? Маролану? Сетре?

– Я думаю о сариоли, – вмешался я. – До сих пор ни один сариоли не доставил мне ни одной неприятности. Что делает их уникальными в списке.

Вирра резко повернулась ко мне, и я невольно вздрогнул. Она заметила мое движение и улыбнулась, а я почувствовал, что краснею.

– Если вы не против, Богиня, – вновь вмешалась Телдра, – вы намеревались сообщить, что нам следует делать.

– Да, – сказала Вирра. – Верно. Проблема состоит не только в том, что нам известно далеко не все; наши интересы не всегда совпадают. Что еще больше усложняет проблему.

– Простые вещи никогда не создают проблем, – заявил. я.

Богиня кивнула:

– Очень хорошо, Влад. Никак не ожидала от тебя такой мудрости.

Я покачал головой и не стал признаваться, что цитировал своего деда; пусть уж лучше восхищается моим умом.

– Дженойны несколько раз получали доступ к вашему миру, – продолжала Богиня, – в последний раз это произошло совсем недавно. Мы сумели отбить атаки возле Великого Моря Хаоса, в Залах Суда, Императорском дворце, а позднее на горе Тсер. Все их попытки закончились неудачей. Я готова поделиться с вами некоторыми мыслями.

Я с трудом удержался, чтобы не сказать: «Большое вам спасибо».

– Не могу понять, почему они предприняли новую попытку так скоро после последней неудачи, – продолжала Вирра. – У меня возникает два объяснения: атака на гору Тсер являлась частью грандиозного плана, и сейчас дженойны приступили к осуществлению следующего этапа; или у них появилась новая, неожиданная возможность.

– Если дженойны искали подходящий момент, почему они не вмешались во время Междуцарствия?

– А почему ты думаешь, что они не вмешивались? – удивилась Вирра.

– Ах вот оно что, – проговорил я.

Мы замолчали, и в Залах Вирры наступила тишина. А у меня уже не в первый раз возник вопрос: где мы находимся? На вершине горы? Под землей? Парим в воздухе, как Черный Замок? Или перешли в другой мир?

– Прежде всего, – неожиданно заговорила Богиня, – вы должны освободить Маролана и Алиру.

– Нет, – возразил я. – Ведь дженойны ждут от нас именно этого.

– Ты шутишь, однако в твоих словах много правды.

Я пожал плечами.

– Хорошо. Но как?

Вирра нахмурилась.

– Опиши мне кандалы. Я описал.

– Прекрасно. Я знаю, из чего они сделаны. Вот как тебе следует поступить. – И она рассказала мне.

– Ясно. И это должно сработать? – спросил я.

– Так мне кажется.

– Вам так кажется? А если вы ошибаетесь?

– Остается шанс, что дженойны вас не убьют.

– Замечательно. Ладно. Предположим, что у нас получится. Что дальше?

– Если Маролан не сможет достать до своего портала, значит, дженойны поставили блок. Ты должен заставить их его убрать.

– Заставить?

– Да.

– Интересно, каким образом?

– Перестань, мой маленький человек с Востока. Неужели ты зря провел столько лет среди джарегов? Разве ты не Умеешь угрожать и шантажировать?

В данный момент я был не опаснее норска.

– Обычно, Богиня, чтобы кому-то угрожать, необходимо иметь возможность осуществить угрозу, – заметил я. – Ведь нельзя рассчитывать, что тебе всякий раз будут верить на слово.

– Очень хорошо, мой маленький. Ты пытаешься отыскать общий закон, который применим к данному случаю. Ты становишься философом.

А я и не знал, что это так просто.

– Как только Маролан и Алира будут свободны, – продолжала Вирра, – Искатель Тропы и Черный Жезл окажутся достаточно серьезной угрозой, не правда ли?

– Хорошо, – кивнул я. – Во всяком случае, на меня они производят впечатление.

– Ну, вот и ответ на твой вопрос, – заявила Богиня.

– Только не выдавайте им, что я благоговею перед Великим Оружием. И что мы будем делать потом? То есть после того, как я освобожу Маролана и Алиру и угрозами заставлю дженойнов отпустить нас, а Маролан доставит всю компанию домой. Всего этого вполне достаточно для разминки; не сомневаюсь, что вы уже составили план дальнейших действий.

– Ты вернешься в Черный Замок и будешь ждать новых указаний.

Я открыл рот, чтобы возразить, но в последний момент передумал. Если и существовало место, где я мог чувствовать себя в безопасности, так это Черный Замок – на то есть причины, уходящие своими корнями в далекое прошлое. Сейчас я не стану в них вдаваться.

– Ладно, – кивнул я. – Конечно. Никаких проблем. Вот только дженойны могли предвидеть подобный поворот событий, не так ли? И составили свой план.

– Да, – ответила богиня.

– То есть вы считаете, что это ловушка?

– Весьма вероятно.

– Но мы не боимся ловушки, поскольку у нас есть тайное оружие.

– О каком тайном оружии ты говоришь, мой маленький?

– Я надеялся, вы нам о нем расскажете.

– Твое мужество, сообразительность, способность к импровизации, мой маленький. Вот наше тайное оружие.

– О, замечательно.

– И еще, мой дорогой человек с Востока, не рассчитывай, что я шучу; я говорю совершенно серьезно.

– Еще лучше.

– Ты мне не веришь, Владимир Талтош?

– Вечно, Богиня Демонов.

Она коротко рассмеялась.

– А теперь идите. Устройте неприятности дженойнам, а я займусь своим обычным делом: стану присматривать за твоей семьей.

Она нанесла удар ниже пояса – и мне было нечего ответить. Меня подмывало спросить, как поживает мой дед, но не хотелось доставлять ей такого удовольствия.

– Хорошо, – проворчал я.

– Леди Телдра, – сказала Богиня. – Если хотите, можете остаться здесь.

– Благодарю вас, Богиня, но я предпочитаю сопровождать моего друга.

Меня поразило то, с какой неколебимой уверенностью Телдра назвала меня другом.

– Как хотите, – кивнула Вирра и нахмурилась. – Конечно, я не вполне уверена, что знаю, как вернуть вас к Маролану и Алире.

Я вздохнул.

– Ну, наверное, вы можете доставить нас в Черный Замок, а оттуда мы и сами найдем дорогу.

– А как вы это сделали, мой маленький? Я рассказал ей, и глаза Вирры сузились.

– Дай-ка я взгляну на твою цепь.

Разрушитель Чар соскользнул в мою левую ладонь, я протянул его Вирре.

Однако он не пожелал лежать смирно, а свернулся в моей Руке, словно змея, готовящаяся ужалить врага – в данном случае речь шла о Вирре, которая тихонько ахнула и отпрянула назад. Я едва не выпустил цепочку, в последний момент сумев ее удержать. Такое с Разрушителем Чар случилось в первый раз.

– Богиня, – заверил я Вирру, – у меня и в мыслях не было…

– Знаю, – сквозь зубы прошипела она. – Неужели тебе ничего не известно?

– Я…

– Не имеет значения.

Она вытянула руку и указательным пальцем сделала несколько быстрых движений. В воздухе возникла темная линия, размерами и формой напоминающая меч. Через несколько мгновений я увидел Искатель Тропы, повисший прямо перед моим носом.

– Ну, давай, – предложила Богиня.

Мне не хотелось выглядеть идиотом, но все же я спросил:

– А что я должен сделать?

– Установи контакт между своей игрушкой и оружием Алиры.

Я сглотнул. Мне совсем не нравилось, как ведет себя моя «игрушка», но я не смел отказаться. Я сделал шаг, чтобы Разрушитель Чар прикоснулся к образу Искателя Тропы, однако он меня опередил – метнулся вперед сам и, как мне показалось, стал длиннее. Его конец обернулся вокруг изображения рукояти Искателя Тропы. Я приготовился к самому худшему, но ничего не произошло. Теперь я все силы тратил на то, чтобы делать вид, будто происходящее меня совершенно не тревожит.

– Хорошо, – заявила Богиня Демонов, – я их нашла. Телдра подошла ко мне и положила руку на мое правое плечо.

Богиня сделала небрежный жест правой кистью, и слева от меня появилась прямоугольная тень – нечто напоминающее дверной проем, она стала краснеть, сквозь алую пелену виднелась противоположная белая стена.

– Пройдите сквозь дверь, – предложила Богиня. – И удачи вам.

– Большое вам спасибо, – ответил я и с Лойошом на плече и вместе с Телдрой шагнул сквозь дверной проем в ничто.

ГЛАВА 6. ТОРГОВЛЯ НА РЫНКЕ

Самое неприятное в этом способе перемещения заключалось в том, что ничего не произошло. Когда я телепортируюсь, происходит небольшая временная задержка, сопровождающаяся ощущением движения в необъяснимом направлении. Есть еще окно в замке Маролана – уж не знаю, как оно работает: ты ничего не чувствуешь, однако видишь. Словно переступаешь из одного места в другое; пользуясь окном, ты обманываешь свое сознание.

Но сейчас все произошло мгновенно: только что я стоял в зале Богини Демонов – кто знает, где он находится? – а в следующую секунду все изменилось. Я стал больше весить, воздух имел совсем другой вкус, да и стены стали иными – вот тут я ничего не имел против. Мне ужасно повезло, что после появления на новом месте не пришлось ничего делать – в первые секунды я не сумел бы защититься даже от игривого котенка.

Уж не говоря о том, что меня охватил ужас, как только я понял, что оказался там, где оставались Маролан и Алира, только стоял в другой части комнаты и смотрел в другом направлении. Повернувшись, я убедился, что Маролан и Алира, как и прежде, прикованы к стене, и немного успокоился. Впрочем, несколько мгновений в моем сознании звучал вопрос: а что бы я стал делать, если бы Вирра ошиблась?

Некоторые вопросы требуют ответа; другие лучше отложить в сторону и постараться о них не думать.

Алира и Маролан смотрели на меня. Я лихо отсалютовал и подошел к ним.

– Ну? – нетерпеливо спросила Алира.

– Что «ну»?

– Влад…

– А, вас интересует Богиня Демонов? Естественно, я ее убил.

Они оба тут же посмотрели через мое плечо на Телдру. Наверное, она подала им какой-то знак, поскольку Алира бросила на меня презрительный взгляд, а Маролан сказал:

– Твое чувство юмора, Влад, оставляет желать…

– Да-да, – кивнул я. – Давай не будем об этом. Наши хозяева возвращались?

– Пока нет.

– Тогда их следует ждать в любое время.

Алира бросила на Маролана выразительный взгляд, который можно истолковать примерно так: «Ты посмотри только, кто теперь у нас главный стратег?»

– И что мы будем делать? – поинтересовался Маролан.

– Что с Виррой? – спросила Алира. Я ответил на второй вопрос:

– Мы с Богиней обсуждали вопросы политики. Так уж получилось, что я не сумел вытащить эту… штуку.

Она висела у меня на бедре, эта штука. До сих пор мне удавалось не смотреть в ее сторону, но теперь я решил ее изучить. Кинжал украшала блестящая полированная черная рукоять с простой крестообразной серебряной гардой, заканчивающейся двумя маленькими шишечками. Головка эфеса также была сделана из серебра: массивный шар – если им ударить по голове, мало не покажется. Рукоять оказалась чуть меньше, чем у обычного драгейрианского оружия, но мне это вполне подходило, поскольку у меня маленькие руки.

Я помнил, что рукоять показалась мне прохладной и гладкой на ощупь. Лезвие, которого я до сих пор не видел, наверняка выковано из уродливого, тусклого серо-черного металла, который всегда используется для клинков Морганти, возможно, на клинке имеется желобок для стока крови; я не стал его вынимать, чтобы проверить свою догадку. Оружие показалось мне слишком коротким для меча и слишком длинным для кинжала, иными словами, совершенно непрактичным во всех отношениях. Я бы не удивился, если бы оказалось, что его балансировка далека от совершенства, скорее всего клинок слишком тяжел. Конечно, таким оружием удобно наносить рубящие удары во время сражения – солдатские мечи нередко делают с утяжеленными клинками, – но мне не так уж часто приходится принимать участие в битвах.

И еще: клинок был очень сильным. Я чувствовал его мощь даже через ножны – что-то присутствовало в моем сознании и шептало слова голода, хотело убивать, и ему было абсолютно наплевать, чью жизнь отнять; таков дракон, охваченный яростью битвы, так бессердечен хорошо выпивший тсер; так холоден орка, заключающий сделку.

Я ненавидел этот клинок.

Мне приходилось и раньше пользоваться оружием Морганти, но мне оно никогда не нравилось, и я всегда крайне неохотно оставался рядом с ним. Однажды мне пришлось войти в комнату, где было собрано множество таких клинков; до сих пор меня изредка посещают жуткие сны, связанные с тем днем. Я взял с собой кинжал только потому, что боялся наблюдения дженойнов – если бы я оставил оружие, они могли бы не отпустить меня к Вирре. Сейчас я в нем не нуждался, но не мог просто взять и отбросить его в угол. Я мысленно проклял клинок и пожелал, чтобы он и все его собратья бесследно исчезли с лица земли.

Затем отвел взгляд от висящего на бедре клинка и посмотрел на Маролана и Алиру, у которых имелись некие общие свойства с ним; к счастью, они обладали также искупляющими достоинствами. Чтобы отвлечься, я принялся вновь изучать кандалы, цепи и место, где они прикреплялись к стене. Сладковато-горьковатый вкус воздуха напомнил мне о том, что не следует делать глубоких вдохов.

– Ты нахмурился, – заметил Маролан.

– Да, – не стал спорить я. – Но ты хмуришься более впечатляюще, впрочем, это дело практики.

Я встал рядом с ними на колени, чтобы осмотреть кандалы повнимательнее, рассчитывая, что если буду продолжать их изучать, то обязательно найду что-нибудь интересное. Раньше я носил плащ наемного убийцы, в котором находилось множество всяких приспособлений, в том числе и немного масла, помогающего снять кандалы. Однако я уже давно расстался со своим арсеналом.

– У тебя все равно ничего бы не получилось, или ты сломал бы ей руки, – утешил меня Лойош.

– Алира, ты не возражаешь, если я сломаю тебе руки? – осведомился я.

– Если нет другой возможности меня освободить, то не возражаю, – заявила она.

Не ожидал такого ответа, хотя следовало бы.

– Я согласен с Алирой, – добавил Маролан. Конечно, подумал я, хотя и оставил эту мысль при себе. Я не раз убивал людей, не изучая их предварительно с такой тщательностью. Кандалы прилегали к запястьям очень плотно, однако небольшой зазор между железом и кожей оставался.

– О чем ты думаешь, Влад? – спросил Маролан.

– Мои размышления затрагивают беспомощность как форму бытия и плен как выражение эстетических принципов.

– О чем ты думаешь, Влад? – терпеливо повторил Маролан.

Я пожал плечами.

– Меня интересует, сколько у нас осталось времени. Полагаю, дженойнам известно, что я вернулся. Однако я не заметил, чтобы они торопились. Эти ребята ведут себя совсем не так, как полагается тем, кто захватил важных пленников. И меня это сбивает с толку.

Маролан пожал плечами.

– Тебя когда-нибудь сажали в темницу?

– Да.

– Я имел в виду другое: попадал ли ты в плен не к властям Империи, а к частным лицам?

– Да, – повторил я и не стал ничего уточнять. Чтобы избежать не слишком приятных воспоминаний, я попытался осмыслить то, что мне поведала Богиня. Она сказала, что я смогу… Что ж, вполне возможно. Трудно спорить с Богиней.

Я продолжал изучить стену, цепи, кандалы и запястья; и, наверное, хмурое выражение не сходило с моего лица.

– У тебя есть идея, верно? – спросила Алира.

– Только не знаю, доставит ли она вам удовольствие, – проворчал я.

– Делай что нужно, – предложила она.

– Вам может быть больно.

– Делай что нужно, – повторил вслед за Алирой Маролан.

– Возможно, это опасно.

– Делай, – прорычала Алира.

– Вы можете погибнуть.

– Делай, – настаивал Маролан.

– Это может привести к уничтожению цивилизации в том виде, как мы ее знаем.

Алира бросила на меня презрительный взгляд. Я пожал плечами.

– Просто мне было интересно, как далеко вы способны зайти.

– Не тяни, – сердито повторил Маролан.

Не скрою, они произвели на меня впечатление. Едва ли я смогу вспомнить случай, когда Маролан и Алира сошлись во мнениях по какому-нибудь вопросу; ну как я могу с ними спорить?

– Если они оба согласились, босс, значит, идея дрянь.

– Скорее всего так и есть .

Я снял куртку. В комнате вдруг стало холодно. Маролан и Алира отвели глаза от моей обнаженной груди, что показалось мне забавным. Я вытащил из-за пояса нож и принялся отрезать тонкие полоски кожи от того, что еще совсем недавно называлось курткой, а теперь превратилось в источник материи. Забавно, как быстро меняется назначение вещей, не так ли?

– Что ты делаешь, Влад? – спросила Алира.

Я ничего не ответил. Воздерживаться от ответов на вопросы, которые задает Алира, было одним из тех удовольствий, которых мне так не хватало с тех пор, как я покинул Адри-ланку.

Отрезав четыре полоски, я подсунул их под кандалы и обернул вокруг запястий Алиры и Маролана. С Алирой у меня не возникло проблем; с Мароланом пришлось повозиться, но в конце концов решить задачу удалось. Вероятно, я причинил ему боль; естественно, Маролан не мог доставить мне удовольствие и показать, что страдает.

Оказалось, что куртка еще может мне послужить, поэтому я надел ее обратно, отчего стало еще холоднее.

Я сел, скрестив ноги, между Алирой и Мароланом. Мне очень хотелось добиться успеха. Не только для того, чтобы спасти мир или что там еще я пытался спасти, – это было единственной возможностью выбраться отсюда живыми. Более того, если мне удастся вызволить из такой передряги Алиру и Маролана, я никогда не позволю им забыть, что они мои должники. Я уже заранее предвкушал, как это будет замечательно. С другой стороны, мне совсем не хотелось случайно ампутировать им руки. Такую возможность не следовало исключать, даже сама Богиня сомневалась, что у меня получится. Поэтому я и вырезал полоски кожи; они имели символическое значение и выступали в роли барьеров, а символы очень важны в колдовстве. Кроме того, даже если у меня ничего не выйдет, кожа защитит запястья.

– Маролан, – сказал я, – дай мне правую руку. Алира, протяни левую.

Они повиновались, позвякивая цепями.

У меня вдруг возник безумный вопрос: что сказал бы мой друг музыкант Айбин относительно звуков, которые издает цепь, – я упоминаю об этом для того, чтобы показать, как странно иногда работает в критические моменты разум. Или для того, чтобы показать, какие у меня свихнувшиеся друзья. Право, не знаю.

– Я могу сделать что-нибудь полезное? – спросила Телдра.

– Нет, но спасибо, что спросили. Постарайтесь не попадаться мне на глаза, чтобы не отвлекать.

Она послушно отступила на несколько шагов.

– Ладно, Лойош. Помоги мне.

– А ты знаешь, что собираешься сделать, босс?

– Конечно, нет. А теперь помоги.

– Хорошо.

У меня вновь начала кружиться голова, и пришлось напомнить себе, что не следует делать глубоких вдохов; это сразу помогло. Вряд ли удастся довести заклинание до конца если в самый критический момент мне станет плохо.

– Я буду следить за твоим дыханием, босс.

– Хорошо. Пора начинать .

Я без труда вошел с ними в контакт; теперь я был хорошо с ними знаком.

«Энергия» – один из терминов, которым я не в силах дать определение, тем не менее я его употребляю. Она может возникать в самых причудливых видах. Я слышал, что волшебники пользуются ею, точно отмеряя необходимые порции; у них даже имеется специальное название, которое я сейчас не могу припомнить. А еще я слышал, как слово «энергия» произносили в самых обычных разговорах, когда речь заходила о чем-то смутном и не имеющем особого смысла, чтобы наполнить его значением: «Я знаю, что она моя, и чувствую, как нас связывает энергия». Естествоиспытатели используют это понятие так же, как волшебники, а дураки всех мастей – как любовники.

Но, что бы они ни говорили, энергия лежит в основе колдовства.

Когда удается осознать ту часть мира, на которую вы намерены воздействовать, и объединить вашу волю с реальной вселенной, тогда и только тогда вы сможете добиться желаемого. Не нужно настаивать на своем слишком сильно, а еще не следует забывать, что подобный подход распространяется и на решение куда более простых проблем.

Различие состоит в том, что во время занятий колдовством вы чувствуете единение, ощущаете перемены. Я называю это переживание «энергией», поскольку не в силах придумать лучшего термина; оно сопровождается усилением сердцебиения, ощущения жизни – некоторое время кажется, что ты стал более живым, и ты абсолютно уверен в собственной правоте. Ну а вне тебя происходят изменения.

Поэтому могу лишь повторить, что мне легко удалось войти в контакт с Мароланом и Алирой и энергия начала расти.

Любое умение – во всяком случае, физическое – на самом деле состоит в том, что необходимо знать, какие мышцы следует напрячь, более того, тут требуется особенно тонкий контроль над своим телом. К примеру, в восточном искусстве защиты человек должен поддерживать нужное напряжение в пальцах и кисти, чтобы острие оружия оставалось на определенной линии. Если напряжение недостаточно, то оружие можно выбить из вашей руки, что поставит вас в неловкое положение; а если напряжение слишком велико, то ваша реакция окажется недостаточно быстрой, что приведет к столь же малоутешительным последствиям.

Более того, дабы продемонстрировать, как это сложно, я расскажу, что первым шагом в овладении искусством восточной обороны будет контроль над вашим безымянным пальцем. Потом следует научиться управлять передним коленом и отставленной назад ногой, и так далее. Это тренировка разума и мышц – для новичка они находятся в постоянном противоречии, а у искусного фехтовальщика объединены так тесно, что практически невозможно разделить сознательные решения от тех, что продиктованы тренированными мышцами. Состояние, которое мы обсуждаем, называется «рефлексом», что само по себе говорит о многом.

Я рассказываю все это для того, чтобы показать: искусство колдуна очень похоже на военное, только вот «мышцы» существуют лишь в его сознании. Для простейших заклинаний нужна концентрация силы; для более сложных необходим изощренный и гибкий ум. Обычно колдуны пользуются целым набором инструментов, растений и амулетов, поскольку они помогают направить разум в нужном направлении. Впрочем, в случае необходимости фехтовальщик забывает о правильных движениях и технике и пользуется любой возможностью, которую предоставляет ему судьба.

Сейчас мне вдруг пришло в голову, что моя жизнь только и состоит из отчаянных попыток воспользоваться шансами, дарованными судьбой.

Я обошелся без инструментов, растений и амулетов, построив вместо них метафоры в своем разуме. Представил себе кандалы в виде четырех горящих костров, причем жар от них уходил по видимым дорожкам к полоскам ткани – не путать с реальными полосками кожи, которые служили в качестве метафорических стен, защищающих руки Маролана и Алиры от жара. Впрочем, не имеет значения. Я взялся за метафорическую ткань, а не за реальную кожу, и потянул, а потом небрежно отбросил в метафорическую сторону. К счастью – в метафорическом смысле, – там никого не оказалось.

– Лойош, присмотри за запястьями, я не хочу, чтобы они пострадали.

– Я готов, босс.

Я тянул и тянул, и мне показалось, что я распутываю бесконечный клубок. Откуда-то издалека до меня доносились обрывки разговора; наверное, Маролан и Алира обменивались репликами, но в моем сознании не отобразилось ни одного слова – к счастью для всех нас. Уж Маролан должен бы знать, что им следует помалкивать – чтобы не случилось что-то плохое, мне требовалась полнейшая концентрация. Откровенно говоря, эти мысли пришли ко мне позже; в тот момент я полностью сосредоточился на процессе.

Постепенно тянуть становилось все труднее, огонь в кострах почти погас. Однако я продолжал, поскольку не знал, как далеко должен зайти.

– Босс, я не могу удерживать жар.

– Они страдают?

– Немного.

– Тогда придется потерпеть еще чуть-чуть , – сказал я, хотя силы мои стремительно убывали, тянуть становилось все труднее.

Обычно колдуны называют это точкой уменьшения – когда хотят блеснуть эрудицией; для меня же это было сигналом, что пора заканчивать.

– Босс…

– Ладно , – проворчал я. – Должно хватить .

И я выпустил все метафоры, покинул мир энергии и вернулся в нашу вселенную.

– … очень холодно, – сказала Алира.

Они с Мароланом выглядели вполне прилично, поэтому я проворчал в ответ что-то неразборчивое, подумал о Разрушителе Чар, но потом решил, что лучше с ним не связываться – а вдруг возникнут какие-нибудь неожиданности, сейчас мне они ни к чему. Я вытащил нож с особенно массивной рукоятью, подбросил его вверх, поймал за лезвие и поднял над головой, а другой рукой схватил Алиру за левое запястье.

– Что ты делаешь, Влад? – спросила Алира в тот момент, когда я с размаху опустил на кандалы тяжелую рукоять ножа, стараясь не задеть рукой ледяной металл.

Послышался глухой звук – так бьются тарелки, – и ее левое запястье освободилось. Затем я проделал то же самое с правой рукой, при этом разбились не только кандалы, но и рукоять ножа. У меня в руках осталось лишь лезвие с частью костяной рукояти. Ничего, в запасе есть еще несколько ножей.

Я вытащил другой и занялся правой рукой Маролана – на сей раз рукоять ножа рассыпалась, а кандалы не пострадали. Я нахмурился, вытащил третий нож и пожалел, что теперь ношу гораздо меньше оружия, чем раньше. Однако рукоять третьего ножа выдержала – на стене свободно болтались четыре железные цепи.

Маролан и Алира встали.

– Хорошая работа, Влад, – сказал Маролан, поочередно растирая запястья. – Дальше я разберусь сам.

Что ж, такой поворот событий меня вполне устраивал.

Да и возражать я не мог; у меня совсем не осталось сил. Нет, я не задыхался, как если бы только что пробежал полмили; мое дыхание оставалось спокойным, я даже умудрялся – при постоянных напоминаниях Лойоша – не делать глубоких вдохов. Не могу сказать, что мне ужасно захотелось спать: просто тянуло прилечь. Пожалуй, не с чем сравнить ощущения, возникающие после того, как сотворишь серьезное заклинание. Разве что похоже на вялость, которая охватывает тебя после бурного секса – аналогия слишком очевидная, вы найдете ее в любой книге по колдовству, поэтому скажем так: я слишком устал, чтобы возражать.

Маролан продолжал потирать запястья, словно рассчитывал согреться или хотел удостовериться в том, что все еще является их обладателем. Затем сделал почти неуловимое движение пальцами, и в его правой руке появилась тонкая черная полированная палка длиной примерно в пять футов, с закругленными концами и серебристым узором, я никогда не видел ее раньше.

– Что это такое? – с трудом выговорил я.

– Мой волшебный посох, – ответил Маролан. – Я ведь волшебник. У нас есть посохи – так принято.

– Никогда не видел, чтобы ты им пользовался…

– В нашем мире Черный Жезл заменяет волшебный посох, но здесь его возможности ограничены, поэтому я решил вернуться к своим прежним навыкам и орудиям.

– Полагаю, посох обладает колоссальным могуществом и ты можешь делать с его помощью поразительные вещи.

– Естественно.

– И все это время он был с тобой?

– Посох всегда при мне.

– Тогда объясни, пожалуйста, почему, клянусь костлявой задницей Вирры, ты до сих пор не…

– Пока на мне были кандалы, – ответил Маролан, – посох ничем не мог мне помочь. Дженойны мастерски владеют контрзаклинаниями. Теперь я освободился и, если у вас нет возражений, предлагаю им воспользоваться. Ты не против, Влад? Или у тебя есть возражения?

– Если ты предлагаешь убраться отсюда, – заявил я, – то у меня нет возражений. А вот если у тебя другие планы, то их следует обсудить.

– Я не намерен здесь задерживаться, – кивнул Маролан.

– Вот только у них другие планы, – с милой улыбкой вставила Алира.

Я проследил за ее взглядом и увидел, что к нам пожаловали двое дженойнов.

– Похоже, – пробормотал я, ни к кому не обращаясь, – дело все-таки дошло до переговоров.

Я посмотрел на дженойнов, потом обернулся и увидел, услышал и почувствовал, как Искатель Тропы и Черный Жезл покинули свои ножны, а Маролан переложил посох в левую руку. Затем он быстро завертел посохом; в его руке посох показался мне очень легким. Оставалось надеяться, что он не просто демонстрирует всем присутствующим свое умение обращаться с ним.

Маролан вращал посохом, продолжая держать в правой руке Черный Жезл, рядом стояла Алира, направив Искатель Тропы прямо в лицо одного из дженойнов. Джареги называют это «переговорами с позиции силы». Наверное, у драконов есть похожий термин.

Я не располагал столь серьезными аргументами. Оружие доставать не стал, поскольку не знал, что выбрать. К тому же сейчас я не сумел бы взмахнуть и хлопушкой для мух.

Телдра лаяла, кашляла, хрипела и чирикала – один из дженойнов отвечал ей тем же. Я пытался угадать тон разговора, но потом прекратил бесполезные попытки.

– Есть идеи, Лойош?

– Извини, босс. Никаких.

– Терпеть не могу сидеть и ждать, пока другие решают, как со мной поступить.

– Ну, ты всегда можешь сделать какую-нибудь глупость.

– Нет, в данный момент что-то не хочется.

– Постарайся запомнить сегодняшний день.

– О, заткнись.

Маролан и Алира сделали по шагу в сторону дженойнов; Телдра продолжала говорить.

Огромные уродливые существа стояли на своих местах, словно не замечая присутствия Великого Оружия, не говоря уже о посохе волшебника и хладнокровном, искусном убийце с Востока, который храбро прятался за спинами дракон-лордов.

– Тебе ничего не напоминают глаза этих тварей, босс?

– Да, Лойош. Рыбьи глаза. Это важно?

– Скорее всего нет.

Со своего места я не видел лица Маролана, но Алира стояла ко мне вполоборота: ее глаза сверкали, а губы изогнулись в усмешке. Я не сомневался, что Маролан нахмурился. У него это хорошо получается. Алира ухмылялась, Маролан хмурился, а я презрительно усмехался. Ну, теперь вы все себе представили.

Они приближались к дженойнам, и я неожиданно вспомнил о кинжале Морганти, висевшем у меня на поясе. Значит, я могу к ним присоединиться. Конечно, кинжал Морганти еще не Великое Оружие, но это очень хорошее оружие. Я тоже способен внести свой вклад в общее дело. Или спрятаться в самом дальнем углу.

– Хороший план, босс. Давай его осуществим.

– Продано, – сказал я ему.

Мне наконец удалось подняться на ноги и сделать шаг назад. Потом я остановился, вытащил кинжал Морганти и встал рядом с Мароланом.

– Босс…

Такое случалось со мной и раньше – броситься в самое пекло, когда я точно знаю, что мне не стоит туда соваться, и я всякий раз не понимаю, почему так себя веду. Проклятье! Кинжал Морганти жил собственной жизнью у меня в руке. Да, клинок действительно был тускло-серого цвета. Да, в нем имелся желобок для стока крови. Узкое, легкое лезвие длиной около восемнадцати дюймов, его рукоять удобно лежала в моей ладони. Клинок оказался совсем не таким тяжелым, как я ожидал. Он был голоден и – тут я опять не ошибся – очень силен; я чувствовал это и ненавидел кинжал.

И еще он меня пугал. Дженойны дали мне оружие, которое я собирался использовать против них. Что они подумают? Может быть, они хотели именно этого? Способен ли я причинить им вред? Если верить Вирре, то нет. Впрочем, у меня все равно нет выбора.

Дженойн сделал шаг вперед и поднял руку; у меня в животе появилось отвратительное ощущение, которое обычно сопровождает уверенность, что сражения уже не избежать. Возможности и вероятности исчезли, надежды отлетели, осталась одна узкая дорога – почти то же самое, что ни одной, – я никогда не понимал арифметики.

Ну, ладно. Маролан способен сражаться одновременно мечом и посохом; чем я хуже? В следующее мгновение Разрушитель Чар скользнул в мою левую ладонь.

– Скажи им, – сказал Маролан, продолжая вращать посох, – что, если они не отпустят нас прямо сейчас, мы их уничтожим.

– Милорд, именно это я ей и говорю, – ответила Телдра. – Лишь немного в другой формулировке.

– И?..

– Она рассматривает варианты.

– Как рационально, – проворчала Алира.

– Алира сказала это с иронией? Или хотела их оскорбить?

– Боюсь, что мы никогда не узнаем ответа на твой вопрос, Лойош .

– Влад, – промолвил Маролан, – я чувствую врата. Ты готов к переходу?

– Конечно, – ответил я. – Только не понимаю, что мы пытаемся сделать – спастись или прикончить это существо?

Существо, о котором мы говорили, продолжало смотреть на нас; у меня сложилось впечатление, что оно готово действовать и происходящее его не слишком тревожит.

– Убьем его, – заявила Алира, а Маролан одновременно сказал:

– Если нам удастся уйти без потерь, мы уйдем.

– Я с тобой, Маролан. Алира презрительно фыркнула.

Затем события стали происходить слишком быстро для моего восприятия – иногда так бывает. Не могу сказать, кто атаковал первым или какую форму приняла атака. И был ли ответ дженойнов физическим, магическим или тем и другим вместе. Могу сказать лишь, что неожиданно все начали двигаться, замелькали клинки, конечности и заклинания. Я пытался найти удобный момент для атаки при помощи кинжала Морганти, одновременно стараясь держать Разрушитель Чар между собой и любой возможной опасностью – теперь мне известно, что в обоих случаях я потерпел неудачу.

Я не знаю, что успели сделать Маролан, Алира и Телдра, но мое участие оказалось милосердно коротким – через несколько секунд я потерял сознание. И если я не ведал, в каком они оказались положении, когда все закончилось, то свое состояние смог легко оценить, как только пришел в себя: я был прикован к стене на том самом месте, где совсем недавно находилась Алира. Рядом лежала потерявшая сознание Телдра, струйка крови вытекала из уголка ее изящного рта.

Что ж, Маролан и Алира свободны в обмен на сенешаля-исолу и бывшего убийцу с Востока. Чистый обмен два на два. Интересно, кто от него выиграл? Не приходилось сомневаться, что не я.

ГЛАВА 7. ПРОСЬБА О ПОМОЩИ И ЕЕ ПОЛУЧЕНИЕ

– Сумеешь привести ее в чувство, босс?

– Не знаю, Лойош. А у тебя есть причины считать, что мне следует поторопиться?

– Ну… я еще вернусь к этому вопросу. А ты сможешь разбить свои кандалы тем же способом?

Я их взвесил… они оказались совсем не такими тяжелыми.

– Не люблю повторять один и тот же трюк, – ответил я. – Но сейчас готов сделать исключение.

– Как благородно с твоей стороны, босс.

– Но, если ты не возражаешь, я намерен подождать; боюсь, что в данный момент я не справлюсь и с заклинанием сна.

Чтобы не терять времени, я произвел проверку и с удивлением обнаружил, что дженойны оставили при мне все оружие. Почему они так поступили? Клинок Морганти лежал на полу, на том самом месте, где выпал из моей руки; они не взяли даже его. Почему они захватили меня, но оставили оружие? Им не следовало так поступать. Может, подарить им список правил?

Рядом пошевелилась Телдра.

– Доброе утро, – сказал я ей.

Она зажмурила глаза, не открывая их, а потом еще раз. Я ждал.

– Ты знаешь, что это существо со мной сделало, Лойош? Почему я потерял сознание?

– Нет, босс. Все произошло слишком быстро. Я даже не успел посмотреть в твою сторону – ты просто упал, и все.

Я снова взглянул на Телдру; она пыталась прийти в себя, однако процесс требовал времени.

– Ладно, постараемся в будущем по достоинству оценивать дженойнов.

– Давай, босс.

Я откинул голову назад и собрался сделать глубокий вдох, но вовремя остановился. Плохо, когда нельзя сделать глубокий вдох – придется найти другой способ расслабиться.

Я почувствовал, что мой насмешливый приятель ухмыляется.

– Ты мне совсем не помогаешь, – проворчал я.

– Что произошло? – спросила Телдра.

– Прежде всего, – ответил я, – мир создан из зерен хаоса, проросших из слез великана… Нет, боюсь, вы не сумеете по достоинству оценить мое остроумие. Я не знаю, что произошло, Телдра. Мы оказались на месте Маролана и Алиры, но я пришел к выводу, что нашим друзьям удалось убежать. Однако я не уверен; возможно, дело обстоит иначе. Надеюсь, они успели убежать. Понятия не имею. Эти ублюдки оказались крепкими орешками.

Она рассмеялась.

– Маролан и Алира или дженойны?

– И те и другие.

Телдра кивнула.

– Как вы себя чувствуете? – спросил я.

Она посмотрела на меня. И я узнал этот взгляд; я не раз бывал на месте Телдры.

– Извините, – вздохнул я, – глупый вопрос. Она одарила меня улыбкой леди Телдры.

– Похоже, с ней все в порядке, босс .

– Наверное .

Телдра собралась что-то сказать, но я закрыл глаза и прислонился к стене, и она промолчала. Стена неожиданно оказалась гладкой. Я расслабился и стал готовиться к заклинанию.

Через несколько минут Телдра спросила:

– Вы собираетесь что-то сделать, не так ли?

– Со временем.

– Могу я вам помочь?

Я открыл глаза и посмотрел на нее.

– Вы когда-нибудь занимались колдовством?

Она покачала головой.

– Тогда боюсь, что нет. – Я закрыл глаза и пробормотал: – Трагиа.

– Легалабб, – согласилась Телдра.

– Вы говорите на фенарианском? – удивился я.

– Ну да, – ответила Телдра. Почему я удивился?

– Сколькими языками вы владеете, Телдра?

– Несколькими. А вы, Влад? Я покачал головой.

– Как следует – ни одним. Немного знаком с фенарианским. Знаю еще парочку восточных языков, хотя ни на одном из них не могу думать – всякий раз мне приходится делать перевод.

– Понятно.

– А как вы научились думать на других языках?

– Хм-м. Тут не все так однозначно, Влад. Вы утверждаете, будто не думаете на фенарианском, но что вы ответите, если я спрошу: кёсзёнёмЧ

– Сзивесен.

– Ну?

– Что «ну»?

– Почему вы так ответили?

– Вы сказали: «спасибо» – я ответил: «пожалуйста».

– Вы сделали перевод или ответили автоматически?

– Ага, теперь я понял. – Я обдумал слова Телдры. – Да, вы правы. Это произошло автоматически.

– Вот так и начинаешь думать на чужом языке.

– Как в тех случаях, когда я делаю какое-нибудь замечание, а ты отвечаешь…

– Заткнись, Лойош .

– Хорошо, вы привели отличный пример. Если я и овладел основами, настоящее знание приходит очень медленно.

– Навыки появятся, если вы будете продолжать говорить на новом языке. Все начинается с механических ответов, вроде «спасибо» и «пожалуйста».

– Элементарная вежливость, – задумчиво проговорил я. – Наверное, во всех языках есть стандартные ответы на следующие слова: «привет», «как поживаете» и тому подобное…

– Конечно, есть, – заверила меня Телдра.

– Вы уверены?

– Языки, в которых отсутствуют элементарные формы вежливости, быстро исчезают. Потому что…

– Да, понимаю.

Некоторое время я размышлял над запутанными лингвистическими вопросами.

А потом вернулся к осмыслению стоящей передо мной задачи.

– Скажите, Телдра, можно считать колдовство языком?

– Хм-м. Наверное, можно. Мне известно наверняка, что волшебство – это язык.

– Однако в колдовстве нет элементарных форм вежливости.

Телдра рассмеялась.

– Хорошо. Если мы ведем счет, то вы только что заработали очко. Значит, если мы будем считать колдовство языком, не имеющим элементарных форм вежливости… – Она нахмурилась. – Однако можно… Нет, притянуто за уши.

Мне не хотелось пускаться в философские дискуссии, поэтому я спросил:

– Кстати, а как вы познакомились с Мароланом? Если, конечно, вы не против…

– Мы познакомились на Востоке, – ответила Телдра. – Во время Междуцарствия, в деревне, название которой переводится как «черная часовня». Еще до того, как Маролан узнал, кто он такой, и…

– До того, как он узнал, кто он такой?

– До того, как Маролан узнал, что он человек.

Я прикрыл на несколько мгновений глаза.

– Боюсь, я вас не понимаю.

– Я только сейчас поняла, что вы ничего не знаете, – призналась Телдра. – Конечно, здесь нет никакого секрета.

– Вот и хорошо.

– Детство лорда Маролана прошло на Востоке, за его наследными землями, примерно в те времена, когда произошла Катастрофа Адрона. Его родители погибли, и Маролана вырастили люди Востока. В детстве лорд Маролан считал, что он очень высокий человек с Востока.

– Вы шутите!

– Нет, милорд.

– Будь я… Неужели? Он считал себя человеком. То есть человеком с Востока?

Она кивнула.

– Поразительно.

– Да.

– Очень высокий человек с Востока, – задумчиво повторил я. – И как же он узнал правду?

– Ее невозможно скрывать вечно, – ответила Телдра. – Так или иначе, я находилась в то время на Востоке, и мне было примерно столько же лет. Мы встретились в тот момент, когда Маролан заключил договор с Виррой, и мне удалось ему помочь. Позднее я принимала участие в создании Круга Колдунов.

Я кивнул. Мне было известно о существовании Круга – они занимали Восточную башню, однако мне не случалось там бывать, и я до сих пор не имею ни малейшего понятия о том, какие задачи решает Круг Колдунов. Впрочем, узнать о Маролане все мне не дано никогда.

Я покачал головой, пытаясь привыкнуть к мысли, что Маролана воспитывали как человека Востока.

– А где именно на Востоке он жил?

– Там есть – точнее, было – несколько маленьких королевств возле озера Нивапэр, к югу от Крючковатых гор.

– Да, знаю. В некоторых из них говорят на фенарианском языке.

Она кивнула.

– В то время он носил фенарианское имя Сётетсиллег. «Маролан» – это перевод на древний язык дракона.

– Поразительно, – сказал я. – Ладно, вы помогли ему принести в жертву Вирре несколько деревень, в которых жили люди с Востока. Что произошло потом?

Телдра улыбнулась.

– Это случилось позднее, да и деревни были драгейрианскими. Прошло время, Маролан вернулся, чтобы получить назад свои земли, и любезно предложил мне поселиться у него. Естественно, я не имела никаких средств к существованию, и мне было некуда идти. Я очень благодарна Маролану.

Я кивнул, пытаясь понять, что она скрывает. Вероятно, эпизоды, которые характеризуют ее с лучшей стороны или в которых Маролан совершал неприглядные поступки. Телдра не могла иначе. Иногда меня смущало, что я не понимаю, о чем она думает. С другой стороны, приятно осознавать, что существует человек, который никогда не скажет обо мне ничего дурного.

– Ты слишком чувствителен для наемного убийцы, босс.

– А ты повторяешься, Лойош.

Мы замолчали. Я ждал, когда ко мне вернутся силы, и надеялся, что времени хватит. А между тем размышлял об удивительных подробностях жизни Маролана. Не помню, о чем я тогда думал – случайные мысли появлялись и исчезали. Но когда меня посетила одна, причем весьма содержательная, она произвела такое сильное впечатление, что слова прозвучали прежде, чем я успел осознать ее до конца.

– Проклятие! Если Маролан и Алира спаслись, то они обязательно вернутся, чтобы выручить нас.

– Конечно, – ответила Телдра.

– Ты готов, Лойош?

– Босс…

– Со мной все будет в порядке.

– Босс…

– Если к моменту возвращения Маролана и Алиры я все еще буду прикован к стене, то почти наверняка умру от стыда. Шансов на то, что я не справлюсь с заклинанием, гораздо меньше.

У меня сложилось впечатление, что Лойош остался при своем мнении. Да и сам я сомневался.

– Телдра, мне кажется, вы могли бы помочь.

– Да?

– Вы видели, что я делал ножами?

– Да.

– Хорошо, – сказал я, собираясь передать ей нож, – и только тут сообразил, что Разрушитель Чар вновь охватывает мое левое запястье.

Моя рука застыла в воздухе, и я посмотрел на Телдру.

– Что такое, Влад?

– Лойош, как он оказался на прежнем месте? Прежде чем потерять сознание, я, как идиот, вращал Разрушитель Чар. Не могу поверить, чтобы дженойны не только были настолько любезны, что позволили мне его сохранить, но и аккуратно вернули на мое запястье.

– Они ничего подобного не делали, босс.

– Говори.

– Он сам скользнул к тебе, а потом… обернулся вокруг твоей руки.

– Сам?

– Боюсь, что так, босс. Как интересно!

Я отдал Телдре последние три кинжала, вытащив их из разных мест. Оставалось надеяться, что этого хватит, – раньше я носил гораздо больше.

– Вы знаете, что делать?

– Я знаю, что делать, и не знаю когда.

– Попытаюсь подсказать. Ну а если вам покажется, что я потерял сознание, значит, точно наступил подходящий момент. Кстати, дайте один нож, мне нужно кое-что отрезать.

Она не стала задавать вопросов, а я объяснять; просто быстро отрезал еще четыре полоски кожи от своей куртки. Мне показалось, что в комнате вдруг резко похолодало. Протянув две полоски Телдре, я спросил, понятно ли ей, что с ними делать. Телдра кивнула. Казалось, она совсем не волнуется; вероятно, она обладала какими-то особыми наследственными способностями. Другим возможным объяснением могла быть только глупость, но такой вариант я отбросил сразу.

Когда нам удалось засунуть полоски кожи между запястьями и кандалами, Телдра кивнула мне, словно подавая знак, что готова. Я вернул ей последний нож. Уж и не помню, когда я в последний раз оставался настолько безоружным. Моя шпага…

– Где моя шпага? – спросил я.

– На противоположном конце комнаты, наверное.

– А как она туда попала?

– Не знаю.

Немного подумав, я заметил:

– Если дженойнам известно, как нам удалось освободиться от кандалов в прошлый раз, то теперь они могли придумать что-нибудь новенькое.

– Понимаю, – спокойно ответила Телдра.

– Однако они ведут себя совсем не так, как полагается настоящим тюремщикам.

– Наверное, в детстве им пели не те песни и рассказывали не те легенды.

– И у них плохой театр, – согласился я. – Я начинаю думать, что у дженойнов имеется собственный план.

– Какого рода?

– Я не уверен, – ответил я почти правдиво. – Ладно, пора.

– Вы полагаете, Влад, что мы делаем именно то, что они задумали?

Я вздохнул.

– Хотел бы я знать. Но вы готовы действовать в любом случае?

Она улыбнулась.

– Конечно. Было бы невежливым отказаться. Оказывается, даже исолы способны над собой подсмеиваться.

И хотя это открытие не имело большого значения, оно меня обрадовало.

– Тогда начинаем.

Телдра кивнула. Я протянул руку, ее ладонь оказалась сухой и прохладной.

Я начал заклинание.

Вы ведь не хотите слушать еще раз о том, как все происходило, не так ли? Я знал, что следует забыть о страхе – в противном случае на успех рассчитывать не приходится. Лойош, как всегда, был спокоен, и чтобы ускорить повествование, скажу лишь: я успел отдохнуть настолько, что сумел остаться в живых.

Проблема состояла в том, что холод на моих запястьях становился все более и более жгучим, и меня не покидала мысль, что я могу причинить себе серьезный вред. Оставалось довериться Лойошу.

За долгие годы я научился ему верить.

Сосредоточившись, я тянул и тянул бесконечную ткань до тех пор, пока она не начала окутывать меня со всех сторон, – и вдруг понял, что еще немного, и я в ней утону. Холод на запястьях стал почти невыносимым, всячески пытаясь занять мои мысли; однако я еще не исчерпал своих возможностей, когда все вдруг рассыпалось – в буквальном смысле слова, – и я вынырнул на поверхность.

Меня охватило слабое чувство удовлетворения. Мы с Телдрой были свободны, а в голове осталось одно желание: не напрягаться по меньшей мере год.

Телдра что-то сказала, но я не расслышал. Попытался попросить повторить, но не сумел даже разомкнуть губ.

Закрыв глаза, я откинулся на стену и постарался дышать часто и не глубоко.

– Полагаю, – прошептал я через некоторое время, – они появятся в любую секунду.

– Дженойны? – уточнила Телдра. – Или наши друзья?

– И те и другие. Причем одновременно. Все должно произойти именно так.

– Ты говоришь так потому, что знаешь: теперь, когда ты произнес это вслух, все пойдет иначе, верно?

– Я с Востока, дружище. Иногда я могу быть суеверным.

Постепенно я пришел в себя и почувствовал голод. Нашел в своей сумке немного ветчины и предложил Телдре подкрепиться. Она с благодарностью согласилась. Я с интересом наблюдал за ее попытками есть изящно. У нее получилось. Будь у меня больше сил, я бы удивился.

– Ну, – заявил я, – чем дольше они будут тянуть – дженойны или Маролан с Алирой, – тем лучше для нас.

Телдра кивнула, продолжая изящно поглощать ветчину.

Интересно, почему в ее присутствии я не чувствую себя грубым и неловким? Пожалуй, в этом и состоит талант Телдры. Или тут замешано волшебство? Всегда можно сказать, что дело в волшебстве, если вы чего-то не понимаете; и, кто знает, быть может, вы окажетесь правы.

Мы сидели и ждали – свободные от цепей, но не в силах передвигаться (в моем случае на то имелось несколько причин). Мое воображение унесло меня далеко. Я размышлял о том, что сейчас делают Маролан и Алира. Должно быть, обсуждают ситуацию с Сетрой. Интересно, связались ли они с Виррой? Согласилась ли богиня сыграть значительную роль в происходящем? И что собирается делать Некромантка?

Я представил себе всю компанию, устроившуюся в библиотеке Черного Замка, или в одной из гостиных горы Тсер, или в Залах Вирры. Они строят планы, спорят…

Впрочем, может быть, они решили немного вздремнуть – какое значение имеют одна исола и один человек с Востока? Наверное, они решили оставить нас здесь.

Нельзя исключать, что ублюдки сейчас обедают.

Между тем где-то совсем рядом дженойны строят свои планы или просто ухмыляются, довольные тем, как разворачиваются события. Интересно, умеют ли дженойны ухмыляться? Невозможно представить! Быть может, они тоже про нас забыли. Возможно, мы вообще не имеем никакого значения. Вирра прямо сказала, что я имею значение только потому, что она так захотела. Меня по этому поводу охватили смешанные чувства.

Наконец разные причины вынудили меня подняться на ноги. Взяв один из ночных горшков, я отошел в угол и облегчился, чувствуя себя как пьяница, только что покинувший таверну Кориатона. Потом вернулся на прежнее место, выпил немного воды и стал ждать дальше.

Время тянулось медленно, воображение не знало покоя, и я стал размышлять о своей Судьбе. Телдра молчала, возможно, она не хотела мне мешать или была занята собственными размышлениями. Даже Лойош вел себя тихо.

А я пытался понять, кто я такой и оказало ли хоть какое-то влияние на мир все то, что я сделал или сказал. Меня редко посещают подобные мысли – в последнее время я был слишком занят, а раньше они и вовсе не приходили мне в голову.

Так включила меня Судьба в свои планы или нет?

И верю ли я в Судьбу?

– Телдра, вы верите в Судьбу?

Мои слова разбили тишину, точно волшебный взрыв, но Телдра даже глазом не моргнула.

– В некотором смысле, – ответила она. – Да?

– Я верю в дороги и в выбор. И не верю в неизбежность – мне кажется, что каждому из нас дается на выбор несколько возможных дорог. Иногда мы выбираем, сами того не замечая.

Я кивнул.

– Кажется, я вас понял.

– Порой возникают моменты, когда мы знаем, что делаем выбор. Мы понимаем, что не можем остаться на месте, нужно двигаться вперед, или назад, или в сторону – и в результате мы оказываемся на новой дороге.

– А для вас имеет значение, оставите ли вы след в этом мире?

– А я уже оставила след, лорд Талтош.

– Влад.

– Очень хорошо. Влад. Мой след остается, хочу я того или нет. Надеюсь, он меняет мир к лучшему, пусть совсем немного.

– А вот я не знаю, достаточно ли для меня небольших изменений, – сказал я. – И не слишком ли тяжелым окажется груз серьезных изменений.

– Хм-м-м. Позвольте спросить, почему вы об этом задумались, Влад?

– У меня оказалось слишком много свободного времени. Стало скучно, и я вспомнил разговор с Виррой.

– Какую его часть?

– Когда она сказала, что я лишь инструмент.

– Ах вот вы о чем, – кивнула Телдра. – Еще один аспект Богини.

– Правда?

– Иногда, когда она разговаривает с нами, мы слышим разные вещи.

– Я не понимаю.

– Принято считать, что Богиня говорит понятными для нас словами, но каждый воспринимает их по-своему.

– Разве это не относится ко всем?

– Возможно. Но я ничего не слышала о том, что вы являетесь инструментом; я слышала… впрочем, не имеет значения.

– Ну-у-у, – протянул я, не желая показаться навязчивым, хотя мне ужасно хотелось узнать, что услышала Телдра. – Мне кажется, что я приближаюсь к одной из точек выбора, о которых вы говорили раньше.

– Может быть, – ответила Телдра. – Я подозреваю, милорд, что вы приняли решение раньше, однако только сейчас начинаете осознавать его значение.

Я обдумал последние слова Телдры и неожиданно обна ружил, что скалю зубы.

– Ладно, не могу больше выносить безделья. Нужно чем-то заняться.

– Значит, вы чувствуете себя лучше?

– Да, пожалуй, – ответил я после некоторых раздумий.

– Что ж, я готова, – ответила Телдра. – Только не знаю, что нам следует делать.

– Не стану утверждать, что у меня есть план, но мне кажется, что нет смысла просто сидеть и ждать появления врагов или друзей. Давайте попробуем найти выход из комнаты.

– А как тогда они нас найдут? Я имею в виду наших друзей…

– Надеюсь, что найдут. – Я пожал плечами. – Полагаю, они смогут войти с нами в псионическую связь, если окажутся достаточно близко.

Я встал, стараясь не делать резких движений, и подошел туда, где лежала моя шпага, забытая и несчастная. Проверил клинок – все было в порядке, – убрал ее в ножны и подошел к кинжалу Морганти. Постоял немного, принял решение, вздохнул, поднял его и спрятал в ножны.

– Я не вижу дверей, – заявила Телдра.

– Конечно, нет. Так было бы слишком просто.

Я потянулся – довольный тем, что могу двигаться. Телдра подошла ко мне, Лойош вспорхнул на плечо, шпага привычно постукивала по бедру, рядом висел сильный кинжал Морганти, Разрушитель Чар занимал свое место на левом запястье, оставшаяся пара кинжалов скрылась под плащом. Я чувствовал, что готов ко всему, если только противник не окажется слишком необычным.

Мы прошлись по большой, практически пустой комнате, осматривая стены, пол и потолок. Это заняло довольно много времени, но я не возражал; мне удалось почти полностью прийти в себя – если не считать общей вялости. Лойош периодически напоминал, чтобы я не делал глубоких вдохов. Если не считать пустых полок, случайным образом расположенных на стенах, смотреть было не на что. Все выглядело скучным, одинаковым и производило тягостное впечатление.

Наконец мы вернулись к тому месту, где висели цепи.

– Выхода здесь нет, – сказал я.

Телдра кивнула.

– Похоже, мы получили ответ на вопрос, пользуются ли дженойны волшебством.

– Волшебством, – согласилась Телдра, – или чем-то очень на него похожим. Но я думала, что ответ получен раньше, когда они появились здесь в первый раз.

– Верно. Или когда они лишили меня сознания. Хорошо. Что дальше?

– Не знаю.

Телдра не сказала: «Придумывать планы – ваше дело», но у меня сложилось впечатление, что она так подумала. Я не стал мрачнеть, хотя она, наверное, решила, что у меня возникло такое желание.

– Если бы я не сомневался в том, что смогу сотворить заклинание, то проверил бы на прочность стены. – Я потрогал ближайшую. – Так-так…

– Что вы заметили? – Телдра тоже прикоснулась к стене. – В чем дело, Влад? Обычная стена – и ничего больше.

– Да, а что, если где-то она заканчивается?

– Иллюзорные стены?

– Может быть, – ответил я. – Но я подумал о самых обычных стенах, в которых двери выглядят как их часть.

– Ах вот вы о чем. Да, такой вариант возможен.

– Вы идите в ту сторону, а я пойду туда.

Телдра кивнула, и мы двинулись вдоль стен, касаясь их руками. Если они и были иллюзорными, то иллюзия включала в себя и осязание: повсюду наши руки встречали сопротивление.

– Что ж, ничего не вышло, – со вздохом сказал я, когда мы снова встретились. Она кивнула.

– Другие идеи?

– Телдра, а вам не кажется, что теперь ваша очередь? По ее лицу промелькнула быстрая улыбка.

– Знаешь, босс, им вовсе не обязательно иметь двери.

– Знаю, знаю. Но так принято говорить, когда речь заходит о том, чтобы удержать в плену волшебника-атиру. И мы с тобой это знаем на личном опыте.

– И только из-за того, что это не так…

– Знаю, Лойош. А теперь заткнись и дай мне подумать .

Он воздержался от очевидных шуток по этому поводу. Я научился радоваться даже таким приятным мелочам жизни.! После недолгих раздумий я сказал:

– Ладно. Если мы собираемся произвести испытания, так тому и быть.

Телдра бросила на меня удивленный взгляд. Разрушитель Чар скользнул в мою ладонь. Я видел, что Телдре хочется спросить, что я намерен делать, но она промолчала, а я не стал ничего объяснять – коли суждено выглядеть смешным, незачем заранее пускаться в рассуждения.

Я ударил Разрушителем Чар о стену, к которой мы были прикованы. Раздался глухой гудящий звук.

– Влад?

– Постарайтесь привыкнуть к этому звуку, Телдра.

– Очень хорошо, – кивнула она.

Я сделал шаг вправо и снова ударил в стену Разрушителем Чар. Звук оказался прежним. Я сделал еще шаг и еще.

Шаг – удар. Шаг – удар. Шаг – удар. А потом, когда я нашел то, что искал, выяснилось, что я едва не пропустил нужное место. Я успел пройти треть пути – нанес очередной удар, собрался сделать новый шаг, но в последний момент заметил, что Разрушитель Чар снова изменился. Он стал короче, а его звенья уменьшились. Я остановился, посмотрел на него, а потом перевел взгляд на ту часть стены, перед которой стоял.

Я вновь ударил в стену цепочкой и ощутил в ладони легкое покалывание – передо мной появился дверной проем. Даже не дверь: скорее высокая каменная арка высотой в двенадцать футов, а ее ширины хватило бы, чтобы в проем вошли четыре взявшихся за руки человека.

Проход возник передо мной, словно говоря: «Чего ты так долго ждал?»

Я посмотрел на леди Телдру, которая шла рядом со мной.

– Да, – кивнула она, – я тоже вижу.

Я не только видел проход, но и ощущал легкий ветерок. Впереди было темно, лишь на далеком небе искрились точки света.

– Звезды, – промолвила леди Телдра.

– Знаю, – ответил я. – На Востоке их тоже можно увидеть.

– Да, помню, – проговорила она.

– Точно не скажу, что они такое; кое-кто утверждает, будто там живут боги.

– А другие говорят, что они представляют собой целые миры, – вздохнула Телдра. – И что когда мы минуем Врата Смерти, то окажемся на одном из этих пятнышек света, откуда сможем смотреть назад и видеть наш мир таким же – маленьким светлым пятнышком. Мне нравится такая теория.

– Не уверен, что меня вдохновляют подобные перспективы, – признался я. – Никогда не любил попадать в незнакомую обстановку.

Телдра воздержалась от очевидных замечаний, лишь молча ждала, пока я приму решение. У нас на глазах небо стало светлеть – очевидно, начинался рассвет. Я даже различал отдельные детали ландшафта.

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем я сумел убедить себя сделать шаг через проход, в сторону чужого мира, пустоты и звезд на далеких небесах.

ГЛАВА 8. ЭТИКЕТ РЫБОЛОВА

Вот короткая история для вас, прежде чем мы двинемся дальше.

В начале Мира Тьма сочеталась с Хаосом, и у них родились три дочери. Первую звали Ночь, вторую Боль, а третью Магия. Потом Хаос сочетался с Небом, и родился сын по имени Зло. Однажды Зло, ревновавший своих сводных сестер, пленил Магию и заточил в своей тайной крепости за пределами Мира. Однако Магия позвала свою мать, Тьму, которая услышала ее крики, и, поскольку она видела все, Тьма узнала, что сделал Зло.

Тогда Тьма призвала Хаос и сказала:

– Посмотри, что натворил твой сын! Он похитил Магию из нашего Мира.

Хаос обратился против своего сына, изгнал его и освободил Магию, вернув ее в Мир. Тогда Зло заплакал, сожалея о содеянном, и стал молить отца, чтобы тот его не покидал. Хаос не смог отказаться от единственного, сына, поэтому разрешил Злу вернуться в Мир, но с тех пор Магия не верит Злу, а Зло продолжает преследовать Магию. Тьма следит за ними, Хаос иногда приходит на помощь Магии, хотя иногда оказывается и на стороне Зла.

Вам понравилось? Это древняя легенда моего народа, и кое-кто верит в нее буквально. Я и сам считаю, что в ней содержатся крупицы правды, потому что другое имя Магии – Вирра, Богиня Демонов, и, кто знает, возможно, дженойны и есть Зло. Я не осмеливаюсь делать окончательных выводов; если и существует персонификация Тьмы, не говоря уже о Хаосе, то я не хочу знать.

Итак, мы оказались во власти Зла; во всяком случае, в его мире. Возможно, Магия поможет нам, однако опасаюсь, что даже если дженойны не доберутся до меня, я споткнусь о собственные метафоры и сломаю себе шею.

Так я размышлял, когда мы вышли наружу. Не знаю, что почувствовала Телдра, но я испытал настоящее потрясение: неожиданно оказалось, что мир дженойнов не ограничивается одной комнатой.

– Ты видишь кого-нибудь, Лойош?

– Нет, босс.

Мы прошли двадцать пять или тридцать футов, и я оглянулся; меня бы не удивило, если бы все исчезло, но строение, которое снаружи выглядело почти так же, как внутри, оставалось на месте. Пожалуй, лишь поверхность камня была не такой гладкой. Присмотревшись, я заметил, что оно необычной формы – рассмотреть его с близкого расстояния оказалось довольно трудно, но я видел, что стены не ровные и на них имеются какие-то диковинные выступы. Имело ли это значение? Глупый вопрос. Что важно и что нет, когда речь идет о таких невероятных существах?

Я огляделся по сторонам, и на память мне пришла гора Тсер.

Надо сказать, что внешне местный ландшафт не имел ничего общего с горой Тсер…

Ладно. Речушка, шириной в пятьдесят или шестьдесят футов, справа налево по диагонали пересекала долину, до нее оставалось пройти около ста футов. Хилые деревья с обрубками веток и крупными листьями росли вдоль ее берегов, немного впереди виднелся каменный мост. Справа – несколько невысоких холмов, коричневых и каменистых, а слева местность оставалась плоской, но плавно понижалась. И над всем – в буквальном смысле слова – нависал жуткий, яркий, обжигающий объект. Я не пытаюсь вас заинтриговать – мне приходилось бывать на Востоке, и я прекрасно знаю, что его называют Горнило, как и у нас в Империи, вот только там, на Востоке (и в нескольких местах на дальнем Западе), оно не скрыто постоянным пологом облаков. Но я успел забыть, какое оно ужасно яркое и какими темными кажутся тени, которые отбрасывают предметы.

Сейчас Горнило находилось низко над горизонтом, слева от меня, и, среди прочего, ярко освещало все остальное, в том числе и несколько пышных белых облаков на небе, которое было таким же голубым, как над Фенарио. Меня вдруг охватила тоска по дому, смешанная с уверенностью, что я попал в мир, где, вполне возможно, еще не ступала нога человека.

Мы с Телдрой изучали удивительный ландшафт, когда я вспомнил о горе Тсер. Окружающий мир состоял из природных элементов, но я мог бы поклясться, что он кем-то создан. У меня сложилось впечатление, что кто-то присел и сказал: «Ладно, река течет прямо, а мы ее повернем. И почему бы нам не поставить здесь парочку холмов?»

– Вы правы, – промолвила Телдра. Я посмотрел на нее.

– Прощу прощения?

– Гора Тсер.

– А я и не знал, что произнес эти слова вслух.

– Вы их пробормотали.

– Хм-м-м.

Интересно, с каких пор у меня появилась столь вредная привычка? Наверное, дело в том, что я почти все время один. Нужно за собой следить – до добра такие вещи не доводят.

– Ничего живого, – негромко проговорила Телдра.

Я собрался спросить, что она имеет в виду – ведь здесь были трава, деревья и тому подобное. Потом сообразил: в воздухе не летали птицы, нигде не копошились мелкие животные, не говоря уже о крупных. Я посмотрел под ноги – даже насекомых не видно.

– Вы правы, – ответил я. – Похоже, мы здесь единственные живые существа.

– Да, – улыбнулась Телдра. – На сей раз это сделала я.

Моя рука потянулась к рукояти шпаги, и я вдруг ощутил, что этот мир – и все, что случилось после того, как мы прошли сквозь окно в башне Маролана – есть продолжительная иллюзия; а я нахожусь в одном из изощренных снов, с которыми сталкивался на Дорогах Мертвых.

– Мир вполне реален, босс.

– Ты уверен?

– Я уверен. Если здесь и есть чары, то только для того, чтобы что-то скрыть, а не изменить внешний вид окружающих предметов.

– Довольно тонкое различие, дружище.

– Знаю.

Ну, тут я должен был поверить Лойошу на слово. А если он ошибся и мы попали в изощренный сон, вроде тех, что посещали меня на Дорогах, что ж, хорошо известно, что есть только один способ его покинуть: относиться к нему так, словно это реальность.

Однако к отсутствию живых существ привыкнуть довольно трудно.

– Как вы думаете, Телдра, может быть, весь этот мир подделка?

– Может быть, Влад.

– Нет. – Я покачал головой. – Невозможно, чтобы весь мир оказался ненастоящим.

– В самом деле? Почему?

– Потому что, если они способны на такое, у нас нет никаких шансов в борьбе против них.

Она рассмеялась.

– Ясно. Мне еще не приходилось сталкиваться с такой логикой.

– Я совершенно серьезно, – пожав плечами, проговорил я. – Я понял это за долгие годы своей изменчивой карьеры. Если единственный шанс выжить состоит в том, что твой противник не является волшебником, или не имеет запасного кинжала, или не в состоянии перепрыгнуть через одиннадцатифутовую расселину, то следует считать, что он не владеет волшебством, у него нет запасного кинжала и он не умеет прыгать через расселины.

– Вполне практичная логика, – ответила Телдра.

– Да, – пробормотал я, вспомнив парня, который сумел перепрыгнуть через одиннадцатифутовую расселину, к моему ужасному неудовольствию, – впрочем, мне все равно удалось выжить, потому что в тот день он надел не те сапоги. Длинная история; не имеет значения.

Слева дул легкий ветерок. Он не нес с собой никаких запахов, если не считать сладковатого привкуса, который пронизывал местный воздух. Я снова вспомнил о том, что следует дышать часто и не делать глубоких вдохов.

– Телдра, – сказал я, – наверное, вы изучали старые песни и легенды, да и ваше знание истории превосходит мое, а так как я практически не бывал в театре, то и здесь вы имеете передо мной преимущество.

– Возможно, – не стала она спорить.

– И что вы скажете? Что делают люди, которые попали в такое положение?

Телдра посмотрела на меня.

– Ну, – проговорил я, – когда человек оказывается в совершенно чужом мире, где ему даже дышать тяжело, и его окружает враждебная среда, со всех сторон атакуют враги, обладающие могуществом богов, и он не в силах вернуться домой – какие шаги надо предпринимать в подобных ситуациях?

Она едва заметно улыбнулась.

– Обычно, – ответила Телдра, – герои обращаются к своему Богу-покровителю, тот дает им почти невыполнимые поручения в обмен на минимальную помощь, которая в конечном счете – какая ирония! – оказывается решающей. Иногда удается отыскать могущественный артефакт, обладающий неизвестными свойствами, использование которого приводит к потере души – в результате, после счастливого спасения, герой убивает тех, кого любит больше всего на свете.

– Ага. Ну, теперь вам понятно, почему я не хожу в театр. Телдра вновь рассмеялась, а я еще раз огляделся – мне вдруг стало страшно от мысли, что Маролан и Алира не вернутся, дженойны о нас забудут, а мы не найдем выхода и останемся здесь до конца наших дней. Впрочем, дней этих будет совсем немного, поскольку так и не удалось решить проблему еды. Впрочем, я знал, что мой страх не имеет под собой оснований. Какие бы деяния ни совершал в прошлом Маролан, я не сомневался, что он не оставит попыток спасти нас до тех пор, пока жив. И, естественно, учитывая все обстоятельства, не исключено, что и смерть вряд ли его остановит.

Я вздохнул.

– Знаешь, Лойош, если бы вчера, в это же время, кто-нибудь заявил мне, что через тридцать часов я спасу Маролана и Алиру, едва не прикончив Богиню Демонов, после чего окажусь в тюрьме размером с целый мир, не в силах решить, хочу я быть спасенным или нет, то я бы сказал: «Да, звучит убедительно».

– Да, наверное, ты так бы и сказал, босс.

Пожалуй, это кое-что говорит о моем образе жизни.

Угу.

Я вновь огляделся по сторонам, отметил идеальные пропорции реки, холмов и гор – и опять мне показалось, что кто-то все прекрасно спланировал. У меня возникло иррациональное (и, я уверен, ложное) убеждение, что существует только эта, видимая часть мира – а все остальное остается серым и незаконченным; и снова мне вспомнились Дороги Мертвых, хотя я так и не понял почему.

Мы с Телдрой зашагали вперед. Земля была мягкой и пружинистой, довольно скоро мы добрались до берега реки, который возвышался над потоком всего на два или три фута.

Я наклонился, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Казалось, он практически не движется, однако на его поверхности периодически возникали белые барашки. Воду нельзя было назвать голубой, зеленой или красной, как большую часть той, что мне приходилось видеть. Пожалуй, ее оттенки ближе всего подходили под определение желто-бурого цвета.

– Что это такое, босс?

– Вода.

– А что с ней?

– Не знаю. Она кажется такой же неестественной, как и все остальное здесь, но… она какая-то неправильная .

Он ничего не ответил; я продолжал изучать поток. Телдра оставалась за моей спиной – молчаливое воплощение терпения. Я наклонился еще ниже, а потом опустился на колени. Протянул руку к воде, но в последний момент передумал, и моя ладонь застыла в воздухе. Затем я – как бы поточнее выразиться? – прислушался к своим ощущениям. Это трудно описать; напоминает различие между тем, что ты что-то слышишь или пытаешься услышать; или тем, как ты кладешь руку на бархат, или закрываешь глаза и стараешься почувствовать его поверхность; только вот… Впрочем, забудьте. Подобные вещи доступны только колдунам.

Так или иначе, но я потянулся к воде, и…

– Да, – сказал я вслух.

– Да? – эхом отозвалась леди Телдра.

– Да, – согласился я.

Она ждала.

Я повернулся к ней.

– Вода, – сообщил я, – вовсе не вода.

– Она ждала.

– Босс…

– Не знаю, Лойош; я пытаюсь понять.

А вслух я сказал:

– Вода не такая, как все остальное здесь. То есть такая и не такая. Ну… не знаю. Я хочу пройти вдоль берега.

– Хорошо, Влад. Вверх по течению или вниз?

– Хм-м… вы задаете хорошие вопросы.

Исток или устье; теория или практика; выяснить, что все это значит, или направиться туда, где можно что-то сделать. Момент высокой нерешительности, когда появляется шанс понять в себе нечто важное. А может быть, и нет; я знал, что по своим склонностям являюсь человеком истока; мне нравится с максимальной четкостью понимать суть вещей, но если я хочу что-то предпринять до того, как кто-то начнет ставить на мне эксперименты, нельзя терять времени.

– Вниз, – заявил я.

Телдра кивнула, Лойош пробормотал в моем сознании согласие, и мы зашагали вдоль берега. Вода текла неспешно, земля под ногами оставалась мягкой и пружинистой, хотя и неровной. Я начал привыкать к сладковатому привкусу воздуха и дышал часто и неглубоко. Окружающий ландшафт почти не менялся, вода в реке была спокойнее, чем в лесных протоках, которые я научился находить по звуку и запаху.

Мы прошли почти милю, когда мне показалось, что я слышу далекий гул. Создавалось впечатление, что его источник находится где-то впереди.

– Лойош, ты сказал, что не можешь летать, но…

– Нет, по-моему, я способен взлететь. – Тогда…

– Уже в пути, босс.

Он оставил мое плечо и полетел вперед. Крылья мощно рассекали воздух, но, набрав высоту, Лойош старался парить, лишь изредка взмахивая крыльями; его полет получился достаточно изящным.

– Спасибо, босс.

– Заткнись. С тобой все в порядке?.

– Да, я справляюсь. Просто нужно побольше парить, и я не смогу летать долго.

– Этого и не потребуется. Что ты видишь?

– Я бы сказал, что вижу воду, вот только ты утверждаешь, будто это не вода, так что… подожди минутку. Шум усиливается. Тут…

– Что?

– Ну, ничего опасного. Идите за мной.

– Ладно.

Земля начала подниматься, теперь вода – или нечто иное. – осталась в двадцати футах под нами, в некоем подобии расщелины, как модель речной долины, окруженной кустарником. Лойош вернулся ко мне на плечо. Гул стал громче – с каждым шагом он заметно усиливался, и вскоре рев стал оглушительным. Мы вышли на гребень холма и увидели водопад – если бы вниз падала вода. Впрочем, вела она себя как вода, когда переливалась через край и мчалась вниз, пролетая расстояние более ста футов. Снизу, как и положено, поднимался туман. «Вода», за отсутствием более подходящего слова, стремительно неслась вперед и вниз.

Как завороженный, я смотрел на удивительный феномен, так нас иногда поражает природа, хотя я бы не стал называть данное явление «природным» – я не верил в естественное происхождение водопада, как и всего остального.

Величественное падение «воды» продолжалось. Она пенилась, бешено вращалась в водоеме внизу, а потом текла дальше; я выбрал несколько частичек и некоторое время наблюдал за их падением. Над водоемом медленно клубился туман. Так что же это такое?

Я ощутил, как на моем левом запястье зашевелился Разрушитель Чар. Совсем чуть-чуть; однако я знал, что мне не почудилось.

А потом я понял.

Конечно, тот, кто дослушал мою историю до этого места и сейчас удобно сидит в кресле, потягивая свое любимое вино, и внимает моему голосу – все понял уже давно. Наверное, и мне следовало разобраться раньше. Но одно дело слушать, и совсем другое – быть непосредственным участником, видеть и слышать, не желая верить собственным чувствам.

– Хаос, – произнес я вслух, сделав его реальным. Согласно одной из теорий колдовства, назвать явление – значит подарить ему могущество; по другим теориям, давая кому-то или чему-то имя, я получаю над ним власть. В данном случае, как мне показалось, имел место второй вариант.

– Что? – вскричала Телдра. Я подошел к ней поближе.

– Хаос, – повторил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, словно я не сообщал ей ничего важного. – Мы видим сам хаос.

Она довольно долго смотрела вниз, потом наклонилась и проговорила прямо мне в ухо:

– Да, вы правы, это хаос. Только он взят под контроль. Он течет туда, куда хотят дженойны, и делает то, что они пожелают.

Я кивнул, и мы отошли шагов на двадцать от вершины, чтобы разговаривать, не повышая голоса.

– Вот уж не знал, что хаос встречается вне нашего мира, – признался я.

– Я тоже.

– Вопрос в том, что страшнее: факт, что дженойны создали реку хаоса, или их способность ее контролировать? Или то, что они позволили нам на нее взглянуть?

– Я начинаю думать, – проговорила Телдра, – что причина, по которой нас не тронули, состоит в том, что мы для них слишком мелкие фигуры.

– Обидно, но может оказаться правдой, – согласился я. – Ваше предположение хорошо еще и тем, что оно объясняет, почему дженойны позволили нам все это увидеть – мы просто не имеем никакого значения.

Телдра сделала деликатный выдох через нос, продолжая смотреть по сторонам. Я наблюдал за ней.

– А мы еще сомневались, есть ли здесь волшебство, – сказала она.

Я прислушался к гулу «водопада». С того места, где мы стояли, было видно, как хаос собирается перед тем, как обрушиться вниз с края утеса. Теперь, когда я знал – точнее, когда признался себе в своем знании, – хаос уже гораздо меньше походил на воду. Его цвет менялся, как только я пытался остановить на нем взгляд, становясь то серым, то темным и зеленым. Да и вел он себя немного не так, как вода.

– Ну, нам удалось кое-что выяснить, – заметил я.

Хаос. Вещество хаоса. Если верить одним, то это вещество жизни; другие утверждают, что хаос есть основной строительный материал всякой материи и энергии. Не знаю, никогда не интересовался философией магии и не пытался изучать эту пугающую, запрещенную ветвь волшебства.

Однажды я использовал хаос и с тех пор просмотрел несколько книг у Маролана, чтобы разыскать парочку полезных заклинаний, но никогда не стал бы всерьез этим заниматься.

Да, однажды я использовал хаос.

Довольно давно, в самом сердце города, пытаясь спасти жизнь Маролана (который в тот момент был мертв; не задавайте мне вопросов), я столкнулся лицом к лицу с несколькими волшебницами Сучьего Патруля – Левая Рука джарегов – и призвал на помощь способности, о существовании которых даже не подозревал, и швырнул в них нечто. У них не было никаких шансов. Да, однажды я это сделал.

Я погрузился в прошлое и вновь ощутил под щекой шершавую дверь таверны и непреодолимое отчаяние; я вспомнил охватившее меня желание сделать хоть что-нибудь, и мгновенное освобождение энергии – умение, доставшееся мне по наследству, поскольку моя душа состоит в близком родстве с душами каких-то идиотов, имевших обыкновение играть со столь чудовищными силами. В тот день я и сам вел себя как идиот и меня спасла Алира – до растворения моего бренного тела и целого района Адриланки в океане материи и энергии оставалось совсем немного.

Я вспомнил тот день и события, которые произошли с тех пор так, словно сам я был тогда сторонним наблюдателем, а не участником.

Вот только так случилось, что я был непосредственным участником тех событий. И мне никуда не уйти от последствий.

– Босс…

– Не сейчас, Лойош. Дай мне самому во всем разобраться; У этой штуки слишком много различных аспектов.

– Хорошо.

Если кто-то спросит у меня, знаю ли я Древнее Волшебство, я с чистой совестью отвечу «нет». Все верно, я его не знаю.

Но…

Древнее Волшебство есть, по всей видимости, самый сложный раздел магии, во всяком случае, до тех пор, пока вы не попытаетесь связать все его виды с объектом, где хранится ваша душа, чтобы вы могли назвать себя «волшебником» – уж не знаю, какое удовлетворение это вам принесет. В свое время я пестовал иллюзии относительно волшебства в той его форме, в какой оно практиковалось до создания Империи и Державы – иными словами, цивилизации.

У меня имелась небольшая фора, которая определялась родственными связями в моих прошлых жизнях. Я довольно быстро отказался от изучения Древнего Волшебства не только из-за трудностей и охватившего меня страха – просто в тот период в моей жизни происходило слишком много всего другого.

Однако я прекрасно запомнил первый шаг – то есть самое простое и легкое заклинание, без которого невозможны любые дальнейшие шаги. Так вот, это заклинание, если мне удастся его правильно воспроизвести, может оказаться полезным.

Я анализировал ситуацию, размышляя сразу о нескольких аспектах проблемы – к тому моменту, когда я закончил, в моих руках уже оказался мешочек со всем необходимым для колдовства. Конечно, с собой у меня был весьма ограниченный запас, и я понимал, что необходимо его беречь, но что оставалось делать? Я взял керамическую бутылочку с соком дир, поскольку он не является редкостью, да и применяется исключительно для лечения одного вида лихорадки, которой мне до сих пор удавалось избегать. Без долгих колебаний я вылил содержимое бутылочки на землю.

Телдра вопросительно посмотрела на. меня. Я покачал головой.

Затем сделал петлю из длинной полоски кожи, накинул ее на горлышко пустой бутылки и подошел к берегу потока, в котором, словно вода, тек хаос.

Телдра выразительно откашлялась.

– Интересно, что помешает бутылочке раствориться, когда она попадет в хаос?

– Кажется, вы знакомы с Мароланом гораздо дольше меня – неужели вы не читали его книг?

– Только не о Древнем Волшебстве. А вы читали?

– Да, – ответил я.

– Понятно. Значит, вы знаете, что нужно делать?

Вопрос показался мне слишком навязчивым для Телдры, но я не мог ее винить: находиться рядом с человеком, который играет в игры с хаосом без необходимой подготовки – небольшое удовольствие. Именно за такие поступки многие Дома дают медали.

– Примерно, – ответил я.

Она прикусила губу и больше не стала задавать вопросов, так что вполне заслужила все причитающиеся медали.

Я принялся вращать бутылочку перед собой, примерно в футе над потоком.

– На самом деле это совсем нетрудно, – заверил я Телдру. – Нужно успеть захватить совсем немного. Главное, скорость вращения. – Я говорил, продолжая раскручивать бутылочку. – Хаос начинает воздействовать на вещество, с которым он входит в соприкосновение, с небольшой задержкой. Проблема состоит в том, чтобы захватить толику хаоса прежде, чем он уничтожит сосуд. – Я взглянул на Телдру. – Отойдите, пожалуйста, на пару шагов вправо.

Она молча повиновалась.

Другой трюк связан с заклинанием.

Тут особенно нечего рассказывать. Речь действительно идет о довольно простом заклинании – оно подробно описано в книгах. Вам следует взять энергию через Державу…

Да…

В этом вся и штука.

Взять энергию через Державу.

Я был лишен такой возможности.

Однако существуют и иные пути, если вы готовы рискнуть, вступая в контакт с освобожденным, сырым хаосом. Так уж получилось, что у меня имелись почти неограниченные его запасы.

Я посмотрел на поток.

Вы знаете, как сложно смотреть на воду, если хотите ее разглядеть, когда она проносится мимо вас? Пена, водовороты, гребни волн или отражение, но не сама вода… Еще труднее уловить что-то в потоке хаоса, квинтэссенции бесформенности; ведь, как правило, нашим глазам предстает форма. Попробуйте, если у вас когда-нибудь появится такая возможность, изучить чистый хаос, когда одновременно нужно увидеть слишком много и слишком мало.

Но я не прекращал попыток, не обращая внимания на постоянное изменение цвета, упорно отказываясь видеть формы, которые навязывала мне бесформенность. И в конце концов – уж не знаю, сколько продолжался процесс, – я начал в него проникать. Волшебники, много работающие с хаосом, говорят, что каждый новый опыт есть шаг к безумию. Если судить по Алире и Маролану, это правда. К счастью, мне не пришлось заходить так далеко, всего лишь до произнесения одного маленького заклинания. Вскоре я почувствовал первые признаки того, что заклинание начинает действовать. С одной стороны, я был совершенно спокоен, даже расслаблен, а с другой – мне казалось, что стоит сделать один неверный шаг или потерять равновесие, как я рухну в пропасть безумия.

Метафора равновесия оказалась весьма удачной и реальной, поскольку во время произнесения заклинания я наклонился над потоком хаоса. Если бы я в него упал, вашего покорного слугу ждала бы невероятно быстрая смерть, но мне совсем не хотелось провести именно так последние мгновения своей жизни.

Я изменил угол вращения, и теперь бутылочка двигалась не параллельно поверхности потока, а перпендикулярно к нему. По моим подсчетам, полный оборот занимал секунду. К сожалению, я никак не мог вспомнить нужную величину – полсекунды? Немного меньше? Я слегка ускорил вращение и осторожно выдохнул.

– Ну, пора, – сказал я вслух. – Будьте внимательны; что-то должно вылететь на берег у меня за спиной. – И я закончил заклинание, одновременно опустив руку – бутылочка упала в поток.

Первая хорошая новость заключалась в том, что я не последовал вслед за ней; впрочем, этого я почти не боялся.

Второй хорошей новостью явилось то, что поток не выплеснулся на меня; такого поворота событий я опасался, но ничего не смог придумать, чтобы его избежать.

Третьей хорошей новостью стало то, что кожаный ремешок у меня в руке стал легче, я посмотрел вниз и увидел, что его нижний конец освободился.

Но по-настоящему радостное известие я получил, когда Телдра закричала:

– Я видела! Что-то сверкнуло и полетело в ту сторону.

Я проследил за ее указательным пальцем, уронив на всякий случай кожаный ремень – вдруг на его конце застряло что-нибудь опасное.

Трава здесь была не слишком высокой, и через пять минут я нашел то, что искал. Наклонившись, я поднял необычный предмет, словно ничуть его не боялся.

Бутылочка приняла форму маленького камешка, идеально гладкого, примерно в дюйм диаметром; он оказался довольно тяжелым для своего размера и был матового сине-красного цвета.

– Он у меня, – заявил я, показывая свою добычу Телдре.

Она подошла ко мне, чтобы получше его рассмотреть, а Лойош сделал то же самое, заглядывая мне через плечо.

– Чистый хаос, – продолжал я, – но в такой форме, которая позволяет с ним работать.

– Ну, если вы уверены… – осторожно проговорила Телдра.

– Уверен.

И я засунул кусочек хаоса в свою сумку, словно не произошло ничего особенного.

Телдра кивнула, будто она каждый день видела такие вещи, и спросила:

– Ладно, Влад, а что мы будем делать дальше?

Толковый вопрос. У меня есть Разрушитель Чар, сильный кинжал Морганти, кусочек хаоса, владение искусством колдовства и мой прирожденный ум. Возможно, все это на что-нибудь сгодится.

– Терпение, мой ослик, – сказал я вслух. – Я намерен уйти отсюда и кого-нибудь убить.

