Кристофер Раули

Вэнг

Звездный Молот

Глава I

Старая планета умирала. Миллионы лет скиталась она по пустынной Вселенной, пока не попала во власть бело-голубого тирана. Он исторг ее из бескрайних глубин космоса, опалил безжалостным огнем и заставил уныло вращаться по далекой вытянутой орбите. Планета умирала, и агония была мучительной. Над обнаженным базальтовым ложем древних океанов ветер гнал сухую пыль, и вой его напоминал нескончаемый стон страдания. Громадные молнии с треском рассекали малиновое небо.

Из облака пыли вынырнула огромная машина, настоящее механическое чудовище в полторы мили длиной. Скалы крошились под ее тяжестью, превращаясь в мелкую каменную россыпь.

Наверху машины возвышалось громоздкое десятиметровое сооружение, содрогающееся от толчков и колебаний стального мастодонта. Сзади донесся жалобный вой клаксонов конвойных машин, скрытых облаком пыли. Громадная машина остановилась и приступила к сооружению заправочного пункта.

Далеко отсюда, за триста километров к северо-востоку, океаническое дно начало мелко дрожать. Вибрация становилась все сильнее и сильнее, и внезапно все заполнил яростный свет мощной вспышки. В базальте образовалась яма с правильными очертаниями куба глубиной в четыре километра. Ее остывающие стены тускло светились, на дне клубился раскаленный пар.

Батареи громадной машины жадно всосали энергию. Несколько секунд она стояла неподвижно, лишь наверху потрескивали веселые голубые искры, а затем тяжелый пыльный мрак пронзили ослепительные ионные лучи, направленные прямо в энергоприемники конвойных машин. Сразу ожили, грозно зашевелились орудия, выискивая невидимую цель.

Но цели не было, и давно уже не поступало распоряжений от военного командования. В центре управления машины Хранитель снова и снова пытался вызвать экипаж. Человек давно бы оставил это безнадежное занятие, но трехметровый робот не знал сомнений, хотя ни на один из бесчисленных призывов ответ так и не пришел. Ни на один за миллионы лет…

Хранитель осмотрел горизонт и дал направление конвою. Бесконечный марш на запад продолжался. Машины ничего не знали о гибели планеты, они просто выполняли свою задачу.

***

По земному исчислению шел XXV век космической эпохи. Это было худшее время в истории человечества. Шло пятнадцатое столетие лоовонской тирании.

Все началось, когда на Млечном Пути, у вытянутой руки созвездия Ориона, произошла встреча двух удивительно похожих рас. С далекого Золотого Лоо прилетели на стремительных сверхсветовых кораблях голубокожие лоовоны; люди Земли тогда еще неторопливо продвигались по Галактике на субсветовых звездолетах.

В это время империя Лоо простиралась на семь килопарсеков. Человечество смогло освоить пространство, составляющее едва ли одну двадцатую этих просторов.

Ничего странного, что обе расы, при всей их похожести, отнеслись к контакту совершенно по-разному. Внешне они удивительно походили друг на друга, только лоовоны были чуть повыше и имели голубоватый оттенок кожи.

И еще одно роднило людей и пришельцев с Лоо: и те и другие превыше всего ценили свободу. Только лоовоны признавали это право лишь для себя. Древние религиозные постулаты, запрещавшие производить генетические эксперименты с лоовонами, естественно, не распространялись на людей. И в их лабораториях стали появляться странные существа. Они рождались покорными рабами Золотого Лоо. Число их стремительно росло век от века, угрожая перерасти численность свободного человечества.

Тем временем при дворе императора Лоо разгоралась закулисная борьба. Алчные аристократы, которых подстрекали обуреваемые мечтами о «Галактике Лоовонов» жрецы культа Лоо, требовали колонизации новых и новых миров. Враждующие группировки Сейфанов, религиозные лидеры, Верховное Бюро – разведывательное управление империи – все участвовали в этом грандиозном деле, все стремились господствовать над целыми мирами.

Район расселения человечества, объявленный «зоной жизненных интересов Лоо», неумолимо сокращался. Он уже напоминал островок в огромном океане империи. Лишь железная рука наследника императора, управляющая космическим флотом, удерживала наиболее нетерпеливых лоовонов от дерзких выходок, которые повлекли бы разрыв договора между цивилизациями и окончательное порабощение человечества. Наследник императора понимал, что за разрывом последует война, и, несмотря на осознание превосходства лоовонов, считал ее преждевременной.

Тем не менее, запертое лоовонским флотом в ограниченном пространстве, теряя свои обитаемые миры один за другим, человечество практически оказалось в положении подчиненной расы.

Неожиданно в 17082 году по календарю Лоо (в 4533 году по земному летосчислению) для людей впервые сквозь тучи сверкнули лучи надежды. Откуда-то поползли слухи о затерянной умирающей планете, об археологе – человеке, у которого было только полголовы, но который якобы овладел секретом избавления рода людского от ига лоовонов.

Эта информация дошла до ушей правящей человеческой элиты и через несколько часов послушно поступила в Верховное Бюро. Агенты Бюро не зря ели свой хлеб.

Лоовоны забеспокоились. Что скрывается за этими слухами? Есть ли в них доля правды? Бюро неумолимо сжимало кольцо поиска вокруг таинственного археолога, но он, кем-то заблаговременно предупрежденный, успел скрыться, и след его затерялся между звезд.

Верховное Бюро праздновало победу. Заговор подавлен в самом зародыше, оппозиция разгромлена. Лоовоны не подозревали, что борьба только начинается. Да и как они могли о чем-то догадываться, ведь даже главный компьютер Бюро не мог предвидеть всех сюрпризов, которые так любит фортуна!

***

Какое значение имел для гигантского, совершенного в своем роде электронного мозга такой факт, что в тот самый год, когда доктор Улин Сенгрон, покрытый ужасными ранами, приполз из пустыни и поведал свою удивительную историю, на Глегане – лоовонской планете – родился человеческий ребенок. Его мать значилась в картотеке как «Джоанна 416». Малыш увидел свет в маленькой грязной хижине на Северо-западной улице жалкого поселка, где жили рабочие замка Фиргайз.

Старый лорд Дишилм Фиргайз находился в родстве с императорской фамилией, однако предпочитал прозябать в глухом уголке, чем испытывать при дворе всю тяжесть опалы, которую навлекли на род Дишилмов его братья. В своей домашней лаборатории лорд занимался генетическими опытами. Синтезированную в лаборатории замка яйцеклетку имплантировали в матку одной из женщин, и через девять месяцев у нее родился мальчик, которому был присвоен индекс «Джон 672-5-416». Ребенок не обнаруживал каких-либо отклонений от нормального человеческого развития. Вскоре ему на лбу вытатуировали личный индекс и передали на воспитание матери. Джоанна с радостью приняла своего сына, и он стал носить фамилию Йэхард. Так называли себя уже несколько поколений людей, живших в ячейке 416.

С того времени прошло двадцать лет. Старый лорд Дишилм решил на досуге заняться перестройкой родового гнезда. Джон Йэхард также оказался в числе строителей. Во всем замке кипела напряженная работа. Бригада Джона трудилась дни напролет, перетаскивая огромные блоки красного гранита на транспортер, который подавал их к исполинскому подъемному крану. Кран подхватывал многотонные красные кубы, возносил их на высоту двухсот метров и укладывал на гребень строящейся стены, опоясывающей Северную башню.

Рядом с транспортером постоянно маячила высокая нескладная фигура лоовонского надсмотрщика Ушмая. Очередной блок тяжело пополз по лязгающей падающей ленте. Джон почувствовал, что Ушмай не смотрит в его сторону, и немедленно проскользнул в укромное местечко, где он мог посидеть в тенечке, расслабить ноющие мышцы. Из своего убежища Джон наблюдал, как бригада готовится к отправке нового блока. Все работали совершенно обнаженными, если не считать кожаных передников и мягких прокладок на плечах. Воспользовавшись короткой передышкой, товарищи Джона собрались вокруг бака с водой, чтобы промочить пересохшие глотки. Бдительный Ушмай в ту же секунду обнаружил отсутствие Йэхарда. Оглядываясь, надсмотрщик яростно заметался вдоль транспортера, разыскивая дерзкого лодыря.

Джон с сожалением вздохнул и, опершись рукой о стену, стал подниматься на ноги. Вдруг он замер: пальцы его нащупали трещину в гигантском монолите, лежащем в основании грандиозного сооружения. Йэхард наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Да, трещина, и не маленькая, змеилась до самой башни. Видимо, далее такой монолит не выдерживает ее веса. А ведь башня еще не закончена, предстоит нарастить еще добрых пятьдесят метров, чтоб ее шпиль горделиво вознесся на полукилометровую высоту над Большим холмом. Старого лорда убеждали использовать современные строительные материалы, но Дишилм настаивал на архаичных гранитных блоках, укрепленных стальной арматурой. Тогда сооружение производило бы на зрителей сильное впечатление.

Ушмай пронзительно засвистел, указывая рукой на бак. Джон присоединился к бригаде и подошел к своим закадычным друзьям, Труку и Гусу.

– Чтобы черт разорвал на куски этого Ушмая! – сказал Йэхард, злобно поглядывая то на надсмотрщика, то на огромный штабель красных блоков, которые им следовало таскать.

– Ушмай всегда тебя вынюхивает, – заметил Тру к с легкой усмешкой.

– До него дошло, что в ячейке 416 на этой неделе ели соевую похлебку, – объяснил Гус.

– Кто тебе об этом сказал? – нахмурился Йэхард.

– Одна маленькая болтунья.

– Просто наш Гус приударяет за твоей сестренкой! – засмеялся Трук.

– И ты скрывал это от меня? – Джон мрачно посмотрел на Гуса.

– А почему ты должен об этом знать?

– Потому что я самый старший мужчина в своей ячейке.

– В том-то и дело, что мужчина. Джоанна знает про нас. Я все делаю честно и благородно, как видишь.

– Тише, ребята! – испуганно прошептал рыжий Альби. – Смотрите, сюда идет Ушмай.

Надсмотрщик приближался, щурясь на солнце, небрежно поигрывая электрическим нейронным хлыстом.

– Эй, шестьсот семьдесят второй, опять отлыниваешь! Еще одно замечание, и дело кончится для тебя Исправлением, запомни.

Джон устало пробормотал в ответ какие-то извинения. Ушмай уже отвернулся от него, как вдруг Йэхард сам окликнул лоовона:

– Послушайте, монолит, лежащий в основании башни, дал трещину. Опасная трещина, узкая, но глубокая.

Лицо Ушмая начало лиловеть. Изменение цвета кожи у лоовонов означало крайнее раздражение.

– Трещина?! В великолепном монолите, который выбирал сам лорд? Замолчи, дурак! Что ты можешь знать о прочности камня? Или ты был в каменоломне? Может, ты опытный каменотес? Нет, ты просто грязный осел, рабочая скотина, у которой только и хватает ума воровать в лесу лорда дикую сою. Делай что тебе велено, на сегодня еще осталось достаточно блоков, а в чужие дела не смей совать свой сопливый нос. Трещина! Нет, вы только подумайте!

Ушмай, отходя к транспортеру, злобно фыркнул.

Бригада вновь принялась за работу. Справа от них стояли гигантские чаны, в которых размешивали известковый раствор. Где-то левее грохотал второй транспортер.

Товарищи расспросили Джона о трещине. Он подробно описал ее, но рабочие недовольно покачали головой.

– Каждый камень проверялся мастерами, какие тут трещины…

– А Ушмай-то наш уже воображает себя лордом. А что? Накопит деньжат, купит где-нибудь старую лоханку и захватит себе планету поудобнее. Все они загребают деньги лопатой.

К концу дня Джон подошел к монолиту и осмотрел трещину. Определенно она стала шире. Джон снова обратился к Ушмаю, и тот немедленно дал волю своему раздражительному характеру.

– Ради собственного блага, убирайся от меня подальше! – заорал разъяренный лоовон.

– Еще одно слово про трещину в этом замечательном камне, и тебе не миновать Исправления!

Джон втянул голову в плечи и отошел. Он не испугался угроз надсмотрщика. В последний раз его подвергали Исправлению в конце прошлого месяца, когда в их хижине обнаружили стручок сои. Нет, Джон не боялся боли, хотя и обжигающей, но короткой.

Йэхард только потому был так настойчив, что, кроме Ушмая, ни один лоовон не стал бы слушать его дольше трех секунд. Лоовоны считали общение с людьми оскорбительным для своего достоинства. Людям предписывалось быть немыми, услужливыми и по возможности незаметными.

Вместе с другими рабочими Джон побрел от замка к подножию холма, где приютился жалкий поселок. Туда стекалась серая людская масса после окончания рабочей смены.

У себя дома, в небольшом строении из дерева, где щели были замазаны мягким пластиком, он застал мать и маленькую сестренку Трели, которые сидели у очага, помешивая жидкий мутноватый суп, слегка пахнущий соей, – неделю назад Джон тайком принес ее из соседнего леса.

Вскоре вернулся домой младший брат Сэм, высокий худой подросток; ему уже исполнилось четырнадцать. Сэм работал на винограднике, раскинувшемся на южном склоне холма.

– О, Сэмми, ты как раз к ужину! – весело приветствовал брата Джон. Как самый старший мужчина, он считал своим долгом опекать четырех младших сестер и двух братьев. Хотя родственниками в прямом смысле они не были. И Сэм, и Трели, и все остальные появились на свет от искусственной яйцеклетки.

На работе послушный, исполнительный и молчаливый, Сэм был на хорошем счету. Его первые дни прошли в лаборатории, а затем Сэма вернули Джоанне. Женщина привязалась и к этому сыну. Сэма вообще все любили, несмотря на его болезнь. Иногда по ночам ему снились кошмары, и тогда он начинал рвать зубами собственное тело. Разбуженные диким рычанием, мать и Джон вставали и привязывали Сэма к кровати на время приступа.

Обитатели ячейки 416 ели свой ужин – соевую похлебку и синтетический хлеб. За столом говорили о недомогании маленькой Ваны. Джон сидел, опустив голову над тарелкой, стараясь не смотреть матери в глаза. От одного взгляда на сестренку в ушах у него словно раздавался похоронный звон. Врачи называли это «серая болезнь». Когда это началось, Джон сразу сказал матери, что девочку необходимо положить в госпиталь, но Джоанна со вздохом потрясла чулок, в котором семья хранила деньги. Там слабо зазвенели две-три маленькие монетки. С того дня Йэхард постоянно искал пути как-то заработать. Но пока он зарабатывал только на воду и хлеб для всей семьи. Младшие тоже приносили в дом наличные, этого кое-как хватало для оплаты жилища и отопления. Оставалась одна надежда – скоро Сэм и Гельда, работавшие на винограднике, должны получить деньги, и их, вероятно, хватит, чтобы положить Вану в госпиталь. Только бы малышка дотянула. «Если она все еще жива и даже чувствует себя сносно, – думал Джон, – болезнь еще не приняла тяжелой формы. А потом, пока Вана будет лечиться, надо взять дезинфицирующую шашку и окурить хижину».

Откуда-то донесся страшный грохот, земля задрожала. Почти в ту же секунду дверь распахнулась настежь и в дом влетела Гита, возбужденно размахивая руками. Она была так взволнованна, что не могла вымолвить ни слова, лишь тяжело дышала и показывала рукой в направлении замка.

– Да что там произошло, говори же! – нетерпеливо воскликнула Джоанна.

– Наверно, прилетел космический корабль, – спокойно заметил Сэм. – Помните, как тогда, когда привезли жену для молодого лорда Ину, эту самую леди Магельсу. Эх и наелись же мы тогда!

Джон взглянул через дверь на небо, но не увидел дымного следа, обыкновенно оставляемого посадочными двигателями звездолетов. Потом он перевел взгляд на замок, высившийся вдали, и вдруг вскочил на ноги.

– Трещина! – заорал он. – Башня упала! Над цитаделью Фиргайз уже поднималось огромное облако пыли. Джон выбежал из дома и помчался к холму. Улицы поселка заполнились рабочими. Повсюду раздавались яростные крики:

– А ведь Йэхард их предупреждал!

– Там сотни наших погибли!

– Еще бы, целая башня рухнула!

На площади собралась толпа. Все слушали Урга, самого старого рабочего в поселке.

– Надсмотрщика Ушмая предупреждали о трещине! – выкрикивал он, злобно сверкая глазами. – Мы требуем, чтобы он искупил свою вину в Яме Смерти!

Толпа одобрительно заревела и двинулась по главной улице. Навстречу им, соблюдая безупречный строй, бежала замковая стража, великаны семи футов росту, с шоковыми дубинками наготове. Их крохотные головы были закованы в грозно блестевшие на солнце стальные шлемы. Рабочие, вооружившись чем попало, бросились на стражников. Закипела яростная битва. Люди, доведенные до отчаяния многолетними притеснениями, голыми руками сражались с ненавистными стражниками. Их несокрушимая фаланга дрогнула, подалась, но вдруг на помощь прибыл новый отряд и ударил рабочим в тыл.

Когда сгустились сумерки, огромные воины с крохотными стальными головами рассеяли толпу.

На поселок опустилась ночь, освещаемая гигантскими кострами пылающих домов. Всюду бродили стражники, разыскивая зачинщиков.

На следующее утро мятежники, оставшиеся в живых, предстали перед лордом Дишилмом. Тот собственноручно выбрал нескольких из них – зачинщиков, по его мнению, – и приказал отправить их в Яму Смерти. Стражники немедленно хватали обреченных и тащили к страшному месту. Их леденящие душу крики раздавались над замком день и ночь. В число приговоренных попал и Джон, на которого лорду указал сам Ушмай. Рядом с Йэхардом стоял огромный микроцефал из замковой стражи, который возбужденно хихикал, когда из ямы доносились вопли умирающих.

Неожиданно он вытянулся по стойке «смирно» и застыл. Джон поднял голову и посмотрел на балкон замка. Там появилось несколько лоовонов из семьи хозяина, которые пожелали лицезреть Искупление. Йэхард узнал среди них молодого лорда Ину, наследника лорда Дишилма, и его жену, леди Магельсу из рода Гнови.

В этот момент стоявшего рядом с Джоном Рэма схватили и поволокли к яме два стражника. Панели, закрывавшие отверстие в земле, раздвинулись, отчаянно сопротивлявшегося Рэма столкнули в яму, и панели снова сдвинулись так, что снаружи осталась торчать только его голова. Через несколько секунд воздух наполнился отчаянным криком несчастного, тело которого пожирали хищные черви.

Джон заметил, что на балконе леди Магельса с отвращением заткнула уши. Глаза их на какое-то время встретились: молодая женщина несколько секунд пристально смотрела на Джона, затем отвела взгляд.

Через час то, что осталось от Рэма, извлекли из ямы и бросили в кучу, где перемешались останки уже прошедших Искупление. Тут же огромный стражник с тупой ухмылкой схватил Джона за плечи и поволок к освободившейся яме. Напоследок Джон оглянулся на голубокожую девушку на балконе. Леди Магельса, схватив мужа за руку, что-то горячо шептала ему на ухо. Йэхарда опустили в яму, и панели беззвучно сомкнулись вокруг его шеи. На него угрюмо смотрели рабочие, которых пригнали сюда наблюдать казнь своих товарищей.

Вдруг с балкона раздалась отрывистая команда на языке Лоо. Стражники в стальных шлемах недоуменно замерли, но команда повторилась вновь. Панели раздвинулись, Джона вытащили из ямы и повели к небольшой башенке в углу замка. Завернув за угол, стражник оглянулся, убедился, что их никто не видит, а потом открыл маленькую потайную дверь в стене.

Джона грубо втолкнули в проем, и он стал медленно подниматься по темной спиральной лестнице. Наверху его поджидал другой микроцефал, который провел его по длинному коридору, обитому белым бархатом, к огромным дверям тоже белого цвета. За ними открылась большая комната, почти наполовину занятая круглой кроватью. Рядом с ней нетерпеливо расхаживала леди Магельса.

Она коротко указала Джону на бархатную лакейскую ливрею, а сама, усевшись на подушки, с интересом наблюдала за ним. Немного помедлив, Джон стал снимать свои лохмотья, но едва он успел раздеться, как Магельса сильным рывком повалила его на постель, и они немедленно занялись любовью. Молодая страстная леди, искушенная во всех порочных наслаждениях, которые столь пышно расцветали на Ратане, ее родной планете, впервые за долгое время смогла пустить в ход всю свою пылкость и умение.

После, когда они, пресыщенные, утомленные, лежали на кровати в объятиях друг друга, Джон приподнялся на локте и прислушался. Сквозь открытое окно донеслись вопли мятежников, все еще проходящих Искупление.

***

Поначалу Джону казалось, будто его жизнь и впрямь изменилась к лучшему. Магельса отвела его к хирургу, который убрал татуировку индекса со лба Йэхарда, но буквально на следующий день она приказала выжечь ему на ягодицах свои инициалы. Во дворце Джон служил под началом старика Чалмса, старшего лакея.

Используя свое новое положение, Джон старался помочь семье и при каждой возможности посылал матери то пакет мяса, то хлеб, то головку сыра, а то и бутылку хорошего вина.

Через два месяца Магельса стала относиться к Джону заметно холоднее. Он понял, что наскучил пылкой леди и вскоре его сменит новый фаворит.

Йэхард давно замечал семейный разлад в стенах замка Фиргайз. Магельса терпеть не могла мужа, считала его скучным и тупым. Она ненавидела тихий, захолустный Глеган с его холодными лесами и вересковыми пустошами. Молодой женщине хотелось обратно, в сверкающие мегаполисы Ратана с их блестящей, шумной, развратной жизнью. Красавица надоедала Ину просьбами отпустить ее повидаться с родителями.

Лорд Дишилм с видимым неудовольствием выслушивал бесконечные жалобы невестки. Сам он не искал родства с семейством Гнови. Ведь Гнови принадлежали к Голубым Сейфанам, а Дишилм – к Красным, последние были в большой немилости при дворе. Родство с этой семьей укрепляло положение хозяина Фиргайза, хотя Магельсу считали позором для всех Голубых Сейфанов. С другой стороны, от Магельсы Голубые Сейфаны имели информацию о делах одного из опальных вождей мятежных Красных Сейфанов.

На все просьбы молодой леди Дишилм отвечал отказом. Космические путешествия дороги, а перестройка замка отнимает уйму средств. Леди Магельса могла рассчитывать на отдых не раньше чем подарит ему внука и наследника.

Однако лорд не знал, что невестка использует самые современные методы контрацепции, надеясь в конце концов добиться обвинения себя в бесплодии и отправки обратно на Ратан. Там она рассчитывала получить окончательную свободу и вернуться к радостям прежней жизни.

Но и Магельса не догадывалась, что за каждым ее шагом пристально следит леди Флаам, жена старого лорда. Леди Флаам происходила из обедневшего рода Костричи, чей захудалый замок располагался на одном из южных островов Глегана. Ее мечтой было накрепко связать род Фиргайзов с родом Костричи, выдав замуж за Ину свою молодую племянницу. На пути этих планов стояла Магельса. Ну что ж, тем хуже для нее, она будет убита и опорочена. Простого развода здесь недостаточно, иначе Гнови просто предложат другую невесту из своего рода, а старый Дишилм не сможет им отказать. Магельсу необходимо публично опозорить, лишь тогда, согласно канонам религии, Дишилм может полностью отказаться от невест рода Гнови.

Однажды утром Джона грубо разбудили два микроцефала. Тупо ухмыляясь, великаны скрутили его, засунули в мешок и отнесли в покои леди Флаам. Йэхарда вытряхнули прямо к ногам зловещей повелительницы замка Фиргайз. Облаченная в черные одежды, она восседала на троне, искусно сделанном из черепа громадного диноморфа.

Джон с замиранием сердца смотрел на леди Флаам. В поселке ходили жутковатые слухи об этой старой паучихе. Собственная семья поспешила отделаться от нее, когда на молодую Флаам пало подозрение в отравлении двух старших сестер и сводного брата. Необузданная и распутная, она прятала свое истинное лицо под маской ханжества. У нее было немало любовников из числа людей, от которых она потом избавлялась, сбрасывая их в подземелье, кишевшее хищными серыми червями.

С минуту Флаам смотрела на Йэхарда, наслаждаясь его явным испугом.

– Кажется, твоя презренная жизнь подходит к концу, – медленно заговорила она, наклоняясь вперед. – Ты можешь сохранить ее лишь в том случае, если точно исполнишь мои приказания…

После, уже лежа в своей комнате, Джон долго ломал голову над мучительной дилеммой. Леди Флаам велела ему тайно отключить сигнализацию в спальне Магельсы и подать условный знак, когда они будут в ее постели предаваться любовным утехам. В ту же секунду в спальню ворвутся люди Флаам с видеокамерами и микрофонами. Как только это случится, Джон, словно потеряв голову от страха перед расплатой, должен выхватить маленький плазменный нож и закричать, что Магельса его заложница. Стражники попытаются освободить девушку, и тогда он – тоже, конечно, случайно – убьет ее.

Флаам уверяла, что если все это будет точно исполнено, Джону ничего не грозит, что вместо него в Яму Смерти посадят другого, а самого Джона тайно переправят в маленькое поселение людей на побережье Северного океана.

Довериться леди Флаам? Джон с усмешкой покачал головой. В тот же вечер в спальне Магельсы он рассказал ей об интриге, которую плела против них старая паучиха. Джон не любил Магельсу, но был благодарен ей за спасение.

Молодая женщина пришла в ужас от его слов. Заливаясь слезами, дрожа от страха, она кое-как оделась и бросилась к мужу, умоляя о помощи.

Ину задумался. Его младший брат, любимчик леди Флаам, не упустит ни малейшей возможности занять положение наследника Фиргайза. Тщательно взвесив все в уме, Ину велел позвать Джона.

– Ты должен пойти к моей матери и убить ее, – хладнокровно сказал он. – Оружие я тебе дам. Если справишься, я отпущу на свободу тебя и твою семью.

Выбора у Джона не оставалось. Вечером опытный дантист вмонтировал ему в зуб капсулу с ядом. Одна из фаланг его среднего пальца была удалена и заменена протезом, в котором ухитрились разместить крохотный двухзарядный пистолет.

Несколько дней спустя, когда Джон работал в гардеробе, его схватили два стражника леди Флаам, ни слова не говоря, тщательно обыскали и накинули мешок на голову. Через пару минут Йэхарда швырнули к подножию зловещего трона хозяйки Фиргайза.

– Почему ты не сделал того, что я велела? – тихо спросила она.

– Я не мог… Магельса завела себе нового любовника.

– Лжешь! – Голос женщины снизился до свистящего шепота. – Я уже два дня наблюдаю за вашими богомерзкими наслаждениями. Никакого нового любовника нет!

Леди Флаам нажала кнопку на ручке трона, и мозаичные пластины в полу бесшумно разъехались. Из темного провала донесся слабый плеск воды и тихий, почти нежный звук – шипение голодных серых червей.

Два стражника двинулись на Джона. Он прыгнул одному на грудь и с силой прижал палец к маленькому низкому лбу нападавшего. Раздался хлопок, палец будто обожгло огнем, и громадный микроцефал тяжело рухнул на спину. Джон почувствовал, как сзади его обхватили две могучие руки и сжали так, что затрещали ребра. Хрипя, задыхаясь в этих медвежьих объятиях, Йэхард извернулся и впился зубами в напряженный бицепс. Стражник пошатнулся под мгновенным действием яда, коротко простонал и повалился, все еще прижимая Джона к себе.

Краем глаза Джон заметил леди Флаам с огромным пистолетом в руке. Громыхнул оглушительный выстрел. Пуля обожгла щеку Джону и взорвалась в стене. В следующую секунду Йэхард сорвал с пояса убитого стражника нейронный хлыст и швырнул старухе в лицо. Вскрикнув, леди Флаам упала на ковер, и Джон, не теряя времени, уселся ей на грудь. Его руки обхватили мягкое горло женщины и сжались. Пот заливал ему глаза, в ушах бился и звенел пронзительный визг, но Джон давил и давил, пока судорожно бьющееся тело не обмякло.

Он поднялся на ноги и осмотрелся. На среднем пальце зияла глубокая рана, со щек и лба, расцарапанных леди Флаам, сочилась кровь. Сбросив тела в люк, Джон поспешил найти кнопку на ручке трона, чтобы побыстрее закрыть панели и не слышать возбужденного свиста серых червей.

Боясь оставить за собой кровавый след, Йэхард замотал палец тряпкой и бегом кинулся в апартаменты лорда Ину. Но в роскошных покоях он не нашел хозяина, вопреки их договоренности. В комнатах Магельсы Джон также никого не обнаружил. В отчаянии Йэхард бежал из замка и спрятался в лесу.

На другой день стражники с собаками начали прочесывать окрестности, и Джону пришлось спасаться в песчаных дюнах, окружавших вересковую пустошь за лесом. Несколько дней он прожил как дикий зверь, питаясь съедобными корешками. Но под конец его раненый палец чудовищно распух и почернел, руку простреливали приступы нестерпимой боли. В одну из ночей Джон украдкой пробрался в поселок. Еще не доходя до родного дома, он узнал из случайно подслушанного разговора, что обитатели ячейки 416 два дня назад окончили жизнь в Яме Смерти.

Всю ночь Джон лежал на полу хижины, содрогаясь от беззвучных рыданий. На рассвете он встал и знакомыми ходами пробрался в замок.

В коридоре Йэхард услышал, как в спальне Магельсы молодой лорд Ину яростно ссорился со своей женой. Магельса требовала отпустить ее на Ратан. Ину же беспокоило совсем другое.

– Ну почему ты упорствуешь?! – кричал лорд. – Собственный отец подозревает меня в убийстве матери! Нам надо подарить ему наследника, пока он не обратил благосклонный взгляд на моего брата Лажука.

– Какое это имеет значение?

– Какое значение?! – уже совершенно не сдерживаясь, завопил лорд Ину. – А как ты думаешь, почему род Фиргайзов заживо похоронил себя здесь?

Магельса безмолвно покачала головой.

– Не знаешь? Так я тебе скажу. Нас держат под надзором! Мой отец избежал смерти лишь ценой добровольного изгнания! Потому что император никогда не потерпит нас при дворе – Голубые Сейфаны хотят заправлять всем одни!

– Да отсюда до двора несколько килопарсеков. Здесь, в этой глуши, вы можете делать все что угодно, и никто даже не заметит…

– Ошибаешься, дорогая! Верховное Бюро ни на секунду не оставляет нас своим вниманием. Знаешь старика Чалмса, старшего лакея? Он же приставлен к нам Бюро. Отец сразу сказал мне: «Следи за собой, когда говоришь в присутствии Чалмса!» И он был тысячу раз прав. Я как-то незаметно наблюдал за работой старика – это опытный и умелый шпион.

– И что же?

– А то, что моего отца пока щадят только из-за тебя, как ни удивительно. Они рассчитывают на появление нашего наследника, который соединит Фиргайзов с Голубыми Сейфанами.

– Поехали на Ратан вместе. Там ты сможешь выбрать себе одну из моих сестер.

– Да как я могу покинуть Глеган, пока не найден этот твой любовник? Если его поймают, он сразу заговорит, и тогда нам обоим не миновать Искупления.

Джон ударом ноги распахнул дверь, ворвался в спальню и, схватив лорда Ину за горло, приставил ему ко лбу почерневший палец.

– Если я не ошибаюсь, – процедил Йэхард сквозь зубы, – вы мне кое-что должны.

Ину, выпучив глаза, дрожал всем телом, но молчал.

– Чего тебе надо? – хрипло спросила Магельса.

– А ты не догадываешься, зачем я пришел сюда?

Лоовонка, уже овладев собой, лишь холодно пожала плечами.

– Откуда я могу знать, чего хочет человек, грязный раб?

– Однако ты несколько месяцев спала с этим грязным рабом, не так ли?

Магельса презрительно фыркнула и отвернулась. Ину жалобно всхлипнул.

– Вы, видимо, нехорошо себя чувствуете, хозяин? Ваше недомогание немедленно пройдет, как только вы увидите меня в Яме Смерти, не правда ли? Ведь так просто все свалить на раба, которому вы конечно же поспешите заткнуть рот! Но подумайте, несравненный лорд, если я посильнее прижму палец к вашему высокородному лбу, что будет?

Ину судорожно глотнул воздуха.

– А теперь, если вам не угодно отвечать на этот вопрос, слушайте, что потребует от вас грязный раб.

И Джон изложил ему план, который созрел в его голове, когда он лежал на полу в ячейке 416.

В тот же вечер Магельса сняла со счета мужа крупную сумму и заказала два билета на ближайший звездолет, отбывающий с Глегана через два дня. Себе она взяла билет до Ратана. Путь Джона лежал в мир людей, в систему Ноканикус, двадцать шесть световых лет от Глегана по направлению к созвездию Гиад. Такие расходы почти разорили Ину.

Затем молодой лорд сделал признание о своей причастности к убийству матери, которое Магельса сняла на видео и, перешифровав затем, внесла в память главного компьютера замка. Стоило набрать по межзвездной связи номер условного кода, который знали только Джон и Магельса, как исповедь Ину появилась бы на всех экранах в резиденции Фиргайзов.

В следующие два дня Йэхард не отходил от молодого лорда. Присланный Магельсой врач ввел Джону обезболивающее, удалил пораженные ткани и нарастил на пальце новую плоть.

Немедленно после операции Джон начал укладывать свой багаж. Запасная одежда, изрядный запас стимулирующих таблеток, документы на имя Джона Йэхарда, личного секретаря Магельсы.

На третий день Ину, Магельса и Джон вылетели в Калб, главный город Глегана, располагавшийся в двухстах километрах западнее замка Фиргайз. Там они, пройдя небольшую регистрацию, сели в небольшой транспортный корабль, который быстро доставил их на орбиту, на борт комфортабельного звездолета. Ину сразу же вернулся на Глеган.

Джон не боялся его мести: молодой лорд хорошо помнил о компромате на себя, заложенном в память компьютера.

В салоне Джон сел поближе к Магельсе, опасаясь неожиданных сюрпризов со стороны этой взбалмошной и импульсивной особы. Но его страхи были напрасны. Для Магельсы все складывалось как нельзя лучше: она возвращалась на Ратан и готовила для родителей леденящий кровь рассказ по собственной версии. А там уже отец защитит ее от любых притязаний Фиргайзов. Что касается Джона, то лоовонка чувствовала невольное восхищение и уважение к смелому землянину. В ее сердце даже зашевелилось странное чувство к этому человеку, которое Магельсе никогда не доводилось испытывать прежде. Высокий, мускулистый, с черными горящими глазами, Джон выгодно отличался от вялых, изнеженных обитателей Ратана.

Звездолет включил гравимагнитное поле и, стремительно набирая скорость, покинул орбиту Глегана.

***

Молодой Ину, вернувшись в замок, сразу прошел в кабинет отца и сбивчиво поведал ему, что Магельса, потеряв голову от своего любовника из поселка, убила леди Флаам и скрылась со своим дружком. Лорд Дишилм, естественно, ничего не знал о признании сына, заложенном в компьютер, поэтому для него так и осталось загадкой, почему Гнови позднее прервали с ним всякие отношения и расторгли брак между Ину и Магельсой.

В глубине души старый лорд почувствовал облегчение, отделавшись от своей супруги, которой и сам побаивался. Он настолько воспрянул духом, что даже объявил о своем намерении жениться вторично и написал письмо императору с просьбой разрешить явиться ко двору и приискать там подходящую невесту из благородных Голубых Сейфанов. Этим планам не суждено было сбыться: вскоре лорд Дишилм погиб от руки неизвестного убийцы.

Поползли слухи, что здесь замешан Ину. Но об убийстве все забыли, когда в замок прибыла невеста, специально присланная императором для наследника Фиргайза. Леди Синка, так ее звали, была по крайней мере втрое старше своего жениха, дряхлеющая старая ведьма. Это означало, что теперь молодой лорд заручился определенной поддержкой в высших кругах, и слухи, связанные со смертью старого Дишилма, быстро улеглись.

Тем временем Джон Йэхард преодолел уже большую часть пути от Глегана к человеческим мирам. Путешествие заняло несколько недель, во время которых звездолет то и дело трясло, когда, пересекая подпространство, он разом покрывал расстояние в два-три световых года. Всякий раз, когда корабль возвращался в нормальное измерение, пилоту приходилось тщательно подгонять гравимагнитное поле корабля под параметры места выхода, чтобы избежать магнитных ловушек; этот процесс требовал от пилота большого мастерства.

На космической станции Ялпитан Джон простился с леди Магельсой, которая одарила его на прощание нежным поцелуем, при этом глаза молодой лоовонки подозрительно заблестели. Магельса села на великолепный звездолет, совершающий регулярные рейсы в район Ориона, откуда нетрудно было добраться до желанного Ратана.

Джон мрачно смотрел ей вслед. Теперь на космической станции среди лоовонских солдат он оставался совсем один. Без Магельсы Джон ощущал себя беззащитным, и компромат на лорда Ину, внесенный в компьютер, уже не казался ему надежной защитой. В конце концов, лорд может просто уничтожить главный процессор вместе со своей исповедью.

Но голубокожие лоовоны в серой униформе не обращали на Джона ни малейшего внимания, и когда Йэхард поднимался на борт звездолета, который должен был доставить его до Ноканикуса, в нем вновь окрепло чувство уверенности.

На корабле Джону пришлось разделить каюту с пожилой землянкой; в благодарность за долгую службу у лоовонских лордов она получила под старость свободу и билет в любую человеческую систему на выбор. Почтенная старушка была рада без памяти. Большую часть пути она то яростно ругала своих бывших хозяев, то громко распевала гимны, славившие людскую цивилизацию.

Джон не смог долго выдерживать такое соседство, и когда не в меру крикливая леди опять принималась вещать, немедленно уходил в библиотеку и сидел там, пока не начинали слипаться глаза.

Хотя в библиотеке были собраны лоовонские книги, изданные для людей, Джону удалось отыскать несколько томов, в которых о людях писалось объективно. Читая их, Йэхард словно рождался заново. Перед ним открывались такие горизонты, о которых он даже подумать не мог. Самое большое впечатление на Джона произвел «Универсальный кодекс человеческой морали». Он провел не одну бессонную ночь, заучивая наизусть каждый из семидесяти постулатов. Иначе Йэхард не чувствовал себя вправе вступить в мир свободных людей.

Пока Джон читал и восхищался, звездолет уже входил в ареал автономной земной цивилизации. Старые, давно освоенные миры сохранили свою высокую культуру, несмотря на постоянную унизительную опеку лоовонов. Гиады, группа Альдебарана, миры Малой Медведицы – во всех этих системах люди имели полную автономию, что показалось поначалу Джону довольно странным, даже пугающим.

Когда корабль прибыл в систему Ноканикуса, потекли изнурительные часы. Корабль, то резко тормозя, то внезапно ускоряясь, проходил сквозь пояс астероидов. Наконец они достигли Гипериона, самой большой планеты звезды Ноканикус.

Книги и фильмы, просмотренные Джоном, в самых восторженных выражениях воспевали чудеса этой планеты. Могучие корпорации. Гигантская индустрия. Колонии на малых планетах. Джон приготовился увидеть нечто незабываемое, и Гиперион не разочаровал его. Кораблю приходилось с трудом лавировать в толчее судов, снующих вокруг планеты и огромной причальной станции на орбите.

Йэхард зачарованно смотрел в бортовой экран внешнего обзора на веретеновидные, сигарообразные аппараты, которые, мигая разноцветными огнями, проносились рядом. Повернув к причальным узлам, корабль медленно поплыл между огромными темными конструкциями. Вдруг из множества шестиугольных отверстий хлынули потоки ослепительного света. Джону казалось, будто их звездолет проходит сквозь ступицу исполинского колеса. Где-то в глубине причала угадывались машины, многократно превосходящие корабль по величине.

Слегка вздрогнув, лайнер пришвартовался. Вместе с толпой галдящих пассажиров Джон вышел из звездолета и направился к кораблям местного сообщения. В заплечной сумке лежало все движимое и недвижимое имущество Джона Йэхарда. Но зато он был свободным человеком в мире людей!

Вскоре его доставили на Гиперион. Мегаполис, в котором оказался Йэхард, был явно перенаселен. Жизнь била здесь ключом, повсюду текли людские потоки. Как сообщалось в туристическом проспекте, все население – двадцать четыре миллиона человек – так или иначе было связано с мощными финансовыми, промышленными корпорациями, индустрией развлечений. Эти виды деятельности составляли гордость и силу Гипериона.

К счастью, у Джона осталось немного денег. Слоняясь в многочисленной толпе горожан, Йэхард ошалело наблюдал разноцветное неистовство огней рекламы. Со всех сторон ярко пылали бесконечные «С. Даба», «Счастье на всю жизнь», «ДД», «Арника», десятки, тысячи, целые потоки разноцветных лучей, впивающихся в глаза.

Джон извлек из сумки пачку лоовонских кредиток, которые получил от лорда Ину в замке Фиргайз, и направился в сверкающий зеркалами и хромом банк «Балтитьюд». Миловидная девушка, сидевшая за столиком в отделе обмена валют, пришла в восторг от бумажек Джона, вертела их, долго разглядывала и в конце концов объяснила, что здесь лоовонские деньги столь высокого номинала не принимаются. Джон, уже несколько утомленный суматохой Гипериона, настаивал на своем, все больше раздражаясь. На шум прибежал старший клерк, который быстро уладил дело, обменяв все деньги Джона на гиперионские. Этого хватило, чтобы выдать Йэхарду банковскую кредитную карточку.

Покинув банк, Джон отправился бродить по улицам центрального сектора, скорее напоминающим ущелья. Над ним мощно вздымалась громада Октагона V, возносившая свою главу на почти километровую высоту. Йэхард шел мимо сверкающих витрин дорогих магазинов, мимо шикарных ресторанов и заманчиво мерцающих огней увеселительных заведений. Рядом суетилась шумная, жизнерадостная толпа людей, одетых в элегантные платья серых и голубых тонов, самых модных расцветок сезона. Это беспокойное море широко разливалось по улицам, заполняя весь город неумолчным гулом тысяч голосов, и Джону казалось, что он слышит шум прибоя, разбивающегося о скалы Холодного моря на Глегане.

Поужинав в дешевой закусочной, Йэхард улегся на скамейку в парке, но вскоре был не слишком вежливо разбужен полицейским. Его отпустили лишь после короткой, но энергичной лекции о недопустимости бродяжничества и дружеского совета как можно скорее уничтожить следы клейма на лбу.

Прошел день, наступила ночь, снова занялся день, и Джон убедился, что жизнь в городе ни на секунду не замирает, и ночью улицы так же многолюдны, как и днем, пожалуй, даже еще многолюднее.

В конце концов Джон снял крохотную комнатушку в самом дешевом отеле за сотню в сутки. Обзаведясь крышей над головой, Йэхард отправился искать себе работу. Уже через несколько часов поисков ему стало ясно, что он попал из огня да в полымя. Для Джона, не получившего никакого образования, в высокоразвитой, наукоемкой экономике Гипериона не оставалось ни малейших шансов. Иногда удача вроде бы улыбалась ему, но стоило нанимателю заметить на лбу Йэхарда следы клейма, как все разговоры кончались отказом, в котором сквозило почти нескрываемое презрение. Уходя, Джон слышал за спиной шепот: «Выкормыш!», «Клейменый!», « Лоовонишко!»

Когда эта история повторилась в небольшом баре, куда он нанимался уборщиком, Йэхард, не сдержавшись, влепил хозяину хорошую затрещину. Все завсегдатаи бара мгновенно повскакивали со своих мест, набросились на Джона и жестоко избили его. Джон, выброшенный на улицу, сумел кое-как добраться до больницы и предъявил свою кредитную карточку. Врач, взглянув на него, посоветовал лететь лечиться на родной Лоо. Помощь удалось получить лишь в бесплатной благотворительной поликлинике.

Утром в полном отчаянии Джон направился в правительственную службу занятости, но и там не услышал ничего утешительного. Заработать на приличное существование можно, объяснил ему заспанный, зевающий чиновник, продав один из своих органов в трансплантационный банк. Банк будет содержать Джона в одном из частных санаториев, пока не возникнет нужда в соответствующем органе. Обладая молодостью, силой и красотой, Йэхард также мог бы прожить, предлагая себя для любовных утех постаревшим развратницам. Но сам чиновник не советовал идти по этой дорожке из-за лоовонских клейм на теле.

У Джона имелись неплохие перспективы работы на верхних этажах зданий мегаполиса, где обычно селились проживающие здесь лоовоны, но Йэхард с негодованием отверг мысль о том, чтобы снова попасть в услужение к надменным голубокожим. К тому же, работая и живя среди людей, Джон мог легче укрыться, если расследование его преступлений на Глегане будет все-таки начато.

Выйдя на улицу, Джон пошел в парк и сел под деревом, тупо глядя перед собой. Мысли его снова и снова возвращались к крохотному пистолету в среднем пальце, но в глубине души Джон боялся пугающей неизвестности, скрывающейся за последней чертой. Он увидел приближающуюся к нему девушку; кажется, она и раньше попадалась ему на глаза в службе занятости. Подойдя, незнакомка предложила Джону проверить его пси-способности по специальному тесту и привела Йзхарда в свой кабинет. Результаты оказались неожиданно высокими; особенно хорошо Джон чувствовал у людей страх, ненависть, ярость. Из службы занятости было тотчас отправлено сообщение в Особый отдел департамента полиции Гипериона. Там повсюду выискивали рекрутов, которых можно было бы подготовить для борьбы с террористами. Они за последние годы стали настоящим бичом планеты. Служба в Особом отделе была тяжелой, опасной, но хорошо оплачиваемой. Во всяком случае, жалования вполне хватало, чтобы снимать довольно приличную квартиру. Джону пришлось решать быстро – его порядком истощившиеся средства \ позволяли провести только одну ночь в отеле. К людям, ночевавшим на садовых скамейках, как он уже знал, полиция относилась без всякой жалости. Бездомных просто отлавливали, грузили на корабль и отправляли на огромную старую космическую базу, где набрался уже не один миллион подобных бедолаг.

Экономика Гипериона медленно входила в глубокий кризис. Расположенная на самом краю ареала расселения человечества, система Ноканикуса совершенно перестала привлекать колонистов с других планет. Лоовоны неумолимо прибирали к рукам самые удобные планеты в Галактике. Не было переселенцев, и грандиозный космический флот колоний замер, сиротливо стояли в доках огромные лайнеры с надписью «NAFAL» на борту. Гиперион перестал притягивать к себе межпланетных торговцев, и его экономика, замкнутая в самой себе, медленно, но верно приходила в упадок.

Тем не менее, кризис почти не коснулся добывающей промышленности. На многочисленных астероидах, богатых газом и водой, были основаны небольшие поселения, и торговля там велась так оживленно, как нигде в человеческих мирах. Но на громадных станциях у пояса астероидов положение складывалось просто отчаянное. Они лежали слишком далеко от проторенных дорог и терпели невероятные лишения, несмотря на огромные залежи ценного газа и воды неподалеку.

Выслушав объяснения девушки из службы занятости, Джон, с минуту поколебавшись, дал согласие работать в Особом отделе, или в «Отделе убийц», как еще его называли. Через несколько часов Йэхарда представили руководителю отдела. Тот придирчиво осмотрел Джона, заставил пройти заново все тесты и, просмотрев результаты, удивленно присвистнул. Джону предложили жалованье по средней ставке плюс премии за каждого уничтоженного террориста.

Когда снимали отпечатки пальцев для занесения в картотеку, Йэхарду пришлось объяснить, какой операции в свое время подвергся его средний палец. У специалистов изумленно поползли вверх брови, однако Джона решили оставить в отделе. Такие пси-способности встречались крайне редко. Да и совершенное владение языком Лоо, знание жизни его голубокожих обитателей само по себе являлось существенным преимуществом Йэхарда.

Прошло несколько дней, заполненных тренировками. Джон жил в общежитии для курсантов, еще не получивших значок агента. Сокурсники относились к нему с нескрываемой враждебностью из-за следов лоовонского клейма на лбу. Джон сделал себе новую пластическую операцию, пытаясь их убрать, но это почти ничего не изменило. Стиснув зубы, Йэхард с головой ушел в учебу, задавшись целью стать первым во всем. Он раньше всех на курсе добился звания агента. Начальник училища сам вручил ему табельное оружие и направление в Особый отдел. Едва появившись на рабочем месте, Джон получил приказ отправиться по следам религиозной секты «Жизнь во имя смерти», давно наводившей страх на весь Ноканикус.

Глава II

Спасаясь от агентов Лоо, посланец бежал из Квиста по канализационной шахте. Он присоединился к каравану, идущему на юг, и покинул его только там, где располагался наблюдательный пост лоовонов. Он шел всю ночь, чтобы к рассвету добраться до далекого Западного перевала. Днем посланец отдыхал, а на следующую ночь стал осторожно пробираться через Северный Стальной пояс.

Одинокий человек брел среди мрачных громадин мертвых машин, едва освещенных призрачным звездным светом. Приходилось опасаться «людей песков», высоких волосатых мутантов, но гонец был молод и быстр. Ему удалось избежать встречи с ними и скрыться в песчаных дюнах. Поднявшееся солнце застало его дремлющим на каменном выступе у вершины огромной скалы. Оттуда прекрасно просматривалась местность и к тому же не обжигали безжалостные утренние лучи.

К концу следующей ночи посланец добрался до высоких зданий из тускло поблескивающего стекла. На одном из них возвышалась проржавевшая ажурная башня ста метров в высоту. К ней-то и шел гонец, покачиваясь от усталости, жадно вдыхая свежий утренний воздух. Молодой эльшит улыбнулся ему, но тем не менее тщательно обыскал с головы до ног.

– Где тот, у кого лишь полголовы? У меня есть важное сообщение…

Лицо эльшита посуровело. Вместе с посланником он спустился в мрачное подземелье, потолок которого терялся где-то во тьме, велел дожидаться здесь и исчез. Посланец остался один. Мало-помалу глаза привыкли к темноте, и он уже начал различать какие-то контуры громадного подземного зала, как вдруг сзади кто-то окликнул его.

В инвалидном кресле, скрючившись, сидел маленький изможденный человек. Левая половина его лица совершенно отсутствовала, ее заменял странного вида медицинский аппарат. От него отходили бесчисленные провода и трубочки к массивному кубу, смонтированному за спинкой кресла.

– Мне сказали, что ты принес важную весть. – Голос этого странного существа был под стать его внешности: сухой, резкий, с неприятным акцентом.

– Это так. Слушай: «Птица уже летит, она в системе, где таится наша надежда». – Посланец говорил медленно, отчеканивая каждое слово, будто боялся быть непонятым.

– Спасибо тебе, – сказал человек. – Ты хорошо справился с заданием. Теперь можешь отдохнуть.

Мягко загудели электромоторы, и кресло растаяло во тьме.

Над горизонтом поднималось голубое солнце. Длинные тени протянулись от стеклянных зданий, а их освещенные стены ослепительно заблестели. Человек с половиной головы немного помедлил перед входом в свое тайное убежище. Когда они придут? Будут ли они вовремя? Человек посмотрел на юг, туда, где клубились облака Пыльного пояса. Там огромные автоматические машины, едва различимые в серой дымке, по-прежнему ехали в строгом порядке, словно оживший город небоскребов.

Он взглянул на небо цвета индиго. Где-то там были лоовоны. В один прекрасный день голубо-кожие могут обо всем догадаться. Лишь бы это не случилось слишком рано, пока миссия еще не завершена.

Сильный порыв ветра прилетел с юга и принес с собой горячее, ядовитое дыхание Пыльного пояса. Надвигалась буря. Человек вздохнул и исчез в темном провале люка.

***

Гиперион праздновал «Ночь сумасшедших» – окончание первого академического семестра и начало зимних каникул. Повсюду справляли шумные празднества, слонялись толпы подвыпившей молодежи, горланящей студенческие гимны. Полиция изо всех сил старалась не выпустить гуляк из треугольника между Октагоном V, VI и VII.

У подножия Октагона X студенты университета Гипериона праздновали этот знаменательный день по своим собственным обрядам. В фонтане у Зеленого холма боролись какие-то весельчаки в малиновых гидрокостюмах. Собравшиеся вокруг пьяные ватаги зрителей неистово орали, подбадривая представителей своих факультетов. Другие нестройными голосами распевали непристойные песни. В самом здании вовсю шла пирушка; произносились. бесчисленные тосты во здравие университетской команды, недавно разгромившей слабаков и недоумков из университета Ноканикуса со счетом 15:3 в финале игр зимнего сезона.

В ту же ночь сорок лучших студентов старших курсов собирались возле Старой башни, излюбленного места золотой молодежи Гипериона. Они приходили в полной темноте, держа в одной руке яблоко, а в другой головку чеснока. В полночь башенные часы били двенадцать раз, вспыхивал свет, а «адепты», как их называли, представали перед зрителями и жюри, сидевшем в башне на втором этаже. Каждому новичку задавали вопрос, обычно самого неделикатного содержания. В зависимости от того, нравился ли ответ зрителям и жюри, адепт должен был съесть либо яблоко, либо чеснок. Жюри могло в особых случаях даже потребовать, чтобы, например, испытуемый спустил брюки или юбку, а то и сделать что-нибудь похуже.

Это была «Ночь сумасшедших».

Но кроме веселого над Гиперионом носилось и другое безумие, безжалостное и кровавое. Секта «Жизнь во имя смерти» и «Отдел убийц» постарались как можно лучше подготовиться к празднику.

Считалось, что сорок юных гениев находятся в безопасности за стеной университетского городка. У ворот стояли вооруженные охранники, проверявшие всех входивших. Но когда к городку подкатила очередная огромная толпа студентов, стражи бессильно опустили руки. Этим и воспользовался Арни Ог, миновав проходную без малейших трудностей. За пазухой он прятал короткий автомат. Одетый в красный плащ университетского служащего, Ог прошел мимо растерявшихся полицейских и направился через Гиадские поляны к Старой башне.

За время своей карьеры Арни добыл уже девять скальпов. На его счету было четыре террористических вылазки, во время которых он лично убил двадцать три человека. В секте его имя ежегодно отмечалось в почетных списках наиболее отличившихся перед Творцом. Руководимая им группа «Калайские драконы» состояла из фанатиков, боготворивших своего вожака и готовых на все.

Да, много славных дел было на счету Арни, но все они не шли ни в какое сравнение с этим. Гиперион теперь не скоро забудет его имя!

Он углубился в аллею, обсаженную кустами, и вдруг остановился. Где-то рядом послышался звонкий девичий смех и приглушенное бормотание подвыпившего парня. Арни подошел поближе к сплошной стене кустарника и раздвинул ветви. Там, на небольшой полянке, надежно скрытой от посторонних глаз, молодая парочка самозабвенно занималась любовью. Короткая зловещая усмешка на миг искривила губы Арни. Одним быстрым движением он извлек из кармана узкий длинный нож. Особенно ему понравилась девушка, привлекательная блондинка с великолепной фигурой. Такой скальп будет достойным украшением его коллекции…

В тридцати футах от маленькой полянки Мелисса Балтитьюд медленно шла к Старой башне, положив в карманы яблоко и чеснок. Главное – идти не спеша, выглядеть спокойной и хладнокровной. Иначе банда старых придурков в жюри заставит разыграть целое представление со стриптизом перед гогочущими зрителями.

Мелисса как никто другой добивалась очереди выступить перед башней с яблоком и чесноком. Еще бы, ведь это давало право на вступление в элитный клуб «Орбита»! Девушка боялась только одного. А вдруг Джейсон Парки, ее бывший дружок, развязный смазливый подлец, нашепчет членам жюри, какие вопросы ей лучше задать?

Мелисса решительно сжала губы. Что бы ни спрашивали, она ответит. И будет есть чеснок, и танцевать голая у фонтана, если потребуется. Она сделает все что угодно, лишь бы войти в «Орбиту». А там уж начнется совсем другая жизнь.

До нее донесся сдавленный крик, совсем близко. Он показался Мелиссе несколько странным. Девушка прислушалась. От фонтана долетали крики бойцов и азартные вопли зрителей. Девушка пожала плечами. В такую ночь нечему удивляться. Ну и что, если какую-нибудь киску парни разложили под кустиками? Такое происходит часто. Мелисса поспешила к знакомой башне, пока еще ярко освещенной.

Ее сразу окружили друзья. Здесь были и Сюзи Эмерли, и Саймон Вэзил, и Генри Эндайн, и многие другие. Но Мелисса смотрела сейчас только на Сюзи. Неужели она и в самом деле выходит замуж за Бертрана Лароша? Их родители давно мечтали объединить свои финансовые империи, это ни для кого не секрет. Девушке вдруг захотелось заплакать, но она овладела собой и принялась оживленно болтать со своими подругами.

Внезапно все, как по команде, повернулись в одну сторону. Незнакомый высокий брюнет, вскочив на парапет, окружавший чашу фонтана, напряженно вглядывался в темную стену кустарниковой аллеи. Потом со страшными проклятиями он выхватил нейронный хлыст и бросился в толпу.

В мозгу Джона картина возникла с ужасной ясностью – блеск опускающегося лезвия, красивые волосы, рука в черной перчатке, сжимающая нож, стаскивающая скальп, дикий животный восторг…

Джон прорвался сквозь толпу, расчистив себе дорогу ударами хлыста. Какой-то толстяк попытался вцепиться ему в рукав, но Йэхард стегнул хлыстом по широкому красному лицу, и толстяк с воем рухнул на землю. Джон помчался к кустам, отшвырнув в сторону двух обнимающихся лесбиянок, случайно оказавшихся на его пути.

– Держите этого ублюдка! – завопил кто-то сзади.

За спиной послышался тяжелый топот, но Джон, не обращая на него внимания, мчался через поляну, сжимая в руке автоматический «ТО-ТО» двадцать второго калибра. Словно пушечный заряд, он влетел в зеленую стену и, прорвавшись сквозь нее, замер как вкопанный. Арни ускользнул отсюда совсем недавно, кровь на траве даже не успела остыть. Жертвоприношение было совершено по всем правилам – головы отделены, тела тщательно вскрыты, вырезанные сердца лежали рядом на траве, подергиваясь, будто две огромные лягушки. Взглянув на них, Джон понял, что задумал Арни совершить сегодня.

На поляну, запыхавшись, бежали его молодые преследователи.

– Эй ты!.. – угрожающе заорал один из них и внезапно умолк. – Господи, это же Анни Клейн! – пробормотал он наконец. – Ей… ей отрезали голову и сняли скальп…

Парень повалился в кусты, и оттуда донеслись звуки мучительной рвоты. Его спутники с позеленевшими лицами, мгновенно протрезвев, медленно возвратились к фонтану.

В воздухе поплыл звучный бой часов. В одно мгновение вся башня и прилегающий к ней дворик осветились яркими лучами прожекторов. Сорок одна фигура в длинных плащах поклонилась восторженно зашумевшей толпе.

– Мелисса Балтитьюд! – пробулькал электронный голос. – Выйдите вперед! Мелисса, – продолжал голос после того, как девушка вышла, – правда ли то, что говорят о вас и о Бертране Лароше?

Ее сердце подпрыгнуло. Как они могли узнать? Неужели Джейсон?..

Мелисса не успела ответить. Какая-то сумятица поднялась в толпе справа от нее. Внезапно загрохотал автомат, заглушив чей-то пронзительный крик. Из толпы рванулась приземистая фигура в красном плаще, с ножом в левой руке и автоматом в правой. Мелисса, не в силах сдвинуться с места, как зачарованная смотрела на дырочку дула. Она почувствовала, как напрягся палец, лежащий на спусковом крючке; от внезапного приступа слабости подкосились ноги.

Грянул выстрел, и пуля взвизгнула над самым ее ухом.

Второго выстрела не последовало. Из темноты раздался громкий окрик, и тот самый высокий брюнет метнулся от кустов через поляну прямо к убийце в красном плаще. Ог развернулся, и его автомат выплюнул короткую очередь. Затем, схватив Мелиссу за руку, он быстро увлек ее за собой к башне.

– Стой, Арни! – снова крикнул Йэхард.

Но Ог уже добрался до полуоткрытой двери, втолкнув туда девушку, и, обернувшись, пальнул опять. Мелисса оглохла от стрельбы и бессильно упала на пол. По каменным плиткам пола с веселым звоном прыгали гильзы.

Какие-то люди, истошно вопя, с топотом бежали вверх по лестнице. Арни быстро кинул опустошенную обойму, вставил новый магазин и, не целясь, выпустил туда несколько пуль. Кто-то вскрикнул, и тяжелое тело покатилось по ступенькам, заливая их кровью, хлещущей из разорванной спины.

Снаружи грохнул ответный выстрел. Пуля, влетев в открытую дверь, врезалась в великолепные резные панели, которыми были обиты стены, и взорвалась. Арни бросился на пол, извиваясь как уж, подполз к Мелиссе и схватил ее за руку. Девушка смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами, не в силах даже вскрикнуть. Ог сильным рывком подтащил Мелиссу к себе, горячо дыша ей в лицо. Губы его раздвинулись в жесткой улыбке, обнажая крупные белые зубы, острые, как у волка. Оглянувшись на дверь, Арни резко вскочил на ноги и, ухватив Мелиссу за плечи, поднял ее с пола и поставил перед собой.

Оцепенение, сковывавшее девушку словно липкая болотная тина, вдруг исчезло. Она дико закричала, извиваясь в сильных руках террориста. С лицом, перекошенным от злобы, Арни придавил ее к стене, вытащил из кармана широкую трубку длиной не больше фута. Продолжая зловеще улыбаться, Ог нажал кнопку, и из трубки с легким звоном выскочило сверкающее лезвие. Серебряные отблески перебегали по острой холодной стали. Мелисса крепко зажмурилась, но перед глазами по-прежнему стояло это лезвие, уже не сверкающее, а тусклое, тусклое от крови, капающей с острия… ее крови…

Неожиданно Ог отбросил нож и выстрелил в дверной проем. Прикрываясь девушкой как щитом, не переставая стрелять, он потащил ее к лестнице. Автомат Арни внезапно умолк. В три прыжка он оказался у первой лестничной площадки, почти волоча за собой девушку вниз по ступенькам, и швырнул Мелиссу на пол. Что-то тихо хрустнуло, и ее руку будто пронзила огненная игла.

Автомат Арни снова загрохотал над ухом, и наверху опять раздались крики. Ог стоял, выпрямившись во весь рост, сжимая дымящийся автомат обеими руками, и в его глазах светилось мрачное торжество. Ему конец, он отлично это понимал, но он еще сумеет прихватить с собой три-четыре десятка жертв. А там – плевать на все! Слава о нем прогремит повсюду, слава Короля Смерти. Но напоследок было бы неплохо снять скальп с молоденькой шлюхи, что лежит рядом как дохлая крыса.

Опустившись на колени, Арни извлек из кармана маленький нож для ритуальных жертвоприношений и перевернул девушку на спину. Убрал с ее лба прядь волос. Он улыбнулся. Да, это хорошая идея. Арни приложил лезвие к гладкой нежной коже и слегка надавил. Под острием выступила капелька крови.

Сверху по лестнице раздались торопливые шаги. С проклятием Арни вскочил на ноги и вскинул автомат. В десяти шагах, чуть пригнувшись, сжимая в руке пистолет, стоял Джон Йэхард. Два выстрела грянули почти одновременно. Пуля террориста ударила Йэхарда в грудь и отбросила его назад. Маленькая пластиковая пуля из пистолета Джона вонзилась Арни в руку, державшую автомат, и распорола ее до самого локтя. Он завертелся волчком и рухнул на пол у стены, заливая все вокруг кровью, фонтаном бьющей из разорванной артерии. Хрипя от боли и ярости, ловя ртом воздух, Арни перевернулся, выхватил из-за пояса круглую ручную гранату и нажал кнопку взрывателя. Последнее, что он успел услышать, был резкий хлопок «ТО-ТО». Вторая пуля угодила ему в лоб, будто консервную банку вскрыв голову, поставив таким образом точку в карьере лидера «Калайских драконов».

Почти в тот же миг Джон метнулся через всю лестничную площадку, выдернул гранату из еще теплой руки террориста и с криком «Берегись!» швырнул ее в темный пролет. В следующую секунду он бросился на пол, накрыв Мелиссу своим телом. Взрыв потряс башню до основания. По лестнице пронеслась горячая волна, зазвенели осыпающиеся стекла, что-то посыпалось с потолка. А потом наступила тишина.

Спаситель, прикрывший Мелиссу собой, со стоном откатился от нее в сторону. Все еще не в силах пошевелиться, терзаемая страшной болью в сломанной руке, девушка с ужасом в глазах наблюдала, как он снимает куртку и расстегивает пряжки бронежилета. Там, как раз посередине грудной пластины, красовалась огромная вмятина.

В воздухе стоял тяжелый запах нагретого оружия. Под головой Арни быстро растекалась большая красная лужа. Несколько секунд Мелисса смотрела на нее, потом вздохнула и потеряла сознание. И снова тишина тяжелым покрывалом укутала Старую башню. Тишина смерти, подумал Джон, как и десятки раз до этого.

Где-то наверху послышались осторожные, крадущиеся шаги. Неподалеку уже завыли полицейские сирены. Больше всего Джону сейчас хотелось увидеть врача: очень сильно болела грудь, словно лошадь лягнула его копытом. Если все ребра уцелели, это будет просто чудо.

Две головы, принадлежащие, видимо, отчаянным смельчакам, боязливо высунулись с пролета второго этажа. Они безмолвно разглядывали труп Арни, а затем исчезли.

Вскоре наверх поднялись двое парней, поддерживая молоденькую девушку под руки. Она едва перебирала ногами, голова ее мелко тряслась, как у старухи. Глаза девушки случайно встретились с глазами Джона, и она торопливо отвернулась. Парни, не говоря ни слова, повели ее дальше к выходу.

С трудом освободившись от бронежилета, Джон подполз к Мелиссе и склонился над ее бесчувственным телом. Из своего внутреннего кармана Йэхард извлек маленькую капсулу и осторожно поднес коричневый цилиндрик к бледному лицу. Веки дрогнули, и со слабым стоном девушка открыла глаза.

– Ну, как вы? – спросил Джон.

– Рука, – тихо всхлипнула она, – кажется, я сломала руку.

– Что-нибудь еще?

– Очень болит нога…

Джон, не мешкая, подхватил девушку на руки и вынес из башни. Он бережно уложил девушку на мягкую траву лужайки; вокруг ярко сияли мощные прожектора, полицейские мигалки разбрызгивали красные и голубые огни, солдаты в серой униформе быстро оцепляли здание. Перед башней бестолково суетились люди в дорогих вечерних туалетах, размахивая руками, что-то возбужденно говоря, то и дело срываясь на крик. Родители избранных сорока, догадался Джон.

Над лужайкой раздался захлебывающийся женский плач, переросший в жуткий истерический хохот. Арни Ог сумел-таки забрать с собой пять молодых жизней. Какой-то плотный лысоватый мужчина стоял на коленях над телом сына, обхватив голову руками, и ритмично раскачивался, как маятник. Джон стиснул зубы. Почему, ну почему так получилось? Йэхард знал, что здесь мало было его вины, но сердце все равно щемило острой болью.

Высокий человек в безупречном сером костюме неожиданно кинулся к нему.

– Лисси! – срывающимся голосом крикнул он. – Лисси, ты жива?! Что с тобой?

– Ничего, только рука сломана. И нога, кажется, тоже…

– Господи, что здесь произошло?!

– Не знаю, папочка. Спроси этого человека, это он убил террориста.

– Убил? – мужчина удивленно воззрился на Джона. – Кого вы убили?

Йэхард узнал подошедшего. Это был Джейсон Попкритус Балтитьюд, его выступления Джон не раз видел по телевидению.

– Мы звали убитого Арни Ог, но у него было еще десятка полтора других имен. На нем два десятка трупов, и он возглавлял террористическую группу «Калайские драконы».

Балтитьюд с негодованием взглянул на Йэхарда.

– Меня всегда удивляло, как плохо защищено общество от кровожадных скотов вроде этого Арни. Как он мог проникнуть на территорию университетского городка?

– Не думаю, что это было так трудно, – заметил Джон, не отрывая глаз от скопления полицейских машин. Где-то между ними мелькнула карета медицинской помощи.

– Мисс Балтитьюд, врачи уже прибыли, – обратился он к Мелиссе. – Потерпите чуть-чуть, сейчас вам помогут.

– Объясните же мне, что произошло, – потребовал мистер Балтитьюд. – Я хочу знать, как могли допустить весь этот кошмар!

– Очень просто. – Джон хотел пожать плечами, но весь скривился от боли в груди. – Мы следили за ним. У нас имелась кое-какая информация о намерениях Арни. Но Ог был чертовски увертлив, и мы потеряли его буквально у самых ворот студенческого городка. К счастью, я верно рассчитал, что он придет именно сюда. Проникнуть сквозь такую слабую охранную систему не представляет проблемы. Жертв буквально подали на блюдечке этой старой акуле Арни.

– Так вы находились здесь? – изумленно спросил Балтитьюд.

– У фонтана. Там стояла самая большая толпа, и я боялся, что Ог выстрелит по ним из темноты.

– И вы спокойно торчали у фонтана, когда этот кровавый зверь рыскал поблизости? Вы охраняли кучу пьяниц, когда рядом собирались сорок лучших молодых людей планеты?! Я вижу, вам придется ответить на несколько весьма неприятных вопросов. При первой же возможности я поговорю с вашим начальством.

Джон недоуменно посмотрел на разгневанного магната.

– Да я рисковал шкурой, чтобы спасти вашу дочь, понимаете?

– Я все отлично понимаю. Я понимаю, что ваша глупость и неумение едва не стоили моей дочери жизни. А что вы скажете тем, что сейчас лежат мертвыми на траве? Где вы были, когда их убивали?

– Я сделал все, что мог. Мне удалось обнаружить Арни в тех кустах, где он начал свою кровавую драму. Если бы он не замешкался, снимая скальп с какой-то бедняжки, то я мог бы вовсе упустить его. Из безопасного убежища он перебил бы всех ваших сорок избранных и спокойно смылся. Арни был настоящим профессионалом в играх такого рода.

– Играх? О чем вы? Вы с ума сошли?

– Играх, мистер Балтитьюд, совершенно верно. Вы, вероятно, не очень задумывались над ними раньше, ведь они обычно происходили будто в другом мире, куда не падает ваш просвещенный взгляд. Вам следовало бы получше следить за программой новостей, тогда вы давно услышали бы об этих подонках, которые противопоставили себя всей вселенной. Вот почему им нравится играть в такую игру.

– Папа, ты же не прав, ну о чем ты говоришь… – слабо произнесла Мелисса. – Пожалуйста, приведи врача, иначе я умру от боли.

Мистер Балтитьюд медленно поднялся и направился к машине «Скорой помощи». Джон посмотрел ему вслед и вздохнул.

– Ну, мисс Балтитьюд, теперь, наверное, мне можно идти. Не думаю, что стоит продолжать этот разговор. Надеюсь, вы не сочтете оскорблением, если я пожелаю вам спокойной ночи?

– Постойте! – Мелисса приподнялась на локте. – Я даже не знаю вашего имени.

– Йэхард, агент У-дубль один. Скажите отцу, что, если он захочет пожаловаться, пусть обращается к Коптору Брайану.

Джон встал и, пошатываясь, побрел к машине с красным крестом.

***

В командном центре огромной машины Хранитель проводил очередную техническую проверку. Экипаж по-прежнему отсутствовал, но размеренная жизнь, обычная рутина текла для робота своим чередом.

Но впервые за тысячи лет Хранитель стал замечать неполадки в некоторых отделах. Где-то в глубине стальной громадины что-то жадно поглощало энергию, намного больше, чем требовалось для нормальной работы агрегатов. Еще немного, и придется снова останавливаться для подзарядки. Электронный мозг Хранителя ежесекундно перебирал миллионы вариантов, но ни один не отвечал на этот вопрос. Хранитель попытался увеличить уровень своего интеллекта, но и это не принесло результатов.

Энергия продолжала убывать. Чувство досады или удовлетворения не были знакомы роботу. В этом он уступал другим машинам своего поколения. Сбой в деятельности автоматов беспокоил его лишь постольку, поскольку нарушалась заложенная в него программа. Хранитель уже несколько раз принимал решение спуститься вниз и обнаружить причину неполадки, уничтожить врага, подгрызающего сами основы существования автоматической системы. Но главная программа запрещала покидать контрольный пост, пока команда не вернется на свои места. Всегда наготове – вот главные слова, навеки запечатленные под бронированным черепом Хранителя. И он оставался у пульта, бесстрастно фиксируя быстрое падение уровня энергии.

Глава III

Джон Йэхард проснулся в холодном поту. Опять всю ночь мучили кошмары: пылала хижина 416, играла туповато-радостная улыбка на крохотном личике огромного стражника, кровавые отблески выхватывали из темноты мрачное лицо коренастого террориста. Сквозь треск и гудение пламени неслись отчаянные крики матери и сестер, горевших заживо. Джон рвался к ним на помощь, но ноги будто приросли к месту. «Ты пойдешь к матери и убьешь eё», – тихо просвистел в ушах голос лорда Ину.

Этот сон повторялся изо дня в день. Иногда Джону казалось, что лучше было бы совсем не спать. Картины ночного кошмара медленно таяли в голове, оставляя ощущение усталости. Йэхард мрачно обвел взглядом свою маленькую комнатушку, казалось еще более запустелую и нежилую, чем обычно. На столе в окружении грязных стаканов стояла пустая бутылка. Там и тут на полу валялась разбросанная одежда, которую он стащил с себя, прежде чем рухнуть в постель.

Джон попытался сесть и застонал. Грудь дьявольски болела. Часы на стене показывали половину седьмого. От окна шел мягкий гул моторов, работники муниципальной службы поднимали над городом противорадиационные фильтры. Нашарив под кроватью пульт, Йэхард включил телевизор, чтобы посмотреть утренний выпуск новостей.

На экране возникло знакомое всем скуластое лицо Бланкетта Ла Вро; оживленно жестикулируя, популярный обозреватель с жаром говорил об инвестиционном кризисе, постигшем население громадной космической станции Нострамедес. Ее промышленность погрязла в долгах, а вкладчики с богатых планет, таких, как Виллиам, Ингрид, Шала, Гидеон, вовсе не торопились помочь больному соседу.

Джон с трудом вылез из кровати и пошел в душ. Конечно, лоовоны же никуда не исчезли, а значит, вряд ли найдет себе покупателей продукция с космических верфей Нострамедеса.

Посвежевший после душа, Йэхард, вернувшись в комнату, как раз успел к репортажу криминальной хроники. На экране появилось массивное лицо Коптора Брайана, дававшего отчет о событиях прошлой ночи на пресс-конференции. Одеваясь, Джон прислушивался к его выступлению.

– Убийцей оказался не кто иной, как Арни Мури Ог. Вы уж поверьте мне на слово, что это был один из самых опасных преступников Гипериона. Возглавляя группировку «Калайские драконы», Ог своими руками убил двадцать восемь человек…

В переднем ряду поднялась пожилая, густо накрашенная женщина с высокой прической.

– В связи с бойней у Старой башни кое-кто выдвигает серьезные обвинения против вас и ваших служащих. Я цитирую: «Высочайшая некомпетентность охраны университета, которая вполне могла, но не сумела предотвратить кровавый кошмар…»

– Позвольте мне не принимать данное обвинение на свой счет. Университетская охрана мне совершенно не подчинена. Ну а в остальном я с вами полностью согласен. Мы уже неоднократно указывали на промахи в их работе, особенно при подготовке к проведению массовых мероприятий. Думаю, вам лучше поговорить с Отделом поддержания общественного спокойствия нашего департамента.

– Но упреки звучат также и в адрес ваших подчиненных…

Лицо Коптора стало быстро наливаться краской.

– Да, мне об этом известно. И я рад, что мне представилась возможность заявить следующее: всех, кто предъявляет к нам претензии, я считаю злобными, малоумными клеветниками. Под моим командованием находится семнадцать высококвалифицированных агентов, обладающих отличными пси-способностями. Но даже будь у меня под началом целый полк, мы и тогда не смогли бы заткнуть всевозможные дыры. То, что произошло, следует расценивать как доказательство прекрасной подготовки наших агентов, совершивших почти чудо. Благодаря их самоотверженности количество жертв не превысило пяти человек. Думаю, им надо дать награду, а не выдвигать глупые обвинения.

– Спасибо, Коптор! – с чувством произнес Джон и выключил телевизор.

С отвращением натянув на себя одежду, Йэхард бессильно плюхнулся в кресло. Жизнь, казалось, протекала мимо, как вода в медленной реке. Относительно неплохая квартира, аудио-видео-голокомбайн, в конце недели вечеринки с обязательным участием девочек без комплексов. Серое однообразие будней не скрашивала смертельная опасность тяжелой работы. Джон жил словно перекати-поле и нигде не мог пустить корни. Агентам Особого отдела не полагалось долго засиживаться на одном месте, иначе никто бы не поручился за их безопасность. За девять лет на памяти Джона было уже пять случаев, когда его коллег убивали дома.

Йэхард спустился на лифте вниз и направился в парк. Восходящее солнце ярко освещало деревья и веселые, аккуратно подстриженные лужайки. Тихое гудение моторов мягко вплеталось в шум листвы.

Несмотря на ранний час, любители утренних пробежек уже заполнили тропинки. Вокруг монумента Гиад две девушки, заливаясь смехом, пытались летать с помощью небольшого аэростата в виде женской фигуры. Неподалеку горел костер, вокруг него молча сидела кучка огнепоклонников в белых одеждах, безмолвно созерцая языки пламени. Гиперион начинал свой дневной цикл.

Всякий раз, проходя мимо монумента Гиад, Джон останавливался, чтобы полюбоваться этим великолепным сооружением. Монумент представлял собой двадцать семь шаров, изображающих обитаемые миры той отдаленной системы. На шарах отчетливо виднелись материки и океаны, над которыми курчавились облака. Эта картина неизменно вызывала покой в душе агента.

Миновав памятник, Джон углубился в небольшой тенистый ельник. Йэхард любил ходить по его тропинкам, засыпанным опавшими иглами. Их запах будил воспоминания, одновременно и мучившие, и утешавшие эго. Стоило закрыть глаза, и в ушах шумел могучий лес, окружавший замок Фиргайз; из прошлого с необычайной ясностью являлись картины той жизни, которая теперь казалась полузабытым сном.

Раздвинув еловые лапы, Джон вынырнул из леса неподалеку от Октагона V. Возле главного входа, как обычно, толпились служащие. Йэхард на минутку задержался у торгового автомата, чтобы купить сандвич и свежую газету. Прочитав несколько строк, он нахмурился. Арни Ог был не единственным устроителем прошлой кошмарной ночи. Во время вечеринки, проходившей в Октагоне II, кто-то бросил в окно кафе осколочную гранату. Девять человек скончались на месте, двадцать четыре увезли в больницу. Террорист скрылся.

С отвращением дожевывая мясо, Йэхард сунул свою магнитную карточку в щель пропускающего автомата, вошел в холл и поспешил к себе в кабинет.

Особый отдел департамента полиции постоянно переезжал с места на место, меняя один офис за другим, похожий на предыдущий как две горошины в одном стручке: стены, занятые экранами, страшная теснота. Агенты сидели по двое за каждым столом, ассистенты толпились в коридорах.

Тем не менее полицейское начальство всегда старалось расположить «Отдел убийц» поближе к себе, дабы было кого бросить в нужный момент на горячую работенку, когда дело решали минуты. А такие случаи с активизацией секты «Жизнь во имя смерти» возникали все чаще. Массовые убийства мирных граждан, охота за скальпами, захват заложников – этот шквал насилия, обрушившийся на Гиперион, необычайно взволновал общественность. Отовсюду раздавались призывы навести железной рукой порядок, требования самых жестких мер по отношению к преступникам. Полицейские при малейшей тревоге хватались за оружие и открывали огонь, умножая тем самым число погибших от шальных пуль. Газеты всякий раз разражались на это гневными статьями. Экономический кризис усугублялся политической нестабильностью.

Джон поднялся на первый этаж Октагона V, где в конторе разорившейся газовой компании временно расположился Особый отдел. Пройдя по большому вестибюлю, Йэхард завернул в неприметный боковой коридорчик. Рядом со входом приютилось небольшое кафе, принадлежавшее их отделу. Бармен, скучавший у стойки, следил за обстановкой у входа в коридор.

Пройдя до конца коридора, Джон остановился перед обшарпанной серой дверью, украшенной табличкой «Архив». Он приложил большой палец к букве «А» и, когда дверь бесшумно убралась в стену, шагнул в кабинет.

Там царила обычная суматоха. Мерцали экраны, надрывно пищали сигналы вызова, в воздухе стоял крепкий запах кофе и табака. Пробравшись за свой стол, где уже сидел его товарищ, агент Элвис Аполло, Джон кивнул другу и занялся чтением корреспонденции на своем дисплее.

Первое послание было от Мелиссы Балтитьюд, очень теплое, исполненное признательности. Она сообщала, что пока лежит в госпитале экстренной помощи, но надеется скоро выйти оттуда, поскольку ее состояние не вызывает более опасений. Йэхард улыбнулся, приказал компьютеру стереть данное сообщение и показать следующее. Читая его, Джон беспокойно нахмурился.

Командор Петри, исполнительный директор Военной корпорации Ноканикуса, по слухам, никогда не являлся на службу к восьми утра, тем более чтобы связываться с агентом Особого отдела. Да и зачем вообще это делать, когда под рукой есть могущественный аппарат военной разведки. Но на сей раз у командора, видимо, были очень серьезные неприятности. А раз так, Джон уже знал это по опыту, тут наверняка замешаны лоовоны.

Через пять минут Йэхард уже пробирался сквозь утреннюю толпу к резиденции военной разведки, тщетно пытаясь отогнать дурные предчувствия. Люди суетились вокруг, спешили по своим обыденным делам: бесконечное море лиц, судеб, надежд. И в любой момент из этого водоворота может всплыть перекошенное лицо убийцы. Джон вспомнил: на фотографиях, помещенных в газетах, кто-то опознал в Арни некоего Даниэля Миги, незаметного работника одной из респектабельных фирм Октагона XIII.

Военная разведка располагалась в высокой узкой башне, опутанной паутиной путепроводов. Охранник на входе отобрал у Йэхарда оружие, тщательно обыскал с помощью портативного рентген-аппарата, снял отпечатки пальцев и рисунок радужки глаза. Сверив данные с карточкой Джона, уже прибывшей из Особого отдела, охранник кивнул и пропустил его к эскалатору. Наверху стоял стройный подтянутый мужчина в сером костюме, с выправкой военного. Командор Петри' в свои шестьдесят пять выглядел еще очень молодо, но наметанный взгляд Йэхарда сразу заметил морщинки у глаз, старческие складки возле рта и небольшой животик.

– Проходите, очень рад вас видеть, – сердечно приветствовал его командор.

Очутившись в просторном зале с зеркальными стенами, Джон вспомнил офис своего родного отдела и невольно усмехнулся. Здесь царила удивительная тишина, несмотря на множество молодых работников в безупречно белых рубашках, ходивших между столами. Под потолком слегка колыхались огромные листья пальм.

От Йэхарда не укрылось, что в своих поредевших волосах командор прятал металлический обруч пси-дефлектора. Похоже, усмехнулся Джон, Петри боится, как бы кто-нибудь не проник в его мысли. Но дефлектор плохо гасил сильные эмоции, и Йэхард отлично видел, что Петри находится в крайне подавленном состоянии, хотя это никак не отражалось на лице командора.

– Я очень признателен вам, что вы откликнулись. Откровенно говоря, мы по уши влезли в дерьмо. Иначе я никогда не посмел бы отрывать вас от работы. Я же знаю, как вас нагружают.

Иногда, Джон, мне кажется, что все в этой системе валится в тартарары. Как там звали того подонка, которого вы застрелили?

– Арни Ог.

– Да, именно. Паршивое вышло дело. Мастер по освещению, или кем он там оказался? – командор раздраженно передернул плечами. – Ладно, проходите в мою нору и присаживайтесь.

Уютный кабинет Петри украшали экзотические цветы, источавшие тяжелый аромат. Плети вьюнка густо обвивали зеркальные стены, почти полностью скрывая их под зеленым ковром листвы. Йэхард погрузился в глубокое кресло, и оно немедленно начало мягко массировать ему спину. Джон поморщился.

– Скажите, эту штуку можно выключить?

– Да, конечно. Выключатель на правой ручке.

Кресло сразу же успокоилось. Был еще слишком ранний час, чтобы Петри мог предложить Йэхарду виски, но у Джона возникла странная уверенность, что командор весьма обрадовался бы возможности приложиться к спиртному за компанию. Судя по красным, припухшим от бессонницы глазам, он сегодня совсем не спал.

– Ладно, Джон, не будем терять время, быка за рога надо хватать быстро и без долгих раздумий. Мы же живем в большой системе, значит, и неприятности у нас серьезные, верно?

«Конечно же серьезные, – подумал Джон. – Давай же, договаривай, я же сам догадываюсь, что…»

– Здесь замешаны лоовоны, и этого достаточно, чтобы дело воняло, как тухлая рыба. – Петри нажал кнопку на пульте, и на экране, обрамленном желтыми орхидеями, появилось лицо человека. Высокий лоб, направленные прямо в камеру бледно-голубые глаза, большой, чуть крючковатый нос, ранее, очевидно, перебитый. Он был уже в годах, его седеющие волосы были собраны в тугой пучок на затылке; его кожа выглядела дубленой, загорелой, как у всех, кто провел всю жизнь на открытом воздухе. В ухе висела серьга в виде красного эмалевого кольца.

– Что? – Джон с изумлением перевел взгляд на Петри. – Эльшит? Да в радиусе ста световых лет отсюда не найдется ни одного эльшита! Во всяком случае, не по эту сторону Гиад.

– Его ищут лоовоны, он скрылся от них.

«Да, да, иначе и быть не могло…»

– Что же он натворил?

– Лоовоны говорят, что он устроил взрыв на их космической станции неподалеку. Среди погибших оказались двадцать высокопоставленных сановников, в том числе девять Голубых Сейфанов.

У Джона перехватило дыхание.

– Кто из них?

– Вингемы и Тирстеды.

– Жрецы Лоо уже начали действовать?

– Насколько нам известно, пока еще нет.

– Но Верховное Бюро уж точно начало, – с горькой усмешкой произнес Йэхард.

Петри снова кивнул. Верховное Бюро никогда не дремало, ничто не укрывалось от его бдительного ока.

– Если этот малый в самом деле пустил кровь Голубым Сейфанам, агенты Бюро перевернут всю Галактику вверх дном. Где это случилось?

– Точно не знаю. Лоовоны от нас скрывают, на какой станции.

– Плохо, – заметил Джон.

– Да, вообще ничего нет, если по существу. Бюро, видимо, само толком не разобралось в этой кутерьме. На лоовонских этажах просто вой стоит. Они требуют, чтобы убийца Сейфанов принял Искупление при императорском дворе. Вы представляете, Джон? Нам придется действовать быстро и решительно; но с другой стороны, надо соблюдать все дипломатические тонкости, чтобы не наломать дров. От нас требуют результативного и молниеносного поиска. Полиции лоовоны не доверяют, считают их дураками и болтунами. Между нами говоря, в этом они совершенно правы. Если вся история просочится в прессу…

– Как давно это случилось?

– Не больше пяти-шести дней назад.

– Вполне достаточно, чтобы скрыться с Гипериона куда-нибудь за пояс астероидов.

– Мы не думаем, что он покинул Гиперион. Здесь его почти невозможно найти. Я уверен, парень и не подозревает, что по его следу уже пущены собаки.

Джон мысленно перебрал все планеты системы, астероиды, громадные станции и нехотя согласился:

– Да, тут ему проще затеряться, чем где бы то ни было.

– Этот человек крайне опасен. Для выполнения задания вам потребуется выложиться на полную катушку, гораздо больше, чем вы выкладываетесь при вашей обычной работе. Никакой стрельбы не понадобится. Во всяком случае, я так надеюсь. Лоовоны потребовали назначить на расследование агента с самыми высокими пси-способностями, а лучше вас, Джон, нам никого не найти. К вашим услугам все резервы моего ведомства. Я лично прослежу, чтобы вам ни в чем не отказывали.

– Как его зовут?

В кабинете повисла напряженная тишина. Командор обреченно вздохнул.

– Бэй, Элвис Бэй, эльшит Красного Полумесяца. Ярый пангуманист, подозревается и в других убийствах лоовонов. Считается настолько опасным, что вам запрещается вступать с ним в личный контакт. Никаких разговоров с преступником, парни из Бюро повторили мне это раз пятьсот.

На столе Петри запищал сигнал и зажегся красный индикатор. Командор порывисто вскочил и одернул пиджак, расправляя несуществующие складки.

– К нам заявились их превосходительства. Им приспичило встретиться с вами лично, чтобы вы лучше прониклись важностью поручаемой миссии.

Джон не верил своим ушам. Лоовоны здесь? Вдали от роскошных апартаментов, которые содержатся целиком за счет бюджета Гипериона? Видимо, голубокожие и впрямь обеспокоены не на шутку.

Дверь въехала в стену, и в кабинет вошли три высокие фигуры в темных очках, которые они сняли лишь после того, как Петри опустил жалюзи на окнах.

– Его превосходительство Золотой и Голубой Аралл Чалиш! – торжественно провозгласил командор, отвешивая низкий поклон в полном соответствии с дипломатическим этикетом.

Джон также поклонился. Его обуревало странное чувство какого-то дикого щенячьего восторга. Надменные голубокожие представители высшей расы сами являются к нему! Он им нужен! Йэхард с трудом подавил волнение.

Аралл внимательно посмотрел на Джона. Он был высоким, крепкого сложения, с грубыми чертами лица. Холодные золотые глаза казались сверкающими бриллиантами на фоне темно-синей кожи. Грудь его украшал орден «Сверкающей звезды».

– Леди Блазилаб из рода Чалиш! – представил Петри женщину, стоявшую чуть позади Арал-ла, высокую лоовонку с тонким худым лицом и крупной челюстью. Светло-голубой цвет ее кожи приятно гармонировал со сверкающим черным платьем. Такой фасон – обтягивающая юбка до пола и длинные рукава – всегда носили женщины из воинственных родов, живущих в пограничных мирах. Держалась леди Блазилаб подчеркнуто отстранение, но Джон все время ощущал на себе ее пристальный взгляд из-под полуопущенных век.

– Его превосходительство Моргуз из рода благородных Голубых Сейфанов! – почтительно произнес командор, склоняясь перед третьим лоовоном, самым молодым из всех трех, как определил Джон, ибо его длинные волосы, еще ни разу не стриженные, в полном беспорядке ниспадали на плечи. Он был одет в свободную голубую тунику, украшенную фамильной эмблемой. Молодой лорд равнодушно посмотрел на Джона и сразу же отвернулся со скучающим выражением на лице.

Зато Джон едва сумел скрыть свое изумление. Сам Моргуз из Голубых Сейфанов! Выше мог стоять только наследственный Аралл.

Йэхард не сомневался, что высокие гости заметили маленькие шрамы у него на лбу, там, где когда-то красовались старые клейма. «Ну и пусть! Если меня забракуют, – мелькнуло в голове, – тем лучше».

Леди Блазилаб, едва усевшись в кресло, сразу заговорила резким тоном, словно обращаясь к своему слуге:

– Петри, вы уже инструктировали агента?

Командор покраснел и выдавил из себя улыбку:

– Да, леди Блазилаб, насколько это представлялось возможным. Ведь в моем распоряжении почти нет фактов. Верховное Бюро, понимаете ли…

Петри неловко замялся. Джон явственно ощущал презрение и неудовольствие, исходящие от лоовонов. Им, несравненным и непобедимым, претила неуклюжесть и туповатость низшей расы.

– Да чтоб вы провалились с этим Бюро! – яростно воскликнул по лоовонски молодой лорд. – Говорят вам, они не будут вмешиваться. Если с их стороны станут чиниться препятствия розыску, скажите мне, и я подам жалобу ко двору. Это дело касается прежде всего нас.

Аралл почти снисходительно махнул рукой Моргузу.

– Голубые Сейфаны, – с непередаваемым выражением на лице заявил он, – никогда не позволят себе вернуться ко двору с пустыми руками. Но Сейфаны также не могут жаловаться императору, не выяснив досконально всех деталей. Иначе мы и впрямь не достигнем результата.

«Неужели опять раскол между Сейфанами?» – подумал Йэхард. В прошлом уже были случаи, когда в кровавых межпланетных

конфликтах уничтожались целые планетные системы.

Петри был плохим физиономистом. Для него существовал лишь язык официальной корреспонденции, сложная мимика лоовона ускользала от командора. Однако Аралл заметил, что Джон гораздо лучше понимает тайный смысл его слов.

– Мы выяснили, что вы родились на планете, принадлежащей Лоо, – обратился он к Йэхарду на космическом эсперанто, чисто, с чуть заметным акцентом выговаривая слова – верный признак того, что Аралл долгое время жил рядом с людьми. – Но вы предпочли эмигрировать. Почему?

Бесполезно было скрывать что-либо.

– Я хотел быть свободным, – отчетливо произнес Джон.

– Понимаю, – кивнул Аралл. – Окажись я на вашем месте, я, возможно, поступил бы так же. Вы принадлежите к одной расе, мы к другой; однако сейчас это не помеха нашему сотрудничеству. Всякое преступление должно быть наказано. Как по-вашему, – продолжал Аралл, и яркие золотистые глаза его так и впились в Джона, – велика ли возможность схватить беглеца?

– Убийцу Сейфанов надо найти во что бы то ни стало! – выкрикнула леди Блазилаб, злобно потрясая кулаками. Аралл раздраженно нахмурился, но промолчал. На худосочной груди лоо-вонки поблескивали семь золотых звездочек – по древности рода она превосходила даже Моргуза.

Араллу оставалось лишь не перебивать ее и дать выговориться.

– Мы загнали его в угол. – Резкий голос леди

Блазилаб нестерпимо резал уши Йэхарду. – Казалось, мерзавцу уже не уйти. Но ему удалось ускользнуть из нашей сети, он дьявольски хитер. Второго промаха быть не должно. Выслеживать преступника надо с величайшей осторожностью, чтобы у него не возникло даже тени подозрения. Поэтому нам нужен ты. В этом деле бесполезна дюжина людей-болванов, тут требуются только лучшие из них.

Она с почти угрожающим видом указала пальцем на Йэхарда. Неожиданно Джон почувствовал, что слова комом застряли в горле. Пришлось прокашляться, прежде чем ответить.

– Появление эльшита в районе человеческой автономии само по себе весьма неожиданно для нас… – начал он, но леди Блазилаб вновь не дала ему закончить:

– О какой автономии ты говоришь? Речь идет о приграничном районе. Слову «автономия» нет места в языке людей!

Джон изо всех сил стиснул ручки кресла, чтобы подавить невольную дрожь. Ты же свободен, твердил он себе, ты же так давно свободен!

Аралл подался вперед и быстро заговорил с Блазилаб на толликском диалекте лоовонского. До Йэхарда долетали лишь обрывки слов, но, судя по всему, тот старался вразумить разъяренную леди. Затем Аралл вновь повернулся к Джону:

– Действительно, тот человек проделал очень далекий путь.

– И мы должны быть уверены, что его не упустят здесь, как упустило Верховное Бюро! – – опять вмешалась неугомонная лоовонка.

– О! – вкрадчиво сказал Петри. – Я уверен, вы останетесь довольны Джоном. Из всех наших людей… – и командор начал рассыпаться в похвалах способностям Йэхарда.

– А я тебя знаю! – молодой Моргуз, неожиданно расхохотавшись, прервал славословия Петри. – Ты же убийца из Особого отдела, верно?

– Да, – спокойно ответил Джон, глядя ему в глаза.

Глаза Аралла изумленно расширились.

– Я об этом не знал. Мне придется посоветоваться с руководством, могут возникнуть неожиданные осложнения.

– Все в порядке! – отозвался Моргуз. – Ты же не убьешь эльшита, верно? – У юного лорда злобно заблестели глаза. – Я сам приведу его в камеру и лично буду следить за Искуплением. – Голос лоовона внезапно сорвался на визг. – Я требую этого именем Голубых Сейфанов!

В комнате повисла напряженная тишина. Джон четко ощущал ярость леди Блазилаб и досаду Аралла.

– Я никого не собираюсь убивать, – заговорил Джон, воспользовавшись паузой. – Я готов взяться за ваше задание, но поставлю одно условие: я буду работать один, в крайнем случае с тем, кого я выберу сам. Позже, когда преступник окажется у меня в руках, можете забрать его, но до этого – ни малейшего вмешательства в ход расследования.

Несравненные и непобедимые взглянули на Йэхарда с почти человеческой растерянностью.

Впервые в их жизни представители низшей расы осмеливались предъявлять свои требования, да еще таким уверенным тоном! Леди Блазилаб попыталась протестовать, однако Аралл спокойно заявил, что вынужден будет жаловаться императору на ее недостойное поведение, унижающее всю расу Лоо в глазах людей, и той пришлось отступить.

Больше всего Джона беспокоила проблема Верховного Бюро. Этот вопрос почти не затрагивался в разговоре, но Йэхард точно знал – столкновения с агентами Бюро не избежать.

И еще одна мысль неотступно преследовала его: а если он действительно поймает эльшита? На сверхсветовом корабле преступника отправят в великолепный Лоо, и там старик в невыносимых муках и одиночестве расстанется с жизнью, окруженный враждебными синими лицами, под пристальным оком сотен телекамер.

Спустя несколько минут лоовоны удалились. Джон мог приступить к поиску.

Глава IV

Прямо из кабинета Петри Джон связался с Особым отделом и сообщил, что решением высшего начальства он временно передается в распоряжение военной разведки. Брайан без малейшего энтузиазма отнесся к такому ослаблению своих и без того скудных сил. Но командору Петри Коптор возражать не мог.

– Позаботься о себе, Джон, – буркнул капитан напоследок, – ты мне еще понадобишься живым и невредимым.

Выйдя из резиденции военной разведки, Джон уселся в желтый кар и направился в студию Мэг Ване в Октагон VII. Ему срочно требовалось посоветоваться с близким другом.

Октагон VII являлся сердцем индустрии моды. Гладкие стены громадного здания украшали яркие голограммы: улыбающиеся красотки в умопомрачительных туалетах от прославленных модельеров, лучшие модели нового сезона. Все это постоянно двигалось, меняло форму и цвет, словно картинки в гигантском калейдоскопе. Жизнь в Октагоне VII ни на секунду не замирала.

Джон приказал кару остановиться возле главного входа и вышел из машины. Как обычно, вокруг возбужденно бурлила толпа. Наступал час голубых каров, и дорожная полиция выбивалась из сил, отгоняя от мест парковки желтые, красные и зеленые машины. Близился день ежегодного зимнего фестиваля мод. Все магазины переживали нашествие публики, подыскивающей себе наряды для бесчисленных банкетов, балов, маскарадных вечеров, отличавших это особенно ожидаемое наступление зимних праздников. Инженеры спешно готовили генераторы искусственного снега, которые теперь будут ежедневно включать над городом на один-два часа. Город спешно прихорашивался, пряча под яркой расписанной маской уродливое лицо неумолимого экономического спада.

Двое полицейских в коричневой униформе бросились к кару Джона, но тот, не говоря ни слова, сунул им под нос удостоверение Особого отдела. У них глаза полезли на лоб, а один даже заявил, что это, вероятно, подделка, и потребовал проверки в участке, но другой, выругавшись, вырвал удостоверение из рук напарника и сунул его обратно Джону. Оба полицейских побежали на свой пост, боязливо оглядываясь через плечо, будто ожидая выстрела в спину. Йэхард усмехнулся: никто не хотел по доброй воле связываться с «Отделом убийц»!

Протолкавшись сквозь толпу, Джон через сверкающую зеркальную дверь прошел в центральный холл здания. Под его потолком нашлось бы место для десятка футбольных полей и пяти вертолетных площадок. Йэхард пересек холл по диагонали, нырнул в небольшой боковой коридор и очутился перед кабинками служебных лифтов. Поднявшись на нужный ему этаж, Джон, выйдя из кабинки, свернул налево и уверенно зашагал по лабиринту проходов, тупиков, коридорчиков, скрывающихся в недрах гигантского здания. Изнанка Октагона VII вовсе не поражала роскошью, подобно фасаду. Матовые панели, покрывавшие стены, потускнели и потрескались. На полу валялись обрывки бумаги, куски ткани и прочий мусор, словно на заброшенных космических станциях. Здесь располагались дешевые квартиры, давно облюбованные теми, кто не смог сесть на непотопляемые лайнеры могучих корпораций и вынужден был сам вести свою утлую лодчонку по бурному морю бизнеса. Тут жила и Мэг Ване, независимый программист.

В отличие от собратьев по профессии, Мэг зарабатывала неплохие деньги, но когда ее спрашивали о секрете успеха, она только усмехалась. Никто и подумать не мог, что Мэг выполняла задания для Особого отдела по просьбам агента Йэхарда. Но Мэг вела себя так тактично, так бережно и расчетливо обращалась с деньгами, что ухитрялась не вызывать ничьей зависти.

Для Йэхарда же она была единственным близким другом. Джон так и не смог окончательно стать полноправным гражданином Гипериона если не юридически, то фактически. Между ним и другими людьми лежала пропасть, которую не уменьшило даже исчезновение клейма. Слишком сильно люди ненавидели лоовонов и переносили частичку ненависти на тех, кто жил когда-то среди голубокожих. Некоторое время Джон встречался с девушкой, которая с явной благосклонностью принимала его ухаживания. В один прекрасный вечер Йэхард сделал предложение, и она согласилась. Но за неделю до свадьбы невеста поинтересовалась, откуда у него шрамы на лбу. Джон честно рассказал ей все, и на следующий день помолвка была разорвана.

Иногда Йэхарду казалось, что без Мэг он давно бы пропал. В трудные минуты Джон всегда шел к Мэг за лекарством для истерзанной души. С другой стороны, и Мэг привязалась к нему, как к сыну, которого у нее никогда не было.

Мэг перебралась на Гиперион с Нострамедеса и часто со смехом говорила, что впервые с тех пор, как покинула тамошние трущобы, не испытывает угрызений совести, вдыхая воздух. Лишь побывав по долгу службы на Нострамедесе, Джон понял, сколько горечи скрывалось в этой шутке.

Йэхард свернул в коридор № 117, где тускло светились желтым светом еще уцелевшие лампы, и пошел к двери № 99. Быстро набрав код, Джон терпеливо подождал, пока компьютер идентифицирует его внешность; наконец зажглась зеленая лампочка, и дверь с легким протестующим скрипом отъехала в сторону.

Вдоль стен маленькой комнаты расположились информационные модули, помеченные цветными бирками. Белая бирка означала информацию, прибывшую сегодня и которую еще предстояло разобрать на досуге. Под красной биркой хранились сведения, касающиеся заданий Особого отдела. Самый большой модуль, помеченный малиновой меткой, содержал в себе все достижения Мэг в игре «Маскарад».

Мэг, влачащая жалкое существование независимого программиста, стояла на самой последней ступеньке иерархии Гипериона. Но в «Маскараде», грандиозной компьютерной игре, которой увлекалось все население Гиперионд, она относилась к высшей аристократии. Мэг владела семьюдесятью тремя персонажами в двенадцати различных частях, в том числе королевой в части «Спрятанная тетрадь».

Большую часть ее комнатушки занимало огромное, связанное сетью проводов и кабелей компьютерное оборудование. В углу приютился относительно небольшой «Даекс Рэм 44000», разбросав повсюду свою периферию. Рядом перемигивались лампочки вычислительных блоков, образующих систему «Биорэм Ша-3», любимца Мэг и главного соперника «Даекса». «Биорэм» выглядел как широкий плоский ящик. Основу «Биорэма» составляли сорок фунтов искусственно выращенных нейронов, плавающих в питательном желе. Самого «Ша-3» почти не было видно, его закрывали блоки подкормки и энергообеспечения.

Сама Мэг, небрежно облокотившись на «Даекс», разговаривала по видеотелефону. На экране мерцало лицо Ингрид, лучшей подруги Мэг. Хозяйка квартиры, одетая в серое облегающее платье, весело кивнула Джону, стараясь получше показать свою новую прическу – высокий кокон волос, нависающий надо лбом.

Миг подтянула к себе поближе пять мониторов и со всех сторон обложилась клавиатурами. Рядом с «Даексом» стояли три стула: для иных игр (например, «Фототронные гладиаторы») Ванс требовались партнеры, и тогда она звала на помощь Ингрид и Синдар.

Джон подсел к небольшому монитору, стоящему на отдельном столике, и просмотрел почту, которая откладывалась для него у Мэг. Вниманию Йэхарда предлагался каталог большого электронного аукциона. Всего за двести пятьдесят тысяч кредитов вперед и двести тысяч ежегодно в течение двадцати лет Джон мог приобрести ранчо Угина Хукса на Сплендоре, целых две квадратных мили лесов и полей. Йэхард усмехнулся. За девять лет службы он скопил на своем счету двадцать семь тысяч кредитов, и это было еще неплохо, учитывая стоимость жизни на Гиперионе. Половина дохода уходила на оплату бесконечно унылых и однообразных квартир среднего уровня.

Иногда Джон пытался освоиться и с низшим уровнем, то есть с помещениями, не предназначенными для проживания. Однажды ему достался длинный узкий закуток со сводчатым потолком, расположенный в техническом отделе Окта-гона VI. Там было гораздо просторнее, чем в любой из прежних квартир. Удовольствие обходилось Джону всего лишь в шестьсот кредитов в месяц. Йэхард начал уже подумывать, чем ему украсить палаты, как вдруг наступила зима, и обогреватели, расположенные прямо под полом, заработали вовсю. Температура сразу достигла семидесяти градусов и ниже уже не опускалась. Когда термометр показал девяносто пять, Джон не выдержал и съехал.

Остальную часть корреспонденции составляли приглашения на благотворительные балы, и Йэхард без сожалений стер их.

Мэг наконец окончила делиться стратегическими планами с Ингрид и вытащила из печки кипящий кофейник. Подойдя к Джону, она поставила перед ним дымящуюся чашку и чмокнула в лоб.

– Я слышала историю про террориста, смотрела по утреннему выпуску. Мы оказались правы насчет университета, только упустили из виду Старую башню. Я едва не умерла со страху, когда смотрела запись. А тебе было страшно?

– Когда смотрел запись? Нет. А вот когда запись только делалась, душа в самом деле уходила в пятки. Как это ни дико звучит, нас выручила девушка, с которой он снял скальп. Не будь ее, возле башни лежали бы тридцать – сорок трупов.

– Коптор встал за тебя горой, – заметила Мэг.

– Коптор никогда меня не предавал. Если бы все люди походили на Коптора или на тебя, наш мир еще имел бы право на существование.

Она нежно потрепала Джона по щеке.

– Спасибо, мой хороший. А теперь выкладывай, с чем ты пришел сегодня.

Джон отхлебнул из чашки.

– Откровенно говоря, мое новое дело вряд ли понравится тебе.

– О Господи! – страдальчески простонала Мэг. – Только не говори, что здесь замешаны лоовоны.

Йэхард закусил губу. Иногда его даже раздражало, что Мэг всегда оказывалась права.

– Точно. Кто-то прикончил несколько лоовонов, и теперь за ним гонится по следу все Верховное Бюро. Но он сумел обвести их вокруг пальца, так что меня призвали на помощь голубокожим.

– Тебя? А почему не военную разведку?

– Там нет агентов с пси-способностями. А беглец, судя по всему, ими обладает. Сам командор Петри просил помочь в поисках. И в моем присутствии трое лоовонов кричали на него, как на проштрафившегося слугу. Они хотят максимального результата и только результата, на законы им наплевать. Поэтому военная разведка и не хочет мараться в грязи. А Особый отдел – отверженные, им уже нечего бояться за свою репутацию. – Джон чуть помолчал и задумчиво добавил:

– В случае успеха мне обещали десять тысяч.

– Самое грязное в этом деле, как и во всем остальном, – деньги лоовонов. Ты же встаешь в шеренгу загонщиков!

– Правильно, а что нам остается? Лоовоны могут и надавить, если с ними не соглашаться по хорошему.

– Ты говорил про Верховное Бюро…

– Они не будут упускать меня из виду.

– Черт возьми! – Мэг с отвращением передернула плечами.

– Сегодня со мной говорил молодой Моргуз из рода Голубых Сейфанов. Кажется, он совсем недавно вступил в права главы семейства. Среди погибших от руки беглеца оказались Вингемы и Тирстеды. Лоовоны просто тряслись от ярости.

– Я полагаю! – фыркнула Мэг.

– Теперь Бюро возьмет нас под колпак. Ты не искала у себя «клопов»?

Она беспокойно оглянулась по сторонам.

– Нет, но немедленно велю Дейзи заняться этим. Дейзи, полный поиск! – приказала Мэг.

«Даекс Рэм 44000» немедленно загудел, в действие вступила программа обеспечения безопасности. Невидимые лучи тщательно прощупывали пол, стены, потолок, стараясь обнаружить следящие устройства.

– Для начала нужно составить общее представление о наших подопечных, – сказал Джон, вставляя дискету в приемную щель ближайшего процессора. – Я сейчас отправлю запрос в банк данных военной разведки, там должна быть вся необходимая информация.

На большом экране вспыхнуло знакомое лицо.

– Эльшит! – воскликнула Мэг. – У него в ухе красная серьга, значит, он из группы «Красного Полумесяца»!

– Да, и это самые непримиримые из эльшитов.

– «Восстань, человеческий род…» и так далее. – Мэг нервно допила кофе.

– Лоовоны просто вне себя.

– Вот уж не думала, что придется когда-нибудь работать на них. Они почти поработили нашу систему. Любой лоовонский звездолет заполняет свои баки великолепным газом Ноканикуса. А что они платят нам? Почти ничего; так записано в договоре, заключенном столетия назад. О, я знаю, о чем говорят голубокожие, – Мэг гневно посмотрела на Джона. – Мы, дескать, не можем ломать график полетов, мы вправе рассчитывать на вашу дружественную помощь; мы ведь помогаем вам осваивать богатства близлежащих звездных систем, хотя и самых малоценных. Но, Джон, при такой эксплуатации запасов газа в нашей системе едва ли хватит на сто – двести лет. А потом нам останется либо уйти, либо медленно вымирать в этом Богом забытом углу. У нас в резерве даже нет планет, пригодных для обитания, куда мы могли бы в крайнем случае переселиться. Видишь, выбор у людей Ноканикуса небогатый – умереть или погрузиться на звездолеты и отправиться обратно к Гиадам. И кто знает, сколько сумеет добраться до цели живыми?

Джон вздохнул. Мэг опять была права, печально права.

– Мы ничего не можем с этим поделать, мы должны подчиняться существующим законам, даже если они установлены лоовонами.

– Джон, Ноканикус принадлежал людям еще до Большого броска!

– И принадлежит… пока что. Лоовоны могут захватить его в любой момент, когда им только заблагорассудится. А Покорители системы мертвы уже тысячу лет.

– Но они не забыты!

Джон исподлобья угрюмо посмотрел на Мэг. У нее в жизни всегда светил впереди огонек, то тускнея, то снова разгораясь, но никогда не угасая окончательно. Мэг верила, что еще увидит, как с щей человечества спадет ярмо лоовонов, верила упрямо, верила вопреки всему. А он… Йэхард рядом с ней особенно ясно осознавал свою опустошенность. Зачем он живет? Есть ли цель в его жизни? Проходили дни, похожие друг на друга как близнецы, безвозвратно утекали годы молодости. А он жил, равнодушно наблюдая за ними, без будущего, без надежды, без мечты, оживлявшей душу. Без счастья, без любви.

Мэг внимательно наблюдала за отсутствующим взглядом своего гостя, пустым, поникшим, исполненным тайной горечи.

– Джон Йэхард! – воскликнула она. – Вы что, уже сдались?

Джон пришел в себя и попытался изобразить улыбку.

– Нет Мэг, мы никогда не позволим покорить нас. Даже если мы потерпим поражение, то ни за что не признаемся в этом.

«А тем временем за последние десять лет число людей-рабов в лоовонских мирах переросло численность свободного человечества», – мысленно закончил он.

Развитие земной расы, со всех сторон окруженной империей Лоо, совершенно затормозилось. Наука угасла. Заключая договор с людьми, агрессоры особенно настаивали на развитии научного сотрудничества, и в результате лучшие ученые были вынуждены работать над проектами лоовонов. Солнце человечества клонилось к закату. И блеск его впервые померк после столкновения Покорителей с расой голубокожих в тогда еще бесконечно далеком Орионе.

Сбывались опасения и страхи, возникшие еще в ту пору, когда Покорители начали строить свои сверхсветовые звездолеты.

Почти тысячу лет земная цивилизация медленно, но упорно расползалась по Галактике в разные стороны от гигантского Канопуса. Возникали сотни процветающих колоний. Люди осваивали любые места, начиная с похожих на Землю планет систем желтых звезд и кончая мертвыми спутниками красных карликов. Где не было планет, там возводились огромные космические станции, вмещающие десятки миллионов поселенцев. Соединенные в одно целое быстрыми кораблями «NAFAL» и тахионной связью, чьи волны летели быстрее света, человечество бурно развивалось, неуклонно продвигаясь вперед.

Волны экспансии докатились и до созвездия Гиад. Сначала возникли поселения в системах Ноканикуса и Покорения. Именно обитатели Покорения, имея самый мощный научный потенциал, сумели создать сверхсветовые звездолеты и начали Большой бросок в сердце Галактики. Они смеялись над предупреждениями, присланными из старых систем.

И в глубинах космоса Покорители встретили лоовонов. Никто так и не узнал, какое потрясение испытали бесстрашные астронавты. Вероятно, так же удивился бы Колумб, если бы, причалив в 1492 году к берегам Америки, он обнаружил США во всем своем блеске 1992 года, а не дикий материк индейцев, бизонов и прерий.