ГЛАВА 9. КАК СООБЩАТЬ НЕПРИЯТНЫЕ НОВОСТИ

Телдра нахмурилась.

– Прошу прощения?

– Ерунда; старая шутка, популярная среди джарегов. Давайте возвращаться.

– Возвращаться, Влад?

– В нашу тюрьму.

Я внимательно наблюдал за ее лицом и решил, что она не может решить, что выбрать – вежливо пожать плечами или поинтересоваться, не сошел ли я с ума. Я решил избавить ее от мук выбора.

– Это место, – я сделал неопределенный жест, – вызывает у меня неприятные ощущения. Дженойны легко найдут нас в любой части своего мира – если, конечно, захотят, поэтому, оставаясь здесь, мы лишь усложняем задачу для Маролана и Алиры.

– Значит, вы сдались и готовы ждать спасения?

– Ха. Я все еще размышляю над нашей проблемой.

– И у вас возникла новая идея, верно?

– Ну-у-у… Что-то вроде плана. Она улыбнулась.

– Что ж, меня это вполне устраивает, – заявила Телдра, и мы направились к зданию, которое было нашей тюрьмой.

Возможно, мне бы следовало удивиться, что оно не исчезло, что все осталось на прежних местах – даже дверной проем. Мы вошли внутрь. Когда же переступили порог, дверь пропала, но я опять ожидал чего-то подобного.

– Какой у тебя план, босс?

– Если я отвечу, ты просто посмеешься.

– Скорее всего.

– У Телдры можно многому научиться.

– Океан говорит, что река мокрая. Снег говорит, что лед – холодный.

– А джареги говорят, что йенди – это рептилии?

– Заткнись, босс.

Я изучал большую пустую комнату в большом пустом мире, размышлял о ситуации, в которой мы оказались, обдумывал свой план и пытался сохранить оптимизм. Цепи и кандалы все еще свисали со стены. Дженойны способны без малейшего напряжения вновь посадить нас на цепь. Но зачем? Ведь единственной причиной…

– Телдра, как вы думаете, я параноик?

Она заморгала.

– Лорд Талтош?

– Мне повсюду чудятся коварные заговоры, а в любом действии я подозреваю лишь обманные ходы.

– Я припоминаю, милорд, историю с Волшебницей в Зеленом. Кажется, тогда вы оказались правы.

– Она йенди.

– А мы имеем дело с дженойнами, гораздо более опасными существами. Сталкиваясь с йенди, знаешь, что все их действия направлены на то, чтобы пустить тебя в ложном направлении. А дженойнов мы совершенно не понимаем и не имеем ни малейшего представления о том, понимают ли они нас.

Я кивнул:

– Тут вы правы.

– Полагаю, мы поступаем разумно, – продолжала Телдра, – когда сомневаемся, что делаем именно то, чего они от нас ждут – если дженойны все спланировали заранее, и каждый наш шаг делается в соответствии с их желаниями. Разве Сетра об этом не говорила? Однако ни в чем нельзя быть уверенным, поскольку наше поведение непредсказуемо, к тому же мы не знаем, насколько дженойны способны предвидеть нашу реакцию.

Я работаю над этим, – добавила Телдра.

– Вы над этим работаете? – удивился я.

– Да.

Мне хотелось уточнить, как именно она работает, но Телдра сама бы мне рассказала, если бы хотела. Ладно. Буду действовать, полагаясь на то, что мои выводы верны, во всяком случае, до тех пор, пока не окажется, что я ошибся – к тому времени будет уже поздно, и мне ни о чем не придется беспокоиться. В фатализме есть свои преимущества.

– Телдра, вы голодны?

– Нет, благодарю вас.

Я пожал плечами и поделился с Лойошом кусочком вяленого мяса. Телдра подошла к стене и села, обняв руками колени – даже в таком положении она умудрялась выглядеть изящной и величественной.

– Телдра, а не могли бы вы дать точное определение души?

– Надеюсь, ваш вопрос носит риторический характер, Влад. Я никогда не изучала магическую философию. Мне известно лишь традиционное определение – душа есть то, что остается после смерти физического тела – жизненной сущности – личность, освобожденная от материи.

Я кивнул:

– Да. Мне тоже не приходилось изучать магическую философию. Наверное, не следовало пренебрегать этой наукой.

– Вы полагаете?

– Да.

Она вопросительно посмотрела на меня. Я коснулся рукояти кинжала Морганти, висевшего у меня на поясе.

– Клинки Морганти убивают душу. Было бы полезно знать, что именно они уничтожают, и как, и что все это значит. Я не хочу колебаться, когда ситуация станет критической.

– Понятно. Боюсь, я не сумею вам помочь.

Однако Телдра уже помогла. Я прислонился к стене рядом с ней и задумался о душе.

– Босс, почему у тебя возникает философское настроение всякий раз, когда…

– Заткнись, Лойош.

В моем сознании раздалось его хихиканье, но я не стал обращать на него внимания.

Определение души, как поля магической энергии, обычно соединенного с живым телом, пожалуй, страдает неполнотой, однако может оказаться полезным. Насколько мне известно, клинок Морганти воспринимает душу именно так. В данном определении ничего не говорится о таком неясном явлении, как личность, заключенная в поле магической энергии, но оружие Морганти абсолютно не интересуют личности.

Ну, если такого определения достаточно для кинжала Морганти, значит, и я могу им обойтись.

Ха!

Телдра продолжала смотреть на меня.

Я кашлянул.

– Очевидно, вы хотите, чтобы я рассказал вам о своем плане?

– Вам решать, Влад. Если хотите поведать мне свой план, я вас слушаю. В противном случае не стоит.

Я уставился на Телдру.

– Вы действительно мне доверяете?

– Да, – ответила она.

– Клянусь Залами Суда, почему!

– Потому что вы остаетесь в живых, Влад.

Она произнесла это так спокойно, что почти убедила меня.

– Хм, я только что сумел избежать ужасающей смерти.

– Если так, – заявила Телдра, – то я уверена, что вы бы вели себя достойно.

– Достойно? Я? Очень сомневаюсь. Если перед смертью я проявлю смелость, то только потому, что сражение покажется мне более надежным способом спастись, чем бегство. Если смерть настигнет меня во время бегства, я не удивлюсь.

Она улыбнулась так, словно не поверила мне, и проговорила:

– Я не хотела, чтобы разговор принял такое мрачное направление.

– О, не стоит беспокоиться, Телдра. Почти все мои мысли носят мрачный характер. Наверное, дело в том, что я всю жизнь, чтобы прокормиться, за деньги убивал людей. Странный способ существования, если подумать, поэтому я старался не предаваться размышлениям, хотя у меня плохо получалось. С другой стороны, вы работаете на типа, который приносил в жертву целые поселения, поэтому рядом с ним я лишь мелкая сошка.

– Скорее небольшие деревушки, Влад. К тому же не следует забывать, что он находился с ними в состоянии войны.

– Ах вот оно что. Честно говоря, я не знал, считая случившееся еще одним примером выдающегося обаяния моей дорогой Богини Демонов.

– События, о которых вы упомянули, происходили, когда Маролан входил во владение своими наследственными землями. Местные жители поклонялись Трайнагоре, богу, о котором теперь почти никто не знает, и, захватив Черную Часовню, убили всех ее обитателей. Маролан отплатил им тем же, отправив их души к своей богине.

– Понимаю. Эту часть истории рассказывать не принято.

– Лорд Маролан никогда не пытался объяснять свои действия. Он считает это недостойным занятием.

– Иными словами, Маролан хочет, чтобы все считали его кровавым убийцей?

– Да.!

– Что ж, вполне в его стиле.

Впрочем, подумал я, он вполне мог быть достаточно кровожадным, как бы Телдра ни пыталась его обелить. Я вспомнил некий эпизод в Черном Замке. Тогда я не обратил на него особого внимания, так как занимался выяснением отношений с другим джарегом, но я помню, как Маролан вызвал одного драконлорда на дуэль. Он не только прикончил своего противника, но и сделал все, чтобы его нельзя было оживить – расчленил несчастного ублюдка. Мне показалось тогда, что он получает удовольствие, глядя на мучения поверженного врага. Один из эпизодов, о котором мне хотелось побыстрее забыть. Так или иначе, отрицать эту сторону характера Маролана невозможно. Интересно, подумал я…

– Телдра, вы помните лорда Врадрика э'Данья, с которым Маролан сражался на дуэли несколько лет назад?

Она вопросительно посмотрела на меня и кивнула.

– Можете рассказать мне о том, что тогда произошло?

– Вы ничего не знаете, Влад? Врадрик оклеветал Адрона.

– Адрона? Адрона э'Кайрана?

– Да.

– Так вот в чем дело? Маролан расправился с Врадриком из-за того, что тот оклеветал человека, который был либо слишком жадным, либо неумелым, или, в лучшем случае, стал жертвой заблуждения, в результате чего уничтожил проклятую Виррой Империю, а весь огромный город Драгейра погрузился в хаос? Речь идет об этом человеке?

– Адрон э'Кайран – один из героев Маролана. Я думала, вы знаете.

– Нет, я не знал. Но Адрон… ладно. Довольно странно… ничего, привыкну. Хм-м. Маролан э'Дриен. А каким был Дриен?

– Современник Кайрана Завоевателя, возможно, первый шаман, ставший воином, или первый воин, ставший шаманом. Насколько мне известно, он или она, был блистательным, ярким, талантливым, созидательным, могучим и эмоционально непредсказуемым.

– «Он или она»?

– Дриен родился женщиной, но к моменту основания Империи сумел превратить себя в мужчину. Или наоборот. Мне неизвестно, имел ли он потомство; возможно, легенда лжет, но такова традиция.

– Понятно. Тогда… не имеет значения. А как насчет другой истории? Когда Маролан напал на гору Тсер, узнав, что там скрывается тот, кто не заплатил ему дань?

– Ну, – с улыбкой ответила Телдра, – тут все правда. Я усмехнулся.

– Наверное, было бы здорово присутствовать при том разговоре. Полагаю, вы в нем не участвовали?

– Вы правы.

– И он никогда ничего не рассказывал?

– Нет. Не думаю, что между ними произошло что-то ужасное. С тех пор они стали друзьями.

– Правда? Она заплатила ему дань?

– Не знаю, – ответила Телдра, продолжая улыбаться.

– Надо у него спросить, когда мы не будем пытаться выбраться из ловушки, устроенной полубогами. Кстати, у меня возникла одна идея. Сейчас я в общих чертах расскажу вам о ней…

– Босс!

Маролан и Алира вернулись. Оба держали в руках обнаженные клинки, а в их глазах ясно читалось желание кого-нибудь убить – я испытывал аналогичные чувства.

– Добро пожаловать, – сказал я, – в наше временное жилище. Боюсь, наше гостеприимство…

– Где они? – перебила меня Алира. Я пожал плечами.

– Перед отбытием они не сообщили нам, куда направляются. Точнее, я забыл у них спросить. Насколько я помню, в тот момент я прилег вздремнуть. Кстати, Маролан, тебе удалось получить дань с горы Тсер?

– Влад, – проворчал Маролан, – ты представляешь себе, что нам пришлось сделать, чтобы вернуться сюда? Некромантке потребовалось двенадцать часов, чтобы извлечь воспоминания из Черного Жезла – о существовании которых мой клинок даже не подозревал, – иначе нам никогда не удалось бы найти вас. После…

– Сколько времени прошло в вашем мире?

– Не очень много. Пару дней. Причем весьма напряженных.

Я кивнул.

– А здесь прошло несколько часов. Вы принесли чего-нибудь поесть? Вяленое мясо и ветчина начали портиться.

Маролан и Алира переглянулись.

– Нет, извини, – ответил Маролан.

– Тогда нас здесь ничто не держит.

– Да, – согласилась Алира. – Мы не собирались тут оставаться долго.

На лице Маролана появилось выражение сосредоточенности – я надеялся и верил, что он делает все, что необходимо, чтобы вытащить нас отсюда.

– Если, конечно, – добавил я, – дженойны нас отпустят. Как вы думаете, какие у них планы?

– Вполне возможно, что и не отпустят, – заявил лорд Черного Замка, неожиданно посмотрев на меня. – Однако мы к этому готовы. К сожалению, ворота опять закрылись. Я пытаюсь их открыть.

Он вновь сделал почти неуловимое движение руками, и в его ладони возник черный посох волшебника. На этот раз я заметил кое-что еще: голубое кольцо, которое Маролан всегда носил на левой руке, исчезло, хотя я не сомневался, что несколько мгновений назад оно там было. Ладно, превосходный фокус, стильный. Я уважаю стиль, если он не вступает в конфликт с практикой.

Я смотрел на Маролана, словно видел его в первый раз, рассказанное Телдрой никак не укладывалось в моем сознании. Адрон? Маролан оказался гораздо более сложным человеком, чем я предполагал. Может быть, неожиданно подумал я, они с Сетрой любовники? Интересная мысль, не сомневаюсь, что она вернется ко мне бесконечными холодными ночами – если конечно, у меня еще будут бесконечные холодные ночи.

Я обратился к текущим проблемам.

– Сетра в этом участвует, не так ли?

– Да, – ответил Маролан. – Она находится в башне в Черном Замке и готова оказать нам помощь.

Я кивнул.

– Прекрасно понимая, что ее помощь может оказаться недостаточной или ненужной.

– Да.

Я нахмурился, в животе заурчало – он напоминал мне, что ситуация достаточно серьезна.

– Я держу их, – неожиданно сказал Маролан. – Сюда, быстро.

В шести футах за спиной Маролана воздух начал мерцать, окрашиваясь в золотые тона.

– Очень хорошо, – сказала Алира, направляясь к Маролану. – Не стоит терять время, ворота не будут вечно открытыми. Сначала ты, Телдра. Быстрее, Влад.

– Они опаздывают, босс.

– Похоже на то.

Телдра и я сделали шаг к Алире.

Иногда события сменяют друг друга так быстро – кажется, что происходит, или не происходит, сразу несколько вещей, словно два псионических отпечатка, удерживаемые на местах невозможностью одновременного существования. Иногда жизнь – ваша собственная или чужая – зависит от решений, которые приходят в доли мгновений. Хватит ли у вас силы воли сделать то, что вы знаете – знаете – является верным, или ваш аппетит все решит за вас? Позволите ли вы гневу управлять вашим языком и он пробьет брешь, которую уже никогда не исправить, или вы сумеете сдержать раздражение – всего на доли секунды – и спастись?

Иногда смерть проходит так близко…

Я сделал шаг вперед, и…

… когда стих отзвук моего шага, я почти услышал…

… бесконечно растянутое мгновение, когда ничего не происходит, но все движется слишком быстро…

… и вдруг понял…

… шепчущие в тишине голоса, не нарушающие тишины…

… нога почти опустилась, одновременно находясь сразу в двух местах – занимая два места, но движение именно в этом и состоит…

… Лойош больше не со мной. Даже раньше…

… он исчез, а я не почувствовал…

… вся жизнь есть движение, когда ты только что находился в одном месте и тут же оказываешься в другдм – отрицание времени или отрицание места…

… я ощутил, что окружающий мир изменился, но не знал, где нахожусь, и что…

… что он пришел из внешнего относительно меня мира, если такое определение имеет смысл без места и времени, к которому оно относится, и голоса…

… находились нигде, действительно нигде, а нигде есть…

… Телдра, Алира и Маролан шагнули навстречу, а я прыгнул вперед, я знал…

… пришло вместе с глазами, ушами и другими вещами, которые…

… повсюду вокруг, и должен быть способ…

… что я потерял контакт с Лойошом, и это…

… дало мне ощущение, что меня изучают, внимательно и подробно, анализируют и в конце концов…

… перехватить контроль, или начать действовать, или хотя бы принять решение…

… прошли годы с тех пор, как меня так…

… отбрасывали в сторону, и я разрешал…

… и я держу цепь, сотканную из золотого света, в моем сознании, если не в руке, так что внутри и сквозь щит вращающегося золота, которой вдруг…

… я близок к панике…

… остановить или вновь начать…

… мне кажется, что я на месте, но это не та вещь, которую я могу…

… но это, как и многое другое, есть самозащита, поэтому я…

… прерванный шаг, прогулка, шаг, который, в свою очередь, позволяет…

… проникнуть внутрь, пройти сквозь и быть измененным…

… пытаться не думать о происходящем, но верить ему и себе и просто сделать…

… скрещение мыслей и резонанс впечатлений, так мне удалось, или я только подумал, что мне удалось или почти удалось…

… вращающиеся коридоры золота, что внутри и снаружи, а потом я прошел сквозь них еще раз и оказался…

… наверное, получилось, поскольку то, что было передо мной, осталось у меня за спиной, а там превратилось в здесь, что и должно было произойти, потому что я…

… сумел вновь войти в контакт со своим спутником…

… наконец, оказавшись в реальном мире…

… я вернулся.

– Ну, – сказал я или подумал, лежа на холодном каменном полу. – Если не одно, так другое.

– С вами все в порядке, Влад?

Далеко не сразу я сообразил, что голос принадлежит Телдре, и еще больше времени прошло, пока я понял, что ее вопрос требует ответа.

Вот только что отвечать, я не знал.

– Влад?

Я повернул голову и встретился с Телдрой глазами. Глядя на ее удивительно высокую фигуру, я надеялся: она поймет по моим глазам, что я почти в норме.

– С тобой все в порядке, босс?

– Спроси что-нибудь попроще, сейчас я не могу быстро ответить на твой вопрос.

– Куда ты уходил?

– Я собирался задать тебе точно такой же вопрос.

Тут только я заметил, что мы никуда не ушли – и до сих пор находимся в тюрьме дженойнов.

– Влад? – Голос Маролана.

Я умудрился повернуть голову и увидел, что они с Алирои все еще здесь. Ничего не изменилось, и в то же время изменилось все.

История моей жизни.

Наконец я обнаружил, что могу говорить.

– Как долго? – пролепетал я, удивившись слабости собственного голоса.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Алира. Почему никто не может ответить на проклятый Виррой вопрос?

Я собрался произнести что-нибудь остроумное, но это требовало слишком значительных усилий, поэтому я лишь прохрипел:

– В горле пересохло.

Маролан поднес к моим губам фляжку, и я выпил немного воды. Проклятье, вода показалась мне ужасно вкусной. Я собрался спросить, где он ее взял. Вода. Замечательная вещь.

– Что произошло, Влад? – спросил Маролан. Да, лучше меня никто на вопрос не ответит!

– Сколько времени это продолжалось? – повторил я.

Говорить стало легче. Я открыл глаза – и сам не заметил, как они закрылись. Алира и Маролан стояли рядом и смотрели на меня сверху вниз. Телдру я не видел. Лойош замер на полу рядом с моим левым ухом. Оказывается, быть центром всеобщего внимания совсем не так приятно, как я думал.

– Насколько мне известно, ты находился без сознания девять часов.

– Скорее десять, – уточнила Алира.

– По моему мнению… – начал Маролан.

– И что вы все это время делали? – перебил его я.

– Пытались открыть ворота, – сказала Алира, бросив взгляд на Маролана, который его совершено проигнорировал.

– Хорошо, – проворчал я. – Кто-нибудь поможет мне встать?

Маролан протянул мне руку. С его помощью я сумел подняться на ноги. Вскоре выяснилось, что я в состоянии стоять без его поддержки. Комната сделала ленивый поворот вокруг меня, потом остановилась и…

– Что за?..

– В чем дело, Влад?

– Где мы?

Молчание было мне ответом, из чего следовало, что ничего утешительного они сказать не могут.

– Влад, мы находимся в той самой комнате, в которой ты провел уже довольно много времени, – сказала наконец Алира.

Да, именно то, что я боялся услышать. Теперь и Телдра смотрела на меня.

– Что такое? – спросил Маролан.

Я сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух. С чего начать?

– Это место совсем не такое простое, как кажется, – заявил я. – Либо мы все попали под действие иллюзии, либо она воздействует только на меня.

Алира на несколько секунд прикрыла глаза, а потом повернулась ко мне.

– Я не обнаружила иллюзии, – сообщила она. Я пожал плечами.

– Возможно, – предложил Маролан, – тебе следует описать, что ты сейчас видишь.

– Посреди комнаты находится выступ скалы или камень – вот здесь. – Я подошел к нему, но не стал трогать. – Его высота примерно три фута, длина – пять футов, и полтора Фута в самой широкой части, но в целом у него неровная, зазубренная поверхность. Камень почти весь серого цвета с розовыми прожилками.

Я оглядел своих друзей, но они смотрели не на камень, а на меня.

– Я его не вижу, босс.

– Понятно.

– Вот здесь, – продолжал я, – возле стены стоят четыре больших керамических сосуда или бочки, с зелеными и черными геометрическими узорами возле горлышка. Они примерно в пять футов высотой, и… – Я подошел к ним. – Один вроде бы наполнен песком, другой пеплом, а третий чем-то похожим на воду, но я не стал бы на это рассчитывать, в последнем сложены штуки, очень похожие на морские ракушки.

Я повернул голову.

– А вот здесь дверной проем, который мы с Телдрой нашли ранее; сейчас он прекрасно виден.

Маролан и Алира вопросительно посмотрели на Телдру. Она пожала плечами.

– Мы действительно выходили отсюда. Все трое вновь повернулись ко мне.

– Что еще? – спросил Маролан.

– Все полки заполнены.

– Чем?

– Вот здесь, – ответил я, показывая, – полно оружия. То есть я не сомневаюсь, что это оружие. Мечи, ножи, кинжалы, копья, пики. И тому подобное. Их там сотни. А вот тут – жаль, что вы не видите – полно кристаллов. Некоторые из них размером с мой палец, другие с кулак, несколько величиной с небольшую дыню. Они производят жутковатое впечатление. Цвета колеблются от розового до темно-багряного, почти черного. Два самых крупных – черные. Как я уже говорил, они производят пугающее впечатление.

Я откашлялся.

– На полке, находящейся в дальнем конце, лежат предметы, назначение которых мне неизвестно. В основном они металлические, имеют странную форму – какие-то колеса, устройства, состоящие из нескольких частей и скрепленные между собой то ли кожей, то ли чем-то еще. Некоторые напоминают необычные штуки, которые я видел у Сетры. Можно предположить, что они волшебные, однако полной уверенности у меня нет. Мне не хочется к ним прикасаться. На последней полке, вот здесь, сложены какие-то хитрые приспособления, среди них я узнаю цепи с кандалами.

– Ладно, – продолжал я, – хватит про полки. На стенах рисунки: черная краска на необычном фоне – серовато-голубом. Наверное, они магические. Геометрические фигуры. Стены покрыты ими снизу доверху, среди них имеются самые разнообразные символы. Если хотите, могу их вам нарисовать.

– Да, – сказала Алира, а Маролан одновременно заявил:

– Может быть, позднее.

– Кроме того, в каждом конце комнаты стоит по столу со стульями. Все они сделаны из металла и, судя по размерам, предназначены не для нас – такой мебелью могут пользоваться только великаны. Все сходится, не так ли? Да, потолок выглядит так же, как раньше, разве что светильников стало больше.

Вот, пожалуй, и все. Очевидно, они что-то сделали с моей головой во время последних – как вы сказали? восьми часов? – в противном случае я бы ничего этого не видел. Предоставляю вам, умникам, решить, кто из нас – вы или я – находится под воздействием иллюзии. Если судить по большинству, получается, что видения посетили меня. К тому же следует учитывать, что ни Телдра, ни я ранее ни разу не споткнулись об эти штуки. Кроме того, я не могу понять, зачем они проникли в мое сознание и дали возможность посмотреть на то, что здесь на самом деле находится. Не исключено, что они изменили еще что-то у меня в голове, чтобы я следовал какому-то их плану. Но я хочу, чтобы вы восхитились тем, как спокойно и уверенно я говорю о том, что дже-нойны проникли в мое сознание. Теперь ваша очередь.

– Больше всего меня интересует камень, – сказала Алира, обращаясь к Маролану.

– Да, – кивнул Маролан. – Описание Влада тебе ничего не напоминает?

Алира кивнула. Мне стало обидно.

Лойош лизнул меня в ухо. Телдра подошла и встала рядом. Она молчала и даже не смотрела на меня, но я все равно оценил ее доброту.

– Мне кажется, – негромко сказал я ей через некоторое время, – вам следует исключить меня из ваших планов.

– Вы чувствуете, что с вашим сознанием кто-то поработал?

– Нет.

– Или пытался исследовать?

– Нет. Но такой вариант нельзя исключать, верно?

– Нельзя. Однако мне представляется гораздо более вероятным, что с вас сняли чары, а не наложили новые.

– Конечно. Только зачем? И как, если уж на то пошло?

Она покачала головой. Тем временем Маролан и Алира закончили свое совещание.

– Влад, мы не станем рассказывать тебе о наших планах до тех пор, пока не убедимся, что с твоим разумом ничего не произошло, – заявил Маролан.

– Прекрасная мысль, – ответил я. – Мне следовало самому догадаться.

Он посмотрел на меня взглядом Маролана. Я отошел к стене и уселся возле нее на пол; мне совсем не хотелось пользоваться мебелью дженойнов.

– Ладно, Лойош. Ты знаешь, что нужно делать.

– Прямо сейчас, босс?

– Прямо сейчас.

К нам подошла Алира.

– Влад, интересно, имеет ли камень, который ты описал…

– Не сейчас, Алира. Я занят.

Она подняла бровь, наверное, подумала, что я шучу.

– Сейчас мой мозг проходит проверку, это займет всего несколько минут.

Она бросила быстрый взгляд на Лойоша, кивнула и отошла к Маролану, чтобы продолжить прерванное совещание. Я прислонился к стене, закрыл глаза и попытался ни о чем не думать. У меня плохо получалось.

Лойош проделывал эту операцию с полдюжины раз и очень неплохо справлялся со своей задачей; я ощутил вторжение, но неприятный, раздражающий шум отсутствовал. Так бывает, когда неудачно стукнешь локоть и он немеет, только сейчас речь шла о мозге. Я сидел неподвижно и ждал, думая лишь о том, что происходит в моей голове. Подобные размышления довольно быстро делают человека несчастным, если у вас нет возможности воспользоваться каким-нибудь еще методом, но мне ничего другого не оставалось. Пока Лойош лазал среди закоулков моего мыслительного аппарата, у меня перед глазами возникали эпизоды из прошлого.

Я вспомнил спуск к Вратам Смерти, вновь увидел свои руки, цепляющиеся за веревки, ощутил, как они врезаются в ладони, а когда бросал взгляд вниз, возникала макушка Маролана, причем в ушах стоял рев водопадов. Я вспомнил дыхание Коти на моей щеке и свою руку у нее на спине. Под ногами у меня вновь покачивалась палуба, поскрипывали мачты, вокруг расстилались бескрайние водные просторы сине-зеленого моря. Я вспомнил холодные, холодные пальцы Некромантки, прикоснувшиеся к моей душе; клинок Черного Жезла у горла; голос Императорского следователя, вращающаяся над головой Держава и внимательный взгляд Императрицы; и еще смех сариоли, который вел меня по извилистым тропинкам к Стене Склепа Барита.

Да, Лойош многому научился – лишь немногие из воспоминаний были неприятными. Наконец он сказал:

– Порядок, босс.

– Точно?

– Абсолютно.

– Что значит «порядок»?

– То и значит.

– Значит, в полном порядке?

– Именно это я имел в виду, босс.

– Ладно, кажется, я понял. А теперь трудный вопрос: насколько ты уверен?

Он заколебался.

– Практически уверен.

– Точнее?

– Уверен, и все тут.

Ответ меня не слишком устроил. В последнее время я все чаще получал такие ответы, что не мешало мне задавать новые вопросы.

– И еще, босс…

– Да?

– Теперь я тоже все это вижу.

– Ну, уже что-то. Либо я не нахожусь под воздействием чар, либо ты также подпал под их действие.

– Ха. Я джарег, босс. Еще не родилось существо, способное наложить на меня чары.

– Ты нахальный сукин сын, верно?

– Не спорю.

– Я вернулся, – объявил я всем. Никто не стал праздновать, но я заслужил улыбку от Телдры. – Лойош считает, что на мой мозг, по всей видимости, не оказывалось воздействие.

– По всей видимости? – нахмурившись, спросила Алира.

Я пожал плечами.

– Гарантий дать не могу; сами делайте выводы. Кроме того, Лойош теперь видит то же, что и я.

– Из чего следует, – проворчала Алира, пожимая плечами, – что он, как и ты, попал под воздействие чар.

– Он джарег. Еще не родилось существо, способное наложить на него чары, – сообщил я.

Алира вновь нахмурилась, посмотрела на Маролана, потом пожала плечами.

– Благодарю, босс , – сказал Лойош.

– Никаких проблем, дружище .

– А теперь, Маролан, ты не можешь рассказать мне, что произошло? – осведомился я.

– Что произошло? – переспросил Маролан.

Он стоял, прислонившись к стене возле того места, где мы были прикованы. Руки сложены на груди, лицо совершенно спокойно.

– Когда мы пытались вернуться домой.

– Ах вот ты о чем. Ничего не произошло. Они запечатали врата.

– Значит, мы здесь застряли?

– На данный момент да.

– Понятно. Скажи, а трудно запечатать твои врата?

– Нет.

– А зачем им держать нас здесь теперь, когда они могли не выпускать вас в первый раз?

– Не знаю, – ответил Маролан. – И очень хотел бы узнать. Является ли происходящее частью плана, или они, как и мы, импровизируют?

– Рад, что я здесь не единственный параноик, – сказал я.

– Паранойя, Влад, тут совершенно ни при чем. Если они действительно…

– Слышал, слышал. Ладно, мы можем потратить все свободное время на размышления о том, спланировали ли они все это заранее, и соответствует ли каждый наш шаг их желаниям. Или можем перестать беспокоиться об их возможных действиях и начнем размышлять о том, какие наши ходы могут оказаться выгодными для нас.

Маролан фыркнул.

– Здравая мысль, Влад. И с чего ты намерен начать?

– Ничего экстравагантного. Я только что спланировал их убийство, а дальше будем действовать по обстановке.

Алира пожала плечами.

– Хуже не будет, – сказала она.

ГЛАВА 10. ВЕЖЛИВОСТЬ ПО ОТНОШЕНИЮ К НЕОДУШЕВЛЕННЫМ ОБЪЕКТАМ

Расскажи мне об этом камне, – попросила Алира. – Хорошо, – ответил я, подошел к камню и встал возле него. – Все грани зазубрены. Создается впечатление, что он был частью чего-то большего, если это наводит на кое-какие идеи. Я уже говорил о его цвете, могу лишь добавить, что вдоль одной стороны идет тонкая пурпурная жила.

– Он похож на кристалл?

– Ну, нет… впрочем, пожалуй, если смотреть на него под определенным углом.

Маролан кивнул.

– Что скажешь, Алира?

– Да, это треллан-камень. Маролан вновь кивнул.

– Если вы не против… – начал я.

– Треллан-камень, – перебила меня Алира, – материал, из которого сделана Имперская Держава.

– Ага, – пробормотал я. – Не сомневался, что здесь что-то интересное.

И тут я заметил, что глаза Алиры подозрительно сверкают да и Маролан явно взволнован, хотя оба изо всех сил стараются это скрыть.

– Полагаю, вы знаете, как делать Державу? Сейчас она бы нам не помешала.

– Конечно, – заявила Алира. – Только потребуется источник хаоса.

– О, тут проблем не будет, – небрежно проговорил я – так придворный мог бы ответить своему приятелю: «Человек с Востока? Да, он любовник Императрицы».

Теперь Маролан и Алира не сводили с меня глаз.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Маролан.

– Мы с леди Телдрой решили немного прогуляться, пока ждали вас. Здесь очень мило, если не обращать внимания на воздух и то, что ощущаешь себя слишком тяжелым. Сразу за дверью течет река хаоса.

Оба посмотрели на Телдру. На лицах Маролана и Алиры явно читалось: бедный Влад, похоже, он спятил. Однако Телдра кивнула и сказала:

– Он совершенно прав.

– Река хаоса, – почти с благоговением произнес Маролан.

– Невозможно. – Алира повернулась к Маролану. – Как ты считаешь?

Он покачал головой.

– Не в силах представить, как такое может существовать. Нам нужно на нее взглянуть.

– Да, – кивнула Алира.

– Я подожду здесь, – сказал я. – Что мне делать, если появятся дженойны: попросить их подождать или предложить зайти в более удобное для нас время? ,

Алира фыркнула. В последнее время она проделывала это до неприличия часто. Посчитав, что мой вопрос не нуждается в другом ответе, она повернулась и направилась туда, где, по моим словам, находилась дверь. Потом она остановилась и спросила:

– Ну и где твоя проклятая дверь?

Мне удалось сдержать смех, и я собрался ответить, однако меня опередил Маролан:

– Не будем торопиться. Я тоже хочу взглянуть на реку хаоса, но сначала необходимо выяснить, почему Влад видит то, что скрыто от наших глаз, и по силам ли нам что-нибудь с этим сделать.

Я видел, что Алире ужасно хочется возразить, вот только ей не удалось найти подходящих доводов, поэтому она поджала губы и вернулась обратно. Я понял, что получаю удовольствие от происходящего: двое волшебников умирают от нетерпения – у них появился шанс изучить самое поразительное явление в истории магической философии, а они вынуждены ждать.

Чтобы еще больше запутать ситуацию, я сказал:

– Прошу меня простить. Вы не могли бы поподробнее рассказать про Камень-Который-Превращается-В-Державу?

– Он волшебный, – сухо ответила Алира.

Я посмотрел на Телдру. Она спокойно стояла возле стены, воплощение терпения. Вновь повернувшись к Алире, я сказал:

– Большое спасибо. – Она собралась что-то добавить, но я ее перебил: – Послушайте, здесь слишком много непонятного для всех нас. Если мы намерены работать вместе, я бы хотел иметь представление об обсуждаемом предмете. Мы парализованы до тех пор, пока не выясним, что здесь реально, а что – нет.

– Прежде мне удавалось без проблем отличать реальность от иллюзии, – заявила Алира.

– В самом деле? Подумай немного. Маролан прав. Почему я вижу то, что не видите вы? Чей разум подвергся внешнему воздействию? Что здесь иллюзия? И, главное, почему? Я понимаю, зачем создавать иллюзию для всех, но почему она больше не действует на одного из нас?

Алира нахмурилась.

– Хорошо, – проворчала она. – Не знаю. Маролан деликатно кашлянул.

– Возможно, они избавили тебя от чар по ошибке, – предположил он. – Нам до сих пор неизвестно, что с тобой происходило, пока ты находился без сознания. Например, ты использовал свою цепочку?

Я вдруг почувствовал, что Разрушитель Чар плотно охватывает мое левое запястье.

– Да. Так уж получилось, я ее вращал. Во всяком случае, мысленно. Я думал о Разрушителе Чар. Может быть, именно это и разрушило иллюзии?

– Возможно, – сказал Маролан.

– Возможно, – согласился я. – Но, возможно, и нет. Кто знает?

– Мне нужно подумать, – заявил Маролан.

– Хорошо, – согласился я. – А пока ты думаешь, не могли бы вы кое-что мне рассказать?

– О чем?

– Для начала о камне.

– Ну, – ответил Маролан, – ты знаешь, как работает волшебство?

– Я знаю, как делать простые заклинания.

– Нет, я говорю о принципах действия волшебства. О теории.

– Тогда нет, могу с гордостью заявить, что я не имею ни малейшего понятия о том, как работает волшебство.

– Ага, – пробормотал Маролан, и на его лице появилось озадаченное выражение.

Я получал от происходящего какое-то извращенное удовольствие. Просто день выдался не совсем обычным.

– Основная идея достаточно проста, – пришла на помощь Маролану Алира, – и звучит так: все состоит из материи, или энергии, что одно и то же, разница лишь в степени порядка. Хаос есть понятие, противоположное материи. Багряная жила в камне называется некрофия. Некрофия – это вещество, которое способно контролировать хаос и которое реагирует на воздействие со стороны разума человека. Волшебство есть искусство манипулирования некрофией, как Древнее Волшебство – искусство манипулирования хаосом.

Она замолчала, словно ее объяснения были исчерпывающими.

Ха!

– А некромантия? – спросил я.

– Некромантия есть искусство использования некрофии и хаоса для контроля энергетических уровней в разных состояниях жизни.

Да, теперь я сразу все понял.

– А колдовство?

Она посмотрела на меня, слегка смутилась и повернулась к Маролану.

– Колдовство, – объяснил он, – это нечто совсем другое.

– Ага, прекрасно, стало намного легче. – Прежде чем они успели ответить, я добавил: – Никогда не слышал о некрофии.

– Твое образование оставляет желать лучшего, – заметила Алира.

– Колдовство есть процесс понимания и изменения – чем лучше ты понимаешь вещь, тем сильнее способен ее изменить, и тем глубже становится твое понимание. Волшебство это процесс соответствия – ничтожные величины энергии, создаваемые сознанием, должны войти в контакт с Державой, которая, в свою очередь, позволяет освободить энергию, заключенную в Море Хаоса. Таким образом энергия становится доступной для нас.

– Тебе следовало быть учителем.

Маролан не обратил на мою реплику ни малейшего внимания.

– Описанный тобой камень содержит руду, которая обладает свойством вхождения в резонанс с хаосом и нашим разумом; вот почему Держава сделана из такого материала, – продолжал он свои объяснения.

– Хорошо, я понял. Похоже, этот камень большая редкость?

– Он появляется лишь как дар богов.

– Да, такое бывает нечасто. Он разумен?

– Разве камень может обладать разумом?

– Ты прав, – не стал спорить я. – Глупый вопрос. – Уж не знаю, уловил ли Маролан иронию, но совершенно уверен, что Алира ее заметила; она ухмыльнулась. Я продолжал: – Ладно, теперь я понимаю, как все искусства связаны между собой. У меня возник другой вопрос: зачем дженойны поместили нас в комнату, где находится столько всего интересного?

Ответа у Маролана не нашлось. Он всегда лучше понимал, как работают устройства, чем мыслят люди.

– Их мышление устроено иначе, – неожиданно заговорила Телдра. – Они не относятся к нам как к врагам; не видят в нас никакой угрозы для себя. Они беспокоятся о том, что мы можем сбежать, не больше, чем человек, поместивший в клетку певчую птичку; они тревожатся о том, что мы можем повредить их артефакты не больше, чем мы стали бы бояться котенка, оставшегося в комнате со шкатулкой с драгоценностями. Закрыв сюда доступ через некромантические врата и наложив на нас легкие чары, чтобы мы не увидели собранные здесь предметы, дженойны посчитали, что сделали вполне достаточно.

Наступило молчание. Потом заговорил Маролан:

– Как давно ты об этом знаешь?

– Наверное, с того момента, как заговорила с ними. Но то, что я сейчас сказала, милорд, пришло мне в голову всего несколько мгновений назад. Я продолжаю размышлять над этой проблемой и пытаюсь понять происходящее. Мне представляется, что они говорили со мной – насколько я в состоянии понять нюансы их тона, – как с певчей птичкой. Их забавляло, что я смогла формулировать осмысленные предложения; они посчитали меня очень смышленой.

– Смышленой, – проговорила Алира э'Кайран.

– Смышленой, – эхом повторил Маролан э'Дриен.

– Я смышленый , – заявил Лойош.

– И это не вызвало у вас ни малейшего раздражения? – спросил я у Телдры.

– Скорее заинтересовало, – ответила Телдра. – Но в тот момент я не смогла как следует разобраться в своих наблюдениях; я продолжала размышлять о том разговоре и сделала выводы, о которых вы услышали.

– Понятно, – пробормотал я.

– Смышленой, – повторила Алира.

– Ладно, – сказал Маролан. – Наверное, нам следует принять выводы Телдры. Что будем делать?

– Убьем их, – без малейших колебаний ответила Алира.

Маролан закатил глаза.

– Конечно, мы их убьем. Вопрос в том, как?

– Хотела бы я знать, – задумчиво проговорила Алира. Маролан немного подождал, а потом спросил:

– Что?

После коротких колебаний Алира ответила:

– Как ты считаешь, если Влад ударит нас Разрушителем Чар, иллюзия развеется?

Маролан задумался. Я представил себя, как хорошенько вытягиваю по спине Маролана и Алиру, и с трудом удержался от улыбки.

– Скорее он испортит полезные предметы, которые есть у каждого из нас, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Алира кивнула. Ну и ладно. Бить Телдру мне совсем не хотелось.

– Но, – продолжал Маролан, – чары необходимо снять; этот камень может оказаться очень полезным. Возможно, и Другие вещи, собранные здесь, могли бы нам пригодиться. У тебя есть какие-нибудь идеи, кузина?

Алира покачала головой. И тут леди Телдра кашлянула; все разговоры прекратились, и мы посмотрели на нее. Было бы крайне неудобно, если бы Телдра просто раскашлялась. Но нет, она сказала:

– Не исключено, что нам поможет сам камень.

Алира нахмурилась.

– Не понимаю. Мы ведь даже не в состоянии его увидеть?..

Если бы она разговаривала со мной или Мароланом, Алира не была бы столь вежлива.

– Влад его видит, – напомнила Телдра. Маролан нахмурился.

– Похоже, местный воздух подействовал на мои мозги. Ты права, конечно.

Я тоже кашлянул, но без желаемого эффекта.

– Э… и что мне придется делать?

– Ничего такого, чего ты не делал раньше, – заявил Маролан.

– Ха. Я многое делал раньше…

– Ты должен позволить мне взглянуть на камень твоими глазами, – сказал Маролан. – Совсем простое заклинание, если ты не забыл.

– Да, пожалуй. Беда в том, что здесь волшебство не работает. Разве я смогу сотворить заклинание без псионической энергии?

– Это довольно сложно, но тебе не потребуется волшебство, – заверил меня Маролан.

– А что мы используем в качестве связующего звена?

Вместо ответа Маролан обнажил Черный Жезл. Я невольно отпрянул в сторону, таким сильным оказался удар по моему сознанию – нечто среднее между дыханием голодного хищника и шорохом его почти бесшумных шагов; ощущения, внедренные в сознание на уроне инстинктов, заставили меня почувствовать запах собственного пота, привкус чужого воздуха и этой огромной комнаты, которая вдруг начала смыкаться вокруг меня.

Неожиданно выяснилось, что мне совсем не смешно.

– Если не возражаешь, я бы не хотел прикасаться к клинку, – сказал я.

Казалось, мои слова позабавили Маролана.

– Я не намерен предавать Черный Жезл в твои руки.

– Но…

– Не беспокойся, он не кусается.

Я посмотрел на темный, тусклый серый клинок, а потом перевел взгляд на Маролана.

– Ну, ладно.

– Давай, Влад.

– Я…

– Давай.

Я сделал глубокий вдох и, после короткого колебания, быстро, прежде чем меня окончательно одолели сомнения, приложил руку к лезвию. Клинок оказался теплым на ощупь. У меня возникло ощущение, что он вибрирует или даже дрожит.

– Проклятие, давай быстрее, прежде…

– Стой спокойно, Влад. Я должен сосредоточиться. Я попытался сдержать рычание, рвущееся из горла. Лойош елозил у меня на плече. Ему происходящее тоже не нравилось. Уж не знаю почему, но мне стало немного легче.

В некотором смысле, страшнее всего, когда тебя застают врасплох – неожиданная опасность, выскочивший откуда-то враг. Но иногда еще ужаснее оказывается ситуация, когда ты видишь и знаешь, что сейчас произойдет, но ничего не можешь сделать, чтобы этому помешать. Бывают случаи – редко, но бывают, – когда понимаешь, что тебе грозит опасность, она растет, ты напрягаешь волю – а потом все кончается прежде, чем ты успел по-настоящему испугаться.

На сей раз все получилось именно так.

– Ну, вот, я закончил.

– Все?

– Да.

– Действительно все?

Я еще не успел закончить фразы, как моя рука, повинуясь собственной воле, чуть оттолкнула клинок в сторону.

– Все, – кивнул Маролан.

– Э… у тебя получилось?

Он кивнул и повернулся к Алире.

– Теперь твоя очередь, кузина.

– Я чувствую себя, как раньше, – сказал я. Они не обращали на меня внимания.

– Босс, новые ощущения должны появиться у Маролана.

– Да, конечно, я знаю.

Алира вытащила из ножен Искатель Тропы, однако направила его в сторону Маролана; поскольку ко мне это уже не имело отношения, я отошел на несколько шагов назад.

Наконец Алира повернулась к леди Телдре.

– Это будет труднее, – сказала Алира.

Телдра кивнула и подошла к ней; я не хотел на это смотреть, отвернулся и приблизился к Маролану.

– Ну?

– В каком смысле?

– Ты видишь камень?..

– Да. Жуткое дело.

– И как мое описание?

Маролан оглядел комнату и что-то проворчал. Наверное, не хотел хвалить меня за хорошо проделанную работу. Телдра между тем с удивлением оглядывалась по сторонам.

– Итак, мы немного продвинулись, – сказал я. – Что теперь?

Никто не ответил мне прямо, но Алира посмотрела в сторону двери, которую теперь прекрасно видела. Потом ее взгляд обратился к Маролану. Он поморщился. Не вызывало сомнений, что ему ужасно хотелось осмотреть реку хаоса, однако он считал, что сейчас этим заниматься не следует.

– Ладно, – проворчала Алира, которая умела читать его не хуже меня. – Подождем еще немного.

Она подошла к камню и принялась его изучать; потянулась, чтобы коснуться поверхности, но нахмурилась и отдернула руки.

– Да, это треллан-камень. – Неожиданно на ее лице расцвела улыбка. – Отличный, крупный, сочный экземпляр.

Ее зеленые глаза сверкали, сейчас она ужасно походила на кошку.

– Ладно, – сказал я, – рассказывай.

– Все довольно просто, – начала Алира. – Треллан-камень позволит нам пробить блок…

– Нет, – прервал ее Маролан.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «нет»?

– Мы не будем пробивать блок.

– Правда? – удивилась Алира. – В самом деле? Тогда, молю тебя, скажи, как мы отсюда выберемся? – Ирония соскользнула с ее губ на пол, подползла к ноге Маролана и слегка об нее потерлась.

Я отошел в дальний конец комнаты, чтобы не слышать их, поскольку препирания Алиры и Маролана действовали мне на нервы. Я обнаружил, что их споры – одно из немногого, о чем я ни разу не вспоминал с тоской, хотя раньше они меня совершенно не раздражали. Неужели жизнь вдали от других людей изменила меня, сделав менее терпимым?

– Нет, босс, просто у тебя появилась склонность к самоанализу.

– Заткнись, Лойош.

– А еще ты стал нетерпеливым.

Я послал псионический рык в его сторону, а потом уселся возле стены. Маролан и Алира после коротких переговоров вышли через дверь, которую нашли мы с Телдрой. Я моргнул. Наверное, они решили, что могут совместить спор с исследованием реки хаоса.

Телдра подошла ко мне и уселась рядом.

– Что бы ни случилось, я рад, что у меня появилась возможность пообщаться с вами, – сказал я.

– Благодарю вас, Влад. Я чувствую то же самое.

Интересно, подумал я, правду ли она говорит. Когда имеешь дело с исолой, никогда не знаешь, что они чувствуют. Может быть, драгейриан это не слишком беспокоит, им не интересна эмоциональная жизнь тех, кто их окружает. Мы, выходцы с Востока, не такие. У меня возник еще один вопрос: будет ли тревожить Телдру, что человек, который ей по-настоящему понравится, никогда не сможет узнать об ее истинных чувствах.

Через некоторое время Маролан и Алира вернулись через ту же дверь и подошли к нам.

– У нас есть план, – заявил Маролан.

– Нам повезло, – ответил я.

Глаза у Маролана сузились, но он решил пропустить мою реплику мимо ушей. Тем лучше для него.

– Вижу, тебе удалось создать у себя подходящее настроение, босс?

Я мысленно зарычал на своего спутника.

– Мы попытаемся кое-что сделать с треллан-камнем. Мы намерены…

– Использовать его для того, чтобы убрать блок, который мешает открыть врата?

Он закрыл глаза, а потом медленно поднял веки. И, не торопясь, тщательно объяснил мне весь план. Телдра даже бровью не повела, а глаза Алиры стали голубыми. Закончив, Маролан спросил:

– Вопросы есть?

Я не знал, с чего начать.

– Откуда возникла эта идея?

– Частично благодаря реке хаоса. Тот факт, что у них здесь течет такая река, все меняет. Более того, появляется нечто – и я в это верю, – что нам по силам.

– Если у тебя есть лишь палка, все остальное становится похожим на коленную чашку, – пробормотал я.

– Прошу прощения? – сказал Маролан.

– Ерунда; старая пословица джарегов.

Он одарил меня недовольным взглядом и повернулся к леди Телдре.

– Тебе понятна твоя роль?

– Да, милорд.

– Алира?

Она закатила глаза, что Маролан и я приняли за согласие.

– Тогда давайте начинать.

– Он не спросил, готов ли я.

– И я не спрашиваю.

Маролан подошел к треллан-камню и наклонился над ним, словно гусыня над своими гусятами. Алира встала слева от Маролана и положила на камень обе руки, казалось, она ищет удобное место для упора. На данном этапе от нас с Телдрой ничего не требовалось, и мы скромно отошли в сторону. Наконец руки Алиры нашли подходящую точку, и она кивнула Маролану. Он облизнул губы. Знакомый жест – мне и самому не раз приходилось его делать перед тем, как приступить к чему-то особенно трудному и опасному.

Иногда мне почти кажется, что Маролан тоже человек.

Он положил руку на камень рядом с тонкими ладонями Алиры.

– Хорошо, я кое-что получил.

– Да, – кивнула Алира.

Я не видел лица Алиры, но ее спина была напряжена, а еще я заметил, как стиснул зубы Маролан. Они напряженно работали. Очень приятно на это посмотреть – для разнообразия. Маролан и Алира молчали, наверное, общались псионически; Телдра и я терпеливо ждали, пока они закончат. Точнее, терпеливо ждала Телдра. В конце концов у меня заболели ноги: стоять труднее, чем ходить. Я начал переминаться с ноги на ногу, пытаясь перехватить взгляд Телдры, но она наблюдала за работающими волшебниками.

Неожиданно, без всякой видимой причины, жилы на камне засветились – не слишком сильно; их сияние напоминало желтый фосфор, если вы в состоянии такое представить.

– Влад, приготовься, – наконец сказал Маролан.

– Я готов, – ответил я, почти не погрешив против истины. Позволив Разрушителю Чар скользнуть в ладонь, я ощутил, что он слегка дрожит, словно его охватило нетерпение.

– Босс…

– Не сейчас, Лойош. Я не хочу об этом думать.

Легче сказать, чем сделать, но сейчас мне не хотелось отвлекаться: если план Маролана сработает, то события начнут развиваться стремительно. Я коснулся шпаги, начал проверять кинжалы и с некоторым опозданием вспомнил, что их обломки разбросаны по комнате. Моя рука случайно задела ножны клинка Морганти; затем пальцы сами сжали рукоять шпаги – если Маролан случайно посмотрит в мою сторону, он увидит, что я готов к бою. Может быть, если к нам неожиданно пожалуют дженойны, они увидят мою готовность и умрут от страха.

– Я что-то чувствую, – сказала Алира. – Они открываются.

Я заметил, что ее пальцы, все еще лежавшие на поверхности камня, побелели от напряжения, хотя сам камень внешне не изменился.

– Хорошо, Влад, – сказал Маролан так, словно он тщательно контролировал свои чувства – если подумать, то он делает это постоянно.

Я кивнул, хотя он и не мог этого увидеть, и начал тихонько молиться Вирре. Я читал старую молитву, одну из первых, что когда-то выучил. Сначала я делал это механически, но вскоре ощутил присутствие Маролана, а через него и Алиры, которые показывали мне нужное направление. Я снова и снова повторял молитву, стараясь получить ответ или хотя бы ощутить, что Богиня услышала мое обращение.

Какие странные вещи я проделывал со своим разумом. Так или иначе, именно там хранится волшебство; в этом оно и состоит и потому является волшебством – ты обращаешься с содержимым своего черепа так, словно оно представляет собой целый мир, по которому можно гулять и в котором полно предметов, необходимых для твоих манипуляций. Там живут самые разные существа, и ты входишь с ними в контакт; великолепные ландшафты радуют твое воображение. Эта часть колдовства есть узкий поток, ты опускаешь в него ноги и плещешься, наслаждаясь его ласковыми прикосновениями. Эта часть волшебства есть рычаг, с его помощью можно передвигать камни, и ты напрягаешься и потеешь до тех пор, пока не испытываешь удовлетворение, глядя, как они катятся вниз, по склону горы.

Моя молитва стала обращением к Богине Демонов, имевшей лишь косвенное и случайное отношение к существу, с которым я встречался и которое время от времени помогало мне и использовало меня в собственных целях, – только сейчас их смысл начал понемногу для меня проясняться.

Разговор носил односторонний характер; как могло быть иначе, если он являлся плодом моего воображения. Односторонним, но все же (вот вам и волшебство) он что-то изменил, потому что я находился в мире со странным воздухом, в комнате, наполненной непонятными предметами, а в голове у меня происходили вещи, которые невозможно описать, я ощущал связь с непереводимым языком, а перед моим реальным взором из пустоты возникли красные и золотые искры, мерцали несколько мгновений, изменили форму, сконденсировались и превратились в суровую Богиню Демонов, стоящую во весь свой немалый рост прямо передо мной.

– Ну, я здесь, – заявила Вирра. – Осталось только выяснить, предатели вы или глупцы?

ГЛАВА 11. РАЗНОГЛАСИЯ С БОЖЕСТВАМИ

Мне пришло в голову сразу несколько вариантов ответа, но я благоразумно оставил их при себе. Пусть уж лучше с ней разбираются Маролан и Алира.

Богиня возвышалась над Мароланом и свирепо на него взирала. Он отвечал ей надменным взглядом, казалось, ее гнев не произвел на него никакого впечатления. Если Маролан играл, то, следует отдать ему должное, природа наделила его настоящим актерским даром, а если нет, значит, он обладал удивительной уверенностью в себе. А может быть, был полнейшим болваном, о чем я уже много лет подозревал. Или по меньшей мере драконлордом, что во многом одно и то же.

– Вы думаете, они все именно так и спланировали, Вирра? Они хотели, чтобы вы здесь появились? Прекрасно. Что с того? Сетра полагает…

– Сетра! – презрительно бросила Богиня.

Мне никогда не приходило в голову, что когда-нибудь я услышу, как кто-то скажет «Сетра» презрительно; пожалуй, это можно считать событием дня.

Маролан пожал плечами.

– Извини, если мы доставили тебе неудобства, мама, – вмешалась Алира, – но нам надоело ждать.

– Речь не идет о неудобствах, моя дорогая. Просто вы позволили им заманить меня сюда, где дженойны могут со мной покончить.

– Большую часть дня, – заявил Маролан. Несколько мгновений я смотрел на Маролана, пытаясь понять, какое отношение имеют его слова к происходящему, но потом решил, что это безнадежное занятие.

– Я им не позволю, – сказала Алира.

– Ты им не позволишь? – спросила Вирра.

– Совершенно верно.

– Моя дорогая Алира…

Телдра откашлялась, и все тут же повернулись к ней.

– Мы приносим наши извинения, богиня, если поступили опрометчиво. Но могу ли я попросить вас сказать, что нам следовало делать?

Богиня улыбнулась, как улыбается взрослый человек, глядя на играющего с веревочкой котенка.

– О, моя маленькая исола. Как мило. Я отвечу на твой вопрос. Во-первых, мы… – Она замолчала, глядя на что-то возникшее за спиной у Телдры, и произнесла нечто вроде: – Киранктэур!

Сначала я подумал, что это восклицание на каком-то неизвестном мне языке или что она узнала друга, невидимого для всех нас, но тут Маролан сказал:

– Да. Или треллан-камень, если вы не возражаете; именно под таким именем он нам известен.

– Как он мог сюда попасть?

– При участии Влада, который воспользовался старой молитвой, – ответил Маролан, что, если вы не заметили сами, не имело ни малейшего смысла.

Однако Вирру вполне устроило нелогичное объяснение Маролана.

– Понятно, – задумчиво проговорила она.

Я взглянул в ее лицо со слегка скошенным лбом, и у меня неожиданно возникла мысль: она напугана.

Я понял, что сейчас прошепчу: «Дорогая Вирра, защити нас». Но вовремя опомнился. Богиня бросила на меня короткий взгляд, в уголках ее рта промелькнула улыбка, потом она вновь повернулась к треллан-камню.

– Так что же сказала Сетра?

Маролан открыл рот, покачал головой и наконец проговорил:

– В ее словах содержалась теория ведения военных действий.

– И неудивительно, – проворчала Богиня.

– Вывод состоит примерно в следующем: легче всего опровергнуть сложные планы врага, и нам не следует бояться, что мы попадем в ловушку.

– Ага. Что еще?

– Она напомнила, что дженойнов можно убить.

– Как и всех нас. Маролан пожал плечами.

– Я никогда не любил отдавать врагу инициативу.

– Как и я, – пробормотал я, заслужив быстрый взгляд Богини, которая явно обладала прекрасным слухом.

– И все же, любовь моя, – сказала Вирра, обращаясь к Маролану, – мы находимся здесь, в их мире, где они могут появиться в любой момент, так что инициативой владеют дженойны. Если маленькая Сетра так уверена в своей правоте, почему ее здесь нет?

– Мама, ты и сама прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, – вмешалась Алира.

Вирра снисходительно улыбнулась ей:

– Возможно.

– А я не знаю, – заявил я, но на меня никто не обратил внимания.

– Более того, – продолжала Алира, – я уверена, что если ты не хотела, то не пришла бы сюда. Ты ведь не демон, которого можно вызвать и отпустить, и никто из нас, кроме разве что человека с Востока, не принимает тебя за демона.

– Могла ли я отказать своей дочери в просьбе о помощи?

Алира фыркнула:

– Легко.

Вирра рассмеялась.

– Моя дорогая дочь, ты знаешь меня совсем не так хорошо, как тебе кажется.

– У нас нет других возможностей учиться, – заявил Маролан.

И опять в его словах я не нашел ни малейшего смысла; постепенно я начал к этому привыкать.

Алира не снизошла до ответа. Богиня развела руки в стороны и отвесила Маролану преувеличенно низкий поклон.

– Хорошо, – сказала она. – Вы призвали меня, и вот я здесь. Так в чем заключается ваш план?

Алира и Маролан переглянулись. Наступила неловкая пауза.

– У вас нет плана?

– Не совсем, – ответил Маролан.

– Иногда люди склонны переоценивать значение планов, – заявил я. – Давайте лучше кого-нибудь убивать. Если убить некого, мы всегда можем прикончить друг друга.

– Не искушай меня, – проворчал Маролан. Я фыркнул.

– Надеюсь, ты не против, если мы обменяемся мнениями без твоего участия, мой дорогой человек с Востока? – спросила Вирра.

– Конечно, – ответил я. – Обменяюсь для развлечения саркастическими репликами с Лойошом.

– Не сомневаюсь, что ты так и сделаешь, – сказала Вирра. Леди Телдра стояла в противоположном углу комнаты, спокойная и терпеливая, как и положено исоле, словно дожидалась зова, которого так и не последовало. Она отошла в сторону, пока никто на нее не смотрел. Каким искусством нужно обладать, чтобы знать, когда твое присутствие не требуется в том месте, где тебе самому не хочется быть, так, что ты можешь осчастливить всех, вовремя удалившись. Я шагнул к Телдре. Она вопросительно взглянула на меня.

– Как вы это делаете, Телдра?

Она улыбнулась и подняла брови с самодовольным видом – если такое вообще можно сказать о леди Телдре.

– Ладно, тогда поведайте мне, как законы вежливости предлагают поступать в такой ситуации?

– Законы вежливости, – с улыбкой ответила она, – хранят полнейшее молчание.

– Неудивительно.

– В любом случае, – добавила Телдра, – мне кажется, что вы их знаете не хуже меня.

– О да, – ответил я, – если я что-то знаю, так это законы вежливости и хорошие манеры. В учтивости я разбираюсь гораздо лучше, чем в очистке нефти.

– Мне мало что известно о нефти, Влад, но я знаю, что искусство учтивости вам не чуждо.

– Верно.

У меня за спиной Алира и Маролан продолжали разговаривать с богиней, хотя слов я разобрать не мог. Честно говоря, я не слишком расстроился.

– Это правда, лорд Талтош. Вот почему вам удается выживать в вашем мире, точнее, мирах.

Я прикусил язык и ничего ей не ответил. После короткой паузы Телдра сказала:

– У джарегов свои законы и обычаи. Вы не смогли бы выжить среди них, если бы не знали их в совершенстве. И я видела, как вы ведете себя с Мароланом. А это уже совсем другие правила.

Я фыркнул.

– Несколько раз он был очень близок к тому, чтобы меня убить.

– Да, – кивнула Телдра.

– Так в чем же дело?

– А что останавливало его всякий раз?

– Маролан всегда помнит о своих интересах, кроме того, он обладает железным самоконтролем.

– Не думаю, что вы до конца правы, лорд Талтош. Я довольно хорошо знаю Маролана, его самоконтроль имеет пределы – в отличие от гордости. Если бы вы спровоцировали его по-настоящему, вам пришлось бы с ним сражаться.

Маролан, Алира и Богиня повернулись и направились к двери. Раз у порога вашего дома протекает симпатичная маленькая речка, ваши гости обязательно захотят на нее взглянуть. Оставалось надеяться, что дженойны останутся довольны.

– Ладно, – сказал я Телдре. – Послушайте меня. С течением времени я понял: лучше не ухудшать и без того тяжелую ситуацию, и легче договориться с противником, чем прорубать себе дорогу клинком. А еще я знаю, что слова, которые несут в себе смертельную опасность, не так ужасны, как клинок Морганти. Но я не считаю, что именно в этом и состоит учтивость.

– А я полагаю, лорд Талтош, что это одно и то же. И я скажу, что вам известно многое другое, если вы мне позволите. Вы знаете, когда небрежно брошенное оскорбление становится актом учтивости – а когда нет. Вы знаете, когда следует по-дружески пошутить и когда требуется шутка совсем другого сорта. Вам известно, как вести переговоры с позиции слабости, чтобы со стороны выглядело так, словно сила на вашей стороне. Вот о чем я говорю. А известно ли вам, что очень многие из моих соплеменников – как и ваших – так и не сумели ничего извлечь из уроков, которые кажутся вам такими простыми?

– Может быть, у меня, человека с Востока, прирожденный талант.

– Не забывайте, я знала многих людей с Востока, Влад. Ваш народ не обладает названным вами талантом. Более того, условия, в которых живут люди Востока, способствуют развитию прямо противоположных качеств: раздражающего подобострастия или воинственной агрессивности.

– Вы правы, – согласился я после непродолжительных размышлений.

Она кивнула.

– Все сводится к тому, чтобы в определенных обстоятельствах совершать правильные поступки. Я уверена, что вы понимаете: подобный разговор я могла бы вести с весьма ограниченным кругом людей. Одних он бы смутил, других и вовсе поставил в тупик.

– Да, понимаю.

– Вы поняли даже быстрее, чем представители моего Дома, какие действия – а слова являются лишь одним из видов действия – подходят для каждого определенного момента.

– Это называется искусством выживания, Телдра.

– Верно.

– Так вот что вы хотели сказать?

Она улыбнулась, и у меня появилось редкое ощущение – так бывало, когда мне удавалось удачно парировать особенно опасный выпад шпаги моего деда.

В этот момент вернулись Маролан, Алира и Вирра, продолжая о чем-то негромко разговаривать. Я показал в их сторону и спросил:

– А Богиня?

– Что именно вас интересует?

– Зачем ей учтивость?

– Для общения с себе равными. По отношению к нам? Ни в малейшей степени. Многие из богов, может быть, большинство, ведут себя учтиво, хотя в этом нет необходимости.

Те же, кто не утруждает себя соблюдением правил хорошего тона, имеют соответствующую репутацию.

– Значит, все сводится к вопросам учтивости?

– Все сводится к тому, чтобы совершить надлежащий поступок. Или действовать, как того требует ситуация.

– Надлежащий поступок. Вы все время это повторяете, Телдра. Когда ко мне кто-то подходит и говорит: «Пошел вон, усы, ты загораживаешь мне дорогу», надлежит ли мне поклониться и ответить: «Да, милорд?» Или правильным будет такой ответ: «Твоя мать была беззубой норской»? А может быть, мне следует молча отойти в сторону? Помочиться на его сапог? Ничего не заметить? Или вонзить стилет обидчику в левый глаз? Что вы имеете в виду, говоря о «надлежащем поступке»?

– Любой из данных вариантов может оказаться надлежащим, Влад, и я позволю себе предположить, что обстоятельства, при которых вам следовало бы поступить одним из вышеназванных способов, могут возникнуть. Но вы всегда или почти всегда выбираете правильный. И дело здесь не в инстинкте, а в вашей наблюдательности, внимании к деталям и опыте. Надлежащий поступок предполагает приближение к реализации собственных целей, без причинения непреднамеренного вреда кому-нибудь еще.

– Непреднамеренного вреда?

– Да.

– Клянусь сосками Вирры, – пробормотал я, забыв, что их обладательница находится совсем рядом, – вы столь же холодны, как Маролан, верно?

– Наверное, – кивнула Телдра. – Или столь же холодна, как и вы.

– Я? Нет, я совсем не холоден. Я воплощение сочувствия, понимания и учтивости.

– Да, – улыбнулась Телдра, и на ее щеках появились чудесные ямочки. – Так и есть. Но только в тех случаях, когда наступает надлежащий момент.

Я рассмеялся.

– Хорошо, вы меня убедили. Все проблемы сводятся к вопросам учтивости, а я есть воплощение такта. Ладно, вернемся к прежнему вопросу: что нам надлежит делать сейчас?

– Понятия не имею, – продолжая улыбаться, ответила Телдра. – Полагаю, что именно это сейчас обсуждают наши друзья.

– Замечательно, – сказал я. – Сгораю от нетерпения, так мне хочется узнать, что они решили.

– Не сомневаюсь, что будет интересно. Я кивнул.

– Интересно. Хорошо. Это всегда играло важную роль, когда я пытался выбраться из опасного положения.

Телдра ничего не ответила. Я пожал плечами, слегка поклонился ей и направился к остальным. Когда я оказался рядом, они посмотрели на меня так, словно их застали на месте преступления.

– Ну? – осведомился я. – Вы нашли окончательное решение всех наших физических и духовных проблем? Вы успели спасти мир, позаботились о безопасности Империи и…

– Достаточно, маленький человек с Востока, – прервала мое выступление Вирра, одарив таким взглядом, что я засомневался в словах Телдры, которые услышал от нее несколько мгновений назад.

Однако мне удалось воздержаться от вызывающего пожатия плеч, поэтому, возможно, она все-таки была права.

– Как считаешь, Лойош? Являюсь ли я воплощением такта, осмотрительности, хороших манер и учтивости?

– Похож я на тиассу о трех ногах?

– Я просто проверял.

– Мы решили, – заявила Вирра, – что если дженойны не вынудят нас к действию, мы сами их атакуем.

– И вам потребовалось столько времени дискутировать?

– Да.

– Ну ладно. Я подозревал, что ваше решение окажется именно таким. Вы спланировали детали?

– Только часть.

– Хорошо. Каким способом вы попытаетесь покончить со мной на сей раз?

– На сей раз, – заявила Вирра, – мы можем добиться успеха в этом рискованном предприятии.

– Ха. Вам должно сильно повезти.

– Мы пытаемся войти в контакт с Некроманткой, Мы надеемся, что она…

– Некромантка!

– Да. Мы надеемся…

– Тебя, Алиры, Богини и Сетры Лавоуд недостаточно? Вам нужна еще и Некромантка? А как насчет Императрицы, клянусь любовью В… или кого-нибудь другого.

Маролан дождался, пока поток моей речи иссяк, а потом спокойно продолжал:

– Мы пытаемся войти в контакт с Некроманткой. Мы надеемся, что она сумеет найти дженойнов и поможет нам до них добраться. Сейчас проблема состоит в том, что нам с ней никак не связаться.

– А зачем вам Некромантка? Почему эту задачу не может решить Алира?

– О чем ты говоришь, Влад? – нетерпеливо спросила Алира.

– Искатель Тропы, – сказал я и обнаружил, что все уставились на меня.

– Искатель Тропы, – повторила Алира.

– Проклятие, – сказал Маролан.

– Ладно-ладно, я гений, – заявил я. – Теперь, когда проблема решена, мы можем продолжать?

– Еще никогда не видел существа, которое так торопилось бы умереть, босс.

– Заткнись, Лойош.

– Да, – сказала Богиня. – Теперь мы, как ты выразился, «можем продолжать». Алира, твое оружие?

Я невольно отступил на шаг, когда Алира обнажила свой клинок. И тут я заметил нечто странное.

За свою короткую жизнь я находился рядом с обнаженными клинками Морганти гораздо дольше, чем мне бы хотелось; то же самое можно сказать и о Великом Оружии., Я успел если не привыкнуть, то хорошо познакомиться с ужасающим ощущением их присутствия – нечто похожее вы испытываете, пробуждаясь после долгого сна в пещере, когда единственный выход закрывает матерый тсер, а за спиной ползают гремучие змеи. Странным же оказалось, что я вдруг понял: Искатель Тропы отличается от Черного Жезла. Нет, приятных чувств он не вызывал – поймите меня правильно, – но мне почудилось, будто я воспринимаю личные качества клинка. Не знаю, может быть, странно то, что я не замечал этого раньше.

Трудно выразить словами, в чем именно состояла разница. Оружие Маролана давало понять, что с удовольствием поглотило бы мою душу, если бы я подошел немного ближе; оружие Алиры пожрало бы меня без малейших колебаний, если бы я дал ему шанс, но само не собиралось проявлять инициативы. Кроме того, Черный Жезл, как мне казалось, обладал женской сущностью, а Искатель Тропы был лишен пола. Меч Алиры казался более терпеливым, склонным к защите своей хозяйки и весьма любопытным. От клинка Маролана исходила сила, высокомерная уверенность и желание уничтожить все на своем пути. Имелись и другие, более тонкие различия, которые я не в силах описать.

В этот момент Маролан что-то сказал.

– Прошу меня извинить, я отвлекся. О чем речь?

– Я сказал, что ты прав, Влад. Он может тебе понадобиться.

Я чуть не спросил: «Что?» Но вовремя сообразил, что Разрушитель Чар соскользнул в мою левую ладонь. Сейчас его длина составляла около фута, а звенья стали совсем маленькими. Секунду я его разглядывал, потом опомнился и проворчал что-то неразборчивое.

Алира держала Искатель Тропы перед собой, направив клинок к потолку под углом в сорок пять градусов. Она прикрыла глаза – и мне вдруг вспомнилось, как Айбин играет на своем барабане. Я ждал, что Искатель Тропы начнет светиться или еще что-нибудь, но ничего не происходило.

Через некоторое время Маролан промолвил:

– Нужно найти…

– Заткнись, кузен, – вежливо попросила Алира.

Маролан замолчал, а Алира вновь прикрыла глаза. Прошло еще немного времени, и я почувствовал, как Разрушитель Чар задрожал у меня в руке.

– Босс, с ним что-то происходит.

– Значит, ты тоже заметил?

– Не уверен, что мне это нравится.

– Очень интересно и очень непонятно. Ты не видел поблизости сариоли, у которого мы могли бы спросить?

– Меня их появление ничуть бы не удивило. Все остальное у нас есть.

– Я что-то нашла, – неожиданно заявила Алира.

Ее глаза приоткрылись, теперь она смотрела прямо перед собой. Я проследил за ее взглядом, но там ничего не оказалось; наверное, она видела то, что недоступно глазам человека с Востока. На лице у Вирры появилось хорошо знакомое выражение – так любая мать взирает на свою дочь, когда та пытается решить особенно сложную проблему. Если бы не моя железная концентрация, то я бы подумал, что все происходящее – самая настоящая дикость.

Потом Искатель Тропы слегка задрожал. Уж не знаю, что вам известно о науке обороны или о том, какая фехтовальщица Алира, но поверьте мне, легкие перемещения кончика ее клинка свидетельствовали о концентрации магии и силы больше, чем любые фейерверки.

– А вот и мы, – заявил Лойош.

Мне хотелось обнажить шпагу, или кинжал, или что-нибудь, но я не знал, что может понадобиться, поэтому оставалось только ждать.

– Они недалеко, – сказала Алира. – Весь мир поместится в сфере диаметром в несколько тысяч футов. Но… барьеры. Здесь какие-то барьеры. И я не знаю, насколько они сильны. Подойдите ко мне поближе.

Мы повиновались. Я позаботился о том, чтобы Телдра оказалась между мной и Богиней только по одной причине: не хотелось стоять рядом с Виррой.

– Что будем делать, когда окажемся на месте?

– Мы их атакуем, – ответил Маролан.

– Ага.

– На нашей стороне будет внезапность, – добавил он.

– Ты действительно так думаешь?

Маролан не ответил.

– Теоретически, мой маленький человек с Востока, дженойны не хотят нас убивать, в противном случае они бы давно это сделали.

– А что, если они хотят убить вас, Богиня?

– У них могут возникнуть определенные трудности.

Алира что-то бормотала себе под нос – так всадник уговаривает своего скакуна совершить особенно сложный прыжок.

– Ты можешь к ним пробиться? – спросил Маролан.

– Конечно, – резко ответила Алира. – Только не отвлекай меня. Будьте наготове.

Будьте наготове.

Они всегда говорят что-то вроде этого.

Интересно, что они имеют в виду? Будьте готовы. Например, успели ли вы открыть глаза? Или поесть и воспользоваться ночным горшком? Сейчас не время спать? Постарайтесь не чихать, когда все произойдет? Что именно? Пустые слова, которые ничего не значат. Бесполезное сотрясание воздуха.

– Готов, – сказал я.

– Я тоже, – прибавил Маролан.

– Да, – проговорила Телдра.

Вирра промолчала, но никто и не ожидал от нее ответа – богиням не нужно чихать.

Я продолжал наблюдать за подрагивающим клинком Искателя Тропы, поэтому видел, как все произошло: на его кончике появилась крошечная искорка. Потом искорка метнулась в сторону, оставляя за собой золотой след – уж не знаю, реальный или со мной сыграло очередную шутку зрение. Впрочем, какая разница? Возникло ощущение движения; нечто похожее происходит в снах, где ничего не меняется, ноги остаются на месте, однако складывается впечатление, что желудок отстал и никак не может тебя догнать – нет, к счастью, не как при телепортации, но все равно действует на нервы.

Ощущение движения усилилось.

– Дыши чаще, босс.

– Спасибо за напоминание .

Где-то рядом Маролан обнажил Черный Жезл – вы можете представить себе, в каком состоянии я находился, если даже этого не почувствовал. Меня захватило ощущение движения, словно какая-то сила подняла меня у подножия горы и я начал подниматься все выше и выше, переворачиваясь и вращаясь, находясь одновременно повсюду и нигде, снова и снова, пока не понимаешь, что все твои представления о перемещении из одного места в другое ничего не стоят, а затем новая вспышка света, мерцание, и ты минуешь прошлое, настоящее и будущее, полное непонятных опасностей, появляющихся неизвестно откуда, со всех сторон, каким-то непостижимым образом, когда… где… я и как я сюда попал… мы замедляемся, замедляемся, вниз, вниз… конец.

Их было четверо; может быть, двоих мы уже видели, но я не научился их различать, поэтому не могу сказать ничего определенного. Двое стояли, двое сидели на неуютном диване. Я бывал среди людей, драгейриан, сариоли, кошек-кентавров и богов. И у всех имелось что-то человеческое. Но этих назвать иначе как существами невозможно. Или вещью, которую хочется засунуть подальше, как убирают вещи, на которые не хочется смотреть.

Первая плохая новость заключалась в том, что они нисколько не удивились, увидев нас. Хорошо, что мы не рассчитывали застать их врасплох, а то дела наши были бы хуже некуда.

Один из сидящих дженойнов держал в руках нечто вроде трубы с выступом, который удобно умещался в его ладони. Я подумал, что если это оружие, значит, нас ждут серьезные неприятности.

Не вызывало сомнений, что двое из дженойнов, в том числе и тот, что держал в руках трубу, смотрели на Вирру. Возможно, они с самого начала хотели ее убить, а теперь, когда мы ее к ним привели, решили от нас избавиться. Я подумал, что если они размышляют именно так, наше дело дрянь.

В тот момент у меня не было времени, чтобы оценить обстановку – я заметил лишь, что мы находимся в помещении, не более того. События происходили так быстро, что я успел зафиксировать только детали, которые могли спасти нам жизнь; мы находились в гостиной дженойнов, или в лаборатории волшебника, или в оружейной комнате их Императорской Гвардии. Вокруг могли быть запасы продовольствия, книги или даже смертельные ловушки. Я подумал, что если последнее верно, то дела наши совсем плохи.

– Полагаю, дела наши совсем плохи, босс.

– Весьма возможно.

– Давайте за дело, – заявил Маролан.

Для других реплик времени не оставалось, поэтому мы взялись за работу.

ГЛАВА 12. В ЗАБОТАХ ОБ УДОБСТВАХ И БЕЗОПАСНОСТИ ДРУГИХ

Забавно, но только значительно позднее я подумал, что их было всего четверо, а нас пятеро. Впрочем, число не играло особой роли. Первыми в атаку устремились Маролан и Алира с обнаженным Великим Оружием. За ними последовала Богиня, оставив позади Телдру и меня. Я выругался, положил руку на рукоять кинжала Морганти и начал медленно вращать Разрушитель Чар, пытаясь придумать для себя полезное занятие.

Ничего разумного в голову не приходило.

Сидевшие на диване дженойны так и остались на своих местах. Один из двух других развел руки, словно хотел спросить, почему мы собрались потревожить их покой, – Маролан и Алира направились к нему. Второй, очевидно, оставался для Богини Демонов, а Телдра и я, похоже, должны были выступить в роли свидетелей.

Все происходящее напоминало начало какого-то танца: Маролан и Алира заходили с двух сторон к дженойну, который шагнул вперед, словно сам хотел оказаться между ними – ужасная позиция, хуже лишь пропустить их за спину. В движениях дженойна я заметил диковинную грацию. Может быть, он гимнаст? Или они все такие? Как определить, наблюдаешь ты за типичным поведением данного вида, или перед тобой выдающийся экземпляр? Почему мой разум всегда начинает блуждать в подобных лабиринтах, когда мне становится страшно и я не знаю, что делать?

Вирра между тем стала по дуге смещаться влево вместе с другим дженойном, который послушно последовал за ней, повернувшись ко мне спиной, словно я не представлял для него ни малейшей опасности.

– Осторожно, босс. Те, что сидят на диване, наблюдают за тобой .

Я принял предупреждение к сведению. Однако у меня был кинжал Морганти; если это существо решило показать мне спину, разве я мог удержаться от искушения? Поворачиваться к джарегу спиной все равно что оскорбить тсера или даром отдать орке товар: он не сможет от него отказаться, даже если не найдет ему никакого применения. Я продолжал держать руку на рукояти кинжала, наблюдал и ждал.

Затем произошли две вещи, одна так быстро последовала за другой, что создалось впечатление, будто они случились одновременно. Первая состояла в том, что я вдруг понял: комната уменьшается в размерах; иными словами, стены начали стремительно падать внутрь. Вирра расхохоталась. Я вздрогнул, уж не знаю, что сделали остальные, но в следующий момент стены прекратили свое падение.

– Иллюзия , – сказал Лойош. – Им ни на мгновение не удалось ввести меня в заблуждение.

– Да. Меня тоже, – проворчал я.

Разрушитель Чар достиг длины в полтора фута, звенья стали массивными; я продолжал медленно его вращать. Вирра и противостоящий ей дженойн застыли на месте. К несчастью, он все еще находился слишком далеко от меня для удачной атаки. Хотя оба глаза дженойна смотрели вперед, они были довольно широко расставлены, что делало боковое зрение более эффективным, чем у людей или драгейриан, мне не следовало об этом забывать при нападении сзади.

Мы, тренированные профессионалы, замечаем такие детали.

Казалось, богиня и дженойн не в силах отвести глаз друг от друга; я не знал, идет ли между ними мистическое, магическое сражение на уровнях, недоступных моему пониманию, или каждый просто пытается напугать противника.

Ко мне подошла Телдра – возможно, для того, чтобы оказаться под защитой Разрушителя Чар, или просто хотела меня поддержать, если бы дженойны на меня напали.

– У вас есть идеи, Телдра? – спросил я и краем глаза увидел, что она отрицательно покачала головой.

– Дыши чаще, босс.

– Спасибо, Лойош.

Мои мысли возвращались к кинжалу Морганти, висящему на поясе, но я так и не вытащил его; я не знал, что с ним делать. Инстинкты подсказывали, что сейчас следует ждать, что мое время – пока – не пришло.

Потом Алира сделала выпад Искателем Тропы, а Маролан тут же нанес свой удар – его клинок описал сверкающую дугу. Момент он выбрал мастерски, координация движений оказалась близкой к совершенству. Их атака должна была прикончить дженойна, тем более что тот даже не пытался избежать опасности. Все получилось просто идеально, вот только Великое Оружие не поразило врага. Оба клинка остановились в долях дюйма от своей цели. Вот так, с ходу, я, пожалуй, не скажу вам, что способно выдержать прямой удар Великого Оружия. Более того, я не хочу знать о такой вещи и даже думать о ней.

Потом я сообразил, что остановились не только Искатель Тропы и Черный Жезл, но и Алира с Мароланом – они стояли совершенно неподвижно, словно их заморозил не завершенный контакт клинков с телом дженойна. Мне это совсем не понравилось.

Меня и сейчас трясет от страха, когда я вспоминаю о тех мгновениях – Алира э'Кайран и Маролан э'Дриен вместе с Искателем Тропы и Черным Жезлом схвачены ужасными существами, в то время как Вирра, вместо того чтобы небрежно их уничтожить, занята неизвестно чем, не говоря уже о том, что еще двое дженойнов продолжают спокойно взирать на происходящее, словно их вмешательства не требуется. Так я воспринимаю тот эпизод теперь. Но тогда ощущал лишь раздражение, в особенности по отношению к тем двум сукиным детям, которые сидели на своих нечеловеческих, богоподобных задницах.

Мне очень хотелось хоть как-то привлечь их внимание.

Ладно, я прекрасно знаю, как это глупо, и мне следовало поблагодарить Вирру – которая, между прочим, находилась всего в нескольких футах от меня, – что я не привлек их внимания. Возможно, на меня нашло временное затмение. Нет, я бы так не сказал. Я не стану искать себе оправданий. Помню, как я спокойно и твердо принял решение и воплотил его в жизнь.

Моя правая рука покинула рукоять кинжала Морганти – каким бы сильным он ни был, едва ли ему под силу то, с чем не справились Искатель Тропы и Черный Жезл, – и потянулась к сумке. Мои движения были плавными и неторопливыми, чтобы раньше времени не привлечь к себе внимания, и почти сразу же пальцы коснулись того, что я искал.

– Босс, ты знаешь, что делаешь?

– Более или менее.

– Тогда ладно.

В действительности я намеревался совершить то, что годы назад меня просили не делать ни при каких обстоятельствах. Но в первый раз у меня не было выбора. Сейчас же я испытывал раздражение.

Когда несколько лет назад я проделал нечто подобное, результат родился из гнева, разочарования и отчаяния, не говоря уже о том, что я поддерживал связь с Державой, которая обеспечивала меня необходимой энергией. Сейчас все получилось иначе – толчком послужили идея, возникшая в моем сознании после разговора с Телдрой, и смутное ощущение, что я должен что-то предпринять.

Но имелись и положительные факторы: во-первых, я знал, что однажды мне это удалось, что само по себе уже невероятно ценно. Во-вторых, со мной остались мои воспоминания – смутные, неточные, но все же подсказывающие, где и как найти необходимые внутренние ресурсы и каким образом следует реализовать способности, доставшиеся мне от предков. И в-третьих, я зажал в руке маленький, сине-багряный камень, гладкий, точно жемчужина, который намеревался использовать как топленый гусиный жир, обеспечивающий основу для хорошего соуса на красном перце. Я поднял камень вверх.

– Влад! – послышался голос Вирры.

Я помню, как она произнесла мое имя; возможно, я слишком сильно сосредоточился, чтобы позволить себе отвлечься, или решил, что настало время пренебречь ее советами. В любом случае я проник внутрь камня и в себя и отсек якоря, что связывали реальность и текущее время и пространство, которое использует время, после чего постарался направить их в нужном направлении и отпустил.

Теперь мне удалось привлечь к себе внимание всех четверых дженойнов.

Я улыбнулся им.

– Привет, ребята, – сказал я.

Те, что сидели на диване, вскочили на ноги быстрее, чем я мог себе представить. Я слегка переместил продолжавший вращаться Разрушитель Чар в сторону, чтобы он не мешал мне делать то, что я собирался сделать, надеясь, что у меня получится. Что-то вырвало зажатую в моей руке нереальность, и я почувствовал, как она начинает растворяться.

Двое дженойнов двинулись ко мне. Я сосредоточился на них, представил себе, как они растворяются в сырой, вечной, изначальной материи – или не-материи – вселенной, и всякая связь исчезает в свете, тени и бесформенности.

– Влад! – крикнула Вирра. – Не надо! Пока все шло хорошо.

Неожиданно Маролан и Алира вновь обрели свободу – не знаю, что с ними сделали, но им это не слишком понравилось, поскольку обоих отбросило назад, словно кто-то сильно ударил каждого в грудь. Маролан упал на спину; Алира умудрилась удержаться на ногах, но короткого взгляда хватило, чтобы понять, что они в ярости.

Вирра отступила от своего врага и смотрела на меня; Телдра испускала невообразимые звуки – я знал, что она говорит на языке дженойнов; ее голос оставался спокойным, когда она чирикала, хрипела и повизгивала. Вирра подняла вверх руки и делала какие-то жесты, направленные в мою сторону, а Маролан и Алира вновь устремились в атаку, потом все еще больше смешалось, один из поднявшихся дженойнов что-то проговорил на своем языке, хотя его было почти не слышно из-за ревущего звука, который все время усиливался и шел из-под моих пальцев, оказавшихся источником золотисто-красного свечения.