Однако поражены были не только люди. Корабли Покорителей впитали в себя лучшие достижения земной науки, совершенно неизвестной лоовонам.

Но контакта между цивилизациями не получилось. Взаимное непонимание переросло в открытую враждебность. В короткой, яростной схватке Покорители уничтожили три лоовонских крейсера. Грохот ужасных взрывов прокатился по всей огромной империи, расширявшейся почти двенадцать тысяч лет.

В ответ на людей обрушилась вся мощь боевого космофлота Лоо, целая армада во главе с семьюдесятью линкорами. Покорители обратились в бегство, и, преследуя их, лоовоны ворвались в человеческие системы.

По легендам, именно на этих боевых кораблях отправились к Лоо первые люди, поступившие на службу к пришельцам. Голубокожие и в самом деле охотно покупали генетический материал или даже живых людей, которые зачастую охотно продавали себя, чтобы хоть таким образом увидеть блеск далеких звезд, покоренных могущественной цивилизацией. Но им в лучшем случае была уготована участь забавных домашних животных во дворцах высокородных лордов.

Мэг заглянула Джону в глаза и мгновенно прочитала его мысли.

– Если бы лоовоны были хотя бы отталкивающе безобразны, – задумчиво произнесла она, – как, например, рептилии, насекомые… Но ведь голубокожие так похожи на нас!

– По-твоему, приятней подчиняться разным монстрам?

– Да нет, глупый. Просто если бы они считали нас уродами, то не держали бы возле себя. А мы изящней, сильнее, красивее их, да и в постели можем дать сто очков вперед любому голубокожему. И потому-то им особенно нравится помыкать нами. Будь у нас побольше различий, две расы никогда не сотрудничали бы. Неужели ты согласился бы оставить свой дом и отправиться неизвестно куда с мерзким страшилищем?

Джон невольно усмехнулся. Он вспомнил промелькнувшую в газете заметку, что при дворе императора считается очень модным иметь такой же разрез глаз, какой у людей. Победители старались походить на побежденных.

Раздался резкий сигнал Дейзи, сообщившей, что «клопов» не обнаружено.

– С чего же начнем? – спросила Мэг.

– Я думаю, надо для начала проверить архивы военной разведки, что у них есть об эльшитах.

– Хорошо, – вздохнула Мэг, усаживаясь за пульт.

Глава V

Высоко над землей, на самом верхнем этаже Октагона VI, проходила необычная встреча с участием командора Петри. Несмотря на то что он возглавлял самую мощную секретную службу Гипериона, ему никогда раньше не доводилось встречаться с коллегами из служб Лоо, хотя он часто наталкивался на следы их присутствия.

Неудивительно, что Петри сильно робел в присутствии Пазна Бертамба, директора резидентуры Верховного Бюро по Ноканикусу. Бертамб неподвижно сидел в глубоком массивном кресле, и его синеватое лицо расплывалось в полумраке. Хотя башня, в которой они находились, возвышалась на сотни метров над городом, в комнате было темно. Окна закрывали поляризационные экраны. Свет лился только из тускло светящегося шара под потолком.

Внешность Бертамба считалась некрасивой даже среди лоовонов. Говорил он с легким присвистывающим акцентом, характерным для уроженцев центра империи. Крепкую мускулистую фигуру плотно облегал черный френч, украшенный на груди алмазной звездой. У окна стоял уже знакомый Петри Аралл.

– Итак, командор, теперь вы понимаете, что данный случай не может не затронуть большой политики. Погибшие Сейфаны обладали достаточным влиянием, чтобы развязать гражданский вооруженный конфликт. Все касающееся этого случая должно храниться в глубокой тайне. Верховное Бюро получило указание заняться расследованием дела о взрыве.

Слушая лоовона, стараясь привыкнуть к его ужасному акценту, Петри ощущал странное чувство благоговения и гордости. Он приглашен на встречу самим директором резидентуры! Он лично разговаривает с Бертамбом, который столько лет был лишь мрачной тенью, призраком, хоть и грозным, но бесплотным.

Петри уже открыл рот для ответа, но неожиданно Аралл перебил командора:

– Моргуз из рода Голубых Сейфанов готов представить вам письмо, скрепленное печатью императора. Надеюсь, вы не станете спорить, что оно обладает бесспорным авторитетом?

– Милорд, некоторые аспекты данного дела обладают такой исключительной важностью… – начал Бертамб, но Аралл повелительно поднял руку.

– Нет ничего важнее и исключительнее, чем воля нашего императора! – с пафосом произнес он, хотя в глубине души лорд понимал, что ввязывается в нелегкую борьбу. Лоо далеко; далек и тот, кто поставил печать на письмо Моргуза. А здесь, в пограничном мире, Верховное Бюро всесильно.

– Милорд, – невозмутимо продолжал Бер-тамб, – боюсь, вы не вполне осведомлены о некоторых обстоятельствах, известных мне.

Что-то в его тоне заставило Аралла насторожиться.

– О каких обстоятельствах вы говорите?

– Простите, милорд, но в вопросе, открывать ту или иную информацию или не открывать по этому делу, окончательное решение принадлежит Верховному Бюро.

– Следует ли из ваших слов, что вы полностью отстраняете нас от участия в расследовании? – с трудом сдерживаясь, спросил Аралл. Голос его дрожал от негодования.

У Бертамба чуть скривились уголки рта.

– Вы вправе понимать меня как заблагорассудится, но это ничего не изменит. Вы можете продолжать розыск, но исключительно в частном порядке. Расследование находится в компетенции Верховного Бюро.

– Вам придется пожалеть об этом, – пробормотал Аралл, на лице его появилось растерянное выражение. – Вы ответите перед Голубыми Сейфанами…

– Милорд, значение дела выходит далеко за рамки межгрупповых конфликтов.

Петри со страхом прислушивался к их разговору. Погиб принц крови Лоо, под началом которого находился целый флот из шестидесяти судов. Сила достаточная, чтоб уничтожить всю систему Ноканикуса. А тут еще Верховное Бюро наложило лапу на всю информацию.

– Но что я скажу Моргузу? Вы же знаете, как он вспыльчив, – со вздохом промолвил Аралл.

– Ничего ему не говорите. Пусть все идет своим чередом. Ваш агент будет продолжать работать, но его доступ к информации мы постараемся ограничить. Если он выйдет на след, в чем я сильно сомневаюсь, мы проследим за ним и успеем принять соответствующие меры. А тем временем все силы Бюро будут приведены в действие, дабы преступник не смог уйти от заслуженного наказания.

– Предупреждаю вас, Бертамб, Моргуза не так легко успокоить, как вы думаете, – сквозь зубы процедил Аралл. – Вам придется лично иметь с ним дело.

В комнате повисла напряженная пауза. Петри наконец-то осмелился вставить слово:

– Как Верховное Бюро предполагает ограничить доступ нашего агента к информации?

– Наши контролирующие программы будут введены во все ваши банки данных. Никто не сможет проникнуть в определенные отделы без моего ведома.

– Вы в самом деле так поступите? У вас есть на это полномочия?

Бертамб не отвечал. Петри страшно хотелось дать лоовону затрещину, но он благоразумно сдержался.

– Скажите, командор, – промолвил Аралл, – человек, которого вы рекомендовали, Джон Йэхард… на него можно положиться? Простите, что задаю подобный вопрос, но слишком многое зависит от вашего ответа.

– В Особом отделе он с успехом выполнял самые сложные задания. Его пси-способности необычайно высоки, такие очень редко встречаются.

– Я спрашивал не об этом. Опасения внушает его помощник, некий независимый программист.

– Думаю, вы преувеличиваете опасность, – пожал плечами Петри. – Боюсь, ее чувства в той или иной степени разделяют все обитатели нашей системы.

– Верховное Бюро считает их сотрудничество недопустимым, – ледяным тоном произнес Бертамб. – Посоветуйте вашему Йэхарду пока обходиться без нее.

В бесстрастном голосе лоовона Петри явственно услышал угрожающее «а иначе…».

Тревожные мысли обуревали командора, когда он покидал тускло освещенные апартаменты на верхних этажах Октагона VI.

***

Тем временем в небольшой комнате в Октагоне VII шел обычный спор.

– Нет, Джон, ты не прав. У Покорителей было не пять, а шесть кораблей. Огонь первыми открыли лоовоны, и Покорителям пришлось защищаться. Они не виноваты, что стреляли лучше голубокожих. Их главная ошибка – в распылении сил, и лоовоны перебили всех по одному! – возбужденно говорила Мэг, негодующе глядя на Джона.

– И все-таки перебили!

– Нет! Ты помнишь старые баллады?

– Сказки, мифы! «Восстань, человеческий род…»

– Джон, почему ты даже не хочешь задуматься? Ведь во всех сказках содержится зерно истины.

– Мэг, все легенды про подвиги Покорителей созданы не ими, а такими патриотами, как ты, чтоб поддержать дух людей, заживо гниющих на разных станциях вроде Нострамедеса. Ты выросла на этих песнях и уже не можешь посмотреть на историю объективно.

– Покорители не сгинули бесследно, – с мрачной уверенностью произнесла Мэг. – Мои отец и мать родом со спутников Виллиама. Там, как тебе известно, могут жить только самые отчаянные. И не сравнивай меня со рванью, которая населяет ваши станции и мегаполисы.

– Ну хорошо, прости меня, – Джон примирительно махнул рукой. – Ты происходишь по прямой линии от Покорителей. Только вот все наследие твоих предков обратилось в прах полтора десятка веков назад.

– Не все. Последние Покорители, оставшиеся в живых, нашли убежище на спутниках Виллиама. Поэтому лоовонские корабли там почти никогда не заправляются.

– В глубине океана, где тонут надежды… – вполголоса нараспев произнес Джон.

– Мы оставим его! – подхватила Мэг. Глаза ее засверкали огнем, мягкий голос окреп, и в нем зазвучал металл.

Где-то там, в самом сердце Моря безбрежного, Мы оставим его!

Там, куда не доходит Свет звезд отдаленных, Мы оставим его.

Пропев последнюю строфу гимна, она умолкла и вздохнула.

– Безусловно, у Тьера Мери получилось бы лучше, но ты, полагаю, и так понял, что Покорители не сдались. Гордость человечества не погибла вместе с их кораблями, а значит, мы еще сможем сломать лоовонское ярмо, надо лишь захотеть!

Джон невольно улыбнулся ее воодушевлению. За девять лет жизни на Гиперионе он разучился надеяться и черпать радость в самой надежде. Девять лет… Годы побед, годы сокрушительных поражений…

– Ладно, Мэг, допустим, где-то в Богом забытых уголках еще целы звездолеты Покорителей, если лоовоны не добрались до них!

– Джон, я точно знаю, где-то рядом должен находиться «Уинстон Черчилль»! Может быть, даже на системе одного из красных карликов.

– На этих системах все до дна перерыто голубокожими.

– Значит, Покорители ушли еще дальше.

– Наверное, раз ты так говоришь…

Резко запищал сигнал Дейзи.

– Ага, пришли данные из архива военной разведки! – оживился Джон и вдруг осекся. – Ничего не понимаю, – недоуменно проговорил он.

– Запрашиваемая информация на обработке, доступ временно закрыт, – прочитала Мэг. – Черт возьми, мы же не сможем работать без нужной информации.

– У нас есть портрет старого эльшита.

– И ты хочешь попытаться с помощью такой картинки найти его в муравейнике Гипериона?

– Тогда поговорю с Петри. Чертыхнувшись, Джон встал и пошел к двери.

– Куда ты? – окликнула Мэг.

– К Петри, – не оборачиваясь, ответил Йэхард.

– Так ведь можно позвонить.

– Нет, я хочу говорить именно с Петри, а не с агентами Верховного Бюро, слушающими твой телефон.

Через полчаса Джон снова был в здании военной разведки. На этот раз командор заставил долго ждать себя. Йэхард уже собирался покинуть тихий зал ожидания, когда его наконец-то пригласили в кабинет шефа могучей спецслужбы. Сидя за столом, Петри торопливо напяливал на себя пси-дефлектор и густо покраснел, когда Джон появился на пороге.

– Извините, сегодня просто сумасшедший день. Впрочем, я, честно говоря, не ожидал снова увидеть вас так скоро. Что, уже есть какие-то результаты?

– Мне закрыли доступ к информации, касающейся этого дела. Выследить преступника, не зная о нем ничего, кроме внешности, в тех условиях, в какие я поставлен, совершенно невозможно.

Петри шумно вздохнул, словно утомленный тюлень. С каждым годом все больше и больше хлопот и неприятностей. Только что он прочитал шифровку из военной разведки Гиад. Текст записки был давно уничтожен, но грозные слова предупреждения звучали в голове командора похоронным набатом.

– Джон, дело не так просто, как вам кажется. Тут затронуты и военные, и политические интересы лоовонов, причем интересы высшей степени секретности. Верховное Бюро повсюду сует свой поганый нос. Эти прохвосты предупредили меня, что если вам понадобится информация, я сначала должен получить их паршивое согласие.

– Как же так? – Джон изумленно подался вперед. – Вы не можете пользоваться собственным банком данных без ведома лоовонов?

Петри, опустив голову, смотрел в пол.

– Какой-то сукин сын уже успел связаться с императором и потребовать, чтобы сюда пригнали весь флот сектора. Они всю нашу систему превратят в кучку пепла, лишь бы найти проклятого старикашку, – командор невесело усмехнулся. – Конечно, я не думаю, что император двинет такую махину по первому тявканью истеричного религиозного идиота. В их культе все такие же кретины, как и здешние пангуманисты, их при дворе часто держат вместо шутов, как я слышал. Слава Богу, пока еще лоовонским флотом командуют военные, а не попы. Генералы – благодетели человечества, а как вы думаете, Джон? – Петри натянуто улыбнулся Йэхарду. – Однако дело все равно дрянь. Убийство Голубых Сейфанов может стать хорошим поводом к гражданской войне в империи Лоо. Голубые Сейфаны держали в руках разработку богатств космоса по всем владениям, в которых, к слову, живут и люди. Вы понимаете, спокойствие и благополучие всех людей зависит от положения Голубых Сейфанов. Стоит им хоть чуть-чуть дать слабину, и Красные Сейфаны немедленно попытаются вылезти из щелей и задать Голубым серьезную взбучку. Если дело дойдет до драки, то мы окажемся в самом горячем местечке галактической войны. Самому дьяволу не посоветую сунуть задницу в такое осиное гнездо, – Петри нервно передернул плечами. – Ну, Джон, теперь-то вам понятно? Сволочи из культа Лоо спят и видят гражданскую войну, а в дальнейшем – возвращение Красных Сейфанов. После победы жрецы смогут потребовать у Красных все что угодно; и они, конечно, потребуют навести порядок в секторе и положить конец безобразиям низшей расы.

– Вы так думаете?

– А вот когда Красные прочно займут места при дворе, тогда и посмотрим, прав ли я был… если еще будем в живых, – многозначительно усмехнулся командор.

– Ладно, оставим высокую политику. Мне надо поймать террориста, и для этого мне нужно иметь хотя бы минимум данных об эльшитах вообще.

– Хорошо, Джон, я попытаюсь надавить на Верховное Бюро. Но многого обещать не могу.

Йэхард покинул командора с чувством липкого страха, будто прикоснулся к скользкому телу чудовищной, смертельно ядовитой медузы.

Когда он вернулся, в студии Мэг работали два компьютера. Ване кропотливо выискивала малейшие обрывки информации, прошедшие мимо бдительного ока Верховного Бюро. Большой «Биорэм» бесстрастно изучал лицо Элвиса Бэя. В строке под портретом мигали показатели состава кожи и пигмента волос. Взглянув на них, Джон даже присвистнул от изумления.

– Ничего себе! Это же землянин!

– Именно, выходец с Земли, ни больше ни меньше.

– Никогда прежде не встречал таких. А ты?

– Тоже никогда. Старик проделал изрядный путь.

– Эльшит, да еще выходец с Земли. Судя по коже, старик провел немало времени в горячих местечках, причем без особенной радиационной защиты.

Дейзи раздраженно запищала.

– Дейзи проверяет главный компьютер департамента полиции, списки прибывших и убывших.

– Мэг, если бы наш подопечный прибыл на Гиперион легально, Верховное Бюро давно сцапало бы его.

– Нельзя упускать ни малейшей возможности, мой милый, – пробормотала Мэг, не отрываясь от экрана.

«Даекс 44000» с молниеносной быстротой пролистывал списки иммиграционной службы, за секунду тщательно сравнивая с лицом старого эльшита полтора миллиона карточек.

– Давай, Дейзи, быстрее! – нетерпеливо воскликнула Мэг. Дейзи покончила с иммиграционной службой и взялась за отели.

– Бесполезно, – вздохнула Ване, – искать надо не на Гиперионе. Вообще-то у меня есть код дальних коммуникаций. Видишь обозначение «Ч» в правом углу экрана? Это выход на связь между звездолетами.

– Ты имеешь в виду «Славу Галактики»?

– Именно.

Джон невольно вцепился в ручки кресла. «Слава Галактики» – огромный лоовонский крейсер, грозно нависавший над Гиперионом, ощетинившийся стволами мощных орудий, с бригадой отборных головорезов Верховного Бюро на борту.

Дейзи уже гудела вовсю, подключаясь непосредственно к бортовому компьютеру боевого корабля.

– Заперто! – произнес Йэхард, не в силах сдержать вздох облегчения.

– Только не для нас. Дейзи им не по зубам, особенно с моей сторожевой программой.

– Мэг, когда-нибудь из-за своего ума ты влипнешь…

– Ты тогда прольешь на мою скромную могилу скупую мужскую слезу. Но это потом. Ага! – торжествующе воскликнула она. На экране появились полицейские фотографии Элвиса Бэя, анфас и в профиль. На них элыыит выглядел еще сравнительно молодым, без красной серьги в ухе. Неожиданно лицо Бэя исчезло, на его месте появились изображения мужчины и женщины, оба не старше тридцати лет, высокие, очень бледные, с белокурыми волосами. Их тела обтягивали легкие скафандры с небольшими ранцами жизнеобеспечения за спиной. Мэг увеличила их лица и вывела на главный экран.

– Кто бы это мог быть? – задумчиво произнес Джон.

– Наверняка из глубокого космоса. Судя по цвету кожи, родились на борту звездолета и не покидали его лет пятнадцать. Жили в условиях высшей защиты.

Во внешности женщины поражали огромные темные глаза, которые на ее бледном лице казались черными провалами. У мужчины были высокие, сильно развитые скулы, надменный, упрямый взгляд.

– Нет сомнений, эти двое как-то связаны с Бэем! – возбужденно воскликнул Йэхард.

– Если ими занимаются на крейсере, дело и впрямь серьезное, – тихо сказала Мэг.

– Пока хватит рисковать. Уведи Дейзи, надо попробовать поискать в других местах.

– Сомневаюсь, что там будет хоть капля полезной информации.

– Но поискать стоит. Знаешь, Мэг, у меня такое ощущение, словно я вхожу в темную комнату, где сидит человек в черном плаще. Я ничего не вижу перед собой и не могу достать до стен руками.

Мэг, поморщившись, велела Дейзи прекратить связь.

– Хорошо, тогда мы начнем искать в библиотеке университета. Вот, – раздраженно бросила она, взглянув на экран, – пусть теперь говорят, дескать, мы независимы от голубокожих.

На экране отчетливо светились строки текста:

«Эльшиты: человеческая религиозно-политическая группировка. Состоит в основном из обитателей сектора Альдебаран (232 системы в радиусе 30 световых лет).

Происхождение: информация закрыта.

Религиозные догматы: информация закрыта.

Религиозные обряды: информация закрыта.

Политические цели: информация закрыта».

Джон быстро пробежал глазами по экрану. Вся необходимая информация находилась под запретом.

– Ничего не забыли, – сквозь зубы процедила Мэг. – То же самое и во всех остальных библиотеках, куда я имею доступ. Про элышитов ты ничего не найдешь.

– Мда, – вздохнул Йэхард. – Придется возвращаться на крейсер.

– Хорошо. Но прежде скажи мне, – Мэг повернулась и в упор посмотрела на Джона. – Сказки мне, для чего тебе это нужно? Почему ты должен делать для голубокожих грязную работу? Или ты до сих пор у них в рабстве? Или просто захотелось сорвать крупный куш?

– Не знаю, Мэг, – Джон нерешительно потер подбородок. – Давай-ка сначала добудем информацию, а там решим, зачем она нам нужна.

В ее зеленых глазах зажегся зловещий огонек.

– Что ж, ничего другого не остается, как взломать секретный банк данных.

– Верховного Бюро?

– Ты угадал.

– Не сходи с ума, там тебя точно сцапают.

– Нет уж, – упрямо заявила Ване, – я никому не позволю лишать меня необходимых сведений.

Пальцы Мэг быстро забегали по клавишам.

– Выйти на линию связи звездолетов не представляет для меня трудностей, как ты понимаешь, – быстро объясняла она, работая над программой. – Защитные коды на компьютеры всех кораблей передаются каждые два часа из дальнего космоса, судя по всему, из штаба флота. Мы с «Ша-3» собираем эти сигналы уже в течение трех лет и многое поняли. Лоовоны вовсе не дураки, но тут их подвела надменность. Они и подумать не могли, что презренные людишки могут заинтересоваться кодами всерьез. Поэтому каждые полтора года весь цикл сигналов повторяется. Теперь «Ша» остается только подсчитать время, прошедшее с начала цикла, и подобрать нужный код. Смотри, – она указала на экран.

На мониторе программа «Шпион Ша-3», изображенная в виде жирного красного червя, осторожно исследовала глухую стену, защищавшую компьютер Верховного Бюро на «Славе Галактики». От тупой «головы» червя неожиданно брызнули мелкие черные точки. Там, где они попадали в стену, электронная броня истончалась и таяла. Внезапно в ней мелькнул разрыв, и «Ша-3» стремительно бросился туда, ворвавшись в банк данных Верховного Бюро.

– Только не задерживайся там, «Ша» – сказала Мэг звенящим от напряжения шепотом.

Красный червь извивался между черных нитей, тянущихся через весь экран – хранилищ сверхсекретной информации, бесценных файлов. Дрожащими пальцами Ване начала трансфер содержимого архивов крейсера в свой банк данных. Вдруг на экран легла грозная тень.

– Проклятье! – в отчаянии воскликнула Мэг. – Защитная программа! Быстрее, «Ша», вариант пять-три-десять полей.

Сверху спускались коричневые колышущиеся щупальца. Красный червяк, ловко увертываясь от них, полз к выходу.

– Пока еще ничего, всего лишь обычный осмотр файлов, программа – «Часовой». А вот скоро прибудет настоящая ищейка. Джон, оставаться здесь дальше – безумие. Мы и так много перекачали отсюда. Пора уходить!

Экран пересекла жирная розовая полоса. Потом изображение исчезло в ослепительной вспышке, после которой все покрылось жуткой мешаниной букв, цифр, линий, словно по монитору пошел снегопад.

– Господи, только не это! – со слезами на глазах воскликнула Мэг. – Они поймали «Ша»!

– Что же теперь будет?

Мэг не успела ответить. На всех устройствах, подключенных к машине, бешено замигали индикаторные лампочки. Охранная программа крейсера вторглась в комплекс «Биорэм» и полностью заняла его, беспощадно уничтожая все вокруг себя. За какие-нибудь двадцать секунд Мэг потеряла плоды шестилетнего труда.

– «Ша» мертв, – произнесла она с неестественным спокойствием, бросив беглый взгляд на экран. – Считай, что его застрелили часовые.

Джон потрясенно молчал, осознавая размеры катастрофы, постигшей Мэг. «Ша-3» был неотделимой частью многих героев, которые принадлежали Мэг в «Маскараде». Теперь, чтоб восполнить утрату, ей придется день и ночь работать с «Даексом 44000».

– Черт! – вымолвил он наконец. – Ради Бога, прости меня…

– Провалиться бы Верховному Бюро, – со злостью прошипела Ване. – Теперь они ушли, верно? – Ее глаза, казалось, метали искры на Джона, съежившегося в кресле.

Стараясь скрыть смущение, Йэхард поднялся и стал готовить обед, пока Мэг вызывала ремонтников, чтобы отдать «Ша-3» на полную реконструкцию.

Позже, за десертом, она неожиданно подмигнула совершенно убитому неудачей Джону.

– У меня возникла идея. И хорошая идея. Подумай я об этом прежде, мы бы сэкономили уйму нервов.

– О чем ты?

– Нам надо поговорить с моим старым другом. Его зовут Клинтон Равениш, он историк. Если кто и знает про эльшитов больше, чем Верховное Бюро, то это, конечно, старик Клинтон.

Мэг разыскала Клинтона Равениша в его излюбленной обители – библиотеке Института истории Гипериона. Договорившись с ним о встрече, Ване отключила видеофон и весело подмигнула Йэхарду.

– Выше нос, Джон! Мы еще посмотрим, кто посмеется последним.

По пути в библиотеку Мэг заглянула в аристократический погребок в старинном стиле и потребовала каталог имеющихся вин.

– Красное вино – единственная отрада в жизни старика, – пояснила она в ответ на недоумевающий вопрос Йэхарда. – Кроме истории, конечно. Но за бутылку хорошего вина Равениш продаст душу и тело. Ага, это, пожалуй, подойдет.

Мэг нажала кнопку, и из распахнувшегося бара вылезла запыленная, оплетенная соломой бутыль темного стекла. На поблекшей этикетке была указана выдержка – девять лет. Однако Джона гораздо больше беспокоила цена.

– Придется тебе раскошелиться, – фыркнула Мэг, – ничего не поделаешь, за информацию надо платить. Но ты не бойся, твои денежки не пропадут, старик их сполна отработает.

– Все равно, сто тридцать два кредита за какую-то прокисшую дрянь многовато.

– Несчастный скряга! – воскликнула с презрением Ване. – Тебе же обещали десять тысяч…

– Если только я справлюсь с заданием.

– Что ж, – притворно вздохнула Мэг, – без подарка к Равенишу лучше не соваться. А когда вернемся, придется, видимо, рискнуть с Дейзи и опять попытать счастья.

Джон махнул рукой и извлек из кармана кредитную карточку.

Институт истории располагался неподалеку от Октагона III, в двух изящных башнях, которые студенты бесцеремонно прозвали «Козлиными рогами». Между зданиями раскинулся небольшой, но красивый, тщательно ухоженный сквер. В подвале Северной башни и находилось институтское книгохранилище. Мэг подошла к незаметной боковой двери и уверенно набрала код. За дверью оказался тускло освещенный эскалатор, ведущий вниз. Пока дряхлая машина, кряхтя и потрескивая, тащила их в гости к Равенишу, Джон с восторгом и изумлением рассматривал огромные стеллажи, полные бумажных фолиантов, упакованных в пластиковые пакеты. Ему никогда еще не приходилось видеть столько книг, настоящих книг, а не маленьких коробочек с микрофильмами, которые составляли библиотеку лайнера, девять лет назад доставившего Йэхарда на Гиперион.

Спустившись на самый нижний этаж подвала, Мэг огляделась и радостно помахала кому-то рукой. К ним, неторопливо семеня между стеллажей, приближался весьма странного вида человек. Клинтон Равениш был очень маленького роста, подлинный гном; это впечатление еще более усиливалось благодаря остроконечной седой бороде и нелепому, мешковатому костюму. У Йэхарда мелькнула мысль, что если Равениш не украл свою одежду в институтском музее, то ему стукнуло по меньшей мере полтораста лет.

Маленький историк близоруко прищурился, разглядывая гостей, посетивших его святилище; затем морщинистое лицо гнома расплылось в широкой улыбке.

– Мэг, детка моя! Как твои дела? Ты все еще сохраняешь титул королевы Алисы в «Спрятанной тетради»?

– Боюсь, этот титул перейдет теперь другому игроку, так как лоовоны убили «Ша».

Равениш пытливо взглянул на Ване.

– Ты сказала, лоовоны?

Мэг бегло поведала ему историю поединка с компьютером лоовонского крейсера. Историк слушал молча, изредка кивая головой.

– Значит, вам нужны сведения о секте эльшитов, – задумчиво произнес он наконец. – Странно, странно. Несколько месяцев назад кто-то уже интересовался эльшитами. – Равениш почесал себе нос двумя пальцами. – Не помню уже, кто именно. Но интересовались, это точно. В конце концов, эльшиты – весьма любопытный народ. Отъявленные, закоренелые пангуманисты. Мингер в своей классификации отнес их к разряду «восторженно верующих». Их Канон – занятная смесь иудаизма, христианства и ислама. Многие авторы относят время возникновения секты к началу периода межзвездных перелетов. – Неожиданно он уставился на Джона, склонив голову набок, словно любопытная птица. – А почему лоовоны заперли все архивы?

– Ума не приложу, – пожал плечами Йэхард.

– Видимо, там вы можете наткнуться на сведения, которые лоовоны желали бы утаить?

– Разумеется, Клинтон, – сказала с досадой

Доэг, – иначе нас бы здесь не было. Ты же всегда считался великим докой по истории, следовательно, можешь помочь нам.

Равениш приосанился.

– Совершенно верно. Хотя моя специализация – история развития газовых компаний и разработки месторождений газа, я очень живо интересуюсь деятельностью пангуманистских групп. Вы не представляете, сколько любопытных и забавных вещей открывает толковому исследователю эта тема. Например, панспермисты: лига оголтелых сторонников мужского шовинизма, предававшихся гомосексуализму и увеличивших свои ряды за счет клонирования в лабораториях. Они называли себя альтернативой эмансипации, погубившей, по их мнению, цивилизацию. Казалось бы, бред, а между тем члены секты создали ряд подлинных шедевров в сфере искусства. Правда, их творения посвящены исключительно религиозным и сексуальным темам. – Глаза Равениша остановились на свертке в руках у Мэг. – А это что у тебя?

– Это тебе, Клинтон. Я постаралась выбрать получше, – она стала снимать упаковку.

Историк даже подскочил на месте.

– «Домен Ляроз»! – воскликнул старик не своим голосом. – Великое небо, девятилетней выдержки. Чудо, чудо! – Равениш с неожиданным подозрением взглянул на Мэг. – Кажется, тебе нужны самые подробные сведения об эльшитах, коли ты расщедрилась на «Домен Ляроз»?

– Все, что вы нам скажете, будет крайне ценно для нас, – вежливо заметил Джон.

– Хорошо, я подумаю. Прошу в мою келью. В своей крохотной каморке Равениш выбрал нужную дискету и вставил в большую старомодную машину.

– Так вот, – начал он тоном профессора, читающего лекцию, – возникновение секты эльшитов относится к периоду, когда в космосе велось напряженное соперничество между земными нациями. Некоторые сумели выйти в космос раньше остальных. У них на основе шовинистических предрассудков сформировались диковинные религии, наподобие недоброй памяти культа Сауди, который, как известно…

– Ради Бога, Клинтон, оставь это на потом! Особенно прошу не вдаваться в подробности насчет культа Сауди: я уже вдоволь наслушалась от тебя гадостей о нем, а Джону сейчас нужно совсем иное. Брр! – она передернула плечами. – Паранджи, гаремы, бичевание женщин по прихоти самцов… Жутко подумать!

– Извини, милая, но в истории человечества немало трагических страниц, несчастных заблуждений и роковых ошибок. Многие самые ужасные преступления, кстати, совершались во имя веры.

Мэг в отчаянии махнула рукой. Равениш усмехнулся.

– Хорошо, прекращаю. Так вот, эльшиты впитали в себя множество как передовых, так и отсталых элементов различных вероучений человечества. С одной стороны, фанатизм, доходящий до исступления, приниженное положение женщин; с другой стороны, мощная организация космических торговцев, пионеров цивилизации.

С самого начала лоовонской гегемонии эльшиты, не в пример многим, оказывали яростное сопротивление, – вдруг он осекся. – Вспомнил! – радостно воскликнул ученый. – Вспомнил! Несколько месяцев назад. Запрос об эльшитах пришел ко мне от лоовонского командования, едва ли не с самой «Славы Галактики». Но я не ответил. Боюсь, я скорее готов рукоплескать преступлениям эльшитов. Лоовоны – грубые, жестокие животные. Свое молчание на запрос я рассматриваю как акт сопротивления! – он гордо выпятил грудь. – Занятно, но благодаря этому ко мне попала любопытнейшая информация о секте и о ее деятельности на Гиперионе.

– Расскажите! – Джон так и подался вперед.

– Сначала я решил ответить и стал копаться в документации мелких и средних газовых компаний в поясе астероидов. Мое внимание привлекло беглое сообщение о космическом торговце, некоем Улине Сенгроне, который прилетел сюда лет тридцать пять назад, торговал газом и водой, а затем исчез.

– Откуда он явился?

– Это осталось загадкой. Никаких других записей про него в официальных отчетах компаний нет. Неизвестно даже, где Сенгрон базировался. Очевидно, что его родина не Гиперион. Это и показалось мне странным, и я занялся Сенгроном всерьез. Говоря коротко, знаете, к какому убеждению я пришел? Здесь, на Гиперионе, у эльшитов есть тайный храм.

– Правда? – спросила Мэг.

– По косвенным данным я выяснил, что этот торговец-эльшит на долгое время поставил свой корабль в маленьком причале захудалой компании. Клиентов, кроме Сенгрона, у них не имелось. Там никто не разгружается, поскольку нет установки искусственной гравитации, но если вам надо срочно скрыться, лучше места вы не найдете. И тут мне улыбнулась удача. Ко мне зашел бывший мой ученик, он работает сейчас старшим грузчиком, где бы вы думали? – Он выдержал эффектную паузу. – Да в той самой компании. Для хранения газа фирма арендовала склад фирмы Балтитьюда. По его словам, у Балтитьюда великолепная репутация.

– Откуда был газ? – поинтересовался Джон.

– Именно об этом я и спросил своего ученика. Газ пришел с Сунера.

Йэхард и Ване переглянулись. Расходы на «Домен Ляроз» явно себя оправдывали.

– Сунер – это…

– Космический странник. Сильно вытянутая орбита с перигеем возле Виллиама.

– Астероид?

– Комета. Первым тамошним поселенцем повезло. Богатейшие запасы почти дармового газа и воды. Колония возникла давно, еще до лоовонов.

– Так что же с Сенгроном?

– Никаких иных сведений у меня нет, но скорее всего, он уже покинул нашу систему. Торговцы – настоящие бродяги. Их пути пересекают всю сферу обитания человечества, отсюда и до Альдебарана. Но вот почему Сенгрон окружил свое пребывание на Гиперионе тайной – вопрос скорее для Верховного Бюро, верно? – Равениш снова задумчиво потер нос. – Лично я совершенно уверен, что корабль торговца доставил прямо сюда какие-то бесценные реликвии эльшитов.

Возможно, даже легендарный Камень Земли! Подумать только, каким великолепным украшением институтского музея могут стать подобные вещички!

– Да уж, – пробормотал Джон.

Беседа с Равенишем продолжалась в течение часа. Ване переписала всю информацию об эль-шитах на свою дискету, и они тепло простились со старым историком. Тому давно уже не терпелось заняться бутылкой девятилетнего «Домен Ляроз».

Назад Мэг и Джон возвращались пешком. Йэхард предложил прогуляться по парку, и Мэг согласилась, поскольку вечер обещал быть прекрасным.

– Кажется, настроение у тебя существенно поднялось, – заметил Джон.

– А что, я должна безутешно оплакивать гибель «Ша»? Нет, лучше я возрадуюсь победе. Мы узнали все необходимое вопреки проклятым голубокожим! Теперь мы уже играем не вслепую. Поэтому предлагаю тебе вместе со мной кричать «ура!».

Вдоль парковой аллеи расположились маленькие эстрады, на которых демонстрировали свое искусство фокусники, жонглеры, актеры пантомимы. Перед ними толпились кучки зрителей.

Джон подошел к небольшому павильону, украшенному ярким плакатом: «Фанни Фара и ее чудеса». Рядом со входом стояла молодая женщина в узком голубом платье, с высокой прической.

– Зайдем? – подмигнул Йэхард. Мэг только усмехнулась. Женщина у входа приветливо кивнула головой.

В павильоне собралось уже немало публики, но Джон отыскал два свободных места в первом ряду. Представление начиналось.

Фанни Фара была той самой женщиной с высокой прической. Представление заключалось в том, что Фара создавала огромные полупрозрачные пузыри наподобие мыльных с помощью странного предмета, напоминающего петлю, сплетенную из разноцветных нитей. Каждый желающий мог просунуть туда голову, убедившись, что внутри ничего нет, после чего Фара осторожно шевелила петлей, и из ее середины выплывало с полдюжины пузырей размером от горошины до крупного апельсина. Пузыри переливались яркими красками, зыбко дрожали, словно готовые лопнуть в любой момент. Но хозяйка павильона с улыбкой извлекала из футляра длинную спицу и с силой тыкала в сверкающие радужные шары. На гладких боках не оставалось никаких следов от укола. Публика была в восторге.

В представлении принимали участие толстый пушистый кот и маленький песски, излюбленное домашнее животное лоовонов. От кота, прошедшего сквозь петлю, получился большой красный пузырь, а от песски – совсем небольшой, прозрачный, будто сделанный из стекла. Детям представление особенно нравилось. Они просили еще, но Фара объясняла, что от каждого живого существа можно только раз получить такой эффект. Второй раз никаких пузырей не получится.

Какие-то люди в коротких шортах, типичные туристы со станций в поясе астероидов, стали задавать вопросы.

– Эта штука с планеты Бараф, как ее чаще всего называют. Ну, знаете, та самая, на которой обнаружены следы древней цивилизации, – начала объяснять Фара. Джон с интересом прислушивался. Его всегда привлекали рассказы об этом таинственном мертвом мире. – Моим отцом был Финерас Фара, бесстрашный исследователь. Он снарядил экспедицию на Бараф и открыл там руины вымерших городов. Отцу и его спутникам грозили сотни опасностей. Приходилось сражаться с природой и с последними обитателями планеты – жуткими человекоподобными мутантами. Однажды во время страшной песчаной бури, когда невозможно было увидеть собственную протянутую руку, два вездехода свалились в пропасть. Погибли тридцать человек, в живых остался лишь мой отец. Именно в той долине, где он очутился после падения, Финерас и обнаружил первый мертвый город. Другая его экспедиция отыскала множество некогда процветавших, а теперь погибших селений. В одном из них и была найдена эта вещь.

В толпе послышались аплодисменты.

– Отец в последний раз вернулся с Барафа сорок восемь лет назад, и с тех пор мы устраиваем наш аттракцион. По самым скромным подсчетам, мы произвели не менее двух миллионов пузырей, а игрушка продолжает работать, не требуя ни подзарядки, ни ремонта. Так откуда же возникают пузыри? – Фара широко улыбнулась. – Из воздуха! – и она засмеялась, показывая свои ровные белые зубы.

Публика дружно зааплодировала. Джон поднялся с места и стал пробираться к хозяйке павильона сквозь толпу обступивших ее туристов.

– Двадцать кредитов не слишком ли высокая цена за радужные шарики? – бросила ему вслед Мэг.

– После того, что мы уплатили за «Домен Ляроз», об этом смешно говорить, – ответил Йэхард.

Протолкавшись к Фаре, он молча протянул две бумажки и пригнул голову. Та приветливо улыбнулась и осторожно опустила петлю на плечи Джона. Йэхард вдруг почувствовал, будто невидимые холодные и мягкие пальцы прикоснулись к его голове и слегка надавили. В следующую секунду Фара подняла петлю, и со всех сторон послышались удивленные возгласы. По воздуху, чуть подрагивая, плыл маленький серебристый кубик…

Хозяйка павильона потянулась к нему, но Джон, опередив ее, проворно поймал кубик и сжал в ладонях. Острые углы чуть покалывали кожу, по рукам разливался странный приятный холодок. Фара с досадой топнула ногой.

– С прибором что-то случилось. Мне нужна эта штука, что получилась, я должна разобраться, в чем дело.

– Минуточку, – Джон отступил назад, – я заплатил двадцать кредитов и имею право оставить ее себе.

Неожиданно Йэхарда даже охватило раздражение. Кубик принадлежит только ему. Никто не смеет даже прикоснуться к нему без разрешения хозяина. С вызывающим видом Джон сунул кубик в карман.

– Я еще никогда такого не видела, – чуть не плача, настаивала Фара, – это первый кубик. Необходимо исследование!

Не слушая ее причитаний, Йэхард повернулся и пошел к выходу. Где-то внутри крепла уверенность, что кубик ему пригодится.

– Я подумаю над вашими словами, – бросил он через плечо, – но пока я ничего не собираюсь отдавать.

Мэг, удивленно глядя на своего спутника, последовала за ним.

– Это мое! – упрямо повторил Джон. – Я заплатил деньги.

Ване рассмеялась, но в ее смехе слышалось недоумение.

Они расстались возле монумента Гиад. Мэг вернулась домой, а Йэхард направился в кабачок «Шервудский лес», который он посещал всякий раз, когда требовалось хорошо поразмыслить.

Глава VI

Несмотря на поздний час, парк переполняли толпы гуляющих. Где-то вдалеке шумел Окта-гон VII, со всех сторон осажденный поклонниками моды, стремящимися во что бы то ни стало встретить зимние праздники во всем блеске новых нарядов. Полицейские, пытавшиеся как-то урегулировать людское движение, выбивались из сил.

Спасаясь от городского шума, Джон свернул в уединенную дубовую аллею, и раздражающий шум вдруг исчез, запутавшись в густой листве зеленых великанов. Наступали сумерки, между толстых стволов пролегли тени. Легкий ветерок, холодный почти по-зимнему, зашелестел в ветвях.

Йэхард вдохнул свежий воздух полной грудью и внезапно улыбнулся. А все-таки они с Мэг сделали шаг вперед вопреки всесильному Верховному Бюро. Теперь их не сбить с верного пути. Только сначала надо поесть, принять душ, а затем отправляться на орбитальную станцию, где на складах компании Балтитьюда хранится груз с корабля эльшитов. Сухие листья кружились на ветру, словно разбросанные кредитки. Десять тысяч уже, считай, в кармане… Нет, только пять. Мэг имеет полное право на половину вознаграждения. Завтра утром хорошо бы связаться с Брайаном – в Особом отделе, наверное, накопилась гора работы.

Впереди приветливо мигнул огонек «Шервудского леса». В кустах надрывался кристаллофон; под деревьями, смутно различимые в темноте, ползали на четвереньках какие-то нетрезвые личности.

У входа в кабачок посетителей встречал «веселый мельник» – десятиметровая фигура, искусно вырезанная из цельного ствола засохшего дуба. «Мельник», небрежно облокотясь на крышу дома, радостно улыбался и приветливо махал механической рукой. Подмигнув деревянному великану, Джон распахнул дверь.

Каменный пол, бревенчатые стены, низкий деревянный потолок воссоздавали обстановку английской таверны XIV века. Как обычно, в этот час здесь было немноголюдно: дневные посетители ушли, время ночных еще не настало.

Джон уселся за стол, сунул кредитную карточку в щель приемника и заказал ростбиф, салат и кружку темного пенистого эля, которым всегда славился «Шервудский лес».

Поужинав, Йэхард блаженно откинулся на спинку кресла и некоторое время бездумно наблюдал, как меняются картины на экране, встроенном в стену в виде окна. Там один за другим сменялись виды городов Старой Земли, исчезнувших в ядерную эпоху. Со странной тоской Джон слушал полузабытые названия – Ванкувер, Глазго, Москва, Париж, – звучавшие словно пленка с голосом погибшего человека.

Он отвернулся от экрана, взялся за недопитую кружку эля и вдруг увидел, что рядом с ним стоит высокая девушка с прекрасным лицом. Обтягивающее серебристо-голубое платье подчеркивало изящество великолепной фигуры, не скрывая чудесных ног манекенщицы. Девушка приветливо улыбнулась Джону и села за его стол. В голове у Йэхарда шевельнулось смутное подозрение: для проститутки такого калибра «Шервудский лес» – явно неподходящее место.

– Привет, – произнесла она мелодичным серебряным голоском, – как приятно встретить сегодня хоть одного человека, который не озабочен предпраздничными покупками. А что это вы пьете? – девушка чуть поморщила свой точеный носик.

– Эль. Не пугайтесь, я никогда не позволяю себе больше одной кружки. А вы, видимо, не часто заходите сюда?

– Нет, я здесь впервые.

Она походила на гостью из царства грез. Прекрасная незнакомка из ниоткуда. Одна, без спутника, и с игривыми искорками в глубине огромных влажных глаз, направленных на него. Явно не прочь познакомиться. Джон стиснул зубы. Да, Верховное Бюро не дремлет.

Йэхард напряг свои пси-способности, насколько это оказалось возможным после пинты эля. Никакого результата. Вероятно, ее обучали подавлять эмоции.

И все-таки как она хороша! Но это великолепное тело продано чужакам. Интересно, сколько людей из-за нее попало в лапы голубокожим?

Отказаться от сладкой отравы почти не хватало сил.

Джон неожиданно перегнулся через стол и поцеловал ее в губы. Девушка не отпрянула, не издала ни звука, лишь покорно приникла к его губам. Все подтвердилось. Йэхард медленно уселся в кресло, еще находясь во власти этого сладостного поцелуя.

– Вы слишком красивы, чтобы я смог удержаться, – тихс произнес он. – Больше всего я хотел бы забыться и остаться с вами; но, как вас уже, видимо, предупреждали, у меня неплохие пси-способности.

– О чем вы говорите? – жалобно произнесла девушка, растерянно посмотрев на Джона.

– Простите, мне пора идти.

Йэхард встал и, распахнув дверь, вышел в темный парк.

Дома его поджидал новый сюрприз. Когда он открыл дверь, из квартиры выглянула кудлатая голова Онлики, соседа Джона. На лице Онлики играла хитроватая улыбка. Сейчас последует приглашение на вечеринку, посвященную началу фестиваля. «Здорово проведем время… классная жратва… девчонки без комплексов». Йэхард усмехнулся. Это уж слишком. Они с Онлики едва сказали друг другу пару слов, кроме случая, когда Джон пожаловался соседу на громкую музыку, день и ночь раздающуюся в его квартире.

– Онлики! – холодно окликнул его Йэхард.

– А… Что? – сосед явно растерялся.

– Передай Верховному Бюро, что меня так дешево не купишь. Пусть придумают приманку похитрее, понятно? – Онлики только глупо моргал. – Объясни это сам, мне неохота с ними разговаривать. Понимаю, как тебе жаль терять легкие денежки, но ничем помочь не могу.

Джон повернулся к нему спиной, но тут Онлики, придя в себя, злобно прошипел:

– Эй, Йэхард, я давно хотел тебе сказать, что ты вонючее дерьмо. Мы с соседями договорились и решили выставить тебя к чертовой матери. Ты не должен жить с нормальными людьми, ты, убийца, кровосос, лоовонский прихвостень, тебя надо…

Джон захлопнул дверь. Иногда далее хорошо, подумал он, когда скрытая ненависть прорывается наружу. От этого он испытывал какое-то мазохистское облегчение.

Йэхард подошел к компьютеру и нажал кнопку. Пришло сообщение от Коптора. В темной комнате засветилось знакомое грубоватое лицо.

– Джон, – озабоченно сказал Брайан, – тут у меня лежит жалоба на тебя, переслали из Верховного суда. Какая-то сука предъявила иск агенту Йэхарду чуть ли не на два миллиона. Погоди-ка, – Коптор заглянул в папку. – Иск подан Газовой компанией Балтитьюда. Если ты устал, то свяжись со мной завтра.

Экран погас. Джон закусил губу. Иск на два миллиона! Сейчас как раз самое время разбираться в суде с рассвирепевшим газовым бароном.

Йэхард извлек из кармана серебряный кубик и положил на маленький столик у окна. Призрачный свет наружных фонарей заиграл на гладких гранях, яркие блики перебегали по острым ребрам. Джон взвесил его на руке – если и тяжелее пушинки, то ненамного. Йэхард слегка сдавил кубик между пальцами. Тонкие полупрозрачные стенки даже не подались. Он нажал сильнее, и снова безрезультатно. Господи, да что же это такое?

Решив пока не ломать голову над заведомо неразрешимым вопросом, Джон отправился в ванную, принял душ и побрился. Почувствовав себя свежим и бодрым, Йэхард надел чистую рубашку, долгополое пальто и застегнул пряжки магнитных башмаков.

Выйдя из дома, он направился к платформе магнитной линии. Вскоре подошел поезд. Джон быстро побежал к другому концу платформы. Его напряженное сознание уловило чье-то внимание к себе. Прекрасно, агенты Верховного Бюро на месте. По площадке торопливо семенила пухлая женщина с потным красным лицом. Йэхард улыбнулся ей и сел в поезд, идущий к Октагону VII. Прибыв, Джон обошел здание и нырнул в маленький служебный коридор. Мэг работала в своей студии.

– О чем расскажешь? – спросила она, колдуя над Дейзи. – Уж не обратился ли ты к здравому смыслу и не решил ли бросить это дело?

– Нет. В настоящий момент я ломаю голову, куда вложить денежки. А ты на что пустишь пять тысяч кредитов?

– Мне не приходится долго раздумывать. «Ша-3» в госпитале. Одна реанимация стоит пять сотен, а уж восстановление личности, которую я в него вложила, встанет в астрономическую сумму. Верховное Бюро уже трижды пыталось подсунуть сюда «клопов», – с презрением продолжила Ване. – Сначала заявились представители компании по обслуживанию «Биорэмов», но Дейзи не пустила их на порог. Потом был какой-то продавец биодисков. Последним приплелся идиот из Новой церкви и битый час завывал под дверьми: «Задумайтесь о Боге!» Между делом он попытался подсоединить что-то к внешнему кабелю. Дейзи пустила повышенное напряжение и, надеюсь, здорово тряхнула его.

– Все в порядке, – усмехнулся Джон, – Верховное Бюро бдит.

Ване криво улыбнулась.

– Не унывай, Мэг, завтра утром я поднесу тебе на блюдечке пять тысяч. «Ша-3» вернется из госпиталя в идеальном состоянии. Пять тысяч – неплохой заработок за двенадцать часов.

Она покачала головой.

– Я хотела бы разделить твой оптимизм, Джон. Но меня мучает мысль, что на деньгах будет кровь несчастного старика. Мы сорвем куш, а эльшит отправится к голубокожим живодерам.

– Прекрати себя терзать, – махнул рукой Йэхард. – Что изменится, если я откажусь от задания? Верховное Бюро рано или поздно все равно сцапает его. Лоовоны хотят схватить Бэя первыми, но мы-то догадываемся, где он скрывается. Надо поспешить, воспользоваться преимуществом.

– Это грязные деньги, Джон, грязная работа. Дай старику уйти. Ты сам не получишь удовольствия от твоей награды.

– Ты глубоко заблуждаешься. Наоборот, я приложу все усилия, чтобы заработать их. Деньги – мерзкая вещь, но без них нельзя. Я не удивлюсь, если узнаю, что Бэй убил лоовонов также ради презренного металла.

Мэг закусила губу и отвернулась. Йэхард смущенно забарабанил пальцами по подлокотнику.

– Мэг, только не подумай, будто мне приятно работать на Верховное Бюро. Будь обстоятельства чуть благоприятней для нас, с какой радостью я послал бы ко всем чертям этих выродков, контролирующих нас.

Ване, взглянув на него, улыбнулась и вытерла слегка покрасневшие глаза.

– Спасибо, Джон, я рада твоим словам. Да, кстати, – она показала на дисплее информационную директорию, помеченную малиновой меткой «Маскарада», – отныне вся информация об эльшитах хранится здесь. На всякий случай, а то вдруг некий приблудный проповедник проберется в студию в мое отсутствие.

Дейзи резко запищала. Приближалось время вечернего сеанса великой игры. По программе сегодня транслировался эпизод высшей сложности после «Спрятанной тетради» – «Луи Каторз». Мэг предстояло во всех подробностях воспроизвести на главном экране жизнь Старой Земли. На этот раз Ване досталась роль скромной девушки-горничной. Однако Мэг догадывалась, что именно ее героине, Даниэль Лебран, предстоит соблазнить графа д'Алу и заманить старика в ловушку, где графа подстерегают заговорщики с обнаженными кинжалами. Смерть придворного освобождала место Хранителя королевского шоколада.

Пальцы Мэг бегали по клавиатуре, создавая кусочек за кусочком мозаику давно минувшей жизни. К счастью, сцена была групповая. Ване отвечала лишь за образ Даниэль, девушки дерзкой и развратной, скрывающей свое истинное лицо под маской тихони. С «Ша-3», безусловно, стоящая перед Мэг задача выполнялась бы намного проще. Первая сцена происходила в кабачке, вторая – в спальне королевы. Миллионы зрителей, заранее настроенных критически, с нетерпением ждали начала. Наступило время «Маскарада».

Мэг ухитрилась заполучить контроль над режимом освещения. Лицо Даниэль, французской крестьянки, превратившейся в авантюристку, всегда оставалось на виду, ни на секунду не уходя в тень. Девушка строила глазки, ее высокая грудь тяжело вздымалась под чистой белой блузкой. Мэг контролировала ситуацию и свою роль. Граф д'Алу, морщинистый и напудренный, торопливо стягивал кружевные панталоны, путаясь в завязках, дрожа от возбуждения.

Юбка Даниэль медленно сползла по восхитительно длинным стройным ножкам. Переступив через одежду, лежащую на полу, она подошла к огромной графской кровати под балдахином и опустилась на перину, томно глядя на д'Алу.

– Ото! – воскликнул Джон. – Семьдесят процентов, Мэг!

Действительно, эта эротическая сцена привлекла большую часть зрителей, в то время как самые волнующие моменты «Спрятанной тетради» не могли собрать более пятнадцати процентов, а порка обнаженной кухарки заинтересовала лишь двадцать процентов преимущественно мужской аудитории.

Занавески балдахина стыдливо задернулись, знаменуя победу Мэг и ее героини. Игра продолжалась.

Король со своей свитой возвращался с охоты. В этой сцене Ване не имела никакой роли, и теперь она имела право сделать передышку и выпить чашечку кофе.

– Какой же приз полагается за все это? – спросил Джон, наблюдая за экраном, на котором жили десятки персонажей, управляемые лучшими игроками планеты. Великолепная графика создавала полную иллюзию присутствия: клубились облака над Версальским дворцом, во дворе суетились слуги, лаяли пятнистые борзые.

– Шесть тысяч за первое место, – ответила Мэг, – четыре тысячи за второе. Как видишь, не так уж плохо.

Джон кивнул головой. В прошлом году персонаж королевы Алисы в «Спрятанной тетради» получил приз в десять тысяч.

– Кстати, – внезапно сказала Мэг, словно вспомнив о чем-то, – звонил Клинтон Равениш. Он кое-что нашел для нас. На спутниках Виллиама сохранилось предание, что эльшиты происходили от потомков экипажа корабля Покорителей «Уинстон Черчилль». Команда надежно спрятала крейсер в системе Ноканикуса и бежала. Они добрались до Джинджера на небольших спасательных кораблях, а оттуда на звездолетах «NAFAL» улетели к Гиадам.

Йэхард недоверчиво фыркнул.

– Несколько эльшитов в системе Ноканикуса еще не доказывает существование мифического корабля Покорителей.

– Подожди, я еще не все сказала. Я тщательно проанализировала наш случай и пришла к важному выводу.

– Какому?

– Ты должен отказаться от задания.

– Боишься, что я накрою потомков Покорителей? Чушь!

– Это не чушь! Джон, ты только подумай как следует. Одно подходит к другому, как детали огромной головоломки. «Уинстон Черчилль» добирается до одной из систем красных карликов, консервируется там, команда спасается на маленьких шлюпках. И рейсами «NAFAL» уходит к Гиадам. И через какие-нибудь сто – двести лет религия эльшитов распространяется по всем человеческим мирам, становится оплотом пангуманистического движения, антилоовоновского сопротивления, вплоть до терроризма.

– Ты забыла, – прервал ее Джон, – эльшиты существовали и раньше.

– Да, но кем они были? Захудалая, незаметная секта, одна из сотен. Тебя не удивляет такой прогресс? – Скептическая улыбка на лице Йэхар-да неожиданно вывела Мэг из себя. – Джон, не прикидывайся дураком! Вспомни, что двигатели Браада работали по иному принципу, чем у лоовонских звездолетов. Покорители вполне могли уйти от преследования, ведь их корабли пересекали почти всю Галактику без подзарядки. Двигатели Браада использовали гравимагнитный потенциал самих звезд!

– Так какого черта эльшиты явились сюда?

– Это мы с Дейзи и попытались выяснить. Поскольку «Ша» погиб, я призвала на помощь «Джамбо» из Университетского центра. К счастью, его оператором работает Ингрид, и нам удалось выяснить прелюбопытные вещи…

На экране – король верхом на коне. Разодетые придворные оживленно переговаривались между собой; где-то послышались звуки охотничьих рожков, и свора гончих весело залаяла в ответ. Персонажи, созданные такими же мастерами, как Мэг, жили своей, почти реальной жизнью. Ване, почему-то оглянувшись, наклонилась к Джону. Глаза ее сверкали, но голос упал до едва различимого шепота:

– Я поняла, что должна существовать иная галактическая раса, великая и могущественная, которую боятся лоовоны. Боятся, поскольку мы можем обратиться к ней за помощью. Мы не обречены на бесполезное прозябание на задворках Галактики под ярмом голубокожих…

Йэхард молча слушал ее. Он хотел поверить в чудо, но врожденный скептицизм брал верх.

– Согласен, Галактика велика. Но существуй твоя таинственная цивилизация на самом деле, лоовоны давно бы натолкнулись на нее. Их космические исследования длятся уже не одну тысячу лет. Мы же пока ни о чем подобном не слышали.

– Да, ничего. Но это еще не доказательство моего заблуждения. Голубокожие все скрывают от людей. Никто из тех, кто эмигрировал на Лоо, не вернулся назад. Наши ученые, дипломаты, мастера искусств – как много их улетело к Лоо и осталось там! Оттуда, словно из могилы, не доходит ни одна весточка. Приходится довольствоваться скупыми обрывками, которые соблаговоляют сообщать лоовоны. – Джон колебался. Глаза Мэг лихорадочно блестели. – Посмотри, как складываются факты. Эльшиты посещают станцию и удостаиваются приема у высших сановников империи. Чем объясняется такая необычная аудиенция? Не шел ли на ней разговор о таинственных пришельцах с другого конца Галактики? Эльшиты – вечные странники, кому, как не им, первым отыскать следы иного разума?

Лоовоны хитростью развязали языки Бэю и его спутникам, и эльщитам, чтобы сохранить тайну, оставалось только взорвать станцию. А сюда они явились искать помощи у потомков экипажа «Уинстона Черчилля»!

– Что?! Сюда, на Гиперион?

– Да нет же, глупый, на астероиды Виллиама.

Дэйзи призывно засигналила. Наступила сцена, в которой принимал участие горбатый Роки, персонаж Мэг. Ване все свое внимание обратила к дисплею и клавиатуре. На экране, тяжело переваливаясь, прошелся маленький хромоногий горбун и уселся на ступеньки паперти. Когда появился король, Роки должен был прорваться сквозь строй швейцарцев, поцеловать край роскошной мантии и попросить милостыню. На уродливом лице карлика лежала печать немого страдания. Ване поработала не один день, чтобы придать лицу своего героя такое выражение.

Король упорно отказывался слезть с коня. Убийцы в толпе только и ждут, когда он спешится, дабы нанести роковой удар кинжалом. Один из конвойных швейцарцев побежал отворять ворота, поскольку верхом король не мог проехать через небольшую калитку. Роки порывисто поднялся с места.

Внезапно экран погас. Загорелся красный тревожный сигнал. На мониторе крупными буквами вырисовалось слово «перебой», а затем появилось лицо Моргуза из рода Голубых Сейфанов.

– Черт бы тебя побрал, голубокожая свинья! – в отчаянии воскликнула Мэг, изо всех сил нажимая клавишу сброса, но лицо Моргуза не исчезло. К несчастью, он слышал слова Ване, обращенные к нему, и глаза молодого лорда вспыхнули диким бешенством.

– Молчать! – проревел он так, что Йэхард не на шутку испугался.

– Моргуз, – сказал Джон, стараясь придать своему голосу возможную убедительность, – я очень прошу вас переключиться на другой канал. Я уверен, данное досадное недоразумение произошло случайно, однако вы прервали сцену «Маскарада», к которой моя коллега готовилась не одну неделю.

– Убирайся вон с моего экрана! – закричала Ване, силясь переключить лоовона с главного кабеля на линию коммуникатора.

– Успокойте эту женщину! – рявкнул Моргуз, наливаясь краской.

Мэг наконец сумела овладеть Дейзи, и лицо лоовона, исчезнув с главного монитора, возникло на небольшом выносном экранчике рядом с Йэхардом. Но было уже поздно. Роки стоял, ошалело глядя вслед королю, проезжающему в открытые ворота. Сержант швейцарцев приказал выпороть дерзкого горбуна, осмелившегося подняться в присутствии его величества, на глазах всего народа. С горестным стоном Мэг нажала клавишу выхода и потянулась за недопитой чашкой кофе.

– Эту женщину я прикажу… – гневно начал Моргуз, но Джон быстро перебил его:

– Ее помощь при выполнении вашего задания просто неоценима для меня. Я чрезвычайно благодарен ей, как, конечно, будете благодарны и вы, когда прочитаете отчет о ходе расследования. Итак, чем я обязан вашему вниманию?

Моргуз с немой яростью смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Еще никто не осмеливался возражать ему. Однако лицо его уже начинало бледнеть, и молодой лорд в конце концов сумел овладеть собой. Здесь, далеко от Золотого Лоо, в диком пограничном мире, пока еще приходилось считаться с условностями низшей расы.

– У вас есть результаты? – спросил он почти спокойным тоном.

– Пока хвастаться нечем, – сокрушенно развел руками Джон. – Верховное Бюро перекрыло доступ к необходимой информации. В результате лишь сейчас мы можем приступить непосредственно к поиску. Для меня весьма удивительно, что Бюро препятствует успешному выполнению миссии, возложенной на меня лично вами.

Моргуз, презрительно фыркнув, холодно взглянул на Йэхарда.

– Мне не нужны ваши оправдания. Мне нужны результаты, и притом немедленно. Если вы не найдете того человека, то, возвращаясь ко двору, я захвачу с собой вашу голову.

Молодой лорд исчез с экрана.

– Некоторые лоовоны выражаются с очаровательной откровенностью, – заметила Мэг.

Джон вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Хуже всего то, что он говорил вполне серьезно.

– Поневоле задумаешься, стоят ли жалкие пять тысяч этого?

– Мне любопытно, как отнесутся власти Гипериона к милому намерению Моргуза. Почему-то мне не очень верится в их надежную защиту. Хоть мы и живем в почти свободном мире, вряд ли кто захочет перечить некоторым маленьким прихотям Голубых Сейфанов. Теперь мы должны найти Бэя хотя бы ради спасения своей жизни.

Мэг всплеснула руками.

– И ты так спокойно говоришь об этом? Тебе велели найти опытного террориста на целой планете за какие-нибудь несколько часов, без малейшей подсказки, если не считать портрета, а в случае неудачи прямо угрожают отрезать тебе голову?! Как он смеет!

– Смеет, Мэг, смеет. Ему ничего не стоит подослать ко мне убийцу. Думаю, наша полиция не станет чрезмерно утруждать себя расследованием смерти какого-то лоовонского прихвостня, вызвавшего гнев Голубых Сейфанов.

– Но ты же человек, Джон! Ты свободный гражданин Гипериона, и вдобавок полицейский агент!

– Какое дело до этого несравненному Моргузу? Неужели тебе не понятно, что такое Голубые Сейфаны? Под их командованием миллионные армии из корпуса «Гром», триста боевых кораблей только в нашем секторе и Бог весть сколько в других. Голубые Сейфаны повелевают более чем десятью тысячами систем. Выше Моргуза стоит лишь высокородный Аралл да его мальчик-наследник семи лет. Но ведь Аралл – почти третье лицо в империи!

Ване отвернулась и, закрыв лицо руками, тихо заплакала. Йэхард придвинулся к ней и молча обнял ее за плечи.

– О, Джон, – воскликнула Мэг, – я так боюсь за тебя. Господи, неужели лоовоны поработили человечество навеки, а я так и умру в страхе за тех, кто мне дорог?

Джон тяжело вздохнул. Мэг умолкла, и они долго сидели вдвоем в тишине.

Глава VII

В этой части станции, где тяготения почти не существовало, люди попадались редко. Прежде чем добраться сюда, в секцию складов, Джон часами блуждал по лабиринтам скупо освещенных коридоров. Совершенно измотанный, он уже не верил своим глазам, когда перед ним встали громадные стальные ворота, украшенные эмблемой компании Балтитьюда. Такие же знаки украшали и ворота других складских ангаров, бесконечными рядами убегавшие вдаль. Джон отмахал не меньше мили, пока наконец не наткнулся на склад № 45 Б. Если верить Равенишу, за этими стенами из несокрушимого металла и находился тайный храм эльшитов. Створки ворот были слегка приоткрыты. От дурного предчувствия у Йэхарда неприятно засосало под ложечкой.

Огромное помещение было пусто, совершенно пусто. Джон висел над входом, водя по сторонам лучом фонаря. Желанные десять тысяч, уже почти осязаемые в кармане, растаяли как дым. Бедняге Равенишу придется распроститься с мечтой о ценном экспонате для музея. Что бы ни привез сюда корабль Сенгрона, оно уже находилось не здесь.

Разочарованный, подавленный неудачей, Йэхард выбрался из ангара и поплыл обратно. Ближайший челнок на Гиперион стартовал через полчаса.

Джон вернулся домой за час до полуночи, усталый и разбитый. С отвращением стянув одежду, он рухнул в кресло, открыв бар, налил себе полный стакан «Токарола». Опять разболелась грудь; «Токарол» великолепно прочистил мозги, но в желудке началось нечто ужасное, и Джона едва не вырвало. Все, решено, завтра утром надо пойти к Петри и отказаться от задания.

Па блоке связи вспыхнул сигнал вызова. Йэхард колебался, хватит ли у него сил на новый разговор с Моргузом? Потом, обреченно вздохнув, он решительно нажал кнопку приема. На экране, к великому удивлению Джона, появилось лицо Мелиссы Балтитьюд.

– Мистер Йэхард! – радостно воскликнула девушка. – Наконец-то я вас нашла!

«А она очень и очень симпатичная», – неожиданно для себя подумал Джон, а вслух спросил:

– Уже выписались из госпиталя?

– Час назад. Больше я не могла там оставаться. Рука у меня в лечебном коконе, как и нога, так что о клубе «Орбита» пока нечего и мечтать.

Ее звонкий голос звучал весело и спокойно. Девушка из состоятельной семьи скучает, ей хочется с кем-нибудь поболтать, а беседа с представителем профессии, овеянной этакой мрачной романтикой, может оказаться занимательной.

Джон вздохнул: в его жизни уже было нечто подобное.

– Я весьма сожалею о случившемся.

«Интересно, что бы ты сказала, если бы увидела на моей заднице клейма, поставленные Магельсой? «

– Знаете, о чем я подумала? Может, вы заедете ко мне? Мы бы вместе поужинали и поговорили. Я хочу задать вам уйму вопросов.

– Так оно и есть…

– Что вы сказали, мистер Йэхард? Простите, я не расслышала.

– Вас интересует моя работа?

– Ужасно! Я давно мечтала познакомиться хоть с одним из агентов Особого отдела, но в свете их нечасто встретишь. А сейчас папы нет, я сижу одна, скучаю и смотрю в окно.

– Разве вы не играете в «Маскарад»?

– Ненавижу компьютерный суррогат жизни, предпочитаю настоящих людей вымышленным.

Внезапно Джона осенило.

– Хотите, я приеду к вам прямо сейчас? Мы будем вместе скучать и вместе смотреть в окно.

– Правда? – глаза ее загорелись. – Это будет замечательно!

Через несколько минут он уже быстро шел к транзитной линии, конечно не без сопровождения из Верховного Бюро. Поймав кар, Йэхард уселся на переднее сиденье. Женщина в голубом платье расположилась через два ряда сзади. Предусмотрительно запищал зуммер, и Джон стремглав выскочил на платформу. Женщина в голубом, несмотря на немалые габариты, ухитрилась выпрыгнуть за ним, в последний момент проскользнув между закрывающимися дверями.

Джон бегом пересек платформу, на ходу останавливая другой кар. Женщина в голубом, снова проявив незаурядную подготовку, успела плюхнуться в кресло рядом с Йэхардом перед самым отходом машины. Проехав две остановки, Джон неторопливо вышел на платформу и, оглянувшись, рванулся к находящейся неподалеку магнитной линии. Краем глаза он заметил высокого мужчину в коричневом пиджаке и белых брюках, спешащего в том же направлении.

Вскочив в вагон, Йэхард доехал до Октагона V, пулей вылетел наружу, едва открылись двери, и юркнул в небольшую нишу на огромной стеле с рекламными щитами, украшавшей станцию. Когда-то там, скрытый от глаз густым плющом, обвивающим стелу, стоял небольшой аппарат, создававший на рекламном экране огромное голографическое изображение бандита со зверским лицом. По требованию возмущенной публики неэстетичную картину убрали. Теперь Джон, сидя в освободившейся нише, внимательно наблюдал за спускающимся с платформы эскалатором.

К движущейся ленте, тяжело дыша, подбежала женщина в голубом и растерянно огляделась вокруг. К ней вскоре подошел мужчина в белых брюках. Они обменялись несколькими фразами, после чего женщина рысцой затрусила к другому краю станции, а мужчина поехал на эскалаторе вниз.

Джон продолжал ждать. Спустя минуту к боковому ограждению подошел коренастый парень в синей спецодежде с эмблемой одной из межзвездных линий на спине. Астронавт спокойно поднес запястье ко рту, что-то сказал в крохотный микрофон и направился к ближайшей стоянке машин. Из своего убежища Йэхард видел, как туда подкатил большой кар белого цвета. Парень наклонился к окну, видимо желая еще что-то сообщить. Никто из слежки не заметил, как густые плети плюща раздвинулись и высокий брюнет, выскочив оттуда, словно тень скользнул в последний вагон. Поезд отошел от платформы и с легким гудением стал быстро набирать скорость, оставив далеко позади белый кар и женщину в голубом платье, безнадежно озирающуюся по сторонам.

Октагон II имел апартаменты высшего уровня. Его ярко освещенная бесчисленными прожекторами громада величественно уходила ввысь. Джон остановил кар у парадного входа и прошествовал через огромный сверкающий холл. Навстречу ему поднялся здоровенный охранник, поигрывающий нейрохлыстом. Йэхард сунул церберу под нос свою визитную карточку и назвал имя мисс Балтитьюд. На лице верзилы поочередно сменились сначала негодование, потом недоумение и, наконец, удивление. В полном замешательстве он отступил назад, уступая Джону дорогу. К счастью, охранник не заметил шрамов на лбу Йэхарда, иначе не преминул бы схватить дерзкого лоовонишку, осмеливающегося посещать дочь одного из виднейших граждан планеты. А потом последовали бы звонки в полицию, мистеру Балтитьюду и прочие крупные неприятности.

Жилище газового барона занимало три самых верхних этажа небоскреба. Там хватило места для средних размеров оранжереи, где благоухали экзотические цветы и хрипло перекликались попугаи. Рядом находилась застекленная галерея, опоясывающая весь небоскреб. Над прозрачным потолком бездонным куполом нависало ночное небо, величественное, прекрасное, бесконечно далекое от муравьиной суеты внизу.

Джон любовался этим зрелищем, когда его окликнул лакей в позолоченной ливрее. Бросив на Йэхарда презрительный взгляд, он сквозь зубы поинтересовался, что, мол, тому здесь надо.

– Слушай-ка, приятель, – произнес Джон, стараясь придать своей физиономии самое горделивое выражение, – сообщи леди Мелиссе, что Джон Йэхард уже прибыл.

Несколько секунд лакей раздумывал, спустить ли наглеца с лестницы или все же выполнить просьбу. В итоге осторожность победила, и он с каменным лицом отправился в покои хозяйки. Минуту спустя пораженный слуга, с вытянувшимся лицом, униженно кланяющийся, в самых изысканных выражениях попросил сэра Йэхарда войти.

В круглой комнате посередине стоял невысокий стол с опорой в виде человеческой головы. Световые панели, встроенные в одну из стен, изливали розовое свечение. На противоположной стене мерцал и менялся каждую секунду в соответствии с негромкой мелодией сложный цветовой орнамент, линии и пятна закручивались, переплетались, завязывались в узлы.

На этом фоне Джон не сразу заметил Мелиссу, уютно устроившуюся в глубоком кресле.

– Добро пожаловать, мистер Йэхард. – Она повернулась к лакею:

– Вы можете идти, Бун. А мы сейчас попробуем старинное вино, столь ценимое папой.

Вино было замечательным, а его аромат – великолепным. Джон наслаждался покоем и удобством, столь редкими в его суровой жизни. Разговор коснулся покойного Арни, секты «Жизнь во имя смерти», деятельности Особого отдела. Девушка с живым интересом слушала неторопливый рассказ Йэхарда.

– А где вы родились? – неожиданно спросила она.

Джон обреченно вздохнул и отчеканил как военный рапорт:

– Ячейка 416, Северо-восточная улица в поселке у замка Фиргайз, на Глегане.

Девушка недоуменно пожала плечами.

– Господи, да где же это? Никогда не слышала о такой планете.

– В субдиректорате пятом Голубых Сейфанов. Примерно тридцать световых лет отсюда.

– Так ведь это же планета, которую отняли у людей лоовоны!

– У несравненных Сейфанов иная точка зрения, но в одном они с вами спорить не будут: сейчас Глеган действительно принадлежит Лоо.

В ее глазах сверкнули льдинки.

– Выходит, вы…

– Лоовонишка? Обидное слово, и тем не менее, с гиперионской точки зрения, я в самом деле…

– Ради Бога, не обижайтесь! – горячо воскликнула девушка. – Понимаете… вы первый, раньше я никогда не разговаривала с людьми вашего круга. Не все ли равно, где родился человек? Каждый ценен сам по себе!

Джон усмехнулся. Она еще не заметила шрамов от клейм.

– Ничего. Поверьте, я понимаю и ни капельки не сержусь.

– Но я вижу боль в ваших глазах! А я-то хотела предложить вам прогуляться со мной на Сплендор.

Джон не верил своим ушам. Приглашение на шикарную виллу в Сплендоре, уголке богачей!

– Кажется, я бы не отказался.

Мелисса даже не пыталась скрыть радость.

– Только пусть это будет нашим маленьким секретом. Откровенно говоря, мои родные будут не в восторге, если узнают. А лично мне наплевать на ваше происхождение. Вы спасли мне жизнь, и я вам бесконечно благодарна.

Нет, девушка начинала определенно нравиться Джону. Хорошенькая, искренняя, молодая, еще не зараженная великосветскими предрассудками…

– Я вам тоже благодарен, – улыбнулся Йэхард. – За девять лет жизни на Гиперионе я приобрел некий иммунитет к насмешкам. Но куда приятнее вместо них встретить такое вот отношение…

Мелисса смущенно рассмеялась.

– А вы раньше бывали на каких-нибудь планетах или больших станциях в нашей системе?

– Да, на одной-двух.

– На какой? Бэнтли? Версаль? Шангри-Ла? Там есть замечательные висячие сады…

– Нет. Я посетил лишь Нострамедес и Эвертон.

Она сделала удивленную гримаску.

– Я никогда там не была.

– Вы не много потеряли. Я и сам бы не полез в эти гиблые места, но меня послали туда захватить банду террористов, которых полицейские разгильдяи упустили на Гиперионе. – Йэхард задумчиво отхлебнул вино. – Кстати, а как мы доберемся до Сплендора?

– Папа подарил мне яхту типа «Голубь». Зимние праздники придется провести здесь, а потом мы улетим на виллу и вместе отдохнем. У нас там вилла и неплохой лес.

Джон прикрыл рукой глаза, словно защищаясь от яркого света. Лес. Он уже целую вечность не видел деревьев, кроме тех, что растут в парке, со всех сторон окруженные металлом, стеклом и пластиком. Тишина, покой… и рядом Мелисса Балтитьюд!

– Какая, вы сказали, яхта?

– «Голубь», модель «Классик-Б». Подарок от папы за хорошую учебу. Если хотите, по пути можно посетить Шангри-Ла, а потом – к нам. Я уверена, вам понравится наше ранчо.

Йэхард лишь молча кивнул.

– Кроме леса там есть бассейн. А еще папа специально для меня держит дюжину лошадей, и мы будем кататься верхом.

Джон стиснул зубы. Девушка с самым спокойным видом говорила о совершенно невероятных вещах, про которые он даже помыслить не мог, что такие существуют. Вдруг брови его слегка нахмурились.

– Вы чем-то недовольны?

– Я никак не осмелюсь обратиться к вам с просьбой. Вы бы очень мне помогли, исполнив ее.

– Пожалуйста, не стесняйтесь. Наоборот, я буду рада.

– Мне необходимо узнать, когда освободили один из складов, принадлежащих компании мистера Балтитьюда.

Мелисса на секунду задумалась, а потом взяла пульт связи.

– Какой именно склад вас интересует? Назвав пароль, девушка получила доступ к компьютерному архиву фирмы. Йэхард сообщил ей номер склада, и она кивнула.

– Грузы оттуда вывезли только вчера. Странно, но их описание не дается, как обычно делают по правилам учета.

Все сходится, подумал Джон. Где уж ему, когда и от Верховного Бюро призрачный эльшит ускользает сквозь пальцы, словно туман.

– Вы разочарованы. Вы хотели бы услышать другое?

Йэхард поморщился.

– Это совершенно не важно. Я обманул сам себя. В моей профессии постоянно наталкиваешься на ложный след. Благодаря вам я сэкономил уйму времени и сил. Спасибо, вы очень добры.

Глаза Мелиссы радостно заблестели.

– Еще вина?

Джон не ответил. Он медленно наклонился вперед и взял руку девушки. Она не отняла ее и тоже подалась к Йэхарду. Губы девушки чуть приоткрылись, и Джон, позабыв обо всем, приник к ним. Мелисса обвила его шею руками и закрыла глаза. Сердце Джона бешено колотилось. Они наконец разомкнули объятия, и Йэхард, взглянув ей в лицо, встретил сияющий взгляд, полный нежности и любви.

Внезапно за дверью раздался сильный шум, двери распахнулись, и в комнату влетел Джейсон Попкритус Балтитьюд, словно разъяренный бык в испанской корриде.

– Как вы осмелились! – взревел взбешенный магнат.

– Папа! – в ужасе воскликнула Мелисса. – Почему ты не на банкете?

– Мне сообщили, будто некий лоовонский выкормыш заявился сюда. Сначала я даже не поверил! Можешь поблагодарить Буна. Он настоял на моем возвращении, и я успел как раз вовремя, чтобы предотвратить самое худшее.

– Мистер Балтитьюд, – спокойно произнес Йэхард, – вы, надеюсь, не думаете, что я мог оскорбить вашу дочь?

– Да вы одним своим присутствием наносите величайшее оскорбление всей нашей семье, в том числе и моей дочери. Мелисса выходит в высший свет, она стала членом клуба «Орбита», и никогда не станет знаться с лоовонским генетическим мусором.

Мелисса разрыдалась. Джон медленно поднялся на ноги, в его глазах вспыхнул недобрый огонь. Балтитьюд крикнул в открытую дверь:

– Эй, Бун, Гоза! Сюда, живо!

– Сэр, – сквозь зубы процедил Йэхард, – я ни в коей мере не собираюсь повредить репутации вашей дочери. Она пригласила меня сама, так как хотела поблагодарить за спасение от пули террориста. Меньше всего я хочу послужить причиной безобразного скандала. И я буду крайне вам обязан, если вы станете более сдержанны в выражениях.

Балтитьюд презрительно фыркнул. В дверях выросли Бун и охранник в темной униформе, низкий, кряжистый, с огромным красным носом.

– Гоза, вышвырни этого ублюдка вон. Постарайся получше объяснить ему, что здесь он незваный гость.

– Папа! – со слезами на глазах вскрикнула Мелисса. – Не надо! Нет!

Она попыталась встать, но Джон мягко удержал ее на месте.

– Успокойся, дочка, – прорычал разъяренный отец, – все это для твоего же блага.

– В самом деле, мистер Балтитьюд? – усмехнулся Йэхард. – Может, вы и сами хотите насладиться маленьким спектаклем? И ради него вы науськиваете бедного старого Гозу на человека, который имел несчастье навлечь на себя ваше нерасположение. Не очень-то умно с вашей стороны.

– Гоза, поживее! – рявкнул Балтитьюд. Джон принял боевую стойку. Охранник с одного взгляда понял, что ему придется иметь дело с опытным бойцом. Однако Гоза и сам считался мастером кулачного боя и к тому же имел превосходство в весе. Его удар был молниеносным, но Йэхард оказался еще быстрее. Уклонившись от свистящего кулака, Джон врезал противнику ногой в живот. Стопу пронзила острая боль, словно Йэхард пнул стальную стену. Гоза, сбитый с ног, уже вставал, с усмешкой поглаживая бронежилет, скрытый под одеждой.

– А ловкий парень, верно? – зловеще проговорил он и извлек из кармана маленький элект-рошокер. В наступившей тишине отчетливо слышалось комариное гудение прибора.

Внезапно позади себя Джон почувствовал вспышку дикой ярости, под которой таился страх. И еще он ощутил почти физически трость, занесенную над своей головой. Не оборачиваясь, Йэхард присел и, выбросив ногу назад, как лягающая лошадь, отбросил Балтитьюда назад. Бун кинулся на помощь упавшему хозяину. Гоза прыгнул на Йэхарда, замахнувшись шокером. Джон едва успел увернуться, но охранник сумел ухватить его левой рукой за плечо, и сильный рывок поверг Джона на пол. Уже в падении он ухитрился сбить Гозу подсечкой; оба противника покатились по полу, вцепившись друг в друга, хрипя и задыхаясь. Гоза попытался коснуться тела врага шокером, но Йэхард всем весом навалился на правую руку противника, сжимавшую оружие, и придавил ее к полу. Рыча словно раненый медведь, охранник одним могучим движением отшвырнул Джона в сторону. Йэхард отлетел к стене, но успел вскочить на полсекунды быстрее грузного Гозы. Страшный удар ногой в лицо опрокинул охранника на спину. Его нос превратился в кровавую лепешку, шокер покатился по ковру. Джон подхватил маленькую черную трубку и приложил ко лбу поверженного врага. Его тело судорожно выгнулось и замерло. Джон, тяжело дыша, выпрямился и облегченно вытер лоб рукой. К счастью, он не убил толстого дурака. Бун, широко раскрыв рот, смотрел на Йэхарда с ужасом в глазах.

– Ну, парень, – обратился к нему Джон, – как ты думаешь, стоят ли деньги, которые тебе заплатят, удовольствия от удара этой штуковиной? Может, ты уступишь мне дорогу?

Бун, как заяц, метнулся в угол. Йэхард усмехнулся и, подойдя к Мелиссе, быстро поцеловал ее в губы.

– Примите мои извинения, дорогая. Я благодарю вас за великолепный вечер и неоценимую помощь в поисках. До свидания.

Покидая апартаменты газового барона, Джон, небрежно махнув шокером, задел лицо мраморной статуи, стоявшей возле оранжереи. Раздался треск, статуя покачнулась, и какой-то предмет со стуком покатился по полу. Это был каменный нос Попкритуса Балтитьюда III, основателя газовой империи.

Глава VIII

Выйдя из Октагона II, Джон поймал кар и отправился на площадь Голубой Луны. Он хотел как следует подумать и сосредоточиться. Сейчас наилучшим местом для этого представлялся ресторан «Райская птица», забегаловка среднего пошиба, посещаемая в основном членами экипажей звездолетов. Но в отличие от других заведений такого рода, «Райская птица» не славилась ежедневными потасовками, грандиозными попойками – любимыми развлечениями навигаторов. Проститутки и педерасты тоже почему-то обходили ресторан стороной. Таким образом, костяк завсегдатаев составляли покорители звездных трасс, стремящиеся отдохнуть от постоянного гула и нервотрепки межпланетных перелетов, а также тихие, скромные люди, бывшие в натянутых отношениях с таможенной полицией Гипериона.

Просунув кредитную карточку в щель расчетного автомата, Джон заказал себе пива и погрузился в размышления. Утром можно связаться с Петри, отказаться от участия в расследовании и ближайшим рейсом улететь на другую планету, работу он себе найдет: везде нужны крепкие парни, виртуозно владеющие пси-способностями и пистолетом.

Краем глаза Йэхард заметил, как в бар зашли два астронавта в серебристо-желтых комбинезонах газовой компании Балтитьюда. Джон вспомнил, что отныне его врагом стала крупнейшая промышленная корпорация планеты. Впрочем, Брайан заступится за него в крайнем случае. Эх, если бы Коптор мог помочь и в борьбе с Моргузом!.. А пока будет нелишне задуматься над сменой места жительства. Какая-нибудь конура низшего уровня, не имеющая даже адреса. Джон отхлебнул пива и вдруг вздрогнул как от электрического удара.

Такого сильного сигнала он не ощущал никогда. Кто-то совсем рядом с ним просто умирал от страха, который усиливался от изматывающего душу мучительного ожидания. Ужасная угроза нависла над неизвестным. В диком хаосе мыслей, эмоций, бушующих в напряженном мозгу, два слова гудели неумолимо, словно погребальный набат, и Йэхард ясно уловил их: это были слова «Верховное Бюро».

Джон отключил свои пси-способности, не в силах выдержать этого напора. Он встал из-за стола и подошел к бару. Облокотившись на стойку, Йэхард внимательно осмотрел кабинки. Почти везде сидели одинокие пилоты, мрачно уставясь в дно пустого стакана, или оживленно перешептывались контрабандисты. Но в одной из кабинок сидела, забившись в угол, женщина, и, взглянув в ее расширенные глаза, Джон опять услышал грозный набат: «Верховное Бюро… Верховное Бюро…»

Йэхард сразу узнал ее. Хрупкая блондинка с матово-бледным скуластым лицом и огромными темными глазами – это была женщина, чье досье находилось в компьютере «Славы Галактики». Она даже не сменила серый обтягивающий комбинезон с цифровым кодом на воротнике.

Из одной кабинки, пошатываясь, вышел навигатор компании «Пан-Нокан»; Джон немедленно занял освободившееся место, не спуская глаз с блондинки в сером, время от времени заглядывая и в ее сознание. Иногда перед ним вставал образ великого человека, героя расы и мученика, которого рвали заживо на куски клещи безжалостной машины, залитой потоками ослепительного света. Несомненно, она связана с эльшитами и ее терзает предчувствие чего-то ужасного, что должно произойти по ее вине.

Неожиданно женщина поднялась из-за стола, расплатилась за нетронутый ужин и поспешила мимо Йэхарда к двери. Джон последовал за ней, проталкиваясь сквозь толпу, наполнявшую площадь Голубой Луны.

Сейчас Йэхард даже радовался многолюдию мегаполиса, иначе его давно бы обнаружили. Женщина нервничала, беспрестанно оглядываясь по сторонам. Джону приходилось пускать в ход все уловки, усвоенные им еще на курсах, чтоб остаться для нее незамеченным.

Эльшитка шла прямо к вокзалу, откуда стартовали челноки на орбитальные станции. Йэхард пробрался вслед за ней на борт небольшого корабля, который через полчаса доставил пассажиров на «Ворота Гипериона». Едва открылись герметические двери, женщина выскочила из салона и побежала к эскалатору. Джон бросился вдогонку и вдруг увидел ее стоящей у ограждения движущейся ленты, пытливо вглядывающейся в текущую мимо толпу. Йэхард невозмутимо прошел мимо, однако у самого эскалатора он не выдержал и оглянулся. Глаза их встретились, и эльшитка метнулась через проход к линиям ближнего следования. С проклятием Джон кинулся туда, расталкивая людей, не обращая внимания на возмущенные возгласы. Коридор, в котором скрылась женщина, был удручающе пуст. Взгляд Йэхарда упал на светящееся табло. Через десять минут из третьего пассажирского шлюза отбывал корабль на Нострамедес. Снова выругавшись, Джон помчался по коридору и свернул под арку, украшенную огромной цифрой «3».

Возле звездолета трое работников службы безопасности в шлемах и черных мундирах закрывали отсек с отправляющимися в ссылку преступниками. Дверь пассажирского отсека уже была загерметизирована. Йэхард быстро сунул под нос свое удостоверение сержанту группы, молодой некрасивой женщине с красными волосами. Та со страхом отшатнулась от него: на станциях все особенно боялись террористов, за которыми только и охотился Особый отдел.

– Откройте мне отсек, быстро! – рявкнул Йэхард, раздраженный замешательством полицейских.

Сержант сняла с пояса электронный ключ и вставила в узкую щель в корпусе трапа. Одна из створок тяжело отъехала в сторону, открывая путь в отсек. Войдя в салон, Джон увидел в иллюминатор, как рабочие, закрыв дверь, со всех ног кинулись прочь от проклятого корабля.

Йэхард осмотрелся. В небольшом салоне сидели десять – двенадцать пожилых людей, уже пристегнутых к креслам. Джон выбрал себе свободное место и тяжело опустился на мягкое сиденье.

Звездолет явно не относился к числу фешенебельных лайнеров. Серо-голубые панели потускнели и потрескались, ковровая дорожка на полу истерлась до дыр. Пассажиры, утомленные люди с угрюмо-покорными лицами, невидяще глядели перед собой. По большей части это были рабочие и мелкие служащие, потерявшие место и пытающиеся найти счастье в иных краях.

Система искусственной гравитации шлюза отключилась. Мягко загудели маневровые двигатели. Корабль осторожно выплыл через внешние ворота в открытое пространство. Весь корпус содрогнулся от рева маршевых двигателей. Неприятная тяжесть мягким мешком навалилась Джону на грудь. Кого-то на заднем кресле стошнило. У какой-то старушки разорвалась сумка, и выпавшие вещи раскатились по салону.

Путешествие заняло около трех часов. Экран внутреннего обзора пассажирского отсека не работал, и Йэхард так и не смог проверить, находится ли на борту женщина в сером комбинезоне.

Нострамедес от Гипериона отделяло чуть больше миллиона километров. Звездолет не мог похвастаться современными двигателями, поэтому нужное ускорение набиралось очень долго. Перегрузка почти совсем вымотала Джона, как вдруг гул под ногами прекратился. Тело охватила приятная легкость невесомости. Йэхард отстегнул ремни и, всплыв к потолку, оглядел салон. Женщины в сером нигде не оказалось. Вероятно, она каким-то образом ускользнула от него и осталась на Гиперионе, а он, как дурак, отправился в путешествие на миллион километров. Джон едва сдержался, чтоб не заорать от досады. Десять тысяч, которые уже почти были в руках, стремительно удалялись от него по мере того, как звездолет удалялся от Гипериона. Вместо богатого куша – бесцельный расход в шестьсот сорок кредитов, и это еще не считая бутылки «Домен Ляроз»!

Вспыхнула красная лампочка, начиналось торможение. Йэхард опять забрался в кресло и стал смотреть на экран внешнего обзора. Там, на фоне бездонного бархатного неба, вырастал Нострамедес – колоссальный цилиндр, висящий в пустоте, окруженный энергетическими поясами, с гигантскими отверстиями на торцах.

Корабль медленно вплыл в причальный шлюз, предназначенный для пассажирских судов. Звездолет слегка вздрогнул. Длинная рука причального манипулятора подхватила и перенесла его в сектор со средним тяготением. Закрылись герметические переборки, огромный шлюзовый эллипс быстро наполнился воздухом, двери раскрылись, и пассажиры, утомленные перелетом, потянулись к выходу.

Возле эскалатора их уже поджидал таможенный пункт. Установление личности, поиск запрещенных к ввозу товаров – все это чиновники проделывали вяло, механически, не очень вникая в суть дела. Ежедневно перед ними проходили сотни таких неудачников. Кто-то после проверки отправится в средний сектор, к крохотным однокомнатным квартиркам с плохим кондиционированием воздуха, а кто-то, как, например, осужденные, начнет нисхождение в ад, известный под названием «трущобы Нострамедеса».

Тут существовало немного правил, и главным из них было «все только за деньги». Ценность человека определялась тем, сколько он имел на счете в банке.

Пассажиры, прошедшие контроль, толпились у транзитной линии. Прямо перед носом Джона захлопнулись двери побитого желтого кара, но Йэхард, почти не веря своим глазам, успел разглядеть внутри хрупкую фигурку в сером обтягивающем комбинезоне. Останавливать машину было уже поздно. Йэхард едва смог дождаться, когда кар, единственный на линии, вернется назад. Джон, отпихнув стоящих перед ним в очереди, влетел в салон и вставил служебную карточку в щель автоматической кассы. Робот медленно выплюнул ее обратно и высветил надпись: «Только за деньги». Выругавшись, Йэхард сунул в щель кредитную карточку. Бокс немедленно принял ее и даже милостиво снизил плату за проезд до четырех кредитов, приняв во внимание должность пассажира. Джон вытащил из кармана дискету с универсальной программой информационного внедрения, выдававшуюся каждому агенту Особого отдела, и вошел в компьютер кара. Древний помутневший монитор замигал, однако на нем все же появилось дрожащее, расплывчатое сообщение о перевезенных ранее пассажирах. Эльшитка использовала дорогую всесистемную карточку, аккредитованную в филиале «Кислородного банка Виллиама» на Гиперионе. Никакого адреса на Нострамедесе женщина не дала, но она, несомненно, направлялась в трущобы. Вздохнув, Йэхард указал кару то же самое направление. Машина, натужно гудя изношенным мотором, понесла его по темным извилистым тоннелям громадной станции. Джон не мог отделаться от ощущения, что попал в кишечник какого-то великана.

Через несколько минут кар, заскрипев, остановился в темном закоулке, украшенном настенной живописью на самые похабные темы. Едва раскрылись двери, в нос ударила невыразимая вонь – запах гниения, плесени и экскрементов. Йэхард старался не дышать носом. Да, трущобы Нострамедеса ничуть не изменились за те пять лет, когда он был здесь в последний раз. Его коллега из местной полиции охарактеризовал это место как «уменьшенную и исправленную модель преисподней «.

Вокруг царил серый полумрак. Свет нескольких тусклых ламп едва пробивался сквозь задымленную атмосферу. Где-то неподалеку смутно чернели изогнутые фермы, поднимающиеся кверху словно ребра гигантского скелета – остатки так и не достроенной, заброшенной верфи.

Воздух напоминал слезоточивый газ. От него жгло глаза, кололо в груди. Неподалеку от движущейся транспортной ленты расхаживали полицейские в черных мундирах, с дыхательными аппаратами на лицах. Лениво помахивая нейрохлыстами, они отгоняли зазевавшихся прохожих, подошедших слишком близко к красной черте безопасности. В темноте помигивали зеленые лампочки автоматов по продаже кислородных ампул. Позади них, насколько удавалось увидеть, тянулась прочная стальная решетка, огораживающая мир «вонючек», как их звали на Нострамедесе. Сквозь толстые прутья повсюду блестели жадные глаза, раздавался глухой шум, неясное бормотание. В трущобах никто не бегал, не разговаривал во весь голос, не делал ни одного лишнего шага; это вело к недопустимому расходу сил и драгоценного воздуха.

Магазины кислородных компаний, расположенные неподалеку, охранялись бандами обитателей темных кварталов Нострамедеса, совершенно обнаженных, если не считать дыхательных аппаратов и набедренных повязок. В руках они держали утыканные гвоздями дубины, однако при виде кредитной карточки почтительно расступались перед платежеспособным покупателем.

В магазине Джон взял себе воздушную маску, пару ампул с кислородом и маленькую лампу, крепящуюся на лоб, – совсем не лишняя предусмотрительность, ибо многие закоулки трущоб совершенно не освещались. А его путь лежал именно туда.

Едва Йэхард ступил за решетку, вокруг сгустилась непроглядная тьма. В луче лампы мелькали какие-то человекоподобные существа, обряженные в немыслимые лохмотья, почти не скрывавшие наготу. Взгляд большинства их был устремлен туда, где тускло горели лампы транспортной ленты, отсюда казавшиеся ослепительно яркими. Люди ждали.

Заботу о поддержании парий Нострамедеса брали на себя благотворительные организации, местные и гиперионские. Считалось, что каждый обитатель трущоб четыре раза в день получает порцию питательной пасты. На самом деле здесь слабый всегда отдавал сильному последнее за самое бесценное право – право дышать. За половину своего дневного рациона «вонючка» мог посидеть возле гигантской вентиляционной шахты или провести полдня на верхних этажах, где концентрация углекислого газа снижалась.

Большинство обитателей трущоб дошло до крайней степени истощения, дистрофия безжалостно косила людей. Легче всего здесь жилось вожакам бесчисленных банд, соперничающих между собой за местечки с относительно чистым воздухом, да их приближенным, помогающим держать в покорности вымирающие стада «вонючек».

Джон медленно продвигался по трущобам, заглядывая во все уголки, расспрашивая встречных. Район от района здесь отделялся высокой бетонной стеной, в которой были проделаны один-два прохода. Мрачные грязные типы с нейрохлыстами наготове собирали плату за переход границы. Йэхард совсем заблудился в лабиринте однообразных обветшалых бараков, захламленных бесконечных коридоров, темных тоннелей. Он попытался сначала использовать пси-способности, но от этого пришлось отказаться. Слишком велико оказалось бремя человеческого страдания, навалившееся на его мозг. Волосы на голове вставали дыбом, слезы наворачивались на глаза, к горлу подкатывала горькая волна тошноты.

Долго Джон бродил по трущобам, пока наконец в отчаянии не прекратил бесплодные поиски. Он устал, был подавлен и истратил целую ампулу кислорода. Заветные десять тысяч, едва приблизившись, вновь растаяли в ядовитом сером сумраке. Придется связаться с Петри и объяснить, в чем дело. Пусть люди из военной разведки хоть раз своими чистыми руками покопаются в подобном дерьме.

Неожиданно Йэхард с удивлением обнаружил, что очутился в относительно благоустроенном по местным меркам районе. Здесь был высший уровень трущоб, где темный мир граничил с миром обыкновенных людей, где жила особая трущобная аристократия. Здания не казались разваливающимися, лампы горели почти везде. Джон даже заметил поле для игры в гольф. Над небольшими барами мигали красные фонари. Один из них был отделан в китайском стиле, крикливо украшен желтыми стилизованными пагодами и зелеными драконами.

Именно в «Шай Чи» любили собираться представители своеобразного истеблишмента – агенты по торговле воздухом, вожаки самых крупных банд и их многочисленная свита.

Йэхард остановился, секунду подумал и спрятал «ТО-ТО» за голенище высокого башмака.

Чтоб открыть двери бара, пришлось опять использовать кредитную карточку. Ленивый толстый охранник на входе равнодушно обыскал Джона, но не догадался ощупать посетителя ниже колен. Внутри работали кондиционеры, и Йэхард с наслаждением стянул с себя пропотевшую маску.

Заказав бутылку вина и сандвич, он уселся за столик и осмотрелся в поисках кабинки с видеофоном. Действительно, в дальнем углу оказался пункт межпланетной связи. Джон со вздохом принялся за еду. Выхода нет, остается только признать свое поражение и просить помощи. Доев сандвич, Йэхард подошел к переговорной кабинке и заказал разговор с Гиперионом, оплатив часть стоимости вперед. Механический голос предложил ему подождать несколько минут.

Внезапно Джон ощутил, что в кабинке он находится не один. В следующую секунду к горлу прижалось холодное лезвие ножа, и кто-то прошептал ему в ухо:

– Спокойно, приятель, не дергайся. Мы хотим только спросить тебя кое о чем.

– Тут какая-то ошибка, – тихо произнес Йэхард, – я вас не знаю.

– Конечно, не знаешь. Советую даже не думать о всяких глупостях, иначе не поручусь за твою шкуру, – послышался в ответ второй голос.

Джон почувствовал, как его обыскивают грубые руки, вытаскивают из кармана бумажник, но, как и прежде, пистолет в ботинке остался незамеченным. Эти двое были явно не из спецслужбы. Его вывели из кабинки, взяв под руки.

– Пойдешь между нами, – угрожающе сказал один из бандитов, – идти по-хорошему, без шалостей, иначе может произойти несчастный случай, понял?

– Послушайте, если вам нужны мои деньги, то достаточно подвести меня к ближайшему обменному автомату, а не проверять мою кредитоспособность на допросе с пристрастием.

Джон почувствовал, как острие лезвия чуть вонзилось в горло.

– Заткни пасть. Мы не грабители.

Йэхард чуть скосил глаза, чтоб разглядеть своих собеседников. Он ничуть не удивился, увидев знакомые бледные лица, высокие фигуры и серые комбинезоны в обтяжку.

Похитители вывели Джона из бара и увлекли в извилистый темный переулок. Даже здесь, в «аристократическом» районе трущоб, дышалось с трудом. Остановившись возле приземистого длинного строения, один из конвоиров постучал условным стуком, и Йэхарда втолкнули в открывшуюся дверь.

Перед его глазами предстал довольно обширный зал, напоминающий какой-то склад. В дальнем конце у стены стояли одинаковые закрытые контейнеры. Тут же находились люди в таких же серых комбинезонах, с воздушными масками, стянутыми на грудь. Среди них Джон сразу узнал женщину, которую так долго преследовал. Вблизи она выглядела старше, чем сначала показалось Йэхарду. Впрочем, присмотревшись, он решил, что ее сильно старило огромное нервное напряжение. В больших темных глазах, устремленных на него, таился страх.

Джон с облегчением заметил, что ни у одного из присутствующих в руках нет оружия.

Вперед вышел высокий седой мужчина чуть постарше других, с сутулыми плечами и изможденным лицом. На груди его комбинезона блестела эмблема одной из межпланетных линий и несколько эмалевых значков.

– Это он?

– Да! – воскликнула женщина. – Я заметила его, когда ждала Корокса… который так и не пришел.

– Тише! Молчи, или нам придется убить этого человека. Неужели ты хочешь замарать руки кровью? – Элыпит повернулся к Джону:

– Зачем ты следил за нами? Ты из Верховного Бюро?

Йэхард не отвечал. Нервы у всех были натянуты до предела, так что требовалось тщательно взвесить каждое слово. Особенно угрюмо выглядели те двое молодых, притащивших Джона сюда. Судя по их лицам, они бы не задумываясь пустили в дело ножи.

– Я работаю в Финансовой полиции, – медленно ответил Джон. – Вы подозреваетесь в изготовлении фальшивых кредитных карточек.

Пожилой эльшит извлек из кармана Джона его служебную карточку.

– Здесь написано «Особый отдел». Вы лжете.

– Да он же грязный убийца! – дрожащим от волнения голосом воскликнула женщина. – К тому же работает на Верховное Бюро.

– Наша Дана повсюду видит лоовонских агентов, – усмехнулся один из молодых конвоиров. – Удивительно, как только мы еще не попали под подозрение.

– А ты заткнись, Мак Ни, – отрезала эльшитка, – за тобой никто не гнался с самого Гипериона.

– Тише вы, оба! – высокий повелительно поднял руку. – Властью, данной мне…

– Может, хватит молоть чепуху? – фыркнул Мак Ни. – Если я услышу хоть одно слово про страдающее человечество, меня, наверное, стошнит. Нечего ломать голову: прикончить мерзавца да сматываться отсюда поскорей. Наши жизни сейчас на волоске.

Седой эльшит энергично затряс головой:

– Нет, мы не обагрим своих рук кровью. Я поклялся в этом перед Бэем, и точка. Ты понимаешь?!

Мак Ни скорбно закатил глаза. Высокий снова обратился к Йэхарду:

– Видимо, ты и вправду лоовонский шпион. Однако нам некогда проводить расследование. Ты останешься жить и передашь от нас сообщение голубокожим. Скажи им, что они опять упустили Бэя, Элвис уже скрылся среди звезд. Скажи, что нас теперь тоже не поймать. Скоро мы будем далеко.

– Капитан, лучше убить его, – тихо произнесла Дана.

– Нет. Мы его свяжем и оставим здесь. Но убийство не осквернит наше дело, он еще никому из нас не причинил вреда.

– Но он же вызовет своих хозяев.

– Мы успеем уйти. Лоовоны опоздают.

– Если мне позволят сказать слово… – начал Джон.

– Да замолчи ты! – рявкнул Мак Ни. – Ты только потому и сохранил свою жизнь, что у нас слишком доброе сердце. Мы знаем, кто ты такой.

Позади тихо открылась дверь, и в зал вошла высокая блондинка.

– Все готово, капитан, – произнесла она.

Люди в серых комбинезонах направились к неприметной двери в дальнем углу. Капитан кивнул двум конвоирам с ножами:

– Сломайте ему руки, свяжите и оставьте здесь. Дверь потом запрете.

Седой элыпит повернулся и двинулся к выходу. На лице Мак Ни появилась жестокая улыбка, и Йэхард понял, что сейчас свое слово скажут ножи.

Резко развернувшись на месте, он вырвался из рук молодых стражей. Джон прыгнул в сторону, и острое лезвие рассекло воздух в полудюйме от его лица. В следующую секунду Йэхард оступился и полетел на пол. Сзади на него обрушился сильный удар, но Джон мягко откатился к стене и выхватил «ТО-ТО».

Первая пуля попала нападавшему в бедро, кровь хлынула сильной струей. Мак Ни попытался выбить пистолет, но опоздал на какую-то секунду. «ТО-ТО» снова хлопнул, отшвырнув эль-шита к стене.

Джон бросился к боковой двери, в которой скрылся капитан. За ней, в темном коридоре, неясно виднелась убегающая фигура.

– Стой! – крикнул Йэхард и без колебаний вскинул пистолет.

За спиной, над самым ухом, послышался тихий свист, и Джон упал вперед, сбитый с ног внезапной атакой с тыла, так и не выпустив из рук «ТО-ТО». Он мгновенно перевернулся на спину и приготовился открыть огонь, но сзади никого не оказалось. Только странный шар, вроде бильярдного, с двумя красными точками, светящийся будто глаза хищника, висел в футе над полом. Шар подпрыгнул, и Джон почти потерял сознание от страшной боли в груди.

Когда Йэхард пришел в себя, невысокий парень в сером комбинезоне бил его ногой в живот, крича: «Получай, ублюдок, получай!» Джон, защищаясь, выставил вперед руку, извернулся и подсечкой свалил противника на землю. Тот еще не успел шевельнуться, как агент Особого отдела Йэхард навалился на него, выкручивая руки за спину. Потом Джон, тяжело дыша, придавил его к полу, как вдруг перед глазами у него вспыхнула ослепительная звезда, а потом наступила темнота.

Глава IX

Пазн Бертамб наконец-то соизволил прибыть. Агенты Бюро при виде шефа вытянулись в струнку.

– Вся информация, представляющая интерес, уже передана на «Славу Галактики», командир, – бодро отрапортовал начальник отдела Бенкс.

– Правильно. Только я не приказывал устраивать здесь разгром.

Бенкс изумился. Разве это не была .обычная операция по ликвидации? Ему ясно приказали схватить женщину, участвующую в антилоовонском заговоре, и отправить ее в Зверинец. Так поступают со всеми, кто осмелится без разрешения проникнуть в военную информационную сеть.

– Командир, я думал…

– Знаю, что вы думали. Но вы совершили крупную ошибку. Не ожидал от вас, Бенкс. Занимаемый вами пост предполагает хотя бы минимальное количество мозгов. Вы никогда не задавались вопросом: «А как повернется дело дальше?» Вам не приходило в голову, какие осложнения для нас может повлечь такой поворот? Вам, кажется, сказали, что у женщины был сообщник, который, пожалуй, возбудит против нас иск в суде Гипериона. Вы об этом подумали? Бенкс сокрушенно опустил голову.

– Я понял. Сейчас мы все исправим.

– Исправьте, да поскорее. Комната должна выглядеть так же, как и до вашего визита. Приступайте.

– А женщина, командир?

Бертамб смерил Бенкса ледяным взглядом.

– О чем вы говорите?

– О женщине. Нам вернуть ее обратно?

– Не знаю, не знаю. Боюсь, в настоящий момент это будет затруднительно. Вы меня понимаете?

С первыми проблесками сознания вернулась дикая головная боль. Боль пульсировала в затылке, будто кто-то забивал туда железный гвоздь. Джон Йэхард тихо застонал, приходя в себя. Все тело мучительно ныло. Оглянувшись, он обнаружил, что лежит почти раздетый в незнакомом ему переулке. Дыхательный аппарат, пистолет, одежда – все куда-то исчезло. Джон закашлялся: ядовитый воздух трущоб разъедал легкие и горло, как кислота. На затылке выскочила шишка величиной с яйцо, ломило ушибленные ребра. Он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел туда, где слышался надрывный свист. Где-то возле решетки начинали работать аппараты регенерации атмосферы.

Каждый шаг отдавался болью во всем теле. Но еще хуже была мысль, что без одежды, без документов, без денег ему невозможно выбраться отсюда. Даже если удастся чудом попасть на Гиперион, легче от этого не станет. Дело провалено, причем окончательно. Лоовоны, конечно, обвинят его. Эльшиты бы не ушли, вызови он сразу на помощь военную разведку.

Внезапно его осенило. Одна нить осталась таки в руках, пусть слабая, ненадежная, но выбирать не приходилось. Только бы успеть вовремя, пока последний луч надежды не погас совсем.

Воздух в тоннелях становился совершенно невыносимым. Вонь не просто раздражала, она душила. Вой гигантских компрессоров делался все громче, напоминая предсмертный вой чудовищного животного. Идти было трудно. Иногда из темноты он получал неизвестно от кого тычки и проклятия. Лишившись одежды и лампы, Йэхард превратился в обычного «вонючку», такого же, как тысячи других.

Наконец, не веря своему счастью, Джон увидел свет фонарей над знакомой транспортной лентой. Вдоль решетки вытянулась бесконечная очередь нагих человеческих существ, стоявших за ежедневной порцией питательной пасты. Возле огромного бака, подвешенного к потолку на пункте раздачи, расхаживали полицейские с нейрохлыстами, следя за порядком и безжалостно стегая тех, кто ломал стройную линию очереди.

Джон решил обратиться к ним за помощью, хотя ясно предвидел их реакцию на его просьбу. Двое охранников, надвинув себе на лицо телеприемники, наслаждались сеансом «Эровидео».

Остальные даже не взглянули в сторону Йэхарда, всеми силами старавшегося привлечь внимание стражей порядка.

– Стой смирно, вонючка, иначе получишь хлыста вместо жратвы! – лениво бросил высокий сержант, замахнувшись на него. Но Джон, посчитав сержанта, еще совсем молодого парня, не столь огрубевшим на службе, как другие, настойчиво повторял свои просьбы.

– Говоришь, имеешь счет в банке? Я ведь могу это легко проверить.

– Конечно, я даже помню номер кредитной…

– Да не возись ты с ним, Туск, – крикнул один из полицейских. – Ты что, так и не научился узнавать висельников? Дай ему как следует, и пусть стоит в очереди, как все. Лучше включи ящик, там сейчас такое показывают, со смеху сдохнешь.

Удар нейрохлыста пронзил тело болью, словно огненная игла. Джон со стоном отшатнулся назад. С отчаянием и тоской он посмотрел на транспортную ленту, по которой двигались и двигались люди. Йэхард безнадежно смотрел на мир, от которого его отделяла решетка, мир желанный, близкий и недосягаемый.

Полицейские довольно долго наслаждались порнографическими фильмами, время от времени разражаясь взрывами хохота. Наконец сеанс кончился, и Йэхард снова рванулся к сержанту по имени Туск. Грозно свистнул нейрохлыст, и Джон замер на месте как вкопанный.

– Вы ошибаетесь. Если вы не верите мне, можете сами набрать мой код. У меня есть специальный код для связи с начальством в экстренных случаях. Мое руководство не забудет вашей помощи.

Туск презрительно покачал головой.

– Эту сказку я уже слышал. Знаешь, парень, ты мне уже начинаешь надоедать.

– Послушайте, я работаю в полиции Гипериона. В интересах вашей собственной карьеры, пустите меня к переговорному пункту. Я, кажется, не прошу о многом, верно?

Полицейский угрожающе поигрывал нейро-хлыстом.

– Ну хорошо, посмотрим. Только если это окажется шуткой, твоя шкура надолго запомнит мой урок, если даже его забудет твоя пустая башка.

Сержант провел Йэхарда к переговорной кабинке возле транспортной ленты. Там скучала толстая женщина в форме компании « Галактика-Нострамедес», с опухшим, заспанным лицом, зевая во весь рот. Она с отвращением взглянула на Джона, собравшись сразу выгнать его вон, но сержант Туск считался здесь видной фигурой, и ей пришлось смириться с незваным гостем.

– Ладно, хорошо. Садись на линию семь. Только поживее, я не хочу торчать целый день РЯДОМ С ВОНЮЧКОЙ1

Пальцы Джона дрожали, набирая код. От волнения Йэхард даже не сразу собрал нужную комбинацию. Вспыхнула красная лампочка, но Джон вовремя сумел исправить ошибку и послать вызов вновь. На этот раз зеленый сигнал показал, что заказ на Гиперион принят. Потекли томительные минуты ожидания. Туск нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Ну, вонючка, клянусь небом, сегодня ты у меня получишь.

Сержант передвинул регулятор энергии хлыста на максимум. Женщина ехидно усмехнулась, показав кривые черные зубы.

– Надеюсь, офицер, вы всыплете ублюдку по первое число.

– Спасибо вам, – Джон одарил ее самой очаровательной улыбкой. – Вы очень добрая.

– Смотри, не распускай свой поганый язык! – рявкнул Туск. – Хватит валять дурака, вылезай отсюда и…

Неожиданно монитор вспыхнул, и на нем появилось массивное лицо Брайана.