Свет устремился к трем дженойнам, которые не стали отступать и подняли перед собой руки в традиционном жесте мольбы, хотя, вне всякого сомнения, для них он означал нечто совсем другое. И во всеобщем беспорядке, когда мой маленький багряный камень исчез, свет и звук стали постепенно слабеть. Тогда я вытащил кинжал Морганти, чтобы им было о чем беспокоиться, но двое из них уже переключились на Вирру, которая, казалось, вобрала в себя весь свет – во всяком случае, она сияла – и стала гораздо выше. Другой дженойн, державший странную трубу, поднял ее и навел на Богиню Демонов, которая сказала:

– Глупо, мой маленький человек с Востока; она не сможет причинить мне вред этой штукой.

– Что глупо?

– С тобой все в порядке, босс?

– Что за…

– Добро пожаловать домой, Влад, – сказала Алира.

– Домой, – повторил я, и тут у меня перед глазами прояснилось, и я воскликнул: – Сетра! Что вы здесь… – И после паузы: – Как я попал к вам, на гору Тсер?

– На моем плече, – усмехнулся Маролан.

– Проклятие, – проворчал я. – Я все пропустил, да? Могу спорить, было весело.

– Все прошло удачно, – сказала Алира. – Во всяком случае, мы здесь.

– Давно?

– Около часа, – ответила Алира, а Сетра одновременно сказала:

– Неделя и еще один день.

Они переглянулись. Хотели что-то добавить, но потом повернулись ко мне.

– Не имеет значения, – пробормотал я. – Моя вина. Я… что с моей рукой?

Сетра ответила не сразу:

– Мы точно не знаем.

– Такое впечатление, что рука мне больше не подчиняется.

– Да, – кивнула Сетра.

Я ощутил, как сердце отчаянно забилось у меня в груди. Очень подходящее время. Я сделал глубокий вдох и напомнил себе, что этого делать не стоит, но тут же сообразил, что вернулся в свой мир. С некоторым усилием я заставил себя говорить ровно и спокойно:

– Уж не знаю, что меня пугает больше: моя непослушная рука или Сетра, которая не знает, что с ней произошло.

– Я надеюсь выяснить, – сказала Сетра. Я кивнул.

– Ну, почему бы вам не рассказать мне о том, что произошло?

Конечно, Алира и Маролан начали говорить одновременно, бросать друг на друга свирепые взоры и так далее. Я терпеливо ждал. Наконец Алира сказала:

– Ты хочешь узнать краткую версию или подробную?

– Просто расскажите мне, что произошло, ладно?

– Мы их атаковали. Произошла схватка. Ты выпустил на свободу доимперское волшебство, оно помогло освободить Маролана и меня от сил, которые нас держали, и одновременно сняло блок, закрывавший наши врата. Никто не пострадал, кроме тебя…

– Никто из них?

– Да.

– Хм-м, – задумчиво проговорил я. – А они крепкие ребята, не так ли?

– Да, – кивнул Маролан.

– Ладно. А что произошло со мной?

Маролан и Алира посмотрели на леди Телдру.

– Да, я видела. Вы двинулись навстречу одному из них, держа в руке кинжал…

– … кинжал Морганти?

– Да.

Я кивнул.

– Не помню… подождите… да. Я достал кинжал и шагнул вперед.

– Да. Тогда один из них направил свое оружие на Вирру. Вы встали между Виррой и оружием дженойна, и…

– Что?

– Вы встали между Виррой и вооруженным дженойном, и вас что-то ударило в верхнюю часть левой руки или плеча.

– Я ничего подобного не делал.

– Сделал, босс .

– Вы это сделали, Влад, – сказала Телдра.

– Но почему?

Вирра рассмеялась.

– Я бы отдал свой летний дворец, чтобы узнать ответ на этот вопрос, – заявил Маролан.

– У тебя нет летнего дворца, – заметил я.

– Верно, но я бы хотел его иметь.

– А я бы хотел получить обратно свою левую руку. Не могу поверить, что я так поступил.

– Никто из нас не может, – сказал Маролан.

Я взглянул на богиню, которая с непроницаемым лицом смотрела на меня. Я устал от непроницаемых лиц.

– Так вот какой поступок вы назвали глупым, богиня? А я думал, вы имеете в виду использование Древнего Волшебства.

– И это тоже, – заявила Вирра. – Ты бы мог легко нас всех уничтожить, прежде чем я остановила процесс.

– Я не сомневался в ваших божественных способностях.

– Ты…

Вирра не закончила свою мысль. Я лишил богиню дара речи. Интересно, как к этому отнесутся, когда я окажусь в Залах Суда.

– А Разрушитель Чар не помог? – спросил я.

– Не тот вид волшебства, – многозначительно ответила Вирра.

– Какого же оно вида? – осведомился я, скорее от злости, чем от желания получить ответ.

Вирра лишь слегка улыбнулась. Я повернулся к Сетре.

– Вы знаете, что произошло?

– Не до конца. У тебя что-нибудь болит?

– Нет.

Она кивнула.

– Я так и предполагала. Очевидно, оружие затрагивает непосредственно мышцы. У них имелось нечто подобное, когда я их знала, для воздействия на испытуемые объекты. Но тогда приборы были большими и неудобными.

– Испытуемые объекты, – повторил я.

– Кто-нибудь знает, что нужно сделать, чтобы он получил свою руку назад? – вмешалась Алира.

– Пока нет, – ответила Сетра.

– Понятно.

После неловкой паузы я спросил:

– Ладно, так что же все-таки произошло?

– В тот самый момент, когда ты упал, мы с Алирой ударили двоих дженойнов. – Маролан посмотрел на Алиру, а потом добавил: – Не могу говорить за свою кузину, но я многое вложил в эту атаку.

– Хм, – сказала Алира.

– Они сумели избежать физического контакта с нашим оружием – мне неизвестна природа их защиты, – но на сей раз атака доставила им некоторые неудобства.

– Хм, – сказал я. Алира пожала плечами.

– Так или иначе, они не сумели во второй раз парализовать нас. До этого мы одновременно атаковали одного из них…

– Помню, – перебил я Алиру.

– Я не знаю, что произошло потом, – вмешался Маролан, – все остальное сделала Вирра.

– Я сделала совсем немного, – проговорила Богиня. – Глупость человека с Востока уничтожила устройства, которые удерживали нас в их мире; я лишь вернула вас обратно, ты или Алира могли и сами справиться с такой простой задачей. Впрочем, я воспользовалась шансом – теперь им есть чем заняться в наше отсутствие. Они все еще меня боятся, – добавила Вирра.

– Могу себе представить, – заявил я. – Что было дальше?

– Я взял тебя на плечо, – ответил Маролан, – потому что врата начали открываться. С тех пор прошел примерно час.

– Час. И все?

Он кивнул.

Я потер левую руку, которая словно умерла. Левая ладонь не показалась мне холодной или горячей – если это имело какое-то значение. Пальцы правой руки ощупывали левое плечо, но плечо не ощущало их прикосновений. Странное чувство – дотронуться до собственной безжизненной плоти. Попробуйте при случае.

– Вполне приличное спасение, – заметил я. – Хорошая работа.

– Ты тоже потрудился на славу, – заявила Алира. – Я не согласна с мамой, по-моему, рискнуть стоило. Честно говоря, я не знаю, как бы мы оттуда выбрались.

– А я знаю, – заявила Вирра, бросив суровый взгляд на Алиру, от которого мне захотелось хихикать.

Алира пожала плечами.

– Так или иначе, нам удалось выбраться, причем без больших потерь. Это самое главное.

Я посмотрел на свою поврежденную руку и хотел возразить относительно отсутствия «больших потерь», но в последний момент передумал.

– Нет, – покачал головой Маролан. – Самым главным является тот факт, что Влад, из лучших побуждений, вызвал к жизни силы, которые он не понимает и не может контролировать, что едва нас всех не прикончило.

– Сожалею, – ответил я. – В тот момент мне моя идея очень понравилась.

– Ты совершенно прав, – поддержала меня Алира. – Более того, другого выхода просто не было после того, как мой кузен нанес такой неловкий удар дженойну…

– Мой удар ни в коем случае нельзя назвать неловким, – перебил ее Маролан. – Он был достаточно эффективным, но дженойн сумел его парировать – впрочем, как и твой, что, вне всякого сомнения, он сделал с еще большей легкостью.

– Вряд ли, – не согласилась Алира. – На самом деле я хорошо помню, что ты опоздал…

Я пожалел, что не могу встать и отойти в сторону.

– Я ничуть не опоздал, – начал постепенно разогреваться Маролан, – а вот ты…

– Прекратите, – попросил я.

Они не обратили на меня ни малейшего внимания.

– Что касается меня, – заявила Алира тоном выше, – то Искатель Тропы…

– Прекратите! – прорычал я, и на мгновение они замолчали.

Я бросился в пропасть, подобно Сетре, которая отправила свои резервы против дрогнувшего врага во время Битвы у Брода Ледяной реки (на самом деле мне ничего не известно о Битве у Брода Ледяной реки, кроме того, что Сетра в ней участвовала; однако фраза производит впечатление, не правда ли?).

– Неужели вы не в состоянии хотя бы один раз дать покой усталому и раненому человеку? Я уже не говорю о том, что вы ведете себя предельно глупо. Маролан изо всех сил придирается к Алире из-за того, что он боготворит Адрона и считает, что его дочь должна делать и говорить только то, что сделал бы на ее месте сам Адрон; а Алира, естественно, боготворит своего могучего храброго кузена Маролана и устраивает скандалы всякий раз, когда ему не удается соответствовать несравненному Маролану, которого она придумала. Это чудовищно глупо, а я должен постоянно слушать вашу ругань – я, человек с Востока, чья жизнь слишком коротка. Меня тошнит от вас обоих. Так что, будьте любезны, заткнитесь.

– Клянусь Виррой, босс.

Я и сам умудрился себя удивить. До тех пор, пока я не произнес эти слова, мне и в голову не приходило, что мне известны такие вещи. Теперь оставалось лишь сидеть и размышлять о том, не ошиблась ли Телдра, когда уверяла, что с учтивостью у меня все в порядке.

Я рискнул посмотреть на них.

Маролан смотрел в пол, смущенная улыбка бродила в уголках его рта. Алира покраснела. По-настоящему. Да, поступок столь же поразительный, как если бы мне удалось удивить Богиню Демонов. Уж не знаю, как отреагировала Вирра на мою вспышку, поскольку я всячески избегал смотреть в ее сторону.

Маролан откашлялся, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал. Молчание прервала Сетра:

– Ну, друзья мои, Владу действительно не помешает немного отдохнуть. Во всяком случае, шум ему противопоказан.

Маролан проворчал нечто выражающее согласие; Алира опустила глаза и кивнула. Они не смотрели друг на друга. Надеюсь, я не испортил им настроения. Впрочем, какая-то часть моего сознания с некоторым злорадством ожидала худшего.

Прежде чем произошло еще что-то, я сказал Телдре:

– Я рад, что вам удалось спастись.

– Благодарю, – ответила она.

– А что вы им говорили, когда я вызвал такую суматоху?

Телдра рассмеялась.

– Я заметила, что им будет легче бороться с воздействием хаоса, если они отпустят Маролана и Алиру.

– И все?

– Почти.

– Да?

Леди Телдра покраснела.

– Я бы не хотела повторять свои слова, если вы не возражаете.

Я почувствовал, как мои брови поползли вверх. Сначала Алира, теперь Телдра… Куда только катится Империя?

Маролан рассмеялся.

– Своевременное, грамотно сформулированное оскорбление может вывести из себя кого угодно. Не имею ни малейшего представления о том, как ей удалось обнаружить оскорбление, которое заставило дженойнов потерять концентрацию, но меня не удивило, что Телдра знает подобные вещи.

– Телдра, – строго спросил я, – а как насчет учтивости?

– Мое поведение было вполне уместно, – объяснила она.

Маролан фыркнул.

– Так или иначе, мы живы и на свободе. Все кончено, – с надеждой проговорил я.

Богиня Демонов негромко рассмеялась.

– Кончено? Ты в это веришь? Неужели ты думаешь, что твое поведение помешало дженойнам продолжить кампанию, которую они начали? Или что я позволю им безобразничать и не нанесу ответного удара?

Я вздохнул.

– Нет, пожалуй, не верю. Но я ранен; так что ваши дела меня теперь не касаются, не так ли?

Я посмотрел на Маролана, Сетру, потом на Богиню Демонов и вздохнул.

– Нельзя ли хотя бы нормально поесть, прежде чем мы вновь примемся за дело?

Сетра кивнула:

– Прекрасная мысль. Я позабочусь о ее реализации. Она вышла, чтобы отдать необходимые распоряжения, а мой желудок победно заурчал. Я закрыл глаза.

Я слышал, как все рассаживаются, и, несмотря на вышедшую из строя руку, насладился ощущением безопасности. Мышцы плеч и шеи расслабились, и я сделал глубокий вдох – здесь не приходилось думать о правильном дыхании.

Наконец послышался высокий старческий голос:

– Вина, милорд?

Я открыл глаза, увидел Такко и снова прикрыл веки.

– Да, – ответил я и добавил: – пожалуйста, – поскольку рядом находилась леди Телдра.

Я сел, обнаружив, что без левой руки это не так-то просто, взял бокал с чем-то красным и сделал несколько больших глотков. Мой язык одобрил вино – оно имело легкий привкус орехов, – но желудок тут же принялся жаловаться, следовало съесть что-нибудь солидное, а уж потом пить. Я перехватил взгляд Телдры и поднял свой бокал:

– За выживание.

– Да, конечно.

Вернулась Сетра.

– Обед будет готов через час. – Она улыбнулась мне и спросила – продержишься?

– Полагаю, да.

Мне вдруг пришло в голову, что пока Сетра распоряжалась об обеде, ее единственный слуга Такко находился с нами. Может быть, у Сетры имеются повара, которых я никогда не видел? Если да, то зачем они, ведь обычно она питается продуктами, которые не нужно готовить? Если нет, значит, она уходила, чтобы сотворить кулинарные заклинания? Из множества тайн, окружающих хозяйку горы Тсер, эта будет еще долго преследовать меня. Может быть, я наберусь смелости и спрошу у нее. Когда рядом не будет леди Телдры.

Я выпил еще немного вина, а Сетра уселась рядом со мной.

– Давай осмотрим твою руку, – предложила она.

Я не мог показать руку, поскольку она мне не повиновалась, поэтому лишь пожал здоровым плечом и отвернулся. Краем глаза я видел, как Сетра взяла мою левую ладонь, закатала рукав и коснулась плеча, однако я ничего не ощутил.

– Очевидно, – сказал я, – нервы также повреждены, поскольку я не чувствую прикосновения ваших очаровательных, холодных, воскресших из мертвых пальцев.

– М-м-м-м, – ответила Сетра, а потом добавила: – Да, повреждены нервы, а не мышцы. – Она продолжала осмотр.

Я без особого успеха попытался думать о чем-нибудь другом.

– Меня можно вылечить? – наконец поинтересовался я, стараясь говорить небрежно, словно спрашивал, удастся ли наточить затупившийся кинжал.

– Не уверена, – ответила она примерно таким же тоном.

Сука.

– Хорошее вино, – сказал я. – Благодарю.

Сетра улыбнулась, словно вспомнила об удачной шутке.

– Всегда рада принимать тебя, лорд Талтош. – Положив мою левую руку мне на бедро, она добавила: – Нужно подождать.

Я кивнул. Все молчали. Я откашлялся и спросил:

– Ну и каков же план дальнейших действий?

ГЛАВА 13. ПОД ПРИСМОТРОМ ЛЕКАРЯ

Сейчас слишком рано говорить о планах, – сказал Маролан. – Я еще не пришел в себя.

– Чепуха, – возразил я. – Никогда не бывает слишком рано говорить о планах. Составление планов – одно из самых больших удовольствий в моей жизни. Иногда, когда нечего делать, я люблю посидеть, составляя планы. Я часто…

– Помолчи, Влад.

– Ты чувствуешь себя лучше, босс?

– Немного, Лойош.

– Знаешь, Маролан, – включилась в разговор Алира, – в том, что говорит Влад, есть резон. Нам не повредит подумать о будущем.

– Сейчас слишком рано говорить о планах, – заявил я. – Я еще не пришел в себя.

Маролан удостоил меня презрительным взглядом.

– Леди Телдра, – сказала Сетра, – вы составите нам компанию за столом?

– Вы очень добры, – ответила Телдра. – Да, с удовольствием.

Мгновение я не понимал, что происходит, но потом вспомнил, что Телдра служит у Маролана, в последние несколько дней этот факт стал забываться.

– Хорошо, – сказала Сетра.

– Давай я посмотрю твою руку, – неожиданно предложила Алира. Она подошла к моему стулу, опустилась на колени, взяла мою левую руку и принялась внимательно ее изучать. – Иногда удается вылечить повреждения нервов.

– Да, – кивнула Сетра, – но тут многое зависит от природы повреждений. В данном случае мне неизвестно, что сделали дженойны.

От их слов я сразу почувствовал себя просто замечательно. Почему лекари или волшебники, которые делают вид, что они лекари, всегда говорят о своих пациентах так, словно их нет поблизости?

Алира повернулась к Вирре.

– Мама? Ты знаешь, как действует их оружие?

– То, которое мне известно, воздействует на мышцы, а не на нервы, – ответила Вирра.

– Ты сможешь вылечить Влада?

– Не исключено, – произнесла Богиня.

Не исключено. Мне нравится. Какая польза от божества, если оно не в силах помочь даже своим преданным почитателям? Моя левая рука свисала как плеть, а в голове бродили мрачные мысли.

Сетра предложила мне прилечь отдохнуть, пока готовится обед, что показалось отличной идеей, и я сразу согласился. Наверное, мне даже удалось заснуть, поскольку меня разбудил Лойош, который заявил, что его вполне устраивают объедки, но для меня настало самое время приступить к трапезе, если я намерен получить что-нибудь получше.

Сердито ворча, я поднялся на ноги, что оказалось совсем не так просто, как раньше, когда я владел обеими руками, и последовал за Алирой и Телдрой, которые вели тихий разговор, шагая в обеденный зал. Я устроился между Телдрой и Сетрой, усевшейся во главе стола; Маролан и Алира выбрали места напротив.

– А где Богиня? – спросил я.

– Это философский вопрос, Влад? – поинтересовался Маролан.

– Да, наверное.

– Она вернулась в свои владения, – ответила Алира.

– Неужели ей не понравилось меню?

Сетра улыбнулась, но ничего не сказала; впрочем, этого и не потребовалось, поскольку в зал вошел Такко с двумя большими серебряными подносами в каждой руке. Один поднос он поставил между мной и Мароланом, а другой между

Телдрой и Алирой.

– Ой, – пробормотала Сетра тоном, которого мне еще не приходилось от нее слышать.

Я взглянул на нее и понял, что она озабоченно смотрит на принесенную пищу. Потом попытался вспомнить, когда последний раз видел Сетру озабоченной.

– Извини, Влад, – промолвила она. – Я не сообразила, что будет приготовлено на обед.

Я еще раз взглянул на пищу, нахмурился, потом понял, о чем говорит Сетра, и сказал:

– Мрачноватая получилась шутка.

Мой отец никогда не одобрял то, что он называл «наполовину приготовленной едой», образец которой стоял сейчас на столе. Лично я ничего не имею против – мне даже нравится делать все самому, выбирать пропорции и так далее. Но отец считал, что хороший повар должен уметь предусмотреть все; если гость добавляет в тарелку немного лимона или соли к приготовленному блюду, значит, хозяин совершил ошибку – или в еде, или с гостем.

Полагаю, это гораздо больше говорит о моем отце, чем о еде.

Блюдо, поставленное перед нами, состояло из листьев трэска – свежих, зеленых и курчавых. Сначала следует положить ложечку сливового соуса на лист, добавить кусочек сушеной кетны, немного нарезанного кубиками лука-порея, чуточку биттерворта, имбирь и посыпать сверху толченым красным перцем. Затем нужно завернуть лист и отправить его прямиком в рот. Я и раньше сталкивался с подобными вещами, только на большинстве островов используют другие сушеные продукты вместо кетны. Мы с Коти однажды… не имеет значения.

Проблема состоит в том, что для приготовления данного блюда требуются две руки, и Сетра ужасно огорчилась, с некоторым опозданием сообразив, что сейчас лучше было подать что-нибудь другое. Мне стало смешно – даже несмотря на то, что хотелось есть.

Я заметил, что Сетра посматривает на Телдру, и ужасно развеселился.

А Телдра спокойно сказала:

– Сейчас я вам помогу.

– Очень мило с вашей стороны, – поблагодарил я. Телдра быстро проделала необходимые манипуляции, длинные изящные пальцы действовали уверенно и точно, , когда она складывала составные части на лист трэска, удобно устроившийся у нее на ладони. Закончив дело, Телдра с легким поклоном протянула мне готовую закуску. Я улыбнулся ей и с аппетитом принялся за еду. У нее получилось очень вкусно; биттерворт прекрасно оттенял сливовый соус, а потом имбирь и красный перец взрывались на вашем языке вместе с… ну, вы меня поняли. Я съел еще две штуки, стараясь не торопиться, чтобы Телдра успела поесть сама.

Такко, который вдруг стал перемещаться значительно быстрее, чем обычно, принес следующее блюдо. Нам предложили рис, приготовленный с имбирем, шафраном и – могу поклясться – небольшой добавкой меда; вышло очень недурно.

– Мои комплименты, Сетра, – сказал я.

– Благодарю, Влад, – улыбнулась она.

Больше во время еды никто не произнес ни слова.

Потом принесли местные ягоды, Такко подавал их вместе со сливками и льдом, после чего нас порадовали тонкими, ломтями говядины с перцем и петрушкой, к которой полагался свежий черный хлеб с толстой корочкой. Я не мог резать его ножом, поэтому просто накладывал куски мяса на большие ломти хлеба и уписывал за обе щеки.

Получилось замечательно.

Я съел очень много.

Только ближе к окончанию трапезы я заметил, что сижу, зацепившись ногами за ножки стула – как поступаю всегда, когда еда оказывается очень вкусной. Конечно, я сразу сел ровно; трудно выглядеть сильным и мужественным, когда твои ноги цепляются за ножки стула. Сетра ела мало – впрочем, я никогда не видел, чтобы она поглощала пищу с аппетитом. Я знал, почему она ест мало; для меня оставалось тайной, получает ли Сетра удовольствие от процесса. Еще один вопрос, который я никогда ей не задам.

Наконец я откинулся на спинку стула, потянулся и сказал:

– Ладно, Сетра, дайте мне пару часов, чтобы переварить ваш прекрасный обед, и я смогу прикончить всех дженойнов одновременно.

– Будь осторожен, когда даешь подобные обещания, – сказала Сетра Лавоуд.

– Хорошо, тогда разрешите мне его перефразировать.

Маролан и Лойош усмехнулись почти одновременно. Я становлюсь весьма самоуверенным, когда мне перестает грозить опасность, а мой желудок больше не урчит от голода. Со временем мы перешли в гостиную, и Такко принес ликер, который был старше и гораздо слаще Маролана, к тому же в нем ощущался привкус мяты и корицы – диковинное, весьма удачное сочетание. И я почти уверен, что в ликере присутствовал мед.

Я тихонько застонал.

– Начала болеть рука? – спросила Сетра.

– Нет, – сказала Алира. – Это стон удовлетворения после превосходной трапезы.

– А ты откуда знаешь? – спросил я.

Она одарила меня загадочной улыбкой – наверное, научилась у Маролана. Я крякнул и сделал еще несколько глотков, наслаждаясь чувством полнейшего довольства.

Сетра снова осмотрела мою руку – когда я говорю, что она ее осмотрела, то совсем не грешу против истины: она изучала ее так пристально, словно пыталась заглянуть внутрь сквозь кожу. Возможно, именно это она и делала, во всяком случае, определенно действовала на каком-то мистическом уровне, смысла которого мне никогда не уразуметь.

Спустя несколько минут Сетра сказала:

– Не знаю. Не уверена, могу ли я что-нибудь сделать, но создается впечатление, что ничего делать и не требуется.

– То есть она сама себя вылечит?

– Да, я так предполагаю. Похоже, нынешнее состояние твоей левой руки – временное. Я наблюдала за признаками активности нервов, и мне стало ясно, что происходит его постепенное улучшение.

– А что, процесс мог идти в противоположном направлении?

– Да, и тогда он привел бы к параличу и смерти, скорее всего от удушения, если только прежде твое сердце не было бы парализовано, что убило бы тебя еще быстрее. Но, как я уже сказала, состояние нервов постепенно улучшается.

– Хм-м-м. Хорошая новость. И как долго будет продолжаться процесс?

– Не могу сказать.

– Вы не забыли, мы, люди с Востока, живем не больше шестидесяти или семидесяти лет?

– Сомневаюсь, что речь идет о годах.

– Хорошо. Значит, вы не станете ни о чем меня просить до тех пор, пока у меня вновь не появится две здоровых руки?

– Я не уверена, что мы можем ждать, Влад.

– Вот как? То есть по прошествии двухсот тысяч лет ситуация резко изменилась? И когда же это произошло, вчера?

– Да, – сказала Сетра. – Ситуация стала напряженной с того самого момента, как были захвачены Маролан и Алира. Сейчас все вышло на новый уровень, события развиваются стремительно.

– Но…

– Но самое главное, – продолжала Сетра, – я боюсь, что они не дадут нам времени.

– Не станут же они снова атаковать гору Тсер?

– Надеюсь. Однако любые их действия чрезвычайно опасны, поскольку мы к ним не готовы.

– Хм-м-м, – произнес я, поскольку считал, что подобные замечания говорят о глубокомыслии. – Вы говорили с Императрицей?

– Да.

– Ну тогда… подождите. Вы уже говорили с ней?

– Да.

– И что она сказала?

– Она хочет, чтобы я разобралась с возникшей проблемой.

– Она хочет, чтобы вы… У нее же неограниченные возможности! Неужели Императрице больше не к кому обратиться, кроме…

– Меня? И Маролана э'Дриена и Алиры э'Кайран?

– Ну…

Давай, босс, постарайся не участвовать в этом деле.

Заткнись, Лойош.

– Я говорил о себе, Сетра, – сказал я.

– Ах вот ты о чем. Она призвала меня, а я обратилась к тебе.

– Вы…

– В соответствии с традициями Императрица всегда обращается к Лавоудам в подобных ситуациях; именно для этого в свое время и создали наш клан. Так уж получилось, что я – единственный оставшийся в живых представитель Лавоудов. Ну, есть еще один, но пока он не готов.

– Лавоуды созданы для борьбы с дженойнами?

– Лавоудов создали для борьбы с теми, кто угрожает Империи, без применения военной силы.

– Понятно. – Я немного подумал. – Мне казалось, что Лавоудов распустили до Междуцарствия.

– Ты прав, но я всегда считала, что этого делать не следовало. Так уж получилось, что Императрица со мной согласна.

– Ага. Согласна. Как мило. Судя по всему, Богиня Демонов тоже с вами согласна. И Алира. И Маролан. А Теддре ничего другого не остается. Поэтому получилось, что все с вами соглашаются, кроме проклятого Виррой человека с Востока, который хотел бы иметь здоровую руку, прежде чем снова совершить какую-нибудь глупость.

– Возможно, у тебя есть выбор, – сказала Сетра, – хотя я сильно в этом сомневаюсь.

– Замечательно. Значит, мы участвуем в кампании против дженойнов, хотим мы того или нет. Так что же будем делать?

– У тебя нет предложений, Влад?

– О том, как удержать яростных дженойнов? Нет, я никогда не специализировался на подобных вещах.

– Тогда, может быть, помолчишь и дашь нам возможность подумать?

– Ой! Ладно, – проворчал я. – Буду скромно сидеть и, как любое хорошее оружие, только с тупым лезвием, ждать, пока кто-нибудь вытащит меня из ножен.

– Вот и отлично, – кивнула Сетра. – Ничего другого и не нужно.

Совсем не такой ответ я рассчитывал услышать, однако решил оставить свои соображения при себе, чтобы не узнать чего-нибудь похуже. Поэтому я молча сидел, а моя левая рука бессильно лежала на бедре.

– Я хотела бы найти способ перенести войну на их территорию, – неожиданно заявила Алира.

Маролан посмотрел на нее.

– Поскольку идея совершенно очевидна, полагаю, у тебя есть конкретный план.

Алира нежно улыбнулась и сообщила ему, куда он может засунуть свои соображения, но потом покачала головой, посмотрела на меня и добавила:

– Нет, я просто размышляла вслух. Не представляю, как это можно сделать. Маролан кивнул.

– Если мы заговорили о желаниях, то я хотел бы лучше их понимать.

– У меня есть несколько предположений, – заявила Алира, – основанных на том, что нам довелось пережить, а также на словах Сетры и моей матери.

– Мы тебя внимательно слушаем, – проворчал Маролан.

Сетра повернулась к Алире, а я сделал вид, что мне уже давно наскучили подобные рассуждения.

– Во-первых, какими бы ни были стратегические планы дженойнов, прежде всего они хотят разделаться с Виррой. Мы знаем, что она является их врагом, и большая часть событий последних дней имеет тому подтверждение – дурацкую попытку убедить Влада убить Вирру следует считать обманом второго уровня или даже реальным покушением – а вдруг бы он согласился?

– Да, – кивнула Сетра, – я тоже так думаю. Продолжай.

– Хорошо, – сказала Алира. – Моя вторая догадка наверняка покажется вам более смелой.

Маролан что-то пробурчал себе под нос.

– Я считаю, что следующая цель дженойнов – Имперская Держава.

Сетра приподняла брови.

– Треллан-камень? Алира кивнула.

– Оптимальный способ атаки на Державу – воспользоваться устройством с аналогичными свойствами.

– Тогда почему, – вмешался Маролан, – нам разрешили его увидеть?

– Ты полагаешь, дженойны сделали это сознательно? – спросила Сетра. – Скорее, вы сумели преодолеть поставленный ими блок иллюзий и увидеть треллан-камень вопреки их желаниям.

– У меня возникала такая же мысль. Но если треллан-камень так важен, то почему дженойны не нашли ничего лучше, как посадить нас в том же помещении – с иллюзиями или без них? Более того, – продолжал Маролан, – там было слишком много других артефактов. Сплошные совпадения. Нам постоянно приходится спрашивать себя: «Зачем они так поступают?» Зачем они попросили Влада убить Вир-ру, а потом пассивно наблюдали, как Влад освобождает нас от оков, не помешали ему разбить кандалы Телдры и избавиться от своих; почему они позволили нам увидеть треллан-камень, и…

– Милорд Маролан, – неожиданно прервала его Телдра. Он замолчал и повернулся к ней. Маролан забыл о ней, как и все остальные. В глазах Телдры появилось странное выражение.

– Я знаю этот взгляд, босс. Она только что пришла к какому-то выводу. У тебя бывает такое же выражение лица, когда ты наконец понимаешь очевидное.

– Откуда ты можешь знать, как я выгляжу? Ты ведь сидишь у меня на плече.

– У нас есть способы.

Между тем Телдра подняла палец – она просила нас немного подождать, пока последние детали не встанут на свои места. И наконец промолвила:

– Если мне будет позволено высказать свое мнение?.. Маролан нетерпеливо кивнул.

– По-моему, вы не понимаете дженойнов.

Он рассмеялся.

– А вот это, моя дорогая Телдра, не новость.

Ее улыбка появилась и исчезла, как глоток сливового бренди.

– Мне удалось кое-что узнать о дженойнах много лет назад, когда я изучала их язык. Наверняка вам известно, что язык есть ключ к мышлению культуры. И, конечно, невозможно проводить столько времени в обществе моего лорда Маролана, Сетры Лавоуд и богов, которые время от времени с вами встречаются, не узнав много интересного. Кроме того, я с ними разговаривала.

Она замолчала. Интересно, научилась ли она театральным эффектам у Маролана, или он нанял Телдру из-за того, что она ими обладает.

– Когда вы говорите о месте, они вас не понимают. Конечно, у дженойнов есть понятие «места», но оно используется только в математике, а не в реальной жизни.

– Так-так, – пробормотала Алира.

– Я слышала, как многие – в том числе и вы, Алира, – говорят о дженойнах так, точно они пришли в наш мир из другого места. Это не совсем верно. Я… пожалуйста, постарайтесь проявить терпение, мне трудно подобрать нужные слова. – Она немного помолчала. – Проще всего выразиться следующим образом: они перемещаются в пространстве не так, как мы, да и на месте не остаются, как это свойственно нам. То помещение, в котором нас держали в качестве пленников, в некотором смысле есть единственное «место», которым они располагают.

Мир, что исследовали мы с Владом, есть то же самое, что наша темница. Когда мы разрушили чары, мешавшие нам видеть часть предметов, то совершили поступок, аналогичный выходу из помещения наружу. Когда мы физически покинули комнату, чтобы исследовать их мир, с точки зрения дженойнов мы совершили перемещение нашего духа. Я не совсем удачно выразилась – здесь нет точных соответствий, – но я недалека от истины.

– Ну, теперь все стало ясно, – заявила Алира.

Телдра нахмурилась.

– Разрешите мне объяснить еще раз.

– Не торопись, – сказал Маролан, бросив мрачный взгляд на свою кузину.

– Давайте я попробую по-другому: они для нас – как хаос для обычной материи. Для дженойнов наш мир и место, где они держали нас в плену, есть одно и то же место – различие заключается в состоянии бытия… – Телдра замолчала.

– Мне очень жаль, – признался Маролан, – но я не понимаю.

Я обрадовался, что не одинок.

– Некромантка, – вдруг проговорила Сетра.

– О да, – кивнула Телдра.

– Может быть, следует позвать ее? – спросил Маролан.

Одно упоминание ее имени кое-что объяснило – мы столкнулись с вещами, которые невозможно понять обычному человеку.

– Я не уверена, что сейчас в состоянии выдержать ее присутствие, – заявила Алира.

Я собрался сделать замечание относительно тонкости чувств Алиры, но здравый смысл возобладал. Большая часть моих лучших шуток остается между мной и Лойошом, надеюсь, вы их можете оценить – Лойош обычно не высказывает восторга.

Телдра отнеслась к словам Алиры совершенно серьезно.

– Тут требуется поворот в мышлении, который трудно сделать естественным образом. У меня возникли подозрения, когда я только начала изучать их язык, однако окончательное понимание пришло после того, как я с ними поговорила. Да, Некромантка должна разбираться в подобных вещах, и, полагаю, она сумеет их объяснить лучше, чем я.

Маролан откашлялся.

– А каковы практические последствия твоих выводов?

– Наверное, я смогу вам объяснить, – заявила Сетра Лавоуд.

Телдра бросила на нее благодарный взгляд. Между тем у меня возникла мысль: «Как может Телдра знать то, что неизвестно Сетре?»

Она сама ответила на этот вопрос, прежде чем я осмелился задать его вслух.

– То, что вы сказали, моя дорогая Телдра, проливает свет на многие вещи, которые мне почти удалось понять. Да, теперь мне ясно, как дженойны сумели добраться до горы Тсер. Дело вовсе не в ошибке в построении обычной обороны или магической защиты. Они атаковали с совершенно неожиданного направления – ведь тогда я даже не знала о его существовании.

Телдра кивнула.

– Между собой они бы сказали, что нашли новое определение вашей обороны.

– Именно.

– Ладно, – не выдержал я. – Хорошо. Теперь я все понял.

– В практическом смысле, – продолжала Сетра, словно я не произнес ни слова, – становятся понятны некоторые аспекты их странного поведения, пока вы находились в заключении. В особенности место, в которое они вас посадили, – другого помещения, как ты сказала, у них просто нет. Мир есть единственный мир, здание есть единственное здание, с единственной комнатой в нем. Получается, что они все время находились рядом. Вы их не видели и не слышали, а внимание дженойнов было сосредоточено в другом направлении. Они…

– Чушь, – сказал я.

– Прошу прощения, Влад? – удивилась Сетра, которая не привыкла к такому обращению.

Я повторил свой вердикт и добавил:

– Мне наплевать, считают ли дженойны это местом, или состоянием духа, или чем-то еще. Они реальные существа. У них есть тела, которые занимают определенное место в пространстве.

– Что ты хочешь сказать, Влад? – спросила Сетра, которая решила оказать мне любезность и отнеслась к моим словам всерьез.

– Вы не станете сажать пленников рядом с могущественным артефактом, даже скрытым от их взоров, если только вы не хотите, чтобы они его нашли, или…

Я замолчал, обдумывая то, что собирался сказать.

– Да, Влад? – сказал Маролан. – Или?

– Или если у вас нет другого выбора.

– Но как… – начала Сетра. – Ага, понимаю. Да, звучит вполне разумно.

Маролан и Алира тоже поняли, о чем идет речь.

– Именно треллан-камень удерживал нас там, – сказал Маролан, – и не давал вратам открыться. Да, я почти все понял.

– Почти?

– Нужен инструмент.

– А тебе не кажется, что в том мире вполне достаточно хаоса? – спросил я.

– О да, верно, – ответил Маролан. Сетра посмотрела на нас.

– Хаос? Откуда там хаос? Он существует только в нашем мире. Они не могут повторить условия, при которых он возник, не уничтожив почти наверняка весь мир.

– Полагаю, что не существует простого объяснения вашего последнего замечания, Сетра? – поинтересовался я.

На лицах Маролана и Алиры появилось нетерпеливое выражение, но Сетра сказала:

– Катастрофа, после которой возникло Великое Море Хаоса, явилась результатом нескольких случайностей, а также хитрых планов, которые вынашивали Вирра и кое-кто еще. Но тот факт, что Катастрофа не поглотила весь мир, является настоящей случайностью. Хаос, по своей природе, не поддается контролю. Его создание есть конец всему.

– Но Катастрофа Адрона…

– Вновь едва не уничтожила мир, – продолжала Сетра, – только теперь боги обладали преимуществом – уже существовало Великое Море Хаоса. Без него Малое Море положило бы конец жизни во всем мире. – Сетра покачала головой. – Я не в состоянии понять, как дженойны нашли способ производства хаоса.

– Однако сумели, – заметил я. – Или нашли способ его доставки, поскольку он у них есть.

Маролан и Алира рассказали Сетре о реке хаоса, которую мы обнаружили, Телдра и я изредка кивали. Когда они закончили, Сетра промолвила:

– Я не знала, что дженойны способны на такое. Последовало долгое неловкое молчание, во время которого мы все размышляли о могуществе дженойнов.

– Может, они боги? – неожиданно спросил Маролан. Сетра покачала головой.

– Не верю. Телдра?

– Во всяком случае, они себя богами не считают.

– Уже что-то, – заметил Маролан; должен признаться, я был с ним согласен. – Ну и как же нам до них добраться? Как мы можем себя защитить – если не считать того, что делали в течение тысяч лет?

– Не стоит забывать об оружии, – напомнил я.

– Об оружии? – переспросила Сетра.

– У них там множество полок с оружием. Самым обычным оружием, как мы его воспринимаем. Предметы, которые режут, протыкают и оставляют рваные раны. Если ублюдки обладают таким сильным волшебством, зачем им оружие?

– Хороший вопрос, – заметил Маролан. – Влад прав, там целая коллекция оружия. Зачем оно дженойнам?

– Ну, я знаю ответ на твой вопрос, – задумчиво проговорила Сетра. – Полагаю, завоевав здесь надежные позиции, дженойны наберут себе армию из наших сограждан.

– Каким образом? – спросила Алира.

– Если они могут атаковать Державу, значит, у них есть доступ к разуму хотя бы части тех, кто с ней соединен.

Эта мысль заставила меня содрогнуться. Я ведь и сам имел связь с Державой.

– Давайте подумаем вместе, – предложила Алира. – Сложим все, что нам известно о дженойнах. Они хотят добраться до моей матери, возможно, и до других богов. Наш мир защищают боги – теперь я начинаю понемногу понимать, как они это делают. Но дженойны мечтают иметь к нему абсолютный доступ. Им мешают Лорды Суда, Имперская Держава и могущество горы Тсер. Однажды они уже напали на гору Тсер, однако потерпели поражение.

– Мы одержали победу с огромным трудом, – едва слышно проговорила Сетра.

– Вот почему наша оборона…

– Оборона! – Маролан произнес это слово с отвращением. – Почему бы не атаковать дженойнов? Я всегда предпочитал атаку обороне.

– Знаю, – улыбнулась Сетра. – Ты еще молод. У тебя есть время учиться.

Маролан бросил на Сетру свирепый взгляд, но та спокойно сказала:

– Мы тебя слушаем, Алира.

– Оборона должна иметь несколько уровней, – продолжила Алира. – Нам необходима помощь Лордов Суда, и считаю, что следует переговорить с Некроманткой.

– Да, – согласилась Сетра. – Нельзя терять времени. Мы не знаем, сколько еще будут выжидать дженойны. Хуже всего то, что нам неизвестно, где они нас атакуют.

– Нет, известно, – неожиданно заявил Маролан, взгляд которого был устремлен в пространство.

Все посмотрели на него.

– Треллан-камень, – продолжал Маролан. – Или киранктэур, как он называется на языке сариоли. Они нашли его и намерены использовать. Они хотели устранить нас с Алирой, чтобы…

Сетра сообразила первой.

– Да. Мне следовало сразу понять.

Потом дошло до Алиры, которая задумчиво кивнула.

– Очень глупо с моей стороны. Один из них сумел остановить атаку двух Великих клинков, в то время как не должен был справиться даже с одним! Я не переставала задавать себе этот вопрос. Есть только один способ… Как неприятно.

Конечно, я мог бы сидеть рядом с ними до конца жизни и так ничего бы и не понял, но Сетра увидела мое состояние и пожалела.

– Треллан-камень, – пояснила она. – С его помощью удается управлять хаосом. Насколько мне известно, во вселенной существует два места, где можно найти хаос, и оба находятся в нашем мире. Великое Море Хаоса охраняет Имперскую Державу, за которой приглядывает Императрица, а ее, в свою очередь, защищают Лорды Суда, гора Тсер и Имперская Держава.

– Ага, – пробормотал я. – А теперь вам стало известно, откуда взялся хаос.

– Верно, – кивнула Сетра. – Мы используем силу Великого Моря для защиты Державы, а Держава охраняет Великое Море. Мне и в голову не приходило, что дженойны могут воспользоваться Малым Морем, поскольку оно не имеет связи с Державой. Но они каким-то образом сумели установить с ним контакт. Они потихоньку его опустошают и учатся управлять им при помощи треллан-камня – чтобы собрать достаточно сил для атаки на Державу.

– Малое Море, – сказал я. – А нельзя их от него отрезать?

Сетра кивнула:

– Так мы и сделаем. Я с такой задачей справлюсь. Но что будет потом?

– Они воспользуются своим треллан-камнем, – ответил Маролан, – чтобы создать постоянную связь с Малым Морем – так Держава соединена с Великим Морем Хаоса. И, если добьются своего, в нашем мире будут посеяны семена их собственной Империи. Я покачал головой.

– После этого наше положение станет очень тяжелым, верно? Но сумеют ли они?

– Такой вариант исключать нельзя, – со вздохом ответила Сетра. – Нужно действовать без промедления. Дженойны продолжают черпать энергию и с каждым часом становятся все сильнее. Мы должны отрезать их от источника и постараться сделать так, чтобы им не удалось восстановить связь. Значит, необходимо встретиться с дженойнами немедленно, в Малом Море Хаоса.

– Катастрофа Адрона, – сказал Маролан. Алира кивнула:

– Я боялась, что рано или поздно папа устроит неприятности.

ГЛАВА 14. РАЗГОВОРЫ С ВОССТАВШИМИ ИЗ МЕРТВЫХ

Я порадовался, что Телдра и Лойош рядом, потому что мне не хотелось оставаться одному. Маролан, Сетра и Алира ушли, чтобы продолжить споры о том, кто должен говорить, с кем и о чем – Маролан с Императрицей, Алира с Некроманткой и так далее, и что им следует сказать. Гора Тсер – большое неуютное место, ощущение одиночества присутствует в каждом из ее многочисленных залов, какими бы теплыми, светлыми и крошечными они ни казались. Без всяких усилий я мог представить себе, как персонажи моих самых жутких детских кошмаров вылезают из разных углов – ведь именно здесь многие из них становились язью. Не слишком помогало и то, что воображения и вовсе не требовалось, чтобы представить появившихся неизвестно откуда дженойнов – вероятность этого не самого привлекательного события оставалась достаточно высокой.

Мы с Телдрой побеседовали о трапезе и обстановке замка горы Тсер, а также о других вещах. Мне хотелось спросить у нее о Коти, но я сдержался.

– Как вы считаете, я не нарушил приличий, Телдра?

– Милорд?

– Моя вспышка во время ссоры Маролана и Алиры. Я позволил себе лишнее?

– Боюсь, не мне вам указывать, милорд.

– Иными словами, да.

Она покачала головой:

– Нет, я просто считаю, что не могу об этом говорить.

– Хорошо.

После коротких колебаний Телдра сказала:

– Пожалуй, учитывая ваше ранение, вы имели право попросить об уважении к вашему плохому самочувствию.

– Но вы бы хотели, чтобы я промолчал?

– Не уверена, Влад. Безусловно, все, что вы сказали, – правда. Не исчерпывающая, но правда.

– Не исчерпывающая?

– Вы очень близко подошли к истине, однако многого не понимаете относительно лорда Маролана. Несмотря-на свои умения и силу характера, Маролан – молодой дракон. И он это знает. Вот почему он хотел, чтобы я заняла пост его сенешаля. А знание своих недостатков и желание бороться с ними достойно уважения. К тому же данное качество встречается редко.

– Понимаю. Если не считать желания время от времени убивать несколько сотен беспомощных крестьян, какие еще качества характерны для молодых драконов?

– Видеть себя центром мира.

– В самом деле? Я никогда не считал Маролана эгоистичным.

– Вы совершенно правы, – сказала Телдра. – Но есть одно важное отличие, Влад, между желанием думать только о себе и представлением о мире как о средстве воздействия на тебя самого. – Она неожиданно улыбнулась. – Кстати, разница как раз и состоит в учтивости.

– Разъясните поподробнее.

– Зачем, Влад? Иногда я сомневаюсь в том, что вам это необходимо.

– Правда?

– Да. Ну ладно. Маролан щедрый, склонный к самопожертвованию человек, который всегда рад помочь другу, однако порой думает в первую очередь о том, как события повлияют лично на него. Иными словами, часто принимает решения, руководствуясь не тем, что ему следует делать, а тем, что нужно.

– Довольно тонко, Телдра.

– Не так тонко, как вам кажется. Точнее, это один из тех случаев, когда тонкости имеют большое значение. Например, вы попадаете в положение, когда вам ничего не нужно делать; однако человек, который смотрит на происходящее со своей точки зрения, может этого не понять.

Я промычал что-то невнятное, пытаясь разобраться в ее словах.

– Я знаю об одном случае, который произошел ближе к концу Междуцарствия – лорд Маролан сам рассказал мне о нем, – когда он командовал дивизией в армии Сетры. По словам Маролана, он был толковым военным, но имел одну плохую привычку: когда ему отдавали приказ, он часто посылал свои предложения Сетре относительно того, что ей следует сделать, чтобы поддержать его, не понимая, что она могла и сама об этом подумать. Не говоря уже о том, что Сетра, его командир, имела более полное представление о картине сражения. В результате среди офицеров образовались трения, которые привели к тому, что часть приказов выполнялась с опозданием. Лорд Маролан действовал из самых лучших побуждений, однако видел происходящее только со своей точки зрения.

– Ладно, я понял. Пожалуй, Маролан иногда ведет себя именно так. Как и Алира, если уж на то пошло.

– Да, она тоже молодой дракон.

– И это, естественно, одна из причин, по которой они без конца спорят друг с другом, вопреки моим незрелым выходкам.

– Конечно.

Я пожал плечами.

– Ну, хорошо, я рад, что нам удалось это выяснить. А как себя ведут молодые исолы?

Лицо Телдры озарила улыбка.

– Вежливые до отвращения. Или такие застенчивые, что их просто не замечаешь. А что можно сказать о молодых людях с Востока?

– Нахальные, самоуверенные, убежденные в том, что могут побить всякое существо, которое ходит, летает или плавает. А еще они знают ответы на все вопросы.

– Значит, вы похожи на тсеров.

– Наверное. В данном случае я делаю выводы на основании одного примера, но все поступают именно так. По крайней мере я.

Телдра не выдержала и расхохоталась, а я тут же возгордился.

– Конечно, по масштабам драгейриан, все люди с Востока очень молоды, – добавил я.

– Вот одна из причин, по которой драгейриане так относятся к людям с Востока.

– Маролан является исключением; тут ему следует отдать должное. Как и вы, кстати.

– Благодарю вас, – сказала Телдра с улыбкой. – В моем случае я тут ни при чем, просто меня так вырастили.

Послышались шаги, и я понял, что это Сетра, еще до того, как она появилась. Уж не знаю, что явилось тому причиной – то ли я узнал походку, то ли стал ощущать ее псионическое присутствие.

Сетра кивнула и сказала:

– Вы уже решили стратегические вопросы предстоящих сражений?

– Нет, – ответил я, – зато нам удалось развеять ореол тайны, окружающий загадочного Маролана.

– Я восхищена, – промолвила Сетра, устраиваясь в большом кресле слева от меня. – Это значительно более сложная задача.

Глядя на то, как она усаживается в кресло, я вдруг понял, что Сетра устала. Наверное, ей пришлось много поработать.

– Вы связались с Некроманткой? Сетра кивнула:

– Она скоро будет с нами.

Я попытался произнести: «Хорошо», но это слово так и не сумело слететь с моих губ, и мне пришлось обойтись быстрым кивком. Сетра посмотрела на мою левую руку.

– Какие-нибудь изменения?

– Около пяти минут назад слегка дернулась. Ничего существенного; я разговаривал с Телдрой и едва заметил движение.

– Скорее всего это хороший знак, – заявила Сетра. – Мышцы постепенно оживают, из чего следует, что с ними не произошло необратимых изменений.

– А вы не исключали такой возможности?

– Полностью – нет.

– Почему же не сказали мне?

– А от этого была бы польза?

– У меня появился бы повод поиграть в плачущую корову – мне ужасно хочется.

– В плачущую корову?

– Ну…

– Нет-нет, Влад. Не нужно объяснять. – Она рассмеялась. – Плачущая корова. Пожалуй, мне нравится.

В течение одного часа мне удалось развеселить Телдру и Сетру, а чуть раньше я умудрился вогнать в краску Телдру и Алиру и сумел шокировать Богиню Демонов. Жизнь прожита не зря. Я решил, что сейчас самое подходящее время для увольнения, поэтому откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Тут же вновь послышались шаги. Мне не хотелось открывать глаза, я опасался, что появилась Некромантка, поэтому я их открыл.

Мои страхи подтвердились.

Поймите меня правильно: я ее не боюсь. Я говорил с ней, и, если вам удается забыть о том, что она восстала из мертвых и ее разум превосходно чувствует себя там, где я бы в течение часа сошел с ума, она вполне достойный человек – для драгейрианки. Просто сейчас ее появление означало, что скоро начнут происходить самые разные события, а мне очень нравилось сидеть в удобном кресле, чувствовать себя в мире со всей вселенной, наслаждаясь мыслью, что в данный момент никто не сможет меня убить.

– Вообще-то это называется жалостью к самому себе, босс.

– А разве я спрашивал, как это называется?

– Привет, Влад, – проговорила Некромантка своим необычным гулким голосом, глядя скорее сквозь меня, чем на меня.

– Привет, – ответил я, с трудом удерживаясь от рычания.

Алира, стоявшая рядом с Некроманткой, небрежно мне кивнула.

– Как твоя рука? – спросила она.

– Дернулась.

– Хорошо. Я надеялась, что так и будет. Проклятие, все они знают!

– Ты уже объяснила Некромантке, что от нее потребуется? – спросила Сетра.

– Нет, – ответила Алира. – Решила предоставить это вам.

– Очень хорошо. Пока я буду с ней разговаривать, ты знаешь, чем следует заняться.

– Да, – кивнула Алира. – Немедленно приступаю. Сетра кивнула, Алира сделала два шага вперед, один в сторону и исчезла, словно прошла сквозь невидимый дверной проем.

Сетра Лавоуд повернулась к Некромантке, и я вдруг ощутил, что присутствую при одном из великих исторических событий, о которых вы читаете в книгах и жалеете, что вы в них не участвовали. Вот Волшебница горы Тсер объясняет Некромантке план кампании против древних врагов драгейрианской расы. Возможно, это один из поворотных моментов в истории Империи. Я чувствовал себя обязанным сказать что-нибудь остроумное, но ничего не приходило в голову.

Две бледные, одетые в черное, восставшие из мертвых женщины смотрели друг на друга – худощавые лица, умудренные опытом глаза. Зеркальные отображения. Пожалуй, Сетра немного выше, а ее волосы чуть темнее и длиннее; Некромантка выглядела старше, хотя это впечатление иллюзорно. Кроме того, Сетра вампир, а Некромантка походит на вампира – она кажется такой бледной, опустошенной и усталой, словно находится на последней стадии ужасной болезни.

– Мы ждем нападения дженойнов, – сказала Сетра.

– Где?

– Там, где произошла Катастрофа Адрона. Брови Некромантки поползли вверх.

– Место не защищено?

– Нет. Другое море было защищено с самого начала, практически случайно – так уж получилось. Мне и в голову не приходило, что вторжение может произойти с той стороны.

Некромантка кивнула, на мгновение закрыла глаза, а потом вновь посмотрела на Сетру.

– Пока все спокойно, – сказала она.

– Ты уверена? – уточнила Сетра. Некромантка нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотри еще раз. Ищи все, что является чужеродным.

– Ладно, – кивнула Некромантка и после паузы добавила: – Ах вот оно что.

– Они отводят энергию?

– Да. Потребуется время, чтобы определить, куда уходит энергия, но создается впечатление, что это дело рук дженойнов.

Сетра кивнула.

– Очевидно, дженойны собирают энергию в больших количествах.

– Собирают? В сыром виде?

– Именно.

– А как им удается ее удерживать?

– Они нашли большой кусок треллан-камня и используют его, чтобы заставить хаос течь. Как реку – такой вывод я сделала со слов Телдры и Влада.

– Понятно. Да, такой вариант возможен, если кто-то постоянно следит за поведением потока и если поток находится рядом с треллан-камнем.

– Река течет в нескольких сотнях футов от камня. Некромантка кивнула.

– У нас могут возникнуть серьезные проблемы, – сказала она так, словно ее это действительно беспокоило. – Они уже что-то предприняли?

– Еще как. Им удалось захватить Маролана и Алиру, они даже угрожали Вирре – да, они начали военные действия.

– Значит, готовы к нанесению удара.

– Похоже на то. Нам удалось освободить Маролана и Алиру. Не знаю, как это повлияет на их планы; все же следует считать, что дженойны от них не отказались.

– Очень хорошо, – кивнула Некромантка. – Что вам требуется? Я без особых усилий могу их отрезать.

– Этого недостаточно, – сказала Сетра. – А ты можешь вообще не пускать их туда?

Некромантка некоторое время молчала.

– Море очень велико – тридцать пять или сорок квадратных миль, если не ошибаюсь.

– Да, – не стала спорить Сетра. – Императрица готова оказать помощь.

– Тогда вполне возможно, что я справлюсь.

– Ну а если они все-таки туда проберутся, ты сумеешь их там удерживать?

Некромантка нахмурилась.

– Одного дженойна – безусловно. Десять или двенадцать, если каждый из них имеет доступ к энергии хаоса, – невозможно. Но наборы заклинаний могут быть использованы в обе стороны.

– Хорошо, – кивнула Сетра. – Немедленно начинай необходимые приготовления. А я вместе с Мароланом, Алирой и всеми, кого удастся быстро собрать, отправлюсь на место предстоящего сражения. Сколько времени тебе потребуется?

– Не знаю. Ясность наступит только после того, как я начну. По меньшей мере несколько часов, даже с помощью Державы. Не исключено, что понадобится день или два. Жаль, что ты не сообщила мне раньше.

– Я и сама сожалею, но только сейчас поняла, что дженойны намерены сделать. Мы не можем ждать день или два, пока ты перережешь их связь с энергией хаоса. Мысль о том, что на это уйдет даже час, вызывает у меня тревогу.

– Я буду торопиться изо всех сил, – обещала Некромантка.

– Пожалуйста. Мы постараемся занять оборону как можно быстрее и будем ее удерживать, пока ты не закончишь.

Некромантка кивнула:

– Тогда я начинаю.

Она повернулась, сделала три шага и растаяла во время четвертого, оставив за собой шлейф золотых искр – возможно, для большего эффекта, хотя Некромантка не из тех, кого беспокоят подобные глупости.

Как только она исчезла, вернулся Маролан – он вошел через дверь – согласно некоему закону сохранения присутствия волшебников. Некромантка оставила за собой шлейф искр; Маролан явился в сопровождении хлопанья крыльев. Крыльев джарега; если уж быть точным до конца, Ротсы. Лойош оставил мое плечо и подлетел к ней, они исполнили в воздухе приветственный танец, сделали круг по комнате и уселись на мои плечи, продолжая ласкать друг друга у меня за спиной. Все получилось весьма симпатично.

– Я же говорил тебе, что я симпатичный.

– Я подумал, что тебе может ее недоставать, – заявил Маролан.

– Ты прав, да и Лойош рад ее появлению. Спасибо от нас обоих.

Маролан кивнул и повернулся к Сетре.

– Императрица согласна.

– Хорошо, – отозвалась Сетра. – Некромантка тоже.

– Прекрасно, когда планы начинают выполняться, – заявил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Маролан пожал плечами.

– Вот, Влад. – Он вытащил из-под плаща сумку и высыпал ее содержимое на стол. Полдюжины кинжалов разного вида и размера. – Я подумал, что они тебе понадобятся, и захватил кое-что из своей оружейной комнаты. Не знаю, какие ты предпочитаешь, но думаю, один или два тебе подойдут.

– Ты правильно поступил. – Я внимательно осмотрел кинжалы, после чего разложил их в разные места.

У меня ушло некоторое время, поскольку приходилось действовать только правой рукой; так что я позаботился о том, чтобы иметь возможность достать до всех. Один кинжал оказался на спине, другой – чуть пониже, еще один в правом рукаве… ну, вы меня понимаете. Покончив с этим хлопотным делом, я сразу же почувствовал себя лучше и, вытянув ноги, поудобнее откинулся на спинку кресла.

– Влад, ты производишь впечатление человека, который никуда не собирается, – заметила Сетра.

– Честно говоря, в ближайшее время я действительно думал посидеть здесь. Я ошибся?

– Я планировала перенести нас всех на место Катастрофы Адрона. Мы не знаем, когда они там появятся; хочу их опередить.

Я посмотрел на свою левую руку, а потом на Сетру, надеюсь, вид у меня при этом был достаточно красноречивым. Она кивнула:

– Я тебя поняла. Но Разрушитель Чар может оказаться полезным, если ты сумеешь с ним обращаться правой рукой.

Я вздохнул.

– Ладно, – сказал я и поднялся на ноги. – Алира нас догонит?

– Наверное. Маролан, надеюсь, ты будешь так любезен, что свяжешься со своей кузиной, когда она освободится, и передашь ей, что мы покидаем гору Тсер прямо сейчас, а также сообщишь ей наше точное местонахождение.

Он отсалютовал с некоторой иронией – или мне так только показалось? Наверное, все еще не забыл ее слова относительно «молодых драконов».

Я допил вино и сказал:

– Сетра, вы когда-нибудь перестанете быть главнокомандующим?

Она сухо улыбнулась.

– Это наполовину воплощенная мечта любого генерала, Влад: кампания, в которой не нужен интендант. Ну а вторая половина мечты осуществится, если у меня не будет подчиненных, которых необходимо ублажать. И если мне удастся реализовать обе половины сразу, я посчитаю свое существование завершенным и вновь стану одной из скал горы Тсер.

– Вновь! – удивился Лойош.

– Вновь? – спросил я.

Сетра пожала плечами и ничего не ответила, будь она проклята.

Я аккуратно поставил на стол свой бокал с вином.

– Значит, нам пора?

– Да, – ответила хозяйка горы Тсер, повернулась к Телдре и добавила: – Если у нас возникнет шанс для переговоров, мы им воспользуемся, однако трудность состоит в том, что мы не будем знать, пытаются ли дженойны нас обмануть. Вы сумеете понять, насколько они искренни?

– Не уверена, – ответила Телдра, – но надеюсь. И сделаю все, что в моих силах.

– Хорошо, – кивнув, сказала Сетра. – Попробуем положить этому конец.

– Неужели вы думаете, что на этом все закончится? – поинтересовался я.

– Если нам повезет, то гамбит дженойнов мы выиграем.

– Что ж, меня такой поворот событий вполне устроит, – заявил я, словно мне очень хотелось стать участником сражения.

Моя левая рука безжизненно висела вдоль тела, Разрушитель Чар браслетом обвился вокруг левого запястья. Я снял его правой рукой и после немалых усилий сумел пристроить на правое запястье. Необычное ощущение. Как и то, что рядом висел кинжал Морганти. Впрочем, необычным было и то, что левая рука не хотела меня слушаться. Сегодня я просто образец экстравагантности.

– Заткнись, Лойош.

– Но я не…

– Знаю. Я нанес, как сказала бы Сетра, упреждающий удар.

– Нам больше ничего не нужно? – осведомился Маролан.

Сетра коснулась рукояти Ледяного Пламени.

– Полагаю, мы позаботились обо всем.

– У вас есть место переноса?

– Будет через несколько мгновений. Ждите. Телдра подошла ко мне. Я негромко сказал ей:

– Вы знаете, что она имела в виду, когда сказала: «Вновь стану одной из скал горы Тсер»?

– Нет, – так же тихо ответила Телдра. – Я и сама пытаюсь понять.

– Наверное, она сказала это в метафорическом смысле.

– Наверное.

Мои сомнения так и не развеялись; уверен, что Телдра тоже ни в чем не была уверена.

Телдра ловко соорудила мне повязку из темной льняной салфетки, которую умудрилась где-то найти. Теперь моя левая рука не болталась, и я проворчал слова благодарности.

– Пора, – возвестила Сетра, и мы собрались вокруг нее.

Я коснулся амулета, подаренного дедом, чтобы убедиться в том, что он все еще на месте, и вдруг сообразил, что уже довольно давно снял всю свою защиту и даже не обратил на это внимания – привычка может оказаться опасной. С другой стороны, если меня убьют дженойны, то не нужно будет тревожиться из-за джарегов. Следует находить утешение всюду, где только возможно.

Мои рассуждения прервались. Стены комнаты внезапно открылись наружу – во всяком случае, создалось именно такое впечатление, – и мы все оказались на небольшом скалистом уступе, выходящем на Малое Море Хаоса, где когда-то находился самый крупный город Империи, пока отец Алиры не сделал из Императора плачущую корову. Мне обязательно следует научить Сетру правильно оценивать силу плачущей коровы.

Я посмотрел на сырой, кипящий хаос под нами – квинтэссенцию беспорядка, умоляющего организовать его и одновременно отрицающего существование такой возможности. Кое-кто из моих спутников знал, что требуется для того, чтобы сотворить порядок из хаоса; те, кого мы ждали, тоже. Кто-то хотел использовать хаос для своих целей, другие намеревались им помешать, отсюда и смертельный конфликт. Я бы в жизни не стал связываться с этой проклятой штукой.

Древний город Драгейры когда-то стоял здесь, посреди плодородной равнины, где с гор стекало несколько рек. Горы, к западу от города, сейчас находились за моим левым плечом, но небольшая их часть торчала в виде серых уродливых скал, на одной из которых мы и стояли. Отсюда я не видел рек, а город и почти вся долина давно превратились в завихрения цветов – по большей части коричневого, зеленого и оранжевого, – кое-где темных и мрачных, в иных местах пронизанных ослепительным сиянием.

Иногда переливающаяся масса откатывала назад, и тогда становилась видна коричневая земля. Картина действительно напоминала океанский берег, если вы в состоянии представить себе океан без течений, со случайными волнами, плещущимися в двухстах футах от «берега», – эти волны обладают очаровательной особенностью: малейшее их касание не только убьет вас, но и приведет к тому, что вы мгновенно превратитесь в ничто. Не самое мое любимое место на Драгейре; я уже не говорю о том, что мы стояли всего в пятидесяти футах от кромки «воды».

Чтобы быть честным до конца, должен добавить, что мы находились над ней – немного безопаснее, не более того.

– Что теперь? – спросил Маролан. – Разойдемся или останемся вместе?

– Останемся вместе, – ответила Сетра. – Устраивайтесь поудобнее; не исключено, что придется подождать.

– Следовало захватить с собой кресла, – проворчал я. Маролан бросил на меня взгляд.

Я присел на корточки. Моя левая рука дернулась. Может быть, если повезет, она заработает в тот момент, когда потребуется. Я принялся растирать левое предплечье через повязку, но опять ничего не почувствовал.

Сетра вытащила Ледяное Пламя и направила его в центр моря. Затем убрала оружие в ножны и сказала:

– Хорошо. Их можно ждать в любой момент.

– Вы разорвали их связь?

– Да. Если Некромантка сумеет запечатать это место до появления дженойнов, мы сможем отправиться по домам. Если нет, придется с ними сражаться. Если нам повезет и дженойны не восстановят связь сразу, то они будут вынуждены сражаться без помощи волшебства – в таком случае хороший удар Великого Оружия будет их убивать. Если нет, ситуация осложнится.

– За удачу, – сказал я.

– А вот и они, – сказала Сетра, и мое сердце разом запрыгнуло в горло.

Я попытался сбросить Разрушитель Чар в правую ладонь, но не рассчитал, и он упал на землю. Я ощупью нашарил его, следя за взглядом Сетры. У самой кромки, в пятидесяти футах перед нами, начал мерцать воздух.

– Ну, Лойош, началось.

– Босс, это Алира и Богиня Демонов.

– Ага, верно.

– Сетра, – сказал я, – вы специально?

– Нет, – ответила Сетра, снимая руку с рукояти Ледяного Пламени.

Пока я возился с цепочкой, Алира и Богиня Демонов подошли к нам и повернулись к морю. На лице Алиры появилось выражение, которого мне еще не доводилось видеть. Неужели она действительно смотрела на это и думала о своем отце? Как она могла? С другой стороны, как она могла о нем не думать?

Однако спросила Алира совсем о другом:

– Что сказала Некромантка?

– Она пытается решить проблему, – ответила Сетра. – Но утверждает, что ей может потребоваться много времени.

– Между прочим, с нами Богиня, – заметил я. – Может быть, она в состоянии что-нибудь сделать.

– Не быстрее, чем Некромантка, – проворчала Вирра своим диковинным голосом, несущим за собой эхо.

– Почему?

– Потому что, – терпеливо ответила Вирра, – она лучше меня.

Я смотрел на нее, и мне очень хотелось воскликнуть: «Но вы же Богиня!» – только мое заявление прозвучало бы глупо, поэтому я сглотнул и пробормотал:

– Хорошо.

– А теперь, Вирра, я сосредоточу свое внимание в другом направлении, – сказала Сетра.

Я и раньше встречался с людьми, недоступными моему пониманию, однако Богиня Демонов – единственное существо из всех, кого я знаю, рядом с которым все остальные начинают говорить загадками. Есть что-то неправильное в таком влиянии на других.

Алира обнажила Искатель Тропы; я невольно сделал шаг назад. Алира направила клинок в сторону моря и несколько раз повела им влево и вправо, после чего недовольно покачала головой.

– Пока ничего, – сообщила она.

– Я могу связаться с Некроманткой и… – предложил Маролан.

– Помешать ей, – закончила за него Сетра. Маролан нахмурился, потом рассмеялся.

– Да, – признался он. – Таковы были мои намерения. Вам не нравится такой план?

– Я от него в почти таком же восторге, как ты от ожидания, – ответила Сетра.

Маролан посмотрел на нее.

– А вы, Сетра, готовы ждать сколько угодно? Она рассмеялась.

– В моем возрасте начинаешь к этому привыкать, юный драконлорд. Большую часть своей жизни я провела в ожидании.

Маролан покачал головой.

– Не могу представить, что когда-нибудь к этому привыкну.

– Вот видишь, у тебя гораздо больше общего с твоим Другом Владом, чем ты думаешь.

Я открыл рот, чтобы запротестовать, но так ничего и не сказал. Маролан тоже промолчал. Мы смотрели на Катастрофу Адрона, которая исполняла танец хаоса: цвета постоянно менялись, появлялись и исчезали какие-то формы, и во всех картинах было нечто заманчивое – вроде высокой скалы для того, кто боится высоты. Я старался незаметно отвести глаза, поскольку мне совсем не хотелось, чтобы кто-то догадался, насколько мне страшно.

– Лойош, хочешь выглядеть полезным?

– То есть произвести на них впечатление? Конечно.

Они с Ротсой взмыли в воздух и полетели над морем в противоположных направлениях.

– Только не подлетайте слишком близко.

– А мы и не собирались, босс.

– Мы получим помощь от Императрицы? – поинтересовалась Сетра.

– Да, – ответил Маролан. – Она посылает Волшебника Двора.

– Понятно.

Какая ирония – в течение довольно долгого времени Маролан занимал должность Волшебника Двора, которую получил после неприятного случая с Сетрой Младшей, занимавшей пост до него.

– Надеюсь, мы готовы их встретить, – сказала Вирра.

– Возможно, вы забыли, что она обещала помощь Баролана и еще нескольких Лордов Суда.

У меня сразу возникло несколько вопросов: например, зачем им здесь нужен я; но вместо этого я спросил:

– Алира, почему, когда говорит твоя мать, все слышат разное? Кажется…

Меня перебила Сетра:

– Некромантка сообщает, что дженойны приближаются. Она не может их остановить, но надеется, что сумеет удержать здесь.

Лойош и Ротса вернулись ко мне на плечи. Алира, Маролан и Сетра обнажили свои клинки. На сей раз мне удалось развернуть Разрушитель Чар, не уронив его на землю.

Я расстроился.

Уж очень я рассчитывал, что Алира ответит на мой вопрос.

ГЛАВА 15. КОГДА ПЕРЕГОВОРЫ СТАНОВЯТСЯ НАПРЯЖЕННЫМИ

Интересно, подумал я, довольна ли Сетра, что ее догадка оказалась верной. На ее месте я предпочел бы допустить ошибку.

– Я их вижу, – сказала Алира.

Проследив за ее взглядом, я почти сразу же заметил дженойнов. Они стояли примерно в пятидесяти ярдах от нас, у самого берега моря – я бы никогда не стал так близко к нему подходить.

– Они нас засекли, – зачем-то сказал Маролан – дженойны явно смотрели в нашу сторону.

– Что это у них в руках? – поинтересовался я.

– Наверное, что-нибудь магическое, – ответила Алира.

– Благодарю, – проворчал я.

– Лойош?

– Не могу сказать ничего определенного. Подлететь поближе?

– Нет.

Надо же – стараясь оказаться подальше от грозного Великого Оружия, я подошел и встал рядом с Телдрой.

– Так вот, – тихонько проговорил я. – У меня есть план. Прежде всего скажите мне, вы, случаем, не Марио?

– Нет, – ответила Телдра.

– Ага. Тогда придется отказаться от моего плана.

Она рассмеялась – пожалуй, шутка того не стоила. Видимо, Телдра была напугана не меньше меня.

Как мне казалось, дженойны ничего не делали, они лишь смотрели на нас. Алира, Маролан, Сетра и Вирра немного разошлись в стороны, мы с Телдрой остались позади них.

– Может, вам следует обзавестись оружием? – заметил я Телдре.

Она покачала головой.

– Я даже не знаю, за какой конец его держать.

Я кивнул, размышляя о том, что чувствовал бы себя лучше, если бы Телдра была вооружена. Но почему? Какое мое оружие, которое я мог бы ей передать, представляет опасность для дженойнов? К тому же она могла быть вооружена – когда имеешь дело с исолой, ничего нельзя знать наверняка. Проклятье, может, она и в самом деле Марио. Тогда решились бы многие проблемы.

Я посмотрел на Разрушитель Чар, который вытянулся в длину почти на три фута, хотя его звенья оставались маленькими, начал медленно вращать цепочку и сделал шаг вперед.

– Подожди, Влад, – сказала Сетра.

Я остановился. Возможно, у нее есть план. Я бы хотел иметь план. Меня бы устроила любая причина, которая позволила бы не подходить близко к дженойнам.

– Сетра, они будут нас атаковать?

– Подожди, Влад. Я не уверена.

Я решил, что лучше воздержаться от дальнейших вопросов.

– Вон там! – неожиданно воскликнула Сетра.

Я посмотрел туда, куда показывала Сетра, и увидел темную фигуру, стоящую примерно на таком же расстоянии от дженойнов, как и мы, только с противоположной стороны.

– Барлан, – сказал Лойош.

– Он нам поможет.

Я посмотрел на Вирру и успел заметить, как они с Барланом обменялась короткими взглядами. Я почувствовал удовлетворение, словно мне удалось на чем-то поймать Вирру; предполагалось, что они древние враги и любовники. Ну, вы знаете, с богами еще и не такое случается. Об этом слагают легенды. Если все будет продолжаться в том же духе, я начну в них верить.

Потом появились остальные Лорды Суда. Четыре… шесть… всего десять, они встали рядом с Барланом. Некоторых я мог бы узнать, если бы подошел поближе: ведь я их видел в Залах Суда. С такого расстояния некоторые выглядели похожими на людей, другие – нет. Один напоминал пылающий посох; другой принял облик кота-кентавра, еще один немного напомнил мне треллан-камень, только у него имелись ноги и тонкие маленькие ручки.

Мое внимание привлекло существо, похожее на ходячую призму, вот уж где не было недостатка в ярких цветах, но я никак не мог вычленить какой-нибудь один. Присутствовал среди них и дракон, который, как мне показалось, заглянул мне прямо в глаза, несмотря на разделяющее нас расстояние, словно знал меня. Я не стал отводить взгляд. Может быть, я встречал его на Дорогах Мертвых? Нет, он не похож на того дракона. Потом дракон отвернулся, а я все пытался вспомнить, где мы с ним могли познакомиться.

– Сетра, – не выдержал я, – это оно? Я имею в виду предстоящую грандиозную битву между богами и дженойнами? И если так, можно мне в ней не участвовать?

Волшебница горы Тсер не удостоила меня взглядом, но ответила:

– Я очень надеюсь, что нет, Влад. Здесь совсем неподходящее место для битвы; результаты могут быть непредсказуемыми. Однако такой вариант исключить нельзя. Я рассчитываю лишь отсечь дженойнов от моря, а также нанести достаточный урон, чтобы они отказались от дальнейших попыток до него добраться. А вот на твой второй вопрос ответ будет однозначным: нет. Нам может потребоваться артефакт, которым ты владеешь, и тот, кто умеет им пользоваться.

Замечательно.

Дженойны оглядывались по сторонам; насколько мне показалось, их не слишком встревожило развитие событий.

– Ладно, – сказала Сетра. – Пора идти вперед.

Как раз то, чего мне больше всего хотелось… Но остальные только кивнули, так что ничего не оставалось, как последовать их примеру. Мы начали приближаться к дженойнам – и я тоже. У всех появилось на лице выражение, которое я бы назвал «победить или умереть» – и я опять последовал их примеру.

Ты делаешь все, что делают они, босс?

Конечно.

А если они прыгнут в Море Хаоса, ты последуешь за ними?

Пожалуй, нет.

Ха.

Ротса зашевелилась у меня на плече, и я уловил псионический шепот – Лойош что-то говорил ей, наверное, Ротсе здесь не нравилось. А кому здесь могло понравиться?

Мы сократили расстояние между нами и дженойнами – боги тоже. Если бы я умел ощущать высокие уровни магии, то наверняка засек бы могущественные заклинания, витающие над местом, которое само по себе являлось самым могущественным проявлением волшебства. Я заставил Разрушитель Чар вращаться немного быстрее.

– Сейчас я бы с большим удовольствием оказался в другом месте.

– О, перестань, босс. Где твое уважение к истории?

– Я люблю читать исторические трактаты, а не делать историю.

– Теперь ты понимаешь, босс? Именно из-за такого отношения получается так мало людей-героев

– И так много людей.

– Ха.

Ротса вновь зашевелилась на моем плече.

– Как она, Лойош?

– С ней все будет в порядке, босс.

– Ты уверен? Она нервничает.

– Верно, босс. А как насчет нас с тобой?

– Хороший довод.

Мы сделали еще несколько шагов к дженойнам, продолжавшим стоять у самого берега моря.

– Босс, а тебе это не напоминает…

– Нет. Не напоминает. Заткнись.

Я сообразил, что все еще избегаю смотреть на хаос – мои глаза постоянно скользили по краю. Еще меньше мне хотелось разглядывать дженойнов, но я заставил себя. Я наблюдал за ними, стараясь исподволь следить за нашими божественными союзниками. Да, участие в сражении, о котором потом будут складывать легенды, ко мнбгому обязывает. Интересно, вспомнит ли кто-нибудь обо мне – человеке с Востока, джареге, парии, вооруженном лишь короткой цепочкой, способной блокировать волшебство, с которым я едва ли сегодня столкнусь.

Может быть, мы с Телдрой сумеем найти подходящее место и продолжим нашу дискуссию о философии учтивости. Я получил от нее удовольствие. Пожалуй, если подумать, я давно не получал подобного удовольствия. Странно, не так ли? Тогда я этого не понял, ведь мы оказались в чужом мире или даже чужой вселенной, нас захватили богоподобные существа, способные на невероятное зло, а мы с Телдрой сидели и наслаждались беседой. Когда-то я так же разговаривал с

Коти.

Проклятие. Не самое подходящее время для сантиментов. Но именно такими были мои мысли, когда я двигался навстречу судьбе или как там еще это принято называть. Судьба, место в балладе или быстрая смерть, если дженойны меня заметят или если я поскользнусь и упаду туда.

Кстати, если подумать о смерти, такая будет не самой плохой.

Я хочу сказать, что мучительная смерть никогда не являлась моей целью. С другой стороны, меня совсем не вдохновляет смерть, которая появляется неизвестно откуда, не оставляя времени понять, что происходит. Когда я об этом думаю – а при моей профессии мысли частенько обращаются к самому мрачному из всех вопросов, – мне всегда хочется уйти мирно, находясь в сознании, но без боли, понимая, куда я иду, чтобы успеть попрощаться с жизнью, даже если расставание будет временным, до пробуждения на Дорогах Мертвых или в новой инкарнации. А что, если меня признают трусом? Последние мгновения жизни всегда казались мне подходящим моментом для подведения окончательных итогов – шанс сказать себе: ну и как я выступил? Как ужасно подойти к этому моменту счастливым и обнаружить, что твои представления о себе оказались ложью! Тогда уж лучше умереть во сне, чего я всегда боялся; или от руки убийцы – такой исход представлялся мне наиболее вероятным в течение последних нескольких лет. Или сделать неверный шаг и упасть в Море Хаоса.

Сожалею, что мне пришлось увлечь вас за собой, но именно такие мысли посетили меня в те минуты, и если мне было суждено их пережить, вам не остается ничего другого, как последовать за мной.

Вы рассердитесь на меня, если после всех страданий не произойдет ничего особенного? Ха. Не беспокойтесь. Вас ждет рассказ о грандиозных событиях.

Я ощутил, как Лойош общается с Ротсой. Постепенно она немного успокоилась.

Мы шли прямо на дженойнов. Лорды Суда выбрали другую тактику – они растянулись в цепочку, словно хотели отсечь врагу пути отступления. Что до меня, то я позволил бы дженойнам отправиться восвояси, если им так хочется. Ну почему именно мы должны их атаковать? У меня возникло сразу два ответа: во-первых, у нас имеется Великое Оружие; во-вторых, наверняка приказы отдает Сетра Лавоуд.

Неожиданно я понял, что над дженойнами находится кто-то или что-то – на высоте пятьдесят футов зависло черное облако, достаточно плотное, чтобы в нем могло прятаться разумное существо; впрочем, я не испытывал ни малейшего желания познакомиться с ним лично.

– Сетра, взгляните, – сказала Алира.

Мы все остановились и посмотрели. Выяснилось, что не только мы приближаемся к дженойнам: вперед, не торопясь, двигался дракон.

– Ничего удивительного, – заявила Сетра.

– Кто это? – спросила Алира.

– Ты не знаешь?

– Нет. А должна?

– Да.

– Так кто?..

– Не сейчас, – сказала Сетра. Она нахмурилась и после короткой паузы добавила: – Ладно. Оставим ее в покое, мы слегка изменим наш план.

Не уверен, что мне это понравилось, но меня никто не спрашивал. Иногда определенное облегчение приносит мысль о том, что кто-то другой принимает за тебя решения. Наблюдая за Сетрой, я пришел к выводу, что она вошла в псионический контакт с кем-то, а может быть, и со всеми богами сразу, наверное, чтобы иметь возможность управлять сражением. Не знаю.

Чем ближе мы подходили к дженойнам, тем больше они становились. И страшнее. Нет, они не производили впечатления гигантских существ, как тогда, в окружении стен, но были огромными и какими-то чуждыми. Я вдруг подумал, что их ужасно толстые руки способны без проблем проломить маленький человеческий череп. Даже с такого расстояния я видел, что их глаза светятся умом, а спокойствие дженойнов невольно говорило о почти божественном могуществе.

Наверное, плохо, что у меня было слишком много времени на размышления. В профессии наемного убийцы все иначе – или на тебя неожиданно нападают, в таком случае ты не успеваешь испугаться до тех пор, пока все не закончено, или, что бывает гораздо чаще, ты сам все планируешь заранее. Однако сейчас события развивались совсем не так, как я привык.

Сетра неожиданно повернулась к нам.

– Она сделала то, что обещала.

Я собрался спросить, кого она имеет в виду, но меня опередила Алира:

– Некромантка? Сетра кивнула.

– Хорошо, – сказал Маролан.

– Я не понял, – проворчал я. – Они уже здесь. Какой смысл…

– Она заблокировала пути отхода, – пояснила Сетра. – Теперь у них нет выбора – придется сражаться.

Я посмотрел в сторону Моря Хаоса и отвел глаза.

– Подходящее место…

– Да, в некотором смысле ты прав, – согласилась Сетра. – Несмотря на непредсказуемость исхода, если они не сумеют восстановить связь, для них возникнет дополнительная угроза, а взамен они ничего не получат.

Я не стал объяснять Сетре, что мое замечание было ироничным.

В этот момент неподалеку от нас замерцал воздух, и появилась Некромантка собственной персоной. Она быстро преодолела разделявшие нас несколько шагов, словно собиралась занять место в наших рядах. Некромантка удостоила Сетру кивком, а на прочих и вовсе не обратила внимания. Очевидно, она оказалась одним из немногих существ, на которых не действовало обаяние Телдры.

Мы продолжали неторопливую прогулку навстречу дженойнам: Телдра, я, Алира, Маролан, Сетра, Богиня Демонов и Некромантка. Мы подходили все ближе, но дженойны ничего не предпринимали, хотя я слышал, как они переговариваются на своем чудовищном языке, наверное, делили нас – решали, кому достанутся самые лакомые кусочки. По-прежнему ни один из них не выказывал и тени беспокойства.

– Проклятие, Лойош. Мне действует на нервы, что они просто стоят. Лучше бы они что-нибудь сделали.

– Конечно, босс. Что, например?

– Ну, попрыгали бы в море…

– Ха.

– Или могли бы сдаться. Я бы не возражал .

Наверное, стоило помолчать. Поскольку именно в этот момент дженойны очнулись. Скорее всего их вывело из состояния спячки появление Некромантки и в еще большей степени то, что мы находились уже всего в двадцати футах от них.

Конечно, события развивались так, что застать меня врасплох было невозможно, но когда уступаешь инициативу противнику… На секунду я замер – Разрушитель Чар перестал вращаться и лишь слегка раскачивался. Дженойны начали действовать одновременно, словно многие годы тренировали этот маневр. Они росли буквально на глазах, и один из них потянулся к нам, чтобы схватить и раздавить…

– Влад! – воскликнула Сетра.

Я опомнился и вновь начал вращать Разрушитель Чар.

– Влево! – скомандовал Лойош.

Я метнулся влево, хотя и сам не знал, чего пытаюсь избежать, и наткнулся на Телдру. Ей удалось сохранить равновесие, а мне пришлось опуститься на одно колено, однако я проследил за тем, чтобы Разрушитель Чар продолжал вращаться. Между тем он проявил любезность и стал короче – я ощутил, как он вибрирует в моей руке. Потом я поднял голову, но Маролан загораживал мне обзор, и я не видел, что происходило за ним. Сетра держала Ледяное Пламя над головой, впереди одна за другой возникали ослепительные вспышки – судя по всему, началось настоящее сражение между волшебниками.

И что я здесь делаю?

Я не понимал, какой вокруг стоит шум, пока не увидел, как кричит Алира, и понял, что не слышу ее – вряд ли это имело какое-то значение, наверное, она просто издавала боевой клич драконов. Кроме того, Алира определенным образом перемещала Искатель Тропы; мне хотелось, чтобы ее клинок испускал пламя, вспышки, искры, но ничего подобного не происходило.

А вот Черный Жезл делал все, о чем я только мог мечтать – Маролан нацеливал его, следовала вспышка, потом он слегка наклонял меч, и клинок испускал нечто черное и страшное.

Вирра раскачивалась и вращалась, словно ею овладела какая-то сила, заставлявшая богиню непроизвольно махать руками.

Некромантка стояла совершенно неподвижно, опустив руки вдоль тела.

Постепенно я понял, что слышу непрекращающиеся раскаты грома; казалось, они доносятся со всех сторон одновременно. Я сосредоточился на том, чтобы вращать Разрушитель Чар, стараясь держаться в стороне и внимательно наблюдая за возможными угрозами, хотя у меня не очень получалось, потому что Маролан продолжал закрывать мне обзор – возможно, он закрывал собой не только обзор.

Затем Маролан споткнулся и упал, и я понял, что один из дженойнов подошел близко. Очень близко. Слишком близко. Наверное, на десять футов. Мне хотелось посмотреть на Маролана, проверить, не ранен ли он – но я не мог отвести глаз от дженойна.

– Ну ладно. Очко их команде.

Насколько я понимал, дженойн не смотрел в мою сторону. Он сосредоточился на Вирре. Откровенно говоря, я бы тоже уделил больше внимания Богине, нежели однорукому человеку с Востока. Алира опустилась на колени рядом с Мароланом.

Сетра отвернулась, сосредоточившись на другом дженойне, и тут прямо у нас над головами возникла ослепительная вспышка, перед глазами пошли круги и пятна.

Вспышки продолжались, и я уже не понимал, откуда они берутся – из моря, от наших друзей или от врагов. У воздуха появился необычный привкус, который бывает после сильной грозы.

– Что произошло, Лойош?

– Тип, который висит наверху, что-то сделал, так мне кажется, босс.

– Хорошо. Он чего-нибудь добился?

– Не знаю. Но один упал .

Тут я и сам увидел – один из дженойнов действительно лежал на земле, и я понял, что он больше не встанет. У меня не возникало никаких сомнений относительно того, кто с ним разобрался: дракон сжимал тело дженойна передними лапами и зубами отрывал от него большие куски – во все стороны летели брызги крови. Казалось, дракон напоминал нам, что даже в волшебной битве богов и полубогов без реальной крови не обойтись.

Ну ладно. Очко нашей команде.

Алира повернулась спиной к Маролану и сделала два шага вперед, встав рядом с Богиней Демонов, своей матерью. Им обеим противостоял один дженойн – быть может, тот самый, что уложил Маролана. Я застыл на месте, наблюдая за схваткой.

Вся троица начала перемещаться по кругу, мне показалось, они ничего не предпринимают. Я огляделся, пытаясь представить себе общую картину. Еще один дженойн, подняв руки, стоял на берегу лицом к морю – вероятно, пытался сделать то, ради чего они сюда пришли.

Другого продолжал пожирать дракон, явно решивший довести дело до конца, а последний дженойн стоял спиной к тому, что совершал какие-то манипуляции с Морем Хаоса, и тоже делал какие-то пассы. Их окружали боги, которые явно хотели, но не могли к ним приблизиться – в особенности Барлан, скребущий своими мощными ногами пр песку, словно в поисках опоры. Не так уж часто удается видеть, как боги оказываются в тупиковом положении; я бы мог насладиться диковинным зрелищем, если бы не играл с ними в одной команде.

Судя по искрам и вспышкам, постоянно возникавшим перед дженойном, боги атаковали самыми разными способами, но он успешно держал оборону. В небе парило еще одно божество, которое периодически посылало вниз такие ослепительные молнии, что я всякий раз на несколько мгновений переставал видеть окружающий мир.

Сплошная магия и волшебство.

Я в очередной раз убедился в том, каким спокойным и расслабленным становлюсь, когда приходит время действовать. Мой страх остался где-то позади – теперь я мог посмотреть на него со стороны, словно он принадлежал кому-то другому. Не знаю, может быть, именно так чувствуют себя герои. Если когда-нибудь встречу героя, обязательно спрошу.

Телдра опустилась на колени возле Маролана. Дженойн, противостоящий Алире и Богине Демонов, двинулся к Вирре, она сделала шаг ему навстречу, Алира закричала… Я скорее увидел это, чем услышал. Сетра повернулась к Маролану и Телдре, казалось, она только сейчас их заметила, и что-то крикнула, обращаясь ко мне, но я ничего не сумел разобрать – от рева и грохота начали болеть уши.

Потом Сетра направила Ледяное Пламя на дженойна, который сражался с Виррой, и устремилась в вихрь схватки. Алира сделала шаг вперед, упала, вскочила на ноги и сделала еще один шаг, снова упала, встала и упала в последний раз. Дженойн стоял над Алирой, подняв в воздух сжатые в кулаки руки – казалось, он хочет ударить ее, что не могло принести Алире ничего хорошего. Дракон, закончивший свою кровавую трапезу, теперь явно намеревался добраться до дженойна, удерживавшего Лордов Суда, повернулся к нам, изменил решение, открыл пасть, полную зубов размером с Черный Жезл, и пополз в нашу сторону.

В следующий момент, словно нам и без того недоставало поразительных событий, правая рука Маролана, все еще сжимавшая Черный Жезл, поднялась так, что клинок уставился прямо на дженойна – по-моему, это происходило без всякого участия Маролана, который лежал на земле без сознания. Телдра все еще стояла на коленях рядом с ним. Жутковатая картина.

Из Черного Жезла вырвалась черная вспышка, дженойн отшатнулся и сделал шаг назад. Алира неожиданно вновь поднялась на ноги и направила в его грудь Искатель Тропы. Может, Маролан жив? Дракон, без всяких видимых причин, остановился, будто налетел на невидимую стену, перекатился – когда такое огромное существо перекатывается через спину, это занимает некоторое время – и снова встал на ноги, очень по-человечески тряхнув головой.

Я сделал пару шагов к Маролану, чтобы взглянуть на его лицо.

– Он кажется мертвым, босс.

– У меня такое же мнение. Надеюсь, это не причинит ему неудобств .

Потом Телдра встала и посмотрела на меня; если оставались сомнения относительно состояния Маролана, то теперь они рассеялись окончательно.

Когда у вас возникает желание помучить себя, то лучше всего поиграть в «если бы только». Если бы я расслышал, что Сетра мне кричала, или сумел догадаться. Если бы знал, что они делают. Если бы двигался немного быстрее – или немного медленнее. Если, если, если. Вы можете убить себя этими «если».

Или кого-нибудь другого.

Я посмотрел на Некромантку, надеясь на ее помощь, но она даже не заметила, что Маролан упал, а я боялся ее отвлекать.

Когда речь идет об оживлении, все решает время. Я стоял, продолжая вращать Разрушитель Чар и пытаясь придумать, как побыстрее закончить все эти глупости, чтобы Алира, или Вирра, или Сетра начали работать над Мароланом. Моя левая рука снова дернулась под повязкой, напоминая о том, что сможет мне служить, когда будет уже слишком поздно. Я бы оттащил Маролана в сторону, но однорукому даже такая задача не по силам.

Когда Алиру отбросило назад и она упала ла спину, как мешок с зерном, только без зерна, рядом с драконом, мне показалось, что она мертва или получила серьезное ранение. Но Алира положила руку на голову дракона, оперлась на нее, поднялась на ноги, тряхнула головой – мне сразу вспомнилось, как еще совсем недавно точно такой же жест сделал дракон, – и снова бросилась в бой.

Мысль о том, что один дженойн способен выдерживать атаки Богини Демонов, Сетры Лавоуд, Некромантки, дракона и Алиры э'Кайран – после того, как только что прикончил Маролана э'Дриена, – наводила на меня ужас. А еще один держал оборону против Лордов Суда, самих богов. Мне здесь и вправду делать нечего.

Однако Алира не выглядела встревоженной – она подняла Искатель Тропы и издала такой пронзительный боевой клич, что он перекрыл грохот и рев.

Дженойн отвернулся от Богини Демонов и посмотрел на Алиру. Искатель Тропы почти коснулся его шеи, однако дженойн поднял руку, и, как уже было однажды, Искатель Тропы и сама Алира застыли на месте.

Очевидно, им удалось восстановить связь с Морем. Возможно, теперь мы признаем свое поражение, отступим и отправимся по домам.

Пожалуй, нет.

Вирра прыгнула на врага сзади, кусаясь и царапаясь, точно шлюха из борделя, которая обнаружила, что кто-то взял без спросу ее любимое платье и посадил на него пятно.

Дженойн быстро развернулся, ударив Алиру ногами Богини Демонов, – все происходящее вдруг стало больше напоминать драку в таверне из комедийного спектакля, чем решающее сражение между силами Добра и Зла.

Алиру вновь отбросило назад, а Богиня Демонов не удержалась на спине дженойна, хотя сумела приземлиться на ноги. Теперь спина дженойна осталась открытой для удара – я искал такой шанс, но должен признаться, что в тот момент мне даже в голову не пришло им воспользоваться.

Однако кое-кому другому эта идея показалась разумной.

Я ощутил, как кто-то задел мой пояс – словно неловкий воришка пытался срезать кошелек. Я собрался схватить его за запястье, забыв, что левая рука мне не подчиняется. Прежде чем я успел что-нибудь предпринять, Телдра отскочила от меня с кинжалом Морганти в руке, который вытащила из ножен.

Дженойн не успел обернуться, как леди Телдра вонзила кинжал ему в спину.

Каким бы могущественным ни был дженойн, кинжал Морганти между лопаток не мог не произвести на него впечатления.

Наверное, благодаря неожиданности атаки, Телдре удалось добиться успеха, тогда как боги, драконы и обладатели Великого Оружия ничего не могли сделать.

Дженойн вздрогнул, напрягся, резко повернулся, и его лицо исказила гримаса. На мгновение, которое в моей памяти растянулось навечно, я почувствовал надежду: а вдруг после неудач Ледяного Пламени, Черного Жезла и Искателя Тропы кинжал Морганти сделал свое дело? Телдра глубоко вонзила клинок, и, может быть…

Время почти застыло, все происходило невыносимо медленно.

Дженойн протянул руку себе за спину, а когда его рука появилась снова, он держал в ней кинжал Морганти, который одним быстрым и коротким движением вонзил в грудь леди Телдры.

ГЛАВА 16. ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ОБЫЧАИ

Расправившийся с Телдрой Дженойн отвернулся; он явно страдал от боли и частично потерял ориентацию. Наверное, если тебе втыкают кинжал Морганти между лопаток, ты обязательно ощутишь некоторую слабость. Алира встряхнулась и начала подниматься на ноги, Богиня Демонов уже стояла на коленях, Ледяное Пламя Сетры было направлено в сторону Телдры. Некромантка по-прежнему стояла совершенно неподвижно, не обращая на нас внимания. Маролан оставался мертвым, но не таким мертвым, как Телдра или каким чувствовал себя я.

На лице у Телдры застыло выражение легкого удивления. Ее открытые глаза уже ничего не видели. За ними ничего не осталось. Все ушло. Телдры больше не существовало.

Из ее груди торчала рукоять кинжала Морганти и текла кровь – клинок был таким длинным, что наверняка пронзил тело насквозь.

Я протянул руку за кинжалом, чтобы вытащить его, хотя прекрасно понимал, что уже поздно. Может быть, я рассчитывал ее спасти или атаковать дженойна; скорее всего я ни о чем не думал.

Ухватиться за рукоять, продолжая держать в руке Разрушитель Чар, оказалось довольно трудно; мне совсем не хотелось бросать цепочку, а левая рука висела бесполезной плетью. В конце концов мне удалось зажать цепь между ладонью и рукоятью кинжала.

Я ощутил покалывание в руке, слабое, но вполне определенное. Оно отличалось от тех ощущений, которые я испытывал, когда Разрушитель Чар перехватывал особенно неприятное заклинание, направленное против меня, – оно было острее и не хотело прекращаться. Я продолжал сжимать цепь и рукоять кинжала. Покалывание усилилось, стало почти болезненным.

– Босс, что такое?

– Не знаю. Что-то…

Разрушитель Чар встрепенулся в моей ладони и обвился вокруг гладкой рукояти кинжала. Я зачарованно наблюдал, как он, словно змея, неуклонно ползет вниз. Мне уже приходилось видеть такое раньше в самые неожиданные моменты, но я не понимал, что это может означать. Не понимал и теперь; я просто смотрел.

Его маленькие звенья продолжали уменьшаться прямо у меня на глазах, и мне стало ужасно не по себе. Одновременно конец цепочки коснулся лезвия и двинулся вдоль него; казалось, он его ласкает. Другой конец цепочки, зажатый в моей ладони, тоже двигался, хотя вначале я этого не чувствовал из-за покалывания.

Звенья Разрушителя Чар по-прежнему уменьшались, и теперь я лишь с трудом мог отличить одно звено от другого, а его длина увеличивалась. Может быть, он пытается спасти Телдру? И если да, то есть ли у него хоть какие-то шансы?

Я зачарованно наблюдал за происходящим. Если бы дженойн пожелал, он мог бы без малейших усилий меня прикончить, поскольку смерть Телдры и удивительные вещи, происходившие с Разрушителем Чар, заставили меня о нем забыть; наверное, его отвлекли Сетра, Алира и Богиня Демонов, как меня отвлекли…

… звенья окончательно исчезли, Разрушитель Чар превратился в тонкий золотой шнур, который начал медленно наматываться на рукоять – он действительно пытался спасти Телдру. Тут только я понял, что затаил дыхание.

Между тем Разрушитель Чар продолжал виток за витком наматываться на рукоять, словно надеялся задушить кинжал в своих объятиях. Мне пришлось убрать руку, чтобы ему не мешать, но я продолжал касаться головки эфеса. Покалывание не прекращалось, а потом я понял, что оружие вибрирует в груди Телдры.

Если внутри клинка Морганти шло, как я подозревал, сражение, то мне следовало убрать руку подальше.

Следовало отпустить рукоять.

Безусловно, следовало.

– Босс…

– Я не могу. Просто не могу, и все тут .

Ну, если не удается покинуть поле боя, то не принять ли участия в сражении?

– Босс, ты знаешь, что делаешь?

– Понятия не имею, Лойош, будь готов вытащить меня, если потребуется.

Вокруг кипело сражение – боги и полубоги, волшебники и восставшие из мертвых пытались уничтожить друг друга; а я с тем же успехом мог сидеть в своем старом офисе, в прохладной комнате цокольного этажа, где обычно занимался колдовством, когда меня беспокоила только одна забота: найти парня, которому требовалось переломать ноги, или получить максимальную прибыль от только что открытого борделя.

Если меня охватывает ностальгия, я с грустью вспоминаю о прежней жизни.

Каким-то непостижимым образом леди Телдра находилась внутри кинжала, и я намеревался найти ее или… ну, я решил, что должен до нее добраться.

Меня должна была удивить легкость, с какой мое сознание вошло в цепочку, но в тот момент даже это действие представлялось вполне естественным и неизбежным – оказывается, что послать свое сознание внутрь Разрушителя Чар легко и совсем не требует дополнительных усилий, и я мог сделать это в любой момент, если бы только попытался. Я двигался, нет, летел по золотым бесконечным коридорам с боковыми ответвлениями, ведущими всюду и никуда, а теплый… нет, горячий ветер ласкал мое лицо.

Я чувствовал, что Телдра окружает меня со всех сторон – ее дружеская сдержанность придавала золоту красноватый оттенок, – и вдруг подумал, что мне удалось постичь ее секрет, я понял, как леди Телдре удавалось вести себя столь доброжелательно с теми, кто входил в замок Маролана: она любила людей. Любила всех. Как странно. Мой дед был таким же, но я едва ли способен вспомнить еще кого-нибудь. Возможно, Коти, когда она разрешала себе. Наверное, именно поэтому мне удавалось понять Телдру. Вот почему я всегда делал иронические замечания относительно ее неизменной учтивости и пытался найти скрытые мотивы в ее поступках. Трудно чувствовать себя комфортно рядом с человеком, который хорошо к тебе относится без всякой на то причины, когда ты сам…

Нет, сейчас не время для подобных рассуждений. Я должен ее найти – найти душу Телдры среди бесконечного золота и движения проносящихся мимо коридоров.

Я звал ее по имени, но не получал ответа, и все же ощущал ее присутствие. Личность, которую я так долго не мог понять, ошеломляла. Однако она оставалось статичной: иными словами, ничего не чувствовала, ничего не делала, а просто была.

Пока я охотился за ней – меня толкало вперед собственное желание и еще какая-то сила, о существовании которой я лишь догадывался, – я вдруг заметил, что со стен и потолка коридоров, по которым я мчался, свисают необычные серые нити. Тогда я вцепился в одну из них; мне показалось, что я поступил правильно. Нить легко отделилась от стены. Теперь, когда я держал ее в руках, мне почудилось, будто Телдра стала ближе, а ощущение ее присутствия сильнее. Я схватил вторую, третью нить, причем одну из них левой рукой. Ладно, сейчас у меня две здоровых руки. Почему бы и нет? Всякий раз, когда я видел свисающую со стены или потолка серую нить, я ее хватал, а если промахивался, то, не глядя, протягивал руку назад – и тут уже ошибки не было. Я отрывал нити и связывал их вместе.

Я уже не ощущал покалывания в руке, оно распространилось на все мое тело, отчего я стал сильным, проворным и даже могущественным – пьянящее, в целом приятное ощущение. Наверное, подумал я, стоит быть осторожнее.

– Лойош, мне следует быть осторожнее?

Прошло долгое, долгое мгновение, прежде чем он ответил, и его слова прозвучали слабо и искаженно, словно шли откуда-то издалека:

– Не знаю, босс. Не знаю, где ты, или что ты делаешь, или… Здесь ситуация накаляется, Богиня Демонов, Сетра и Алира… мне страшно, босс.

Если моему приятелю становится страшно, значит, самое время испугаться и мне.

Но…

Я не ощущал тревоги. Спутник нужен прежде всего для того, чтобы сообщить тебе, когда следует бояться того, что не выглядит страшным – он твое второе "я", которое наблюдает за тем, чтобы тебе не причинили вреда, пока ты отвлекаешься на что-то другое. Сейчас возникла именно такая ситуация, но мои инстинкты утверждали, что мне следует продолжать поиски Телдры, собирать серые нити силы.

Если бы Лойош сказал, что мне следует вернуться, я бы его послушался, но он сомневался, и я принял свое собственное решение. Я был близок к цели. И меня не оставляла одна мысль: если бы я находился здесь, а Телдра отправилась на поиски, она продолжала бы их до тех пор, пока не осталось бы ни малейшей надежды.

Хорошо. Решение принято – вперед.

Один знаменитый иорич как-то сказал: самое трудное в профессии судьи говорить так, будто ты уверен на все сто процентов, хотя на самом деле уверен лишь на пятьдесят один. Теперь я понимаю, что он имел в виду; я пытался отбросить свои сомнения, чтобы продолжить псионическое, или некромантическое, или мистическое путешествие сквозь Разрушитель Чар. Но это было совсем непросто, поскольку сомнения развеять много труднее, чем иллюзии, а вместе с сомнениями приходят полумеры – всем известно, что ничего достойного не удалось добиться при помощи осторожных полумер.

Меня преследовало острое желание двигаться дальше, боль за Телдру, но это только отвлекало – как и неуверенность в том, кто кого контролирует в поединке с силами, с которыми я затеял игру. И, естественно, я не мог забыть о сражении, кипевшем рядом с Морем Хаоса, пока я скрылся в своем артефакте под названием «Разрушитель Чар». Впрочем, я не мог повлиять на исход битвы. Какая от меня польза? И зачем только они взяли меня с собой? Вот если бы у меня… Если бы у меня…

Ага!

Возможно, вы уже давно все поняли и лишь ждали, когда догадаюсь я – те из вас, кто следует по моей тропе, идет рядом со мной сквозь магию, смерти, боль, предательство и волшебство, недоступное человеческому пониманию. Но уж поверьте мне, много легче понять, когда просто сидишь и наблюдаешь за развитием событий, чем когда твое сознание стремительно мчится по мистическим коридорам, а снаружи разворачивается сражение, в котором сами боги не в силах одержать победу. В любом случае только в этот момент я понял, что делаю, что создаю.

Полузабытые разговоры, отдельные слова, обрывки легенд, годы наблюдения без понимания – сариоли говорили мне чистую правду прямо и без прикрас. Вот почему Богиня вела себя так странно; Искатель Тропы спас Алире жизнь – все встало на свои места во всесокрушающем прозрении. Теперь я не сомневался: я делаю то, что должен.

Да, теперь я понимал.

С пониманием пришла уверенность, а с уверенностью – решение.

Телдра ушла, и все же она еще здесь. Но ее бесполезно искать. Важно собрать серые нити силы. Важно довести трансформацию до конца и спасти как можно больше Телдры.

Теперь все ясно.

Усилием воли я заставил себя остановиться и призвал все серые нити к себе, пока они не оказались у меня в руках – мне представлялось, что прошло лишь мгновение; наверное, так оно и было. Я принялся завязывать их вокруг левого запястья, одну за другой. Мне не следовало торопиться, и я все делал с особой тщательностью; так исола тщательно взвешивает свою учтивость; так тщательно джарег добывает каждый кусочек пищи из трупа.

Я не торопился, чтобы не совершить ошибки: закрепил даже тончайшие из нитей, убедившись в том, что их невозможно будет отделить. Теперь не существовало ни Разрушителя Чар, ни леди Телдры, ни кинжала Морганти, ни даже Влада Талтоша; мы все изменились.

Джареги? Ха. Пусть придут ко мне со своими жалкими клинками Морганти. Пусть придут.

Почти небрежно я устранил легкое повреждение в левой руке, которое со временем прошло бы и само. Я знал и чувствовал, что укладываю звенья вокруг своей души. Мне вспомнился разговор с Телдрой о природе души – легкая ирония; да, Телдра была именно такой. Моя ирония. всегда отличалась жесткостью – может быть, Телдра оказала на меня влияние. Что ж, я не против. Я больше ничего не видел и не слышал, я лишь существовал и делал. А потом пришла пора возвращаться.

Оказавшись в реальном мире, я обнаружил, что все еще стою на одном колене рядом с безжизненным телом Телдры. Она лежала, закинув руку за голову, а ее открытые, остекленевшие глаза уже ничего не видели. Длинные волосы рассыпались по плечам. Рот был слегка приоткрыт, как у слабоумных изгоев, которые собираются возле храма Барлана, рядом с площадью Малека; такой рот не мог принадлежать лицу леди Телдры.

Я отвернулся и посмотрел на предмет, который держал в правой руке – длинный кинжал Морганти с рукояткой, напоминающей тонкую золотую цепочку. Он входил в мою руку, словно еще один палец, словно всегда лежал в моей руке, а я этого просто не замечал. Он? Она.

В конечном счете это была леди Телдра. Я встал и посмотрел на дженойна, который двигался с невероятной быстротой, отражая атаки Сетры, Алиры и Вирры. Алира была залита кровью, она казалась одновременно ошеломленной и полной решимости; Богиня Демонов стала больше, в ее глазах сверкала ненависть. Сетра, как и Некромантка, которая по-прежнему не шевелилась, сохраняла невозмутимое выражение лица, но активно участвовала в схватке, пытаясь найти бреши в обороне дженойна.

Теперь я разглядел, что у него мощная защита: линии силы отходили от его пальцев, формируя в воздухе сверкающие узоры, и ничто не могло их преодолеть, однако ему самому они не мешали наносить удары. Я понимал, что эти линии существовали и раньше, только я их не видел.

Они не позволяли Искателю Тропы, Ледяному Пламени и Вирре, вместе со всем могуществом, которое она собой олицетворяла, прорваться к дженойну, поскольку это привело бы к гибели тех, кто владел Великим Оружием, чего Великое Оружие допустить не могло. Ведь в каждом случае владельца и клинок связывали нерушимые узы любви: Искатель Тропы любил Алиру, Ледяное Пламя – Сетру. Черный Жезл любил Маролана.

А леди Телдра любила меня.

Как я уже говорил, оборона дженойна была труднопреодолимой, но одновременно смехотворной. Конечно, она легко останавливала Ледяное Пламя, Искатель Тропы и Черный Жезл; могучие клинки создавались совсем для другого. Атакуя защитные заклинания дженойна, я ощутил такое же покалывание, которое возникало, когда Разрушитель Чар отражал заклинания, направленные против меня. Я разрезал линии защиты так, словно их сделали из бумаги.

Дженойн почувствовал, что его оборона прорвана, и повернулся. Быстрый, точно атакующая исола, я вонзил леди Телдру под его подбородок и в голову.

Он взревел и содрогнулся, будто все мышцы его тела одновременно сократились, а потом я скорее почувствовал, чем увидел, как Ледяное Пламя и Искатель Тропы присоединились к нашей вечеринке, и ощущение мощи, энергии и здоровья хлынули в меня – теперь я понимал почему.

Дженойн рухнул на землю у моих ног; мне казалось, что я могу прикончить всех дженойнов на свете одной рукой. Я услышал свой смех и повернулся к оставшимся двум дженойнам, но именно в этот момент Некромантка вскрикнула и упала на колени, а дженойны тут же исчезли, оставив в мире лишь половину богов, одного очень большого дракона и наш маленький отряд, рядом с местом, где произошла Катастрофа Адрона, рядом с мертвым Мароланом и леди Телдрой, которая была больше чем мертва.

Или, быть может, меньше.

Наступившая тишина показалась мне оглушительной. Я наслаждался снизошедшим на нас покоем. Чудилось, стоит захотеть, и я устрою небольшой фейерверк, но я воздержался, чтобы не испугать тех, кто был рядом. Я слышал, как дышат остальные; и понял, что со стороны моря не доносится ни звука.

– С тобой все в порядке, дружище?

– Все отлично, босс. И с Ротсой порядок. Да и с тобой, как я вижу, хотя мне пришлось немного поволноваться.

– Мне тоже.

– По-моему, я немного ревную.

– Тогда укуси меня.

Он тут же укусил, но совсем не больно.

Сетра опустилась на колени возле Некромантки, та пошевелилась и встряхнула головой – самый человеческий жест из всех, что мне приходилось видеть в ее исполнении.

– Они пробили блок Некромантки?

– Грубая сила и отчаяние, – сказала Богиня Демонов своим необычным голосом, который показался мне еще более странным из-за жутковатой тишины. – Однако им пришлось разорвать связь с хаосом.

– Значит, мы победили? – спросила Сетра, и мне показалось, что в ее голосе слышится удивление.

Вирра бросила взгляд на лежащих на земле Маролана и Телдру и кивнула.

И тут заговорила Алира – я едва узнал ее голос:

– Папа сделал это. Папа отнял у них связь с хаосом. Сетра посмотрела на нее.

Алира кивнула и добавила:

– Я попросила его, и он отобрал.

Ну, приятно слышать, что они были заняты чем-то полезным, пока меня отвлекали другие дела. Сетра повернулась к морю.

– Адрон там?

– Да. Я рассчитывала, что он там будет.

– Он сохранил сознание? – спросила Сетра.

Алира пожала плечами. Я ее понял – «сознание» не самое определенное понятие, как я только что уяснил.

В глазах Алиры стояли слезы. Нам всем есть о чем плакать, и будет еще больше, если мы в самом скором времени не займемся Мароланом. Я взглянул туда, где еще совсем недавно стояли дженойны, но от их присутствия не осталось никаких следов; боги и дракон также исчезли. Остались только Сетра, Алира, Некромантка, Богиня и я; а еще Маролан и то, что раньше звалось Телдрой. Меч Маролана вернулся в ножны, его мертвая рука по-прежнему сжимала рукоять; я не заметил, когда это произошло.

– Нам необходимо заняться Мароланом, – сказала Алира, глаза которой все еще блестели от слез.

Сетра кивнула:

– Да. И без промедления.

Она посмотрела на лежащее на земле тело Телдры, потом на оружие, зажатое в моей руке, а затем перевела взгляд на меня.

– Хорошая работа, Влад, – сказала Сетра.

Залитая кровью Алира, . на лице которой оставалось мрачное выражение, молча кивнула. Однако Богиня Демонов не сводила глаз с клинка, который я держал в правой руке.

Кто мог ее за это винить?

– Можешь убрать его в ножны, – наконец сказала она. Я посмотрел ей в глаза и усмехнулся.

– Очень хорошо, моя Богиня. Вирра нахмурилась.

Я вытер клинок о тело дженойна – определенные обычаи необходимо соблюдать, – а затем, с некоторым сожалением, убрал леди Телдру в ножны, и моя рука скользнула по гладкой золотой рукояти, которая однажды была Разрушителем Чар. Я с радостью обнаружил, что даже в ножнах клинок не утратил своей личности.

Я наблюдал за Виррой, которая теперь смотрела на меня, но она уже сказала все, что хотела. Сделав прощальный знак рукой, Богиня исчезла, оставив после себя лишь мерцающие искры. Сетра между тем подняла Маролана на руки.

– Подойдите ко мне, – велела она.

Алира бросила последний взгляд на море – наверное, прощалась с отцом. Потом Алира, Некромантка и я встали рядом с Сетрой, а в следующее мгновение оказались в самом сердце горы Тсер.

ГЛАВА 17. РАССТАВАНИЕ С ДРУЗЬЯМИ

Маролана положили на диван, после чего Алира с Некроманткой принялись за работу. Некоторое время я наблюдал за ними, а потом повернулся к Сетре.

– Значит, мы победили. Она кивнула:

– Да, я бы назвала это победой. Дженойны хотели установить собственную связь с хаосом. Иными словами, постоянную связь с нашим миром, при помощи которой они бы чам угрожали. У них не получилось. И нам удалось уничтожить двоих дженойнов – серьезное достижение.

– Хорошо.

Сетра покачала головой и пробормотала:

– Адрон.

– Да.

– Очень трудно поверить. Сознание… ну, не знаю.

– Да, сознание – удивительная вещь, не так ли? Она обратила внимание на мой тон.

– Мне будет ее недоставать.

– Да, – проговорил я. А потом спросил: – Вы знали?

Ее глаза округлились.

– Ты спрашиваешь, знала ли я, что произойдет?

– Да. Телдра, оружие – и все остальное.

– Нет, Влад. Понятия не имела. И если бы я догадывалась, то никогда бы… нет, я не знала.

– А что вы крикнули мне во время сражения? Сетра иронически улыбнулась.

– Зачем тебе знать?

– И все же, Сетра, расскажите.

– Я просила тебя присмотреть за Телдрой. Из опасения, что она может сделать какую-то глупость.

– Да, так и оказалось.

– Однако для нас все вышло к лучшему.

– Да, для всех, кроме леди Телдры.

– Ну, теперь ты стал членом особого клуба, Влад. Ты один из тех, кого боятся боги. Поздравления тебе и Убийце богов.

– Леди Телдре, – мягко поправил я Сетру. Она пожала плечами.

– Как пожелаешь.

Я прикоснулся к рукояти, и мне почудилось, будто я ощутил пальцы леди Телдры.

– Как вы думаете, дженойны знали?

– Нет, – ответила Сетра. – В противном случае они бы никогда не вложили оружие Морганти в твои руки. Они действительно хотели, чтобы ты убил Вирру.

– Вот так просто? Они рассчитывали, что я пойду и прикончу Богиню Демонов?

– Да, и тогда они получили бы доступ к Малому Морю, где установили бы связь с хаосом – на постоянной основе, то есть создали бы собственную Имперскую Державу. Очень сильный ход. Впрочем, если учесть, что Адрон до сих пор, в некотором смысле, там, не могу предсказать, каким был бы окончательный результат.

Я покачал головой.

– Но, Сетра, если говорить серьезно, я не собирался убивать Вирру. Более того, я даже никогда об этом не думал.

– Да, я знаю.

– Не очень понятно.

– Нам, Влад.

– Если они так плохо нас понимают, стоит ли из-за них беспокоиться?

– Они очень могущественны.

– И все же. На что они могут рассчитывать с такими замысловатыми планами?

– Они нас не понимают. И никогда не понимали. Поговори как-нибудь с Виррой; с самого начала в этом и состоял их главный недостаток.

– Сомневаюсь, что Богиня Демонов захочет иметь со мной дело в ближайшее время. И меня такой поворот вполне устраивает.

– Пожалуй, ты прав. Влад… если меня не будет рядом, когда леди Телдра проснется, ты не забудешь передать ей от меня привет?

– Проснется? Что вы имеете в виду? Сетра улыбнулась.

– Пожалуй, лучше промолчу. Проклятие.

К нам подошла Алира, которая так и не успела смыть кровь и переодеться, и уселась рядом. Я посмотрел на Маролана и увидел, как медленно поднимается и опускается его грудь.

Я кивнул Алире.

– Мои поздравления.

Она кивнула в ответ и закрыла глаза.

– Хорошо, – сказала Сетра. – Теперь можно заняться тобой.

Очевидно, Алира настолько устала, что уже не могла спорить; с трудом поднявшись на ноги, она вышла вслед за Сетрой в соседнюю комнату.

Некромантка оставила Маролана, подошла ко мне и уселась напротив. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, а потом она сказала:

– Я могу доставить тебя в любое место.

– Благодарю, – ответил я и посмотрел на Маролана. – Кто расскажет ему о Телдре?

– Сетра, наверное.

– Счастливая Сетра.

– А что ты собираешься делать?

– То же, что и раньше.

– Теперь тебе можно не так бояться джарегов – во всяком случае, оружие Морганти больше не должно тебя пугать.

– Это правда. Но я уже не ощущаю того подъема, что в первый момент. Все-таки я бы предпочел не давать им шанса.

Она кивнула.

– И куда ты направишься?

– Возможно, навещу деда.

– Он будет рад.

– Или на Восток.

– На родину предков?

– Да. Однажды я уже побывал там, мне понравилось. Может быть, следует организовать оборону, на случай, если Сетра Младшая захочет его покорить. Однажды я сумел ее победить; возможно, удача вновь окажется на моей стороне.

Некоторое время Некромантка изучающе смотрела на меня.

– Когда эта мысль пришла тебе в голову? – наконец спросила она.

Я пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, во время нашего разговора. Почему вы спрашиваете?

– Звучит как-то слишком патриотично для тебя, Влад.

– Наверное, сказывается влияние леди Телдры, – с иронией ответил я.

– Мне будет ее недоставать, – призналась Некромантка. – И тебя, – добавила она.

По привычке я чуть не сказал что-то ироническое. Однако вовремя одернул себя.

Возможно, мои привычки начали меняться, но совсем не хотелось над этим задумываться.

– А что интересного произошло за последнее время в Адриланке? – спросил я.

Она улыбнулась.

– Боюсь, я не слежу за такими вещами. Я кивнул.

– Ладно, – сказал я, неожиданно приняв решение. – Вот как я намерен поступить. Я отправлюсь в Адриланку, пообедаю у Валабара, и если джареги меня найдут, прекрасно, а если нет, я за обедом решу, чем заняться потом. Если мне чего-то не хватало, так это…

Со стороны дивана донесся негромкий стон. Я повернулся и увидел, что Маролан открыл глаза. Он попытался что-то сказать, но у него ничего не получилось.

– Мы победили, – сказал я ему. – Не слишком красиво, но победили.

Нет, я не стану ему говорить.

– Босс, твой желудок нас погубит.

– Очень может быть, дружище. Но не стоит жаловаться – тебе достанутся все объедки.

– О, я не жалуюсь. Просто констатирую .

Ротса завозилась на моем плече; наверное, Лойош рассказал ей о том, что нам предстоит.

Дикие джареги очень быстро привыкают к цивилизованной пище.

– Хорошо, – сказал я Некромантке. – Пожалуй, мне пора.

– Прямо сейчас? Вы не хотите дождаться Сетры и Алиры?

– Пожалуйста, передайте им слова прощания.

– Ты уверен, босс? Прямо сейчас?

– Я больше не хочу здесь оставаться .

Некромантка встала.

– Вы можете отправить меня к входной двери Валабара?

– Конечно, – ответила она.

– Очень хорошо.

– Что ты собираешься заказать?

– Не знаю, но начну и закончу клявой.

Маролан закашлялся, попытался что-то сказать, потом снова опустил голову на диван.

– Мне очень жаль, – сказал я ему.

Он смотрел на меня, вопросительно подняв брови.

Я покачал головой. Некромантка взяла меня за плечо, а я положил ладонь на Леди Телдру. Лойош и Ротса заняли свои места, и гора Тсер исчезла. Я оказался на улице перед входом в кабачок Валабара, который нисколько не изменился за прошедшие годы. Я почувствовал запах лука, чеснока и вареной кетны. И не увидел дожидающихся меня убийц – во всяком случае пока.

Повинуясь интуиции, я вытащил из шкатулки амулеты, надел их на шею и вошел внутрь.

Дзур[4]

Перевод с английского – Kail Itorr

Имена, названия и термины даны в версии переводчика

Пролог. Деревенская тарелка

Вили возник передо мной, повернул голову в направлении зала и приказал вроде бы безадресно:

– Кляву с медом для лорда Талтоша.

Затем развернулся ко мне и проговорил:

– Ваш столик свободен, господин.

Если Вили не собирался делать каких-либо замечаний относительно того, что я где-то пропадал несколько лет, или что у меня стало одним пальцем меньше, или что за мою голову назначена награда, от которой каждый убийца в городе просто кипятком писал – ну что ж, мне и подавно ни к чему упоминать о подобных мелочах. Поэтому я просто проследовал за ним внутрь.

«Валабар и сыновья» расположен в той части Адриланки, которая выглядит хуже, чем есть на самом деле. Узкие улочки, замусоренные подворотни, крошечные, порядком обветшавшие домишки; да и население горожане-теклы и, в небольшом числе, креоты – не выглядит привыкшим к богатству и к особым удобствам. Но как я уже сказал, выглядит это хуже, чем есть на самом деле. Мало кто из здешних по-настоящему бедствует; большая их часть – лавочники или подручные у лавочников, а многие семьи живут тут тысячелетиями. Некоторые – Циклами. «Валабар» именно таков.

Вы спускаетесь по трем шатким ступенькам, и если вы драгаэйрянин (я нет) или очень высокий человек (я – нет), пригибаете голову. Когда вы поднимете ее снова, вас атакует аромат свежевыпеченного хлеба – атакует и одолевает. Почему сквозь все здешние запахи чувствуется именно аромат хлеба – понятия не имею. Снаружи разносятся мириады других, но внутри главенствует хлебный.

В помещении одиннадцать столов, самый большой достаточно велик для обеда на шесть персон. Между столами много свободного пространства. Стены и скатерти белые, стулья бледно-желтого оттенка. На каждом столе – желтый цветок, белая плошка с мелкой столовой солью и прозрачный стеклянный флакон с молотым восточным красным перцем.

Я проследовал за Вили во второй зал, такой же как первый, но всего на девять столов. У Валабара только два зала, вечером оба они обычно забиты под завязку. Мы подошли к моему любимому столику – на два места, в заднем углу; любимый он не по соображениям безопасности, мне просто нравится смотреть, что едят другие.

Стул был приятно-знакомым. Я сглотнул слюну, в желудке заурчало. Едва я сел, появился Михи с моей клявой. Я сделал глоток, что немедленно породило проблему: я могу вам столько рассказывать об этой кляве, что на все прочее времени просто не останется. Корица, монра, мед, густые сливки… улыбаясь, я отпил еще. Лойош и Ротса, мой дружок и его самка, помалкивали, не отвлекая меня от наслаждения. Редкий случай, особенно у Лойоша.

Сбоку от стула поставили маленькую жаровню – аккуратно, так, чтобы я случайно не опрокинул ее. На ней заботливо разогревались щипцы. Рядом с жаровней находилось ведерко со льдом, а во льду стояло длинное белое перо.

Сегодня вечером – вино. О, да.

Я пришел рано; мало кто обедает в такой час. Четверо за одним столиком, один за другим. Четверо – все креоты – тихо беседовали. «Валабар» вообще располагает к тихим беседам, почему – не знаю. Одиночка походил на валлисту. Когда я вошел, он покосился в мою сторону, потом вернулся к своей тарелке. Картофель «Пепельная Гора». Хороший выбор. Впрочем, сколько я знаю, «Валабар» плохих не предлагает.

Я и сам случайно сделал хороший выбор, появившись здесь вскоре после полудня. «Валабар» мне нравился и переполненным, но сейчас побыть почти в одиночестве очень соответствовало моему настроению. Я пил кляву и на мгновение закрыл глаза, ощущая на языке то, что было и вскоре будет. Я улыбался.

Час назад я был на горе Дзур. Еще часом раньше я сражался за собственную жизнь и душу моего друга против…

Так, у нас тут еще одна проблема. Вы видите меня, но я не вижу вас. Я не знаю, кто вы. Вы тут, но незримы, словно Судьба, если вы в нее верите; словно Владыки Правосудия, даже если вы не верите в них. Вы меня знаете? Мы встречались? Вам надо объяснять, кто я такой, или можно полагать, что вы тот самый тип, который слушает меня с самого начала?

Ладно – в любом случае, думаю, нет смысла рассказывать обо всем, что произошло раньше. Если вы там уже были, вы знаете. Если нет, все равно не поверите. Я и сам-то едва верю. Но я коснулся рукояти Леди Телдры, висящей вдоль левого бедра, и ее мягкое присутствие было таким явственным, что сомневаться не приходилось, как бы я ни желал обратного.

Ну да ладно, это все было давно – несколько часов назад, как я уже сказал. Сейчас жизнь заключалась в кляве, а клява была хороша, так что жизнь тоже была хороша.

Клява – часть того, что я называл своей «прежней жизнью». Каждое утро я появлялся в конторе, выпивал первую чашку клявы, которую приносил мой секретарь Мелестав, и начинал планировать преступления на сегодняшний день. Когда Мелестав был убит, Крейгар, мой партнер и, если хотите, заместитель, который не умел варить кляву и едва мог приготовить кофе, заказывал ее из заведения в доме по соседству.

Сейчас я могу лишь вздохнуть – о, сколь прекрасна была та моя жизнь. Меня уважали, я обладал властью и деньгами, а еще я был счастливо женат (по крайней мере, я тогда так думал). Если же время от времени конкуренты пытались меня прикончить, а гвардейцы Феникса – избить (и у них часто получалось, в отличие от убийц), – ну что ж, таковы правила игры. Я тогда не понимал, насколько же был счастлив; впрочем, расходовать свои дни, спрашивая себя, счастливы ли вы – один из вернейших способов впасть в убожество. Хотите быть счастливыми – не задавайтесь сложными вопросами, а просто посидите в тихом, мирном местечке и в одиночестве насладитесь клявой.

Мне, однако, не было суждено в одиночестве насладиться клявой.

– Господин, – проговорил Вили, – некий посетитель желал бы, чтобы его проводили к вашему столику.

Лойош крепче сжал мое левое плечо.

«Думаешь, если бы он хотел меня убить, он бы стал спрашивать?»

«Нет, босс. Но кто вообще может знать, что мы здесь?»

«Давай посмотрим.»

И еще до того, как Лойош ответил, я спросил:

– Что за посетитель, Вили?

– Драгаэйрянин. Похоже, что он из Дома Дзур.

Я нахмурился. Вот уж точно неожиданность.

– Приведите его.

Молод, по первому впечатлению. Я не слишком хорошо оцениваю возраст драгаэйрян, но будь он человеком, он, пожалуй, едва начал бы бриться. Рослый, нескладно-худощавый, словно еще толком не разобрался в собственном теле. Зато насчет Дома никаких сомнений. Только у дзурлордов такие уши и глаза, а еще они полагают, что черный на черном – в высшей степени модное цветосочетание. И если всего этого недостаточно, из-за плеча у него торчала рукоять меча, который наверняка был длиннее меня самого. Дзурский меч, в общем.

А вот на лице у него было совсем не дзурское выражение. Он улыбался.

– Привет, – проговорил он, очень дружелюбно. – Однажды меня будут звать Зунгароном, но пока что я – Телнан.

Я слегка замешкался с ответом. Во-первых, таким манером еще никто при мне не представлялся. Во-вторых, дзурлорды… ну, многие из них могут быть… можно даже найти таких…

В общем, не надейтесь отыскать дружелюбного дзурлорда.

Я встал. Будь он джарегом, я бы остался сидеть, как требовали правила вежливости, но он был дзуром, так что я встал и совершил полупоклон.

– Владимир Талтош. Зови меня Влад.

Я сел снова.

Он кивнул.

– Да, знаю. Я от Сетры.

– Ясно. А почему тебя зовут Телнан?

– Сетра сказала, что я еще не заслужил имени «Зунгарон».

– Так. А что значит «Зунгарон»?

– Этого она мне не сообщила.

– А что значит «Телнан»?

Он подумал.

– Кажется, «ученик», но я не очень уверен. Могу я присоединиться к тебе?

Я показал Вили два пальца, он кивнул и вернулся к своим обязанностям.

Телнан сел. Не понимаю, как он умудрился совершить это с той штукой, что висела у него за спиной, но движение было легким и естественным. Наверное, дзурлордов подобному специально обучают.

Он сказал:

– Сетра о тебе беспокоилась.

– Мило с ее стороны. Но разве ты достаточно обучен, чтобы справиться с убийцами-джарегами, если они тут возникнут?

Он улыбнулся, словно получив приказ вступить в битву при подавляющем превосходстве противника и половиной Империи в зрительных рядах.

– Пока нет.

– Ага. Так значит, это будет твоим обучением?

Он кивнул.

«Не знаю насчет тебя, босс, но мне стало лучше.»

«Угу.»

Мили принес клявы Телнану, а я отпил еще глоток своей.

– Ты давно знаком с Сетрой?

– Нет, не очень. Лет двадцать.

И то, недавно. Я живу на свете почти вдвое больше.

– Странно, что я раньше тебя не встречал.

– Мне всего полтора года как разрешили покинуть подземелья.

Я моргнул.

– Если я могу спросить…

– Да?

– И чем ты эти двадцать лет в подземельях занимался?

Он нахмурился.

– Изучал чародейство, конечно. Чем же еще?

– Да, конечно, – кивнул я. – Чем же еще?

Он согласно кивнул.

«Знаешь, босс, это не самая яркая свеча в канделябре.»

– То, что ты носишь, похоже на своего рода мундир.

Он засиял, словно небеса в День Вознесения.

– Ты заметил?

– Догадался. – Его реакция предполагала вопрос, а клява рассеяла мою обычную лень. – И чей же это мундир?

– Лавоудов.

Что ж, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО занимательно.

Михи, приятный, пухлый восточник с большими и кустистыми седыми бровями, появился снова. На сей раз он держал знакомую мне большую деревянную тарелку. Он заговорщицки подмигнул, словно знал, о чем я думаю. Вероятно, так и было.

На тарелке возвышался каменный блок – гладкий, в фут шириной, раскаленный в хлебной печи. Михи поставил тарелку на стол и добыл из кармана фартука керамический кувшинчик. Уверенно и быстро встряхнул его, а затем откупорил.

В кувшинчике было масло – смесь оливкового и орехового масла с виноградными отжимками, если точнее. Растекаясь по раскаленному камню, оно издавало легкий мускусный аромат. Я откинулся на спинку стула. Давно, так давно… В последний раз, когда я был у Валабара…

Я был все еще женат, но в это лучше не углубляться.

Я еще не возглавлял список тех, за кем охотится Организация, и в это тоже лучше не углубляться.

У меня все еще было десять пальцев, но… ну и так далее.

Прошли годы. На этом и остановимся.

Телнан с интересом рассматривал тарелку, словно гадал, что будет дальше. По краю были разложены листья латука – красные, зеленые, желтые. Между латуком и камнем располагались тонкие полоски сырого мяса, копченой рыбы, сырой рыбы и птичины, крабы – и две пары небольших щипцов для нас обоих. Кроме щипцов, все покрыто маринадом. Впрочем, и щипцы тоже. Хотел бы я знать, из чего состоит маринад; лимон в нем точно есть.

На той же тарелке стояли три мисочки с соусами – острый горчичный, мягкий лимонный и смешанный соус из чеснока, хрена и давленой горчицы. Обычно я обхожусь без мягкого лимонного соуса: что-то раздражает в слиянии запахов. Два прочих использую поочередно.

Нужно взять кусочек мяса, или рыбы, или что там еще, и положить на середину каменного блока, где он поджаривается секунд десять – официант сделает это для вас, если пожелаете. Затем взять щипцы, окунуть кусочек в соус по собственному выбору – и вперед. Мясо я предпочитаю заворачивать в лист латука. Я начал было объяснять все это Телнану, но Михи оказался быстрее и куда компетентнее меня. Телнан очень внимательно слушал инструкции.

– Знаешь, – сказал дзур, – это действительно вкусно.

– Знаешь, – ответил я, – ты прав.

«Не забудь оставить кое-что для Планового Комитета, босс!»

«Я когда-нибудь забывал?»

«Когда ел здесь – примерно через раз.»

«Ты злопамятный, знаешь?»

«Просто забочусь о даме, вот.»

«Думаешь, Ротсе здешняя еда понравится?»

«Я тебе сообщу.»

Телнан покосился на меня.

– Ты говоришь с, э-э, джарегом?

– Да, – отозвался я.

– О.

Больше Телнану сказать было нечего, однако меня развлекла возможность дать ему пищу и для размышлений.

Как только мы прикончили содержимое деревенской тарелки, появились две новости. Первой была корзинка с тем, что в моей семье зовут «лангош», это восточные чесночные хлебцы. Второй оказался новый посетитель.

Хлеб мне очень нравился, а с посетителем сейчас разберемся.

Когда я потянулся за зубком чеснока, по левой руке пробежала легкая боль. Остаточный эффект от недавней раны, еще более недавно мастерски исцеленной. Ничего страшного: пять часов назад я этой рукой и шевельнуть не мог. Пусть ее побаливает.

Телнан и я некоторое время молчали. Я сосредоточенно натирал хлебец чесноком, когда Лойош сжал когтями мое правое плечо, и почти сразу же Ротса проделала то же самое с левым. Я поднял взгляд, что не укрылось от Телнана, который повернул голову в том же направлении и наполовину развернулся всем корпусом, потянувшись за мечом. Пожилой, просто одетый драгаэйрянин шагал к нашему столику, не прилагая усилий, чтобы скрыться или ускорить движение. Если у него имелись в отношении меня враждебные намерения, вряд ли он был опасен: у меня хватило времени положить хлеб, вытереть руки и добыть кинжал из сапога. Кинжал я оставил под столом. Телнан, наверное, пришел к тому же выводу, потому что меча так и не обнажил.

Я изучал приближающегося гостя. Невысокий для драгаэйрянина. В их возрасте я нередко ошибаюсь, но этому дал бы более двадцати пяти веков. Ни по одежде, ни по лицу я не мог угадать его Дома.

Ни единая черточка не выдавала в нем джарега – то бишь у меня не возникло подозрения, что он знает как себя вести, или что он нарывается на неприятности, или что он, наконец, не просто пожилой лавочник. Само собой, я предположил, что он здесь с целью убить меня.

За те шесть секунд, пока он добирался до стола, я вспомнил про Леди Телдру. Я слегка отодвинулся назад, спрятал кинжал обратно в сапог и оставил правую руку на эфесе Леди Телдры у левого бедра. Леди Телдра это… ладно, потом. Пока скажу так: касаясь эфеса, я ощущаю ее успокаивающее присутствие. Если этот тип испортит мне обед, я буду более чем слегка расстроен.

Вили нахмурился и двинулся было наперерез, но я жестом остановил его. Никогда себе не прощу, если Вили пострадает, пытаясь храбро защитить мое право на спокойный обед.

Забавно, как растягивается время, когда речь идет о защите собственной жизни. Когда он подошел ближе, я заметил еще пару мелочей: вопреки благородным чертам, лицо у него было приятное, округлое, почти крестьянское. Светлые приветливые глаза, тонкие брови. Руки были единственным, что я счел опасным, убейте не пойму, почему: ровно подрезанные ногти, средней длины пальцы, может, чуть толстоватые. Я встал, Телнан сделал то же самое. Если это невежливо, мне плевать.

Посетитель не заставил меня томиться ожиданием. Приятным баритоном он сообщил:

– Меня зовут Марио Серый Туман. Могу я присоединиться к вам, лорд Талтош?

Когда я смог заговорить, то сказал:

– Так, поправьте меня, если я ошибаюсь: вы, значит, не миф?

– Не совсем, во всяком случае. Я могу присоединиться к вам?

Телнан, кажется, не узнал этого имени.

Я надеялся, что мой голос оставался достаточно спокойным, а слова сходят с языка плавно.

– Пожалуйста, если мой приятель не возражает. Кстати, его зовут Телнан.

– Привет, – улыбнулся Телнан.

Марио Серый Туман наклонил голову и улыбнулся в ответ.

Я обратился к своему дружку.

«Лойош, ты жаждешь крови?»

«Прости, босс.» – Он ослабил хватку.

Вили вытащил стул из-за другого стола, поставил его слева от меня и справа от Телнана. Если Марио Серый Туман присоединится к нам за обедом, будет тесновато.

Мы сели, все трое.

«Босс, если бы он хотел тебя убить…»

«Знаю, знаю.»

– Я полагаю, вы обо мне слышали? – Марио улыбнулся. Так улыбается сосед, сердечно вам благодарный за только что одолженные полфунта кофе.

– Ага, – отозвался я. Мой ум остр как никогда.

– А я нет, – сказал Телнан.

Марио и я посмотрели на дзурлорда.

– Э… – начал я.

– Неважно, – заметил Телнан.

– Пусть мое присутствие не препятствует вашему обеду, – проговорил Марио.

Говорил он вроде бы искренне.

– Не хотите ли перекусить чего-нибудь? – спросил я.

– Нет, благодарю. Я тут не задержусь.

Я почти сказал «Хорошо», но спохватился.

Подошел Михи, задал Марио тот же вопрос и получил тот же ответ. Затем он спросил нас, желаем ли мы вина. Мы желали. В таком случае он может порекомендовать… Прекрасно, я ему доверяю, пусть принесет лучшее на его выбор. Он поклонился.

Марио.

Для убийц он то же, что Киерон Завоеватель для солдат. За вычетом того, что Киерон мертв. Марио убил Императора перед поворотом Цикла, по крайней мере так рассказывали. Когда Гвардия Феникса не могла раскрыть убийство, вердикт был «это сделал Марио», что значило – дело никогда не будет раскрыто. Ходит байка (вероятно, лживая) о парне, который, узнав, что Марио охотится за ним, сам прибежал к Вратам Смерти и прыгнул в Водопады.

А Марио сидел передо мной и приветливо улыбался.

Мне почти расхотелось есть.

«Эй, босс?»

«Что?»

«Откуда ты знаешь, что он правда Марио?»

«Хм… хороший вопрос. А ты можешь себе представить парня, который зовет себя Марио, но не является им?»

«Ну, нет. И все же.»

«Ага.»

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Пожалуй, самое мирное положение, какое можно занять, не демонстрируя нарочитое намерение выглядеть мирным.

Он сказал:

– Естественно, вы в курсе, что разозлили массу народу.

– Да, – ответил я, – это мне совершенно ясно.

Телнан покосился в мою сторону. Вводить дзура в курс дела у меня не было желания, так что я промолчал.

Марио продолжил, обращаясь, вероятно, к нам обоим:

– Не следует делать двух вещей. Во-первых, говорить с властями об ассоциации…

– Ассоциации? – переспросил я.

– Старый термин, – улыбнулся он. – Организация, так?

– Ясно.

– А мне нет, – сказал Телнан.

«Вот что, Лойош. Отведи дзура в сторонку и все ему объясни.»

«Угу.»

Но это про себя, вслух же я ничего ему не ответил, как и Марио. Я кивнул, а Марио продолжил:

– Итак, не стоит говорить с властями о нас и чинить препоны нашему представителю в Империи. Вы сделали и то, и другое. Хотя бы частично.

– Я не рассказывал Империи ничего об, э-э, Ассоциации. Ничего такого.

– И тем не менее этого достаточно, чтобы народ разозлился.

– Полагаю, так.

– Но это вам известно.

Я кивнул.

– Последние несколько лет я шатался по свету, уклоняясь от соответствующих встреч, так что тут все более-менее ясно. Полагаю, вам в какой-то мере предложили «работу»?

Он взглянул прямо мне в глаза. Где-то в затылке возникла странная щекотка, словно мне кто-то что-то шептал – слишком тихо, чтобы разобрать. Но щекотку и все сопутствующее я решил отложить на другой раз.

– Простите, – извинился я. – Невежливый вопрос.

Он едва заметно кивнул.

– Вы несколько рискуете, придя сюда, не так ли?

Лойош шевельнулся на моем плече, Ротса в ответ сделала то же самое на другом.

– Здесь я, – сказал Телнан.

– Да, конечно, – согласился Марио.

– Не так чтобы сильно, – ответил я. – Вам известно, как мы… как делаются такие дела. Пока слух о том, что я здесь, дойдет куда нужно, и будет что-либо предпринято, я окажусь уже далеко от города.

– Поэтому, когда я вошел, вы были столь расслаблены.

– Да, поэтому.

Он кивнул.

– Прошли слухи, что у вас появилось довольно эффективное средство для самозащиты.

Леди Телдра висела у меня вдоль левого бедра, прямо перед шпагой. Хотелось коснуться ее, но я этого не сделал.

– Нет, – проговорил я, – это не слухи. Вам сообщили напрямую, причем из доверенного источника.

– Ну, и это тоже.

Что, я полагал, было наилучшим приближением к подтверждению слышанных мной ранее баек о том, будто известнейший убийца в истории Драгаэйрской Империи – любовник Алиеры э'Киерон, второй по порядку Наследницей Драконов, и главой самой высокопоставленной линии этого Дома. Поразительно. Вроде того.

Вот он я, сижу между валабаровым «кермеферцем» и Марио Серым Туманом, в компании странного дзурлорда, и пока я жду, когда подадут вино, может быть, следует кое-что поведать о себе… А может быть, и нет.

Возник Михи с вином, представив бутылку мне на одобрение. Я кивнул. Разумеется, это бутылка. При помощи пера, щипцов и добытой из заднего кармана толстой перчатки он уверенно откупорил вино. Яни, мой второй любимый официант, всегда открывает бутылку с видом маленькой, но важной победы. Подобные стилистические мелочи – вот то, что нас всех различает, верно?

Я откинулся на спинку стула, словно ни о чем на свете не беспокоился, и предложил:

– Желаете вина?

Телнан желал, Марио – нет. Михи разлил вино и оставил бутылку на столе. Я кивнул, пригубил и стал ждать хода Марио.

– Хорошее вино, – сказал Телнан.

Сомневаюсь, что он чувствовал разницу. Впрочем, я мог и ошибится.

Марио шевельнулся, словно ему вдруг стало неуютно. Но еще до того, как кто-либо мог это заметить, он проговорил:

– Вы знаете Алиеру.

Ну да, я знаю Алиеру. То бишь я знаю ее так хорошо, как восточник (в смысле: человек) может знать человека (в смысле: драгаэйрянина). Я знаю, что она невысокая, по драгаэйрским меркам – едва за шесть футов. Я знаю, что у нее взрывной нрав и великолепные способности к волшебству. Я знаю, ну…

– Да, пожалуй, – согласился я.

Он кивнул.

– Она попросила меня поговорить с вами.

Я вздернул бровь; дело того стоило.

– Она беспокоится о моей безопасности?

Он нахмурился.

– Вообще-то нет.

– Это удручает.

– Она беспокоится о других.

– Вы хотите, чтобы я сам догадался?

Он с неловким видом вздохнул.

– Ладно, – сказал я, – начинаю догадываться. Раз она послала вас, дело должно быть связано с Организацией, поскольку Алиера не может позволить себе публичного признания, будто у нее есть какие-либо связи с преступниками.

Телнан и Марио дружно уставились на меня, а я слегка смутился.

– Ну, я не в этом смысле, – уточнил я.

Марио кивнул.

– Что ж, продолжайте. Пока получается неплохо.

К сожалению, дальше я уткнулся в стену. Если у Алиеры неприятности с Организацией, чего я представить себе не мог, то Марио способен помочь не хуже меня. Если какие-либо неприятности возникли у Организации, мне теперь до этого дела нет; меня они вообще больше не интересуют ни в каком ракурсе, за исключением…

– Коти, – выдохнул я.

Он кивнул, а внутри у меня что-то перевернулось.

– Южная Адриланка, – добавил я.

Он снова кивнул.

– Тогда виноват я.

Он снова кивнул.

– Э… может, объяснишь? – спросил Телнан.

– Нет.

Я сделал еще несколько замечаний, содержание каковых носило более эмоциональный, нежели рациональный характер.

– Вероятно, – сказал Марио.

Телнан выглядел озадаченным.

Я ощутил присутствие Лойоша в своем разуме, словно имел дело с идущим вразнос заклинанием. Я сосредоточился на дыхании, как делал во время фехтовальных тренировок.

На случай, если мы прежде не встречались: в свое время я заправлял небольшой территорией в Адриланке. То бишь если там происходило нечто незаконное, я либо получал свою долю, либо заставлял кого-то пожалеть о том, что я не получил своей доли. Также я однажды заполучил аналогичное дело в гетто людей с Востока, именуемое Южной Адриланкой. Тогда я был счастлив в браке. Зато моя жена, Коти, оказалась в браке несчастлива, главным образом потому, что имела моральные предубеждения против того, чтобы зарабатывать на людях с Востока так же, как мы зарабатывали на драгаэйрянах. Кто бы мог подумать?

Она оказалась в опасности, а я героически спас ее и все такое. Попутно я нажил себе нескольких врагов и быстро сбежал. И перед тем, как распрощаться со своей карьерой, женой, друзьями и прочим, я передал Коти все свои права в Южной Адриланке. Прощальный подарок, так сказать.

Тогда я думал, что это забавно, в некотором извращенном смысле.

Теперь это звучало извращением, в довольно забавном смысле.

Михи поинтересовался, не пора ли… Нет, не пора. Он может вернуться после ухода нашего гостя, поскольку гость не расположен к обеду. Михи понял и исчез, как исчезают все официанты и кредиторы в промежутках между появлением на сцене.

– Хорошо, – сказал я, – давайте подробнее.

Он кивнул и улыбнулся. Словно сосед снизу, как я уже говорил. Или словно старик, который ущипнул красотку на рынке, а она улыбнулась ему вместо того, чтобы влепить пощечину. Такая вот улыбка.

– Кинжал начала с того…

– Ее так больше не зовут.

Он странно взглянул на меня.

– Так называю ее я.

– Э… ладно.

– Она начала с того, что вовсе выдворила Организацию из Южной Адриланки.

Я кивнул.

– И разумеется, та возникла снова, только теперь уже неподконтрольная ей.

– Да.

– Я бы мог ей сказать, что так и будет.

Он чуть покачал головой.

– Некоторые вещи легко понять, не будучи их частью.

– Пожалуй. Что дальше?

– Она вернула себе частичный контроль и попыталась управлять территорией сама… – Он нахмурился. – Более мягко, так сказать.

– Это я первым делом и попробовал, – проворчал я.

– В общем, оно тоже не сработало. Как я понял, долги не возвращали, а залоговые ставки были слишком низкими…

– Уловил.

Он кивнул.

– Ну, а потом некоторые личности почуяли открывшиеся возможности. Вы знаете, как это бывает.

– Да уж.

– А я нет, – радостно заявил Телнан, но мы его проигнорировали.

Марио проговорил:

– Она пыталась разобраться со всем этим, но ведь у нее не было собственной организации. Только она сама и ее репутация. Этого недостаточно.

Я кивнул.

– Потом ей начали помогать. Убили нескольких ключевых персон…

– Помогать? Кто?

– Тот еще вопрос.

Я пристально взглянул на него.

– Нет, – ответил Марио, – я в этом не участвовал.

– Тогда кто… Ах, да.

Он кивнул.

– Ее прежняя напарница.

– Меч джарегов.

– Да. Таковы по крайней мере слухи.

– Меч джарегов, ныне – Наследница Трона от Дома Дракона.

Он кивнул.

– И не только лично она, но и ряд ее друзей и сторонников.

– Алиера?

– Нет. Просто драконлорды, которые чувствовали себя обязанными помочь ей, неважно в чем.

– Выглядит жутковато.

– Да уж, – согласился он.

– Если откроется, что Наследница от Дома Дракона замешана в…

– Именно.

Я потер подбородок.

– Они же только-только прикрыли последний скандал того же рода. Но да, я ее понимаю. Норатар и Коти, – было до сих пор больно произносить ее имя, – друзья. Норатар просто не могла бросить ее.

– Точно так. И Алиеру это более чем беспокоит.

– Мне она ничего не говорила.

Он нахмурился.

– Всего я не знаю, но мне кажется, когда вы в последний раз видели Алиеру…

– Часа два назад.

Он кивнул.

– …она уделяла больше внимания иным вещам.

– Да уж, пожалуй.

– А потом вы внезапно удалились.

– Пожалуй, так я и сделал. А во всех этих делах никак не замешана Киера Воровка?

Он сдвинул брови.

– А ей-то что до этого?

– Не знаю. Просто интересно.

Он покачал головой.

Я откинулся на спинку стула.

– Итак, Алиера хотела бы, чтобы я помог, если смогу.

Марио кивнул.

– Коль скоро вы снова в этом районе.

– Ну да, пока я в этом районе. – И глазом не моргнув, я заявил: – Да, признаю, я по многим причинам обязан помочь. Я знаю, как все устроено.

Он кивнул.

– И не могу утверждать, будто ни капли не виноват в нынешней ситуации.

Он снова кивнул, хотя этого не требовалось.

– Однако беда в том, что если я задержусь в этом районе еще на несколько часов, жизнь моя не будет стоить ломаного гроша.

– Вот тут-то и вступают в игру те новые средства, которыми вы вроде бы обладаете.

Телнан чуть вздрогнул, услышав это. Большая часть разговора прошла мимо него, однако он наверняка должен был кое о чем догадаться.

Я проигнорировал его и ответил:

– Но не против всего же Дома Джарега. Нет уж, спасибо.

– А также ресурс, о котором вы можете и не знать.

– Да?

– Я, – сказал Марио.

Какое-то время я смотрел в никуда. Затем сказал:

– Вы точно не желаете чего-нибудь пожевать?

– Определенно.

Я кивнул и кашлянул.

– Э… могу я звать вас Марио?

– Это мое имя.

– Ладно. Послушайте. Я представляю, чего вы стоите, но…

– Но?

– Ведь за моей головой охотится весь Дом Джарега.

– Не весь. Только Правая Рука, так уж сложилась.

– Ну да, конечно, тогда все в порядке.

– А в Южной Адриланке работает Левая Рука.

Я уставился на него.

– Сучий патруль?

Он усмехнулся, словно никогда не слышал этого прозвища.

– Да, если хотите.

– Им-то что нужно в Южной Адриланке?

– Спросите у них.

Я выпрямился, вспомнил про вино и сделал глоток, потом еще один. Вкуса совершенно не помню.

Лойош сказал:

«Босс, дело во всех смыслах поганое.»

«Благодарю за точное наблюдение.»

Я сидел и перебирал в памяти все, что знал о Левой Руке Джарегов, а знал я куда меньше, чем следовало бы. Правая Рука, которую я подразумевал, обычно говоря о «Доме Джарега» и «Организации», состояла почти полностью из мужчин; Кайра и Коти с Норатар – исключения. В сферу интересов Правой Руки входили, в общем, все знакомые мне предприятия – азартные игры (без уплаты налогов), нелицензированная проституция, скупка краденого, быстрые кредиты под залог и многое иное. Я знал, что существует Левая Рука, которая в основном состояла из женщин; но чем занимались они, я толком не представлял. Ну не то чтобы совсем не представлял; я знал, что если нужно приобрести артефакт Высокого Волшебства, обращаться следует к ним. Если требуется толика волшебства, чтобы помочь кому-то умереть или остаться мертвым, нужно попросить их. А если надо раздобыть сведения, которые существуют только у кого-нибудь к голове, то лучший вариант волшебница-джарег.

Но я знал также, что этим их деятельность исчерпываться не может.

Что им нужно в Южной Адриланке?

– Что вы еще можете мне сообщить? – наконец спросил я.

Он вздохнул и покачал головой.

– Увы, но Правая Рука столь мало осведомлена о том, что делает Левая. Хотел бы я рассказать вам больше.

– Любые детали.

– Так. Что ж, на сегодняшний день Кинжал предупредили, чтобы она оставила Южную Адриланку в покое. Иных шагов, насколько мы знаем, не предпринималось.

– А почему вы считаете, что предупреждает именно Левая Рука?

От сунул руку под плащ. Я непроизвольно вздрогнул и потянулся за стилетом, который вернул было обратно в сапог. Телнан тоже шевельнулся.

Марио предпочел этого не заметить и вытащил аккуратный листок бумаги, который передал мне. Четкий разборчивый почерк, почти лишенный индивидуальности.

«Мы благодарим вас за проявленный интерес и вклад в данную часть нашего города. Теперь, когда ваша работа завершена, мы надеемся, что вы примете наши наилучшие пожелания относительно вашего благосостояния и здоровья.»

Подписано «Мадам Триеско», а внизу символ Дома Джарега.

– Никогда не слышал о мадам Триеско.

– И я не слышал, – пожал плечами он.

– Что ж, согласен. Выглядит недвусмысленно.

Он кивнул. Я глотнул еще вина.

– Итак, – спросил Марио, – вы в деле?

– Ну разумеется, я в деле.

– Да, Алиера так и сказала. – Он поднялся. – Где вы планируете находиться?

– Я мог бы отправиться в Черный замок, но пожалуй, не стоит начинать еще одну войну драконов с джарегами. Так что пусть будет гора Дзур.

– Отлично.

– Э…

– Да?

– Если мне потребуется связаться с вами…

– Алиера сможет меня найти.

– Да, но я, быть может, не смогу связаться с Алиерой.

– Простите?

Я указал на цепочку, которую носил на шее.

– Видите ли, я не хотел бы снимать…

– А, понятно.

Он на мгновение застыл, покосился на Телнана, потом перегнулся через стол и шепнул кое-что мне на ухо. Телнан вежливо сделал вид, будто ничего не заметил.

Я уставился на него.

– Вы шутите.

Он покачал головой.

– Э… не уверен, что мне потребуется кого-нибудь убить.

– Возможно, это не лучший выход, – согласился Марио.

– Ну да. Ладно. Договорились. Если потребуется связаться с вами, я знаю, что делать.

Он кивнул и встал.

– Буду на связи, – попрощался он. И добавил, обращаясь к нам обоим: – Приятного аппетита.

– Да уж, спасибо, – ответил я за нас обоих, а Телнан дружелюбно улыбнулся.

Он ушел, и тотчас же появился Михи, возникнув, как возникают на сцене официанты и кредиторы.

Иных дел пока не предвиделось, так что я занялся трапезой.

1. Сухое красное вино

Когда Марио ушел, я смог сосредоточиться на вине. Не претендую на звание дегустатора вин, но мне понравилось. Оно, разумеется, было сухим, сладкое предназначено для десертов, но в нем имелись нотки, которые вызывали воспоминания о поросших травой склонах с фруктовыми садами и ветрами, что блуждают меж ними, – поэзия, одним словом. Я знал дальнейшие этапы нынешнего обеда, а вино создало нужное настроение, мол, мой язык в безопасности и беспокоиться не о чем.

Мерзкое, дурное вино.

Не знаю, что там себе думал Телнан; он молчал, а у меня не было желания разговаривать.

Я сказал Марио, что он может найти меня на горе Дзур. Теперь я задумался. Есть ли иные варианты? Деда в городе больше нет, да и не хочу я тут оставаться, когда все джареги охотятся за мной. И насчет Черного замка все верно. А при мысли о том, чтобы постучаться к Коти и спросить, не возражает ли она, если я пару недель посплю на кушетке, кожа у меня покрылась мурашками. Нет, гора Дзур – единственный выбор.

Гора Дзур.

Обитель Сетры Лавоуд, Чародейки, Темной Владычицы. Прежде мы с ней всегда ладили, думаю, она возражать не станет. И Телнан никак не воспротивился, когда я предложил такой вариант. По крайней мере там я смогу побыть в безопасности и подумать, как быть дальше.

Я поступлю так, как поступал всегда. Разберусь в происходящем, составлю план и осуществлю его. Пара пустяков.

Мерзкое, дурное вино.

Через несколько часов я встал из-за стола в хорошем настроении. Даже более – глубоко удовлетворенным, как бывает только после исключительного обеда, где все кусочки сочетаются наилучшим образом, а каждый по отдельности – произведение искусства. Я сообщил Лойошу: если меня все-таки сейчас прикончат, по крайней мере я успел принять свою последнюю трапезу. Роскошную последнюю трапезу. Лойош ответил, что это весьма утешительное известие, потому как двигаюсь я сейчас достаточно медленно, чтобы меня успел прикончить даже ребенок, задавив детской коляской. Уфф. Я посоветовал ему заткнуться.

Кроме того, Телнан вроде как должен защищать меня. Если только он сам не в том же состоянии.

Я послал Лойоша и Ротсу вперед, проверить, не ждут ли меня снаружи с детскими колясками наготове. Таковых не обнаружилось, так что я обменялся теплыми прощаниями кое с кем из рестораторов, оплатил счет – за себя и Телнана, – и мы вышли на улицу.

И точно, меня никто не пытался убить.

Я огляделся. Теплый предвечерний денек, тишь да благодать.

– Ты собираешься на гору Дзур? – спросил Телнан.

Я кивнул.

– Может, мне…

– Да, пожалуйста.

Я снял с шеи цепочку (длинная история), спрятал ее в шкатулку, которую ношу специально для этого, и кивнул дзуру. Он кивнул в ответ, и у меня кольнуло в спине, а еще возникло легкое ощущение нереальности, как всегда, когда мир вокруг меняется во мгновение ока. Я постоял минутку, чувствуя, как холод добирается до моей кожи, а хвойные ароматы заполняют нос. Вокруг меня была гора Дзур. Несколько лет назад я бы не смог воспользоваться этим заклинанием, не лишившись всего, что только что приобрел у «Валабара». А теперь – ничего похожего, чуть дернуло и отпустило. Я снова надел цепочку на шею, и когда камень у меня на груди отозвался в такт сердцебиению, я слегка расслабился. Теперь я в безопасности.

В относительной.

Сравнительно.

В общем, тут безопаснее.

«Вокруг никого, босс.»

«Ладно. Спасибо, Лойош. Телнан решил нас не сопровождать, я так понимаю.»

«Видимо, нет. Э, босс… я знаю, что мы в безопасности, но давай-ка войдем внутрь.»

Землю устилал тонкий слой снега. Я оставил следы, когда шел к двери.

Мой друг Морролан устроил так, что входная дверь сама открывается, когда подходишь к ней. Впечатляет. Как с этим обстоит у Сетры, я так и не выяснил: иногда дверь открывается сама, иногда приходится стучать, иногда ее еще отыскать надо. Однажды мне пришлось проторчать снаружи часа полтора. Идиотская ситуация. Я тогда хотел сказать Сетре пару ласковых по этому поводу, но как-то не сумел.

В этот раз дверь сама не отворилась, но и заперта она не была. Я вошел. Здесь я бывал достаточно часто, чтобы думать, будто смогу сам найти дорогу и не заблудиться – но недостаточно, чтобы сделать это на самом деле. К счастью, у Лойоша с подобными делами выходит лучше, и спустя всего несколько переходов, поворотов и язвительных замечаний от моего проводника мы оказались в одной из гостиных Сетры. В той самой, где мы впервые встретились. Узкие покои в темных тонах, почти без мебели, только несколько удобных кресел, расставленных так, будто Сетра предпочитает, чтобы ее гости не смотрели друг на друга. Входя, я услышал нечто похожее на шлепки убегающих босых ног, и вроде бы даже чье-то хихиканье. Внимания этому я не уделил: такова уж гора Дзур, где может произойти все что угодно, и можно мозги сломать, пытаясь разгадать ее маленькие секреты, не говоря уж о больших. Я выбрал в кресло и, глубоко вздохнув, расположился в нем.

Слуга Сетры – звали его Такко – возник, смерив меня взглядом, в котором читались отсутствие уважения и интереса, и спросил:

– Не желаете ли чего-нибудь, лорд Талтош?

– Нет, – сказал я. Во-первых, я действительно не хотел больше ни есть, ни передвигаться, во-вторых, хотелось как можно дольше сохранить на языке послевкусие. – Могу я узнать, дома ли Сетра?

– Она вскоре появится, – проворчал он.

Такко зашаркал прочь с прежним отсутствующим видом. При ходьбе он сутулился, пальцы тряслись, правое плечо подергивалось. Я каждый раз задумываюсь, а не игра ли все это, может, старик на самом деле совершенно здоров. Свидетельств тому нет, и все же… Ладно. Я прикрыл глаза и погрузился в сладостные грезы, снова переживая все то, что подарил мне Валабар.

Я слышал шаги Сетры, но остался с закрытыми глазами. Я достаточно хорошо знаю, как она выглядит, единственное отличие может быть разве что в выражении лица. И если я верно угадал, нечто среднее между мрачным восхищением и умеренным удивлением я на нем тоже видел не раз.

– Привет, Влад. Я не ожидала так скоро тебя увидеть.

– Надеюсь, я не помешал?

– Ничуть. И как «Валабар»?

– Совершенство невозможно превзойти.

– И ты сделал правильный выбор?

– Легкий выбор, во всех отношениях.

– Я так понимаю, ты решил оказать мне честь своим присутствием, пока окончательно не поправишься?

– Не совсем, – я замялся, не зная точно, что сказать.

Я открыл глаза. Сетра стояла передо мной, и выглядела как Сетра. Насчет лица я тоже был прав.

– Ты послала мне защитника.

– Да. Я надеюсь, ты не обиделся.

– Ты меня хорошо знаешь.

Она кивнула.

– Полагаю, он был приятным сотрапезником.

– Уж точно интересным.

– Да?

– Дзурлорды более сложные создания, чем я полагал.

– Влад, но всякий…

– Да, знаю. И все же.

– И о чем вы беседовали?

– О многом. Главным образом, о еде. А еще… Сетра, ты же знаешь дзурлордов.

– Я бы сказала, да.

– Я так и не понял, насколько все это трудно и серьезно.

– Да. Не расстраивайся. Это смущает почти всякого, кто не является дзуром. Они думают, что дзурлорд живет исключительно ради возбуждения, или ради возможности славно пасть в схватке с непобедимым врагом. Как ты заметил, дело несколько сложнее.

– А ты можешь объяснить эти сложности?

– Откуда подобный интерес?

– Не знаю. Твой приятель, вернее, ученик, Телнан, – он меня заинтересовал.

Сетра добыла из кармана одну из неописуемых сетриных улыбок и нацепила ее.

– Итак, – сказал я, – если дело не сводится к возбуждению или славной смерти, что тогда?

– У каждого по-своему. Некоторые наслаждаются праведным чувством принадлежности к избранному меньшинству.

– Ага. Этим мне хочется закатить оплеуху.

– А некоторые просто хотят поступать правильно.

– Многие хотят поступать правильно, Сетра. Я пытаюсь не позволить таким слишком наседать на меня.

– Дзурлордам нет дела до правильных поступков, если только все прочие не восстают против них.

– Хм. Странно, что я не видел кое-кого из них, вставших на защиту выходцев с Востока во время тех волнений несколько лет назад.

– В общем-то, такое не было вовсе невозможным… Что тут забавного?

– Картинка: герой-дзур, защищающий текл. Его возненавидела бы Империя, его возненавидела бы Гвардия, его возненавидел бы Дом Дзур, его возненавидели бы теклы.

– Именно, – согласилась Сетра. – Поэтому такое могло бы случиться.

Я покрутил это так и эдак, а потом сказал:

– Ладно, а как разобрались с последствиями нынешних волнений?

– Кто, в частности?

– Морролан.

– Жив, дышит, вернулся в Черный замок.

– И как он воспринял новости?

– О леди Телдре? Плохо, Влад.

Я кивнул и снова погладил эфес кончиками пальцев. Снова возникло присутствие, успокаивающее и одновременно отдаленное.

– А Алиера?

– Удалилась вместе с Морроланом.

Я кашлянул.

– А императрица?

– А с ней-то что? – нахмурилась Сетра.

– Так, подумалось, не желает ли она пожаловать мне герцогский титул за героизм, проявленный…

– Влад, ради всего этого ты бы сюда не возвращался.

– Ну да. – Наконец я решился. – Кое-что возникло.

– Да? Рассказывай.

– Не уверен, что могу.

Она кивнула.

– Северо-Западное наречие – то бишь нынешний наш язык, – слабо соответствует процессу мышления и не способно столь совершенно отобразить все оттенки чувств и семейных отношений, как, например, Сариоль; однако оно может дать достойное, на свой манер, приближение, и искусному оратору обычно удается четко передать смысл своих намерений.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: наживку она не взяла. Обед несколько замедлил мои мыслительные процессы. Наконец я проговорил:

– Это дело джарегов, и личное дело.

За свою весьма долгую жизнь Сетра где-то научилась по достоинству ценить молчание. Я вроде как тоже научился, но она владела этим искусством лучше.

Я выдохнул:

– Коти. Южная Адриланка.

– А, ну да, – сказала она. – Пожалуй, с учетом полученного из моих источников среди джарегов, я могу сложить общую картину.

Я не стал уточнять относительно ее «источников среди джарегов».

– А как ты услышал? – спросила она.

– Марио.

Сетра вздернула бровь.

– Понятно.

Разумеется, она выстроила ту же цепочку связей, что и я: Марио-Алиера-Норатар-Коти, – но озвучивать ее не сочла нужным.

– И что ты собираешься делать?

– Я бы попросил совета, но ты наверняка откажешься его дать, а если и дашь, я наверняка слишком упрям, чтобы ему последовать.

– Совершенно верно по обоим пунктам. Ты связывался с кем-нибудь из своих?

– Сетра, «мои» – это теперь вы. Ты, Морролан, Алиера. Ну и Киера, конечно же.

Сетра Лавоуд выглядела несколько растерянной. Не каждый день увидишь такое.

– Но должны же у тебя быть знакомые джареги, с кем ты все еще можешь поговорить.

– С теми, кому я могу доверять, я не желаю подобного проделывать.

– Подобного чему?

– Ставить их под удар, прося помочь мне.

– Даже по части информации?

– Ладно, подумаю, – проворчал я. – А где ты отыскала дзура?

– Телнана? Ледяное Пламя указало на него.

– Да?

– Вернее, Ледяное Пламя указало на его оружие.

– Я хочу об этом услышать?

– Да, но я не хочу тебе рассказывать.

– Даже под пыткой?

– Это не так уж забавно, как ты полагаешь.

– Но ты, кажется, возрождаешь Лавоудов.

– Да, потихоньку. А что? Думаешь, это может тебе пригодиться?

Я издал короткий смешок.

Лойош, что странно, безмолвстовал; думаю, он лучше меня понимал, что происходит. И Сетра тоже. Возможно, это понимал даже ломбардщик с Тарнского проезда.

– Так как ты поживаешь, Сетра?

– Влад, я живу на этом свете очень и очень давно, – вздохнула она, а вот ты ограничен во времени.

– В общем, да.

– Я научилась терпению.

– Полагаю, что так.

– Я могу сидеть тут сколько потребуется, но может быть, ты наконец спросишь о том, что действительно тебя беспокоит?

Я вздохнул и кивнул.

– Расскажи мне о Коти.

– А-а.

– Ты не знала, о чем я хочу спросить?

– Мне следовало бы.

Я кивнул.

– Так о чем ты хочешь знать, собственно говоря?

– Начнем так: здорова ли она?

Она нахмурилась.

– Мы не очень часто встречаемся. Нормально, сколько я знаю.

– А с кем она встречается?

– С Норатар.

– И все?

– По крайней мере из тех, кого знаю я.

Я кивнул.

– А с кем встречается Норатар?

– С Алиерой.

– Ладно. И я полагаю, нельзя повидать Алиеру, не видя Морролана?

– А ты не хочешь видеть Морролана?

Вместо объяснения я коснулся эфеса Леди Телдры. И почувствовал при этом нечто, похожее на приятный ветерок с привкусом океана, омывающего лицо моей души. Да, знаю, звучит глупо. Ну что ж, почувствуйте это сами, а потом попробуйте описать получше.

– Если хочешь, я спрошу леди Алиеру, может ли она нанести мне визит.

– Был бы весьма благодарен.

Она кивнула, лицо ее на минуту стало отсутствующим.

– И как? – спросил я, когда Сетра снова посмотрела на меня.

Она кивнула.

Через пару минут Алиера вплыла в комнату. Ну, может, вошла. Или и то, и другое вместе; ее платье, серебряное, с черной отделкой у шеи и на рукавах, ниспадало до самой земли, и я не мог понять, она передвигается столь грациозной походкой или искусно левитирует. Улыбка на губах, Искатель Тропы на боку и пушистая белая кошка в руках.

Она поцеловала Сетру в щеку и повернулась ко мне.

– Привет, Влад. Рада встрече. Как же давно мы не виделись – целых четыре часа, или уже пять?

– Спасибо, что заглянула, Алиера. Она сказала тебе, о чем я хочу попросить?

– Нет, – сказали обе одновременно.

Я кивнул.

– Я хочу найти свою… Я хочу найти Коти.

– Зачем? – спросила Алиера. Она все еще улыбалась, но в голосе возникли ледяные нотки.

– Неприятности с джарегами, – произнес я. – Вы не желаете знать об этом. Ну, честь драконов и все такое.

Она проигнорировала шпильку и заявила:

– Коти больше не связана с джарегами.

– Связана, в том-то и беда. Или ей следует связаться с джарегами, чтобы более не быть с ними связанной, так, наверное, лучше выразиться.

Алиера нахмурилась:

– Влад…

«Начинается, босс. Если б не кошка, она бы уже уперла руки в бока.»

«Знаю, знаю.»

– Ты пропадаешь на несколько лет, потом внезапно возникаешь, заключаешь в оружие душу нашего друга, заставляешь мою мать опасаться за собственную жизнь, подвергаешь риску самые основы бытия – а теперь собираешься уладить неприятности между женщиной, с которой расстался, и бандой преступников, от которых она ухитрилась отречься. Я правильно тебя понимаю?

Что ж, полагаю, кое-что из этого было частично правильно, с определенной точки зрения. Но с моей точки зрения все это выглядело так неправильно, что правильное располагалось где-то на совсем другой карте.

– Ну да, точно так, – отозвался я.

– Ладно, просто уточняю.

Алиера погладила кошку. Лойош сделал несколько мысленных замечаний, которые не совсем выражались в вербальной форме.

Я спросил:

– Значит, ты скажешь мне, как связаться с Коти?

– Нет.

Я вздохнул.

– Но я дам ей знать, что ты хочешь с ней поговорить.

– Когда?

– Это срочно?

Я начал придумывать остроумный ответ, передумал и просто сказал:

– Не уверен. Тут много чего еще происходит – и это может длиться вечно, а может взорваться буквально через час. В этом часть нынешних трудностей: я слишком мало знаю.

Она кивнула.