– Джон! Какого черта ты делаешь на Нострамедесе? А если ты не Джон Йэхард, то откуда ты знаешь этот код?

– Это я, Коптор! Я на Нострамедесе, но давайте оставим объяснения на потом. Помогите мне выбраться отсюда. Я потерял кредитную карточку и застрял в трущобах.

Сержант Туск оттеснил Йэхарда от микрофона.

– Этот человек действительно тот, за кого себя выдает?

– Кто тут еще тявкает? – спросил Брайан.

– Все нормально, – быстро сказал Джон. – Один офицер из местной полиции. Хочет убедиться, что не ошибся, подпустив меня к видеофону.

– Ладно, – кивнул Коптор, – пусть подойдет сюда. Эй, ты, офицер, или как там тебя, рядом с тобой стоит мой самый лучший агент, и тебе лучше обращаться с ним повежливее и доставить его ко мне в лучшем виде, причем как можно скорее. Иначе я лично прослежу, чтоб конец твоей карьеры был быстрым и ужасным. Ты понял?

Через несколько минут Йэхарду уже открывали новый кредитный счет в банке Нострамедеса и выдали неплохой клетчатый костюм. Джон простился с гостеприимным сержантом Туском и пошел к остановившемуся кару. Опустившись в кресло, он полной грудью вдохнул относительно чистый воздух, который после трущоб показался волшебным ароматом.

Глава X

Принять душ казалось сумасшедшим, почти невероятным счастьем, но вкусить его Джон так и не успел. Его арестовали и доставили на уровень лоовонов, где подвергли безжалостному перекрестному допросу, постоянно угрожая применением гипногена. Особенно настаивала леди Блазилаб.

Йэхард не дрогнул перед лоовонской атакой. Он держался спокойно, подчеркнуто вежливо, на все вопросы отвечал ясно и четко, тихим ровным голосом. От этого ярость лоовонов лишь усиливалась.

– Болван! Ничтожество! – бушевала Блазилаб.

Но Джон оставался непреклонным. В рукаве у него лежал козырной туз – одно имя, навеки запечатленное в памяти. Но он скорее бы умер, чем открыл его голубокожим.

Гроза гремела свыше получаса, а потом несравненные удалились, окруженные телохранителями. Молодой Моргуз все никак не мог успокоиться, бормотал по„ нос об отрезанной голове.

Оказавшись на свободе, Йэхард первым делом принял душ, побрился и нанес визит врачу. К тому времени на левой части лица у Джона налился темно-фиолетовый синяк, между лопатками оказалась здоровенная ссадина, а на затылке – великанская шишка. Доктор, цокая языком, обработал эти травмы и поздравил Йэхарда с тем, что кости, видимо, у него сделаны из противоударной керамики, иначе и череп, и ребра раскрошились бы в пыль.

От врача Джон вернулся домой. Там он сбросил неудобный костюм, выданный на Ностраме-десе, и переоделся в свою одежду. Теперь клетчатый пиджак лежал на полу, словно осколок царства снов. Йэхарду не верилось, что всего сорок часов назад он получил приказание изловить старика эльшита.

Десять тысяч вновь обернулись бесплотным миражем. Реальной была только жирная надпись «Лоовонишко – вон!» на дверях его квартиры. Йэхард постучал к Онлики, но никто не открыл, хотя Джон был уверен, что заплывшие глазки соседа наблюдают за ним.

Выпив немного виски, он наконец-то смог вытянуться на кровати и лежать, бездумно глядя в потолок, забыв и про эльшита, и про Моргуза, и про «Домен Ляроз». Джон попытался связаться с Мэг, но ее номер почему-то не отвечал. Йэхард передал Дейзи записку и опять расслабленно распластался на койке. Сознание опутывалось мягкой смирительной рубашкой дремоты.

Из этого блаженного состояния его грубо вырвал резкий стук в дверь. Кряхтя и ругаясь, Йэхард встал и подошел к экрану-глазку. Рядом с квартирой в коридоре стояли двое в желто-серебряных мундирах. Между ними нетерпеливо топталась женщина в красном платье. Джон открыл, недоумевая, зачем сюда пришли люди из Судебной полиции.

– Джон Йэхард? – спросила женщина. Он кивнул.

– Сегодня утром вы не явились в суд. Мистер Джейсон Балтитьюд выставил против вас иск на два миллиона кредитов и выиграл дело. Вам предлагается выплатить сумму иска немедленно. В противном случае ваши счета, движимое и недвижимое имущество будут арестованы. У вас есть средства заплатить?

Джон безмолвно покачал головой.

– Тогда мы вынуждены изъять все ваше имущество, представляющее хоть какую-то ценность. Пожалуйста, встаньте в стороне и не мешайте нам исполнять свои обязанности.

Женщина извлекла из сумки розово-голубую дощечку и прикрепила ее как раз поверх слова « лоовонишко «.

Йэхард с полным отчуждением смотрел, как незнакомые люди входят к нему в квартиру и начинают уносить его вещи. Исчез элегантный старинный коврик, стол с затейливой инкрустацией, пара акварелей, подаренных одним художником с Ингрида. В последний момент Йэхард успел подойти к журнальному столику и взять серебряный кубик Фанни Фары. Судебные исполнители удивленно взглянули на него и, подхватив столик, вынесли из квартиры.

Когда работа была окончена, у Джона остался только костюм, ботинки и тот самый кубик. Осмотрев совершенно пустую комнату, он усмехнулся и лег на пол. В одночасье сгинули результаты девяти лет работы. Конечно, Йэхард мог предъявить встречный иск, может, ему бы даже удалось выиграть процесс, и тогда вещи бы вернулись назад. Но он не думал об этом, впав в какое-то равнодушное оцепенение, тупое и холодное, как смерть. Наконец Джон уснул.

Проснувшись, Йэхард так и не почувствовал себя бодрым и освеженным. Ушибы, синяки, ссадины мучительно ныли. Левая часть лица посинела и распухла. Он невольно усмехнулся. Теперь понятно, отчего нормальные прежде люди превращаются в фанатиков-пангуманистов вроде элыпитов.

Джон усмехнулся, принял стимулирующих таблеток и отправился на работу, однако застать там кого-либо не удалось. Коптор со всеми подчиненными рыскал вокруг Октагона VI, гоняясь за неизвестным бомбистом, швырнувшим гранату в директорский кабинет крупной фирмы. Только программисты уныло сидели за мигающими экранами компьютеров. Вздохнув, Йэхард открыл свой стол и извлек оттуда запасной «ТО-ТО» и снаряженную обойму.

Покидая Особый отдел, он опять обнаружил за собой «хвост», но теперь это его не волновало. Джон поймал кар, добрался до Октагона VII и пошел к'Мэг. Дейзи узнала его и открыла дверь. Комната на первый взгляд была в порядке, но Йэхард вдруг сразу понял, что худшие подозрения оправдались. Информационные модули стояли иначе, чем их ставила Мэг, на них появился тонкий слой пыли. Но главное, «Даекс Рэм 44000» не работал, отвечая лишь на звонки. Обычно Дейзи ни секунды не оставалась без дела, обрабатывая сложные модели характеров героев «Маскарада».

Компьютер тоже ничего не знал о своей хозяйке. «Нет сведений» – вот все, что высветилось на экране. И это говорило о многом…

Мэг попала в лапы Верховного Бюро, они просмотрели ее архив в поисках нужной информации. А там!..

Йэхард позвонил Ингрид Копелин.

– Господи, Джон, я ничего не знаю. В последний раз я звонила Мэг двадцать четыре часа назад. Неужели в самом деле Верховное Бюро?.. О Джон, я так боюсь за нее!

– Она могла успеть спрятаться. Вы не подскажете, где ее следует искать?

– Спрятаться? – Ингрид пожала плечами. – Мэг никогда не приходили в голову подобные мысли. Если бы ей угрожало Бюро, она бы в последний момент обратилась в полицию или еще к кому-нибудь. Мне-то Мэгги не звонила.

– Лоовоны могли нагрянуть неожиданно.

– Нет, Джон, не говорите такие страшные вещи!

Йэхард прервал связь и внимательно исследовал стол. Стоп! В своей папке он обнаружил клочок бумаги с запиской, судя по почерку, от Мэг: «Джон, Роки хочет тебе что-то сказать».

Йэхард недоверчиво взглянул на Дейзи. Компьютер, конечно, нашпигован «клопами». Он подошел к информационным модулям, взял дискету с пометкой «Луи Каторз» и сунул ее в карман.

Стиснув зубы, мрачно нахмурившись, Джон отправился в военную разведку. Офицер в приемной сообщил, что командор занят и просил подождать. Прошло не меньше часа, прежде чем Петри выскочил из кабинета и предложил Йэхарду войти. Охранник тщательно обыскал посетителя и отобрал «ТО-ТО». В кабинете Джон тяжело опустился в кресло и неприязненно посмотрел на Петри. Несмотря на пси-дефлектор, он великолепно чувствовал волну смущения и боязни, исходившую от командора.

– Плохие новости, мой мальчик…

– Где она? – жестко спросил Йэхард.

– Успокойтесь, Джон. Лоовоны всего лишь дадут ей хоть и неприятный, но небольшой урок. В конце концов, вас поймали при попытке обчистить компьютер «Славы Галактики».

– Что означает «небольшой неприятный урок»?

– Вы же выросли среди голубокожих и знаете их методы лучше меня. Думаю… вашу подругу отправили в Зверинец.

– Как! – Джон подался вперед, его глаза бешено засверкали. – Мы же старались для них! А вы… вы допустили это?!

Петри нервно передернул плечами.

– Да кто же правит в нашей системе?! – вскричал Йэхард. – Объясните, почему все окружено такой тайной? Просили меня найти чертова эльшита или нет? Извините, командор, я не хотел вас обидеть, но скажите наконец, чего от меня хотят? Вчера меня чуть не убили, когда я вышел на след преступников, а тем временем лучшего моего помощника сажают в Зверинец!

– Джон, простите меня! – Петри понуро склонил голову. – Бюро не поставило нас в известность. Понимаете, между военной разведкой и Верховным Бюро существуют, так сказать… э-э… партнерские отношения. Мы у них на побегушках. Представьте, каково нам чувствовать себя в услужении лоовонов! Однако мы боремся, и иногда я даже одерживаю хоть и маленькие, но победы. Если ваша помощница будет держать язык за зубами, вы получите ее завтра утром, слегка помятую, но живую.

– Если она пострадает, клянусь вам, я… Петри испуганно замахал руками:

– Не продолжайте дальше, Джон, прошу вас! Не надо угроз. Умоляю, ради Бога, успокойтесь.

Йэхард заметил на лице командора дикий страх и понял, что зашел слишком далеко. Это могло насторожить голубокожих. Его, пожалуй, выкинут со службы: нельзя же доверять оружие человеку, произносившему угрозы в адрес лоовонов. Этого нельзя было допустить ни в коем случае.

В голове Джона созрел план, которому он сам бы ужаснулся еще день назад, но который теперь казался самым простым и естественным. Мир, в котором жил Йэхард, рухнул, и агент Особого отдела хотя и не погиб под развалинами, вышел из катастрофы преображенным.

Уже не слушая затянувшиеся разглагольствования командора, Джон поднялся, простился с многоречивым хозяином и почти бегом кинулся к выходу. Охранник, ничего не подозревая, вернул ему сданный «ТО-ТО», и Йэхард мгновенно исчез в толпе, бурлившей вокруг. Оружие опять у него! Джон представил, как Петри у себя в кабинете будет рвать волосы от досады.

Йэхарда охватила странная, почти истерическая радость. Хотелось быстро бежать, кричать, драться. Стараясь идти как можно медленнее, он направился к парку. Вид монумента Гиад, как всегда, помог Джону взять себя в руки. Йэхард неторопливо побрел в сторону самого дикого уголка парка, где деревья стояли сплошной стеной. В лабиринте запутанных тропинок Джон прекрасно ориентировался, поскольку неоднократно совершал там утренние пробежки. Заметив темный прогал в зеленой стене, Йэхард внезапно сорвался с места и во весь дух помчался по утоптанной дорожке в самое сердце чащи. Пробежав около километра, он прыгнул в сторону и затаился за кучей бурелома. Через полминуты послышался тяжелый топот, и мимо Джона пронесся высокий крепкий малый в спортивном костюме. Йэхард отчетливо почувствовал волнение и страх, исходившие от него. Парень потерял своего подопечного, и хозяева будут теперь очень недовольны.

Выждав минуту-другую, Джон вылез из убежища и по знакомым тропинкам поспешил к Октагону IX. Там он взял кар и доехал до Октагона I, где располагалась справочная библиотека газовых компаний. В первой же будке Йэхард вставил свою универсальную дискету-ключ в компьютер и, получив полный доступ ко всем архивам, послал запрос. Ответ пришел ровно через пятнадцать секунд.

«Корокс Натан, независимый газовый дилер. Адрес: Сунер, Индиан Тренд, ком. номер 7234588-9р».

Джон облегченно вздохнул и вновь запросил справку. На экране мгновенно зажглось сообщение:

«Сунер. Представляет собой твердое кометное ядро; приблизительная масса 200 Мтн. Сильно эксцентрическая орбита, около 22° к плоскости экватора Ноканикуса. Перигей в районе орбиты Виллиама. На 4420 год население составляло 436288 человек…»

Далее следовали координаты Сунера и расписание рейсов, идущих туда с Гипериона. Оказалось, этот планетоид находился сейчас совсем рядом, всего в нескольких миллионах километров. Когда он приближался, наступала горячая пора, спрос на его экспортный товар – газ и воду – естественно, поднимался. Вокруг Сунера вились десятки танкеров, пытаясь повыгоднее загрузиться.

Ознакомившись со справкой, Джон отправился в небольшой коммерческий банк «Гастон». Войдя в расчетный зал, он в нерешительности остановился перед трансфертным аппаратом, а потом извлек одну из магнитных карточек, которые приготовила Мэг на черный день. Они являлись плодом ее многолетней работы с «Биорэмом».

С помощью такой карточки взламывались приемные коды, как и «чрезвычайной служебной карточкой», выдаваемой лишь высшим должностным лицам государства. Конечно, компьютер Центрального банка довольно быстро устанавливал подделку и оповещал все расчетные пункты, но на одну-две трансфертные операции карточки могло хватить, если не пытаться сразу снять очень крупные суммы. Большего Йэхарду и не требовалось.

Однако, поразмыслив, Джон убрал карточку в карман и направился к кабинке с небольшим Рэм-буфером, в котором, хоть и не без труда, разместился информационный модуль, содержащий характер Роки, героя эпизода «Луи Каторз». В глаза Йэхарду сразу бросился новый файл. Он запустил его, и на дисплее появилось уродливое лицо горбуна. Толстые губы того раздвинулись в усмешке.

– Эй, Джонни! Как тебе понравилось мое выступление перед королем?

Экран погас. Йэхард подождал, но программа кончилась. Джон с досадой стукнул кулаком по стене. Какое же сообщение зашифровала Мэг? Может, все-таки надо запустить общую сцену, где Роки пытается заговорить с королем, возвращающимся с охоты? Но там горбун почти ничего не делает и не говорит, и в конце концов его бьют плетью. С другой стороны, иных вариантов Джон представить не мог. Он запустил запись общей сцены и стал ждать.

Перед ним опять возникло видение далекого прошлого Земли. Король возвращался с охоты, окруженный придворными и егерями, с трудом удерживающими свору лающих псов. Вокруг сновали проворные слуги. Все как и в прошлый раз, день назад, когда игру прервало неожиданное вторжение Моргуза. Вот Роки опять вскакивает. Сейчас он воскликнет: «Король!..»

Горбун отвернулся от пышной процессии и посмотрел с экрана Йэхарду в лицо.

– Джон, – произнес Роки своим хриплым голосом, – предупреди их. «Слава Галактики» не один. Рядом с Виллиамом находится другой крейсер. Эльшитов пока не выследили, но лоовооны уже подозревают, что они направляются туда. Скорее предупреди их! – Роки потоптался на месте и подмигнул Джону. – Теперь файл лучше уничтожить.

Йэхард медленно вышел из кабинки. У него возникла новая идея. Он вытащил дискету с Роки из кармана и опустил в люк мусоросжигателя. Подойдя к узлу связи, Джон набрал домашний номер Балтитьюда. Мелисса ответила почти сразу. Йэхард сообщил, что поскольку ее отец сегодня утром разорил его до нитки, то ничто уже не удерживает Джона от принятия приглашения на Сплендор. Девушка искренне обрадовалась; космическая яхта была готова, и они могли отправиться в любой момент. Папочка в последнее время стал и впрямь невыносим.

Йэхард посоветовал Мелиссе прямо сейчас отправиться в ее ангар на орбитальной станции; он прибудет, как только освободится на службе. Прежде чем прервалась связь, Мелисса послала Джону воздушный поцелуй.

Йэхард, закончив разговор, решительным шагом подошел к трансфертному автомату и с помощью фальшивой карточки перевел на свой счет тысячу кредитов. Затем, не теряя ни минуты, он отправился в «Каг», фешенебельный супермаркет, находящийся этажом выше, и купил инвалидное кресло и пару легких скафандров, для себя и Мэг. Старушка Мэг… Джон почувствовал, как защипало в глазах, к горлу подкатил комок.

Нет, так не пойдет, надо собраться. Нельзя делать ошибок, нельзя!

Йэхард не подозревал, что в эти минуты начиналось освобождение человечества…

Глава XI

Джон Йэхард вошел в лифт, поднимающий на лоовонский уровень, переодетый в белую лакейскую ливрею. Впереди он катил инвалидное кресло, на котором лежал небольшой тючок. Под форменным сюртуком Джон скрыл бронежилет высшей защиты, усиленный дополнительными пластинами. В карманах позвякивали три полные двадпятизарядные обоймы для «ТО-ТО».

На высшем уровне царил полумрак, словно сумерки на далеком Золотом Лею. Йэхард легко затерялся в толпе слуг, так же, как и он, одетых в белое. Работая в полиции, Джон отлично знал, куда лежит его путь, и уверенно маневрировал по широким коридорам.

Йэхард выбрался на бульвар Месгиер. Потолок, уходивший на пятьдесят метров ввысь, был выложен светящимися панелями, создававшими полную иллюзию вечернего неба. Стены украшали барельефы в лоовонском неоклассическом стиле. Вдоль коридора росли деревья, посаженные в гидропонные гнезда. Бульвар вливался в Ланушское авеню. В одном месте несколько небольших кипарисов стояли так близко, что хорошо маскировали от посторонних глаз массивную дверь из сверхпрочного пластика, покрытую древними лоовонскими гексаграммами и символами.

Возле нее скучали два рослых охранника в черной униформе. Йэхард подъехал к двери на инвалидной коляске. Оба стражника переглянулись и громко расхохотались, но смех тотчас умолк, когда Джон извлек свой «ТО-ТО» и навел его на обоих лоовонов.

– Откройте дверь, живо! – прошипел Йэхард.

Один из охранников медленно стал нажимать на створку двери и вдруг, мгновенно выхватив пистолет, повернулся к Джону. «ТО-ТО» Йэхарда глухо хлопнул; из шеи парня, разорванной пулей, фонтаном брызнула кровь. Второй охранник с безмолвным ужасом смотрел на бьющееся в агонии тело товарища. Повинуясь пристальному взгляду Йэхарда, он открыл дверь и затащил внутрь труп напарника. Джон въехал вслед за ним в вестибюль и, встав с кресла, хладнокровно выстрелил охраннику в затылок. Рядом раздался пронзительный крик. Молодая лоовонка в черной форме Верховного Бюро бросилась бежать, но упала через несколько шагов, пораженная в спину. Примчавшийся на шум офицер тоже был убит.

Внезапно из бокового коридора грянул залп. Сильный толчок опрокинул Джона на пол. Несколько агентов палили в него, прикрываясь полуоткрытой дверью. Йэхард, заслонившись, как щитом, трупом охранника, открыл ответный огонь. Через минуту дуэль утихла. Джон остался один, окруженный мертвыми телами. Сорвав с себя белую ливрею, Йэхард напялил мундир одного из убитых офицеров, извлек дрожащими пальцами опустошенную обойму и вставил новую.

Джон помчался по спиральному темному коридору, расстреливая попадающихся на пути агентов Верховного Бюро, разбивая мониторы, уничтожая установки селекторной связи. Никто больше не оказывал ему сопротивления.

Голубокожие властелины Галактики никогда не допускали и мысли о прямой атаке. Лишь у одного кабинета ему попался охранник, заподозривший что-то неладное. При виде Йэхарда он выхватил пистолет, но его первый выстрел не достиг цели, а сделать второй уже не удалось. Лоовон так и не успел толком разобраться, что произошло, оседая на пол с пробитой грудью.

В кабинете сидели трое офицеров. Реакция у этих парней была молниеносная, но Джон обладал преимуществом внезапности. Первый отлетел к стене с лицом, изуродованным разрывной пулей. Второй попытался сбить Джона с ног, но Йэхард увернулся и провел отличный свинг в челюсть. Лоовон, даже не застонав, как сноп повалился на пол. Сзади на Йэхарда обрушился сильный удар, перед глазами сверкнула зеленая молния; он почувствовал, как пол под ногами встал дыбом, и успел выставить вперед руки, чтобы смягчить падение. Третий лоовон уже поднимал пистолет; в голове у Джона все еще летали красноватые круги, но ему удалось опередить врага на какую-то долю секунды.

Пошатываясь, Йэхард поднялся на ноги. Где-то в коридоре заливалась сирена, слышался тяжелый топот солдатских сапог, раздавались отрывистые команды. В дверь заглянул высокий полный охранник и издал пронзительный крик. Он резко отшатнулся обратно. Всадив две пули ему в толстый живот, Йэхард быстро оглянулся по сторонам и заменил обойму.

Неожиданно свет погас. Со всех сторон Джона обступила темнота. Но он отчетливо чувствовал поблизости острую волну страха и напряжения. Враг был здесь, совсем рядом. Йэхард замер, стараясь не дышать, зная, что в этой дуэли проиграет тот, у кого раньше сдадут нервы. Прошли несколько томительно-вязких секунд, и наконец в тишине послышался легкий шорох.

Джон стрелял наверняка.

Он бежал по коридору, ощущая за спиной ярость и страх преследователей. Один против всех, во мраке, окруженный со всех сторон…

С точки зрения лоовонов, представители низшей расы, под коей понималось человечество, лучше всего понимают язык силы. Голубокожие всегда считали людей тупыми и опасными животными, которых можно удержать в повиновении лишь страхом смерти или ужасного наказания.

Во всех человеческих системах, где проживали лоовоны, имелись резидентуры Верховного Бюро, и непременной принадлежностью каждой был Зверинец. Неизвестно, откуда взялось такое название; вероятно, оно возникло из-за криков, время от времени прорывавшихся из-за массивных дверей. Никто не мог поверить, что подобные звуки могло издавать разумное существо. Именно здесь принимали наказания преступники, повинные в деяниях против лоовонов. Начальники Верховного Бюро утверждали, будто это самая гуманная мера, поскольку не допускает пролития крови. Тем не менее многие несчастные, которым грозило заточение в Зверинец, предпочитали скорее покончить с собой, нежели подвергнуться «самой гуманной мере».

Изнутри Зверинец напоминал госпиталь: те же белые стены, зеркальные потолки, даже небольшая операционная комната. Но тут не лечили, а калечили, причем не тела, а души.

В этот день верхнюю галерею, расположенную над залом экзекуций, почтили своим присутствием высокородная леди Блазилаб и молодой Моргуз из рода Голубых Сейфа нов. Позади них застыли двое офицеров со «Славы Галактики», облаченные в черные с золотом мундиры военного космофлота. Четверо лоовонов равнодушно созерцали, как внизу агенты Верховного Бюро работали над обнаженной женщиной, распятой на замысловатом каркасе. Поблескивали никелированные инструменты, тело Мэг Ване содрогалось и трепетало. Кричать она уже не могла. Мэг ничего не видела и не слышала, погрузившись в слепящую пучину боли и страдания. Наказание подходило к своему заключительному этапу.

Первая стадия, которую применяли ко всем людям независимо от пола, состояла в том, что жертву отдавали на растерзание двум идиотам-извращенцам, жирным садистам с крохотными головками, которые приходили в неистовое сексуальное возбуждение при виде всякого живого существа. После получаса немыслимых надругательств и унижений даже самые стойкие не выдерживали, становясь хорошим материалом для дальнейшей обработки.

Когда полусумасшедшие насильники выдыхались, за дело принимались опытные палачи Верховного Бюро.

Женщинам обычно вводили специальные электроды, которые воздействовали на внутренние органы так, что у жертвы создавалась полная иллюзия родов. Только ощущения эти могли длиться часами.

Ване, уже прошедшая вторую стадию, бессильно обмякнув, лежала на хирургическом кресле. Худощавый лоовон в белом халате ловко ввел ей инъекцию специального препарата, чтобы сделать нервную систему Мэг более восприимчивой. Начинался третий этап; по знаку руководителя экзекуции двое санитаров вооружились болевыми зондами. Короткие черные цилиндры коснулись обнаженного тела, и Ване почувствовала, как каждую ее клеточку словно пожирает ненасытное пламя. Из нее вырвался крик, но судорога раскаленной проволокой скрутила пересохшее горло.

Леди Блазилаб зевнула и отвернулась. Ей уже и раньше приходилось присутствовать на пытках в Зверинце. Молодой Моргуз, напротив, с живым интересом наблюдал за процедурой, наслаждаясь страданиями женщины. После того как Верховное Бюро расправится с этой Ване, надо заняться ее сообщником, Джоном Йэхардом. Моргуз уже получил соответствующие полномочия от командования флотом сектора. Негодяй, благодаря которому эльшиты ускользнули от заслуженной кары, должен получить по полной программе. Элвис Бэй бежал, скрылся среди звезд… Но как теперь показаться при дворе императора? Что скажет Наследник?

Конечно, можно свалить все на Верховное Бюро, призвав в свидетели Петри, старого трусливого болвана. Да, подумал Моргуз, главное – взять инициативу в свои руки. Яростная, неудержимая атака – вот стихия Голубых Сейфа-нов. Он им еще покажет. Пазн Бертамб, его заклятый враг, будет гнуть свое. Пусть! Пусть выступает пред императором, разливается в клевете. В конце концов Моргуз добьется, чтоб Бертамба приговорили к Искуплению. А там надо попросить разрешения самому исполнить казнь. О, он придумает нечто особенное для Пазна и для проклятого человечишки Джона Йэхарда. Искупление произойдет публично, перед зрителями, перед многочисленными объективами телекамер.

В коридоре перед пыточной камерой послышался какой-то шум. Молодой Моргуз гневно сдвинул брови: кто смеет помешать наказанию в присутствии Моргуза из рода Голубых Сейфанов?

Дверь распахнулась настежь, и на пороге появился высокий черноволосый человек с пистолетом в руке. «ТО-ТО» трижды хлопнул, и палачи, терзавшие тело Мэг, рухнули на пол.

Леди Блазилаб с криком ужаса вскочила на ноги. Офицеры космофлота, стоявшие рядом, уже вскидывали оружие, но крик Блазилаб предупредил Йэхарда. Затрещали выстрелы, и Моргуз, перевалившись через перила, полетел вниз с пулей в груди. Голова лоовонки разлетелась на куски, мозг и кровь забрызгали кресло. Оба офицера, так и не успев спустить курки, упали как подкошенные, сраженные наповал.

Йэхард кинулся вперед и дрожащими руками стал снимать Ване с кресла. Ее тело было мягким, податливым, но живым. Болевые зонды не оставили следов на коже, однако Мэг с головы до ног покрывали следы укусов, синяки и ссадины, полученные в борьбе с жестокими насильниками. Джон, стиснув зубы, завернул ее в черный плащ, вскинул на плечо и выбежал из Зверинца. Задыхаясь, Йэхард мчался по темным коридорам, паля наугад, ориентируясь по волнам ненависти и страха, выдававшим присутствие лоово-нов.

В холле Джон уложил бесчувственную Мэг в инвалидное кресло и попытался застегнуть ремни. Тут он с удивлением обнаружил, что его руки мелко трясутся. Йэхард усилием воли заставил себя успокоиться, дрожь в пальцах сразу утихла. Теперь ему нет пути назад, слишком далеко он зашел в борьбе с Верховным Бюро.

Выбравшись из-за уютной зеленой стены на авеню, Джон покатил кресло к лифту, ведущему на нижние ярусы. Никто не обращал на него внимания. Йэхард скинул простреленный мундир и снова превратился в лакея, сопровождающего свою больную хозяйку во время моциона. Лифт через несколько минут спустил их к транзитной линии, и вскоре зеленый кар с двумя пассажирами стремительно несся к космопорту, с которого через каждые четверть часа взмывали челноки, направляющиеся на орбитальную станцию. Счастье пока улыбалось Джону.

Однако его везение объяснялось очень просто. Атака Йэхарда была так внезапна и сокрушительна, что оставшиеся в живых агенты Верховного Бюро не сразу смогли опомниться и помешать дерзкому врагу уйти. Практически несколько минут резидентура на Гиперионе бездействовала.

Когда ошеломленные, оглушенные лоовоны окончательно пришли в себя, Джон быстро пробирался по запутанному лабиринту космопорта на орбите, направляясь к небольшим причалам, где стояли частные суда.

Тем временем Мелисса Балтитьюд в кабине своей роскошной яхты начинала терять терпение. «Голубь» представлял собой маленький шедевр инженерной мысли. Его изящные мягкие обводы придавали небольшому кораблю вид стремительной птицы. Да и внутри дизайнеры поработали на славу, создав чудо вкуса и удобства. Благодаря гладким изогнутым панелям, покрывавшим стены, салон казался просторнее, чем на самом деле. В хвостовом отсеке создатели умудрились даже разместить весьма просторную ванну с гидромассажем. Перед приборным пультом выстроились четыре антиперегрузочных кресла.

Раздался писк индикатора; Мелисса кинулась к входному люку и нажала зеленую кнопку. Йэхард, тяжело дыша, ввалился в салон, толкая перед собой инвалидную коляску. После пробежки с Мэг на плечах по коридорам резидентуры Верховного Бюро синяки и ссадины, полученные на Нострамедесе, мучительно ныли.

Мелисса с невыразимым изумлением смотрела на него:

– Джон, что случилось? О Господи, что у вас с лицом?! Да объясните же наконец!

– Пустяки, небольшая неприятность. – Он взглянул на часы. – Нам пора отчаливать. Вы уже готовы?

– Почему… – начала девушка, но Йэхард перебил ее:

– Объясню позже, когда мы покинем орбиту Гипериона.

С того момента, как Йэхард покинул лоовон-ский ярус, прошло двадцать восемь минут. Джон усадил Мэг в кресло, сел рядом и кивнул Мелиссе. Она, ни слова не говоря, подошла к пульту и набрала стартовую программу. Раздалось мощное гудение двигателей; яхта вздрогнула и медленно поплыла по выходному шлюзу. Рядом с портом витали десятки кораблей, но как только «Голубь» выбрался из этой толчеи, гудение в хвостовом отсеке переросло в победный рев, и на пассажиров накатилась тяжесть перегрузки.

Через час, когда кончилось ускорение, Мелисса включила радио. Йэхард сразу заметил необычное волнение в лоовонском эфире. Послышался легкий щелчок, приемник автоматически настроился на канал новостей Гипериона. Из динамика полилась разноголосица многочисленных станций. «Радио 99», как обычно, воздерживалось от комментариев, сухо изложив суть событий в резидентуре Верховного Бюро. Крупное «Информационное агентство 109», напротив, прямо заявило, что в массовом убийстве лоовонов подозревается один из агентов Особого отдела.

Мэг, неподвижно лежавшая в кресле, тихо застонала. Джон немедленно очутился рядом с ампулой противоболевого препарата. Она открыла глаза, в изумлении посмотрела на склонившегося Йэхарда и внезапно издала дикий крик. Это был жуткий, хватающий за душу вопль смертельно раненного животного. Ване дергалась и извивалась, пытаясь сбросить одеяло и встать на ноги. На губах у нее появилась пена, глаза закатились, из носа хлынула кровь.

С трудом удерживая бьющуюся Мэг, Джон сделал ей инъекцию и, отойдя в сторону, угрюмо смотрел, как препарат начинает действовать. Когда Ване успокоилась и задремала, он вернулся к своему креслу и продолжил слушать радионовости.

Мелисса Балтитьюд со страхом и недоумением взглянула на Мэг, а потом на Йэхарда.

– Господи, Джон, скажи, кто это? Кто эта женщина? Что с ней случилось?

– Ее зовут Мэг Ване. Она мой самый верный и близкий друг. Вместе мы выполняли задание лоовонов, выслеживали одного преступника-пангуманиста. В благодарность за работу голубокожие посадили Мэг в Зверинец. Тогда я пошел в резидентуру Верховного Бюро и забрал ее оттуда. Правда, кое-кто был против, и мне пришлось пристрелить несколько лоовонов, которые хотели преградить мне дорогу.

– Вы убили их? – Мелисса в ужасе отпрянула от Йэхарда. Ведь папочка предупреждал с самого начала! Неужели она теперь связана с убийцей?!

Джон исподлобья бросил на нее быстрый взгляд и, ни слова не говоря, продолжал прочесывать эфир. Прошло не меньше четверти часа, когда на одном из каналов наконец прозвучало: «Разыскивается опасный преступник Джон Йэхард…» В следующую секунду вновь взревели двигатели, заглушив сообщение, и «Голубь» рванулся вперед, стремительно удаляясь от Гипериона. Яхта вышла на дирекционную траекторию как раз в тот момент, когда из военной разведки пришел срочный приказ немедленно закрыть порт, отменить все рейсы, вернуть лайнеры, стартовавшие в течение последнего часа. Даже экипажам нескольких астрономических спутников следовало явиться на орбитальную станцию для проверки.

– Скажите, Мелисса, когда ваш отец заметит, что вы отсутствуете? – задумчиво спросил Джон.

– Так я же предупредила его заранее. Он и прежде знал о моих планах провести каникулы на Сплендоре. Папочка ни о чем не станет беспокоиться. Но если бы он только представил…

Йэхард нахмурился и стал барабанить пальцами по подлокотнику. Сколько времени потребуется лоовонам, чтобы выследить их? Нечего и говорить, голубокожие перевернут вверх дном весь Гиперион в поисках опасного преступника. Когда его нигде не найдут, Верховное Бюро легко обо всем догадается, и за дело возьмется «Слава Галактики» и тот, второй, крейсер.

– Мне очень жаль, Мелисса, – проговорил Джон, – но теперь мы не сможем вместе отдохнуть на Сплендоре. Я стал слишком опасным гостем. Вам лучше высадить меня на одной из небольших станций. Я как раз знаю одну по пути, только придется подкорректировать курсовую программу. Вы не возражаете, если я сам это сделаю?

– Куда вы хотите попасть?

– Мне и Мэг необходимо передать кое-кому крайне важное сообщение. Поверьте, Мелисса, дорогая, я не преступник, я никого не хочу убивать, но иного пути у меня нет. А мои сведения в конечном итоге могут спасти человечество. Хотя, наверное, я несу чушь…

Голос, которым он говорил, заставил Мелиссу удержаться от возражений. Девушка съежилась в кресле и молча смотрела, как Джон начал вводить поправки курса в компьютер.

Глава XII

Путь к Сунеру был долгим, и двигатели успели порядком опустошить топливные баки. Джон в подробностях поведал Мелиссе о событиях, которые за три-четыре дня столь сильно изменили его жизнь. Девушка после всего услышанного стала мрачной и неразговорчивой. Йэхард также молчал и смотрел на экран, на котором все росла и росла яркая точка. При подлете к Сунеру тормозные дюзы мягко загудели, гася ускорение.

Сильнее всего Джона беспокоила Мэг. Она так и не вышла из послеболевого шока – то тихо и несвязно что-то бормотала, то погружалась в глубокое забытье, всякий раз выходя из него с криком ужаса. Йэхард поил ее протеиновым коктейлем, и Ване принимала пищу. Все попытки заговорить с ней оставались безрезультатными, хотя Мэг уже перестала биться в судорогах от страха, когда Джон подходил близко.

– Шок, Мелисса, – ответил Джон на немой вопрос в глазах девушки, – шок, и ничего больше. Так бывает со всеми, кто проходит через Зверинец. Вы никогда не догадывались, что лоовоны проделывают с людьми? Нет? Ну и хорошо. И не дай вам великое небо догадаться когда-нибудь.

Громада Сунера уже заполнила собой весь экран. «Голубь» послал запрос на швартовку и принялся накручивать витки вокруг космического странника. Отчетливо виделся семикилометровый стальной цилиндр – обитаемая станция, в которой и проживали колонисты, в основном работавшие на добыче воды и газа. Благодаря сильно вытянутой орбите планетоида им удавалось за один свой год побывать в самых отдаленных уголках системы, выгодно сбывая этот товар неизбалованным и щедрым дальним поселенцам.

Наконец по радио пришло разрешение причалить, и яхта осторожно вплыла в приемный шлюз, предназначенный для огромных транспортных кораблей. Компьютер-лоцман ловко подвел небольшое суденышко к переходнику. Вообще-то здесь, в невесомости и вакууме, работали только роботы, но иногда сюда приходилось забредать и мастерам-наладчикам, когда у автоматов происходили сбои в программе. Для них и предназначался крохотный пассажирский тамбур, довольно необычный для грузового причала.

Йэхард встал из кресла и подошел к Мелиссе. – Если вы подлетите к станции с другой стороны, то там, уверен, сможете заполнить баки до отказа. Отсюда уже рукой подать до Сплендора. Отправляйтесь к себе на виллу и не бойтесь – никто не подумает, что дочь самого влиятельного магната помогла бежать от правосудия такому отъявленному негодяю, как я. В крайнем случае, вам поможет ваш отец.

Девушка печально посмотрела на Джона.

– И вы надеетесь ускользнуть из системы? Лоовоны, без сомнения, поймают вас.

– Да, наверное, – Йэхард пожал плечами. – Но что еще остается делать? Мы с Мэг давно подписали себе смертный приговор, так что останавливаться поздно. И все же я надеюсь на лучшее. Летите на Сплендор, отдыхайте и не думайте обо мне. Я постараюсь послать вам весточку, как только смогу. Как знать, вдруг мы еще встретимся? Или вы увидите по межзвездной трансляции, как я буду проходить Искупление…

Он сумасшедший, подумала Мелисса. Его, конечно, поймают и предадут ужасной казни на глазах у миллионов зрителей во всей Галактике.

Тем временем Джон уже успел облачить себя и Мэг в легкие скафандры и открыл внутреннюю дверь выходного шлюза яхты. Усадив Мэг в инвалидное кресло, он направился к выходу, но потом повернулся и, наклонившись к Мелиссе, поцеловал ее в губы.

– Прощайте, моя дорогая! – проговорил Йэхард дрогнувшим голосом, закрыл свой шлем и быстро вышел.

Оставшись одна, девушка бессильно опустила голову на пульт управления и горько разрыдалась.

***

На Сунере никого не волновала проблема розыска беглых преступников, так что пограничный контроль состоял всего лишь в проверке кредитных карточек. Тем не менее у Джона замирало сердце, когда он вставлял сработанную Мэг подделку в щель приемника. Но опасения оказались напрасными. На пульте у полицейского зажегся зеленый сигнал, оповещавший, что владелец карточки не находился в конфликте с законом. Таможенный досмотр здесь и вовсе отсутствовал, поэтому Джон легко смог оставить при себе свой маленький «ТО-ТО».

Едва миновав контрольный пункт, Йэхард подошел к регистрационному компьютеру и в одном из отелей средней руки забронировал под вымышленным именем двухкомнатный номер. Теперь их путь лежал в центральный сектор.

Аристократический район станции представлял собой широкую площадь, со всех сторон окруженную магазинами, ресторанами, офисами крупнейших компаний. По углам возвышались мощные башни из стекла и бетона, напоминавшие ножки исполинского стола. Потолок над площадью был выложен светлыми панелями, искусно имитировавшими голубое небо, а голограмма на стенах станции изображала великолепный горный пейзаж. Па вершинах в лучах солнца сверкал снег; трава ярко-изумрудного цвета волновалась под нежным дуновением легкого ветерка; со склонов, весело журча, сбегали прозрачные ручейки. Глаз не мог отличить реальность от иллюзии.

В отеле Джон переоделся, принял душ и пообедал. К его великой радости, Мэг тоже съела жаркое, порцию салата и запила фруктовым соком. Правда, все с тем же безучастным выражением на лице.

После обеда Йэхард включил телевизор и поймал информационную сводку новостей. Сунер очень мало волновали события, всполошившие систему Ноканикуса, и диктор уделил сообщению о розыске беглого сотрудника Особого отдела совсем немного времени. К удивлению Джона, охота за ним велась неожиданно вяло. Были оповещены все иммиграционные службы планет и станций, все транспортные компании; «Слава Галактики» переправился к Нострамедесу. Этим и ограничились мероприятия по поимке одного из опаснейших преступников на Гиперионе. Но Йэхарда эти малоактивные действия и умалчивание информации тревожили сильнее всего. Значит, Верховное Бюро работает на полную мощь. Как обычно, их агенты производят немного шума, но свое дело знают на совесть. Конечно, поддельные карточки не должны оставить особого следа в финансовой системе планеты, но если лоовоны догадаются запустить полную аудиторскую программу, то им с Мэг придется туго. Выследить такую карточку нетрудно, хотя бы и в целой планетной системе.

Отсюда следовал неприятный вывод – пора уносить ноги. Расслабляться некогда. Джону страшно хотелось спать, но он взбодрил себя чашкой крепкого кофе и бегло осмотрел Мэг, дремавшую в кресле после еды. Ване выглядела уже намного лучше: синяки побледнели, обработанные ссадины быстро затягивались. Никаких переломов Йэхард не обнаружил, так что, если ее разум придет в норму, скоро она окончательно поправится.

Джон перенес Мэг в инвалидную коляску, проверил «ТО-ТО», вложил новую обойму и вместе с Ване покинул отель, держа путь к Юго-Восточной башне.

Через час Йэхард уже стоял перед небольшой дверью на пятьдесят третьем этаже, украшенной маленькой табличкой «Газовое агентство Корокса». Джон постучался и, не дожидаясь ответа, распахнул легкие створки и прошел внутрь, толкая инвалидное кресло перед собой.

В приемной, скромно украшенной коричневым пластиком под дерево, навстречу ему шагнул молодой человек в темно-синем костюме, явно стараясь заслонить своей неширокой спиной проход, находящийся возле единственного стола в комнате.

– Извините, но сегодня… – начал юноша, однако Джон не мог терять время на разговоры. Он выхватил пистолет и навел дуло оружия на парня:

– Ну-ка, двигай вперед, живо! Да смотри, если вообразишь, будто я шучу, это будет последняя мысль в твоей башке.

Лицо юноши приобрело зеленоватый оттенок. Бедняга судорожно глотнул воздуха и медленно пошел по проходу, безуспешно стараясь унять крупную дрожь в ногах.

Пройдя по коридору, выложенному настоящим деревянным паркетом, Йэхард и Мэг вместе со своим провожатым оказались в круглом зале с низким потолком, где за столом сидели несколько человек; среди них выделялся плотный мужчина с сильно загоревшим лицом, одетый в белоснежный костюм. Его окружали высокие бледные люди в обтягивающих комбинезонах. Судя по всему, в компании велась жаркая полемика, но при виде Йэхарда в комнате повисло напряженное молчание. Джон оттолкнул юношу в сторону и вскинул «ТО-ТО».

– Не двигаться, сидеть на месте, – процедил он, переводя пистолет с одного эльшита на другого.

– Это Верховное Бюро! – отчаянно вскрикнула женщина с белыми волосами, которую Йэхард преследовал на Нострамедесе.

– Спокойно, – остановил ее Джон, – на ваше счастье, я не из Бюро. Наоборот, я хочу помочь вам. У меня есть сообщение необычайной важности.

– Что все это значит? – с напряжением в голосе спросил высокий сутулый человек с нашивками капитана корабля на рукаве. – Ведь вы уже пытались однажды уничтожить нас.

– Тем не менее я действительно не из Бюро. Я передам вам сообщение, но при условии, что вы возьмете нас обоих с собой. Мне и моей помощнице нельзя оставаться в этой системе, за мной охотятся лоовоны.

Молодой эльшит с перевязанной правой рукой, в котором Йэхард узнал Мак Ни, так и подскочил в кресле, задыхаясь от ярости.

– Сволочь, – прохрипел он, – проклятый пес, я убью тебя.

В его здоровой руке блеснул маленький пистолет. Джон резко выдернул свой «ТО-ТО» и выстрелил почти не целясь. Пуля вышибла оружие из руки Мак Ни, тот вскрикнул, побледнев еще сильнее, чем был.

– Не двигаться! – грозно крикнул Йэхард. Бледная женщина тихо заплакала.

– Я же говорила, – всхлипывала она, – я же предупреждала, что его нужно убить. Почему вы меня не послушали?

– Никого не надо убивать, – решительно сказал Джон. – Я расскажу вам свою историю, и вы должны меня понять. Я буду краток.

…Йэхард перевел дыхание. В наступившей тишине раздался тихий голос мужчины в белом костюме – Натана Корокса:

– Боюсь, молодой человек, ваши угрозы напрасны. Мы не в состоянии взять вас с собой, даже если бы и захотели. В баках нашего корабля нет ни капли горючего; кроме того, мне пришло сообщение, что нашу посудину конфискуют, если мы в ближайшее время не внесем плату за аренду места в элинге. Как видите, размахивание пистолетом здесь не поможет.

Джон усмехнулся.

– Сколько вы должны?

– Двадцать шесть тысяч кредитов, – развел руками Корокс.

Йэхард, не опуская «ТО-ТО», быстро подошел к маленькому трансфертному аппарату у стены и вставил в щель поддельную карточку. Запросив компьютер «Гранд-Сентобанка», он потребовал немедленно снять двадцать шесть тысяч из резервных запасов. Джон рисковал, это было слишком опасно, однако суперкод сработал. Компьютер колебался несколько секунд, проверяя фальшивые счета столь серьезного заказчика, однако вскоре на аппарате вспыхнула зеленая лампочка, говорившая о том, что трансферт совершен.

– Заправляйте ваш корабль, – сказал Йэхард. – Но поторапливайтесь, компьютер в любой момент может запустить аудиторскую программу, и наш обман вскроется.

Корокс спокойно изучал свои холеные ногти; седой капитан беспокойно заерзал на месте.

– Чего же вы, в конце концов, хотите? – спросил он.

– Я же говорю, мы хотим улететь вместе с вами. Здесь мне оставаться нельзя, поскольку я застрелил нескольких лоовонов. Поэтому я буду очень признателен, если вы немного поторопитесь.

Корокс изумленно подался вперед:

– Я не ослышался? Вы сказали об убийстве лоовонов?

– Вы все поняли правильно. Кроме того, как ни прискорбно, мне придется убить и вас, если вы будете мешкать с заправкой.

Корокс кивнул своему секретарю, и тот немедленно подошел к компьютеру и запросил службу космопорта.

– Так вы хотите бежать вместе с нами? – недоверчиво спросила женщина, которую, как помнил Йэхард, звали Дана.

– Да.

– Почему?

– Потому что я знаю, куда вы направитесь.

– Знаете?

– Конечно, знаю. Но объяснения я оставлю на потом. Слушайте, что я скажу. Мое послание предназначается двоим, рожденным в гнезде птицы.

Джон блефовал, поскольку его последние слова являлись собственным домыслом, основанным на анализе фактов по истории эльшитов, полученных от Равениша.

Глаза Даны вновь наполнились ужасом, и он понял, что догадка попала в самую точку.

– Как вы можете знать это, если вы не из Верховного Бюро? – Голос капитана дрожал.

Йэхард ясно видел, что тот находится в состоянии самой настоящей паники. Джон удивленно взглянул на него. И такой трус участвует в деле освобождения человечества?!

– Я и моя помощница Мэг, – продолжал Джон, – крепко сели вам на хвост, как вы уже поняли. Мы выслеживали вас по приказу лоовонов, но Мэг сочувствовала вам и в результате попала в Зверинец.

Он поудобнее усадил Ване в кресле.

– Я понимаю, вам сложно это представить, но я решил перейти на вашу сторону.

Капитан и другие элыпиты начали возбужденно переговариваться вполголоса, и наконец Ко-рокс повернулся к Джону:

– В чем же заключается ваше сообщение?

– Хорошо. – Йэхард сделал глубокий вдох. – Лоовоны устроили вам засаду в районе Виллиама. Верховное Бюро подтянуло туда крейсер, отослав для отвода глаз «Славу Галактики» в другое место.

– Откуда вы знаете? – недоверчиво спросил Корокс.

– Моя помощница, вот эта, Мэг, смогла проникнуть в бортовой компьютер «Славы Галактики» и, очевидно, перехватила сообщение, адресованное второму крейсеру.

– Интересно…

– Верховное Бюро тоже так считает. Как видите, для нее дело кончилось Зверинцем.

– А дальше? – поинтересовался капитан.

– Я отправился в резидентуру Бюро и вызволил Мэг оттуда. Правда, как я говорил, пришлось уложить десяток-другой агентов.

Эти слова произвели огромное впечатление на элыиитов.

– Господи! Уничтожить агентов Верховного Бюро!..

– Причем столько…

– Голубокожие, наверное, вне себя…

– Это еще очень мягко сказано, – подтвердил Йэхард.

– Что скажете, Хокстоун? – спросил Корокс.

– Ну, – промямлил капитан, – если он говорит правду, то нам нельзя мешкать. Мы должны немедленно сесть на корабль и бежать…

– Мы попали в ловушку, – уныло констатировала Дана.

Па лице Мак Ни заиграли желваки.

– Он не полетит с нами, – решительно заявил молодой элшит, – иначе останусь я.

– Послушай, я же заправил вашу лоханку, – Джон начал терять терпение. – Если я и эта женщина не исчезнем, то нам обоим крышка. Лоовоны предадут нас публичному Искуплению.

– Меня это не волнует. Мы вас не берем.

– Разве ты здесь командуешь? – прищурился Йэхард.

Мак Ни вызывающе взглянул на Хокстоуна. Тому было явно неловко.

– По-моему, ты все-таки шпион голубокожих. Я бы тебя не взял, – наконец высказался капитан.

– Если бы я был из Верховного Бюро, – усмехнулся Джон, – ручаюсь, мы бы сейчас не сидели и не беседовали. Вас всех давно уже отволокли бы куда надо и обработали гипногеном.

Внезапно послышался резкий стук в дверь. Йэхард замер на полуслове. Неужели лоовоны уже здесь?

– Потуши свет, – прошипел он Короксу и, когда стало темно, прижался к стене возле косяка. Дверь начала медленно отворяться.

В комнате послышался вздох облегчения. Не веря своим глазам, Джон смотрел, как в небольшую щель с легким жужжанием вплывает темно-зеленый шар, на котором, как два зловещих глаза, светились красные точки.

– Опасность, опасность! – пробулькал странный механический голос. – Опасность! Холодно, нет энергии. Опасность.

– Все в порядке, – сказал Корокс, снова включая освещение.

Йэхард изумленно смотрел на шар.

– Это же наш Глазастик, – улыбнулся Хокстоун, силясь совладать с дрожью в руках. – Самый обыкновенный песочник с Барафа.

Секретарь Корокса извлек из кармана золотую зажигалку, и к потолку рванулся длинный язык пламени. Зеленый шар немедленно подлетел к нему и начал подставлять огню свои изумрудные бока.

– Где опасность, Глазастик? – спросила Дана. – Почему ты здесь?

Из песочника полилась торопливая скороговорка со странными певучими интонациями, напоминавшими птичьи.

– Опасность, – снова и снова повторял мяч, – опасность.

– Мы уже поняли, – терпеливо вздохнул Корокс, – какая именно, объясни, пожалуйста.

– Опасность! Бэй у врагов. Верховное Бюро. Прилетели на корабле и схватили Бэя. Я спасся.

– Они далеко? – быстро спросил Джон.

– Уверен, что нет. – Капитан Хокстоун смертельно побледнел. – Через несколько минут лоовоны явятся за нами. Конец, всему конец. Я с самого начала предвидел это! – Он в отчаянии обхватил голову руками.

– Конец, – прошептала женщина, – мы все окончим жизнь в Зверинце.

Среди всеобщей растерянности Йэхард быстро шагнул к двери.

– Погодите, рано отчаиваться. Может, еще не поздно поправить дела. Лоовоны состоят из плоти и крови, а значит, смертны, как и мы.

Зеленый шар порхнул к нему и повис перед глазами Джона.

– Тебя зовут Джон Йэхард! – снова пробулькал песочник. Его «глаза» сверкали словно два огромных бриллианта.

– Да, ты не ошибся.

– Да! Ты убиваешь врагов! Тебя ищут, ищут! Ищут повсюду!

Все посмотрели на Джона.

– Подожди, Глазастик, – перебил Йэхард, – об этом после. Веди нас к Бэю, мы попробуем выручить старика.

– Да! Спаси Бэя! За мной! – Шар завертелся в воздухе волчком и вылетел из комнаты. Джон кинулся за ним и помчался по коридорам, стараясь не отставать от несущегося впереди зеленого песочника.

Пробежав по ленте эскалатора пассажирского терминала, Йэхард, следуя за песочником, ворвался в длинный переход, ведущий к посадочному шлюзу. Вдали виднелись высокие фигуры в черных мундирах – гвардия Верховного Бюро.

Не теряя времени, Джон вскинул «ТО-ТО». В длинном, узком коридоре с низким потолком выстрелы прозвучали неожиданно громко. Первым рухнул офицер, шедший позади всех. Сержант, двигавшийся на шаг впереди, круто обернулся и принял уготованную ему пулю в переносицу. Двое других агентов волокли под руки пожилого человека в белой одежде, запятнанной кровью. Едва заслышав стрельбу, конвоиры мгновенно выхватили пистолеты, но было слишком поздно. Песочник мелькнул над их головами, и в темя одному из лоовонов ударила короткая белая молния. Второй уже судорожно корчился на полу, захлебываясь кровью, текущей из развороченной шеи. Агент, оглушенный Глазастиком, со стоном пытался встать на ноги. Джон подошел поближе, приложил дуло «ТО-ТО» к затылку голубокожего и нажал на спуск. Имея дело с Верховным Бюро, надо действовать до конца.

Йэхард оглянулся. В конце коридора неподвижно стояла Дана, безмолвно глядя на трупы в черных мундирах. Рядом с ней, пыхтя и отдуваясь, привалился к стене Хокстоун. Джон кивнул им обоим:

– Быстро хватайте старика и несите на корабль.

Женщина не шевельнулась, словно приросла к полу.

– Живее, кому говорят! – заорал Йэхард. – Мы все покойники, если станем теперь медлить. Корабль заправлен, пора сматываться.

– Мы никогда никого не убивали, – наконец прошептала Дана, – никого…

– Это и есть агенты Верховного Бюро, которых вы так боялись. Мы ведем с ними войну, а на войне смерть – обычное дело. – Джон не испытывал ни страха, ни угрызений совести. Он уже второй раз убивал лоовонов и будет убивать еще, если потребуется. – Война так война.

Видя, что эльшиты так и не сдвинулись с места, Йэхард подскочил к Дане и сгреб ее за шиворот.

– Берите Бэя и несите! – крикнул Джон, тряся женщину словно молодое деревце. – Живо, иначе, клянусь, я пристрелю и вас!

Он отпустил Дану и помчался обратно в офис Корокса. Там, в опустевшем зале, одиноко стояло инвалидное кресло со спящей Мэг. Бросили больную, испугавшись голубокожих! Ну ладно! Йэхард схватил коляску и со всех ног помчался к пассажирскому терминалу. Влетев на верхнюю площадку на эскалаторе, Джон успел заметить, как широкая спина Хокстоуна исчезла в проходе. Йэхард кинулся туда и, бегом проскочив по коридору, нырнул вместе с Мэг в пассажирский переходник, пристыкованный к длинному космическому кораблю.

Интерьер корабля оказался до крайности простым и утилитарным, как и на всех грузовых танкерах. В центральной каюте были по кругу расставлены синие противоперегрузочные кресла; вверх тянулась прозрачная труба пневмолифта, доставляющего пилотов на командный мостик. Ажурная конструкция мостика, нависавшая над кают-компанией, пульт управления, места для вахтенных и огромная панель из экранов.

Человек в окровавленной белой одежде уже сидел в кресле. Джон осторожно усадил Мэг, пристегнул ее ремнями и сам устроился рядом с Бэем. Откуда-то возник песочник и подплыл по воздуху к старику эльшиту. Йэхард искоса взглянул на того, за кем так долго и безуспешно гонялся. Он выглядел гораздо старше, чем на фотографиях Петри; на левой щеке багровели рубцы от удара нейронного хлыста.

Под потолком, из динамиков внутренней связи, гулко зазвучал голос:

– Говорит капитан Хокстоун. Добро пожаловать на флагманский корабль компании «Люфт-лайн» танкер «Орн». Всем занять свои места, пристегнуть ремни и ждать старта. Нам предстоит хорошая встряска.

Снизу в каюту проник мощный гул, от которого завибрировал пол.

– Двигательный отсек, – скомандовал Хокстоун, – полная мощность через две минуты.

Свет потускнел, тревожно замигали красные лампы. Две минуты! Йэхард вспомнил, какими томительно долгими были периоды разгона во время путешествия с Глегана.

– Внимание, отчаливаем! – раздалась команда. Голос капитана заметно окреп. Здесь, на знакомом мостике, среди подчиненных и приборов, он вновь почувствовал себя сильным и уверенным.

«Орн» медленно выплыл из дока; дюзы радостно взревели, и корабль рванулся вперед. Перегрузка безжалостно навалилась на Джона, сдавливая горло широкой мягкой лапой.

– Лейтенант Дана Олки, координаты «Славы Галактики», – потребовал Хокстоун.

Ускорение нарастало, дышать становилось все тяжелее.

– Крейсер в главном порту Нострамедеса, – отрапортовала Дана, – четыре миллиона километров отсюда.

– Хорошо, лейтенант. Двигательный отсек, каков уровень мощности?

– Нарастает, капитан. Достигнем пика через сорок четыре секунды.

Рев внизу перешел в пронзительный высокий вой.

– Капитан, на линии центральный контрольный пункт Сунера!

– К чертям его.

– Не могу, они…

На большом экране вспыхнуло взволнованное лицо диспетчера.

– «Орн», вы что, с ума сошли?! Вы же устроите тут грандиозное столкновение. Немедленно вернитесь!

– Извини, Сунер, объяснять некогда. Берген, убери его с экрана.

– Слушаюсь.

– Эй! – крикнул диспетчер. – Что значит некогда?

– Вы прекрасно понимаете это слово. До свидания.

Экран погас.

– Двигательный отсек, какова мощность?

– Скоро выйдем на пик. Капитан, вы думаете, что это безопасно? Слишком близко масса Сунера. Нас может захватить притяжением.

– Боюсь, в нашем положении остается лишь рисковать. Ситуация угрожающая…

– Угрожающая?! – выкрикнул кто-то. – Да после убийства агентов Верховного Бюро нас предадут публичному Искуплению, предварительно продержав неделю в Зверинце. Этот маньяк с пистолетом подписал нам смертный приговор!

– Умолкни, Мак Ни, твоя точка зрения нам уже известна, – прервала его Дана.

– Капитан! – встревоженно воскликнула она. – «Слава Галактики» покинул Нострамедес. Он движется очень быстро, силуэт даже раздваивается на локаторе.

– Они почуяли нас! Сколько им потребуется, – чтоб добраться сюда?

– Им еще надо развернуться. Думаю, у нас в запасе тридцать – сорок секунд.

– Мощность? – крикнул Хокстоун.

– Теперь мы погибнем! – зарыдал кто-то на мостике. – Все погибнем из-за него!

Внезапно вой двигателей умолк: «Орн» совершал переход. В каюте повисла напряженная темнота и тишина. Потом легкий толчок, дрожь, и на экранах снова вспыхнула панорама звездного неба.

– Включаю искусственное притяжение. Уровень – пять, – сообщил капитан.

Йэхард облегченно вздохнул и потянулся.

– Когда я летел к Ноканикусу с Глегана, каждый переход у нас занимал несколько часов.

Неожиданно из динамиков раздался ответ Хокстоуна:

– Пилоты фешенебельных лайнеров должны всячески заботиться о своих пассажирах. А мы рисковали. Вероятность, что мы попадем в эту исключительно благоприятную точку, равнялась примерно одному против пяти. Но точки с такой хорошей гравимагнетикой попадаются редко. Нас бы здорово потрясло, не попадись она нам. Лайнерам приходится тщательно балансировать уровни гравитации, поэтому каждый переход занимает много времени.

– А «Слава Галактики»? – спросил Йэхард.

– Если крейсер уже готов к прыжку, нам не уйти. Четыре миллиона километров – не такой уж большой отрезок для лоовонского боевого корабля, – вздохнул голос капитана в динамике.

– А он в состоянии уничтожить нас?

– На этом расстоянии его лазерные орудия сожгут нас как щепку.

– Где мы сейчас?

– На противоположной стороне системы Ноканикуса, – объяснил Хокстоун, – я рассчитал трассу так, чтобы использовать силу тяготения звезды. Это сэкономило нам уйму энергии. Теперь наши шансы выжить выросли на двадцать процентов.

– То есть крейсер не сможет нас теперь обнаружить?

– Конечно, нет. Нас от него закрывает Виллиам.

Рядом послышался легкий вздох – Элвис Бэй открыл глаза. Йэхард вскочил и, схватив стакан витакола, протянул эльшиту. Песочник немедленно издал угрожающее гудение.

– Нет! – пробулькал шар. – Нельзя! Нельзя подходить!

Бэй со стоном приложил руки ко лбу.

– Я сплю или уже умер? Вот уж не думал, что даже в рай придется отправиться на космическом корабле.

Йэхард рассмеялся.

– Ни то, ни другое. Вы на борту «Орна», в безопасности.

Прищурившись, эльшит рассматривал Джона, а потом принял стакан и сделал большой глоток.

– Да ведь я знаю вас! – внезапно воскликнул Бэй.

– Откуда?

– Вас же ловят по всей Галактике. Каналы забиты сообщениями о розыске. Говорят, вы уложили восемнадцать лоовонов.

– А вы – Элвис Бэй, беглый преступник, устроивший взрыв на станции, стоивший жизни двум Голубым Сейфанам.

Эльшит весело обхватил Йэхарда за плечи.

– Прекрасно, молодой человек! Приглашаю вас в нашу экспедицию. Добро пожаловать! Впереди предстоит горячая работа, и нам нужны люди вроде вас.

Песочник радостно подпрыгнул:

– Добро пожаловать!

Йэхард улыбнулся. В своей жизни ему так редко приходилось слышать эти слова, что он был рад им, даже если они исходили от говорящего бильярдного шара.

Глава XIII

Командор Петри со смешанным чувством страха и невольного сочувствия смотрел на неподвижную фигуру, замурованную в пластиковый кокон.

Пазн Бертамб попытался пошевелиться. Во время штурма резидентуры пуля Йэхарда угодила ему в грудь. Когда он уже падал, вторая пуля пронзила щеку, искрошила нижнюю челюсть и разорвала язык. То, что Бертамб остался жив, являлось маленьким медицинским чудом, предметом гордости лоовонской медицины. Врачи собирали челюстную кость буквально по кусочкам, но говорить как следует Бертамб еще не мог. К его голосовым связкам подсоединили специальный аппарат, который воспринимал сокращения мускулов и трансформировал их в членораздельную речь с помощью синтезатора слов.

Однако настроение у директора местного представительства Верховного Бюро было самым мрачным. Жизнь в нем поддерживалась лишь благодаря кокону жизнеобеспечения, и в таком положении ему придется провести много времени – год, а то и больше. А как только он поправится, его предадут Искуплению при дворе императора. Такой провал, какой он допустил, прощать нельзя.

Моргуз из рода Голубых Сейфанов тоже остался жив, но леди Блазилаб спасти не удалось. Хуже всего было то, что Бертамб никак не мог понять, как вообще стал возможен столь сокрушительный и унизительный разгром Верховного Бюро. Один человек практически полностью уничтожил центральную резидентуру на Гиперионе. Из двадцати трех агентов уцелели лишь четыре, поскольку в это время находились в служебных командировках. Из раненых выжили всего трое. Оснащение Особого отдела, профессионализм кадров продемонстрировали полное его превосходство над Верховным Бюро.

Бертамб открыл глаза и посмотрел на командора Петри, вытянувшегося в струнку. Лоовон попытался усмехнуться, но изуродованные губы словно обожгло огнем.

– Итак, Петри, меня, по-видимому, ожидает Искупление. Вы понимаете, что это значит?

Командор кивнул.

– От меня будут заживо отдирать кусочек за кусочком, пока не оставят обчищенный скелет.

– Я знаю. – Голос Петри звучал совершенно спокойно.

– Через несколько часов на Гиперион прибудет новый персонал резидентуры. Надеюсь, вы окажете им всемерное содействие.

– Безусловно.

Бертамб содрогнулся от дикого приступа бешенства. Представитель отсталой, низшей расы унизил его, прервал столь многообещающую карьеру! А тут еще старый дурак Петри чуть ли не смеется в лицо бывшему директору резидентуры, перед которым прежде и дышать боялся.

– Прошу вас иметь в виду, командор, что я уже сделал о вас доклад в штаб флота сектора. Скоро вы предстанете перед трибуналом, и вас будут судить по лоовонским законам военного времени. Вы умышленно рекомендовали нам этого маньяка-убийцу для поиска беглого эльшита.

– Умышленно?! – воскликнул Петри. – От меня потребовали найти агента с самыми высокими пси-способностями. Я выполнил поручение, и Йэхард уже поймал преступников, вопреки сильному противодействию с вашей стороны.

– Кроме того, вы умышленно вовлекли в дело женщину, ненавидевшую империю Лоо, которая в своей дерзости дошла до того, что попыталась проникнуть в защищенные пограммы крейсера и за свои преступления была подвергнута справедливой каре! – Бертамб задыхался от гнева. – Вон! Убирайтесь отсюда, дурак безмозглый, прочь с глаз моих! Скоро вы получите новые приказы из штаба, которые едва ли вам понравятся. Знаете ли вы, что в движение приведен весь флот сектора? Сюда идет сам адмирал Бунж. Вы навлекли на себя гнев Голубых Сейфанов, хранители веры Лоо взывают к мести! А теперь вон!

Его тело конвульсивно содрогнулось. Петри в испуге выбежал из комнаты; теперь командор всерьез опасался за все человечество Ноканикуса – идет сам адмирал Бунж!

***

В системе Ноканикуса вращалось пять планет – газовых гигантов: Абдул, Виллиам, Ингрид, Шала, Гидеон. Из них первые два были относительно небольшими и спокойными. К тому же вокруг Виллиама вилось с полдюжины спутников, богатых гидрокарбонатами, аммонитами, азотом, водой – всем, что нужно для высокоразвитой цивилизации, за исключением металлов.

Именно эти спутники и привлекли внимание первых колонистов системы, в которой не нашлось мало-мальски пригодных для обитания планет. Колония на Гиперионе возникла после долгого и упорного труда по созданию искусственного климата. Поэтому многие охотно поселялись на довольно комфортабельных станциях возле спутников газовых планет, и лишь из-за ограниченности площади численность проживавших там едва переваливала за полмиллиона.

«Орн» перешел на дрейфующий режим. Прямо по курсу сверкала яркая точка – газовый гигант Абдул. До него было не меньше 150 миллионов километров; до ближайшей орбитальной станции Камлеопард-Ал – 20 миллионов. Танкер двигался по баллистической траектории, с выключенными двигателями, иногда выстреливая астрономические зонды, чтобы вовремя обнаружить лоовонский крейсер.

Пока данные разведки успокаивали: никаких врагов не обнаружено.

В кают-компании «Орна» Джон Йэхард отвечал на вопросы.

– Да как вы можете ему верить? – кричал Финн Мак Ни. – Он же лоовонский шпион, подосланный, чтобы выведать наши планы. И никто меня в этом не переубедит!

Джон пожал плечами. Он и не собирался оправдываться перед агрессивным молодым эльшитом, поскольку понимал бесполезность этого занятия. Йэхард больше надеялся на Дану Олки, координатора группы. Дана работала в администрации компании «Люфтлайн» и не входила в регулярный состав экипажа танкера. К тому же на сторону Джона сразу встал Элвис Бэй, а затем к нему примкнули капитан, Далила, Берген и Рива Колод. Против Йэхарда выступали Мак Ни, Флинн и Чак.

По отношению к Бэю эта троица держалась подчеркнуто почтительно, как солдаты перед офицером, но в этом послушании не чувствовалось искреннего уважения. Когда их взгляды останавливались на Джоне, он ясно чувствовал идущую от эльшитов волну ненависти.

Остальные члены команды колебались, кому верить.

– Ведь еще на Орнгольме нас предупреждали: здесь лоовонские шпионы кишат повсюду, – говорила Дана, – и они были правы. Но неужели голубокожие могли принести в жертву столько агентов ради успеха одного лазутчика?

– Дура! – уже не сдерживаясь, крикнул Мак Ни. – Да лоовоны всегда плевали на такую мелочь, как чья-то жизнь. Если бы потребовалось, Верховное Бюро отстреляло в сто раз больше и даже не поморщилось.

– Ты так думаешь, потому что сам не ценишь жизнь, особенно чужую. Но я уверена, что даже лоовоны не столь безжалостны к своим, как ты, – парировала Дана.

Джон взглянул на Мак Ни. Определенно у него с Бэем существовали какие-то идеологические различия; видимо, они принадлежали к разным толкам секты эльшитов.

Хокстоун взирал на Мак Ни с опаской. Йэхарду внезапно стало жалко этого слабого человека, против своей воли вовлеченного в водоворот событий, от которых он всегда предпочитал держаться подальше. Никогда бы он не сунул голову в львиную пасть, если бы не подвернулся под руку в недобрый час, когда Элвис Бэй появился на Орнгольме, чтобы потребовать плату за старые долги.

– Чепуха! – решительно сказал Бэй. – Спору нет, лоовоны могут принести в жертву далеко идущим планам сколько угодно рядовых агентов. И все же Мак Ни не прав. Зачем было устраивать бойню, когда я уже попал в лапы Верховного Бюро? Намного проще было устроить мне мыслесканирование и сразу выяснить все необходимое, чем устраивать долгий и неубедительный спектакль с участием провокатора. Нет, для меня ясно – Джон с нами.

– Я предлагаю гипноген, – заявил Мак Ни, – тогда сомнений не останется.

– Не вижу в этом необходимости. К тому же у нас нет времени. Скоро сюда прибудет весь флот сектора, и нам надо подготовиться к переходу.

– Объясните мне, пожалуйста… – начал Йэхард.

– Что? – спросила Дана.

– Почему мы летим к Виллиаму?

– Потому что… – Она неожиданно осеклась.

– Здесь мы в относительной безопасности. А там, как я предупреждал, ждет засада, – сказал Йэхард.

– Но нам необходимо заправиться, – вмешался Хокстоун, – иначе нам не хватит топлива, чтобы уйти из системы. Может, нам повезет и нас не заметят. А иначе нам придется заправляться в лоовонских системах, что равносильно самоубийству.

Бэй вдруг громко расхохотался.

– Ради Бога, капитан, не вводите бедного Джона в заблуждение. Он вполне заслуживает нашего доверия.

– Внимание! – раздался с мостика голос лейтенанта Берген. – Мы засекли вражеские корабли. Десять… нет, одиннадцать тяжелых крейсеров. Идут и идут… Похоже, весь флот сектора движется на Ноканикус.

– Они сохраняют боевой строй, – добавил оператор зондов дальней разведки. – Летят на полной скорости, самые большие уже сконцентрировались около Гипериона, но легкие корабли шныряют повсюду.

Элвис Бэй усмехнулся.

– Нами занялся сам адмирал Бунж. Видимо, он имеет определенные подозрения насчет нашей миссии. Ну что ж, капитан, игра становится интереснее.

Лицо Хокстоуна смертельно побледнело, на лбу выступили крупные капли пота.

– Хорошо, – хрипло проговорил он, – наша миссия продолжается.

Бэй пристально посмотрел на капитана. Элвис явно опасался, что тот может сломаться.

– Мы будем действовать по намеченному плану, – тихо продолжал Хокстоун, – только я требую, чтобы в журнал была внесена запись, что я всячески противодействовал незаконному захвату судна компании «Люфтлайн» и меня заставили повиноваться под страхом смерти.

– «Орн» – ваш корабль, капитащ – любезно улыбнулся Бэй, – и мы многим обязаны вашему мужеству и героизму. Мы, бесспорно, станем защищать тех, кто работает для освобождения человечества.

– Вы все сошли с ума…

– Наверное, вы правы, но другого выбора нет. Наш путь лежит к Виллиаму. Это смелый шаг, но на Земле в старину говорили: «Фортуна сопутствует смелым». Кроме того, не забывайте, «Орн» оснащен двигателями, которые усовершенствованы учеными нашей секты, не так ли, Мак Ни?

– Наши изобретения не подведут. Только бы переход оказался удачным, – буркнул молодой эльшит.

– Объясните же, – взмолился Йэхард, – почему мы до сих пор в системе Ноканикуса? Почему мы должны очертя голову лететь к Виллиаму, когда на хвосте у нас десятки мощных крейсеров?

– Потому что мы обязаны выполнить нашу миссию в самом сердце газового гиганта, причем успеть туда раньше лоовонов, которые догадываются о наших намерениях. Им помог… один предатель с Земли, редкостный мерзавец. Пока мы их опережаем, но это преимущество надо использовать как можно скорее.

– Голубокожие говорили, что один раз вас схватили, но вам удалось бежать, – заметил Джон.

– Лоовоны, как обычно, выдали желаемое за действительное, – заметил Бэй. – Они и впрямь близко подобрались ко мне, но я был вовремя предупрежден.

– Внимание! – закричал лейтенант Вок с мостика. – Поблизости от Эль-Занзилаб корабль. Судя по размерам, тяжелый крейсер. Капитан, он в том же квадрате, что и мы!

Элвис решительно поднялся.

– Спокойно. Мы движемся по баллистической траектории, на небольшой скорости, с выключенными двигателями, а крейсер идет быстро, так что мы для него невидимы. Пока. Стоит ему отстрелить зонд, и нам крышка. Через пять минут после этого «Орн» отправится в свое последнее путешествие.

– А вместе с ним и мы, – пробормотал Хокстоун.

– Как «последнее путешествие»? – изумился Йэхард.

– Джон, вам когда-нибудь приходилось слышать «Гимн Покорителей»?

– Вы имеете в виду: «В глубине океана, где тонут надежды…»

– «Мы оставим его»… Правильно.

– Да, слышал.

– А слышали вы тайную версию гимна, версию эльшитов?

Йэхард удивленно взглянул на Элвиса.

– Наш гимн. Он начинается так же, как и тот, который вы знаете: «В глубине океана, где тонут надежды, мы оставим его…», но продолжается так:

На ревущих широтах, в океане безбрежном Мы спрячем его.

«Черный Немо» поможет в холодных глубинах Нам спрятать его.

И уйдем в дальний путь, путь борьбы и тревог.

Но мы вернемся.

Снова свет воссияет и воскреснет наш Бог, Когда мы вернемя».

– «Черный Немо»… – повторил Йэхард.

– Конечно. Наш путь лежит туда, где уже много столетий спрятан боевой корабль Покорителей – «Уинстон Черчилль».

Джон откинулся на спинку кресла, потрясен-но глядя на улыбающегося элышита.

– Господи, – прошептал он. – Мэг опять оказалась права. Права, черт бы ее побрал, права!

Адмирал Бунж шел на Ноканикус. Правительство Гипериона на внеочередном заседании безуспешно пыталось собраться с мыслями, пока наконец министры не начали потихоньку разбегаться, лишая высокое собрание кворума.

Между тем лоовоны были уже повсюду. По коридорам здания военной разведки расхаживали черные мундиры Верховного Бюро. На входе неподвижно застыли, словно каменные статуи, солдаты-киборги, с одинаковыми лицами и костями из сверхпрочного пластика. Никогда Петри не испытывал такого страха, как в тот момент, когда эти дьяволы из специального корпуса ворвались в его заведение. Они двигались с ужасающей быстротой и ловкостью, безжалостные, неуязвимые, не знающие сомнений, полулюди-полумашины с пустыми глазами.

На главном причале орбитального порта величественно стоял огромный флагманский линкор адмирала «Завоеватель». Цепочки черных мундиров проворно оцепляли зеркальную башню, где располагалась военная разведка.

Адмирал Бунж, хмурый, с темно-синим лицом и беспощадным взглядом, вошел в здание военной разведки; по бокам вышагивали два киборга из охраны. Адмирал прошествовал в кабинет Петри и, опершись обеими руками на великолепный стол, с жесткой усмешкой взглянул в глаза командору, задрожавшему от страха.

– Отныне кое-что здесь изменится. Объявляю о введении в системе Ноканикус чрезвычайного военного положения. Верховная власть теперь принадлежит командованию императорского флота. Ты, кажется, не рад этому, командор?

Глава XIV

Пока в кают-компании «Орна» шел перекрестный допрос, космический крейсер «Слава Галактики» заставил состыковаться с собой яхту «Голубь». Через четверть часа Мелисса Балтитьюд предстала перед глазами капитана Ильфейта.

– Нам известен ваш маршрут, – бросил лоовон, – вы заходили на Сунер.

Девушка попыталась совладать с внезапной дрожью, охватившей ее.

– Моя фамилия Балтитьюд, и мой отец владеет крупнейшей газовой компанией в системе. Я не знаю, чем вызвано ваше насилие. Но если я расскажу о нем отцу, уверяю, он будет весьма и весьма недоволен.

Капитан Ильфейт с некоторым интересом взглянул на Мелиссу. Пожалуй, ничего, довольно привлекательна, только немного худа на лоовонский вкус. Сам-то Ильфейт предпочитал женщин с Лоо, но, наверное, среди младших офицеров найдутся желающие поиграть с землянкой.

– Вы, видимо, не знаете, что на Гиперионе введено военное положение. Три часа назад ваш отец был арестован Верховным Бюро и помещен в Зверинец.

Капитан откинулся в кресле, наслаждаясь смятением девушки.

– Я знаю, для чего вы летали на Сунер: вы помогали бежать отъявленным преступникам Мэг Ване и Джону Йэхарду. Ваша вина очевидна, и по законам военного времени я могу судить вас и предать любому наказанию вплоть до смертной казни.

Мелисса, потрясенная, раздавленная, беспомощно смотрела на лоовона. В его круглых золотистых глазах светились злорадство, презрение, насмешка – все, кроме сочувствия. В эту минуту она уже жалела, что не пала в ту ночь возле Старой башни от пули сумасшедшего террориста.

***

На борту «Орна» шли последние приготовления. Экипаж занял места согласно расписанию, элышиты разбирали оружие из небольшого арсенала в грузовом отсеке. Элвис Бэй, сев рядом с Йэхардом, предложил ему великолепного вина из своей фляги. Старик поднял бокал за успех миссии. На коленях у Бэя лежал песочник, неподвижный, с потухшими красными глазами, точь-в-точь зеленый бильярдный шар.

– Заинтересовались нашим Глазастиком? – произнес Элвис, перехватив внимательный взгляд Джона. – Любопытнейшая штука, верно? Как он сам мне объяснил, песочники у древних аборигенов Барафа были чем-то вроде домашних любимцев. Их выращивали как животных, но на самом деле – это роботы.

В памяти Йэхарда всплыл номер Фанни Фары, и Джон, пошарив в кармане, выложил на стол серебряный кубик. Глаза Бэя изумленно округлились.

– А вот еще один великолепный образец вечного вещества, – сказал старый элышит. – Некоторые из их машин создавались из таких же материалов. Тонкие, на вид хрупкие, как солома, но несокрушимые. Другие машины уже проржавели и рассыпались в пыль, и от них не осталось ничего, только повышенное содержание металлических оксидов в почве. – Элвис повертел кубик в руке. – Странная вещь, должно быть, самая любопытная из всех, что мы находили. По сведениям Глазастика, древние использовали какие-то биологические технологии и могли выращивать, словно хлебный колос, удивительные аппараты. Как – пока установить не удалось.

Неожиданно песочник подскочил, и на его поверхности вновь загорелись красные точки.

– След! Да! Древний след! – заклекотал он.

– В чем дело? – изумленно спросил Бэй. Песочник завертелся над столом, и между ним и кубиком проскочила зеленая искра.

– Эй, это мое! – воскликнул Джон, вскочив с места. Он схватил кубик, но тут же с проклятием отдернул руку маленький серебряный предмет оказался обжигающе горячим и стал как будто немного меньше. – Что за чертовщина!

В ответ в его мозгу тихо зазвучала мелодия, легкая, как дуновение ветерка, едва уловимая, но прекрасная.

– След! Ты след! – повторял песочник, порхая над головой Йэхарда.

– Я?

– Кто ты? Ты след!

– Боюсь, я чего-то не понимаю. Что ты имеешь в виду, Глазастик?

– Ты оставляешь след! Сигнал сильный, древний! Откуда ты? Ты – старый хозяин! Да! Только старые хозяева оставляют следы!

Йэхард удивленно повернулся к Бэю.

– Вы понимаете, о чем говорит Глазастик?

– Рискну предположить. Любая мыслительная деятельность оставляет следы. С помощью специальных приспособлений их можно материализовать, как ваш кубик. Глазастик улавливает это непосредственно.

– Когда я дотронулся до него, он оказался горячим, как расплавленный металл. А Фара говорила, будто все ее пузыри абсолютно инертны.

– Но у вас-то не пузырь, а кубик. Видимо, вы обладаете таким же даром, как древние, недоступным нам.

Песочник плясал в воздухе над столом, словно сумасшедший комар.

– Прости, Глазастик, – сказал Элвис, – здесь нет старых хозяев.

Шар вдруг издал протяжный стон:

– Опасность! Мало энергии! – и стрелой полетел к камбузному отсеку, где тихо гудела микроволновая печь. Джон задумчиво посмотрел ему вслед.

– Удивительное существо. Откуда оно у вас? Элвис кашлянул.

– Когда-нибудь я вам расскажу. Это очень долгая история, и произошла она, когда я еще был молод, как вы. При первом же случае я поведаю о своих приключениях; смею заверить, это стоит иного романа.

По кораблю прокатилась трель тревожного сигнала. «Орн» готовился к последнему полету. Йэхард нервно провел рукой по лбу.

– А если мы не найдем «Черчилль»?

– Мы найдем, – уверенно сказал Бэй.

– А если он поврежден?

– У нас останется четыре часа на устранение неполадок. Если мы не успеем, то можем считать себя покойниками, а нашу миссию – проваленной. Но глава Совета Возвращения Покорителей уверял меня, что корабль полностью исправен. «Уинстон Черчилль» находится в режиме консервации; хитроумная система вспомогательных двигателей стабилизирует судно в бешеной атмосфере Виллиама. Топливо они черпают прямо из нее, благо водорода там в избытке.

– Вы упоминали про Черного Немо… Бэй улыбнулся.

– Вопросы, вопросы… Кажется, мне придется отвечать на них до самой смерти. «Черный Немо» – прозвище капитана Виллиама Шреда, командира корабля «Жюль Верн». Именно он открыл газовый гигант и назвал его своим именем. Вы удивлены? И, кажется, не знали этого прежде? Рад вас просветить. И еще «Черный Немо» – мощный стабильный вихрь возле Северного полюса планеты. «Уинстон Черчилль» лежит в самом сердце вихря, там относительно тихо. На границах скорость атмосферных потоков достигает сотен километров в час, однако в так называемом «окне» царит практически полный штиль. «Орн» заранее готовили к миссии. Мак Ни и другие наши техники усовершенствовали двигатели танкера. Все продумано заранее. Корабль на полной скорости войдет в вихрь с таким расчетом, чтобы составляющая силы тяги и направления атмосферных течений выбросила «Орн» прямо в «окно». Самым опасным является момент перехода на «Уинстон Черчилль». Один из переходных шлюзов «Орна» заменен специальной магнитной линией, по которой может двигаться кабина, хоть и небольшая, но достаточная для перевозки нашего экипажа. Когда команда уйдет, автопилот поведет танкер в последний полет. И долг эльшитам будет уплачен.

– Какой долг? – поинтересовался Джон.

– Потомки Покорителей вот уже девятьсот лет в долгу перед нами. Оставив здесь корабль, их предки на спасательных ботах добрались до Джинджера, а оттуда кораблями «NAFAL» – до Гиад; не всем удалось спастись, за ними охотилось Верховное Бюро. И тогда бывшие Покорители обратились к нам за помощью. Их потомков вы уже знаете.

– Это… экипаж «Орна»?..

– Конечно. Тут нет ничего удивительного, наша религия очень древняя и всюду пользовалась уважением. Лоовоны подозревали, что мы укрываем смертельных врагов империи, и Верховное Бюро почти разгромило секту. Расправы избежали единицы, но это были лучшие из лучших. Ценой титанических усилий им удалось возродить организацию, и теперь мы вновь собрали силы для решительного сражения.

– Внимание! – прозвучал из динамиков голос Хокстоуна. – Корабль готов к переходу, всем занять свои места. Ускорение начнется через три минуты.

Йэхард вскочил и бросился к Мэг, чтобы проверить, хорошо ли она пристегнута, и лишь потом уселся в кресло сам. Опять взревели дюзы, и через пять минут снова наступила тишина, возвещающая о совершении перехода.

«Орн» вынырнул из пространственно-временной дыры возле самого Виллиама, словно жирная муха, упавшая в аквариум с голодными форелями. Со всех сторон к танкеру бросились стремительные перехватчики, стремясь вонзить в его длинный корпус огненные иглы ракет. Но «Орн» завершил переход всего в пяти тысячах километрах над бушующей атмосферой газового гиганта. Рискованный маневр удался: перехватчики не смогли подойти достаточно близко, иначе мощности их двигателей не хватило бы, чтоб вырваться из могучих объятий тяготения планеты. «Орн» на бешеной скорости влетел в верхний слой оболочки планеты, и бескрайнее белесое море кипящего газа поглотило жалкую красную точку, как океан поглощает песчинку.

Корабль задрожал, когда его со всех сторон охватили неистовые вихри и смерчи; танкер швыряло словно соломинку. Экраны внешнего обзора ослепли, будто завешенные светлым полотном, за которым бродили бесформенные тени. Чудовищная гравитация придавила Джона к креслу, налила тело свинцовой тяжестью. Ему приходилось бороться за каждый вдох, словно выброшенной на берег рыбе. Двигатели натужно гудели, работая с явной перегрузкой, и лишь бортовой компьютер уверенно вел корабль по намеченному курсу сквозь этот беснующийся ад. «Орн» проникал в «Черный Немо»!

***

Высоко над ними на самой низкой орбите скользил лоовонский легкий крейсер. Капитан

Ральзан стоял навытяжку перед экраном, с которого смотрело хмурое лицо адмирала Бунжа.

– Мы почти поймали их, – докладывал капитан, – наши перехватчики окружили танкер со всех сторон; но, как и следовало ожидать от представителей низшей расы, они предпочли покончить с собой, чем внять голосу разума и признать поражение.

Адмирал угрюмо покачал головой:

– Вы недооцениваете наших врагов. Вряд ли эльшиты явились сюда за смертью. Установите патрулирование всего квадрата, выпустите зонды, узнайте все, что можно.

Экран погас. Капитан Ральзан выругался и подошел к пульту управления. Вскоре из-под серого брюха крейсера брызнули маленькие точки разведывательных спутников и, набирая скорость, понеслись вниз. Через пять минут от них уже поступили первые донесения: в пробах забортного вещества кроме аммиака, метана и гелия оказались остатки отработанного топлива из дюз космического корабля.

***

На борту «Орна» царило напряженное молчание, которое лишь подчеркивал натужный вой двигателей.

– Капитан, – прохрипел с мостика навигатор, с трудом ворочая чугунным языком, – мы поймали устойчивый радарный сигнал. Сигнал запеленгован, и я уже рассчитал местоположение источника.

Из груди у всех вырвался вздох облегчения. Выходит, их труды не напрасны, цель уже близка. «Уинстон Черчилль» на месте!

Внезапно сквозь белую пелену на экранах прорвался ослепительный свет, и «Орн» содрогнулся от удара волны мощного ядерного взрыва.

– Спокойно, – раздался голос Бэя, – никакой опасности нет. Я приказал выбросить за борт атомные фугасы, чтоб ввести в заблуждение лоовонов. Пусть думают, будто мы погибли в нижних слоях атмосферы.

Джон с уважением взглянул на старика. Неудивительно, что голубокожие считают его опаснейшим преступником в Галактике.

– Мистер Йэхард, – продолжал Элвис, чуть задыхаясь, но тем не менее четко и ясно, – когда мы перейдем на «Черчилль», вы займете место в двигательном отсеке. Вы имели несчастье подстрелить Мак Ни и Райли, наших бортинженеров, а они потратили немало времени на изучение устройства корабля. Вы вывели их из строя и теперь извольте загладить свою ошибку и помочь им. Предупреждаю, вам придется нелегко: там сотни кнопок, рычагов, переключателей и никаких компьютеров.

– Но почему? – с трудом ворочая языком, проговорил Джон.

– Покорители были ярыми пангуманистами и твердо верили в неограниченные способности человека. Они считали, что машины мешают людям развивать себя, и старались обходиться без них где только возможно. Покорителям нельзя отказать в уме, но благодаря их ошибкам мы попали под власть голубокожих.

– Лоовоны рано или поздно все равно бы нашли нас.

– Согласен, но если бы у нас тогда имелись сотни кораблей вроде «Уинстона Черчилля», мы бы отстояли свою свободу. Ведь империя Лоо – колосс на глиняных ногах, ее постоянно подрывают изнутри конфликты между кланами Сейфанов. Мы могли стать победителями, а стали побежденными.

Элвис умолк, утомленный столь долгой речью. Джон повернул потяжелевшую голову к экранам и стал смотреть на потоки газов, несущихся за бортом со скоростью семьсот километров в час. Вокруг неистовствовала неукротимая стихия Виллиама, вихри метались и сталкивались, пожирая друг друга, раздирая в клочья гигантские черные тучи. Внезапно на мониторы словно легла тень, белесый фон сменился серыми сумерками. Корабль вошел в мертвую зону.

– Капитан, запущена программа причаливания, – раздалось из динамика внутренней связи.

Скорость резко уменьшилась; «Орн» медленно плыл вдоль борта громадного корпуса космического корабля, повинуясь уверенным командам электронного мозга. Здесь, в самом сердце чудовищного водоворота, давление достигло полутора тонн на квадратный дюйм. Вилл нам все сильнее и сильнее сжимал танкер в своих могучих объятиях. На мостике шла лихорадочная подготовка к стыковке.

– Капитан, вроде бы все в порядке. Причальный узел исправен.

– Хорошо, дайте команду на переходный коридор. Лейтенант Берген, вы проверяли его перед полетом?

– Так точно, проверяла. Дефектов не обнаружила.

«Орн» вздрогнул от легкого толчка и застыл на месте.

– Капитан, мы пристыковались.

– Я понял. Открыть переходную трубу.

– Слушаюсь. Труба открыта, сэр.

В ту же секунду в каюту ворвался рев шторма, бушевавшего за бортом, яростный, неистовый, грозный, словно планета гневалась на букашек, дерзнувших проникнуть в ее сердце. Джон невольно содрогнулся; прожив девять лет в городе, он успел забыть, что такое плохая погода, а столь страшной бури еще не приходилось видеть вблизи человеку. От чудовищного рева корпус «Орна» мелко вибрировал, будто готовясь развалиться на части.

– Соединение завершено! – прокричала с мостика Берген, силясь заглушить шум урагана. – Переходник открыт. По приборам, атмосфера на «Черчилле» вполне пригодна для дыхания, но там дьявольски холодно.

– Спасибо, лейтенант, – ответил Хокстоун. – Придется потерпеть. Переход начинаем немедленно. В хвостовой части танкера нарушена обшивка, и если мы не уберемся отсюда через десять минут, мы окажемся в тепленьком местечке, где температура примерно полтораста градусов ниже нуля, а атмосфера состоит из метана и аммиака.

Едва справляясь с собственным телом, налившимся более чем двойной тяжестью, люди медленно выползали из противоперегрузочных кресел. В каюте резко похолодало, в воздухе чувствовался сильный запах нашатыря.

Йэхард с помощью Бэя, Чака и Мак Ни перенес спящую Мэг в небольшую кабинку, где уже собрались остальные члены экипажа. Загудели электромоторы, металлическая коробка, набитая людьми, начала двигаться по трубе, соединявшей два корабля.

На них, как лавина, обрушился неистовый вой стихии, отделенной всего несколькими сантиметрами пластика и стали. Когда они наконец достигли «Уинстона Черчилля», Джону показалось, что прошла вечность, хотя на самом деле миновало десять секунд.

Скучившись во внешнем тамбуре, в котором ледяной воздух обжигал легкие, будто кипяток, измученные беглецы с «Орна» терпеливо ждали, пока не открылась переборка во внутреннем отсеке, а потом, еле передвигая ноги, вошли в огромный зал, тускло освещенный красными лампочками. Здесь тоже было холодно, хотя и не так, как в переднем шлюзе. Во всяком случае, дышалось намного легче.

Загорелись яркие светильники, расположенные на сводчатом потолке, и Йэхард с удивлением обнаружил, что зал полон странными автоматами, неподвижно застывшими у стен. Сразу чувствовалось: Покорители даже не пытались создать хоть какое-то подобие уюта или комфорта. Все подчинялось строгой целесообразности.

Последними из шлюза вышли Бэй, Хокстоун и лейтенант Берген с планом корабля в планшете. За ними бесшумно захлопнулась герметическая переборка. Берген вместе с Джоном пошли в медицинский отсек и уложили Мэг на госпитальную койку. Потом Берген отправилась обратно, в распоряжение Элвиса, объяснив Йэхарду, как ему добраться до своего поста.

Двигательный отсек оказался грандиозным сферическим помещением длиной не меньше полумили. Место Джона было у контрольного поста, расположенного на платформе под самым потолком. Почти все свободное место там занимали мониторы и необозримые поля индикаторов, рычагов, кнопок, клавиш, давно исчезнувших на обычных кораблях. Решетчатые стены оплетала густая паутина разноцветных кабелей и проводов.

Финн Мак Ни и молодой эльшит Чак уже ждали Джона. Мак Ни начал давать ему указания, почти не скрывая неприязни и ограничиваясь лишь самыми короткими распоряжениями.

Оказалось, панели управления на правой стороне отвечают за один двигатель, а на левой – за другой. Перемычка между ними контролировала ремонтные и аварийные системы, а также обеспечивала связь отсека с командным постом. Вдобавок на ней крепился пульт управления маневровыми двигателями, включавшимися при причаливании и отчаливании со станции.

Джон занял место у левого ряда, Мак Ни – у правого, Чак расположился посередине. Подчиняясь командам элыиитов, Йэхард передвигал непослушные руки, и под его пальцами оживали, начинали весело перемигиваться индикаторы.

– Передвинь красный рычаг номер семь в позицию П, – приказал Мак Ни.

Джон повиновался; сразу же где-то внизу возникло низкое мощное гудение.

– Двигатели заработали! – воскликнул Йэхард.

– Да, молодой человек, Покорители нас не подвели, да и вы тоже. А мы тем временем успели наладить внутреннюю связь, – послышался из небольшого черного динамика голос Бэя.

– Внимание, проверка маневровых дюз, – проговорил Чак.

К гудению добавилось яростное рычание и треск взрывов.

– Отлично, – заметил Мак Ни, – кажется, дюзы выжимают полную мощность.

На панели Джона неожиданно вспыхнула красная лампа.

– Черт! – с досадой произнес Чак. – Вектор тяги левого двигателя отклонился.

– На сколько?

– На одну-две десятых градуса.

– Это опасно?

– Трудно сказать. Мы же так толком и не изучили «Черчилль», а ему, не забывай, давно стукнуло девятьсот лет. Откуда я могу знать, какие штуки может выкинуть лоханка, разменявшая почти десять веков. Пожалуй, придется запустить диагностическую программу.

– Хорошие новости, ребята, – заявил динамик голосом Хокстоуна. – Берген говорит, что центральный компьютер в полном порядке, а по словам Даны, через час у нас будет теплый воздух.

– Маневровые двигатели полностью исправны, – сообщил Мак Ни. – Мы можем стартовать в любую минуту. Баки полны; видимо, корабль и впрямь постоянно черпал топливо вокруг себя.

– Прекрасно. Похоже, пора преподнести лоовонам небольшой сюрприз, – отозвался капитан. – Всем занять свои места. Скоро «Орн» отправится в последний путь, а мы пойдем за ним.

Дюзы огромных двигателей изрыгнули пламя, с легкостью набирая тысячи тонн тяги. Громадный корабль вздрогнул, повернулся и, опираясь на четыре огненных столба, стал медленно подниматься туда, где на высоте пяти тысяч километров тускло мерцало окно «Черного Немо».

Глава XV

– Адмирал, сигнала больше нет.

Бунж расхаживал по своей каюте, как тигр в клетке. Черт возьми, что это за вспышка только что была в самом сердце гигантского вихря возле Северного полюса? Намного сильнее, чем ядерные фугасы, которые взорвал проклятый эльшит, надеясь их обмануть. Внешне похоже на работу корабельных дюз, но слишком большая мощность; такую не разовьет не только «Орн», но и, пожалуй, его «Завоеватель».

На глазах Бунжа один из перехватчиков, увлекшись погоней, подошел слишком близко к планете и, захваченный могучим тяготением, рухнул вниз. Он погиб так же, как, вероятно, погиб «Орн».

Почему эльшиты пошли на самоубийство? Может, увидев флот, блокировавший все вокруг, беглецы поняли, что их миссия потерпела крах? Или предпочли смерть плену? Или…

Нет, это невозможно! Неужели он, адмирал Бунж из рода Красных Сейфанов, да и весь штаб флота ошибались? Неужели правы были Голубые Сейфаны, когда призывали не относиться пренебрежительно к романтическим мифам людей? Если эльшиты пошли на самоубийство, то зачем им устраивать спектакль с ядерными фугасами?

Все с безжалостной неопровержимостью указывало на единственно возможный вывод, и адмирал почувствовал, как кровь стынет у него в жилах.

Если здесь в самом деле покоится последний корабль Покорителей, то надо готовиться к бою. Его надо захватить или уничтожить любой ценой.

Потеря звездолетов пришельцев с Земли до сих пор лежит несмываемым пятном позора на флоте Лоо. Их уникальные двигатели могли использовать антигравитационный эффект и таким образом развивали достаточную мощь, чтобы вывести судно из поля тяготения относительно небольшого газового гиганта вроде Виллиама. Сражаться с ним будет нелегко, перехватчикам мешала маневрировать огромная гравитация планеты, от них толку ждать не приходилось. Остается надеяться на постоянное патрулирование и на лазерные пушки крейсеров. А пока лучше потребовать с Джинджера десяток мощных тягачей. Они могут понадобиться после боя.

Снова в глубине белесого океана полыхнула мощная вспышка. Должно быть, корабль Покорителей огромен. И как только удается сдвинуть с места этого монстра в сильнейшем гравитационном поле?

Адмирал лихорадочно кусал губы. На весах лежала его судьба. Одно из двух: или лавры величайшего полководца за последние девятьсот лет, или публичное Искупление перед троном императора. В случае неудачи, Бунж не сомневался, вместе с ним казнят и всех высших офицеров флота, находившихся в его подчинении.

– Адмирал, сигнал снова обнаружен. Квадрат «три-четыре», его мощность быстро растет.

Бунж глубоко вздохнул. Наконец-то, они приближаются! Под пеленой рвущихся в клочья метановых облаков все ярче разгоралось световое пятно.

– Орудия к бою! – скомандовал адмирал внезапно охрипшим голосом. О Золотой Лоо, только бы удалось!

Бунж не догадывался, какую ловушку поставил ему старый опытный эльшит. Вспышка принадлежала двигателям «Орна», который, с трудом преодолевая тяготение, медленно поднимался вверх, повинуясь заложенной в бортовой компьютер программе. Натужно ревели дюзы, борясь с могучей гравитацией. В верхних слоях атмосферы электронный мозг корабля приказал начать переход. Взвыли двигатели, созданные лоовонскими инженерами, и танкер рванулся в приоткрывшуюся дыру пространственно-временного континиума. Но слишком велика оказалась сила притяжения гигантской планеты, слишком мала мощность корабельных двигателей, чтобы вырваться из чудовищного капкана Виллиама. Переход не удался, гравитационная ловушка захлопнулась: сотни миллиардов атомов мгновенно превратились в энергию.

Адмирал Бунж невольно отпрянул от экрана. Словно новое солнце родилось в бушующем океане метана и гелия. На сотни километров разлилось море огня, в пелене облаков на миг образовался гигантский разрыв, и в следующую секунду его опять закрыли бешено вертящиеся вихри. В командном пункте все офицеры застыли как зачарованные, не отводя глаз, наблюдая зрелище грандиозной катастрофы. Бунж глубоко вздохнул, стараясь сбросить с себя груз чудовищного напряжения последних минут. Итак, у них ничего не получилось. Наверно, даже кораблям Покорителей не дано победить притяжение газового гиганта. Легкая, мгновенная смерть…

– Адмирал! – раздался позади испуганный голос одного из адъютантов. – Смотрите, там… О Господи, что это?

В том самом месте, где только что погиб «Орн», быстро росло черное круглое пятно – верный признак совершающегося перехода.

– О души великих Сейфанов… – прошептал кто-то.

– Огонь! – выкрикнул Бунж. – Огонь, болваны, они сейчас уйдут…

Но было поздно: дрожащий черный пузырь лопнул, разорванный на клочки могучим гравитационным полем, и по белесой поверхности атмосферы вновь неслись темные облака.

В командном пункте повисло напряженное молчание. Адмирал, смертельно побледнев, не отрываясь смотрел на экран.

– Немедленно рассчитайте мне вектор перехода, – проговорил он наконец. – Куда эти ублюдки могли скрыться?

Заложив руки за спину, Бунж снова начал расхаживать взад-вперед, бросая угрюмые взгляды на мониторы внутренней связи. Сомнений нет, беглецы ушли с Виллиама. Но сильное тяготение не позволит им совершить большой переход. Имея в распоряжении координаты начального пункта, навигаторы вычислят вектор с точностью до десяти градусов. В погоню за эльшитами бросится весь флот, и тогда им не удастся так легко уйти.

– Сколько систем находится в радиусе тридцати световых лет отсюда? – обратился Бунж к адъютанту.

– Сто семьдесят четыре, адмирал, – последовал ответ.

Через несколько минут армада флота уже покидала систему Ноканикуса.

***

Из своего убежища, вырубленного в скале, Улин Сенгрон смотрел, как ослепительно яркое светило склоняется к горизонту. Даже теперь, в час заката, можно было наблюдать его лишь сквозь толстое затемненное стекло.

На Болгол опускались горячие, малиновые сумерки. Кое-где среди гор Ферники уже начинали перемигиваться огоньки. Там, где пересекались каньоны, разгоралось мягкое светло-розовое зарево.

Квист оживал. В гаражах заводили свою песню моторы, задорно перекликались клаксоны вездеходов. По пыльной дороге уже ползла вереница автомобилей, несущих очередных искателей приключений к призрачным богатствам и реальным опасностям Улайта, Северной пристани и Могильников. По традиции, организаторы экспедиции накануне отправления устраивали пышные банкеты, и во всех кабачках и барах шел пир горой. Содержатель клуба «Закат» приготовил своим гостям сюрприз, достав откуда-то целую цистерну настоящего виски вместо отвратительной водки местного производства. Суровые, закаленные авантюристы веселились как дети, не думая, что едва ли один из пяти вернется назад к этой дряхлой стойке. Над веселящимся городом опускалась долгая полярная ночь.

Вот уже несколько часов Сенгрон с тревогой и надеждой смотрел в окно на садящееся солнце и на облака пыли, взбиваемые колесами бесчисленных караванов. За Ферникой находился небольшой аэропорт, на который челноки частной компании дважды в день вываливали пассажиров и грузы, привезенные из космопорта на орбите. Но среди новоприбывших не было тех, кого так долго ждал человек с половиной головы.

В комнату неторопливо вошел один из помощников Сенгрона.

– Мы получим машины через пять часов, Улин. Через шесть уже можно отправляться.

– Хорошо, Ник. Нам надо поскорее убираться: сегодня приземлились уже два челнока с солдатами. Лоовоны явно готовятся к решительному удару. От нас зависит, успеют ли они его нанести.

***

На экране тускло мерцал свет маленькой звезды – красного карлика.

– Где мы? – спросил Джон.

– В укромном местечке, – отозвался Бэй. – Оно даже не обозначено на некоторых картах. Отсюда до ближайшей системы не менее восьми световых лет.

– Если честно, это ни о чем мне не говорит.

– От Ноканикуса нас отделяет примерно двадцать пять световых лет. Мы совершили большой прыжок.

В каюту просунулась голова Даны.

– Вы здесь, Йэхард? Пойдемте, нам нужно проверить генераторы.

Во всех отсеках огромного корабля царила тишина. Джон и Дана проезжали на служебном каре мимо бесконечных кают и складов в лабиринте темных коридоров.

– Просто жутко становится, – поежился Йэхард. – Удивительно, зачем понадобилось строить такую громадину?

– Покорители хотели создать корабль, который сразу мог перевезти большую партию колонистов, – ответила Дана.

Наконец они добрались до спирального кабеля, который опутывал генератор словно чудовищная змея. Джон и Дана Олки двинулись вдоль него, отыскивая на его могучем теле повреждения, вызванные электромагнитным полем небывалой мощности. Громадный энергетический всплеск в результате гибели «Орна» изменил состояние материи и помог «Черчиллю» уйти в гиперпространство, однако это не могло не сказаться пагубно на некоторых агрегатах корабля.

Йэхарду и Дане приходилось работать в узеньком коридорчике, где едва могли разойтись два человека, согнувшись в три погибели под низким потолком. Предстояло проверить тысячи соединений и целые мили проводки.

Через каждый километр на кабель крепилась выводная коробка, через которую к кабелю подсоединялись десятки других проводов. Коробка крепилась к кронштейну фигурным болтом. Джон ослаблял крепление и поднимал крышку, а Олки выискивала повреждения. Дана рассказывала об Орнгольме, планете в далекой системе Асдалай, и о старых долгах Покорителей.

– Прошло без малого тысяча лет, мистер Йэхард. Теперь уже не все помнят, сколь многим наши предки обязаны эльшитам. Поэтому некоторые из экипажа «Орна» без должного уважения относятся к Бэю. Им невдомек, что без таких, как он, Покорители угодили бы в лапы Верховного Бюро, а лоовоны завладели бы их звездолетами. Кстати, голубокожие до сих пор не открыли секрет наших двигателей.

Джон презрительно фыркнул.

– Наука Лоо давно уже впала в застой. Только постоянные вливания свежих идей наших ученых, которых они используют, поддерживают хоть какой-то прогресс.

– Правильно, мистер Йэхард. Тем важнее успех нашей миссии.

– Олки, объясните, пожалуйста, какова же конечная цель экспедиции?

– Простите, но я не могу об этом говорить. Только Элвис расскажет вам все, если, конечно, сам захочет. Если честно, то я сама многого не знаю, как и другие члены команды «Орна», включая и молодых эльшитов. Бэй умеет хранить секреты.

Йэхард усмехнулся. Такое умение становилось суровой необходимостью, когда противником выступало вездесущее Верховное Бюро.

– Еще один вопрос, Олки. Помогите мне разобраться, кто здесь является эльшитом, а кто нет. Видимо, к секте принадлежат Мак Ни, Флинн и Чак?

– Да, верно. Кстати, должна вас предупредить. Финн Мак Ни затаил на вас злобу. У него тяжелый характер, мне сложно с ним работать.

– Почему?

– Эльшиты вообще ненавидят женщин. Мак Ни и Чак вовсе являются любовниками. Многие эльшиты склонны к гомосексуализму. Ничего не поделаешь, таковы каноны религии.

– А Бэй?

– О, Бэй другое дело, – рассмеялась Дана, – но не забывайте, он же с Земли. Даже на Орнгольме Земля кажется страшно далекой, а здесь она превращается просто в некую сказку, символ. От Асдалая до Солнца больше семидесяти световых лет. Но с таким кораблем, как «Черчилль», мы покроем это расстояние в два перехода.

– Наверное, эльшиты с Земли не похожи на здешних?

– Если они такие же, как Бэй, то наши ребята отличаются от них, как небо от земли. Элвис более чем благосклонно относится к женщинам. Увидите, пока мы будем лететь, он успеет переспать со всеми – с Ривой Колод, с Далилой Берген и со мной.

Джон весело расхохотался, и в длинном коридоре гулкое эхо долго повторяло его смех.

Разговаривая, перебрасываясь шутками, Йэхард и Дана ползли вдоль бесконечного кабеля. Новая коробка, выхваченная из темноты лучами фонариков, новый фигурный болт. Пройдено уже три четверти пути. Болт не поддавался. Джон покрепче ухватился за ключ и навалился на него всем телом – никакого результата. Утирая пот, заливавший глаза, Йэхард прислонился к стене.

С необычайной силой сверху на него обрушилась лавина жгучей ненависти, и в тот же миг в тишине послышался тихий скрип металла по металлу. Джон бросился к Дане, сбил ее с ног, а секунду спустя раздался резкий хлопок, и гаечный ключ, словно пуля, просвистел над головами и со страшной силой врезался в стену. От удара в стороны брызнули красные искры. Йэхард встал, подобрал с пола погнутый инструмент и задумчиво потер подбородок.

Лицо Даны было смертельно бледным.

– Господи! Вы чуть не погибли. Нельзя поступать так неосторожно.

– Неосторожно? – улыбнулся Джон. – Ну нет, Олки, ты не права.

Адмирал Бунж стоял навытяжку, подняв подбородок, не сводя глаз с перекошенного злобой лица Моргуза из рода Голубых Сейфанов.

– Вы воистину заслуживаете награды, Бунж: я прикажу жечь ваш половой орган медленным током, пока от него не останется кучка золы. Будьте уверены, что вместе с вами Искупление примут ваши старшие офицеры, члены вашей семьи и родственники.

– Ваши сиятельства, мне поставили совершенно невыполнимую задачу.

– Невыполнимую? – на губах Моргуза показалась пена. – Ах ты дурак, тварь, ничтожество! Перед смертью ты у меня отведаешь и горячих углей, и морозильную камеру… Но прежде я прикажу изрезать твоих детей на куски у тебя на глазах.

Тело Моргуза дергалось и конвульсивно содрогалось на госпитальной постели. Адмирал стоял, стараясь примириться с судьбой. Это было трудно, чертовски трудно.

Глава XVI

Окончив ремонт, члены экипажа собрались на совет в огромной столовой. Молодые эльшиты даже не смотрели в сторону Джона, но от них исходила столь сильная волна ненависти, что Йэхард не сомневался: именно они пытались убить его. Джон с трудом уговорил Дану хранить молчание об инциденте, поскольку не хотел обвинять без неопровержимых доказательств, однако про себя решил постоянно держаться настороже. Если эльшиты устроят новое покушение, ему придется нанести ответный удар.

Элвис Бэй поднял руку, призывая всех к молчанию.

– Друзья мои, близится заключительный этап нашего путешествия. Скоро вы узнаете, к чему стремились мы долгие годы, не жалея ни сил, ни жизни.

По собравшимся прошел ропот, перешептывания.

– Когда мы приблизимся к той планете, – продолжил Бэй, – мы покинем «Уинстон Черчилль» и переведем его на вытянутую орбиту, где его никто не обнаружит. Если нам будет сопутствовать удача в нашей миссии, корабль нам больше не понадобится.

– Лучше уж оставьте звездолет мне, – горько усмехнулся Хокстоун, – я же теперь капитан без корабля.

– Дорогой мой, – произнес Бэй, – поверьте, мы все глубоко переживаем гибель «Орна». Когда мы победим, на Асдалае будут строить танкеры с двигателями Покорителей, и клянусь, я приложу все силы, чтоб под ваше командование передали первый из таких красавцев, который, конечно, назовут «Орн».

Хокстоун скептически покачал головой:

– Вы сами не верите в то, что говорите. Да и что вы можете знать про эти двигатели? А вдруг они взорвутся при очередном переходе? Честно говоря, я все больше и больше сомневаюсь в вашей безумной затее, ради которой вы готовы поставить на карту наши жизни.

– С прискорбием слышу от вас, капитан, эти слова. Но иного выбора нам не дано. Моя, как вы выразились, затея, безумная или нет, одобрена Верховным Советом эльшитов.

– А по-моему, выбор есть, – сказал Хокстоун. – Мы взорвем корабль и на спасательной лодке доберемся до ближайшей обитаемой системы.

– До нее не меньше восьми световых лет. Путешествие растянется на долгие годы.

– Ничего. По крайней мере, мы останемся в живых.

– Допустим, так. Но кто согласится провести двадцать лет на маленьком корабле, погруженный в капсулу с жидким гелием?

Никто не произнес ни слова. Хокстоун подавленно опустил глаза.

– Приятно видеть такое единодушие. Итак, мы доберемся до нужной системы все вместе, переведем звездолет на дальнюю орбиту, а сами, все вместе, высадимся на спасательной лодке на одной из планет. Дальше желающие могут поступать по своему усмотрению. Со мной пойдут только добровольцы.

– Если бы меня спросили, – тихо проговорила Берген, – повторяю, если бы меня спросили, я бы ответила, что мне глубоко наплевать на догмы какой бы то ни было религии и я хочу вернуться на Орнгольм, чем скорее, тем лучше. Мы и так слишком долго искушали судьбу.