– Хорошо. Нынче вечером я увижу ее и Норатар, тогда и расскажу. Но как же она до тебя дотянется, пока ты носишь эту свою… штуку?

Она имела в виду, разумеется, Камень Феникса, что висел на цепи у меня на шее.

– Если Сетра не возражает, я просто останусь здесь, а Коти может связаться с ней.

Сетра кивнула.

– Хорошо, – решила Алиера. И добавила: – Сетра, нам кое-что следует обсудить.

Я тихо застонал, дамы воззрились на меня, и я пояснил:

– Если вы намекаете, что мне следует удалиться, не уверен, что смогу.

Алиера снова нахмурилась; потом чело ее разгладилось.

– А, ну да. «Валабар». И как?

– Выше всяких похвал.

– Надо как-нибудь там перекусить.

Она что же, ни разу… Я уставился на нее, не в силах что-либо сказать. Наверное, она соврала.

– Идем, Алиера, прогуляемся, – сказала Сетра.

Так они и сделали, а я задремал. В таком состоянии по-настоящему не спишь, а просто дремлешь, развалившись, переполненный снедью, с глупой ухмылкой на физиономии.

Иногда я люблю жизнь.

– Здравствуй, Влад, – проговорила Коти. – Извини, что разбудила, но мне сказали, что ты хотел поговорить со мной.

– Я не спал, – возразил я.

– Конечно же нет.

Выглядела она отлично. Там и сям прибавила несколько фунтов, однако это были приятные фунты. Она носила серую блузу с жестким стоячим воротником и красно-коричневые брюки, которые сужались книзу и были заправлены в остроносые черные сапожки. При ней был кинжал – простая рукоять с кожаной оплеткой, – и никакого другого оружия. Во всяком случае я такого не заметил, а в подобных делах я разбираюсь.

– Не возражаешь, если я присяду?

– Э, а разве тебе требуется мое позволение?

Лойош и Ротса дружно дернулись.

«Валяйте.»

«Уверен?»

«Угу.»

Лойош переместился к ней на руку и потерся головой об ее щеку. Она улыбнулась и поприветствовала его. Миг спустя Ротса опустилась ей на плечо. Коти почесала обоих джарегов и заворковала. Ей определенно недоставало их. Я обрадовался бы и пожалел самого себя, если бы захотел.

– Я слышала про твою руку, – сказала Коти.

Я покосился на нее:

– Откуда?

– От Киеры.

Я кивнул.

– Рад, что ты поддерживаешь с ней связь.

Она кивнула.

– Как это вообще случилось?

– С Киерой?

– С твоим пальцем, – без тени улыбки отозвалась она.

– Гостил на Востоке, а когда собирался вернуться, забыл его упаковать.

– Ты действительно снова был на Востоке?

Я кивнул.

– Научился ездить верхом. Но пока не научился получать от этого удовольствие.

Это вызвало легкую улыбку. А потом она спросила:

– Итак, что у тебя на уме?

– Южная Адриланка.

– Ты о ней слышал?

– Угу.

– От Алиеры, разумеется.

– Не напрямую.

– Полагаю, ты намерен спуститься в город и спасти меня, как дзур приходит на помощь беспомощной девице.

– Ну, на уме у меня не совсем это. – Но довольно близко к цели, черт возьми. – Ты намерена утверждать, что у тебя все в порядке и никакая помощь тебе не требуется?

– И какую же помощь ты можешь предложить, Влад? Я спрашиваю не риторически.

Она сказала «Влад». Раньше она звала меня «Владимир».

– Я знаю немало народу. Некоторые до сих пор желают оказать мне услугу.

– Какую же – убить тебя? Ты хоть знаешь, какую цену джареги назначили за твою голову?

– Вообще-то нет. Какую? – Странно, но прежде меня никогда не интересовала точная цифра.

– Ну, я точно не знаю, но очень много.

– Я думаю. Но все же найдутся те, кому я по крайней мере могу задать вопрос-другой. – И пока она не ответила, я спросил: – Так как у тебя дела?

– Вполне неплохо. А у тебя?

Я издал неопределенный звук. Она кивнула и поинтересовалась:

– У меня что, выросли бородавки?

– Хм?

– Ты то и дело смотришь на меня, а потом отворачиваешься.

– А.

Лойош вернулся ко мне. Коти погладила Ротсу по голове.

– У тебя неприятности, – проговорил я.

Она кивнула.

– Я могу помочь.

– Я ненавижу… Что такое?

– Ничего. Я думал, ты скажешь… Неважно. Но я правда МОГУ помочь.

– Тебя, Влад, я не ненавижу.

– Хорошо. Я могу продолджать?

Вошел Такко и спросил, не желаем ли мы чего-либо. Мы хором сказали: «Клявы», а Коти добавила: «Ему побольше сливок и поменьше меда. Какую предпочитаю я, ты знаешь».

Такко проворчал нечто в смысле, что он знает, какую кляву предпочитаем мы оба, а может – что он приготовит кляву так, как сочтет нужным, а мы пусть пьем и благодарим.

– Я ненавижу то, что мне нужна твоя помощь, – произнесла она.

– Ты уже сказала. Я понимаю.

Я поднялся и стал расхаживать. Она спросила:

– Ты волнуешься или расстроен?

– Это потому что я хожу из угла в угол?

– У тебя поникли плечи и ты сутулишься. Это или волнение, или расстройство.

– А. – Я снова сел, но она, пожалуй, способна разгадать мои чувства и по тому, как я сижу. – И то, и другое, думаю. Волнуюсь, позволишь ли ты мне помочь. Расстроен тем, что ты этого не хочешь.

– Не думаю, что я могу убедить тебя подрядиться на эту работу за плату.

Я засмеялся было, потом перестал.

– Отчего же. Есть плата, которую я охотно приму.

Она взглянула на меня так, как смотрит тот, кто вас очень хорошо знает. И подождала.

– Кое-какие сведения, – объяснил я.

– А именно?

– Скажи, что означал этот взгляд.

– Какой взгляд?

– Когда я упомянул Южную Адриланку.

Она нахмурилась.

– Понятия не имею, как я на тебя тогда посмотрела.

– Вроде как с облегчением.

– С облегчением?

– Да. Ты словно боялась, что я скажу что-то другое.

– О.

Некоторое время мы оба молчали.

Вернулся Такко с клявой для нас. Когда-то я спросил Сетру, сколько ему лет, и она ответила: «Он моложе меня».

Он поставил кляву и повернулся, намереваясь уйти. Я спросил:

– Такко, сколько лет Сетре, если точно?

– Она моложе меня, – отозвался он и зашаркал прочь. Можно было догадаться.

Коти сделала глоток клявы.

– Ты хочешь получить плату вперед? – наконец спросила она.

– Это неважно.

Она прикусила губу.

– А если я скажу, что мне это не по средствам?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Я все равно все сделаю.

Она кивнула.

– Да, я так и думала, что ты это скажешь.

Лойош потерся головой об мою шею.

Еще три (ее) глотка, и она проговорила:

– Ладно. Поехали.

Внезапно у меня появилось дело. Может, если повезет, я кого-нибудь убью. Мне сразу стало лучше.

– Начнем с имен, – предложил я.

– С имени, – уточнила Коти. – Я знаю только одно.

– Мадам Триеско.

Она уставилась на меня.

– Алиера этого не знает.

– Я же сказал, информация не прямо от нее. Мой источник…

– Кто?

– Это важно?

Она посмотрела на меня так, как смотрела когда-то – не искоса, но сквозь слегка прикрытые веки. Я знал, что это значит.

– Ладно, это важно, но сейчас я бы предпочел его не называть.

– Это твоя подруга Киера?

– Я же сказал, прямо сейчас предпочитаю не называть.

Миг спустя она коротко кивнула.

– Ладно. Да, Триеско.

– И что ты о ней знаешь?

– Имя.

– Ты знаешь, что она из Левой Руки?

Она пожала плечами.

– Предполагаю, поскольку это «она».

– Ладно. Где в точности идут дела в Южной Адриланке?

Она вздрогнула.

– Там, где я их не контролирую.

– У тебя есть люди?

– Нет, я их распустила. Я пыталась прикрыть лавочку, и…

– Да, я слышал. Кого-то можно вернуть?

– Никого из тех, кого я желала бы.

Этот тон мне был знаком; о возражениях я и не думал.

– Ладно. Мне надо кое-что проверить.

– Если тебе причинят вред, мне это весьма не понравится.

– Мне тоже.

– Не шути так.

– Знаешь, есть масса более трудных дел, чем отвести в сторону Левую Руку Джарегов.

Уголок ее рта дернулся.

«Маленькая победа, Лойош.»

«Как скажешь, босс.»

Она сказала:

– До меня дошли кое-какие слухи.

– О чем?

– О тебе. О дженойнах. О леди Телдре.

Почти неосознанно моя рука коснулась рукояти длинного тонкого кинжала на боку. Да, она была там.

– Пожалуй, это более или менее правда, – проговорил я.

– Леди Телдра мертва?

– Не совсем.

Она нахмурилась.

– Ты участвовал в сражении с дженойнами?

– Ну, там скорее была драка, а не сражение, – заметил я. – Но как раз эта часть верна.

– И как это случилось?

– Сам удивляюсь. Целый ряд случайностей, наверное.

Она отпила еще клявы и окинула меня медленным, оценивающим взглядом.

– Я не уверена в том, о чем с тобой теперь говорить.

– Ну, не знаю. Вряд ли это так сложно. Можешь вспомнить об угнетенных выходцах с Востока, чтобы заставить меня обороняться. Должно сработать.

Глаза Коти сузились, но она промолчала.

– Ладно, – произнес я, – давай-ка лучше о деле. А ты пока придумай тему для беседы.

Она промолчала.

Я поднялся. Даже несколько часов спустя и после отдыха, это было непросто. Надеюсь, сейчас на меня никто не нападет, я двигаюсь слишком медленно.

«Ты всегда…»

«Заткнись, Лойош.»

– Ладно, Коти. Буду на связи.

– Действуй, – сказала она.

Я вышел из комнаты без дальнейших церемоний, даже не оглядываясь, поскольку мне было трудно сказать что-либо. Немного порыскав, я нашел Такко.

– Будь так добр, спроси Сетру, не телепортирует ли она меня.

Он даже не поморщился.

У меня есть походный рюкзачок, в котором сложена запасная рубашка, несколько пар носков и пара-тройка плащей, которые я меняю в зависимости от погоды и иных обстоятельств. Я развернул серый и пристроил на место кое-какое оружие из той коллекции, которой меня вчера снабдил Морролан. Потом я надел плащ, проверил, правильно ли он сидит, и глубоко вздохнул.

Сетра вошла и кивнула мне. Я снял амулет и спрятал его.

– Удачи, – пожелала она. Я кивнул.

Мгновение, и я стоял на восточной стороне Цепного моста, в Южной Адриланке.

2. Чесночный хлебец

Михи сообщил, что господин Валабар приготовил сегодня вечером. «Вечер» пока еще был ясным днем немного за полдень, но не будем занудствовать. Тушеный домашний перец; говяжья грудинка; картофель «Пепельная Гора»; жаркое из кетны, фаршированной фенарианскими сосисками; бифштекс из виннеазавра с анисовым желе; говядина с тройным луком. Затем он отступил и застыл в ожидании. Меня занимала эта странность, пока я не сообразил, что он просто дает клиентам время обдумать заказ, и в то же время готов ответить на их вопросы.

– А ты что порекомендуешь? – спросил Телнан.

– Что хочешь. Здесь все вкусно.

Я тем временем жевал чесночный хлебец.

«Лангош» не имеет себе равных во всем мире. Дед тоже его печет. Семейная верность требует заявить, что у него выходит лучше, но давайте не будем уточнять.

Лангош – это небольшой кругляш самую чуточку пресного хлеба, приготовленного до поджаристой корочки. Подается он с дольками чеснока. Чеснок нужно разломить пополам и натереть им хлебец, пока в пальцах не начнется жжение. Затем куснуть чеснок и подождать, как только он взорвется во рту – откусить немного хлеба. Главное – точно рассчитать время.

Я выбрал грудинку, Телнан заказал жаркое. Михи улыбнулся так, словно мы оказались самыми умными клиентами на его памяти. Телнан изучил мою технику работы с хлебцами, скопировал ее и расплылся в довольной ухмылке.

Дзурлорд с ухмылкой до ушей. Весьма странное зрелище. Но я был рад, что ему понравилась еда.

– Итак, – я попытался продолжить беседу с того же места, где мы остановились, – ты изучаешь чародейство. Может, объяснишь мне, что значит «чародей»? А то я просто теряюсь в догадках.

Он ухмыльнулся, словно учитель только что задал ему тот самый вопрос, к которому он подготовился.

– Чародейство, – изрек Телнан, – есть искусство объединения, равно как и управления, с несоизмеримыми силами природы для получения результатов, недоступных либо значительно более трудоемких для всякого иного тайного умения.

– Ага, – сказал я. – Ладно. Понятно. Большое спасибо.

– Всегда пожалуйста, – ответил он с ноткой удовлетворения. – А чем занимаешься ты?

– Хм?

– Ну, я – чародей. А ты чем занимаешься?

– А. – Я немного поразмыслил. – Ну, в основном убегаю, вопя от страха.

Телнан рассмеялся. Судя по всему, он мне не поверил. С другой стороны, может, и поверил, но тогда ему полагалось бы проявить презрение, а мне в ответ полагалось бы прикончить его, а Сетре это не понравится.

Однако эти слова надежно прикончили разговор.

Я куснул зубок чеснока, дождался взрыва и откусил кусок хлеба. Превосходно. Каждый кусочек чеснока был открытием, он захватывал, даже растворяясь. Каждый кусочек хлеба был эпитафией, достойно его заверщающей. А сочетание их вновь переносило меня назад, вдаль от всего, что случилось за эти годы, в те дни, когда жизнь была куда проще. Разумеется, она никогда не была простой, но оглядываясь на нее из нынешнего мгновения, когда чувства мои переполнены чесноком и свежевыпеченным лангошем, кажется, что все было простым и ясным.

Шагнуть с Цепного моста – тоже было шагом в прошлое. Я сразу вспомнил те дни, когда еще не встретил Коти, когда я еще не работал на джарегов, когда я был просто выходцем с Востока, живущим на Нижней Киероновой дороге, но несколько раз в неделю пересекающим этот мост, или проходя по берегу к Плотницкому, чтобы нанести визит деду. Его больше нет тут, теперь он живет в особняке рядом с городком Мыска, у озера Щурк. Пару лет назад я навещал его. Пожалуй, надо сделать это снова, если я сумею уладить тут дела и меня не прикончат.

В моих воспоминаниях Южная Адриланка постоянно воняет. Это не совсем так. Пахнут кварталы восточников, а выходцы с Востока занимают хотя и немалую часть Южной Адриланки, но далеко не всю.

Улицы эти знакомы моим ногам не хуже, чем языку знаком вкус лангоша. Лангош куда приятнее.

В Адриланке стояла прохладная погода, однако плащ защищал от морского ветра. Лойош и Ротса шевелились у меня на плечах, глядя по сторонам. Я коснулся эфеса шпаги, просто чтобы проверить, на месте ли она. Леди Телдра висела прямо перед ней.

Сапоги мои сделаны из мягкой, прекрасно выделанной кожи дарра; удобные, равно пригодные для прогулок по лугам и по каменистым горным перевалам. Они не совсем подходят для каменных мостовых Адриланки, но мои старые сапоги остались там же, где и старая жизнь.

Я добрался до Шести Углов, одного из многих центров Восточных кварталов, и осмотрелся. Вокруг были люди – такие же, как я. Внутри у меня словно распустился узел, о котором я и не подозревал. Быть самим собой все-таки не то же самое, что оказаться среди своих.

Кто для меня «свои» – не всегда понятно, но я просто описываю то, что чувствовал в тот момент.

Шесть Углов, как говорят, не самый фешенебельный район. До Междуцарствия, насколько я слышал, тут обитали зажиточные торговцы, но после пожаров район так и не восстановили. А поскольку он никому не был нужен, сюда вселились восточники, которые прибыли, ну, с Востока. После этого район строился медленно и без всякой планировки; никого не интересовало, что тут происходит и как это все выглядит. И кто что с кем делает – тоже. Патрули гвардейцев Феникса днем курсировали по установленным маршрутам, ночью отсутствовали вовсе. Не думаю, что они боялись, просто им не было дела до происходящего.

Стены, которые когда-то были зелеными, просевшая посредине кровля и дверной проем, прикрытый ветхой завесой из мешковины. Здесь обитель лучшего сапожника в Южной Адриланке, а может, и во всей империи. Порядки тут далеко не как у Валабара, и Якуб уставился на меня с неподдельным изумлением:

– Лорд Талтош! Вы вернулись!

Я согласился, мол, да, вернулся.

– Как дела, Якуб? – Я пожалел о своих словах, едва произнес их.

– Ничего, лорд Талтош. У нас тут дожди, знаете, после них всегда поднимают налоги. А Николас несколько дней как повредил руку и не может работать, так что большая часть его заказчиков перешла ко мне. Конечно, леди Киата оставила половину своих земель под паром, и мы не получаем…

– Рад слышать, – быстро вставил я, пока он еще не набрал обороты.

Якуб, хвала Вирре, уловил намек.

– Как вы, господин?

– Неплохо, спасибо.

Он посмотрел в район моих ног.

– А это что?

– Даррова кожа, – сказал я. – Мне пришлось немало побродить по бездорожью.

– Ага, понимаю. И раз речь о бездорожье, в подъеме они не натирают? На пятках нет мозолей? На подошвах…

– У тебя сохранились мои мерки?

– Разумеется, – с обиженным видом ответил он.

– Тогда сделай мне что-нибудь, в чем я мог бы ходить по улице и мощеным тротуарам.

Он задумался.

– Подметки я бы сшил…

– Якуб, я хочу носить сапоги, а не слушать о них.

И я быстро выложил перед ним достаточно серебра, чтобы загладить вторую подряд обиду.

Он откашлялся.

– Теперь, насчет ваших особых, э-э, потребностей…

– Их не так много, как прежде. Только нож в каждом, примерно такого размера, – я извлек один из клинков и показал Якубу.

– Могу я взять его?

Я положил нож на стол.

– И больше ничего? Вы уверены?

– В сапогах – ничего, но мне еще понадобятся новые ножны для шпаги. Старые, которые ты когда-то сделал, э-э, повреждены.

Он поднялся и наклонился через стол, чтобы осмотреть их поближе.

– Их жутко покорежили. А кончик вообще отрезан. Что произошло?

– Их воткнули в меня.

Он уставился на меня, вероятно, желал спросить, как же так получилось, но не смел заикнуться.

Я пожал плечами.

– Делал это ученик лекаря, и я сам не знаю, что он сотворил и зачем, но это сработало.

– Э… да, господин. Новые ножны…

– Используй прежний шаблон.

– Со всеми дополнениями?

– Если хочешь.

– Непременно, господин, – поклонился он. Очень низко.

– И когда будет готов заказ?

– Через четыре дня.

Я вздернул бровь.

– Послезавтра.

Я кивнул.

– Хорошо. А теперь давай-ка поболтаем.

– Прошу прощения?

– Закрывай лавку, Якуб. Надо поговорить.

Он слегка побледнел, хотя за все то долгое время, пока мы знакомы, я никогда не причинял ему вреда и не угрожал. Наверное, все дело в слухах.

Я ждал.

Он закашлялся, прошаркал мимо и навесил тесьму поперек дверного проема. А потом отвел меня в заднюю комнату, наполненную кожей, запахом кож, маслами и масляными ароматами.

У Якуба пышная черная шевелюра, которую он по-драгаэйрски зачесывает назад, подчеркивая благородные черты лица (каковых у него нет). Я так и не смог разобрать, это парик или его собственные крашеные волосы. У Якуба недостает пары нижних зубов, а выпирающая челюсть лишь подчеркивает это. Дымчато-седые, совсем не в цвет волос, брови; маленькие уши; короткие пальцы, постоянно в чем-то вымазанные.

Он придвинул ко мне единственный стул, и я сел.

– Господин?

Я кивнул.

– Кто нынче заправляет делами, Якуб?

– Простите?

Я выдал ему Патентованный Джареговский Взгляд Номер Шесть. Якуб более или менее проникся.

– Вы имеете в виду, кто собирает деньги с игроков?

– Именно об этом я и спрашиваю, Якуб, – улыбнулся я. – Итак?

– Я доставляю свою часть обходительному юному джентльмену из вашего Дома. Его зовут Файявик.

– А кому доставляет сборы он?

– Господин, но я не…

Он умолк, когда я слегка наклонился к нему.

До того, как здесь появился я, у Якуба имелась своя доля во всем, что происходило в Шести Углах, а слышал он обо всем, что происходило и за пределами этой территории. Сейчас его доля могла уменьшиться, но она была. И уши тоже остались. Я это знал, и он знал, что я знаю.

Он слегка наклонил голову.

– Что ж, несколько недель назад все переменилось. Появилось много ваших… то есть джарегов, и…

– Мужчин или женщин?

– Мужчин, мой господин, – нахмурился он.

– Так. Продолжай.

– И их, ну, их просто стало в округе гораздо больше. Мои друзья забеспокоились. Я начал спрашивать.

– Так-так.

– Похоже, кто-то встал у руля. Кто-то из города.

Я кивнул. «Городом» в Южной Адриланке звали ту часть Адриланки, что к северу от реки. Или, так сказать, к западу от реки.

– И я слышал, что деньги идут к некоей Группе Странников.

– Это по имени Дороги Странников, или причина в другом?

– Да, у них особняк на Дороге Странников.

– Кому он принадлежит?

– Не знаю.

Я быстро взглянул на него, сузив глаза, но Якуб ответил:

– Я правда не знаю. Раньше он принадлежал старой госпоже Колетти, но она умерла в том году, и кто купил дом, мне неизвестно.

– Ладно, – сказал я.

Забавная все-таки штука разум, он сразу же выдал, кого из подчиненных послать, чтобы подкупить нужного клерка и проверить реестр домовладельцев, а потом постановил: «забыть об этом», потому что теперь у меня нет подчиненных. Меня не было несколько лет, я всего день как вернулся – и уже думаю как джарег. Это и хорошо, и плохо.

Ну ладно, теперь я знаю место. Что дальше? Проверить его? Ну а почему нет, собственно, что может случиться?

«Ты зарываешься, босс.»

«М-да, пожалуй. Отвык я от всего этого. Преступная деятельность требует постоянной практики.»

«Запиши это для потомства. А пока…»

«Угу.»

Намек понят.

– А что со сборами?

– Господин?

– Посыльные доставляют все к ним, или они сами шлют сборщика с большим мешком?

– А. Посыльные доставляют все прямо в особняк. Собственно, я так и делаю.

– Посыльных оправляют каждый день или раз в неделю?

– Каждый день, господин.

Я еще раз перебрал варианты. Парни определенно не делают секрета из своих намерений. Они что, специально ждут визита, или думают, что с их прикрытием можно ни о каких визитах не беспокоиться? Или они поступают так, чтобы их заметили и вопрос лишь в том, кто заметит?..

Здесь-то и начинается головная боль.

– Хорошо, – сказал я. – А насчет сапог…

– Да, господин. Теплые в стужу, но чтобы дышали. Мягкие, прежде всего удобные, чтобы не скользили. И я еще могу наложить заклинание против волдырей – это поможет, пока будете их разнашивать.

Я кивнул.

– Послезавтра.

Коснувшись рукояти Леди Телдры, я улыбнулся ему так тепло, как только мог. Возможно, недостаточно тепло. Ну, попробовать-то я должен был, правда?

Якуб отодвинул занавес. Лойош вылетел первым и быстро просканировал окрестности, сообщил, что все нормально, и вернулся, чтобы устроиться у меня на плече, когда я выходил наружу. Занавес опустился, ароматы кожи и масла остались за ним, а вокруг меня снова пахло Южной Адриланкой – и чем меньше говорить об этих запахах, тем лучше.

Дорога Странников была недалеко. Я остановился у грязно-серого ломбарда, ярдов за сорок-пятьдесят до нужного места, и осмотрел дом. Старый трехэтажный особняк красного кирпича, деревянное крыльцо пристроено позднее. На первых двух этажах по паре застекленных окон, на верхнем только одно.

Я пристроился у ломбарда и погрузился в ожидание. Вечерело, но до темноты оставалось еще достаточно времени. Шесть Углов как раз просыпались, здесь по вечерам всегда так. Несколько прохожих, старик выгуливает уродливую собачонку, дети играют на мостовой…

«Лойош?»

«Уже летим.»

Джареги взмыли и закружили высоко над домом, опустились ниже, еще ниже, потом вернулись.

«Все тихо, босс. А на окнах занавески», – несколько оскорбленно заявил он.

«Я непременно попеняю им на этот счет.»

Впрочем, «все тихо» тут же и закончилось. Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел кто-то в серых джареговских цветах. Драгаэйрянин и женского пола. Стоя там, она держала в правой руке что-то вроде жезла и осматривала улицу.

Я придвинулся ближе к ломбарду и больше не мог видеть дом, а это значит, что и она меня не видела. Лойош высунул голову из-за угла.

«Что она делает, Лойош?»

«Просто смотрит вокруг. И еще что-то делает своей палкой.»

«Что именно?»

«Описывает маленькие круги, в одном направлении, в другом… А сейчас она пошла дальше, свернула за угол и больше я ее не вижу.»

«Ладно, две вещи мы выяснили. Левая Рука действительно ведет тут дела, и они чувствуют, когда я рядом. Если, конечно, ты не полагаешь, что она просто случайно вышла именно сейчас.»

«Но как они могут почувствовать, босс? Они же не должны…»

«Леди Телдра,» – напомнил я.

«Ой.»

Даже я чувствую, когда рядом клинок Морганти, если только он не в ножнах, ослабляющих психическое давление проклятой штуки. А с таким мощным оружием, как Леди Телдра – что ж, искусный волшебник по крайней мере заметит, что неподалеку возникло что-то такое.

«Знаешь, босс, это повредит твоей всегдашней незаметности.»

«Ага. Я поразмыслю насчет специальных ножен для нее, или чего-то в том же роде.»

«Вот еще одна вышла. Не пора ли убраться?»

«Или войти.»

«Босс?»

«Не беспокойся, я люблю рисковать, но не настолько. А мне нужно знать больше.»

«Хорошо. А то я уже собрался помолиться Ворону.»

«Ворону?»

«Он покровительствует всему падшему.»

«Где ты только это выкопал?»

«Мы несколько минут назад проходили мимо храма, я подслушал разговор.»

«Я и не заметил.»

«Ты отвлекся.»

«Я предпочитаю называть это сосредоточенностью.»

«Как скажешь, босс.»

«Ладно, пошли.»

Долгая прогулка вдоль реки проходила в молчании. Пожалуй, визит получился плодотворным. Я получил подтверждение, что Левая Рука ведет тут дела, заказал новые сапоги и ножны для шпаги.

Я шагал по правой стороне Цепного моста, а воды струились внизу. Я смотрел вверх по течению реки, думая обо всем, что творится на берегах реки. О тех, кто рождается, живет и умирает. Пожалуй, мне тоже стоит довериться реке насчет того, на какой берег она вынесет меня.

На восточный, само собой.

Когда между мной и мостом осталась пара миль, я остановил кабриолет и поехал на север, в район, что господствовал над доками. В нескольких милях отсюда, на том берегу реки, были скотобойни; здесь возвышались дома, особняки, склады, лавочки ремесленников победнее и магазины их более успешных коллег.

Уже темнело, когда я вошел в дом с вывеской, изображавшей корабельный фонарь на мачте. Здесь должно было быть много орков. В этой части Адриланки орки толпами сидят в каждой таверне, так что догадка не из самых необоснованных.

Длинная узкая комната. В дальнем конце я заметил дверь, вне сомнения, ведущую в меньшие покои. У двери небольшой помост для музыкантов. А неподалеку от двери стоял бледный драгаэйрянин; одетый в белое и синее, он держал какой-то музыкальный инструмент, прихотливо выгнутый и со множество струн.

Когда-то я заключил сделку с гильдией Менестрелей. Обошлось недешево, но вещей умнее я в своей жизни сделал немного. Всех подробностей вы выслушивать не желаете.

Я показал драгаэйрянину свое кольцо, задал пару вопросов, получил пару ответов и вознаградил его горсткой монет. А потом покинул помещение быстро, пока некоторые из взглядов от посетителей-орков не подвигли их к действиям, которые привлекли бы к себе больше внимания, чем мне хотелось бы.

Я последовал указаниям музыканта, что заставило меня отшагать без малого милю в западном напралении. Можно добавить «и никто не попытался убить меня», чтобы подчеркнуть – мысли о такой возможности никогда меня не оставляли; но сократим повествование, и вы просто имейте в виду: если я не останавливаюсь на этом особо, можете предположить, что меня не убили.

Дом был чуть побольше прежнего и более квадратный, а блестящая свежей краской вывеска изображала спящую собаку. Помост здесь располагался слева, а парень, которого я искал, стоял у самого края и держал в руках широкий вычурный барабан.

– Айбин, – поздоровался я, преодолев двадцать шагов, которые разделяли входную дверь и помост.

Он пару раз моргнул, словно услышал слово на иностранном языке, а потом улыбнулся.

– Привет, Влад. А у меня новый барабан.

– Угу. Я поэтому и вернулся.

– Да? Ты уезжал?

– Ну, в общем да.

Айбин худ даже для драгаэйрянина, и такой же высокий, как Морролан. Он не уроженец Империи; мы познакомились на одном острове в процессе некоего сложного дела, где были замешаны божество, король, императрица, политические интриги и прочие развлечения [5]. Из всех знакомых мне драгаэйрян его я понимал хуже всего, но зато он же был одним из немногих, кто совершенно точно не воспользуется мной в собственных целях.

Мы присели за столик. Официантка принесла Айбину бокал чего-то прозрачного и долго пожирала его взглядом. Потом наконец вспомнила и поинтересовалась, не желаю ли и я чего-нибудь. Я не желал.

Айбин спросил:

– Ты пришел на представление? Я тут играю с этим парнем…

– Да нет, пожалуй, – проговорил я. – Я, по правде говоря, не люблю музыку.

– Ага, я тоже, – согласился Айбин.

– Нет, я серьезно.

– И я, – кивнул он.

Айбин – музыкант. Я нет.

Я проговорил:

– Не то чтоб у меня вовсе к музыке вкуса не было, нет. Кое-что мне правда нравится. Простые мелодии, которые можно мурлыкать себе под нос, со словами умными и добрыми. Но большая часть того, что зовут «настоящей музыкой»…

– Ага, – поддакнул Айбин. – Иногда я хочу послать все это подальше.

Пока он говорил, его пальцы барабанили по столу. Не просто постукивали, как я сам иногда делаю от скуки, именно барабанили создавали сложные ритмы, переборы, аранжировки. Кажется, Айбин не обращал внимания, чем заняты его пальцы. Но он вообще обращал мало внимания на большую часть окружающего мира.

«Босс, по-моему, он не поймет», – заметил мой дружок.

«По-моему, тоже.»

– Как бы то ни было, – вздохнул я, – вообще-то я пришел, потому что хочу задать тебе пару вопросов.

– Да? – Айбин сказал это так, словно ему и в голову не приходило, будто он может знать ответ на сколь-либо значимый вопрос. – Ну ладно.

– Ты когда-то нередко посещал Южную Адриланку. Это по-прежнему так?

Его глаза слегка расширились, но в случае Айбина это ничего не значило.

– Да. У восточников есть инструмент, который они зовут…

– Этот тип вас беспокоит?

Мы оба подняли глаза. Особо уродливый представитель Дома Орки обращался к Айбину. Забавно, как изменяется реакция окружающих, стоит лишь облачиться не в цвета джарегов.

Айбин хмуро взглянул на парня, словно нуждался в переводе. Я потянулся к шпаге, но рука коснулась эфеса Леди Телдры. Я откинулся на спинку стула и подождал, что ответит Айбин.

Он сказал:

– Нет, нет. Мы друзья.

Орка странно посмотрел на меня, открыл было рот, потом пожал плечами и зашаркал прочь. Пять лет назад пролилась бы кровь. Десять лет назад тут уже лежал бы труп. Да, я изменился.

Мое внимание снова обратилось к Айбину.

– Ты знаешь район под названием Шесть Углов?

Он кивнул.

– Да, я играл там в одном местечке, оно называется… э, не знаю, как оно называется. Но да, знаю.

– Хорошо. Это был мой следующий вопрос.

– Что именно?

– Неважно. Расскажи мне про это местечко.

– Ну, там хорошая акустика, потому что…

– Нет-нет. Э…

В конце концов я выудил-таки из него ту информацию, которую хотел получить, и даже донес то, что желал сообщить. Он пожал плечами и согласился, потому что не имел причины отказать.

Я покинул заведение без дальнейших нелицеприятных происшествий и обошел его по кругу, размышляя над своим следующим ходом.

«Думаешь, из этого будет толк, босс?»

«А что, есть причины не подготовить это сейчас, на всякий случай?»

«Ну, может, и нет. Ротса проголодалась.»

«Как, уже?»

«Босс, уже несколько часов прошло.»

«Да, но ведь это же валабарова стряпня! Разве это не в счет?»

«В счет, в каком-то смысле… босс, они нашли тебя.»

«Что?»

«Босс, кто-то только что нашел тебя.»

«Как…»

«Не знаю. Но что-то чувствую. Тебя выслеживают.»

«А может, тебя?»

«Не знаю.»

Пока мы говорили, я шагал так быстро, как только можно, чтобы не вызвать подозрений. Я миновал нескольких торговцев и текл, не уделивших мне никакого внимания. Я свернул на улицу, названия которой не знал.

При мне был талисман, который не позволил бы найти меня с помощью волшебства. Я был защищен также и от колдовства на тот случай, если бы джареги использовали этот способ. Существуют и другие тайные дисциплины, но можно ли использовать их, чтобы разыскать меня? Хотел бы я знать больше.

Сетра Лавоуд однажды отыскала Лойоша. Такая возможность есть, но на свете не так уж много Сетр Лавоуд. Могли ли они выследить Леди Телдру, когда она в ножнах? Я не привык разговаривать с собой вслух, а то давно бы предался этому.

Лойош и Ротса покинули мои плечи и взмыли вверх, откуда и присматривали за обстановкой. Если выслеживали Лойоша, у меня будет в запасе мгновение-другое. Я, конечно, слишком много думал о Сучьем патруле, но сейчас постоянным моим кошмаром была какая-нибудь волшебница, которая возникнет передо мной и шарахнет чем-нибудь, разорвав меня на куски, прежде чем я пальцем шевельну.

Ладно, у меня три варианта. Найти проулок, где им пришлось бы подходить с одной стороны, и подождать. Рискнуть снять амулет и телепортироваться, пока они не появились. Или же двигаться дальше, пока я не придумаю что-нибудь еще.

Я избрал третий вариант.

На ближайшем углу я свернул налево. Хотел бы я иметь при себе Чаролом.

Стоп, что за глупости. У меня же ЕСТЬ Чаролом.

Оставив в ножнах шпагу, я потянулся к рукояти Леди Телдры и обнажил клинок. А потом уставился на нее.

Как и я, она изменилась.

3. Шами

Я скормил Лойошу и Ротсе остатки хлебцов (к чесноку оба они не выразили ни малейшего интереса). Тем временем Михи принес «шами». Никогда не встречал шами нигде, кроме как у Валабара, и как его делают, понятия не имею. В основном оно состоит изо льда, раскрошенного или мелко-мелко нарубленного, ароматного и сдобренного… ну, чем-то таким, что держит все это вместе. Может, это сливки, может, яичные белки. Запах очень тонкий, но напоминает аромат некоторых любимых вин Морролана, вин, которые щекочут язык. Шами язык не щекочет, но толику запаха имеет.

– Кто этот тип, Влад?

– Хм?

– Ну, тип, который пришел и сел рядом с нами.

– А. Это был Марио.

– Имя я услышал, но кто он?

– Марио Серый Туман. Ты что, не слышал о нем?

Он покачал головой.

– Он, э… он джарег.

– Я понял. Но я был с ним вежлив. Ты заметил?

– Да. Это потребовало усилий?

Он улыбнулся.

«Ты заметил, Лойош, что мое лицо неподвижно.»

«Ага, босс. Это потребовало усилий.»

– А я должен был о нем слышать?

– Ну в общем, это он прикончил императора прямо перед Междуцарствием.

– О, так он ТОТ САМЫЙ Марио! – Он нахмурился. – А разве его не убили?

– Полагаю, нет. Или не сумели сделать это окончательно.

Он кивнул.

Шами растаяло у меня на языке, смывая вкус чеснока, но не воспоминания.

Суть в том, как когда-то объяснил мне Вили, чтобы во рту надолго не задерживалось ощущение только что съеденного, ибо необходимо подготовить чувства к следующей перемене блюд.

Похоже, Телнану понравилось. Мне так точно.

Хороший обед, знаете ли, весь построен на неожиданном удовольствии. Одно дело, «вкусная еда», но истинное мастерство – сделать ее вкусной так, чтобы это удивляло. Чтобы сие сработало, начать нужно с места, где вы можете позволить себе такое удивление. А чтобы достичь полного успеха, персона, которая ест, должна в этом всячески сотрудничать.

Я неплохой кулинар. И выдающийся едок.

Очень долго – секунды три-четыре – я, напрочь забыв о преследователях, просто стоял, уставившись на Леди Телдру. Позабыв даже об ощущениях, которые пронизывали руку, сжимавшую эфес.

Давным-давно – часов тринадцать тому назад – в моей руке был длинный и тонкий клинок Морганти, с которым я провел, э-э, некоторые действия, превратив оружие в то, что склонные к громким фразам именуют Убийцей Богов, а я называю Леди Телдрой. Но клинок остался длинным и тонким кинжалом Морганти.

Она не ЧУВСТВОВАЛАСЬ иной, она все так же ласкала мою ладонь, как шами ласкало язык. Но она больше не была длинным кинжалом. Леди Телдра превратилась в нож, широкий, со слегка изогнутым десятидюймовым лезвием. В самый раз для боя на ножах. Совсем не мой стиль. Ну, то есть, если до такого дойдет, я смог бы защититься, но…

«Босс!»

Она стояла ярдах в тридцати передо мной. Как она там оказалась, понятия не имею. Воздух всегда подрагивает перед тем, как кто-либо телепортируется, а секунду-другую после завершения телепортации в искомом месте мерцает легкая аура или что-то в этом роде. Ни того, ни другого я не заметил. Возможно, слишком отвлекся, разглядывая Леди Телдру.

Но она стояла там, облаченная в серое джареговское одеяние, и указывала на меня пальцем, словно обвиняя в чем-то.

В руке я держал этот нож. Достать волшебницу с такой дистанции я точно не мог, и если существовал нож, не созданный для метания, мой был именно таков. Так что я крутанул его в пальцах. Этому фокусу я научился когда-то, чтобы производить впечатление на девушек – в те дни, когда я только и думал о том, как производить впечатление на девушек.

Крутанул раз, другой – словно в старые времена, когда при мне была золотая цепь Чаролома, и по руке пробежала очень знакомая щекотка, словно в те старые времена. Два оборота, а потом я перехватил нож острием вперед, вскинув руку перед собой, и волшебница вскрикнула и рухнула наземь.

Ее одежда слегка дымилась. Надо же.

Я не знал толком, что произошло; однако чем бы это ни было, я не чувствовал ни усталости, сопутствующей колдовству, ни краткой дезориентации, которая следует за волшебным заклинанием.

«Босс, что это было?»

«Я живой.»

«Это-то я понял.»

«А насчет остального сам не уверен. Знаю только, что хочу убраться в безопасное место.»

«Хорошая мысль, босс. На гору Дзур?»

«Точно так.»

Я еще раз посмотрел на Леди Телдру, а потом убрал ее в ножны. Они, кстати, тоже изменились и теперь в самый раз подходили для кривого ножа с лезвием дюймов в одиннадцать. Одно к одному. Нет, сейчас задумываться об этом не стоит.

Я снял с шеи амулет, убрал в коробочку, что висела на поясе, закрыл коробочку и телепортировался так быстро, как только мог, не рискуя обратиться в восточника, мелкими кусочками размазанного по округе.

На горе Дзур было холодно. Но, как только амулет снова оказался у меня на шее, я почувствовал себя в безопасности.

Дверь не была заперта. Я вошел и вскоре добрался до гостиной. Очень хотелось пить, однако Такко так и не появился.

Я сел и начал размышлять над всем, что произошло, что еще предстоит и чего я не знаю. В частности, обо всем том, чего я не знаю, и что может обозначать разницу между жизнью и смертью.

Где-то в процессе размышлений вошла Сетра.

Я встал.

– Извини, Сетра, но я снова влип в переделку и мне нужно было место…

– Тебе здесь всегда рады, Влад.

– Спасибо. Э…

– Да?

Я откашлялся.

– Ты не знаешь, случайно, как бы мне поговорить, э-э, с Киерой Воровкой?

Ее брови поднялись. Я не стал отвечать на вопросы, которых она не задала.

Мгновение спустя она непередаваемо пожала плечами и проговорила:

– Думаю, она скоро будет здесь.

– Спасибо, – сказал я.

– За что?

Дать ответ не представлялось возможным, и я промолчал. Сетра ушла, а я остался в комнате, проведя ближайшие полчаса в бесплодном волнении. С тем же успехом я мог снова вспоминать о приятных подробностях обеда у Валабара.

В комнату наконец скользнула Киера.

– Привет, Влад.

– Киера. Спасибо, что заглянула увидеться со мной.

– Без проблем, я как раз была рядом. Полагаю, тебе нужно что-то украсть?

– Вообще-то нет. Не сейчас.

– Тогда что у тебя на уме?

– Левая Рука Джарегов.

– Да? Хочешь присоединиться к ним?

– Не на этой неделе. Но кто-то из них, похоже, намерен отослать меня в места, откуда нет возврата – кроме как для тех, кто возвращается.

– М-да. Ты кого-то достал.

– Я достал, почитай, весь Дом Джарега. В смысле с нашей стороны. Это как, волнует Левую Руку?

– Сложный вопрос, Влад, – нахмурилась она.

– Вот спасибо. Какой я, оказывается, умный.

– Я знаю о взаимодействии двух организаций куда меньше, чем ты полагаешь.

– Ты знаешь больше меня. Для начала уже что-то. Например, ты упомянула «две организации»; они действительно настолько не связаны?

Она кивнула.

– А как насчет имперского представителя? – спросил я.

– Официально, он представляет Дом, а не какую-то из организаций.

– А неофициально?

– Не знаю точно. Возможно, он представляет обе стороны. Или у Левой Руки есть во дворце свой представитель, о котором я не слышала.

– Если он представляет обе стороны, это уже причина для Левой Руки, чтобы попытаться убить меня…

– Джумаешь, это они?

– Женщина, цвета джарегов, боевое волшебство.

– Да, очень похоже на то.

– Так что или я им мешаю по той же причине, что и прочим джарегам, или кто-то из джарегов их нанял, или они уже выяснили, что я задумал; если последнее, то сработали они чертовски быстро.

– А что ты задумал?

– Ну… в общем, мы можем столкнуться лбами в Южной Адриланке.

– Ага. Понятно. И когда все началось?

– Несколько часов назад. Меня… в общем, попросили.

– И на тебя уже напали? Волшебница?

– Да.

– Что случилось? Как именно напали?

– Не знаю. Какое-то заклинание. – Я пожал плечами. – Леди Телдра справилась.

Она нахмурилась.

– Леди Телдра? Но она ведь…

Я щелкнул по рукояти. От Киеры можно ожидать, что она знает то, чего знать не может, особенно когда на самом деле знает.

Она кивнула.

– Ну да. Кое-что я слышала.

– В любом случае, мне необходимо знать о Левой Руке больше, чем сейчас. Так или иначе, но я с ними связан.

Она кивнула и нахмурилась.

– Хотела бы я больше рассказать тебе… Что ж, как ты и сказал, тебя могли им просто заказать. Скажем, Совет. Ты же знаешь, Левая Рука берется за такую работу.

– Да, знаю. Вообще это возможно. Но Совет хочет, чтобы использовали Морганти.

Она вздрогнула.

– Да, верно. А насколько я знаю, с помощью волшебства такой эффект недостижим.

– Некий атира над этой проблемой работал [6].

– Не сомневаюсь. Но в настоящее время мы может заключить, что Совет тут ни при чем.

Мне понравилось, как она сказала «мы». Первая приятная весть во всей этой катавасии. Чудесное слово, «мы».

Наконец возник Такко и поставил на столик в углу нечто свежеубитое. Оба дружка тут же покинули мои плечи и принялись за еду. Я не говорил, что они голодны, ни Сетре, ни Киере, а Такко тут вообще не было. Поразительный народ.

Потом он спросил, не желаем ли мы тоже чего-нибудь.

– Нет, спасибо, Чаз, – сказала Киера, а я попросил вина. Такко зашаркал прочь.

– Левая Рука, – выдохнула она. – Знаешь, всегда старалась держаться подальше от них.

– Я тоже, – пробормотал я.

– Они появились не так уж давно, как я понимаю. В смысле, не так уж давно по имперским меркам. Где-то в Четырнадцатом Цикле Атиры, когда волшебство совершило несколько значительных прорывов, а силы джарегов Правой Руки, в смысле – резко сократились.

Я кивнул и стал слушать дальше.

– Пять женщин, волшебниц, начали все дело. Странно, но ни одна из них прежде не была связана с Организацией, насколько я знаю.

– Интересно.

– Да. Почему женщины? Не имею представления. Наверняка это не было случайностью, но ни одного приличного объяснения мне не попадалось.

Возник Такко, поставил передо мной бокал с вином, и ушел.

– Более того, – продолжала она, – они даже и джарегами не были. В смысле, не были ни членами Организации, ни членами Дома.

– То есть?

– Две были, кажется, атирами, две – драконами, а одна – дзурледи.

– Но…

– И всех их, разумеется, вышвырнули из их Домов, едва узнали про их занятия.

– И они что же, купили титулы джарегов?

Она кивнула.

– Они сотрудничали – работали, изучали и все такое прочее, и деятельность эта завела их по ту сторону закона. В доимперское волшебство, а также в иные области, которые Империя не одобряет.

– И их не арестовали?

– Арестовали. И судили. Так я об этом и узнала, дело вышло весьма громкое.

– Ну и?

Она пожала плечами.

– Империя не смогла доказать их виновность, они не смогли доказать свою невиновность. Их изгнали из их родных Домов, подвергнув различным наказаниям, от клеймления до бичевания. Но к смерти приговорить не смогли, за отсутствием вердикта «виновна».

– Так. И они что, просто продолжили работу?

– Атира, полагаю, их предводительница, предложила всей компании войти в Дом Джарега и попробовать заинтересовать тамошних шишек возможностью делать деньги с помощью противозаконного волшебства. Верхушка джарегов не проявила энтузиазма, но она продолжала попытки, пока не умерла. Затем…

– Умерла? От чего именно?

– Несварение желудка.

– Так-так. И кто его подстроил?

– Никто. Это правда было несварение желудка.

– Шутишь.

– Серьезно. Хроническая язва. Слишком много работы, слишком много смертей…

– Ну ладно, как скажешь.

– Так вот, когда она умерла…

– Дай-ка угадаю: четыре остальных решили больше с джарегами не связываться, а работать сами по себе. Так?

– В точности, – кивнула она. – И так с тех пор и продолжается.

– Очаровательно.

– У них собственная структура, о которой я ничего не знаю. Собственное силовое крыло, с которым я почти не знакома. И у них на самом деле мало общего с нашей Организацией.

– Кроме того, что они теперь взяли под контроль Южную Адриланку.

– Да. Что, по мне, совершенно бессмысленно. Никогда прежде о подобном не слышала.

– А какие слухи на этот счет бродят среди джарегов? В смысле, у Правой Руки?

– Никаких. Все в растерянности, никто толком ничего не знает и не представляет, что делать, если вообще делать.

Я кивнул.

– Так, кажется, я вляпался в самую середину весьма интересного варева, не так ли?

– Как обычно.

– Как обычно, да. Война будет?

– Какая еще война? Между Правой и Левой Рукой? Не слышно ни звука, люди слишком боятся, чтобы говорить о подобном вслух.

Я отпил немного вина. Вкуса не помню.

– Итак, мне нужно выяснить, что им нужно в Южной Адриланке. Причем у меня нет доступа к их внутренней информации, и вдобавок обе Руки Джарегов желают меня прикончить. Кажется, ничего не забыл.

– Вроде бы так.

Я отпил еще вина.

– Пара пустяков.

– Помощь требуется?

– Спасибо, Киера, но это будет… нет, спасибо.

Она кивнула.

– Итак, каков твой план?

– План? Да. Хорошая мысль. Надо составить план.

«Как насчет просто встать в центре событий и ждать, пока что-то случится? А потом, когда тебя почти убьют, тебя спасут…»

«Как насчет заткнуться и дать мне подумать?»

Лойош, наверное, мог бы выдать несколько ответов, но предпочел промолчать.

– Итак, Киера, если бы тебе потребовалось узнать, что творится в Левой Руке, что бы ты сделала?

Она нахмурилась.

– Понятия не имею.

– Я боялся, что ты именно это и скажешь.

– О чем ты думаешь, Влад?

– Думаю? Я пытаюсь придумать, что делать.

– Наверное…

– Да?

– Что-нибудь дурацкое.

– Дурацкое?

– Ага.

– Я собираюсь попытаться узнать что-то о противнике. Когда узнаю, я смогу вычислить, есть ли разумный способ сделать то, что мне нужно сделать.

– А если нет?

– Полагаю, это риторический вопрос.

Она вздохнула и поднялась. Я тоже встал и слегка поклонился ей, ну или что-то в этом роде.

– Спасибо, что уделила мне время, Киера.

Она улыбнулась – неповторимая кьерина улыбка, непохожая ни на какую другую.

– Всегда пожалуйста, Влад. Будь осторожен.

Она ускользнула из комнаты. Я сел и понял, что вино кончилось, а Такко не видать. Я чертыхнулся.

«Ага, босс. У тебя полный город охотящихся за тобой волшебниц-убийц, ты не знаешь, что им нужно или на что они способны, но должен это прекратить, и никого под рукой, чтобы принести немного вина.»

«Точно.»

До появления Такко я не успел решить иных задач, но по крайней мере вскоре у меня появилось вино. Большого облегчения это не принесло.

Потом вернулась Сетра.

– Ты поговорил со своей приятельницей?

– Да.

– Она смогла помочь?

– Кое в чем.

Она кивнула.

– Скажи, Сетра, Ледяное Пламя когда-нибудь… изменяется?

– В каком смысле?

– В любом смысле.

– Разумеется. – Она коснулась голубой рукояти. – Мое оружие весьма восприимчиво на некоторых уровнях, и реагирует на различные… – Она замялась. – Пожалуй, ты не поймешь этих слов.

– Уверен, что так.

– Почему ты спрашиваешь?

– Недавно, когда на меня напали, я обнажил Леди Телдру, и она была другой.

Сетра нахмурилась.

– Как – другой?

– Размер. Форма. Вес. Она стала небольшим кривым клинком.

– Весьма интересно, – проговорила Сетра.

– Вот и я так подумал.

– Судя по ножнам, теперь она не такая.

– Нет, в какой-то момент она вернулась к прежнему виду. Я совершенно не засек изменения. Ножны, кстати, тоже изменялись.

– Ножны?

– Да, повторяя форму оружия.

– Где ты взял ножны?

– Дженойны дали мне кинжал в ножнах.

Она задумалась.

– Самое простое объяснение… ты не возражаешь на минутку снять амулет?

– Пожалуйста. – Так я и поступил. – Что ты делаешь?

Сетра сделала несколько легких коротких пассов, потом покачала головой.

– Нет. Насколько я могу сказать, на тебе не было заклятья иллюзии.

– Уже хорошо. – Я вернул амулет на место.

– Не знаю, как помочь тебе, Влад.

– Ладно.

– Но могу дать совет.

– Да?

– Носи амулет.

– Ну, я так и делаю.

– Пока ты на несколько секунд снял его, кто-то пробовал отыскать тебя.

– Мило. И как, преуспел?

– Не уверена, но думаю, да.

– Отлично. Итак, они знают, где я.

– Достать тебя здесь им будет далеко не так просто, Влад.

– И все же.

– Но…

– Да?

– Подумай, что все это значит. Всего несколько секунд – и тебя уже нашли. Они очень плотно взялись за дело.

– Ага. Ну что ж, моя жизнь сразу стала ярче.

Она позволила легкой улыбке коснуться губ, вероятно, чтобы сохранить их форму.

– А что ты скажешь о поиске?

Она пожала плечами.

– Искали с помощью волшебства, напрямую.

– Гора Дзур не защищена от подобного?

– Мне никогда это не требовалось.

– Ну да, пожалуй.

– Никогда тебя таким не видела, Влад.

– В смысле?

– Чтобы ты жевал большой палец.

– А. Наверное, заразился у Киеры. Она так делает, когда думает.

– Понятно, – сказала Сетра.

Совершеннейшая неправда, и Сетра это знала, но признать свое знание она не могла.

«Ну ты и гад, босс.»

«Ага.»

– Кстати, об амулете…

– Да?

– Насколько он сильный?

– Ты о чем?

– Насколько хорошо он меня защищает? Можешь ли ты пробиться сквозь него голой силой?

Она свела брови.

– Не знаю. Попробовать?

– Э, нет, спасибо.

– Как скажешь.

Я откашлялся.

– Так вот, мы говорили о Леди Телдре…

– Да?

– Да. Я говорил. Вернее, о Великом Оружии вообще. На меня постепенно снисходит озарение, что одно из них у меня.

– У тебя, верно.

– Э… а что оно может делать?

Она нахмурилась.

– Все они различны, конечно.

– Да, но многое их и объединяет.

Она кивнула.

– Все они могут убивать дженойнов. А еще богов.

– Точно. Но убивать богов и дженойнов – не мечта моей жизни. Что еще?

– Великое Оружие встанет на защиту твоей души и, возможно, твоей жизни.

– Возможно?

– Возможно. Но в твоем положении, учитывая, что хотят сотворить с тобой джареги – оружие, которое сохранит твою душу, весьма ценная вещь, не так ли?

– Так. Ты сказала «встанет на защиту». То есть предпримет самостоятельное действие.

– Да.

– Насколько это надежно? В смысле, могу ли я положиться на него?

– Ну, если ты знаешь, что будет, а у оружия есть время на подготовку, шансы неплохи. Помнишь случай с Алиерой в Черном замке?

– Такое трудно забыть.

– Но свою жизнь на кон лучше не ставь. Я знаю как минимум три случая, когда душу носителя Великого Оружия уничтожили клинком Морганти.

– Понятно.

– И еще… не знаю, как бы это сказать… – Она прикусила нижнюю губу. Я и забыл, какие острые у нее зубы. – Обладая Великим Оружием, ты связан более чем с этим миром. Смысл понятен?

– Не уверен. Ты имеешь в виду другой мир – в понимании Некромантки?

– А ты понимаешь Некромантку?

– В общем, нет.

– Я имела в виду то, что ты мог бы назвать «судьбой».

– Ненавижу это слово, – заметил я.

– Попробую найти другое, если хочешь. Оно связано…

– Я ненавижу всю концепцию, которую это подразумевает, так что другое слово не поможет. Подразумевается, что я не волен поступать так, как хочу.

– Все не так просто, – возразила Сетра.

– Простого не бывает, – вздохнул я. – Я на самом деле просто хочу знать, чего ждать от Леди Телдры. Что она может сделать, что я могу попробовать с ее помощью такого, чего не мог прежде, и на что я с ней могу замахнуться так, как не рискнул бы прежде.

– А на что такое ты не замахнулся бы прежде?

– Очень смешно, Сетра.

Она пожала плечами.

– О твоем оружии много историй и легенд, но в действительности я, увы, мало что знаю.

– В общем, вернулись туда, где и были.

– Боюсь, что так. Впрочем…

– Да?

– Я никогда не слышала ничего, что можно было бы счесть намеком на странное поведение, о котором ты рассказываешь.

– Чудесно. Ладно, а как насчет этих самых историй и легенд?

– Ты уверен, что хочешь их знать? Все, что слышала я, включают в себя предназначение.

– Чудесно. Да, думаю, я все равно хочу об этом знать.

– Хорошо. Это оружие предназначено уничтожить Вирру.

Я кивнул. С учетом всех подробностей – ничего удивительного.

– Хмм. Сетра, а дженойны об этом знали?

– Безусловно, Влад.

– Ладно, пару мелочей это объясняет. Что еще?

– И некогда мне встречалась метафора, из которой следует, что Убийца Богов создан, так сказать, чтобы отсечь пораженную болезнями плоть мироздания.

– Ладно, вроде как ясно. А что это обозначает?

– Точно не знаю.

Я вздохнул.

– Ладно, давай сменим тему.

– Давай.

– Что ты знаешь о Левой Руке Джарегов?

– Ты же собирался изменить тему.

– То есть?

– Шучу, не беспокойся. – Она задумалась. – За все эти годы я несколько раз пересекалась с ними.

– И что можешь сказать?

– У них есть магия, какой нет больше ни у кого. Знаю, что атиры часто пытаются внедрить кого-то в их организацию, чтобы выяснить, как работают кое-какие чары.

– Пытаются?

– Пока успехов не видно.

– «Пока» – это уже давненько, Сетра.

– Ну да. Насколько я знаю, джареги – то есть Левая Рука – даже и между собой не обсуждают особо сложные и тайные магические действа.

– Кажется, одно из таких я наблюдал.

– Да?

– Ну, из меня тот еще эксперт в вопросах волшебства, так что могу и ошибаться. Но волшебница, которая на меня напала… в общем, когда она появилась, это не походило ни на какую телепортацию из тех, что я видел раньше.

– Занятно. И в чем же отличия?

Я как мог описал все, что видел и чего не видел. Сетра выглядела задумчивой.

– Не знаю, что это было. Хотела бы знать.

– Если вежливо попросишь, возможно, тебя научат.

– Буду иметь в виду. Ты собираешься остаться здесь на ночь?

– Да, пожалуйста. И спасибо тебе. И, в общем, я порядком устал, денек был тот еще.

Она кивнула.

– Такко проводит тебя.

Возник Такко и проводил меня в покои, где я когда-то проснулся после того, как меня убили. Он оставил горящую свечу и закрыл дверь. Постель была очень мягкой, перина вполне заменяла одеяло. Не мой любимый вид постелей, но в тот момент такая пришлась очень кстати.

Единственным украшением в комнате была картина, изображающая схватку джарега и дзура. Оба выглядели израненными. В жизни я никогда не видел таких джарегов: меньше тех гигантов, что кружат у Волопадов Врат Смерти, но много больше стервятников, которые обитают в окрестных джунглях, лесах, а иногда и в самой Адриланке. Возможно, неизвестный художник никогда не видел настоящих. Насчет дзура ничего сказать не могу, никогда не видел их вблизи. Не то чтобы особо хотелось: они больше тиасс, черные, бескрылые и, как все утверждают, очень быстрые. А еще у них есть когти и клыки, и они не ведают страха.

Те, кто не ведает страха, меня пугают.

Раньше, изучая эту картину, я полагал, что побеждает джарег. Теперь я не был в этом уверен. Пожалуй, теперь я поставил бы на дзура.

Я задул свечу и уснул, чтобы добрый сон очистил мой разум так, как доброе шами очищает язык.

4. Ячменно-грибной суп

Сейчас подадут суп. Имелось несколько вариантов, я решительно одобряю любой, кроме свекольного. Сегодня был один из моих любимых; запах грибов возник еще до того, как появился Михи, неся на подносе широкие белые чаши, над которыми курился восхитительный пар.

Валабаров ячменно-грибной суп – из тех рецептов, которые я способен воссоздать. По крайней мере я сумел подобраться к должному эффекту гораздо ближе, чем с большей частью прочих позиций в здешнем меню.

Перво-наперво берется цыпленок и режется на части. Мясо идет в горшок с луком, чесноком, сельдереем, солью, перцем и толикой шафрана. Профильтрованный бульон заправляется молотым шафраном. Ячмень варится в том же горшке (я далеко не сразу вычислил это), в него добавляется немного нарезанного чеснока и шалота, выдержанных в топленом гусином жире до потери цвета, а потом лесные грибы, древесные грибы, сушеные грибы, – в общем, что там окажется на базаре. Варить до готовности.

Получается почти как у Валабара. Разницу мне выловить не удалось. Нет, кое-какие секреты я раскрыл. Взял морскую соль вместо каменной, и уже ближе. Заменил черный перец на белый, и это тоже помогло. С количеством шафрана пришлось поиграть, и думаю, я наконец поймал верную пропорцию. Но какая-то деталь все-таки не совсем на месте. Возможно, дело во времени выдержки лука, тут секундная разница может дать заметное отличие во вкусе.

Это я изливаю свою досаду, что ничуть не портит мне удовольствия от собственно блюда. Первая ложка наносит выверенный удар, запах заполняет ноздри, жидкость – самую толику маслянистая от гусиного жира прокатывается по языку…

Великолепно.

– Очень вкусно, – сказал Телнан. – Как они его делают?

– Понятия не имею. Но рад, что тебе понравилось.

– Так ты жил где-то рядом?

– Когда-то жил. А что?

– Ты, похоже, очень хорошо знаешь это местечко.

– А. Ну, да, я тут очень, очень часто обедал.

– А сейчас ты где живешь?

– Хм. Интересный вопрос. Я владею землями у озера Щурк, но там не живу. А живу сейчас… да нигде, в общем..

– Нигде?

– Я странствую.

– А, понятно. Мне всегда хотелось заняться тем же.

– Пусть дорога доставит тебе удовольствие.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

– А где это озеро Щурк?

– На востоке, у Запретного леса.

– Слышал о нем. А почему он так называется?

– Как-то я спросил Сетру. Она сказала, что лесом когда-то владел некий герцог, который сильно не любил браконьеров.

– А что, кто-то любит?

– Но этот особенно отличался, выискивая их и предавая казни.

Он кивнул.

– Впрочем, – добавил я, – Сетра могла и приврать.

Суп появляется на сцене, как я понимаю, финальным аккордом прелюдии. После тарелки и хлебцов вы уже не так чтобы голодны, а шами подготовило вас к тому, что последует за ним. И вот появляется суп, и вкушая его, вы начинаете понимать, какой опыт приобрели. Вы и страстно ожидаете, что же будет дальше, и готовы переносить это ожидание с решительным спокойствием. Суп теплый и, так сказать, чувственный, он создает ощущение определенного уюта.

Ложка за ложкой, наполненная счастьем, и вот его уже нет, а вы в отменной форме и готовы встретить все, что будет дальше. Все готово.

Вили принес бутылку вина, предъявил мне, открыл и разлил в наши бокалы. Прошлая бутылка осталась едва початой, но я давным-давно понял, что попытаться допить вино будет ошибкой. Иногда некоторые траты необходимы, чтобы усилить удовольствие.

Я спал и видел неразборчивые сны, где «Валабар» сговаривался с Левой Рукой, а части Шести Углов возникали во дворе Черного замка. Еще присутствовало общее ощущение опасности, без каких-либо конкретных причин, или по крайней мере я не вспомнил таковых, когда проснулся. Никаких связей со всем, во что я успел ввязаться, у сна не имелось. А если сон намекал мне, что я в опасности, то напрасно: это я уже и сам вычислил.

В общем, я проснулся и протер глаза. Картина напомнила мне, что я на горе Дзур, а потом я сам вспомнил, что согласился совершить. Вставать или как? Я с удовольствием полежал бы, планируя грядущий день, но понял, что никаких планов без чашки-другой клявы не будет. Я что-то проворчал себе под нос касательно необходимости найти кляву в чужом доме.

Видите ли, я отвратительный гость. Главным образом потому, что боюсь оказаться отвратительным гостем. Я беспокоюсь об испачканных мной полотенцах, о передвинутой скамеечке для ног, о том, что я влез в чужую кастрюлю или использовал все остатки керосина. Я не могу расслабиться. Однажды мне пришлось путешествовать с мальчиком-драгаэйрянином, и когда я привел его обратно домой, его семья настояла, чтобы я задержался у них на несколько дней. Я спал на полу в их маленьком домике. Один из худших опытов в моей жизни, включая парочку тех, что завершились успехом. Даже здесь, у Сетры, которая была мне другом, я содрогался при мысли о том, чтобы встать и пошарить у нее в кухне на предмет клявы.

Так что я еще немного повалялся, вспоминая подробности вчерашнего обеда. Это подняло мне настроение. Наконец я встал, оделся и зашагал по коридорам горы Дзур в поисках неуловимого Такко, который, по слухам, обитал у гнездовий клявы.

«По утрам ты неадекватен, босс.»

«Ты что, только сейчас это понял?»

Искомый Такко обнаружился у кухни. Я произнес тайный пароль, который обеспечивал получение клявы. Уже направляясь в гостиную, я сообразил, что услышал, как бурлит закипающая клява, еще ничего не сказав.

В гостиной стало светлее, когда я вошел, но откуда исходил этот свет, я не заметил. Еще один из местных приятных фокусов. Хотя свет был ярче, чем я предпочел бы.

Спустя десять долгих минут в моей руке появилась чашка, из которой исходил пар, на свой манер не менее восхитительный, чем в «Валабаре» от чаши с супом. Еще минут через десять я все же проснулся.

«Мы сегодня возвращаемся в Южную Адриланку, босс?»

«Иных вариантов пока не вижу.»

Ротса резко оттолкнулась от моего плеча (я не то чтобы не знал, что она там сидит, просто привык), взлетела, покружила по комнате и уселась на спинку кресла.

«Лойош?»

«Ей просто не сидится на месте.»

«Ладно.»

Я проверил оружие, которое носил при себе. Когда-то я таскал несколько дюжин разнообразных штуковин и знал, что где находится, даже не думая о них. Не так давно я держал при себе лишь пару ножей. Но сейчас предстоял неуютный переходный период.

Я пил кляву и обдумывал следующий ход, что неизбежно вело к обдумыванию всего, чего я не знал. Рука гладила эфес Леди Телдры; как и раньше, кончики пальцев ощущали ее теплое, успокаивающее присутствие. Из всех вещей, о которых я не знал, она была самой важной. Какая-то часть меня верила: пока со мной Леди Телдра, я могу гулять где угодно, джареги меня не достанут. Но оставались вчерашние слова Сетры, и более того, из моей памяти всплыл мертвый Морролан на полу пивной в Адриланке. Он носил Черный Жезл. И был убит.

Волшебницей Левой Руки.

А Алиеру убили простым старомодным кинжалом в сердце, когда при ней был Искатель Тропы. [7]

А сама Сетра вернулась из-за Врат Смерти, восстав из мертвых, а следовательно, что-то же ее как-то убило. Не самая вдохновляющая статистика.

Однако были еще и замечания Телнана, о которых я не переставал думать. Он слишком прямолинеен, чтобы обманывать. Да, знаю, тут возможна хитроумная западня. Но непохоже, чтобы это было так.

«Посоветуй, что мне делать, Телдра?»

Она не ответила. А если бы ответила – не знаю, что бы я сделал.

Так, ладно, вопреки вчерашнему опыту – лучше предположить, что выбираться из неприятностей мне предстоить в одиночку. Таким образом все сюрпризы на сей счет окажутся приятными, а я предпочитаю именно их.

Я допил кляву и поискал глазами Такко, намереваясь попросить еще. Его не было. Тогда я сам прогулялся в кухню, свершил ритуал приготовления клявы, вернулся в гостиную, сел и стал обдумывать ближайшее будущее.

От основной стратегии, какой бы она ни была, я перешел к практическим подробностям…

– Доброе утро, Влад. Я пошлю Такко прибрать и принести тебе еще. Ты не обжегся?

Я убрал кинжал.

– Доброе утро, Сетра. Я даже не заметил. Спасибо.

– Ты погряз в размышлениях. Или просто дернул рукой?

– И то, и другое. – Я сел. Лойош вернулся мне на плечо, Ротса обиженно взглянула на меня и осталась сидеть на кресле. – Я пытаюсь сообразить, как бы мне выбраться отсюда. Не хочу снимать амулет, пока они ищут меня. А значит, я не могу телепортироваться.

Она нахмурилась.

– Я не подумала. Но окно Морролана может легко отправить тебя в Адриланку.

– А как далеко отсюда Черный замок?

– День верхом.

– Верхом?

– В конюшне несколько лошадей, могу одолжить любую.

– А. Да. Лошади.

– Мне распорядиться, чтобы твои брюки вычистили?

– Нет, спасибо, это просто клява.

– А пятна от клявы не в счет?

– Знаешь, Сетра, я иногда забываю, что ты женщина.

– На это я просто ничего не могу ответить.

– Э… ладно, просто забудь.

Возник Такко с другой чашкой, поставил ее передо мной, окинул меня тем еще взглядом и принялся за уборку.

– В любом случае, тебе будет проще центром своих операций сделать Черный замок, хотя, конечно, я рада видеть тебя в любое…

– Я не поступлю так с Морроланом.

– Как – так?

– Джарег, или беглец от мести джарегов, скрывается в Черном замке. Ничего не напоминает? Если нет, спроси Киеру, она поймет.

Она нахмурилась.

– Да, понимаю.

Я кивнул.

«Она права, босс.»

«В чем?»

«Ты начинаешь грызть пальцы.»

Я перестал грызть большой палец.

– Сетра, ты можешь, ну, не знаю, как-то ненадолго прикрыть меня от наблюдения, пока на мне нет амулета?

– Что ты задумал?

– Я хочу вернуться, не тратя на это несколько недель, и чтобы меня не убили в ту же секунду, как я появлюсь.

– То бишь телепортировать тебя куда-нибудь и вводить их в заблуждение относительно твоего местонахождения достаточно долго для того, чтобы ты успел снова надеть амулет?

– Ну, скажем так: достаточно долго, чтобы я успел снова надеть амулет и убраться подальше оттуда, куда телепортировался.

– И сколько тебе нужно времени?

– Двадцать минут?

Она задумалась.

– Ну, может, я и справлюсь.

– А десять минут?

– Десять минут ты получишь, – кивнула она.

– Тогда все в порядке.

– И куда ты хочешь отправиться?

– Надо подумать. Туда, где меня будет непросто найти десять минут спустя.

– Но, полагаю, в Южную Адриланку?

– Да. Туда, где будет много лавочек, но не в Шесть Углов, потому что в том районе мне нужно в конце концов оказаться.

Она кивнула, как будто понимая. Может, она и поняла.

Я пощупал кошелек под плащом. Да, монеты на месте. Порядок. Было бы весьма неловко остаться без наличных, спешно добраться до моей казны дело непростое и, возможно, проблематичное.

– Хорошо, я знаю нужное место.

– В таком случае – как только ты будешь готов.

– Ладно. Как только закончу с клявой. Или допью, или разолью.

– А как ты рассчитываешь вернуться обратно?

– Не думаю, что сумею сделать это, оставаясь в безопасности. Так что побуду в городе, пока все не утихнет.

– А. У тебя есть план.

– Ага, что-то в этом роде.

– Ладно.

Я пил кляву. Сетра молчала, а я мысленно перебирал каждый шаг, который нужно будет сделать за те несколько минут, что окажутся в моем распоряжении по прибытии на место. Потом я еще раз продумал весь маршрут, вспоминая двери, которые потребуется открыть.

Мне хватало меньшего, чтобы спланировать убийство.

Позднее утро, для Южной Адриланки не самое оживленное время. Мне это поможет.

Такко не очень хорошо размешал кляву, на донышке осталось немного меда. Я поставил чашку и поднялся. Достал из плаща пару ножей, один спрятал в сапог, другой положил на стол. Вынул кошелек и привязал к поясу. Проверил плащ, чтобы убедиться, не забыл ли я в нем чего нужного, потом свернул и положил рядом на стол.

– Все, я готов, – повернулся я к Сетре.

Она кивнула и обнажила Ледяное Пламя. Я почти отпрыгнул – рефлекс, обнаженное оружие такого рода творит с мозгами те еще штуки. Оно и творило их, но не как раньше. Прежде от него исходила неприкрытая угроза, я словно был рядом с жуткой и невероятно могущественной силой, как если бы на меня, безоружного и припертого к стене, нападал дракон.

Сейчас чувствовалось другое. Угроза, не менее мощная, присутствовала, но была направлена уже не на меня. Я знал, чувствовал, это был как бы сторожевой пес в доме старого друга, дайте ему обнюхать вашу ладонь и беспокоиться больше не о чем.

А еще – в обертонах, тонких оттенках – чувствовалась связь Ледяного Пламени с Сетрой, с горой Дзур. И все это – издалека. В общем, слишком много для простого выходца с Востока.

Я настолько увлекся, разбираясь в этих ощущениях, что почти упустил действия самой Сетры. Таковые включали хитрые движения пальцев и бормотание на выдохе. Потом я очень хорошо почувствовал, как в дело вступило Ледяное Пламя, а затем Сетра проговорила:

– Начинаем, Влад.

– Хорошо.

– Влад, это значит, что ты должен снять амулет.

– А. Ну да.

– Теперь сосредоточься на том месте, куда хочешь попасть. Так четко, как только можешь – представь себе вид, запахи, звуки, все возможные ощущения. При всех помехах, которые я создаю, образ должен быть очень четким, иначе ты рискуешь оказаться в океане на тысячу футов под водой, или в ином месте, где тебе не хотелось бы быть.

Сетра, друг мой, ты умеешь быть убедительной.

Я еще раз проверил все детали плана, снял амулет, пробормотал Сетре «спасибо» и спрятал эту штуковину в чароустойчивое хранилище. Вокруг все поплыло. Я подумал было, что причина в моих глазах, но вскоре понял что-то творится со светом в комнате. А еще начал слышать странные звуки, что-то вроде низкого «хрумм» в сопровождении тихих подвываний.

Я стоял у небольшой рыночной площади в Южной Адриланке. Я пошатнулся, но быстро восстановил равновесие. Может, кое-кто из прохожих – людей – и заметил, как я здесь возник, но четкой уверенности не было, а зрение толком не восстановилось.

«Прямо позади, босс.»

«Хорошо.»

Я повесил Камень Феникса обратно на шею, подождал, почувствовал, как он пульсирует, затем развернулся и быстро зашагал прочь. Лойош указывал дорогу. То ли заклинание Сетры на него не подействовало, то ли у него имелись другие способы ориентирования.

«Просто мое зрение лучше твоего.»

«Заткнись.»

Я был в двух шагах от нужного места, когда зрение внезапно вернулось, а звуки, наоборот, исчезли. Что бы там ни делала Сетра, это закончилось.

Отодвинув дверной занавес, я нырнул в лавочку слева, быстро осмотрелся и взял длинный коричневый плащ с большими карманами. Заодно выбрал берет. Бросил лавочнику монету, сказал «Сдачи не надо», и вышел вон. Следующая лавочка, футах в девяноста дальше по улице, снабдила меня белой блузой и мешковатыми штанами бледно-зеленого цвета. Рядом была пивная, при которой имелась уборная. Там жутко воняло, но хватило места переодеться. Я переправил несколько вещиц в плащ и надел его. Старая блуза отправилась туда, откуда я ее никогда не захочу доставать. Запасной нож перекочевал из-за голенища в карман плаща. Кошелек занял свое место во внутреннем кармане.

«Вокруг никого, босс. Вроде сработало.»

Я сдвинул берет на самые глаза и вышел, вдохнув вонючий – и все-таки освежающий – воздух Южной Адриланки. Влад Талтош, мастер перевоплощений.

«Ладно, Лойош. Вы с Ротсой держитесь сверху. Или по крайней мере в стороне от меня. Вы слишком заметны.»

«Есть, босс. Будем рядом.»

Они уже улетели, когда я вышел на улицу.

Я немного расслабился и зашагал по направлению к Шести Углам, но остановился в переулке у некогда хорошо знакомого местечка. Оно изменилось. Исчезло маленькое крыльцо с тряпьем там и сям, полуогражденное занавесями. Домишко обзавелся новой дверью, а заодно свежим слоем краски. Никаких указаний на то, кто здесь теперь обитает.

Я не сомневался – внутри или хотя бы там, где было крыльцо, я непременно почувствовал бы псионические следы деда. Он много лет жил тут, пока я не убедил его поселиться в месте, которого никогда не видел сам. Возможно, его утомляет одиночество, оторванность от сородичей. А может, он развлекается, играя во владетельного господина. Трудно делать добро кому-либо: никогда тольком не знаешь, а добро ли это.

«Босс, что ты, собственно, тут делаешь?»

«Предаюсь сантиментам.»

«А. Ладно. И как долго ты намерен этим заниматься?»

«Ты никогда не скучаешь по тем временам, когда сам погружался в ностальгию?»

«Чего?»

«Неважно.»

Я развернулся, удовлетворенный, что сумел-таки разок поддеть Лойоша.

Прошагал к Шести Углам и свернул на север, на безымянную улочку. Несколько сот футов, и передо мной был двухэтажный деревянный дом с небольшой вывеской. Я прищурился. Да, пожалуй, что-то на ней все же некогда нарисовали, и возможно, это даже был рог. Или что-нибудь еще.

Я вошел. Несомненно, я легко смешался бы с посетителями, вот только их не было. Управляющий похрапывал, склонив голову на стойку, отвисшая нижняя губа чуть подрагивала. Я откашлялся. Он вздрогнул, открыл глаза, вытер слюну в углу рта и проворчал:

– Чего?

– Меня зовут Сандор. У вас найдется комната на день-другой?

– Мы не сдаем комнаты на один день.

– Повторяю, меня зовут Сандор.

– А? Ну да. Точно. – Он задумался. – И чтобы никакой музыки по ночам.

– Договорились.

– Три и три за сутки.

Я заплатил за пару дней вперед и дал понять, что добавлю, когда потребуется. Он проурчал согласие и закрыл глаза. Я откашлялся, и управляющий снова очнулся.

– Комната? – напомнил я.

– А. – Он дернул подбородком. – Задняя дверь, вверх по лестнице, вторая слева. С багажом помощь нужна?

– Нет, спасибо. Приятных сновидений.

По его указаниям я отыскал комнату, которая послужит мне домом по крайней мере несколько дней.

В комнате имелось окошко. Лойош и Ротса влетели и устроились у меня на плечах. Я осмотрелся, выясняя, что же тут еще есть.

«Кровать, босс. Уже что-то.»

«И умывальный таз. Что подразумевает наличие воды где-то неподалеку. Но хорошо бы тут еще имелась настоящая дверь.»

Ротса беспокойно шевельнулась.

«Скажи ей, Лойош, что придется привыкать.»

«Уже сказал.»

Выглянув из окошка, в трех футах от себя я обнаружил стенку соседнего дома, некогда покрашенную в красный цвет. Внизу валялись деревяшки, бывшие прежде стулом, полусгоревшие останки старого матраца и прочий хлам, который мне не захотелось исследовать вблизи. Я закрыл бы шторы, если бы они здесь висели.

«В следующий раз надо бы получше объяснить Айбину.»

«В следующий раз?»

«Но пока сойдет.»

«Сойдет?»

«Сойдет. Мы приближаемся к кульминации. А вам обоим снаружи по-прежнему надо держаться в стороне от меня.»

«Тебе просто стыдно показаться с нами в свете.»

Комнату я пока оставил в покое, а остаток дня посвятил бытовым хлопотам. Прикупил сменной одежды. Нанял пару мальчишек, чтобы они как следует прибрались в комнате. Купил на кровать колдовской амулет для изгнания мелкой живности, которая могла там пригреться. Купил дешевый стул, чтобы у Лойоша и Ротсы появился насест, столик-подставку для умывальника, точильный брусок и масло.

Помимо прочего, я хотел поработать над своим новым обликом и новой личностью. Я старался иначе ступать, иначе держать голову, а главное иначе выглядеть: безобидным, приветливым, немного застенчивым. Поболтав с соседями, я решил – поскольку услышал из собственных уст, – что работаю клерком на скотобойне. Не то чтобы я знал, чем именно заняты клерки на бойне, но они там точно были, а эта профессия не из тех, что порождают лишние расспросы. Где остановился? Пока в «Охотничьем роге», потому что в моих прежних апартаментах приключился пожар. Я или вскоре вернусь туда, или найду новую квартиру, вы, кстати, не знаете, не сдает ли кто подходящих комнат? Понимаете, мне надо, чтобы там было чисто, и не слишком далеко от бойни, потому что это просто невероятно, какую прорву денег сжирает добираться на извозчике туда и обратно каждый день, а сейчас, увы, приходится… Женат ли? Нет, пока нет, не нашел еще подходящей женщины. У вас никого нет на примете? Я всегда полагал, что человеку нужна семья, верно?

И так далее. Я всем улыбался, нося личину Сандора словно костюм.

Я купил у разносчика хлеба, пару сосисок и флягу дешевого красного вина. Когда я тащил наверх стул и прочие мелочи, управляющий (на этот раз он не спал) не обратил на меня никакого внимания. Равно как и двое выходцев с Востока, с которыми он разговаривал.

Стул я поставил у входа, столик – под окном.

Хлеб и сосиски я разделил с дружками, когда они влетели в окошко и устроились на стуле.

«Недурно, босс.»

«Но не сравнить с валабаровым ячменно-грибным супом.»

«Ты мне так и не дал его попробовать.»

«Тебе не понравилось бы.»

«Точно. Ячмень не еда. Ячмень – это то, что еда ест.»

«Угу.»

«Ротса со мной согласна.»

«Вот и договорились.»

«А сосиски неплохие. И хлеб мне тоже понравился.»

«Да, хлеб хороший. Интересно, сколько в нем ячменя?»

«Ты такой забавный, босс.»

«Часть моего обаяния.»

С помощью бруска и масла я поправил лезвия всех своих ножей. Не то чтобы в этом была острая необходимость, но надо же чем-то занять руки.

«И какой будет план, босс?»

«Сделаю тебе сюрприз,» – ответил я.

«М-да? Думаешь, нам тут ничто не угрожает?»

«Сам хотел бы знать. Мы в большей безопасности, чем если бы я не был замаскирован и не носил Камня Феникса. А еще мы в Адриланке. И что более важно, у нас есть база для нападения.»

Лойош взлетел, высунул из окна свою длинную змеиную шею, затем развернулся и как бы кувыркнулся в воздухе, заняв прежнее место на стуле рядом с Ротсой. Они переплели шеи и посмотрели друг на друга. Не знаю, о чем они говорили, и лучше мне, наверное, не знать.

Я сделал пару глотков вина. Оно так отличалось от того, что подавали у Валабара, что казалось неправильным использовать тот же термин. Но у Сандора не имелось возможности увидеть разницу, так что лучше и мне притвориться, что я не вижу.

Нацепив уродливый плащ и шляпу, я подождал, пока Лойош и Ротса вылетят в окошко, отодвинул завесу и вышел.

Вечерело. В полумиле отсюда, на Дороге Странников, стоял красный кирпичный особняк. Сандор потопал в том направлении с самым безразличным видом, и уж точно без каких-либо опасений.

5. Белое вино из Гуинчена

Следует признать, мой отец отменно разбирался в вине, гораздо лучше, чем я. Как-то он сказал, что хорошее вино доступно любому – надо всего лишь как следует заплатить. А учиться разбираться в вине нужно, чтобы найти хорошее вино без таких затрат. Проклятье мелких предпринимателей: все на свете они переводят на язык «плюс-минус несколько медяков».

Однако отец был прав.

Михи знал мои пристрастия по части вина лучше меня самого. Как он однажды объяснил, с ячменно-грибным супом следовало бы подавать такое белое вино, как «Долина Бреска» или «Пимен». Загвоздка в том, что я не улавливаю ни тончайшего яблочного привкуса «Брески», ни абрикосового аромата «Пимена». Когда я ем, мне не до тончайших привкусов, их просто слишком много, даже в потоке той приятной кислинки, которую так ценят настоящие дегустаторы. Так что Михи принес «Лескор» из Гуинчена. По мне, оттенок сон-травы и зеленого перца – самое то, что сочетается с супом. Кто-то может полагать иначе, но мои вкусы Михи знает, так что он принес гуинченское. Михи, он такой.

Телнан просто пил вино, вероятно, даже не задумываясь. В общем-то, причин для задумчивости у него и не было. Вино для того, чтобы сделать еду приятнее, а не для создания повода для длительных бесед. Ну разве что у вас совсем не о чем больше поболтать, а это не про Телнана. Его запас тем казался бесконечным.

Обсудив, где я живу, он сообщил мне несметное множество подробностей про жизнь в горе Дзур; про тамошнюю пищу, сравнивая таковую с валабаровым ячменно-грибным супом; про трудности обучения Лавоудов (главным образом одиночество). Тема пищи (для меня – всегда актуальная) плавно перетекла в вопрос, а кто же там готовит. Я спросил; Телнан с озадаченным видом сказал, что он никогда не задумывался.

– А сколько вас там? – поинтересовался я.

– То есть? Не понял.

– Других соискателей, или учеников-Лавоудов. Которые скрыты в недрах горы Дзур.

– А. Нет, только я. – Он сделал глоток вина и добавил: – По крайней мере, насколько я знаю. Она обучает меня из-за… ну, из-за моего оружия. Не думаю, что таких еще много.

– Оружия? – Я бросил взгляд на рукоять, которая торчала у него над плечом, и снова подивился, как же он сидит, причем вполне уютно, со штуковиной такого размера на спине.

«А может, там вообще нет меча, босс. Только рукоять. Для вида.»

«Угу. Думаешь, мне тоже стоит такую завести?»

«Определенно.»

– А что с твоим оружием?

Глаза его округлились, что живо напомнило мне Айбина.

– А ты не знаешь?

Намек тут, намек там… Но поскольку у нас была дружеская трапеза, я сказал:

– Нет.

– Ну, оно одно из Семнадцати. – Он нахмурился. – Ты слышал о Семнадцати Вели…

– Да, слышал, – согласился я.

Он кивнул.

– Как Ледяное Пламя.

– Да.

– Ты много о них знаешь?

– Не знаю, что значит «много», но уверен, что ответ – «нет», раз ты об этом.

– А жаль.

– Почему? Думаешь, я могу рассказать тебе что-нибудь, чего не знает Сетра?

Он усмехнулся.

– Что-нибудь, чего не скажет Сетра. Была такая надежда.

– Понятно. Ну, уверен, ты знаешь больше меня.

Мы ели суп и пили вино. Вошла пара лиорнов и устроилась за столом в дальнем конце зала.

– Многого я не знаю, – проговорил Телнан, – только общеизвестное. То есть что они живут своей жизнью, что с ними нужно договориться, и в какой-то момент твоя воля будет подвергнута испытанию, и если одно из них у тебя, оно станет мостом между тобой и силами за пределами этого мира.

– Э. Да. Разумеется. И это общеизвестно?

Он весьма уверенно кивнул.

– А что значит «силы за пределами этого мира?»

– Именно то, что значит.

«Сам спросил, босс.»

«Пожалуй.»

Я зашел с другой стороны.

– Я не знаком с силами за пределами этого мира. Я даже не знаю, о котором мире ты говоришь в смысле его пределов, и что такое «за пределами».

– Э, я не очень понимаю.

– Трудно спорить.

– Хм.

– Твои слова о «силах за пределами этого мира» озадачили меня, вот и все. Я не знаю, что это значит.

– Ага, – кивнул он. – Я тоже.

Не зная, что сказать, я просто сделал глоток вина. Вино было хорошим и создавало приятный контрапункт и к беседе, и к супу.

Бесспорно, Михи знает мои вкусы.

Особняк на Дороге Странников не изменился. Я изучал его с большего расстояния, чем в прошлый раз, проверяя, почувствуют ли они сейчас мое присутствие. Лойош и Ротса покружили над домом, потом убрались.

Прошло немного времени. И еще немного времени. И еще.

«Босс?»

«Да, да. Я почти уверен, что они меня не засекли.»

«Хорошо. Что теперь?»

«Теперь надо немного подождать.»

«А мы знаем, чего мы ждем теперь?»

«Да.»

Что бы ни происходило в Южной Адриланке, центр всего этого находился здесь, в этом особняке. А если не центр, то нечто очень к нему близкое. Когда я впервые его увидел, у меня возникло желание извлечь из ножен Леди Телдру, войти и начать резню. Лойош тогда тоже ощутил это желание и боялся, что я ему поддамся. Но я недаром в свое время сделал карьеру: наемный вышибала, наемный головорез, мелкий босс; поддавайся я таким желаниям, мне бы не выжить. Особенно когда я понятия не имел – приближусь ли я хоть на шаг к решению проблемы, если вдруг случайно останусь после этого в живых.

«Э, а как насчет разделить этот теплокровный секрет с рептилией?»

«Я скажу, когда начнется.»

«Ну ладно.»

Минут через пять после этого все и началось. Малорослый бледный выходец с Востока, примерно моих лет, прошел в двух шагах от меня и поднялся на крыльцо. При нем была небольшая сумка. Он постучал кулаком в дверь, потом остановился, поставил сумку и хлопнул в ладоши. Дверь открылась, он вошел.

«Так мы этого ждали, босс?»

«Точно так.»

«Весьма интересно.»

«Полагаю, что так.»

«Ну ладно, а теперь что?»

«А теперь немного подождем.»

«Я знал, что ты так скажешь.»

Через пару минут выходец с Востока, все так же сжимая сумку, снова появился на крыльце и направился туда, откуда прибыл. Он снова прошел мимо меня.

Следовать за кем-то – целое искусство, и боюсь, я в таковом не мастер. Мне приходилось делать это и я справлялся, но настоящего умения не приобрел, не возникало нужды.

«Так. Лойош…»

«Уже лечу, босс!»

«Может Ротса остаться тут и понаблюдать за домом?»

«Конечно.»

Лойош последовал за посыльным, а я шел за Лойошем. Мы пересекли Шесть Углов, держась Дороги Странников, чьи изгибы вели на северо-восток, мимо лачуг, хибар и базарчиков. Внимания я не привлекал. Однажды на меня с надеждой взглянул тощий темноволосый попрошайка – он сидел на земле у кондитерской, держа в руках жестянку для милостыни и сковородку, назначение каковой знал лишь он сам. Сутулый старик с намотанным на голову шарфом оперся на палку и хотел было заговорить со мной, но, вероятно, передумал, так как развернулся и прокричал нечто нелицеприятное в адрес толстой женщины на той стороне улицы. Не поворачивая головы, она обозвала его каким-то словом вроде «фотс» и высказала пару оскорбительных намеков. Так они и беседовали, пока я шагал по указаниям Лойоша и вскоре потерял их из виду. Миновал компанию уличных плясунов: музыканты со скрипками и трубами выдавали зажигательный «чардош», ненадолго вернувший меня на Восток; девицы были хорошенькими. Но я не задержался и не дал им ни монеты.

Посыльный наконец добрался до шляпной лавки, в которую и вошел. Я его примеру не последовал: ему незачем меня видеть, а головной убор у меня уже имелся.

«Теперь ждем дальше?»

«Нет, возвращаемся.»

«Мне это не кажется интересным, босс.»

«Там ничего такого не происходит?»

«Пока никто не входил и не выходил.»

Мы вернулись на Дорогу Странников и подождали еще. Появился другой посыльный с другой сумкой, вошел в особняк и вышел, а я последовал за ним и выяснил еще одно местечко.

До завершения дня я возобновил свое знакомство с Южной Адриланкой. Врата Горшечников, Шпиль, Двор Доннера, Круг… А еще я определил шестерых посыльных и нашел шесть мест, где они жили, работали или по крайней мере появлялись. Будет ли эта информация полезной, я пока не знал, но она дала мне неплохую картину относительно денег, вовлеченных в эту операцию. У джарегов имеется одна хорошая черта: чем бы они ни были заняты, важность их действий легко определяется весом затраченного на них золота.

Итак, насколько серьезна нынешняя операция? Я видел шестерых посыльных с сумками средней тяжести, несомненно, с серебром. Шестеро в день, пять дней в неделю… да, операция достаточно серьезная, чтобы организовать постоянное место.

И Левая Рука определенно замешана в операцию того типа, который до недавнего времени был исключительно прерогативой мужской половины Дома Джарега.

Я купил хлеба и сосисок – уже у другого лоточника – и вернулся в комнату, где снова поделился обедом со своими дружками. А заодно подумал. Сосиски были жирными, но мне такие в общем нравятся.

Лойош и Ротса подбирали хлебные крошки. Люблю за ними наблюдать: балансируя на одной ноге, они хватают добычу другой и подносят к самому рту. Совсем не похоже на рептилий.

«На сегодня все, босс?»

«Не совсем. Я хочу разобраться, что творится во Дворе Доннера. Раньше там не было никаких заведений…»

Я почувствовал что-то вроде психического вздоха.

«Да, да, вы до смерти устали. Заткнись.»

Я снова стал Сандором и вышел из комнаты, а они покинули ее через окошко. До Двора Доннера шагать пришлось изрядно, и в основном в гору. Улицы тут были кривыми, но несколько шире, чем в большей части Адриланки, и выглядели поприличнее. Вот здесь Сандор, будь он в действительности клерком с бойни, мечтал бы обитать, приобретя на собственные деньги собственный домик с крошечным огородиком. Он бы выращивал морковь, горох и лук, он нашел бы себе толстушку-жену и воспитал детей, которых научил бы, что уважение к Империи превыше всего. Начнись восстание, он спрятался бы под кроватью; и он никогда не сказал бы детям, что окружающая нищета вина самих бедняков, но непременно читал бы им морали о личной ответственности. Как вы понимаете, мне нет особого дела до бедняков, но я могу быть подонком и не лицемерить. Сандор гордился бы собственым горохом и боялся бы лишний раз выйти за ограду. Полтора месяца такой жизни, и я бы повесился.

В общем, с такими размышлениями Сандор преодолел пологий склон Южной Адриланки и вошел в район Двора Доннера. Транспорта здесь было немного и в основном паланкины, потому что паланкин воспринимался знаком «почти-что-достатка», где-то посредине между пешеходами и владельцами экипажей. «Почти-что-достаток» всегда куда больше внимания уделяет внешности, чем оба конца шкалы «состоятельных персон».

Маленький дворик, по которому назван весь район Двора Доннера – это все, что осталось от некогда величественного храма Барлана. Построенного, как ни странно, выходцем с Востока по имени Доннер. Ко дворику ведет улица Гарвот, по обе стороны которой на четверть мили расположены алтари и храмы всевозможных богов. На другом конце улицы – Круг Доннера, местный рынок. Сегодня вечером народу тут было немного, в основном – молящиеся у одного из алтарей или делающие небольшие приношения. Если Левая Рука получает отсюда деньги, а курьера я видел собственными глазами, то я понятия не имел, каков их источник.

Я шагал вдоль храмов, напустив на себя уважаемый вид, и пытался вычислить, на чем джареги тут делают неплохие деньги.

Сзади и слева что-то промелькнуло. Рука сама нырнула под плащ, нашаривая эфес Леди Телдры. Волна приятного, ободряющего тепла; я понял, что это была просто взлетевшая птица, и расслабился. Впрочем, я по-прежнему касался эфеса Леди Телдры, просто потому, что это было приятно. Я частенько видел, как Морролан или Алиера поглаживают рукоять своего Великого Оружия; теперь понятно, почему.

Слева от меня возвышался идол – круглая четырехфутовая башенка черного мрамора. Размышляя, я положил на него левую руку.

«Все это несущественно, Талтош Владимир, позволь ей касаться дум твоих так, как она пожелает. Внешний облик не имеет значения. Отдайся течению и плыви сквозь тени, где собственные твои демоны пляшут на лучах света, подобно улыбке невинности. Это не имеет значения, ибо это не настоящее…»

Не настоящее? Что ты имеешь в виду, когда говоришь «не настоящее», Богиня? О, я помню, я помню твой голос, который входит сквозь уши и эхом отдается в голове, и не думаю, что ты желала сохранить его во мне. Однако я помню слова, которые текут как вода, я тону в них, мысленно выкрикивая «не надо! хватит!», а ты все продолжаешь и продолжаешь…

Сука.

«Странное зрелище – коленопреклоненный Морролан. Еще более странное мерцание, слишком четкое, чтобы оказаться плодом моего воображения, мерцание, пробегающее по мечу, на который он уставился, по мраморному мечу в мраморной руке…»

Верно. Статуя эта по-своему жила, я хотел спросить Морролана: это дух Киерона запечатлен в мраморе, или тут жизнь иного сорта. Хотел, но так и не спросил. Из-за этого голоса? Да, из-за него. И был еще один голос, очень недолго…

«Прости, дядя Влад. Я должна была это сделать. Но ничего не утрачено, и однажды ты все вспомнишь…»

Вот и оно. И кому доверять? Она выглядела такой безобидной, воплощение всего, чему можно довериться – милая и невинная. Но она старше меня, она внучка Вирры. Я помню ее и в других картинах, и многие возвращаются вновь и вновь, желая быть истолкованными заново, и мой природный цинизм развлекается на всю катушку. А некая неизвращенная часть меня сражается с этим, желая верить, пробивается сквозь поток образов, словно пловец сквозь бурное течение…

«На Дорогах Мертвых есть прозрачный источник, у высокой арки, что ведет в Залы Правосудия. Перед тем, как войти, нужно окунуться в него, чтобы очиститься. Однако он не очищает; он всего лишь смывает то, что могло помешать тебе принять все окружающее как действительность. Он хранит тайны Дорог, и поэтому тебя предупреждали не пить ни капли. А когда выходишь, не остается ни крошки воспоминаний относительно того, почему же ты мокрый…»

Да, так это и началось. В том самом источнике. Да, возможно, это естественная часть тех мест, но теперь я знаю, что действует он не только там. Богиня окунула в источник свою длань и погрузила ее в мою голову, чтобы сделать то, что полагала нужным. Возможно, я не должен был вспомнить и об источнике. Возможно, я только потому его вспомнил, что она попыталась заставить меня забыть слишком многое. Возможно, она запуталась в собственных увертках.

«Вокруг меня стены, белые, белые, белые. Интересно, почему они белые, думаю я, а потом понимаю: вопрос в том, почему я ощущаю их белыми. Вопрос этот – одновременно и ответ, и новое прикосновение…»

Точно! Я возвращался в ее залы. Я задавал вопросы и требовал ответов, а она качала головой и говорила. Я видел ее размытой, словно отраженной в неспокойных водах, а когда она говорила, я слышал ее вовсе не ушами. Я снова дрожал. Да, все возвращалось. Я плотно зажмурился и снова открыл глаза, пытаясь вспомнить…

Люди смотрели на меня, некоторые спрашивали, в порядке ли я.

«Босс! Да скажи же что-нибудь, черт возьми!»

«Э…»

«Уже что-то.»

Я лежал на спине, а люди вокруг стояли, глядя вниз.

«Что случилось, Лойош?»

«Понятия не имею.»

Снова кто-то спросил, все ли в порядке. Я кивнул, потому что не знал, могу ли говорить.

– Что случилось? – спросил кто-то.

– Его коснулась Богиня Демонов, – проговорил кто-то другой с оттенком благоговения.

– Больше похож на пьяного.

– Вы пили?

– Он не похож на пьяного.

– Кто он?

– Кто вы?

Я снова открыл глаза и увидел полукруг из полудюжины лиц. Выражение их варьировалось от беспокойства до подозрительности.

Кто я? Ладно, начнем с этого. Я – Влад, но сейчас называю себя Сандором, из-за хитрого дельца, которое должно вытащить Коти из беды. Левая Рука Джарегов. Леди Телдра. Вчера я обедал у Валабара. Так, память пока действует.

– Сандор, – произнес я. – Меня зовут Сандор.

И голос тоже пока действовал.

– И я не пьян, – добавил я.

– Что случилось? – спросило одно из лиц.

– Не знаю.

Я с трудом поднялся на ноги. Мне немедленно помогли, пусть я и не хотел этого; но по крайней мере ноги мои тоже действовали. Я улыбнулся так дружелюбно, как только мог, и зашаркал обратно к Шести Углам.

Кто-то сзади просил меня повременить. Я не послушался.

«За мной кто-то идет?»

«Нет, они просто смотрят.»

«Хорошо, пусть смотрят.»

Я добрался до комнаты без приключений, хотя голова кружилась так, что было трудно сосредоточить взгляд на чем-либо или вспомнить, куда идти. Оказавшись внутри, я сбросил плащ и плюхнулся на кровать.

Лойош и Ротса влетели в окошко.

«Ты в порядке, босс?»

«Не уверен.»

«Что это было? Что случилось?»

«Не уверен. Что-то. Голова… В моей голове…»

«Знаю, – сказал Лойош, – в моей тоже.»

Звучал он почти испуганно. Я попробовал было подбодрить его, но сам не мог собраться с мыслями. Лойош удрученно восседал на спинке стула. Не знаю, прочел я это по его поведению или напрямую, мысленно. Ротса сидела рядом и терлась об его шею.

«Что случилось, босс?»

«Не знаю. Пытаюсь сообразить.»

Однажды Сетра сказала: когда тебя заполоняет мистика, начни с вещного и рукотворного и работай от них внутрь и наружу. Никогда толком не понимал, что значит «внутрь и наружу», но смысл здесь был.

«Ладно. Последнее, что я сделал – коснулся алтаря Богини Демонов.»

«Но ты делал это раньше, босс?»

«Ну да.»

«И раньше такого не случалось?»

«Ну да.»

«А что изменилось?»

«При мне не было Леди Телдры.»

«Да, но держал ли ты ее, когда коснулся алтаря?»

«Нет, но… стоп. Да, держал.»

«Точно?»

«Да. Уверен.»

«Ага. Ладно. Загадка решена, правда, чудесно, босс?»

«Ну да, великолепно.»

Я расслабился, вытянулся на кровати и закрыл глаза. Матрац был одновременно и комковатый, и слишком мягкий. Сделан по спецзаказу, не иначе.

«Ладно, кое-что из того, что случилось, я знаю. Ко мне вернулись некоторые воспоминания.»

«Босс, но… я не понимаю, какие.»

«Ну да…»

Я попытался сосредоточиться, свести концы с концами.

Вирра, Богиня Демонов, покровительница моих предков, каким-то образом изменила мои ощущения и удалила часть моих воспоминаний. Лучший способ управлять действиями другого – управлять информацией, на которой он основывается, принимая решения. Некоторые способы управления информацией весьма мерзкие.

Вопрос в том, чего она от меня хотела, что я должен был сделать или не сделать. Ответа не было, а он мне нужен. Чтобы сделать все наоборот, назло.

Я понял, что старательно обхожу вопрос: какие же воспоминания были удалены и теперь восстановились. Наверное, точно так же я когда-то, получив удар ножом, не желал видеть вошедший в меня кусок стали. Дело в том…

«Ты дрожишь, босс.»

«Ну да. Ты как?»

«Не слишком хорошо. Все, что они сделали с тобой, они и со мной тоже сделали?»

«Не они. Она.»

«Это не ответ.»

Я просто не знал, какие воспоминания ушли и какие вернулись. Прошло несколько недель, и я по-прежнему не знаю. Такая уж штука, память. В ней можно рыться в поисках чего-то, как в ящике стола, и даже есть шанс найти искомое. В ней можно прогуливаться, как между колоннами в старой галерее, и отыскать занятные вещицы. В ней можно двигаться от одного ориентира к другому, как в изгибающихся поворотах коридора, чтобы просто выяснить, куда же он ведет.

Но нельзя исследовать собственную память и проверить, чего же там нет.

Весь ужас в том, что так оно и осталось. Какие воспоминания, или воспоминания о воспоминаниях, вернулись и поджидают удобного момента, чтобы вцепиться в меня? И каких до сих пор нету?

Я поднялся, зажег свечу, отыскал флягу с вином и отхлебнул. Привкус напоминал старый башмак. Говорят, дегустаторы весьма ценят толику подобного привкуса. Звучит глупо, но на самом деле есть многое, что хорошо, когда его самая толика, и отвратительно, когда его слишком много. Это как забывать о чем-нибудь неприятном или не стоящим воспоминаний. Чуть-чуть – в самый раз.

Старого башмака было слишком много.

Я поставил флягу на место.

«Ты даже не напился, босс? Впечатляет.»

«Лойош, когда ты в последний раз видел меня пьяным?»

«Вчера, после «Валабара».»

«Я не был пьян. Я был счастлив.»

«Ага, так счастлив, что едва не отключился под дверью у Сетры.»

«Не помню такого.»

«Неудивительно.»

«Я не в том смысле. Ладно, неважно.»

Я снова сел на кровать и прислонился к стене. Итак, я коснулся алтаря. Ладно, я не эксперт в подобных материях, но полагаю, какую-то связь с Богиней мне это могло обеспечить. Вот только я носил Камень Феникса, а с ним такое вроде бы невозможно. А если и возможно – какая связь с Богиней могла возвратить мне воспоминания, которые она же и отобрала?

Сосредоточиться было трудно. Сама мысль о том, как она в самом прямом смысле пудрила мне мозги…

«Босс, ты скрипишь зубами.»

Я перестал скрипеть зубами, сел поудобнее и попытался расслабиться. Некоторое время беззвучно проклинал Вирру. Полегчало. Плюс если Камень Феникса действовал, слышать меня она не могла.

Хотелось встать и пойти куда-нибудь, мне так лучше думается. С другой стороны, не хотелось покидать безопасную комнату. Или, пожалуй, следует сказать «скрытную».

Я добыл нож из сапога и метнул его в стену. Раздалось громкое, гулкое «чанк». Надеюсь, управляющий придет ругаться, тогда я смогу высказать ему все, что думаю по поводу качества комнаты. Мне сразу полегчает. Я достал второй нож и послал его встретиться с первым. Разрыв в четыре дюйма. Надо бы получше.

Я встал, вынул ножи из стены, сел на кровать и повторил. Результат тот же, но в стене теперь было четыре отметины. Когда число достигло дюжины, результат немного улучшился, а еще я понял, что с жалобами на шум никто не придет, так что я убрал ножи, сделал глоток вина и вышвырнул флягу из окна. Она чудесно разбилась о землю. Кто-то заорал что-то непонятное. Я ответил бы, но как назло, не смог подыскать никаких непонятных слов.

«Больше пить не хочется, босс?»

«Жуткое было вино.»

«Понятно.»

«Напомни, чтобы больше я такого не покупал.»

«Хорошо.»

«Это Чаролом.»

«Босс?»

«Чаролом. Он сейчас часть Леди Телдры. А я одновременно касался ее и алтаря. Не знаю как, но Леди Телдра разрушила чары, которые пудрили мне мозги.»

«Но как она это сделала?»

«Понятия не имею.»

«Ага. Ладно, тогда все в порядке.»

Я растянулся на кровати и уставился в потолок. Надо было сказать мальчишкам, чтобы и его тоже вычистили. Дрожал огонек свечи, и на стенах танцевали тени, которые отбрасывали стул, Ротса и Лойош. Наверное, Лойош ее задул. Или потушил крылом. В общем, я наконец-то заснул.

6. Сыр «серталия»

Сыр делается из молока какой-то зверюги вроде коровы или козы.

Ну, вот вы и знаете о производстве сыров столько же, сколько я.

Не сомневаюсь, это целое искусство, и говорят, что в каждом краю Империи теклы варят свои сорта сыра, но за всю свою жизнь я так и не понял, как их отличают, или как их надлежит по-разному употреблять, и почему один сыр крошится буквально от взгляда, а второй расползается как лепешка грязи.

После супа нам подали сыр, который в «Валабаре» зовут «серталия». Он очень мягкий, его скорее намазывают, чем режут. Он сладковатый и пахнет диким чабером. А еще «серталия» самую толику щекочет кончик языка.

Подавали его с крекерами, о которых вообще ничего сказать нельзя, потому что вкуса у них нет. Просто чистые квадратики, на которых можно написать желательный сорт сыра.

Подали крекеры на маленьких тарелочках, а сыр – в маленьних мисочках с маленькими ножичками. Последняя перемена блюд перед рыбой, иными словами, перед первой настоящей, плотской частью обеда, сиречь перед мясом, если использовать сию метафору в самом прямом ее значении. Это последний глубокий вдох перед погружением, как раз после привыкания к воде.

Но не стоит увлекаться. Впереди еще много чего осталось, и если съесть слишком много сейчас, потом не останется места, чтобы удивиться удивительному и восхититься восхитительным.

Спал я плохо и несколько раз просыпался. Для меня необычно, но и положение было необычным. Всякий раз, однако, просыпаясь, я чувствовал присутствие Лойоша и Ротсы, что успокаивало. Не помню, как, но я снял с пояса ножны с Леди Телдрой и положил ее на постель рядом с собой. И когда я проснулся от утренних лучей, заглядывающих в окно, ладонь моя лежала на ее рукояти, а мысли мои были о том, как она отыскала меня в далекой глуши, чтобы попросить о помощи, и это запустило цепочку событий, которые и привели к ее смерти.

Глубокая боль и сожаление проистекали не от нее, эти чувства были моими. Хотя я и ощущал ее присутствие, но именно присутствие, без каких-либо чувств или мыслей. Впрочем, Сетра намекнула, что однажды она «проснется». Интересно, на что это будет похоже. Во всяком случае, в голове моей тогда станет весьма тесно.

Я встал и пробормотал:

– Клява. Надо раздобыть клявы.

Спустя несколько минут я оделся как Сандор. На выходе из гостиницы мне никого не встретилось, и почти никого – по дороге в местное заведение, где подавали кляву. А еще там подавали свежие кексы. Минут через десять я уже готов был встретиться со всем миром. Более или менее.

«Итак, босс, какой план? Или я слишком много хочу знать?»

«Ты слишком много хочешь знать.»

Короткая прогулка, Шесть Углов, небольшой магазинчик. Я вошел и позвал:

– Якуб!

Он материализовался из задней комнаты и хмуро воззрился на меня.

– В чем дело?

Голос его был недовольным и почти грубым. Я сказал:

– Кажется, у тебя есть кое-что для меня.

Он взглянул внимательнее, вероятно, кое-что в моем голосе показалось ему знакомым. Я снял берет и порадовался тому, как изменилось выражение лица Якуба. Значит, маскировка удачная.

– Гос…

– Да, да. Итак, что с моими заказами?

– Все готово, господин.

– Отлично. Сапоги я надену, а ножны заверни во что-нибудь.

– Сию минуту, господин.

К Сандору с подобным пиететом не относились никогда.

Якуб достал из-под стола обещанные сапоги, затем встал, чтобы принести новые ножны. Я обошел стол, уселся на его табурет, стащил старые сапоги и начал надевать новые. Пока я натягивал левый, правый приспосабливался ко мне, принимая форму стопы. Было щекотно, особенно на лодыжке. Якуб внимательно смотрел мне в лицо, желая увидеть, счастлив ли я. Или подловить момент, когда я захихикаю. А нам, крутым и хладнокровным убийцам, хихикать не полагается.

Пару минут спустя сапоги окончательно сели на место. В своем деле Якуб и правда мастер.

Он вернулся с ножнами. Я проверил, все ли мелкие добавления на месте и работают так, как нужно. Все в порядке. Я кивнул и вернул ножны Якубу, а он с поклоном упаковал их в бумагу. Того же сорта, в который на рынке заворачивают свежую рыбу.

– Это все, господин?

– Не совсем, – проговорил я.

Он немного подобрался.

– По каким дням ты ходишь в тот дом на Дороге Странников?

– В домодень, господин.

– А ты встречал по дороге других посыльных?

– Иногда, господин.

– Итак, я предполагаю, что каждый день там показываются несколько людей с деньгами. То бишь тебе не известно ничего такого, что противоречило бы этому.

– Точно так, господин.

Я взглянул на него, пытаясь понять, не скрывает ли он что-то. Чувствовать подобное я не умею, но все равно каждый раз смотрю. Кивнув, я передал Якубу еще несколько монет и вышел из лавки.

Короткая прогулка – обратно в комнату, где я оставил ножны – убедила меня, что сапоги мне понравятся. Хорошо сделаны. Я надеялся, что мне не придется убивать Якуба. Я вышел и направился к Дороге Странников, посмотреть, кто еще там объявится.

Преодолел я примерно полпути.

«Босс…»

«Да?»

«Кто-то…»

«Лойош?»

«Я…»

Желудок мой подпрыгнул, разум закаменел, но ноги действовали самостоятельно, так что я нырнул в первый подвернувшийся переулок, а потом – в подворотню, где видеть меня практически никто не мог.

«Можешь вернуться ко мне?»

Он не ответил. Просто зашумели крылья, Ротса опустилась на мое левое плечо, Лойош на правое. Мне стало чуть лучше. На мгновение, пока я не понял, что чувство паники мне передает Ротса. Если Ротса боится, я тоже боюсь.

«Лойош, в чем дело?»

«Сражаюсь…»

Он дрожал, когти крепче сдавили мое плечо. Я попробовал иысленно спросить у Ротсы, что происходит, но не уверен, что она поняла. Я чувствовал ее страх и растерянность, и мои собственные эхом отвечали ей. Я положил руку на эфес Леди Телдры. А потом, вероятно, обнажил ее, потому что в следующий миг она была у меня в руке, а я осматривал пустой переулок. Щекотка вроде той, которую я привык ощущать от Чаролома, пробежала вверх по запястью, по руке, по плечу…

«Спасибо, босс. Помогло. Я в порядке.»

«Что помогло? Что это было? Что случилось?»

«Кто-то пытался разыскать меня.»

«И ты его остановил? Как?»

«Не знаю.»

«Я не знал, что ты такое можешь.»

«Я тоже. И я почти сломался.»

«Можешь сказать, какое это было заклинание?»

«С учетом моих познаний в магии?»

«Лойош, ты знаешь, на что похоже колдовство.»

«Да. Это не оно.»

«Хорошо.»

«Не совсем оно.»

Я вздохнул.

«Трудно описать, босс. Немного похоже, но…»

«Ладно. Возвращаемся в комнату.»

Я спрятал в ножны Леди Телдру, а Лойош и Ротса снова взмыли в воздух. Сделав пару шагов, я остановился. Вот что нужно сделать.

Я добыл огрызок карандаша и клочок бумаги, и нацарапал записку.

«Лойош.»

Он опустился на плечо и взял бумажку.

«Доставь куда следует.»

«А потом?»

«А потом поработаешь проводником.»

Я чувствовал, как в голове у моего дружка собираются возражения, но он так и оставил их невысказанными, и просто отправился в полет. Ротса осталась присматривать за мной. А потом я немного погулял, поскольку ожидал, что Лойошу потребуется пара часов.

До комнаты я добрался без происшествий. К этому моменту Лойош исполнил поручение, о чем свидетельствовала персона со скрещенными ногами, парившая в шести дюймах от пола. На миг я закрыл глаза. С закусками покончено, сейчас начнется обед.

– Привет, Деймар, – проговорил я. – Надеюсь, я не заставил себя ждать.

7. Рыба

В Залах Правосудия есть бог по имени Форель. Точно знаю, есть, потому что я его там видел, но это уже другая история. В остальном же знаю я о нем весьма немного, только что имя его произносится теми же звуками и записывается теми же символами, что и рыба.

На стол «Валабара» богов не подавали. Только рыбу. Впрочем, есть те, кто утверждает, что вкушать рыбу – все равно что общаться с божеством. Неправда, как по мне. Я общался с богами; вкушание валабаровой форели опыт более глубокий, он приносит большее вознаграждение и приводит к большему просвещению.

А еще это куда приятнее.

Я не знаком с ритуалами, которыми сопровождается ритуал почитания бога по имени Форель. Рыбные же ритуалы «Валабара» начинаются с юноши, который услужливо уносит суповую чашу, чтобы в следующее мгновение вернуться и принести белую тарелку, расписанную по краешку голубыми цветочками. Самый вид тарелки, поставленной чуть в стороне, заставляет сердце затрепетать. Вы еще не знаете, какая рыба появится, но тарелка предупреждает: дело серьезное, пора за работу.

Затем, после неизбежного полуминутного ожидания, появляется Михи, в левой руке у него серебряное блюдо, в правой – две ложки. На блюде – две рыбины и корни сон-травы.

Телнан выглядел заинтригованным. Я улыбнулся и сел поудобнее. Михи подмигнул мне: это вне рамок ритуала, но ничего страшного.

– Свежепойманная форель, – провозгласил Михи, – из реки Адриланки, фаршированная ломтиками моркови, свежим розмарином, солью, давленым черным перцем, посыпанная молотым восточным красным перцем, с рубленым чесноком и лимонными дольками. В сопровождении свежих кореньев сон-травы, быстро запаренных в лимонном масле.

А затем, пользуясь ложками как щипцами, он благочестиво переложил на наши тарелки рыбу и овощи.

Я благочестиво начал есть.

О форели я могу поведать не больше того, что уже поведал Михи. Разве только однажды господин Валабар заметил, что рыба заворачивается в двойной слой жаростойкого пергамента и, собственно, так и готовится в пару. Знай я больше, я сам попытался бы приготовить ее в меру своего умения. Конечно, большая часть валабарова искусства – в неимоверном количестве усилий, которые затрачиваются на то, чтобы все составляющие были свежайшими, наилучшего качества из всех, какие можно добыть. Внимание к мелочам, все в точности как с убийством. Хотя тут главное, чтобы хороша была сама рыба.

– Если ты собираешься быть героем, – заметил я, – думаю, что важно уделять внимание мелочам.

– Хм? – отозвался Телнан.

– Э, ладно. Просто думал вслух.

– А. Это вкусно.

– Да.

– А в героизме первая вещь – подготовка.

– Хм?

Он проглотил кусок рыбы и сказал:

– Когда собираешься сойтись с разительно превосходящим тебя противником, очень важно довести себя до состояния, когда ты в принципе готов умереть, но можешь этому воспрепятствовать; выстроить в разуме все имеющиеся в запасе заклинания, и быть уверенным, ну, что все, что ты сделать мог – сделано и готово к действию. Подготовка, вот смысл. Ты это имел в виду, говоря о героизме?

Я кивнул, хотя вовсе не имел в виду всего этого. Но разум мой продолжал пережевывать его слова, пока рот делал то же самое с рыбой.

– Единственное, чего я не пойму, – проговорил я через какое-то время, – это – зачем?

– Что – зачем? – проглотил еще кусок Телнан.

– Зачем идти туда, где ты вряд ли выживешь.

Он пожал плечами.

– В общем, забавы для.

И вернулся к рыбе.

Мне следует рассказать о Деймаре. Следует, но не уверен, что смогу. Деймар из Дома Ястреба, и воплощает в себе многие черты этого Дома: проницательнен, умен, но поскольку задирает голову до небес, кое-что доходит до него туго. Он высокий, тощий, при ходьбе несколько сутулится. Почему-то я ему нравлюсь. Никогда не понимал, почему, особенно припоминая обстоятельства первой нашей встречи. И еще он мастер в… впрочем, по ходу дела поймете.

– Привет, Влад. Нет, я всего пару минут как тут. Так чем могу помочь?

– Лойош.

– То есть?

– Лойош. Вот с ним ты и можешь помочь.

Он взметнул бровь – почти единственное выражение, которое может принимать его лицо.

– И что с ним?

– Кто-то попытался наложить на него заклинание поиска.

– Какое именно?

– В том-то и дело. Не знаю.

– Не волшебство?

– Нет.

– И ты думаешь о псионике.

– Это возможно?

– Ну, на самом деле нет. Нельзя с помощью псионики узнать, где находится объект. В смысле, физически.

– А не физически ты можешь такое определить?

Деймар кивнул.

Я сохранял бесстрастное выражение лица.

– И что это значит, в точности? Ты не можешь отыскать объект физически, тогда что?

– Отыскать его мысленно.

– Ага. Понятно. Ты мысленно находишь его, но не можешь сказать, где он физически.

Деймар кивнул.

– Точно.

«Весьма ярко, босс.»

«Хм?»

«Образ Деймара, который собирает свои внутренности по всей комнате.»

«Я не знал, что ты способен копнуть так глубоко.»

«Обычно не способен, но у тебя сейчас уж очень яркая картинка.»

«Ага.»

Я откашлялся.

– Деймар.

– Да?

– Ты знаешь Айбина?

– Боюсь, мы незнакомы.

Я кивнул.

– Ладно, давай еще раз. Вдруг мне удастся все-таки понять.

– Что понять?

Я вздохнул.

– Что это значит – найти кого-то и не знать, где он.

– А.

Деймар выглядел сбитым с толку. Это второе выражение его лица.

Вскоре он заговорил:

– Ну, ты наверняка знаком со склонностью накапливаемой психической энергии создавать своего рода духовную решетку.

– Заверяю тебя, в той деревушке, откуда я родом, только об этом и говорят.

«Это и в первый раз не звучало забавно, босс.»

«Заткнись, Лойош.»

– Хорошо, – сказал Деймар, – в таком случае…

Я сел на кровать.

– Но для тебя же будет лучше, если ты вкратце объяснишь мне это еще раз.

Он моргнул.

– Ладно.

Деймар скрестил руки на груди. Забавное зрелище – парящая в воздухе фигура со скрещенными руками и ногами.

– Всякий разум, способный произвести определенное количество психической энергии, создает некий образ, который способен воспринять адепт. Должное число таких образов в одной психической локации создает нечто вроде решетки…

– Погоди.

Он дернул головой.

– Да?

– Этот термин, «психическая локация», практически на грани моего понимания.

– А. Объяснить?

– Нет-нет, я люблю оставаться сбитым с толку.

– Хорошо.

Я закрыл глаза.

– Нет, объясни.

– Всякий разум, излучающий энергию, делает это в соответствии со своими свойствами.

– Хорошо, согласен.

– Одно из свойств – насколько он силен. Например, мой довольно-таки сильный.

– Ага.

– Еще одно свойство – ощущение разума. Например, когда ты хочешь войти в телепатическую связь к тем, кого хорошо знаешь.

– Ясно.

– Еще одно – форма, то, как разум ее ощущает, оперируя при этом… ладно, не суть важно. Назовем его вкусом.

– Хорошо, пусть так.

– В связи со всем этим можешь считать так: каков разум, такова и его энергия. Она идет волнами, и в процессе тренировки сознания ты учишься улавливать эти волны и работать с ними. Тебе еще понятно?

– В общем да, продолжай.

– И вот, говоря о вкусе, я говорю на самом деле о расстоянии между этими волнами. Расстояние может быть различным, вариантов много, но все же не бесконечно много. Ясно?

– Ну… в некотором роде.

Он кивнул, немного помолчал.

– Ладно. Представь себе многоэтажный дом.

– Хорошо, такое я могу.

– Разум, способный излучать энергию – то есть почти любой – излучает на нескольких этажах. Если на каком-то этаже излучает достаточно разумов, этот этаж становится ощутим для адепта.

– Понятно.

– Представь себе, что вкус – это этаж.

– Деймар, у меня голова болит.

– Извини.

– Продолжай.

Он кивнул.

– Так вот, психический поиск позволяет найти этаж и местоположение некоего разума на этом этаже.

Я задумался.

– Знаешь, я пожалуй даже кое-что понял.

– Извини. Давай я попробую еще раз.

– Нет-нет, продолжай.

– Я знаю, Влад, это шутка.

– А я думал, ты не понимаешь шуток.

– Иногда понимаю.

– Ладно. Так, а есть какой-нибудь способ переместиться из этой самой, э-э, психической локации в физическое местоположение?

– Конечно.

– И как?

Он удивленно посмотрел на меня.

– Не знаю, Влад. Это делал ты.

– Я?

– Да.

– Когда?

– Не так давно. Помнишь, я мысленно отыскал кое-кого? А ты поместил его мысленное местоположение в кристалл, и затем я смог преобразовать его в физическое местоположение. [8]

– А. Да. Точно. Так это оно и было?

– Я думал, ты знаешь.

– Э, ну, в общем да. Я только не знал про здание.

– Какое здание?

– Со многими этажами.

– А.

– Ладно, давай вернемся к тому, что случилось.

– К попытке отыскать Лойоша?

– Да. Если они не могли переместиться из, э-э, здания в физическое местоположение, то что они делали?

– Не знаю.

– Можешь определить?

– Я могу заглянуть к Лойошу в голову.

– Да, примерно об этом я и думал, – кивнул я.

«Босс…»

«Это не больно.»

«А тебе это что, уже делали?»

«Ну…»

«Ладно, будешь должен.»

«Хорошо.»

– Давай, Деймар.

Деймар нахмурился.

– Мне нужно, чтобы он был несколько дальше от тебя.

«Босс…»

«Знаю. Вперед.»

Лойош взлетел и устроился на подоконнике. Деймар кивнул и уставился на него. Потом лицо ястреблорда стало удивленным и он сказал:

– Интересно.

– Что, уже? Что ты высянил?

«И что, все?»

– Не уверен, – проговорил Деймар.

– Это наполняет меня чувством глубокого удовлетворения.

– Хм?

– Неважно. Так что ты можешь мне сообщить?

– Кто-то попытался использовать чары, каких я никогда прежде не встречал, – голос его был почти довольным.

– А ты можешь определить, что они должны были сделать?

– Ну, отыскать Лойоша. Но я не понимаю, как она собиралась осуществить переход с мысленного на…

– Она?

– Да.

– Ты точно знаешь, что работала женщина?

Он моргнул.

– Определенно.

– Что еще ты можешь о ней сказать?

– А что ты хочешь знать?

– Она любит форель?

– Да.

– Это еще одна шутка?

– Да.

– Ладно. Я хочу знать, она из Левой Руки Джарегов?

– Откуда?

– Ладно. А что ты скажешь относительно состояния ее разума?

– Холодная ярость, – сообщил Деймар.

«Босс, это явно личное.»

«Да, я так и подумал.»

«И кого ты недавно обидел?»

«Деймара, пожалуй.»

– Деймар, если она сумела отыскать Лойоша, могла ли она напасть на меня – через него?

Он нахмурился.

– Может быть. Да, полагаю, это возможно. Я не в должной степени понимаю природу твоей связи с Лойошем.

Я кивнул.

– Хорошо. Что еще?

– Ну, я могу найти ее, если хочешь.

– Э, да. Но твое «найти» ведь не включает настоящего местоположения?

– В общем, нет, если только…

– Если что?

– Если ты не сделаешь той штуки еще разок.

– Какой штуки?

– Ну, когда ты использовал восточную магию, чтобы найти…

– А, эту. Увы, сейчас не получится.

Он пожал плечами.

– Ну хорошо.

Я вздохнул.

– Ладно, Деймар. Спасибо, что заглянул.

– Почему?

– Почему? Ну, потому что помог мне узнать…

– Нет, почему не получится?

Я щелкнул по кулону у себя на груди.

– Пока я ношу эту штуку, колдовать я не могу.

– А. Это из-за нее я не чувствую твоего психического присутствия?

– Угу.

– Э, а почему бы тебе ее не снять?

– Хороший вопрос, Деймар.

– И?

«И» и «да», наверное, любимые его слова. Деймар смакует их, как я смакую валабарову форель.

– Если я ее сниму, то умру.

– О.

Я терпеливо ждал неизбежного вопроса, который последует, когда он осилит этот. Я мог бы ответить и не дожидаясь собственно вопроса, но развлекался на свой безумный лад.

– И что тебя убьет?

– Джареги пытаются найти и убить меня.

– О.

– Морганти.

– О.

Я кивнул.

– Почему?

– Я их разозлил.

Он кивнул.

– Напомни мне не злить джарегов.

– Пришлю записку с Лойошем. По этим делам у меня он.

«Заткнись, Лойош.»

«Я…»

– Конечно, – сказал Деймар, – если хочешь, я могу защитить тебя, пока ты творишь заклинания.

– Можешь?

– Безусловно.

– Ты можешь делать все, что может этот амулет?

– Ну, нет, не совсем. Но я могу скрыть твое местонахождение.

– Не понял. О чем ты, собственно, говоришь?

– Я имею в виду, что могу помешать им отыскать тебя, когда ты снимешь эту штуку.

– Отыскать меня в, э-э, здании? Или в этой комнате?

– И там, и там, – сказал он куда увереннее, чем я себя чувствовал.

– Он также останавливает волшебство. От этого ты тоже можешь меня защитить?

– Нет, – сказал Деймар, – боюсь, тут моих умений недостаточно.

Я задумался.

– Пожалуй, я могу разделить две части амулета, и просто отложить…

«Босс…»

«Да?»

«Это же Деймар.»

«Ты о чем?»

«Босс, в чем он мастер?»

«Ты о чем?»

«И что случится, когда ты снимешь амулет?»

«Хм. Хорошая мысль, приятель.»

– Деймар, у меня идея.

«У кого идея?»

– Что за идея, Влад?

– Скажи, сработает ли это. Когда я сниму амулет…

Я объяснил. Он моргнул. Не знаю, было ли это «мне самому бы следовало подумать» или «в жизни не слыхал подобной глупости».

– Ну?

– Я справлюсь.

– Уверен?

– Да.

Я откинулся назад.

– Тогда вперед.

– А как же волшебство?

– Рискнем. Но побыстрее.

Он кивнул.

– Побыстрее так побыстрнее. Хочешь сделать все сейчас?

– Да, погоди минутку.

Он кивнул.

Я откинулся назад и перебрал различные варианты – что может пойти не так. Нашел только один – я умру ужасной смертью, если Деймар переоценил свои способности. А Деймару я доверял; иногда сам себе удивлялся, но доверял.

Да, я доверял ему.

– Итак, – сказал я, – действуем.

Деймар кивнул.

– Снимай амулет, – сказал он.

8. Запаренные коренья сон-травы

Когда готовишь на пару, великое – в малом. Для сон-травы это, пожалуй, вернее, чем для чего-либо иного. Дело непростое – еще и потому, что не существует двух корней совершенно одинаковой толщины, не говоря уж о длине, и значит, от повара требуется совершенное чутье, чтобы довести сон-траву до совершенства.

Вкус у этого растения от природы тонкий и, честно говоря, не такой уж интересный. Но оно прекрасно впитывает масло, и не менее замечательно сочетается с сырными соусами, какие весьма популярны в некоторых видах восточной кухни. Однако стоит перебрать, и блюдо становится несъедобным.

Валабар сырного соуса не добавлял. Только лимонное масло и соль. И, само собой, не передерживал коренья в пару. Природная простота продукта делает его великолепным дополнением к рыбе.

Подобрать правильный овощ или гарнир в дополнение к каждому из главных блюд трапезы – тоже своего рода искусство, и заслуживает более обстоятельного объяснения, какового я не способен предоставить. Вот еще одна область, где мои таланты едока превосходят мои способности кулинара.

Телнан получил удовольствие от великолепного контраста и даже не осознал этого, отчего я немедленно ощутил свое превосходство. Нельзя упускать возможности в чем-то превзойти дзура.

Некоторое время мы молчали и, каждый по-своему, оценивали искусство «Валабара и сыновей».

Я снял амулет и убрал его в шкатулку. Закрывая крышку, я всматривался в лицо Деймара, чтобы отыскать… ну, не знаю, что я хотел отыскать. Мне досталось лишь легкое движение деймаровой брови, а потом он закрыл глаза. Не зажмурился, а просто опустил веки, как делают, не желая отвлекаться на то, что находится прямо впереди. Не помню, чтобы я решил коснуться рукояти Леди Телдры, но я сделал это и стало легче.

Деймар сел на пол.

Я пытался решить, должно ли это меня беспокоить, а потом заметил испарину у него на лбу. Да, решил я, должно.

В моей голове раздался голос Деймара:

«Надень эту штуку.»

Я открыл шкатулку, взял амулет и повесил обратно на шею.

Деймар открыл глаза и вздохнул. Глубоко и медленно.

– Уфф.

– Труднее, чем ты думал?

– Пришлось потрудиться. – Он нахмурился. – Голова болит.

– Ничего удивительного. Тут есть кровать, может, полежишь немного?

– Не думаю, что могу пошевелиться, – сказал он и лег прямо на пол.

Я сел на кровати, смотря на распростертого ястреблорда и подбирая нужные слова. Он сам решил задачу, проговорив:

– Ее зовут Критнак.

– Ты сделал слепок сознания?

– Нечеткий.

– Критнак, – повторил я.

– Да.

– Она, должно быть, очень сильна.

– Да. – Он закрыл глаза, открыл, и со стоном приподнялся. – И она по-настоящему тебя ненавидит.

– Это личное?

– О да.

– Хм. А не знаешь, почему?

– Ты уничтожил душу ее сестры.

– Я что?!

– Ты убил ее сестру. Оружием Морганти.

Я уставился на него.

«Лойош, я тут не гулял во сне?»

«Не-а.»

«И не убивал во сне?»

«Насколько я знаю, нет.»

– Э, Деймар, а подробностей ты не выяснил?

– Она не знает, как это случилось.

– Но думает, что сделал это я?

– О да.

– Почему?

– Ну, потому что ее сестра преследовала тебя, а потом умерла.

Я попытался выстроить все вопросы по порядку, но их получилось слишком много. Так что я взял первый попавшийся:

– А почему ее сестра преследовала меня?

Он нахмурился.

– Не уверен. Кажется, здесь ничего личного…

– Просто дело?

– Вероятно. Но подробностей я не отследил.

– А ты можешь сказать, пыталась ли она меня убить?

– Кто?

Я уставился на него.

– В смысле, ты о Критнак или о ее сестре?

– О сестре.

– Извини, не могу сказать. Ее разума я полностью не читал. Смог только узнать то, что она думает, и…

– Ладно. Интересно…

– Да?

– Ну, вчера кто-то за мной охотился. Возникла из ниоткуда. Я ее убил, но не клинком Морганти.

Деймар наклонил голову в мою сторону.

– Не думаю, что в таких делах ты можешь ошибиться.

– В смысле, был ли клинок Морганти?

– Да.

– Да уж вряд ли.

Он покосился на рукоять Леди Телдры.

– Ты не пускал в ход, э, эту штуку?

– Вообще-то именно ее. Но она – я про оружие – и на пятьдесят футов не приближалась к волшебнице, которая на меня напала.

– Ну и что?

В этом «ну и что» содержалась бездна информации, и большую ее часть я наверняка не хотел знать.

– То есть ты хочешь сказать, что Леди Телдра могла уничтожить ее душу и на расстоянии?

– Конечно, при правильном сочетании обстоятельств.

– Даже если я ей не велел делать такого?

– А ты велел такого не делать?

Я моргнул.

– Ладно, а что определяет правильное сочетание обстоятельств?

– Хм. Хороший вопрос.

– Спасибо, я горжусь собой.

Он нахмурился.

– Влад, ты зол?

– Нет, я переполнен радостью и любовью ко всему человечеству, но весьма упорно работаю над сокрытием этих чувств.

– Это сарказм, да?

– Да.

– Ладно. Ты зол на меня?

Я вздохнул.

– Да, хотя и не следовало бы. Мне следовало бы просто злиться, но прямо сейчас…

Он кивнул.

– Так вот, наиболее точно отвечая на твой вопрос: связано это с природой твоего оружия и с… ну… я полагаю, волшебница пустила в ход какое-то заклинание?

Я снова вспомнил страх, который охватил меня, когда я стоял в аллее и смотрел на волшебницу, пока та…

– Да.

– Значит, с природой заклинания. Если оно было из тех, что открывает эфирный канал, и ничто не препятствовало обратной связи, то возмож…

– Деймар, ты в курсе, что я ни слова не понимаю?

Он моргнул.

– Да, пожалуй, ты не поймешь.

– А как насчет упрощенного объяснения?

– С уверенностью сказать нельзя, но возможно, твое оружие сумело достать ее душу из-за того заклинания, которое она пустила в ход.

– Ну… – сглотнул я. – Это хорошо.

Деймар медленно поднялся и вскоре уже висел в воздухе, скрестив ноги, примерно в футе от пола.

– Тебе уже лучше? – спросил я.

Он кивнул.

Я глубоко и медленно вздохнул.

– Ладно. Где мы остановились?

– Ты столкнулся с волшебницей и пустил в ход оружие Морганти.

– Ну… пожалуй, что так.

«Ну, босс, можешь объяснить, что ты не хотел.»

«Не время, Лойош.»

«Извини.»

– Ты сказал насчет «велел не делать»…

– Да?

– А как это – велеть?

– Извини, я не в курсе. Я слышал, что так можно, но…

– Ладно. Так эта… как там ее?

– Критнак.

– Ага. Эта Критнах хочет убить меня, потому что я убил ее сестру.

– Потому что ты уничтожил ее душу.

Я пожал плечами.

– Ладно. И она пытается разыскать меня?

– Да. Было очень трудно удержать блок.

– И как она это делает?

– Во многом – чистая психоэнергия.

– А я думал, лучше тебя в этом деле никого нет.

– Я тоже так думал.

– Ты расстроен?

– Немного.

Я вздохнул.

– Ладно, что у нас на очереди?

– Хм?

– Извини, это я себе. И – э, спасибо за помощь.

– Конечно, конечно.

– Поставить тебе выпивку?

Он покачал головой.

– Я, пожалуй, отправлюсь домой.

Я кивнул.

– А где ты живешь, кстати?

– Хм? Но Лойош знает.

– Да, ему ты сказал, но он мне никогда не рассказывал.

Деймар рассмеялся – редкий случай. А потом исчез, предоставив мне складывать мозаику самостоятельно.

Я извлек Леди Телдру и полюбовался элегантными очертаниями легкого темного клинка.

– Ты и правда это сделала? – спросил я. Она не ответила.

Я убрал ее обратно в ножны.

Лойош ткнулся носом мне в шею.

Она уничтожила чужую душу.

Нет. Я уничтожил чужую душу. Это не в первый раз, но в прошлом я получал за подобное кучу денег и имел причину полагать, что вершу правосудие, по крайней мере по стандартам джарегов.

Сейчас все иначе.

Что сказала бы Коти? Что сказала бы Алиера?

И какое мне дело до того, что скажет Алиера?

«Расслабься, босс.»

«Хм?»

«Расслабься, говорю. Со временем остынет.»

«Это не так-то просто.»

«Знаю. Но все равно расслабься.»

Совет выглядел неплохим. Я растянулся на кровати с намерением ненадолго расслабиться. Хватило меня примерно на минуту. Я встал. Бездействие не числится среди моих любимых занятий.

Шаг, другой, третий. В комнате было слишком тесно, чтобы расхаживать.

«Наружу, босс?»

«Ага. Мне надо пройтись.»

Они выскользнули через окно, я воспользовался дверью.

Прогуливаться взад-вперед, когда меня пытается убить масса народу, а голова забита чем угодно, только не мыслями о том, как бы от них уйти возможно, не самое умное решение, но со мной такое не впервые. В любом случае, сейчас я знал, что найти меня будет непросто, а Лойош и Ротса приглядывали сверху.

В общем, я выжил. Пару часов я болтался по Южной Адриланке, и никто не пытался убить меня; кажется, на меня вообще никто внимания не обратил.

Однажды я прошел мимо домика, где много лет жил мой дед, но не остановился. Я подумал, не перекусить ли чем-нибудь, но понял, что не голоден. Вспомнил, когда я ел последний раз, подумал и решил, что это дурной симптом и следует что-то съесть, неважно, хочу я или нет.

Я остановился, взял какой-то снеди и немного пожевал. Остатки бросил в переулок, где их подобрали Лойош и Ротса. Им понравилось больше, чем мне. Помню, как мимо проходила старуха в ослепительно-белом вязаном шарфе и массивных башмаках. Пробегали стайкой трое или четверо детей. Старики и дети; в большей части Адриланки их не увидишь, а в Восточном квартале, кажется, только они и обитают.

Я оставлял позади магазины тех, кто был богат, по меркам Южной Адриланки, и лавки и палатки тех, кто не был. Иногда я останавливался, делая вид, что чем-то заинтересовался, потом шагал дальше.

Интересно, существовал хоть кто-то помимо меня, кто уничтожил бы чужую душу, не сознавая этого? Или я первый такой? Я вспомнил Наппера, который на моих глазах в сердце битвы рухнул грудью на клинок Морганти. Мы были знакомы, он мне нравился, и такой смерти он не заслужил. Не заслужила и та волшебница Левой Руки, которую я убил, уничтожил и навсегда лишил Врат Смерти и возрождения.

– За это ты заплатишь.

Мне потребовалась минута, чтобы понять: голос настоящий и раздается не в моей голове. Я сосредоточился на типе, который заговорил со мной, и вспомнил, что я пока Сандор.

– Прошу прощения?

– За это придется заплатить.

– За…

– Это. – Он указал на остатки синей керамической плошки, которую я сжимал в руке. Раздавленную. Я слегка порезался, чуть ниже безымянного пальца.

– Сколько? – спросил я.

– Шесть и восемь, – отозвался он.

Я кивнул, добыл семь державок, отдал ему и ушел, не дожидаясь сдачи.

«У тебя кровь, босс.»

«Царапина.»

«Но она капает на землю…»

«И что? А. Правильно.»

Я сложил ладонь ковшиком и купил лоскут, чтобы перетянуть ранку. Кажется, кто-то спросил, что случилось. Не помню, что я ответил.

Спустя несколько часов мне полегчало. Все-таки быть безвестным Сандором успокаивало, вероятно, потому что он не уничтожал ничью душу. Во всяком случае, меня наконец осенило, что так я никуда не продвинусь по нужным мне направлениям – выяснить, что задумала Левая Рука, вытащить из неприятностей Коти и обезопасить себя от волшебницы-мстительницы.

Я снова почувствовал желание просто войти в особняк на Дороге Странников, извлечь из ножен Леди Телдру и начать резню – а там поглядим. Теперь, вспоминая эту историю, я не знаю, почему меня так потрясла участь волшебницы, и при этом я желал пустить в ход то же самое оружие против обитателей того особняка. Бессмыслица. Но я рассказываю так, как помню.

Как бы то ни было – нет, я не стал штурмовать тот особняк. Просто хотел.

«Готов вернуться, босс?»

«Готов сделать что-нибудь полезное, как только придумаю, что именно.»

«В крайнем случае убьешь кого-нибудь.»

«Я об этом думал. Но, знаешь ли, я хочу точно знать, кого убивать.»

«Да кого угодно.»

«Сейчас это не смешно.»

«Смешно.»

«Я тебе покажу кое-что смешное.»

«Когда?»

«Позже.»

«Мы недалеко от нашей комнаты. Поднимаемся?»

«Не знаю. Зачем? Там нечего делать.»

«Там безопаснее, чем тут.»

«Когда это я сколько-нибудь думал о своей безопасности?»

«Ладно, босс, очко в твою пользу. Это действительно смешно.»

«Я удовлетворен. Давай вернемся и еще понаблюдаем за тем домом. Это по крайней мере не так бесполезно, как все, что мне приходит в голову.»

Так мы и сделали, и в течение еще нескольких часов курьер-другой заглянули туда, чтобы сдать выручку. Помимо прочего, я еще раз убедился, сколько денег крутится во всей операции. Много. Более чем достаточно, чтобы смешать с землей подвернувшегося выходца с Востока. Кстати, это даже больше раздражало, чем мысли о том, что джареги хотят уничтожить мою душу, и за мной по личным причинам охотится волшебница.

«В любом случае, босс, пусть тебя это не оскорбляет.»

«Заткнись, Лойош.»

Бесцельная прогулка и бессмысленное наблюдение, но в целом я почувствовал себя немного лучше, когда направился обратно в комнату. По дороге я купил большую ковригу хлеба, перцев и сосиски. За сосисками выстроилась небольшая очередь, так что я решил, что они достаточно хороши. Стоявшая впереди хрупкая бабушка покосилась на меня и заметила:

– У Янци все больше и больше работы. Слухи распространяются.

Я кивнул.

– Я уже тридцать лет покупаю у него сосиски, знаете ли.

– Может, не стоило рассказывать всем своим друзьям?

– Ммм?

– Неважно.

Она странно на меня посмотрела. А чуть позже спросила:

– А почему это вы гуляете в середине дня?

– Мне разрешают выйти пообедать.

– Вот как? А где вы работаете?

– Веду учет на скотобойне.

Она кивнула.

– Неплохое занятие, полагаю, если работать на кого-то.

– А чем же еще заниматься? У меня малоподходящий характер, чтобы управлять лавкой или торговать сосисками на улице.

– Мой сыночек мечтает присмотреть участок землицы. Вырастить кукурузу, возможно, разводить овец и кур.

Я кивнул.

– И как, получается?

– Он хороший работник. У моего сыночка будет земля.

– Он работает на скотобойне?

Она кивнула.

– И мы откладываем каждую монетку, мы оба.

– Что ж. Желаю ему всего наилучшего.

Она улыбнулась, лицо ее озарилось так, словно я только что подарил ей ферму.

– Спасибо, – сказала она.

Потом Янци спросил, что ей нужно, и тем самым спас меня от неудобной беседы.

На ходу я сжевал хлеб, перцы и сосиски. Сосиски оказались чуть суховатыми, но вкусными, перчеными, кусающими за губы и переднюю часть языка. А люди вокруг меня были ничуть не выше меня. Фактически это я был выше многих, и, пожалуй, наслаждался этим.

Я помнил, как на этих улицах гвардейцы Феникса сталкивались с восточниками, вооруженными кухонными ножами, молотками, дубинками, иногда – ржавыми мечами. Сейчас от всего этого и следа не осталось. Ненависть исчезла? Или просто затаилась там, где я ее не вижу, и ждет повода взорваться снова? Не знаю. И не знаю, волнует ли это меня, помимо того, что вопрос этот явно волнует Коти, а если повторится нечто подобное, она непременно ввяжется.

Я не знал этих людей, людей, которые мечтали, например, о том, как бы прикупить землицы.

Остатки сосиски я спрятал обратно в пакет, чтобы потом скормить джарегам, и направился в заведение под названием «У Ференка». Заказал стаканчик фенарианского персикового бренди под названием «орегигерет» и сел за столик, чтобы выпить его. Оно ужалило язык и обожгло глотку, заполнив нос густым ароматом дыма и чего-то, похожего на смолу. Превосходно. У драгаэйрян тоже есть бренди, но они не называют его так. И правильно не называют – потому что если вы любите бренди, та штука, которую перегоняют они, вам не понравится. По части бренди я безусловный выходец с Востока.

У Ференка почти никого не было, только пара стариков, выглядящих как профессиональные пьяницы. Ну а кто же еще будет сидеть тут в такое время? Тот, кто сидел за соседним столиком, кивнул мне и расплылся в полуулыбке, обнажив полоску желтых зубов. Может, мне тоже начать пить профессионально?

– Хорошее бренди? – спросил я.

– Это юшка.

– И как?

Он оскалился, а я попытался не смотреть на его зубы.

– Работает, – сказал он.

– Помогает забыть о всех бедах?

– Никаких бед у меня нет. Зато есть юшка.

– Хороший ответ.

Да, профессиональному пьянице легче живется. Конечно, если я примусь шататься по округе в пьяном угаре, через пару дней я буду мертв. Однако это будут приятные дни.

– Вы уже не работаете? – спросил я соседа.

Он кивнул.

– Когда-то я крепко покалечил ногу, и теперь живу за счет дочки и ее мужа. – Он усмехнулся. – Ничего дурного не вижу. Я трудился достаточно сурово и достаточно долго.

– А где трудились, можно спросить?

– У нас был надел, и мы работали на лорда Керулина.

Я кивнул.

– И что случилось?

– Меня лягнула кобыла, благословенно будь ее сердце.

Он рассмеялся, поднял стакан в безмолвном тосте в честь кобылы, потом залпом опорожнил его и двинулся за следующим.

Я прикончил бренди и подумал, не взять ли второй стакан, но в конце концов просто вышел на улицу.

Вернувшись в комнату, я скормил Лойошу и Ротсе остатки сосисок. Пока они ели, я размышлял. Отринув пьянство как стиль жизни, я вернулся к старым задачам и способам их решения. Ко всем задачам, или хотя бы к некоторым из них.

Как бы мне хотелось связаться с Крейгаром и велеть ему собрать информацию о Критнак. Но я не мог позволить себе убрать защиту даже на столь малый срок. Это удручало.

«Можешь прогуляться пешком.»

«Ага, я уже думал об этом.»

«И?»

«Моя личина хороша для Восточных кварталов. Но не уверен, что стоит пробовать ее на прочность в моем прежнем районе.»

«Ты всегда был мастером в том, чтобы пробраться куда-нибудь, оставаясь незамеченным.»

«Да, во многих отношениях. Но учитывая, как за мной охотятся…»

«Ну, можешь пробраться в особняк и пошарить там.»

«Да, я мог бы. Если пойду без Леди Телдры.»

«М-да. Пожалуй. Вряд ли.»

«Не нравится?»

«Хорошие сосиски.»

Странно, как после стольких лет странствий в глуши, ни с кем не сходясь, не считая временного знакомства с умственно неполноценным теклой (эту историю мы опустим [9]), я сейчас чувствовал себя более одиноким и отрезанным от всех, чем тогда. Наверное, это потому, что многие, кого мне не хватало, были физически близко, а связаться с ними я по-прежнему не мог.

Я снова коснулся рукояти Леди Телдры. Снова почувствовал, словно она рядом. Пришло воспоминание о тех днях, когда я был на Востоке. Не неприятной их части, которой было изрядно, но само ощущение: я стою, закрыв глаза, перед Горнилом, словно под теплым душем. Да, она спасла мне жизнь. Но она уничтожила душу автоматическим для себя действием, столь инстинктивно, что я даже не понял, что произошло.

Или я слишком глубоко копаю? Возможно. Вероятно, существовали просто механические принципы, о которых я не знал, согласно которым она и действовала. Попытки переложить на нее часть моральной ответственности все равно, что обвинять камень, который кто-то бросил вам в голову.

Как же я хотел иметь возможность пообщаться с ней. Но все, что у меня было – легкое ощущение. Приятное и разочаровывающее.

«Если меня не будет рядом, когда она проснется, передай от меня привет» – так сказала Сетра, или что-то похожее.

«Эй! Леди Телдра! Доброе утро!»

Она не проснулась.

Я хотел уснуть, или напиться, или еще что-нибудь. Что мне было НУЖНО, это прежняя моя организация, со всеми ее источниками информации и посыльными. Но я не мог добраться ни до Крейгара, ни до разведывательной сети Морролана. Я был одинок и удручающе беспомощен.

Весьма странно, учитывая, что у меня оставались все мои умения, мои дружки, куча денег и Великое Оружие. Если бы я мог…

Хм.

У меня ведь есть куча денег, верно?

«Босс? Что-то придумал?»

«Да, вроде того,» – ответил я.

«Что-нибудь глупое?»

«Как ни странно, нет. Кое-что, о чем я напрочь забыл.»

«А именно?»

Я проверил время. Вечерело. На улицах как раз начинает появляться народ.

«Пошли, Лойош. Наш ход.»

«Звучит неплохо. Значит, у нас есть план?»

«Просто приглядывай за мной.»

9. Охлажденная дефрина

Михи убрал вино и заменил бутылку, а заодно и бокалы. Снова – перо, перчатка, щипцы.

Дефрина – белое вино с привкусом, пожалуй, вишни. Обычно оно для меня слишком сладкое, но сейчас сладость оказалась нейтрализована усиленным охлаждением, специально для меня Михи добавил льда. Первый глоток сказал радостное «привет» всем прочим ароматам, которые танцевали у меня на языке, а потом он скользнул в глотку, но оставил вкус рыбы, просто сделал его несколько ярче, если можно так выразиться.

Я откинулся назад и взглянул на моего сотрапезника.

– Забавы для, – повторил я.

Он улыбнулся и кивнул.

Первые несколько вариантов продолжения были весьма саркастичны, а сарказм плохо сочетается с валабаровой форелью и прекрасным охлажденным белым вином. Поэтому я проговорил:

– Можешь объяснить?

Он на минутку задумался и сказал:

– Не уверен. Но я попробую.

Я отпил вина и кивнул.

– Понимаешь, – начал он, – это такое чувство, когда все вокруг вертится почти слишком быстро, чтобы с этим совладать, а одна ошибка, и ты труп. Ты жутко перепугался бы, но слишком занят. Понимаешь, о чем я?

– Ну, я примерно знаю, как я себя чувствую в такое время. Мне в общем все равно.

– Что, правда?

Я сьел еще рыбы и выпил еще вина.

– В общем, – заметил я, – не помню, чтобы я радовался или горевал. Я просто слишком занят, как ты сказал.

– Ну вот и я о том же.

– А потом я жутко недоволен, – проворчал я.

Он улыбнулся.

– Вот и разница.

«Если она вообще есть.»

«Я как раз об этом и думал, Лойош.»

– Конечно, – добавил он, – важна и причина.

– Причина?

– Смысл – зачем ты дерешься.

– А разве не затем, чтобы подраться?

– Ну, иногда и так.

– Ты имеешь в виду, в основном так?

– Да, пожалуй, в основном.

– Ага.

– Но не в самых важных случаях.

– Хм. Объяснишь?

– Это-то нетрудно. Когда делаешь большое дело, ты хочешь, чтобы все было по-твоему. – Он посмотрел на меня. – Верно ведь?

– Ну, мои планы обычно не включают драки. Она случается сама собой, а потом я слишком занят, пытаясь выжить, чтобы размышлять о важности причин.

Он кивнул, словно понимая.

Я сьел еще кусок рыбы и выпил еще немного вина.

Мне вспомнился старый приятель по имени Рикард, один из немногих моих знакомых, не связанный с Организацией. Выходец с Востока, крепкий парень с не слишком густыми волосами; мы вместе обедали, выходили в залив на его лодке и напивались, болтая о вопросах великих и малых. Он работал десять часов в день четыре дня в неделю, делая то, что изображал сейчас я – вел счета на скотобойне, – и два-три раза в неделю по вечерам брал цимбалы и играл мрачную музыку в мрачном домишке в Южной Адриланке. Раз в пару месяцев он откладывал достаточно серебра, чтобы пригласить меня на обед к Валабару, а я приглашал его на следующий месяц. Вдвоем или со спутницами, это как получится. Добрая еда доставляла Рикарду больше удовольствия, чем всем прочим моим знакомым, что делало его великолепным сотрапезником. Как раз за этим блюдом он обычно с ухмылкой глядел на меня и заявлял: «Вот для чего мы так надрываемся на работе».

Сандор – то бишь я, если вы вдруг забыли – двигался в южном направлении, туда, где улицы уходят под уклон, чтобы привести к восточным докам Адриланки. Действительно, с наступлением вечера народу на улицах стало куда больше. Кое-что в облике прохожих зацепило меня, как и в прошлый раз, когда я мысленно сравнивал живущих в этой части Адриланки с обитателями «Города». Шрамы. Я не про большие и уродливые, нет. Но вот у этого парня – небольшой рубец в углу рта, а у этого – белая отметина над бровью. Порой попадались и культи, и обрубки, и впечатляющего вида шрамы, у их обладателей явно имелось что порассказать внукам; но даже таких вот мелких рубцов не бывало у драгаэйрян. У тех, кто всегда может заглянуть к целителю и залечить ранение так, как если бы его вообще не случалось.

Драгаэйряне. Народ, не ведающий шрамов.

«Что тут смешного, босс?»

«Ничего, Лойош. Просто представил, как я заглядываю к Морролану и говорю: привет тебе, о не ведающий шрамов…»

«И что тут смешного?»

«Выражение его лица.»

Улочки здесь были узкими и еще более кривыми, чем в большей части Южной Адриланки. Вроде как это специально – что-то, связанное с наводнениями. Никогда не претендовал, что понимаю, о чем речь, но у меня остались зыбкие впечатления о том, как я когда-то ребенком был здесь после сильных дождей, и как мне нравилось играть в воде, которая стекала к морю.

Ничего, что указывало бы на названия улиц, здесь не было, но я узнал нужную, свернул туда и начал подниматься. Там и сям улочка расширялась, чтобы дать место небольшому базару, а в остальном все то же: дешевые деревянные домишки, в каждом – одна дверь, боковая лестница, два окна на этаж и квартирки на четыре семьи. Ряд за рядом, одинаковые, словно какой-то крестьянин посадил их и поливал, а они выросли и теперь ждали, пока соберут урожай.

Я нашел нужный домик и поднялся по боковой лестнице.

«Босс, напоминаю: стучать, а не хлопать в ладоши.»

«Помню.»

Я дважды стукнул кулаком в дверь. Через минуту она открылась, на пороге стоял Рикард, в мятой белой рубахе и шортах.

– Да?

– Привет, Рикард.

Он склонил голову, разглядывая меня, потом узнал и широко улыбнулся.

– Влад! Заходи! Доброе утро!

У Рика всегда утро, вне зависимости от времени дня. Я не спрашивал, почему; боялся узнать ответ.

– Бренди? – спросил он.

– Непременно. – Рику крайне трудно отказать.

Живет он в двух комнатах, завешанных пасторальными акварелями. К большей из комнат пристроено что-то вроде кухни. Достаточно уютно.

Не знаю, как называлось то бренди, что принес Рик, но оно было много мягче, чем я обычно пью, вероятно, не такое сложное, и совершенно точно из персиков. Неплохо. Мы сделали по паре глоточков и обменялись улыбками.

– Ты замаскировался, – заметил он, полагая, что это розыгрыш.

– Точно так, – отозвался я, полагая прямо противоположное. – Я думал, ты сегодня вечером играешь.

– Не-а. Завтра.

Я кивнул.

– И как они дела?

– У меня? Славно. Слышал о Бастрае?

– О скрипаче? Конечно, даже я о нем знаю.

– Я ходил послушать его на Кривую улицу, а когда он закончил, я остаток ночи играл с его оркестром.

– Занимательно, наверное.

– Просто чудесно, – улыбнулся он.

– Надо свести тебя с моим знакомым, парнем по имени Айбин. Он с острова.

– Он играет?

– На барабане.

Рик кивнул, но не выглядел жутко заинтересованным. Наверное, он знал много барабанщиков.

Мы попивали бренди. Рикард сидел и выглядел наполовину серьезным. В его случае – на грани допустимого.

– В чем дело, Влад?

– Мне нужна помощь.

– Это как-то связано с твоими делами?

– Нет. Хотя – есть такое, среди прочего. Все не так просто.

Рикард знал, чем я раньше занимался, по крайней мере кое-что, но мы никогда этого не обсуждали. Он кивнул.

– Меня могут убить?

Я взвесил варианты.

– Не думаю. За то, что я от тебя хочу – нет. А в остальное просто не встревай.

– Ладно. Так что тебе нужно?

– Думаю, ты знаешь массу народу.

Он нахмурился.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты играешь и все такое. Ты встречаешься со многими людьми, верно ведь?

– Ну да.

– Друзья, знакомые, случайные встречные, которых ты знаешь по имени, может, пропустил по глоточку в баре или на лодке.

– Угу.

– Мне надо бы поговорить кое с кем из них.

– Э… и с кем?

– С такими, кто хочет получить денег и готов многим за них рискнуть.

– То есть их и убить могут?

– Ага.

Он кивнул.

– А сколько денег?

– Достаточно, чтобы каждый мог прикупить надел и заняться сельским хозяйством.

Глаза Рика расширились, он ухмыльнулся.

– А я могу поучаствовать?

– Нет. Опасно.

Он глотнул бренди.

– А риск большой?

– Быть убитым? Не очень, но я могу и ошибиться.

– Ну…

– Нет, Рикард. Если тебе нужно столько денег, я просто дам их тебе, но я не хочу, чтобы ты во всем этом участвовал. Не хочу, чтобы… ну, ты понял.

Он вздохнул и кивнул.

– Ладно. Итак, нужны такие, которые хотят денег, и о ком я не стану слишком горевать, случись что с ними. Это все, никакой другой квалификации не требуется?

– Не повредит, если они не будут полными идиотами.

– Большая часть людей именно такие, сам знаешь.

Я усмехнулся. Это была одна из постоянных тем наших споров, когда мы накачивались до бессвязного трепа.

– Все же подыщи несколько исключений, – сказал я.

– Сделаю, – ухмыльнулся он. – А где Лойош?

– Летает по округе. Если нас заметят вместе, прощай моя маскировка.

– Тогда передай ему привет.

– Передам. Вот, уже. Он шлет ответный рептилий привет, замечая, что он недостоин твоего внимания, но неизменно благодарен за оказанную ему честь.

Рик рассмеялся, а Лойош сказал:

«Босс, ты нарвешься.»

– Ладно, – проговорил я. – Пошли пообедаем?

– Хорошая идея. Дай только оденусь.

– Там, снаружи, называй меня Сандором.

– Сандор, – повторил он. – Ладно, попробую запомнить.

Мы спустились по улочке в заведение, куда заглядывали по большей части портовые рабочие. Взяли по куску жаренной с вином дичи и ковригу черного хлеба. Просто, но вполне сносно.

Рикард за едой в основном молчал, и я наконец спросил:

– Что-то не так, Рик?

– Хм? А, да нет, просто размышляю над списком тех, кто тебе нужен.

– А, тогда хорошо. Думаешь, подберешь для меня несколько имен.

– О, конечно. Легко. Тебе нужен только список, или мне собрать их всех где-нибудь, чтобы ты переговорил со всеми?

– Хороший вопрос. Пожалуй, лучше я увижу каждого по отдельности.

Он кивнул и ухмыльнулся.

– Знаешь, мне ведь может и понравится такое шныряние.

– Ты напоминаешь мне парня, с которым мы недавно обедали.

– Да?

– Он дзур, но тут не его вина. И ему понравился «Валабар».

– Ты обедал у Валабара и не сказал мне?

– Выпал внезапный случай.

– И как там?

– Примерно как ты и помнишь, но лучше.

Он кивнул.

– Ладно. В следующий раз?

– Договорились. Столик за мной.

– А вообще, дела-то у тебя как?

Не знаю, почему я сказал то, что сказал. О Рике я всегда думал как о друге, с которым хорошо проводят время, а не взваливают на него свои неприятности. Но он спросил, а я ответил:

– Я узнал, а может, понял, что Богиня пудрит мне мозги.

– Э?..

– Богиня…

– Богиня Демонов?

– Ага. Она.

– Что за… в смысле, что случилось-то?

– Воспоминания уходят и возвращаются. Их не было, пожалуй, несколько лет, но кое-что случилось и я смог заполучить их обратно. Всякие мелочи, но сделала это Богиня Демонов, и из-за этого я чертовски хочу ее прикончить, и я не совсем уверен, что не могу этого сделать. Фактически, я думаю, что могу. И хочу. Я…

– Влад!

– Хм?

– Ты понимаешь, что говоришь?

Я вздохнул.

– Ну да. Ладно, если повезет, она не слушает. Но с учетом моих к ней чувств – частично надеюсь, что мимо нее не проскользнуло.

– Пожалуйста, только после того, как я смоюсь куда-нибудь подальше.

Я пожал плечами.

Он проговорил:

– Насчет воспоминаний… Откуда ты знаешь, что это поработала Богиня?

– Просто знаю.

– Просто знаешь.

– Ага.

– А что за мелочи?

– Да всякое, но… я тебе никогда не рассказывал, что был на Дорогах Мертвых?

Во рту у Рика застрял полупрожеванный кусок хлеба, когда он уставился на меня. Он сглотнул:

– Нет, ты как-то не упоминал ничего такого.

Я кивнул.

– В общем, это случилось несколько нет назад, и…

– Но зачем? Не говоря уже, как?

– Было одно дело.

– Одно из твоих дел.

– Ага, я тоже об этом думал. В общем, я посетил Дороги Мертвых, и теперь ко мне возвращаются кусочки воспоминаний об этом путешествии. Кусочки, о которых я никак не способен был забыть.

– Вот и попробуй пойми…

– А еще был случай: я попал в переделку и воззвал к ней.

– Со мной тоже случалось. И она ответила?

– Да.

Он снова уставился на меня.

– Влад, ты шутишь, да?

– Нет.

Он сел прямо.

– Живут же некоторые…

– Я думаю. В общем, некоторые моменты этого посещения…

– Посещения?

– Знаю, странное слово. Она перенесла меня в свои залы. Или заставила меня думать, что перенесла, что возвращает нас к сути вопроса. И вот некоторые моменты этого посещения я только сейчас вспоминаю.

– Например?

– Она порезала мне руку.

– Да?

– Я говорил с ней, а она взяла нож, велела мне вытянуть левую руку и сделала надрез на ладони. И собрала кровь в бутылочку или что-то похожее. Не знаю, что она потом с ней сделала.

– Так что у нее есть твоя кровь.

– Да.

– Кажется, она богиня колдовства?

– Нет, это одна из ее сестер.

– Ты уверен?

– Уверен? Когда имею дело с Богиней Демонов? Я не уверен ни в чем.

– Это начало мудрости. Что еще?

– А этого мало?

Он широко улыбнулся и ждал, пока я не продолжу.

– У Водопадов Врат Смерти стоит статуя Киерона Завоевателя, военачальника старой…

– Я знаю, кто он такой.

– Ладно. В общем, парень, с которым я был – дракон – преклонил перед статуей колени. Потом, чуть позже, он что-то забормотал, словно разговаривал с ней. Потом он встал и сказал, что теперь знает, как пройти по Дорогам – раньше он этого не знал.

– Хм. Ну ладно.

– Видишь ли, я ничего этого не помнил тогда. А вспомнил лишь пару лет спустя.

Он кивнул.

– Да, подобное удручает.

– Ага, ну, вот такие вот дела.

– А еще что?

Я пожал плечами.

– Там и сям, вспомнились разные мелочи. Это…

– Удручает, – сказал он.

Я кивнул.

– Все-таки обычно думаешь, что все, что в твоей голове – твое собственное, неважно, что там снаружи. Даже Киере такого не украсть.

– Кому…

– Неважно. Суть в том, что она все еще пудрит мне мозги, или что-то вроде того. Всякий раз, когда я об этом думаю, я просто в бешенство впадаю, я хочу добраться до Богини – и… в общем, ты понял.

– А практические эффекты?

– Хм?

– Кроме того, что ты по этому поводу думаешь. Ты забыл что-нибудь действительно важное?

– В том-то и дело. Не знаю. Надо… – Я подыскивал слова, а Рик ждал. – При всех моих занятиях мне нужно быть уверенным в своих решениях. Я должен выяснить все, что в моих силах, и составить план действий настолько обстоятельный, насколько могу. Так я работаю.

– Понимаю.

– Ну, а теперь беда в том, что я не могу быть уверен – а есть ли важные вещи, о которых я не знаю. Более того: а что, если это не воспоминания? Что, если она играет с, так сказать, самой механикой моего мышления? Как я могу планировать какие-либо действия, когда я понятия не имею: а вдруг Богиня прямо сейчас вмешивается в то, как я принимаю решения?

– А зачем ей это?

– А зачем ей вообще что-то? Откуда мне знать? Может, я ей зачем-то нужен.

Он невесело рассмеялся.

– Утешительная мысль.

– Угу. Но ты понимаешь, в чем беда.

Он кивнул.

– Знаешь, моя семья из крестьян.

– Хм?

– Я был еще ребенком, мы работали милях в двадцати отсюда, на земле у леди Дренты.

– И?

– Однажды Па поставил меня к плугу. Он поставил меня куда нужно, а потом указал на нашего старого одра, его звали Мелок. Он сказал: «Начинай отсюда и целься туда, где стоит Мелок. Но, Рико…» – «Да, Па?» – спросил я. – «Если Мелок сдвинется с места, тебе понадобится новая веха».

Он засмеялся, я вежливо улыбнулся в ответ.

Немного позже он с удовлетворенным вздохом поднялся из-за стола. Я кивнул, мы вернулись в нему в квартирку, где он составил список с именами, адресами и примерным временем где кого искать.

– Спасибо, Рик.

– Ты дашь мне знать, когда это закончится?

– Если услышишь, что я мертв, значит, закончилось плохо.

Он покачал головой.

– Ладно, в любом случае, я рад, что занимаюсь своими делами, а не такими, как ты.

– Это доказывает, – заметил я, – что ты не дзур.

– Не уверен, что это значит, но думаю, что это комплимент.

– Так и есть, – подтвердил я. – Рад был повидать тебя, Рик.

– Я тоже. И, Влад…

– Да?

– Легко называть слабаком того, кто беспокоится о вещах, до которых тебе нет дела. Но кто на самом деле слабак?

– Э, не понимаю, при чем тут это.

– Вероятно, ты поймешь раньше, чем я.

Я пожелал ему приятного вечера и ушел.

Нырнув в ближайшую уборную, я прочел список. Первое, что меня удивило – оказывается, я знаком с Южной Адриланкой лучше, чем полагал. В смысле, Рик делал пометки вроде «третий дом к югу от Сломанного моста, на восток» – и я сразу понимал, где это. Парочка мест оказалась в пределах прямой досягаемости и я не видел причин откладывать визит.

«Ты еще тут, приятель?»

«А что мне еще делать? Не нравится мне, когда ты где-то гуляешь без меня.»

«Мне это тоже не по душе. Вот закончится, тогда…»

«Ага.»

Тип по имени Эрнест вечерами обычно сидел дома и жил неподалеку. В Городе там и сям расставлены шары-осветители; я настолько привык к этому, что даже не задумывался о них. Здесь, однако, источниками освещения были окна и двери в домах и тавернах. Хватает, чтобы обходить ухабы и кучи мусора на дороге и ни в кого не врезаться, но и только. Впрочем, нужное строение я по описанию Рика нашел. Одно из тех, что построены с расчетом на десять семей выходцев с Востока; в доме того же размера жили бы где-то три семьи драгаэйрян, причем у восточников семьи обычно больше.

Я подошел к правой двери и постучал. Дверь со скрипом приоткрылась, в темном проеме блеснула пара глаз, и раздалось:

– Да?

– Эрнест? Меня зовут Сандор, я друг Рика.

– Чей друг?

– Рика. Который играет на цимбалах.

– А! – Дверь открылась шире, Эрнест улыбнулся. – Заходи. Раз ты друг Рика, у тебя наверняка есть чего выпить.

– Вообще-то нет, но если хочешь, поставлю тебе стаканчик.

– Сейчас, плащ накину.

Я подумал, что если такими темпами начну пить со всеми встречными, то меня и до конца дня не хватит. Но раз уж пришлось иметь дело с Рикардом и с людьми, которых знает Рикард, лучше быть готовым к капитальной выпивке. Если бы я только осмелился снять амулет, я мог бы сотворить отрезвляющее заклинание. Если бы я только осмелился снять амулет, многих проблем просто не существовало бы. Я мысленно пожал плечами. Ладно, сейчас я в норме.

Мы нашли пивнушку, сели в уголке, и я заказал ему бренди и стакан воды. Себе я взял кружку плохого пильзенского, которое мог пить долго.

– Спасибо, – кивнул он, и я кивнул в ответ.

Эрнест был мевысоким, плотным, его руки выглядели длиннее, чем были, из-за массивных плеч, а взглядом он походил на тех орков-отморозков, которые в детстве били меня только потому, что могли сделать это. Мне он инстинктивно не понравился. С другой стороны, что-то же стоящее в нем есть, иначе Рик не называл бы его другом. Но, впрочем, Рик мог надеяться, что его убьют.

– Меня зовут Сандор. Рик назвал мне твое имя, потому что мне нужна помощь в одном деле, и у меня есть деньги, которые я могу на эту помощь истратить.

– И сколько денег?

– Достаточно.

– А…

– Давай лучше сперва поговорим о том, что я хочу, чтобы ты сделал. Если тебе подойдет, тогда поговорим о деньгах.

– Ладно, – пожал он плечами.

– Ты, конечно же, знаешь, кто такие джареги. А о Левой Руке Джарегов сшылал?

– Нет.

– Хорошо.

– А кто это?

– Вроде как джареги, но они применяют магию, и связаны со многими делами.

– С какими делами?

– Вот это ты и должен будешь выяснить.

– Это как?

– Мне нужен кое-кто – несколько человек, на самом деле, – чтобы выяснить, чем они заняты.

– Не знаю, – протянул он, – я сам никогда…

– Я знаю, что ты не знаешь. Я объясню, что нужно делать.

– Но что я, в смысле…

– Мне нужно, чтобы ты расспрашивал, как бы не специально. Просто болтал с приятелями, собирал слухи и все такое прочее.

– А как именно? В смысле, с кем болтать-то? Кто может знать?

– Кое-кого я тебе укажу, людей, которые служат посыльными.

– Посыльными?