– Нет! – пылко воскликнула Дана. – Мы должны заплатить долги наших предков. Я счастлива, что этот жребий выпал мне. Да, счастлива! Орнгольм без малого тысячу лет жил с бременем морального долга на сердце. Неужели вы останетесь глухи к голосу чести? Согласна, путь наш будет труден и опасен, но тем лучше для нас, мы получим шанс показать себя достойными славы предков.

Далила Берген отвернулась и промолчала.

Собрание подошло к концу. Джон подошел к автомату раздачи еды и нажал синюю клавишу. Система, включенная впервые за тысячу лет, загудела и выдала ему порцию сушеных бананов, яичницу из концентрированного порошка и картофельное пюре. Йэхард обреченно вздохнул и отправился со своей порцией к ближайшему столику. К нему вскоре присоединилась Дана.

– Я хочу у вас спросить, Джон, – проговорила она, потупив взгляд, – что вы собираетесь делать, когда мы доберемся до той планеты?

– Еще не знаю точно, Олки. Мне нужно поместить Мэг в хороший госпиталь. Ей потребуется долгий отдых. Ну а я хотел бы пойти с Бэем до конца.

– Тогда мы пойдем вместе, – просияла Дана. – Я тоже хочу выплатить долг предков до последнего.

– Наслаждаетесь кухней Покорителей? – послышался сзади веселый голос Бэя. Старый эльшит потрепал Джона по плечу и уселся рядом. Перед ним на стол мягко опустился песочник, погасив свои красные глаза. Йэхард с любопытством посмотрел на зеленый шар, который продолжал вызывать у него живейший интерес.

– Он отдыхает, – пояснил Элвис, перехватив взгляд Джона, – запасается впрок энергией. Я помню, вы хотели побольше узнать про нашего маленького друга.

– Я и сейчас очень хочу. Никогда прежде не встречал столь любопытных существ, даже не слышал ничего подобного.

– Если он действительно существо. Лично я считаю его роботом, да Глазастик и сам так говорит. Правда, я не сумел добиться от него толковых объяснений, как он появился на свет. – Бэй извлек из кармана серебряную фляжку и плеснул немного желтоватой жидкости в стакан Йэхарда. – Попробуйте вот это, Джон. Ручаюсь, вы никогда не пили настоящее виски «Кобра» с Земли.

Йэхард взял стакан и задумчиво повертел в руках. Тем временем Дана поднялась из-за стола, попрощалась и вышла.

– Расскажите мне о Земле, – попросил он.

Лицо Элвиса омрачилось.

– Я бы не стал говорить о своей родной планете, – проговорил старый эльшит, – если бы не верил в ее возрождение. Но в наших силах вернуть Земле жизнь. Это и является в конечном итоге моей целью.

– Не понимаю, – недоуменно сказал Джон, – разве колыбель человечества мертва?

– Почти. Она уже не похожа на прекрасный зелено-голубой мир, какой нам оставили предки. Биосфера деградировала до крайней степени. Но мы, – в его голосе зазвучало воодушевление, – но мы восстановим ее, родину нашей цивилизации. Земля вновь станет цветущим садом. Мы вольем свежую кровь в иссохшие жилы и вернем Земле красоту и молодость.

– Скажите, – внезапно спросил Джон, – где на Земле вы родились?

– Родился? – Бэй удивленно взглянул на Йэхарда. – Почему вы хотите это знать?

– Я выполняю свое задание. Военная разведка сообщила о вас очень много. Теперь я могу получить ответ на любой вопрос и хочу воспользоваться случаем.

Элвис улыбнулся.

– О вас говорили как об одном из лучших агентов.

– По части выслеживания?

– И во всем остальном.

– Такова была моя работа. Меня усиленно обучали, но эта не значит, что она мне нравилась.

– Да, – кивнул Бэй, – я понимаю.

– Но давдйте продолжим разговор. Где же вы родились?

– Настойчивости вам не занимать. Придется удовлетворить ваше любопытство. Я родился на территории Южной Америки. Но большую часть жизни провел в так называемом куполе, в Северной Америке. Это место почти невозможно описать. Попытайтесь вообразить – сорок миллионов телеэкранов и мертвый океан. Население голодает, за исключением правящей верхушки, которая живет за счет других. Периодически в народе вспыхивают восстания, которые подавляются войсками. Как видите, нынешняя Земля – не самое лучшее место.

– Мать рассказывала мне, будто мой предок Бенджамен Йэхард происходил из города Эрст-рип V. Вы знаете такой?

– Старая колония Южного полюса. Я ее знаю, но никогда на том континенте не был. В прежнее время он назывался Антарктида и его целиком покрывали льды. Бескрайние поля сверкающего снега и льда, ни одного города! По берегам его жили стаи удивительных птиц, в океане плавали огромные киты. А потом китов перебили эти варвары японцы, а другие животные вымерли, когда стаял ледяной панцирь. Теперь там то же, что и на остальных материках, – ветер, пустыни и поселки под куполом.

– Как же вы собираетесь восстановить Землю?

– Прежде всего необходимо переселить туда побольше людей, чему сейчас всячески препятствуют лоовоны. Затем мы вернем животных, которые были вывезены на другие планеты, засеем почву и сохранившиеся водоемы растениями. Мы заслонимся от Солнца орбитальными дефлекторами, планета остынет, и вода, находящаяся в воздухе в виде пара, дождем прольется на иссушенную пустыню. Тогда мы сможем высадить любые деревья, траву, и в атмосфере убавится углекислоты и прибавится кислорода. Вновь восстановится нарушенный природный баланс.

– А почему лоовоны препятствуют переселению?

– Потому что их устраивает заброшенная, умирающая Земля. Восстановление родового гнезда сразу поднимет дух человечества и, чего доброго, еще подвигнет на борьбу со своими поработителями.

Йэхард нахмурился и потер подбородок.

– Да, я понимаю, о чем вы думаете, – кивнул Бэй, – для осуществления наших планов потребуется много времени и сил, но я уверен, мы добьемся своего. Лоовонское ярмо будет сломано, и колыбель цивилизации людей опять расцветет.

Джон забарабанил пальцами по столу.

– Еще я хочу знать, – тихо сказал он, – поможет ли нам та, другая раса?

Элвис откинулся назад, с величайшим удивлением глядя на Йэхарда.

– Откуда вы о ней знаете?

– Мэг рассчитала на компьютере, что лоовоны вошли в соприкосновение с еще более могущественной, чем они, космической расой.

– Вы и ваша Мэг и впрямь стоите вдвоем целого Верховного Бюро, – сказал Элвис Бэй. – Вы сделали удивительно тонкие выводы, если учесть, как мало вы знали с самого начала. – Секунду-другую он испытующе смотрел на Йэхарда, а потом продолжил, понизив голос почти до шепота:

– Космическая раса, которую боятся лоовоны, действительно существует. За последнюю тысячу лет голубокожие дважды уничтожали целые планеты, выжгли там все живое ядерными взрывами.

– Но зачем?

– Там находились небольшие поселения этой расы. В одном случае поблизости оказалась маленькая колония людей, из которой нам и успели сообщить о случившемся.

– Зачем? – повторил Джон. Бэй воодушевился.

– Лоовоны боятся этого загадочного древнего разума, боятся настолько, что сожгли целые планеты, на которых обнаружили его следы.

– А вы хотите его использовать?

– Ради Бога, Джон, не надо об этом! – вдруг вскричал Бэй со слезами в голосе. – Перестаньте, прошу вас.

– Простите, – потрясение пробормотал Йэхард, – я не хотел…

Он никак не мог понять, какую рану в душе старого эльшита неосторожно затронул своим вопросом. Между тем Элвис уже взял себя в руки.

– Нет, мы не будем искать эту форму разумной жизни, и, надеюсь, она тоже нас не найдет… Хотя вы все-таки правы, друг мой. Мы действительно ищем древнюю исчезнувшую расу, и успех наших поисков будет означать конец лоовонской тирании. Мы отправляемся за наследием этого таинственного мира, который был уже велик и могуществен, когда по дну морей Земли ползали примитивные моллюски. Его обитатели спасли нас задолго до того, как мы появились на свет; спасли дорогой ценой, пожертвовав собственной цивилизацией.

– Но кто они?

– К сожалению, я не могу точно вам сказать, их язык не приспособлен для человеческого горла речевой аппарат древних настолько же превосходил наш, насколько мы превосходим, скажем, собак или кошек. Если бы я произнес вам, как они сами себя называют, вы, чего доброго, подумали, будто я говорю по-китайски.

– Что вы знаете о них?

– Внешне древние представляли собой своеобразных большеголовых амфибий с мягкой влажной кожей. Их цивилизация достигла высокого уровня культуры, как материальной, так и духовной. Интеллект древних был удивительно развит, они могли создавать не только совершенные машины, но и непревзойденные произведения искусства. Как я жалею, что не владею их языком в достаточной степени и не могу оценить их красоту! Эта прекрасная, мудрая цивилизация исчезла из Галактики миллионы и миллионы лет назад, но лишь благодаря им мы теперь существуем на свете.

– Почему вы так думаете?

– Потому что они остановили вэнгов.

– Кого?

– Мне очень трудно перевести термины древних. Они называли своих врагов «сверхпаразитическими червями», если приблизительно перевести смысл расшифрованной мною надписи на наш язык. Лоовоны также уничтожали те планеты, где обнаруживали следы деятельности разумных варваров вэнгов.

– Но если древние остановили их…

– Да, остановили, надломили их мощь, но не смогли полностью уничтожить. Вэнги необычайно гибкая жизненная форма, способная существовать в самых разных обличиях и видах. Ничтожная горсточка их сумела спастись и рассеялась по Галактике подобно чудовищной инфекции, которая уже дважды выплывала из глубины времен словно вековое проклятье. И ее пришлось уничтожить вместе с планетами.

– Ужасно… – прошептал Джон.

– Да, ужасно, хотя и не так, как тирания голубокожих.

– А что случилось с древними?

– Сейчас трудно сказать, – вздохнул Бэй. – Имеющиеся у нас факты неполны и разрозненны. К тому же самые ценные археологические находки находятся в руках лоовонов. Насколько я успел понять, древние весьма преуспевали в астрономии, но космическая техника у них хромала. Они тем не менее посылали космические зонды в отдаленнейшие уголки Галактики, хотя так и не смогли открыть сверхсветовой способ передвижения и нуль-переход. Впрочем, древние и не нуждались в сверхсветовых звездолетах. Их великолепные телескопы, с расстоянием между линзами в миллионы километров, вбирали в себя все участки Галактики. Однажды на отдаленнейших планетах они обнаружили странную форму жизни. А вскоре древние столкнулись лицом к лицу с наступающими вэнгами.

Бэй отхлебнул кофе, задумчиво глядя перед собой.

– Длительная, медленная эволюция сделала древних мудрыми, – продолжал Элвис, – их цивилизация стремилась к слиянию, гармонии с природой. Однако им удалось создать такие шедевры инженерной и архитектурной мысли, перед руинами которых до сих пор стоишь, потрясенный величием разума. И весь этот огромный потенциал был брошен на создание глобального, межзвездного масштаба, оборонного проекта. – Они осуществили его?

– Не совсем. Вэнги нагрянули слишком быстро и смели древних, которые так и не сумели успешно противостоять их натиску и жестокости. Однако первые сокрушительные поражения помогли собраться с мыслями и узнать секрет силы врага. В ходе грандиозной научной программы была разгадана загадка супергравитации, которая еще целые столетия останется тайной для человечества. Древним в последний момент удалось создать оружие, которое уничтожило не только флот вэнгов, но и все их планеты. И все же они опоздали: небольшая часть уже разгромленной орды прорвалась на родную планету древних. И тогда, понимая, что с этим надо покончить раз и навсегда, осознавая нависшую над Галактикой угрозу, древние решились на героический шаг – взорвать собственную звезду. В бушующем море огня погибли и благородные спасители будущих цивилизаций, и их враги.

– Что же случилось дальше с планетой?

– Сила взрыва выбросила ее в пространство, где она скиталась миллионы, а может, миллиарды лет.

– А потом?

– Потом странницу захватила огромная бело-голубая звезда. Это случилось несколько тысяч лет назад. А спустя два-три тысячелетия ее заселили люди. – Бэй поднялся из-за стола. – Пойдемте в мою каюту, я вам все покажу.

Старый эльшит повел Джона в жилой отсек и распахнул перед ним дверь в свои апартаменты. Пропустив гостя, Элвис внимательно осмотрел коридор и захлопнул дверь.

– Я еще никому не называл конечной точки нашего пути, – сказал он, проницательно взглянув Йэхарду в лицо. – Никому, даже потомкам Покорителей.

Бэй поставил на стол маленький голограф; в воздухе над ним возникло изображение крупной звезды, вокруг медленно вращалась небольшая планета.

– Звезда называется Плеон, находится в созвездии Плеяд. Это молодое, горячее, полное энергии светило.

Джон, покусывая губу, смотрел на светящийся шарик над столом.

– Конечно, Плеон слишком молод, чтобы обзавестись собственными планетами. Та, которую вы видите, была захвачена его гравитацией и притянута из глубин космоса. Люди называют ее Бараф.

Бараф! Таинственный мир, ставший могилой для не менее таинственной цивилизации! Неужели!..

– Там вы и нашли Глазастика?

– Точно. А также Молот.

– Молот?

– Да, разрушитель звезд, могущественное оружие древних. И с его помощью мы освободим человечество от ярма лоовонов.

Глава XVII

Двигатели огромного корабля работали великолепно, однако после завершающего перехода в левом силовом агрегате что-то взорвалось, и грохот дюз потонул в скрежете рвущегося металла. Компьютер мгновенно блокировал поврежденный отсек и включил систему аварийного обеспечения.

Вся команда по тревоге собралась в командном пункте. На главном навигационном экране рядом с красной точкой, обозначавшей местоположение «Черчилля», медленно полз по желтому пунктиру орбиты черный шар планеты.

Состоялось короткое обсуждение ситуации. На искалеченном звездолете не захотел остаться никто, поэтому решение о переводе корабля на дальнюю орбиту и высадке на спасательной лодке было принято почти единогласно.

Бэй указал рукой на экран:

– А вот и небезызвестный вам Бараф. Планета почти мертва, очень мало освоена, но именно здесь таится последняя надежда на освобождение человечества.

Элвис переключил программу, и перед зрителями замелькали безжизненные, выжженные ландшафты.

– Как видите, океаны уже почти пересохли, ложа древних морей обнажились. Теперь примерно девяносто восемь процентов поверхности занимает суша, в основном пустыни.

– А почему это произошло? – спросил Джон.

– В результате резкого повышения температуры после сильного оледенения. Бараф был притянут к светилу примерно три тысячи лет назад. Жар Плеона растопил лед, опять образовалась вода, и на короткое время первоначальный круговорот вещества восстановился. Но орбита Барафа осталась сильно эксцентричной. Когда планета проходила возле раскаленной звезды, океаны просто испарились, как вода из перегретого чайника.

– Как же удалось открыть Бараф? – поинтересовалась Берген. – И кто согласился жить в таких жутких условиях, под жестоким радиоактивным излучением?

– На Бараф наткнулись по чистой случайности. Это еще одно доказательство того, что Бог за людей или, во всяком случае, наблюдает с сочувствием за нашей борьбой. – Бэй улыбнулся. – Честь открытия принадлежит троим чудом спасшимся после кораблекрушения астронавтам.

– Как! – воскликнул Хокстоун. – Да этот район удален на целые световые годы от границы продвижения людей.

– Их корабль принадлежал одной из первых сверхдальних экспедиций, организованных «NAFAL», когда к звездам посылали суда с экипажем, находившимся в состоянии анабиоза.

Бортовой компьютер дал сбой, развил максимальную скорость и продлил сон команды на сотни лет.

– Почему?

– Подобные случаи довольно часто происходили с самообучающимися машинами первых десяти поколений. Какая-то математическая ловушка, из которой бедняга не смог выбраться. История знает случай, когда звездолет погиб, поскольку его компьютер углубился в способы математического доказания существования Бога.

– А что случилось потом?

– После нескольких столетий напряженных поисков электронный мозг, сочтя задачу нерешаемой, решил действовать по ранее заложенной программе – уменьшить скорость, разбудить экипаж и так далее. Но было уже поздно, корабль вошел в облако космической пыли. Команда едва успела покинуть звездолет до взрыва. Однако спастись удалось лишь троим: Анатолю Болголу, биологу экспедиции, Лидии Разевской, младшему бортинженеру, и Лотте Фернике, врачу. Они смогли выдержать семилетнее путешествие на маленькой лодочке и благополучно высадиться на ближайшую планету. Столетие спустя с планеты пришел сигнал SOS. Лоовоны немедленно послали туда спасательный звездолет; когда он прибыл, голубокожие открыли для себя настоящий затерянный мир, населенный потомками троих астронавтов, чье число достигло уже десятков тысяч, а также таящий удивительные открытия.

Все посмотрели на Глазастика, неподвижно зависшего в воздухе перед экраном.

– Да, на Барафе обнаружены огромные загадочные машины, мертвые города и другие удивительные вещи вроде песочников. Слух о чудесах отдаленной планеты облетел всю Галактику и привлек сюда бесчисленные отряды любителей легкой наживы. Здесь побывали даже несколько авантюристов лоовонов, хотя, как известно, голубокожие патологически боятся радиации.

– Позвольте, – недоуменно спросил Джон, – вы сказали, планету заселяли десятки тысяч потомков троих астронавтов. Как же им удалось размножиться за короткое время?

– Очень просто. Старый Болгол был биологом, генетиком, а Лотта Ферника – великолепным хирургом. Спасаясь от радиации, они обосновались в глубоких пещерах Квиста возле Северного полюса, где сумели оборудовать лабораторию. В ней яйцеклетки, взятые от Разевской, искусственно оплодотворялись сперматозоидами Болгола. Первые опыты оказались успешными – в пробирках начали развиваться сто двенадцать зародышей, в основном женского пола. Из них получились полноценные человеческие существа. Дальше дело пошло легче.

Мак Ни насмешливо присвистнул:

– Я думаю.

– Но вскоре новое поколение вышло из-под контроля… м-м-м… родителей и рассеялось по вдей планете. Под влиянием жесткого излучения начались мутации. Теперь Бараф населяют четыре вида аборигенов. Они плотно обжили северные долины и сейчас занимаются грабежами археологов и авантюристов. Дикари очень опасны, большинство из них каннибалы. В каждом племени есть стада пленников, предназначенных для съедения. Про этот мир рассказывают порой самые ужасные вещи.

– Как же им удается выжить в условиях сильнейшей солнечной радиации?

– Днем мутанты забираются под землю, а ночью вылезают на поверхность. Особенно много их в древних городах. Говорят, аборигены создали свою религию, сделав предметом культа генетику, а Анатоля Болгола – богом. Жрецами своеобразной веры стали прямые потомки Разевской и старого биолога. «Святые гены», как они сами себя называют.

– Да, славное местечко! – Далила Берген передернула с отвращением плечами.

– В высшей степени малоприятное. Главный город, Квист, больше напоминает крупное стойбище современных дикарей. Там действует один закон – закон силы, и вы должны уяснить это себе как можно лучше. Вам придется постоянно держаться настороже.

Собрание закончилось. Вахтенные торопливо закладывали в компьютер корабля параметры орбиты, другие готовили к путешествию лодку. Через час от серой громады «Черчилля» отделилась маленькая точка и понеслась туда, где светился на фоне темного космоса небольшой светлый диск таинственной планеты. А еще через три дня на аэродром Квиста мягко приземлился на парашюте обгоревший при входе в атмосферу спасательный бот. Вышедшие из него люди с тревогой и страхом смотрели на бескрайние пустыни, на едва различимые вдали горы, напоминающие зубы неведомого чудовища.

Вскоре к лодке подкатили несколько броневиков. Оттуда вышел высокий мужчина с загорелым суровым лицом и начертал в воздухе крест левой рукой – опознавательный знак элыпитов.

Бэй обнял его и обменялся с ним поцелуем. Клаксоны машин торжественно засигналили.

Но Йэхард не смотрел на встречу, наблюдая за Мак Ни. На лице бортинженера была написана жгучая ненависть, брови сошлись в узкую полоску, тонкие губы сжались. Неожиданно Мак Ни заметил взгляд Джона, злобно сверкнул глазами и отвернулся.

К лодке приближался электрокар с тремя вооруженными охранниками, высланный администрацией аэропорта, чтобы забрать аппарат в ангар. Путешественники поспешили перейти в броневики, и колонна из четырех машин покатила к Квисту. Там, в центре, расположились отель и госпиталь эльшитов, куда собирались поместить Мэг и раненого Райли.

Квист окружали древние, разрушающиеся горы. Обитатели его известковых пещер жили исключительно за счет охотников за сокровищами и археологов, обеспечивая их всем необходимым, защищая или грабя.

Бэй выбрал лучший отель, называвшийся «Вольный ветер», который представлял собой огромную скалу с выплавленными внутри помещениями. Вокруг ограждения из колючей проволоки под высоким напряжением прохаживались охранники в красно-голубых мундирах, с автоматами наперевес. Под мягкой тканью френчей явно угадывались тяжелые бронежилеты.

Охранники и молодые эльшиты на броневиках презрительно и одновременно вызывающе посмотрели друг на друга, но никто не произнес ни слова. Только один охранник тихо проговорил что-то своему коллеге, но сразу умолк, как только один из эльшитов как бы невзначай повернул в их сторону крупнокалиберный турельный пулемет.

Элвис пошел договариваться о пропуске, а остальные тем временем вылезли из тесных кабин, чтобы размять затекшие ноги.

Пока они оглядывались по сторонам, чьи-то проворные пальцы уже обшаривали их карманы, выуживая оттуда все мало-мальски ценное.

Краем глаза Джон заметил, как двое молодых парней-аборигенов с оливковой кожей оказались возле Хокстоуна. Один из них опасливо оглянулся и осторожно запустил руку в чуть приоткрытую заплечную сумку капитана. Йэхард быстро шагнул вперед, ухватил воришку за кисть и приставил ему ко лбу «ТО-ТО». Карманник выругался, но, почувствовав холод дула, покорно отдал кредитную карточку Орнгольмского банка и пошел прочь.

Сзади тревожно закричала Дана. Джон, обернувшись, увидел, как пара грязных худых подростков катит куда-то коляску со спящей Мэг. Он в два прыжка настиг похитителей, которые, бросив добычу, пустились наутек.

– Я же предупреждал, каннибализм здесь обычное дело, – покачал головой Бэй, только что вернувшийся после переговоров с охраной. – Ну, дело улажено. Доставайте деньги, тут в ходу только лоовонские кредитки.

– Как! – воскликнул Хокстоун. – Опять платить? Да нас обдирают на каждом шагу, скоро нам придется продать последнюю рубашку!

– Сожалею, капитан, но я не хочу рисковать людьми, ночуя в неохраняемом месте. Я уже говорил, что людоедство, грабежи, работорговля весьма распространены на Барафе. Даже кладбищ тут нет, поскольку зарывать драгоценное мясо в землю считается недопустимой глупостью.

Далила Берген тихо охнула.

– Как видите, лучше пойти на дополнительные расходы, – улыбнулся Бэй, – но не волнуйтесь, я беру на себя объяснения с финансовой комиссией на Орнгольме.

– Не думайте, что это будет легко, – насмешливо заметил Хокстоун, – вам еще придется отчитаться за гибель «Орна».

После недолгих препирательств Дана, казначей экспедиции, со вздохом извлекла из сумки свою кассу. Бэи заказал для всей команды номера по специальной расценке для экспедиций: сотня кредитов в день за человека плюс процент от будущей прибыли. Глядя, как деньги уплывают в карманы охранников, капитан испустил горестный стон.

Интерьер «Вольного ветра» представлял собой странную смесь отеля и крепости: мощные бронированные двери, сторожевое поле на входе, огромный тихий холл с фонтаном, окруженный низкими деревьями, в ветвях которых щебетали птицы.

Из окна комнаты Джона открывался вид на Большую дорогу, широкий шумный проспект, постоянно забитый машинами, едущими от Излома Меридиана к аэропорту через центр города. Йэхард оставил в номере сумку, предварительно достав оттуда пистолет и серебряный кубик, и спустился в холл, где присоединился к экипажу «Орна». Сначала их путь лежал в госпиталь, где надлежало оставить Ване и Райли. Когда Джон объяснил врачу, что случилось с Мэг, тот только покачал головой.

– Эта женщина славно послужила делу эльшитов. Мы позаботимся о ней и постараемся вернуть бедняжке разум и память.

На прощание Йэхард крепко пожал руку Райли.

– Хорошо, хорошо, – проворчал раненый, – только смотрите, возвращайтесь живым и по возможности скорее. Я совсем не держу на вас зла и поэтому должен предупредить: остерегайтесь Мак Ни, парень опаснее, чем ядовитая змея.

Пожелав больным скорейшего выздоровления, Бэй велел всем возвращаться в отель. По дороге Йэхард, приникнув к окну, рассматривал диковинные мутационные формы человека, встречавшиеся на улицах Квиста. Чаще других попадались люди высотой в семь футов, с желтой кожей, покрытой голубыми пятнами.

В «Вольном ветре» Джон едва успел перекусить и сразу поспешил в номер Элвиса. Когда он вошел, там уже находились Бэй, Дана Олки и несколько незнакомых молодых людей, худых, загорелых, с коротким ежиком светлых волос.

– А я говорю, что пойду до конца! – горячо говорила Дана,:

– Меня назначил Совет Орнгольма, без которого не состоялась бы наша экспедиция. К тому же, не забывайте, я оплачиваю все расходы по подготовке похода. Так что ваша точка зрения для меня просто оскорбительна.

Молодые эльшиты стали совещаться вполголоса между собой, а Бэй, заметив Джона, вывел его на середину комнаты.

– Позвольте вам представить Джона Йэхарда. Джон, это наши братья на Барафе: Аул, Карак, Йондон и Дисни.

– Здравствуйте, мистер Йэхард, – приветствовал Аул, протягивая руку. – Как вам понравился наш госпиталь? Там работает самый квалифицированный персонал, а уж о вашей помощнице они особенно позаботятся, учитывая ее заслуги перед нашим делом.

– Я очень вам благодарен, – ответил Джон, – и в свою очередь постараюсь заслужить вашу признательность.

– Хорошо сказано. Но имейте в виду: связавшись с нами, вы вступаете на крайне опасный путь, где на каждом шагу можно свернуть шею.

– Я это прекрасно знаю. Здесь, конечно, есть резидентура Верховного Бюро?

– Совсем маленькая, всего три агента. Лоовоны панически боятся радиации, которой на Барафе в избытке. Мы легко водим их за нос. Гораздо опаснее предатели и подонки из числа людей. Дай им шанс, и они продадут нас голубокожим по сходной цене. Для них свято только одно – деньги.

– Как же вам удается охранять свои секреты?

– У нас известная репутация, – усмехнулся Йондон, – все знают: попробуй устроить ловушку эльшиту – и расправа будет скорой и ужасной.

Йэхард взглянул на их решительные лица, крепкие руки, привыкшие держать оружие, и понимающе кивнул. Сомневаться не приходилось – с этими парнями шутки плохи.

– Вы пойдете покупать снаряжение вместе с Даной и Дисни, – сказал Бэй. – Нам требуется оружие, и тут при выборе могут потребоваться ваши профессиональные знания. Олки приглядит, чтоб вы не очень сорили деньгами. Поверьте, нам пришлось приложить немало усилий, чтобы выпросить их у Совета Орнгольма. Постарайтесь закончить сегодня, поскольку послезавтра мы уже должны быть у Излома Меридиана, где нас ждут вездеходы.

Молодые эльшиты единодушно заявили, что все участники похода должны быть вооружены. По подсчетам Элвиса, требовалось не менее полудюжины автоматов. Карак посоветовал прикупить к ним парочку ручных гранатометов.

– Великолепная штука против людоедских племен южных пустынь, – уверял он, – с такой игрушкой я берусь обратить в бегство целую толпу каннибалов.

Через час они покинули отель и направились к широкой улице, которую прочно оккупировали торговцы стреляющим товаром, разнообразным экспедиционным оснащением и агентства по найму проводников. Дисни рассказал, что многие из них тесно связаны с бандами мутантов, сообщая им о всех новых экспедициях и помогая устраивать засады. Продавцы получали свое добро обратно, накладывали заплаты на пулевые пробоины и вновь пускали его в оборот. Кроме того, в Квисте существовало несколько независимых полицейских агентств, которые регулярно шантажировали экспедиционеров, обвиняя их в приобретении «незаконного» снаряжения. Избавиться от них можно было только путем пожертвования им довольно ощутимой суммы.

К району оружейников примыкал длинный ряд гаражей и ангаров, в которых каждый мог нанять машину для экспедиции, исходя из толщины кошелька или собственного вкуса. По улицам нескончаемым потоком катились небольшие трехколесные веломобили, управляемые рикшами – тощими, бледными уроженцами подземного города, именующими себя квизами. Голубоглазые мутанты с неестественно длинными шеями смешивались в толпе с вновь прибывшими авантюристами. Малорослые носильщики-япы с огромными тюками на головах ловко лавировали в сутолоке, пробиваясь вслед за хозяевами. В воздухе висел постоянный гул от тысяч голосов, восклицаний, ругани, треска мотоциклетных моторов, лязганья гусениц вездеходов, нетерпеливых сигналов велорикш.

Из окон домов на верхних этажах выглядывали лица стариков и детей. Выставленные на улицу колонки, включенные на полную мощность, наполняли улицу звуками музыки, которые, перемешиваясь с собственным эхом, отражающимся от стен напротив, порождали жуткую какофонию. Йэхард искренне обрадовался, когда их группа свернула в относительно тихий, выдолбленный в скале тоннель. Здесь, под мрачными сводами, слабо освещенными редкими фонарями, нельзя было пройти десяти шагов, чтоб не наткнуться на оружейный магазин или склад. По совету Дисни они решили начать с лавки дядюшки Блааса. Ее хозяин пользовался заслуженным уважением у покупателей, особенно оттого, что его входная дверь была отделана настоящим деревом.

Войдя внутрь, Джон и его спутники очутились в маленьком, весьма опрятном помещении, окрашенном в красные и зеленые тона двумя цветными лампами. На стенах в стеклянных ящиках висели старинные пистолеты, винтовки и даже сабли. За длинным полированным прилавком стоял низенький лысый человечек, представившийся как Блаас. Йэхард едва успел открыть рот, как хозяин движением фокусника выложил перед ним великолепные иллюстрированные каталоги. Выбрав несколько образцов, Джон попросил посмотреть на них, чтобы попробовать покупку «на вес и на зуб», как выразился он.

Из всего заказанного Йэхард отобрал шесть мощных автоматов, пару длинноствольных гранатометов и десяток карабинов, рассчитанных на не очень-то умелых стрелков. К ним добавились три ящика патронов и дюжина упаковок с реактивными гранатами. Себе Джон решил оставить свой верный «ТО-ТО» и ограничился тем, что прикупил к нему четыре обоймы с разрывными и бронебойными пулями.

Блаас любезно поклонился:

– Весьма благодарен. С вас причитается шестнадцать тысяч кредитов.

– Что?! – глаза у Даны полезли на лоб. – Шестнадцать тысяч? Вы с ума сошли!

– Олки, – заметил Йэхард, положив ей руку на плечо, – неужели ты думаешь, будто в бою с дикарями лишние деньги окажутся полезнее винтовок?

Дана прикусила язык и, ни слова не говоря, уплатила нужную сумму. Хозяин свистнул, и перед прилавком выросли два огромных черных мутанта. В несколько минут они упаковали оружие в футляры и взвалили их на плечи. Джон внимательно вглядывался в темные лица, на которых выделялись огромные, светлые, жутко неподвижные глаза. Это не укрылось от Блааса.

– Это стеклянные глаза. Меня нервирует вид пустых глазниц, – объяснил торговец. – Слуг я всегда ослепляю и кастрирую, иначе с ними не совладать. Дикарей из южных пустынь обычно никто не берет из-за их скверного характера, но я-то их умею дрессировать. Теперь я даже кормлю своих рабов из своих рук.

В отель закупочный отряд вернулся без приключений. Там они узнали, что другой группе повезло меньше. Лейтенанта Берген и капитана, отправившихся за продовольствием на ближайший рынок, ограбили до нитки. Бандиты даже пытались утащить Далилу с собой, но, к счастью, дело происходило недалеко от «Вольного ветра» и ее крики привлекли внимание охраны. Теперь капитан пытался утопить скверное настроение в бутылке местного виски, а Берген истерически рыдала у себя в номере. Бэй куда-то пропал, оставив записку, что отлучился по делам и скоро вернется.

Джон собрал всех остальных участников экспедиции в фойе, показал оружие и объяснил, как им пользоваться.

Близилось время ужина. Элвис так и не появился, поэтому общая трапеза прошла без него. После еды Йэхард поднялся к себе, чтобы в последний раз перед отъездом из Квиста почистить и смазать «ТО-ТО».

Глава XVIII

Когда Джон наконец улегся в постель, он сразу же провалился в тяжелый крепкий сон без сновидений, какой бывает у смертельно уставших людей. Джон не слышал тихого скрипа открываемой двери, осторожных шагов по мягкому ковру на полу. Йэхард проснулся, только когда чьи-то сильные руки сдавили ему горло. Еще не вполне осознавая, что происходит, Джон вцепился в них, нащупал средний палец и стал выворачивать его в сторону. Послышался сдавленный стон, хватка на шее слегка ослабла, но вдруг длинная тонкая игла уколола Йэхарда в предплечье, а потом опять наступило забытье.

Джон очнулся в темной комнате, обнаженный, крепко связанный по рукам и ногам. Рот раздирал большой твердый кляп. Рядом смутно угадывались две или три фигуры. Видимо, разговор между ними шел уже давно.

– Зачем так уродовать парня? – убеждал один голос, тонкий и торопливый. – Я найду хорошего покупателя, получим навар лоовонскими кредитками. Бабы из голубокожих ужас как падки на людей-рабов.

– Нет, – ответил ему голос Мак Ни, – прежде чем продать, ты должен его ослепить, кастрировать и отрезать ему язык. И продать его надо только человеку, а не лоовону. Помни, тем, кто смеет ослушаться нас, грозит страшная кара.

– Лучше всего продать какой-нибудь банде из ближних пустынь, – вмешался третий, и Джон сразу узнал Чака, – только бы удалить его из города.

– Ха, очень им нужен такой бесполезный кусок мяса!

– Не твое дело. Исполняй что тебе говорят, иначе горько пожалеешь. – Угроза слышалась не столько в словах, сколько в тоне, которым Чак произнес это. – Смотри, будь с ним поосторожней. Он опасен, как черный скорпион.

– С чего ты взял?

– Не задавай лишних вопросов. Кастрируй его, ослепи и продай.

– Не забудь отрезать язык. Имей в виду, мы потом все проверим.

Они удалились, оставив Джона одного. Прошло не меньше часа в мучительной неизвестности, но наконец дверь открылась и на пороге появился обладатель тонкого голоса, невысокий жирный человек с фонариком в руке. Позади него виднелся неясный силуэт. В воздухе поплыл сладковатый запах духов.

– Смотрите, – гордо сказал толстяк, обводя Йэхарда лучом, – необходимый орган на месте. В постели ему цены не будет.

– Да, я вижу, – ответил скрипучий женский голос.

– А какая фигура! Малый чертовски привлекателен.

– Не думаю, Бомпипи, что ты можешь судить о таких вещах.

– Смею вас уверить, мадам, могу. Ведь я стараюсь познать радости обоих полов.

Женщина рассмеялась, а потом спросила:

– Кстати, почему тебя просили кастрировать его?

– Элыниты! Откуда я могу знать, чем бедняга провинился перед ними. Наверное, перешел им дорожку в святой день или обмолвился лишним словечком с лоовонами. Кто теперь скажет? – Бомпипи патетически развел руками. – Ладно, я ограничусь ослеплением и отрезанием языка. А насчет остального, так у меня сердце кровью обливается при одной мысли лишить столь хорошего раба самой ценной его части.

– Да, прекрасный самец. Ты прав, эльшитов не поймешь. Постой, а не он ли швырнул недавно гранаты в церковь Святого Анарха?

– Вполне возможно, мадам, вполне возможно.

– Там погибли сотни людей. Поиски виновного ведутся до сих пор, но без особого успеха, верно?

– Во всяком случае я не слышал об их успешном окончании.

– Хорошо, выколи ему глаза, отрежь язык, если тебе приказали. Но больше ничего не трогай, а после операции доставь раба в мои апартаменты.

– Не сомневайтесь, мадам. Торговый дом Ха-ала обратится за помощью к самому высококвалифицированному хирургу. Ему вставить искусственные глаза из биопласта? Выглядят совсем как натуральные. Или ограничиться простыми, стеклянными?

– Пришли мне каталог. Я ознакомлюсь с расценками и решу сама.

– Отлично, мадам, всегда к вашим услугам. Они ушли. Теперь Джон знал, что его ждет: слепота, немота и вечное рабство у развратной старухи. Утром экспедиция отправится в путь, вряд ли они станут искать его, теряя драгоценное время. К тому же Мак Ни, без сомнения, объявит его предателем, и ему могут поверить. Джон содрогнулся и стал лихорадочно ощупывать путы на руках, пытаясь найти хоть малейшую слабину.

***

Далеко-далеко, удаленный на два килопарсека от Ноканикуса и Плеона, сверкал Золотой Лоо. Сердце империи, колыбель лоовонской цивилизации. Здесь, на планете со строгим регулированием климата и ограниченной численностью населения, могли обитать лишь избранные. Сто миллионов представителей высшей аристократии проживали в великолепных особняках старинных городов, чьи названия словно возвращали в далекое прошлое Лоо: Растрия, Клюмперск, Шуббуи, Золотой Голг.

Императорская резиденция располагалась в Растрии, древней столице Первой империи, существовавшей еще до начала космической эры. В главном здании дворца, огромной башне, именуемой Перстом Бога, начиналось очередное заседание Совета Несравненных.

Магнол Оке, генеральный директор Верховного Бюро, вставил информационный модуль в гнездо приемника гигантского компьютера. С высоких галерей, поднимающихся к потолку, на него были устремлены глаза важнейших сановников. Здесь присутствовали Аралл из Голубых Сейфанов, Аралл из Серебряных Сейфанов, Верховный адмирал Сним, Президент-министр Вольвонгао и Верховный хранитель культа. В самом дальнем углу, куда отправляли опальных и отверженных, но не удаленных от двора, сидели, обмениваясь тревожными взглядами, Моргуз из рода Красных Сейфанов, Моргуз из Зеленых Сейфанов и Второй жрец Божества.

Двери распахнулись настежь, в зал заседания размашистой походкой вошел Наследник. Его фигура, казалось, излучала ярость, заставившую задрожать Зеленых и Красных Сейфанов. Фактический повелитель огромной империи, ни с кем не здороваясь, проследовал к своему председательскому столу и, опершись на него руками, мрачно посмотрел на застывшего в почтительной позе Магнола Окса.

– Ваше высочество, – вкрадчиво начал шеф Верховного Бюро, – эльшитов, захваченных нами на Земле, мы подвергли мозгосканированию. Трое из них обладали информацией, представляющей определенный интерес. Они рассказали о каком-то таинственном оружии, которое якобы имеет столь большую разрушительную силу, что с его помощью подчиненная раса способна изменить естественный порядок вещей и уничтожить империю.

– Каково действие этого оружия? Есть ли основания верить преступникам?

– Я представил вниманию вашего высочества некоторые свои соображения. К сожалению, наши сведения ограниченны, однако последние события наглядно подтвердили существование рационального зерна в эльшитских мифах. История с кораблем достаточно памятна нам всем. На мой взгляд, мы не должны повторять прежние ошибки, напрочь отметая возможность существования пресловутого оружия.

Глаза Наследника устремились на адмирала Снима.

– Ваш флот упустил корабль Покорителей, верно?

– Мы их скоро поймаем, – дрогнувшим голосом отвечал Сним, стараясь придать себе уверенный вид. – Мы уже прочесываем Галактику квадрат за квадратом и скоро выйдем на след, я уверен.

Наследник яростно стукнул кулаком по столу.

– Я слышу это уже шестьдесят часов подряд! Вы всякий раз вот-вот выйдете на след, но, как обычно, дело заканчивается ничем. Проклятье, сначала меня водил за нос ваш знаменитый Бунж, а теперь вы продолжаете то же самое. Кстати, я никак не могу понять, почему вы назначили на столь ответственную операцию тупоголового болвана из Красных Сейфанов?

– Ваше высочество…

– Молчать! Как только Бунжа доставят сюда, я прикажу предать его Искуплению. Мой названый брат, Моргуз из Голубых Сейфанов, предлагает предварительно провести пытки огнем и холодом. Его мнение кажется мне заслуживающим внимания.

Сним только вздохнул. Он уже ничем не мог помочь своему двоюродному брату.

– А теперь, – продолжал Наследник, поворачиваясь к Оксу, – изложите кратко, что там у вас есть, а главное, как вы собираетесь отыскать это чертово оружие и заодно проклятых террористов.

После неоднократных, весьма болезненных для запястий и лодыжек, попыток ослабить путы Джон убедился, что связан он на совесть. От постоянного напряжения ныли мышцы. Йэхард позволил себе пятиминутную передышку и вновь собрался возобновить усилия, как вдруг в комнату вернулся жирный работорговец с тонким голосом, на этот раз сопровождаемый огромным мутантом семи футов роста, похожим на медведя и сложением, и чертами лица.

Бомпипи небрежно поигрывал небольшим ней-рохлыстом, которым нежно, на самой малой мощности, потрепал Джона по щеке.

– Проснись, друг мой, сейчас не время спать. Скоро твоя жизнь в корне изменится, настает великий для тебя день. Я Бомпипи, хозяин лучшего агентства по торговле живым товаром в Квисте. Я всегда забочусь о своей собственности, так что тебе обеспечено… гм… медицинское обслуживание самых лучших лечебных учреждений города. Тебя будут оперировать под анестезией! Видишь, как я добр к своим подопечным…

Толстые губы Бомпипи растянулись в масленую улыбку.

– Ты отправишься навстречу судьбе, как нежно любимый ребеночек, на руках Ог Ука. Напоследок твоим глазам доведется узреть великолепное зрелище. Взгляни на его формы, на цвет кожи, на одухотворенное лицо! Ручаюсь, эти воспоминания в будущем неоднократно утешат тебя в трудные минуты.

Джон в отчаянии оглянулся по сторонам. Бомпипи искренне наслаждался его ужасом и беспомощностью.

– Идемте! – воскликнул работорговец. – Впереди тебя ждет безмятежная, сытая жизнь. Ты удостоился внимания одной из самых богатых леди в Галактике. Даже в слепоте я вижу выгоду для тебя, поскольку, говоря откровенно, внешность мадам весьма далека от совершенства. Ничего не поделаешь, годы! Зато она в полной мере сохранила пылкость молодости и свои… аппетиты.

Бомпипи сделал знак Ог Уку, и огромный мутант, без малейшего усилия подняв Йэхарда на руки, вышел из комнаты и тяжело потопал по длинному коридору к лестнице, ведущей на улицу. Позади мелко семенил толстый работорговец. Как обычно, там бурлила толпа, сотни людей спешили по своим делам. Никто не обращал внимания на гиганта со связанным человеком на плече. Обычное дело, еще один бедняга попал в рабство.

Джон в бессильном отчаянии стиснул зубы. Неужели его сделают немым, слепым калекой, жалкой игрушкой для развратной старухи?! Он начал извиваться, дергать связанными руками и в конце концов так надоел Ог Уку, что тот просто посильнее сдавил Йэхарда в своих медвежьих объятиях. Пленник мгновенно успокоился, не в силах ни пошевелиться, ни крикнуть, с трудом втягивая воздух в сдавленную могучими лапищами грудь. Так они добрались до больницы и вошли в ее большой белый холл, с потолком, выложенным зеркалами, словно специально для того, чтобы Джон яснее увидел безвыходность своего положения. Их встретил молодой человек в белом халате, с бледным лицом, вытянутым как у лошади. Он провел их в сверкающую чистотой комнату, посреди которой стояла застеленная клеенкой койка. Ог Ук сбросил туда Йэхарда, а парень в халате ловко пристегнул жертву толстыми ремнями. Мутант развернулся и, неуклюже переваливаясь, удалился из операционной. О назначении помещения Джон уже догадался по блеску разложенных на столике скальпелей, зажимов и прочих медицинских инструментов.

Ассистент в белом извлек кляп изо рта Йэхарда и дал ему попить.

– Спасибо, – сказал Джон, оторвавшись от поилки.

– Не стоит благодарности. Я слышал, вас надо ослепить?

– И к тому же отрезать язык.

– Видимо, Бомпипи нашел для вас особого покупателя. Обычно мы также удаляем и другой орган, – заметил парень, готовя оборудование для анестезии. По тембру голоса Йэхард догадался, что сам ассистент давно лишен пресловутого органа.

– Слушай, друг, тебе лучше не лишать меня зрения и речи.

– Конечно, лучше. Все так говорят, да я и сам так думаю. Только, – парень в белом халате вздохнул, – ничего от этого не меняется. Если они чего-то захотели сотворить над тобой, то сотворят, и никто тут не поможет. Ты еще счастливчик, тебя прооперируют в лучших традициях обычной, а не местной хирургии – Дол знает свое дело. А насчет предстоящей участи – запомни правило: самая собачья жизнь лучше смерти.

Йэхард тихо застонал от отчаяния.

– Не делай глупостей. Я могу дать за себя хороший выкуп.

– Да что ты говоришь? – ассистент весело улыбнулся, словно услышав веселую шутку. – Итак, чем мы богаты? Затерянные золотые россыпи, богатейшие месторождения чистого радия, сокровища древних? Как ты думаешь, сколько подобных сказочек я выслушал на своем веку от бедняг, попавших в твое положение? Ты даже не представляешь, какие щедрые посулы мне тут делались.

– Дурак! – крикнул Джон. – Я знаю, где находится песочник!

Парень заразительно рассмеялся.

– Вот теперь ты точно врешь! Песочники исчезли лет пятьсот назад, их давно раскупили богатые лоовоны. Придумай басню поубедительнее.

– А я говорю, что знаю!

– Ложь!

– Нет, правда.

Йэхард произнес последнюю фразу с такой необычайной убежденностью, что ассистент окинул его долгим изучающим взглядом.

– Если я расскажу ей твою байку, а потом на поверку это окажется блефом, мне не поздоровится. Она совершенно лишена чувства юмора.

– Кто «она»?

– Доктор Дол, конечно, тот самый хирург, который вырежет тебе глаза за три минуты.

– Скажи своей костоправке, пусть хоть применит гипноген. Если я вас обманываю, вы всегда успеете меня ослепить.

– Смотри, приятель, – покачал головой ассистент, – когда ты ей покажешь, Дол заберет песочника к себе, а с тобой расправится, как велел Бомпипи.

– Без меня она даже близко не подойдет к песочнику. Иди, поговори с ней, только сначала убедись, что Бомпипи убрался.

– Ты, кажется, недавно на Барафе, – протянул парень, подозрительно рассматривая Йэхар-да, – ладно, надеюсь, ты не врешь.

Ассистент вышел, но вскоре вернулся вместе с высокой черноволосой женщиной. Худое бескровное лицо, узкие бледные губы, безжалостный стальной блеск в глазах делали ее похожей скорее на вампира, чем на целителя людских недугов.

– Лжешь? – резко спросила женщина.

– Я же говорил, что согласен на гипноген. Попробуйте, а там обвиняйте меня.

– Гипноген, да? Я на твоем месте предпочла бы его, чем ослепление и потерю языка. Тебя ждет новая жизнь, дружок, – она усмехнулась. – Бомпипи рассказал мне, для чего тебя купили. Ты еще обрадуешься, что вовремя перестал видеть и говорить.

– Никто еще не врал под гипногеном, вы знаете это.

– А если погибнешь? Я потеряю несколько тысяч кредитов и Бомпипи, моего основного клиента. Зачем мне рисковать верными деньгами ради бредней отчаявшегося раба?

– Затем, что, получив Глазастика, вы станете богатейшим человеком в Галактике. Вы сможете купить весь Бараф, как пару ботинок, а не подбирать крохи со стола жирных подонков.

Доктор Дол вздрогнула.

– Подожди немного, – сказала она и прошла в смежную комнату. Через минуту оттуда раздался ее голос. – Да, такой вид песочников известен, иначе их называют димплами. Место прежнего обитания – район экваториальных пустынь и южнее. Ты мог слышать об этом раньше.

Женщина вернулась в операционную и задумчиво забарабанила пальцами по столику с инструментами.

– Ничего не поделаешь, придется рискнуть. Ты выглядишь достаточно здоровым для небольшой дозы гипногена. В конце концов, если даже ты лжешь, я потеряю не слишком много времени. – Дол кивнула ассистенту:

– Приготовь мне гипноген.

Через час все было кончено. Йэхард не держался на ногах, его мутило, перед глазами вертелись радужные круги. Звуки доходили до него как сквозь вату, Джон едва понимал человеческую речь.

Но он видел! Больше того, теперь Йэхард не чувствовал пут, стягивающих его руки и ноги, их успели разрезать. Правда, на бедре оказался небольшой ящичек, пристегнутый толстым ремнем, но Джон даже не обратил внимания на эту мелочь, опьяненный радостью долгожданной победы. Дол насмешливо наблюдала за ним.

– Погоди, дружок, ты еще не вольная птичка. Я прикрепила к твоей ноге заряд взрывчатки. Взрыватель здесь, у меня на запястье. Стоит мне нажать кнопку, и сработает детонатор. Только попробуй выкинуть какой-нибудь номер, и останешься калекой навсегда. Думаю, заказчица Бомпипи не очень расстроится, ведь ты ей нужен не для состязаний по бегу.

В дверь просунулась голова ассистента.

– Звонит Бомпипи, спрашивает, как идет операция.

– Скажи, что у меня срочный случай, его рабом я займусь позже.

Она взяла со столика шприц и сделала Йэхарду инъекцию для быстрейшей нейтрализации последствий гипногена. Когда Джон окончательно пришел в себя, Дол бросила ему грязную белую робу:

– Одевайся, да поживее. Сейчас мы пойдем в отель, ты покажешь мне песочника, из рук.

В свою заплечную сумку она положила небольшую холодильную камеру и сунула в кобуру крупнокалиберный пистолет. Через четверть часа велорикша уже доставил их к «Вольному ветру».

Здесь все было как прежде. Охранники с автоматами прохаживались вдоль защитного периметра, в холле толпились постояльцы. Джон взял у портье ключи и поднялся к своему номеру. Дол пришлось ждать у двери, пока Йэхард не заманит песочника в ловушку, где низкая температура приведет его в оцепенение.

Джон уже давно понял, что экспедиция уже ушла и с минуты на минуту сюда наведается Верховное Бюро. Похоже, Дол тоже учуяла неладное, поскольку Йэхард слышал, как она нетерпеливо переминается с ноги на ногу в коридоре, бормоча под нос ругательства.

– Ладно, хватит, возвращайся, черт тебя побери.

Женщина просунула голову в дверь и подставила челюсть под кулак. Джон всю силу вложил в этот удар; Дол молча повалилась на пол, как деревянная кукла, глухо стукнувшись о стену затылком. Перепрыгнув через ее тело, Йэхард выскочил из номера и помчался вниз по лестнице. Позади раздался топот тяжелых армейских башмаков – Верховное Бюро опоздало на несколько минут.

В холле Джон нырнул в неприметную служебную дверь и неожиданно оказался на кухне. Люди в белых колпаках удивленно уставились на него. Оглянувшись по сторонам, Йэхард заметил вторую дверь, распахнул ее и бросился в открывшийся темный коридор. По отелю уже разливались трели свистков, тревожно завывали сирены.

Джону срочно требовался нож, пилка, что-нибудь острое. Должно же быть при кухне хоть какое-то подсобное помещение, где хранится поварской инвентарь!

Впереди кто-то выкрикивал отрывистые слова команды. Йэхард наугад толкнул легкие створки, скорее заслонявшие, чем запиравшие вход, и прыгнул в темную комнату. Пол уже гудел от тяжелого топота преследователей. Джон мысленно приготовился к худшему и тут с облегчением понял, что погоня прошла мимо и теперь удаляется. Выждав, пока шум совершенно не затих, он уже собрался покинуть свое убежище, но вдруг сзади раздался знакомый голос, от которого Йэхард едва не подскочил на месте.

– Да! Мы должны спрятаться! Спрятаться вместе!

– Глазастик! – радостно воскликнул Джон.

– Здравствуйте, мистер Йэхард. Финн Мак Ни уже объявил о вашем предательстве.

– Именно он и похитил меня. Но что ты делаешь здесь? И где Бэй?

– Не знаю! Опасность! Сильный недостаток энергии! Мне пришлось искать источник тепла, а когда вернулся, комната оказалась пуста. Я ждал, а потом пришли враги! Лоовоны, Верховное Бюро! Да! Я спрятался! Ты спрятался! Мы спрятались!

– Верно, Глазастик, мы спрятались, – сказал, улыбаясь, Джон, осторожно выглянув в щелочку между створками. – А теперь помоги мне разрезать проклятый ремень. Мне прикрепили взрывчатку к ноге, чтобы я не пытался бежать.

Быстро выскочив в коридор, Йэхард открыл дверь напротив и там наконец-то нашел великолепный набор кухонных резаков. Схватив небольшой нож с узким, длинным лезвием бритвенной остроты, он начал пилить толстый пластик. Из случайных порезов на коже тотчас появились капли крови; прочный ремень не поддавался, у Джона на лбу выступил пот. Перед его глазами с ужасающей четкостью вставала картина: агенты Верховного Бюро приводят в себя доктора Дол, длинные хищные пальцы нажимают на кнопку детонатора. Йэхард, вцепившись обеими руками возле надреза, рванул изо всех сил, и пластик, не выдержав, лопнул. Размахнувшись, Джон отшвырнул бомбу в самый дальний угол, привалился к стене и стал сжимать ногу, чтобы остановить кровотечение. Перед глазами опять завертелся песочник.

– Опасность! Нужна помощь! Медикаменты есть в комнате, где мы прятались. Я знаю! Ты теряешь очень ценную жидкость!

Йэхард, прихрамывая, вернулся в темную кладовку; тут же сзади послышался глухой сильный удар, с потолка посыпалась пыль. Наверное, доктор Дол сейчас торжествовала победу.

Наклеив на порезы лечебный пластырь, Джон повернулся к песочнику:

– Думаю, нам пора переходить в наступление. Во всяком случае, оставаться здесь дальше глупо и опасно. Нас обязательно поймают если не работорговцы, то Верховное Бюро. Я совершенно не собираюсь выяснять, кто из них хуже.

– Опасность! Что делать?

– Для начала необходимо раздобыть другую одежду…

– Да! Я готов! – песочник радостно запрыгал в воздухе.

Йэхард понимал, что нечего и думать разгуливать по Квисту с Глазастиком у плеча, как ходил по звездолету Бэй. К счастью, в результате тщательных поисков в кладовой были обнаружены черный мешок и парадная форма посыльного, аккуратно повешенная на стену, а также небрежно брошенный в углу рабочий комбинезон. Облачившись в ливрею, Джон уложил Глазастика в мешок, прикрыл его сверху комбинезоном и осторожно выбрался в коридор. Не зная дороги, он долго плутал наугад, пока снова не оказался в холле. Как всегда, там шумела оживленная толпа. Возле запертых дверей застыли два автоматчика. Джон замер на месте. Издалека охранники не обратят на него внимания из-за формы, но теперь покинуть отель вряд ли удастся – наверняка уже отдан приказ никого не выпускать.

Мимо Йэхарда, сгибаясь в три погибели под тяжестью груза, прошел носильщик.

– Эй, парень! – вдруг раздалось за спиной у Джона. – Ты что, заснул?

Джон быстро обернулся. Возле открытых дверей кабины грузового лифта стоял рослый детина в фуражке с надписью «Рассылка» на околыше. Йэхард мгновенно подскочил к нему и подставил плечо. Верзила, раздраженно фыркнув, навалил на него два тяжелых тюка. Чуть пошатываясь, Джон побрел вслед за первым носильщиком к выходу. Часовые у дверей, равнодушно скользнув взглядом по униформе отеля, пропустили служащего, занятого переноской багажа отправляющейся экспедиции. Йэхард свалил груз возле стоявшего во дворе мощного грузовика и неторопливо вышел за периметр.

Опытный рикша вскоре доставил его в район возле перекрестка Большой дороги и проспекта разевской. Как следовало из рассказов жителей Квиста, здесь всегда можно было достать хорошего невольника по сходной цене. Довольно скоро Джон обнаружил заведение Бомпипи, щеголявшее мраморным фасадом с барельефами, изображавшими сцены из интимной жизни мутантов. Пройдя в полутемное помещение фирмы, Йэхард позвонил в колокольчик и выпустил песочника, который взлетел под самый потолок и там затаился.

– Добрый день, добрый день! – пропищал знакомый голос. Джон вежливо улыбнулся хозяину и помахал рукой. Глаза работорговца так округлились, что казалось, вот-вот упадут на пол.

– Что? Это ты? А… Ах, да-да-да, замечательно. Рад видеть вас крепко стоящим на ногах. Вот уж не ожидал от Дол такой глупости. Она теперь лишилась своего лучшего клиента. Бомпипи с ней больше дела не имеет. Вы вернулись, друг мой, просто прекрасно! Мадам уже заждалась, но Ог ук вас скоренько отнесет по адресу.

– Пожалуйста, не беспокойтесь так ради меня! – сказал Йэхард, приложив руку к сердцу.

– О нет, никакого беспокойства! Подождите минуточку, Ог ук прекрасно обо всем позаботится.

Узкая лестница жалобно заскрипела под тяжестью огромного мутанта. Великан вырос в дверях, едва втиснув в проем широченные плечи.

– Хватай его! – завизжал работорговец.

С тупой улыбкой на уродливом лице Ог ук двинулся к Джону.

– Вы совершили ошибку, – покачал головой Йэхард, отступив на шаг.

– В самом деле? – оскалился Бомпипи – Я ошибся? Она говорила, будто использовала гипноген. Ты, видать, парень не промах, но со мной тебе не справиться, я не так глуп, как старая костоправка!

Песочник спикировал вниз и ударил искрой в затылок мутанта. Грузное тело тяжело рухнуло на пол. Йэхард изо всех сил пнул Ог Ука в горло и повернулся к работорговцу.

– О, Боги святые, – пробормотал Бомпипи, изумленно глядя на Глазастика. – Это же…

Сильный хук правой в челюсть не дал ему договорить. Тщательно обыскав помещение, Джон обнаружил целый склад вещей, чьи прежние хозяева прошли через руки тонкоголосого поставщика невольников. Тут же в целости и сохранности лежали «ТО-ТО» и прежняя одежда Йэхарда. На память о гостеприимном хозяине Джон прихватил с собой охотничий нож с широким длинным клинком невероятной остроты. Лезвие мгновенно убиралось в рукоятку, стоило нажать кнопку, а сверхпрочный металл, из которого оно было сделано, позволял легко резать не только дерево, но и сталь.

Вскрыв с помощью ножа кассу, Джон выгреб оттуда пачку лоовонских кредиток. Запасшись деньгами, Йэхард крепко связал Ог Ука и Бомпипи, спрятал песочника в мешок и, посвистывая, вышел из лавки. Настало время покидать Квист.

Глава XIX

Завернув в район оружейников, Джон направился по Большой дороге к Меридианному Излому. Теперь на нем были крепкие походные башмаки и красно-желтый костюм из ветростой-кого и антирадиационного материала. Голову прикрывал легкий шлем с воздушными и световыми фильтрами.

Помимо «ТО-ТО» в кобуре, через плечо у Йэхарда висела крупнокалиберная автоматическая винтовка; на ремне болтались подсумки с магазинами, две ручные гранаты и футляр с биноклем комбинированного действия. За голенище Джон засунул охотничий нож, а песочника спрятал в небольшую походную сумку. Теперь он чувствовал себя настоящим бродячим арсеналом.

Приближаясь к выходу из города, Йэхард все сильнее ощущал дыхание ночной пустыни – холодный и острый запах, просачивающийся сквозь главные ворота вместе с легким бризом. Повсюду гудели моторы машин, которые непрерывным потоком двигались сквозь довольно узкие ворота, увозя очередные партии археологов и искателей счастья и неизвестности. Дорога на Излом Меридиана, освещенная сотнями фар, казалась в темноте чудовищной змеей, которая, извиваясь, стремительно ползет к горизонту.

К черной скале, нависшей над дорогой на высоте трех метров над землей, прилепилась застекленная кабинка. В ней неясно виднелись трое, затянутые в черные мундиры. Джон инстинктивно отскочил в тень большого рекламного щита, стоявшего у обочины, достал бинокль и перевел его на ночной режим.

Да, правильно, трое в форме Верховного Бюро. Один голубокожий с видеокамерой снимает отъезжающие караваны, рядом двое охранников.

Видимо, лоовоны зашевелились. Пока действуют только местные силы, но и этого хватит, чтоб выйти на след Бэя, а там на Бараф свалится весь флот сектора.

Проскользнуть незамеченным перед камерой, специально предназначенной для поисков в толпе, явно не удастся. Но и оставаться в Квисте тоже нельзя. Джон опустил бинокль в футляр и снял с пояса гранату.

В темноте никто не заметил фигурку, которая быстро мелькнула у подножья черной скалы, вскарабкалась по ее крутому склону к застекленной кабинке и, кубарем скатившись вниз, снова юркнула в тень.

Внезапно окрестности озарились яркой вспышкой, грохот взрыва обрушился словно водопад, а когда дым рассеялся, на месте наблюдательного поста была только глубокая выбоина. На капот одному из вездеходов шлепнулась оторванная голубокожая рука.

Впервые за триста лет движение на Большой дороге прекратилось. Люди, оглушенные и ошарашенные столь необычным происшествием, по-трясенно смотрели на то место, где был пост. Самые проворные из местных воришек уже рыскали вокруг, тщетно пытаясь обнаружить что-либо ценное в останках агентов Бюро. Так прошло несколько минут. Потом послышались нетерпеливые гудки клаксонов, одна из машин несмело двинулась вперед, за ней еще и еще… Вскоре Большая дорога опять жила своей обычной суетливой и монотонной жизнью.

Тем временем Йэхард уже шел к длинным рядам гаражей и транспортных ангаров. Его со всех сторон принялись осаждать, словно свора собак, бесчисленные представители компаний проката. После долгой ругани, препирательств, обмена затрещинами и зуботычинами конкуренты отступили перед могучими кулаками дюжего агента фирмы «Огненные колеса». Дело мгновенно уладилось, и Джон зафрахтовал четырехместный джип, а также проводника. Это поглотило почти весь остаток денег, но жалеть о них не приходилось – надо было побыстрее убираться из Квиста, пока Верховное Бюро не оправилось от удара.

Явился проводник, долговязый загорелый малый, назвавшийся Брэнтом, который, выслушав наставления агента фирмы, тяжело вздохнул, словно приговоренный к смерти, и поплелся в гараж. Через пять минут автомобиль с водителем и одним пассажиром проехал через главные ворота и, подпрыгивая на ухабах, покатил по направлению к форту Пиншон. Оттуда в разные стороны разбегались главные магистрали Барафа, проторенные бесчисленными авантюристами: Северный прибрежный путь и Старый Улайт. Именно там Джон надеялся догнать экспедицию. Если Бэя в форте не окажется, придется пробираться самому, следуя указаниям Глазастика. Песочник что-то говорил о дороге на юг, в пустыни экваториального пояса. Конечно, Брэнт и шагу не сделает южнее Пиншона, но Йэхард рассчитывал взять на место нового проводника из числа рыцарей удачи, проникающих в самое сердце этих гиблых районов.

– Слушай, приятель, – обратился он к Брэн-ту, – можно в форте найти смелых ребят, которые не побоятся прогулки к экватору? Водитель угрюмо покачал головой:

– Туда никто не ходит, там ничего нет, кроме песка да злющих мутантов.

– А куда ведет Улайт?

– Сначала на восток, а потом сворачивает на юг и дальше до самого конца континента Болго-ла. Вот уж где сущий ад! Впрочем, идиоты или археологи забираются и южнее, даже в пределы высохшего океана. Вызови из компьютера карту, тебе станет понятнее, о чем я говорю. Но запомни, парень, одно – как только съедешь с дороги или, не дай Бог, спустишься на дно океана, шансы свернуть себе шею возрастают вдвое с каждой пройденной милей.

– Почему?

– Как будто сам не понимаешь! Пустыни и мутанты не способствуют долголетию. Не забудь еще про частые землетрясения. На моей памяти за последние десять лет Улайт трясло дважды, причем в прошлый раз в трещину свалилась целая археологическая экспедиция. Мы попробовали их вытащить, да куда там! На юге такие подлости случаются то и дело.

Джон задумчиво изучал карту, светящуюся на маленьком экране. Как же ему наверстать упущенное время и прибыть в форт одновременно с Бэем?

Над дорогой раскинулась долгая ночь. На бархатном небе лениво перемигивались крупные звезды. Впереди сверкали огни фар, проталкивая свои лучи сквозь облака мелкой пыли, поднятой бесчисленными колесами караванов.

Устроившись в кресле поудобнее, Йэхард лихорадочно строил в уме планы скорейшего прибытия в Пиншон. Все экспедиции двигались через Излом Меридиана – глубокое ущелье в горном хребте, протянувшееся с запада на восток, в ста милях южнее Квистд. Дальше дорога шла к форту, а там разделялась на два рукава, ведущих к развалинам древних городов.

– Кроме Излома есть другой путь? – задумчиво спросил Джон.

– Есть, но о нем лучше забыть. На Западном перевале сидят желтые черти. У них теперь вожаком Мертвая Голова, сущий зверь, просто дьявол, отъявленный головорез. Через его владения может пройти разве что колонна танков. Потому-то кабачок старого Бенчо на Изломе последнее время круто полез в гору.

– Но через Западный перевал дорога короче?

– Да, до форта ты добрался бы быстрее, но лично я бы все равно там не ездил – сплошные круги, трасса узкая, как серпантин, да и холодновато бывает на высоте двух километров.

Йэхард больше не колебался. Сомнений нет, лоовоны устроят ему засаду именно на Изломе.

– Тем не менее я хочу рискнуть и поехать через перевал, – заявил он, – я очень спешу.

– Ты что, парень, дефективный? – раздраженно взглянул на него Брэнт. – Или уши сегодня не чистил? Я же сказал, там Мертвая Голова. Или тебя обуяла жажда самопожертвования и ты хочешь кормить собой семейку мутантов?

– Ничего с нами не случится. Если мы поддадим газу, то, наверное, сумеем проскочить. В крайнем случае, мы будем защищаться.

Брэнт, презрительно хмыкнув, снял ногу с педали акселератора, и джип стал быстро сбавлять скорость.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовался Джон.

– Остановиться, высадить тебя и вернуться назад. Если ты обязательно хочешь лезть на рожон, то мне остается только попрощаться с тобой и пожелать найти придурка, который даст себя уломать.

– Ах, так? – Йэхард достал «ТО-ТО» и направил дуло прямо в лоб водителю. – Если ты немедленно не прибавишь ходу, я выкину твой труп на обочину, а дальше поеду сам. С управлением уж как-нибудь справлюсь.

Брэнт, смертельно побледнев, поставил ногу обратно на педаль, мотор взревел с новой силой, и джип рванулся вперед. Из-за холма вынырнула надпись в человеческий рост, выполненная светящимися буквами на металлическом щите: «Заправочная станция Бенчо». Издав протяжный стон, проводник свернул с трассы и повел машину тихой, совершенно безжизненной дорогой, едва заметной среди плоских песчаных холмов. Джон удовлетворенно кивнул и убрал пистолет, однако продолжал внимательно наблюдать за действиями шофера, стараясь понять, как управлять машиной. Это оказалось, как он и ожидал, довольно несложным благодаря бортовому компьютеру-

Так прошло три часа. Дорога по-прежнему оставалась безжизненйой, за все время им не встретилось ни одного автомобиля. Лишь где-то вдалеке мелькнули отблески света, но Йэхард так и не понял, были ли это фары вездехода или костер возле хижины мутантов. Вокруг расстилалась безбрежная унылая равнина. Джон позволил себе несколько расслабиться, но не перестал подозрительно поглядывать на проводника, опасаясь с его стороны какой-либо выходки.

Однообразно гудел двигатель, мягкое покачивание джипа наводило сон, бороться с которым смертельно уставшему Йэхарду становилось все труднее и труднее. Он старался взбодрить себя, думал о таинственном Молоте, затерянном в выжженных экваториальных пустынях, об экспедиции Бэя, теперь, наверное, уже достигшей Излома Меридиана, о Квисте. В памяти всплыло бледное, безжалостное лицо доктора Дол и масленая улыбка на жирной роже Бомпипи.

Брэнт несмело кашлянул.

– Мы уже подъезжаем к горам, – жалобно проскулил он, указывая на черные зубцы, вырастающие на горизонте. – Самое время передумать, ведь еще не поздно вернуться. Я знаю одну тропку, мы будем у Излома уже через пять часов. Ей-Богу, шкура дороже любого выигрыша во времени.

– Гони вперед, – процедил Джон.

Брэнт тихо выругался сквозь зубы и яростно вдавил в пол педаль акселератора. Взревев мотором, джип стал бодро брать довольно крутой подъем, взбираясь по избитой, извилистой тропке, которую трудно было назвать дорогой. Когда машина вскарабкалась на вершину каменистого холма, Джон заметил на востоке розовеющую полоску неба: приближался рассвет.

– Нам надо успеть проскочить, пока светит Плеон, – сказал Йэхард, – в такое время мутанты забираются в норы и вряд ли выползут оттуда ради двух человек в автомобиле.

Проводник презрительно фыркнул.

– Ты, я вижу, большой знаток мутантов, если так уверенно рассуждаешь, что у них в башке.

– Знаток-то я слабый, – со вздохом признался Джон.

Брэнт не отвечал. Джип, подпрыгивая на камнях и ухабах, летел по узкой дороге, словно змея обвившейся вокруг горного склона. Они взбирались все выше и выше, равнина, погруженная во мрак, медленно уходила вниз. Йэхард посмотрел на восток, где разгоралась яркая заря и уже засияли алмазным блеском покрытые снегом пики.

Неожиданно мотор чихнул. Лицо проводника передернула судорога страха.

– Если движок забастует, – мрачно пробормотал он, – мы можем считать себя временно ходячими бифштексами.

– Не волнуйся, Брэнт, у меня всегда останутся две пули на крайний случай.

Проводник взглянул на Йэхарда, горько усмехнулся и продолжал наблюдать за дорогой.

Натужно завывая, джип преодолел последний подъем и быстро покатил по узкой лощине, с обеих сторон зажатой черными скалами. Здесь была высшая точка Западного перевала, позади осталась половина пути. Между тем стало уже так светло, что Брэнт выключил фары. Машина обогнула громадный валун, и перед их глазами раскинулась бескрайняя пустыня, едва освещенная лучами восходящего Плеона, уходящая от подножья гор к линии горизонта.

– Что это? – спросил Йэхард, указывая на легкие серые облачка вдалеке.

– Северный Песчаный пояс. Отсюда зрелище впечатляющее, не спорю, но предпочел бы любоваться на него со стороны. Облака – не что иное, как «пустынные дьяволы», смерчи. Я помню, года два назад один такой проходил через Излом Меридиана. Мать честная, как я только уцелел! В высоту они бывают двадцать километров, а вертятся со скоростью сотни миль в час. Говорят, у экватора встречаются и пострашнее, только, скажу тебе, и местные запросто всосут машину вместе с пассажирами и со всеми прочими потрохами.

– Тогда нам повезло, Брэнт. Смерчи не скоро сюда доберутся. Давай газуй, осталось уже немного.

Джип стремительно летел по ровному каменистому плато, за ним тянулся пышный шлейф пыли. Джон недоумевал, как могут мутанты существовать в таких местах, где нет ни воды, ни животных, куда давно перестали забредать экспедиции.

В боковом окне мимо проплывали огромные валуны, и вдруг на вершине одного из них вы-Росла высокая фигура, закутанная в коричневый балахон. Громыхнул выстрел крупнокалиберной винтовки, брызнули осколки пробитого стекла; вторая пуля отрикошетила от крыши.

Брэнт дико завизжал, словно пойманный заяц. Йэхард выхватил «ТО-ТО» и дважды выпалил в одинокого снайпера. Его пули бессильно высекли искры из скалы, человек в коричневом прыгнул в сторону и исчез. – Вперед! – заорал Джон.

Брэнт, скрючившись у штурвала, надавил на акселератор до отказа, и в следующую секунду зловещий валун остался далеко позади. Вдогонку им грянули еще три выстрела, по задней стенке кузова словно ударили стальным кулаком, но джип уже исчезал за поворотом. Проводник перевел дух.

– Если мы попадем в песчаную бурю, мы покойники, – мрачно заявил он, разглядывая круглую пробоину в боковом стекле.

Йэхард молча изучал карту. Западный перевал почти пройден, но между горами и фортом Пиншон лежали несколько сот миль выжженной пустыни. Плеон поднимался быстро; скоро песок нагреется, восходящие потоки начнут стремительное движение вверх, и на дне высохших морей заревут страшные вихри. Путь к форту будет нелегким.

Беспощадный солнечный свет нестерпимо резал глаза. Заметив, что Брэнт опустил на своем шлеме темный экран, Джон последовал его примеру. После очередного поворота дорога пошла под уклон.

Глава XX

Несмотря на яростные лучи солнца, от которых, казалось, плавятся камни, первые несколько часов пустыня дышала ледяным холодом. Брэнт и Джон нацепили поверх затемненных очков поляризаторы и стали похожи скорее на каких-то диковинных насекомых, чем на людей. Плеон уже высоко стоял над горизонтом, заливая равнину ослепительным бело-голубым светом.

На третьем часу пути началась жара. Над раскаленным песком дрожало зыбкое марево; вдали смутно маячили грозные столбы «пустынных дьяволов». На зубах скрипел песок, сухой горячий воздух, словно вырвавшийся из преисподней, при каждом вдохе обжигал легкие. Жара просачивалась сквозь пробоину в стекле, вязко переливалась внутри салона, как расплавленная смола. Крупные капли пота, как пауки, медленно сползали по позвоночнику. Джон взглянул на карту.

– Если продолжим в том же темпе, то через шесть часов уже увидим форт Пиншон.

– Если нас раньше не сожрут мутанты, – мрачно заметил Брэнт. – И не забывай про жуткую радиацию. Надеюсь, ты не думаешь, будто это корыто снабжено защитой? Ты совершенно прав, никакой защиты нет.

– Согласен, радиация – штука неприятная, но делать нечего. В мире есть вещи, более важные, чем наши с тобой удобства или даже жизни.

– Чтоб мне сдохнуть! Никак, мы ищем универсальное средство от поноса и запора?

Джон чувствовал, что не вправе откровенничать перед человеком, который может разболтать услышанное первому встречному, например, агенту Верховного Бюро.

– Извини, Брэнт, я не могу рассказать это тебе.

– Ох, мать моя! – проводник скорбно всплеснул руками, на секунду выпустив руль. – Неужели ты родила меня для безвременной смерти в компании психованного фанатика ради неизвестно чего?

– Надеюсь, ты скоро все поймешь. Но сейчас я ничего тебе не скажу.

– Я понял, ты один из придурков, считающих древних богами, и теперь ищешь развалины их храма мудрости. Лет шесть назад таких тут было пруд пруди.

Йэхард пожал плечами и стал смотреть в окно.

– Ну давай, валяй, – приставал Брэнт, – а то слишком скучно ехать. По крайней мере, если я рискую шкурой, могу же я знать, во имя чего. Джон усмехнулся. Едва ли он сумел бы поведать своему спутнику о таинствах эльшитов, о целях секты, поскольку сам не имел о них никакого особенного понятия, кроме планов Бэя о возрождении Земли.

– Я не принадлежу ни к какой религии, и наша экспедиция не связана ни с каким культом, – вяло ответил Йэхард; в его душе внезапно зародилось болезненное сомнение и мучительный скептицизм. А вдруг все, что говорил Бэй, – ложь, сказка, навязчивая идея, возникшая в воспаленном мозгу старого эльшита? Джон фыркнул и помотал головой, словно стряхивая путы неверия. Нет, Элвис меньше всего похож на сумасшедшего, и тому есть доказательство – круглый зеленый шар, спокойно отдыхающий сейчас в рюкзаке. Если существует песочник, значит, должен существовать и Молот, который надо найти раньше лоовонов.

Впереди из песков вырастал высокий темный силуэт, а за ним еще один и еще, еще… Целый город небоскребов, затерявшийся в пустыне.

– Машины, – объяснил Брэнт в ответ на удивленный взгляд Йэхарда. – Мы проезжаем Северный Стальной пояс. Теперь осталось лишь полтораста миль, не больше.

Проводник обреченно вздохнул. Теперь поздно думать об избавлении от этого безумца, который ни на секунду не спускает с него глаз и держит пистолет наготове. Они забрались слишком далеко, чтобы возвращаться, остается идти вперед до конца. Джип, взметая за собой пыльный шлейф, стремительно мчался по бескрайней выжженной пустыне.

Внезапно в однообразном, унылом море раскаленного песка вспыхнули яркие точки, словно отдаленные маяки; ослепительные лучи брызнули в кабину, радугой заиграв на внутренней стороне поляризационных очков Джона.

– Что там такое? – удивленно воскликнул он.

– Стеклянные дюны, – отозвался Брэнт, – в Стальном поясе их довольно много. Какой-то археолог, помню, растолковал мне, что это особые кристаллы, которые способны самовоспроизводиться под влиянием солнечной энергии, как растения. Старикан утверждал, якобы древние именно так и выращивали материалы, из которых создавали свои машины.

– Интересная теория.

– А толку-то. Ученые давно облазили дюны сверху донизу, даже под дно подкапывались, изучали спектр лучей, какие они отражают, только до сих пор точно не знают, для чего и как древние их построили. Кстати, когда мы подъедем к дюнам поближе, ты особенно на них не пялься. Падающие лучи создают внутри странный узор, который постоянно меняется, переливается, как в калейдоскопе, и некоторые, неосторожные, залюбовавшись его красотой, трогаются умом.

Стеклянные горы поднимались над горизонтом, созданные, казалось, из сплошного ослепительного сияния. Из самого сердца дюн непрерывным потоком изливались струи света: зеленые, оранжевые, голубые, красные волны света поднимались, схлестывались в неописуемо дикой и прекрасной битве красок, бессильно опадали, истощив друг друга, рождая в своей смерти новую завораживающую симфонию цветов. Не в силах оторвать глаз от этого зрелища, Джон зачарованно смотрел туда, где беспрерывно кипела и переплавлялась сама ожившая радуга. Над ухом предостерегающе кашлянул Брэнт. Йэхард вздрогнул, будто пробуждаясь ото сна, и, поспешно отвернувшись, стал глядеть на юго-запад.

Там с пологого песчаного холма быстро спускался большой черный автомобиль на широких рубчатых шинах. Из кабины торчала длинная, гибкая антенна, на которой трепыхалась черная тряпка с изображением розового черепа.

– Мертвая Голова! – взвизгнул Брэнт. – Я так и знал! Господи, нас обоих сожрут заживо!

– Заткнись! – рявкнул Джон, опуская стекло. – Гони на полной, живо!

– Господи, я же с самого начала предвидел это. – В голосе Брэнта явно звучали истерические нотки. – Теперь нам конец! Они будут откармливать нас месяц-другой, а потом поджарят заживо и съедят!

Йэхард, высунувшись наружу, несколько раз выстрелил в догонявший их черный автомобиль. Разрывные пули пробили огромные дыры в широченных шинах, но мрачный джип под пиратским флагом продолжал неумолимо мчаться вперед. Джон выругался, вытащил из подсумка гранату и, размахнувшись, швырнул ее в черную машину. К небу взметнулся грохочущий столб песка, огня и дыма; из этого облака вынырнул автомобиль преследователей, медленно прокатил несколько метров и, вздрогнув, замер.

– Ты видел?! – воскликнул Джон, повернувшись к Брэнту. – Они отстали!

– Дурак! – завопил тот. – Смотри, мы же в ловушке!

Навстречу им по тропе летел с пронзительным воем клаксонов второй черный джип.

– Держи прямо, не подставляй борт, – сквозь зубы процедил Йэхард, поднимая свою крупнокалиберную винтовку.

Перекошенное лицо проводника, белое как полотно, было покрыто потом. Обе машины стремительно сближались. Между ними уже оставалось не больше тридцати метров.

– Вправо! – хрипло крикнул Джон. Брэнт судорожно рванул руль, на миг прямо перед Йэхардом вырос широкий лобовой экран черного автомобиля, в который он в ту же секунду всадил бронебойные пули, а потом их джип скользнул мимо, едва не чиркнув крылом о черный борт, обогнул сверкающую дюну и завилял в лабиринте стеклянных гор, запутывая следы.

Через час они поняли, что оторвались от погони. Проводник, поколесив еще минут двадцать среди кристаллических громадин, наконец нашел нужное направление, и машина, снова выскочив на открытое пространство, покатила на юго-восток.

– Вперед, к форту Пиншон! – сказал Джон с усталой улыбкой.

Брэнт пробормотал что-то неразборчивое в ответ и яростно защелкал кнопками на пульте управления.

Позади по-прежнему неистовствовало буйство красок, посылая вслед удаляющемуся джипу тугие пучки разноцветных лучей. Йэхард в последний раз взглянул на острые пики стеклянных дюн и со вздохом отвернулся. Небо уже совсем побелело, ослепнув от беспощадного света Плео-на, поднимавшегося к зениту. Стрелка термометра показывала 130 градусов по Фаренгейту. Становилось трудно дышать. Помедлив, Джон достал из сумки флягу с водой и положил между собой и Брэнтом.

Джип ехал по пустыне – маленькая точка в безбрежном океане жары и песка, жалкая и незаметная рядом с остатками циклопических построек, которые, даже полуразрушенные, величественно вздымались на километровую высоту. Вблизи Йэхард убедился, что по строению они больше всего напоминали раковины чудовищных моллюсков, сплюснутые, вытянутые, изогнутые, иногда переплетенные в диковинный орнамент. Глядя на них, Джон вспомнил слова Бэя об успехах древних в развитии биотехнологии. Да, эти удивительные конструкции не имели ничего общего с машинной цивилизацией людей или ло-овонов.

Между двумя барханами мелькнула зеленая стена, закрученная в спираль. Наверху виднелась деревянная будка, над которой реял голубой флаг.

– Форт Пиншон, – выдохнул проводник.

– Мы победили, дружище! – весело крикнул Йэхард, отхлебнув из фляги. – Я же говорил, мы прорвемся.

Брэнт криво усмехнулся.

– Расскажи мне кто такую историю в Квисте, ни на грош бы не поверил. Небось ребята меня засмеют, когда стану трепаться про наш ненормальный рейд.

В тени, отбрасываемой стеной, лежали каменные плиты размером около сотни метров, хаотично сваленные в кучу.

В них и под ними, собственно, и располагался Форт. Его охватывал полукольцом легкий защитный периметр с единственным проходом, где под прикрытием шестиствольной автоматической митральезы дежурил пост охраны. После довольно вялого осмотра и одного-двух вопросов Джону и Брэнту разрешили заехать на территорию Пин-шона.

Йэхард сунул проводнику несколько смятых лоовонских кредиток. Тот опустил их в карман и с каменным лицом смотрел, как Джон выбирается из машины.

Форт Пиншон представлял собой весьма необычный форпост цивилизации, возникший благодаря счастливому стечению обстоятельств: наваленная груда каменных плит и чудом пробившийся сквозь песок родник оказались рядом. В целом здесь имелись вполне приличные условия существования.

В верхней части каменного хаоса поселилось небольшое племя мутантов, склонных к оседлой жизни и живо напоминавших Йэхарду носильщиков из Квиста.

На первом этаже было сделано несколько помещений: отель, магазин, кабачок и крытый бивуак для лагеря. Там горело несколько костров, вокруг них сидели молчаливые люди в грязных робах, тупо глядя на огонь. От внутреннего двора бивуак отделялся невысокой мраморной стеной, покрытой выбоинами от пуль. В глубине площадки виднелась бронированная будка часового с торчащим стволом крупнокалиберного пулемета. Поверх стены грозно топорщилась колючая проволока, на ней висели объявления на нескольких языках, запрещавшие находиться здесь с открытым оружием.

За небольшую плату Йэхарда впустили в отель, предварительно обыскав с головы до ног и отобрав все предметы, опасные для жизни, включая охотничий нож за голенищем. К удивлению Джона, интерьер местной гостиницы мало чем отличался от холла любого отеля средней руки на Гиперионе. Те же гобелены, слегка потертые ковры, панорамные голографические фотографии, мягкий свет ламп. Правда, несколько разочаровали комнаты – крохотные клетушки, похожие на гроб, в которых можно было только лежать и которые располагались в стене наподобие пчелиных сот. Джон усмехнулся и отправился в душ смывать пот и грязь долгого путешествия через Западный перевал. Бодрый и посвежевший, он вернулся в холл, заказал в баре пиво и, прихлебывая пенящийся напиток, стал прислушиваться к разговорам вокруг. Рядом, привалившись к стойке, несколько проводников обсуждали какую-то крайне занятную тему.

– Меньше всего следует надеяться, Бай Нэп:, что мутанты поступят с тобой честно, – объяснял высокий загорелый бородач в черном костюме с надписью на груди «Дороги Ампака – лучшие из лучших», – им нужны сначала твои денежки, а потом и твое мясцо.

– Но и без них нельзя, Эйджел, – возразил коротышка, обряженный в синее и белое, – в пустыне без мутантов не обойдешься, больше ведь туда никого не загонишь. Приходится поневоле полагаться на них, разумеется не убирая пушку чересчур далеко.

– Ха! – усмехнулся Эйджел. – Да они тебя сожрут вместе с твоей пушкой, ты и охнуть не успеешь, бочонок жира!

– Нет, Бай, Ампак прав, – вмешался третий, – от мутантов добра не жди. Вспомни хотя бы тех идиотов,

– А, да, те, что приехали совсем недавно. Притащиться сюда с бабами! – Эйджел презрительно усмехнулся. – Я заметил среди них одну смазливую мордочку, черт возьми!

– Они вполне заслужили свой гонорар. Такая жуткая глупость здесь не прощается.

Джон невольно вздрогнул при этих словах. Неужели речь идет о его товарищах? Ведь в экспедиции были Олки, Далила Берген, Рива Колод. Йэхард уже собирался вмешаться в разговор и задать несколько вопросов, как вдруг дверь распахнулась и между столиками прошествовал высокий лоовон с презрительным, надменным лицом, сопровождаемый двумя охранниками. Джон бросил взгляд на его тунику, но не увидел на ней знаков благородного происхождения. Вероятно, изгой, беспутный отпрыск уважаемых родителей, которого изгнали из семьи. А может, разбогатевший торговец, рыщущий в поисках легкой наживы, или скрывающийся от суда преступник. Не задерживаясь, голубокожий завернул за стойку и вошел в комнату бармена. Ампак перехватил удивленный взгляд Йэхарда и усмехнулся.

– Вам, наверно, интересно, как владыка вселенной очутился в здешней вонючей дыре?

– Вы поразительно точно угадали мои мысли.

– Это Ромсини. Живет на Барафе уже лет тридцать. Отчаянный малый, первый охотник за сокровищами. Недавно нашел какой-то кристалл и продал его за тридцать косых. – Не дожидаясь ответа, бородач схватил Джона за руку и энергично потряс. – Меня зовут Эйджел Ампак. Я проводник по Северному прибрежному пути и немного по Улайту.

– Рад познакомиться, мистер Ампак. Я как раз хотел спросить у вас о той экспедиции с женщинами. Судя по вашему разговору, у них сейчас крупные неприятности.

– Неприятности? Да они по уши влипли! Приехали сюда вчера на закате. Им, видишь ли, потребовался проводник, чтоб ехать к черту на рога, до самого конца Улайта и дальше по морю. Подавай им машины, которые таскаются возле экватора. Никто с ними связываться не захотел, ну они и наняли мутантов. Только археологи могут сморозить такую глупость.

К Ампаку сзади подошел Бай Нэш.

– Эй, Эйджел, никак новый самоубийца пожаловал? Или это очередной археолог?

– Самоубийца? – изумленно повторил Джон.

– Иначе тебя назвать нельзя, если ты собираешься прогуляться по Улайту. Там как раз сезон землетрясений, все порушило к чертям, уцелел только форт Хариб Зара возле Гильотины Дьявола. Теперь по развалинам бродят одни мутанты. На прошлой неделе паршивцы напали на бывший форт Криб и угнали человек двадцать в свои мясные склады.

– Сейчас на Улайте почти негде спрятаться, если сукины дети погонятся за вами, – поддакнул Ампак.

– И еще, – продолжал Нэш, – как только съезжаешь на морское дно и ползешь к экватору, готовься напороться на «собачьи котлы»: представляешь, посреди ровной пустыни – огромная яма, будто из земли вынули аккуратненький кубик со стенкой эдак километра четыре.

– Лучше туда не соваться, – подхватил Эйд-жел, – мы и тут-то не чувствуем себя в безопасности, а по сравнению с экватором здесь настоящий курорт.

– Понятно. Однако расскажите, что произошло с экспедицией, о которой мы начали разговаривать.

– Мы пытались образумить этих дурачков, да они не слушались, – Ампак поморщился. – Я их убеждал хотя бы подождать до следующего утра, ехать-то можно лишь ночью. Да куда там – парни торопились, будто за ними гналось все Верховное Бюро, – бородач весело ухмыльнулся. – Ну и случилось то, что должно случиться. Всех похватали мутанты, не успели они пройти десяти километров. Точнее, не всех, а половину, включая, конечно, баб. Те, кто пошустрей, ухитрились смыться, а пойманных, как водится, мутанты утащили в свои норы. Теперь небось у них пир горой.

– А спасшиеся?

– Вернулись сюда, отдышались и снова укатили – отправились выручать товарищей. Один, однако, остался, до сих пор сидит на бивуаке. Стоял тут, разевал рот, вот и дождался, когда местный мутант ухватил его за шкирку. Ему тоже суждено харчевать собой семейку паршивых ублюдков.

– Когда это произошло?

– Подождите-ка, дайте вспомнить. Приехали они на закате, задержались только для закупки еды и топлива и сразу дунули дальше. А часа четыре назад уже вернулись, рассказали про свои напасти и опять исчезли.

– Сколько их было?

– Четверо, один старикан, трое молодых. Странная компания, похожи на религиозную секту.

Джон облегченно вздохнул. Значит, Бэй и молодые эльшиты остались живы. Поблагодарив Ампака, Йэхард вышел из отеля и, получив обратно оружие, направился к бивуаку. У первого же костра он нашел Хокстоуна со скрученными за спиной руками, сидящего возле колышка, к которому его привязали.

– Здравствуйте, капитан, мы снова встретились, – проговорил Йэхард, помахав рукой.

Хокстоун тупо смотрел на него, раскрыв рот. Из уголка губ стекала серебристая струйка слюны. У Джона дрогнуло сердце; кажется, рассудок бедняги не выдержал жутких потрясений и лопнул, как перетянутая струна.

– Капитан, я пришел освободить вас. Вы можете идти сами?

В глазах Хокстоуна появилось осмысленное выражение.

– Думаю, да. А ты зачем здесь, предатель? Явился покончить с нами?

– Я не предатель. Мое исчезновение – дело рук Мак Ни. Я все объясню потом. А сейчас, похоже, предстоят объяснения с вашим новым хозяином.

К ним вразвалочку приближался огромный темно-коричневый мутант с низким звериным лбом и могучими челюстями, выступающими вперед, как у обезьяны. Он был на полторы головы выше Джона и вдвое шире в плечах. На бедрах у него болтался пояс, сделанный из человеческих черепов. Другой одежды мутант не носил, кроме новеньких походных башмаков. В волосатой лапище новый хозяин Хокстоуна держал длинный и толстый кнут.

– Зачем ты разговариваешь с моим мясом? спросил он.

– Кто ты? – спросил Йэхард, отступив на шаг.

– Я Гнуш Гуск. Это мое мясо. И ты станешь моим мясом, если не уберешься.

– Сколько ты хочешь денег за своего раба?

– Деньги? Лоовонские деньги? – насторожился мутант.

Джон кивнул.

– Сто пятьдесят. – Гнуш придвинулся ближе. – У тебя деньги с собой?

– Сто пятьдесят слишком много, я дам только семьдесят.

– Нет, такое отличное мясо стоит гораздо дороже. Я буду есть его целую неделю.

– Семьдесят, это мое последнее слово.

– Мистер Йэхард, неужели вы станете торговаться, словно на рынке! – жалобно простонал Хокстоун.

– Семьдесят, Гнуш. Меньше можно, больше нет.

Мутант медленно взялся за рукоять огромного ножа, висящего на поясе.

– А почему бы мне не сделать и тебя мясом и забрать твои деньги?

– Потому что я тут же убью тебя, – процедил Джон, выхватив «ТО-ТО».

Гнуш отшатнулся, но сразу успокоился и с ухмылкой показал на кабину часового с пулеметом:

– Если ты выстрелишь, то сам получишь пулю. Таков закон. Ты хочешь умереть ради этого мяса?

Йэхард опустил пистолет в кобуру и извлек свой нож. Перед глазами Гнуша, как серебристая искра, сверкнул клинок.

– Тогда пусть будет дуэль. Мне все равно, каким способом тебя прикончить.

– Ты станешь моим мясом. Мы откормим тебя, а когда ты наберешь жира, месяца через два, мы поджарим тебя в собственном соку, – прохрипел мутант, доставая свой кинжал с неожиданно длинным, не меньше полуметра, ржавым лезвием из серой стали.

Йэхард прикусил губу. По сравнению с оружием Гнуша его нож выглядел игрушечным. Пожалуй, стоило поторговаться, тем более что Джон еще мог добавить двадцать кредитов, но сейчас отступать было поздно.

Гнуш сделал молниеносный выпад, совершенно неожиданный для такой туши. Йэхард успел отскочить, но острие кинжала проткнуло ему левую щеку. Из глубокого пореза хлынула кровь. На лице мутанта играла жестокая усмешка.

Гнуш снова пошел в атаку; Джон пригнулся, увернувшись от удара, направленного в горло, пнул противника в пах и сразу отпрыгнул назад, чтоб избежать свистящего лезвия, описавшего смертоносный полукруг в дюйме от его груди.

В третий раз мутант, замахнувшись кинжалом, неожиданно выбросил сжатую в кулак левую руку и сбил Йэхарда с ног, как соломинку. Гнуш бросился на упавшего человека, чтобы, навалившись всей своей тяжестью, переломать ему кости, но Джон стремительно откатился в сторону и вновь вскочил на ноги. Повернувшись к врагу, он едва успел заметить, как на его голову с быстротой молнии падает серое лезвие кинжала. Уворачиваться было поздно. Йэхард инстинктивно поднял нож, заслоняясь от удара, и его клинок, столкнувшись с оружием Гнуша, перерубил меч мутанта пополам.

Выпучив глаза, Гнуш недоуменно смотрел на жалкий огрызок, но тут Джон сделал свой первый выпад и распорол ему руку от кисти до локтя. Кровь хлынула ручьем, мутант с ревом отшатнулся назад.

– Ты ранил меня! – завыл он, потрясая искалеченной лапой.

– Убирайся отсюда, мешок неповоротливый, пока я не выпустил из тебя весь жир! – усмехнулся Йэхард, освобождая Хокстоуна от веревок. Вокруг Гнуша уже хлопотали две женщины из того же племени, одежда которых состояла лишь из небольшой набедренной повязки и ожерелья черепов на груди. Осмотрев разрезанную руку, они разразились рыданиями и потоком проклятий вслед Джону, уходящему вместе с капитаном за мраморную стену.

В баре Йэхард влил в Хокстоуна несколько рюмок местного виски, столь же отвратительного на вкус, сколь и крепкого, а затем, оставив беднягу возле стойки, отправился искать Брэнта.

Глава XXI

Мелисса Балтитьюд с ужасом смотрела на экран. Бесстрастная телекамера во всех подробностях запечатлела Зверинец и ее отца в руках озверевших насильников. Изо рта хозяина мощной промышленной империи стекала струйка слюны, в глазах застыло тупое, безразличное выражение.

Офицер Верховного Бюро, усмехнувшись, щелкнул выключателем, изображение мигнуло и погасло.

– Итак, вы видели, как мы расправляемся с некоторыми.

– И вы еще называете себя высшей расой, – тихо прошептала девушка. – Я вас ненавижу! Господи, как я вас ненавижу!

В круглых желтых глазах лоовона сверкнула молния, но сразу погасла; он поудобнее устроился в кресле.

– Ваши чувства меня совершенно не волнуют. Я только хочу вас предупредить, что если вы откажетесь сотрудничать с нами, то окажетесь в такой же ситуации или даже похуже…

Мелиссе хотелось бросить гордое «Нет!» в это насмешливо-равнодушное лицо, увидеть на нем злобу и растерянность. Пусть знает – дочь Джейсона Попкритуса Балтитьюда сумеет перед лицом страшной казни показать себя достойной своих славных предков. Но перед Мелиссой вставали оскаленные морды мучителей в Зверинце, фигуры палачей в черных мундирах на заднем плане – ив животе возникала холодная пустота, колени начинали мелко дрожать. Благородная решимость таяла, как воск над огнем, разъедаемая обыкновенным жалким страхом.

Теперь она поняла, почему лоовоны так долго держали человечество в повиновении. Для них существовала лишь цель, которой надо достичь любой ценой, а средства не имели ни малейшего значения. Настоящая цивилизация не могла противостоять такой холодной решимости и жестокости.

– Да, вы вовсе не высшая раса! – внезапно выкрикнула Мелисса надтреснутым голосом. – Вы просто дикари, завладевшие современной техникой, иначе бы эти зверства не были возможны! Офицер Верховного Бюро спокойно пожал плечами.

– Ваша точка зрения разделяется многими даже на Лоо. Наши обычаи достались нам в наследство от седой старины, и некоторые считают их глупым атавизмом. Но с другой стороны, само тысячелетнее существование великого Лоо доказывает жизнестойкость системы. Ведь империя отражает естественное состояние вещей в природе: высшие формы повелевают низшими, используя слабых в своих целях. Вы сами признаете, что это правда, когда наконец откажетесь от химер сострадания, равенства, свободы и прочей ерунды, придуманной рабами себе в утешение. Подобные заблуждения крайне вредны, поскольку провоцируют противоестественный отбор. Править должен сильнейший. Голубые Сейфаны победили в последней гражданской войне, и их могущество непоколебимо вот уже одиннадцать тысяч лет.

Лоовон неожиданно сжал кулаки, и в его голосе зазвучало ожесточение:

– Ну а что представляет мыльный пузырь вашей так называемой цивилизации? Вы владеете высокими технологиями не больше двух тысяч дет. Вы раздроблены, раскиданы по космосу, распылены на десятки колоний, зачастую враждующих между собой. Ах да, вы же хотите доказать мне, будто человечеству незнакомы жестокость, несправедливость, произвол? Не обманывайте себя, милая; я могу привести великое множество примеров из истории людей, от которых у вас волосы встанут дыбом. Честно говоря, иногда мне кажется, что у нас в прошлом не очень много различий, но мы первые поднялись к сияющим вершинам славы и процветания, и теперь вашей расе предопределено стать слугами великого Лоо.

– Мы бы вас не стали порабощать, – проговорила Мелисса, содрогаясь попеременно то от ненависти, то от страха.

– Неужели? Вы же в старину угнетали даже друг друга и сейчас, я уверен, не изменили бы своим традициям.

Девушка подавленно опустила голову. В словах лоовона была правда, грубая, страшная, как сама жизнь. Счастье одних зиждилось на крови и страданиях других. Пуля террориста, миновавшая ее у Старой башни, могла бы сразить Сьюзи, Бертрана Лароша или кого-то еще. Она не задумывалась об этом, выращенная как оранжерейный цветок, огражденная от мира папиными миллионами.

– Чего вы от меня хотите? – хрипло произнесла Мелисса.

Офицер нажал кнопку, и на пороге немедленно вырос стюарт из команды крейсера, держа в руках поднос с едой и бутылкой вина.

Девушка вздрогнула. Так, значит, все было заранее просчитано и предусмотрено! Ее колебания, нерешительность, сомнения и, в результате – полное поражение. С ней просто разыграли психологическую комбинацию, как в учебнике, ведя ее по заранее выбранному пути. Глупая мышь среди хищных умных котов.

Лоовон нажал кнопку, и на экране появилось знакомое лицо: глубоко сидящие темные глаза, тонкий решительный разрез рта, резко очерченный подбородок. Джон Йэхард.

– Вам знаком этот человек?

– Да, немного.

– Разрешите вас поздравить. Про него вообще знало очень мало людей, причем двоих мы упустили.

– Кого?

– Одну женщину, которая теперь вместе с ним. Вы, наверное, сами ее видели.

– Да, та самая, которую вы поместили в Зверинец.

– Был еще один полицейский офицер, но он умер.

– Как?

– Не важно. Мы попытались выжать из остальных сотрудников отдела любые отрывки полезной информации. Но вас мы не станем подвергать ни мозгосканированию, ни даже гипногену. Мы хотим найти этого человека, и вы нам поможете.

Ни Брэнт, ни Хокстоун не изъявили особой радости, узнав о решении Джона присоединиться к спасательной экспедиции Бэя. Проводник ругался все яростнее по мере того, как они углублялись в Южный Стальной Пояс. Капитан, сидя на заднем кресле, изумленно таращился на гигантские руины загадочных машин.

– Бог ты мой, словно целый город, где здания расставлены друг от друга на совершенно одинаковом расстоянии.

– Бэй говорил, что древние их выращивали.

– Чушь! Как можно вырастить такое? – воскликнул Хокстоун, указывая на полукилометровую конструкцию из замысловато переплетенных черных труб. Джон пожал плечами в ответ.

Джип мчался мимо загадочных колоссов, возвышавшихся над песчаными барханами. Полуденное солнце палило вовсю, но благодаря новому стеклу и встроенному кондиционеру пассажиры чувствовали себя вполне сносно. Йэхард заметил, что тени начинают удлиняться, значит, скоро жара станет спадать.

Неожиданно впереди на однообразном серовато-желтом фоне пустыни мелькнуло яркое пятно. Человек в красном комбинезоне, а рядом с ним автомобиль.

– Засада! – взвизгнул Брэнт.

Но Йэхард уже успел разглядеть в тени от одного из рухнувших исполинов еще два джипа и схватил проводника за плечо.

– Подъезжай поближе. Не бойся, это, наверное, эльшиты.

– Твоих эльшитов слопали мутанты, да и мы попадем к ним на зуб, если послушаемся тебя.

Джон исследовал в бинокль кабины джипов. Там никого не было. Неужели Брэнт прав?

– Оставайтесь на месте, – сказал Йэхард, доставая винтовку и открывая дверь, – если меня подстрелят или схватят, уезжайте отсюда.

Медленно, держа палец на спусковом крючке, Джон подходил к стоявшим автомобилям. Человек, замеченный еще издалека, поднял оружие; Йэхард узнал молодого эльшита.

– Дисни! – крикнул он, подняв руки вверх. Дуло, направленное ему в грудь, не пошевелилось. Джон понял, что еще один шаг – и раздастся выстрел.

– Мак Ни вас обманул! – крикнул Йэхард, глядя Дисни в глаза. – Он сам похитил меня и продал в рабство.

– А чем докажешь?

– Если бы я был предателем, я бы не стал бас здесь разыскивать.

Молодой эльшит задумался. Его взгляд упал на джип, застывший неподалеку.

– С кем ты приехал?

– С Брэнтом, водителем, и Хокстоуном.

– Зачем ты привез капитана сюда? Он же расстался с нами в форте Пиншон, сказал, что хочет вернуться в Квист и пробираться домой, на Орнгольм. Несчастный трус!

– Не так громко, Дисни, – улыбнулся Джон, – иначе наш капитан услышит. У бедняги, к сожалению, не все в порядке с головой, с ним надо обращаться деликатно.

Эльшит заколебался, опустил ружье и тихо свистнул.

– Хорошо, стой там, где стоишь. Пусть решает Бэй, ему виднее.

К ним уже спускались с бархана двое в таких же костюмах и поляризаторах, закрывавших лицо. Вступив в тень, они подняли очки, и Элвис весело улыбнулся Джону.

– Я знал, что ты вернешься, мой мальчик. Оба молодых эльшита удивленно взглянули на него.

– Все в порядке, – сказал Бэй. – Йэхард снова с нами. Ведь ты не предатель, Джон, правда?

У Джона отлегло от сердца. Значит, старик по-прежнему верил в него, несмотря на клевету Мак Ни! В жизни Йэхард встречал лишь трех людей, которые по-настоящему им дорожили: мать, Коптор Брайан и Мэг. Теперь к ним добавился Элвис.

– Я вижу, ты приехал вместе с Хокстоуном, – заметил Бэй. – Но как тебе удалось уговорить милейшего капитана вновь присоединиться к нам?

– У бедняги не оставалось выбора. Я нашел его в логове отвратительного мутанта, который уже готовился полакомиться им, и мне стоило большого труда убедить некоего Гнуша Гуска отказаться от своих гастрономических планов. Но боюсь, капитан теперь немного не в себе. Кстати, у меня есть для вас еще кое-что. – И Джон, раскрыв заплечный мешок, вынул оттуда песочника.

Едва коснувшись руки Элвиса, шар мгновенно ожил, подпрыгнул и залопотал что-то на непонятном гортанном языке. К удивлению Йэхар-да, старый эльшит ответил ему на том же, а затем повернулся к Джону.

– Глазастик в большом долгу перед тобой, да и я тоже. Ты уже вторично спасаешь меня. Впрочем, и я припас сюрприз для тебя.

Бэй порылся в карманах и протянул Йэхарду на ладони серебряный кубик.

– Я нашел это в твоей комнате. Мне сразу стало ясно, что ты покинул нас не по доброй воле.

– Спасибо вам.

– Не стоит благодарности. Пойдем, расскажу, как обстоят дела теперь. Твоя помощь крайне необходима.

Сделав Брэнту знак подъезжать, Джон вместе с Элвисом забрался в длинный зеленый джип. Эльшит включил экран и вызвал карту района, в котором они находились.

– Скоро начнется ветер, поднимется пыль, и под ее завесой мы проедем километров пять на юг. Мы схватили двух мутантов и заставили их показать дорогу к мясным кладовым племени.

– Мне сказали, вы наняли дикарей в качестве проводников.

– Да, я допустил ужасную ошибку. Никто не хотел отправляться с нами под вечер, а я спешил, поскольку боялся, что тебя похитило Верховное Бюро. Все еще могло кончиться благополучно, но люди с «Орна» вели себя крайне беспечно.

– Что же теперь делать?

– Мы дадим мутантам небольшой урок, – мрачно сказал Бэй, – но надо торопиться. Мы не встретили человека с половиной головы в Квисте, под носом у лоовонов это было бы слишком рискованно, но мы должны найти его на юге, где он ждет нас.

Когда Элвис закончил излагать Джону свой план и показал на карте расположение подземных мясных складов, ветер уже с воем гнал по пустыне густые тучи пыли.

С трудом ориентируясь в наступившем полумраке, Йэхард вернулся в свою машину. После небольшого препирательства, в ходе которого Джон снова пригрозил проводнику пистолетом, Брэнт, отчаянно ругаясь, двинулся вслед за тремя машинами. Маленький караван катил словно в сплошном сером облаке, упорно выдерживая направление на юг. Вскоре они очутились перед песчаным холмом с грубым черным обелиском на вершине. Возле него автомобиль Бэя затормозил. Йэхард приказал остановиться, взял винтовку и повернулся к Брэнту и Хокстоуну:

– Ну, друзья, я отправляюсь вместе со спасательным отрядом выручать пленников. Теперь я уже не в силах помешать вашему возвращению в форт Пиншон или в Квист. Решайте сами, как вам следует поступить.

Капитан молчал, тупо глядя в одну точку. Джон вздохнул, вылез из кабины и, шатаясь от диких порывов ветра, пошел к эльшитам. Позади него взревел мотор, джип Брэнта круто развернулся и исчез в облаке пыли. Глупо было рассчитывать, что он останется.

Бэй, стоя у своей машины, показывал на небольшое круглое отверстие у основания холма.

– Здесь вход в мясные склады, – крикнул он. Слова его едва пробивались сквозь вой бури. Ветер, словно дикий зверь, кидался на людей, забрасывая им в лицо песок и мелкие камешки, рвал на клочки струйку дыма, вьющуюся из вершины кургана.

– Мутанты готовят еду, – заорал в ответ Джон, – нам надо поторопиться. Вы нападете спереди, а я зайду с заднего хода. Со мной пойдет Дисни.

Они разделились. Йэхард с молодым эльшитом обогнул холм, и они направились искать запасной лаз в логово дикарей. Джон упал, споткнувшись о тяжелую каменную плиту, закрывавшую вход в подземелье. Никто его не охранял; мутантам и в голову не приходило, что люди с поверхности могут отважиться атаковать их в собственном доме.

Отвалив плиту, Джон и Дисни обнаружили грубую деревянную лестницу, исчезающую в темноте. Оттуда на них пахнуло резким сладковатым запахом жарящейся человечины. Йэхард с отвращением проглотил слюну.

– Пусти меня вперед, – сказал он, перебравшись через край, и, включив фонарик, начал решительно спускаться вниз. Его со всех сторон обступил непроглядный мрак. Джон застыл на месте и прислушался, но ни один звук не нарушал мертвой тишины. Вероятно, местные обитатели поголовно заняты приготовлением пищи. Йэхард вздохнул и продолжил спуск, стараясь как можно меньше расшатывать хлипкую лестницу.

Джон не считал, сколько еще он прошел ступенек в потемках, но внезапно, опустив ногу, ощутил под собой только пустоту. Вглядевшись в освещаемое фонарем пространство, Йэхард с удивлением обнаружил, что стоит метрах в семи над полом в большом круглом помещении, заставленном коробками и мешками.

Вцепившись в последнюю перекладину, Джон, изгибаясь всем телом, стал раскачивать лестницу. Набрав нужный размах, он разжал руки и, пролетев метра три, грохнулся на верх огромной коробки. Та угрожающе заколебалась от толчка, но устояла. Йэхард несколько секунд лежал неподвижно, сердце неистово колотилось у него в груди.

Откуда-то донеслись звуки буйного пиршества – обрывки песен, раскаты грубого смеха, глухой барабанный бой. Джон осторожно спустился на пол и прокрался к дверному проему, необычно широкому, но высотой не более четырех футов.

Заглянув туда, он увидел просторный зал, поделенный пластиковыми перегородками на множество ячеек. В некоторых из них стояли черные автомобили на больших рубчатых шинах, точь-в-точь как те, которые охотились на него и Брэнта среди стеклянных дюн.

Рядом вдоль стены выстроились длинные ящики, напоминавшие гробы без крышек. Джон равнодушно скользнул по ним взглядом и вдруг содрогнулся от ужаса. Из одного ящика торчала человеческая рука. Присмотревшись, Йэхард увидел, что в каждом ящике лежали люди, крепко связанные пластиковыми ремнями. Над ними нависали аппараты принудительного кормления, от которых отходили толстые резиновые трубки, вставленные несчастным в пищевод. Периодически срабатывало реле времени, и им в желудок вбрасывалась порция питательной смеси.

В зале никого не было, и Джон, проскользнув туда, склонился над жуткими ящиками. В двух лежали Финн Мак Ни и Гельго Чак. Неподалеку вздымался живот чудовищно распухшей, раскормленной женщины, уже превратившейся в рыхлую шаровидную массу. Йэхард подумал, что она весит не меньше трехсот фунтов.

Холодно посмотрев на обоих эльшитов, Джон на цыпочках подошел к неплотно прикрытой боковой двери и приник к узкой щели. В большой комнате возле котла, кипевшего над костром, сидели две самки, украшенные ожерельями из черепов, весьма похожие на жен Гнуша Гуска. Их пустые черные волосы, собранные в тугой узел на затылке, скрепляли шпильки из обточенных плюсновых косточек.

Вернувшись в склад, Йэхард пододвинул под лестницу самую высокую коробку и тихо свистнул. Через минуту к нему спустился Дисни. Молодой эльшит осмотрелся и нажал кнопку маленького трансмиттера, подавая сигнал основной группе.

Пробравшись в зал, они заняли позиции и стали ждать. Джон чувствовал на себе испуганный ненавидящий взгляд Мак Ни. В глубине души Йэхард сожалел, что этого негодяя еще не сожрали мутанты.

Внезапно под высоким потолком раскатился грохот выстрелов, сопровождаемый неистовым ревом дикарей. На стенах вспыхнули лампы, ярко осветив все вокруг. Откуда-то в зал хлынули людоеды, потрясая над головой оружием, испуская дикие вопли. Джон и Дисни поднялись во весь рост и открыли огонь.

Произошла невообразимая свалка. Мутанты кричали, метались в разные стороны, падая под пулями. Две женщины с ножами в руках, отделившись от толпы, устремились на Йэхарда. Его винтовка дважды выстрелила, и обе рухнули как подкошенные, заливая пол кровью. Джон отступил и укрылся за кучей пустых металлических бочек. Сзади послышались тяжелые шаги, и Йэхард, обернувшись, оказался лицом к лицу с огромным мутантом, сжимающим в руке длинный кинжал. Джон едва успел отшатнуться, и ржавый выщербленный клинок со свистом рассек воздух возле его руки. Ударом приклада Йэхард выбил оружие из волосатой лапы, но в следующую секунду чудовищный кулак тяжело опустился ему на голову. Перед глазами вспыхнула ослепительная молния, Джон опрокинулся на спину, почти потеряв сознание. Могучая ручища обхватила ему горло и сдавила его, как стальной калкан. Сил сопротивляться уже не оставалось…

Издалека, прорвавшись сквозь красный туман, громыхнул выстрел; хватка мутанта ослабла. Йэхард втянул в легкие воздух, и картина мира для него вновь прояснилась. Дикарь медленно заваливался на бок, захлебываясь кровью, рядом стоял Дисни с поднятой винтовкой.