– Бегают с поручениями от них и кое-что им доставляют. Когда будешь знать, кто они, ты просто познакомишься с ними, посмотришь, станут ли они болтать с тобой. Или найдешь тех, с кем они говорят, и поболтаешь уже с ними, в общем, испробуешь разные подходы.

– Ага, ладно, с этим понятно.

– Как думаешь, справишься – с тем, чтобы никто не узнал, что ты пытаешься выудить информацию?

– Думаю, да. А что, если меня поймают?

– Ты не получишь денег.

– В смысле, что они со мной сделают?

– Ничего особенного, думаю. В отличие от джарегов, они не любят причинять людям вред. Да, и еще, по поводу того, как ты будешь передавать мне информацию.

– Хм?

– Ну не можешь же ты – и все остальные – открыто приходить ко мне по очереди, это привлечет внимание.

– А что же нам тогда делать?

– Ты грамотой владеешь?

– Конечно.

– Тогда ты запишешь все, что тебе удалось узнать, и закрепишь эту записку снаружи над окном своей спальни…

– Булавкой?

– Подойдет.

– А потом?

– Я позабочусь, чтобы записку забрали.

«О, у меня новая замечательная работа.»

«Заткнись, Лойош.»

Эрнест кивнул.

– В общем, это все. Тебе подходит?

Он пожевал губами и наконец спросил:

– Сколько?

Иметь кучу денег – в этом есть свое преимущество. Он согласился.

В течение пары дней я повторял этот разговор одиннадцать раз. Никто не сказал «нет». Осталось лишь указать им посыльных, еще раз напомнить, как важно, чтобы никто не понял, чем они заняты, – и работа начата.

Когда я закончил инструктировать последнего, первый едва-едва выдал крошку информации. Пока я соберу что-то существенное, пройдет некоторое время – и к тому моменту мне потребуется более основательная опора.

И я занялся тем, что никогда не делал прежде: провел собственное исследование. Я прогулялся в Город и, все еще в личине Сандора, добрался до Имперской библиотеки. Спустился в исторический отдел, уселся и взялся за изучение.

10. Салат

Юноша, чьего имени я не знал, подошел и убрал тарелки с остатками рыбы, потом вернулся и поставил перед нами тарелки чуть поменьше. Затем подошел Михи с большой деревянной чашей и парой деревянных ложек.

У «Валабара» подают несколько салатов. Сегодняшний включал в себя два вида латука – длинный широколистный и круглый, – а также земляной миндаль, дольки очищенного помидора, кокосовую стружку, стручковый перец, зеленый лук и, в качестве приправы – сердцевины артишока, маринованные в слабом уксусе. Сверху наструган жареный на решетке сыр «нитлан» – острый, с запахом мускуса, – а венчали валабарово творение засахаренные розовые лепестки.

Михи подал блюдо с обычной своей небрежной элегантностью, и рот мой увлажнился.

– Это что? – указал Телнан.

– Засахаренные розовые лепестки.

– Засахаренные розовые лепестки?

– Угу.

– Это такой термин, или настоящие лепестки розы?

– Настоящие лепестки розы. Засахаренные.

– Несильно засахаренные, – добавил Михи, – чтобы не были слишком сладкими.

– Э…

– Ты просто ешь, – сказал я. – Доверься мне.

– Ладно.

Он отправил в рот первую порцию со странным выражением на лице. Я тем временем радостно погрузился в свою.

А потом спросил:

– Ну?

– Хм?

– И как оно?

Он проглотил салат.

– Чудесно.

Хотел бы я иметь под рукой кого-то вроде Крейгара, чтоб было с кем шерстить собранную информацию. Собеседником он был великолепным, пожалуй, в некотором роде именно этого мне больше всего недоставало. Я, конечно, всегда мог поболтать с Лойошем, но его работа – держать в равновесии мои чувства, а не помогать мне в сборе сведений и поиске зацепок. Так уж, наверное, функционирует его рептилий разум.

Но вовлекать в нынешнее дело Крейгара я не хотел, и значит, мне самому предстояло обрабатывать поступающую информацию, а еще – провести несколько часов в Имперской библиотеке, разыскивая то, что он мог просто добыть. Я несколько выше оценил всю ту помощь, которую прежде получал от Крейгара. Если мы когда-нибудь снова сойдемся, непременно об этом упомяну.

Или нет.

Но урок я получил.

Имперская библиотека не упорядочена по такому принципу, чтобы, скажем, спуститься в дальнее крыло третьего подземного яруса и взять там книгу «Описание тайных замыслов Левой Руки Джарегов». Она не упорядочена даже и для того, чтобы найти историю Левой Руки Джарегов. Говорят, в сравнении с университетсткими библиотеками тут вообще никакого порядка нет. И чтобы сделать картину еще темнее, библиотекари не особенно склонны помогать восточникам; смотрели они на меня в лучшем случае с умеренным удивлением, в худшем же – с откровенным недружелюбием.

Но в конце концов, после длительных бесцельных блужданий, я разыскал горы нерассортированных рукописей и среди них – очень высокого и, как для драгаэйрянина, тучного старика с дымчато-седыми волосами и полусомкнутыми веками, которому было, по-моему, все равно, к какой породе «людей» я отношусь. Занимался он тем, что делал на рукописях какие-то пометки и перекладывал их из одной кучи в другую.

Когда я объяснил, что пытаюсь проследить историю Левой Руки Джарегов, глаза его озарил какой-то дикий огонек.

– Сюда, – кивнул он и повел меня по закоулкам библиотеки.

Звали его Делин или как-то в этом роде. Он был тсалмотом и, кажется, любил свое занятие. Он ни разу не спросил, откуда взялся такой странный интерес, ни разу не выказал, что заметил мое восточное происхождение, и не прочел ни одной лекции относительно важности своей работы – а это практически естественно для любого специалиста, вынужденного сотрудничать с любителем. Я так понял, что смысл жизни он видел в том, чтобы копаться в нерассортированных документах и неразборчивых рукописях, выуживая из них крохи информации.

Мне, впрочем, особенного дела до этого не было.

Я видел, как время от времени он пускает в ход странные чары, и спросил о них. Он проворчал что-то насчет повторяющихся фрагментов текстов в документе. Понятия не имел, что волшебство способно на такие штуки.

Мы проводили вместе не менее одиннадцати часов на протяжении трех дней. Он все это время главным образом копался в документах и делал выписки, а я стоял рядом, иногда держал или подавал ему то, что надо было удерживать или подать, а иногда бегал к коллегам Делина с записками, результатом чего обычно оказывались рукописи или документы, каковые мне следовало отнести ему. Каждый день я приглашал его перекусить, и всякий раз он отказывался и исчезал, чтобы поесть самостоятельно, а через час мы встречались и продолжали. Он копался попеременно в исторических хрониках и дневниках современников (большая часть последних состояла из местных слухов и анекдотов). Я как-то заметил: удивительно, что в Имперской библиотеке сберегается подобное барахло. Он ответил что-то крайне неразборчивое, и я не стал продолжать.

Это не было самым увлекательным периодом в моей жизни. Лойошу тоже не понравилось – мы вообще предпочитаем не разделяться, и он долго жаловался на скуку и одиночество. Прекрасно понимаю, как он себя чувствовал.

По вечерам я разговаривал со своими, так сказать, «исследователями», и выяснял, удалось ли им что-нибудь узнать.

Не хотел бы я снова прожить эти три дня. Исключительно по доброте душевной я передаю их конспективно, а не заставляю вас выслушивать подробности о том, как именно я их провел. Все «спасибо» принимаю в золотом и серебряном эквиваленте.

Во-первых, Киера оказалась права – каких-либо сведений о связях Левой Руки с деятельностью прочих джарегов не имелось. Они были или, вернее, оставались собственной организацией, и единственным пересечением между ними являлось использование общих представителей во Дворце. Далее, я узнал (а вернее, Делин выяснил), что хотя Империя следила за действиями Левой Руки самым тщательным образом, им так ни разу и не удалось осудить их за что-либо, помимо отдельных волшебниц, пойманных на владении запрещенными артефактами. И третье – кажется, в Левой Руке порядки были еще более вольными, чем в Правой, она практически никак не контролировала своих членов.

Делин продолжал копать.

Как-то он спросил меня:

– Вы слышали такое имя – Дайфан?

– Нет.

Он кивнул, что-то проворчал и продолжил труды.

Еще Делин спрашивал о некоторых случаях из истории Дома Джарега, вроде «Резни на Каретном рынке». Я рассказал, что знал, и он с ворчанием возвращался к работе.

На второй день он спросил:

– Кем был Куритне?

– Был? – переспросил я.

– Был, – кивнул он, – он мертв. Кем он был?

– А когда он умер?

– Года полтора назад.

– Убит?

– Нет. А если и да, то это никому не известно. Кем он был?

– Если верить слухам, номером первым в Доме Джарега.

– А вы верите?

– Да.

– Понятно.

– Значит, он умер?

Но Делин уже снова вовсю перебирал страницы чего-то, озаглавленного «Голос Адриланки».

Пока меня не было, Куритне умер. Интересно. И кто же сейчас во главе стола? Демон? Полетра? Смерть Куритне должна была начать…

– Можете взять у Дотти «Огни Кэндлтауна» за прошлый год?

– Уже иду, – отозвался я.

Вскоре – утром следующего дня – Делин сообщил, что в высших слоях Дома Джарега идет борьба за власть. Я в общем и сам пришел к тому же выводу.

– Похоже, – сказал он, – пост лорда Куритне в Правой Руке Джарегов пока никем не занят.

– А было ли необычное количество трупов?

– Нет. Волшебница из тех, что вы зовете Левой Рукой, недавно была убита оружием Морганти. Это единственное из убийств, что в последнее время связаны с джарегами.

Я сохранил бесстрастное выражение лица и проговорил:

– Значит, никакой войны нет.

– Да, похоже на то. Есть определенные действия, которые предпринимает Империя, когда джареги начинают активно убивать друг друга, и…

– Действия?

– Кое-какие отделы в Гвардии Феникса увеличивают численность, а кое-какие меняют дислокацию и патрулируют беспокойные районы.

– Понятно.

– Ничего подобного Империя сейчас не делает.

– Ладно. Значит, есть группа боссов Дома Джарега, и каждый пытается стать во главе всего предприятия. Имена вы уже выяснили?

– Выясняю, но дело непростое. Даже уличные газетенки неохотно называют имена высокопоставленных джарегов.

– Я думаю.

– Но одно имя мелькнуло – Полетра.

– Ага.

– И еще один – Дайфан, который называет себя Демон.

– Э?

– Хм?

– Я думал, его имя… ладно, неважно.

Он открыл было рот, потом закрыл, и наконец проговорил:

– Есть еще двое или трое. Я пытаюсь выяснить, кто они.

– Но трупов на улицах нет.

– Пока нет.

– Хорошо, – сказал я, – а как все это связано с Левой Рукой?

– Я пока не вижу связи.

– А.

– Хотя…

– Да?

– Вам знакомо такое имя – Терион?

– Конечно.

– Он может быть одним из претендентов?

– Вероятно.

Делин прошерстил еще несколько страниц желтого листка и сказал:

– Есть слух, что его любовница принадлежит к Левой Руке.

– А имя любовницы называется?

– Триеско.

– Так-так.

– Хм?

– Это уже что-то. Мне нужно над этим подумать.

– А, хорошо. И что вы можете мне о ней рассказать?

Не буду добавлять, что я чувствовал себя полным идиотом: следовало начать с этого имени, оно-то у меня было. Делин кое-что проверил и поведал мне то немногое, что нашел. Затем я выбрался на улицу и со всей должной осторожностью зашагал по направлению к Южной Адриланке. Лойош и Ротса присматривали за мной.

«Ну, босс, как сегодняшние библиотечные успехи?»

«Утомительно, однако я приближаюсь к разгадке некоторой части того, что, как полагают, может быть аспектом толики происходящего…»

«В общем, все решено. А как там Иррегулярники?»

«Кто?»

«Иррегулярная сыскная служба Дома Джарега.»[10]

«Лойош, я понятия не имею, о чем ты.»

«Это проще, чем звать их «теми друзьями Рика, что шатаются по округе, собирая для тебя сведения»…»

«А, эти. Кое с кем встречусь сегодня вечером.»

«Хорошо. Это может приблизить тебя к разгадке некоторой части…»

«Лойош, не начинай, а?»

Я встретился кое с кем из них. Мы договорились встретиться в таверне неподалеку, сели в дальнем углу и немного поговорили. Затем я нашел другую таверну и поговорил с другим. Занимаясь всем этим, я к своему удовольствию обнаружил, что начинаю думать о них как о «иррегулярниках». Заодно я получил довольно точное представление о рамках вовлеченности Левой Руки в нынешнее дело.

Они намерены определять итоги. Они хотят быть теми, кто решает, кому возглавлять Совет Дома Джарега.

Что вызывало вопрос – почему?

Потому что Триеско – любовница Териона? Возможно ли, чтобы причина была в этом? Может ли вся эта чушь вырасти из банальной любовной интрижки?

Ну… в общем, именно так я сам и ввязался в это дело, верно?

Ну да, верно, но я-то выходец с Востока.

И что с того?

Я мысленно выругался и отложил эту мысль, рядом со связанным с ней вопросом – так почему же та волшебница возникла и попыталась сотворить со мной то, что попыталась.

Я полагал, что последнее связано с жгучей и неутолимой жаждой Дома Джарега оставить от меня пару дымящихся сапог, но только особого смысла в этом не было. Сейчас открывалась вероятность, что это могло быть частью внутриджареговской борьбы за власть, но в подобном смысла было еще меньше.

Хмурый и раздраженный, после последней встречи я возвращался в свою комнату.

«Босс!»

Я остановился футах в сорока от входа.

«В чем дело?»

Я понятия не имел, как оказался у дверного проема внутри, с рукой на эфесе Леди Телдры, что во всех смыслах успокаивало.

«В комнате кто-то есть. Я снаружи, и уловил запах…»

«Чудесно. Можешь глянуть, только чтобы тебя не поджарили?»

«Думаю, да…»

«Не рискуй. Там нет ничего такого, за чем бы мне нужно было возвращаться.»

«Понял. Я просто проскользну мимо окна.»

Спустя две минуты я отодвинул занавес, вошел в комнату и поздоровался:

– Привет, Киера. Как ты меня нашла? Выследила Лойоша?

Она с улыбкой поднялась:

– У меня есть друг, который сделал это.

Лойош влетел, пронесся над ее плечом и сел на мое.

– Садись, – предложил я. – Но заставила же ты меня поволноваться.

– Да, извини. Но связаться с тобой я никак не могла.

– Знаю. И хотел бы я, чтобы меня нельзя было так легко найти.

– Это вовсе не легко.

– Ну, если твой друг может…

– Это не значит, что может всякий другой.

– Возможно.

– Ну, первым делом надо еще догадаться, а это не так просто, как ты полагаешь.

– Я не полагаю, я уверен. Кое-кто недавно попробовал.

– Да?

– Ты удивлена?

– Да. Это требует тесного знакомства с Лойошем, либо со связанным с ним объектом. А еще незаурядного колдовского мастерства. И ведь надо еще догадаться о подобном способе, вот что меня больше всего удивляет.

– Знаю, Киера, потому-то и нервничаю. Кстати, о колдовстве. Как поживает Морролан?

– Я не очень хорошо с ним знакома.

Я слегка покраснел.

– Ну, ты упомянула колдовство, и я подумал…

– Ты прав, но я просто делала одолжение моему другу, Сетре, а она позднее поделилась со мной результатами.

– А, понятно.

– Я слышала, что Морролан до сих пор переживает о леди Телдре. Ее гибель стала для него ударом.

– Ну, она не то чтобы умерла…

Киера Воровка бросила на меня быстрый взгляд и не ответила. Я коснулся Леди Телдры. Все в порядке, отозвалась она. Или это я сам выдумал. Да, наверное выдумал. Выдумал.

– Богиня Демонов пудрит мне мозги, Киера. Вмешивается в мои воспоминания, в ощущения, возможно, в самое мое, ну, мышление…

– Да. Я слышала, она порой проделывает такое, когда хочет, чтобы кто-то что-то сделал.

– А. Ну, тогда все в порядке.

Она рассмеялась.

– Что, Влад, тебе не нравится, что есть те, кто знает, как лучше, и используют тебя для всеобщего блага?

– Навряд ли, – отозвался я, – а тебе?

– Только когда у меня нет выбора.

– А у меня нет выбора. Ну да. Вот в чем вся прелесть.

– Могу себе представить.

– Вообще-то выбор есть… – Я снова коснулся Леди Телдры.

– Думаю, Влад, это не будет лучшим вариантом.

– Для кого?

Пока она сочиняла ответ, я проговорил:

– Но в любом случае, ты пришла по другому поводу. В чем дело?

– Дело? Кровь, смерть, дружба, джареги, Левая Рука.

– Занятно. Я сам только об этом и думаю. Можешь посвятить меня в подробности?

– Ты по-прежнему забываешь, что у тебя есть друзья, некоторые готовы помочь тебе, а некоторые за тебя беспокоятся.

– И кто есть кто?

– Я почти хочу ответить на этот вопрос, просто потому, что знаю, что ты не хочешь слышать ответа.

– Ну хорошо, ты – номер первый. Но, Киера, за мной охотятся джареги, и хотят, чтобы в ход шло оружие Морганти. Я не могу…

– Знаю.

– …ввязывать других в это дело.

– А что бы ты сделал, если бы кто-то угрожал Морролану клинком Морганти?

– Посмеялся бы над этим глупым сукиным сыном.

– Влад…

– Ладно, ладно. Но…

– Ты знаешь, что Крейгар послал сообщение Алиере?

Я моргнул.

– Будь я… Что, действительно?

– Он хочет знать, как связаться с тобой, чтобы предложить свою помощь.

– Не знал, что он такой храбрый.

– Он такой.

– Я имею в виду, рисковать получить отповедь Алиеры…

– Я понимаю, о чем ты.

– Он спятил.

– Быть может.

– Киера, он джарег. Три минуты, и он труп.

– Я тоже джарег, но не беспокоюсь.

– А стоило бы.

Она улыбнулась.

– Ну ладно, ладно. Может, ты и права.

– Отвечая на твой вопрос: я здесь, чтобы узнать, не нужна ли тебе помощь.

Я вздохнул.

– Не уверен. Главная моя загвоздка в том, чтобы выяснить, что происходит, почему здесь Левая Рука. А об этом я тебя уже спрашивал.

– Да. Ты уже узнал что-нибудь?

– Есть волшебница по имени Критнак, которой я очень не нравлюсь.

Ее лицо дрогнуло. Либо мое искусство физиономиста дало осечку, либо она знала это имя, но вспомнила, что ей не полагается его знать.

– Что еще?

– Борьба за власть в Доме Джарега.

Она нахмурилась.

– Ты уверен? Я знаю, что Куритне умер…

– Как?

– Как я узнала? Или как он умер?

– Последнее.

Она пожала плечами.

– Он был уже стар, Влад. Сердечный приступ.

– Ты уверена?

– Полной гарантии нет, но довольно-таки уверена.

– Ладно.

– А ты не знал?

– Нет, меня тут не было.

– Извини. Надо было об этом упомянуть. В любом случае, я не вижу никаких признаков борьбы за власть. Просто пока еще никто не занял его место, а время терпит, благо дела крутятся.

– Они всегда крутятся. Но – да, трупов пока нет. Однако есть признаки, что некоторые, включая моего старого приятеля Демона, сражаются за право это место занять.

Она нахмурилась.

– Ты уверен?

– Точно не скажу. У меня нет доступа к прежним источникам. Но могу заявить, что есть определенные свидетельства.

– Я и не знала. Они, должно быть, действуют очень тихо.

– Да, без трупов. Для джарегов, можно считать, весьма тихо. Это что-то меняет?

– Ну, да. Нет. Полагаю.

– Но чего я пока не понимаю – как все это связано с Левой Рукой.

Она села и задумалась.

Я проговорил:

– Терион.

– А что с ним?

– Ты его знаешь?

– Мы встречались. Новогодних открыток я ему не посылаю. Как он во все это вписывается?

– Он единственный из членов Совета, о ком я слышал в связи с Левой Рукой.

– У него… и что у него за связь?

– Триеско.

Я видел, что имя это ей знакомо.

– Понимаю. Да. Это подошло бы. А что за связь? Семейная?

– Она его любовница.

– Ну и ну. Что ты о ней знаешь?

– Она волшебница, родилась в Доме Атиры, покинула его и стала джарегом за несколько лет до Междуцарствия.

– Почему?

– Из-за любви.

– Вот так так… – выдохнула Киера.

– Угу.

– Триеско, я полагаю, занимает достаточно высокое положение в Левой Руке?

– Я бы сказал, да, но я почти ничего не знаю об их структуре. В любом случае, стоило покопаться.

– Покопаться?

– Я провел некоторое время в Имперской библиотеке, пытаясь выяснить…

– Так вот где ты прятался? В Имперской библиотеке?

– Ну, не совсем прятался…

Она запрокинула голову и рассмеялась.

– Влад, ты чудо.

– Ну… ладно, чего я не понял?

– О, ничего, поверь.

– Киера…

– Помимо того, что ты курсируешь дважды в день по Цепному мосту, или как ты там еще добираешься…

– Я ношу личину, если ты заметила.

– …ты не мог не заметить, что Имперская библиотека находится прямо напротив Императорского дворца, а вернее, крыла Джарега.

Я пожал плечами.

– Все равно никто из тех, кто что-либо значит, там не бывает. Перестань ухмыляться, Киера.

– Попробую.

– Ты…

– Я просто восхищаюсь, Влад. Воистину, Имперская библиотека…

Я пожал плечами.

– И я полагаю, ты там что-то нашел?

– Я бы сказал, да. То есть я выяснил о внутриджареговской борьбе за власть и о связи между Терионом и Триеско.

– Хорошо. Итак, что тебе нужно?

В моей голове начал обретать форму список, но не тот, которым я намеревался поделиться с Киерой.

– Главным образом мне нужен собеседник, чтобы помочь собрать в кучу все мысли.

– Это я могу. Начинай.

Она заняла стул, так что я сел на кровать.

– Ладно. Мы знаем, что началась борьба за власть между джарегами – в Правой Руке, – и знаем, что в ней участвует Сучий патруль. Мы можем быть уверены, что Триеско пытается выбить для Териона кресло во главе Совета. Вопрос в том, каким образом маневрам Териона помогает деятельность Левой Руки в Южной Адриланке?

Она покачала головой.

– По-моему, ты зашел не с той стороны.

– Да?

– Южная Адриланка – цена, которую Терион заплатил за помощь Левой Руки.

Я нахмурился.

– Об этом я и не подумал. Плата авансом?

– Обычно так и делают.

– Верно. Это создает беспорядки и среди джарегов – в смысле, в Правой Руке – и в Южной Адриланке. Но я понятия не имею, что все это значит для Левой Руки.

– Я тоже.

– Но сами по себе беспорядки в Южной Адриланке кое-что могут мне открыть. Я могу делать тут то, что не под силу большинству джарегов.

– О чем ты?

– Пока еще не знаю. Я недостаточно знаю о том, что происходит. Но кое-что может открыться. Мне нужны источники информации.

– В Южной Адриланке я тебе помочь не могу.

– Понимаю.

Я обдумал то, что она сказала.

– Так, тогда первый вопрос: как именно Левая Рука, или может быть только Триеско, помогает Териону? И второй: при чем тут та волшебница, что на меня напала? Ой.

– Ой?

– Я, кажется, догадался.

– Да, теперь и я тоже. Твоя голова – для джарегов достаточно ценный приз, чтобы Терион, выложив ее на стол, сел в нужное кресло.

– Угу. Или хотя бы выложив как часть сделки, откуда можно начать торги. В любом случае, значит, та волшебница хотела убить меня. Хорошо. Теперь мне стало легче.

– Легче?

– Да, в определенном смысле.

– Э, может, объяснишь?

– Я не рассказал тебе то, что выяснил Деймар.

– Деймар? Да, помню его. И что он выяснил?

Я рассказал.

– Так, – проговорила она, – да, понимаю, в этом есть смысл. А волшебницу зовут Критнак?

Я кивнул.

– Попробую что-нибудь о ней выяснить.

– Буду весьма признателен. Тогда я смогу решить, как убедить ее напасть на меня на выбранной мной территории.

– Убедить ее напасть на тебя? – нахмурилась Киера.

– Ну да, – с невинным видом ответил я. – Сетра Лавоуд однажды сказала, что защита сильнее нападения.

– Понятно. – Лицо ее осталось безучастным. – Ну, заочно ничего сказать не могу, но полагаю, во-первых, говорила она это в тактическом, а не в стратегическом плане. А во-вторых, когда она так говорила, это могло относиться к конкретным рещениям в том месте и в то время. Она с легкостью могла бы объяснить, что бывают случаи, когда верно прямо противоположное скажем, у атакующих боевых чар есть преимущества против защитных.

– Ты думаешь, она бы так сказала?

– Я просто предполагаю, но, пожалуй, так.

– Ладно, я никогда толком не понимал разницы между тактикой и стратегией.

– Что, правда? Расскажи Сетре. Она сделает из тебя военачальника.

– Потому что я чего-то не знаю?

– Потому что у тебя нет предубеждений относительно того, что тактика есть тактика, стратегия есть стратегия, и одно никогда не будет другим.

– А я и не знал, что они так связаны.

– Но ты не предполагаешь обратного, а это общий недостаток всех драконов. У них в голове стратегия всегда стратегия и работает отдельно от тактики. В битве же, на войне, в любое время одно может смениться другим. Из-за этого у драконов нередко случаются неприятности. Поэтому драконы всегда стремятся завербовать некоторое количество дзуров. Во всяком случае, так, полагаю, рассказала бы Сетра.

– И поставила бы меня в тупик.

– Когда дзур видит возможность, он пользуется ей.

– А драконы нет?

– Некоторые пользуются. Но чаще всего они просто составляют план и действуют согласно распорядку. И неважно, что изменились обстоятельства. Или что возник лучший способ добиться своего.

– Я думал, дзуры просто бросаются в атаку, и неважно, как обернется.

– И это тоже, но по-разному. Дзурлорд не думая бросается в драку, потому что думает он во время драки.

– Не уверен, что это можно назвать «думает».

– Возможно. Сетра сказала бы, что это самый непосредственный вид мышления.

– Хорошо, что Сетры здесь нет. Ее я никогда не мог переспорить.

Я подумал о Морролане и Алиере в свете того, что Киера назвала предубеждениями. Потом решил запомнить это и поразмыслить на досуге.

– Дзуры сложнее, чем выглядят, – сказал я.

– Да.

– Но и все остальные тоже.

– Ты изменился, Влад.

– Правда?

– Да. Ты иначе говоришь. Ты… ну, не знаю, другой, что ли.

– Возможно, это отпечаток Востока во мне. Это было…

– Ты путешествовал на Восток?

– Угу. Шпионил для Сетры Младшей.

Киера вежливо улыбнулась и спросила:

– И как?

– Совершенно непохоже на то, чего я ожидал. Весьма странно, учитывая, что никаких ожиданий у меня не было.

– Что же случилось?

Я позволил воспоминаниям свободно течь и ответил:

– Я потерял палец, но приобрел…

– Хм?

– Неважно. В другой раз.

Киера кивнула.

– Да, и еще одно.

– Да?

– Еще кое-кто желает знать, не нужна ли тебе его помощь.

– Кое-кто… а, Марио.

Она кивнула.

– Пока нет, – сказал я, – но вскоре, быть может, понадобится.

Она поднялась.

– Вернусь завтра.

– Тебе не стоит рисковать…

– Обещаю, Влад, я и носа не суну в Имперскую библиотеку.

– А. Ну что ж. Мне сразу полегчало. Правда, Киера. У меня есть ты, Марио и Леди Телдра. Ну что такого может при подобном раскладе составить хоть малейшие затруднения?

– Полагаю, это звучало иронически.

– Чуть-чуть, возможно.

– Всего хорошего, Влад.

– Киера…

– Да?

– Спасибо тебе.

Она кивнула и задвинула за собой занавес.

11. Вино «Дескани»

Михи заменил вино на «Дескани». В бокалах словно бы смешали половину красного вина с половиной белого. Жутко звучит, но на деле совсем неплохо. Каким бы ни было это вино, оно легко пощипывало язык, что прекрасно сочеталось со сладостью засахаренных розовых лепестков.

– Кажется, ты им по душе, – сказал Телнан.

– Хм?

– Ну, по тому, как ведет себя этот тип…

– Михи.

– Да. По тому, как он тебе улыбается…

– Ну, я тут давний и постоянный посетитель. А еще, конечно, я восточник, как и они.

Телнан кивнул.

Он, однако, был прав. Меня здесь и правда хорошо знали. Выяснил я это несколько лет назад. Однажды в пивнушке в Южной Адриланке я повстречал Вили, мы пропустили по стаканчику и поболтали. Выяснилось, что они, ну, в общем, знают, чем я занимаюсь, и знают, что я преуспел. Иными словами, я выходец с Востока, который вошел в высшие слои драгаэйрянского общества. Ну хорошо, пусть в средние слои. Я был одним из них, тем парнем, который добился успеха – а как именно я этого добился, либо ничего не значило, либо просто добавляло в блюдо толику специй.

Мне, в свою очередь, это их отношение добавляло к посещению «Валабара» еще чуток удовольствия.

Но Телнану я всего этого объяснять не стал.

«Как ты, босс?»

«Лучше. Очень мило с ее стороны.»

«Тебя не пугает, что она тебя разыскала?»

«Не так сильно, как должно бы.»

«Ладно, что теперь?»

«Думаю послать тебя в Имперскую библиотеку продолжать исследование.»

«Очень смешно, босс.»

«Ладно, а как насчет выяснить все, что можешь, относительно Триеско и Териона?»

«Конечно, босс.»

«Хорошо, пропустим. Просто продолжай охранять меня там, снаружи, а я…»

«Да?»

«Эту часть плана я еще не проработал. К счастью, однако, я устал и проголодался, так что я могу взять еды, выспаться, и ненадолго ее отложить.»

«Я знал, что ответ у тебя всегда наготове, босс.»

Составив план, я немедленно занялся его реализацией. Сработал он превосходно.

На следующий день я вернулся в Имперскую библиотеку – с бóльшими опасениями, спасибо Киере – и провел еще один день с Делином. Я не ожидал, что он разыщет что-нибудь новенькое, но не мог пока придумать для себя иного занятия.

Ничего новенького Делин не отыскал. Когда долгий день подходил к завершению, он заявил:

– Начинаю думать, что мы нашли все, что тут можно было найти.

– Верю, что вы правы, – сказал я, – и хотел бы отблагодарить вас за все.

– Такова моя работа, – ответил он, – и мне нравится отвечать на брошенный вызов.

– Хорошо. Это помогло.

– Помогло?

– Я имею в виду, вы нашли кое-какую информацию, которая мне пригодится.

Он нахмурился. По-моему, он только сейчас сообразил, что я собирал информацию с какой-то целью. С минуту он рассматривал меня так, словно увидел впервые. Потом я почти увидел, как Делин мысленно пожал плечами, решив, что с ним и с его жизнью этот факт никак не связан.

– Ну что ж, тогда хорошо, – проговорил он.

– Если я могу что-либо сделать для…

– Нет-нет.

Он кивнул и ушел, вернулся к своей работе, чем бы она ни была. Думаю, Делин забыл о моем существовании еще до того, как я покинул здание. На обратном пути я нервно взглянул на серую крышу крыла Джарега, которая вырастала из громады дворца. Внимания мне никто не уделял.

Киера, впрочем, была права. Хорошо, что больше мне не потребуется сюда возвращаться. В целях безопасности обратный путь я проделал через Пятимильный мост: не думаю, что там было безопаснее, но это позволило мне лишние несколько часов погулять и подумать.

Улицы Адриланки, и даже Южной Адриланки, изначально проложены по старым тропам, где людям было удобно ходить в столь давние дни, каких я и представить себе не могу. Их вымостили камнем, утрамбовали, новые слои легли поверх старых. Говорят, со дней основания города он на несколько футов погрузился в землю – улицы ушли глубже, чем здания, но и те, и другие постепенно погружаются. Не знаю, правда ли это. Знаю только, что когда я вернулся в Шесть Углов, ноги мои болели больше, чем после многосотмильных блужданий по континенту. Забавно, но даже после всех колотых и резаных ран и побоев, нанесенных профессионалами с обеих сторон законности, ноющие ступни могут так раздражать.

Впрочем, я был искренне благодарен своим новым сапогам. Могло быть куда хуже.

Наконец я добрался до «Дома Девона», пивнушки в четверти мили к востоку от Шести Углов. Я пришел раньше срока и просто сел в углу, попивая белое вино, которое было слищком сладким и недостаточно охлажденным. Ноги мои оценили заботу.

Пивная потихоньку стала заполняться, главным образом работниками со скотобоен, учитывая сопровождающие их запахи. Еще тут было несколько лавочников. Все – восточники. Окруженный выходцами с Востока и замаскированный, я чувствовал себя в безопасности, возможно, чрезмерной. Я напомнил себе не слишком расслабляться, особенно когда в помещении нет Лойоша и Ротсы, которые приглядывали бы за мной.

Через час или чуть позже появился мой человек. Заметил он меня не сразу, что доставило мне определенное удовольствие. Плотный тип, в отличие от Рика, лысеющий, с тонкими губами и носом, сломанным как минимум однажды.

– Сандор.

– А ты, кажется, Винсент, – проговорил я.

Он кивнул.

– Пожалуйста, присаживайся. Вина?

– Конечно.

Я налил ему стакан и передал вместе с парой золотых империалов. Он кивнул и сказал:

– Я расскажу, что накопал.

– Я о большем и не прошу.

Он назвал мне три имени. Все – восточники, которые вели небольшие дела и платили Левой Руке. Не то чтобы сюрприз и не то чтобы весьма полезно.

Потом он добавил:

– Знаешь парня, которого они ищут, да?

Я нахмурился.

– Нет. Рассказывай.

– Прошел слух – высматривать парня, восточника, который разгуливает с парой джарегов на плечах.

– Что, правда?

– Каждому, кто заметит и донесет куда нужно, обещают сотню империалов.

– Хороший куш.

– Ты, кажется, не очень заинтересован?

– Отчего же, всегда полезно знать, и я рад, что ты рассказал мне.

Он кивнул.

– Ты его видел?

– Нет. А как они распространяют, э-э, слухи?

– Рассказывают посыльным. Тот, от которого я услышал, сказал, что если я засеку нужного парня, он со мной поделится.

– Весьма щедро с него стороны.

Винсент пожал плечами.

– Ну, я парня не видел.

– Ладно. Еще что творится?

– Ничего особенного.

– То есть?

Он пожал плечами.

– Льняной рынок закрылся, но здесь нет ничего общего с…

– Как закрылся? Когда? Я там был только вчера.

– А сегодня закрылся. Я проходил, хотел прикупить продуктов, а он закрыт. Весь рынок. Лотков нет, прилавки под брезентом, и все прочее.

– А почему, не слышал?

– Только слухи.

– Мне нравятся слухи.

– Говорят, кто-то грозился избить любого, кто откроется.

– Кто-то? И ты говоришь, что здесь нет ничего общего с нашим делом?

– Ну, это местные.

– То есть?

– Есть, знаешь, бандиты, которые собирают дань с продавцов, и если кто не заплатит…

– Ага, знаю.

– Ну, я никогда не слышал, чтобы джареги работали так.

– Ты что, думаешь, у джарегов нет крутых парней, чтобы наезжать на лавочников?

– Но не таким же манером. И они бы не действовали так неуклюже. Закрыть целый рынок, приклекая к себе внимание…

– Ты, как вижу, кое-что знаешь о джарегах.

– Немного. Я несколько лет назад сам был посыльным, поэтому и знаю стольких.

– Ясно. Что ж, ты знаешь почти достаточно, чтобы подобраться и отыскать нечто важное.

– Э?

– Почти – но не совсем.

Я пододвинул к нему еще пять империалов.

– А это за что?

– За полезную информацию.

– Ну, ладно. Буду копать дальше.

– Не копай так глубоко, чтобы тебя закопали.

– Что?

– Неважно. Просто будь осторожен.

Он кивнул, допил вино и вышел.

«Эй, Лойош, мы снова в деле!»

«А это хорошо? Голос у тебя довольный.»

«Ага. Я только что нашел большой кусок головоломки.»

«Да?»

«Да.»

«И насколько большой?»

«Достаточно большой, чтобы я придумал, что делать дальше.»

«Это значит, через час тебя срочно надо будет спасать?»

«До завтра не понадобится, пожалуй.»

«Тогда ладно, я пока передохну.»

Я, конечно, слегка сгустил краски для Лойоша. Толком ничего еще не решено. Но у меня появилась четкая уверенность, и главное, я знал, как ее проверить.

Следующая встреча у меня была на четверть мили дальше, и я опять пришел раньше. Парня звали Клод, он был большой, неуклюжий, кривоногий, с непропорционально массивной головой. Он едва начал отчет, когда я спросил:

– Тебе знаком Льняной рынок?

Он остановился на полуслове.

– Конечно. Надо пройти по Прорезной до…

– Где это, я знаю. Ты знаешь кого-то, кто держит там прилавок, или ларек, или что-нибудь? В смысле, имя и, может, адрес?

Клод подумал.

– Ага. Парня зовут Франсис, Франсис Дон-как-то-там. У него фруктовый прилавок. Где он живет, точно не знаю, но это в двух шагах от рынка.

– Хорошо. Еще кто?

– Ну, еще парочку я знаю просто по имени, знаешь – «Привет, Пéтров,[11] как сегодня твой хлеб?» – и в таком роде.

– Ладно, отставим остальных. Пока хватит этого.

Я заплатил ему и отослал, а сам немного посидел и подумал. Где-то в желудке возникло знакомое ощущение – приятное ощущение, «вот, началось». Давненько я его не чувствовал, потому и позволил себе минутное наслаждение.

Чтобы найти Франсиса Доновера, потребовались кое-какие усилия, но вовсе не чрезмерные. Он действительно жил прямо у рынка, над лавкой сапожника, который для приработка сдавал внаем верхний этаж, потому что был не таким мастером, как Якуб.

Если бы Франсис Доновер родилса драгаэйрянином, он был бы теклой. В личине Сандора я выглядел так безобидно, как только возможно, и тем не менее Франсис был перепуган. Он открыл дверь на узенькую щелку и готов был чуть что захлопнуть ее.

– Меня зовут Сандор, и я не причиню вам вреда. Могу я побеспокоить вас по поводу краткой беседы? Вам она принесет только пользу.

Губы его, уже готовые произнести «нет», замерли при последнем слове. Я сказал «текла»? Может, все-таки орка?

– В чем дело? – спросил он.

– Могу я войти? Заверяю, я не причиню вам вреда.

Он поколебался. То ли Доновер сквозь всю мою маскировку видел, что я все-таки не такой безвредный, каким прикидываюсь, то ли он боялся даже собственной тени.

Несомненно, текла.

Я предъявил ему почти пустые руки, демонстрируя собственную безвредность. «Почти», потому что в одной из ладоней сиял новенький золотой империал. Он впустил меня.

И без того маленькая комната была загромождена мебелью – стульями и столиками, которые совершенно друг к другу не подходили. Столько стульев, и при этом сесть Доновер мне не предложил.

– В чем дело? – повторил он, а взгляд его при этом не отрывался от монеты на моей ладони.

Монету я ему тут же вручил.

– У меня есть к вам ряд вопросов. Когда закончим, получите еще одну такую монету.

– Что вы хотите знать?

– Вы закрыли прилавок. И весь рынок закрылся.

– Да, были, э-э, кое-какие трудности.

– Да. Я неплохо представляю, трудности какого именно рода. Есть кое-кто – нет-нет, вам не нужно называть имя, – кто пытается выбить деньги из всех из вас.

Он надолго замолчал, потом сказал:

– Возможно.

– Вы хотите получить этот империал, или нет?

– Ладно. Да. Кое-кто…

– Хорошо. Что я хочу знать – кому в голову пришла мысль закрыть весь рынок?

Он слегка побледнел.

– Почему вы…

– Нет-нет. Вам не следует задавать вопросов. Могу сказать, что я не собираюсь причинять этому деятелю вреда, кто бы он там ни был. Я не собираюсь никому причинять вреда. Я никогда никому не причинял вреда. Мне просто платят, чтобы я собирал информацию. Мой начальник – тот, кто платит мне – тоже не собирается причинять вреда этому деятелю.

– Я не о том. Я про…

– А, вы про то, можем ли мы защитить вас от него.

Он кивнул.

– Да он никогда не узнает, что вы мне рассказали.

Он все еще колебался.

– Но, – добавил я, – если вас этот деятель так пугает, что ж, пусть будет два империала. – И я улыбнулся дружественнейшей из улыбок Сандора, которая даже дружественнее, чем самая дружественная из моих дружественных улыбок.

Он сновп помолчал, затем сказал:

– Это кое-кто из, ну, знаете, из них.

– Из драгаэйрян?

Он кивнул.

– Он или она?

– Мужчина. Он.

– Как он был одет?

Он нахмурился.

– Я, право, не отмечаю подобные…

– Подумайте. Это важно. Вспомните цвета его одежды.

– Не знаю. Невозможно описать. Серая, пожалуй.

Ну еще бы.

– И что он сказал?

– Он сказал, что слышал о наших трудностях, и желает помочь.

– Ясно.

– Он сказал, что нам ничего не сделают, если мы все просто закроем рынок.

– Но разве мы можете себе это позволить?

– Он дал нам денег.

– Ясно. И сколько?

Он забеспокоился было, но сказал:

– Достаточно, чтобы на время закрыться.

Я кивнул.

– Вы видели его снова, или только однажды?

– Дважды. Три дня назад он предложил эту мысль, и потом вчера, когда он пришел с деньгами. Он обошел рынок и говорил с каждым.

– Итак, три дня назад он впервые предложил все это?

– Да.

– А когда вы впервые услышали о типе, который наезжает на вас?

– Простите?

– О том, кто хочет, чтобы вы ему платили, угрожая всякими жуткими вещами, если вы откажетесь.

– А. Э. Пожалуй, с неделю как.

Я кивнул.

– И последнее.

– Да, сударь?

Сударь? Когда это Сандор стал «сударем»? Пожалуй, когда стал сверкать золотыми империалами.

– Я хотел бы поговорить кое с кем из ваших коллег.

– Моих…

– С теми, кто работает на рынке.

– А.

– Просто пара имен и адреса, где я могу их найти.

Он назвал все это без запинки, а я записал.

– Спасибо, – проговорил я, – вы мне очень помогли.

Я дал ему три империала, потому что люблю делать людей счастливыми на случай, если они мне снова понадобятся, – и потому что могу себе это позволить. Было время, я сам расшибся бы в лепешку за империалы, которыми сейчас швыряюсь. Было время.

– Со всеми этими делами вы окажетесь в прибытке, – сообщил я, открывая дверь.

Он выглядел удивленным, словно я открыл ему тайну. Я действительно открыл, но не ему – ту, которую как раз собирался разгадать.

Я выбрался на улицу. Я немного волновался, потому что всегда волнуюсь, когда собираю информацию и узнаю в точности то, что ожидал узнать.

Да, ответ оказался именно там, где я его и искал. Неудивительно: я был уверен, что все так и есть, еще когда получил отчет Винсента.

Видите ли, Винсент совершенно прав.

В молодости, еще до того, как я получил Лойоша, кое-кто затеял дело вроде описанного Винсентом, и попытался наехать на нескольких местных лавочников. «Обдирать воронье», так они это называли. Я точно знал об этом, потому что одним из лавочников, на которых они положили глаз, был мой дед – он не совсем лавочник, но получал достаточно неплохой доход, чтобы его заметили. Произошла заварушка, и в конце концов парни зарубили себе на носу: не стоит связываться со старым колдуном и юным отморозком. О да, я был знаком с подобными делами. Дед, безуспешно стараясь убедить меня не вмешиваться, рассказал, что время от времени в Южной Адриланке такое случается – когда жадным некого грабить, кроме нищих.

Но Винсент прав, джареги так не работают. Надавить на нескольких лавочников и выбить из них несколько монет – разовая операция, из-за такого не стоит рисковать, привлекая внимание Империи. Не окупится. Да, конечно, раз-другой независимый деятель может позволить себе подобное – и джареги либо возьмут его к себе, либо раздавят, как в нынешнем случае. Когда я управлял территорией, у меня бы такой деятель пяти минут не продержался. И ни у кого из тех, о ком я слышал, тоже. Потому что такое плохо для дел.

И тот факт, что все это происходило прямо сейчас, был либо невероятным совпадением, либо совсем даже наоборот. Можете предположить, на что поставил бы я.

Я совершил еще пару визитов и потратил еще восемь империалов. Ничего нового не узнал, но перепроверил рассказ Доброго Доновера, а еще получил имя, адрес и неплохое описание одного из тех выходцев с Востока, которые надавили на продавцов с Льняного рынка. Звали его Йозеф, доброе восточное имя.

Я никогда не убивал выходцев с Востока и надеялся, что не придется делать этого и сейчас. Возможность такая имелась. Однако, пожалуй, придется слегка прижать его.

«Ну, Лойош, вот теперь мы знаем все необходимое, чтобы сделать ход и быть убитыми.»

«Отлично, босс. Как раз то, на что я надеялся.»

«Почти все. Надо еще связаться с парочкой Иррегулярников и добыть еще кусок головоломки, но это будет несложно.»

Так и случилось. От меня потребовалось несколько часов терпеливого ожидания, но я получил нужное.

Вернулся я поздно вечером, прихватив по пути праздничную бутылку вина, какого никогда раньше не встречал. На кровати меня дожидалась записка от Киеры, где сообщалось, что она заглянет завтра. Было приятно, что друзья присматривают за мной, и огорчительно, что мы разминулись. А ведь я мог похвастать перед ней тем, что решил головоломку или хотя бы заметную часть ее.

Будь она тут, что бы я ей поведал? Наверное, что-нибудь загадочное и многозначительное. О том, как в некий момент всякая сложная ситуация разрешается в нечто простое и прямолинейное, беда в том, что тогда обычно слишком поздно.

Возможно, на сей раз мы успеем.

«Ты уверен, босс?»

«Ты о чем?»

«Ну, я тут подумал, если Богиня Демонов пудрит тебе мозги…»

«Лойош, ты пытаешься меня рассмешить?»

«Нет, босс, я серьезно. Просто немного беспокоюсь. Ты составил план, ты вычислил, что происходит, но что, если…»

«Как раз то, что мне сейчас нужно. Мне просто необходимо, чтобы кто-то сокрушал мою уверенность в успехе.»

«Босс, я просто…»

«Ага, ладно.»

Таков мой дружок. Его работа – беспокоиться о вещах наподобие этих. Что подразумевает также: если у меня в подсознании заведется какая-то дрянь, его работа – вытащить ее на поверхность. Не то чтобы мне это нравилось. Терпеть не могу думать о подобном, особенно учитывая, что Лойош может оказаться прав. Если не верить собственным мыслям, чему тогда?

«Э, босс, это помогло?»

«Нет, но вреда не причинило. Винцо в любом случае вшивое.»

Я спустился, взял под лестницей метлу и вымел осколки стекла. Винное пятно на стене я оставил, решив, что оно послужит неплохим напоминанием, хотя и не мог придумать, о чем именно.

Что, если Лойош прав? Что, если в моей голове только и осталось, что посеянное Богиней Демонов? Той, которой я больше не верю, если и верил прежде? Что, если все, что у меня есть – плод воображаемой логики и искаженных ощущений?

А что, если остаток своей жизни я потрачу, беспокоясь об этом, и так ничего и не совершу?

Ладно. Однажды мы с Богиней Демонов сведем счеты. Но сейчас…

«Ты прав, босс, мне не следовало поднимать эту тему.»

«Не беспокойся, Лойош. Ты просто озвучил мои собственные сомнения. Двигаемся дальше. Пора проливать кровь. И если часть крови окажется моей собственной – что ж, так тому и быть.»

Я достал кинжалы и наточил их.

Завтра ожидался интересный денек.

12. Цыпленок с луком-шалотом

Михи убрал тарелки из-под салата и унес вино. Что нас ждет дальше, я знал лишь в общих чертах – это должна быть какая-то дичь. В прошлом это бывали: старый добрый каплун в соусе из восточного красного перца, утка в сливовом соусе, фаршированный трюфелями фазан, скирда в винном соусе, и то, что Валабар вежливо называл…

– Цыпленок с луком-шалотом, – провозгласил Михи, в одной руке блюдо, в другой – ложки, которыми он столь грациозно орудовал.

– Что такое лук-шалот? – спросил Телнан.

– Что-то вроде зеленого лука, – пояснил Михи, прежде чем я сказал то же самое.

Когда Михи расставил блюда, пар вздымался манящими руками.

Не могу рассказать, как именно приготовлено это блюдо, но оно включает в себя цыпленка без кожи и костей (что необычно для Валабара, который предпочитает готовить дичь с костями и кожицей), нарезанного ломтями и зажаренного в масле с рубленым чесноком, луком-шалотом и восхитительными (что подчеркивается названием) «императорскими» грибами. Еще, разумеется, добавляют соль, и я почти уверен насчет белого перца. Сверху все это поливают соусом, и боюсь, о нем я могу сказать немногое, только что готовится он вместе с цыпленком и имеет схожий вкус, а еще туда добавляют томатную пасту, вездесущий восточный красный перец и вино.

Вместе с цыпленком подали крошечные коренья приготовленной на пару моркови и крошечные красные плошечки с очищенным маслом.

Напомню еще раз: никак невозможно съесть все, если я хочу хотя бы попробовать следующую перемену блюд. Такая вот дилемма – немного меньше одного, чтобы получить кусочек второго. Хотел бы я, чтобы все мои решения были столь безболезненными.

– Очень вкусно, – сказал Телнан, едва отведав кусочек цыпленка.

– О да, – согласился я.

Некоторое время мы ели молча. Вернее, я общался с цыпленком. Язык слегка жгло, грибы дарили сюрприз, вино и красный перец восхитительно рикошетили от лука-шалота. Разнообразные привкусы, внезапно сходясь во рту, порождали удивительное сочетание, которое было не просто «всеми частями, сложенными воедино», но – как становилось очевидно после нескольких кусочков – цельным блюдом.

Не знаю, сделал ли Телнан такое же волнующее открытие. Пожалуй, я был рад его присутствию; всегда приятнее обедать вместе с кем-то, даже с малознакомым. А у меня бывали сотрапезники много худшего рода. С краткой горечью я подумал, что никогда не обедал вместе с леди Телдрой, а теперь уже и не смогу. Интересно, доступно ли ей адекватное удовольствие?

– Телнан, как думаешь, твоему оружию обед нравится?

– Хм?

– Я что имею в виду – тебе же еда нравится?

– О, да! Великолепно!

– Ну, а ты же связан со своим оружием. Ты не знаешь, разделяет ли оно удовольствие от…

– Понятно. – Он нахмурился. – Никогда не думал об этом. Может быть. Моя связь с Ночным Убийцей не столь…

– С Ночным Убийцей?

– Так зовется мой меч. Ночной Убийца.

– А как зовут его сариоли?

– Э… кажется, что-то вроде… – Он издал звук, который, будь он громче, заставил бы официантов думать, что кто-то подавился едой и задыхается.

– Ладно. А что это в точности значит?

– Сетра сказала, что-то вроде «позиционирующий различные уровни энергии в различных фазах существования».

– Позиционирующий различные… И как они из всего этого сделали «Ночного Убийцу»?

– А они и не сделали. Я назвал его «Ночным Убийцей», потому что мне нравится, как это звучит. Опасный, злой и всякое такое.

Он ухмыльнулся. Опасный, злой и всякое такое…

– Ладно…

Я так и не узнал, способна ли Леди Телдра радоваться моему удовольствию от хорошей трапезы. Надеюсь, что способна. Возможно, однажды я и узнаю.

Утром я проснулся быстро. Не так быстро, как я просыпаюсь, когда Лойош выкрикивает предупреждение, или когда я слышу звуки, которые заставляют меня потянутся за оружием. Быстро в том смысле, что я резко и полностью проснулся, и в голове моей билось: сегодня с ожиданием покончено, сегодня мой ход, сегодня я начинаю действовать.

Жизнь полна контрастов. Обычно меня не вдохновляет то, что я собираюсь с налету ворваться в положение, где меня запросто могут разрезать на кусочки. И холодок страха в животе присутствовал. Но после стольких дней утомительной рутины было невероятным облегчением почувствовать, что я наконец начинаю действовать. Да, я почти понимал, как драконлорд чувствует себя перед битвой или дзур перед поединком. Ну, может, не понимал, но чувствовал, словно понимаю, а это почти то же самое.

«Хорошее настроение, а, босс?»

«Хорошее настроение, Лойош. Я уж и не упомню, когда мне в прошлый раз было так хорошо.»

«Не уверен, что разделяю его. Итак, что у нас первым пунктом?»

«Прикончить Богиню Демонов.»

Мгновение спустя он сказал:

«Босс, в другое время я сказал бы «ха-ха», но…»

«Нет, можешь сказать «ха-ха». Впрочем, убивать мы ее не будем…»

«Хорошо.»

«…по крайней мере не сегодня.»

«А что будем?»

Я обрисовал план и не услышал в ответ ни единого замечания, какая, мол, глупость. Если учесть, что в прошлом я все-таки выжил в результате выполнения тех планов, которые Лойош глупыми счел, тот факт, что нынешний ему понравился, заставил меня подумать еще минуту-другую.

Я упаковал кое-что в сумку, забросил ее на плечо и направился к выходу.

Первым делом я встретил утреннюю зарю и взял свежий, теплый лангош с уличного лотка. Затем прошел в заведение через дорогу и выпил чашку средненькой клявы. Не подумайте только, что я жалуюсь, нет, напротив, я смаковал каждый глоток, ибо слишком хорошо помнил недавние дни, когда обходился вообще без клявы.

А лангош был великолепным.

Я вышел из гостиницы и обошел ее с тыльной стороны.

«Лойош…»

«Чисто, босс, никто не смотрит.»

Сандор убрался в аккуратный пакет под мусорным контейнером, а Влад на несколько часов вернулся. Появились Лойош и Ротса, неуклюже хлопая крыльями, и когда я наконец поправил плащ, они опустились мне на плечи.

«Рад видеть тебя, босс.»

«Да, возвращаться приятно.»

Я проверил, что то и се на месте и достаточно свободно извлекается, затем сказал: «Ладно, вперед». Леди Телдра, хлопнув ножнами по моей ноге, почти выразила свое согласие.

Площадь Фалворта располагалась немного не доходя до Пятимильного моста, неблизкая прогулка. Свежий океанский бриз – и ни тени скотобоен.

«Хорошо, когда тебя убивают в такой приятный день, да, босс?»

«Вот это уже лучше. Мне недоставало твоей циничности.»

Через некоторое время я поймал себя на том, что мычу под нос некий мотивчик, и перестал.

Лойош и Ротса по очереди кружили в вышине, иногда приземляясь мне на плечо. Кажется, Ротса тоже была рада вернуться ко мне. Я тоже радовался, что она вернулась. Потянувшись, я почесал ей под подбородком.

«Итак, Лойош, спектакль начнется на Холме Фалворта.»

«Я думал, мы сперва зайдем в то местечко на Гармонии?»

«Да, это первый шаг. Но спектакль начнется только у Фалворта.»

«О, так я могу пока подремать?»

«Вообще можешь, но просто безопасности ради…»

«Верно, босс. И что там?»

«А там мы проведем несколько скучных часов наедине сами с собой.»

«Не могу дождаться.»

Я был прав. Нужное место я отыскал без проблем, на Гармонии, в четверти мили на северо-восток от Шести Углов, я спрятался в тени через дорогу от дома номер четыре и стал ждать. Лойош устроился напротив другой двери и тоже ждал. Часа три с небольшим. Вот что получается, если встаешь слишком рано.

«Так, босс, проверяй. Восточник, чуть выше тебя, гладко выбрит, короткие светлые волосы, золотое кольцо в левом ухе, короткий меч в коричневых кожаных ножнах.»

«Наш человек. Очко в пользу Иррегулярников. Он вышел с черного хода?»

«Да, направляется на север.»

«Уже иду. Не потеряй его.»

«Это вряд ли.»

Я упал Йозефу на хвост в полутораста футов позади него. Улицы петляли, и я видел его лишь изредка, но для этого имелся Лойош. Первый раз, когда он остановился, для нас был бесполезен – он просто стоял посреди улицы и разговаривал с кем-то в дверях. Ничего страшного, времени достаточно.

Йозеф направился к Льняному рынку, что не застало нас врасплох. Где-то на полпути он остановился у лавки кузнеца.

«Как думаешь, Лойош?»

«Может, ему просто нужны гвозди?»

«Я про место. Подойдет?»

«Снаружи выглядит неплохо. И народу вокруг немного.»

Вообще-то я уже предположил, что гвозди ему не понадобятся. Лойош и Ротса опустились мне на плечи, а я вошел в лавку минуты через две после Йозефа. Оружия я не доставал: во-первых, я могу достать его достаточно быстро, если потребуется, во-вторых, когда-то давно я имел такую неосторожность и напоролся на двух гвардейцев Феникса, которые вовсе не сочли мое поведение забавным.

Четыре стены, потолка нет, и задняя дверь, которая, я полагал, ведет в жилую часть помещения. Даже при отсутствии потолка меня ударило стеной жара. Гигантский горн источал оранжевое зарево, на двух длинных столах, по одному у каждой стены, во множестве разложено оружие. Простите, инструменты. Кузнец – по крайней мере, я предположил, что это кузнец, потому что он носил кожаный фартук – был смуглым, с аккуратной бородкой и ярко-голубыми глазами. Как только его взгляд остановился на мне, я приветственно кивнул и сказал:

– Мне бы надо поговорить с этим парнем. Не возражаете оставить нас одних на минутку?

Йозеф развернулся.

– Ты кем себя счита…

Я врезал ему – достаточно сильно, чтобы сбить с ног, а когда он очнулся, я держал у его горла нож. Удобный такой стилет, дюймов девять тонкого лезвия и очень, очень неприятное острие. Кузнец, пятясь, отступил в заднюю дверь. Какая-то часть меня отметила, что происходящее мне нравится больше, чем следовало бы.

– Мы недолго, – пообещал я, обращаясь к двери, в которой скрылся кузнец.

В помещении пахло серой и углем. Йозеф, вытягивая шею, пытался уклониться от ножа и пялился на меня.

Я сказал:

– Как делишки, Йозеф? Меня зовут Влад. Я заглянул, просто чтобы кое о чем тебе поведать. И не пялься на меня, когда я приставил нож тебе к горлу. Когда твой нож будет у моего горла, тогда можешь пялиться сколько влезет. Как я уже сказал, мне есть что поведать тебе. Ты хочешь услышать, что именно, или предпочитаешь, чтобы я выяснил, могу ли пощекотать тебе череп изнутри?

– Говори, ну, – почти выплюнул он.

– Тебе следует найти честную работу. Либо бесчестную работу другого сорта. Но на Льняном рынке ты закончил раз и навсегда. Передай своим помощникам, если не хочешь, чтобы я сам с ними побеседовал.

– Кто…

Я легонько двинул кинжалом, заставив его откинуть голову еще дальше и слегка порезав кожу.

– Нет, – сказал я, – ты сейчас молчишь, говорю я. Когда я задам вопрос, тогда ты говоришь.

Я прочистил глотку.

– Так вот, ты закончил. Не нужно рассказывать продавцам, они сами узнают. И не нужно рассказывать джарегам, кто помешал тебе, я об этом позабочусь.

Блеск в глазах? О да. Я и так знал, но приятно получить подтверждение.

– А теперь мой вопрос: кто. Мне нужно знать имя, и где его можно найти.

Он замешкался. Я слегка отодвинул нож от горла Йозефа и вбил левый кулак ему в живот. Когда он скрючился, я врезал рукоятью кинжала ему по скуле. Лойош слетел с моего плеча, на миг завис у Йозефа перед физиономией, приземлился на пол рядом с ним и зашипел.

– Извини, не расслышал, – проговорил я. – Как, ты сказал, его зовут?

Он закашлялся, что не было ответом, но на этот раз я бить его не стал.

Сплюнув кровью, он сказал:

– Да я…

Тут я пнул его в физиономию. Парень был круче, чем я полагал, но пинок свое дело сделал.

– Вааски, – выдохнул он.

– И как ты с ним связываешься?

Он замешкался не более чем на секунду.

– «Ветка» на Холме Фалворта. Задняя комната.

– Хорошо. Теперь слушай. Я поговорю с твоим другом Вааски. Если он вдруг будет готов к разговору со мной, я вернусь и украшу Льняной рынок твоими внутренностями. А к тому моменту, как я закончу разговаривать с ним, ты наверное захочешь убраться из города, потому что я собираюсь рассказать ему, от кого узнал его имя, и Вааски будет очень недоволен, если, конечно, останется в живых.

– Ты…

Я занес ногу, чтобы повторить пинок, и он заткнулся.

– Если ты еще не понял, – проговорил я, – мне ты не очень нравишься. И лучше не давай мне повода усилить это чувство. Впрочем, дружкам своим можешь обо мне рассказать. Если они уберутся из города, мне же меньше работы. А если начнут охоту за мной, всю дополнительную работу мне компенсирует полученное удоаольствие.

Лойош вернулся на мое плечо. Я повернулся к Йозефу спиной и вышел.

Южная Адриланка пахла как никогда прекрасно.

«Босс, ты хулиган, ты знаешь это?»

«Ага.»

«И что еще хуже, наслаждаешься этим.»

«Ага.»

«Ты столько лет мечтал снова всласть похулиганить, да?»

«Ага.»

«Я горжусь, что знаком с тобой.»

«Угу.»

Я шагал примерно на запад, пока не нашел рынок, который был открыт. Я взял клявы у разносчика и добавил несколько медяков за стакан, чтобы выпить ее по дороге. Я стоял на улице и пил кляву. Открыто, выглядя самим собой, с двумя джарегами на плечах. Клява была прекрасной.

«Прошла легкая часть, да, босс?»

«Нервничаешь?»

При этих словах Ротса шевельнулась на левом плече.

«Немного,» – сказал Лойош.

«По какому поводу?»

«Стоять тут вот так…»

«Хорошо, мы пойдем.»

И мы пошли. Без особой цели, но примерно на запад, там и сям отклоняясь севернее. День все еще был ранний, а я не думал, что Вааски из ранних пташек. Я по крайней мере не был, когда состоял в Организации.

«Ладно, босс. Объяснишь мне кое-что?»

«Возможно, что и нет, но попробую.»

«Ты специально даешь тому восточнику время, чтобы сделать то, что ты сказал ему не делать?»

«В смысле, время предупредить Вааски? Конечно.»

«Этой части плана ты мне не объяснял.»

«Я действовал по наитию.»

«Не объяснишь, почему?»

«Не думаю, что могу.»

«А.»

«Впрочем, попробую. Во-первых, я хочу знать, пойдет ли он на это. В смысле, если Йозеф передаст сообщение Вааски, это засвидетельствует, что либо он ему по-настоящему верен, либо боится Васски больше, чем меня. Знать такое необходимо.»

«Рискуя при этом войти прямо в ловушку?»

«Словно мы раньше никогда такого не делали.»

«Не нарочно же. Ну, то есть обычно не нарочно.»

«А во-вторых… трудно сказать.»

«Ты надеешься, что у тебя будет возможность кого-нибудь убить?»

«Не совсем.»

«Ты надеешься, что кто-то попробует убить тебя?»

«Уже ближе.»

«Босс…»

«Когда я пнул в лицо этого подонка, Лойош, я почувствовал вкус. Я хочу большего.»

«Босс, я не понял.»

«Знаю.»

«И мне это не нравится.»

«Знаю.»

«Не похоже на тебя – принимать решения, основываясь на…»

«Знаю. Ты когда-нибудь оказывался полусонным, не уверенный, это еще сон или уже нет?»

«Я не вижу снов, босс.»

«Ну, в общем, я же сказал, что не могу объяснить.»

«Босс…»

«Суть в том, что если ты не уверен, спишь ты или как, нужно попробовать проснуться и посмотреть.»

«Верю на слово.»

«А если не сработает, придется играть дальше, как если бы всего этого не было – потому что других вариантов нет.»

«В полусне трудно принимать решения.»

«Я и не говорил, что легко.»

«Очень утешительно.»

«Кроме того, есть еще полезная информация, которую можно собрать. Так что тут имеется и практическая сторона.»

«Точно. Полезная информация. Итак, босс?»

«Опять же, я могу придти к Богине Демонов, помахать у нее перед носом Леди Телдрой и сказать: ты эту кашу заварила, ты и исправляй. Признаю, мне импонирует идея о том, как Богиня Демонов возникает на Совете и строит по струнке весь Дом Джарега.»

«Мне тоже нравится, босс, но вряд ли это практично.»

«Ага. Я даже не знаю, как попасть в ее залы.»

«Уже легче.»

«Э… хотя, если подумать, может, и знаю.»

«Босс…»

«Неважно, Лойош.»

Я допил кляву и отдал дешевый стакан старому нищему, а заодно и пару медяков. В Южной Адриланке немало нищих. В Городе я не видел ни одного. Может, драгаэйряне убивают своих нищих? Я бы не удивился.

Некоторое время я просто слонялся по улицам. Тогда я полагал, что даю Вааски время сделать свой ход. Сейчас мне кажется, что я просто испытывал судьбу и джарегов. Но никто пока не охотился за мной.

«Я пытаюсь решить, не пора ли пересечь Город и поговорить…»

«Босс, какой смысл доставать оружие, когда нет цели?»

«Цель у меня есть, Лойош.»

«А. Об этом я и не подумал.»

«Фокус в том, что тогда все взорвется.»

«О да.»

«И точно расчитать время будет хитрой задачей.»

«Будет.»

«Особенно с учетом того, что я не знаю, когда, э, оружие поразит цель. То есть вообще не знаю, сколько это займет. День? Год? Нечто среднее?»

«Ну, можешь сказать ему, чтобы поторопился.»

«Ты смеешься?»

«Беру с тебя пример, босс.»

«А еще, когда прикидываешь, как кто-то на что-то отреагирует, ты ведь никогда заранее не знаешь. В смысле, я думаю, что знаю, как это будет, но что, если я ошибаюсь?»

«Ага. Что если.»

«Так что я пытаюсь вычислить…»

«Ты боишься, босс, да?»

«Не то чтобы боюсь. Скорее нервничаю.»

«Угу.»

Я мысленно повертел то и это. Было уже два часа дня, и я сказал:

«Ладно, Лойош. За дело.»

«В Город?»

«Нет, займемся пока здешней частью.»

«А, забавной частью.»

«Угу.»

Он и Ротса взмыли в воздух и мы двинулись вперед.

Холм Фалворта нависает над Каменным мостом, который, как мне говорили, непременно изберет Императрица, если однажды надумает пересечь реку. Здесь элита выходцев с Востока живет по соседству – ну почти – с драгаэйрянами, это одна из тех редких жизненных ситуаций, когда они согласны терпеть нас под боком. Несколько из таких попалось мне навстречу, в основном креоты и тсалмоты, и парочка загадочных иоричей. Странные они. С восточниками, обитающих на Холме Фалворта, они или на редкость приветливы, или удачно таковыми притворяются. С остальными восточниками они ведут себя хуже типичного драконлорда, если можете себе такое представить.

«Как играем, босс?»

«У них стеклянное окно.»

«Значит, деньжата там водятся.»

«Ага. Готовы вы с Ротсой разбить окно?»

«Сделаем.»

«Уверен? Помнишь…»

«Я справлюсь, босс.»

«Ладно. Я дам тебе знать, где я. Чем лучше расчет времени, тем скучнее все получится.»

«Лично я за то, чтобы поскучать.»

«Нас таких двое.»

Между Грушево-Садовой и Плавниковой улицами на рынок Фалворта выходит массивное, квадратное, красное каменное строение, где сдаются внаем помещения для различных дел. С фасада, выходящего на рыночную площадь, расположена таверна с намалеванным на вывеске обломком дерева. Думаю, это и был пресловутый «Плавник», который все именовали «Веткой». Местечко было приятным: скамьи и стулья с мягкой обивкой, столы темного дерева, фонари в офортах, и все такое прочее.

На меня посматривали, когда я вошел. Хозяин нахмурился и хотел сказать, должно быть, что восточники не обслуживаются, но я посмотрел на него еще до того, как он открыл рот, и наверное, он передумал. Я не стал садиться, а просто прошагал к дальней стене и прошел сквозь занавес.

«Прямо к задней стене, и сквозь…»

«Я видел, босс.»

За столом сидели двое драгаэйрян, просматривая что-то вроде счетных книг. Оба носили черные и серые цвета Дома Джарега.

Один взглянул на меня:

– Кто ты такой?

Вопрос был бы интересным, оставайся я Сандором.

– Вы, должно быть, Вааски.

– Я задал другой вопрос.

– Я посланник.

– Чей?

– Вашего друга Йозефа.

– Чей-чей?

Я вдруг засомневался: говорил он с уверенностью.

– Йозеф, – сказал я. – Выходец с Востока. Льняной рынок.

– А, этот. И что ему нужно?

– Он передал, что операция закончена и он убирается из города.

Вааски нахмурился.

– Почему?

– Потому что если он останется, ему причинят вред.

– Вред?

– Да.

«Давай, Лойош.»

«Уже в пути.»

– И кто же?

– Я. – И я улыбнулся.

Глаза его сузились, и у меня возникло ощущение, что он меня узнал. А потом занавес раздвинулся и влетели Лойош и Ротса. Вернее, влетела Ротса. Я собирался спросить Лойоша, куда он запропастился, но все произошло слишком быстро.

Оба они встали, и Ротса устремилась к лицу приятеля Вааски, который утратил равновесие и сел обратно в кресло. Я нырнул к Вааски, саданул его плечом под ребра, достал кинжал и метнул его в того, кто сидел. Клинок попал ему под сердце, где и остался, а я развернулся к Вааски. Как танец. Красиво и легко.

Я извлек из ножен Леди Телдру, и делая это, ощутил внезапный порыв неуязвимости. Я постарался не поддаться этому порыву, чтобы не влипнуть в беду. Но на сей раз по крайней мере все получилось: Вааски слегка всхлипнул, совсем не по-джареговски, и обмяк.

Голос мой произнес:

– Брось.

Только тогда я заметил, что в руке у него кинжал.

Вааски не колебался, а просто уронил оружие на пол.

Леди Телдра, прекрасная и надежная в ладони, стала чуть короче и заметно шире. Идеальный клинок для перерезания глоток. В самый раз, приятное совпадение.

Я проговорил:

– Если мне покажется, что кто-либо из вас вступает в псионическую связь, вы оба лишитесь душ.

Вааски был восхитителен, он даже не моргнул. Приятель его застонал, но вероятно, из-за того, что в нем торчало несколько дюймов стали. Я покосился на него и сказал:

– Выживешь.

Он попробовал что-то сказать, закашлялся, изо рта выступила кровавая пена. Я мог и ошибиться.

«Лойош…»

«Сейчас буду, босс. Ты в порядке?»

«Нормально.»

– Ладно, – повернулся я к Вааски, – а теперь поговорим. Я…

– Я знаю, кто ты.

– Хорошо. Сбережем время.

Лойош влетел в комнату и приземлился на мое правое плечо. Ротса уселась на левом.

«Что случилось?»

«Ничего.»

«Я что-то чувствовал. Не мог отвлечься, но ты…»

«Не беспокойся, босс.»

Я молча изучал Вааски и одновременно обдумывал происшедшее.

«Запутался в занавесе, да?»

«Заткнись, босс.»

«Присматривай за ними повнимательнее. Мне нужно знать, если кто-то из них решится на псионическую связь.»

«Уже занялся.»

«Тут нет занавесов.»

«Заткнись, босс.»

– Ладно, лорд Вааски. У нас тут проблема, у вас и у меня.

Он был взбешен. Или просто зол. Никогда не понимал разницы.

– Отдаю должное вашей находчивости, – сказал я. – Хороший был ход. Но не могу позволить такой. Личные мотивы.

– Ты настолько мертвец, Талтош, что с тобой и разговаривать-то не стоит.

– Может, вы и правы. Но я могу успеть кое-что сделать до того, как упокоюсь. И вы, наверное, не хотите, чтобы я сделал это с вами.

– Ладно, говори дальше.

– Таков и мой план.

Я прочистил глотку.

– Как я и сказал, операция свернута. Вы немедленно убираетесь из Южной Адриланки. Я знаю, кстати, на кого вы работаете, и не боюсь его. Меня вообще трудно сейчас чем-либо напугать, ведь, как вы заметили, я и без того мертвец.

– Заканчивай и убирайся.

– У вас есть характер, лорд Вааски, отдаю вам должное.

– Избавь меня от комплиментов, мертвец.

Я хотел всадить в него клинок. Но не сделал этого, и он знал, что я не сделаю.

– Передайте вашему боссу, что… нет, не так. Передайте вашему боссу, чтобы он передал своему боссу, чтобы сбросил Южную Адриланку со счетов. И для вас, и для Левой Руки. Все дела джарегов здесь свернуть. Пусть выходцы с Востока занимаются здесь тем, чем сами пожелают.

– Да, Талтош. И он послушается, потому что ты так сказал.

– Нет, он послушается, потому что я весьма убедителен, и потому что оставить этот район в покое будет куда дешевле.

– И ты намерен убедить его в этом.

– Ага.

– Ладно, я передам.

– А вы убирайтесь отсюда. Если я хоть раз увижу вас по эту сторону реки, мне не надо объяснять вам, что случится, правда?

Он неотрывно смотрел на меня.

– Думаю, я хорошо это понял.

– Хорошо. Позаботьтесь о вашем сотруднике, ему, кажется, неудобно.

Я повернулся спиной к нему и вышел. Неторопливо.

«Лойош?»

«Они не двигаются.»

«Ладно, все ясно. Выбираемся. Осторожно, занавес.»

Я прошел через зал. Хозяин, глядевший на меня, быстро отвернулся. Два или три клиента столь же старательно не смотрели в моем направления. Прямо как после убийства, только дело длилось несколько дольше и никто не умер. Ну, если только приятель Вааски не скончался от торчащего в нем кинжала.

Меня чуть-чуть трясло, когда я шагал по улице. Лойош и Ротса вылетели через разбитое окно и присоединились ко мне. Окна было жаль.

Мы быстро двигались на восток. Лойош сказал:

«Мы выжили.»

«Да. Ты волновался?»

«Я? Конечно, нет, босс.»

«А я да. Ход был рискованным.»

«Ладно, признаю, окажись там в комнате еще парочка, дело обернулось бы интереснее.»

Я добрался до Шести Углов и нашел Сандора там, где его и оставил. Лойош уверился, что никого рядом нет, и я снова надел личину, не без некоторого сожаления, но зато с определенным облегчением.

Итак, плотину я вскрыл. Теперь посмотрим, чьи поля затопит.

13. Вино «Дескани» (продолжение)

Если следовать рекомендациям официанта, как я всегда и поступаю в «Валабаре», вино к салату должно быть также и вином, которое сопровождает дичь. Почему – не знаю, но предполагаю, что дело связано с переменами блюд.

Перемены в доброй трапезе всегда важны, является ли различие между последующим и предыдущим вкусом блюд тонко-незаметным, как у рыбы и кореньев сон-травы, где вкус определяется маслом и лимоном, или резким и красочным, как у салата и цыпленка.

В данном случае вино растянуло вкус и напомнило моему рту, что как бы ни менялись обстоятельства и как бы новый миг ни отличался от прерыдущего, они всегда остаются мгновениями в бесконечном потоке, потомками всего, что было прежде, предками всего, что будет потом; томная прохлада вина, сочетающего в себе полноту красного и элегантность белого, заставляя на миг отодвинуться от беспомощного цыпленка и провозглашая беспредельное обрамление бытия, или трапезы.

Да, если вы до сих пор не поняли, еда делает меня философом. И поэтом. Смиритесь с этим.

Но вот о чем я хочу напомнить: вино, которое пьют с салатом, отличается от вина, которое пьют с дичью. Да, это одно и то же вино, но на тарелках все так по-другому, что и вино становится другим. Словно бы вы одним и тем же тоном произносите одни и те же слова, приветствуя некоего господина вчера – и сегодня, заключив контракт на его убийство. Обрамляющие обстоятельства изменяют смысл приветствия.

Другая еда делает другим вино. Она все делает другим.

– Вкусно, – сообщил Телнан.

Да, он не поэт, подобно мне.

Пауза между переменами блюд – тоже блюдо, как паузы между нотами являются частью музыки. Вообще-то последнего я бы не знал, не упомяни однажды Айбин об этом. Но могу засвидетельствовать, что для хорошей трапезы это так.

Что последует за дичью – известно, потому что именно это и было заказано, кажется, с пол-жизни тому назад. И все это время заказ вертелся где-то на задворках сознания. Каждый укус, каждая крошка, сами по себе будучи наслаждением, в то же время являлись прелюдией к дальнейшему.

И теперь Валабар заставляет ожидать это «дальнейшее», попивая вино, которое сопровождало дичь.

Со стола убрали посуду, оставив полупустую бутылку вина и бокалы. Потом принесли новую посуду, аккуратно ее расставляя. Причин такому поведению я найти не могу, разве что намеренно, задерживая, разжигая нетерпение. Если так – что ж, это работает. Новые тарелки, новые приборы, новые бокалы. Звон – тонкий, но безошибочный – соприкосновения каждого предмета сервировки со столешницей звучал как музыка. Или, полагаю, так, как музыка звучит для тех, кто чувствует музыку так, как я чувствую еду.

– А что сейчас? – спросил Телнан.

– То, что ты заказал.

– А. – Он нахмурился. – А я уж и не помню, что именно.

– Тогда наслаждайся удовольствием, даруемым неожиданностью.

Он кивнул.

– Это сколько угодно.

– Ты просто принимаешь то, что случается, так?

– А что, кто-то думает иначе?

– Я не в этом смысле, я вообще.

– А. Да, пожалуй что так.

– Это свойство дзуров, или твое личное?

Он моргнул. Не думаю, что он знал, как ответить. Наконец он проговорил:

– А зачем тебе это?

– Хороший вопрос. Не знаю.

– Ты пытаешься понять, что значит – быть дзурлордом, да?

– Может, и так.

– Зачем?

– Телнан…

– Хм?

– Ты пытаешься понять, что значит – быть, э-э, мной?

– Конечно.

– Зачем?

– Откровенность за откровенность.

– А. Ладно.

– Подавали бы они уже еду.

– Наслаждайся ожиданием, приятель.

– Моя любимая часть ожидания – когда оно кончилось и начинается дело.

– Ага.

– Хм?

– Только что я кое-что понял о дзурах.

– А. Но ты еще не рассказал, зачем тебе это.

– Потому что я вам не верю.

– То есть?

– Знаешь, я в некотором смысле изучаю драгаэйрян всю свою жизнь.

– Зачем?

– Необходимо. Для выживания.

– Ладно. Ну и?

– Я могу понять всех драгаэйрян, но не дзуров. Вы только и ищете ситуаций, которых я всеми силами стараюсь избегать. Я не могу понять смысла.

– А.

– Я ответил на твой вопрос?

– Пожалуй. Но…

– Что?

– Подавали бы они уже еду. Мне нравится переходить к делу.

«Итак, Лойош, готов к долгой прогулке?»

«Мы-то полетим, если для тебя это важно. И куда мы направляемся?»

«В Город.»

«А. Что, теперь пора?»

«Давно уже пора.»

«А кто пойдет, ты или Сандор?»

«Сандор. Я, пожалуй, не дойду.»

«Я как раз об этом и думал.»

Через реку я перешел по Каменному мосту, что удлиннило прогулку на несколько часов, однако иных занятий у меня пока не намечалось. День был прохладным, бриз порой кусался, но ходить в моих новых сапогах было удовольствием. Когда я в прошлый раз покидал город, когда за мной охотились джареги, а жизнь моя была разрушена, мне следовало выкроить время и добыть новые сапоги. Теперь все было иначе. Теперь моя жизнь разрушена, и за мной охотятся джареги.

Такие дела.

На Каменном мосту встречные то и дело поглядывали на меня, но я не поднимал взгляда и все обошлось. Каменный мост, говорят, самый старый из всех, что связывают две части Города. Во всяком случае, он поуже остальных и, в нынешние дни, используется реже всего. Не знаю, зачем его построили именно тут, разве что Город вырос совсем не туда, куда планировалось. Но это же глупость – я что имею в виду, уж если где построили мост, то сам он и определяет, куда расти Городу. Но было это очень уж давно. В общем, еще одна позиция в списке вещей, которых я не понимаю.

Мост, впрочем, всегда оставался надежным, а что еще от него требуется?

Я пошел в обход, держась на приличном расстоянии от Императорского дворца, вернее, от крыла Джарега. Частично из-за сказанного Киерой. Да, я тоже не лишен предрассудков. Лойош милосердно не стал делать никаких замечаний.

Уже под вечер я добрался до Нижней Киероновой дороги, где когда-то жил. Волосы у меня на затылке зашевелились, и Лойош, я чувствовал, напрягся еще сильнее. Я хотел ухватиться за рукоять Леди Телдры, но пересилил себя.

Еще сложнее было не задержаться перед входом в мою старую контору, чтобы как следует ее осмотреть. Но я снова пересилил себя и вошел прямо внутрь. Безвредный восточник, который и норска не обидит. Да, это я, или вернее, Сандор.

Два месяца в шкуре Сандора, и я перерезал бы себе глотку.

Владелец магазинчика трав вежливо спросил, не нужна ли мне случайно помощь. Превосходно. Несколько лет, пока он работал на выходца с Востока, бесспорно оставили свой отпечаток.

Я широко улыбнулся.

– Я ищу подарок для моего дядюшки.

До него не сразу дошло, полагаю, фраза все-таки не была из самых распространенных. Он спросил:

– А какими именно травами он привык пользоваться?

Я прочистил глотку.

– Я ищу подарок для моего дядюшки, – снова проговорил я, очень разборчиво.

– О! – Он внимательно взглянул на меня, но сквозь личину не узнал. Странно, не такая уж хитрая маскировка. – Какой именно подарок вы имеете в виду?

– Все, что ни продадите, подойдет.

Он кивнул, с усмешкой взглянул и сказал:

– Знаете, мы уже три года не пользовались этим кодом.

– Да? А какой же… нет, неважно. Прошу прощения.

Он кивнул, а я прошагал мимо него в следующую комнату.

Игра в шеребу была в разгаре, и я готов был поклясться, что те же самые недотепы сидят на тех же самых стульях в тех же самых позах с теми же столбиками монет, выстроенными в тех же пропорциях, что и в последний раз, когда я тут был. Конечно, взгляни я в их лица, я мог бы заметить разницу, но дело того не стоило. Дежурный вышибала покосился на меня, я заискивающе указал на дальнюю дверь и вопросительно двинул головой. Он кивнул, и я прошел к лестнице.

Джарег, которого я не знал, подпирал стену на верхних ступенях лестницы. На середине пролета я остановился и спросил:

– Крейгар на месте?

– Вроде да, – ответил он. – А о ком…

– Передайте, что здесь кое-кто с сообщением от Киеры Воровки.

Кажется, я вырос в его глазах. Лицо его на мгновение потеряло выражение, потом он проговорил:

– Подождите.

Я кивнул, и миг спустя он сказал:

– Хорошо, поднимайтесь.

Я поднялся по знакомым ступеням, и мне вдруг подумалось, что здесь, в моей бывшей конторе, возможно, единственное место во всей Империи, где выходца с Востока встретят вежливо. Что ж, наследие не из худших.

Я не узнал парня, который сидел за столом, принадлежащим Мелеставу до того, как тот поддался искушени. [12] Он кивнул:

– Вот эта дверь. Проходите.

Да, я знал эту дверь. Когда-то она была моей. На миг я разозлился на Крейгара, занявшего мою контору, потом сообразил, что это совершеннейшая дичь. Входя внутрь, я смотрел очень внимательно, и да, он сидел там, за столом, взирая на меня с вежливо-безличной деловой улыбкой, столь отличающейся от его всезнающей ухмылки.

– Я Крейгар, – проговорил он. – Садитесь. У вас сообщение от…

– Насчет этого я соврал, – признался я. – Не возражаешь, если я прикрою дверь?

– Влад!

Я понял это как «да» и закрыл дверь. Он сказал:

– Что ты…

– Не возражаешь отворить окно, Крейгар?

– Зачем? А, ну да.

Он открыл окно, внутрь влетели Лойош и Ротса, устроившись у меня на плечах. Лойош прошипел «привет», пока Крейгар закрывал за ними створки.

– Ладно, Влад. Теперь что…

– Ты, – прервал я, – самый хитрый сукин сын, какого я знаю.

– Э? А что я такого сделал?

– То же самое, что делал много лет, но ни разу мне не заикнулся.

– Э… Влад, я не уверен…

– Передай владельцу, что товар готов к отправке, и ему может потребоваться место, чтобы принять его полностью.

У Крейгара отвисла челюсть, а я почувствовал себя удовлетворенным.

– Как ты… я даже не знаю, о чем спросить в первую очередь.

Я кивнул.

– Да, со мной так часто бывает.

– Влад…

– Ладно, к твоим вопросам мы скоро вернемся. Но перво-наперво работа.

– Какая работа?

– Оформить договор.

– Какой договор?

– Передай владельцу…

– То есть ты серьезно?

– А с чего ты решил, будто я шучу?

Чуть погодя он сказал:

– Ну, ладно. Ты серьезно. Мне нужно… Груди Вирры, Влад! Ты просто вот так вот вваливаешься и… Ладно. У тебя есть имя?

– Сандор.

– Так. Где найти этого Сандора?

– Нет-нет, это мое имя. Когда я замаскирован.

– А это маскировка? Мне показалось, ты просто сменил одежду.

– Заткнись, – предложил я.

– Впрочем, берет тебе идет.

– Заткнись.

– Ну ладно, теперь я по крайней мере знаю, как называть тебя, когда ты не отвечаешь на вопросы.

– Ты имеешь в виду имя цели?

– Да, это помогло бы.

– Это волшебница по имени Критнак. Из Левой Руки.

– Ладно. Еще информация?