– Спасибо, – хрипло проговорил Джон, поднимаясь на ноги.

Молодой эльшит с усмешкой покачал головой и, развернувшись, выпалил в высокого людоеда, неумело целившегося в них из ружья. Йэхард выхватил «ТО-ТО», но стрелять ему было уже не в кого. Зал опустел, пол покрывали трупы, изуродованные разрывными пулями.

Они бросились в другую комнату, однако и там битва подошла к концу. Уцелевшие мутанты лежали на полу под прицелом винтовок, вокруг валялось полтора десятка окровавленных тел.

Элыпиты, тяжело дыша, сжимали оружие, их глаза возбужденно сверкали. У Дектора рука висела на перевязи, Йондон безжизненно вытянулся у стены.

– Где наши? – спросил Джон.

– Здесь, – ответил Аул, указывая на угол, отгороженный толстой решеткой, за которой сидели Дана Олки, Берген, Вок Хэнгер, бледные, но невредимые.

– А где Рива Колод? – Йэхард оглянулся вокруг.

У Даны задрожали губы, глаза наполнились слезами. Она попыталась что-то сказать, но не смогла выговорить ни слова и лишь указала рукой на противоположный конец комнаты. Там стоял широкий стол, на нем лежала голова Ривы, аккуратно разложенные внутренности и другие части ее тела, разрубленные на куски. Джон отшатнулся, схватился за горло, и его вырвало.

Бэй положил руку на плечо Йэхарда:

– Надо идти, мой мальчик. Дикари, несомненно, уже успели известить о нападении главные силы племени. Если мы замешкаемся, к нам нагрянет целая орда.

Джон молча кивнул и, спотыкаясь, побрел в зал освобождать лежащих в ящиках пленников. Толстая женщина, рыдая, сползла на пол, пытаясь облобызать башмаки Йэхарда. Мак Ни и Чак молча выбрались из своих ящиков и быстро вышли, ни на кого не глядя.

– Даже спасибо не сказали, – заметил Джон. Стоявший рядом Дисни сплюнул.

– Это вообще странная парочка. Мы их не очень-то любим.

Йэхард с помощью молодого элыпита слил топливо из всех машин в баки приземистого полугусеничного вездехода старой модели, который на Барафе называли «черепашкой». Аул и Карак стали грузить в него захваченное у мутантов снаряжение.

Бэй направился к Чаку и Мак Ни. Оба предателя молчали, опустив головы, упорно глядя в пол.

– Итак, – сурово произнес Элвис, – вы мне лгали. Более того, вы совершили страшное преступление.

Никто не вымолвил ни слова в ответ. Только Мак Ни исподлобья метнул на Йэхарда ненавидящий взгляд.

– К несчастью, у нас нет времени для надлежащего расследования, это придется отложить. Но если подобное повторится, я буду вынужден жестоко покарать вас. Нельзя позволить, чтобы личная неприязнь препятствовала достижению общей цели. Ясно?

Чак чуть заметно кивнул.

– Очень хорошо. Вы поедете на вездеходе вместе с другими членами экипажа «Орна». Джон Йэхард займет место Йондона в головной машине. Идите, да поторопитесь, нам надо побыстрее убраться отсюда.

Бэй повернулся к другим пленникам, освобожденным эльшитами.

– А вам, друзья, я также не советую задерживаться. Берите любой автомобиль и езжайте в форт Пиншон, это всего тридцать километров на северо-запад.

Высокий мужчина, одетый в лохмотья ветрозащитного костюма, указал на уцелевших дикарей, по-прежнему лежавших на полу.

– А как поступить с ними? Сами добьете или оставите нам?

Элвис задумчиво потрогал подбородок.

– Каннибализм, конечно, ужасен. Возможно, лучше было бы убить их, но, с другой стороны, кровожадность противна человеческой природе. Мы отдаем их вам, но прошу вас, используйте отпущенное время на нечто более полезное, чем месть.

Некоторые из спасенных немедленно бросились подбирать валяющееся на полу оружие. Бэй вздохнул и направился к своему джипу. Йэхард угрюмо посмотрел на трупы, разбросанные по залу. Дана несмело подошла к Джону и дотронулась до его плеча.

– Вы вернулись, – прошептала она, – Мак Ни лгал.

– Да, я вернулся, – улыбнулся Йэхард, стирая кровь, капавшую с порезанной щеки.

– Вы ранены!

– Пустяки, царапина.

Дана принесла из «черепашки» аптечку первой помощи и, невзирая на протесты Джона, обработала порез антисептиками, умело наложив повязку из обезболивающего пластыря.

– Спасибо вам, – произнес Йэхард, – обо мне еще никогда так не заботились.

– У вас была тяжелая жизнь?

– Да, не спорю. Сотрудников «Отдела убийц» никто особенно не любил, их только ненавидели и боялись. Как, например, Мак Ни.

– Я не знаю, почему Финн сделал это, – тихо сказала Дана, – но я рада, что вы снова с нами и что обвинения против вас оказались ложью.

Она быстро поцеловала Джона в щеку и побежала к вездеходу. Йэхард с удивлением посмотрел ей вслед, а потом направился к головной машине, где уже поджидал его Бэй.

Глава XXII

Три джипа и один вездеход ехали по пустыне, возвращаясь в форт Пиншон. Экспедиции потребовалось пополнить запасы продовольствия, топлива, а заодно найти нового проводника. Ветер стихал, и густые тучи пыли, поднятые в воздух, начали заметно редеть.

Бэй не находил себе места от снедавшего его волнения. Все планы рушились. Он не смог встретиться с Сенгроном в Квисте, откуда пришлось спешно бежать. Теперь искать Улина надо где-то на юге: в Пиншоне, у Бенчо возле Большого Могильника или возле Гильотины Дьявола. В форте старого археолога не оказалось, значит, он ждет их в другом месте, с мучительным беспокойством считая часы. А Бэй потерял полдня на освобождение незадачливых астронавтов с Орнгольма. Проклятая задержка! А Верховное Бюро не дремлет, подбирается все ближе. Нет, ошибаться нельзя! Только не сейчас, когда успех так близок.

Но Элвис понимал, что экспедиция не сможет обойтись без проводника. Иначе как найти дорогу в безбрежной пустыне, где нет ничего постоянного, ветры ежедневно передвигают песчаные холмы, а землетрясения то и дело до неузнаваемости меняют рельеф? А еще «собачьи котлы», геологический феномен Барафа: гигантские ямы глубиной и шириной в несколько километров, имеющие поразительно правильную кубическую форму. А мутанты, населяющие экваториальные районы… Без проводника всякая попытка пробраться по Улайту обречена.

До форта оставалось не более десяти километров, когда с запада донеслось мерное низкое гудение.

– Мутанты уже в пути, – определил Аул, сидящий за рулем, – видимо, паршивцы уже обнаружили нашу работу на мясном складе.

Гудение нарастало, заглушая вой ветра, явно приближаясь к ним.

– И что они будут делать? – тревожно спросил Джон.

– Скорее всего, атакуют форт. Такое часто случается. Лет десять назад им даже удалось как-то захватить старый Пиншон. Всех обитателей угнали на съедение, а сам форт сожгли и разграбили.

– Но через несколько дней на развалинах уже кишмя кишели новые поселенцы, – добавил Дис-ни, – отстраивали заново. Пиншон – настоящее золотое дно Барафа.

– А почему бы не укрепить форт посильнее?

– Да его постоянно укрепляют, только ведь и мутанты не дремлют, – усмехнулся Аул, – говорят, у них в последнее время появились минометы.

– Но если форт в опасности, – нахмурился Бэй, – нам нельзя туда ехать. Надо немедленно поворачивать на юг.

– У нас маловато воды и продовольствия, – заметил Дисни, – а дикари, глядишь, и не станут осаждать Пиншон, просто постреляют издалека.

– В Квисте я видел, как Верховное Бюро наблюдало за отъезжающими машинами, – негромко сказал Йэхард, – и в отеле они были. Лоовоны наверняка идут по нашему следу, и, возможно, в форте мы окажемся одновременно с голубокожими.

– Эй, что за черт! – вдруг воскликнул Аул.> По дороге, ведущей от Пиншона, навстречу им стремительно летел джип. По вмятине на крыше, новому стеклу и размалеванным бортам Йэхард сразу узнал машину Брэнта. Подкатив ; поближе, автомобиль остановился, из него выскочили старые знакомые Джона, Брэнт и Эйджел Ампак, и отчаянно замахали руками. Судя по их лицам, произошло нечто из ряда вон выходящее. Аул, затормозив рядом с ними, опустил боковое стекло, наполнив кабину пылью и свистом ветра.

– В форт дороги нет, – с ходу выдохнул Ампак, – там лоовонские войска. Десант сбросили прямо из космоса, мы едва успели удрать.

– Никогда такого не видывал, – перебил его Брэнт. – Люди, броневики и еще до черта всяческой дряни. Человек двенадцать схватили и сразу расстреляли возле периметра. Они не люди, они…

– Киборги, – подсказал Эйджел, – киборги, биологические роботы. – Бородач улыбнулся Джону и пожал ему руку:

– Рад видеть вас целым и невредимым, приятель. Значит, когда началась заваруха, мы с Брэнтом проверяли двигатель. Я как увидел первый парашют, сразу смекнул: пора брать ноги в руки. Опоздай мы на минуту, валяться бы нам у периметра.

– А где Хокстоун? – взволнованно спросил Бэй.

– Здесь, с нами. Мы собирались втроем вернуться в Квист, да чуть-чуть не успели…

Наступило гробовое молчание. Элвис мрачно посмотрел на северо-запад.

– Кажется, мы оказались между двух огней.

– Да, – протянул Аул, – на севере голубокожие, на юге мутанты. А что на западе и востоке?

Бородач на секунду задумался.

– На западе дикари полные хозяева. Вас там моментально выследят. На востоке их сравнительно немного. Но ведь вы тогда отклонитесь от пути; Брэнт говорил мне, будто вам надо на юг.

– А вы бы согласились стать нашим проводником? – быстро спросил Бэй.

– По-моему, выбирать мне не приходится. Старый эльшит с минуту молчал. Неужели сама судьба приходит им на помощь в последнюю минуту? В священных книгах неоднократно говорилось, что Бог, хотя и подвергает чад своих испытаниям, никогда не дает им окончательно отчаяться в получении милости небес.

Да, спасение пришло вовремя, когда капкан, поставленный Верховным Бюро, уже готов был захлопнуться. Бэй закусил губу. Да возможно ли это? Он, бывший школьный учитель, уже столько лет противостоит чудовищной мощи лоовонской империи! Элвис давно начинал сомневаться в том, что его просто хранит счастливая звезда, особенно после случая на Земле. В глубине души Бэя давно уже зародилась уверенность в обреченности их борьбы. То, что казалось невероятно удачным стечением обстоятельств, скорее просто хитроумная комбинация Верховного Бюро, которое пытается усыпить его бдительность и пробраться к человеку с половиной головы. А затем захватить их обоих, и голубокожие узнают все. Если уже не знают…

Но если лоовонам так много известно, почему они не овладели Молотом тридцать лет назад, когда предатель донес ищейкам империи о двух безумцах, вознамерившихся с помощью чудо-оружия ниспровергнуть власть Лоо?

Опять проклятый старый вопрос, мучительный и неразрешимый. Ведь диктатор Суматры подвергся мозгосканированию, но он, видимо, не выдал тайны. Может, Хорэл успел покончить с собой? Или его убили лоовоны? Или внезапный сердечный приступ? Старик не выдержал пыток? Вероятно, палачи из Зверинца перестарались и вместо того, чтоб сломить дух, уничтожили тело.

Если это так, то Верховное Бюро знает не больше, чем им сообщил диктатор Лос-Анджелеса, – несколько туманных намеков, обрывки неосторожного разговора. И еще немного информации, выжатой из несчастных, угодивших в их силки во время облавы на Земле месяц назад.

Но ведь тогда лоовоны не ведут его, а идут за ним! Значит, в поединке галактической империи и отставного учителя исход предрешен не так уж однозначно.

Особенно сейчас, когда появился проводник. Подослан ли он Верховным Бюро? Не исключено, но маловероятно.

– Итак, что вы нам посоветуете? – спросил Бэй у Ампака.

– Видите, там похожая на пирамиду машина древних. Под ней можно спрятаться и переждать, пока мутанты не проедут мимо на штурм форта. А потом мы потихоньку смоемся, и никто нас не заметит.

– Но лоовоны раздавят дикарей одним ударом!

– Вы недооцениваете мутантов, – усмехнулся бородач. – Думаю, очаровательным киборгам предстоит лично познакомиться с некоторыми их военными хитростями.

Бэй кивнул. На него внезапно навалилась усталость, хотелось ни о чем не думать, беззаботно принять чужое решение. А ведь ему всегда приходилось решать за других. В памяти всплыла университетская аудитория в Лос-Анджелесе, студенты, с восторгом внимающие лекциям нового преподавателя истории. Откуда-то возникло милое лицо Алей, его жены, единственной женщины, которую он любил. Почему так получилось, моя ненаглядная, думал Элвис, почему именно ты? Мрачные коридоры, тускло горящие лампы, извивающиеся розовые щупальца – и твой отчаянный крик… Проклятые воспоминания, которые и надо и нельзя забыть…

Пять машин быстро развернулись и покатили к огромному черному конусу, напоминающему чудовищный зиккурат трехсот метров высотой. Вероятно, он являлся частью колоссальной конструкции, теперь занесенной песком. Полый изнутри, он имел пролом в восточной части, а под его крышей вполне мог разместиться средних размеров стадион.

Автомобили загнали внутрь; Джон с биноклем в руках вышел посмотреть на пустыню. Неподалеку змеей извивалась серая лента Улайта. На северо-западе над барханами едва виднелась верхушка форта Пиншон, однако флага Йэхард уже не обнаружил.

На юге поднималось густое облако пыли. Обгоняя его, впереди мчались несколько черных точек. На зов Джона явился Элвис и принес инфракрасный прибор, позволяющий взгляду проникать сквозь плотную завесу песка. Бэй насчитал около полусотни автомобилей на широких шинах, направляющихся к форту. Мутанты горели желанием отомстить за нападение жителям форта, а заодно пополнить опустевшие мясные склады. Йэхард смотрел, как их армада с завыванием сирен и ревом моторов пролетела мимо и исчезла между песчаными холмами.

Прошло пятнадцать минут, полчаса, час… Люди, стоявшие у подножья черного конуса, ждали, напряженно глядя на север. Ветер почти стих, тучи поднятого песка уже не закрывали обзор.

Вдруг у форта сверкнула яркая вспышка, а спустя несколько секунд, подобно удару грома, докатился звук взрыва. За ним последовали другие, также сопровождаемые глухими раскатами. Из пролома вылез Эйджел Ампак и присоединился к наблюдателям.

– Неужели у дикарей есть ядерное оружие? – недоуменно спросил Элвис. – Нет, это «мухобойки».

– Мухобойки?

– Да, очередное наследство древних. Уж не знаю, где мутанты его откопали. Оно режет как наши лучшие лазеры, может выжечь сердцевину, не повреждая оболочки. Хорошая штука, мечта любого хирурга.

– Но откуда взрывы?

– Если «мухобойку» перевести на высший уровень энергии, то все, на чем сфокусируется луч, взрывается с жуткой силой.

– В форте остался кто-нибудь живой?

– Конечно, – усмехнулся Эйджел, – хотя старый Пиншон, уверен, изрядно потрепало. Не в первый раз на моей памяти придется отстраивать его заново. Мутанты шутить не любят, особенно когда у них такой вожак, как Мертвая Голова.

– Если кто-то еще жив в форте, то это лоовонские солдаты, – мрачно заметил Джон.

– Тогда пора ехать, – сказал Бэй, – сейчас самое время, когда дикари как следует схватились с голубокожими.

Через несколько минут из-под конуса вынырнули четыре джипа и вездеход и покатили на восток параллельно Улайту. Вдогонку им продолжали сверкать вспышки света и грохотать взрывы, сотрясающие землю.

Неожиданно наступила тишина, нарушаемая лишь посвистыванием ветра в верхушках барханов. Йэхард посмотрел на запад: над песчаными холмами поднимался черный дым, сквозь который пробивались лучи Плеона, заваливающегося за горизонт.

Когда наступила темнота, караван был уже Далеко от форта. Колонна из пяти машин с включенными фарами подкатила к развилке широких дорог. Впереди них смутно вырисовывались мрачные силуэты Серых скал, похожие на зубы чудовищного крокодила. На перекрестке машина Ампака остановилась. Проводник вылез из кабины и подошел к джипу Бэя.

– Ну, командир, – промолвил Эйджел, – теперь надо выбирать дорогу. Можно прямо сейчас свернуть на юг и ехать дальше по Старому Улайту, а можно проехать чуть дальше на восток, обогнуть скалы, и там будет другой путь, шоссе Могильников.

– Кажется, Улайт удобнее, – заметил Бэй.

– Причем намного.

– Но лоовоны наверняка погонятся за нами именно по нему, – вмешался Йэхард.

– Трудная задача, – задумчиво проговорил старый эльшит. – А нельзя нам взять восточней и спуститься на юг по океанскому дну, параллельно Улайту?

– Вам придется отмахать тысячи километров с постоянным риском для жизни. Там то и дело землетрясения, случаются жуткие бури, иногда при этом идет снег и град величиной с человеческую голову, а укрыться абсолютно негде. Два года назад одна экспедиция угодила в такую кутерьму. Мы их потом отыскали, но уже поздно. До сих пор мутит, как только вспомню…

– А шоссе Могильников? – спросил Бэй. – Насколько я знаю, это не очень уж опасная дорога.

– А разве вы были на юге? – проводник изумленно уставился на Элвиса.

– Да.

– И вернулись второй раз?

– Пришлось, как видите.

– Сюда никто не возвращается, – пробормотал Ампак, – никто, даже самые чокнутые археологи. Я-то не забирался дальше северной границы района «собачьих котлов». Вы их видели?

– Да, видел. Зрелище впечатляющее.

– Я просто обалдел, когда впервые напоролся на них, – Эйджел неуверенно поскреб подбородок. – А южнее вы не заходили?

– Заходил. Моя экспедиция достигла зоны экватора, где проходят маршруты машин древних.

У Ампака отвисла челюсть.

– Господи, неужели мы сейчас туда направляемся?

– Именно. И если вас не пугают легенды про…

– «Кашу-из-мяса» и «мясо-из-стали»! – выдохнул проводник.

– Я вижу, вы знаете сказки, ходящие среди дикарей.

– У старожилов есть много преданий о чудесах Барафа, – медленно проговорил Эйджел, – но ни одно даже близко не похоже на слухи о божестве людей зум.

– Вы верите в это?

– Люди моей профессии вообще суеверны. У меня был товарищ, который однажды вместе с археологической экспедицией пустился на юг. Назад никто не вернулся. Я часто задумываюсь, что с ними произошло.

– Надеюсь, ваш друг погиб не очень страшно, – произнес Бэй с неожиданным ожесточением в голосе.

Наступило молчание. Ампак задумчиво стряхивал с рукава налет пыли.

– Вернемся к нашим дорогам, – снова заговорил Элвис. – Итак, шоссе Могильников. Что вы можете сказать?

– Дорога идет на юг по дну русла пересохшей реки, пересекает восточные отроги Серых скал по глубокому ущелью, а дальше спускается до южной оконечности континента Болгол и опять встречается с Улайтом. На шоссе вы выиграете километров пятьсот, но путь будет нелегким – сплошные завалы и вулканы. Поэтому почти никто там в последнее время не ездит.

– Какие еще опасности нас подстерегают на шоссе?

– Надо смотреть в оба, чтоб не попасть в лапы мутантам, а на юге уже начинают попадаться люди зум. Не хотел бы иметь дело с этими скотами, – поежился проводник.

Элвис тяжело вздохнул. Опять приходилось решать, выбирать тот единственно верный вариант, который спасет его спутников, чувствуя на своих плечах невыносимый груз ответственности. Бэй почти не сомневался, что особое внимание Верховное Бюро уделит Улайту. Если постараться, они, наверное, успеют прибыть к Большому Могильнику прежде, чем их преследователи. А там Сенгрон сумеет найти надежное убежище… – Мы поедем по шоссе, – твердо сказал Элвис, – до самого конца, к Гильотине Дьявола.

Ампак пожал плечами и пошел к своему джипу. Опять заревели моторы, четыре автомобиля и вездеход рванулись с места и понеслись по дороге, огибая Серые скалы.

Глава XXIII

Открыв глаза, Мелисса Балтитьюд с удивлением обнаружила, что все еще жива. Сегодняшнего дня вполне хватило бы, чтобы умереть десять раз.

Теперь допросы и короткая подготовка на борту крейсера казались ей детскими играми. Девушка пошевелилась и невольно застонала от боли, прострелившей спину. Казалось, были сломаны все кости. С трудом поднявшись на четвереньки, она, почти теряя сознание, поползла вперед.

Час назад «Слава Галактики», снизившись на промежуточную орбиту, приступил к выбросу десанта. Ее вместе с субдиректором Верховного Бюро Клаатом и киборгом из специального корпуса заперли в посадочную капсулу и выстрелили вниз. Клаат предупреждал, что старт будет жестким, но, пожалуй, лоовон и сам не ожидал такой встряски. Киборги без труда переносили такие перегрузки, но для любого смертного это было жестоким испытанием. Удар вышиб весь воздух из легких, вывернул внутренности наизнанку и превратил тело в мешок, наполненный горячей болью.

Мелисса едва успела прийти в себя, как новый рывок вдавил ее в сиденье. На высоте нескольких тысяч футов раскрылся парашют, и капсула закачалась под ярким куполом, медленно опускаясь на форт Пиншон.

Грохнувшись на землю неподалеку от бесформенной груды плит, металлический шар, распавшись надвое, вышвырнул своих пассажиров наружу. Посадочная система, видимо, также проектировалась в расчете на кибернетических солдат. Мелисса упала, пролетев метров пять, и покатилась по песку, нестерпимо сверкающему под палящим солнцем. В небе уже повсюду цвели купола, то и дело щелкали раскрывающиеся капсулы, между барханами стремительно перебегали киборги первого десантного батальона.

Откуда-то появился Клаат, помог девушке подняться на ноги. Вдвоем они направились к закрученной в спираль зеленоватой стене, у подножья которой лежали огромные плиты, небрежно сваленные в кучу. Как объяснил лоовон, это и был знаменитый Пиншон. Там располагались гостиница, магазин, стоянка для экспедиций – все необходимое для короткого отдыха на пути в глубь пустыни.

В баре гостиницы за стойкой сидело несколько жутких человекообразных существ огромного роста, больше напоминавших обезьян. При виде Клаата и взвода киборгов они с ревом повскакали со своих мест, угрожающе потрясая оружием. Лоовон с минуту брезгливо рассматривал мутантов, а затем махнул рукой. По его знаку солдаты устремились вперед и прикончили их в несколько секунд, действуя с ужасающей, нечеловеческой быстротой и жестокостью.

По приказу Клаата к нему привели всех людей, которых удалось поймать в форте. После короткого допроса пленных отводили в комнату бармена, где уже успели установить оборудование, и подвергали мозгосканированию. Субдиректор Верховного Бюро внимательно просматривал данные, появляющиеся на мониторе, стараясь выискать информацию о беглецах, а потом требовал привести нового. Тела прошедших допрос оттаскивали за периметр и бросали в кучу. Эти полутрупы с изуродованными мозгами, конвульсивно подрагивая, жили еще несколько дней, пока не останавливалось сердце.

Клаат еще не успел завершить свою работу, как вдруг раздался тревожный рев сирены. Лоовон выбежал из бара с пистолетом в руках и быстро осмотрелся. На юго-востоке в клубах пыли мчалось несколько десятков черных джипов на огромных шинах, приближаясь к форту. Они остановились в полукилометре от периметра, из них выскочили мутанты и стали торопливо выгружать какие-то громоздкие аппараты. Лоовон приказал уничтожить незваных гостей. Но прежде чем он успел закончить фразу, у него за спиной раздался мощный взрыв. Ударная волна подхватила Мелиссу и перебросила ее за ограждение, словно пушинку. Несколько секунд девушка лежала неподвижно, потеряв сознание от новой страшной боли в спине. Другой взрыв привел ее в чувство. Она с трудом приподнялась на локте и увидела изуродованные останки Пиншона.

От страшного грохота содрогалась земля. В небо взлетали громадные столбы огня и дыма, бетонные плиты раскалывались как орехи, гигантские обломки со свистом проносились в воздухе. Один из них, весом не менее полутонны, рухнул в десятке метров от нее. Охваченная ужасом, Мелисса поползла на четвереньках вперед, подальше от этого ада.

Возле развалин форта суетились фигурки десятка уцелевших солдат и нескольких офицеров Верховного Бюро. Среди них метался Клаат, потрясая пистолетом, хрипло выкрикивая команды, пока его не заглушил новый взрыв.

Ответная контратака киборгов была ужасна. Одним стремительным броском они достигли врага, и на позициях мутантов вспыхнула короткая, но кровопролитная схватка. Через минуту резня уже закончилась. Лишь немногие из воинов отряда Мертвой Головы смогли спастись, вокруг горящих джипов валялись десятки трупов.

Солдаты немедленно вернулись за периметр и выстроились в безупречно ровную шеренгу, ожидая новых приказаний.

В небе над их головами, словно сказочные цветы, расцветали разноцветные купола второго десантного батальона. Лежа без сил на песке, Мелисса смотрела вверх, и слезы текли по щекам девушки. Что теперь с ней станет? Оставят ли ее в живых? Сможет ли она когда-нибудь вернуться домой… и встретить Джона?

***

Четыре джипа и вездеход быстро катили по шоссе Могильников. Мимо них проносились странные сооружения около десяти метров высотой, поражающие своей ажурной структурой. Джон присмотрелся к ним и внезапно почувствовал, как от ужаса у него холодеют пальцы. Холмы были сложены из костей. В них перемешались ребра, фаланги, другие части скелета; не человеческие черепа, водруженные ка короткие колонны, казалось, провожали угрюмым взглядом несколько машин, дерзнувших появиться в этом царстве смерти. Бесконечные ряды, шеренги черепов, уходящие вдаль, словно армия мертвецов, восставшая из недр погибшей планеты.

– Ничего особенного, Джон, – заметил Бэй, – просто кладбище.

– У него очень своеобразный вид. Элвис улыбнулся.

– Издержки быстрого роста населения по мере развития цивилизации. Природным ареалом обитания древних являлись прибрежные мелководья или влажные болота. Прогрессируя, они осваивали все новые и новые районы, расширяя свою среду обитания. Вас удивляет непритязательный вид кладбища, однако мне приходилось участвовать в раскопках захоронений ранних эпох; тогда покойников хоронили в горизонтальном положении и ставили надгробные памятники. Но безжалостные требования времени, как видите, внесли в традиционные обычаи некоторые коррективы.

– Как же останки могли сохраняться так долго?

– Исключительно благодаря оледенению, которому Бараф подвергся во время скитаний в космосе. Но сейчас лед стаял, процессы эрозии возобновились, даже резко усилились. Скоро кости обратятся в пыль. И никто не хочет исследовать это удивительное место, кроме энтузиастов археологов, работающих с риском для жизни.

Йэхард в молчании смотрел на черепа. Широколобые, массивные, с выступающими челюстями, они напоминали крокодильи. Какие мысли, какие чувства бурлили под их толстыми костяными пластинами, думал Джон, что видели некогда глаза, в круглых глазницах? Над кладбищем свистел ветер, перекатывая по земле останки прежних хозяев планеты.

К полуночи в темноте возле дороги из головной машины заметили три красных огонька над кабачком Бенчо. Оставив машины во дворе, охраняемом двумя автоматическими шестиствольными митральезами, участники экспедиции вошли в небольшую пещерку, где располагался ярко освещенный кабачок.

Там за стойкой, делившей помещение на две части, восседал сам Бенчо, возбужденно обсуждавший с двумя постояльцами великую битву у форта Пиншон.

– Я своими ушами слышал по радио, – кричал один из них, – лоовоны выбросили десант с орбиты и перехватали всех, кого смогли поймать. Они как раз занимались мозгосканированием бедняг, и тут появились мутанты, которые хотели отомстить за нападение на мясной склад, и задали голубокожим хорошую взбучку! Погибли сотни лоовонов!

– Черт возьми, такой победы мы не одерживали со времен Покорителей! – воскликнул Бенчо, грузный толстяк с выпирающим животом и рыхлым красным носом. – Да, ребята, новая заря человечества начнется с Барафа!

Бэй попросил заправить машины, долить в канистры воды и дать немного продовольствия. Йэхард, расплачиваясь, выложил на стойку оставшиеся лоовонские кредитки Бомпипи. Элвис недовольно нахмурился.

– Ты зря сделал это, Джон. Теперь все завсегдатаи вас запомнят, к вящей радости агентов Верховного Бюро.

– Может, нам предупредить их? – тихо спросил Джон. – Ведь лоовоны их мозгосканируют.

– Думаете, они нам поверят? Эти люди просто посмеются и продолжат поглощать свое пиво. Вы добьетесь только того, что вас еще лучше запомнят.

Йэхард оглянулся и посмотрел на завсегдатаев. Конечно, Бэй был прав.

Позади послышался тихий скрип. Джон обернулся: Финн Мак Ни выскользнул из телефонной кабинки и нырнул в темный коридор. Элвис и Джон переглянулись и бросились за ним. Пробежав по коридору, они оказались во внутреннем дворе, защищенном периметром. Ветер, посвистывая, раскачивал фонари, в темноте бродили яркие пятна света, но Мак Ни бесследно исчез. Йэхарда охватило тяжелое предчувствие беды.

– Финн уже давно беспокоит меня, – признался он, – его мстительность превратилась в какую-то манию… если за ней не кроется нечто большее. Согласен, каждому обидно получить рану, но нельзя рисковать успехом всей миссии из-за личной обиды.

Бэй утвердительно кивнул.

– У меня Мак Ни тоже вызывает опасения. Его прислал в мое распоряжение совет эльшитов Орнгольма вместе с остальными. Откровенно говоря, будь у нас другой специалист по двигателям «Черчилля», я бы отверг кандидатуру Финна.

Из темноты появилась высокая крепкая фигура. Свет упал на лицо, и Джон узнал Ампака.

– Вы здесь, командир? Я тут потрепался с местными проводниками, и они в один голос твердили, что ехать дальше по шоссе – чистейшее безумие. В западном крае часто встречаются люди зум.

Элвис решительно направился к машинам и собрал вокруг себя членов экспедиции.

– Кажется, дикари форта Пиншон спасли нас, – сказал он, – Верховное Бюро понесло там существенные потери, поэтому мы обладаем некоторым преимуществом. Я предлагаю взять западнее и снова ехать по Улайту. Мы потеряем полдня, но сейчас мы можем себе это позволить.

Йэхард удивленно посмотрел на старого эльшита. Почему Бэй так изменил первоначальный план?

– По-моему, мы достаточно далеко забрались на юг, – проговорил Брэнт, – лично я хотел бы остаться здесь, а потом попытаться возвратиться в Квист.

– Вы, несомненно, наткнетесь в пути на лоовонов, и тогда вам не избежать мозгосканиро-вания.

– Так ведь голубокожих разгромили, разве вы не слышали? Их теперь нечего бояться.

– Боюсь, что сведения о разгроме распространяют сами лоовоны, чтобы мы успокоились, потеряли бдительность и стали легкой добычей. Нет, нельзя рисковать и посылать вас на верную гибель под мозгосканером. Вы слишком много знаете.

Брэнт явно собирался возразить, однако Аул шагнул к нему и с милой улыбкой извлек длинный широкий нож.

– Ты поедешь туда, куда мы прикажем. К тебе в кабину сядет Дектор и постарается по мере сил удержать тебя от глупых поступков.

Водитель покорно умолк, и его лицо мгновенно стало белым как бумага.

– Мы уезжаем отсюда как можно скорее, – продолжал Бэй, – всем быть готовыми через пятнадцать минут.

Через четверть часа на дворе взревели моторы, и машины, сверкая фарами, переваливаясь на ухабах, исчезли в ночной темноте.

Несколько часов дорога шла строго на юг, потом стала отклоняться на запад, приближаясь к местечку Маленькая Кость. Там, среди холмов, сложенных из останков черепов, обломков ребер, позвонков, выпирал из земли черный металлический купол. Рядом с ним Бэй велел Аулу притормозить. Впереди зияла узкая щель каньона, по которому вилось шоссе, а на западе во мраке смутно виднелись округлые очертания невысоких гор. Элвис собрал участников экспедиции и сообщил о новом изменении маршрута:

– Мы поедем на юг по шоссе, как и предполагалось прежде.

– Почему? – воскликнул Мак Ни.

– Мистер Ампак не вполне уверен в благоприятной погоде на Улайте.

Йэхард слегка нахмурился. Проводник не говорил ничего подобного Бэю.

Мак Ни угрюмо молчал. Люди заняли свои места, и экспедиция покатила дальше к огромному каньону. Под равномерное гудение двигателя, мягкое покачивание джипа Джон незаметно для себя задремал и проснулся лишь на рассвете.

Машины уже углубились в южные пустыни. Ветер гнал тучи пыли, видимость постоянно падала; к полудню скорость уменьшилась до семи километров в час. Караван с трудом пробирался сквозь извилистую сеть протоков и рукавов высохшей реки.

Ближе к полудню они наткнулись на изуродованный джип, медленно ползущий им навстречу. В нем сидели мужчина и две женщины. У одной на голове была повязка, насквозь пропитанная кровью.

– Что у вас случилось? – окликнул их Бэй.

– Мы археологи, – ответил мужчина, – работали на южном побережье, это примерно тысяча километров отсюда. Неожиданно на нас напали люди зум. Они… они… – его голос задрожал.

– Они схватили наших товарищей и изжарили их заживо, – твердо сказала женщина с повязкой, – а нас заставили смотреть. Проклятые ублюдки…

Элвис поделился с археологами водой и продовольствием, и экспедиция продолжила путь.

– Кто такие люди зум? – поинтересовался Йэхард.

– Племя мутантов, – ответил Бэй, – мне с ними приходилось встречаться. Когда я попал на Бараф впервые, про них многое говорили, но редко видели. Люди зум живут в пустынях экватора, куда почти никто не забредает.

– Теперь они продвигаются на север, – вставил Аул, – говорят, их замечали даже возле Великих Могильников. Два года назад эти ублюдки штурмом взяли форт Зара и утащили человек пятьсот в свои владения. Их боги якобы обитают в экваториальных районах, где шляются бродячие машины.

– Боги? – Элвис неожиданно побледнел.

– Болтали про какие-то странные обряды. После них оживают мертвые; есть байки про некое вещество «н'сул», и будто бы люди зум управляют мертвецами мысленно.

– Люди зум живут общинами, – подхватил Дисни, – еда или вещи – все делится поровну. В последнее время появились мутантные формы без глаз и без носа, с увеличенными ушами. В пустынях зрение и обоняние ни к чему.

– Спаси нас Бог от встречи с ними, – тихо произнес Бэй.

Наступило длительное молчание. Мимо проплывали в окнах бесчисленные нагромождения скал, высохшие русла. Дорога извивалась словно серая змея, убегая в бесконечность. Йэхард почувствовал, как у него снова начинают слипаться глаза, и он с удовольствием погрузился в мягкие объятия дремы.

Его сны сначала были безмятежными и радостными, но потом сознание заполнили страшные, пугающие образы. Джона схватили, швырнули на дно глубокого темного колодца и оставили там одного. Но где? Кто?

Йэхард проснулся от непонятного возбуждения пси-способностей. Напряжение нарастало с каждой минутой. Уже выделяются спокойная уверенность, торжество, радость. Далеко впереди кто-то с очень мощными пси-способностями заметил караван и давал воинам сигнал приготовиться. Внезапно в мозгу с поразительной ясностью возникла картина: удобная неглубокая ложбинка, поворот, из-за которого вот-вот покажутся машины, направленный туда ствол тяжелого пулемета.

– Люди зум, – негромко сказал Джон, – там, на дороге. Я их чувствую. Один наводит пулемет – примерно в километре от нас. Но пока мы, кажется, вне пределов досягаемости.

Бэй быстро взглянул на Йэхарда:

– Ты уверен?

– Видение совершенно отчетливое. Здесь засада, довольно крупный отряд.

Элвис велел остановиться. Выйдя из джипа, он долго изучал окрестности с помощью инфракрасного аппарата, а потом молча передал аппарат Джону и указал на обрывистый правый берег. Йэхард смог различить несколько фигур, скорчившихся за щитами грубых, видимо самодельных, шестиствольных пушек. Применив увеличение, он увидел огромные черепа, вдвое больше человеческих, плоские лица, лишенные носов, затянутые кожей глазницы.

– Попытаемся прорваться? – спросил Бэй.

– Я бы не рискнул. У них очень удачная позиция, а мы представляем собой великолепную мишень, спрятаться здесь негде. Надо идти в обход.

Элвис кивнул и пошел к автомобилю Ампака.

– Мы обнаружили засаду людей зум. Как нам миновать их?

– Люди зум? – проводник побледнел как полотно. – Сматываемся отсюда скорее! Вернемся на двадцать километров. Там есть ответвление русла. Оно идет на восток и делится на три рукава; один из них вновь вливается в основное русло, но гораздо южнее.

Вслед за головной машиной Бэя караван развернулся и покатил обратно. Они свернули в протоку, о которой говорил Ампак, и двинулись на восток, обходя коварную засаду.

Йэхард ощущал чужую ярость, разочарование, идущее с запада. Несмотря на сильные пси-способности, люди зум не чувствовали врага. Возможно, мутанты сами не вполне научились пользоваться столь мощным оружием, врученным им в обмен на зрение и обоняние. Мало-помалу поток мыслей отдалялся, слабел, а когда протока вновь соединилась с основным руслом, совсем прекратился.

Снова потянулись томительные однообразные часы, неотличимые друг от друга, как десятки миль пройденного пути. Джон опять начал задремывать, как вдруг радостно присвистнул. Впереди на горизонте вырастала огромная скала, причудливо источенная ветром. Между двух мощных каменных столбов застрял черный монолит со скошенным нижним краем.

– Гильотина Дьявола, – сказал Бэй, – здесь южная оконечность континента Болгол. Дальше идет бывший шельф, а потом ложе высохшего океана. Поздравляю вас, друзья, мы почти приехали.

Скала казалась совсем близкой, тем не менее солнце уже начало клониться к западу, когда караван подкатил к основанию Гильотины.

Бэй, Йэхард и Ампак вылезли из машины и осмотрелись. Невдалеке чернел провал небольшой пещеры, возле него стояли два помятых джипа. Элвис направился к пещере, и вдруг перед ним вырос рослый мутант в желтом комбинезоне.

– Я эльшит, – произнес он, – меня послал человек с половиной головы. Вам нельзя идти в «убежище под камнем». Вчера туда нагрянули агенты Верховного Бюро и подвергли всех мозгосканированию. К счастью, хозяин запретил нам сообщаться с фортом.

– Как тебя зовут? – спросил Элвис.

– Мил он.

Джон слегка улыбнулся, и мутант тоже весело оскалился в ответ.

– Следуйте за мной. Я поведу вас к человеку с половиной головы.

Милон повернулся и исчез в пещере. Трое людей последовали за ним. Они спускались по ступенькам лестницы, невидимой в темноте, слыша впереди тяжелые шаги мутанта. Внезапно раздались мелодичные переливы охранной сигнализации, мягкое гудение, и панель в боковой стене отъехала в сторону.

В небольшой, ярко освещенной комнате стояли несколько молодых эльшитов с автоматами. Бэй шагнул к ним навстречу, у его плеча вился песочник. Здесь, окруженный телохранителями, поджидал своих гостей легендарный доктор Улин Сенгрон.

– Здравствуй, Улин. Мы встретились опять.

– Здравствуй, Элвис. Добро пожаловать на Бараф. У нас, как видишь, все по-прежнему. А как в Лос-Анджелесе?

– Там в одном здании живет больше людей, чем тут на целой планете. Точнее, не живет, а умирает. Знаешь, я никак не думал, что коллегия диктаторов настолько прогнила.

– Зато я это подозревал и настоял на наших предосторожностях.

– И ты оказался прав.

– Ты еще помнишь долготу?

– Конечно.

– Прекрасно, широту я тоже не забыл, даже имея половину от прежнего мозга.

– Я до сих пор не могу понять, каким чудом ты остался жив.

– Чудес не бывает, Элвис. Хотя иначе чем волшебниками наших хирургов не назовешь.

Джон в изумлении смотрел на человека, сидевшего в инвалидном кресле, соединенного трубками с хитроумными медицинскими аппаратами, и на гладкий пластик, заменявший половину черепа.

– Я вижу, с тобой Глазастик, – улыбнулся Сенгрон своей жуткой полуулыбкой. Он протянул руку, и песочник немедленно опустился ему на ладонь.

– Со мной не только говорящий шар, Я хочу представить тебе одного молодого человека, который не входил в нашу партию с самого начала. Джон Йэхард присоединился к нам в системе Ноканикуса, но я смело могу сказать, что без его храбрости и преданности мы бы уже десяток раз потерпели поражение.

Сенгрон впился в Йэхарда тусклым водянистым глазом и вдруг с неожиданной силой пожал Джону руку:

– Рад познакомиться, юноша. А кто еще пришел с вами?

– Это Эйджел Ампак, наш проводник.

– Хорошо. Пойдем со мной, Элвис, нам есть о чем поговорить. Ты знаешь, что на Улайт наведывалось Верховное Бюро?

– Как лоовоны смогли забраться так далеко на юг?

– Они сбросили из космоса десантные летательные аппараты. Я слышал, около пяти у них уже погибло. Реактивные двигатели не годятся для здешней атмосферы, насыщенной пылью. Сегодня утром в форте Пиншон при посадке взорвался один флайер, погибло семеро офицеров специального корпуса.

– Да, форт нельзя назвать счастливым местом для голубокожих, – усмехнулся Бэй.

– Однако киборги разгромили отряд Мертвой Головы, а его самого убили.

– Так всегда бывает в империи.

– Но так больше не будет, если ты, Элвис, сдержишь свое слово!

Старый эльшит посмотрел в глаза человеку с половиной головы и решительно сжал кулаки.

Глава XXIV

Задыхаясь в защитном костюме, Мелисса с трудом подняла руку, утирая пот со лба. Скроенная на лоовонского офицера форма явно была великовата и слишком тяжела для земной девушки.

Климат на Барафе оказался просто невыносимым. Громадные очки-поляризаторы разрешалось снимать только к закату, чтоб не остаться без глаз. В воздухе постоянно висела жесткая мелкая пыль, которая пробивалась даже сквозь дыхательные фильтры.

Впереди мрачным призраком чернела Гильотина Дьявола. Новый субдиректор Верховного Бюро внимательно изучал скалу в инфракрасный бинокль. То, что осталось от Клаата, уже запаяли в свинцовую капсулу и отправили на Лоо для захоронения со всеми воинскими почестями. Мелисса никогда не жалела об этом ничтожном циничном типе, холодном садисте; однако появление Банкула заставило ее изменить точку зрения. Лоовон постоянно требовал именовать себя «лорд», его излюбленной темой были высокопарные разглагольствования о вечном служении великой империи как изначальной судьбе низшей человеческой расы. Никакого желания разговаривать с ним Мелисса не испытывала. Девушка прилегла на песок и блаженно потянулась, расправляя члены, затекшие за время многочасового сидения в неудобном кресле флайера.

Флайер, доставивший их сюда, медленно подымался в воздух, оба оставшихся двигателя натужно ревели. Один загорелся при посадке, и его пришлось сбросить, второй отказал сразу после старта.

Мелисса вспомнила, как на ее глазах на импровизированном аэродроме возле форта Пиншон разбились два флайера, двигатели которых наглотались пыли. Над головами киборгов, собранных для посадки, поплыли пышные султаны черного дыма. Лоовонские офицеры угрюмо смотрели на горящие обломки самолетов.

Кто-то окликнул девушку сзади. Это был Магнол Оке, генеральный директор Верховного Бюро. К нему Мелисса почти привязалась, ведь он спас ее, когда Банкул после высадки второго десанта приказал подвергнуть мозгосканированию коварную женщину из низшей расы.

– Никаких следов, – разочарованно вздохнул Оке, – боюсь, ваши друзья опять ускользнули. Если мы не сможем их поймать, разразится галактическая война. И когда империя победит, сомневаюсь, уцелеет ли человечество как биологический вид.

Мелисса взглянула на него с горькой усмешкой и отвернулась, чтобы лоовон не заметил слез, наполнивших ее глаза.

– Простите, лорд Оке, – промолвила девушка, – но повторяю, я знаю вашего беглеца очень мало и все уже рассказала вам. Йэхард сказал, что отправляется к звездам искать таинственную космическую цивилизацию, а больше я ничего не знаю.

Оке кивнул. Он верил словам землянки, в отличие от большинства своих подчиненных. Мелисса оставалась теперь его последним козырем в почти проигранной игре. Да, проигранной, хотя на первый взгляд все шло весьма гладко. У них есть шпион в лагере эльшитов, а приходится двигаться ощупью. Больше того, тот агент сообщил, будто караван свернет с шоссе на Улайт, но расставленные там сети не принесли никакого улова, кроме нескольких мелких рыбешек.

Да, от таких мерзавцев в последнее время не много пользы. Даже про Бараф Верховное Бюро узнало из выкладок навигаторов-экспертов бедняги Бунжа. Возможно, шпион раскаялся и теперь полностью на стороне эльшитов? Тогда ждать здесь не имеет смысла, беглецы давно ушли отсюда и теперь пробираются сквозь яростные бури экваториальных пустынь.

– Если мы их упустим, я буду вынужден уничтожить планету, – с мрачной решимостью сказал Оке, – вы это понимаете?

– Нет.

– Я прикажу провести массированную ядерную бомбардировку, пока вся поверхность не превратится в ровную массу расплавленного песка.

– Когда вы начнете? – рассеянно спросила Мелисса. Она сейчас думала совсем о другом. Ее мысли были прикованы к Джону Йэхарду. Жив ли Джон, где, в каких краях он теперь пробивается к своей мечте в безумной попытке сокрушить лоовонскую империю? Девушка почувствовала, как тугой комок подкатывает к горлу.

Лоовон взглянул на нее и, усмехнувшись, пожал плечами.

– Сначала надо собрать здесь значительную часть флота сектора. На это потребуется день, не больше; а остальное – дело нескольких минут.

– А люди, которые живут на Барафе?

– Некоторых вывезем, прочим придется умереть.

– Да, слуги империи всегда так поступают.

– Мы обладаем огромной мощью, гораздо большей, чем дано понять человеку. Мы никогда не позволяем себе чувства жалости к врагу и всегда идем вперед до конца. Именно Лоо предопределено объединить Галактику. Наши повелители уже обращают внимание на другие звездные островки в космосе, и я верю, наступит день, когда вся Вселенная будет осенена эмблемой Золотого Лоо. Можем ли мы, вынашивая такие грандиозные планы, допустить малейшее неповиновение, которое способно хоть чуть-чуть уменьшить наши силы?

Интересно, подумала Мелисса, почему все офицеры Верховного Бюро говорят так, будто их речь записывается на пленку? Впрочем, наверное, так оно и есть, ведь среди них вошло в моду следить как за окружающими, так и за своими коллегами.

Она отвернулась и стала смотреть на дорогу» над которой уже висело облако пыли, поднятой колесами броневиков.

Далеко на юге, примерно в полутора тысячах километрах от Гильотины Дьявола, маленький караван экспедиции пробирался по дну высохшего океана, плутая в невероятно запутанном лабиринте горных хребтов, нагромождений скал и извилистых каньонов. Продвижение вперед было мучительно медленным. То и дело приходилось возвращаться назад и искать новый путь, поскольку дорогу постоянно перекрывали каменные завалы или внезапно выросшая впереди отвесная стена. Повороты, петли, тупики, бесконечные поиски обхода выматывали людей до предела. Водители засыпали за рулем, теряли сознание. Их сменяли новые добровольцы, чтобы через несколько часов в полуобмороке бессильно сползти с кресла на пол.

На третий день экспедиция наткнулась на первый «собачий котел». Перед колесами головной машины, одолевшей трудный подъем, неожиданно разверзлась чудовищная яма в несколько километров глубиной и шириной. Ее края и стены были поразительно ровными, будто какой-то великан, забавляясь, вырезал из земли кубик. Аул едва успел нажать на тормоза, и джип замер в полуметре от провала. Эльшиты, высыпав из машины, в немом изумлении смотрели на эту странную рану на теле планеты.

– Такая штука не могла образоваться естественным путем, – покачал головой Джон.

– Да, – согласилась Дана, – на природный феномен совсем не похоже.

– А размеры? С какой целью древние создавали их? – Йэхард прошелся немного вдоль провала. Кое-где края уже изгрызла эрозия, но в целом стены остались идеально гладкими, словно полированными. На дне, будто вязкая болотная тина, неподвижно лежала темнота. К Джону приблизился Ампак.

– Впечатляет, верно?

– Мне непонятно, зачем это делалось.

– Кто теперь скажет? – пожал плечами проводник. – Нам трудно понять древних. Ведь «собачьих котлов» десятки; здесь еще новенький, а вот у экватора, говорят, встречаются совсем древние. Один археолог утверждал, будто они существовали аж до оледенения Барафа. Вообще-то смотрится красиво, только жуть как опасно. Всю родню до десятого колена успеешь вспомнить, пока долетишь до дна.

– Может, в них собирали воду? – предположил Йэхард.

– Нет, тут же было дно океана.

Джон задумчиво посмотрел вдаль, где над горизонтом клубились облака пыли, взметенные песчаной бурей. Ампак искоса наблюдал за ним.

– А вы не боитесь идти туда? Больно у вас лицо стало задумчивое.

– Я думал о нашей миссии. Мы должны успеть опередить лоовонов, которые, как вы понимаете, начинают наступать нам на пятки. Мне нельзя попадаться к голубокожим, мистер Ампак, меня разыскивают за убийство восемнадцати офицеров Верховного Бюро. В этой Галактике я уже не смогу жить нормальной жизнью.

– В этой Галактике? Что вы имеете в виду?

– Я и мои друзья хотим изменить ход истории, смести лоовонскую тиранию и обновить лицо мира, в котором мы живем.

– Бог ты мой! – пробормотал Ампак, выпучив глаза. – Да с вами, ребята, не соскучишься!

Но тогда нам не резон рассиживаться на месте, надо побыстрее мотать вперед. И вот еще что, мистер… э-э… Йэхард, как вы засекли на шоссе засаду людей зум?

– У меня пси-способности сорок первого уровня по шкале, принятой в системе Ноканикуса.

– А, ну теперь понятно. Небось работали в полиции?

– Целых девять лет. Выбирать не приходилось, больше ничего я не умел. Я вырос в лоо-вонском мире, Эйджел. Если вы присмотритесь, то увидите у меня на лбу отметины. Мне нанесли сюда код, который ставился всем рабам в замке Фиргайз. Позже я сделал пластическую операцию, но следы остались.

Ампак от удивления даже присвистнул.

– Мать честная! Мне и в голову не приходило!..

– Я хочу уничтожить империю, – с ожесточением продолжал Джон, сжимая руки в кулаки, – я хочу отомстить за мою мать, за моих братьев и сестер, которые окончили жизнь в Яме Смерти. Вы знаете, что такое Яма Смерти?

– Простите меня, – тихо сказал Эйджел, – я не хотел причинить вам боль.

Йэхард отвернулся и не ответил. Проводник вздохнул и медленно направился к машине. Джон, чуть задержавшись, последовал за ним. В головном джипе рядом с Бэем, смущенно улыбаясь, сидела Дана.

– Я попросила перевести меня к вам, – объяснила Олки, – ехать с Чаком и Мак Ни совершенно невыносимо. Я, по крайней мере, их терпеть не могу, как и они меня. Всю дорогу оба молчали, а если и открывали рот, то сразу начинали ругать какого-то Бомпипи и с наслаждением предвкушали, как расправятся с ним после возвращения. – Это работорговец, которому Чак и Мак Ни продали меня в Квисте. Мне хотели выколоть глаза и отрезать язык, а потом превратить в игрушку для любовных утех старой лоовонки.

– Негодяи!

– Не говорите плохо о Бомпипи, – усмехнулся Йэхард, – он сделал все, чтобы облегчить мою участь.

Аул запустил мотор и осторожно повел джип вдоль края ямы, объезжая «собачий котел».

На четвертый день экспедиция наконец-то выбралась на относительно ровное плато, тщательно вылизанное ветром. Теперь караван мог развить гораздо большую скорость, хотя по-прежнему приходилось опасаться коварных ям. «Собачьи котлы» стали попадаться гораздо чаще, иногда расположенные в десятке километров один от другого. Некоторые, изуродованные временем и эрозией, были до половины засыпаны щебнем, некоторые пока сохраняли свою безупречную кубическую форму.

К полудню Ампак первым заметил впереди одинокую черную гору. Бэй велел держать курс прямо на нее. Мрачная громадина словно вырастала из песка, подавляя воображение своими грандиозными размерами. Йэхард достал бинокль и, приникнув к окулярам, вскрикнул от удивления. На земле лежали останки колоссальной машины, разрушенной землетрясением. Центральная часть, представляющая собой купол, с диаметром основания около пяти километров и высотой около трех, даже поверженная, мощно вздымалась над пустыней.

Элвис приказал остановиться в полумиле от купола и, выбравшись из кабины, долго изучал труп металлического чудовища. Наконец он вернулся в джип и велел ехать дальше.

– Это и есть то, что мы ищем? – спросил Джон.

– Нет, машина, за которой мы гонимся, до сих пор может перемещаться и, судя по всему, находится в исправном состоянии. Она ползет на запад и огибает планету по экватору примерно раз в десять земных лет.

– Как она заправляется энергией?

– Не знаю, – вздохнул Бэй, – возможно, аккумуляторы расположены внутри. Машина достаточно велика, чтобы нести запас батарей или какие-нибудь генераторы, хотя далеко не такая большая, как эта.

Йэхарду очень хотелось повнимательнее исследовать рукотворного мастодонта, но Бэй не допускал и мысли о задержке, и к вечеру черный купол, оставшись позади, исчез за горизонтом. Караван приближался к экватору. Ветер становился все пронзительнее, вновь появилась густая пылевая завеса, видимость быстро падала.

Глава XXV

На пустыню надвигалась ночь. Аул предложил устроить привал, отдохнуть немного, перекусить. Бэй сначала решительно отказался, но, взглянув на измученное лицо молодого эльшита, приказал сделать остановку.

Люди собрались у костра, достали армейские продовольственные пакеты. Отблески света падали на их лица, похудевшие, изможденные, с запавшими глазами. Некоторые едва смогли стоять от крайнего утомления. Несколько дней трудного пути никому не прошли даром.

Элвис, сидя на подножке, громко заговорил, стараясь, чтобы его услышали все:

– Друзья мои, мы подошли к концу нашей миссии. То, к чему мы стремились, находится в тридцати километрах к югу отсюда. По крайней мере, это следует из моих расчетов. – Он сделал паузу и обвел взглядом лица людей, смотревших на него кто с радостью, кто с недоверием, кто с тупым равнодушием.

– Вы верили мне, – продолжал Бэй, – и ваша вера помогла преодолеть вставшие на нашем пути препятствия, которые считались непреодолимыми. Теперь я надеюсь показать вам, что лишения были не напрасны. Хотя, признаюсь, опасности, ожидающие впереди, неизмеримо страшнее опасностей пройденных.

Элвис поднял голову, порыв резкого ветра растрепал его седые волосы. В глазах старого эль-шита отразились кровавые отблески огня.

– Скоро мы найдем… Я надеюсь, что найдем несколько машин, созданных древними, одну большую, остальные поменьше. Они до сих пор способны двигаться, хотя прошли миллионы лет. Их называют Южными Бродягами.

– Aral – воскликнул Ампак. – Знаменитые призраки экватора! Те самые, которые иногда замечали археологи, но не осмеливались приблизиться к ним! Значит, мы действительно в конце дороги.

– Вы правы, – кивнул Бэй, – нам нужна в первую очередь большая машина, маленькие только охраняют ее, создавая особое защитное поле, сквозь которое не может проникнуть никакое твердое тело. Вероятно, прежде оно защищало весь конвой от бомбовых ударов, но это всего лишь предположение. Большая машина является основным звеном грандиозной оборонительной системы древних, могучим оружием, чью мощь даже невозможно описать. Я был там, видел надписи на центральном посту… Слава Богу, что такая страшная сила не стала достоянием зла!

– А как она действует? – поинтересовалась лейтенант Берген.

– Создает гравимагнетический провал в цетре мишени. Маленькие цели, вроде космического корабля, просто взрываются. Но если навести его на звезду, произойдет образование сверхновой, сопровождаемое колоссальным выбросом энергии и материи, раскаленной до невероятных температур.

– Господи! – прошептала Далила.

– Да-а, – протянул Ампак, – теперь лоовонам не поздоровится.

– Звездный Молот, – тихо произнесла Дана, – он существует!..

– Да, Молот существует, и мы используем его, чтоб низвергнуть тиранию империи Лоо и вернуть свободу роду человеческому.

Йэхард искоса взглянул на Мак Ни. Показалось ему или молодой эльшит при этих словах действительно чуть вздрогнул?

Бэй повелительно поднял руку, призывая к молчанию.

– Путь к заветной цели труден. Надо в лабиринте коридоров в машине выбрать тот единственный маршрут, что ведет в центральный пост. Там вечно на посту робот, бессменный страж, именуемый Хранителем, наблюдающий за машиной, готовый защищать ее от любого внешнего воздействия. Хранителя необходимо нейтрализовать. И тут нам поможет только Глазастик. Только он в состоянии общаться с роботом и убедить его не уничтожать нас. Песочник также позволит открыть внешний переходник, через который мы сможем проникнуть внутрь. Не думайте, что это легко, ведь машина создавалась для передвижения по дну океана. Толща воды должна была охранять Молот от атаки. Нам исключительно повезло, ведь Глазастик прежде принадлежал его оператору, имя которого переводится примерно так: «Плоскостопый-астроном-обеими-ногами-стоящий-на-земле». Видимо, древние обладали изрядным чувством юмора. Он погиб вместе со всем экипажем миллионы лет назад.

– Как это случилось? – поинтересовался Ампак.

– Враги настигли их. Последняя атака уже не спасла силы зла от разгрома, но смогла поразить мужественных защитников планеты. Хозяин Глазастика и его друзья лихорадочно пытались спасти оставшихся в живых обитателей, спрятать в убежища, но тщетно… Скоро страшное проклятие пришельцев проникло и за бронированные стены машины.

Джон невольно посмотрел вокруг. Казалось, разорвалась завеса времени и из далекого прошлого вновь встают картины грандиозной битвы, некогда кипевшей в этих мертвых песках, бесстрашных свидетелях трагической и величественной борьбы.

Голос Бэя заставил Йэхарда вернуться к реальности.

– Когда мы найдем Молот, первым делом надо провести разведку, осмотреть его со всех сторон. Затем первая группа попробует пробраться через переходник. В ней пойдут я, Дисни, Аул и Дектор. Если в течение тридцати минут мы не вернемся или подадим условный сигнал, в машину должна войти вторая группа в составе Джона Йэхарда, лейтенанта Даны, Вока и Берген.

Джон заметил, как Мак Ни и Чак переглянулись. Элвис словно забыл о них.

– На кассете, которую я вручаю Йэхарду, содержатся мои инструкции, что делать внутри машины. Если вы точно выполните их, то сумеете пробраться в центральный пост.

Бэй неожиданно умолк, будто у него перехватило дыхание. Овладев собой, он продолжил:

– Внутри машины нам угрожает большая опасность, самая страшная из всех. Запомните: если мы не подали сигнала, значит, мы мертвы. Если вторая группа, войдя в машину, встретит нас, с виду живых, немедленно стреляйте, лучше всего разрывными пулями, чтоб разорвать тела на части.

– Как?.. – выдавила из себя Берген.

– Повторяю, уничтожить тела и немедленно уходить, не стараться увидеть, что случится потом.

– Но почему? – ломким голосом воскликнула Дана. – Как такое может случиться?

– Молот заражен врагами древних. Врагами, которых почти полностью разгромили, для защиты от которых создали это мощное оружие.

– Какими врагами? – пробормотал Аул.

– Теми, кого назвали «вэнг урмилкувл». – Слова древней речи, срываясь с языка Бэя, сплетались в зловещее кружево, мрачное, как одеяние вдовы. – Как говорит Глазастик, мое произношение никуда не годится, но я постарался передать название как можно точнее. В переводе термин звучит примерно так: «высокоразумная суперпаразитическая жизненная форма». Ее скорее нужно рассматривать как особый вид хищнической цивилизации, которая любую органическую материю рассматривает только как пищу или вместилище для себя. Раса вэнгов не имеет ничего общего ни с нами, ни с лоовонами, ни даже с древними. Любые попытки установить с ней контакт будут напрасны. Для вэнгов мы всего лишь еда. Для нас они смертельная угроза.

– И в машине сейчас… – побледнев, произнесла Берген.

– Их боевая форма, опаснейшая из всех.

– «Каша-из-мяса» и «мясо-из-стали»! – изумленно выпалил Ампак.

– Вы правильно угадали, Эйджел.

Вновь в память Элвиса хлынули кошмары тех дней, боль, которую не излечили прошедшие тридцать лет. Лабиринт коридоров, полумрак… Алея, идущая к нему с искаженным судорогой лицом, с нечеловеческим криком боли и ужаса… Тонкие розовые нити, тянущиеся за ней, словно паутина. Алея, любимая!..

Свет от костра упал на лицо Бэя, и Джон невольно вздрогнул. Казалось, Элвис внезапно, как по волшебству, старел на глазах. Элыпит медленно поднялся с подножки джипа, влез в кабину и почти без сил опустился на сиденье.

Привал был закончен. Вскоре караван уже мчался на юг, а поднявшийся ветер разметал и долго еще перекатывал по пустыне несколько обуглившихся головешек.

***

К Барафу быстро стягивались грандиозные силы флота сектора. Адмирал Грашк, сменивший несчастного Бунжа, сидевшего под арестом у себя в каюте, собрал в кулак отборные силы империи. Батальоны специального корпуса, рассаженные в десантные капсулы, спокойно ожидали приказа к высадке. Над планетой парили наблюдательные зонды, но беглецов пока что скрывала невероятно запыленная атмосфера.

По базальтовому ложу высохших морей грохотали гусеницы танков. Отдельный отряд Верховного Бюро, брошенный в погоню, неудержимо мчался вперед, теперь их отделяли от каравана эльшитов какие-нибудь сто километров.

В просторной кабине головного танка, приникнув к окуляру перископа, сидел Магнол Оке. Рядом с ним, держась за поручни, стояла Мелисса Балтитьюд. Лоовон заметно нервничал. Если он не сумеет выполнить свою задачу, оставалось только прибегнуть к сплошной ядерной бомбардировке. Генеральный директор Верховного Бюро решил, что в этом случае ему лучше остаться на Барафе, чем возвращаться на Лоо ко двору наследника, где его неминуемо ждет Искупление.

Танк, стальное чудовище в два километра длиной, стремительно летел по пустыне, каждый час покрывая восемьдесят миль. В трюме, под ногами Мелиссы, тряслись в своих гнездах киборги, каждую минуту готовые к мгновенному катапультированию.

Вокруг клубился тяжелый раскаленный мрак, который не могли рассеять даже мощные прожектора боевой машины. Радары тщательно прощупывали дорогу, выискивая каньоны, «собачьи котлы» и другие коварные западни здешних мест.

Мысли девушки, словно бумеранги, все время возвращались к беглецам, к Джону Йэхарду. Мелисса всем сердцем желала, чтобы ему удалось скрыться, она не хотела видеть Джона побежденным, жалким пленником, беспомощно ожидающим мучительной казни. Но если Йэхард спасется, тогда… Тогда – неистовое пламя ядерных взрывов, а затем темнота. Ей захотелось заплакать, но слез уже давно не было.

Глава XXVI

Экспедиция упорно пробивалась на юг сквозь темноту, сквозь свист ветра и крутящиеся вихри. Время от времени Аул включал приемник, но в эфире царило мертвое молчание.

Лишь однажды в небе мелькнули два ярких огонька и тут же исчезли. Никто не успел толком рассмотреть, что это было. Бэй только угрюмо покачал головой и приказал двигаться быстрее.

– Лоовонский флайер? – спросил Йэхард.

– Боюсь, именно так, Джон.

Караван продолжал свой путь по пустыне еще несколько часов, и внезапно из мрака выступила черная масса, еще более плотная, чем окружающая тьма.

– Молот! – вскричал Джон.

– Нет, – возразил Элвис, – пока только одна из машин конвоя, видимо замыкающая.

– Она не выстрелит по нам? – опасливо осведомился Аул.

– Не думаю, охранные системы вряд ли были предназначены для поражения целей на дне моря, ведь опасность-то исходила из космоса. По крайней мере, в прошлый раз с нами ничего не случилось.

Лучи фар упали на покрытый легким налетом ржавчины корпус громадной полусферы диаметром в полкилометра. Сквозь толстый слой пыли неожиданно проступили линии, складывающиеся в какую-то непонятную фигуру. Внезапно Джон вздрогнул и вцепился в руку Элвиса. С крутого бока полусферы на него грозно смотрело огромное лицо диковинного существа, нечто среднее между жабой и крокодилом.

– Древние! – воскликнул Джон.

– Да, – кивнул Бэй. – Конечно, не совсем обычно для высокоразвитой расы украшать оружие устрашающими мордами, как это делали люди в доиндустриальную поху. На Земле, например, на носы боевых кораблей укреплялись изображения сказочных женщин или драконов. Даже в раннеиндустриальное время военные самолеты с помощью раскраски делали похожими на тигров, акул и других хищников. Но мы, конечно, далеко ушли вперед по сравнению с предками, наше оружие теперь строго утилитарно и не носит на себе варварского декора. Налицо явный прогресс!

Горькая ирония, прозвучавшая в словах Элвиса, удивила Йэхарда, который не очень хорошо разбирался в истории человечества.

– Возможно, это первый опыт древних в области высокотехнологичного оружия. Вы же говорили, они не любили воевать.

– Однако нашим миролюбцам удалось создать самое страшное средство разрушения в Галактике.

Аул прибавил скорость и быстро обогнул черную полусферу, которая мгновенно растворилась в темноте позади них.

Неожиданно сквозь привычные завывания ветра послышался новый звук, знакомый и грозный. Джон заметил, как побледнело лицо Бэя. На землю упали лучи прожекторов, словно длинные призрачные пальцы, ощупывающие пустыню, и остроносый вертолет, украшенный эмблемой Лоо, вынырнув из-за облаков пыли, проплыл над джипом и исчез в западном направлении. Элвис перевел дух.

– Едем дальше, Аул, – сказал он.

Через пять минут автомобиль здорово тряхнуло. Приказав остановиться, Бэй вместе с Йэхар-дом выскочил из кабины с фонарем в руке. Джип стоял на дне диковинной траншеи, будто здесь проехались гусеницы чудовищного танка в триста футов шириной, на полметра вдавившись в базальт морского дна. Элвис издал радостный возглас:

– Мы уже близко, Джон, совсем близко.

Дальше экспедиция мчалась по следу гигантской машины. Ветер начал стихать, и поднятая пыль немного улеглась. Словно вуаль сползла со стекол, и на фоне неба, уже слегка окрашенного лучами восходящего Плеона, зачернел гигантский яйцевидный силуэт. Бэй всем телом подался вперед, его глаза лихорадочно засверкали.

– Наконец-то! – тихо проговорил он, словно обращаясь сам к себе. – Я ждал этого тридцать лет. Я поклялся вернуться сюда и сдержал свое слово!

Элвис умолк, не в силах справиться с волнением. На лбу старого эльшита крупными каплями выступил пот, руки мелко дрожали. Но во взгляде, устремленном на мрачную громадину, была непреклонная решимость.

Сзади вспыхнул ослепительный свет, и с неба, подобно грохоту водопада, обрушился рев вертолетного мотора. Остроносый боевой вертолет хищной тенью скользнул над землей, разрезал предрассветный полумрак лучами прожекторов.

– Стой! – хрипло заорал Йэхард.

Аул отчаянно нажал на тормоза. Вертолет, обогнав караван, круто развернулся и стал надвигаться на несколько помятых джипов, беспомощно замерших посреди огромной пустыни, словно зайцы перед нападающим сверху коршуном.

Собранный, всегда готовый к бою Джон распахнул дверь кабины и выскочил наружу с автоматическим гранатометом в руках. Опустившись на колено, он вскинул легкую металлическую трубу на плечо и один за другим выпустил три снаряда. Две красные ниточки трассеров бессильно мелькнули мимо, но третья вонзилась прямо в двигатель. В стороны брызнул толстый сноп искр, вертолет вздрогнул, завалился набок и тяжело рухнул вниз. Высокий столб огня, взвившись над пустыней, будто молнией озарил все вокруг.

– Вперед! – крикнул Бэй. – Вперед, мы должны успеть первыми!

Время утекало, словно песок сквозь пальцы. Где-то на орбите, накручивая витки над притихшей планетой, лоовонский крейсер уже начал одну за другой выбрасывать десантные капсулы с бойцами специального корпуса. Через несколько минут они будут здесь…

Караван на полной скорости мчался по следу. Силуэт гигантской машины заполнял собой весь горизонт, будто грандиозный памятник собственной мощи. Черный сферический корпус возносился в небо на сотни метров; снизу его поддерживали четыре платформы длиной с километр, с двумя огромными гусеничными парами под каждой.

Джон с изумлением смотрел на стального колосса. Казалось почти невероятным, что это смогли создать руки смертных.

Элвис указал на толстый хобот трубы, выходящей из борта машины:

– Там один из входов. Нам надо влезть на откидную площадку, никакой лестницы, опускающейся на поверхность, нет. Ведь прежде здесь была вода океана.

– Почему машина стоит? – спросил Джон. – Вы же говорили, что она двигается?

– Конечно, двигается, и вы скоро сами увидите.

– Эй, смотрите! – неожиданно воскликнул Дисни, показывая рукой наверх.

В небе повсюду вспыхивали желтые огоньки, словно танцевали светлячки; по воздуху плыли разноцветные купола.

– Проклятье! – прорычал Аул. – Десант голубокожих! Стреляйте же, черт возьми!

К джипу огромными скачками уже приближалась высокая фигура в черном лоовонском мундире. Джон вскинул «ТО-ТО» и несколько раз выпалил в солдата, целясь ему в грудь. В стороны полетели куски мяса и клочья ткани, разбросанные разрывной пулей. Десантник пошатнулся, но устоял, и в следующую секунду он, сделав невероятный прыжок, приземлился прямо на капот автомобиля. Брызнули осколки стекла, и сквозь лобовой проем протянулась страшная рука. Следующая пуля Йэхарда угодила в запястье, оторванная кисть шлепнулась на колени Аулу. Солдат, не обращая на это внимания, замахнул-лся обрубком, но тут над ухом Джона оглушительно громыхнула крупнокалиберная винтовка Дисни. Выстрел снес десантника с капота и швырнул его на землю. Йэхард оглянулся назад: два джипа и «черепашка», чуть отставая, неслись за ними, объезжая сброшенного солдата, который уже поднимался на ноги.

– Киборги, – мрачно сказал Аул, сбрасывая на пол отстреленную руку с торчащими обрывками проводов и синтетическими волокнами, – их почти невозможно убить.

– Великолепно, – усмехнулся Джон, – как раз то, чего нам недоставало.

Вся пустыня была усеяна бегущими фигурами в черных мундирах, а с неба постоянно опускались новые капсулы, выбрасывая из себя бойцов десантного батальона.

– Направляйся туда, Аул, – спокойно, как на прогулке, произнес Бэй, указывая на узкое пространство между двумя гусеничными парами.

Молодой эльшит вывернул руль, и джип нырнул под днище гигантской машины.

– Остальные наши где? – спросил Элвис.

– Их не видно, – тревожно ответил Дисни, посмотрев назад.

Аул напряженно озирался по сторонам. Казалось, они очутились в огромном подземелье, над которым тяжело нависал черный сводчатый потолок.

Неожиданно в темноте раздался оглушительный лязг и скрежет. На брюхе металлического монстра, тускло освещенном светом поисковой фары джипа, словно вспучивался чудовищный нарыв. Внезапно он раскрылся с легким звоном, и сверху опустилась закрученная в штопор колонна с небольшой круглой площадкой на конце. От нее до поверхности земли оставалось не больше пяти футов.

– Отлично, – сказал Элвис. – Главный вход. Как только джип остановился, Бэй выскочил из кабины и с песочником в руке побежал к трубе. Джон и оба молодых эльшита с оружием в руках заняли круговую оборону. Дисни взглянул на «ТО-ТО» Джона и покачал головой:

– Так просто их не возьмешь. Мы имеем дело не с людьми, а с киборгами из императорского специального корпуса.

– Удачным выстрелом можно уложить даже киборга, – возразил Джон, – цельтесь в голову, лучше всего в глаза. Это особенно уязвимые места.

Йэхард опустил пистолет в кобуру и, достав свой автомат, вставил в него магазин, полный мощных разрывных пуль. Он снял предохранитель и оглянулся на Бэя. Элвис стоял уже возле самой площадки, высоко подняв руку. В темноте вспыхнули две красные точки, песочник свечой взмыл кверху и прижался к чуть заметному углублению в закругленном теле колонны.

В темноте вспыхнули фары, все заполнилось рычанием моторов. В проход между платформами влетели два джипа, «черепашка», а вслед за ними ворвались высокие фигуры в черных мундирах. Один из киборгов прыгнул вперед и повис на поручне, приваренном к крыше одного из автомобилей. Что-то сверкнуло, джип вильнул в сторону, прокатился несколько метров и замер. Подбежавшие солдаты стали вытаскивать из кабины отчаянно отбивавшихся пассажиров.

– Проклятье! – Аул в бессильном бешенстве стукнул кулаком по капоту. – Кого они схватили?

– Кажется, там ехали Берген, Вок и Харген, – угрюмо ответил Дисни, – теперь им уже не помочь.

Оставшийся джип, принадлежащий Брэнту, сбавил было скорость, но тут же снова рванулся вперед, едва успев оторваться от преследователей. Йэхард, Аул и Дисни открыли огонь. Выстрелы отдавались гулким эхом под сводчатым днищем гигантской машины, разрывы пуль вспыхивали словно светлячки. Молодые эльши-ты стреляли великолепно, не тратя даром ни одного патрона, но это не могло остановить киборгов, бронированные черепа которых были рассчитаны на прямое попадание мелкокалиберных снарядов.

«Черепашка», описав дугу, подлетела к опустившейся площадке и остановилась. Из вездехода выскочил Гельго Чак, за ним Финн Мак Ни и Брэнт с винтовкой в руках. Водитель, тяжело дыша, подбежал к Джону.

– Вы видели? – прохрипел он.

– Видел, – сквозь зубы процедил Аул, – лучше помоги нам задержать их.

– Это не лоовоны! Это роботы!

– Конечно, черт тебя побери, поэтому ты и нужен нам со своей винтовкой, иначе мы бы справились сами!

Брэнт присоединился к стрелкам и принялся палить в неумолимо приближающиеся фигуры.

Тем временем почти все участники экспедиции взобрались на подъемную площадку входа. Элвис невозмутимо стоял на земле, словно капитан, покидающий корабль последним.

– Отходите! – крикнул он молодым эльши-там.

Группа прикрытия откатилась назад, преследуемая по пятам десятком киборгов. Они едва успели вскарабкаться к остальным, втащить Бэя, и подъемник мгновенно вознесся вверх. Однако несколько солдат успели вцепиться в край площадки. Одного Джон сбросил выстрелом, но другой уже переваливался через борт, еще двое подтягивались на руках.

В этот момент платформу втянуло в шлюзовой тамбур, снизу с лязгом захлопнулась крышка люка, перерезав двух киборгов пополам. Третий мягким кошачьим движением вскочил на ноги, и в его руках появился короткий автомат. Йэхард вскинул «ТО-ТО» и всадил полную обойму в застывшее неживое лицо. Пули рикошетили от стального лба, голова солдата со стуком колотилась о стенку. Наконец послышался короткий треск электрического разряда, киборг вздрогнул, обмяк и бессильно сполз на пол.

– Берегись! – отчаянно завопилл Ампак. Джон резко обернулся и в ужасе отпрянул назад. Верхняя половина туловища перерезанного люком солдата ползла через площадку к Дане, а та, словно зачарованная, застыла на месте, не в силах сделать ни шагу. Цепкие, как намагниченные, пальцы обхватили ей ногу и сжали, будто капкан. Свободной рукой изуродованный, но еще живой робот тянулся к кобуре, висящей на груди.

– Пригнись, Олки! – крикнул Йэхард. Снова затрещали выстрелы «ТО-ТО», но в ответ ему громыхнул крупнокалиберный армейский пистолет. Пули яростно бились о стены, высекая искры из сверхпрочного металла. Наконец киборг судорожно выгнулся и застыл.

Джон вытер пот и огляделся по сторонам. Тамбур напоминал бойню: Дектор и Аул были тяжело ранены, капитан Хокстоун лежал на полу, под ним быстро растекалась красная лужа.

Йэхард попытался помочь Дане освободиться от мертвой хватки киборга, но убедился, что об этом нечего и думать. Тогда он извлек свой нож и перерубил запястье неподвижной руки, однако кисть продолжала держать щиколотку, словно чудовищный браслет. Олки со стоном отшатнулась от изувеченных останков десантника и бросилась к безжизненному телу Хокстоуна. Опустившись рядом с ним на колени, Дана приложилась ухом к груди, стараясь услышать биение сердца, а потом медленно выпрямилась. В глазах у нее стояли слезы.

Джон вставил в пистолет новую обойму и подошел к Бэю. Элвис стоял под круглой лампой, укрепленной на потолке и тускло освещавшей помещение тамбура. Воздух наполнял странный, чуть сладковатый запах, неприятно щекотавший горло.

– Куда идти теперь? – спросил Йэхард.

Бэй молча указал на песочника, висевшего над его головой. Неожиданно зеленый шар задрожал и стрельнул искрой в небольшую красную метку, нарисованную на стене. Послышалось тонкое гудение, вроде комариного писка, и за спиной Элвиса открылся широкий проход. Отсюда начинался полутемный коридор в виде большой трубы. По потолку тянулась странная рубчатая полоса вроде застежки-молнии. Впереди коридор поворачивал и был освещен еще хуже.

– Подъемники там, в полутораста шагах отсюда, – промолвил Бэй, – идемте. Раненые есть?

– Капитан Хокстоун мертв, – тихо всхлипнула Дана.

– Аул тоже, – угрюмо добавил Дисни, – Дектор совсем плох и, видимо, недолго протянет.

– Он может двигаться?

Молодой эльшит безнадежно махнул рукой.

– Да у него в спине такая дыра, кулак можно просунуть. А средства медицинской помощи остались в «черепашке», и мы не в состоянии помочь бедняге. Пожалуй, лучше его оставить здесь, а лоовоны уж постараются спасти Дектора, поскольку из трупа никакой интересной информации не выжмешь.

Снизу донесся легкий шорох и скрежет металла по металлу.

– Что это? – удивился Брэнт.

– Киборги, – предположил Джон, – они пытаются открыть переходник, а если не сумеют, прибегнут к взрывчатке.

– Ты прав, – кивнул Бэй, – нам надо уходить, и поскорее. Дектора оставим тут. – Он повернулся и вошел в коридор.

Оставшиеся в живых участники экспедиции последовали за ним. Позади, как крыша мышеловки, захлопнулась стальная дверь.

Элвис вынул из кармана фонарь, по круглым стенам, выложенным зелеными пластинами не правильной формы величиной с ладонь, запрыгал яркий лучик. Странные круглые выступы на потолке отбрасывали длинные тени.

Подъемник оказался сразу за углом. Это была толстая полупрозрачная труба, протянувшаяся от пола до потолка, с овальным отверстием посередине. Бэй смело шагнул в трубу, и его тут же стало быстро поднимать кверху. Джон и Дана Олки последовали за ним. Йэхард не почувствовал никакого прикосновения, однако какая-то невидимая сила мгновенно вознесла их на новый уровень. Они не успели опомниться, как оказались в просторном помещении, освещенном лишь фонариком Бэя.

– Почему здесь нет ламп? – удивился Джон. – Трудно сказать, – пожал плечами Элвис, – но с того времени, как мы впервые пришли сюда, тут ничего не изменилось. Возможно, это просто экономия энергии, но скорее древние вообще не любили яркого света. Почти везде в машине царит сумрак.

Из подъемника один за другим появились молодые эльшиты, Брэнт и Ампак. Убедившись, что экспедиция в сборе, Элвис двинулся дальше, нащупывая дорогу лучом фонарика. Рядом с его ухом, как комар, вился песочник.

– Не мешай, Глазастик, – отмахнулся Бэй, – лучше поищи, где включается свет.

Шар вспорхнул к потолку, выстреливая в разные стороны голубоватые искры. Поблизости вспыхнули тусклые розовые и голубоватые панели, но и их слабого света хватило лишь, чтобы разглядеть черную дыру прохода в зеленой стене, украшенной причудливыми узорами.

– Сюда, – скомандовала Элвис, – мы уже недалеко от цели.

Они пошли по темному коридору. Через сотню шагов туннель разделился на три рукава; секунду поколебавшись, Бэй двинулся по центральному. Неожиданно под каблуком Джона что-то хрустнуло, и тут же пронзительно взвизгнула Дана. Элвис круто обернулся, направив на них луч фонарика.

На полу у ног Йэхарда лежали несколько почерневших костей, оскаленный череп и истлевшие лохмотья комбинезона. Бэй опустился на колени и внимательно осмотрел останки скелета.

– Наверное, это профессор Абукар, – спокойно произнес он, – бедняга отстал от нас тогда и заблудился.

Снизу докатился приглушенный грохот, гулким эхом раскатившийся по бесчисленным коридорам.

– Взрыв! – воскликнул Джон. – Лоовоны взорвали внешний люк.

– Скорее, нам надо бежать, теперь могут проснуться древние чудовища! – Элвис вскочил и торопливо зашагал по коридору. Остальные едва поспевали за ним.

Все уже совершенно вымотались, когда наконец добрались до второго подъемника. Один за другим участники экспедиции поднимались на уровень, на котором, по словам Бэя, был расположен центральный пост: сначала Бэй, следом за ним Дана, Дисни, Брэнт, Эйджел Ампак, Гельго Чак, Мак Ни и последним Джон Йэхард.

Глава XXVII

Лоовонская военная машина была запущена на полную мощность. Над планетой барражировали четыреста тяжелых крейсеров, готовые в любую минуту захлестнуть ее морем ядерного огня, которое не только бы уничтожило металлическое чудовище древних, но и покрыло бы весь Бараф коркой остекленевшего грунта толщиной полтора десятка метров. Три тысячи киборгов из императорского специального корпуса высадились в указанном квадрате и немедленно приступили к штурму объекта. Операцией руководил Магнол Оке, генеральный директор Верховного Бюро.

Первым делом он допросил пленников, захваченных возле внешнего входа. Далила Берген, Вок и Харген сразу сознались во всем, что им было известно, но полученная от них информация мало удовлетворила лоовона. Его заместитель Банкул настаивал на мозгосканировании, однако Оке считал, что эльшиты и впрямь знают не больше, чем выложили, и разумнее будет использовать их в качестве заложников.

Тем временем саперы успешно справились со своей задачей: в днище переходника зияла огромная дыра. Первый взвод уже проник в тамбур и исследовал его стены с помощью ультразвука, обнаружив закрытую дверь в круглый коридор. Из тамбура вынесли два трупа, одного умирающего эльшита и останки трех киборгов. Оке нахмурился: видимо, беглецы не робкого десятка, если сумели справиться с солдатами специального корпуса.

Грохнул новый взрыв, пробивая дорогу штурмовой группе. В темный туннель, открывшийся за проломом, устремились маленькие роботы-разведчики. Там они никого не обнаружили; атмосфера была вполне пригодной для дыхания, несмотря на несколько повышенную концентрацию двуокиси углерода. Кроме того, анализ проб воздуха обнаружил наличие странных химических веществ, напоминавших остатки высокомолекулярных углеводородов. Вся информация немедленно поступила в Главный штаб, к генеральному директору Верховного Бюро и его первому помощнику, маршалу Плезмару.

Магнол Оке получил строгий приказ: грозное оружие древних должно быть захвачено в целости и сохранности. Оно послужит в будущем для укрепления власти империи.

Плезмар отдал команду продолжать операцию. Взвод киборгов под началом троих офицеров и одного агента Верховного Бюро осторожно двинулся по темному коридору, освещая себе путь мощными фонарями. Странный сладковатый запах, казалось, забивал легкие лоовонов, словно вата, окутывал сознание пеленой безотчетного страха.

За поворотом разведывательная группа обнаружила толстую полупрозрачную трубу, вероятно, подъемное устройство. Об этом немедленно доложили в штаб.

Звук взрывов, вибрация корпуса проникли в самые отдаленные уголки огромной машины. Где-то далеко неизвестное существо почувствовало легкую дрожь своей паутины, опутавшей Молот подобно линиям электропроводки. Яркие лучи света привлекли его внимание.

Никто не заметил, как из рубчатой полосы на потолке, напоминавшей застежку-молнию, опустилось бледно-розовое щупальце толщиной не больше мизинца и потянулось к нескольким фигурам, столпившимся у подъемника. На конце щупальца раскрылся нежный голубовато-белый цветок; хрупкие, похожие на перья, лепестки жадно впитывали информацию об этих двуногих созданиях.

Чужой холодный разум некоторое время изучал ее, а потом принял решение. Силы, спавшие три десятилетия и до последнего случая века, пробудились. Твари, вскормленные плотью самых разных существ, от оператора Молота до Алей Бэй, опять были голодны и хотели есть.

В круглом коридоре из всех щелей в полу, в потолке, в стенах поползли гладкие розовые щупальца. Они извивались, цеплялись друг за друга, сплетаясь в нечто единое, пульсирующее, трепещущее, как чудовищные легкие…

***

На верхнем уровне все было покрыто толстым слоем пыли и стояла тишина. Бэй обвел лучом фонарика просторный овальный зал, и Дана снова вскрикнула от испуга. На полу, вытянув вперед руки, лежал еще один скелет. На скрюченном пальце белой искрой сверкнуло серебряное кольцо.

Элвис опустился на колени. По щекам его текли слезы.

– Алея, – прошептал он.

Участники экспедиции, собравшись вокруг, молча смотрели на старого эльшита.

– Если ваша жена погибла здесь, значит, опасность угрожает нам даже на этом уровне?

Бэй с трудом овладел собой.

– Вполне возможно. Откровенно говоря, сам я не видел, что тут произошло. Я остался жив, поскольку вместе с Сенгроном был на центральном посту. Твари не смогли проникнуть сквозь защитные заслоны, выставленные Хранителем.

Снизу донесся сильный шум, отдаленный грохот взрыва, чуть слышные гортанные голоса до-овонов. Казалось, эти звуки заставили Мак Ни принять окончательное решение. Он выхватил пистолет и навел дуло в грудь Бэю. Гельго Чак тоже вскинул свой короткий автомат.

– Попрошу вас не двигаться с места, – сурово произнес Мак Ни, – именем Верховного Бюро вы арестованы.

– Что за шутки… – растерянно начал Брэнт.

– Ты предатель, Финн! – воскликнула Дана.

– Как же так? – Элвис шагнул вперед, словно не видел направленного на него ствола. – Мы же всегда считали тебя своим. Ты работал в инженерной службе. Тебе верили!

Голос Бэя сорвался. Случилось самое худшее. Они, обманутые и преданные, оказались пешками в чужой игре. Молот, который должен был освободить человечество, теперь встанет на службу империи.

– Эй, Йэхард, – приказал Мак Ни, – отойди от них. Теперь-то я с тобой посчитаюсь. Гельго, забери у этого подонка оружие.

Чак, опустив автомат, шагнул вперед. На лице Джона появилась странная улыбка. «ТО-ТО» в мгновение прыгнул ему в руку, и овальный зал озарился вспышкой выстрела. Разрывная пуля швырнула Мак Ни на стену, но в ту же секунду Чак, не целясь, выпустил в своих недавних товарищей половину магазина. Йэхард почувствовал, как его будто рванула за плечо железная рука, раскаленная добела. Дисни, Брэнт и Дана упали как подкошенные. Фонарик Бэя погас, и все мгновенно погрузилось во мрак. Джон неподвижно лежал на полу, сжимая пистолет и напряженно прислушиваясь к мертвой тишине. Он знал, что где-то рядом скрывается Чак, выжидая, у кого первого сдадут нервы. Вдруг совсем близко раздался слабый шорох, и сразу же из темноты брызнула короткая нить трассеров. Йэхард дважды выстрелил, кто-то отчаянно вскрикнул, а потом все стихло.

Джон поднялся, достал из кармана аварийную осветительную шашку, зажег ее и осмотрелся по сторонам. У его ног, раскинув руки, вытянулся Бэй, глаза старого эльшита были закрыты.

Дана, зажимая ладонью рану на бедре, безуспешно пыталась встать. Кровь, сочащаяся сквозь пальцы, насквозь пропитала ткань ее комбинезона.

– Мне больно, – всхлипнула Олки, – никогда не думала, что это так больно.

– Дай посмотрю, – Йэхард шагнул к ней, но вдруг краем глаза уловил какое-то движение. Он круто повернулся: Мак Ни, привалившись спиной к стене, с перекошенным от ненависти лицом поднимал пистолет. Джон, ни секунды не колеблясь, спустил курок, и пуля, перебив кисть предателя, отбросила оружие в сторону.

Элвис медленно открыл глаза.

– Куда вы ранены? – тревожно спросил Йэхард.

– Мы проиграли, – с трудом проговорил Бэй, – все пропало…

Джон выхватил нож и разрезал на нем одежду. Да, раны есть, целых две: одна на правой стороне груди, другая под коленом. Теперь старика придется нести, от Даны помощи будет немного.

– Мать честная, настоящее побоище! – послышался сзади голос Ампака.

Проводник осторожно приближался, держа руку за спиной. На губах его играла странная улыбка.

– Да, – продолжал Эйджел, – мне и раньше говорили, что вы шустрый малый, но такого я не ожидал. В тамбуре вы показали настоящий класс. И здесь вы не подкачали, здорово вышли из положения. Ей-Богу, я от вас в восторге.

Он вытащил из-за спины маленький пистолет с коротким толстым стволом, стрелявший пластиковыми капсулами, и направил на Йэхарда.

– Я всегда считал, что Мак Ни нипочем не справится с вами. Поэтому я и решил временно удалиться со сцены, ведь при такой пальбе недолго заработать серьезное «бо-бо». Но теперь снова мой выход. Сейчас я вас парализую, любезный. Вы отлично будете лежать тут, пока солдатики не придут сюда и не отнесут вас в госпиталь. Надеюсь, ваше Искупление станет самым длительным и жестоким в истории. Впрочем, вас скорее всего мозгосканируют, а Искупление приберегут для папаши Бэя.

– Нет, – Джон, улыбаясь, покачал головой.

– Да, – оскалился проводник.

Песочник спикировал сверху и, ударив по руке Ампака, выбил у него оружие. Вскрикнув от неожиданности, Эйджел нагнулся, чтоб поднять пистолет, но выстрел «ТО-ТО» пригвоздил лазутчика к полу.

Дана, цепляясь за стену, с трудом поднялась на ноги. С нижних уровней доносились неясные звуки.

– Кончено, – хрипло сказал Элвис, – скоро появятся киборги.

– Нет, – упрямо возразил Йэхард, – нас еще не схватили.

– Я не могу двигаться. Дальше идите без меня, – Бэй схватил Джона за руку. – Когда попадешь на центральный пост, пусть Глазастик переговорит с Хранителем. Я уже все рассказал песочнику. Главное, не делайте резких движений, оказавшись лицом к лицу с роботом… – Он раскашлялся, отхаркивая сгустки крови. – А теперь уходите, оставьте меня здесь.

Йэхард взглянул на висящий под потолком зеленый шар. Красные точки светились в темноте как два вопрошающих глаза. Что творилось в этом маленьком мозге, упрятанном в круглую оболочку из неизвестного материала? Понимает ли он, что сейчас решается судьба целой цивилизации?

– Рано сдаваться, – Джон скрипнул зубами, – цель уже близка.

Кривясь от боли, Йэхард поднял старого эль-шита и взвалил его себе на здоровое плечо.

Песочник подпрыгнул и поплыл в темную пасть прохода. Джон, пошатываясь, побрел за ним, а следом, припадая на одну ногу, ковыляла Дана.

***

Офицер, командовавший разведывательной группой, внимательно изучал трубу подъемника. Тихий шорох позади заставил его обернуться. Лоовон направил луч фонаря в круглый коридор и дико закричал от ужаса.

Там напряженно пульсировало, переливалось оттенками от бледно-розового до почти красного нечто похожее на огромное легкое, заполнившее собой весь тоннель. Из рубчатой полосы на потолке протискивались белые конусовидные выросты. Внезапно они лопнули с легким треском, и в тела офицеров и солдат вонзились сотни крохотных иголок, за которыми тянулись тонкие, как паутина, нити.

Воздух огласили пронзительные крики ужаса. Нити вибрировали, раздуваясь на глазах, словно всасывая кровь несчастных.

Киборги открыли огонь, живая сеть в коридоре брызнула ошметками розовых нитей. Одни из них рвались, но другие, став уже толстыми, как веревки, поднимали своих жертв к потолку.

В действие вступила боевая форма вэнгов. Проникая в чужую плоть, она мгновенно захватывала нервную систему, уничтожая ее и выращивая новую, свою, внедряясь в жизненно важные органы.

Вопли несчастных усилились, будто миллионы крохотных ножей, раскаленных добела, кромсали каждую их клеточку. Но ужаснее боли было сознание того, что собственное тело перестает повиноваться мозгу, который превратился в бессильного пленника, заточенного в черепной коробке.

Киборги, захваченные розовыми бестиями, еще сопротивлялись. Боевая форма вэнгов была больше приспособлена к белковым тканям, чем к сложному соединению органики и фитотропных проводников. Они стреляли не переставая, поскольку приказ штаба требовал немедленно уничтожить зараженных лоовонов. Разрывные пули рвали тела в клочья, солдаты стояли в коридоре, облепленные тонкими нитями, покрытые кровью, бесстрастно ожидая новой команды.

Обо всем случившемся Плезмар сразу доложил Магнолу Оксу. Лицо генерального директора смертельно побледнело.

– Дерево Лаштри! – прошептал он.

– Не понимаю, о чем вы, – нахмурился маршал.

– Лаштри называлась планета, которую Красные Сейфаны сожгли во время последнего междуцарствия.

Плезмар в ужасе схватился за голову.

– Да сохранят нас души Великих Сейфанов! Но ведь это так далеко отсюда!

– Не забывайте, Бараф – планета-странник. Кто знает, где она бродила, пока не прибилась к Плеону.

Маршал со страхом взглянул на развороченный переходник с зияющей дырой.

– Что же теперь делать?

– Я сейчас свяжусь с адмиралом, а вы пошлите новый отряд киборгов, пусть найдут беглецов живыми или мертвыми.

– Но их наверняка уже нет, мы вряд ли обнаружим хотя бы трупы!

– Исполняйте мой приказ, маршал. Среди эльшитов двое наших агентов, которых удалось внедрить в экспедицию с самого начала. Я хочу узнать, что с ними случилось. Машина слишком велика, в ней можно скрываться целыми неделями. У нас нет времени на столь долгие поиски.

***

Идти становилось все труднее. Каждый шаг отдавался резкой болью в плече. Тело Бэя словно наливалось свинцом, и вскоре Йэхарду уже казалось, будто он несет на себе по крайней мере трех человек.

Темные коридоры, выложенные желтоватыми пластинами, тянулись в бесконечность, извиваясь и переплетаясь как змеи, ужасающе похожие друг на друга. Впереди плыл песочник, совершенно невидимый во мраке, лишь горели два красных глаза. На перекрестке шар на секунду застывал неподвижно, словно колеблясь, а затем поворачивал в следующий проход. Джон давно уже не пытался разобраться в этом невероятном лабиринте и, механически переставляя ноги, брел за парой красных огоньков.

Откуда-то снизу вновь докатились отголоски страшного шума, беспорядочной пальбы и эхо отчаянных воплей. Дана, охнув, испуганно оглянулась назад. Необоримый ужас, звучавший в этих криках, ледяной рукой сжал Йэхарду сердце. Он бережно опустил Бэя на пол и, тяжело дыша, посветил ему фонарем в лицо. На губах Элвиса блуждала странная улыбка.

– Вы слышите? – произнес Джон.

– Да, – прошептал старый элыпит, – старые дьяволы проснулись и хотят есть.

Йэхард, вздрогнув, повернулся к песочнику.

– Ну, куда теперь, Глазастик?

– Налево! Мы близко! Опасность, мало энергии!

Олки протянула руку, и шар немедленно опустился к ней на ладонь. Дана поплотнее прижала его к себе, чтоб сохранить столь необходимое Глазастику тепло.

Джон с трудом снова взвалил Бэя на плечи и, пошатываясь, двинулся в левый проход.

В кромешной тьме время перестало существовать. Йэхарду казалось, что они уже целую вечность бредут в непроглядном мраке. Безнадежное отчаяние начинало стальной петлей сдавливать разум. Все пропало, проклятый песочник ошибся, они заблудились и теперь слепо ползают по огромному лабиринту, из которого им никогда не выбраться. Скоро сюда придут киборги и найдут их, беспомощно кружащих в двух шагах от цели…

– Пришли! – неожиданно пробулькал Глазастик. – Пришли! Опасность, мало энергии!

– О чем ты говоришь? – тупо спросил Джон. – Куда пришли? Дана, зажги свою шашку, я ничего не вижу…

Вспыхнул яркий свет, и перед изумленными взорами последних участников экспедиции открылся огромный круглый зал. Зеленые стены, изгибаясь, вздымались вверх, плавно переходя в мощный купол.

Неожиданно зазвучала тихая музыка, нежная и хрупкая, будто рожденная не колебанием воздуха, а самим сознанием. На стенах засияли непонятные образы, символы, замысловатые переплетения линий, складывающиеся в причудливые знаки, – слова древнего, исчезнувшего языка. Джон поставил Бэя на ноги, бережно поддерживая его за талию. В глазах Элвиса отражались пылающие огни голограмм.

– Наконец-то, – прошептал он, – наконец-то! Послышалось легкое шипение, в полу образовался широкий провал, и оттуда стала подниматься громадная черная сфера. Йэхард невольно подался назад. В боку сферы отворился круглый люк, и из него полились оранжевые лучи света.

– Глазастик, лети ко мне, – хрипло сказал Бэй. Шар немедленно выпорхнул из рук Даны и завертелся перед лицом Элвиса. – Глазастик, теперь все зависит от тебя. Ты должен передать Хранителю необходимые коды.

Песочник в ответ подпрыгнул, подлетел к люку и застрекотал на неизвестном языке. Чуть вздрогнув, сфера начала раскрываться, словно чудовищный цветок лотоса. В центре ее находился стальной монстр, похожий на жабу, робот трех метров высотой. Четыре лапы, похожие на мощные колонны, поддерживали неуклюжее сплюснутое тело. Глазастик вился над головой чудовища, стреляя в него короткими голубыми и зелеными молниями. Выпуклые голубые окуляры Хранителя зашевелились и сфокусировались на трех человеческих фигурах, застывших перед роботом.

Глава XXVIII

В овальном зале, привалившись спиной к стене, лежал Эйджел Ампак. Он умирал и понимал это. Если помощь не придет в ближайшие полчаса, ему конец, слишком много крови потеряно.

В голове у проводника роились мрачные мысли. Как же он забыл про чертов шар?! Так глупо получить пулю! Даже если его спасут, разве сможет проклятое Верховное Бюро расплатиться полностью за вытекшую кровь, заплати оно хоть миллион? Да и будут ли деньги вообще? Голубокожие, как говорят, не очень-то ласковы с неудачниками.

Тихий шорох прервал неутешительные размышления Ампака. Что-то быстро двигалось в темноте, приближаясь к нему. Неужели солдаты уже здесь? Громко застонав, Эйджел достал свой маленький фонарик и нажал кнопку.

По полу с невероятной быстротой скользили какие-то розовые черви длиной около фута и толщиной примерно в палец. Похолодев от ужаса, проводник смотрел, как они вгрызались в неподвижное тело Гельго Чака, будто гусеницы в яблоко, и уходили в него.

Внезапно труп конвульсивно содрогнулся. Послышался жуткий хруст, словно внутри рвались мышцы и сухожилия. Живот вздулся огромным бугром и вдруг с треском лопнул, выбросив вверх фонтан крови. Комбинезон на спине разорвался, и из прорех полезли тонкие извивающиеся щупальца.

Ампак увидел, как три червяка ползут к нему, и начал кричать. Гулкое эхо зловеще повторило его дикие вопли, словно голос отчаяния. Тело Эйджела стало дергаться, будто к нему подсоединили гальваническую батарею, и вдруг резко поднялось на ноги и встало рядом с ожившим трупом Гельго Чака. Тела Врэнта и Дисни неестественно корчились на полу, труп Мак Ни уже полз на четвереньках, волоча за собой пучок розовых нитей, растущих у него из спины.

Через десять минут пятеро мертвецов, воскрешенных неведомой силой, двинулись к центральному посту, ориентируясь по кровавому следу, оставленному лейтенантом Даной. Впереди шел тот, кого недавно звали Эйджелом Ампа-ком, предводитель группы зомби, хотя под его черепом еще трепетал мозг живого человека, мозг, тонущий в океане боли, объятый ужасом, но бессильный сделать что-либо. Тело бывшего проводника уверенно шагало по темным коридорам. Завладевшие им существа, видимо, прекрасно знали дорогу.

***

Хранитель бездействовал и казался растерянным. Песочник сообщил ему о появлении новых целей и дал их координаты.

***

Новые цели! Сколько лет он ждал этого, тщетно вызывая исчезнувшую команду! Будь у него эмоциональный блок, Хранитель сейчас просто пришел бы в восторг.

Но вот существа, которые стояли перед ним… Они никак не могли являться членами экипажа, чьи образы робот не забыл за прошедшие миллионы лет.

Такой случай не был предусмотрен ни одной программой. Решение требовалось принять самому. Вариант первый: уничтожить чужаков как вероятного противника; однако присутствие песочника заставляло усомниться в его правильности. Вариант второй: исследовать разум пришельцев. Хранитель включил сканер и сразу обнаружил сильное возмущение ментального поля.

Одно из существ давало След Чести, неповторимый след древних хозяев! Робот проверил еще раз, но ошибиться было нельзя: гость несомненно принадлежал к числу Посвященных. Робот переключился на программу третьего уровня и послал сильный импульс на Знак Достоинства пришельца.

Серебряный кубик в кармане Джона Йэхарда внезапно нагрелся, задрожал и растаял в воздухе, передав содержащуюся в нем информацию электронному мозгу Хранителя. Трое существ замерли в напряженном ожидании перед трехметровым стальным монстром.

Пронзительный крик разорвал тишину. Дана, корчась от страха, указывала на полукруглую арку прохода, под которой, чуть покачиваясь, стояли Ампак, Дисни, Брэнт, Финн Мак Ни и Гельго Чак.

– Они же мертвые, мертвые! – истерически рыдала Дана.

Йэхард как зачарованный смотрел на кровь, капавшую на пол, на бледные застывшие лица, на огромные рваные раны на груди Мак Ни. Вдруг он заметил тонкие розовые нити, тянущиеся по воздуху вслед за пятью зловещими фигурами, и оцепенение, сковавшее Джона, мгновенно спало. Выхватив «ТО-ТО», он выстрелил несколько раз, всаживая пулю за пулей в неживую плоть. Чужаки отлетали назад, тело Мак Ни разорвало пополам. Мертвецам приходилось умирать снова.

Наступила страшная тишина. Сжимая в руке пистолет, Йэхард, не шевелясь, наблюдал, как Гельго Чак, неподвижно лежавший у стены, медленно поднимает голову и встает на ноги.

Верхняя часть трупа Мак Ни зашевелилась и поползла, подтягиваясь на руках, как чудовищный паук. Дикий крик Даны заглушил грохот выстрелов. Пули отбрасывали чужаков назад, но они по-прежнему упорно стремились вперед.

– Глазастик, прикажи Хранителю защитить нас, – прохрипел Бэй.

Но робот уже заметил приближающегося врага. Чудовищная стальная пасть открылась, и оттуда ударил тугой сноп огня. Яростное пламя жадно пожирало мертвые тела, на глазах превращая их в хлопья сероватого пепла. Когда на пол рухнули обугленные останки Эйджела Ампака, из них выскользнуло нечто розовое, влажно лоснящееся, и, извиваясь, скользнуло назад в темноту.

– Надо войти в кабину, – задыхаясь, прохрипел Элвис, – этих тварей так просто не убьешь. Хранитель повернулся к троим людям, стоявшим перед ним, и его страшная пасть снова распахнулась. Йэхард машинально вскинул

«ТО-ТО», хотя прекрасно понимал, что пули лишь высекут искры из толстой брони, покрывавшей голову робота. Но вместо беспощадного огня выпуклые окуляры Хранителя зажглись мягким зеленым светом, и в оранжевом сиянии, окружавшем кабину центрального поста, образовалась овальная дыра: Хранитель приоткрыл проход в защитном поле.

Бережно поддерживая Элвиса под руки, Джон и Дана внесли его в святая святых Звездного Молота, и за ними с тихим гудением сомкнулись лепестки сферы. Йэхард тревожно осмотрелся: они оказались в довольно просторном круглом помещении, стены которого были покрыты шестиугольными экранами и панелями управления, на которых весело перемигивались разноцветные огоньки. Возле одного из экранов стояло широкое приземистое кресло, больше похожее на насест для огромной жабы. Йэхард уложил на него Бэя, почти потерявшего сознание, и вместе с Даной перевязал кровоточащие раны старого элыыита.

Хранитель неуклюже топтался в стороне, над головой вился песочник, выстреливая в голову робота короткие разноцветные молнии.

Оставив Элвиса на попечение Олки, Джон подошел к самой большой панели и дотронулся до одного из боковых рычагов. На двух мониторах, расположенных в верхнем ряду, вспыхнула карта звездного неба. Лоб Йэхарда прорезали глубокие морщины.

– Каковы координаты Золотого Лоо? – спросил он.

– Глазастик уже все передал Хранителю, – задыхаясь, выговорил Бэй, – теперь робот справится сам.

– Помогите мне разобраться с этой штукой, я хочу знать, как она работает.

Повинуясь указаниям Элвиса, Джон передвигал рычаги, и на стене один за другим загорались экраны.

– Глазастик, – тяжело дыша, произнес Элвис, – прикажи Хранителю включить радио, нам надо связаться с лоовонами.

Песочник подпрыгнул, и из него полилась булькающая скороговорка на языке древних. Окуляры робота на мгновение потускнели, и тут же изображение на центральном мониторе будто рванулось вперед, сквозь бриллиантовые россыпи звезд и газовые облака, и наконец сфокусировалось на яркой желтой точке в созвездии Ориона.

– Золотой Лоо! – возбужденно воскликнул Джон. – Вот сейчас самое время начать переговоры с голубокожими!

Где-то включился невидимый динамик, и кабину заполнили шум, потрескивание и свист космического эфира.

– Нам нужен военный канал, – нахмурился Йэхард, – как мне настроить приемник?

Внезапно сквозь шорох помех прорвалась лоовонская речь. Хранитель расценил корабли на орбите как часть угрожающей Молоту опасности и автоматически вычислил частоту, на которой велись переговоры между ними.

– Внимание! – отчетливо произнес Джон на языке Лоо. – С вами хочет говорить Элвис Бэй, лидер партии эльшитов, захвативших Звездный Молот. Я требую, чтобы мне дали возможность связаться с верховным командованием Лоо.

Эфир взорвался потоком неразборчивых восклицаний, угроз, недоуменных вопросов. Неожиданно все стихло, и ясный уверенный голос сказал:

– Говорит Магнол Оке, генеральный директор Верховного Бюро. Властью, предоставленной мне Наследником и верховным командованием Вооруженных Сил империи, я приказываю вам немедленно сдаться. Обещаю полную неприкосновенность сейчас и в будущем в обмен на ваше содействие. Предлагаю прислушаться к голосу разума и предотвратить дальнейшее кровопролитие.

Бэй поднялся на локте, пытаясь что-то сказать, но силы окончательно оставили его, и Элвис без сознания повалился на кресло. У Даны тряслись от волнения губы, глаза широко расширились. Тут Йэхард понял, что отныне является единственным полномочным представителем человечества на переговорах, которые решат судьбу земной цивилизации. Сейчас от каждого его слова зависело, обретут ли люди долгожданную свободу или им суждено окончательно исчезнуть как независимым носителям разума. У Джона мелко задрожали пальцы, к горлу подкатил тяжелый комок; но едва он произнес первые несколько слов, лихорадочное волнение, снедавшее его, мгновенно исчезло.

– О нашей сдаче не может быть и речи. Напротив, я требую немедленного отведения ваших войск. Мы захватили Звездный Молот, и в настоящий момент хватит одного выстрела, чтоб превратить светило Золотого Лоо в сверхновую звезду. Молот создает мощнейшие отклонения гравимагнетического поля и прекрасно действует независимо от расстояния. Как вы справедливо заметили, необходимо предотвратить кровопролитие, однако, если вы вынудите нас, мы прибегнем к крайним мерам. Жду вашего ответа.

Джон умолк и вытер пот, обильно выступивший у него на лбу, хотя в центральном посту было отнюдь не жарко.

Что же предпримут лоовоны? Вероятно, бросят на штурм все силы? А вдруг саперы закладывают ядерные фугасы, чтобы уничтожить машину? Нет, вряд ли, Верховное Бюро непременно хочет завладеть Звездным Молотом. Скорее, Оке пошлет киборгов на захват центрального поста. Йэхард криво усмехнулся. Даже если солдатам удастся пробраться сквозь дьявольский лабиринт, им придется иметь дело с Хранителем, и Джон был уверен, что робот продемонстрировал перед ними едва ли не одну десятую своих возможностей.

Тем временем в кабине громадного танка Маг-нол Оке нервно расхаживал из угла в угол.

– Я хотел бы знать, кто ко мне обращается? – отрывисто бросил он в микрофон.

– К вам обращается Джон Йэхард от имени Элвиса Бэя… и всего человечества.

– Позовите лейтенанта Мак Ни.

– Финн Мак Ни мертв, как и… – Джон прикусил язык, поскольку не хотел ставить лоовонов в известность об участи Ампака.

Оке коротко простонал. Сомнений нет, оба шпиона провалились! И нет уже никакой возможности помешать этим безумцам, и проклятое оружие направлено на Золотой Лоо! Он с ненавистью посмотрел на Мелиссу Балтитьюд, забившуюся в угол, сжавшуюся в комок, как пойманная птица в клетке. Теперь слишком поздно пытаться использовать ее… Звери, звери, омерзительные животные, низкие, злобные, коварные! Поздно, слишком поздно!

– Мы проиграли, – спокойно сказал генеральный директор Верховного Бюро, нажимая красную кнопку на пульте управления. Это был условный сигнал к началу ядерной бомбардировки. Оке закусил губу, стараясь примириться с мыслью о мгновенной смерти в неистовом океане огня. Наверное, тогда Наследник не станет подвергать Искуплению его семью.

Размышления Окса прервал голос Джона Йэхарда:

– Я требую, чтобы мне незамедлительно открыли тахионную линию для связи с правительством Лоо. Я хочу говорить с Наследником. Необходимо обсудить вопросы первостепенной важности. Отныне судьбы мира в корне изменяются. Человечество не станет больше терпеть гнет Золотого Лоо.

– Боюсь, что я не в силах выполнить ваше требование, – в голосе Магнола звучала странная ирония, – у меня просто не хватит времени.

На орбите в пусковых шахтах огромных крейсеров взревело яростное пламя, и тысячи ракет, набирая скорость, стремительно понеслись вниз, туда, где посреди выжженной солнцем пустыни стояла огромная машина, окруженная тремя батальонами специального корпуса.

Но произошло нечто, чего не предвидели ни Магнол Оке, ни адмирал Грашк, ни даже Джон Йэхард.

Сторожевое поле защитной системы Молота обнаружило приближающиеся из космоса объекты, и в центральный пост Хранителю немедленно поступило предупреждение об опасности. В ста милях к северо-востоку участок морского дна площадью в шестнадцать квадратных километров задрожал и растворился в ослепительной вспышке вместе с небольшим племенем зум и его мясным складом. В энергоприемники машин конвоя вонзились серебряно-белые ионные лучи, и над Молотом, лоовонским отрядом и конвоем в ту же секунду раскрылся тускло мерцающий полупрозрачный купол.

Лоовонские ракеты пролились на него стальным дождем, но, едва прикоснувшись к защитному полю, мгновенно аннигилировались, оставляя после себя лишь дымный след.

Но программа Молота требовала после отражения атаки нанести ответный удар. Загадочные лучи, которые еще десятки лет будут оставаться тайной для человеческой науки, распространяясь быстрее света, сосредоточились на скользящих по орбите кораблях военного флота Лоо, создавая гравимагнетический провал в центрах высоких температур. Двигатели всех крейсеров взорвались почти одновременно, и в несколько секунд боевая мощь империи в секторе Барафа перестала существовать.

Оке, выпрямившись, стоял посреди кабины, воспаленными глазами глядя на обзорные экраны. Бомбардировка почему-то не началась, связь с адмиралом Грашком неожиданно прервалась.

Генеральный директор понял все и повернулся к маршалу Плезмару:

– Похоже, маршал, что защищать империю придется нам двоим. Я приказываю вам захватить пункт управления Звездного Молота, или как он там называется, и уничтожить засевших в нем преступников.

Плезмар нерешительно теребил воротник своего мундира.

– Но ведь малейший наш промах может погубить Золотой Лоо! Не лучше ли будет связаться с Наследником и собрать Государственный Совет? Подумайте, ведь даже массированный ядерный удар не достиг цели, мы потеряли весь флот сектора. В руках у этих людей необычайно мощное оружие, их требования надо по возможности удовлетворить, хотя бы для того, чтобы выиграть время.

Магнол Оке презрительно посмотрел на маршала:

– Вы хоть понимаете, о чем говорите? Даже если нам удастся выкрутиться, Наследник не простит подобного унижения своего достоинства. Нас предадут Искуплению, и, уверяю вас, наша смерть не будет скорой и легкой.

– Не забывайтесь, – резко сказал Плезмар, – я происхожу из рода Голубых Сейфанов…

– Какое это имеет значение сейчас? Выполняйте мой приказ, маршал, и помните, что я, не имея чести принадлежать к аристократическим фамилиям, возглавляю Верховное Бюро.

Плезмар, побледнев от сдерживаемого гнева, отдал приказ о штурме.

Киборги кинулись внутрь огромной машины. Они достигли верхнего уровня, на котором находился центральный пост, но здесь, возле подъемника, их встретили враги, неуязвимые для разрывных пуль. Тысячи розовых червей облепили солдат с головы до ног, въедаясь в плоть, выделяя кислоту, разъедавшую даже сверхпрочную сталь черепов. С потолка спустились тонкие колышущиеся щупальца и обвили тела киборгов, жадно всасывая в себя их белковые части. Через несколько минут от бойцов специального корпуса остались лишь металлические детали да керамические кости.

Сообщение о разгроме вскоре поступило в штаб.

– Нам надо связаться с Наследником! – крикнул Плезмар.

– Никогда! – бросил Оке, отворачиваясь от маршала. – Трус, жалкий трус, – процедил он.

Глаза Плезмара вспыхнули бешенством. Маршал выхватил длинный кортик и по самую рукоятку всадил его в спину Оксу. Генеральный директор Верховного Бюро рухнул на пульт управления. Мелисса Балтитыод дико вскрикнула. В ту же секунду в кабине загремели выстрелы. Двое агентов, состоявших в личной охране Плезмара, открыли огонь по свите Окса. Со всех сторон началась яростная пальба. Мелисса, зажав уши руками, лицом вниз лежала на полу.

Когда перестрелка закончилась, на командном пункте в живых и невредимых оставались только Мелисса, Плезмар и один его телохранитель. Три экрана оказались разбитыми вдребезги; маршал, вытирая кровь из задетой щеки, тяжело опустился в кресло, прошитое пулями в пяти местах, и взял микрофон.

– Джон Йэхард, вы слышите меня? Я маршал Плезмар, командующий силами специального корпуса. Верховное Бюро отстранено мною от руководства операцией. Я согласен удовлетворить ваши требования. Потерпите немного, скоро я установлю связь с Золотым Лоо, и вы сможете переговорить с Наследником.

Сердце у Йэхарда учащенно забилось.

– Они готовы связать меня с Наследником! – воскликнул Джон.

Бэй с трудом приподнялся на локте.

– Осторожнее, мой мальчик, – прошептал он, – голубокожие теперь предупреждены, мы продемонстрировали им воочую колоссальную мощь Молота. Лоовоны сейчас станут тянуть время, а сами начнут изыскивать пути, как уничтожить нас.

– Но что они могут сделать? – удивился Йэхард. – Мы же недосягаемы, к тому же у всех на глазах превратили в пыль целый флот!

В каюте танка Плезмар нетерпеливо посматривал на часы. Вдруг случилось неожиданное: маршала оттолкнули в сторону и выхватили у него из рук микрофон.

– Джон! – отчаянно закричала Мелисса. – Джон, ты слышишь меня?

– Мелисса! – голос Йэхарда зазвенел как натянутая струна. – Любовь моя, неужели это ты?

– Да, милый, – смеясь и плача, говорила девушка. – Я здесь, у лоовонов, меня захватили в плен вскоре после того, как мы расстались на Сунере. Меня хотели использовать, чтоб поймать тебя. Джон, маршал сказал правду: тут была страшная схватка и начальник Верховного Бюро теперь мертв. Сейчас устанавливается связь с Золотым Лоо. Вы победили, Джон, вы победили!

Плезмар, опомнившись, схватил Мелиссу за руку и, выкрутив ей кисть, вырвал микрофон.

– Маршал, – не допускающим возражений тоном приказал Йэхард, – немедленно отпустите мисс Балтитьюд. Я требую, чтоб она была включена в переговорную группу в качестве посредника. С ее помощью мы станем контролировать отведение ваших войск от машины. Если вы не эвакуируете своих солдат и не закроете внешний люк, я уничтожу Золотой Лоо и прочие планеты империи, какие только смогу.

Джон напряженно ждал ответа. Наконец из динамика раздался голос Мелиссы:

– Все хорошо, дорогой мой, маршал согласился на твои условия.

Йэхард отрывисто рассмеялся, и даже на изможденном лице Бэя появилась слабая улыбка.

– Давайте связь с Наследником, – крикнул он, – мы хотим сделать ему одно предложение, очень важное. Нас устроит лишь видеолиния, я давно мечтал поболтать с повелителем империи с глазу на глаз.

Раздался щелчок, и на одном из экранов зажглось изображение огромного зала в императорском дворце. За небольшим полированным столом в окружении нескольких членов Государственного Совета сидел Наследник. Джон слышал, как сановники тихо перешептывались между собой, слышал шорох их широких мантий. Несмотря на сознание своей силы, Йэхард на несколько секунд растерялся – ведь перед ним были самые могущественные властелины в известной части Галактики.

Наследник довелительно поднял руку, и шушуканье советников немедленно смолкло. Джон впился глазами в его лицо, еще не старое, но хранившее на себе отпечатки самых тяжких пороков и низменных страстей. В тридцать лет он пришел к власти в результате дворцового переворота, устроенного группировкой Голубых Сейфанов, и теперь замещал на престоле отца, впавшего в старческий маразм. Но сейчас это лицо искажал страх и неприкрытый ужас, какого Йэхард никогда прежде не видел у лоовонов. В памяти Джона всплыл далекий Глеган, маленький рабочий поселок у замка Фиргайз, жалкая ячейка 416, и губы его тронула горькая усмешка.

– Итак, чего ты хочешь? – надменно произнес Наследник.

– Многого, ваше высочество, – тихо сказал Йэхард, – очень многого. Для начала я хочу, чтобы силы империи были отведены из района человеческой гегемонии.

– Кто ты такой, чтоб предъявлять столь чудовищные претензии? Я не хочу унижать свое достоинство, разговаривая с космическим пиратом.

– Боюсь, у вас нет иного выбора.

– Ошибаетесь, выбор есть. Мой флот уже собирается возле Земли, и я могу в любой момент отдать приказ о начале массированной ядерной бомбардировки.

Земля! Словно ледяная рука, ужас сдавил внезапно сердце Джона.

– В таком случае я немедленно уничтожу Золотой Лоо.

Среди советников раздались возмущенные возгласы, но Наследник не шевельнул и бровью.

– Докажи мне, что ты не лжешь, и я подумаю над твоими словами.

Йэхард глубоко вздохнул. Раненое плечо жгло огнем, в голове начинали тихо постукивать серебряные молоточки. Бэй слегка шевельнулся в кресле и тихо застонал. Дана давно лежала на полу в глубоком обмороке. Джон стиснул зубы и заговорил, стараясь придать твердости своему слабеющему голосу:

– Вы хотите увидеть оружие в действии? Хорошо, назовите мне любую звезду, и я мгновенно превращу ее в сверхновую.

Глаза Наследника сверкнули опасным бешенством затравленного зверя.

– Докажи это! И тогда благородные Сейфаны поверят тебе!

Йэхард повернулся к песочнику:

– Глазастик, задай дополнительную цель, находящуюся в секторе главной, но в стороне от обитаемых миров.

Шар завертелся и снова стрельнул в голову Хранителю зеленой искрой. Панорама звездного неба на большом экране задрожала, и рядом с Золотым Лоо загорелась еще одна яркая точка – горячая белая звезда, удаленная от Лоо на семь световых лет, лишенная планетной системы.

– Ваше высочество, – произнес Джон, – Молот наведен на белого гиганта в середине созвездия Правосудия.

– Майарк! – воскликнул Наследник.

– Именно. У вас есть там что-нибудь?

– Автоматические научные зонды, несколько метеоритных перехватчиков и космическая крепость.

– Великолепно! Кажется, гарнизон ваших крепостей состоит исключительно из киборгов. Что касается перехватчиков, надеюсь, они работают на почтительном расстоянии от звезды. Установите связь с зондами и смотрите.

– Хорошо, связь уже установлена.

– Тогда я приступаю. – Йэхард набрал побольше воздуха в грудь. – Это вам за Мэг, – прошептал он. – Огонь, Глазастик.

В самом сердце Майарка возник гравитационный вакуум. За миллионную долю секунды громадная звезда потеряла свое тяготение. Чудовищный взрыв выбросил в пространство сотни триллионов тонн раскаленного вещества; через несколько секунд гравитационная воронка заполнилась, и снова сверкнула ослепительная вспышка – произошло обратное схлопывание. Когда взбесившаяся материя наконец успокоилась, на месте Майарка оказался колоссальный шар, который легко вместил бы в себя всю систему, где вращался Золотой Лоо. Родилась сверхновая звезда.

Экран в императорском дворце на миг засиял нестерпимым светом, отбрасывающим пронзительно четкие тени от предметов, и затем неожиданно погас.

– Вы удовлетворены? – спросил Джон. Лицо Наследника побледнело. Он посмотрел на монитор, где горело изображение сверхновой звезды, передаваемое отдаленным зондом, и сглотнул слюну.

– Нам надо посовещаться, – хрипло сказал лоовон, – мы возобновим связь через десять минут.

– Хорошо, но ни секунды больше. Помните, Молот теперь направлен на Кбарк.

Роскошный зал в императорской резиденции погас на экране. Йэхард вызвал Мелиссу, чтобы узнать, как идет отвод войск. По словам девушки, люк уже отремонтировали, а батальоны киборгов отведены на безопасное расстояние.

Джон посоветовал Мелиссе получше приглядывать за саперным отрядом. Кто знает, а вдруг решительный Магнол Оке успел отдать приказ об установке мин? Ведь даже огромная машина вряд ли выдержит взрыв ядерного фугаса.

Йэхард внезапно с удивлением заметил, что его голос звучит прерывисто и глухо, и только тут понял, что измотан до последней степени. Болело раненое плечо, ноги дрожали и подгибались, перед глазами плавал красноватый туман. Джон испугался: а вдруг он свалится именно сейчас, в тот момент, когда победа почти в руках. Дана Олки и Бэй давно уже лежали без сознания, и лишь песочник непоседливо вился над панелями управления.

– Ну что, Глазастик, – слабо усмехнулся Йэхард, – мы с тобой остались вдвоем.

– Ошибка! Ошибка! – застрекотал шар. – Мы втроем! Ты забыл про Хранителя.

Джон оглянулся на робота, неподвижно застывшего у стены.

– Верно, я забыл про него. Итак, мы втроем – команда Звездного Молота.

– Неверно! Ошибка! Ошибка! Команда – это ты! Мы – часть Звездного Молота!

Глазастик прав, подумал Йэхард. Без него, живого человека, Глазастик и Хранитель, две совершенные в своем роде машины, ничего не смогли бы сделать. Иногда песочник казался Джону наделенным собственной волей, но теперь он понимал, что это было следствием долгого общения с Бзем, передавшим Глазастику часть своей личности.

Йэхард пошевелил рукой, и резкая боль в плече помогла ему прийти в себя. Условленные десять минут истекали.

Точно в назначенный срок связь с Лоо восстановилась. Судя по выражению лица Наследника, дискуссия в императорском дворце протекала нелегко.

– Какое решение вы приняли? – торжественно спросил Джон.

– Нам надо продолжить переговоры, – пробормотал Наследник.

– Сначала отведите ваш флот из пределов обитания людей.

Наступило долгое молчание. Повелитель вытер вспотевший лоб.

– Мы согласны, – наконец глухо сказал он. – Я сейчас отдам приказ…

Наследник не договорил. Затрещали выстрелы, послышались громкие крики, и в зал ворвались фигуры в малиновых туниках служителей культа Лоо.

Впереди, потрясая оружием, бежал высокий худой лоовон с узким лицом фанатика, глаза его горели огнем безумия.

– Я новый Верховный Жрец, – загремел он, – отныне власть в империи переходит к тем, кто воистину ратовал за вечную славу Великого Лоо. Предательство и слабость презренной аристократии позволили низшей расе покуситься на сами основы порядка, освященного высшими силами. Но я не допущу этого! Я отдал приказ флоту о начале немедленной бомбардировки планет, населенных людьми. Низшая раса, дерзнувшая пойти против воли божества, должна исчезнуть навсегда! Именем Золотого Лоо, стреляйте, дети мои!

Заговорщики открыли огонь, и через несколько секунд Наследник и члены Государственного Совета лежали на полу, изрешеченные пулями.

– Я взываю к вашему разуму! – произнес Йэхард, сознавая, что этот призыв напрасен. – Остановитесь, иначе будет поздно.

– Сдавайся, презренный! – взвыл фанатик. Джон покачал головой. Последний шанс был упущен.

– Пли, Глазастик, – отрывисто скомандовал он.

На экране Верховный Жрец продолжал бесноваться, размахивая руками, изрытая проклятья по адресу человеческой цивилизации, а потом все исчезло в ослепительно белой вспышке.

В наступившей тишине раздался растерянный голос Плезмара:

– Тахионная связь прервалась. Золотой Лоо на вызовы не отвечает.

– Да, да, я знаю, – машинально произнес Йэхард. Сознание содеянного обрушилось на него словно горный обвал. Только что он уничтожил целый мир. Кто скажет, сколько миллионов бесследно пропали в чудовищном взрыве сверхновой? И пусть одержана победа, империя обезглавлена, но Джон не чувствовал ни радости триумфа, ни удовлетворения от достижения цели, лишь страшную внутреннюю опустошенность.

– С кем еще из первых лиц Лоо вы можете связаться? – угрюмо спросил он Плезмара.

– Я попробую поискать. Обычно все высшие сановники находились при дворе Наследника.

– Хорошо, ищите, только поторопитесь. Да, установите также тахионную линию с Землей. Если хоть один из ваших кораблей попробует выпустить ракету, боевую или даже осветительную, я превращу всю империю в скопление сверхновых. Сейчас под прицелом Молота система Фереса с планетой Ратан и населением тридцать миллиардов. Вам, маршал, лучше пока заняться разоружением отрядов специального корпуса. И имейте в виду: вы свидетель коренного изменения истории Галактики, так что держитесь на высоте положения… Вы меня поняли?

– Не беспокойтесь, я не предприму попыток нового штурма. В данный момент мы пытаемся найти кого-либо из представителей правящей династии. Пока действует Великое Соглашение между народом и монархией, лишь они могут говорить от лица империи.

– Ладно, я готов подождать. А как связь с Землей? Что делает флот?

– Сейчас откроем тахионную линию. Поскольку верховное командование, по-видимому, не в состоянии осуществлять руководство, его функции переходят ко мне, маршалу императорского специального корпуса. Я уже отдал приказ адмиралу Гоуру отойти от вашей планеты.

– Куда?

Плезмар не отвечал.

– Куда? – грозно повторил Джон. – Отвечайте, или я взорву Ратан!

– Фатуз, – выдавил из себя маршал. – Космическая крепость номер четыре.

– Ее координаты в человеческой системе измерений, живо! И не вздумайте обманывать меня, если хоть сколько-нибудь дорожите родным миром.

Дрожащим голосом, запинаясь, Плезмар дал местоположение главной базы имперского флота.

– Хорошо. Кстати, маршал, вы не установили контакт с крепостью в системе Майарка?

– Нет, крепость не отвечает на вызовы.

– Вы еще ни о чем не догадываетесь, Плезмар? Поверьте, я не хотел этого, но у меня не было выхода. Религиозные фанатики, захватившие власть в Лоо, и слышать не хотели о компромиссе. Скажу честно, я испугался их одержимости. Теперь я войду в историю как величайший убийца. Я глубоко сожалею о случившемся.

Маршал не отвечал. Йэхард тяжело вздохнул, все получилось совсем иначе, чем хотелось…

Снова потекли минуты ожидания. Джон понимал двусмысленность своего положения: почти властелин Галактики – но как непрочна его власть. Раненный, без пищи, без медицинской помощи, он долго не продержится. Надо поскорее заканчивать переговоры, пока еще есть силы стоять на ногах. Л потом… потом… Проклятье! Ведь центральный пост превратился для них в могилу! Как им выбраться отсюда, когда за стеной кабины чутко сторожит боевая форма вэнгов? Кто сможет спасти их? У Джона пересохло в горле.

– Глазастик, тут нельзя достать воды? – хрипло спросил он.

– Ты в опасности! Тебе не хватает жизненно важной жидкости! Тебе нужна помощь! – возбужденно забулькал песочник.

Шар завертелся под потолком, рассыпая зеленоватые искры, и в одной из панелей управления открылась ниша с круглыми полупрозрачными флягами, полными живительной влаги. Трясущимися руками Йэхард поднял самую большую бутыль и припал к ней потрескавшимися губами. Напившись, он попытался привести в чувство Бэя и Дану, спрыснув им лица водой, но его друзья продолжали лежать в глубочайшем обмороке.

– Внимание! – затараторил Глазастик. – Внимание! Хранитель уходит! Экипаж вернулся в центральный пост! Управление передается тебе! Я буду помогать! Хранитель должен уничтожить врага!

– Какого врага?

– Машину заразил враг! Хранитель должен уничтожить врага!

– Ты имеешь в виду вэнгов?

– Опасность! Машина заражена врагом!

В круглой кабине открылся широкий проход, и Хранитель, защищенный непроницаемой броней, отправился в неисправный отсек, чтоб навсегда покончить с неконтролируемой утечкой энергии.

Из динамика раздался голос Плезмара:

– Джон Йэхард, мы установили связь с Землей.

– Хорошо, подключите меня к линии.

На экране возникло изображение просторного кабинета, посреди которого стоял полукруглый стол. За столом сидели полтора десятка человек в пышных пурпурных тогах. Высокий мужчина со смуглым лицом и массивной нижней челюстью поднялся с места.

– Я Борис Белган, президент Коллегии диктаторов планеты Земля. Я хочу знать, кто к нам обращается и почему.

Джон коротко объяснил суть дела. Глаза Белгана едва не вылезли из орбит.

– Неужели вы хотите сказать, что Золотой Лоо больше не существует?

– Я не хотел делать этого. Наследник был готов согласиться на мои условия, но в последний момент власть захватили жрецы. Я не мог убедить их отказаться от безумного намерения уничтожить человечество.

– Господи! – Белган в отчаянии схватился за голову. – Да вы сами сумасшедший!

– По-видимому, – иронически произнес один из диктаторов, – наш коллега не может представить себе мир без лоовонов.

Он встал из-за стола и подошел почти вплотную к монитору.

– Я диктатор Суматры. Я полагаю… точнее, я уверен, рядом с вами сейчас находится человек по имени Элвис Бэй.

– Да, – удивленно ответил Джон, – но мистер Бэй ранен и не в силах говорить с вами.

– Когда Элвис придет в себя, скажите, что его хочет приветствовать старый друг.

– Минуту внимания, – опять послышался из динамика голос Плезмара, – у меня есть сообщение для вас, Йэхард. Мы нашли представителя императорской фамилии и уже связались с ним. Вас подключить к линии сейчас или попозже?

– Подключите немедленно, – распорядился Джон, – нельзя заставлять ждать августейшую особу.

На маленьком боковом экране появилось лицо нового Наследника, и Джон издал возглас удивления.

– Ину? Не может быть! Это вы?

– Что? – Молодой лорд выглядел совершенно потрясенным. – Какого дьявола! Неужели ты причастен к ужасной трагедии?..

– Прежде всего, сиятельный Ину из рода Фиргайзов, постарайтесь уяснить некоторые простые вещи. Во-первых, вам придется смириться с изменением в соотношении сил между нашими расами…

– Подожди, я ничего не понимаю! Мне сказали, будто Золотой Лоо уничтожен, Наследник погиб и я теперь должен стать во главе империи и вести переговоры с предводителем мятежников. С тобой, грязным рабом! Признавайся, мерзавец, что ты натворил?

Йэхард усмехнулся. Похоже, его бывший хозяин не вполне понимал, насколько изменились обстоятельства с того дня, как они расстались в космическом порту Глегана.

– Называйте меня «лорд», и никак иначе, мне надоело быть грязным рабом. А во-вторых, вы немедленно подпишете манифест, в котором обязуетесь соблюдать права и свободы человеческой цивилизации, вернуть системы, принадлежащие людям до заключения договора между нашими расами, а также прикажете разоружить весь имперский военный флот. Время лоовонской тирании закончилось! Вам ясно, ваше высочество, лорд Ину из рода Фиргайзов?

Боевая форма

Книга первая

Семя

1

Одиночество было бесконечным, как сама Вселенная: крошечный спасательный модуль – защитная оболочка, снабженная системой жизнеобеспечения, – беспомощно барахтался на задворках отдаленного пояса астероидов вокруг ничем не примечательного желтого солнца.

Насколько могла судить Легион-Форма, ее модуль способен вращаться по неизменной орбите до тех пор, пока будет существовать эта солнечная система. То есть – долго. Независимо от того, каких воззрений и верований придерживается тот, кто размышляет о структуре и будущем Вселенной.

К несчастью, Легион-Форма была создана для того, чтобы выживать. Она не могла даже помыслить о самоубийстве и продолжала бы жить (если, конечно, можно назвать жизнью странствия в пустоте космоса внутри модуля-капсулы) бесконечно долго – как Вселенная.

Когда Легион-Форма задумывалась о космологических проблемах, ее охватывали чувства, близкие к отчаянию. Поскольку Вселенная состояла исключительно из «остаточных масс», появившихся в результате всепоглощающих гравитационных сжатий вскоре после Большого Взрыва, следовательно, это была «открытая» Вселенная, а значит, бесконечная.

И следовательно, звезды в конце концов разбегутся, галактики погаснут, и она, Легион-Форма, продолжит свой дрейф в бесплодной пустыне, слишком далекая от чего-либо, что хоть на микрон изменило бы ее курс в межзвездном пространстве.

Дважды за полмиллиарда лет, в течение которых капсула вращалась на этой орбите, она прошла в пяти миллионах километров от другого небольшого тела Но, не имея иной движущей силы, кроме мускулов, и лишенная скафандра, Легион-Форма так и не осмелилась нанести удар. Она могла существовать в вакууме довольно продолжительное время, но при этом становилась невозможной трансформация, необходимая для активных действий.

Помимо всего прочего дело ухудшалось еще и тем, что среди планет системы выделялся яркий крупный диск. Это, несомненно, был обитаемый мир: в телескоп хорошо просматривалась голубизна океанов. В этом мире, без всякого сомнения, имелись дикие носители!

Носитель! Одной мысли о нем было достаточно, чтобы заставить Легион-Форму затрепетать от вожделения. Но водный мир находился слишком далеко, и потому Легион-Форме не оставалось ничего другого, как наблюдать за ярким диском и облизываться, глядя на него.

Естественно, что Высшая Форма, чей покой охраняла Легион-Форма внутри капсулы, давным-давно превратилась в последовательность генов. Впрочем, это случилось задолго до того, как их обеих занесло в эту солнечную систему.

Легион-Форма благодарила судьбу за такую удачу. Только представьте, что Высшая Форма, запертая в крохотной спасательной капсуле, пробудилась к жизни. Это было бы просто ужасно! После многочисленных пертурбаций и бесконечных побед у Легион-Формы развилась непреодолимая антипатия к жалобам и капризам Высших Форм.

Итак, в полном одиночестве, вынужденная подчиняться неумолимым генетическим стимулам, Легион-Форма просеивала окружающее пространство в поисках пролетающих астероидов. Время от времени у нее отрастали телескопические оптические датчики, что способствовало поступлению информации. Помимо этого, Легион-Форма мало чем занималась – одно дыхательное движение в минуту, вот, пожалуй, и все.

Главной ее обязанностью было цепляться за жизнь, какой бы однообразно-тоскливой эта жизнь ни была. Легион-Форма, насколько ей было известно, являлась последним представителем своей расы, единственным, кто остался в живых из подданных некогда могущественных богов Аксона-Нейрона.

В колонии на планете Саскэтч, в том краю, что расположился в умеренном поясе северного полушария, заканчивалась весна. Сквозь тучи наконец-то проглянуло ясное небо. Над долиной реки Элизабет сияло солнце.

В глубине лесного массива всепланетного заповедника Блэк-Рукс был отчетливо слышен звук мощного мотора. В овраге, немного южнее горы Сервус, стонал и сотрясался на своих длинных ногах-ходулях вездеход– «ходунок» – он застрял как раз на полпути вверх по крутому склону.

Сидевший в кабине вездехода сорокалетний наркокурьер по имени Карни Уокс кипел от злости. Он громко чертыхался, стучал ладонями по панели управления, умоляя своего «коня» дотащиться хотя бы до узловатых сосен, густо, будто плащ, покрывавших вершину горного кряжа.

На главном экране компьютера предполагаемый курс, которым должен был следовать радар, продолжал приближаться.

– Ну, давай, дружок, помоги хорошему парню Карни. Давай, детка, давай, а то легавые нас повяжут, и мы опять останемся с голой задницей. Вот тогда нам всем хана.

Машина заурчала. Ступни «ходунка» еще глубже погрузились в землю, и во все стороны полетели ошметки грязи.

– Ну, давай же! – взвыл Карни. – Это чертов вертолет вот-вот появится на горизонте! Если он засечет нас, то тебя, дружок, конфискуют. Пообдерут с тебя все файлы, а потом засунут в какую-нибудь шахту.

И «ходунок» откликнулся на мольбы хозяина, словно его подстегнули кнутом. Двадцатицилиндровый мотор мощностью в восемьсот лошадиных сил неожиданно закашлялся теплым паром. Сцепление сработало, и «ходунок» рывками пополз вверх по склону, сломав при этом парочку молодых деревьев, и наконец скользнул под густые кроны сосен.

Из груди Карни вырвался вздох облегчения. Он втянул ноги «ходунка» внутрь и сам сжался в комок на сиденье кабины, предварительно заглушив мотор.

На востоке в небе показался вертолет отдела полиции по борьбе с наркотиками. Вертолет поплыл над склоном горы как раз наперерез маршруту Карни, который вел свою машину к следующему тайнику с топливом. Уоксу на мгновение показалось, будто вертолет завис прямо над его головой, и он застыл ни жив ни мертв.

Медленно, словно нехотя, вертолет направился к плато. Карни продолжал тихонько чертыхаться себе под нос, потому что от полиции можно было ожидать любого подвоха. У легавых эти чертовы штуки оснащены такими сверхчувствительными микрофонами, что даже еле слышное пуканье засекают с расстояния в тысячу метров.

Когда вертолет наконец скрылся за горой, Карни издал сдавленный победный вопль и вытер глаза.

Что за кошмарное путешествие – сплошные передряги! Однако сорок универсальных унций «тропика-45», спрятанных в чреве его вездехода, стоили всех этих хлопот, если, конечно, ему удастся довести дело до конца.

Беда заключалась в том, что после трех с половиной тысяч километров пути через джунгли Уоксу предстояло преодолеть самый противный отрезок длиной всего лишь в триста пятьдесят километров. Прилегающая к колонии местность была для Уокса пострашнее всяких джунглей.

Но сначала надо было добраться до следующего тайника с горючим, располагавшегося в паре километров отсюда, в лощине на склоне горы Сервус.

Горючее в вездеходе почти кончилось. Оставалось только гадать, сумеет ли он добраться до места заправки, прежде чем заглохнет мотор. Частично «ходунок» управлялся компьютером, и, окажись они без горючего на полпути, это грозило выходом из строя всей хитроумной системы электронного управления.

Горючее, стабилизированный водород в виде порошкообразного конгломерата с добавками катализатора, сгорало начисто, не оставляя никаких следов, что также спасало от зоркого ока отдела полиции по борьбе с наркотиками.

Карни Уокс пригладил дрожащей пятерней белокурые волосы – шевелюра его редела с каждым днем. Карни обычно старался не смотреться в зеркало, чтобы не задумываться над тем, к чему приводят его эскапады, сводившие на нет личную программу искусственного продления жизни. Для своего возраста Карни выглядел старовато, нервишки были сильно расшатаны, чего уж тут скрывать. Ему давно следовало найти себе работенку попроще. Но каким же еще, черт побери, образом можно продержаться целую зиму, если не заработать хорошенько на «тропике»? Это было для Карни самым главным... Восседать в Золотом павильоне в лучах голубого сияния под нежные голоса, доносящиеся из волшебных пространств...

Потому-то Карни и отказался от удачно складывающейся карьеры в департаменте лесного хозяйства. Его не привлекала перспектива всю жизнь проторчать в стекляшке небоскреба в центре Бельво-Сити.

С тех пор как департамент по охране окружающей среды полностью запретил пользоваться авиатранспортом, главным источником поставки «тропика» стали коммивояжеры на «ходунках». Человечество требовало все больше и больше «тропика-45». И какой дурак отказался бы от «небесного блаженства»? Понятное дело, цена на него взлетела «выше крыши» и доходила до семизначных величин за унцию. Контрабанда в космопорте разрасталась, как снежный ком.

Если вы хотели наслаждаться «тропическим» блаженством более или менее постоянно, вам следовало иметь целое состояние. При отсутствии денег оставалось только одно: пересечь на «ходунке» целый континент и хорошенько поторговаться со сбродом, нашедшим прибежище под густым пологом тропического леса.

Целые племена новоиспеченных кочевников бродили под непрекращающимися ливнями, делая надрезы на покрытых плесенью деревьях.

Эта публика испытывала хронический недостаток в боеприпасах и медикаментах и поэтому старательно собирала по каплям живицу влажного экваториального леса. Из нее – черной живицы гигантских грибов-дождевиков – добывался «тропик-45», самый фантастический из известных людям галлюциногенов. Среди всего разнообразия наркотиков, изобретенных человечеством с незапамятных времен, «тропик-45» можно было сравнить со «сверхновой» звездой. Он магнитом притягивал к себе взгляды и деньги буквально отовсюду.

Организованные человеческие сообщества не желали мириться с «тропиком-45». Апатия, помешательство и, наконец, чудовищные вспышки насилия – вот чем было чревато злоупотребление этим наркотиком. Он был предан политической анафеме. Действия полиции по борьбе с новой отравой получили повсеместное одобрение властей.

Но наведение порядка стало делом не из легких. Спрос был слишком велик, а деньги рекой текли в карманы торговцев.

Однако политическое давление со стороны других человеческих миров было столь велико, что обитателям Саскэтча приходилось держать подпольный бизнес в тайне. Ах да, еще: время от времени появлялись видеофильмы о том, как полиция настигала торговцев наркотиками и расстреливала прямо с вертолетов.

Висящая на хвосте полиция, непредсказуемые в своей свирепости кочевники, промышлявшие собиранием наркотического сока, подстерегающие на каждом шагу опасности (будь то «наземный краб» или булмунк) – нетрудно себе представить, каких нервов стоил поход за товаром в тропики и обратно...

Карни задумался, сколько он еще выдержит при такой жизни. Вот уже четыре года, как он постоянно в пути, за его спиной – семь удачных ходок. И хотя Карни не работал на крупные синдикаты вроде Капитана Страйдера, он все же занимал вполне приличное положение. Его шансы были выше, чем у конкурентов.

А если ему и на этот раз удастся довести дело до конца, то тридцать пять универсальных унций «тропика» пойдут Крутым Братцам, поскольку именно они финансировали его ходку, а пять унций Карни оставит себе. Продав одну, можно на три года удалиться от дел, погрузившись в нескончаемое блаженство.

Через пару минут после того, как вертолет скрылся из виду, Карни выпрямил ноги «ходунка» и приподнял кабину над порослью молодых сосновых побегов. На востоке собирались тучи. С дальних горных вершин спускались кучевые облака. Неужели и впрямь, как и обещали, со стороны ледника Томпсона надвигается буря? Что ж, по крайней мере, какое-то время полицейские вертолеты не смогут совершать облеты гор! Карни завел свой вездеход и двинулся вперед. Компьютер повел машину среди деревьев, мимо огромных валунов по крутому склону к протянувшемуся внизу каньону.

Недалеко от Карни, на склоне горы Сервус, в тот момент, когда полуденную тишину нарушил звук работающего водородного мотора, Райбен Арнтадж издал тихий стон и беспокойно завертел головой. Маленькая Брюд Дара посмотрела на него расширившимися от ужаса глазами.

– Неужели мотор? – прошептала она. Райбен утвердительно кивнул.

– Черт побери, что им здесь надо?

– «Тропик-45», что же еще. Должно быть, это контрабандист: спешит преодолеть горы, после того как пересек плато Томпсона.

– Судя по звуку, он движется прямо на нас. – Малышка Брюд была готова расплакаться. – Скольких трудов нам стоило установить оборудование, подготовиться к съемке, ведь у них сейчас как раз брачный период – и вот на тебе!..

Звук мотора доносился все явственнее, машина фыркала и дребезжала совсем рядом, видимо, карабкалась по ближнему ущелью.

Раздался громкий стук, сопровождаемый ругательством на китайском диалекте ван хо, и двое мужчин выскочили из укрытия.

– Они улетели! Они услышали этот чертов мотор, и самец ретировался. Самка тоже испугалась, и они оба улетели.

Себастьян Лисе, бледный, долговязый блондин, в ярости стукнул кулаком о ладонь. Йен Чо, коренастый парень, метис – наполовину китаец, наполовину белый, – выразительно пожал плечами. Брюд разразилась рыданиями.

– Это могли быть лучшие кадры ночного кормушника, и все пошло прахом! До ближайшей дороги целых сто километров. Ведь здесь ничегошеньки нет, ничегошеньки! А мы не можем добиться обыкновенной тишины, чтобы наконец заснять этого треклятого кормушника!

Звук мотора стал еще громче. Чертова тарахтелка двигалась прямо на них, вверх по склону горы Сервус. Себастьян подошел к рюкзаку и вытащил пистолет.

– На всякий случай, – объяснил он, засовывая пистолет за поясной ремень камуфляжных брюк.

2

Это был старый межпланетный крейсер класса «К», вытянутый, словно позвоночный столб, с термоядерным приводом на одном конце и полусферой жилого отсека на другом. Перед вращающейся жилой зоной на «позвоночник» насадили защитный экран из усиленного нейтронной решеткой кремния, предохраняющий живой груз от излучения. На вращающуюся полусферу был нанесен номер судна и его название – «Семя надежды».

Корабль был тайно заброшен в солнечную систему Саскэтча с борта межпланетного лайнера-дальнорейсовика, снабженного приводом Баада. «Семя надежды» предназначалось для долгосрочной нелегальной миссии. Прошло уже три года, три очень удачных года для каждого из столь непохожих друг на друга членов экипажа.

Теперь корабль дрейфовал у внешних границ относительно крупного скопления астероидов. Он почти закончил свою грабительскую миссию – поиски высококачественных радиоактивных минералов. «Семя» готовилось к возвращению во внутреннюю систему, чтобы там его подобрал другой гигант с приводом Баада. Именно этого момента с нетерпением ожидал экипаж корабля, уставший после трех лет скуки в тесноте замкнутого пространства.

Как непохожи они были друг на друга – Ксермины, космические пираты, отбросы общества, и Бешваны, напыщенные толстосумы. Единственное, что было у них общего, так это неуемная алчность. Именно она не давала двум семействам перегрызть друг другу глотки.

Ксермины отвечали за космическую часть проекта, Бешваны – за его организацию и финансовую сторону. Но при полном разделении обязанностей на корабле то и дело вспыхивали конфликты, и чаще всего – в семье Бешванов, состоявшей из супругов Прамода и Ритиллы и их единственной девятнадцатилетней дочери Пандамон. Иметь одного ребенка, тем более дочь, было весьма необычным явлением в круге, к которому принадлежали Прамод и Тилли. Ведь супруги строго придерживались священного индуистского канона, согласно которому рождение дочери не шло ни в какое сравнение с рождением сына.

Поэтому в глазах Прамода Панди была, главным образом, проблемой, да и мать, как правило, держалась с дочерью подчеркнуто холодно. Однако безразличие и даже враждебность родителей не испортили характера Панди. Она была спокойной, даже безмятежной, хотя и излишне меланхоличной девушкой.

Когда ее мать Ритилла впадала в ярость, то начинала пронзительно кричать. Она кричала – а дочь замыкалась в себе. Упрямство Панди неизменно выводило Тилли из себя, и она выливала на голову девушки поток оскорблений, отрекаясь от несчастной и проклиная ее и те беды, что Панди принесла с собой в семью.

Такие сцены раз за разом заканчивались для Панди долгим, бередящим душу разговором с отцом в его кабинете. Куда бы ни переезжал Прамод, он всегда обзаводился собственным кабинетом, где мог в любую минуту найти убежище от вульгарности материального мира, населенного женщинами.

Беседу Прамод обычно начинал, сидя за столом. Потом, на третьей или четвертой минуте разговора, Прамод вскакивал из-за стола и принимался кричать и размахивать перед носом непокорной дочери пальцем. Его бесило нежелание Пандамон серьезно воспринимать его внушения.

Последний скандал разгорелся из-за розовых носков, злосчастных розовых носков, которые девушка оставила в душевой. Тилли, ортодоксальная индуистка, была фанатично привержена чистоте и аккуратности. Розовые носки противоречили представлениям матери Панди о приличиях и подействовали на нее, как красная тряпка на быка.

И вот теперь Панди сидела на резном бомбейском стуле ручной работы, а Прамод, склонившись, стоял рядом и размахивал пальцем прямо перед ее носом.

– Ты же знаешь, что мама вовсе не собиралась ущемлять твоих чувств, она просто расстроилась. Она не переносит одежды, которую ты носишь, и тебе прекрасно это известно. Я просто не понимаю, почему ты не носишь сари. У мамы забот и так хватает, а ты их еще прибавляешь. Мы изо всех сил бьемся, пытаясь выбраться из этой захолустной системы, а ты нам совсем не помогаешь.

– Она же ненавидит меня! – процедила Панди сквозь стиснутые зубы. – Ты не представляешь, что это такое, когда собственная мать тебя ненавидит. Я считаю, она не имеет права говорить мне подобные вещи.

Прамод уставился на дочь обычным взглядом, отражающим смесь недоумения и отвращения. Кто бы знал, как он ненавидит все эти бесконечные скандалы, когда женщины кричат и ссорятся, а потом обиженно молчат и плачут долгими часами. Но вот уже три года ему некуда деваться от всего этого – ровно три года, которые он провел в запретном поясе астероидов звездной системы Барзап, охотясь за призрачными сокровищами.

Прамод заставил себя понизить голос и спокойно сложить руки, коими имел обыкновение размахивать, впадая в ярость.

– Выслушай меня, дорогая. Когда же ты наконец поймешь, что все это является следствием нашей нелегкой жизни? Мы с мамой к ней не приспособлены. Твоя мама – художница, и поэтому любая мелочь действует ей на нервы. Ты же знаешь, как обстоят наши дела. Вот уже три года мы пытаемся вернуть себе былое богатство. Нам необходимо возвратиться назад в систему Ноканикус, откуда мы родом – твоя мама и я.

– А меня вполне устраивает Саскэтч. – Панди расправила ладонями складки на узких шароварах.

– Твоя мама терпеть не может, когда ты говоришь, как эти белолицые фигляры. Ты же не такая, как они. Ты чистокровная индуска! Ты принадлежишь к особой касте. Это священная честь! Это, в конце концов, твой долг!

Лицо Прамода походило на сердитую коричневую луну. Он выпрямился во все свои шесть футов и навис над Панди.

Дочь отказывалась внимать его доводам.

– Ты ведь из рода Марвар-Бешванов! – не выдержал Прамод, срываясь на крик. – У тебя есть обязательства перед Готрой.

– Мне это совершенно безразлично, я никому ничем не обязана. Мне нравится жить на Саскэтче, и я не хочу возвращаться с вами в систему Ноканикус.

Несколько секунд девушке казалось, что милейший отец-эгоист вот-вот ударит ее. Он занес было руку, сжал пальцы в кулак... и снова разжал их. А затем, издав громкий стон, опустил руку. Панди даже не шелохнулась.

– Прекрасно, – произнес Прамод таким голосом, будто принял для себя какое-то жизненно важное решение. – Я обо всем позабочусь. Если ты желаешь остаться в этой варварской системе – пожалуйста! Мы выделим тебе твою долю, и когда наше путешествие закончится, тебе будет на что жить первое время.

– Спасибо, папочка, огромное тебе спасибо. Ты просто не представляешь, какую огромную радость мне это доставит.

Прамод холодно взглянул на дочь:

– Надеюсь, ты понимаешь, это означает, что мы друг друга больше не увидим – всю нашу жизнь до следующего перерождения. Если мы улетим на Ноканикус, оттуда мы больше не вернемся. Ты будешь здесь одна, Панди, ты – девушка-индуистка на планете нечистых белолицых и желтых.

– Мне все равно, – стояла на своем Панди. Прамод в отчаянии воздел вверх свои длинные, костлявые руки.

– Моя дочь, продолжательница рода Марваров, отрекается от своей касты и будет осквернена, лишившись дарованной ей чистоты! – Прамод сжал виски ладонями, словно пытаясь унять боль. – Мне просто страшно подумать, до чего мы дожили. Мне даже начинает казаться, что твоя мама права: лучше бы ты вообще не появлялась на свет!

Панди промолчала. Ей никогда не хотелось быть такой, как ее родители. Ее не интересовал священный канон индуизма – все эти церемонии, ношение кастовой метки, философия чистоты и джати, стремление к нирване и единению с Брахмой. Нет, это никогда не трогало сердца девушки, которое с самой первой минуты открылось навстречу новой жизни в Бельво-Сити, столице саскэтчской колонии. Веселая, естественная жизнь, бьющая ключом вне стен ее дома, превращала для Панди тысячелетние семейные устои в сущую бессмыслицу.

После разговора с дочерью Прамод был готов расплакаться, видя тщетность своих попыток наставить ее на путь истинный. Что за неисправимый ребенок!

– Панди, если бы ты знала, как разрывается мое сердце, когда я пытаюсь воспитывать тебя!

Панди улыбнулась и прижала ладони к коленям:

– Я совершенно уверена, что была для вас нежеланным ребенком, папочка! . – Не смей так говорить!

– Почему же? Ведь это так. Вы никогда не хотели иметь дочь. Мама родила меня только потому, что хотела досадить тебе. Она обвиняла тебя в том, что ты пустил на ветер все состояние, и вам пришлось перебраться на Саскэтч.

– Неужели я и впрямь слышу все это? И как у тебя язык поворачивается говорить такие гадости? Неужели я воспитал такую дочь, которая бросает мне в лицо оскорбления, словно так и следует делать!

– Но это же правда, даже не пытайся отрицать. Я не буду грустить из-за того, что расстанусь с тобой и мамой. Вы не были счастливы на Саскэтче, а я – была! Да вам просто было не до меня, вас преследовала только одна навязчивая идея – прошлое. Вы мечтаете вернуться назад, в мир, который когда-то оставили, но для меня даже название его – пустой звук. Я хочу жить только на этой планете.

Прамод побагровел:

– Что за смехотворные речи! Да на Саскэтче живет лишь несколько миллионов человек. Как можно сравнить здешнюю жизнь с жизнью в одном из крупнейших миров?

Пандамон Бешван поджала свои полные губки и упрямо замолчала.

Прамод стукнул себя ладонью по лбу и принялся с мрачным видом расхаживать по тесной кладовке, которую громко называл своим кабинетом.

– Вот уже целых три года мы заперты в этой консервной банке. Три года мы бродим, как по пустыне, в Запретной зоне, постоянно сталкиваясь со всеми мыслимыми и немыслимыми опасностями. Только для того, чтобы выбраться из этой чертовой дыры и вернуться в родной Ноканикус! И вот теперь собственная дочь говорит мне, что ей не хочется возвращаться вместе с нами, что она намерена нищенствовать на этой убогой пограничной планете, где живут одни белокожие!

Панди пожала плечами.

– Ну хорошо, можешь оставаться. – Прамод скрестил руки на груди. – Я должен попытаться найти силы и каким-то образом сообщить твоей матери, , какое бессердечное решение ты приняла.

– Спасибо тебе, папочка.

Вызывающе одетая в европейский костюм – розовый чебран и белые сапожки, – с короткой стрижкой и без пятнышка – знака касты – на лбу, непокорная девушка демонстративно вышла из комнаты.

Прамод подождал несколько секунд, собираясь с силами, а затем повернулся и вышел через другую дверь, ведущую в спальню Бешванов.

3

Несмотря на одиночество в глубинах пояса астероидов, Прамод Бешван настаивал на поддержании заведенного порядка семейной жизни, как того требовал священный канон индуизма. Одним из твердых правил семейства Бешван были семейные трапезы, в особенности обед – последний прием пищи периода бодрствования, которому частенько предшествовала короткая церемония принесения жертвы и очищения в маленьком алтаре Шивы, устроенном в углу гостиной.

По этому особому случаю обед состоял из консервированного карри, поданного к выращенному на гидропонике рису, с лепешками «чапати» и острыми маринованными овощами.

Кроме того, обед был сильно приправлен гневом и раздражением. Лишь с огромным трудом Тилли Бешван заставила себя сесть за один стол с дочерью. Но поскольку Прамод пожелал, чтобы за обедом она хранила молчание, Тилли нехотя подчинилась. Они обязаны поддерживать видимость семейного единства – это важнее всего остального.

Панди, тем не менее, была настроена до неприличия легкомысленно. Она радостно щебетала о своем будущем на Саскэтче, когда останется одна. «Я поступлю в местный университет. Пройду там курс бизнеса...» – не умолкала девушка.

– Послушай меня, – наконец не выдержав, заговорила Тилли. Она обращалась исключительно к Прамоду, как будто в данный момент дочери здесь вообще не было. – Ей взбрело в голову поступить в университет этой дремучей планеты, чтобы изучать там бухгалтерское дело. Расчудесно! И ради этого она отказывается от возможности поступить в университет Ноканикуса и жить не где-нибудь, а в самом Гиперионе!

Теперь Тилли повернулась так, чтобы встретиться взглядом с дочерью, и для пущей выразительности воздела в воздух палец.

– Один из знаменитейших университетов в человеческом секторе Галактики, университет, о котором говорят с не меньшим почтением, чем об учебных заведениях самой Земли! – Тилли положила на кусочек лепешки немного маринованных овощей. – Университет, имеющий один из лучших факультетов психоголографии!

– Ах, мама, как ты гордишься своим образованием! Я не сомневаюсь, ты провела лучшие свои годы в университете Ноканикуса! Но пойми же, я-то совсем другая, не такая, как ты. Мне хочется учиться на Саскэтче и остаться здесь после окончания учебы. Мне совершенно безразличны роскошные мегахабитаты вроде Гипериона. К искусству меня тоже не слишком тянет.

Тилли сделала вид, что слова дочери относятся вовсе не к ней.

Рассердившись, Панди решилась подпустить шпильку, на такое она никогда еще не осмеливалась за все годы их семейной войны.

– И вообще, мама, мне кажется, что твое представление о суперголографии слишком преувеличено. Ну кому, скажи, есть дело до абстракций забытых уголков Десятого Пространства? До эмоционального содержания переливающихся пузырей? Все это чушь, мама, полнейшая бессмыслица.

Тилли окаменела. Ее глаза превратились в незрячие стеклянные шарики. Какое унижение – услышать подобное из уст собственной дочери. Она схватила пластмассовый чайник и швырнула его в Панди.

– Бесстыжая тварь! Прочь с моих глаз! Убирайся! Вон отсюда!

Панди увернулась, а затем взглянула на отца. Прамод лишь укоризненно покачал головой, потеряв от возмущения дар речи. Привстав, Тилли стукнула дочь по макушке. От новых ударов Панди увернулась, задев при этом поднос с приправами. Он упал со стола, и его содержимое рассыпалось по всему полу.

Ярко-желтая маринованная цветная капуста усеяла любимый ковер Тилли, безукоризненно голубой, привезенный еще с Ноканикуса. Это был настоящий шелковый «янч», сотканный в хабитате Райское Облако. Тилли зашлась в крике.

Как раз в этот момент включился экран видеофона, и совершенно неожиданно на нем возникла мясистая розовощекая физиономия Роджера Ксермина. Он был чем-то ужасно взволнован.

– Прамод! – проревел Роджер. – Прамод! Теперь мы богаты, нам даже не снилось, какие богатства плывут нам в руки!

Тилли запихнула себе в рот салфетку, чтобы заглушить рвущийся из горла крик, и он перешел в невнятное мычание. Бешван тщетно пытался найти подходящие слова для ответа.

В голубых глазах Ксермина плясали безумные огоньки.

– Прамод! Скорее спускайся сюда! Ты только взгляни, что я нашел. Ты не поверишь своим глазам, старый пердун!

Вот тут Прамод взорвался:

– Ксермин, не смей употреблять такие ужасные слова в присутствии моей жены и дочери!

Ксермин, мигая, уставился на Прамода и испуганно замолчал, что случалось с ним крайне редко.

– Как ты можешь беспокоить меня в столь поздний час? Тебе же прекрасно известно, какое значение я придаю стабильности в моей семейной жизни.

Ксермин сглотнул и осклабился. Уж кому-кому, а ему действительно было прекрасно известно, какое взаимопонимание царило в семействе Бешванов.

– Прамод, подожди, посмотрю я на тебя, когда ты увидишь мою находку. Ты только взгляни, что я тебе покажу!

Прамод, казалось, не слышал его.

– Попозже, все это может подождать. Бешван отключил видеофон, и экран погас. Панди выскочила из-за стола:

– Но, папочка, а что, если это и в самом деле важная находка?

Прамод обернулся к дочери:

– Вряд ли что-то может быть важнее, чем твои ужасные манеры и возмутительная грубость.

– Ой, папочка, какой ты все-таки невозможный! Включи снова экран! Я хочу взглянуть, что там нашел Ксермин!

– Замолчи. Разве ты не видишь, что твоя мать в слезах. Посмотри, посмотри, что ты наделала!

Вид отвратительных желтых пятен от маринованной цветной капусты на ковре вызвал у Тилли истерику. Великолепная вещь была загублена, и теперь Тилли, скрючившись, лежала на диване и громко рыдала. Панди на минуту охватило смятение, и ей стало стыдно. Неужели она и в самом деле такое бесчувственное чудовище? Девушка пыталась отыскать в своей душе хотя бы слабые искорки любви, которые ей надлежало испытывать к матери, но не обнаружила ничего похожего. Быть может, в этой ситуации кто-то действительно был чудовищем, но только кто же? Отсутствие ответа на этот вопрос огорчило Панди, и она разозлилась на себя. И расплакалась.

Сцена была неожиданно прервана громоподобным стуком во входную дверь. Из-за двери доносились возгласы, которые мог издавать только Роджер Ксермин. Панди побежала открывать дверь, хотя глаза ей все еще застилали слезы. Прамод велел дочери остановиться, но она пропустила его приказ мимо ушей.

В дверь ворвался, смеясь и ухая от восторга, Роджер Ксермин. Он потрепал Панди по голове и схватил стакан с водой.

Потом, невзирая на протесты Прамода, подскочил к видеофону и включил его, подняв стакан, будто салютуя экранному изображению.

– Посмотрите-ка, что мы обнаружили! До этой штуки не более шести дней лету, если мы сейчас не ускоримся. А я думаю, мы это сделаем обязательно.

По экрану медленно проплывало нечто загадочное, явно не имевшее цены.

Бешваны не сводили взгляда с находки. Это был не астероид, богатый радиоактивными минералами. Нет, это был гладкий предмет явно искусственного происхождения, похожий на серебристую тыкву примерно в рост человека. Предмет плавал в пространстве на фоне черного бархата космической бездны.

– Что это? – еле слышно спросил Прамод.

– Вещь инопланетного происхождения. Согласно компьютеру, это наиболее вероятное предположение. Посмотрите, какое чудо! И, что бы это ни было, уверен, за эту находку мы отхватим больше, чем за всю дребедень, найденную до нее.

Панди не сводила взгляда с загадочного предмета. На вид он был органического происхождения, что придавало ему сходство с семенем, причем куда большее, чем у корабля «Семя надежды». Неужели это семя действительно принесет им несметные богатства?

4

По мнению Панди Бешван, высокая блондинка по имени Салли Ксермин была единственным человеком на борту «Семени надежды», с кем еще можно было общаться. Поэтому во время перелета (или, как астронавты его называли, «тоски зеленой») Панди спасалась у Салли, в космической квартире Ксерминов.

– Сил больше нет слышать, как моя мамочка стонет и охает. Вы же знаете, как плохо она переносит ускорение!

Салли усмехнулась. Вдобавок к голубым глазам и смазливому личику с вздернутым носиком она обладала на удивление жизнерадостным характером, что, по словам Салли, объяснялось жизненной необходимостью, поскольку вот уже пятнадцать лет она была замужем за Роджером Ксермином, «этим ненормальным космическим проходимцем». Салли переключила телевизор на новый эпизод развлекательного сериала «Дом Антареса» и улыбнулась Панд и.

– А я лично согласна на небольшое ускорение, если это принесет мне богатство, которое, по-моему, я вполне заслужила.

– Вы действительно думаете, что эта штуковина принесет нам кучу денег?

– Видишь ли, милочка, мы и без нее уже с товаром. Если верить Роджеру, этого радиоактивного хлама мы набрали столько, что можем десять раз окупить наше путешествие. Нам всем хватит средств, чтобы вернуться в Ноканикус. А если эта космическая тыква окажется чем-то стоящим, мы просто сказочно разбогатеем.

– Ух! – Панди вытянула ноги, чтобы немножко размять мускулы. Переносить ускорение было действительно нелегко, казалось, будто тело вот-вот сплющится.

– Не знаю, как ты, – сказала Салли, – но мне бы очень хотелось разбогатеть после стольких лет скитания по космосу.

– Когда я вернусь на Саскэтч, то подам заявление, чтобы меня признали совершеннолетней. Потом куплю себе дом где-нибудь в Болдовере, подальше от города, открою свое дело.

Салли рассмеялась – у этого ребенка поистине грандиозные планы.

– А затем ты встретишь мужчину своей мечты?

– Конечно, это было бы здорово. Только не думаю, что это будет мой единственный мужчина. Но я обязательно найду себе сильного, крепкого... например, дровосека с лесоразработок.

«А еще наконец-то рядом со мной не будет Прамода и Тилли – даже не верится! « – подумала Панди.

Наконец на экране появились кадры «Дома Антареса». Изображение, полученное с саскэтчского орбитального спутника, было обработано и улучшено компьютером.

Сегодня парни, ради которых, собственно, и стоило смотреть этот сериал – то есть Рик, Дживестро и Лучио, – переоделись в женское платье. Им надо было спрятаться в родильном отделении, где находилась Шерли, ожидавшая появления на свет ребенка. А Кэнди и Джоанн, в свою очередь, переоделись мужчинами, чтобы принять участие в соревновании водителей грузовиков.

Панди откинулась назад, доверив свое тело надувным подушкам, смягчавшим действие ускорения. Она ощущала тепло и... беременность. Панди даже хихикнула. Ей казалось, что Шерли – это она сама. Подумать только, какая чушь лезет иногда в голову!

А «Семя» все неслось вперед, в безжизненное пространство внешнего пояса астероидов.

Штаб-квартира колониальной полиции располагалась в коробке голубого стекла, на бульваре Антуана, в центре Бельво-Сити, самого крупного города планеты Саскэтч. Население метрополии составляло четыреста тысяч человек, разбросанных на двадцати тысячах квадратных миль долины Бельво.

Полковник Анри Тюссо (глава отдела полиции по борьбе с наркотиками и заместитель командующего общепланетарными силами полиции) спокойно сидел за письменным столом черного дуба, очевидно, давая возможность своему посетителю выпустить, хотя бы частично, пар, накопившийся у того за долгое время.

Лейтенант Йохан Грикс, отдавший военной службе три года жизни, не особо себя сдерживал.

– Два человека мертвы, сэр. Это уже десятый, черт побери, прокол со службой безопасности. А всего мы имеем восемь мертвецов, сэр, и все по той же самой причине. В наших рядах шпион, имеющий доступ к оперативным секретам и продающий их наркодельцам. Это столь же очевидно, как и то, что эти люди мертвы! И, несмотря на это, вы, сэр, до сих пор не сказали ни слова – что нам следует предпринять.

О господи! Тюссо сложил свои длинные, как у пианиста, пальцы на брюшке. Он был рад, что успел пообедать до этой маленькой деловой встречи. Воспоминание вызвало у него отчетливое ощущение тепла. Вино оказалось просто превосходным, а вкус браконьерски добытых крабов выше всяких похвал. Подумать только, как театрально возмущается этот Грикс! Никак не может уняться! Право, что за неловкая ситуация.

– Послушайте, молодой человек, здесь не все так просто, как кажется на первый взгляд, – произнес наконец Тюссо. – Вам бы следовало знать. Вокруг происходит немало такого, во что мы просто не в состоянии вмешаться.

Побагровев, Грикс вскочил и заговорил гневным тоном:

– Как мне это понимать, сэр?! Либо я сошел с ума, либо я обращаюсь к стене? – Лейтенант отчаянно жестикулировал своими длинными незагорелыми руками. – В этом году наши оперативники оказывались под дулом пистолета десять раз, едва мы внедрялись в крупную сделку. Десять случаев, и все до единого связаны со Спейстауном и тамошними молодцами. Так что это, совпадение, сэр, или цепочка преднамеренных убийств?

Тюссо заставил себя сидеть спокойно: никогда нельзя показывать, что ты напуган, ни одним жестом. С этими безумцами годился лишь один способ – кто кого переглядит.

– Послушайте, лейтенант, мне понятны причины вашего возмущения. Да, я согласен, что все выглядит так, будто допущены какие-то непростительные ошибки. Но игра, в которую нам приходится играть, связана с огромным риском. В Спейстауне мы не обладаем полнотой власти. Городская полиция там насквозь коррумпирована, и с этим пока приходится мириться.

– Чушь собачья, сэр! По меньшей мере пять из наших операций готовились в строжайшей тайне – третий уровень секретности. В спейстаунской полиции об этом никто не мог знать. Мы имеем дело с утечкой информации из нашей конторы, сэр, с нашей, черт побери, стороны!

– А ну-ка, сядьте, лейтенант Грикс! – Тюссо решил напомнить, кто здесь старший. С Гриксом приходилось обращаться с большой осторожностью: он походил на дикого буйвола, с соответствующей энергией и мозгами. Если его гнев удавалось направить в безопасное русло, то гнев быстро испарялся, а сам Грикс успокаивался.

– Вам так же, как и мне, лейтенант, прекрасно известно, что все происходящее в Спейстауне – это часть больших игр, ведущихся также и за пределами нашей планеты! Игр, о которых мы толком ничего не знаем. Секретность седьмого уровня, дело находится в ведении губернаторов планет, избранных президентов и политиков равного им ранга. А наша роль в Спейстауне ничтожна, потому что космическая мафия ни за что добровольно не откажется от своего влияния. Поэтому нам с вами никак не остановить наркобизнес изнутри, это немыслимо, если принять во внимание задействованные в этом бизнесе деньги.

– Я в курсе, сэр!

– Поэтому нам приходится действовать осторожно, прибегая к разного рода маскировке. – В голосе Тюссо прозвучал металл. Полковник был возмущен обвинительными нотками, которые позволял себе подчиненный.

– Не понимаю, сэр.

– Всему виной огрехи в планировании. Именно они – плюс тупоголовость оперативников, отказывающихся подчиняться правилам, – мешают нам успешно работать.

Глаза Грикса полезли из орбит.

– Сэр, если это шутка, то она чересчур жестока, это просто насмешка! Операции были результатом долгой, напряженной работы полиции. Мы провели ее безупречно, уверен. Мы вели опытных наркоконтрабандистов, готовых к крупным сделкам. В отдельных случаях у нас в руках были видео-, аудио– и прочие улики. И все псу под хвост, десять раз подряд!

Тюссо бросил измученный взгляд на потолок. Боже, как утомителен этот инфантильный юнец! Но он нужен. Он неподкупен и честен до такой степени, что не имеет цены для укрепления пошатнувшегося престижа отдела по борьбе с наркотиками. А подобная непоколебимая глупость просто необходима, когда требуется послать кого-то запудривать мозги космическому начальству на полицейских конференциях.

Разве может Грикс знать, что еженедельная фактическая прибыль от контактов с бандами из Спейстауна и Бельво-Сити составляет сорок пять тысяч галактических купонов? Доля, предназначавшаяся для «большого стола», то есть для верхушки полиции Бельво, составляла примерно по пять тысяч на каждого, что равнялось примерно половине их официального ежегодного полицейского жалованья. И это только в галактических купонах. Тюссо не включал сюда разовые гонорары и оплату «натурой» – в виде «тропика-45». Тюссо хорошо знал, что по крайней мере половина его подчиненных регулярно его потребляют. Под нажимом они могли признаться, что наркотик помогает им в работе.

А Грикс все не унимался. Тюссо даже не пытался остановить его. Правда, некоторые оперативники поплатились за это своими жизнями.

Тюссо считал, что это неизбежные потери в войне с космическим начальством, которое неустанно требовало перекрыть поток «тропика-45» через космопорт.

– Йохан, Йохан, выслушайте меня! – Тюссо решил наконец, что пришло время отвлечь буйвола чем-то конкретным. – Для того чтобы окончательно ликвидировать контрабанду, нам придется полностью перекрыть космопорт. Но! Каждая зерновая компания располагает собственным окном запуска, и в каждое окно запуска она отправляет свои корабли. На какие мысли это наталкивает вас? Грузы с зерном мы отправляем в Ноканикус и другие близлежащие системы. С проверкой такой торговли можно было справиться старым добрым способом лет этак тридцать назад. Пять кораблей в год, пять урожаев в год. Один большой зерновоз для одного большого урожая. А что мы имеем? Мы имеем триста кораблей в год и десятки судов поменьше – и все они каждый день взлетают к пересадочным станциям. Это же тысячи возможностей провезти на борту контрабанду.

Похоже, Грикс клюнул на наживку – он стоял, опустив голову: значит, бросок достиг цели.

– Так что же произойдет, если мы полностью прикроем все торговые перевозки через космопорт? Грикс уже не горел, а медленно тлел.

– Мы получим несколько нелегальных посадочных площадок, – спокойно продолжал Тюссо, будто растолковывал очевидные вещи малому ребенку, – ИТАА целиком утратит контроль над прилегающим к орбитальной станции пространством, и тогда мы потеряем возможность даже мало-мальски держать контрабанду в поле нашего зрения. Дела пойдут настолько плохо, что космическое начальство попросту прикроет нашу лавочку. Они перекроют нам весь кислород, и тогда на ворота космопорта можно вешать замок. Как будто вы сами не знаете, у них одна песня: все или ничего. Ведь других способов улаживания конфликтов у них нет. Подумайте сами, как бы вы поступили, будь вы в ИТАА?

Грикс внимательно слушал шефа, хотя у него было ощущение, будто его обливали теплым, липким дерьмом из бесконечно длинной резиновой кишки. Теперь у него не осталось сомнений, что у Тюссо тоже рыльце в пушку: перед ним, в своем собственном кабинете, восседала продажная власть. Но эти Тюссо были влиятельной семейкой, они прибрали к рукам всю колонию, поэтому Грикс принял покорный вид, решив воздержаться пока от праведного возмездия. Ведь осмелься он врезать негодяю по морде прямо в его начальственном кабинете, его, Грикса, песенка спета. Прощай работа, и пахать ему всю жизнь на заброшенной ферме в тундре. А Грикс поклялся себе, что такому не бывать никогда.

С фермой вполне справлялся его брат. Йохану же хотелось в жизни большего, и для начала неплохо было бы загнать в угол Тюссо и всю его банду. Но с ними шутки плохи, и поэтому приходилось постоянно быть начеку. Вот почему Грикс продолжал носить маску недалекого простофили и покорно горбил плечи, когда на него выливали бесконечные ушаты теплого, липкого дерьма.

Наконец Грикс очутился за дверями кабинета Тюссо. В лифте он почувствовал себя лучше, а когда вернулся на свой этаж, с него уже скатились последние капли грязи.

Эту крохотную пограничную планету раздирала коррупция. Миллионы любителей острых ощущений были готовы отдать последние гроши за порцию «тропика-45». И жители Саскэтча продавали себя без зазрения совести.

Согласно проведенной переписи населения, на Саскэтче постоянно проживало четыреста тысяч человек. Кроме них здесь находилось около трех миллионов нелегалов, каждый из которых выложил кругленькую сумму за поддельный вид на жительство. Экспорт «тропика-45» и нелегальная иммиграция невообразимо обогащали местную элиту, и ее могущество росло с каждым днем.

В кабинете Грикса уже поджидали помощники. Констебли Янг и Мулен, вчерашние ясноглазые студенты с Голубого Озера, бросились вслед за ним по коридору, ведущему на крытую автостоянку. Там их ждал громоздкий старомодный автомобиль синего цвета.

Николь Мулен вручила Гриксу серую папку. Лейтенанту следовало освежить в памяти кое-какие инспекционные процедуры, которые им предстояло провести сегодня в космопорте. Пока автомобиль ехал на север к мосту и далее через реку Элизабет, широкую и мутную, в старую часть города с его приземистыми каменными домами, каждый с деревянным крыльцом и шиферной крышей, Грикс торопливо пролистал содержимое папки.

Они въехали в квартал, где располагалось старое здание полицейского управления – пятиэтажный каменный блок с окнами-бойницами, забранными металлическими решетками.

Здание мрачно возвышалось над соседними домами. Спроектировано оно было как городская крепость. В самом начале колонизации планета кишела всяким сбродом, и вооруженные до зубов шайки бандитов и лесных бродяг частенько совершали набеги на город, чтобы силой разрешить свои разногласия с властями.

Автомобиль Грикса проехал мимо рабочих, латавших выбоины дорожного полотна, и затем по пандусу вкатился на эстакаду современной скоростной магистрали. Автострада тянулась вдоль гребня перевала Бельво, впереди уже смутно виднелись высотные здания и шпили Хэй-бол-Сити, что раскинулся вокруг космопорта.

Автострада носила потрясающее название – Трансколониальный автобан. На самом же деле это была пародия на скоростную автомагистраль. Она существовала лишь в пределах городской черты. Но даже там отдельные ее участки не соединялись между собой, так как строительство дороги было прекращено под давлением «экологического» лобби.

Сегодня Гриксу и его ребятам предстояло проинспектировать двадцать четыре стартовых площадки. Вдобавок следовало проверить все внутренние служебные подразделения. Это была стандартная проверка, рекомендованная ИТАА для небольших космопортов. При этом все якобы закрывали глаза на то, что космопорту Саскэтча давно пора присвоить класс «А».

– Ну так что, вперед, босс? – спросил констебль Янг, когда Грикс закончил просматривать документы.

– Да, – протянул тот, – на попятную идти поздно. Смело за дело... Хотя кто знает, сколько оно протянется.

Они миновали Спейстаун с его сверкающими отелями и манящими неоновыми вывесками казино. Все вокруг свидетельствовало о том, что развитие колонии бурно шло своим ходом, и власти бессильны направить его в нужное русло.

– А это мы скоро выясним, вот увидите, – сказала Николь Мулен.

Ее брат погиб в секретной операции по захвату преступников пять лет тому назад. Грикс не сомневался, что может доверить Николь собственную жизнь.

Автомобиль подъехал к терминалу космопорта, пятиэтажному сооружению из стекла и бетона в форме подковы. Казалось, оно припало к земле перед четырьмя стеклянными башнями, что возвышались как раз напротив, по другую сторону подъездной дороги.

Грикс и его спутники вышли из машины и окунулись в сутолоку зала ожидания. В течение следующего часа ожидалось три взлета шаттлов. Через зал ползла бесконечная вереница пассажиров и их чемоданов.

Полицейских уже поджидал напомаженный официальный представитель ИТААна Саскэтче, цветущий пухлый человечек в тщательно отутюженной зеленой униформе. Грикс стиснул зубы. Этого человека, капитана Огюста Дарнэ, номинально осуществлявшего контроль над всем космопортом, он ненавидел даже больше, чем самого полковника Тюссо.

Дарнэ был четвертым официальным представителем, которого Грикс повидал на своем веку, служа в полиции. Они прилетали сюда, туго набивали кошельки и, не успеешь оглянуться, покидали Саскэтч – оставалось только гадать, в какие межгалактические интриги были впутаны их карьеры.

Дарнэ знал толк в хорошей еде и при каждой встрече приглашал Грикса то на обед, то на ужин, а иногда на то и на другое вместе.

– Лейтенант Грикс, добро пожаловать к нам. – Дарнэ, зная Грикса, не стал протягивать ему руку: тот всегда держал себя с капитаном весьма сдержанно. – Надеюсь, сегодня мы придем к взаимопониманию, – продолжал Дарнэ, масляно улыбаясь. – Я уверен, что вас ждут куда более важные дела – перестрелки, сражения и все такое прочее. Ведь вы, лейтенант, и ваша команда – настоящие герои нашего времени.

Криво улыбнувшись, Грикс сообщил капитану, что намерен провести инспекцию всех до единой стартовых площадок, добавив при этом, что он и его подчиненные хорошо вооружены и вряд ли у них найдется свободное время для обеда.

Капитан Дарнэ судорожно сглотнул застрявший в горле комок. Вытащив рацию, он сообщил помощникам, что будет сопровождать лейтенанта Грикса во время инспекции стартовых площадок, начиная с площадки номер один.

Отключив связь, Дарнэ представил себе, какую панику вызовет эта короткая информация. Придется куда-то спрятать огромное количество багажа и убрать с глаз подальше персонал, не имеющий удостоверений. Да, денек обещал быть трудным!

5

«Ходунок» сжигал последние крохи водородного топлива, когда наконец сполз со склона в узкое, с нависшими стенами ущелье, что прорезало базальтовый бок горы. На первый взгляд, ничто не таило в себе опасности. Карни переключил компьютер в режим анализа поступающих изображений и не обнаружил ничего подозрительного.

И все же бдительность не помешает, решил он. Ведь это был последний тайник на пути домой, в Болдовер. Карни специально устроил тайник в этом ущелье, так как южная часть парка стала местом далеко не безопасным. Сотни бандитов прочесывали окрестности Бельво-Сити, охотясь на поставщиков наркотического зелья, и тайник с горючим мог легко превратиться в идеальное место для засады.

Вездеход плелся вниз по склону, то и дело застревая. Его баки были практически пусты.

Карни заколебался. Еще пятьдесят метров, и он у цели. Не выдал ли он себя? Похоже, нет. Карни двинул машину вперед. По дну ущелья, извиваясь среди камней и обломков породы, бежал узкий ручеек. Подрезанный северный берег образовал неглубокую пещеру. Канистры с топливом Карни зарыл в черный песок у стены. В самом дальнем углу пещеры, сливаясь по цвету с темными сланцевыми стенами, стояла едва различимая палатка Карни. Ее нельзя было разглядеть с высоты, даже с вершины каньона, собственно, ниоткуда, только со дна ущелья.

Все выглядело будто бы нормально. «Ходунок» вполз под утес, и его мотор, тихо кашлянув, окончательно заглох.

У Карни будто камень свалился с души, он даже присвистнул. Вот мы и добрались, детка. А теперь посмотрим, как нам снова подзаправиться.

Карни Уокс открыл кабину и выпрыгнул наружу. Наконец-то можно было немного размяться, потянуться, сделать парочку наклонов и помахать руками.

К бедру Карни был пристегнут пистолет, снятый с предохранителя. Обращаться с оружием Карни умел. Он постоянно носил с собой «пушку», громадный «магнум» пятьдесят пятого калибра. Пуля, выпущенная из этой «игрушки», без труда пробивала армейский бронежилет. Как-то раз Карни с одного выстрела сразил напавшего на него гигантского краба.

Вокруг по-прежнему все было тихо, компьютер молчал; видимо, и впрямь в тайник никто не наведывался.

Карни вытащил из кабины «ходунка» небольшую саперную лопатку, выкопал канистры с горючим и присоединил шланги к горловинам топливных баков.

Пока заливалось горючее, Карни прогулялся вниз по ручью к тому месту, где поток обрывался двадцатиметровым водопадом и исчезал под кронами деревьев ниже по склону. Сквозь просеку в зарослях кряжистых сосен открывался великолепный вид на реку Элизабет и дальше на просторную долину Бельво.

Высоко в небе, справа от Карни, кружились несколько стервятников. А дальше на север вершина за вершиной тянулись хребты Блэк-Рукса: Эбнер, затем гора Изобилия и далее неясный силуэт пика Крюк Ворона.

Карни мучила жажда. Он вспотел, проголодался и испытывал настоятельное желание помыться. Но больше всего ему хотелось просто-напросто постоять, прислушиваясь к мышечным ощущениям, и вдоволь надышаться горным воздухом.

Открывшийся перед ним вид был весьма впечатляющим. Рассуждая философски, следовало признать, что, хотя работенка его и становилась все опаснее, одновременно она давала возможность посетить красивейшие уголки планеты. Здесь, в горах, воздух быт так упоительно чист, солнце светило так ослепительно ярко, а деревья так мило что-то нашептывали друг' другу под легким дуновением ветра, что Карни хотелось вдохнуть в себя всю прелесть окружающего мира. Настроение его нарушило не предвещавшее ничего хорошего странное жужжание. Карни посмотрел вверх.

На поляну, где он стоял, прилетела огромная, в дюйм длиной, красная муха и, привлеченная запахом человеческого пота, принялась кружить над Карни.

Он медленно двинулся по ущелью назад к своей палатке. Укусы этих чертовых здоровенных мух были жутко болезненными. Собственно говоря, это не мухи, а летающие крабы величиной с колибри, они пили кровь точно так же, как колибри пьют нектар. Их укус напоминал укол небольшой иглы. После укуса вскакивал волдырь размером с теннисный шарик, лечить который приходилось не одну неделю.

Красная муха кружила по каньону, по запаху отыскивая свою жертву. Карни пятился, пытаясь нащупать за спиной стену утеса.

Радостно жужжа, муха метнулась на Карни, и ему пришлось отмахнуться кулаком. Муха зажужжала опять, на этот раз сердито, и воинственно выпрямила свой сантиметровый хоботок. Затем снова устремилась к жертве. Когда она спустилась ниже, Карни отбил ее атаку ногой. Муха описала круг, а потом совершила еще одну попытку. На этот раз Карни промахнулся, муха тоже: он присел, а отвратительное насекомое прожужжало мимо него и в сторону. Карни бегом бросился к палатке. Но последние метры ему пришлось ползти под нависшей скалой. И тут раздалось триумфальное жужжание. Эта чертова тварь села ему на шею. Карни замотал головой и попытался рукой смахнуть ее с себя. Удалось: он ощутил рукой прикосновение ее тельца, и вновь раздалось сердитое жужжание. Но Карни уже юркнул в палатку и плотно запахнул полог. Было слышно, как муха с разгона ударилась о стенку палатки. С завидным упорством она продолжала биться о ткань входа. Содрогаясь от ужаса, Карни наблюдал, как ужасное жало пронзило полог палатки. Карни обмяк, ему стало плохо, от страха скрутило живот.

Внезапно Карни ощутил, как к его затылку прикоснулся холодный металлический предмет, и чей-то низкий голос заговорил ему прямо в ухо:

– Только не дергайся, дружище. Руки за спину, или мне придется снести тебе голову. А уж тогда я не торопясь обыщу всю твою поклажу.

Карни протяжно застонал. Опять он вляпался! Он готов был поспорить, что трюк с красной мухой – дело рук бандитов. Дуло пистолета сильнее уперлось ему в затылок.

– Живо!

Карни подчинился. На его запястьях щелкнули наручники, а из кобуры у него вытащили пистолет.

– А теперь выходи наружу.

– Эй, послушайте, там ведь эта чертова муха, – Одно дело потерять бабки, но чтобы эта чертова муха попила кровушки – уж слишком!

– Знаю, знаю, – усмехнулся тот, кто был за его спиной. – Смелей вперед, парень, я обо всем позабочусь.

Вход в палатку открылся, и Карни вытолкнули наружу. Над просекой, все так же жужжа, кружила красная муха.

Обернувшись, Карни разглядел человека, так ловко заарканившего его. В душе у него все оборвалось – он попал в лапы к Безумному Ягу. Это был легендарный спейстаунский бандит – широкоскулый мерзавец китайско-кавказского ( Вообще-то, для антропологов слово Caucasian обозначает человека белой расы, но в данном случае, возможно, бандит китайско-кавказского происхождения вполне соответствует замыслу автора. (Прим. ред.)) происхождения. Карни частенько доводилось встречать его в знаменитых барах городка, вроде «Токси» и «Кайзера». Ягу обычно заваливал туда в компании таких же, как он, мерзких типов – своих подручных. Впрочем, сам Ягу никогда не принимал наркотиков. Человек старомодный, он предпочитал выпивку и женщин.

Сейчас Ягу был одет в серо-зеленую камуфляжную форму и тропический шлем. На его полях Карни разглядел пару пробирок и несколько ос-стервятников. Осы сидели нахохлившись, в обычной своей позе – их толстыечерные крылья были прижаты вверх к голове, что придавало им зловещее сходство с отдыхающими перед атакой на жертву грифами. Только эти, к счастью, были невелики по размеру.

Заметив красную муху, осы в мгновение ока сорвались с места и, неистово махая крыльями, закружились возле своего врага.

– Вот видишь, – произнес Ягу. – Я сказал, что обо всем позабочусь. А теперь покажи мне, где ты спрятал товар, или я тебя пристрелю. Тогда мне придется, правда, поискать его чуть дольше.

Красная муха была мертва. Потом осы сообща разделали ее тельце, оторвав от него съедобные части, подхватили их, перелетели на ветку ближайшего дерева и устроили там маленькое пиршество, а затем снова вернулись в свое «гнездышко» – на шлем Ягу.

С останками красной мухи покончил выползший из кустов местный краб – санитар природы. Карни едва не стошнило. Надо же, как его угораздило попасться! Можно сказать, под самый занавес. Теперь весь поход насмарку.

Ягу подтолкнул его к «ходунку». Баки были уже почти заправлены. На душе у Карни стало гадко. Попасть в ловушку и оказаться на волосок от смерти, когда до желанного богатства оставался лишь шаг!

Ягу как-то странно улыбался. Подняв пистолет, он навел его на Карни.

– Давай, давай, следопыт. Показывай, где все это зарыто.

Карни собрался открыть рот, чтобы ответить, но в этот момент раздался выстрел и по скале прямо над их головами щелкнула пуля. Оба тотчас отпрыгнули в стороны.

Ягу открыл ответный огонь. Пули со свистом поливали овраг за дальними скалами.

Когда Карни увидел нападавшего, глаза его расширились от удивления. Перед ним, перебрасывая из руки в руку топорик, стоял стройный молодой человек. Казалось, он возник прямо из воздуха.

В следующее мгновение незнакомец нанес Ягу сокрушительный удар топориком по голове, и тот как подкошенный свалился на землю.

– Вы вне опасности! – закричал молодой человек. На его шляпе, так же нахохлившись, сидели три осы-стервятника, ничуть не потревоженные недавней суматохой.

Еще несколько человек в коричневых походных одеяниях, с рюкзаками и видеоаппаратурой за спинами окружили стоявший неподалеку «ходунок» Карни.

– Похоже, мы оказались здесь как раз вовремя, – сказал один из них, пожилой мужчина в дорогом походном одеянии. Было видно, что он пользуется суперпрограммой продления жизни.

– Спасибо, – только и смог выдавить из себя Карни. Ему казалось, что колени его вот-вот подогнутся, и он рухнет на землю.

– Видите ли, мы не могли допустить убийства, – тихо, но высокопарно сказал один из незнакомцев. Он изучал Карни пронзительным взглядом и, казалось, видел его насквозь. – Но как бы то ни было, мы не собираемся позволить вам транспортировать ваш груз дальше. Поэтому, если вы окажете нам содействие и скажете, где его спрятали, мы всего лишь уничтожим его и отпустим вас на все четыре стороны.

Карни закашлялся, а потом вдруг вспылил:

– Ну да, конечно. Говори-говори, парень. Уничтожить! Да он тебе самому нужен! Признайся! Вор у вора дубинку украл!

Пожилой с отметинами продленной жизни снова улыбнулся:

– Боюсь, Себастьян, наш друг не особенно жаждет помочь нам.

Юноша, до этого занятый осмотром «ходунка», обернулся.

Лицо его выражало крайнее недружелюбие.

– Вам известно, что нахождение такой машины здесь, в планетарной лесной зоне, противозаконно?

– Что? – переспросил Карни.

– Наша прямая обязанность – немедленно убедиться в том, что эта машина деактивирована. Довольно наносить урон экосистеме. Поэтому я сейчас сотру все файлы, перепишу информацию на диск, а вездеход пусть себе остается здесь. Надеюсь, проводники-рейнджеры придумают, что с ней сделать.

У Карни вырвался стон:

– Нет, дружище, только не это! Вы меня погубите. Мне ведь нужно добраться до Болдовера.

– Неужели до Болдовера? Смотрите-ка, еще один наркочеловек из Болдовера. Нет, ребята, вы совсем распоясались.

– А где нам еще заработать себе на жизнь? – проговорил в свою защиту Карни.

Стоящая рядом девушка брезгливо поморщилась:

– И это вы называете жизнью – уколоться и вырубиться?

– А ты, подруга, молчи, видать, сама никогда не пробовала. Вот разок попробуешь сама – посмотрим, как ты тогда запоешь.

– Нет уж, спасибо, – отрезала девушка. – Мой брат занимается этим на всю катушку, можно сказать, выполняет план за двоих. Видели бы вы, в кого он превратился, – не человек, а сплошное гнилье.

Карни пренебрежительно фыркнул и отвернулся. Слишком много развелось спасителей человечества – а кто их сюда звал? Тот, кого звали Себастьян, и второй, китаец, как раз собирались стереть управляющие программы «ходунка». А без них бесполезно и пытаться преодолеть десять километров горной лесной чащобы, не говоря уже о двухстах с хвостиком километрах, оставшихся до Болдовера.

– Погодите! А если я вам скажу, где тайник? Себастьян обернулся, широко улыбаясь:

– Ну, тогда другое дело. Готовый к сотрудничеству сталкер-коробейник... В этом случае нам будет проще забыть о своем намерении оставить здесь эту машину.

Через несколько минут, охваченный невыразимым отчаянием, Карни наблюдал за тем, как проклятые спасители открыли тайники в стенках «ходунка» и вытащили наружу несколько толстых пластиковых пакетиков – шестидесятипроцентный раствор жидкого «тропика-45».

Тем временем девушка вместе с «моложавым старичком» готовили хворост для костра. Полив его какой-то легковоспламеняющейся жидкостью, они положили на него пластиковые мешочки и подожгли хворост.

Потухшим взором Карни смотрел, как на ветках заплясали огоньки. Несколько мгновений – и костер ярко запылал. Пакетики расплавились, и из них брызнула жидкость, на которую с жадностью набросились языки пламени. От горящего наркотика шел противный запах, от него першило в горле и тянуло на рвоту. Что он скажет Крутым Братцам в свое оправдание? От костра повалили клубы дыма. Компания экологов отстала и занялась Ягу. Его привели в чувство и тоже отпустили на все четыре стороны.

– На вашем месте, – сказал Уоксу «моложавый», – я бы немедленно уносил отсюда ноги и постарался никогда больше не попадаться нам на глаза.

Светловолосый юноша, к удивлению Карни, даже вернул ему «магнум» – правда, предварительно вынул из него патроны.

Затем «коричневые» растворились в гуще леса, оставив за спиной неудачливого сталкера, потухший костер и «ходунок» с полными баками горючего.

6

Результаты обследования небольшого образца, взятого с поверхности серебристой тыквы, имевшей около двух метров в поперечнике, были выведены на главный дисплей компьютера. Перед ним в полном составе собрались и Ксермины, и Бешваны. Всем хотелось узнать, что представляет собой предмет, который медленно проплывал на фоне усыпанной звездами бездны.

Материал поверхности оказался удивительно твердым и прочным. Роботу-«ползунку» удалось добыть буквально несколько молекул, хотя он и работал самым твердым резцом.

На основании этих крохотных вещественных доказательств искусственный интеллект компьютера сделал вывод, что поверхность находки представляет собой неизвестный вид керамики, возможно, поликерамики с двенадцатиугольной матрицей. Молекулы образовывали идеальную решетку, но под давлением как бы наезжали друг на друга. Поэтому-то на поверхность тыквы (как – уже привычно – называли они неизвестный предмет) невозможно было нанести даже царапину.

Роджер Ксермин пожал плечами:

– Мне кажется, еще рано делать окончательные выводы. Мы пока располагаем слишком скудной информацией, поэтому трудно сказать, что нам дальше делать с находкой.

Старшие Бешваны были перепуганы до смерти. В блеске таинственной находки им чудилось что-то зловещее.

– Но как этот предмет оказался здесь? – удивилась Панди. – Каким чудом его занесло сюда, в пояс астероидов? Ведь эта тыква явно искусственного происхождения, в здешней звездной системе, насколько мне известно, никогда не было технически развитой цивилизации.

– А он не из этой системы, Панди. Он явно откуда-то извне, – ответила ее мать, еще крепче обхватив себя за плечи.

– Тогда ему пришлось как следует потрудиться, чтобы добраться сюда, – хихикнула Салли Ксермин.

Прамод Бешван продолжал озабоченно хмуриться. Его сердце чуяло недоброе.

– Неужели, Роджер, ты никак не поймешь, что это тот самый случай, о которых говорится в Запретительном кодексе. Кто знает, может, это что-то вроде бомбы, ведь у той штуки нет ни дверей, ни каких бы то ни было отверстий. А вдруг, если нам вздумается проникнуть внутрь, она возьмет и взорвется!

Ксермин пожал плечами:

– Мне пока не совсем ясно, как нам вообще удастся вскрыть эту штуковину. Может, это монолит. Тебе не приходила в голову такая мысль?

Бешван промолчал.

– Ну, вообще-то, вряд ли это монолит, – продолжал Роджер. – Нет, скорее всего, это и не бомба – уж слишком она симпатичная.

– Слишком симпатичная? – возмутился Прамод. Авантюра была ему явно не по душе. Он нутром чуял, что эта чертова штуковина сулит им одни неприятности. – Роджер, мы обязаны сообщить властям о нашей находке. Этого, между прочим, требует кодекс.

Но Ксермин настойчиво продолжал запрашивать компьютер: какова вероятность, что структура таинственного объекта монолитна. Наконец был получен отрицательный ответ: «Вероятность пренебрежимо низкая».

– Верно, здравый смысл подсказывает, что это не монолит. Но что это, ведь не огромный же кусок мыла? Вероятнее всего, это какой-то контейнер. Только что внутри? – Ксермин осклабился, обнажив ряд по-акульи острых зубов, – не зря же он был живой легендой в десятках звездных миров... По крайней мере, так он считал.

Прамод опять застонал и уткнулся в ладони.

– Да послушай ты, – продолжал Роджер. – Я хочу установить на нем несколько микрозарядов. Надо проверить, сможем ли мы пробить внешнюю оболочку. Если нам это удастся, предлагаю продолжить исследование. С максимальной осторожностью, безусловно.

У Прамода вырвался испуганный крик. Ксермин сошел с ума!

– Глупец! А если это все-таки бомба? Заряд сдетонирует, и нас разнесет вдребезги! Роджер расхохотался:

– Но я же не предлагаю стоять рядом с этой штукой во время взрыва. Я уведу корабль куда-нибудь подальше на десять, а если тебе этого мало, то и на двадцать миллионов кликов. Никакой ядерный заряд в бомбе таких размеров не причинит нам вреда на расстоянии десяти миллионов кликов; Не забывай, что у нас на корабле вполне сносная защита.

В этом Роджер был прав: их судно было оснащено наилучшим из возможных защитным экраном. Бешван, однако, никак не мог успокоиться:

– Роджер, одумайся, вспомни о Запретительном кодексе. Ведь это тот самый случай. Вспомни о Звездном Молоте – я имею в виду первую войну, когда он был только-только изобретен.

Ксермин только отмахнулся:

– Твой кодекс – дело рук кучки бюрократов. Небось, писали его кисейные барышни, которые сами никогда и носа не высунули в космос. Им бы только пудрить нам мозги, раз у самих пороху не хватает. Так что смелее, Прамод!

– Но, Роджер, та древняя война велась с применением разрушительных технологий. И если это бомба, оставшаяся с тех времен, то не исключено, что она таит в себе заряд, способный уничтожить целиком всю систему.

Роджер снисходительно усмехнулся:

– Послушай, Прамод, уж я в этом кое-что понимаю. И тебе не стоит об этом забывать. Я ведь пять лет отпахал в ледниках, работая с ядерными зарядами. Уж в чем-чем, а в них я разбираюсь. Уверяю тебя, никакая бомба таких размеров не причинит нам вреда с расстояния в десять миллионов кликов – даже высококлассный термоядерный заряд типа «феникс». Наша тыква слишком мала. Поэтому не трусь, все будет нормально.

Бешван замахал руками, пытаясь перехватить инициативу:

– Погоди, Роджер! Выслушай меня. Лучше вспомни о Молоте, голубчик. И ребенку известно, к чему это может привести.

Тут Роджер кивнул в знак согласия.

– Это точно, про лаовонов все помнят, как их вытурили из нашей части Галактики. Конец Тирании! И с тех пор дела пошли на лад. Даже для них самих, скажу я тебе. По крайней мере с тех пор, как империя распалась, у них появились разные виды государственного правления.

– Согласен, Роджер, для нас это стало благом, но ведь Молот!.. Он запросто превращает звезды в сверхновые. Абсолютное оружие против любых жизненных форм, привязанных к своему солнцу.

– Да, вот только Звездный Молот имеет несколько километров в длину и столько же в высоту. А эта наша тыква? На что она годится? – Выражение лица Бешвана вывело Роджера из себя, и он нетерпеливо фыркнул: – Ну ты сам подумай, мы улетим за двадцать миллионов кликов, если тебе мало десяти. Да на таком расстоянии ни одно из известных ядерных устройств не представляет для нас опасности. Мы пробьем в этой штуковине отверстие и пронаблюдаем, что будет дальше. Если она не взорвется, мы вернемся и разберемся, в чем дело.

– Не по душе мне все это, Ксермин, – продолжал упираться Бешван. – Это как раз то, о чем говорит кодекс. Откуда мы знаем, что у этого предмета внутри, что он вообще представляет собой и какого подвоха нам ожидать.

– Если ты думаешь, что там внутри что-то живое, то можешь не беспокоиться – оно будет мертво, когда мы к нему приблизимся. Мы эту штуковину проколем насквозь. Я хочу, чтобы она была вскрыта в вакууме, это получше всякой стерилизации.

– А что, если это произведение искусства, какое-нибудь бесценное сокровище, – остаток давно исчезнувшей цивилизации? А ты предлагаешь его взорвать?! – не сдавался Прамод.

Он поднял руки вверх, чтобы оградить себя от презрительного взгляда Шивы. Сможет ли он выдержать груз вины, который собирается взвалить на свои плечи. Как он сможет жить дальше, если навлечет на себя скверну духовного падения?

– Если это произведение искусства, тогда мы выручим за него хорошие деньги.

– Но что будет, если эта тыква разобьется вдребезги?

– Компьютер уверяет, что это маловероятно. Поверхность имеет кристаллическую природу, но внешний рисунок столь сложен, имеет столько бороздок и трещинок, что это, скорее всего, лишь тонкий поверхностный слой. Внутри, под ним, должно оказаться что-то более пластичное, поэтому микрозаряд только лишь пробуравит дыру, через которую наружу выйдет воздух. – Ксермин помахал пультом дистанционного управления, а затем похлопал им себе по ладони. – Мы уничтожим любую дрянь, что может сидеть там внутри, очищающей силой абсолютного вакуума.

– А вдруг эта штуковина все-таки взорвется?

– Ну, тогда плакали наши шансы стать основателями династии финансистов. Нам придется довольствоваться лишь скромной ролью обычных толстосумов, а не финансовых магнатов.

Однако Бешвана вновь одолело сомнение.

– Но ведь нас могут засечь?

– Ну... – Ксермин на минуту задумался, а потом покачал головой. – А чего им искать в наших краях? Тут поблизости нет ни одной мало-мальски крупной планеты, а значит, любителям астрономии с Саскэтча некуда обратить свои любопытные взоры. Да и от самого Саскэтча мы слишком далеко. – Плотно сжав губы, Роджер покачал головой. – Нет, мы находимся слишком далеко, чтобы нас случайно обнаружили. Но если даже это бомба или какая-нибудь боеголовка, оставшаяся от той древней дурацкой войны... – Ксермин усмехнулся. – Слушай, Прамод, ты можешь себе представить, что лягушки двинулись на медуз? К тому же прошло черт знает сколько лет! Я говорю к тому, что если это и в самом деле что-то вроде бомбы, то наш первейший долг уничтожить ее! Если же нас засекут, мы скажем, что случайно пролетали мимо, а она возьми и взорвись. Мы же понятия о ней не имели и слыхом не слыхивали, пока она не взорвалась.

Бешвана по-прежнему одолевали сомнения. Однако он понимал, что, если это и в самом деле произведение искусства или изделие инопланетной технологии, находка принесет им солидный куш. По возвращении в Ноканикус они с Тилли могли бы позволить себе безбедную жизнь. Предел их мечтаний – это собственное поместье, сотня квадратных миль пространства в каком-нибудь шикарном мегахабитате.

Прамод всю жизнь мечтал о поместье в одном из марварских хабитатов. Превосходные постройки, воссоздающие облик древней Индии, электронные роботы вместо неприкасаемых и сорок квадратных километров на человека. Он заведет себе белую кобылицу и будет кататься на ней по своему парку. Тилли построит Тадж-Махал, а он – Красный Форт. Они при жизни превратятся в легенду – супружеская чета, сумевшая вырваться из экономической ссылки на приграничной планете, чтобы затем вознестись в избранное общество индуистской общины Ноканикуса. Прамод считал, что осквернил себя, связавшись три года назад с Роджером Ксермином, и все три года бесконечно терзался этим. Но продолжать гнуть спину на задворках саскэтчской колонии, пусть даже в роли управляющего лесной плантацией, было для него смерти подобно.

Но ему выпал удивительный шанс, который выпадает, наверное, лишь раз в жизни. И если бы Прамод не воспользовался им, другого так бы и не представилось, и он по-прежнему прозябал бы на заштатной приграничной планете.

Именно поэтому Прамод связался с Ксермином и оказался здесь. Поэтому и не было видно конца скверне, тем низким отвратительным поступкам, на которые Прамода вынуждала необходимость искупления в его собственном мире, мире иллюзий. Поэтому-то им с Тилли придется уступить Ксермину. Если он прав, все обернется не так уж и плохо.

Робота-«ползунка» загрузили необходимым оборудованием и отправили к тыкве. Робот установил на ней три микрозаряда, причем второй и третий должны были сработать только в том случае, если откажет первый. Затем «ползунка» вернули на место, оставив на поверхности тыквы один лишь сенсорный датчик. Двигатели корабля заработали, и «Семя надежды» развернулось, включило главный двигатель и устремилось по эклиптике прочь от неизвестного предмета и в сторону.

Удалившись на достаточное, по их мнению, расстояние, они взорвали микрозаряд электронным сигналом и принялись наблюдать по телевидению за сигналами датчика.

Микрозаряд пробил оболочку, подняв небольшое облачко пыли, и из отверстия наружу вырвалась струйка пара. Датчик проанализировал образцы. В газе содержался кислород, углекислый газ, азот, водород и несколько редких химических соединений органического происхождения, включая аминокислоты.

Не в силах оторвать взгляда от серебристой тыквы, все, затаив дыхание, ждали, что будет дальше. Казалось, что секунды тянутся удивительно медленно, но в конце концов у компании вырвался дружный вздох облегчения.

Похоже, таинственная находка вовсе не собиралась взрываться!

– Это не бомба! – радостно завопил Ксермин. – Ты видишь, Прамод, я оказался прав, это не бомба!

Действительно, с серебристой тыквой ничего не случилось. Она не взорвалась, однако как-то сжалась, хотя по-прежнему дрейфовала в безвоздушном пространстве, ни на йоту не отклонившись из-за взрыва от первоначальной орбиты.

– Она инертна! Что бы там ни было внутри, живым оно быть не может. Нам ничто не грозит, дружище Прамод, вот увидишь: судьба принесет нам богатство!

Снова заработали двигатели, и «Семя надежды», набирая скорость, устремилось назад, к своей серебристой находке.

7

После серии тщательных анализов настал долгожданный момент истины. Очертив безупречную дугу, Роджер Ксермин приблизился к серебристой тыкве с легкостью бывалого космического старателя. За изображением на главном экране наблюдали стоявшие на мостике Салли и Бешваны. Сам Роджер превратился в яркую точку, безмолвно пересекавшую галактическую бездну.

В левом нижнем окошке экрана мерцало передаваемое изображение внутренностей загадочного объекта. Размытое изображение являло взору таинственные джунгли причудливых очертаний, на вид явно органического происхождения. Сталактиты, сталагмиты, шары, трубки, кольца, тонкая, как волос, проволока, переплетения, похожие на паутину, массивные узлы, блестящие инструменты, напоминавшие ножи...

Все это заставляло теряться в догадках, и Прамсд Бешван буквально не находил себе места. Однако его беспокойство уравновешивалось мыслью о том, что каждая частичка содержимого инопланетной находки представляет невероятную ценность. Ведь она была не только очень древней, но и в высшей степени чужеродной. Если ее расколоть на небольшие куски, то их можно будет продавать за бешеные деньги на антикварном рынке, ведь за такие вещи коллекционеры выкладывают денежки не раздумывая – это потом им приходится отвечать на неудобные вопросы властей.

Изнутри в нескольких местах тоже были сделаны соскобы. В лаборатории Ксермин выявил наличие необычных сплавов, керамики и в одном случае суперполимера сложной структуры.

– Какое-нибудь покрытие, суперкраска? – высказал предположение Ксермин. Им все сильнее овладевало предвкушение баснословных богатств, которые принесут ему возможные открытия в области технологии.

Бешван пожал плечами. Он опасатся подцепить от этой тыквы болезнетворные организмы.

– Органика? – с подозрением переспросил он.

– Да, вполне возможно, хотя вряд ли там есть что-нибудь живое. Там внутри сплошной вакуум.

– А болезнетворные микробы? Ксермин громко простонал, услышав это.

– Ну, давай не будем! Прамод, ты ведь обещал мне, что не будешь больше лезть со своими микробами. И вот теперь ты опять заладил. Мы выдержали эту штуковину в безвоздушном пространстве целых пятьдесят часов. Мы взяли образцы газов и обнаружили в них органику, но внутри мы не нашли ничего, кроме внутреннего покрытия стенок. Температура там всего лишь на один-два градуса выше абсолютного нуля. Там не может быть ничего живого.

– Да, все верно, – согласился Прамод, которым вновь завладели сомнения. – Но я настаиваю на соблюдении некоторых правил. Ты не будешь сейчас собирать никакие образцы, не будешь ничего приносить на борт корабля. Мы развернем в космосе обсервационную палатку, и все опыты будут проводиться только в ней. Вдруг в этой тыкве окажется какой-нибудь вирус. Я настаиваю, чтобы каждая находка, прежде чем ты перенесешь ее на борт корабля, была подвергнута тщательному анализу, а затем облучению. Даже если речь идет о грузовом отсеке. Про жилой я уже не говорю.

Ксермин расплылся в улыбке:

– Так точно, Прамо, слушаюсь и повинуюсь.

– И не называй меня этой глупой кличкой! Прамо! Как будто ты не знаешь, что мне это неприятно.

Роджер и Салли принялись готовить скафандры для выхода в открытый космос. Они намеревались установить там палатку и протянуть к ней силовые кабели от грузового отсека корабля.

Минутой позже Ксермин уже маневрировал возле серебристой тыквы, включив лазерный резак. На главном экране сверкнула яркая искра. Роджер приготовился прорезать отверстие по внешней оболочке предмета.

Внезапно всем показалось, будто тыква мигнула. Между двумя гладкими сегментами образовалась щель, достаточно широкая, чтобы сквозь нее Роджер мог проникнуть внутрь шара.

Тилли вскрикнула. Салли сердито цыкнула на нее. Искра погасла. На какое-то мгновение установилась зловещая тишина, а затем раздался голос Роджера. Судя по всему, тот был вполне доволен.

– Эй, Бешван. Мне даже не пришлось продырявливать эту штуковину. Скорее всего, я тут дотронулся до какой-нибудь автоматической системы, и она заработала. Дверь сама открылась передо мной. Теперь я могу пролезть внутрь.

– И ты называешь это дверью?! – воскликнул Прамод.

– Будь осторожней, дорогой! – произнесла Салли.

– Да, дорогая, обязательно.

Но Роджеру было не до Прамода с его вечным нытьем. Он протискивался внутрь шара до тех пор, пока весь экран не загородили подошвы его космических ботинок.

Введенный внутрь тыквы видеозонд передавал на обзорный экран изображение Ксермина. Расталкивая тонкую паутину переплетений и упругие кольца, Роджер ворвался в джунгли каких-то непонятных отростков. Теперь казалось, будто он в своем громоздком скафандре и шлеме полностью заполнил собой внутренности загадочной тыквы.

Компьютер увеличил размеры этого изображения и убрал все ненужное.

Прамод сидел не шевелясь. Его по-прежнему одолевали сомнения. Внезапное открытие «скорлупы» шарика напугало его. Находка оказалась не такой уж безжизненной.

Ксермин осторожно исследовал внутренности предмета – сжимал их, сдавливал, используя небольшой коллектор для взятия соскобов. Работа доставляла ему огромное удовольствие.

– Эти штуки, похожие на сталактиты, на самом деле мягкие – они легко гнутся. Понятия не имею, для чего они здесь, но они безо всяких швов присоединены к материалу стенок. Или, по крайней мере, имеют то же покрытие, что и стенки. Вполне возможно, это общий слой краски или лака, я не знаю.

– А как насчет центральных структур, что они собой представляют? – голос Прамода слегка дрожал.

– Здесь, в центральном их скоплении, не меньше шести различных приспособлений. Есть какая-то штуковина с длинными отростками вроде рук, другие похожи на электрические лампочки – они соединены какими-то нитями. Две ерундовины вполне можно принять за карбюраторы, если предположить, что здесь могли понадобиться таковые. Я точно не знаю, но, глядя на все это, я бы сказал, что нам потребуется немало времени, чтобы понять их назначение.

Некоторое время Ксермин, фальшивя, насвистывал себе под нос веселую мелодию. Потом хихикнул:

– С другой стороны, все это может быть органикой. Может статься, все эти штуковины просто взяли и выросли. Вдруг это что-то вроде фермы?

На корабле наблюдали, как Роджер вытянул вперед руку и ухватился за одно из центральных приспособлений: Оно легко поплыло к нему в невесомости. Устройство напоминало прямоугольную модель вируса – нечто вроде грозди сцепленных воедино небольших модулей, подсоединенных к центральному комплексу посредством согнутой в кольцо трубки.

Ксермин достал инструменты и обследовал неизвестное устройство. Чуть позже ему удалось отсоединить его и еще одно от кольцевых трубок. Черные чашечки отвинчивались с одного поворота, поддаваясь без всякого труда.

Затем Роджер отнес свои трофеи в палатку и начал осторожно, как того требовал Прамод, исследовать их.

– Ради твоего же блага, Роджер. Эти штуки могут взорваться, если ты попытаешься открыть их.

Как обычно, Ксермин посмеялся над Бешваном, но все же воздержался от попытки взрезать эти устройства. Он одно за другим поместил их в контрольно-измерительную камеру, и компьютер провел необходимый анализ.

Одно устройство оказалось чем-то вроде газогенератора или же испарителя, либо комбинацией и того и другого. Выхлопная труба вела к маленькой армированной камере с несколькими наконечниками форсунок. Другая штуковина таила в себе еще больше загадок. Между молекулами, сгруппированными в двенадцатиугольник, располагалась запутанная система проводов.

Оба устройства были изготовлены из незнакомых материалов – главным образом, сверхпрочного полимера, пронизанного длинными серебристыми нитями, местами скрученными в узелки. Металл оказался сплавом алюминия и палладия.

Когда Роджер подсоединил находку к электрической цепи силой тока в шесть ампер и напряжением сто вольт, вирусоподобный предмет внезапно засверкал россыпью крошечных огней. Роджер тотчас же погасил в помещении свет. Огоньки были похожи на раскаленные искры. Их вид наводил на мысли о том, что вирусоподобный модуль есть не что иное, как проектор звездного неба из планетария. Это заставило Роджера на минуту задуматься.

Может быть, перед ним нечто вроде навигационной системы? Роджер передвинул свою находку ближе к внутренней поверхности стенки. Затем отошел от нее на пару шагов и заметил, что лучики света собрались в фокусе, отбрасывая мириады крошечных точек-искорок, отчего на стенках палатки засверкали целые звездные скопления.

Повертев загадочный предмет в руках, Роджер обнаружил, что «звездная проекция» очень напоминает центральную часть Галактики. Ясно различимое скопление звезд на одном из участков изображения было не чем иным, как галактическим ядром.

Роджер в восторге вернулся к рабочей станции и, отсоединив загадочное устройство, снова принялся изучать его, но уже гораздо внимательнее. Он обнаружил, что находка состоит из нескольких субмодулей, соединенных на манер знаменитого кубика Рубика.

При помощи компьютера Роджер рассчитал, какой из модулей следует удалить первым. Когда Роджер повернул его в нужном направлении, отвинтить модуль не составило никакого труда. Вскоре Роджер обнажил внутренний сегмент, в котором видное место занимал подвешенный в паутине тончайших проводков сверкающий камень размером с ноготь большого пальца.

Роджер быстро отключил записывающее устройство компьютера, ввел карточку данных с программой быстрого редактирования и стер из памяти машины все, что касалось данного аспекта его исследований.

Он не сводил с находки сияющего взгляда. Несомненно, продав это, он сможет купить себе целую планету. Роджера охватило чувство триумфа, бьющее через край и не поддающееся никаким усилиям воли.

Что это? Бриллиант? Ксермин внимательно осмотрел камень, на этот раз при отключенном компьютере. Камень переливался и сверкал, как бриллиант. На его поверхность были нанесены сотни мельчайших граней, и он легко вращался внутри сетчатой паутины. Роджер усмехнулся. К черту зануду Прамода Бешвана! Он решительно протянул руку и вырвал паутину, державшую камень.

У него еще будет возможность исследовать находку где-нибудь подальше от посторонних глаз. Роджер тщательно упрятал ее в походную сумку, что парила в палатке у него над головой, и застегнул молнию. Кроме него, никто в палатку не войдет, так что камень будет здесь в полной сохранности.

Затем Роджер снова включил режим записи. В конце рабочей смены, уже отключив оборудование, он исследовал себя под сканером. Дважды получив отрицательные результат сканирования, Роджер позволил себе войти в воздушный шлюз.

Взрослая часть экипажа решила немедленно созвать собрание на мостике корабля. Панди предпочла и дальше смотреть свою любимую телепрограмму «Проигравший зевает». Действие сериала проходило в параллельной галактике, где царили чувственность и колдовство. В главной роли блистал Торри Стэрнс. Во вселенной душевных волнений Панди он считался самым роскошным представителем сильного пола из всех, кто когда-либо удостаивал своим присутствием этот грешный мир.

8

Спейстаун, Звездный городок планеты Саскэтч, со всей наглядностью отражал противоречивую политику ИТАА по отношению к этой, на первый взгляд заштатной, пограничной планете. На узкой полоске, плотно застроенной небоскребами, протянувшейся вдоль южной границы космопорта, казалось, сосредоточились все пороки, какие только можно было сыскать в центрах обитания человечества. В вавилонском столпотворении у подножия небоскребов, на широких проспектах и узеньких улочках продавалось все, что можно продать, и покупалось все, что можно приобрести за деньги.

Над этим человеческим муравейником сверкали гигантские названия отелей, зазывая орды посетителей, которые, прибыв в мир снега и льда, как правило, так и не высовывали носа дальше Спейстауна.

Безусловно, отредактированные ИТАА рекламные проспекты рисовали несколько иную картину. На их глянцевых страницах Саскэтч представлялся этакой зимней сказкой с великолепными условиями для лыжного спорта и изумительными по красоте ледниками. Туристам предлагалось захватывающее дух зрелище – рождение в арктических водах величественных айсбергов.

Шапки ледников, вулканы, гейзеры, тундра, непроходимые леса – этими красотами Саскэтч был наделен в изобилии. И поэтому особенно странным казался тот факт, что из наводнивших Саскэтч туристов лишь единицы покидали комфортабельные отели, выросшие, как грибы после дождя, в прохладной и сырой долине Бельво.

Не менее странным было и то, что настоятельные требования поднять статус полицейской охраны местного космопорта постоянно наталкивались на противодействие со стороны Комитета по регулированию, одного из ведомств ИТАА. В частности, согласно действующим правилам, отдел саскэтчской полиции по борьбе с наркотиками мог проводить тайные операции внутри Спейстауна, только получив предварительное разрешение от самых высших эшелонов власти.

Обычные процедуры были отброшены за ненадобностью. Йохан Грикс и его небольшая команда работали как проклятые, и в результате им все же удалось установить видеослежку за Крутыми Братцами. Грикс не сомневался, что через них ему удастся выйти на кое-кого из местной элиты, не брезгающей навариваться, торгуя «тропиком-45».

Крутые Братцы постоянно фланировали между излюбленными своими отелями – «Луксором», «Эдвардом» и «Беверли». Они то и дело попадались на глаза стражам порядка в барах, ресторанах и игорных заведениях, где, собственно, и сколачивали большую часть своего состояния. Братцев всегда сопровождала целая команда головорезов-охранников под предводительством бессменного Кау Хука, гориллы-корейца с безжалостным, будто каменным, взглядом убийцы.

Грикс и его ребята ломали голову, изобретая уловку, с помощью которой им удалось бы установить записывающее устройство в одном из излюбленных местечек Братцев. Например, Гриксу не терпелось разузнать, с кем встречаются Братцы в задней комнате бара «Токси» на Кунг-стрит. Полицейским удалось установить пункт оперативного контроля в крошечной сувенирной лавчонке на углу Кунгстрит. Оттуда камера могла вести наблюдение за входом в «Токси». Кроме того, еще две камеры разместили на крыше прижатых друг к другу доходных домов, что стояли на той же стороне улицы за углом неподалеку. Пробраться внутрь было куда сложнее. А затем вдруг совершенно случайно им в руки свалилась удача, именно такая, какую Грикс ожидал уже не первый год.

У порога бара «Токси» из повозки, запряженной рикшей, на тротуар ступил небезызвестный «ходок» по имени Карни Уокс. После короткого обыска его пропустили внутрь. Вскоре после этого трое верзил-охранников очистили улицу, и к дверям бара плавно подкатил лимузин Крутых Братцев. Команда наблюдателей просигнализировала Гриксу, и тот немедленно вызвал вертолет.

В укромном уголке бара, выкрашенного в черный цвет и оборудованного защитными чувствительными экранами, обливаясь потом и вознося молитвы Всевышнему, сидел Карни Уокс.

Лица Крутых Братцев, как обычно, ничего не выражали, но, едва начав говорить, Карни уже знал, что его объяснения пришлись им не по душе. Ведь это была полновесная партия товара, если, конечно, не принимать во внимание, что по его вине от нее осталась лишь половина.

– Итак, – произнес Братец, стоявший слева, – различить их было невозможно, так как лица обоих скрывали защитные электромагнитные экраны. По одежде они были тоже словно близнецы. – В твою машину вломились какие-то молодчики, будто бы фотографирующие природу. Кроме того, ты попал в лапы Безумного Ягу. Он якобы сбил тебя с толку красной мухой. Твои осы-стервятники сдохли с голоду, так хорошо ты о них заботился.

– Значит, – продолжал второй из Братцев, по голосу неотличимый от первого, – дела у тебя пошли наперекосяк, верно?

И Крутые пристально посмотрели на Карни. Они улыбнулись, но от их улыбки у него по коже поползли мурашки. Забрав принесенную Карни половину партии наркотика, братцы позволили ему подняться со стула (одежда под мышками промокла у него насквозь), повернуться и направиться к выходу. Они даже вернули его оружие, хотя и незаряженное.

Они заказали сделать видеозапись последних мгновений Карни. Причем тщательно выбирали, как именно будет осуществлено возмездие: начать, по их замыслу, следовало с жестокого избиения, затем немного забав с электродами и в заключение воткнуть жертве в анус ствол пистолета. Копии этой видеозаписи предполагалось распространить среди всех друзей и знакомых Карни.

Именно таким способом Братцы заработали себе репутацию самых крутых парней в Спейстауне. Именно поэтому они до сих пор, уже пятьдесят лет, заправляли в нем подпольным бизнесом. Если вы имели дело с Крутыми Братцами, права на ошибку у вас не оставалось.