– Ее сестра мертва.

– Ладно. Это важно?

– Сомневаюсь.

– Что еще?

– Волшебница очень сильная. Она ухитрилась найти меня, хотя никакой возможности сделать это не имела.

– Он уже дрожит от ужаса. Что еще?

– Ты давно работаешь связным у Марио, Крейгар?

– Что-то около девяноста лет, пожалуй.

– Как вы встретились?

– Нас познакомил наш общий друг.

– Друг? Не думаю, что Алиере ты хотя бы нравишься.

Он усмехнулся.

– Один-ноль в твою пользу, Влад.

– Крейгар, а разве ты когда-то не сказал мне, грубо говоря, что не знаешь, как связаться с Марио?

– Э, не думаю, что сказал именно так. Возможно, я слегка сгустил краски.

– Угу.

– Но я в тот раз спросил его, хочет ли он, чтобы к нему обратились. Он не захотел.

– Почему?

– Не в моих обычаях задавать подобные вопросы.

– Ладно.

Он кивнул.

– Посиди здесь, мне надо отослать сообщение.

– Угу.

«Думаешь, он занят именно этим, босс?»

«В смысле, не работает ли он над тем, чтобы получить награду за мою голову?»

«Ага.»

«Я ему доверяю. А ты?»

«Доверяю, но исключительно потому, что если он не доставит послания для Марио, тот его убьет.»

«Тоже правильно.»

Глядя в открытую дверь, я подумывал, не закрыть ли ее. Нет, все же больше это не моя контора. Я огляделся. Как же я скучал по этому месту. Не больше всего на свете, нет, но – скучал.

– Ладно, Влад. Могу я теперь задать пару вопросов?

Я подпрыгнул чуть ли не до потолка и уставился на Крейгара.

– Только не спрашивай, почему я тебя ни разу не убил. Сам не знаю.

Он ухмыльнулся. Может, я ни разу не убил его, потому что он один точно знал, когда я шучу.

«А я?»

«А ты только вчера не понял одной из шуток.»

– Так где ты был, Влад?

– Ты про последние годы?

– Вообще-то про последние дни. Но и про годы мне тоже интересно.

– Везде. Прогулялся на Восток, на северо-востоке… везде.

– Ладно. Но последние дни… а, ну конечно. Ты жил в Южной Адриланке, гуляя там среди восточников.

– Точно. Как тебе понравилось заправлять делами?

– Мне нравятся деньги.

– Да, это приятная сторона. Проблемы были?

– Да. Найти такого дурака, который делал бы для меня все, что я всегда делал для тебя.

– Было трудно, да?

Он кивнул.

– Так что происходит? Я не слышал…

– Ты все это время работал на Марио, хитрая сволочь.

– Ну, да.

Я покачал головой.

– И хуже всего, тебя по-настоящему забавляет то, насколько меня это потрясло.

Он невинно улыбнулся.

– Сволочь.

– Это значит, что ты не расскажешь мне, что происходит?

– А ты действительно хочешь влезть в мои дела больше, чем уже влез?

Он пожал плечами.

– Почему нет?

– Ну, для начала, тебя убьют.

– Ладно. А что потом?

– Насколько я понимаю, никаких «потом» уже не будет.

– Что, одна-единственная проблема? Не так много.

– Как давно, ты сказал, ты работаешь связным у Марио?

– Лет девяносто, и я предпочитаю термин «деловой агент».

– То есть посланник.

– Что-то вроде того.

Я покачал головой.

– Так какой план, Влад?

Я смотрел на него, пока Крейгар не нахмурился.

– Влад, ты размышляешь, можешь ли доверять мне?

– Вообще-то нет.

– Ладно.

– Я знаю, что могу тебе доверять. Но сомневаюсь, могу ли подставлять тебя под удар.

– Это еще почему? Раньше ты никогда не сомневался.

– Сейчас все иначе, сам знаешь.

– Что иначе?

– Во-первых, Морганти. Во-вторых, весь, будь он проклят, Дом Джарега. Включая Левую Руку. Я ушел и больше не с ними. Если узнают, что ты во всем этом связан со мной, и если ты выживешь, тебе тоже придется уйти. Ты не сможешь вернуться и продолжать вести дела.

– Решать мне, верно?

– Это не так уж легко.

– Легко.

– Не для меня.

– А ты вечно все усложняешь.

– Так вот в чем моя беда!

– Да, одна из.

– Может, огласишь весь список?

– Ну если попросишь как следует… – усмехнулся он.

Я вздохнул.

– Я привел в движение силы, которыми не могу управлять. Все уже завертелось. Я…

– Ты про мое сообщение?

– Нет, незадолго до того. В центре всего этого – Южная Адриланка.

– Ага, эту сторону я знаю.

– А почему, знаешь?

– Понятия не имею, – радостно улыбнулся он.

– Во-первых, Терион, – начал я.

– А что с ним?

– Он метит в кресло Номера Первого в Совете.

– Ну и?

– Он заручился поддержкой Левой Руки.

– Как ему это удалось?

– Его любовница из них.

– Ага. И как?..

– Получив контроль над Южной Адриланкой.

– А почему там?

– Доходная территория, готовая к захвату. Они уже за нее сражаются. В смысле, джареги. В смысле, Правая Рука.

– Трупы есть?

– Нет, – сказал я. – Но одна из групп затеяла небольшое предприятие среди выходцев с Востока. Мелочь, но если бы она сработала, это могло бы поддать жару Левой Руке и помешать делам, которые ведут там они.

– Могло бы?

– Я, в общем, сорвал им игру.

– Ладно. Остается Терион.

– Как я понимаю, да. И я почти уверен, что знаю весь расклад.

– А Терион связан с Левой Рукой, потому что его любовница – как, кстати, ее… А, ну конечно. Критнак.

– Угу.

– Да, Терион не обрадуется.

– Немного везения, и Терион будет мертв.

– Ты им займешься?

– Ага.

– Как?

– Как обычно.

– Влад, «обычно» не включает в себя защиту Левой Руки.

– Они не защищают его, Крейгар. Они просто помогают ему отвоевать Южную Адриланку.

– С чего ты взял?

Я нахмурился.

Черт.

– Будь ты проклят, Крейгар.

– Я?

– Да. Я-то думал, что у меня есть план.

– Угу. Как тот парень, который обнаружил, что у него дырявые стены, когда увидил, как бурундук делает в них норку, и воскликнул: будь проклят этот бурундук, у меня была прекрасная квартирка, пока он не явился.

– Ага, примерно так. Я думал, что у меня есть план.

– Чертовски хороший, ага. Так в чем главная проблема-то?

– Я замаскирован.

– И?

– И тот тип, которого я пытаюсь выкурить, не сможет меня найти.

– Объяснить можешь?

– Не уверен.

– Ладно. Давай следующий план.

– Есть особняк в Южной Адриланке, на Дороге Странников. Оттуда Левая Рука заправляет своими операциями. Я подумывал войти туда и проверить, сколько глоток я успею перерезать, пока они меня не уложат.

– Хм. Ты был в депрессии, да?

– Немного.

– Как насчет запасного плана, на случай, если ты все же придешь в чувство до того, как перейдешь к этому?

– А ты ничего не придумал?

– Не-а. Планы – твоя работа. Развенчивать их – моя.

– Ладно. Рад, что мы поделили сферы ответственности.

Он кивнул.

Крейгар сидел по другую сторону моего старого стола, а так – все словно в старые времена. Я бы еще больше этим наслаждался, но был слишком занят, отыскивая выход из катавасии, куда сам себя загнал.

Через несколько минут я проговорил:

– Все уже завертелось. Мне надо убрать Териона. Как только прикончат его любовницу, в погоню за мной пустится вся Левая Рука, помимо прочих. Я вздохнул. – Как это грустно. Все хотят убить меня.

– Точно.

– А ведь я такой хороший.

– Да, все так говорят. Можешь объяснить, как ты вообще во все это ввязался?

– Коти, – ответил я.

– О.

Кое о чем мы с Крейгаром никогда не говорили. В частности, о Коти.

Он прочистил глотку, прервав неудобную паузу, и сказал:

– Ладно. Значит, тебе нужен новый план.

– Вообще-то всего пара изменений в прежнем.

– Хорошо, принято. И что у тебя на уме?

– Ты убедил меня в одном: мне нужна твоя помощь.

Крейгар улыбнулся и выглядел польщенным. Порой я ему удивляюсь.

– Ты хочешь, чтобы я выяснил, кто в Совете только что расстроился из-за свежесломанного плана по Южной Адриланке.

– Да. Можешь выяснить это так, чтобы никто не заподозрил о твоей связи со мной?

– Не беспокойся.

Я мысленно выругался.

– Что-нибудь еще? – спросил Крейгар.

– Только одно.

– Хм?

– Можешь найти Териона?

– Думаю, да. Нужно немного времени.

– Ладно. Но убедись, что никто не знает, что ты ищешь.

– Как я, по-твоему, должен это сделать?

– Не знаю. Я вообще не знаю, как ты делал все то, что делал. Но убедись.

Он пожал плечами.

– Проклятье, Крейгар, ты что, не понимаешь? Ты не видишь, куда мы лезем? Если они узнают, что ты со мной, они убьют тебя.

– Ну…

– Убьют, Крейгар. Не знаю, как они найдут тебя, но они найдут и убьют. И ответственность за это я на себя брать не хочу. Если ты не придумаешь, как отыскать его, чтобы о тебе никто не узнал – лучше и не ищи.

– И что ты тогда будешь делать?

– Придумаю что-нибудь другое.

– Ну да.

– Это не ответ, – заявил я. – Я хочу услышать согласие.

– Я на тебя больше не работаю, – усмехнулся он, – и ты не можешь мне приказывать.

Я нашел применение нескольким изобретательным проклятиям, которые подхватил, когда путешествовал с орками. Крейгар терпеливо ждал.

– Наверное, угроза прикончить тебя положительного действия не возымеет?

– А полное устранение угрозы невозможно, – кивнул он.

– Ага.

Я побарабанил пальцами по подлокотнику. Откинулся назад.

– Ладно. Давай вернемся в самое начало и посмотрим с другой стороны.

Он выжидательно кивнул.

– Что будет, если я убью Териона?

– Он не получит места в Совете. Есть определенные правила насчет мертвецов…

– Ну да, ну да. И что?

– Не знаю, кто тогда будет номером первым. Возможно, Демон. Возможно, нет.

– А что с Южной Адриланкой?

– А что с ней?

– Кто получит ее?

– Без Териона, который добавил Левую Руку к раскладу, они не станут за нее драться. Возможно, сделают призом для номера первого, кем бы он ни был. Или номер первый отдаст ее кому-то из своих приверженцев.

– Да, оба варианта разумны. Что еще?

– Ну, стараться убить тебя еще сильнее, чем сейчас, они не смогут, так что тут изменений не предвидится.

– Верно.

Он нахмурился.

– Если ты правда хочешь, чтобы я помог тебе что-то придумать, тебе следует подробнее ввести меня в курс дела.

– Да, знаю.

– Ты говоришь «все завертелось», не уточняя, что именно это «все».

Я кивнул.

– Так ты хочешь мне рассказать или как?

– Не особенно.

– Влад…

– Ладно. – Я глубоко вздохнул. – Левая Рука, кажется…

– Кажется?

– Крейгар, у меня есть только догадки. Если ты требуешь точных сведений, лучше забудь обо всем.

– Ладно.

– Левая Рука, кажется, прикрывает Териона в борьбе за власть в Совете, потому что одна из них – его любовница. Они – Левая Рука пытаются взять под контроль Южную Адриланку, полагая, что этим помогут Териону добиться успеха. Пока следишь за мыслью?

– Угу.

– А сейчас начинается веселье.

– Вот спасибо. Всегда мечтал повеселиться.

– Что случается, когда ты направляешь свои силы на определенную часть вражеских порядков?

– Влад, ты слишком долго шлялся в компании Сетры.

– Ладно, извини. В любом случае, раз Терион связан с Южной Адриланкой, она будет полем битвы.

– Да, ты упомянул, что тут работает еще кое-кто. Тот, чье имя я должен буду выяснить. Кстати, как мне тебя найти, когда выясню?

– Кхм. Хороший вопрос. Есть такой сапожник, зовут Якуб. Оставь у него записку.

– А он ее не прочитает?

– Не смеши меня.

– Ладно. Значит, Южная Адриланка становится полем битвы. И пока ты выкуриваешь того типа…

– Да, и в то же время я отправил Марио заказ…

– Убить любовницу Териона.

– Ага.

– Итак, ты полагаешь, что выяснишь, кто закрутил операцию в Южной Адриланке, убьешь Териона, увернешься от Левой Руки, когда Марио убьет ту волшебницу… а что дальше?

– В том-то и беда. Дальше я не уверен.

– А что, если ты все так и сделаешь, но оставишь Териона в живых?

– И что мне это даст?

– Аргумент для сделки.

– Как… да, правильно. Сделки с заинтересованными лицами.

– Да, у тебя есть то, что им нужно.

– Может сработать, – протянул я.

– И это устраняет проблему – как именно тебе до него добраться раньше, чем кто-то доберется до тебя.

– Да, эту задачу я пока не решил.

– Значит, так и сделаем?

– Да, тут есть положительные стороны.

– Но?

– Но мне хочется прикончить Териона. Он подонок.

– Не он один такой.

– Угу. Однако ты прав, именно этот кусочек может помочь Коти выбраться из передряги.

– Значит, у тебя есть клин, но насчет вбить его…

– О, это-то я продумал.

– Да? Ну, мне уже интересно. Каков великий замысел?

– Это твое следующее задание.

– Угу.

– И как минимум одна персона узнает, что ты работаешь со мной.

– Ладно.

– И это небезопасно.

– Понял.

– Тогда устрой мне встречу с Демоном.

Лицо Крейгара осталось бесстрастным.

– Ты собираешься убить его?

– Нет.

– Потому как я уверен, что он тебя в живых оставлять не намеревается.

– Ага.

– Ты… ладно.

– Сделаешь?

– Да.

– Но не сейчас.

– О?

– Нужно, чтобы варево закипело.

– То есть, чтобы успели узнать…

– Да.

Он кивнул.

– Это сработает?

– Возможно.

– Выстрел наудачу?

– Точно.

Он усмехнулся.

– Рад снова поработать с тобой, Влад.

– Надеюсь, через пару дней ты будешь в состоянии снова сказать это.

Он рассудительно кивнул.

– Да, хорошо бы. Кстати…

– Хм?

– А что мне за все это будет?

– За мной обед в «Валабаре».

– Договорились, – сказал Крейгар.

14. Говяжья грудинка

Телнан восхищенно покачал головой.

– Как они делают еду такой вкусной?

– Вообще это не так уж сложно, – ответил я, – если знаешь, как делать перечный экстракт, и если ты гений.

Я только что дал ему попробовать кусочек моей порции. Лицо Телнана было лицом человека, который только что обнаружил, что еда может быть совершенством. О да, я знал этот вид, и завидовал его прозрению.

Я вернулся к общению с мясом и был слишком занят, чтобы завидовать. Чуть погодя Телнан спросил:

– А что такое перечный экстракт?

– Ты правда хочешь знать?

– Если он входит сюда – хочу.

– Растопи пару ложек гусиного жира. Размешай в нем несколько ложек молотого восточного красного перца. Помешивай и не давай пригорать. Ты получишь сгущенный вкус перца.

– О. Да, он очень густой, он…

Ему не хватало слов.

– Совершенный, – подсказал я.

– Да.

Вначале берут грудинку. Не знаю, какая тут связь, но это лучшее мясо, чем когда-либо выбирал мой отец. Соус готовят с луком, чесноком, восточным красным перцем, солью и толикой томатов. А затем добавляют перечный экстракт с кислыми сливками. Вот и все.

Удивительно, верно? Так просто, так бесхитростно, и такой эффект. Где-то тут наверняка кроется мораль.

Я благополучно вернулся в Южную Адриланку и, двигаясь по знакомым улицам, добрался до Двора Доннера. Народу было немного, и на безвредного маленького Сандора никто не обращал внимания.

«Босс, что мы делаем?»

«Сейчас я собираюсь убить Богиню Демонов.»

«Сейчас ты будешь меня убеждать, что не шутишь?»

«Я скоро вернусь, – сказал я. – Не улетай далеко.»

Я обнажил Леди Телдру.

«Босс, что…»

Я положил ее плашмя на алтарь.

Что-то ПОРВАЛОСЬ внутри и снаружи меня, со скрежетом и чувством, что это совсем не больно, хотя вроде как и должно быть больно. Потом – разрыв во времени, неопределенной длительности, я видел лишь жуткий ярко-голубой свет, а потом, когда он погас, моя правая рука была сверкающим золотым копьем, которое практически сразу же обернулось в просто мою руку, сжимающую Леди Телдру.

– Добрый день, Богиня, – сказал я.

Сработало лучше, чем я ожидал. Я стоял в ее залах, таких, как я и запомнил, а она находилась футах в четырех от меня, и обнаженный клинок Убийцы Богов был в моей руке. Она чуть-чуть расслабилась, рассматривая меня.

– Не знала, что ты на такое способен. Непременно запечатаю этот портал.

– Если сможете.

– Если бы ты хотел меня убить, ты бы не разговаривал.

– Еще не поздно.

– Я не заключаю сделок со смертными.

– Даже с теми смертными, которые обладают властью вас уничтожить?

– Особенно с ними.

– И как, работает?

– По-всякому. Где твой дружок?

– Там, в вещном мире, вне досягаемости вашего гнева.

– Хорошо придумано. И какая колючка оказалась у тебя под седлом?

– Что-что?

– Извини, я все еще думаю о тебе по-фенариански. Что поставило зарубку тебе на клинок?

– Кое-какие воспоминания вернулись.

– Откуда?

– Оттуда, куда вы их спрятали.

– Я? Ты в меня слишком веришь, фенарианец. Или недостаточно веришь.

– Не думаю. Я вспомнил, что вы пудрили мне мозги.

– Это не я…

– Лжете.

– …не я одна. И не говори мне о лжи. Кстати, не уберешь ли эту штуку?

– Пусть лучше будет у меня в руке. Она успокаивает.

– Даже и с ней, вероятно, ты не причинишь мне вреда. Не здесь, не после того, как дал мне время подготовиться. А я готовлюсь в эти самые минуты.

– Возможно, вы правы. Возможно, я и не смогу причинить вам вреда. Но пока мы не проверим этого, давайте поговорим. Я хочу знать, что случилось с моей памятью. С моим мыслительным процессом. Я хочу знать, что вы сделали со мной и зачем. И если вы не хотите проверить это «возможно»…

– Талтош Владимир, ты не можешь пройти по Дорогам Мертвых как живой человек и ожидать, что сохранишь все полученные тобой ощущения и останешься в здравом уме. Я действовала, желая сохранить тебе рассудок.

– Дело не только в этом, Богиня. Есть еще что-то.

– Кое-что.

– Ну?

– Что – ну?

– У вас есть план на мой счет. Или я – часть плана, включающего что-либо еще, что-либо слишком отдаленное, чтобы я мог это понять, слишком тонкое, чтобы доверить мне его восприятие, и слишком важное, чтобы рисковать моей доброй волей.

– Не такое уж невозможное дело.

– Расскажите мне об этом. Объясните мне. Доверьтесь мне. Рискните. Один из нас должен рискнуть. Если не желаете вы, рискну я.

Она изучала меня, как я изучал грудинку, в которую намеревался вонзить всякие острые штуковины. Она была выше драгаэйрян, то есть много выше меня. Острые черты лица, темные волосы собраны сзади, по дополнительному суставу на каждом пальце.

Наконец она заявила:

– Я сказала все, что желала сказать, и никакие угрозы не заставят меня сказать больше. Попытайся выполнить свою угрозу, и я уничтожу тебя окончательно. Ты в моих залах, восточник. Не заставляй меня демонстрировать, на что я способна.

Странно. Во мне бурлил жуткий гнев. Я хотел проверить это «возможно». Я не хотел никаких «по-хорошему»; она меня, или я ее, но пусть только все решится. Но было и еще что-то, что-то, державшее крышку. Что-то, благодаря чему мой голос оставался спокойным. Что-то…

Что-то, чем была Леди Телдра.

Не могу сейчас сказать, чувствовал я радость или сожаление, что она оказалась там.

– Вы задолжали мне, Богиня. Не знаю толком, за что и сколько именно, но задолжали.

– Что ж, возможна и такая точка зрения. Но есть и другие.

– Богиня, у моего народа есть легенды про вас и дженойнов.

– И что?

– Вы обращались со мной так же, как они с вами? Или вы ожидали, что я поведу себя иначе?

– Даже не заикайся. Тут нет ничего общего.

– А мне кажется…

– Однако, если вспомнить…

Я ждал, пока она продолжит.

– Меня восхищает твоя храбрость – явиться сюда вот так вот, – через некоторое время произнесла она. – На тебя совсем не похоже.

– Я пообщался с одним дзуром.

– Но ты явился сюда не для того, чтобы меня уничтожить. Так что же тебе на самом деле нужно?

– Объяснение.

– Его ты не получишь. Что тебе нужно?

– Я…

– Не играй со мной, Талтош Владимир. Тебе нужна помощь, но ты слишком зол, чтобы молить о ней, как это принято. Что ж, по ряду причин я согласна помочь тебе, потому, в частности, что, как ты знаешь, имею на тебя виды. Но ты должен сотрудничать. Ты должен сказать мне, чего ты хочешь. Иначе я не смогу этого сделать.

– Богиня, вы не так хорошо знаете меня, как вам кажется.

– Ты действительно собирался убить меня?

– А вы как думаете?

– Чего ты желаешь?

– Мы с этим вопросом еще не закончили, предупреджаю.

– Я знаю об этом лучше тебя. А сейчас – чего ты желаешь?

Вообще-то я о подобном не задумывался, но…

– Я не уверен. Если я войду в дом, переполненный волшебницами Левой Руки, которые намерены убить меня, вы сумеете меня защитить?

– Я не вмешиваюсь во внутренние дела Великих Домов.

– Великолепно.

– Не напрямую, по крайней мере, – улыбнулась Богиня.

– Если вам известен непрямой способ вытащить меня оттуда живым, я буду рад его услышать. Я думал насчет снятия телепортационного блока…

– Нет, это прямое вмешательство.

– Тогда, полагаю, божественное явление тоже отпадает.

– Боюсь, что так.

– Что тогда?

– Я неплохо умею насылать сны.

– О да. Мне вы послали несколько штук, да?

– Да.

– Последний отправил меня на Восток и стоил мне пальца.

– Это был не последний.

– О.

– Ну так как с этим?

– Кажется, я понимаю, к чему вы ведете.

– И?

– Согласен.

– Значит, я возвращаю тебя.

– Но скажите, что…

Большего я выговорить не успел – окружавшие меня залы Вирры пропали, и я снова стоял у ее алтаря в Южной Адриланке.

15. Клецки

Отец потратил многие часы, пытаясь научить меня, как делать хорошие клецки, но полагаю, просто есть вещи, мне недоступные. С другой стороны, даже и умей я делать хорошие клецки, им было бы далеко до совершенной консистенции валабаровых.

Секрет клецок более, чем, пожалуй, во всех остальных блюдах, какие я когда-либо пробовал приготовить, заключается в терпении. Терпение – чтобы сделать в точности правильную смесь, терпение – чтобы по отдельности погрузить в кипяток каждую клецку, терпение – чтобы вытащить их ровно тогда, когда нужно. Готовясь к тому, чтобы кого-то прикончить, я затрачивал примерно столько же усилий, но вероятно, подобный труд мне тогда нравился больше.

Раз уж я так развиваю аналогии между профессиями убийцы и кулинара, надо особо остановиться на терпении, потому что это ключевой фактор и там, и там. Забавно, но до того, как ступить на эту стезю, я полагал, что характер у меня весьма беспокойный. Оказалось, что когда дело доходит до осуществления убийства, я без затруднений выжидаю удобного момента, чтобы нанести удар, или часами жду на улице, высматривая кого-то, или сутками напролет шагаю за клиентом, отслеживая его передвижения.

Не знаю, почему в одних делах я проявляю величайшее терпение, а в других становлюсь нервным, раздражительным, и в конце концов выдаю тихое ругательство и объявляю цель достигнутой, либо иным способом убеждаю себя, что результат неплох.

В убийстве и кулинарии результат не должен быть «неплох». Или надо приблизиться к совершенству так близко, как только возможно, или стоит избрать иную стезю. Что я в общем и сделал.

Я наблюдал за Телнаном, который отдавал должное кетне с гарниром из валабаровых кабачков, о которых я мог бы многое рассказать, если бы имел склонность. Одно из искусств приготовления трапезы – и Валабар в нем мастер, – это решить, что с чем правильно сочетается. Наверное, это как подобрать правильное оружие, чтобы прикончить кого-то; оно выбирается с учетом обстоятельств, как то: умения конкретного лица, правильное время и место.

Вот еще одна параллель между убийством и кулинарией, в качестве гарнира к терпению, необходимому, когда готовишь кому-то смерть или клецки. Но об этом я думаю уже сейчас, спустя немалое время после обеда и всего, что за ним последовало. А тогда я просто ел и даже не думал об убийствах, хотя, наверное, местами и вспоминал насчет клецок, которые я никогда не мог приготовить как следует, по мнению моего отца. Да и по моему собственному тоже.

Награда за правильно приготовленные клецки – идеальный гарнир для валабаровой говяжей грудинки. Раскусишь одну, и она взрывается во рту вкусом впитанного ею чистого соуса. Великолепно.

Единственная загвоздка – к этому времени приходится притормозить. Слишком много уже съедено, и хорошо чувствуется, что предел вместимости совсем недалеко.

Кажется, Телнан в это время что-то говорил, но я не слышал, или слышал, но не запомнил. Наверное, он говорил о сосисках внутри кетны, однако я не уверен. Грудинка, соус и клецки – мне просто не хватало внимания на что-то еще.

Вот, если угодно, еще одна параллель насчет осуществления убийства и погружения в беспредельное удовольствие. И то, и другое требует полной сосредоточенности.

«Босс!»

– Проклятье!

«В чем дело, босс?»

«Все в порядке, Лойош.»

«Если ты еще хоть раз такое выкинешь, я тебя укушу. По-настоящему, крепко.»

«Понял. Меня долго не было?»

«Целую вечность. С час.»

Я связался с Державой. Отсутствовал я около двадцати минут.

«Ладно. Пошли домой.»

Я вернулся в свою безопасную каморку и залег в ожидании. Ожидание продолжалось минуты три, а потом я понял, что вот так вот сидеть и ничего не делать раздражает меня до безумия.

«А ведь может пройти несколько дней, босс.»

«Или несколько недель.»

«Ну не можешь же ты просто шататься тут несколько недель.»

«Я и не собираюсь просто шататься. У меня есть четкая цель.»

«Тогда ладно. И куда идем?»

«Куда-нибудь.»

И мы пошли куда-нибудь. Лойош и Ротса летели надо мной, но держались поближе. По-моему, Лойош нервничал.

В воспоминаниях об этом дне остались только лица, плывущие мимо меня по улицам. Лица восточников, моего народа. Старые и молодые. Одно чем-то довольное, пара выглядевших несчастливыми, несколько погруженных в раздумья, пара любопыствующих. Тип примерно моих лет взглянул мне прямо в глаза и кивнул. Не помню, где я их видел и что делал – наверное, просто шагал. Однако лица – помню.

– Бывают мгновения, – сказал Телнан, – когда ты или бросаешься в атаку всеми силами, какие только есть, или делаешь что-то еще. В это самое мгновение, когда решение еще не принято, ты узнаешь, кто ты есть на самом деле.

– Ладно, – ответил я, – а что, если ты себе не нравишься?

Он рассмеялся, словно услышал забавную шутку.

Но что мне следовало спросить, это – как перетерпеть те неисчислимые секунды, или часы, или дни, за которыми следует искомое мгновение? Если снова его увижу, непременно спрошу, однако вряд ли ответ мне пригодится. Кем бы я ни был, я все же не дзур.

«Скажи, босс, твой план – просто шататься по Южной Адриланке, сколько бы там дней-недель все это ни заняло?»

«В общем да.»

«Весело.»

Спустя несколько часов я прошел мимо Льняного рынка. Он был полон продавцов и покупателей. Ну хотя бы эта часть заработала. На рынке я купил пакет орехов пекан и грыз их на ходу. Пеканы не растут около Адриланки, их ввозят из… э… в общем, издалека, так что они довольно дорогие. Наверное, поэтому они мне и нравятся.

Наконец я вернулся в комнату и лег спать.

А потом я сжимал кинжал в руке, а потом Лойош сказал, что все в порядке, а потом Лойош поднял тревогу, а потом я проснулся. Снова я помню не совсем то, что случилось на самом деле, и раздражает это меня сильнее обычного. Это из-за Вирры, или так происходит со всяким, кого дружок разбудил посреди ночи воплем «тревога, убийцы!», а потом сказал – нет-нет, беспокоиться не о чем, это всего лишь твой друг-убийца.

Э… надо бы подобрать другие слова.

А впрочем, ну их.

«Это Марио, – передал Лойош. – Извини, что напугал.»

«Альтернативный вариант был бы куда хуже.»

А вслух я сказал:

– Входите, Марио.

Он отодвинул занавес и вошел. Я зажег лампу и указал на стул.

Он сел и проговорил:

– Простите, что разбудил.

– Я не спал. В чем дело?

– Сработано.

Я зевнул.

– Хмм?

– Сработано.

– Э… А, да. – Голова моя только приступила к делу. – И что случилось?

– Извините?

Я прочистил глотку.

– Что об этом говорят? Или, вернее, что будут говорить?

– А. – Он минутку поразмыслил. – Неизвестным лицом либо лицами умерщвлена волшебница, возникшая при телепортации в Круге Ди'бани у Императорского дворца. Причиной смерти стал один удар большого ножа в основание черепа, перебивший ей позвоночный столб. Свидетелей не было. Несомненно, после длительного и тщательного расследования Гвардия Феникса пожмет плечами и заявит: «Это сделал Марио». – Произнося сию тираду, он не улыбнулся, что наверняка потребовало немалых усилий.

– Угу. Понимаю… – сказал я. – Нет, погодите. ВОЗНИКШАЯ при телепортации?!

– Конечно. Знаете, всегда есть мгновение потери ориентации, когда…

– Да, но как вы… нет, неважно.

Марио улыбнулся.

– Спасибо, – проговорил я.

– Это самое меньшее, что я мог для вас сделать при нынешних обстоятельствах. Вам нужно еще что-нибудь?

Хороший вопрос. Очень хороший.

– Чувствуете себя в состоянии прикончить весь Дом Джарега? И половину Левой Руки?

– Знаете, иногда так и бывает.

Я кивнул.

– Уважаю.

– Все, что вам нужно, в пределах разумного.

– Разве только массовая бойня среди джарегов. Не думаю, что в моем случае вопрос можно решить, устранив нескольких персон.

– Да, иногда случается и такое. Странно, правда?

– Сам порой удивляюсь.

Когда Марио ушел, я растянулся на кровати.

«Завтра, Лойош. Наш ход завтра.»

«Знаю, босс.»

Наутро я не тратил времени даром. В несколько минут собрался и вышел. Не то чтобы я так уж торопился, просто устал сомневаться и передумывать.

Я добрался до Шести Углов и постоял там, глядя по сторонам, словно мне больше нечем было заняться. Разглядывая округу, я набросал записку и сложил листок вдвое, а на чистой стороне вывел адрес конторы и указал, как туда добраться.

Минут через пять мне попался на глаза подходящий объект.

– Эй, парень. Поди сюда.

В ответ я получил подозрительный взгляд от мальчика, каким и я сам мог быть лет этак в девять.

– Поди сюда, – повторил я, – только пообещай меня не бить.

Тон был выбран правильно. Он подошел, и я бросил ему империал.

– Еще один хочешь?

Он воззрился на монету, прикусил ее, спрятал в карман и ухмылнулся.

– Кого я должен убить?

Голос у мальчишки еще не ломался. Одет он был в блузу, которая когда-то была ярко-синей, и бурые шерстяные штаны.

– Никогда никого не убивай меньше, чем за тысячу, – посоветовал я, – тогда будет проще.

– Что…

– Сбегай в Город и доставь послание.

– Я уже занимался этим.

– Пари держу, столько ты еще не получал.

Мальчишка пожал плечами.

– И я получу еще один, когда вернусь с ответом, да?

– Да.

– А если ответа не будет?

– Значит, тебе не повезло.

– Ладно. Вы будете здесь?

Я кивнул и отдал ему записку.

– Читать умеешь?

– Немного. – Он прищурился, изучил надпись и кивнул. – Усек, доберусь.

– Отлично. Если обернешься быстрее, чем за два часа, получишь еще империал сверху.

Он убрался неспешным шагом, демонстрируя передо мной свою независимость. Уверен, едва скрывшись из виду, он припустит во все лопатки. Хороший мальчик.

«Я мог бы сэкономить тебе пару империалов, босс.»

«Знаю, но сейчас я хочу, чтобы ты был неподалеку.»

«Ждешь неприятностей?»

«Нет. Просто… просто хочу, чтобы ты был неподалеку.»

«Ладно.»

Я вернулся в комнату, собрал все, что было Владом, в смысле наружности, в рюкзачок, и навсегда попрощался с каморкой. Что бы ни случилось, больше я сюда не вернусь. И горевать по этому поводу не стану.

Снова дошагав до Шести Углов, я купил грушу и, пока ждал, грыз ее. Потом помыл руки под колонкой на рынке и оставил медяк для бедных. Выглядело бы странно, не сделай я этого.

Я засек мальчишку минутой раньше, чем он заметил меня. Он передал мне записку. Я бросил на нее взгляд, проверил подпись и отдал мальчишке два империала. Смотрел он на меня странно.

– Тебе небось удивительно, что у такого, как я, может быть общего с джарегами.

Он кивнул.

Я улыбнулся. Позволить бы ему посмотреть, как я превращаюсь во Влада. Занятно, зачем мне производить впечатление на…[13]

…большие удобные кресла. Удобное место для меня, джареги тут слишком выделялись бы. В основном здесь проводят время драконлорды, дзуры, лиорны и тиассы. Разумеется, выделялся и я, но точно так же был здесь заметен и Демон, и все прочие, испытывающие ко мне недружелюбные намерения. Опять же чья-либо смерть в этом месте вызвала бы крайнее раздражение Гвардии Феникса, что для джарегов нежелательно.

Когда я вошел, все посмотрели на меня. Прекрасно. Всегда беспокоюсь, когда кто-либо не удостаивает меня даже взглядом. Я прошел к дальней стене, где бок о бок располагались две двери. Я посмотрел на хозяина, он указал на правую дверь, в которую я и шагнул.

Маленький кабинет, хорошо освещен, без окон, и главное, пустой. Я оставил дверь открытой и сел в кресло сбоку, где прекрасно видел дверь, но при этом не демонстрировал свою готовность к обороне. Лойош и Ротса неподвижно восседали у меня на плечах, пребывая в ожидании вместе со мной. Я уловил эхо псионических шепотков – они переговаривались. Из соседнего зала доносился негромкий гул разговоров. В «Белом фонаре» не шумят.

Я проверил время. Ровно шесть. Я ждал.

Пару минут спустя незнакомый джарег вошел, посмотрел на меня, игнорируя мое присутствие, окинул взглядом остальное помещение и кивнул кому-то за дверью. Следом за ним вошел Демон, в сопровождении второго телохранителя, который закрыл дверь. Демон не изменился. Я не вставал.

Он сел напротив меня и сказал:

– Ладно. Говори.

– Может, сперва закажем чего-нибудь выпить?

– Говори.

– Вы не желаете задушевной беседы?

Он взглянул на меня.

– Проклятье. Я-то думал, мы друзья.

– Говори, – сказал он с характерной интонацией: «в последний раз повторяю перед тем, как послать парней по твою душу, и мне плевать, о чем мы там договаривались или какие последствия будут от убийства такого ничтожества». В интонациях я разбираюсь хорошо.

– Некоторые персоны метят в кресло номера первого в Совете. Я…

– Ты выполняешь «работу»?

Я хмыкнул.

– Спасибо за предложение, но пожалуй, нет. Я подумываю стать галантерейщиком.

– Ага.

– Терион обеспечил себе прикрытие Левой Руки, как именно – не будем углубляться. Вы…

– Ты это сделал! – внезапно выдохнул он.

Я вздернул одну бровь и промолчал.

– Ладно, продолжай, – проворчал Демон.

– Я могу выиграть для вас этот круг.

– Можешь, ну-ну?

– Да.

– И как?

– Это мое дело.

– Если ты полагаешь этим снять себя с крючка за то, что ты сделал…

– Нет. Мое снятие с крючка частью сделки не является. Но я хочу получить тридцать часов, чтобы закончить все это.

– Я не указываю Дому Джарега.

– Тридцать часов со стороны ваших людей

– Здесь невозможного нет. Что ж, продолжайте.

– Южная Адриланка.

– А что с ней?

– Я хочу, чтобы она была закрытой территорией для джарегов. Полностью.

– И как долго?

– Ну, скажем… до завершения следующего правления Дракона.

– Довольно приличный срок.

– Да.

– Вы вряд ли проживете так долго.

Я хмыкнул.

– Это еще мягко говоря.

– Но как, лорд Талтош, вы намерены следить за исполнением данного обещания? Вот я о чем.

– Я вам доверяю.

– Нет.

– Верно, пожалуй, не доверяю.

– Ну и?

– У меня есть друзья.

Он посмотрел на меня и ничего не сказал. А я продолжил:

– Вы, наверное, слышали, кто вчера ее прикончил.

Демон мысленно сопоставил некоторые факты и медленно кивнул.

– Понятно.

– Вот-вот.

– Полагаю, это достаточная гарантия. Но вы просите многого.

– Знаю.

– Там со временем вырастет собственная Организация, и она будет буквально молить, чтобы ее кто-то возглавил. Весьма трудно будет удержать джарегов от такого соблазна.

– Да, я так себе и представлял. Однако вы знаете, как справиться с этой задачей.

– А вы справитесь со своей?

– Думаю, да.

– Думаете.

Я кивнул.

– И, разумеется, если вы не получите место номера первого, вы не платите.

– И ваша жизнь не является частью сделки.

– Точно так, не является.

– Ладно. Что еще?

– Во исполнение обязательства оставить в покое Южную Адриланку вам также придется договориться с Левой Рукой. Они сейчас там заправляют, и…

– Ваша жена. Вот в чем суть, верно?

– Да.

– Хорошо. Я пытался понять, зачем вы вообще в эту историю ввязались. Теперь знаю.

– Угу.

– Вы глубоко нырнули ради нее.

– Точно.

– Словно герой-дзур, спасающий деву.

– Ваша правда.

– И как она на это смотрит?

– Не ваше гребанное дело.

– Так я и полагал.

– Договорились?

– Буду с вами честен: не знаю, сумею ли я отозвать Левую Руку. Они подчиняются лишь собственному начальству.

– Да, однако если их, как вы сказали, отзовут, думаю, вы сумеете договориться с ними, чтобы они тоже не посягали на эту территорию.

Он оценивающе взглянул на меня.

– Я, разумеется, не знаю, что у вас на уме. Но все зависит от того, как именно их отзовут.

– Да.

– Расскажете мне об этом?

– Нет.

– Тогда я не смогу дать вам ответ, верно?

– Я договариваюсь с ними.

– Договариваетесь?

– Ага. Если хотите, можете понаблюдать.

– Да?

– Я встречаюсь с ними около семи часов.

– Где?

– В Южной Адриланке. Район называется Шесть Углов, неподалеку есть особняк, одиннадцатый номер по Дороге Странников. Встречаемся там.

– И я приглашен?

– Да. По крайней мере, там мы начнем договариваться.

– И когда же переговоры будут завершены?

– Как я уже говорил, мне нужно что-то около тридцати часов.

– В таком случае я не смогу дать вам ответ до их истечения.

– Разумеется, можете. Условный ответ.

Он медленно кивнул.

– Вы многого просите, знаете.

– Но и вы немало получаете.

– Это верно.

– И повторяю, можете спокойно присоединиться.

– Возможно, так я и сделаю.

Я дал Демону время подумать. В какой-то мере я сожалел, что больше не состою в Организации и не работаю на кого-то вроде него. Демон был бы хорошим начальником, а жизнь вышла бы куда проще.

Вскоре он кивнул.

– Насчет тридцати часов – хорошо. И в зависимости от того, как пройдут эти переговоры – да, согласен, если вы выбьете для меня нужное кресло, я буду держать Дом Джарега вне пределов Южной Адриланки до завершения следующего правления Дракона, либо до своей кончины, смотря что наступит раньше.

– Договорились, – сказал я.

– Вы же знаете, что это ничего не изменит.

– Хм?

– Я имею в виду – если вы думаете, что чем-то поможете этим людям…

– Вовсе нет. Лучше им от этого не будет, а может стать и хуже, если только там не найдется собственного таланта, который знает, как вести дела эффективно.

Он кивнул.

– Она, должно быть, еще та женщина.

– О да, – сказал я.

– Жаль, что так получилось, Влад. Мне бы не помешал такой подчиненный, как вы.

Я кивнул.

– Удачи, – сказал он.

– Спасибо.

Он встал и вышел, уведя с собой телохранителя.

– Хорошо сработано, Влад, – проговорил Крейгар. – А теперь ты сможешь разобраться с дальнейшим?

– Надеюсь, – ответил я.

16. Красное вино

Вспоминаю местечко, через которое я проходил, когда пару лет назад посещал Восток. Такой себе луг, простирающийся вниз от голого каменистого склона до леса. Не очень большой, с верхушки склона хорошо виден лес. Но на лугу росла целая коллекция ягод и цветов, и я оказался там ровно в то время, когда все они источали присущие лишь им ароматы. Там были дикие розы, костяника, белоцвет, медовый кеолш и клевер.

Сейчас я упомянул о нем, потому что Михи подал к грудинке новое вино. Относилось оно к так называемым «чистым», «глубоким» и «ароматным», думал я в настояшее время несколько об ином и много внимания вину не уделял – но все же в его букете чувствовались отзвуки того самого луга.

Я поставил бокал на стол и открыл глаза.

Михи подмигнул и удалился, Телнан отпил и кивнул.

– Подходит к еде.

– Повезло, – отозвался я.

Телнан сверкнул улыбкой. Одна совместная трапеза, а он уже понимает мои шутки.

– Пари держу, тут целое искусство, да? В смысле, подобрать правильное вино к трапезе.

– Ты прав, – согласился я. – Не знаю, как они это делают, но рад насладиться результатом.

Он кивнул.

– А ты правда чувствуешь разницу? В смысле, между вином, которое идеально сочетается с тем, что ты ешь, и вином, которым просто запиваешь еду? Наверное, ну, не знаю, получаешь больше удовольствия, или как?

Я задумался, и причин к тому было больше, нежели просто подумать над заданным им вопросом.

– Есть многое, – наконец сказал я, – что ты на самом деле не замечаешь, но что тем не менее дает значимый результат.

– О да, верно, – ответил дзур. С минуту он размышлял. – Воистину верно, – повторил он, словно я совершил некое открытие.

Вот и ладно, а я пока занялся грудинкой.

Потом я проговорил:

– Для меня они подают вино прохладным, хотя вообще-то так не принято. Не сильно охлажденным, как белое вино, а просто чуточку прохладным. Мне просто представляется, что вино вкуснее, если его чуточку охладить. Совсем не то, что бренди.

– Ага, и героизм тоже, – улыбнулся он.

– Хм?

– Труднее всего быть героем и оставаться холодным.

– Не понял.

– Шутка.

– А, ладно.

– Но это правда.

– Я не…

– Одно дело – ринуться в бой, когда тебя превосходят по всем статьям, и ты просто, ну, рубишься как только можешь. Совсем другое – когда ты просто сидишь, все и вся против тебя, и никто не нападает. В твоей голове просыпаются все демоны, какие только есть, твои страхи при любой возможности выбираются наружу, а ты все равно должен держаться. Я, наверное, не очень хорошо объясняю…

– Не думаю, что я когда-нибудь бывал в подобном положении.

– Приятного меньше, чем кажется.

Я кивнул и выпил еще вина. Чуточку прохладное, как раз как я люблю.

– Ты сидел тут с самого начала? – спросил я.

Крейгар покачал головой.

– Я опоздал.

– Я так и полагал. Как думаешь, он закончит мою игру?

– Влад, но ты сам пока еще не вне игры.

– Ну да.

– Я выйду первым.

– Как в старые времена.

– Вроде того.

– Да, Крейгар, я кое-что вспомнил.

– Ну?

– Интересно, всякий раз, когда я выходил, гадая, не ждет ли меня за дверью кто-то, намеренный воткнуть в меня нож – был ли такой хоть однажды?

– В смысле, охотился ли кто-то за тобой, когда ты ожидал такого? Не припоминаю, но возможно, меня не оказалось рядом.

– Знаешь, сейчас такое может впервые случиться.

– Ты так говоришь, потому что ты суеверный восточник и считаешь: помяни беду, она и не придет.

– Точно.

– Хороший план.

План, кстати, сработал, по крайней мере, никто не попытался убить меня на выходе из «Фонаря».

– Что теперь? – спросил он. – Ты не голоден? Надо бы перекусить.

– Я подумывал просто поболтаться тут час-другой, так было бы умнее.

Крейгар фыркнул.

– В контору?

– Хорошее предложение.

Добрались мы без происшествий, но я бы солгал, сказав, что сохранял полное самообладание.

Когда мы вошли, парень, заправлявший игрой, кивнул мне, но проигнорировал Крейгара.

– Как у тебя это получается? – спросил я, когда мы были в конторе, а он сидел за моим старым столом.

– Что получается?

– Заставлять людей подчиняться твоим приказам, когда они тебя даже не замечают.

– А. Я отдаю приказы в письменном виде.

– Опасное дело.

– Они сгорают. К тому же, сам знаешь, обычно в них нет ничего, что можно было бы поставить в вину.

– Не знаю, Крейгар, все, что потребуется, это…

– Ты хочешь занять свое старое место?

– Нет уж, спасибо.

– Тогда заткнись.

– Уже заткнулся.

– Что дальше?

– Левая Рука охотится за мной.

– И как ты уклонишься от этой встречи?

– Никак.

Он изучающе посмотрел на меня.

– То есть ты позволишь им себя найти.

– Я сам к ним явлюсь.

– Может, объяснишь, почему?

– Не могу позволить им напасть на меня. Хватит и того, что джареги точат кинжалы, если еще и Левая Рука примется за дело…

– Погоди. Ты не можешь позволить им напасть на сеюбя, и поэтому сдаешься на их милость? Нет, в каком-то смысле это даже логично, только…

– Наверное, мне не стоило пытаться объяснить.

– Да, не стоило. И где это будет?

– Особняк в Южной Адриланке, откуда Левая Рука заправляет лавочкой.

– Где именно?

– Тебе не нужно знать.

– Полный особняк волшебниц, и ты просто вот так вот войдешь?

– Выкину их оттуда, на самом деле. И сегодня их меньше, чем было вчера.

– М-да. Прикрытие нужно?

– Ты тут не поможешь, разве что разбираешься в волшебстве куда лучше, чем я полагал.

– Ты и сам-то не такой великий волшебник, Влад.

– Я договорился насчет помощи.

– Ладно. Но если вдруг захочешь иметь рядом лишний клинок, я не возражаю…

– Нет, спасибо.

Он кивнул.

– Я знал, что ты это скажешь. Поэтому и предложил.

– Угу. Ты есть хочешь? Я плачу.

– Давай лучше я пошлю кого-нибудь принести снеди сюда.

– Что, тебя смущает показываться на людях в моем обществе?

– А тебя бы не смущало?

– Ну, пожалуй.

Он заказал похлебку из морепродуктов и каравай хлеба из «Медальона». Заказ прибыл и мы съели его. Никогда не ел в «Медальоне», хотя он не так далеко от конторы. Не знаю, почему я так туда и не попал. Жаль. Похлебка у них вкусная.

Пока мы ели, он сказал:

– А ты не хочешь узнать у меня имя, о котором спрашивал?

– То есть ты уже его выяснил?

– Да, я собственно поэтому и решил с тобой пересечься. Искать сапожника в Южной Адриланке слишком хлопотно.

– Хорошо, я впечатлен.

Он поклонился.

– Итак, кто это?

– Нилант.

– Имя знакомое. Кто он?

– Член Совета. Он так и так управляет частью Южной Адриланки, и я подумал…

– Какой частью?

– Морскими перевозками.

– Перевозками? Да что там есть такого, чтобы управлять перевозками?

– Влад, не все, что перевозят, законно.

– А разве не орки занимаются этим?

– Да. Он подкупает орков, когда нужно. А еще он распоряжается азартными играми на причалах.

Я кивнул.

– Что ж, тогда понятно. И как он отреагировал?

– На то, что ты ломаешь его планы? Ну, если он прежде и не пытался убить тебя, как вся прочая Организация, уверен, что сейчас начнет. А в остальном без изменений.

– Да, вот большой плюс моего нынешнего положения: хуже не будет.

– Сомневаюсь. Ты точно можешь сделать его хуже. Например, отдаться в руки волшебниц, которые хотят тебя убить, – это будет хуже.

– Нет, таких глупостей я не делаю.

– Тогда хорошо. Какие меры предпримем?

– Меры?

– По поводу Ниланта.

– А. – Я задумался и наконец проговорил: – Нет, никаких мер. Пусть его охотится за мной вокруг Южной Адриланки. Не думаю, что он тут что-либо изменит.

– Ладно.

Мы доели и оставили миски на столе у Крейгара. Я сказал:

– Ну, пора мне двигаться.

– Минутку.

Он ненадолго прикрыл глаза, затем проговорил:

– Я бы не выходил через парадную дверь, Влад.

– Кто-то ждет?

– Ребята никого не видят, но говорят, что ничего не гарантируют. Слишком людно.

– Так. Если там кто-то есть, заднюю дверь они тоже перекрыли.

– Ага. Воспользуйся туннелем.

– Отлично. Прекрасно. Великолепно. Каким еще туннелем?

– Я тут кое-что поменял.

– Почему? В смысле, почему ты? Ты же можешь выйти через парадную дверь и никто не заметит.

– Я думал, что рано или поздно ты вернешься, и я знаю, что с телепортацией у тебя в последнее время не очень.

– И выкопал туннель?

– Небольшой.

– И куда он выходит?

– За галантерейной лавкой по эту сторону Круга Малак.

– Ладно. А где он начинается?

– Тут в подвале было помещение, где древние люди проводили некие языческие ритуалы…

– Моя лаборатория?

– Мне-то от нее проку не было.

– Ну да, пожалуй. Ладно, веди.

– Да, Влад…

– Хм?

– Хорошие сапоги.

Он зажег фонарь и мы спустились по лестнице в подвальный этаж. Запах плесени, грязный пол – как прежде, как мне и помнилось. Большая часть моего инструментария исчезла, но жаровня все еще стояла на старом месте, у дальней стены.

Никакой новой двери я не заметил и вопросительно посмотрел на Крейгара. Он ухмыльнулся и повернул один из подсвечников на стене. Ничего не изменилось, но я услышал тихое «щелк».

– Тайный выход за скрытым проходом с потайным замком, – заметил я. Нетрудно поверить.

– Не смог устоять.

– Ты выдержал марку и прикончил строителей?

– Нет, об этом я забыл.

Он шагнул к левой стене и толкнул ее посредине. Плита беззвучно повернулась. Он шагнул вперед. Проход был узким, едва пройти, но достаточно высоким, чтобы Крейгару не пришлось наклоняться. Стены были гладкими, кажется, покрыты плиткой, а подметки сапог касались пола с легким стуком. Когда я заговорил, отозвалось эхо.

– Ты оставил в подвале грязь, но вымостил здесь пол?!

– Ну, когда я после тебя встал у руля, у меня образовалась куча денег, с которой я толком не знал что делать.

Ответа у меня не было, и я заткнулся и последовал за дрожащим огоньком его фонаря. Туннель казался довольно длинным.

Коридор безо всяких ответвлений уперся в лестницу, которая закончилась узкой дверью. Крейгар наклонился к ней.

– Глазок? – спросил я.

– Конечно.

Он дернул за свисавший с потолка шнур, дверь открылась. Он вышел, осмотрелся и кивнул мне. Лойош снялся с моего плеча и вылетел наружу, за ним последовал я. Никого.

– Спасибо, Крейгар.

– Удачи, Влад.

Возвращался в Южную Адриланку я через Цепной мост, чувствуя себя крайне открытым и уязвимым, хотя Лойош и Ротса предупредили бы о любом, кто хотя бы взглянет на меня. До района Шести Углов я добрел к семи часам. Пройдя на Дорогу Странников, я воспользовался тем же наблюдательным пунктом, что и ранее.

«Давай, Лойош, глянь, что там.»

«Уже, босс.»

Я скользнул за угол дома, вес Ротсы на плече придавал уверенности.

«Пока ничего, босс.»

«Терпение. Раз они заметили раньше, заметят и сейчас.»

«О, я терпелив. А ты как?»

«Схожу с ума.»

«Так я и думал. Э, босс, не возражаешь, если спрошу – что будет, когда они тебя заметят? Или это секрет?»

«Это секрет. Я не имею права рисковать, вдруг ты передашь информацию имперским властям.»

«Ну да. А тебе не приходило в голову, что имперским властям плевать, убьют тебя или нет?»

«Но я нравлюсь Императрице. Уверен, если меня убьют, она облачится в белое. По крайней мере после полудня.»

«О, это утеш… Так, кто-то выходит.»

Желудок мой сжался.

«Хорошо.»

«Босс, может, просто в общих чертах опишешь, что мы собираемся делать?»

«Мы входим в особняк.»

«Входим?! Что…»

«У меня есть план, Лойош.»

«И как мы выберемся оттуда живыми?»

«Так далеко план не простирается. Что делает волшебница?»

«Осматривается.»

«Хорошо.»

«Мне оставаться там?»

«Да. Наблюдай.»

«К ней кто-то присоединился. Разговаривают. Мне подлететь поближе и послушать?»

«Нет, оставайся где ты есть.»

«Теперь третья.»

Я глубоко вздохнул и послал Лойошу мысленное одобрение.

«Три, босс. Просто стоят у крыльца…»

«Хорошо.»

Ротса стиснула мое плечо. Я повернулся – позади меня стояла волшебница, ярдах в десяти, вся в черном и сером, с кинжалом в руке. Если кинжал не зачарован, я съем свои новые сапоги. Желание извлечь из ножен Леди Телдру было таким сильным, что рука заболела.

– Вы подзадержались, – заметил я. – Я тут уже почти час стою.

Она крепче сжала кинжал, словно собиралась пустить его в ход, так что я обнажил Леди Телдру, направив ее перед собой. Острие кинжала волшебницы изобразило маленький круг. Леди Телдра чуть засветилась, по руке у меня пробежала щекотка. Только и всего.

– Ну-ну, – проговорил я. – Не надо никаких неприятностей.

Лицо ее не изменилось, и я почувствовал, что она просто не знает, как реагировать на такой поворот дела. Или, быть может, джареговские шуточки понимает только Правая Рука. Хотел бы я знать, какие чары она пыталась пустить в ход. У нее были длинные руки и ноги, довольно светлые волосы и глубоко посаженные глаза. Держалась она с небрежной грацией.

– Я Влад, – сказал я. – А вы?

– А я нет, – ответила волшебница.

– Я этого и не предполагал. Не хотите назвать мне свое имя?

– А зачем? Вы собираетесь зачаровать меня с его помощью?

Хорошо, значит, джареговские шуточки ходят и на другой стороне.

– Нет, пожалуй, – проговорил я, – впрочем, готов попробовать, если пожелаете.

– Меня обычно зовут Нисаста. На каком-то языке это обозначает «взыскующая истины».

«Они идут к тебе, босс.»

– Ладно, Нисаста. До того, как подойдут ваши подруги и мне придется как следует попотеть, мы можем немного мирно поговорить?

– Вы убили…

– Да, убил. Так как насчет моего предложения? Ваши подруги приближаются, у вас будет численное преимущество, и мне придется что-то по этому поводу предпринять.

Леди Телдра приняла форму короткого, крайне неприятного трехгранного стилета. Я чуть качнул ее в руке, проверяя равновесие. Надежная и крепкая. Нисаста старалась не смотреть на нее.

«Далеко они еще?»

«Шагов тридцать.»

– Решайте, – сказал я. – Разговор или резня. Мне все равно.

Она по-прежнему не смотрела на Леди Телдру. Я зауважал ее, это совсем непросто.

– Я не могу принимать таких решений, – наконец произнесла она.

– Тогда вам бы стоило поговорить с теми, кто может. И побыстрее.

Она кивнула, чуть нахмурилась, но глаза не закрыла. Это тоже непростое дело; когда общаешься с кем-то псионически, инстинктивно закрываешь глаза.

Она проговорила:

– Ответ – подождите.

«Они остановились, босс.»

«Что там?»

«Здесь Демон, босс. С парочкой телохранителей. Он говорит с волшебницами. Мне их не слышно.»

«Хорошо, пока все в порядке.»

«А если они не захотят разговаривать?»

«Будем импровизировать.»

«Прекрасно.»

«Не волнуйся, если они захотят разговаривать, мы будем делать то же самое.»

«А. Хорошо. Тогда ладно.»

– Мне передали, – сказала волшебница, которая называла себя Нисаста, – что с вами будут говорить, если вы разоружитесь.

Я рассмеялся.

– Ага, конечно. Вот так вот сходу. Я просто войду с вами под руку в особняк, где меня окружит несколько дюжин волшебниц, намеренных меня убить, и перед этим сдам ту единственную вещь, благодаря которой могу остаться в живых. Есть иное предложение?

– Думаете, вы сумеете благодаря этой… вещи остаться в живых? Вам стоит знать, что весь район накрыт телепортационным блоком. Попасть сюда или уйти отсюда можно теперь только пешком, и поблизости нет никого, кто помог бы вам.

Я пожал плечами.

– Я примерно этого и ожидал, придя сюда. Хотите потанцевать пожалуйста. В конце концов вы, вероятно, меня достанете. Но скольких из вас я успею свалить, как вы думаете? Опять же, если вы меня достанете что будет? Вы же знаете, что при мне.

Она чуть наклонила голову и снова замолчала.

«Они не двигаются, Лойош?»

«Нет. Просто стоят, беседуют с Демоном. Может, мне подобраться поближе…»

«Нет. Ждем.»

Я немного удивлялся собственному спокойствию, но потом осознал мягкое, холодное, уверенное «пожатие» рукояти Леди Телдры и удивляться перестал. Интересно, назвал бы Телнан это жульничеством? Спрошу у него, если выберусь из всего этого живым.

– Но может быть, вы хотя бы спрячете ее в ножны?

Вопрос был неожиданным, и я задумался.

– Если мы разговариваем тут, снаружи – нет. Если войдем внутрь, тогда уберу в ножны – до тех пор, пока не произойдет чего-нибудь такого, что я буду рассматривать как угрозу в свой адрес. Очень не люблю чувствовать, что мне угрожают. Такая вот черта характера.

Минуту спустя она сказала:

– Тогда пройдемте в дом.

– После вас, – кивнул я.

«Босс, ты правда хочешь войти внутрь?»

«Да.»

«Зачем, во имя…»

«Если из искры возгорится пламя, я хочу, чтобы они стояли поплотнее.»

«Но…»

«Не сейчас, Лойош.»

Она направилась к особняку. Не без сожаления я вложил в ножны Леди Телдру и зашагал следом. Лойош спикировал ко мне. Нисаста, насколько мне было видно сзади, слегка вздрогнула, когда он пролетел мимо нее. Она обернулась, когда он садился мне на плечо.

Я больше не был так спокоен. Вот и ладно, Телнан не сочтет меня жуликом.

«Итак, босс. Как бы ты оценил шансы, что там, внутри, они попытаются тебя убить?»

«Чертовски высоко, более или менее.»

«Да, я примерно так и думал.»

«Рад, что мы в этом не расходимся.»

«Ага. Есть идеи насчет того, как мы отсюда выберемся?»

«Есть парочка туманных идеек.»

«Ладно. Не просветишь меня, зачем мы вообще сюда вошли?»

«Это и было целью всего плана.»

«А. Ладно. Тогда хорошо. А то я уже забеспокоился.»

Волшебницы, а также Демон и его телохранители, шли шагах в сорока перед Нисастрой, а она, в свою очередь, буквально в нескольких шагах впереди меня. Передовая группа открыла дверь, вошла и скрылась внутри. Нисаста подошла к двери и придержала ее для меня. Я кивнул ей вперед. Она пожала плечами и вошла передо мной.

«Хочешь, разведаю?»

«Нет. Оставайся со мной.»

Мы стояли в широкой передней. Направо уходила прихожая с аркой в дальнем конце и лестницей сразу за аркой. Слева была дверь, предположительно гардеробная. Приятно и уютно, о таком домике мог мечтать Якуб. Или Сандор.

Дверь за мной захлопнулась – то ли сработал противовес, то ли какое-то заклинание. Замок сказал неизбежное «щелк». Интересно, трудно ли будет ее открыть?

«Босс, мы в ловушке?»

«Не мы, они.»

«Тогда ладно.»

Нисаста обернулась ко мне через плечо.

– Разговаривать будем здесь, – сказала она и шагнула к арке.

«Последний шанс смыться, босс.»

«Заткнись.»

Я с беззаботнейшим видом прошел к арке.

17. Палачинта

Вернулся Михи. Он принес ведерко со льдом и подставку для него, а в ведре была хорошо знакомая мне бутылка. Михи широко улыбался. Думаю, наступала его любимая часть. Моя так точно.

Драгаэйряне в завершение трапезы обычно подают фрукты, но мы, выходцы с Востока, предпочитаем выпечку или что-нибудь сладкое. Мы зовем это «десерт», и лучше Валабара его не готовит никто.

Михи совершил полупоклон, наполнил наши бокалы, глубоко вздохнул и начал речь:

– Сегодня господин Валабар приготовил творожно-яблочный пирог со слабой коричной добавкой, покрытый толченым сахарным песком, а также мусс из тертых пеканов, шоколада и малины в шоколадной оболочке, подслащенной белым сахаром с кремом из прыгуники, а также ассорти из свежих ягод в ванильно-коричном желе с бастровой корочкой, а также сопровождаемую свежими фруктами шестислойную десертную палачинту, состоящую из тертых красных орехов, подслащенного шоколада, малины, тертых грецких орехов и клюквы, политой сверху кремом из шоколада и бренди.

Телнан воззрился на Михи, излучавшего самодовольство.

– Чего? – наконец проговорил Телнан.

– Нет-нет, – вставил я, – не проси его повторять, сердце мое этого не вынесет. Я возьму палачинту.

Рот Телнана открылся и закрылся. Дважды.

– А ему принесите мусс, – сказал я. – Ему понравится.

– Э, конечно, – согласился Телнан.

Михи удовлетворенно кивнул и удалился.

Палачинта – это просто лепешка вроде вафель, подходящая, чтобы намазывать на нее варенье, а может быть, масло с подслащенной корицей, или чтобы закатать в нее мясо и поджарить. Но в «Валабаре» из этих лепешек складывают слои с различными наполнителями в каждом, а потом режут наподобие торта. Получается восторг и наслаждение, получается одна из тех вещей, ради которых стоит жить.

Я наблюдал за каплями, стекающими вниз по бокам бутылки с вином, и ждал возвращения Михи, предаваясь покуда приятным думам.

Михи вернулся через несколько кратких минут. В левой руке у него была белая тарелочка, а вторая покоилась на сгибе левого локтя. По выражению его лица можно было заключить, что он не просто приготовил вкуснейшие блюда, но изобрел саму концепцию десертов. Мне он всегда нравился.

Длинный стол темного дерева и резные стулья с высокими спинками заполняли большую часть гостиной. Они стояли и ждали меня. Демон – в углу, с двумя телохранителями по бокам, уставившись в никуда, словно от скуки. И шесть волшебниц, все в одеждах черных и серых оттенков.

Одна из них проговорила:

– Садитесь где угодно, лорд Талтош.

Я подвинул к себе один из стульев, сел и широко улыбнулся.

– Ну разве это не замечательно!

Присутствующие тоже сели, одна из волшебниц, которую я не знал, во главе стола справа от меня, Демон – во главе стола слева. Телохранители стояли позади него.

«Скажи Ротсе, чтобы не сжимала когти так сильно.»

«Мы немного нервничаем, босс.»

«Почему?»

«Не могу сказать.»

Боль в плече пропала.

Волшебница во главе стола сказала:

– Меня зовут Каола, лорд Талтош. Я бы поприветствовала вас под своим кровом, однако попробую обойтись без вульгарного лицемерия. О чем вы желали говорить с нами?

– Кто из вас Триеско?

– А что?

– Просто интересно.

– Я, – сказала та, что сидела справа от Каолы.

– Хорошо.

Каола проговорила:

– Еще раз спрашиваю, о чем вы желали говорить с нами?

– Об этом районе, – ответил я. – О Южной Адриланке.

– И что с ней?

– Я хотел бы предложить вам сделку.

– Хорошо, мы послушаем. Интересно, что из имеющегося в вашем распоряжении вы полагаете достойным предметом для сделки.

– Резонный вопрос.

Она кивнула и ожидала от меня продолжения. Я не был уверен, какого рода отношения связывают ее и других волшебниц. Я ничего не знал о структуре Левой Руки. Но она явно отличалась от той, что имела Правая Рука; ни одна из них не сказала ни слова, даже не двинулась. Они просто сидели и смотрели то на меня, то на Каолу.

И от взглядов по спине бродили мурашки.

– Достойным предметом для сделки я полагаю вас всех, сидящих в этой комнате – живыми и сохранившими свои души.

Парочка волшебниц напряглась, Демон вздернул бровь, а Каола пожала плечами.

– Мне кажется, будет вернее спросить, как ВЫ, сидящий в этой комнате, намерены остаться в живых.

– Если вы отклоните мое предложение, я и не намерен. – Ладонь моя застыла в двух дюймах от рукояти Леди Телдры. – Но скольких из вас я заберу с собой?

– Я не думаю, что вы…

– Ошибаетесь, – прервал я. – Вот почему я хотел, чтобы Демон присутствовал здесь. Вы знаете его, он знает меня. Спросите у него.

Каола вопросительно взглянула на него, Демон пожал плечами.

– Думаю, он это серьезно. Да.

– Интересно, – заметила Каола. – Хорошо, лорд Талтош. Давайте послушаем ваше предложение.

– Вы собираете вещи, покидаете Южную Адриланку и держитесь от нее подальше до завершения следующего правления Дракона.

– Продолжайте.

– Ваш план относительно Совета джарегов – простите, Правой Руки отменяется. Вы признаете это и не возражаете, если пост займет Демон.

– Слушаю дальше.

– Это все.

– Так. А что мы получаем?

– Я уже сказал: это все.

Она уставилась на меня.

– Это все?

– Да.

– Вы просите, чтобы мы свернули наши проекты, предлагая в обмен…

– Ваши жизни.

Она попыталась сказать что-то, но я прервал.

– Леди Каола, вы ведь с самого начала не собирались позволить мне живым покинуть эту комнату, верно? Так что ничего не изменилось. Давайте потанцуем.

Она встала и воздела руку, а я к этому моменту уже слетел со стула и катился по полу. Лойош и Ротса взмыли в воздух. Я вскочил, обнажив Леди Телдру и направив ее перед собой. Ладонь уверенно сжимала рукоять, дыхание было медленным и спокойным. Что будет, то и будет, и беспокоиться не о чем.

Сейчас в самый раз, решил я.

«Лойош, погоди!»

«Да?»

«Назад, вы оба.»

«Мы не собираемся…»

«Нет. Пока нет. Мы выжидаем.»

«Ты босс,» – отозвался он.

Они описали круг по комнате, заставив всех, даже Демона, чуть вздрогнуть, и опустились мне на плечи.

Я знал, что рядом сгустились новые чaры. Без сомнения, телепортационный блок. Они не хотели просто запечатать особняк, они хотели запечатать и саму комнату. Леди Телдра способна его сломать, если бы я пожелал приложить для этого немного сосредоточенности, а потом несколько больше сосредоточенности, чтобы телепортироваться, и при этом убрать свою защиту.

Насколько эффективен Камень Феникса? Он конечно же ничуть не поможет, если кто-то решит уронить мне на голову несколько сот фунтов кирпичей самый простой способ с помощью волшебства убить того, кто от волшебства защищен. Я подавил искушение взглянуть вверх.

Впрочем, эти мысли быстро ушли. Я принял их во внимание, но они не имели значения. Значение имело ожидание.

Одна из волшебниц встала между мной и дверью. Сейчас очень даже в самый раз.

Демон наблюдал за мной. Он не двинулся, но телохранители придвинулись ближе к нему. Волшебница по имени Триеско сделала легкое движение правой рукой. Я шевельнул острием Леди Телдры, движение прекратилось.

Сейчас. Сейчас в самый раз.

Я пытался следить сразу за всеми. Даже с помощью Лойоша и Ротсы дело непростое. Кто-то двинется, а потом я двинусь, а потом прольется кровь. Они должны знать про Камень Феникса, они должны учесть это. Они или сумеют его обойти, или нейтрализуют его, или просто его уничтожат.

Я наблюдал за собой, стоящим там, в ожидании. Удивительно, но я не боялся.

Где-то сзади, за стенами комнаты, раздались звуки стычки. Приглушенный крик, удар.

Может ли…

Я услышал звук открывающейся двери.

Общее внимание внезапно сосредоточилось где-то за моим левым плечом. А потом я ощутил присутствие оружия, и сомнениям в этих ощущениях места не осталось: чистая, сырая сущность хищника. Я присутствовал при том, когда Черный Жезл покидал ножны, и всегда полагал это своего рода пределом – что разум не сможет воспринять ничего более дикого и могущественного. Но теперь появились новые нотки.

Почувствовали все. Даже Демон напрягся.

Все волшебницы встали, отступили и начали совершать различные движения – кто пальцами, кто изукрашенными кинжалами.

«Босс…»

«Это он?»

«Как ты узнал, что…»

«Он не мог удержаться.»

«Но как он узнал, где…»

«Ему приснилось. Я договорился с Богиней Демонов.»

«Знаешь, босс, ты не такой дурак, как все рассказывают.»

– Привет, Влад. Как дела?

– Неплохо, Телнан. Спасибо, что заглянул.

– Всегда пожалуйста.

Каола уставилась на него. Думаю, она очень хотела спросить, как он умудрился одолеть телепортационные блоки, но разумеется, спрашивать не стала. Я наблюдал за волшебницами и не оборачивался, чтобы посмотреть на дзура.

– А теперь, Влад, – сказал Телнан, – ты просто выходишь, пока я держу эти чары…

– Нет, не думаю.

Позади меня возникло очень громкое молчание.

Минуту спустя я сказал:

– Думаю, мы выйдем отсюда вместе.

Все они уставились на него. Кроме Демона, который взирал на меня с выражением иронического одобрения, словно я сделал что-то умное.

– Влад, я явился сюда…

– Знаю, Телнан. Как дзур. Но я джарег. Мы выйдем вместе.

Каола проговорила:

– Я не думаю, что вы вообще выйдете отсюда.

Она смотрела на меня, и я чувствовала, что Телнан делает то же самое.

Я приподнял Леди Телдру.

– Нас двое против кучки вас, – сказал я. – Неплохие шансы.

– Я не оцениваю шансов, – ответила она.

Я пожал плечами.

– Дело ваше.

Я-то как раз шансы оценивал. И не был так уж уверен насчет своих, но Телнан и я совершенно точно заберем с собой кое-кого из них. Вопрос в том, сможет ли Каола отступить в присутствии своих людей? Я знал, что в нашей части Дома Джарега при таких обстоятельствах это недопустимо. А как для нее?

– Влад, – проговорил Телнан, – мне правда хочется, чтобы ты дал мне это сделать.

– Подумай об этом как о хорошей возможности потренироваться не поступать по-своему.

– Но я в таком не слишком хорош.

– Поэтому тебе и нужна тренировка.

Позади прозвучал вздох.

– Ладно. Думаешь, мы справимся со всеми? Раз уж мы не умираем как герои, окруженные превосходящим противником, я могу с тем же успехом и победить.

– Возможно. Ни на ту, ни на другую сторону ставить не собираюсь. А вы, Демон?

– Я? Я тут просто наблюдатель.

– Знаю. Но как бы вы оценили шансы?

– Может выйти по-всякому, – ответил он. – Не то чтобы это значило. Если они не свалят вас, позже мы сами это сделаем. Ничего личного, но нас в общем-то не волнует, кто именно вас прикончит, если только это будет сделано должным образом.

– Логично, – согласился я.

Я перевел взгляд на Каолу и поднял бровь.

– Ваш ход, – проговорил я. – И для меня он не имеет большого значения.

– Для меня тоже, – отозвалась она. – Как заметил ваш коллега из Правой Руки, сейчас или позже, все одно.

– Да.

Она изучающе посмотрела на меня.

– Хорошо, – наконец сказала Каола. – Можете идти. Мы отложим…

– Нет! – выкрикнула Триеско.

Каола повернулась к ней.

– Сядь.

– Я…

– Сядь, Триеско.

Она села. Каола сказала:

– Вы…

– Он убил одну из наших сестер и уничтожил ее душу. И устроил убийство другой. Он умрет. По меньшей мере.

Я прочистил глотку.

– Хотел бы уточнить, что она сама в тот момент пыталась убить меня…

Каола проигнорировала меня и обратилась к Триеско:

– Он умрет. Но не сейчас.

– Я хочу…

– В другой раз, – сказала Каола.

Я не сомневался, что у Триеско много талантов, но одним она не обладала: не умела скрывать свою ярость. По крайней мере не могла сделать этого сейчас. Наконец она выдавила из себя кивок.

– Ладно, – проговорил я. – Значит, в другой раз. Но сейчас, давайте закончим с этим. Вы, – я кивнул Каоле, – и ваши люди уходите из Южной Адриланки и не вмешиваетесь в дела Совета.

– Договорились, – холодно ответила она.

– Хорошо.

– Что еще?

– И мой друг и я выходим отсюда.

– Да. Что еще?

– Все.

– Договорились, – сказала она.

Триеско беззвучно зашипела, прошли незаметные движения, но никто ничего не сказал.

– Хорошо.

– Не думайте, что победили, – заметила Каола. – Это еще не конец.

– Я разве злорадствую? – отозвался я.

– Тогда убирайтесь.

Я кивнул.

Я повернулся и прошагал к двери, Телнан за мной.

Воздух снаружи был сладостен.

Эпилог. Десертное вино «Айлор»

– Знаешь, – сказал Телнан, – мне здесь нравится.

– Рад, что ты одобряешь.

Он икнул. В некоторых восточных культурах, говорят, это своего рода комплимент. Меня учили в подобных случаях извиняться. Драгаэйряне на них не обращают внимания.

– Спасибо тебе, Телнан, – проговорил я.

– Но это я не в твой адрес. Просто еда…

– Я не про икоту. Спасибо за то, что помог мне понять, что я не дзур, никогда не был им и не буду.

– А ты беспокоился на сей счет?

– Не то чтобы очень.

– А. Ну, всегда пожалуйста. Я рад, что Сетра отправила меня сюда.

– Я тоже, – ответил я, поднял бокал в его направлении и выпил.

Вино к десерту подают всегда одно и то же. «Айлор», подавать охлажденным. Как описать мне сей продукт Виноградников Айлора из Фенарио? О нем слагают целые поэмы, я так не умею. Со своей стороны скажу лишь, что я полагал невозможным, чтобы что-то было сладким без намека на приторность. На Востоке есть поговорка: «Айлор» сотворен не магией, он сам магия. По-фенариански это рифмуется.

И понадобилось бы десять поэтов, чтобы описать ощущение от вина с палачинтой. У меня не хватает слов.

Я спросил:

– Где ребенок сейчас?

– С Норатар.

– Я могу его повидать?

– Влад…

– Хм?

– Ты уверен, что хочешь?

– А что тут такого?

– Ну, ты же снова исчезаешь.

– Знаю. И все же. Да, уверен.

Она кивнула.

– Я договорюсь, чтобы мальчика принесли сюда, и ты мог увидеть его.

– Сюда? – Я хихикнул. – Крейгар будет восхищен, узнав, что его контору превратили в ясли. Как ты его назвала?

– Влад Норатар.

Я сглотнул. Что-то в звуке этого имени заставило меня поверить: да, это правда.

– А Нойш-па знает?

– Конечно. Я послала ему письмо, как только смогла.

– Смогла? А. Да. А, э-э, роды были трудными?

– Нет. Со мной была Алиера. Все прошло легко и почти безболезненно.

– Я рад. Хотел бы и я быть с тобой.

– Что ты собираешься делать теперь? – спросила она.

– Повидать своего сына.

Она предпочла не услышать, что стало с моим голосом, когда я это говорил.

– Я про дальнейшее.

– А. Снова отправлюсь в странствия, наверное. Ведь дело далеко не улажено.

– И куда же?

– Ты правда хочешь знать?

– Нет. Пожалуй, лучше, если я знать не буду.

Я кивнул.

– Я так поняла, тебя спас сетрин дзурлорд.

– Ага.

– И как тебе понравилось в роли спасаемого?

– Примерно так же, как тебе – я, решающий твои проблемы.

– Ага, именно об этом я и подумала.

– Знаю.

– Влад…

– Да?

– Нет, ничего. Я пойду принесу ребенка.

Я кивнул.

Мне надо бы навестить деда. Прадеда Влада Норатара. Да, я могу это сделать.

Я многое могу сделать.

Все что угодно.

Ну, все, что не включает в себя пребывание в черте Адриланки; и все, что я могу совершить, имея на шее амулет. И только пока я странствую, не останавливаясь.

Интересно, надолго ли меня хватит.

– Где Коти?

– Привет, Крейгар. Я и не заметил, как ты вошел. Примечательно, не так ли?

– Поразительно. Так где Коти?

– Сейчас принесет моего сына.

– Твоего… так.

Я кивнул.

– Сложил мозаику, да?

– Это было нетрудно. А я могу повидать мальчика?

– Конечно.

– Спасибо.

– А потом мы отправимся в «Валабар».

– Думаешь, это разумно?

– Нет, конечно.

– Ну, ты всегда можешь замаскироваться.

Я пожал плечами.

– Рискну. Это моя дзурская сущность говорит.

– Ничего личного, Влад, но не думаю, что ее в тебе так уж много.

– В общем-то немного. Дзурлорды вообще предпочитают одиночество, а я люблю иметь друзей. Поэтому я веду тебя к Валабару.

– Ладно.

– И еще я познакомлю тебя с моим другом Риком. Я обещал в следующий раз дать ему знать. Если только ты не против, чтобы тебя заметили в обществе двух выходцев с Востока.

– Да кто меня заметит-то?

– Надеюсь, официантам это все же удастся.

– Хорошо сказано.

– Ты, Сетра, Киера, Алиера, Деймар, Марио, Морролан…

– Хм?

– Хорошо иметь друзей.

– Угу. И что ты будешь делать дальше?

– Уберусь из города. Если возможно, живым.

– А есть куда отправиться? Не то чтобы я спрашивал.

– Да, в общем и целом, есть.

– Раньше или позже, Влад, тебе придется уладить дела с джарегами.

– И с Левой Рукой.

– Да, и с Левой Рукой.

– Но сейчас я вижу только один вариант «улаживания», который мог бы пройти, и он мне не слишком нравится.

– Почему бы и нет.

– Эх…

– Я серьезно, Влад. Дело придется уладить.

– Не сегодня. Сегодня я должен увидеть сына.

Он кивнул.

За дверью послышались быстрые шаги, и я узнал походку Коти.

Крейгар встал.

– Скоро увидимся, Влад.

Я пытался ответить, но не смог, и просто кивнул.

Руки мои дрожали.

(с) Kail Itorr, перевод, 2008

Примечания переводчика:

– кулинарную часть вычитывал очень тщательно, однако все равно боюсь гарантировать точное соответствие компонентов. Приму любые правки, только прошу обосновать.

– в разговоре Влада с Крейгаром (гл. 13) любовницей Териона почему-то объявляется Критнак вместо Триеско, и это не просто путаница имен; сама Триеско в конце текста жива, а «убитая сестра» и «сильная волшебница» – сказано именно о Критнак. Западные фэны по данному поводу тоже выразили недоумение. Сам Браст вроде как собирался исправить ошибку при подготовке нового издания, однако правильного варианта не озвучил. Переводилось по скану первого издания. Если кто читал оригинал «Дзура» в твердой обложке (вышел позднее), пожалуйста, сверьте это место и свистните, соответственно подправлю перевод. Другие глюки в тексте, связанные с географией Адриланки и временем передвижения по таковой, менее существенны.

1

Придуманный Брастом автор, перу которого принадлежат романы «Гвардия Феникса» и «Пятьсот лет спустя». – Примеч. пер

2

Перевод Семена Злотина

3

полдень на Драгейре наступает в пятнадцать часов. – Примеч. пер.

4

Дзур — огромный черный тигр. Символ героизма.

5

см. роман "Феникс"

6

см. "Атира"

7

см. роман "Джарег" – и кинжал-таки был Морганти

8

см. "Джарег"

9

см. "Орка"

10

Здесь перефраз А.К.Дойля "Этюд в багровых тонах"; к сожалению, в каноническом переводе романа "иррегулярная сыскная полиция Бейкер-стрит" переведена иначе прим. перев.

11

в Венгрии – имя, не фамилия, и ударение на первый слог – прим.перев.

12

см. "Феникс"

13

возможно, здесь в оригинальном файле пропущен кусок текста прим.перев.

Content

Стивен Браст
Влад Талтош. Том 2

Феникс

ЧАСТЬ 1. ТЕХНИЧЕСКИЕ ДЕТАЛИ

УРОК ПЕРВЫЙ. ОБСУЖДЕНИЕ КОНТРАКТА

УРОК ВТОРОЙ. ТРАНСПОРТНЫЕ СРЕДСТВА

УРОК ТРЕТИЙ. БЕЗУПРЕЧНОЕ УБИЙСТВО

УРОК ЧЕТВЕРТЫЙ. ПРОВЕДЕНИЕ ДОПРОСА

УРОК ПЯТЫЙ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

ЧАСТЬ II. ДЕЛОВЫЕ СООБРАЖЕНИЯ

УРОК ШЕСТОЙ. РАЗБОРКИ СО СРЕДНИМ ЗВЕНОМ УПРАВЛЕНИЯ I

УРОК СЕДЬМОЙ. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ВОПРОСЫ I

УРОК ВОСЬМОЙ. РАЗБОРКИ СО СРЕДНИМ ЗВЕНОМ УПРАВЛЕНИЯ II

УРОК ДЕВЯТЫЙ. КАК ЗАВОДИТЬ ДРУЗЕЙ I

УРОК ДЕСЯТЫЙ. КАК ЗАВОДИТЬ ДРУЗЕЙ II

УРОК ОДИННАДЦАТЫЙ. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ВОПРОСЫ II

УРОК ДВЕНАДЦАТЫЙ. БАЗОВОЕ УМЕНИЕ ВЫЖИВАТЬ

УРОК ТРИНАДЦАТЫЙ. ПРОДВИНУТОЕ УМЕНИЕ ВЫЖИВАТЬ

УРОК ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ. ОСНОВЫ ПРЕДАТЕЛЬСТВА

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ СООБРАЖЕНИЯ

УРОК ПЯТНАДЦАТЫЙ. ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ИМПРОВИЗАЦИЯ

УРОК ШЕСТНАДЦАТЫЙ. РАЗБОРКИ С ВЫСШИМ УПРАВЛЕНИЕМ I

УРОК СЕМНАДЦАТЫЙ. РАЗБОРКИ С ВЫСШИМ УПРАВЛЕНИЕМ II

ЭПИЛОГ

Атира

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ЭПИЛОГ

Орка

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА 17

ЭПИЛОГ

Исола

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1. ПРИСПОСОБЛЕНИЕ К ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЕ

ГЛАВА 2. УМЕТЬ СЛУШАТЬ

ГЛАВА 3. НЕОЖИДАННОЕ ПОЯВЛЕНИЕ

ГЛАВА 4. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

ГЛАВА 5. ШУТКИ С БОЖЕСТВАМИ

ГЛАВА 6. ТОРГОВЛЯ НА РЫНКЕ

ГЛАВА 7. ПРОСЬБА О ПОМОЩИ И ЕЕ ПОЛУЧЕНИЕ

ГЛАВА 8. ЭТИКЕТ РЫБОЛОВА

ГЛАВА 9. КАК СООБЩАТЬ НЕПРИЯТНЫЕ НОВОСТИ

ГЛАВА 10. ВЕЖЛИВОСТЬ ПО ОТНОШЕНИЮ К НЕОДУШЕВЛЕННЫМ ОБЪЕКТАМ

ГЛАВА 11. РАЗНОГЛАСИЯ С БОЖЕСТВАМИ

ГЛАВА 12. В ЗАБОТАХ ОБ УДОБСТВАХ И БЕЗОПАСНОСТИ ДРУГИХ

ГЛАВА 13. ПОД ПРИСМОТРОМ ЛЕКАРЯ

ГЛАВА 14. РАЗГОВОРЫ С ВОССТАВШИМИ ИЗ МЕРТВЫХ

ГЛАВА 15. КОГДА ПЕРЕГОВОРЫ СТАНОВЯТСЯ НАПРЯЖЕННЫМИ

ГЛАВА 16. ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ОБЫЧАИ

ГЛАВА 17. РАССТАВАНИЕ С ДРУЗЬЯМИ

Дзур

Пролог. Деревенская тарелка

1. Сухое красное вино

2. Чесночный хлебец

3. Шами

4. Ячменно-грибной суп

5. Белое вино из Гуинчена

6. Сыр «серталия»

7. Рыба

8. Запаренные коренья сон-травы

9. Охлажденная дефрина

10. Салат

11. Вино «Дескани»

12. Цыпленок с луком-шалотом

13. Вино «Дескани» (продолжение)

14. Говяжья грудинка

15. Клецки

16. Красное вино

17. Палачинта

Эпилог. Десертное вино «Айлор»

Примечания переводчика:

1