Карни пулей выскочил из бара. Он чудом успел проскочить мимо громил у парадного входа и со всех ног бросился, расталкивая толпу, по Кунгстрит. С пасмурного, серого неба сыпалась противная изморось. Громилы следовали за ним по пятам: трое и Кау Хук, наемный убийца, работающий на братьев, с лицом, будто вылепленным из теста. Еще одна компания головорезов поджидала Уокса на углу Бельво-авеню под сияющей вывеской ресторанчика «Квайданские фермы». С одной стороны улицы возвышались две многоэтажные башни, у основания которых сгрудились небольшие ресторанчики, с другой – тянулись ряды доходных домов.

Карни попытался нырнуть в ближайший из баров, корейское заведение под названием «Руби Ку», с претензией на шик, но путь ему преградил здоровенный вышибала в полном боевом снаряжении. Слухи на Кунгстрит распространялись молниеносно. Небольшие радиопередатчики, украшавшие головы прохожих, не были тут редкостью.

Закованный в броню вышибала лениво ткнул кулаком в нос Карни. Тот попятился. Кау Хук уже почти настиг Карни, но остановился и сказал что-то в микрофон своего радиопередатчика, видимо, дав указания подручным.

Карни помчался дальше, на бегу расталкивая прохожих. На углу его поджидало еще трое головорезов, быков с огромными кулачищами, облаченных в плащи, под которыми угадывалась мощная броня. С незаряженным пистолетом Карни был обречен. Как безумный он оглядывался по сторонам, ища убежища. Почти каждый в Спейстауне был вооружен. Может, ему удастся «позаимствовать» чью-нибудь пушку?

Вдруг худенькая светлокожая девушка в темно-зеленом комбинезоне поймала его за руку и настойчиво зашептала прямо в ухо:

– Если тебе дорога жизнь, иди за мной.

Она быстро развернулась и исчезла за прилавком, где прямо в садках продавались живые крабы. Карни, пригнувшись, нырнул вслед за ней. Девушка остановилась в низком дверном проеме в стене между двумя забегаловками и помахала Карни рукой.

Карни, согнувшись в три погибели, пролез в низкую дверь, которая с шумом захлопнулась за его спиной, и упал на что-то неровное. В нос ударил резкий рыбный дух. Карни руками ощупал пространство, вокруг себя и понял, что лежит на куче мороженой рыбы, перемешанной со льдом. Со всех сторон его окружали холодные металлические стены.

Затем в паре метров над ним на металлической лестнице мелькнул слабый огонек. Незнакомка снова поманила Карни за собой. Он повиновался. Из-за входной двери донесся шум. Кто-то явно пытался взломать замок.

Карни поравнялся с девушкой на нижней площадке лестницы. Вдвоем они быстро взбежали наверх. Через каждые двадцать ступеней лестницу перемежали площадки, от которых в обе стороны тянулся тускло освещенный коридор.

Далеко внизу с грохотом открылась не выдержавшая натиска дверь.

– Быстрее! – приказала девушка, уже добежавшая до третьего пролета лестницы. Она нажала на стену, в которой открылся проход, ведущий в едва освещенное тусклыми красными лампами помещение. Девушка прошмыгнула внутрь. За ней последовал Карни, с трудом протиснувшийся в узкое отверстие. Дверь захлопнулась.

Они находились в лестничном колодце, который вел на крышу здания. В глаза бил свет рекламы отеля «Чай Вэй» – красный дракон высотой в двадцать футов со сверкающими зелеными глазами. Девушка стрелой взлетела вверх по лестнице и исчезла. Карни, озираясь вокруг, последовал за ней и оказался на широкой плоской крыше.

Девушки нигде не было видно. Вместо нее Карни столкнулся нос к носу с двумя мужчинами. Они были в темных плащах с опущенными на глаза капюшонами.

– Нам надо поговорить с тобой. Есть дельное предложение.

– За мной гонится Кау Хук.

– Знаем, мы наблюдали за тобой. Внутри у Карни все похолодело:

– Значит, вы из отдела по борьбе с наркотиками?

– Угадал. И если ты не хочешь попасть в лапы к Кау Хуку, тебе придется пойти с нами.

9

Легион-Форма напрягла свою удивительную кожу. Только это могло спасти ее от разрушительного воздействия вакуума. Затем она принялась медленно отсчитывать оставшиеся ей мгновения. Кожа почти не поддавалась износу, но в данной ситуации решающую роль играло истощение ресурсов.

Добыча вела себя осторожно. Легион-Форма следила за ее медленными, осмотрительными действиями, свидетельствовавшими о том, что подозрительность жертвы еще не рассеялась. Следовало усыпить ее бдительность. Более решительная наступательная акция могла спугнуть двуногих, оставшихся на корабле. Поэтому Легион-Форма была вынуждена затаиться и терпеливо ждать, пока внутренности модуля подвергались разграблению. Ее кожа была напряжена до предела.

Добыча в пятый раз приступила к исследованиям. Двуногое существо плавно подплыло к модулю по идеально прочерченной траектории.

Момент настал! Его нельзя упустить. Под внешним слоем кожа начала восстанавливать свою структуру.

Во время своих предыдущих четырех визитов инопланетное двуногое существо проникло в самое сердце модуля, отломало некоторые детали оборудования и унесло их затем в сферическую структуру, парившую почти вплотную к экстравагантно сконструированному кораблю.

Нервные узлы Легион-Формы были приведены в полную боевую готовность. Никогда еще за всю жизнь она не видела столь шикарное межпланетное судно. Размером оно было с крупный боевой корабль, однако все признаки выдавали в нем роскошную яхту местной элиты. Судно не было оборудовано заметными на первый взгляд оборонительными или наступательными системами, вокруг него был заметен лишь легкий шорох электромагнитного спектра.

Для связи эти мягкие двуногие использовали радиоволны. Судя по доносившимся до нее модуляциям, Легион-Форма сделала вывод, что переговоры идут посредством звуковых вибраций. Следовательно, главное направление атаки – контроль над дыхательной системой. Стремление заполучить носителя становилось мучительно невыносимым. Легион-Формой снова овладела навязчивая идея. Ах, каким было ожидание! Двуногое существо приближалось!

Роджер Ксермин никогда еще не был так счастлив. За время своих вылазок к неизвестному модулю он вынес оттуда пять различных предметов. Каждый из них был уникальным, а два особенно прекрасны, если их рассматривать как произведения искусства. Скорее всего, это были обыкновенные детали оборудования, функциональные части и не более того. Но человеку они казались вышедшими из-под руки мастера-ювелира – настолько тонкой была работа по огранке керамики и твердых полимеров.

Бешван утверждал, что они смогут выручить за эти штуки бешеные деньги. Кроме того, среди находок был камень, напоминающий бриллиант размером с ноготь большого пальца. Вот что действительно может принести целое состояние. В общем, сумма набирается вполне приличная.

В мечтах Ксермин уже видел себя владельцем судна типа «Нострамед» с приводом Баада. На борту их будет только двое – он и Салли, а вокруг – безграничные звездные пространства, где можно путешествовать, не встречая преград. Надежда на то, что давняя мечта вот-вот воплотится в жизнь, вдохновляла Ксермина на новые подвиги. Наконец-то он обретет долгожданную свободу. Наконец-то сможет искупить свой долг перед Салли, которая бралась за самую черную работу, чтобы только прокормить их обоих, за все годы лишений, проведенные ими на задворках Вселенной.

Ксермин успел прикипеть душой к небольшой, но полной загадок находке, этой древней частице космического мусора. Ему нравились ее хитроумные внутренности, сделанные будто из нежнейшей застывшей пены, мягкие сталактиты, резиноподобные провода. К тому же их было нетрудно разбирать. Пока Роджер попросту откручивал то, что ему нравилось. Как бы то ни было, работать здесь было куда интереснее, чем на каком-нибудь заштатном астероиде.

Необходимо было притормозить. Несколько финтов с помощью направляющих сопел – и Ксермин завис в метре от находки. Он выбросил полоску клейкой ленты и, будто встав на якорь, занял позицию у блестящей поверхности.

«Дверь» по-прежнему оставалась открытой. Ксермин проскользнул внутрь. С собой он захватил инструмент для работы над сталактитами и был полон решимости на этот раз срезать с поверхности хотя бы один из них.

Роджер достал небольшую ручную пилу, которой можно было без труда работать среди нагромождения сталактитов. Их шишки, каждая два-три фута в длину, иногда срастались у основания. Заняв позицию поудобней, Роджер уперся ногами о противоположную стену и подтянулся к густой сталактитовой поросли. Одной рукой он ухватил самый длинный из них и поднес к его основанию пилу. Лезвие стало вращаться, погружаясь в мягкую поверхность.

На борту «Семени надежды» вахту несла Салли Ксермин. Прамод спал. Тилли, которая согласно расписанию также должна была находиться на вахте, заперлась у себя в каюте, сославшись на «невыносимую» головную боль. Однако Салли эти мелкие уловки были хорошо знакомы, и она уже давно перестала сердиться на Тилли. К тому же она привыкла вкалывать во время длительных полетов в такой изъезженной вдоль и поперек системе, как Ноканикус, где приходилось терпеть неизбежные лишения и невообразимую скуку. Поэтому нести вахту в одиночку не было для Салли слишком сложным делом.

Присматривать за Роджером было делом всей ее жизни. Во всяком случае, так ей казалось. Салли улыбнулась. Хм-м, это что-то новенькое. Уже долгие годы она не улыбалась, думая о Роджере Ксермине. Вспомнить хотя бы, как она пыталась прокормить их обоих, работая в стриптиз-клубе в хабитате Граммадьон. Тогда она была на грани нервного срыва.

Но у Роджера от работы в разреженном воздухе забарахлили легкие. Несколько месяцев он провел на больничной койке. Без нее ему было просто не выжить, ведь по законам Граммадьона они должны были полностью оплатить лечение. В противном случае Роджера просто-напросто оставили бы без помощи на борту корабля, где, без сомнения, он бы вскоре умер.

Именно тогда Салли пришлось пойти танцевать стриптиз в ночном клубе, терпя всевозможные унижения и бесцеремонные лапы похотливых посетителей. Но, главное, Роджер пошел на поправку, и вскоре они покинули Граммадьон, оставив позади былые неприятности.

Салли тряхнула головой. Боже, сколько воспоминаний! Надо держать себя в руках. Позади нее с шипением открылась дверь. Вошла Панди, сказала: «Привет! « – и плюхнулась в соседнее кресло. На капитанском мостике было восемь кресел: четыре стояли в ряд под главным экраном и две пары – по бокам от астронавигационной установки и приборной доски.

– Я принесла тебе попить, – сказала Панди и поставила возле локтя Салли охлажденную бутылку с содовой.

Чудо, а не девочка. Интересно, если бы у нее самой был ребенок, подумала про себя Салли, был бы он похож на Панди? Ей захотелось, чтобы был.

– В чем дело, Салли? – спросила Панди.

– Ничего. А почему ты спрашиваешь?

– У тебя такой вид, будто ты меня просвечиваешь рентгеном или что-то в этом роде?

– Да нет, я просто подумала, как тебе удалось вырасти такой благоразумной девушкой, если принять во внимание, что за люди твои родители.

Панди рассмеялась:

– Поверь мне, это было вовсе не легко.

– Помнишь, как мы впервые пришли к вам в дом?

– Разве такое можно забыть? – произнесла девушка, изобразив на лице притворный ужас. – Когда мама увидела на ногах Роджера туфли «для улицы», она приказала слугам немедленно стащить их с него и выкинуть за порог.

Они обе рассмеялись.

Салли указала на экран. Фантастические внутренности модуля скрылись из вида, заслоненные мошной фигурой Роджера Ксермина. Камера теперь показывала только его спину.

– Что, интересно, там сейчас происходит?

– Давай посмотрим. – Салли вызвала небольшое красное окно в середине экрана, на котором значился распорядок работ. – Вскрыть и удалить один из напоминающих шишки объектов... Они не отвинчиваются и не отстегиваются. По всей видимости, их придется отпилить.

– Каждый раз Роджер делает что-то одно, выходит так?

– Совершенно верно. И каждый предмет выносит наружу по отдельности и исследует на компьютере. Кажется, мы застряли тут навсегда, но на этом настоял Прамод. Он поднял ужасный шум, когда ему показалось, будто Роджер забыл что-то занести в компьютер. Роджер объяснил, что по чистой случайности просто нажал не ту кнопку, но Прамод все не унимался и продолжал еще битый час твердить об адвокатах, судебных разбирательствах и прочей ерунде.

Панди пожала плечами:

– Когда все будет позади и мы доберемся до системы Ноканикус, ведь мы разбогатеем? Так ведь, Салли?

– Думаю, что так, Панди. Впрочем, у нас и без того достаточно радиоактивных минералов, чтобы прекрасно обустроиться на Саскэтче.

Мысль о родной планете внезапно наполнила сердце Панди тоской:

– Я бы сама хотела остаться на Саскэтче. Мне кажется, мы были бы там счастливы.

– Но ты ведь передумала.

– Просто, когда папа сказал, что мы сможем купить себе владения в каком-нибудь мегахабитате, я поняла, что не в состоянии отказаться от этого. К тому же, если жизнь там мне придется не по душе, я всегда смогу продать свою долю и вернуться на Саскэтч.

– Тебе понравится в мегахабитатах. Нам как-то довелось заниматься ремонтом в одном из них. Там мы видели настоящий замок, будто из сказки. Он был так прекрасен. А вокруг него – лес, сверкающий драгоценными камнями. Он бы тебе наверняка понравился. Я была согласна остаться там навечно.

Панди ухватилась за эту мысль:

– А почему же ты не осталась? Почему ты и Роджер не обосновались там? Перебирайтесь в мегахабитат вместе с нами!

– Но, дорогуша, ты ведь отлично знаешь Роджера, – рассмеялась Салли. – После этой работенки он собирается купить собственный корабль с приводом Баада. И тогда мы улетим отсюда к самым далеким мирам.

– Но в этом случае мы больше никогда не увидим друг друга!

– Скорее всего, так оно и будет, ведь от теории относительности никуда не денешься.

– Как мне будет не хватать тебя, Салли. Ты мой самый верный друг.

Салли обняла девушку.

– Да, мы всегда были с тобой друзьями, Панди, и мы расстанемся не сегодня. Нам потребуется год или около того, чтобы приготовиться к отлету в Ноканикус. А до этого нам предстоит еще уйма дел.

– Я знаю, но потом когда-нибудь придет тот день, когда мы долетим до Ноканикуса, и вы оставите нас, и мы больше никогда не увидимся.

– Боюсь, что так. Но, увы, Панди, в том и состоит жизнь, что нельзя вечно оставаться рядом с одними и теми же людьми. Ты находишь друзей, какое-то время живешь с ними бок о бок, а затем вы постепенно отдаляетесь и теряете друг друга. Со мной это случалось чаще, чем с тобой. Ведь я вела совершенно безумную жизнь, кочуя с места на место.

Внезапно видеоэкран осветила красная вспышка. Завыла сирена. Роджер терпел бедствие! Роджер кричал! Фигура внутри модуля задергалась, подпрыгивая и извиваясь будто в каком-то диком танце.

– Что-то случилось! – вскрикнула Панди.

Руки Роджера бешено дергались. Салли оцепенела от ужаса. Вопли ее мужа были нечеловеческими, и казалось, им не будет конца.

– Увеличить изображение! – с трудом выдавила из себя Салли.

Она обратилась к Роджеру по радиосвязи:

– Роджер, дорогой!

В горле у Салли пересохло, она задыхалась, не в силах вымолвить ни слова.

Но в ответ по-прежнему доносились вопли, бесконечные душераздирающие, нечеловеческие вопли. На весь экран был виден шлем Роджера, сам он оставался в тени.

– Роджер? Роджер? Что происходит?

Лицо Ксермина исказила агония.

Салли от волнения прикусила пальцы. Боже, что происходит?

Внезапно крик стих, оборвавшись легким взвизгом, будто кто-то сжал голосовые связки Роджера железной хваткой. Бешеные движения внутри модуля, однако, продолжались еще несколько секунд, а затем также внезапно прекратились.

На экране появился общий план. Роджер парил в невесомости. Камера поймала движения его ног, затем на экране проплыли грудь и голова. Салли попыталась получить крупный план его лица – глаза были закрыты, по лбу струился пот.

Надтреснутым голосом Салли затребовала жизненно важные показатели и нажала клавишу компьютера. Компьютер ответил, что передача медицинских данных из скафандра оборвалась во время борьбы внутри модуля.

– Что с ним произошло? – недоумевала Панди. Салли сама удивилась, что ее голос прозвучал необычайно твердо, когда она отвечала на этот вопрос:

– Если судить по лицу, я бы предположила, что имеет место прокол скафандра и потеря одной из конечностей. Но Роджер не умер – видно, как он дышит.

– Но как он мог проколоть скафандр? Салли, простонав, пожала плечами:

– Скафандр нетрудно продырявить. Чем он отличается от других вещей? Ничему нельзя доверять на все сто. – Салли уже направлялась к нижнему воздушному шлюзу. – Я пойду за ним.

Глаза Панди вылезли из орбит. А что, если проснется Прамод?

– Но ты ведь не собираешься доставить его сюда, в жилую зону, скажи, Салли?

Произнеся эти слова, Панди тотчас пожалела о них. Лицо Салли будто окаменело.

– Нет, Панди, разумеется, этого я делать не буду, но я собираюсь поместить его в обсервационную палатку, чтобы выяснить, какой из органов вышел из строя. – Салли еще несколько мгновений кусала губы, а глаза ее горели гневным огнем. – Надеюсь только, что он протянет достаточно долго и вы успеете поблагодарить его за то, что он озолотил вас.

И Салли исчезла.

Панди снова посмотрела на серебристую тыкву. По лицу девушки текли слезы. Ей было стыдно за произнесенные ею слова. Однако она боялась навлечь на себя родительский гнев, когда станет известно о происшедшем. Панди знала, что следует немедленно разбудить их. В противном случае ей не миновать бурной сцены.

От родителей можно ждать чего угодно, даже самого ужасного решения. Например, они могут забрать корабль, бросив Салли и Роджера на произвол судьбы. Панди не питала никаких иллюзий по поводу Прамода и Тилли. Это были черствые, бездушные люди, рано состарившиеся и эгоистичные. В первую очередь они думали только о себе, впрочем, во вторую и третью – тоже о себе.

Девушка не сводила взгляда с безжизненного тела Роджера и ломала голову, что же ей делать.

10

Салли Ксермин отключила радиопередатчик, поэтому, выплывая из инопланетного модуля, она могла издавать любые звуки не задумываясь. Главным образом она выла от горя, хотя и пыталась сдержать себя. Ну почему у них всегда все шло наперекосяк? Всегда, всегда, всегда у Роджера Ксермина все было не так, как у людей.

Время от времени Салли прерывала проклятия и молила бога, чтобы скафандр не вышел из строя целиком. Пусть будет потеряна одна нога, шептала Салли себе под нос, может, она повреждена лишь частично. Может, только стопа, а уж без нее любому астронавту легко обойтись.

Боже, пусть все ограничится одной стопой!

На видео было видно, что Роджер дышит, а значит, еще жив. Электроника его скафандра, очевидно, вышла из строя, потому что передатчик молчал, а система жизнеобеспечения работала в аварийном режиме.

Впереди Салли ждала работенка, о которой не хотелось и думать, но ничего другого все равно не оставалось.

Дотащив Роджера до космопалатки, она привяжет его к операционной раме и тогда... тогда ей придется ампутировать поврежденную конечность. Осознав это, Салли вздрогнула.

Она молила Бога, чтобы он дал ей силы справиться. Ни о какой помощи со стороны Бешванов не могло быть и речи. Когда Прамод проснется и узнает о происшедшем, его точно хватит удар.

Салли пыталась отогнать другие мрачные мысли, но получалось плохо. В целости ли мозг Роджера? Насколько серьезно повреждение скафандра? Вопросы, вопросы безжалостно сверлили ее мозг. Казалось, она бесконечно плывет сквозь космическую бездну.

Наконец Салли достигла модуля. Она притормозила при помощи портативного реактивного устройства на запястьях, по инерции проплыла еще немного вперед и снова притормозила. Роджер парил снаружи загадочного шара, его тело медленно вращалось, конечности были согнуты в суставах.

Проверив костюм Роджера, Салли не обнаружила в нем ни повреждений, ни проколов. Она прильнула к маске. Лицо Роджера было усеяно крупными каплями пота, он был без сознания, но, несомненно, жив и по-прежнему дышал. Система подачи воздуха в его костюме работала исправно, из строя вышли лишь передатчик и компьютер. Салли быстро пристегнула спасательные ремни, перекинув их через грудь и плечи Роджера, продела под мышками и, развернувшись, поплыла назад, по направлению к «Семени надежды».

Добравшись до места, она втянула тело Роджера в палатку и застегнула ее изнутри. Когда давление воздуха достигло двенадцати фунтов на квадратный дюйм, Салли сняла шлем и занялась костюмом мужа. Скафандр без труда расстегнулся, изнутри на Салли резко пахнуло экскрементами. Все-таки система очистки почему-то не сработала.

Салли ничего не оставалось, как извлечь Роджера из скафандра. Морщась от запаха, она стащила костюм с парализованного тела мужа, свернула вместе с тошнотворным содержимым и засунула в большую походную сумку, которую прикрепила к боковой стенке палатки.

Произошло нечто необъяснимое. Роджер выглядел так, будто его заморили голодом. Лицо его осунулось, казалось, в нем нет ни кровинки, из-под кожи выпирали скулы, а глаза глубоко запали. Пульс бешено бился, давление подскочило, по телу пробегали легкие судороги. Вся поверхность кожи покрылась мелкой красной сыпью, напоминающей крошечные прыщики, а на спине обнаружилась крупная отметина размером с небольшой нарыв.

Салли измерила Роджеру температуру. Повышенная. Нужен сканер и программное обеспечение из лазарета главного судна. С Роджером творилось нечто необъяснимое, может, это сердечный приступ или какой-то неведомый ей припадок – кто знает? Но Салли решительно настроилась выяснить, в чем тут дело.

Оставив Роджера привязанным ремнями к носилкам, она накачала воздушный шлюз и поплыла к кораблю. У входа ее уже поджидала Панди.

Не проронив ни слова, Салли сняла скафандр. Панди таращила глаза зло и одновременно испуганно. Наконец девушка произнесла:

– Ну как, он жив?

– Жив, – огрызнулась Салли. – Мне кажется, у него что-то вроде сердечного приступа или, может, инсульт.

– Он парализован?

Салли уставилась на Панди безумным взглядом:

– Не говори этого! Слышишь! Не смей даже заикаться об этом!

– Тебе не следовало так поступать со мной, Салли!

– Не понимаю, о чем ты?

– Ставить меня в такое неловкое положение. Прамод убьет меня, если узнает, что я не разбудила его.

– Что?! По-твоему, я должна была бросить Роджера на произвол судьбы? Только потому, что так поступил бы Прамод? Вот уж не думала, Панди, что ты станешь все валить на меня. Поверь, мне бы хотелось, чтобы все было по-другому. Поэтому пусть тебя не волнуют мои проблемы. А теперь не путайся под ногами. Мне нужен медицинский сканер. Я в лепешку расшибусь, но выясню, что за беда стряслась с Роджером.

Салли устремилась вниз по туннелю во вращающийся отсек с искусственной гравитацией, нащупала ногами пол и ринулась в судовой лазарет.

11

В первые часы пополудни, между сексом и подачей фруктов, Райбен Арнтадж разрешил своему двухсотвосьмидесятипятилетнему телу часок отдыха. Он раскачивался в эргономическом гамаке внутри застекленной веранды на четырнадцатом этаже небоскреба, принадлежащего его личной торговой корпорации. Отсюда его взору открывался захватывающий дух вид на Бельво-Сити, реку и Спейстаун, который высился на противоположном берегу.

Здесь Райбену Арнтаджу всегда хорошо думалось. На него нисходило глубокое, умиротворяющее чувство, особенно в те дни, когда его навещала малышка Брюд Дара. Она обладала неуемной энергией и пухленьким, соблазнительным телом, что вместе доводило Райбена до полного физического изнеможения.

Умиротворенно покачиваясь в гамаке, Райбен размышлял вовсе не о торговых сделках, долгах и кредитах, и даже не о политических интригах, что сопутствовали им. Он пытался думать о высоких материях и великих свершениях. Принадлежа к типу людей, привыкших командовать, причем на протяжении уже более чем двух с половиной веков, теперь он находил особую прелесть в природе и ее естественных красотах.

Увы, законы не позволяли Арнтаджу стать владельцем целой планеты. Те, кто хотел добиться истинного уединения, строили в космосе искусственные миры – мегахабитаты. Иногда зажиточные люди шли на компромисс, покупая жизненное пространство на одном из уже обустроенных миров. Райбен Арнтадж несколько раз пробовал жить в мегахабитатах. Однако его вскоре начинала одолевать скука – настолько искусственным было окружение. Райбену не хватало естественного ощущения настоящей планеты, с непредсказуемой погодой и неприглаженным пейзажем. Ему не хватало первозданности, разных червяков и букашек, снега или, наоборот, зноя, которые на мегахабитатах моделировались только в виде исключения. Но людям запрещалось владеть целой планетой или же отдельным континентом. К сожалению, известные прецеденты имели плачевные последствия. Так уж сложилось с раннего периода освоения галактического пространства.

Согласно правилам, заселение планет проводилось строго в соответствии с установленными нормами на распределение пространства. Минимальная численность – пятьдесят тысяч человек, для предотвращения генетического вырождения. Требовалось также соблюсти конституционные нормы управления, включая право голоса, право на свободное получение информации, как серьезной, так и развлекательного характера, право обращения в высшие судебные инстанции, включая суд ИТАА.

Ранние нелегальные колонии, где всем было наплевать на соблюдение основополагающих норм, давно уже ушли в область преданий, оставив после себя кучу леденящих душу домыслов. Видеофильмы, посвященные этому этапу человеческой истории, изобиловали виселицами и паровыми гильотинами.

Поэтому теперь человеческие миры находились под недремлющим оком ИТАА. В результате власть на планетах стала зависеть от голосов избирателей, общее же управление осуществлялось галактическими институтами. Безусловно, каждая планета имела свои особенности развития. На каждую теплую планету земного типа с обилием воды приходились тысячи засушливых пустынных миров и сотни обледенелых.

Райбен Арнтадж уже давно лелеял мечту о собственной планете. Там он смог бы укрыться от бесцеремонного вторжения все новых и новых переселенцев, что стало повсеместной практикой на Саскэтче. Тысячу лет назад, после освобождения этой ветви Галактики от лаовонов, сюда хлынула волна переселенцев, все новые суда с приводом Баада устремлялись покорять новые миры. Штаты ИТАА раздулись в сотни раз, его представители следили за порядком в двадцати четырех тысячах солнечных систем. И тем не менее на границах освоенного пространства с пугающим постоянством возникали слухи о творящихся где-то злодеяниях, о пиратстве, нападениях на целые планеты, о пытках и вымогательстве. И вот теперь все эти напасти обрушились на Саскэтч, планету редкостной красоты, особенно привлекательную для тех, кто любит не слишком суровые заснеженные миры. Но беда в том, что новые переселенцы прилетали сюда вовсе не ради красот Саскэтча, а ради «тропика-45». Райбену Арнтаджу ситуация представлялась бомбой замедленного действия, взрыв которой приведет к самым непредсказуемым последствиям. Если только, конечно, он не сумеет провести серию точных ударов по разбухшей бюрократии ИТАА, вынудив ее наконец вмешаться и перекрыть захлестнувший планету поток нелегалов.

У дверей раздался мелодичный звонок. Сработала система безопасности и после секундной проверки пропустила внутрь медицинскую сестру. На женщине был строгий белый костюм, который дополняли шляпа и значок с красной эмблемой ИТАА. Сестра поставила на угол рамы гамака поднос с фруктами, измерила Райбену температуру, проверила пульс и взяла кровь на анализ. Посмотрев на Брюд Дара, медсестра протянула пациенту горсть таблеток и стакан с водой:

– У нас сегодня сорок первый день очищения поджелудочной железы, мсье Арнтадж.

– Угу, – промычал тот.

Продление жизни было сопряжено со многими неприятностями. В ладони Райбена лежало четырнадцать таблеток. Он принялся медленно глотать одну за другой, запивая водой.

– У вас сегодня молодая здоровая девушка, мсье? – сестра показала подбородком в сторону дремлющей Брюд.

Арнтадж фыркнул. Медицинские сестры приходили к нему из центральной клиники Бельво. Это были местные жительницы с местными нравами, привившимися лет эдак пятьдесят назад. Они всегда говорили о его подругах как о продажных женщинах. Это ужасно раздражало Райбена.

– Она изумительный биолог. У нее ученая степень университета Бельво.

– Может, и так, мсье, но, мне кажется, в лицее она научилась еще кое-чему. – Сестра игриво подмигнула Райбену и вышла.

Дверь с нежным звоном закрылась за ней.

Брюд Дара пошевелилась и перевернулась на другой бок, отчего ее пышное тело под голубым покрывалом обозначилось еще более соблазнительно. Райбен спросил себя, откуда у Брюд такое редкостное сочетание невинности и страсти. Может, страсть как-то связана с ее любовью к биологии и полевым исследованиям? Райбену казалось, что он уже встречался с подобным явлением, работая в компании женщин-биологов на приграничных планетах. Может быть, тут и вправду есть какая-то связь? Может, страстная увлеченность жизнью природы идет рука об руку со страстным желанием рождать новую жизнь? Как будто жизнь сама стремится к собственному бесконечному воссозданию, словно некая волна, вместе с которой человечество катится через Вселенную. А может быть, биологи по своей натуре теснее связаны со всеми проявлениями жизненной силы? Что в этой науке так привлекало взрывные, чувственные натуры, подобные Брюд Дара? Или это форма естественного отбора? Размышления позабавили Арнтаджа.

Райбен раскачивал гамак, слегка шевеля ногами. Рама развернулась, и теперь открывался вид на восток. Там плыли темные тучи, проползая над долиной в сторону вырисовывающихся вдали гор Блэк-Рукс.

У окна стоял телефон-игрушка работы мастера Балнева из марсианской Москвы, сделанный в двадцать третьем веке покорения Марса. Телефон был вырезан в форме медведя гризли из куска марсианского тика. Трубкой служила голова медведя. Его челюсти скалились в злобной гримасе. Говорить следовало в левое ухо.

Райбен набрал семизначный номер и стал ждать. За окном начинало проясняться. Для Бельво-Сити это было довольно редким явлением. На другом конце долины переливался, подобно россыпи бриллиантов, Спейстаун, совершенно затмевая собой унылый городской пейзаж центра Бельво.

– Сенатор Троган слушает, – раздался наконец голос в трубке.

– Майк, это Райбен Арнтадж.

– А, здравствуйте, Арнтадж, у меня есть для вас новости.

– Прекрасно.

– Ваши предложения будут рассмотрены на этой неделе. Я договорился с Джервисом Форстером, чтобы этим делом занялся сенат, так что никто не заподозрит нашей личной заинтересованности.

– Отлично. А как там семейство Тюссо? Не собирается уезжать отсюда?

– Как мне кажется, они надеются выиграть дело в суде. Мне сказали, что папаша Тюссо непоколебим. И они постараются устроить обструкцию новым законодательным актам, как только о них будет объявлено.

– Но как они могут выиграть процесс? Они же у нас в руках. К тому же у нас прекрасный прецедент – недавнее решение, принятое на Салидо-3.

– Безусловно, мсье, всем известно, что мсье Тюссо недостаточно трезво оценивает свои шансы. Он ненавидит вас, мсье, и будет упорствовать до конца. Он ни за что не согласится на принятие закона об охране окружающей среды. Даже если его шансы на успех равны нулю.

– Значит, вы полагаете, сенаторы будут на нашей стороне?

– Думаю, что да, мсье.

– Этот день войдет в историю, сенатор, ведь это знаменательный день.

– И я уверен, что он настанет. Если только вы...

– Если только что, Троган?

– Если только вы выиграете дело в суде сектора. Райбену всегда действовала на нервы мягкотелость Трогана. Он фыркнул:

– Троган, у вас есть прецедент Ксантуса-5 и недавнее решение Верховного суда сектора по делу об уничтожении природной среды на Салидо-3. Естественные природные условия нашей планеты оказались на грани полного уничтожения из-за неконтролируемой иммиграции, а местные власти проявляют полную беспомощность, обусловленную коррупцией, порожденной торговлей «тропиком-45». И только тогда мы сможем положить конец всему этому, когда привлечем ИТАА и поднимем статус космопорта до класса «А».

– Но вам, безусловно, известно, что в сенате есть силы, которым торговля наркотиками очень даже на руку. Они от нее только богатеют.

– Мы не собираемся нападать на них в открытую. Мы даже не призываем к вмешательству ИТАА от своего имени. Но, проведя через сенат решение о поднятии статуса космопорта, мы наконец сможем заручиться поддержкой ИТАА. Спейстаун официально перейдет под его юрисдикцию, и его охрана будет поддерживаться на соответствующем уровне, как и в любой другой системе, подобной нашей. Мы поставим надежный барьер на пути космических бродяг.

– Тем самым затронув все семьи в колонии. Вы намерены положить конец экспорту «тропика-45», и если добьетесь успеха, это у многих выбьет почву из-под ног. Стоит ли удивляться, что вас так ненавидят, мсье Арнтадж?

– А я и не удивляюсь, сенатор, вовсе нет.

– К счастью, мсье, вы уже достаточно богаты, не так ли?

– Именно к счастью, сенатор. Как вы верно заметили! – Райбен разорвал связь и водрузил голову медведя обратно на плечи.

Малышка Брюд Дара проснулась.

– Я люблю тебя, Райбен, – прошептала она, переворачиваясь на живот, и ее пышные, соблазнительные формы, колыхнувшись под голубым покрывалом, притянули внимание Райбена.

– И за что ты только любишь такого высохшего старикашку, как я?

– За твои усилия спасти Саскэтч, дорогой! Ты ведь и в самом деле любишь эту планету, не так ли? – В нежных карих глазах Брюд было что-то чистое и искреннее, отчего у Райбена на мгновение защемило сердце.

– Верно, малышка. Люблю всей душой. Я не могу без этой планеты, без ее льдов и снегов, без ее бескрайних лесов. Она холодна, жизнь на ней доставляет людям массу неудобств, но это чистый, незагаженный мир, где пока еще живет не так уж много людей. В моем возрасте, как ты понимаешь, человеческое общество утомляет.

– Особенно устаешь от бродяг, которым наплевать, если вокруг них все рушится. Я понимаю, что это всего лишь обобщение, но оно недалеко от истины. Бродяги превратились в сущую чуму для нашей планеты.

Райбен пожал плечами. Сами по себе переселенцы были ничуть не хуже, чем коренные жители Саскэтча. Но если орды чужаков будут по-прежнему захлестывать планету, от старого Саскэтча вскоре останутся одни воспоминания, а на их место придут гигантские города-монстры, а с ними – все сопутствующие прелести.

– Сейчас им все сходит с рук – и только потому, что статус космопорта не соответствует реальному положению вещей. Если мы проведем нашу идею через сенат и добьемся в суде сектора решения в нашу пользу, ИТАА будет вынуждено вмешаться. Вот тогда чьи-то грязные делишки и всплывут на поверхность.

– Им ни до чего нет дела. Их интересует только «тропик-45».

12

В сферической обсервационной палатке вовсю кипела работа. Салли Ксермин с помощью портативной установки провела медицинское обследование Роджера. Она ввела данные сканирования в небольшой компьютер, который захватила с собой, чтобы получить результаты на месте.

За несколько секунд компьютер подверг показания анализу и обработке, и вскоре на небольшом экране засветились первые выводы данных сканирования, снабженные иллюстрациями. Деятельность мозга свидетельствовала о глубокой коме, однако это не был ни инфаркт, ни инсульт. Сердце Роджера билось сильно и четко, несмотря на общую слабость организма.

Кроме того, имелись свидетельства серьезного поражения отдельных участков нервной системы. В некоторых местах аксоны были обнажены, миелиновые оболочки разрушены, будто сорванные непонятной силой, отчего аксоны полностью прекратили функционировать. Нейроны, связанные с контролирующими центрами за пределами головного мозга, также были мертвы

На основе имеющихся показаний можно было предположить неожиданное развитие какого-либо нервного заболевания, например множественного склероза.

По оценкам компьютера, Роджер утратил около трети периферической нервной системы. Вряд ли он сможет управлять конечностями, если, конечно, проснется. Крайне сомнительно было, что Роджер сумеет снова говорить – нервные окончания, управляющие речевым аппаратом, были поражены. От них практически ничего не осталось.

Салли стиснула зубы. Болезнь Роджера была ни на что не похожа. Данные анализа свидетельствовали о значительной потере веса. Поиски возможной опухоли результатов не дали. Уровень лейкоцитов в крови был довольно высок, однако никаких намеков на рак.

Компьютер был хорошо осведомлен об общем состоянии Роджера Ксермина, поскольку каждый день работал с его телом по программе продления жизни. Какая-нибудь микроопухоль ни в коем случае не осталась бы незамеченной. И уже никак нельзя было предположить, что за короткий срок выросла крупная опухоль, вызвавшая столь резкую потерю веса.

Анализ жидкостей показал наличие в неожиданно большом количестве некоторых элементов и органических соединений, не типичных для человеческого организма.

Когда Салли прочла эти выводы, ее передернуло от ужаса. Прамод не должен знать об этом! Интуиция подсказала Салли уничтожить полученные показания и переписать диагноз, чтобы в нем не было ни слова о чужеродных органических соединениях.

Салли быстро отредактировала диагноз, перечитала его заново, а затем вынула дискету.

Подсоединив капельницу, Салли снова надела шлем и наполнила воздухом небольшой шлюз. При помощи реактивного устройства она вернулась на «Семя надежды».

Едва за ней закрылся шлюз корабля, Салли почувствовала, что надвигается скандал. Бешваны проснулись. В воздухе витали флюиды охватившей их паники. Было слышно, что где-то рядом кричит Тилли, вероятно, бранившая Панди. Кажется, дело происходило возле входа, ведущего в апартаменты Прамода. Салли с решительным видом направилась в лабораторию и ввела полученные данные в компьютерную сеть корабля. Потом снова включила диагностическую программу, чтобы еще раз пробежать глазами результаты обследования Роджера. За спиной она услышала торопливые шажки Прамода. Он задыхался от гнева.

– Что вы наделали! – зашелся он в пронзительном крике.

– Спасла жизнь собственному мужу, а что же еще? – огрызнулась Салли. – Лучше взгляните, что я получила. Ради разнообразия, помогите хотя бы на этот раз, Прамод.

– Как вы посмели поставить всех нас в столь опасное положение? Как вы посмели! После всех моих предостережений! – Его коричневая плоская физиономия побагровела от гнева. – Вы не имели права подвергать нас риску! Что, если у Роджера какая-нибудь инопланетная инфекция? Ведь он может перезаразить нас всех! И все из-за вашей невероятной глупости!

Салли закатила глаза к потолку:

– Да, я все понимаю! Вам хотелось бы, чтобы я бросила его там, в одиночестве, еще живого, обрекая на медленную смерть. Но ведь это мой собственный муж! А вы, Прамод, катитесь к черту!

– Нет уж, клянусь богом, этот номер у вас не пройдет – «катитесь к черту, Прамод! «. С этой минуты всем здесь распоряжаюсь я. А иначе мне придется принять меры!

Салли окинула его испытующим взглядом. Неужели этот напыщенный коротышка-индус смеет угрожать ей? Да если он осмелится прикоснуться к ней хотя бы пальцем, она сделает из него лепешку.

– Да взгляните же на диагноз – Роджер в коме. У него поражение нервной системы, и он сильно потерял в весе. Но инфекции у него нет, при сканировании не обнаружены никакие возбудители.

Тонкие ноздри Прамода раздувались:

– Если вы доверяете собственную безопасность бездушной машине, я не возражаю, но лично меня увольте от этого. Я запрещаю вам, слышите? Роджер был предупрежден в самом начале: если что-то случится с ним из-за инопланетного объекта, мы будем вынуждены оставить его. Как вы помните, он принял это условие.

Салли фыркнула. Можно подумать, они не доверяют компьютеру каждую секунду своей жизни на корабле.

– Послушайте, Прамод! Я вовсе не собираюсь оставлять мужа в беде. Надеюсь, вы меня поняли? Роджер в коме, он никогда не будет говорить, никогда не может пошевелить даже пальцем! Но я все равно люблю его, вы в состоянии понять это?

Прамод побагровел еще сильнее:

– Я не потерплю своеволия. Вы заставляете меня прибегнуть к жестким мерам. – Он напрягся всем своим щуплым тельцем и выхватил из кармана миниатюрный пистолетик двадцать второго калибра. – Руки вверх, Салли! Я вынужден применить к вам меры дисциплинарного воздействия.

Салли снова окинула его взглядом. И это низкорослое чудовище на что-то рассчитывает! Она медленно сдвинулась немного в сторону от компьютера. Этот пистолет выглядел просто смехотворно. Его дуло было настолько коротким, что даже с такого расстояния (около восьми шагов) Прамод вряд ли попадет в нее, если она будет двигаться достаточно быстро.

– Послушайте, Прамод, к чему вам все это?

– Ну-ка, тише. Сейчас вы отправитесь в свою каюту и будете оставаться там до тех пор, пока я не приму решение, как нам быть дальше.

Прамод помахал пистолетом, и это было его величайшей ошибкой.

– Хуфф! – вырвалось у Бешвана, когда Салли, резко развернувшись, ударила его сперва по руке, а затем изо всех сил коленом в солнечное сплетение. Прамод резко согнулся и уронил пистолет на пол. Салли ухватила индуса за волосы на затылке, рывком подняла на ноги и еще раз хорошенько стукнула. Прамод рухнул на пол, зарыдал и скрючился, подтянув колени к подбородку.

Салли подобрала оружие и сунула к себе в карман. Не обращая внимания на Прамода, она ввела диагноз Роджера в главный компьютер.

В небольшой космопалатке, дрейфующей рядом с кораблем, портативный компьютер продолжал вести наблюдение за неподвижным телом Роджера Ксермина. Телекамеры фиксировали любые изменения в его состоянии. Видеосигнал передавался на один из дополнительных экранов по выбору Салли, однако никаких изменений, к сожалению, заметно не было. В поле зрения камер не попадала сумка, в которую Салли засунула перепачканный костюм Роджера и его шлем. Поэтому никто не увидел, как сумка внезапно открьшась и оттуда выскользнуло странное создание, напоминающее насекомое, около фута в длину, толщиной в дюйм, на тонких, будто проволочных ногах. Над его головой колыхались сенсорные органы, в том числе зрительные узелки на длинных стеблях.

На мгновение существо замерло на месте – пока сенсорные органы накапливали информацию, а затем прыгнуло через всю палатку к задней панели диагностического компьютера. Открутив защитную пластину, оно ввело внутрь зрительные органы. Один из узелков был источником неяркого фосфоресцирующего свечения, достаточного для изучения внутреннего устройства компьютера. Быстрая проверка показала наличие двоичной сети, в электронную начинку которой вмонтированы фотосистемы, а все вместе это приводилось в действие аккуратно присоединенными микровводами, соединенными с общей сетью.

Основные цепи были смонтированы на пластинах, расположенных через небольшие промежутки. Внутри машины было достаточно места. Модуль-разведчик выпустил посыльного размером с мышь, который тотчас прыгнул к парящей сумке, с силой оттолкнувшись задними конечностями. Застежка-»молния» медленно расстегнулась, и посыльный юркнул внутрь.

13

Центральная тюрьма Бельво представляла собой мрачное каменное сооружение, примостившееся на северо-восточной границе космопорта.

Внутри огромного здания, похожего на соты, с множеством камер, содержалось около полутора тысяч заключенных, отбывающих разные сроки заключения по приговорам ИТАА, главным образом, за торговлю «тропиком-45». Это место пользовалось дурной репутацией: тюрьма была перенаселена, . здесь нередко вспыхивали стычки между заключенными, причем враждовали целые кланы, а самые отчаянные головорезы, отбывавшие длительные сроки, практически держали в своих руках всех остальных.

Акандер Ра Суб просидел в этой тюрьме уже пять месяцев, отбывая шестилетний срок за контрабанду. Он уже успел немного пообвыкнуться, но все равно ему казалось, что заведение слишком шумное. И дело было вовсе не в реве и грохоте запускаемых ракет, что взлетали с расположенного неподалеку космодрома, хотя и они подчас громыхали так, что приходилось стискивать зубы, пытающиеся выпрыгнуть из челюстей. К этому еще можно было привыкнуть. Даже дым, который при попутном ветре проникал в камеру после каждого запуска, не доставлял особого неудобства. Можно было примириться и с мелочным распорядком, царившим на четвертом этаже, где располагалась камера Акандера.

До суда Акандер работал на Крутых Братцев. Он неплохо устроился, скорешившиеь с корейцами-бандитами, которые заправляли всем четвертым этажом и, между прочим, тоже были людьми все тех же Братцев. У Акандера возникли проблемы не с ними, а с таинственным Братством кровавого ритуала. Они едва не схватили его сегодня утром после завтрака прямо в столовой. Акандер как раз направился к выходу, когда двое Кровавых Братьев кинулись на него с проволочными заточками. Акандеру удалось спастись только благодаря фельдшеру, который в тот момент оказался в столовой и оглушил нападающих ударами дубинки.

У себя на четвертом этаже, где Крутых Братцев «официально представлял» парень по прозвищу Громила Ким, Акандер пребывал в относительной безопасности. Но за пределами четвертого этажа он был лишен всякой защиты и теперь ломал голову, как ему пережить время обеда.

Проблема, собственно, заключалась в том, что жертва, как правило, не имела понятия, почему на нее пал сей печальный жребий. Насколько Акандеру было известно, он никого ничем не оскорбил. Скорее всего, кто-то попросту оклеветал его, чтобы посмотреть, как Акандер поведет себя в этой ситуации.

Он уже начал подумывать о том, чтобы добровольно попроситься на исправительные работы. Этим он даже мог добиться, чтобы ему скостили срок. Правда, тогда ему пришлось бы оттрубить пару лет на принудительном поселении при лесоповале, где-нибудь на краю тундры, вкалывая изо дня в день на благо ненасытной утробы какой-нибудь Хэйболской лесопилки. Однако потом, хорошенько поразмыслив, Акандер решил, что просто не выдержит холода промозглой саскэтчской тундры, пробирающего до мозга костей.

С другой стороны, теперь ему, похоже, следовало найти кого-то, кто согласился бы тайком приносить для него из столовой еду. Но от мысли, чем ему, возможно, придется расплачиваться за эту услугу, не такую уж маленькую и, конечно же, не одноразовую, у Акандера поползли мурашки.

Ситуация складывалась безнадежная. К тому же Громила Ким снова стал поглядывать на него как-то странно. Похоже, если Акандер и дальше хочет рассчитывать на защиту корейцев, ему придется за это платить. Ким в уме уже назначил свою цену. Акандера буквально передернуло. Ким был здоровенным, безжалостным типом, владевшим многими видами боевых искусств, и Акандер не заблуждался насчет своих шансов по-доброму сговориться с этим чудовищем. Жизнь становилась совершенно невыносимой.

Ухитрившись не попасться на глаза Громиле Киму, Акандер проскользнул к себе в камеру и улегся на койку, стараясь не думать о неприятностях. В этом состоянии он и пребывал, когда пришел вызов из кабинета тюремного начальства. Акандер моментально вскочил на ноги.

Он потребовал себе сопровождающих, и после некоторого препирательства его требование было выполнено. К Акандеру приставили надзирателя с кислой миной на лице, зато вооруженного пистолетом. Обзаведясь телохранителем, Акандер спустился на первый этаж и прошел в административный блок, криво пристроенный к фасаду главного здания.

Акандера пропустили через двойную решетку, а затем проводили в небольшой кабинет. От удивления он даже отпрянул назад. Перед ним сидел Карни Уокс, бледный и явно чем-то напуганный.

– Уокс, а как ты здесь оказался? Карни поднялся, закрыл стеклянную дверь и включил запись. Потом указал на соседний стул.

– Садись, Акандер. У тебя есть шанс выбраться из этой помойки и даже смотать удочки куда подальше, не досиживая полного срока.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно.

Акандер сглотнул. Молитвы его были услышаны.

– Тебе предлагают хорошее прикрытие. На первый взгляд, это будет обыкновенная депортация. Под предлогом двенадцатой статьи. Но это всего лишь прикрытие, сплошная липа. На самом деле сначата ты должен будешь оказать небольшую услугу отделу по борьбе с наркотиками, а лишь затем в силу вступит указ о твоей депортации.

– Ушам своим не верю. И это говорит Карни Уокс?! Карни пожал плечами:

– А что мне остается, Акандер? Кстати, выбор у тебя невелик.

– На что ты намекаешь?

– Кровавые не оставят тебя в покое. Они ведь сегодня пытались ухлопать тебя.

– Это было подстроено отделом? Может, они решили разделаться со мной потому, что на меня кто-то накапал?

Карни снова пожал плечами. Казалось, это его не слишком занимает.

– О господи! – простонал Акандер, внезапно почувствовав себя совершенно беззащитным, будто его только что раздели догола. – Может, это ты все и подстроил, Карни? Ты науськал на меня Кровавых? А я-то считал, что мы с тобой друзья, браток.

– Это не я, – покачал головой Карни. – Ты ведь сам понимаешь, мне ни к чему. Да я бы даже не узнал, если бы с тобой что-нибудь стряслось.

Акандеру стало все ясно. Как и он сам, Карни был лишь марионеткой в руках отдела по борьбе с наркотиками.

– Сдается мне, тебя просто спасают. Но за это придется расплатиться.

Акандер поднял усталый взгляд:

– И что ты предлагаешь?

– Тебе придется носить записывающее аудио– и видеоустройство. Тебе зашьют его в кожу. С этим снаряжением ты отправишься на встречу с Крутыми Братцами. Понимаешь, до нас дошли слухи, что у тебя где-то в Блэк-Рукс в загашнике осталось пятьдесят унций «жидкого золотишка». Ты предложишь их Братцам по бросовой цене – вроде как тебе надо рассчитаться с тюремным начальством за то, что тебя выпускают раньше срока. В отделе полагают, что Братцы клюнут на приманку, и тогда полиция сможет поймать их с поличным и передать дело в суд.

– Великолепно! А если Крутые догадаются что к чему, то отдадут меня на растерзание Кау Хуку.

– Да, тебе придется как следует потрудиться, чтобы убедить их.

– И если я останусь в живых?

– Тогда вместе со мной выступишь на суде в качестве свидетеля.

Акандер снова застонал. Гарантированный смертный приговор, куда ни кинь.

– Ясно, можешь не продолжать! Просто вы хотите меня убрать, вот и все! Вы боитесь откровенно сказать мне об этом. Но почему, хотел бы я знать? Что я сделал такого? За что ты натравил на меня Кровавых? Я обречен!

– Тебя не оставят без защиты, причем такой, какая здесь тебе и не снилась!

Акандер закатил глаза и закрыл лицо руками. Спрятаться от надвигающейся катастрофы было негде. И он решил подойти к проблеме по-деловому. Если он согласится на сделку, то, возможно, проживет чуть дольше, чем здесь, в тюрьме. Акандер решился.

– Тогда нечего держать меня здесь слишком долго, если вы, конечно, хотите, чтобы я дожил до суда.

– Суд над Крутыми Братцами состоится через несколько дней после того, как ты выйдешь на контакт с ними, имея на себе записывающую микроаппаратуру.

Карни выпятил губы.

– В таком случае, я полагаю, отдел по борьбе с наркотиками возьмет на себя организацию похорон, если, конечно, будет что хоронить.

– А ты что, ожидал медаль за доблесть?

14

Салли Ксермин вернулась в палатку, притащив на буксире изолированный медицинский контейнер со свежим запасом жидкого питания и новыми капельницами.

Странный солоноватый запах внутри палатки наполнил ее новыми сграхами. Салли непроизвольно вздрогнула, а затем встряхнула головой, чтобы прогнать неприятные мысли. Она засунула контейнер в висевшую на стене сетку и закрепила ремнями. Затем, не теряя понапрасну времени, подплыла к парализованному телу Роджера и установила капельницу.

Взглянув на изможденное лицо мужа, Салли почувствовала, как у нее защемило сердце, и отвернулась. Верно говорится в старой поговорке: «Отчаянный астронавт – наполовину мертвец». Сколько ей еще предстоит работы, разве можно давать волю чувствам? Выплакаться она успеет и позже.

Поставив капельницу, Салли подплыла к портативному компьютеру, чтобы проверить состояние Роджера. Но здесь ее ждал неприятный сюрприз. Компьютер почему-то вышел из строя. На экране плясала мешанина голубых и оранжевых линий, а из динамиков доносились сплошные помехи.

Салли выругалась. Компьютеры никогда просто так не выходили из строя. Эта машина соответствовала самым жестким стандартам качества, подобные ей широко использовались в космических полетах. Вероятность их поломки была практически равна нулю.

Салли стукнула ладонью по верху машины. Потом тряхнула ее и даже раскричалась, однако тут же одумалась и взяла себя в руки. Попробовала снова вступить в контакт с машиной, пробежав пальцами по клавиатуре. Изредка на экране загоралось сообщение «Ошибка при вводе», большей частью отображалась какая-то абракадабра.

Салли решила перенести компьютер на корабль, чтобы проверить его работу, подсоединив к главной сети. Она молилась, чтобы проблема свелась к простой программной ошибке. В медицинском компьютере у них имелись запасные программы.

Что-то бормоча себе под нос, Салли отсоединила машину и осторожно подтащила ее к шлюзу.

С парящим у локтя компьютером Салли вернулась назад к кораблю и втянула машину в шлюз. Оказавшись внутри корабля, Салли закрепила компьютер на тележке и толкнула вдоль коридора по направлению к жилому отсеку. Достигнув зоны гравитации, потянула катящуюся тележку за собой по пандусу к ремонтной мастерской, располагавшейся на первом уровне.

Там Салли установила машину на стол и вернула тележку по пандусу на второй уровень, где она оставила связанного Бешвана. Заведенный порядок рухнул. Салли пришлось применить к Прамоду и Тилли насилие. Как теперь они смогут смотреть друг другу в глаза?

Салли отдавала себе отчет, что теперь, когда Роджер превратился в живой труп, она целиком зависит от мастерства Прамода. Ей, понятное дело, потребуется куча денег, чтобы оплатить уход за Роджером. Нужна будет самая дорогая страховка, если вдруг к нему вернется способность двигаться. Даст бог, он еще выйдет из комы.

Салли решительно стиснула зубы и отправилась посмотреть, как там Бешваны. Еще не дойдя до их апартаментов, она услышала доносившиеся оттуда крики. Бешваны бранились на чем свет стоит.

– А, вот и она! – взвизгнула Тилли. – Предательница, проникшая в наши ряды!

– Как вы смели бросить нас здесь связанными? – выкрикнул Прамод.

– А что еще мне оставалось? – ответила Салли нарочито безразличным тоном. – Разве я могу доверять вам, когда покидаю корабль? Ведь вам ничего не стоит, пока меня нет, сняться с места, бросив нас с Роджером на произвол судьбы. Да вы же сами сказали мне о своих намерениях. Так что...

Салли отвернулась. Ее взгляд упал на маску Шивы хайдарабадской школы, которая поглядывала на всех своими хитрыми, если не сказать коварными глазами.

– Как бы то ни было, сейчас я вас развяжу. Что-то случилось с медицинским компьютером. Придется прибегнуть к помощи главного, чтобы выяснить в чем тут дело.

Прамода это не успокоило:

– Ваши действия противоречат правилам ИТАА. Как астронавт я должен выразить протест против этой вашей акции.

Салли подавила улыбку. Напыщенный болван! И она принялась развязывать своих пленников, начиная с Панди.

Девушка тоже была настроена отнюдь не дружески. Она отвернулась, чтобы не смотреть Салли в лицо, а затем вообще повернулась спиной и тут же убежала к себе в комнату.

Оказавшись на свободе, Прамод обжег Салли желчным взглядом, однако не набросился на нее с кулаками, чего она в душе опасалась. Прамод трезво смотрел на вещи – по крайней мере, так показалось Салли. Он обнял жену, разрыдавшуюся, как только с нее спали последние путы. Салли Ксермин оставила Прамода наедине с его семейными проблемами, а сама заторопилась в мастерскую.

Последняя представляла собой цилиндрическое помещение шириной в десять футов и высотой – двенадцать, уставленное полками, где хранились инструменты, запчасти и портативные блоки питания. В центре на полу стоял стол, на котором Салли оставила медицинский компьютер – блок в белом прямоугольном корпусе из алюмокерамики и отдельно клавиатура на три дюжины кнопок.

Салли понимала, что проблема связана не с питанием. Батареи были в полном порядке. Надо использовать для диагностики компьютерную сеть корабля. Она принялась искать на полках подходящий кабель и наконец обнаружила шнур, совместимый с медицинской установкой.

Приказав опуститься с потолка передвижной платформе, на которой располагалась консоль главной сети, Салли присоединила кабель. На платформе, чуть выше соединительного гнезда, включился монитор.

– Привет, корабль! – произнесла Салли.

– Привет, Салли! – прозвучало в ответ.

– Мне нужна диагностическая проверка вот этой медицинской установки. Она совершенно невменяема. Питание в порядке, батареи заряжены почти полностью. Дело либо в программе, либо что-то серьезно повреждено в модуле обработки данных. Машина даже не выключается.

– Я все хорошенько исследую. Наступила долгая пауза, судовой компьютер подсоединялся к медицинской установке и подключал необходимые программы. Затем из динамика донеслось какое-то невнятное бормотание, которое вскоре переросло в оглушительный скрежет, будто кто-то водил железом о железо. Изображение на экране рассыпалось на множество непонятных символов. Иногда через них пробегали столбцы чисел. А потом красными буквами замигало сообщение об ошибке. Салли не могла поверить собственным глазам. Происходило нечто неслыханное. Но что, собственно, все это значит?

Услышав скрежещущий звук, Салли обернулась к маленькому компьютеру. Тот будто сошел с ума.

– В чем же дело? – спросила она упавшим голосом, в отчаянии продолжая нажимать на кнопку отмены команды.

Лампы у нее над головой на мгновение вспыхнули и погасли. Мастерская погрузилась в кромешную тьму. А затем взвыла сирена.

И тут на помощь пришел резервный компьютер. Загорелись аварийные огни. Небольшие датчики, работавшие исключительно от запасной компьютерной сети и расположенные по всему кораблю, объявили: «Оранжевое состояние. Авария в компьютерной сети». Резервный компьютер говорил приятным мужским голосом, таким же, как и у главного судового компьютера. Он повторил сообщение несколько раз.

От пандуса донеслись крики, и вниз сбежал Прамод, в волнении размахивающий руками, словно ветряная мельница.

– Что происходит? Что здесь происходит? – вскричал он, увидев Салли.

– Не знаю, Прамод. Корабль умирает – что-то разрушило высшие уровни его сети.

– Что?! – Прамод повернулся и бросился наверх к мостику.

По-прежнему выла сирена, экран судового компьютера бешено мигал, высвечивая какую-то несуразицу, а затем вообще погас.

Салли протянула руку, чтобы вытащить из гнезда соединительный шнур, ведущий к медицинской установке.

Но едва она дотронулась до кабеля, как получила такой удар током, что ее отбросило назад. Дико закричав, Салли ударилась спиной о полки. Обожженная кожа ладони причиняла нестерпимую пульсирующую боль, а к горлу подкатилась тошнота. Будто пьяная, она поднялась на ноги и, покачиваясь, выбралась из мастерской.

С трудом поднялась на третий уровень. За Прамодом нужен глаз да глаз. Кто знает, что ему взбредет в голову. Роджер все еще находился в космической палатке, совершенно беззащитный перед бездонными глубинами мироздания. Если Прамод сейчас включит двигатели судна, Роджер изжарится заживо вместе с палаткой.

По мере того как Салли удалялась от мастерской, легкое поскрипывание ее костюма становилось все слабее. Когда оно стихло, болты на задней панели медицинского компьютера с поразительной быстротой открутились. Крышка откинулась, и наружу вылет модуль-разведчик Легион-Формы, внешне напоминающий паука. На своих тонкие ногах он устремился исследовать внутреннее строение корабля. Он двигачся со скоростью насекомого, и человеческий глаз едва мог уследить за его перемещениями.

Главный компьютер судна был временно выведен из строя путем введения разрушительной программы: она-то и разъела тончайшие связи высших уровней искусственного интеллекта.

Модуль-разведчик вернулся через несколько секунд и выпустил посыльного, который юркнул в открытый корпус компьютера. Затем модуль занял атакующую позицию у дверей мастерской, готовый броситься на первого, кто войдет. В это время сама Легион-Форма выбралась из компьютерного корпуса – одним стремительным рывком, высвободившим ее округлое сегментированное тело, которое тут же устремилось дальше при помощи множества небольших мускулистых ног.

Сначала надо было обеспечить безопасность центральных узлов. Поистине это задача номер один, решила Легион-Форма. Она плавно соскользнула по ножке стола и направилась вдоль коридора со скоростью около трех миль в час вслед за модулем-разведчиком, который стремглав несся вперед на своих паучьих ногах.

У пандуса неуклюжая Легион-Форма – похожая на противную толстобокую гусеницу размером с крысу – направилась вниз и повернула за угол. Модуль-разведчик уже отвинчивал болты на люках подсобного отсека, через которые можно было пробраться к кабельным линиям корабля. Как только люк открылся, модуль приподнял Легион-Форму – точнее ее центральный мозг – и помог ей пролезть внутрь отверстия.

15

Первой реакцией Панди Бешван на завывание сирены было желание попросту отключить сверлящий мозг звук. «Семя надежды» находилось за сотни миллионов километров от обычных космических трасс, поэтому рассчитывать следовало только на себя. Собственно говоря, кроме планеты Саскэтч, весь этот район был запрещен для космических полетов. Не было никакой надежды, что кто-то придет им на помощь, поэтому Панди ничего не оставалось, как погромче включить телевизор и стараться ке обращать внимания на сирену.

Панди поставила фильм с Торри Стэрнсом и перенеслась в мир любви и интриг светского общества в одном из шикарных мегахабитатов системы Хиадеса. Там все щеголяли в роскошных нарядах, не боясь, впрочем, расставаться с ними при первом же удобном случае.

А Торри Стэрнс был самый классный мужик из всех. Уж если он целовался, то вовсе не по-киношному, а так, будто и впрямь наслаждался этим. Панди, глядя на него, просто балдела. Она даже забыла, как у нее от ужаса екнуло сердце, когда на корабле оглушающе завыла сирена и Прамод бросился вниз, к ремонтной мастерской.

Сирена... Заткнув пальцами уши, Панди наклонилась над кроватью, чувствуя, что лицо и грудь стали влажными от пота. А затем последовала отчаянная попытка отгородиться от надвигающегося ужаса: вставить в видеомагнитофон кассету с мыльной оперой и не сводить глаз с экрана в ожидании Торри.

Сирена стихла, волшебная чувственность Торри снова околдовала девушку, и Панди погрузилась в приятное состояние, все сильнее возбуждаясь от эротических сцен на экране.

Из транса ее вывело появление Салли Ксермин собственной персоной.

На лице Салли застыло какое-то странное, отрешенное выражение. Казалось, она едва владеет собой, находясь на грани серьезного нервного срыва. Она то и дело оборачивалась, как будто взглядом искала нечто за спиной.

– Панди, мне кажется, с кораблем творится что-то ужасное. Я страшно беспокоюсь.

Панди снова охватили дурные предчувствия. Уж если Салли обеспокоена, значит, дела действительно плохи. Голос Панди прозвучал еле слышным писком:

– В чем дело?

Какое-то мгновение Салли пристально смотрела на нее.

– Если бы я знала. – Голос ее звучал совершенно отрешенно. – Трудно с уверенностью сказать, в чем тут дело, но компьютер совершенно сошел с ума. Мы только что потеряли главный корабельный интеллект.

– Каким образом?

– У Прамода есть на этот счет чудовищная идея, по крайней мере, мне она сначала казалась чудовищной, но теперь я вовсе не уверена... В компьютер прокрался какой-то вирус и уничтожил почти все базовые файлы. Нам придется проделать остаток пути без помощи компьютера, почти вслепую.

Смуглое лицо Панди посерело.

– Ты думаешь, что-то попало туда из инопланетного модуля? – Она с трудом заставила себя произнести эти слова.

Салли не могла смотреть девушке в лицо. Как ей согласиться с этим, как взглянуть правде в глаза?

– Не знаю, может быть, и так. Но я все равно ничего не понимаю. Сначала что-то странное стряслось с Роджером, затем эта загвоздка с портативным компьютером. И когда я присоединила машину к компьютерной сети судна, эта штуковина разнесла интеллект корабля вдребезги.

Что-то холодное, неприятное шевельнулось внутри Панди: «Нет, не может быть! Значит, все-таки отец был прав! Как он говорил, так и вышло. Салли не хотела соглашаться с очевидным. С этого момента Прамод будет просто невыносим».

– Как бы то ни было, я позабочусь о мерах безопасности. Я собираюсь привести в полную готовность спасательный модуль, – потерянно произнесла Салли.

– Но что же это такое, Салли? Неизвестная нам биоформа?

Салли едва сдержалась, чтобы не закричать: «Какая же это биоформа, если она выводит из строя компьютер? Как живое существо может поразить внутреннюю начинку машины?» Но Салли промолчала.

Худшио опасения Панди, похоже, начали оправдываться. Она поймала Салли за руку:

– А если это какая-то инопланетная инфекция? Которая может передаваться от людей к машинам и так далее?

Салли покачала головой:

– Нет, это безумие! Что живого могло быть в этом модуле? Ведь он в течение пятидесяти часов был открыт вакууму. Мы ведь снимали эту штуковину камерами при полном увеличении!

– И тем не менее что-то случилось – что-то могло попасть в компьютер только из того модуля. Салли, скорее всего, так оно и есть.

Но Салли, не дослушав, повернулась и со всех ног бросилась к небольшому стыковочному отсеку, в котором находился спасательный аппарат. Это было небольшое судно с запасом питания и крохотной жилой зоной, рассчитанной на пять человек.

Когда Салли ушла, захлопнув за собой дверь, Панди осталась наедине со своими мыслями. Она отчаянно пыталась найти какое-то объяснение. Это было необходимо, но в то же время она страшилась получить ответы на мучившие ее вопросы.

В нерешительности Панди пошла к комнате матери. Тилли принимала душ, вывесив на дверь табличку: «Просьба не беспокоить». Таким образом она пыталась укрыться от грубой действительности.

Панди хорошо знала, что мать лучше не трогать во время столь любимых ею долгих часов в душевой кабине. Поэтому девушка прошагала мимо, в приемную, а затем вверх по пандусу на мостик, где, нахохлившись у компьютерного терминала, сидел Прамод. Теперь управление осуществлялось через вспомогательную аварийную систему с ограниченной памятью, ужасно медлительную, со слаборазвитым, зачаточным интеллектом.

Прамод поднял голову. По щекам его бежали слезы. Панди была потрясена. Ей не раз случалось видеть отца расстроенным, но никогда еще она не заставала его в слезах.

– Компьютер вышел из строя, о жестокая дочь! Корабль поврежден, и его уже не исправить. Мы потеряли девяносто три процента файлов. Все центральные модули интеллекта корабля утрачены безвозвратно Их нет!

– Не может быть! .

– Я сам не понимаю, что происходит. На модуле не зафиксировано ни одного случая какой-либо деятельности механического характера. Как же тогда мог выйти из строя наш компьютер?

Панди не хотелось думать об этом, по крайней мере пока.

– Но мы ведь сможем вернуться на Саскэтч, скажи, отец?

Прамод повернул к дочери лицо, потемневшее от неприкрытой злобы, почти ненависти:

– Да, мы сможем вернуться. Мы сможем сами рассчитать орбиту для возвращения на Саскэтч. У нас еще, к примеру, остается вспомогательный аварийный компьютер. Но дело вовсе не в этом, хотя, конечно, такая глупая и эгоистичная особа, как ты, никогда не постигнет истину. Утратив интеллект корабля, мы не сможем поддерживать программу продления жизни. Информация о ней хранилась в памяти главного компьютера корабля, и вот теперь все потеряно безвозвратно: история нашего здоровья и болезней, все детали, касающиеся нашего организма, которые накапливались в течение всей нашей жизни. Конечно же, многие из этих данных были в свое время скопированы, и если бы я снова мог загрузить информацию в корабельный компьютер, все было бы вновь в порядке, но, увы! Все пути ввода информации блокированы – как только компьютер получает новый файл, он разбивает его вдребезги! А вспомогательный компьютер слишком мал и чертовски медлителен, чтобы следить за программой продления жизни. – И Прамод разрыдался. – Мы состаримся! Панди, о Панди, мы состаримся!

Панди понимала, что это значит.

Отец жил уже не первое столетие, и поэтому без постоянного контроля и регулярных микродоз дюжины омолаживающих и иммунных препаратов Прамод и Тилли за каждый год полета будут стариться на дюжину лет, особенно в условиях постоянного стресса. А если вдруг у них разовьется старческий рак, то смертельный исход почти неизбежен. Стараясь успокоить отца, Панди невнятно пробормотала:

– Но ведь мы долетим до Саскэтча меньше чем за три месяца.

Прамод махнул рукой:

– Да знаю я. Но мы можем потерять наше судно, а ускорение, скорее всего, поломает наши старые хрупкие кости. Тебе ведь известно, что первая проблема, с которой мы столкнемся, это регулирование содержания кальция.

Панди посмотрела на отца едва ли не с отвращением.

– Поэтому нам нельзя слишком торопиться. Пусть у нас на обратный путь уйдет месяцев пять. К тому времени мое состояние станет совершенно ужасающим, Панди. Я буду обыкновенным семидесятипятилетним стариком, если считать по естественному возрасту, – старым, дряхлым, едва волочащим ноги! Тилли станет старухой, которой перевалило за шестьдесят. Как, по-твоему, она будет себя чувствовать? А как только человек состарится, молодость ему уже не вернуть. Мы потеряем ценнейшие годы юности и зрелой жизни!

Панди пристально рассматривала отца. Слезы Прамода уже успели высохнуть, но глаза горели безумием. Прамод всегда кичился своей моложавой внешностью – ведь он соблюдал правила продления жизни чуть ли не с отрочества. Это было отличительной чертой прежнего стиля жизни семейства Бешванов в роскошном хабитате Гиперион.

– Отец, мне, право, жаль...

Прамод пристально посмотрел на дочь.

– Тебе? Жаль? Разве такому жестокому, бессердечному созданию, как ты, свойственна жалость? Тебе, недостойной своих родителей?

Прамод всплеснул руками и с силой опустил их на крышку пульта.

– И как теперь мы должны выпутываться из этого положения? – потребовал он ответа. – Как только я мог позволить этому идиоту Ксермину вовлечь нас в подобную авантюру?! Да ведь нам целые месяцы лететь и лететь, прежде чем мы отыщем какую-то помощь. И даже если мы просто дадим сигнал бедствия, нам не миновать тюремного заключения ИТАА. Ведь мы вторглись в запретную зону. А в тюрьме будет не до продления жизни. Твоим родителям грозит верная смерть. Надеюсь, теперь тебе понятно, чем мы рисковали ради тебя, глупая, противная девчонка! Мы рисковали всем на свете, только чтобы ты могла посещать лучшие школы в системе Ноканикус, чтобы из тебя вышло хоть что-то путное. Мы все принесли в жертву ради этого. Мы пожертвовали лучшими годами нашей жизни!

Панди могла бы посмеяться над абсурдностью этого заявления, ведь ей было хорошо известно, что Прамод и Тилли покинули Ноканикус из-за недостатка средств и были просто вынуждены довольствоваться скромным существованием на холодной пограничной планете. Однако безумие, сквозившее во взгляде отца, заставило ее промолчать. Панди развернулась на пятках и бросилась к себе в комнату, напрасно пытаясь унять рыдания.

Вернувшись к себе, она долго металась по комнате, тщетно пытаясь найти себе занятие. Прамод потерял рассудок. Тилли заперлась в душе. Казалось, весь мир рушился вокруг Панди. В отчаянии она снова включила телевизор, несколько секунд поглазела на Торри Стэрнса и выключила опять.

Панди была в таком состоянии, когда телевизор уже не мог отвлечь от одолевавших ее дум.

16

Панди кругами ходила по своей комнате до тех пор, пока это занятие ей не осточертело. Затем она бросилась к дверям и помчалась на поиски Салли.

Девушке было необходимо поговорить с кем-нибудь, и Салли была единственным здравомыслящим, по ее мнению, собеседником. Когда Панди пробегала через холл Бешванов, прекрасно отделанное в древнеиндийском стиле помещение, ей пришлось остановиться – вошла мать. Единственным одеянием Тилли было обернутое вокруг тела длинное голубое полотенце, голова была обмотана еще одним полотенцем.

– Ты куда? – голос матери звучал весьма агрессивно

– Хочу найти Салли.

– С чего бы это тебе разговаривать с этой?.. Именно она навлекла на нас столько бед.

– Мама! – с раздражением воскликнула Панди.

– Жестокое дитя! Ты мне не дочь!

Взгляд Тилли был полон ненависти. Демонстративно игнорируя присутствие дочери, она проследовала в свою комнату.

Панди недоуменно пожала плечами. Чему тут удивляться, обстановка подействовала на мать не лучшим образом. Тилли, по сути дела, была рафинированной индийской княжной, царственно снизошедшей до грешного мира. За двадцать последних лет едва ли ей удалось с кем-либо более или менее поладить.

Неужели и у других людей такие же матери? На этот счет Панди имела серьезные сомнения. Матери ее подружек с Саскэтча всегда казались ей гораздо симпатичнее собственной. Спокойные, а не нервные, простые в обращении, а не натянуто-вежливые, способные радоваться жизни, а не заботящиеся лишь о сохранении чистоты духа – не дай бог осквернить чем-либо свою бессмертную душу!

Панди открыла входной люк и вышла в коридор, который вел к трапам.

И как раз в тот момент, когда она все еще сжимала пальцами ручку закрытой двери, что-то похожее на маленькую красную метелку со свистом пролетело над пандусом в дальнем конце коридора. Предмет пронесся над полом на уровне половины человеческого роста, быстро перебирая похожими на проволоку ножками.

Приоткрыв от удивления рот, девушка застыла на месте. Сердце ее колотилось так громко, как никогда раньше в жизни. Панди молила богов, чтобы это оказалось всего лишь галлюцинацией. Но непонятное существо появилось вновь, с ужасающей быстротой устремившись к ней из-за угла.

Панди отпрыгнула назад и стремительно захлопнула шлюзовую камеру, наполнив помещение своим испуганным криком. Ударом ладони она включила кнопку запорного устройства и услышала, как болты со щелчком встали на свои места.

Ее действие было абсолютно верным, поскольку в тот же миг запорный механизм двери подвергся яростной атаке.

Панди прильнула к дверному илюминатору, располагавшемуся в пяти футах от уровня пола. По прозрачному пластику скользнул красный сучок с маленькой четырехпалой ладонью. За ней тянулась гроздь розовых папоротников на желтых стеблях. Панди невольно отпрянула назад. Когда она посмотрела снова, чей-то силуэт – какое-то жуткое насекомое – мелькнул в дальнем конце коридора. Еще мгновение, и он совсем пропал из виду. Похожие на проволоку конечности, узкие змееподобные очертания, крохотное туловище.

Панди все еще мучили сомнения: уж не обман ли это зрения. Но как бы то ни было, она не удержалась и закричала во весь голос, затопав ногами и дрожа всем телом.

Из своей комнаты вновь появилась Тилли:

– Прекрати этот ужасный шум, Панди! Ты ведь знаешь, тебе строго-настрого запрещено хлопать люком так, что потом в ушах звенит.

Панди крепко, до боли, потерла ладони друг о друга.

– Мама, я только что видела там что-то, и оно живое! Это что-то с той инопланетной капсулы!

– Панди! Что за чушь ты несешь?!

– Послушай, мама. Нужно срочно вызвать отца. На борту корабля находится неизвестное существо. Оно пыталось проникнуть сюда, внутрь!

Тилли побледнела. Ее взгляд застыл.

– Мы должны предупредить его, мама! Нам нужно предупредить Прамода! Тилли заколебалась.

– Опиши мне, что ты видела.

Но Панди уже бросилась к трубке настенного переговорного видеоустройства и вызвала капитанский мостик:

– Отец! – с облегчением закричала она, услышав голос Прамода.

Очевидно раздосадованный, Прамод поднял голову:

– Ну что там?

– Отец, на борту корабля находится какое-то неизвестное живое существо. Я только что видела его!

Несколько секунд Прамод пристально смотрел на дочь.

– Что?..

Свой вопрос он не закончил.

За его спиной раздался стук открываемой двери. Прамод повернул голову и издал странный короткий крик. В следующее мгновение на видеоэкране все обратилось в беспорядочное мельтешение. Прамода, похоже, втягивали под стойку капитанского мостика. В верхней части экрана мелькнули его брыкающиеся ноги и снова куда-то исчезли. Послышались хрипы и стоны. Над стойкой взметнулась похожая на красную дубинку рука, а затем показался колышущийся пучок розовых папоротников. Они дотянулись до видеокамеры, и изображение на экране погасло.

Тилли в отчаянии что было сил ударила по кнопке переговорного устройства.

– Прамод! Прекрати, Прамод! Хватит дурачиться! Отвечай мне! Это я, Тилли!

Однако ее напыщенный муж-коротышка и не думал шутить. Напротив, он беспомощно барахтался в объятиях страха, оказавшись участником сцены из самого ужасного ночного кошмара.

То, что крепко держало Прамода, было длинным огурцом алого цвета со щупальцами, обладавшими огромной силой. Они быстро обхватили бедра Прамода, обвили горло и почти полностью оплели обе его руки. Существо приподняло его горизонтально над полом, как держат младенца, и Прамод попытался увернуться от руки, которая в конце концов запихнула ему в рот его собственный носовой платок.

Прамод стал задыхаться, в ушах его зашумело от недостатка воздуха. Маленькая, хрупкая на вид рука чужака оказалась на удивление сильной! А сверху трепетали омерзительные розовые папоротники, похожие на маленькие легкие. Отчаянно брыкаясь, Прамоду удалось заставить напавшее на него существо изменить позу, но он не смог ни высвободиться, ни выплюнуть кляп.

Существо рывком опрокинуло его на спину, прижав головой к полу. В этот момент Прамод увидел еще одного пришельца – жирную раздутую белесую многоногую тварь размером с крысу. Ее туловище перемещалось с помощью нескольких дюжин розовых мускулистых ножек.

Сквозь туман Прамод различил голос жены, звучащий из переговорного аудиоустройства. Ему показалось, будто он находится на дне океана, а Тилли плывет на лодке, все дальше и дальше удаляясь от него.

Омерзительная сороконожка приблизилась к Прамоду, вползла на лицо и грудь.

Содрогнувшись от отвращения, Прамод попытался скинуть ее, но жесткая, как проволока, рука пришельца пригвоздила его запястье к полу. Прамод ощутил, как на нем разорвали рубашку, и на грудь и живот легло что-то холодное и маслянистое. Его тело оказалось проколотым сразу в нескольких местах. Боль от уколов становилась все острее, а затем чудовище в десятке мест пронзило грудь и живот Прамода раскаленными горячими иглами. Проколов кожу, иглы продолжили свою беспощадную работу: они разветвлялись во все стороны, мучительно проникая все глубже вдоль главных нервов.

В животе Прамода пылал огонь, будто расплавленный металл прожигал себе путь сквозь его ткани, а кислота разъедала нервные окончания.

Теперь тело Прамода сотрясалось в бешеных конвульсиях, и это напоминало агонию животного, попавшего в железный капкан. Прамод ухитрился почти выплюнуть наружу платок, однако изящная маленькая рука запихнула его поглубже в рот жертвы. После этого крики Прамода отдавались гулким эхом только в его мозгу.

Несколько показавшихся долгими зловещих мгновений Панди и Тилли молча смотрели друг на друга. Первой вышла из оцепенения Тилли и бросилась прямиком в кабинет мужа. Оттуда она вернулась с револьвером сорок пятого калибра, верно служившим многим поколениям Бешванов.

– Нет, мама, этого нельзя делать! Я видела это создание! У тебя ничего не выйдет!

В ответ Тилли навела револьвер на дочь. На мгновение Панди увидела в ее глазах безумный огонек. Неужели мать сможет выстрелить в нее? Но Тилли открыла дверь и побежала по коридору; за ее спиной, как шлейф, развевалось полотенце. Панди крадучись двинулась следом. Ее била дрожь. Мать скрылась из виду на трапе, ведущем к капитанскому мостику.

Через секунду Тилли была уже на мостике. Когда Панди бежала вниз, к аварийному стыковочному отсеку, до нее донесся пронзительный крик, за которым последовал выстрел, потом еще несколько, затем снова крики, протяжные вопли, от которых мороз бежал по коже. Они не стихали до тех пор, пока Панди не скрылась в стыковочном отсеке.

Она проскользнула через люк, захлопнула его за собой и бросилась к спасательному модулю, покоившемуся в пусковой установке-«люльке».

Панди обнаружила, что модуль приводится в действие вручную и готов к запуску. Салли поблизости не было. Нервно поглядывая через плечо, Панди ждала, пока шлюз наполнится воздухом. Наконец его дверцы открылись.

Когда Панди оказалась внутри и дверцы шлюза надежно закрылись за ее спиной, она первым делом схватилась за переговорное устройство, чтобы немедленно разыскать Салли, но та не отзывалась.

Поскольку видеоизображение по-прежнему отсутствовало, Панди переключила переговорное устройство на капитанский мостик. Крики матери перешли в сдавленные скорбные рыдания. Они заглушали другие звуки – редкое пронзительное мычание и неприятный для слуха визг. Это Легион-Форма вселялась в тело Прамода, осваивая дикого носителя.

Под плечевыми мышцами разрастался новый комок мозговой ткани, тогда как кожа претерпевала стремительные изменения, а внутренние органы совершенствовались, чтобы значительно ускорить процессы метаболизма.

Новая телесная оболочка Легион-Формы была на удивление стара, и ее новому хозяину пришлось предпринимать немедленные действия по укреплению скелета и соединительных тканей.

Панди одним щелчком убрала ужасные звуки и включила сигнал аварийного вызова, чтобы его услышала Салки ли. Та долго не отвечала, но наконец откликнулась на вызов:

– Панди! Что случилось?

– Салли, где ты находишься?

– В космопалатке!

– Салли, слава богу! Салли, на борту корабля какое-то существо. Какое-то чудовище, жуткое чудовище. Оно сейчас убивает их, убивает Тилли и Прамода. О, как это страшно, какой ужас! Я сама еле спаслась, Салли!

Ей показалось, что Салли не отвечает слишком долго.

– Ну хорошо, Панди, где оно находится? – в голосе Салли звучали покорность и обреченность.

– На мостике, на капитанском мостике. Нам нужно выбраться отсюда. Я сейчас в спасательной шлюпке и подберу тебя. Я прямо сейчас катапультируюсь. Это какое-то ужасное существо, красная такая метелка, и она двигается так быстро, что за ней невозможно уследить.

Панди привела в действие систему запуска: завыла сигнальная сирена.

– А как же Роджер? Скажи мне, Панди!

Спасательный модуль скользнул в пусковой шлюз, он открылся. От вида далеких звезд, тускло мерцавших в безвоздушном пространстве вне корабля, девушке стало как-то не по себе.

– Салли, эта тварь уже поразила Роджера. Двоих вас я не возьму, только тебя одну. Если бы ты все видела, ты бы поняла, почему.

17

Сердце в груди Салли Ксермин колотилось так сильно, что казалось, будто оно сейчас разорвется на части. В горле у нее пересохло.

Существо! Оно на борту «Семени» и сейчас убивает Бешванов!

Панди ничего не приукрашивала – она своими глазами что-то видела. Один из древнейших кошмаров космического фольклора, нечто чужое, таящее в себе смертельную опасность – болезнь, чудовище, робот, – убивающее все на своем пути. Эти страхи возникли еще на заре космической эры.

Медленно, очень медленно Салли огляделась вокруг. Тело Роджера все так же сохраняло неподвижность, лишь грудь его медленно, но постоянно вздымалась: он еще дышал. Поблизости не было видно чужого или вообще чего-нибудь такого, что подавало бы признаки жизни. Различные предметы с инопланетного модуля, заключенные в прозрачные пластиковые капсулы, были прикреплены с наружной стороны палатки.

Салли посмотрела на парившую возле шлюза сумку с застежкой-«молнией», в которой находился перепачканный кровью и экскрементами скафандр Роджера.

«Молния» сумки была наполовину открыта. Салли была уверена, что не открывала ее. Наружу, в открытый космос, не выходил никто. Прамод и Тилли терпеть не могли подобных «прогулок», и едва ли можно было припомнить случай, когда они надевали скафандры.

Так что же это? Вопрос требовал незамедлительного ответа.

Трясущимися руками Салли включила линию связи с капитанским мостиком. Видеосигнал не проходил, а динамик донес до нее леденящие душу звуки: чириканье, визг и странное шипение.

Салли выключила связь. Она почувствовала, как по ее телу пробежали мурашки. Там, на мостике, происходило что-то жуткое и непонятное. Салли снова бросила взгляд на сумку с «молнией». Потом вытащила из походной аптечки самый большой из имевшихся там скальпелей с тончайшим двухдюймовым лезвием. Держа его прямо перед собой, она оттолкнулась, подлетела к сумке и одним рывком распорола ее.

Содержимое сумки почти полностью отсутствовало. Только обрывки ткани скафандра, обглоданные до последней органической молекулы. Контейнер для вывода продуктов метаболизма, располагавшийся в ножном отделе скафандра, был деформирован до неузнаваемости и вывернут наизнанку.

Салли застыла в оцепенении, рассматривая отвратительное зрелище. Ей показалось, что сердце в груди окаменело. Здесь явно кто-то похозяйничал.

Затем она перевела взгляд на портативный компьютер, находившийся сбоку от кровати-каталки Роджера.

Компьютерная неполадка! У Салли перехватило дыхание. Она едва могла дышать. Глаза застлали слезы. В воздухе прямо перед ней что-то сверкнуло – какой-то переливающийся шарик. Салли машинально потянулась к нему, и в ее руках оказался невиданной красоты драгоценный камень. Он был огромного размера, весом в сотни карат и имел бесчисленное множество мелких граней. Салли не могла отвести от него глаз. Откуда он мог здесь взяться?

Салли спрятала камень в карман и снова взглянула на привязанного к своему ложу Роджера. По всей видимости, он был безнадежен. Вполне возможно, что в его теле развивались споры инопланетных организмов. Что еще она могла сделать для Роджера Ксермина?

По щекам Салли катились слезы, но она снова решительно натянула себе на голову гермошлем и, не дрогнув, распахнула шлюз. Палатка разгерметизировалась и моментально сжалась с оглушающим хлопком. Салли ощутила, как мимо нее пронесся поток воздуха, вытолкнув ее вместе со случайными предметами в пустоту безвоздушного пространства.

Палатка саваном окутала останки Роджера Ксермина, и они остались вращаться вокруг корабля.

Салли перекувырнулась через голову, но вскоре снова приобрела устойчивость благодаря реактивным мини-двигателям в подошвах и шлеме. Вдали замелькали красные и зеленые огоньки. Салли спокойно и бесстрастно наблюдала за тем, как, покачиваясь, приближается спасательный модуль. Вскоре он затормозил и замер метрах в пятидесяти от нее. Салли плавно устремилась к шлюзу.

В наушниках раздался голос Панди:

– Салли, я хочу видеть твое лицо на экране. Пожалуйста, подними голову и посмотри в камеру.

По губам Салли скользнула легкая тень улыбки. Шлюз открылся.

– Извини, Салли, но мне надо было убедиться, что это ты, – торопливо проговорила Панди.

Салли прошла в шлюз и оказалась вместе с Панди в единственной крохотной кабинке спасательной шлюпки. «Семя» мирно дрейфовало поблизости. Салли показалось, что жизнь кончилась для нее навсегда, будто не Роджера, а ее саму поразила неведомая сила.

– Я хочу как можно скорее добраться до Саскэтча, – убитым голосом произнесла она.

– А что ты скажешь относительно радиосвязи? Стоит нам просить помощи по радио?

Салли энергично замотала головой:

– Ни в коем случае, если только ты не хочешь попасть в тюрьму ИТАА. Поверь мне, эти адские дыры вполне заслуживают своей репутации.

– Тебе не кажется, что следует рассказать людям о нашей находке?

– Замолчи, Панди! Во-первых, нас даже слушать не станут. Во-вторых, если они узнают, что мы наделали, то нам за это светит лет тридцать, если не больше. Наша единственная надежда – вернуться на Саскэтч незамеченными. Это значит, что мы должны не мешкая приземлиться ночью где-нибудь за пределами Бельво-Сити, может быть, неподалеку от Голубого Озера. Впрочем, безразлично где, лишь бы нам вообще это удалось.

Панди недоуменно уставилась на нее. Инопланетный кошмар уже творил свое черное дело на борту «Семени», вырвавшись на свободу после тысячелетнего оцепенения.

– Но ведь мы не можем оставить все как есть, по крайней мере, на корабле. Этот ужас распространится на всю систему.

– Нет, конечно же, нет, не можем. Кое-что мы в состоянии сделать.

Салли склонилась над пультом управления спасательного модуля, поколдовала над ним и вывела модель к «позвоночнику», который соединял жилую зону корабля и термоядерные реакторы главных двигателей. Затем снова надела гермошлем, проверила баллоны со сжатым воздухом и вышла из модуля наружу. Оттолкнувшись, Салли полетела к крепежному модулю, который соединял двигатели с кораблем. В случае утечки ракетного топлива двигатели могли быть сброшены с судна при помощи взрыва восьми предохранительных зарядов.

Открыв внешнюю коробку ручного управления, Салли еще раз помянула добрым словом Роджера, настоявшего на снабжении всех жизненно важных систем ручными приводами. Роджер обладал прирожденным инстинктом настоящего астронавта, когда дело касалось безопасности.

Бедняга, все-таки в последний момент этот инстинкт подвел его. Да, Роджеру никогда не везло, когда игра шла по-крупному.

Салли потянула вниз основные переключатели. Зажглись желтые, а потом красные огоньки. Она набрала свой личный номер. Огоньки замигали. Все было готово для взрыва.

Салли посмотрела вверх, определила местоположение спасательного модуля, подобрала под себя ноги и оттолкнулась.

Предохранительные заряды взорвались, и двигатели «Семени», оторвавшись, поплыли прочь от корабля. Через двадцать минут взорвутся и они сами. Вполне вероятно, что после этого от «Семени» не останется и мокрого места, впрочем, как и от ненавистной инопланетной тыквы.

Салли вплыла в узкий люк шлюзовой камеры, который тотчас же закрылся за ней. Отворилась внутренняя дверь.

Салли приказала компьютеру модуля осуществить запрограммированный взрыв и пристегнулась рядом с Панди к откидным креслам-амортизаторам, которые станут их родным домом на долгие месяцы.

Из сопла вырвалось пламя, и спасательный модуль устремился прочь от «Семени», взяв курс на планету Саскэтч, до которой было двести пятьдесят миллионов километров пути.

Лежа в откидных креслах, Панди и Салли мрачно провожали глазами изображение родного корабля на главном экране. Оно стремительно уменьшалось, превращаясь в точку, и вскоре слилось с мерцающим фоном космической бездны.

Минута шла за минутой.

– Мы уже достаточно далеко? – рыдая, спросила Панди. По ее лицу струились слезы, во рту пересохло.

Воздух модуля значительно отличался от увлажненной атмосферы «Семени». Но самым неприятным последствием ускорения в четыре «g» – именно на таком настояла Салли – было то, что все тело буквально разламывалось на части.

– Думаю, да, – ответила Салли.

– Уничтожит ли взрывом двигателей сам корабль? – Панди казалось, будто ее губы превратились в резиновые шары, а лицо готово расплющиться в блин.

– Я не знаю, Панди. Задержка детонации даст кораблю время отойти на достаточное расстояние. Если бы на борту нашелся кто-нибудь, кто смог бы управлять на мостике контрольными приборами и воспользовался системой аварийного ускорения «Семени», тогда другое дело.

– Как ты думаешь, Салли, за сколько времени мы доберемся до Саскэтча?

– С учетом имеющегося сейчас топлива – месяцев за пять. Это не так уж и плохо. Мы с Роджером как-то добирались верхом на комете, наше путешествие длилось целых три года.

– А еды нам хватит?

– Концентратов запасено на экипаж из пяти человек. Еды хватит. Правда, придется экономить.

Панди обвела взглядом стены маленькой тесной кабины. Санитарные условия были примитивнейшие. Из мебели – пять лежаков-амортизаторов. Потолок был низким, всего два метра. И здесь им придется провести месяцы. Голова и шея Панди болели от невыносимой тяжести.

– Что же мы будем делать, Салли? – простонала она.

Салли сдержала готовые сорваться с губ сердитые слова. Этот ребенок не так уж плох, просто до смерти напуган случившимся.

– Мы будем много времени проводить у телевизора и подолгу спать.

Панди опять зарыдала, а Салли стала размышлять о сложившейся ситуации.

Модуль изначально предназначался для пятерых, их же было всего двое. Поэтому путешествие пройдет почти с царским комфортом. Эта мысль немного успокоила Салли. Все будет хорошо.

– Давай начнем с инвентаризации всех систем шлюпки, детка. Как и в любом путешествии, выясним, что у нас имеется и работает ли оно. Ну, а чуть позже посмотрим телевизор. Это, пожалуй, все, чем оборудован модуль. А уж на Саскэтче мы отведем душу – выберем себе все, что только пожелаем.

Панди ничего не ответила. Ускорение по-прежнему оказывало свое действие.

Они успели обследовать запасы воды и систему вторичной очистки, когда запищал таймер: двадцать минут истекли. Повернувшись к экрану внешнего обзора, Салли и Панди увидели на фоне звездной черноты ослепительную вспышку.

Книга вторая

Осень

18

Обломки корпуса «Семени надежды» медленно продолжали свой путь к центру системы сквозь пояс астероидов. Большая часть корабля была разрушена взрывом. Однако жилая зона и грузовые отсеки не получили особых повреждений благодаря надежному защитному экрану, которым оснащают любой звездный корабль с людьми на борту. Вокруг корабля вращался небольшой модуль, наспех собранный из оставшихся после взрыва обломков. Теперь его корму украшали усовершенствованные ионные двигатели. Внутренности модуля были буквально напичканы инопланетными технологиями. Новенький газовый сепаратор неустанно разлагал остатки запасов воды на кислород и водород, которые в жидком виде закачивались в резервуары, расположенные под новыми двигателями.

План Легион-Формы был прост: стремительная атака на обладающих жизненно необходимыми телами двуногих обитателей светлого мира воды. Толстый диск манил к себе, словно яркий луч надежды, и приближался к точке пересечения с нынешним курсом Легион-Формы.

События развивались стремительно. То, что некогда было Прамодом и Тилли, теперь превратилось в освоенных носителей. В теле Прамода находилось устройство центрального контроля, а вспомогательное контрольное устройство вселилось в тело Тилли. Кроме них из излишков органики были собраны три мелкие активные формы.

Тело Прамода подверглось менее радикальным изменениям. Легион-Форма занимала лишь его грудную клетку, внедрив контрольные узлы в мозг носителя. Всю нервную систему человека пронизывали контролирующие нити. Кроме того, к ней было добавлено несколько разнообразных органов. Из глазниц выросло некое подобие хризантем оранжевого цвета. Лепестки розовой чувствительной ткани пробились из тела наружу в области плеч. Из запястий вырос целый лес небольших щупальцев, а под нижней челюстью процветали толстые зеленые полипы. Однако, несмотря на эти изменения, тело Прамода до сих пор сохраняло человеческие очертания.

Вот только мозг Прамода Бешвана Легион-Форма захватила еще не полностью. Человеческий разум находился в настоящий момент в состоянии, промежуточном между жизнью и смертью. На первое время Легион-Форме очень пригодился мозг аборигена. Мозг оказался неплохим, и с его помощью можно было легко осуществлять контроль, поскольку он изначально был высокоспециализирован.

Тело Прамода было размещено на затейливом решетчатом каркасе из металлических стержней, покрытых содержащим медь сплавом, и напоминало металлического морского ежа. Щупальца в веселом танце извивались вокруг его рук.

Прамод время от времени впадал в забытье. Пробуждение сопровождалось крайне неприятными ощущениями: он все еще получал импульсы боли из различных участков тела, хотя они и были достаточно слабыми. По крайней мере, муки, которые он испытал в самом начале, больше не повторялись.

Хуже всего было то, что Прамод не утратил полностью разум, даже после того как на месте его изуродованных глаз появились оранжевые цветы, выдвинувшиеся достаточно далеко, чтобы он смог увидеть, во что превратилась его Тилли.

Прамоду никогда не забыть этого ужасного зрелища. А уж когда она родила маленьких, похожих на щенят инопланетных созданий с собачьими головами и обезьяноподобными конечностями... Его затуманенный разум пронзила мысль: почему именно он избран на эту проклятую роль – стать телесной оболочкой для ужасной инопланетной формы жизни?

Все еще сохраняя способность думать, он смог воспроизвести в памяти все предшествующие события, припомнить достаточно фактов, чтобы обвинить в происшедшем только самого себя.

Забытье приносило облегчение. Временами Прамод различал в своем мозгу завывания чужака, слышал бесконечный рев, похожий на шум мчащегося скорого поезда. Казалось, новый хозяин тела не обращает на свою оболочку ровно никакого внимания. Но Прамод ощущал его присутствие, знал, что чужак находится в его теле, видел все происходящие с ним превращения. Общаться каким-либо образом с Прамодом новый хозяин не считал нужным.

А в теле бывшей жены Прамода уже не осталось ничего даже приблизительно схожего с человеческим. Оно стало плоским и вытянутым, достигнув почти шести футов в длину. Голова была сильно сплюснута и формой теперь напоминала скорее наконечник стрелы, нежели человеческий череп.

Торчавшие из глазниц хризантемы на розовых стеблях медленно кивали своими головками. Нагромождение зеленых полипов на месте шеи колыхалось из стороны в сторону. Постоянно двигались покрытые ороговевшей броней руки.

Внимание чужака привлек зуммер компьютера. Он принялся внимательно разглядывать дисплей.

В поле зрения наблюдательных приборов попал отразившийся на экране в виде крошечной точки маленький космический корабль. Он двигался по длинному пути к водному миру.

У Легион-Формы зрелище вызвало новый приступ деятельности. Части вакуумного устройства были переделаны в небольшую ракету. Из стальных деталей кухни был смонтирован крошечный литейный цех, где были отлиты и отштампованы металлические детали. Новый хозяин тела Тилли Бешван соорудил из разрозненных электронных компонентов систему наводки. Скоро маленькая ракета была готова.

Стояла осень с обычной для Саскэтча погодой. Со свинцового неба моросил сплошной пеленой холодный дождь. С севера дул леденящий ветер, заставлявший жителей колонии пониже натягивать головные уборы и поднимать воротники.

Акандер Ра Суб проворно скользнул в бар «Токси» на Кунгстрит неподалеку от установленной ИТАА границы. Акандер сделал глубокий вдох: вот он и снова на границе – и снова находится на волосок от смерти.

Швейцар с поклоном проводил его внутрь, в неосвещенную зону, нашпигованную видеокамерами и потайными датчиками.

Дождь снаружи не прекращался ни на минуту, но в его ритме не было ничего успокаивающего. Дождь только сильнее нервировал Акандера. Причины для того, чтобы нервничать, были. В гардеробе он снял с себя шляпу и плащ и протянул их приветливо улыбающейся девушке-кореянке. Затем, просунув палец под воротничок, попытался поправить белый шелковый галстук. Во взвинченном состоянии сделать это было нелегко. Подмышки его клетчатого пиджака увлажнились от пота.

В этот момент на плечо Акандера легла чья-то тяжелая рука, резко развернувшая его на сто восемьдесят градусов. На него с жуткой улыбкой глядел Кау Хук – ужасный убийца, работавший на Крутых Братцев. Губы его были растянуты в ухмылке, но черные глаза не улыбались – в них вообще невозможно было прочесть ни малейшего оттенка эмоций.

Кау Хук обыскал Акандера, проверяя, нет ли спрятанного оружия, а затем проводил в маленькую затемненную комнату. В какой-то миг Акандеру захотелось броситься назад к дверям и бежать куда глаза глядят, но он быстро овладел собой.

Когда он заговорил, то сам удивился, что голос звучит ровно и спокойно.

– Ну ладно, все в порядке. Сколько нужно ждать? Улыбки на губах Кау Хука как не бывало.

– Недолго.

Акандер огляделся по сторонам. Позади него находилась почти неразличимая ниша с черными стенами. Окон не было, дверь – только одна. Четыре стула и стол составляли единственное убранство комнаты.

Если что-то пойдет не так, ему отсюда живым не выбраться. Словно напоминая о его положении, невыносимо зачесались имплантированные в соски крошечные микрофончики. Тончайшие проводки, вживленные ему под кожу, сходились в мягкий пучок на округлившемся животе, который Акандера заставили нарастить, посадив на специальную диету. Восемь тысяч калорий в день, день за днем, пока он не набрал достаточно жирка, чтобы разместить в своем теле микромагнитофон размером с ноготь большого пальца. Влажными ночами тело Акандера чесалось так сильно, что он с трудом сдерживался, чтобы ногтями не разодрать кожу на животе. Но, как сформулировал с присущим ему оптимизмом лейтенант Грикс, если он, Акандер, действительно собирается «сорвать крупный куш», то от таких мелких неприятностей никуда не денешься.

Крутые Братцы были чертовски осторожны. И сейчас все указывало на то, что ставки в этой игре уже сделаны, и притом немалые. Стульев в комнате было четыре, следовательно, помимо Братцев и его самого предполагалось присутствие четвертого. Этим таинственным «четвертым» мог быть только босс, которого они так долго выслеживали. Все лето Акандер занимался доставкой Братцам «тропика-45». Каждый следующий пакетик был больше предыдущего, а теперь велись переговоры относительно партии в целую тысячу унций жидкого наркотика. Его стоимость была баснословной. Очевидно, босс решил взглянуть на этого самого Акандера, который теперь превратился в их главного поставщика товара.

Раздался шум приближающихся шагов. По приказу Кау Хука Акандер плотно прижал ладони к столу.

В комнату вошли двое в одинаковых черных костюмах и белых рубашках. Лиц их было почти не видно под надвинутыми на глаза широкополыми шляпами. Галстуки украшали массивные бриллиантовые заколки. Оба молча опустились на стулья. Акандер снова почти физически ощутил на себе не предвещавший ничего доброго яростный взгляд.

Это были они, легендарные, внушавшие ужас Крутые Братцы. Они заговорили, и Акандеру показалось, что спокойная, бесстрастная модуляция их голосов напоминает речь роботов.

– Ваш план заинтересовал нас, – сказал один из Братцев. Как обычно, было трудно понять, который из них в этот момент говорит.

– Замечательно, – пожав плечами, улыбнулся Акандер, всеми силами пытаясь скрыть свою нервозность.

– Он заинтересовал также и одного нашего друга. Он хочет встретиться с вами.

Акандеру с трудом удалось скрыть охватившее его волнение. Он был уверен, что крупная рыба идет прямо в сети. Почти одновременно с последними словами Братцев в комнате возникла фигура еще одного человека, высокого, в накинутой на широкие плечи черной накидке с капюшоном и в широкополой, низко надвинутой на глаза шляпе. Лицо его было едва различимо, но Акандер готов был поклясться, что разглядел усы. Это был человек с раздвоенным подбородком, длинным носом и усами.

– Ваше предложение действительно интересно, – произнес незнакомец с типичным для Саскэтча гнусавым акцентом.

– Это не просто предложение, у нас есть товар.

– Я знаю. Но мне не совсем ясно, где вы его берете. Другим группам сталкеров вы не знакомы. Я сам проверял.

– Мы, как говорится, «вольные стрелки», ни на кого постоянно не работаем. Мы имеем дело с людьми «джуд-джу», обитающими в лесах. Как вы сами понимаете, мы профессионалы.

– Мм-м-м... Видимо, так, судя по количеству товара, что вы доставляли. Пятьдесят – шестьдесят унций за раз, затем двести, а теперь еще больше. Вы точно очень деловые ребята.

– Тут вы правы.

– Мне также известно, кто ваш курьер, и я не перестаю удивляться, почему вы выбрали именно его. Акандер с трудом унял дрожь.

– Если не ошибаюсь, этого джентльмена зовут Карни Уокс. Я уверен, имя заинтересует моих коллег.

Крутые Братцы синхронно повернулись и посмотрели сначала на своего босса, а потом на Акандера.

Последнему ничего не оставалось, как избрать тактику нападения.

– Да, это наш человек, – сказал он спокойно. – В своем деле он большой мастер. Ведь он чаще всех совершал ходки с товаром через все плато.

– Ваша правда, – согласился босс. – Уокс был в своем деле одним из первых. Меня только удивляет вот что: почему он все еще жив?

Крутые Братцы быстро заговорили на своем монотонном, будто компьютерном языке. Странные чужие звуки, складывавшиеся в слова и фразы, словно наждаком царапали слух.

Лиц Братцев не было видно, все это делало их похожими на телеэкраны с выключенным звуком.

– Почему мы об этом раньше ничего не знали? – спросил тот, что сидел слева.

– Да причем тут этот парень? Вы ведь имели дело только со мной. Я знаю, что у вас с ним были какие-то нелады, но сейчас вроде бы все в порядке, разве не так? В конце концов, он у нас всего лишь курьер.

– Мы еще до конца не разобрались с мистером Уоксом.

– Ну, думаю, на днях вы сможете встретиться и поговорить по душам. По мнению мистера Уокса, вы сейчас излишне расстроены. Пройдет еще немного времени, вы взглянете на ситуацию более трезво и поймете: прошлое – пустяк, ничто по сравнению с нашим последующим долгосрочным и взаимовыгодным сотрудничеством.

– Мы таких вещей не забываем. Акандер почувствовал, что потеет.

– Послушайте, наши контакты сулят большую выгоду. Я доставляю вам «тропик» хорошего качества, чистый, без всяких примесей – у моих друзей в джунглях хорошие лаборатории. Вы, в свою очередь, регулярно получаете расфасованные партии товара и по выгодной цене. К чему ворошить старое? У нас есть опытный курьер, рискующий ради нас своей жизнью, так почему бы вам просто не забыть неприятные эпизоды прошлого?

Иметь дело с Братцами было крайне опасно. Акандер не забывал об этом и каждый раз, когда бросал на них взгляд, чувствовал, как по спине бегут мурашки.

Он перевел взгляд на босса. Поля шляпы по-прежнему закрывали его лицо, но Акандер заметил сардоническую усмешку на его тонких губах. Босс по-прежнему хранил молчание. Акандера охватило отчаяние. Кау Хук был совсем рядом, а из комнаты ни за что не выбраться самому.

Братцы снова заверещали разом на своем языке. Потом заговорил тот, что находился справа.

– Мы подумаем об этом. Передайте мистеру Уоксу, что долг все еще остается за ним, но пока мы даруем ему жизнь.

Акандер судорожно сглотнул. Во рту и горле совсем пересохло.

– Хорошо. Благодарю вас. Надеюсь, что мистер Уокс скажет то же самое. Вы дарите ему жизнь, он продолжает свои переходы через плато Томпсона, и мы будем по-прежнему сотрудничать с жителями джунглей. – После маленькой паузы он добавил: – И мы все станем еще богаче!

Братцы не выказали ни единого признака эмоций. А вот босс, напротив, ухмыльнулся:

– Знаете, я очень рад слышать, что со стариной Карни все в порядке. Из старой братии в живых остались считанные единицы. Это ведь такой опасный бизнес!

Босс вздохнул, словно выражая огорчение по поводу смерти любимых скаковых лошадей, а потом не торопясь поднялся, показывая, что разговор окончен.

Один из Братцев внятно бросил, что-то Кау Хуку по-корейски. Кау Хук звонко щелкнул пальцами. Невидимые в темноте бара фигуры скользнули наружу, чтобы прикрыть выход босса.

Акандер сделал глубокий, облегченный вдох: допрос закончился, и он остался в живых. Кроме того, у него появился трофей – записанный на пленку голос босса.

«Неужели Братцы – корейцы? « – мелькнула у него мысль. О них ходили легенды, но конкретных фактов известно было очень мало. До сегодняшней встречи Акандер считал их белыми с Саскэтча. Но корейский язык знали очень немногие, а почти все корейцы немного говорили на интерлинге.

Что касается босса, то, судя по произношению, он явно принадлежал к белой расе, выходец из клана старых поселенцев.

Акандер надеялся, что после сегодняшней встречи из его тела наконец-таки удалят этот проклятый магнитофон.

19

Квартира находилась на шестом этаже дома, в верхней части Квебек-стрит. Располагавшийся на первом этаже кафетерий, в котором они завтракали каждое утро, распространял густой аромат выпечки и кофе.

Остальная часть здания представляла собой жилье многочисленных нелегалов, безропотно плативших за крохотные каморки огромные деньги, которые домовладельцы запрашивали за проживание без вида на жительство.

По словам Йохана Грикса, место было абсолютно надежным. Здесь, на Ист-авеню сектора «А», в среде подозрительных личностей, они были почти неприметны.

Подобно большинству старых саскэтчских построек, их здание представляло собой массивное строение из камня и кирпича. Узкие коридоры, маленькие комнатки, которые хорошо отапливались.

Вот и сегодня, несмотря на то, что на улице температура упала, в квартире было натоплено так, что с вошедшего сразу начинал градом катиться пот. Радиаторы отопления яростно фырчали. Притронуться к ним было невозможно.

В комнате Карни Уокса окна были открыты настежь, и каждый порыв ветра забрасывал внутрь потоки дождя.

Однако Карни этого не замечал. Карни парил высоко в облаках. Лежа в постели, он плыл на вершине облака Его голова была укрыта легким одеялом, а глаза крепко зажмурены...

Это были белые пушистые кучевые облака, имевшие форму башен, крепостных стен, надутых парусов. Карни нырял в них, ощущая солнечное тепло на своей спине и прохладную влагу на груди и крыльях. Он описал круг, повернулся и далеко-далеко внизу разглядел желто-зеленые, словно заплатанные, фермерские поля.

Карни снова принялся рассматривать замок своего сна. Внутри находилась принцесса, которую он должен спасти. Он вытащил из ножен волшебный меч и устремился к замку. Там его будет ждать дракон – ужасный, издающий зловещее шипение монстр, созданный им самим. Но Карни победит его – как это было уже не раз, – не зная пощады, разрубит его тело на куски ударами безжалостного меча, отсечет уродливую голову и конечности. А потом принцесса – и долгие-долгие часы вдвоем...

Акандер Ра Суб с шумом распахнул входную дверь и ввалился в переднюю. С его пальто и шляпы на пол ручьями стекала воды.

– Эй, Уокс! – громко крикнул он.

Ответа не последовало – Карни был слишком увлечен битвой с драконом.

– Уокс! – повторил Акандер и громко зашлепал по полу мокрыми подошвами.

Толчок – дверь в комнату Карни распахнулась – и дракон-Акандер оказался внутри.

Простыни тут же слетели на пол. Карни с криком вскочил, спрыгнул с кровати на пол, размахивая смертоносным мечом и рубя на части дракона своего воображения. Но Акандера эта картина отнюдь не позабавила.

– Уокс, ты же обещал мне... – фразу он не закончил.

Карни не собирался прекращать битвы с драконом. Потерявший последние остатки терпения, Акандер подошел к нему ближе, толкнул «отважного рыцаря» обратно на постель, после чего так же неуклюже протопал к окну и одним ударом захлопнул его.

– Ты безмозглый ублюдок, Уокс. На улице дождь льет как из ведра, а у тебя окна настежь!

Карни застонал и заметался по кровати. Акандер рассвирепел:

– Ты же мне обещал, приятель, ты что, забыл? Никакого «тропика», пока мы не выберемся отсюда. Карни снова застонал.

– Какого дьявола, Уокс, ты объяснишь мне, что случилось? Зачем ты это делаешь?

Карни сел на постели, отогнал от себя видение и наконец медленно открыл глаза. Он снова вернулся в реальность: вокруг были грязновато-белые стены его последнего пристанища.

– Черт, что за привычка врываться в такую рань? – простонал он.

– Что, поймал я тебя? Не ожидал, что я так скоро вернусь? Думал, проторчу в этом паршивом госпитале всю ночь? Что, не так?

Карни даже не кивнул в ответ, хотя сделать это следовало.

– Ты дал маху, Уокс. Грикс даже не позволил им отвезти меня в госпиталь, чтобы удалить из-под кожи магнитофон. Меня прооперировали прямо на столе в старом здании полиции во Вье-Карре, ты знаешь это место, это там, на другой стороне реки.

– Дерьмо, – пробормотал Карни.

– Верно! А потом мне наложили швы, побрызгали их антисептиком и вызвали такси.

– Дерьмо!

– А я прихожу и вижу, что ты «улетаешь»! И это после того, как ты пообещал мне, что не прикоснешься к этой гадости до тех пор, пока мы не покинем эту планету.

Карни сделал слабый жест рукой:

– Извини, приятель. Я не думал, что ты заметишь. Акандер смерил его презрительным взглядом.

– Да ты просто ублюдок, – произнес он после короткой паузы. – Пока я там рискую своей жизнью в компании Крутых Братцев, ты тут валяешься целыми днями перед телевизором и «ширяешься». Грикс приносит товар, я сдаю его этим убийцам. А от тебя требуется только одно – иметь трезвую голову и оставаться в рассудке, пока не закончится процесс и мы не получим выездные билеты. А что вместо этого делаешь ты?

Карни удалось стряхнуть с себя оцепенение.

– Ну ладно, Акандер, согласен. Я виноват. Не подумал башкой. Послушай, я завязал. Это была всего лишь легкая доза. Я уже оклемался. Совсем. Все нормально, нормально. ,

Карни встал и, пошатываясь, направился в ванную, где принялся бестолково шарить в ящичке с туалетными принадлежностями, из которого немного погодя извлек баллончик с пульверизатором. Затем пару раз брызнул себе в рот. Через десять секунд блаженного транса как не бывало. Карни всей кожей ощутил холодные объятия безрадостной повседневности.

Прежнее настроение лопнуло, как проколотый воздушный шарик. Карни почувствовал, что по телу струится пот.

Акандер смотрел на него с прежним сердитым выражением.

– Ладно, ладно. Я был не прав. Все, больше не буду, – опять сказал Карни.

– Ты же обещал, Уокс.

– Ну да, обещал, но здесь, когда сидишь взаперти, такая скучища, прямо как в тюремной камере-одиночке. Читать я устал, к компьютеру подключиться не удается. Я тут как загнанный зверь. Носа никуда не высунешь. Ничего не скажешь – веселенькие дела, Акандер. Я думал, ты меня поймешь.

– Хорошо, Уокс, к чертям, оставим это. Значит так: оставшееся время ты будешь сидеть здесь тихо, как мышка, или я заставлю тебя пожалеть, что ты не послушался меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе объяснить доступно?

Акандер сбросил с себя пальто и встал в боксерскую стойку.

Карни окончательно стряхнул с себя остатки действия «тропика». Драться ему не очень-то хотелось, но ничего другого, похоже, не оставалось. Он принял оборонительную позу.

Карни удалось отразить стремительную атаку Акандера, который нанес ему сильный удар правой, но буквально на волосок промахнулся. Карни увернулся, но уйти от второго удара не удалось – слишком тесным было помещение.

Левый кулак Акандера угодил прямо в солнечное сплетение и буквально вколотил его в стену.

У Карни резко перехватило дыхание, и ему показалось, что воздух со свистом вышел из легких. Воображаемый дракон – одно дело, однако настоящий Акандер, во плоти – совсем другое. Каким-то образом Уокс ухитрился оттолкнуть от себя соперника, а затем обрушить на него, более рослого и сильного, шквал пинков и ударов.

Акандер шарахнулся в соседнюю комнату – маленькую гостиную – и начал яростно чертыхаться. В этот момент зазвонил телефон. Войдя в комнату, Карни увидел, что его противник снимает рубашку. В драке лопнули швы, совсем недавно наложенные на грудь и живот.

– Ч-ч-черт, – пробормотал Карни и включил переговорное устройство в режим приема. При включенном

«скрэмблере» изображение было подернуто легким «снежком». Знакомый голос произнес:

– На связи сороковой.

– Тридцать первый, – ответил Карни.

– Мне восьмидесятого.

– Ну что там, говорите. Я же знаю, что это вы.

– Восьмидесятого, – требовательно повторил голос. Карни вздохнул:

– Ну хорошо, хорошо. И у воров есть понятия о чести.

Он отключил «скрэмблер», экран моргнул, и на нем появилось изображение Йохана Грикса. Вид у копа был усталый и озабоченный.

– Что случилось? – спросил Карни.

– Завтра утром мы должны быть в суде. Судья Файнберг специально ради нас изменила расписание своих дел. Я хочу, чтобы вы предстали перед ней в самом лучшем виде, поэтому необходимо, чтобы сегодня вы оба хорошенько выспались. Утром мы заедем за вами.

– Давно пора.

– И еще я хочу, чтобы вы собрали свои вещички. Сразу после завтрака вы отсюда уедете, и навсегда. Послезавтра я определю вас в новое безопасное место.

– Куда же на этот раз?

– На месте узнаете, одно скажу – там уютно и тихо. – С этими словами Грикс отключился.

Уокс был явно рассержен.

Акандер оторвал несколько крохотных лоскутков кожи на животе и принялся вытирать кровь в тех местах, где лопнули швы.

– Черт побери, видишь, что ты наделал, – заметил Карни.

Акандер бросил на Карни недобрый взгляд:

– На твоем месте, Уокс, я бы попридержал язык. Я уже нахлебался с тобой горя.

– Ну да, ну да.

Карни снова направился в ванную, вернулся с баллончиком дезинфектата и пару раз брызнул на кровоточащий участок кожи приятеля.

– Ты, парень, сначала залечи свои раны, прежде чем захочешь еще раз почесать кулаки, понял?

Акандер смерил его презрительным взглядом, что-то неразборчиво пробормотал себе под нос и уронил голову на грудь. Недавняя стычка уже была забыта, Карни решил сделать попытку примирения. Он натянул на себя кобуру с тяжелым «магнумом».

– Пойдем, сообразим чего-нибудь перекусить, а потом немного вздремнем. Грикс хочет, чтобы завтра мы предстали перед судьей Файнберг во всем блеске.

Акандеру потребовалась пара секунд на раздумье. Карни успел за это время натянуть на себя тяжелый плащ-дождевик и саск^тчскую широкополую шляпу. Они сбежали вниз по ступенькам и нырнули в сплошную пелену дождя, хлеставшего теперь тугими беспощадными струями.

– На следующей планете, куда я переселюсь, будет тепло, – сказал Карни, когда они зашагали в сторону ресторана «На перекладных». – Тепло и сухо.

– Полностью поддерживаю твою идею, – проворчал Акандер.

Ветер пригоршнями швырял им в лицо холодную дождевую воду.

– Скоро зима.

– Слава богу, что сегодня хотя бы нет снега.

Ветер завывал так свирепо, что казалось, будто с минуты на минуту снег и повалит, поскольку студеная саскэтчская зима была уже не за горами.

20

После крабов и шампанского Карни и Акандер заказали знаменитое блюдо ресторана «На перекладных» – фруктовый пирог «Шантильи» со взбитыми сливками и жареными орехами. Насытившись, они выпили кофе, расплатились по счету и вышли из уютного теплого зала снова на промозглую сырую улицу. Они направились обратно к дому.

Дождь немного поутих, и на Ист-авеню образовалось некое подобие толпы. Двигаться по улице было неудобно – ведь почти все шли под зонтиками.

Карни остановился у газетного киоска, чтобы купить последний выпуск «Саскэтчского экспресса». Затем они свернули за угол и вышли на Квебек-стрит. У входа в дом Карни остановился, озираясь по сторонам. Унылые пяти– и шестиэтажные многоквартирные дома в легкой пелене дождя казались еще более серыми и мрачными. Вокруг желтых уличных фонарей образовались неясные нимбы. Машины медленно катились с холма к главному проспекту.

Нет, он не будет тосковать по Ист-авеню, решил про себя Карни. Из-за одной только противной дождливой погоды, стоявшей на Саскэтче восемь месяцев в году, ему хотелось поскорее убраться отсюда на какую-нибудь солнечную планету, пусть там даже и не будет «тропика-45».

– Надеюсь, мы в последний раз видим этот пейзаж, – презрительно фыркнул Карни.

– Тебе никогда не нравился этот город, скажи, Карни?

– А кому может нравиться такая помойка? Я бы предпочел жить где-нибудь в округе Боддовер, чтобы вокруг был сплошной лес.

– Да, – согласился Акандер. – Я бы тоже не отказался. Когда я был ребенком, я жил в другом городе.

– В Чезаке?

– Да.

Чезак находился на расположенной неподалеку от Саскэтча планете, на расстоянии всего двух световых лет.

– С Чезака сюда понаехала уйма народу.

– На Лигане стало совсем плохо, с тех пор как наступило похолодание.

– Верно, но и здесь тоже в конце концов все перемерзнут!

– Зато на Лигане жил целый миллиард народу. Им же надо было куда-то деваться.

– Да, – пожал плечами Карни, ежась от пробирающего до костей ветра. – Но не думаю, что всем им понравится здесь.

Они вошли в подъезд и застыли от ужаса. Их поджидал не кто иной, как Кау Хук, с парой подручных, стоявших по бокам от него. Хук похлопывал о ладонь небольшой, обтянутой кожей дубинкой.

Карни и Акандер повернулись, чтобы выскочить на улицу, но у двери их тоже поджидали люди Кау Хука. Карни попытался вытащить из кобуры свой «магнум», но тот застрял под пиджаком.

Акандер не стал долго раздумывать. Он с силой ударил лбом в нос одному из ближайших бандитов, а потом столкнул его вниз по ступенькам. Карни, не мешкая, поспешил на помощь и получил удар дубинкой. Однако он сумел собраться с силами и саданул ногой прямо в пах второму головорезу, который согнулся пополам, издав приглушенный стон. Друзья выбежали на улицу. Кау Хук гнался за ними по пятам. Перед беглецами возникла еще одна группа бандитов-корейцев.

Акандер запрыгнул на капот проезжавшего автомобиля, а затем соскочил вниз с другой стороны. До Карни донесся оглушительный треск автоматной очереди. Он пригнулся и юркнул в поток проезжавших машин. Шквал разрывных пуль обрушился на автомобиль, через который перескочил Акандер. Зазвенело разбитое стекло, и машина остановилась.

Карни наконец-то извлек «магнум». Первые же выстрелы заставили Кау Хука и его команду срочно искать укрытие. Вскоре снова заговорил автомат, но Карни уже мчался прочь со всех ног. Где-то позади него взорвался бак с водородом. Вокруг раздавались испуганные крики.

Карни приостановился, повернул и пустился бежать по направлению к Первой Ист-авеню, увертываясь от проезжавших мимо машин. Акандер бежал чуть впереди него, он почти достиг угла. Оглянувшись на бегу, он заметил Карни и дал знак поворачивать влево.

Карни бросил взгляд через плечо. Кау Хук и его головорезы мчались к своим джипам. Теперь поимка беглецов будет делом десятков секунд, не больше.

– Акандер, подожди, нам нужна машина!

Акандер замедлил бег.

– И вправду нужна?

Впереди, на рю Арденн, на светофоре зажегся красный свет. Карни выскочил из потока бесчисленных зонтиков и подбежал к ближайшей машине, огромному зеленому «демону автострад». Нагнувшись, он дернул дверцу. Та была заперта, но оконное стекло опустилось, и из машины выставилась воинственная физиономия типичного деревенского жителя в клетчатой рубахе и шляпе лесоруба, с которой свисали трубки с осами-стервятниками.

Карни вытащил пистолет:

– Выкатывайся! – заорал он.

Деревенский мужик попытался отъехать, но не смог вписаться в нескончаемый поток машин. Карни ткнул в него пистолетом, отчего мужик только рассвирепел. Дверь неожиданно распахнулась, и владелец машины, извергая потоки проклятий, выскочил наружу. Карни ударил его рукояткой «магнума», но на здоровенного деревенского парня это не произвело никакого эффекта.

Кау Хук и его ребята были уже совсем близко. Но в этот момент Акандер проскользнул на переднее сиденье «демона», уперся обеими ногами в задницу хозяина и отпихнул его на тротуар, между двумя припаркованными машинами.

Карни быстро вскочил на место водителя, рывком завел автомобиль и рванул вперед на зеленый свет. К концу второго квартала Первой Иставеню «демон автострад» уже летел со скоростью сто километров в час.

– И куда мы теперь? – спросил Акандер.

– Вот уж действительно интересный вопрос. Я не знаю.

Беглецов неотступно преследовали джипы, набитые отборными корейскими громилами.

Приятели проскочили Бридж-роуд, а затем свернули направо, вниз по холму, к Восьмой авеню. Здесь им удалось проскочить на красный свет и снова вернуться на Бридж-роуд. Они повернули направо и, проскочив еще один светофор, покатили на юг по дороге, ведущей к Квайданским фермам.

– Значит, мы едем на юг.

– Нет, мы свернем на развилке у Санта-Анны и переберемся на Болдоверское шоссе. Может, в одном из северных округов мы наткнемся на какую-либо лачугу, лишь бы у нее не было почтового адреса.

И «демон автострад» помчался в потоке других машин на юг, туда, где дорогу пересекало Болдоверское шоссе. Джипов позади них видно не было, и беглецы со спокойным сердцем подъехали к светофору.

Как раз посредине транспортного потока стояла, мигая огнями, полицейская машина. Еще одна виднелась впереди. Парочка полицейских в шлемах, лавируя между автомобилями, решительно направлялась навстречу беглецам. У обоих в руках было по огромному пистолету:

– Ой-ой-ой, что-то подсказывает мне, что нас ждут неприятности, – Акандер открыл дверцу и выпрыгнул наружу.

В тот же момент позади них выросли еще двое полицейских.

– Не двигаться! Попробуйте только дернуться! – заорал один из них, угрожающе размахивая пистолетом.

Акандер нехотя поднял руки над головой. А спустя секунду из машины вытащили Карни, заодно избавив его от «магнума». Щелкнули наручники, беглецов грубо затолкали в полицейский фургон, и машина рванула с места под завывание сирены и бешеное сверкание мигалок. Возле здания из синего стекла арестованных пинками выставили из машины и погнали на верхний этаж в кабинет к полковнику Анри Тюссо.

Полковника они застали в глубокой задумчивости. Он развернулся в крутящемся кожаном кресле и подпер подбородок сложенными ладонями.

– Добро пожаловать, джентльмены. Полагаю, вы сейчас дадите кое-какие объяснения.

Карни взглянул на Акандера. Тот был совершенно подавлен.

– Что это значит? – ощетинился Карни. – В чем нас обвиняют? Что происходит, хотел бы я знать?

Тюссо заставил его замолчать одним уничтожающим взглядом.

– Мсье Уокс, прошу вас прекратить эту ненужную сцену. Ваш скулеж не пойдет вам на пользу. Мне прекрасно известно, что вы замышляли.

– Что же?

– Продажу «тропика-45» некоему офицеру колониальной полиции. И в немалом количестве к тому же. Мы могли бы каждому из вас навесить не меньше сорока лет тюремного срока. Как вам это нравится?

– Одну минутку! – попытался возразить Акандер.

– Какую еще минутку? Мы ждать не можем. Вас водворят обратно в тюрьму, а завтра вы предстанете перед городским судом.

– Вы не имеете права! – возмутился Карни. Стоящий позади полицейский с силой перетянул его по спине дубинкой.

– Попридержите язык, мистер Уокс, а не то мы заткнем вам рот. Вы меня поняли? – Тюссо поднялся из-за стола и принял грозный вид.

– Где лейтенант Грикс? – настаивал Акандер. – Мы требуем встречи с лейтенантом Гриксом.

Тюссо ухмыльнулся, повернулся к ним спиной и посмотрел в окно. В темноте яркими точками сверкали городские огни.

– Лейтенант Грикс вскоре тоже составит вам компанию. Ему предъявят обвинение в организации контрабандных операций по доставке крупных партий наркотика. Так же, как и вам. Мы располагаем достаточными уликам, большинство из которых, безусловно, собраны самим лейтенантом Гриксом.

Внутри у Карни все оборвалось. Тюссо вовремя пронюхал об их дельце. Если он предъявит обвинения Гриксу прежде, чем тот сумеет свести Акандера и Карни с судьей Файнберг, то на их планах можно поставить крест. Как только Карни и Акандер окажутся в тюрьме, их ждет неминуемая гибель, это ясно.

Арестованным предъявили стандартные обвинения и, грубо подгоняя, провели к лифтам. В гараже их снова затолкали в полицейский фургон. Сопровождаемые второй машиной, они проехали назад по Бридж-роуд, пересекли мост и направились вверх по длинному склону Снежного Берега.

Слева от них поднимались ярко освещенные шпили Спейстауна, возвышавшиеся на крутом речном берегу. Однако машины не свернули в Спейстаун, а поехали дальше на север, по грузовому шоссе, ведущему к промышленным складам Северного Бельво. Арестованных доставили в следственную тюрьму.

Ворота распахнулись, и полицейские машины въехали на территорию тюрьмы. Злость Акандера уступила место мрачному безразличию.

– Кажется, эти ублюдки и не думают торопиться.

– Заткнись, Акандер!

– По-моему, они специально тянут резину. Может, им хочется медленно придушить нас. Может, даже нашими собственными кишками.

В приемной арестованных подвергли ряду формальностей, которые прошли на удивление гладко. Их уже ждали. Здоровенный охранник по имени Деметц без умолку повторял их имена и хихикал себе под нос. Беглецам присвоили номера, взяли анализ крови, отпечатки пальцев, записали цвет глаз и занесли всю информацию в журнал. Затем их провели на второй этаж и запихнули в одну из бесчисленных крошечных камер-близнецов. Камера была оборудована массивной стальной дверью с малюсеньким окошком. Двенадцать футов на шесть – по тюремным понятиям, просто роскошь. Камеры тянулись одна за другой вдоль длинного центрального коридора.

– Слава богу, нас поместили на втором этаже.

– Да, можно сказать, лучшие места в зале.

– Интересно, а почему нас не отправили на третий этаж – в общую компанию к Кровавому Братству?

– Возможно, они не хотят отказать себе в удовольствии прихлопнуть нас собственными руками. Карни всего передернуло.

– Кау Хук?!

– А почему бы нет? Может, он просто нанесет сюда короткий визит!

– А куда они денут наши трупы?

– О, это нетрудно свалить на Братство. Карни от отчаяния сжался в комок.

– Да, плохи наши дела, ничего не скажешь!

Неожиданно лязгнув, дверь камеры распахнулась, и в проеме появилась мощная фигура Кау Хука. Позади него маячили Крутые Братцы.

Кау Хук с видом хозяина шагнул в камеру и громко хлопнул железными лапищами перед носом пленников.

Затем его лицо расплылось в злорадной ухмылке.

21

Работая, Кау Хук насвистывал себе под нос. Это занятие явно доставляло ему удовольствие. Его пудовые кулаки били по жертвам с удивительной точностью и виртуозностью. Крутые Братцы придерживали несчастных, чтобы те не увертывались от ударов. Карни взывал о пощаде, но это только смешило мучителей. Кау Хук, насвистывая, продолжал работать.

Вскоре из носа Карни ручьем потекла кровь. Красные брызги летели во все стороны. Крутые Братцы что-то недовольно буркнули, и Карни, получив пинок в живот, тяжело осел на пол.

Кау Хук переключил внимание на Акандера и принялся с новой силой дубасить вторую жертву. Акандер только хватал ртом воздух и стонал, но ни словом не заикнулся о пощаде. Он понимал, что любые мольбы только продлят его агонию – Крутым Братцам доставляло едва ли не наслаждение слуигать униженные мольбы жертвы, в то время как единственным спасением от всех страданий была только смерть.

Кау Хук по-прежнему что-то насвистывал, его увесистые кулаки без остановки молотили по телу Акандера, то сбивая последнего с ног, то расплющивая его о стену.

Акандер выплюнул зуб, причем постарался попасть как можно ближе к Крутым Братцам, которые теперь стояли у дверей камеры. Зуб не долетел до цели, но капля кровавой слюны попала на брючину того, что стоял слева. Он разъяренно пнул Акандера в пах. Оба Крутых дали Хуку новую команду.

Хук пошарил в небольшой черной сумке, которую поставил в углу, и извлек оттуда подушку для удушения. Распластав Акандера на полу, Кау Хук опустился над ним на колени и положил на лицо подушку.

– Прощайте, мистер Суб, – произнесли Крутые Братцы хором, с нескрываемым удовольствием.

Кау Хук все сильнее прижимал подушку. Акандер вырывался, борясь за жизнь, но шансы были явно не в его пользу. Карни наблюдал все это, застыв от ужаса. От испуга он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, а к горлу подкатывалась рвота. Крутые Братцы, словно малые дети, радостно хлопали в ладоши, глядя, как беспомощно дергаются ноги Акандера.

Внезапно за дверью раздался шум, затем она резко распахнулась и внутрь ворвались парни в голубой униформе с автоматами на изготовку.

Крутые Братцы обменялись непонимающим взглядом. Неужели Тюссо устроил им ловушку?

Братцев бесцеремонно схватили и обыскали. Затем внутрь вошел лейтенант Грикс. Кау Хук прорычал что-то и стал подниматься с пола. Один из полицейских воспользовался моментом и с силой огрел его прикладом по голове. Кау Хук тут же мешком свалился на пол.

– Отпустите этих людей, – указал Грикс на Карни и Акандера.

Карни что-то прохрипел. Кто-то протянул ему воды. Лицо Акандера было темно-багровым, перемазанным текущей изо рта кровью. Волосы топорщились во все стороны.

В камеру вошла женщина средних лет, в сером плаще и прогулочных туфлях на толстой подошве. У нее было худое лицо, а тронутые сединой волосы были стянуты в узел на затылке. Она оценивающе посмотрела на Карни:

– Кажется, мы подоспели как раз вовремя. – Затем она обернулась к Крутым Братцам: – А вы, гады ползучие, теперь будете иметь дело со мной. И, уверяю вас, вы не выйдете отсюда на свет божий еще очень и очень долго. К ней подошел Карни.

– Простите, одну секундочку, – проговорил он и, запустив руки под пиджаки бандитов, выдернул оттуда сенсорные модули. Акварельная пелена вокруг их лиц исчезла, явив присутствующим опухшие бледные лица с синими прожилками на щеках, толстые носы и близко посаженные глаза.

– Теперь понятно, почему они так долго водили всех за нос, – усмехнулся Карни.

– Да, конкурс красоты явно не для них, – добавил Акандер, вытирая кровь с живота, где окончательно разошлись швы.

Крутых Братцев вывели из камеры, а с пола подняли массивную тушу Кау Хука.

Грикс приказал тюремному врачу доктору Тренчу тщательно осмотреть Карни и Акандера. Когда эта процедура была окончена, а порезы и синяки обработаны, все направились к поджидавшему их полицейскому фургону. Шофером на этот раз был Генри Янг, подчиненный Грикса.

Сам лейтенант уселся вместе с потерпевшими на заднее сиденье, прихватив с собой вооруженного охранника.

– И куда мы теперь? – произнес Карни, едва шевеля разбитыми губами. – Вам известно, что Тюссо пронюхал о ваших планах?

Грикс кивнул:

– Извините, что так вышло. Поверьте, мы в долгу не останемся.

– Черт, будем надеяться, – пробормотал Акандер. – Пока что пришлось здорово попотеть, чтобы нам скостили срок.

– Сейчас мы едем к судье Файнберг. Она согласилась немедленно рассмотреть дело, причем на открытом заседании. Таким образом, в известность будет поставлено ИТАА, и даже если с нами что-то случится, дело уже не смогут замять.

– Великолепно! – пробормотал Карни. – Как бы к тому времени всех нас уже не отправили на мыло.

Полицейский фургон несся по улицам, завывая сиреной и сверкая мигалками, пока не подъехал к зданию суда, располагавшемуся недалеко от полицейского управления в центральной части города.

Они быстро прошли формальности, разбудив дюжину дремавших в суде охранников. В зале, отведенном для судьи Файнберг, зажегся свет.

По дальней связи был установлен контакт с ИТАА, и дело зарегистрировали в высших инстанциях. Зачитали обвинение, в качестве ответчиков назвали Крутых Братцев и полковника Анри Тюссо. Дело было открыто.

Удар молоточка судьи Файнберг завершил предварительное слушание дела, и компания покинула зал, возглавляемая Гриксом и командой из шести верных ему полицейских.

Выйдя наружу, они побрели, согнувшись от пронизывающего ветра, к поджидавшему их фургону, а затем поехали на восток, к Бриджроуд. На перекрестке их встретил полицейский кордон – вооруженные молодчики в форме внутренних войск.

Грикс выбрался из машины.

– Сержант Дарэ? В чем дело? Дарэ даже не отсалютовал ему. Вместо этого он сделал недвусмысленный жест винтовкой:

– Нам приказано арестовать всех вас. По всей видимости, он чувствовал себя неудобно в выпавшей ему роли.

– Сержант, вы узнаете даму, которая сидит на переднем сиденье?

Дарэ наклонил голову и ахнул, увидев знаменитую ледяную улыбку судьи Юдифи Файнберг.

– Я бы вела себя осторожней, сержант, – произнесла судья. – ИТАА поставлено в известность обо всем происшедшем. Ни Тюссо, ни Бельво не удастся отделаться легким испугом, вздумай они пойти на убийство кого бы то ни было из здесь присутствующих.

И они покатили дальше по Бридж-роуд и через мост. На северном берегу свернули направо и въехали в Старый город, который служил административным центром колонии с самых первых дней существования.

Там, всего в одном квартале от Снежного Берега, стояло старое здание полицейского управления, построенное из каменных блоков, добытых в каменоломнях Голубого Озера еще в незапамятные времена. Здание имело массивные стальные двери и ставни на окнах. Это была крепость, которая некогда спасала находившихся внутри стражей порядка от беснующейся толпы, требующей самосуда.

Когда фургон подъехал к зданию, тяжелые ворота без промедления откатились в сторону.

Машина въехала во двор, все сидевшие в ней выбрались наружу.

– Все по местам! Живее! – крикнул Грикс. Охранники в голубой униформе уже закрывали ворота. Другие спешили им на подмогу.

– Шанг-Ваттс, капрал Марш, помогите нашим друзьям пройти внутрь. Судья, я полагаю, вам лучше присоединиться к ним. Если не ошибаюсь, в ближайшие часы нам придется выдержать осаду.

– Осаду? Неужели на нас кто-то осмелится напасть?

– Боюсь, этого не избежать. Клан Тюссо правит здесь вот уже сто лет, и что-то не припомню, чтобы они отличались состраданием. А мы, очевидно, застряли у них как кость поперек горла.

– Но ведь с вами судья!

– Знаю, но в этом деле вопрос стоит так: или они, или мы. Мы поставили в известность ИТАА, и наши противники понимают, что сейчас все решает время: им надо успеть до вмешательства центра. А это значит, что от нас как можно скорее должны остаться одни воспоминания.

– И как долго, по-вашему, мы сможем удерживать здание?

– Это? Несколько недель. У нас есть вода, оружие, и отсюда хорошо просматривается местность. Теперь мы для них действительно крепкий орешек. Уверен, что в эту минуту они от бешенства готовы грызть ковер у себя на полу, особенно папаша Тюссо. Вот уж кто точно разнервничался.

Двери открылись, и судья прошла внутрь здания. Поддерживаемые с обеих сторон полицейскими, за ней последовали Карни и Акандер.

22

Райбен и его ребята собирались предпринять повторную попытку заснять на пленку серого ночного кормушника. Райбен распорядился, чтобы для них приготовили лимузин, и съемочная группа отправилась на природу сразу после обеда.

Поначалу движение на Бодцоверском шоссе было просто ужасным. У развилки дороги на Квайданские фермы попал в аварию трактор-тягач, и одной этой аварии оказалось достаточно, чтобы превратить езду в южном направлении в кромешный ад.

Система дорог на Саскэтче порядком отстала от требований времени. Ее проектировали и строили в расчете на местное население, которое в ту пору составляло примерно одну пятнадцатую нынешнего.

Конечно, тот факт, что сложившаяся ситуация была целиком на совести Райбена – ведь именно благодаря его упрямству дорожная система Саскэтча пребывала в плачевном состоянии, – вовсе не мешал ему осыпать проклятиями дорожные пробки.

– Во всем виноваты эти чертовы нелегалы. Вот уж чума так чума! – ворчал Райбен, высовываясь из окна и недовольно оглядывая медленно тянущуюся по дороге вереницу грузовиков, микроавтобусов и персональных автомобилей. Остальные пассажиры лимузина дружно поддакивали хозяину.

Если бы удалось осуществить план прокладки трансколониальной магистрали, было бы нетрудно разгрузить местные дороги, буквально задыхавшиеся от избытка транспорта.

Лимузин продолжал медленно ползти на восток, мимо высоких многоквартирных домов и старых пригородов, застроенных в колониальном стиле.

Как только они миновали Санта-Анну, движение на дороге заметно поредело, и Райбен смог переключить внимание на роскошные краски осени. Чувствовалось приближение зимы, и елизаветинские дубы ярко пламенели алой листвой. Дикий орешник издали сверкал на их фоне огромными золотистыми пятнами, а вот ослиное дерево оделось в нежно-розовый наряд. Райбен находил в осени особую прелесть. Она всегда пробуждала в нем воспоминания о родной планете, лежащей далеко отсюда в пространстве и времени, планете, холмы которой вот так же меняли цвет в это время года.

Чем выше они поднимались в горы, тем чаще им попадались голые склоны холмов. А затем мимо промелькнула новостройка – кучка домов и узкие улочки, извивающиеся по склонам. Возводились новые стены – белые и коричневые, крыши – зеленые и серые, насыпались дороги, строились торговые центры, дома разной высоты и даже несколько совершенно незаконных рекламных щитов с голографическими надписями. «Цивилизация» бесцеремонно вторгалась в патриархальную жизнь округа Болдовер.

Райбен со злостью взирал на эту наглость. За рулем сидел Себастьян Лисе. Заметив угрюмое настроение Райбена, Лисе попытался отвлечь его от неприятных мыслей:

– Если верить прогнозу, нам обещают два ясных дня. Сегодня вечером, по всей видимости, будут великолепные условия для съемки.

– Серый кормушник сейчас как раз откочевывает на юг, мы получили подтверждение общества Натуралистов, – живо вставил Йен Чо.

Райбен кивнул, продолжая, однако, кривить рот при виде выстроившихся вдоль дороги новых домов.

«Надежный депозит номер один», «Рай для гурмана», «Ружья – только у Чанга» – рекламные щиты проносились один за одним, возвышаясь над дорогой на сорокаметровых столбах.

Райбен укоризненно качал головой.

Позади осталось здание торгового центра на углу Финнеган-стрит. Не успело оно скрыться из виду, как перед ними вырос новый ресторанный комплекс. Райбен даже рот раскрыл при виде высоченных каменных труб, трехэтажного здания из черных креозотовых бревен и огромной неоновой рекламы, которая зазывала голодных охотников пообедать.

– Это, друзья мои, вторжение двуногих в худшем его виде. Если мы намерены спасти Саскэтч, нам придется приложить все усилия, чтобы выиграть не одну баталию в парламенте.

– Мы готовы на все, сэр, – живо отозвался Себастьян.

– На нашей стороне сенатор Троган. А кроме того, мы теперь по ряду вопросов все чаще встречаем понимание со стороны корейского лобби. По-моему, мы сможем добиться своего.

– Конечно, сможем, – подхватила Брюд Дара. – Ведь удалось же нам похоронить планы строительства трансколониальной магистрали. Так почему же нам не остановить расширение космопорта?

– Мы и в прошлый раз думали, что выиграли.

– Ну, как бы это сказать... – вяло произнес Себастьян. – Просто папаша Тюссо сумел объехать нас по кривой. Вопрос, временно отложенный для всестороннего обсуждения... Лучшей уловки не придумаешь. Этак можно ждать вечно. А Тюссо только и надо, чтобы не допустить его слушания в парламенте.

Даже в возрасте двухсот восьмидесяти пяти лет Райбен все еще не разучился ненавидеть врагов.

– На следующей сессии Тюссо снова будет предоставлено кресло спикера. И нам надо подумать о новой тактике поведения в парламенте, чтобы перехитрить этого дьявола.

– Нам следует как можно скорее провести требование о неотложном рассмотрении вопроса. Тюссо будет вынужден признать его правомерность, и требование будет включено в повестку дня сессии. Но если он откажется это сделать, такой поворот тоже окажется нам на руку – мы сможем подать апелляцию в суд ИТАА, а это именно то, чего Тюссо желал бы любой ценой избежать, – произнес Себастьян.

Райбен согласился с ним. Папаша Тюссо был не настолько глуп, чтобы не понимать, что суд ИТАА погубит возведенную им империю.

Они обогнали выкрашенный в желтый цвет «ходунок» лесозаготовительной компании, вышагивающий вдоль дороги на своих обтянутых резиной ногах, и наконец выехали на двухрядное полотно, ведущее вверх по долине Лизетты к планетарному заповеднику Блэк-Рукс.

– На этот раз нам наверняка удастся заснять кормушника, вот увидите! – сказал невозмутимый крепыш Йен Чо.

– Да, хотелось бы надеяться, черт возьми! – отозвался Райбен.

– Все будет хорошо, сегодня у нас ясное небо, и завтра тоже. Уверена, что наконец-то наш серый ночной кормушник окажется запечатленным на пленку, – игриво произнесла Брюд Дара.

– Что ж, если нам удастся задуманное, мы можем смело претендовать на Бенгстромовскую премию.

– Еще бы. Единственный летающий моллюск во всей Галактике! – воскликнул Себастьян.

– Да не просто летающий, а рекордсмен по расстояниям, – добавила Брюд. – Подумать только.

– Вот уж точно, – произнес Йен Чо, поправляя на коленях сумку с камерой. – Единственный летающий моллюск-дальнорейсовик. На этот раз он от нас не уйдет. Уж мы его снимем, будьте уверены!

На расстоянии ста тысяч километров от Саскэтча наперерез планете шел спасательный модуль с «Семени надежды».

Внутри модуля в своей постели мирно посапывала Салли Ксермин, а Панди с увлечением следила за событиями очередной мыльной оперы под названием «Время, отраженное в зеркалах». Действие разворачивалось в волшебном космическом хабитате, населенном драконами и прекрасными принцессами. Уставясь на экран, Панди жевала белковый батончик.

Уже около пяти месяцев они находились в пути, и вот теперь Саскэтч был совсем близко. Через пару дней они приземлятся. Диск планеты виден как на ладони.

Панди привыкла к невесомости, но ускорение или замедление переносила плохо. Кроме того, Панди привыкла днями напролет смотреть телевизор. Чем, собственно, еще можно было здесь заниматься, не считая утомительных физических упражнений, которые Салли заставляла ее делать каждый день? Уже спустя месяц после начала полета разговаривать им стало не о чем. Салли становилась все более угрюмой и замкнутой.

Поэтому Панди проводила утро, следя за программой саскэтчских новостей и прогнозом погоды, а затем переключала телевизор на дневные программы, никогда не забывая посмотреть очередной «Час полуденного смеха», который транслировался из телецентра Бельво-Сити. Во второй половине дня Панди не отрывала глаз от бесчисленных любимых ею мыльных опер «Дом Антареса», «Проигравший зевает», «Роскошные небеса».

Так она проводила час за часом, смотря эти безвкусные, надуманные, чувственные поделки, пока не наступало время очередной сводки новостей и прогноза погоды.

Панди всегда следила за погодой в Бельво-Сити и Санта-Анне, мысленно переносясь при этом в свою комнату в доме Бешванов, расположенном на бульваре Рандеву, с окнами, выходящими на центр города. Панди словно наяву представляла себе высокие, привезенные с Земли вязы, что были высажены вдоль бульвара, и звук дождя, барабанящего по стеклянной крыше.

Как ей хотелось снова оказаться дома! Кроме того, ее тревожил вопрос: кто сейчас живет в их доме и что скажут новые жильцы, если Панди заявится к ним на порог, требуя вернуть ей комнату.

Ей хотелось снова прийти в школу, родную старую среднюю школу в Южном Бельво, встретить лучших подруг – Тришу, Габриэль, Бикомс – словом, всех. И тогда она выбросит из головы космические полеты, и «Семя надежды», и даже собственных родителей. А если ее начнут расспрашивать, она скажет, что Прамод и Тилли эмигрировали в Ноканикус, оставив ее на Саскэтче одну.

Невероятно, до чего утешительными были эти фантазии. Они помогали скоротать дни, когда сидеть, уставясь в экран телевизора, было уже невмоготу.

Иногда Салли просыпалась, чтобы тоже посмотреть телевизор, но обычно она спала или занималась физическими упражнениями. Растяжки и повышенные нагрузки помогали ей держаться в неплохой форме. Салли постоянно изводила Панди требованиями следовать ее примеру. Назло ей Панди предавалась обжорству. Она без конца жевала белковые батончики, понимая, что поступает глупо, но все же никак не могла пересилить себя.

На корабле запасы провизии были рассчитаны на пятерых, поэтому белковых батончиков было предостаточно. Так что эти кисло-сладкие палочки быстро превратились в единственное доступное Панди удовольствие.

В правом верхнем углу экрана небольшое окошко постоянно передавало изображение Саскэтча, неуклонно увеличивающегося в размерах. Они были почти что дома. Саскэтч казался бело-голубым шариком, сияющим ледниками полюсов под ослепительным полумесяцем солнца. Охваченная ленью, Панди не отрывала от него взгляда, особенно во время рекламных роликов. Много-много недель этот шарик оставался таким крошечным, что это действовало ей на нервы, и только на прошлой неделе он стал с каждым днем заметно увеличиваться в размерах.

Внезапно компьютер спасательного модуля издал писк, одновременно вспыхнула аварийная лампочка. Вместо мыльной оперы на экране замелькали окруженные оранжевой рамкой данные радара.

Откуда-то сзади их быстро догонял небольшой снаряд. Панди в недоумении уставилась на изображение. Она не имела ни малейшего представления о том, откуда он взялся. Через несколько секунд она все же решила разбудить Салли.

– Салли, нас кто-то преследует!

Салли тут же пришла в себя и от ужаса широко распахнула глаза. Увидев запеленгованную радаром траекторию неизвестного небесного тела, она осознала источник угрозы. У нее перехватило дыхание.

– Что-то гонится за нами, это ясно. Что-то небольших размеров.

Времени оставалось в обрез, поэтому размышлять было некогда. Салли отомкнула рычаг ручного управления и рывком поставила его вертикально.

– Пристегни ремни, детка, нас ждет хорошая переделка.

Салли отменила прежние команды и потянула на себя рычаг, чтобы включить главные сопла. Те откашлялись, взревели, и ускорение вжало пассажирок в спинки кресел. Салли вывела модуль на спиральную траекторию, отчего сила тяжести достигла опасного для их жизни уровня.

Сигнал, улавливаемый радаром, по-прежнему безжалостно следовал за ними, приближаясь с каждой минутой.

Тогда Салли положила их маленький корабль на курс, ведущий к столкновению с Саскэтчем. Они приближались к планете с огромной скоростью. Ускорение безжалостно вжимало их беспомощные тела в предохранительную сетчатую паутину – его значение уже давно находилось на отметке «десять». Женщины были на грани обморока, но чужак по-прежнему следовал за их модулем, в точности повторяя все их маневры. Был момент, когда сигнал едва не достиг центра экрана.

Салли от испуга закричала и бросила модуль в режим вращения. Их едва не раздавило мощное сотрясение; корабль содрогнулся и принялся медленно вращаться, неуклонно приближаясь к бело-голубому диску, что виднелся под ними.

23

Съемочная группа разбила в тот вечер лагерь на холме, с которого открывался вид на верховья реки Элизабет. Дальше к востоку от нее виднелись очертания горы Сервус. Лучи заходящего солнца освещали снежную шапку на вершине; создавая впечатление, будто в воздухе парит бело-голубое облако. Само же небо очистилось от туч, и с востока и севера в долину устремились прохладные ветры, навевая мысли о приближающихся морозах.

В центре поляны искры во власти ветра исполняли неведомый сумасшедший танец. Брюд и Себастьян только и успевали подкладывать в костер сосновые ветки и валявшийся вокруг хворост. Райбен протянул руки к огню, радуясь вновь обретенному теплу, которого ему так не хватало, несмотря на толстую куртку с капюшоном. Того и гляди, завтра ударят морозы. Райбен понимал, что он рискует. Но поскольку Брюд Дара собиралась составить ему компанию в палатке, да и в спальном мешке тоже, Райбен не сомневался, что это маленькое приключение кончится для него благополучно.

Йен Чо был занят установкой скрытой камеры неподалеку от пышного соснового дерева, разновидности псевдососны, растущей только в горах Блэк-Рукс.

После нескольких лет кропотливых исследований Брюд Дара и ее товарищи пришли к выводу, что разновидности так называемой сосковой сосны играли важную роль в ежегодных миграциях серого ночного кормушника. В свою очередь, последний играл роль их естественного опылителя. В сезон осенних перелетов кормушника на юг у деревьев наступала пора цветения, и они выделяли в огромном количестве сладкий нектар, стекающий с розовых, напоминающих соски шишек, в изобилии свисавших с ветвей. Ночные кормушники, спешащие на юг на своих перепончатых крыльях, нуждались в огромных количествах этого нектара.

Сосковая сосна была довольно редким деревом и росла компактными островками, разбросанными по . всей умеренной зоне. Ночные кормушники отыскивали спелые деревья при помощи чувствительных обонятельных органов.

Себастьян Лисе подошел к Райбену и Брюд. Вытащив плоскую фляжку, он сделал глоток и пустил фляжку по кругу. Райбен только понюхал и передал ее дальше со вздохом сожаления. Такие вещи, как спиртное, годились только для первого столетия продленной жизни. А в возрасте Райбена приходилось трястись над каждым органом. Девяностоградусное виски годилось только для юных желудков и печени. Райбен торжественно поднял банку с фруктовым соком.

– Как ни печально, я вынужден отклонить твое угощение, хотя виски просто великолепное, Себастьян. Однако я присоединяюсь к общему тосту! Давайте выпьем за планетарный заповедник Блэк-Рукс!

– Я поддерживаю это предложение! – закричала Брюд, которая уже отхлебнула из фляжки. – Да, весьма недурственно. И чье это производство?

– Нашей семьи, Лиссов, двенадцатилетней выдержки.

– Пьем за парк! – снова воскликнула Брюд и сделала еще глоток.

– За парк! – подхватил Йен Чо, выходя к огню из надвигающейся темноты.

Брюд протянула ему фляжку. Йен Чо сделал маленький глоток, только чтобы почувствовать вкус.

– Установка окончена, – доложил он. – Думаю, что сегодня нам повезет. На нескольких деревьях уже видны следы их трапез.

– За серых ночных кормушников! – произнесла Брюд.

– Верно, давайте выпьем за великолепнейшего из моллюсков! – Себастьян глотнул и снова пустил фляжку по кругу.

– К тому же не следует забывать о Бенгстромовской премии, – сказал Райбен, салютуя банкой с соком.

Получив премию, они мгновенно прославятся. Их звезда ярко засверкает в мире науки и космических исследований. Кроме того, они получат возможность выступить в средствах массовой информации с призывом трезво взглянуть на проблему нелегальной миграции, захлестнувшей Саскэтч. Такой шанс никак нельзя упустить. Нужно использовать любые мелочи, которые помогут выиграть битву против безумного вторжения на их родную планету.

Пустив фляжку по кругу еще раз, экспедиция принялась за ужин. Для юных участников над костром жарились лепешки из концентрата, к которым полагались консервированные бобы, а на десерт – хрустящие вафли. Райбену Арнтаджу предстояло удовольствоваться подогретой жидкой питательной смесью и крохотным кусочком вафли, чтобы вызвать слюноотделение.

У Райбена, если сказать по правде, сосало под ложечкой при воспоминании о такой полузабытой «роскоши», как жареные бобы. Он терпеть не мог питательные смеси, пюре и прочую перетертую гадость, хотя и понимал, что программа продления жизни в первую очередь основывалась на соблюдении научно обоснованной диеты. Любое отклонение от нее вызывало у Райбена слабость, от которой начинали трястись руки. Во время длительных экспедиций, подобных этой, когда приходилось ставить лагерь в лесной чаще, дожидаясь заморозков. Райбен использовал защитные ресурсы организма до последней капли. Поэтому ему никак нельзя было отягощать свое тело грубой, неочищенной пищей. Он наслаждался обществом друзей и веселым потрескиванием огня. Каким воодушевлением горели их лица, когда они говорили о предстоящих съемках! Каким волнением был охвачен каждый из них!

Райбен любил этих людей, дорожил дружбой с каждым, даже с Йен Чо, который официально числился его телохранителем, – он нес эту службу вот уже сорок лет. Вместе они встанут на защиту парка и поставят заслон на пути безумного, разрушительного вторжения на планету.

Люди поужинали, запив пищу холодной и кристально чистой водой, которую Брюд принесла из реки, а затем принялись наблюдать, как на небе загораются первые звезды.

Северо-восточный ветер усиливался, и ослиные деревья, разбросанные среди леса сосковых сосен, затянули свою жалобную песню.

– Бр-р, сегодня мы точно превратимся в ледышки, – поежилась Брюд.

– Да, нам никак не обойтись без спальных мешков, – согласился Себастьян. – Очевидно, сюда движутся полярные воздушные массы.

– Смотрите, вон там Плеяды. – Йен Чо указал на яркое пятно в северной части неба. Позади него где-то вдали сияла родная галактика. Там находилась и Земля.

Пришла пора отправляться на поиски серого ночного кормушника. Люди вышли из лагеря. Дорогу им освещали микрофонарики, прикрепленные к голенищам высоких ботинок. Исследователи направились в самую чащу через густую сосновую поросль. Кое-где попадались ослиные деревья. Их узловатые ветви скрипели на ветру, издавая звуки, напоминающие стоны.

Исследователи обогнули несколько валунов, зловеще высоких и искривленных, и вышли к убежищу, устроенному между двумя массивными стволами сосен. Впереди, хорошо заметное в инфракрасных лучах, возвышалось двадцатиметровое дерево с пышной кроной. Кончики почти всех ветвей были украшены почками с нектаром, каждая размером с крупное яблоко.

Убежище было не слишком просторным. Однако там смогли осторожно разместиться все четверо. Они устроились за подставкой хитроумной системы видеокамер. Йену Чо удалось примоститься возле компьютера, с помощью которого на раздвижном экране можно было видеть картинки, поступающие с разных камер. На дерево, которое как раз находилось в поре зрелости плодов, было нацелено одиннадцать объективов. Йен Чо быстренько пробежался по картинкам, проверяя поочередно крупные и общие планы.

Себастьян и Брюд завладели массивным биноклем, установленным на треноге. Райбен захватил для себя более скромный походный бинокль. Он чувствовал волнение. Где же они, эти легендарные ночные кормушники? Еще ни разу их не удавалось заснять на пленку, и они были известны по нескольким допотопным фотографиям, сделанным около пятидесяти лет назад.

Настроив резкость, Райбен не увидел ничего, кроме коры, бесчисленных крупных иголок и набухших почек.

– Есть один! – вдруг радостно прошептал Себастьян. Индикаторы камеры моментально зажглись, сообщая, что компьютер также засек летающего гостя.

Райбен резко перевел бинокль вниз, но ничего не увидел. Только почка с нектаром раскачивалась из стороны в сторону. Кормушника уже не было.

– Какие они прыткие. Прямо не уследишь, – игриво произнесла Брюд.

Райбен выглянул из укрытия, однако не смог ничего разглядеть. И где же скрываются эти серые ночные моллюски?

– Еще один! – воскликнула Брюд. – Сверху слева, под самой верхней веткой. – Разве вам не видно?

Райбен поднял бинокль и навел на указанное место. Неужели там что-то было? В какой-то момент ему показалось, будто вдоль коры промелькнуло что-то похожее на тонкую полоску бумаги, но затем осталась лишь раскачивающаяся почка с нектаром.

– Ой, Господи! Посмотрите на самую верхушку! Скорее всего, это влюбленная парочка.

Волнение Себастьяна оказалось заразительным. Райбен с трудом отыскал с помощью бинокля макушку дерева, но опять заметил лишь мимолетное движение, которое, по всей вероятности, было лишь плодом его воображения.

– Еще парочка, на нижних ветвях, они кормятся! – объявил Йен Чо. Индикаторы камеры снова подмигивали красным.

Райбен в отчаянии перевел бинокль на нижние ветви. Мгновение бинокль настраивался на фокус, затем уловил смазанный образ, который, однако, моментально исчез.

– Ну разве они не чертовски хороши! – воскликнула Брюд Дара счастливым девчоночьим голосом.

Райбен с трудом подавил желание накричать на нее. Кричать'очень вредно для артериального давления.

– Да, хороши, – выдавил он.

Внезапно позади раздалось резкое громыхание, напоминающее многократно усиленную отрыжку. Затем они услышали треск ломающихся веток. Все застыли, вслушиваясь в ночные звуки.

– Краб, – прошептал Себастьян.

– Может, и краб, только уж очень большой.

– А если это гигакраб? – спросила Брюд, заметно встревожившись.

– Гигакрабы здесь не водятся, насколько мне известно. Во всяком случае, я в этих местах еще ни одного не встречал. – Себастьян пытался сохранять спокойствие.

Существо в зарослях опять рыгнуло, а затем снова раздался треск ломаемых веток. До исследователей донеслось удушающее зловоние.

Треск ветвей стал громче.

– Собственно, ученые считают, что по-настоящему крупных особей остались считанные единицы, – продолжал Себастьян.

– Но гигакраб – это тропический вид, – отозвалась Брюд.

Треск прекратился.

– И что это могло быть? – произнес Себастьян.

Райбен смотрел туда, откуда доносились загадочные звуки. Запах держался долго. Его было достаточно, чтобы каждого успело вывернуть наизнанку. Когда наконец вонь стала не такой сильной, все посмотрели вверх. Глаза Райбена слезились.

– Фу, наконец-то! – пробормотала Брюд.

– Ну и вонь! Что бы там ни было, но меня чуть не стошнило, – сказал Йен Чо.

– Это уж точно! – сказал Себастьян. Райбен, однако, по-прежнему размышлял о наземных крабах. Бедняги! Они не изменились ни на йоту за сотни миллионов лет, а мы их стерли с лица планеты за какое-то столетие!

К этому времени серые кормушники уже улетели, сильно похолодало. В небе появилась саскэтчская луна – Леопольд. Крошечный серебристый диск удивительно быстро взошел на фоне бесчисленных звезд. Наблюдатели могли легко различить на его поверхности темное пятно кратера, прозванного Лунным Глазом, и глубокие тени, что отбрасывали три горные системы под названием Зубы Льва. Они располагались точно под Глазом.

Исследователи зашагали по тропинке к лагерю и вскоре вышли к палаткам, возле которых догорали последние угольки костра. Они сразу поняли, что их лагерь посетили незваные гости. Огонь был кем-то потушен и засыпан камнями, принесенными со склона холма. Палатка Себастьяна была расстегнута, однако, по мнению самого Лисса, все вещи остались нетронутыми.

– Странно, – произнес Себастьян. Остальные с ним согласились. Однако, посветив фонариками в сторону леса и не обнаружив ничего подозрительного, все решили идти спать.

Райбен стащил с себя куртку и быстро юркнул в просторный спальный мешок. Спустя несколько секунд Брюд уютно устроилась у него под боком и принялась растирать окоченевшие конечности Райбена. Не успела она закончить процедуру, как Райбен уже спал. Брюд обняла его и тоже утихомирилась.

Райбен погрузился в целительный сон. Почти сразу на него нахлынули непонятные сновидения. Это были странные, неприятные образы. Райбену снилось, что он, полуобнаженный, сбился в дороги. Вокруг его тела обмотаны цепи, а руки и плечи обвивают провода с подвешенными грузами, которые ему приходится тащить за собой через замерзающую слякоть. Над его головой проносились черные тучи и с треском вспыхивали молнии. Что-то ужасное, таящее в себе угрозу, приближалось к нему на быстром коне. Жуткий наездник время от времени щелкал кнутом, от ударов которого вдребезги разбивались целые планеты.

В ушах Райбена звучал тысячеголосый хор. Все в болезненном, мрачном экстазе старались перекричать друг друга. Внезапно его взору явилось лицо, страшное лицо из глубин памяти. Это был дядя Варна, кошмарный старик дядя Варна, который однажды в жаркий полдень попытался изнасиловать его в летнем домике. Райбену тогда едва исполнилось девять лет.

Этот сон никогда не менялся. Варна с похотливым оскалом приближается. Райбен бросается на него с кулаками, осыпая бесчисленными ударами, но бесполезно. Варна слишком силен. На этот раз Райбену не удастся убежать от него... И вдруг дядя Варна пропал, а его место заняли две женщины с неулыбчивыми лицами и жестким взглядом. Затем они расплылись в улыбках, но вместо зубов у них были полые стальные трубки, напоминающие шприцы, которыми они могли выкачать из жертвы всю кровь до последней капли за считанные минуты. Женщины повалили его, заливаясь жутким смехом. Они широко раскрыли рты, готовясь впиться в него своими зубами-шприцами.

Райбен был совершенно беспомощен. Он не мог даже пошевелиться. Глаза женщин напоминали кусочки желтого мрамора, и в них не было зрачков. Это были вовсе не человеческие глаза. Они смотрели на него, будто он был обыкновенным куском мяса, предназначенным на съедение.

Райбен закричал, и женщины пропали, но кошмарное сновидение перенеслось в другое место. Райбен был в длинном темном тоннеле, одетый в мокрые, леденящие тело лохмотья. Он бежал по щиколотку в холодной грязи. Где-то наверху на улице шел снег, но он не осмеливался оставлять на нем свои следы, чтобы их не заметил тот, кто шел за ним по пятам. Но, несмотря на все меры предосторожности, преследователь неудержимо настигал Райбена. Он был неумолимо жесток – чудовищное, невероятных размеров создание, быстро передвигающееся на сотнях твердых, как камень, ног.

В ушах Райбена стоял крик, на плечо легла чья-то рука, и он проснулся. Райбен весь дрожал, по его лицу и шее струились ручейки пота. Брюд Дара поглаживала его лысую голову и нежно целовала в лоб и губы.

– Райбен, все хорошо, это всего лишь сон. Нам время от времени снятся такие сны, и порой они бывают просто ужасны.

Райбен облегченно вздохнул.

– Страшные сны, – пробормотал он. Его мутило.

– В последнюю минуту мы все проснулись с криками. Первым, кажется, очнулся Себастьян. А потом он и Йен Чо разбудили меня.

Сон Райбена как рукой сняло. Кажется, он понял, что это значит. Невероятно!

– То существо, что мы слышали в лесу, оказывается, булмунк, – произнесла Брюд.

Господи, самое редкостное, самое легендарное живое существо на Саскэтче!

– Йен Чо! – позвал Райбен, а сам принялся искать куртку и ботинки.

– Он уже ушел искать следы. И Себастьян вместе с ним. Они захватили камеру, – сказала Брюд.

– Ну наконец-то! Подумать только – заснять самого булмунка! Что может быть чудесней! – Райбен будто сбросил с себя прожитые годы. Он не чувствовал себя так прекрасно вот уже больше сотни лет. – Последний раз его видели в этих местах лет этак тридцать назад. – Райбен второпях натягивал ботинки. – Ты говоришь, всем приснился кошмар?

– Всем.

– Значит, это классический случай. Мы растревожили булмунка, и он пытается изгнать нас со своей территории, посылая телепатические сигналы. Эти существа действительно наделены сверхъестественной силой, первые переселенцы были правы.

Райбен наконец оделся и выбрался из палатки. Легендарный булмунк являл собой странную фигуру даже на фоне саскэтчской мегафауны. Когда началось серьезное оледенение, около ста миллионов лет тому назад, Саскэтч потерял почти всю свою древнюю фауну. Говорили, что только булмунку удалось уцелеть, ничуть не изменившись с тех доисторических времен. Это было скрытное, застенчивое создание ростом повыше человека. Его роль в биосфере планеты оставалась неразгаданной. Булмунк был покрыт мехом, у него было шесть конечностей – «рук», которые заканчивались сложными клешнями. Головой он напоминал земного рака, увеличенного в десятки раз.

Райбен шел за Брюд по тропинке, ежась от пронизывающего ветра, который упорствовал, пытаясь сорвать с него одежду. Небо было усеяно яркими звездами, сосны с шумом раскачивались в разные стороны, а ослиные деревья по-прежнему наполняли округу скрипучими стонами.

Райбен и Дара застали Себастьяна и Йена Чо сидящими на корточках у края тропинки. Ручными фонариками они что-то освещали на земле.

– Он совсем близко, – заявил Себастьян. – Я просто нутром чую эту чертову тварь. Она пытается вызвать у меня рвоту.

Йен Чо указал на свежие следы:

– Посмотрите-ка сюда.

След был довольно глубоким. В тот момент, когда здесь проходил булмунк, земля, видимо, еще не промерзла.

– Посмотрите, здесь отпечаталась длинная узкая пятка и шесть пальцев или когтей, или что там у них. Скорее всего, это действительно булмунк.

Они посмотрели на заросли кустарника.

– Он ушел вон туда, – неопределенно указал Себастьян.

– А откуда тебе известно, что это «он»? – сказала Брюд. – С такой же вероятностью это может быть «она» и даже «оно». Нам до сих пор неизвестно, есть ли у булмунка пол

Райбен чувствовал себя неуютно.

– Кем бы он ни был, но он ушел в ту сторону, – произнес Себастьян. – Нам надо поторопиться, если мы не хотим его упустить.

Ветер становился все холоднее и пронзительнее. Кусты казались непролазными зарослями, и повсюду на пути были разбросаны камни. Внезапно Райбен Арнтадж подумал, не слишком ли он переоценивает свои силы. Сможет ли он, образно говоря, разжевать этот кусок даже при помощи двух рядов безукоризненных зубов, которыми снабдили его дантисты.

Начинало подмораживать, было уже за полночь, а Райбен все еще преследовал разгневанного булмунка, гоняясь за ним в лесной чаще.

24

Казалось, что они рыщут по кустам вот уже несколько часов. Ноги их утопали в грязи, острые побеги раздирали одежду, шапки цеплялись за ветви, и одновременно друзья теряли последние капли самообладания.

Райбен Арнтадж ощущал, как из него необратимо истекают силы. Та маска, которую он носил перед лицом мира, требовала тщательного расчета физических усилий для выполнения ежедневных подвигов. А это ужасное блуждание в темноте было куда более утомительным, чем обыкновенный марш-бросок. Его двухсотвосьмидесятипятилетнее тело было на грани коллапса. Он зашел слишком далеко. Вскоре всем станет ясно, что на поверку он всего лишь дряхлый старикашка, живой труп, который цепляется за жизнь, глотая пригоршнями пилюли, предписанные компьютером.

Его молодые друзья, несомненно, проявят чудеса доброты и долготерпения, но за его спиной поползут иные разговоры. Уж он-то знал. Такое случалось и раньше, и это была естественная реакция молодых на первые признаки дряхлости у денежного мешка, который они считали едва ли не бессмертным.

Луна продолжала свой путь по небу, помогая путникам идти вперед.

И они продирались через молодую сосновую поросль вниз, к реке, которая протекала в узком каньоне, поросшем непроходимым кустарником. На другом берегу реки поднимались отвесные стены, по которым стекали с гор ледяные ручьи, наполняя воздух нежным журчанием. Здесь они снова увидели следы, и Йен Чо принялся с пеной у рта спорить с Себастьяном, в какую сторону они ведут, пока Брюд не призвала их к благоразумию. Оба друга исходили злобой, и не исключено, что их спровоцировал булмунк!

Погрузившись в мрачные думы, они возобновили преследование. Вскоре преследователи наткнулись на огромную кучу фекалий. Она была свежей и лежала на берегу как раз посредине их тропы.

– Возможно, этим булмунк хотел сказать, что он о нас думает, – с усмешкой произнес Йен Чо.

– Похоже на то, – отозвалась Брюд.

Пройдя еще несколько шагов, они ощутили приступ рвоты. Тошнота все сильней подступала к горлу, и друзья едва сдерживали ее позывы, однако продолжали упорно двигаться вперед, разбрызгивая грязь, увязая в трясине, переходя вброд ледяные ручьи, где вода доходила до колена.

Йен Чо чуть не потерял свою чудо-видеокамеру с тремя объективами, завязнув в неглубокой трясине, но, побарахтавшись несколько минут по пояс в воде, крепыш-телохранитель выбрался на мелководье. Камеру он уберег.

Всю компанию била дрожь, выворачивало наизнанку. Их одежда, промокшая до нитки, была перемазана грязью. В таком вот виде они и вышли из непроходимой лесной чаши на одну из песчаных отмелей реки Элизабет. Высоко над ними светили яркие, немигающие звезды.

– Стойте, вот он! – прошептал Себастьян.

Райбен устало поднял голову, стараясь разглядеть, что там впереди.

В конце песчаной косы виднелась высокая фигура, у которой вместо головы было нечто вроде горба. Казалось, что существо стоит на двух ногах, приподняв мощные плечи и повернувшись к ним спиной. Исследователи в изумленном молчании не сводили с него взглядов – как будто лишились дара речи, оказавшись буквально в нескольких шагах от величайшей из загадок природы.

Существо не двигалось. Казалось, оно погрузилось в свои думы или следит за звездами. И все же оно не могло не слышать, как люди, задыхаясь и осыпая все на свете проклятиями, пробирались через кусты и топи последние четверть мили.

Райбен смотрел на существо как зачарованный. Он чувствовал, как нервное напряжение постепенно ослабевает. Дискомфорт, головокружение, тошноту как рукой сняло. Может, булмунка что-то отвлекло от них? Может, воздействие его магических сил постепенно слабело? Или он просто играл с ними? Своевольное, капризное создание – именно так его описывали первые переселенцы.

Йен Чо поднял камеру. Брюд сняла с плеча аппаратуру звукозаписи и привела в рабочее состояние. На высоких и средних частотах камера работала бесшумно. Насколько можно было разглядеть, булмунк по-прежнему оставался невозмутимо спокойным. Йен Чо продолжал работать. Кассеты, которыми он пользовался, позволяли ему вести непрерывную съемку до десяти часов подряд.

– Может быть, подойти ближе?

– Не надо, – возразила Брюд шепотом. – Мы можем его спугнуть. Давай посмотрим, что он будет делать. У нас получатся великолепные кадры, для нас это сейчас самое главное.

И они ждали и наблюдали. Прошел целый час. Райбена била крупная дрожь. Боже, как он устал! Веки, вопреки всем усилиям воли, безжалостно опускались.

– Боюсь, что я сейчас рухну на месте, молодые люди, – прошептал Райбен Брюд. – Кажется, я слишком увлекся и переутомил себя.

У Райбена подкосились ноги, и он едва не упал. Но к нему подоспел Себастьян. Сильная молодая рука обхватила Райбена за плечи, не дав ему упасть.

– Мистер Арнтадж, не волнуйтесь! Я помогу.

– Спасибо, Себастьян, спасибо.

И тут у Йена вырвался возглас удивления, а Брюд даже ахнула. Булмунк обернулся к ним. Можно было ясно разглядеть его крупную ракообразную голову, впереди шевелились длинные чувствительные усы. Булмунк сделал пять быстрых шагов по направлению к людям. Теперь он возвышался над ними: застывшая маска вместо лица, усы, будто у насекомого, зрительные органы, напоминавшие щетки. Он стоял настолько близко, что люди могли ощутить исходящий от него слабый запах рыбы. Внешний панцирь булмунка был бледно-серым, со светлым мехом в местах сочленений. Усы непрестанно шевелились.

Резким движением Райбен выпрямился и вперил в существо ответный взгляд. Может, оно желает им зла?

И вдруг что-то случилось – словно где-то раздался едва слышный крик, или, может быть, это просто ему почудилось, Райбен не мог с уверенностью сказать. Он продолжал смотреть на булмунка, ощущая всем своим существом, а не только ушами, этот странный металлический звук! Он скорее напоминал царапанье или стрекотание гигантского бронзового сверчка.

– Что это? – пробормотал Райбен и поднял руку, чтобы укрыться от пристального взгляда создания.

Этот взгляд, казалось, прожигал его насквозь. Булмунк сделал решительный шаг вперед и протянул вперед самые крупные из шести пар клешней, украшавших его конечности. Он явно хотел обнять Райбена за плечи.

Себастьян вытащил пистолет. В лунном свете зловеще сверкнул серебристый ствол.

– Не вздумай стрелять, Себастьян, – прохрипел Райбен. – Он не желает мне зла и не собирается делать мне больно.

Райбен смотрел булмунку прямо в лицо. Тот был на целый метр выше. Райбен не сомневался, что булмунк хочет что-то сообщить ему. Между ними будто установилась внутренняя связь, и странный скрежещущий звук был ничем иным, как голосом этого удивительного существа.

– Все в порядке, Себастьян, – задыхаясь произнес Райбен. – По-моему, он пытается мне что-то сказать. Давайте на минуту все умолкнем, я постараюсь уловить его мысли. Мне кажется, это нечто важное, но пока мне никак не удается расшифровать его сообщение.

Усы булмунка заплясали прямо перед лицом Райбена. Райбен не отводил взгляда от его кустистых зрительных органов, напоминавших иссиня-черные обувные щетки.

И наконец до него дошло! Как будто он настроился на нужную радиоволну! Булмунк делился с ним своими страхами! Это был мучительный, неотвязный, панический ужас! Страх наводило на булмунка нечто, не подвластное его контролю. Нечто, пришедшее из тьмы, холодное и безжалостно-жестокое.

Райбен раскрыл рот. Булмунк боится его? Его? Невысокого старика, у которого и сил-то осталось не больше, чем у котенка. В такое трудно было поверить. Райбен протянул дрожащую руку, схватил за конец более длинного уса и легонько потряс.

– Не бойся, – сказал он.

Усы негодующе зашевелились. Тьма, ужас и что-то непонятное во тьме. Райбен почувствовал ледяную отчужденность, а затем высокомерие, презрение. Булмунк издал громкий булькающий звук, повернулся и вприпрыжку отправился прочь. В считанные секунды он проскользнул в узкий проход среди зарослей – и был таков. Себастьян что-то крикнул ему вслед. Брюд Дара взглянула вверх, и у нее вырвался возглас удивления. Райбен перевел на нее взгляд, чувствуя, что вот-вот рухнет. Что наводило такой страх на булмунка? Тьма? Надвигавшийся мороз? Но ведь булмунки были исконными обитателями Саскэтча! Неужели они не приспособились к холоду? Кто же тогда, если не они?!

Размышления Райбена были прерваны самым неожиданным образом. Он потерял сознание и упал навзничь на руки Брюд Дара. Поэтому он не увидел, как небольшой космический корабль, оставляя за собой шлейф пламени и дыма, пролетел на высоте нескольких сотен метров над их головами. Не видел Райбен и ослепительную вспышку, возвестившую о том, что корабль врезался в гору. Затем до исследователей донесся звук мощного взрыва.

25

Панди Бешван спускалась к темным кронам деревьев, затаив дыхание от страха. Прежде ей ни разу не приходилось прыгать с парашютом. Она не имела ни малейшего понятия, с какой скоростью летела вниз и каким образом она сможет спуститься с дерева, если ее занесет на верхушку. Похоже, что, скорее всего, так и произойдет.

Панди посмотрела вверх, а затем огляделась, однако парашюта Салли не было видно. По крайней мере, хоть катапультирование прошло гладко. Панди молилась, чтобы парашют Салли раскрылся вовремя. Кнопки катапультирования вышли из строя во время спуска с околопланетной орбиты, и они едва избежали гибели. Лишь навигационное мастерство Салли спасло их в самый последний момент.

Панди видела ослепительную вспышку на расстоянии нескольких километров, когда их модуль врезался в склон горы. Превратив лунный свет в черноту, в небо взметнулся столб огня и дыма.

Панди могла различить, что опускается в небольшую долину, склоны которой поросли густыми темными деревьями. Холодный, пронизывающий ветер хлестал ее по лицу, по тем участкам, что не были прикрыты кислородной маской. Панди забыла опустить козырек, а теперь было уже поздно.

Пальцы девушки впивались в ремни управления с неожиданной для нее самой силой, будто это были не руки, а крепкие лапы хищника. Внизу не было видно ни единой открытой площадки, только сплошной дремучий лес, и этот лес неуклонно и быстро приближался к ней. Она уже опустилась ниже уровня скальных вершин, а внизу серебристым пятном заблестел пруд. Потом Панди отнесло к группе высоких деревьев, и она больше ничего не успела разглядеть.

Парашют зацепился, и Панди с силой откинуло в гущу коротких сосновых ветвей. В конце концов девушка оказалась в ловушке среди сорока или пятидесяти тонких ветвей. Ей казалось, будто ее поймала чья-то гигантская рука. Панди не могла даже пошевелиться, так крепко держал ее застрявший в кроне парашют. Осторожно Панди осмотрела замки на ремнях и нажала на запоры.

Замки со щелчком открылись, Панди высвободилась из ремней и тут же свалилась вниз. При падении с нее сорвало шлем. Руками она пыталась ухватиться за тонкие колючие ветки, но – увы: Панди шлепнулась на землю примерно с тридцати футов.

К несчастью, земля под деревом была усыпана камнями. Панди приземлилась под неудачным углом, стукнувшись головой о ствол и подвернув одну руку.

Придя в себя, она тотчас почувствовала страшную боль. Ее правое запястье пронзали острые горячие стрелы. Затылок нестерпимо ныл, а когда Панди попыталась здоровой рукой ощупать его, чтобы определить, в чем дело, пальцы ее наткнулись на комочки запекшейся крови.

Панди попыталась подняться, но ноги не слушались. Ей потребовалось немало усилий, чтобы заставить себя встать на колени, при этом она обнаружила, что правая коленка тоже отчаянно болит.

Наконец Панди с трудом поднялась на ноги, ощущая в ноге жгучую, пульсирующую боль. Несколько секунд она стояла, шатаясь из стороны в сторону, а затем потянулась к ветке, чтобы схватиться за нее. Ветка оказалась слишком ненадежной опорой, и Панди снова рухнула наземь, сильно ударившись бедром о валун размером с человеческую голову.

До нее донеслось рыдание, и лишь секунду спустя девушка поняла, что плачет она сама. Слезы струились у нее по щекам, но, превозмогая боль в запястье, которая превратилась в сущую пытку, Панди все же пыталась встать. Ей казалось, что у нее ни разу ничего не болело так сильно, как сейчас, но тот факт, что рука все-таки работала, успокоил девушку. Перелома, по-видимому, не было.

Прекратив всхлипывать, Панди осмотрелась по сторонам, стараясь понять, где же она очутилась. Вокруг был непроходимый лес, стояла кромешная тьма. Земля была усыпана камнями и крупными валунами. Тропинки не было, да в такой темноте ее и не разглядеть.

Панди прижала раненую руку к груди. Боже, лишь бы прекратилась эта пульсирующая боль. Салли предупреждала, что, возможно, они после катапультирования не встретятся, ведь они приземлялись в горах, где местность будет «не подарок», как сказала Салли. «Не подарок» – это еще мягко сказано. Здесь вообще невозможно передвигаться! И Панди снова захотелось плакать.

Однако она понимала, что должна идти, что надо выбраться из леса и найти какую-то помощь. Ветер со свистом раскачивал верхушки деревьев, и Панди чувствовала, как слезы застывают у нее на щеках. Если она не будет двигаться, то попросту замерзнет.

Девушка не имела ни малейшего понятия, где, собственно, она находится, ее радиопередатчик сорвало с головы вместе со шлемом, и теперь он болтался в ветвях высоко над головой. И с вывихнутым запястьем ей теперь его не достать.

Стоял десятый месяц, или по-саскэтчски октябрь, первый месяц зимы и снега. Вряд ли в лесу окажутся охотники. Наверное, ей так и не встретится ни единая живая душа. Жить – значит идти вперед, и, может, долгие, нескончаемые мили пути.

Но, оглядевшись вокруг в надежде найти тропинку в лесной чаще, Панди так и не смогла решить, в какую сторону податься. Она опять почувствовала, как на нее накатывается новая волна отчаяния, но решила не сдаваться. Она выбрала направление, которое, по ее предположению, вело вверх по склону. Ей почему-то казалось, что деревья на вершине склона растут не так густо, и ей там будет гораздо легче.

Продираться через густые побеги, то и дело натыкаясь на стволы, было чертовски трудно. Кроме того, Панди постоянно приходилось прижимать к себе больную руку. Невысокие деревья стояли почти сплошной стеной, а их цепкие ветви были колючими и упрямыми. Панди показалось, что у нее ушло несколько часов на то, чтобы пересечь сотню ярдов этих непролазных джунглей, но в результате она оказалась в чащобе, ничуть не лучше прежней. Горючие слезы покатились по ее щекам. Какой смысл упорствовать дальше? Она просто свернется в комочек в этой непроходимой чаще и станет ожидать смерть-избавительницу.

И вдруг Панди показалось, что за ней наблюдают. Она резко обернулась и увидела непонятное существо – темное, высокое, массивное. Оно затаилось среди побегов, через которые Панди только что прорвалась, – неясный, наполняющий душу страхом силуэт.

У Панди вырвался крик ужаса, и существо тотчас исчезло. Панди огляделась по сторонам, напряженно всматриваясь в темноту, не мелькнет ли снова таинственный пришелец. Но вокруг все было по-прежнему пустынно, и только ветер завывал в кронах деревьев – никаких других звуков.

Панди глубоко втянула в себя воздух, подавив рыдание. Ее воображение разыгрывалось все сильнее. Она повернула назад, в том направлении, откуда, как ей казалось, она только что пришла, и чуть не застряла между двумя десятифутовыми деревьями. Они, будто нехотя, расступились; их короткие ветви вцепились в ее термокостюм, который и без того уже был порван во многих местах. Когда ей удастся выбраться из этой дремучей чащобы, от костюма останутся одни лохмотья, если, конечно, она вообще выберется. Дальше деревья теснились еще плотнее, но Панди все-таки удалось протиснуться между ними. Однако она тут же зацепилась за невысокий подрост и едва не упала в кусты.

Деревья впереди ничем не отличались от оставленных за спиной. Во все стороны тянулись заросли молодого сосняка, напоминавшего сплошную жесткую щетину.

Панди плакала, бережно прижимая к себе больную руку. Она обречена, обречена... И вдруг она натолкнулась на что-то массивное. Панди подняла голову и увидела существо, похожее на гигантского рака. Оно пристально смотрело на девушку, вокруг морды шевелились длинные усы.

Панди закричала и, потеряв сознание, осела на землю.

Придя в себя, Панди обнаружила, что находится в слабо освещенном помещении. Ее слух ласкали загадочные нежные звуки, смешанные со стоном ветра снаружи. Панди провела рукой вокруг себя. Запястье по-прежнему нестерпимо ныло. Ахнув от боли, девушка снова замерла на месте.

Она лежала на постели, набитой сеном или соломой. Здоровой рукой Панди потянулась вверх и ощупала нишу в массивной стене. Поверхность напоминала грубо обтесанный камень.

Панди повернулась на другой бок, по-прежнему ощущая ужасную боль в запястье. И тут она заметила луч света, падавший из треугольного отверстия неподалеку. Теперь девушка могла оглядеться. Это была узкая пещера с низким потолком.

Панди сделала усилие и поползла на локтях вперед, к свету.

Он был слабый, бледный, и когда девушка подобралась поближе к отверстию, она поняла, почему. Солнце уже взошло, но валил сильный снег, и небо застилали низкие темные тучи. Этот звук она и слышала – приглушенное снегом завывание ветра. Снег падал огромными хлопьями, и земля уже покрылась тонким покрывалом. Панди почувствовала, что продрогла.

До нее дошло, что она, по-видимому, находилась без сознания несколько часов, а сюда ее притащило то непонятное существо, на которое она наткнулась в лесу.

Это существо спасло ей жизнь. Но почему?

Выглянув наружу из входного отверстия, Панди увидела поляну, посреди которой тянули к серому небу свои голые ветви два высоченных ореховых дерева.

Панди выбралась из пещеры и выпрямилась, с наслаждением глотая свежий воздух. Справа от нее склон спускался вниз, в долину, где виднелся лес деревьев. Может быть, она там и блуждала? В этих кошмарных непролазных джунглях? Впереди Панди увидела некое подобие тропы – узкий проход в густых зарослях. Оказалось, что он ведет вдоль самого гребня.

Хлопья снега летели Панди в лицо. Она поймала их языком – они оказались слишком холодными. Панди мысленно произвела смотр запасов: в нагрудном кармане у нее еще оставалось несколько белковых батончиков. Здоровой рукой она извлекла один, стащила рукавицы и принялась разворачивать обертку, дрожа от боли и волнения. Вкус батончика показался ей райским, но, увы, еды хватило ненадолго. Панди развернула следующий и так же быстро проглотила и его. Затем она принялась рассматривать свой костюм и ботинки. Костюм был изодран, но, к счастью, пострадал лишь верхний слой, поэтому она по-прежнему была неплохо защищена от холода.

Как долго костюм будет сохранять свои теплозащитные свойства, если целостность его уже нарушена, Панди не знала. Она сосчитала оставшиеся белковые батончики. Семь штук. Девушка развернула и проглотила еще один, и их осталось шесть.

К этому времени ветер перешел в настоящий ураган. Снег, бешено вихрясь, летел над землей почти горизонтально. Панди решила снова укрыться в пещере. Надо подождать, пока не стихнет ветер. К тому же внутри пещеры было значительно теплее.

Панди, нахохлившись, прижалась к каменной стене и принялась гадать, куда запропастилась Салли. Может, ей тоже посчастливилось найти укрытие? Сработал ли вообще ее парашют? А если она благополучно приземлилась, то сможет ли подать сигнал бедствия, чтобы за ними прилетел вертолет?

Они все время спорили о том, следует ли им просить помощи. Этот спор продолжался даже тогда, когда их поврежденный корабль камнем полетел вниз сквозь атмосферу планеты.

Панди понимала, что Салли ни за что не подаст сигнал бедствия. Она постоянно твердила о том, что им никак нельзя привлекать к себе внимание после приземления. Салли снова и снова наставляла Панди, что той непременно следует сменить имя и избегать встреч с людьми, которых она знала в прежней своей жизни, если, конечно, ей не хочется угодить в следственную тюрьму ИТАА.

В ушах у Панди до сих пор звенел разгневанный голос подруги: «Запомни, милочка, теперь ты преступница, ты в розыске по уголовному делу. Если тебя привлекут к суду, твоя песенка спета, но заодно ты потянешь и меня.

И ты меня обязательно выдашь, потому что это единственная возможность скостить срок с двадцати лет до пяти. Поверь мне, уж я-то знаю, что такое ИТАА и какие приемчики у этих ублюдков! «

Панди терялась, не видя никакого выхода. Если ей удастся найти хоть какую-то помощь, она наверняка сможет живой выбраться из этих гор. Но и тогда она, так или иначе, попадет в лапы ИТАА, и там уж наверняка поинтересуются, что и как. А если ей никто не поможет, ее ждет верная гибель. В конце концов девушка решила попытаться самостоятельно выбраться из этой западни, держа путь на запад. Она знала, что, если идти на запад, раньше или позже наверняка попадется дорога. На востоке виднелись только горы и ледяные поля, которые занимали все центральное пространство материка.

Ситуация складывалась неутешительная. Панди расслабилась, лежа на спине, и провалилась во власть мрачных сновидений.

26

Верхние этажи старого здания управления полиции пустовали уже около двух десятилетий. Из кабинетов вынесли все до последней мелочи, оставив только пыль. Холодные и темные комнаты молча дожидались своего часа с тех самых пор, как полицейское управление переехало на другой берег реки в новое здание. Теперь в них раздавалось эхо шагов лейтенанта Йохана Грикса и специально набранного им взвода из восьми мужчин и трех женщин, служивших в саскэтчской полиции.

Все они вызвались идти добровольцами, как только представился удобный случай. Все прекрасно знали, чем рискуют, понимали и то, что только от них зависит дело свержения семейства Тюссо и их приспешников. Коррупции и насилию, захлестнувшим саскэтчскую колонию, следовало немедленно положить конец.

Команда передвигалась по зданию, освещая себе путь фонариками. В некоторых комнатах поставили портативные светильники – там, где окна выходили во внутренний двор. На четвертом этаже установили мощные пулеметы, оттуда хорошо простреливались перекрестки улиц вокруг здания. Главные ворота заперли, а капрал Марш и еще три человека занялись возведением дополнительных укреплений позади массивных, окованных железом деревянных створок.

На всех стратегически важных окнах были выставлены дозорные. Дополнительный пост был также внизу, у аварийного выхода в задней стене управления. Там, где когда-то располагалась приемная уголовного розыска, теперь находился штаб Грикса. Он притащил сюда пару допотопных шкафов, несколько видавших виды стульев и столов, а также пару переносных ламп. Николь Мулен установила радиотелефон. Кто-то еще принес два телевизора и аккумулятор.

Уокса и Акандера осмотрели, перевязали им раны и где надо наложили швы. Немного перекусив, они наконец смогли прилечь и тотчас уснули в бывшем кабинете для допросов. На первом этаже кто-то обнаружил старые койки, и, кроме того, Грикс и его люди захватили с собой спальные мешки и одеяла.

Так как телефонные линии не сохранились, Грикс и судья Файнберг были вынуждены поддерживать связь с внешним миром по радио. К несчастью, их тотчас же запеленговали.

– Снова включили глушилку, – покачала головой Николь Мулен. Радиостанция наполняла помещение треском помех. – Опять потеряли волну. – Она принялась переключать частоты, чтобы послать позывные. – Ответьте нам, Голубое Озеро, ответьте, – задыхаясь от волнения, говорила девушка.

На другом конце, похоже, не торопились с ответом.

– Я, честно говоря, встревожена, – сказала судья Файнберг. – Вряд ли мы сможем поддерживать связь с Голубым Озером или любым другим городом, который еще не попал под контроль Тюссо.

– Наше дело зарегистрировано в ИТАА, а это самое главное. Тюссо должно быть известно об этом. Они прекрасно знают, чем кончится для них карьера, если они захотят прихлопнуть нас, – заметил Грикс.

– Верно, верно. Но они прекрасно знают и то, что с ними будет в противном случае. Грикс пожал плечами:

– Мы с самого начала отдавали себе отчет в том, что идем на риск.

– Верно, – судья Файнберг расправила плечи. – И теперь нам непременно надо довести дело до конца.

Внезапно они услышали крик. Все замерли. Грикс вскочил и бросился к двери. По коридору бежал Генри Янг.

– В чем дело, Генри? – закричал Грикс.

– Выгляните в окно, сэр. Повалил снег! Грикс резко развернулся: во дворе кружились крупные белые хлопья.

– Проверьте сводки погоды! – рявкнул Грикс.

– А что это изменит? – раздался позади голос судьи Файнберг.

Йохан обернулся к ней:

– Вдруг это метель, а мы не знаем. В метель трудно поддерживать жизнь города в нормальном состоянии. Городским властям придется хорошенько повертеться, чтобы коммуникации не вышли из строя. Первый снегопад всегда приносит с собой уйму проблем. Завтра машинам ни за что не проехать по улицам.

Мулен отыскала на одном из телеканалов прогноз погоды.

– Говорят, что на нас с гор Блэк-Рукс движется буран и что к завтрашнему дню высота снежного покрова достигнет полуметра.

– Первый зимний буран... – произнесла судья Файнберг.

– Когда-то же он должен прийти – их всегда бывает пять или шесть.

Снова донесся крик, на этот раз откуда-то снизу. Потом еще один, из углового кабинета, выходившего на юго-запад. И опять к ним в штаб вбежал Генри Янг.

– Там на улице засел снайпер! Он ведет огонь по центральным воротам! – закричал он.

Грикс посмотрел на судью Файнберг:

– По-моему, теперь наш ход.

Судья Файнберг имела подавленный вид. Грикса беспокоило ее состояние. Авторитет судьи был в этом деле козырем номер один. Без ее поддержки он и его команда обречены на провал.

Обернувшись к Янгу, Грикс приказал:

– Дайте ответный огонь, но не увлекайтесь и, ради бога, не тратьте понапрасну патроны. За нашими стенами находится город, где полно людей. Мы не можем позволить себе проливать невинную кровь.

Генри Янг исчез. Вскоре после этого раздалось несколько коротких пулеметных очередей, затем все стихло.

– Похоже, мы в осаде, я права, лейтенант? – удивительно спокойным голосом произнесла судья Файнберг. Грикс вздохнул с облегчением. Она на его стороне.

– Для этих старых стен осада не в новинку. Они выдержали уже не одну, – усмехнулся лейтенант.

Имея в своем распоряжении полтора десятка защитников, вооруженных автоматами, они могли отбиваться не одну неделю. Запасов воды и продовольствия тоже должно было хватить на долгое время. Если им удастся продержаться хотя бы дней семь, ИТАА пришлет сюда десантников, кроме того, на подмогу придет и космическая пехота. Тюссо не может не знать об этом. У Грикса были все шансы на успех.

Внезапно во дворе раздался оглушительный взрыв, из окон фонтаном посыпались тысячи мелких осколков стекла.

Йохан инстинктивно бросился на пол, увлекая за собой судью Файнберг. После следующего взрыва на столы и двери обрушился град шрапнели.

– Бьют из орудий! – воскликнул Грикс, вытаскивая из-под стола закатившуюся туда фуражку. Он не сразу поверил в происходящее. – Бьюсь об заклад, лупят из девяностомиллиметровки!

Судья Файнберг поднялась с полу.

– Теперь я начинаю понимать, что такое война, – спокойным тоном произнесла она.

Обстрел здания не прекращался. Один снаряд попал на крышу, несколько разорвались во внутреннем дворике, один угодил в полицейский фургон. Ярким пламенем вспыхнуло горючее, и из внутреннего дворика поднялся столб дыма.

Грикс провел судью Файнберг по коридору в комнату, окна которой были закрыты железными ставнями. Николь Мулен принесла туда телефон, а Генри Янг – стул.

По крыше стучали все новые снаряды, затарахтели пулеметы. Во дворе кто-то закричал. О железные ставни ударилась пуля. За ней еще одна, еще, и обстрел превратился в сплошной град.

– Выключить свет! – закричал Грикс. Освещение погасло, и Грикс зажег крохотную аварийную лампочку, горевшую тусклым красным светом.

– Похоже на то, что законность и правопорядок больше никому не нужны, – грустно заметила судья Файнберг.

Очередная пуля со звоном отлетела от железных ставней.

Буран обрушился на горы Блэк-Рукс с чудовищной силой. Сорвавшись с приполярных ледников, масса холодного воздуха с разбега налетела на клин теплого воздуха, плывущего вверх вдоль долины реки Элизабет. За считанные часы столкнувшиеся лоб в лоб воздушные массы устроили такую заваруху, что земля под ними оказалась устланной толстым снежным ковром.

Райбен Арнтадж и его спутники оказались застигнутыми врасплох. Снег пошел перед самым рассветом. Себастьян, Брюд и Йен Чо собрались, чтобы обсудить возникшую ситуацию.

– Это снежная буря, – констатировал Себастьян. – Говорят, снега выпадет не меньше метра. Ветер усилится по крайней мере до девяти баллов.

– Да, в таких условиях бесполезно дожидаться, что за нами пришлют вертолет, – заметила Брюд.

– Боюсь, что так, – согласился Йен Чо.

– А как Райбен? – спросил Себастьян.

– Пока что держится, – ответила Брюд. – Но не более того. Думаю, мы стали забывать, что его здоровье – слишком хрупкая вещь.

Себастьян мрачно согласился, пожав плечами:

– Ему ведь уже под три сотни.

– Вопрос в том, сумеем ли мы держать его в тепле, пока ему не станет лучше.

– Мы вызовем вертолет, как только буря немного стихнет, – сказал Йен Чо.

– Придется прождать еще пару дней, в зависимости от погоды. У нас достаточно пищи и прочих запасов. Если Райбен будет в тепле, с ним ничего не случится. Проблемы могут возникнуть, если вдруг произойдет несчастный случай или что-то в этом роде, ведь мы взяли с собой только минимум медикаментов.

– А что говорит о его состоянии компьютер? – спросил Йен Чо.

– Райбену требуется отдых, а когда он проснется – большое количество белковой смеси. Пищу следует принимать часто, небольшими порциями, добавьте сюда еще тридцать пять таблеток и все прочее.

– А у нас есть все необходимые лекарства?

– Да, пока есть.

Себастьян заметил, что Йен Чо постоянно смотрит влево, на лесную чащу.

– Мне кажется, там кто-то есть, – подозрительно проговорил телохранитель Райбена.

И все стали вглядываться в непроходимые заросли. Снег падал сплошной стеной, ветер, как безумный, гнал по небу тяжелые серые тучи. Земля уже покрылась тонким белым ковром.

– И какому идиоту взбредет в голову бродить сейчас по лесу? Все охотники уже давным-давно убрались отсюда, как только заметили приближение бурана.

– Всегда может найтись парочка разинь, которые застряли в лесу.

– А по-моему, это кто-то из разбившегося корабля.

Наконец Йен Чо разглядел то, что стало причиной его опасений.

– Ну-ка, выходи! – выкрикнул он. – Нечего замерзать до смерти из-за нас.

Несколько секунд было тихо, а затем из-за деревьев нетвердой походкой вышла фигура в скафандре. Подойдя к костру, астронавт сбросил драные рукавицы, чтобы согреть над огнем окоченевшие пальцы. И тут друзья разглядели, что перед ними женщина лет тридцати пяти, причем хорошенькая. Женщина стащила с головы шлем, и по ее плечам рассыпались давно не мытые светлые волосы. Ее нос, слишком маленький для широкоскулого лица и высокого лба, был явно смоделирован хирургом.

– Привет, – произнесла Брюд Дара.

Женщина молча смотрела на нее, будто не расслышав приветствия. Вероятно, от неожиданности она лишилась дара речи.

– Вы разбились при посадке. Мы видели, как упал ваш корабль. – Брюд пыталась помочь гостье.

Салли Ксермин по-прежнему молчала. Язык будто примерз у нее к гортани. Она до смерти боялась этих людей, ее пугал весь мир. Но еще больший ужас наводила на нее мысль о том, что она натворила в космосе, что оставила после себя где-то среди пояса астероидов.

Салли хотелось как можно скорее убраться прочь из этой системы, желательно первым же рейсом. Каким-то образом ей следовало выбраться из заснеженных гор и найти дорогу до города, а там и до космопорта. И еще как-то надо обзавестись кредитом; ее совершенно не волновал вопрос, каким образом она добьется этого. Главное – поскорее унести отсюда ноги.

Таинственное нечто уцелело после того, как Салли взрывом вывела из строя двигатели «Семени надежды». Затем это нечто отследило траекторию их движения и едва не отправило их на тот свет, послав вдогонку микроснаряд. Как ловко, однако, эта тварь провела ее. Видимо, Салли была для нее легкой добычей, а все из-за того, что ее, Салли, ослепила любовь к бедолаге Роджеру.

Салли сумела взять себя в руки и односложно ответила:

– Да.

Ее била дрожь, она чувствовала себя совершенно обессиленной и закоченевшей. Кто бы знал, с каким трудом ей удалось спуститься вниз с уступа, на который она приземлилась.

– Вы, ребята, охотники? – спросила она наконец.

– Нет.

– А что вы тогда здесь делаете в такую погоду?

– Мы в полевой экспедиции, снимаем серых ночных кормушников. В это время года они пролетают через Блэк-Рукс.

– Серые ночные кормушники?

– Именно, – радостно подтвердила Дара. – Это единственные известные летающие моллюски во всей галактике. Нам удалось заснять потрясающие видеокадры! Я думаю, их передадут по всем каналам экологической видеосвязи!

Салли перевела дух. Все это слишком смахивало на сказку. Подумать только, охотники за перелетными моллюсками, какие-то киношники! Вот уж у кого наверняка водятся денежки. Ей явно повезло.

Затем Салли обратила внимание на то, как пристально рассматривает ее здоровенный детина восточного типа, и ей стало не по себе. Кажется, это он выманил ее из-за деревьев. Она безошибочно определила, что этот парень прошел хорошую боевую школу, и решила держаться начеку. И можно ли верить в эти бредни о летающих моллюсках? Может, они тут охотятся за «тропиком-45»? Как бы то ни было, расслабляться не стоит.

– А что же с вами стряслось? – неожиданно спросила Брюд.

– А как вы думаете? – огрызнулась Салли. – Мы спустились с борта «Медеи», но у нашего шаттла отказал двигатель, и нам пришлось совершить здесь жесткую посадку.

«Медея» частенько навещала их систему. Это был крупный космический лайнер с приводом Баада, который регулярно совершал прыжки между Ноканикусом и Саскэтчем.

– Что-то слишком маленький шаттл, – недоверчиво буркнул Йен Чо.

– Да, служебный шаттл на шесть пассажиров. Его всегда спускают первым.

– И вы были его пилотом? – Йен Чо попытался изобразить улыбку. В уголках его глаз веером собрались морщинки.

– Именно так. – Салли понимала, что могла блефовать, не опасаясь за последствия. – Одному Богу известно, что стало с остальными пассажирами. Но я уверена, что они все катапультировались. Наверное, их разбросало по этим горам.

– На какой космической линии вы работали? – не отставал от Салли Йен Чо, пытаясь обнаружить ложь в ее ответах.

– Трансгалактической. Мое имя Роксана Демичи, пилот первого класса. Вас это устроит? – Салли с вызовом посмотрела на них, а затем снова уставилась на языки пламени.

Что это: правда или ложь? Йен Чо не мог с уверенностью ответить на этот вопрос. Возможно, женщина назвала им вымышленное имя, но она явно не солгала о роде занятий. С другой стороны, и без того ясно, что она из космических бродяг.

– Хотите пообедать с нами? Полагаю, с вами почти все в порядке, иначе вы бы нам уже на что-нибудь пожаловались.

– Ой, не найдется ли у вас супа? Или питательной смеси? Мой желудок требует чего-то горячего. Мне пришлось идти несколько часов подряд. Я ведь приземлилась прямо на гору, а с нее не так-то легко спуститься.

– Да, если прыгаешь с парашютом в Блэк-Рукс, куда ж еще приземлиться, как не на гору – не на одну, так на другую. – Себастьян подвел Салли к своей круглой палатке. – У меня здесь подогреватель для банок. – Он нагнулся и скользнул внутрь. Салли последовала за ним. Акцент, без всякого сомнения, выдавал в нем уроженца Саскэтча.

Внутри было тесно от сваленных в кучу вещей и оборудования, однако для Салли нашлось достаточно места, чтобы протиснуться и сесть рядом с Себастьяном. Тот покопался в рюкзаке. От взгляда Салли не ускользнули пистолет и коричневая вельветовая рубаха, которые извлек оттуда Себастьян, прежде чем обнаружил подогреватель и жестянки с супами.

– Итак, у нас есть дробленый горох, дичь и говядина. Что вам больше нравится?

– Обожаю дробленый горох. А затем мне надо будет что-то предпринять и отправить спасательную команду на поиски остальных пассажиров.

Через полминуты Салли наслаждалась горячим супом, размышляя о том, каким образом ей завладеть пистолетом.

Книга третья

Штормовая aтaкa

27

Штормовая атака на заснеженный мир! Этот призыв звоном отдавался в мозгу Легион-Формы. После тысячелетнего ожидания, после бесконечного сна в бездонном пространстве космоса Легион-Форма снова была готова к сражениям. План ее был безупречен. Боевой корабль нес ее навстречу судьбе. Перед ее оптическими сенсорами простирался огромный беззащитный мир воды и снега. Холодный мир – зато щедро населенный носителями. Внутри крохотной боевой машины находились два взрослых «легионера», которые когда-то были Прамодом и Тилли Бешван. К этому времени им на подмогу подросли семеро детенышей – они появились на свет из репродуктивных органов Тилли. Детеныши путешествовали вместе со взрослыми формами. Они напоминали червяков размером с дюйм, с плотно прижатыми к телу членистыми ножками.

В хранилище были припасены сотни конверсионных модулей-трансформеров, размером и очертаниями напоминающих морских звезд Их, благодаря тщательной заботе и уходу, удалось вырастить в небольшом инкубаторе, который проделал с ними весь долгий путь от самого пояса астероидов.

Грохот, сопутствующий вхождению в атмосферу, слегка утих, и «Прамод» развернул боевую машину носом к земле.

Им навстречу неслись густые облака. Где-то внизу угадывались атмосферные штормовые вихри. Никаких следов оборонительной деятельности. Жребий был брошен, поражение полностью исключалось.

Снежный вихрь заслонял обзор из контрольной башни саскэтчского космопорта. В то утро видимость была меньше сотни метров. По всей долине бушевал буран.

День начинался мрачноватыми сумерками. По городу с завыванием проносились бешеные порывы ветра. Капитан Огюст Дарнэ смотрел на летящие хлопья и скрипел зубами от злости.

Часы показывали только тридцать пять минут одиннадцатого, но ему казалось, что он провел на дежурстве уже целую смену.

Над городом сверкнула молния, раздались глухие раскаты грома, смягченные густо падающим снегом. Сорванная брезентовая крыша взлетной площадки номер двенадцать развевалась по ветру, будто гигантская птица, хлопающая крыльями, снег покрыл белым чехлом припаркованный шаттл Трансгалактических линий.

Кстати, Дарнэ как раз собиралась звонить начальница Трансгалактических. Ее обязаны соединять с ним в первую очередь, в любое время дня и ночи. Ему снова придется выслушивать ее бесконечные жалобы, уже третий раз на дню. Ребятам же, отвечающим за брезент, эти жалобы были глубоко фиолетовы. Можно подумать, они тут же сломя голову кинутся закреплять этот чертов, брезент. Да они и пальцем не пошевелили. Как стоял их грузовик в гараже, пока они обедали, так до сих пор и стоит.

И таким бездельникам еще подавай обед! Они-то набили желудки, а вот у него, Огюста, до сих пор и крошки во рту не было. Просто хоть кричи. У Огюста Дарнэ на этот день был заказан столик в ресторанчике «Ла Фанш», что в отеле «Эдуард». Увы, придется забыть об этом, выбросить из головы. Не будет сегодня ни нежнейших жареных крабов, ни бифштекса, которыми так славится «Ла Фанш». Вместо них придется весь день вести неравный поединок с бураном, поглощая жирные пончики вперемежку с отвратительным дешевым кофе.

Дарнэ тяжело вздохнул, но в этот самый момент его размышления были прерваны вышедшим на связь дежурным.

– Капитан Дарнэ, мы до сих пор получаем сигнал радара. Теперь уже суборбитальный – кто-то идет на посадку. Угол приближения двадцать три градуса, скорость – около семисот километров в час, расстояние – триста километров. Неизвестный корабль будет здесь менее чем через полчаса.

– Проклятье! – рявкнул Дарнэ. – У нас и без того проблем по горло! Похоже, это самовольная посадка. Только на этот раз они дуют прямиком к нам.

– Сигнал указывает на очень маленькое судно, сэр. Может, это спасательный модуль, вроде того, что разбился вчера ночью.

Дарнэ кипел от негодования.

– Можем ли мы быть в этом абсолютно уверены? А если это помехи, сигнал-фантом, посылаемый грозовой тучей?

– Боюсь, что нет, сэр. Сигнал идет от корабля – мы провели сканирование на металл. Сомневаться не приходится.

– Сэр! – В передатчике раздался еще один голос. Дарнэ застонал. – Вас вызывает на связь Трансгалактическая.

– Пусть подождут. Соедините-ка лучше меня с Анри Тюссо, по срочной! Какой-то идиот вздумал совершить здесь жесткую посадку, как раз в самый буран.

Ветер с силой бился о башню. Его порывы достигали ста километров в час. Снег летел параллельно земле. Даже радиосвязь с орбитальной станцией из-за непогоды превратилась в сплошные мучения. Однако и имеющихся средств связи было достаточно, чтобы понять, что запеленгованное радаром тело нарушает все священные заповеди ИТАА. От него не поступало запроса на посадку, как, впрочем, и от того, что грохнулось рано утром в горах Блэк-Рукс. Похоже, в живых там никого не осталось. Теперь как пить дать ИТАА замучает местное начальство всякими расследованиями.

Но что хуже всего – несчастного Огюста буквально вытащили из теплой постели, чтобы разгребать эту кучу дерьма. С тех пор он так и не уснул. И как тут уснешь, если предстоит организовать поиск оставшихся в живых, одновременно стараясь подготовить космопорт к сильному снегопаду. Будущее не сулило ничего, кроме головной боли. Тройная антенна отказывалась правильно складываться. Машина для перевозки брезентовых полотнищ как назло вышла из строя, и их приходилось доставлять к стартовым площадкам на маленьких грузовичках – по одной штуке за рейс.

Все эти проблемы возникли не просто так и имели свои причины. Ни для кого не было секретом, что система смехотворно устарела, но ведь она и не предназначалась для обслуживания космопорта класса «А», да еще в субарктической зоне, где погода что ни день приносила новые сюрпризы.

Дарнэ вернулся к себе в кабинет и включил надежную линию. Через несколько секунд на экране возникло лицо Анри Тюссо. У Тюссо было полно своих проблем, и Дарнэ это прекрасно понимал.

– В чем дело? – Тюссо был явно чем-то озадачен.

– У нас с минуты на минуту еще одно несанкционированное приземление – на посадку идет небольшое судно. Разрешения с орбитальной станции не поступало.

– Что?! Как им удалось прошмыгнуть мимо орбитальной?

– Орбиталыцики заявляют, что не засекли его. Наверное, оно приблизилось к планете с другой стороны, должно быть, вошло в атмосферу над полюсом.

– И где оно теперь?

– Примерно в трехстах километрах к северу и быстро приближается. Они летят прямехонько к космопорту. Сдается мне, они задумали приземлиться именно здесь!

– Вы хотите сказать, что кто-то пытается самовольно приземлиться в космопорте? В такую погоду?

– Похожена то.

Анри Тюссо на секунду отвернулся от экрана. Дарнэ услышал чей-то голос и увидел, как Анри отрицательно затряс головой. Дарнэ этот голос показался знакомым, он слышал его по радио и телевидению.

– Включайте батарею и сбейте его!

Вместо Анри Тюссо на экране возникло лицо Гюстава (чаще его звали папашей Тюссо) – это была самая влиятельная фигура на Саскэтче.

– Мсье Тюссо... – начал было Дарнэ протестующим тоном.

– Успокойтесь, капитан. Этого космического самозванца необходимо прихлопнуть прямо в небе. Я не хочу, чтобы потом ИТАА говорили, что мы позволяем садиться у себя кому попало без всякого разрешения. Готовьте ракеты, нарушителя надо сбить!

Дарнэ аж подавился.

– Но до него всего двести километров. Он летит со скоростью пятьсот километров, и она все возрастает, – попытался вставить дежурный.

На видеоэкране снова появился Анри Тюссо.

– Я своей властью отменяю этот приказ, вы слышите меня, Дарнэ? Ни в коем случае не посылайте ракеты. Нам не известно, кто находится на борту судна-нарушителя. И я не могу позволить, чтобы у меня на глазах сбивали спасательный модуль с вышедшей из строя системой связи. Вам это понятно, Дарнэ? Всю ответственность я беру на себя. И вы обязаны подчиняться мне, и только мне.

У Анри Тюссо был вид человека, сгибающегося под тяжестью возложенных на него обязанностей. Не приходилось сомневаться, что он столкнулся с серьезной юридической проблемой, которая обрушилась на него крайне неожиданно.

Где-то за экраном были слышны негодующие речи папаши Тюссо. Тем временем на экране, на самом заднем плане, Дарнэ заметил промелькнувшего шефа полиции Гаспара Бельво. У Огюста глаза полезли на лоб. Он помешал собранию весьма влиятельных персон. Интересно, кто еще там присутствует?

По всему Бельво-Сити уже поползли слухи о том, что лейтенант Грикс подал в суд на полковника Тюссо и что дело рассматривает судья Файнберг. Огюста совершенно не волновало, как это скажется на его положении. Эта свинья Грикс постоянно ошивался в космопорте, якобы инспектируя состояние взлетных площадок.

– Сэр! – В голосе дежурного звучала странная озабоченность, почти испуг.

– В чем дело? – взорвался Огюст.

– Эта чертова посудина пропала с экрана. Она находилась на высоте ста сорока километров, а потом как будто растаяла.

– Что она сделала? – проревел Дарнэ. Такой поворот дела не сулил ничего хорошего. На экране Анри Тюссо повернулся к нему. Его лицо горело нескрываемым возмущением.

– Слушаю, капитан Дарнэ. Вы просили моего внимания?

Дарнэ онемел.

– Н-нет... – заикаясь пробормотал он. – То есть да. То есть...

– Что вы хотите сказать? – холодно осведомился Тюссо.

– Радарный след... э-э-э... пропал. Похоже на то, что были помехи... ну просто радар...

– Что вы там бормочете?

– Никакой это не спасательный модуль. Это помехи, и нет необходимости поднимать народ по тревоге.

– Не спасательный модуль, говорите?! – возмущенно воскликнул Тюссо. – Тогда какого черта вы нам морочите голову?!

– Извините, сэр. Я не хотел.

– Какое мне дело, хотели вы или не хотели? Освободите линию связи, вы, идиот! У нас и без вас хватает проблем! Экран погас. Дарнэ резко повернулся к испуганному дежурному:

– Советую вам приготовить соответствующие объяснения по этому факту. – Щеки Дарнэ пылали нездоровым румянцем.

Лицо дежурного приняло горестное выражение.

– Нет, это просто невозможно! У нас был положительный результат при сканировании на металл. Компьютер даже сделал набросок предполагаемых очертаний судна. Небольшое, квадратное, скорее напоминающее терпящий бедствие корабль, чем спасательный модуль. И вдруг объект попросту исчез.

– Так не бывает. Вы уверены, что у вас все в порядке с радаром? Если обнаружится, что недоразумение возникло в результате чьей-то халатности или что-то в этом роде, боюсь, вам придется выслушать куда более гневные речи, чем эта.

– Н-но... – начал дежурный.

– Никаких «но». Немедленно проверьте оборудование и приготовьте для меня подробный отчет.

Дежурный уставился на снежную круговерть. Подробный отчет предусматривал визит к дальним антеннам, разбросанным по всей территории космопорта. Значит, из помещения надо вылезать.

Дарнэ набросился на ответственного за установку брезентовых полотнищ:

– Где ваша крыша для двенадцатой?

– Этим как раз занимаются, сэр!

– Ну почему меня все выводит из себя? – Дарнэ сжал виски. – Потому что вокруг одни остолопы, без единой извилины, вот почему! Немедленно возьмите брезент и как следует укройте двенадцатую.

Дарнэ взглянул сквозь стекло на снежный шабаш. Здание подрагивало под порывами ветра. Конечно же, это были радарные помехи. Сумасшедшие зимние бури, воющие, как тысяча чертей, чего только не выделывали с атмосферой Саскэтча. Одних только молний они творили на любой вкус: шаровые, огни святого Эльма, – и плюс к тому разыгрывали злые шутки с радарами.

Единственного взгляда в окно было достаточно, чтобы понять, что никому, если он еще не выжил из ума, не взбредет в голову вести на посадку в такую погоду небольшое судно.

28

На верхнем этаже новой башни полицейского управления кипели ожесточенные споры. Напуганные политики, высокопоставленные чиновники, высшие полицейские чины явились на эту встречу, несмотря на разыгравшуюся метель.

Произошло нечто из ряда вон выходящее. И все сгорали от любопытства. Терпение было на исходе. А опоздавшие действовали на нервы, повторяя одни и те же вопросы.

– Идиоты, на этот раз мы действительно влипли! – гремел папаша Тюссо.

«Особо важные персоны» отвечали ему насупленными взглядами. Они уже привыкли, что папаша Тюссо обращается с ними, как с последним дерьмом, но война за сферы влияния продолжалась, а это означало новые неприятности.

– По-вашему, мы не понимаем нависшей над нами угрозы? – сухо обронила Адель Шульц, главный сенатор Южного Бельво. – Не беспокойтесь, нам все прекрасно известно: ваше семейство, Тюссо, доигралось до того, что сюда прибудут представители ИТАА и все возьмут в свои руки.

Папаша Тюссо побагровел:

– Заткнись, глупая баба!

Кабинет полковника Тюссо имел неплохую звукоизоляцию, но Анри не сомневался, что и она не препятствие трубному гласу Тюссо-старшего. В соседних кабинетах наверняка прекрасно все слышно. Анри устало покачал головой. Дядя Гюстав бывает слишком утомительным, а порой – просто невыносимым.

Толстяк Гаспар Бельво, сидящий в соседнем кресле, кажется, совсем сдрейфил.

– Да вы с ума посходили, – не унималась Адель Шульц. – Кто отдал распоряжение открыть огонь из орудий? Я требую ответа на мой вопрос. Кто этот негодяй?

Последние слова Адели явно предназначались Бельво. Тот скривился. Гаспар явно видел перед собой распахивающиеся ворота тюрьмы ИТАА.

– Уже поздно что-либо предпринимать, – заявил папаша Тюссо, отмахиваясь от Адели. – Что сделано, то сделано.

Папаша Тюссо душу бы отдал, чтобы от Грикса осталось мокрое место. Он пойдет на все, даже если понадобится настоящий штурм.

– Если вы прислушаетесь к моим словам, у нас еще есть шансы выйти из этого щекотливого положения с относительно малыми потерями.

Заявление привлекло общее внимание. Присутствующим хотелось только одного – поскорее избавиться от проблем, и желательно без излишней затраты сил. Они понимали, что теперь не время выяснять отношения.

– Поймите, не пройдет и десяти лет, как вы позабудете обо всем этом, но при одном условии: мы должны держаться вместе и стоять на своем. Однако если вы потеряете контроль над ситуацией, если допустите, чтобы дело дошло до судебного разбирательства, всем нам крышка. Вы, наконец, должны понять, что мы все в одной лодке – каждый, кто занимает ключевую позицию в управлении колонией. ИТАА не станет церемониться. Если они придут сюда, они нас задавят! Кто-либо из вас бывал внутри тюрьмы Бельво? Поверьте, уж там наверняка каждому из вас обеспечат по смертному приговору!

Влияние Гюстава Тюссо на саскэтчский сенат было поистине безграничным, и все это прекрасно знали. Но хватит ли этого влияния, чтобы пережить ввод вооруженных подразделений ИТАА или, по крайней мере, дать обратный ход делу, за которое взялась судья Файнберг?

Адель Шульц в это не верила.

– Вы с ума сошли, вы не замечаете очевидного! На этот раз вам не удастся отделаться легким испугом, избиратели откажутся идти у вас на поводу. Вы зашли слишком далеко!

– Адель права. Неужели вы надеетесь, что пресса не поднимет шум на весь мир? – вступил в разговор сенатор Троган.

– Вы что, уже заметили на телевидении какие-то признаки скандала?

Присутствующие обменялись испуганными взглядами.

– Нет, пока нет, – сказала Адель. – А что, собственно, происходит?

Тюссо улыбнулся и сцепил руки за спиной:

– Скажем так. Крутые Братцы, после того как я лично вызволил их из тюрьмы, позвонили по нескольким номерам.

– Но вам не удастся заткнуть рот всем до единого. ИТАА, должно быть, уже в курсе дела.

– У нас есть друзья и в ИТАА. И они позаботятся, чтобы там не пороли горячку, а мы за это время попытаемся избавиться от источника наших неприятностей. Это означает, что все они станут соучастниками в убийстве, и даже не в одном, раз уж речь идет о судье Файнберг.

– А как на это отреагируют остальные члены судейской коллегии? – поинтересовался сенатор Троган.

– Им уже сообщили. Посмотрим. Старик Энцберри, конечно, может испортить картину. Но если он заартачится, старая развалина Энцберри, мы устроим ему внезапный сердечный приступ, – Папаша Тюссо довольно осклабился. – А главное, друзья мои, мне наплевать, какие меры потребуются, чтобы сохранить то, что я имею. И не вздумайте самовольничать – мне нужна ваша безоговорочная поддержка.

– Что это значит? – возмутилась Адель Шульц.

– Хватит препираться. – Гаспар Бельво поднялся на ноги, как будто его мощная фигура служила дополнительным веским аргументом. – Давайте лучше попробуем сосредоточиться и продумаем, что нам говорить следственной комиссии ИТАА, ведь они наверняка вызовут нас к себе. Этого никак не избежать. Поэтому нам заранее надо приготовить свою версию и заучить ее слово в слово.

– А что делать с корейцами? – спросил сенатор Бергез.

– К черту корейцев! Они будут делать то, что им прикажут. Кто они такие – горстка плосколицых крабов с крепкими лбами, – пробормотал папаша Тюссо.

– Это безумие. Понятия не имею, почему я вас еще слушаю. Мы не должны допустить того, о чем вы говорите. У нас есть право выбора. Мы должны заслушать дело и отправить его в высшие инстанции, – произнесла Адель Шульц спокойным, даже ледяным тоном. Полковник Тюссо вскочил:

– Легко вам говорить! Ведь не вам огонь жарит задницу!

– Простите, но я не понимаю...

– Послушайте, вас ведь устраивало – сидеть себе в кресле и грести денежки... Вы свою долю взяли, вы голосовали в сенате, как вам было сказано, – как ни верти, а это факт! – а теперь вы хотите выйти из игры? Вам не терпится увидеть, как я из-за вас угожу в дерьмо? Нет уж!

– Что ж, если речь зашла об этом, то наверняка будет лучше, если пострадает только один из нас, а не все погибнут сразу.

– Я просто так не пойду в тюрьму, запомните это! Если меня упекут, я вас всех потащу за собой.

Присутствующие бросали на полковника злобные взгляды. Внезапно до Тюссо дошло, что у них на уме.

– А если вы уберете меня, судья Файнберг все равно перешлет свидетельские показания в ИТАА. Дело уже раскручено на полную катушку.

– Жаль, – подытожила Адель Шульц.

– У меня идея поинтереснее. – Папаша Тюссо снова повысил голос. – Давайте перебьем весь состав суда, со всеми потрохами. Мы пригласим их якобы для рассмотрения петиции и разделаемся с этими ублюдками. А затем устроим выборы новых судей и укомплектуем суд более сговорчивыми людьми. А нынешний суд и так слишком долго был чем-то вроде занозы в нашем боку.

Раздались стоны и вздохи. Сенатор Бергез протестующе замахал руками:

– Нет уж, на меня не рассчитывайте. Я в такие игры не играю.

– Но это же так просто, дурьи ваши головы! Мы все свалим на Крутых Братцев. Это ведь как раз то, чем они славятся.

Гаспар Бельво оживился.

– Действительно, я не припомню, чтобы кто-то чем-то не угодил Крутым Братцам и остался при своей шкуре, это уж точно. – Гаспар хихикнул. – Вы видели последнее их творение? Они перемололи того парня на гамбургеры и разослали мясо по супермаркетам, не забыв доставить самые нежные кусочки прямехонько его семье. А затем выпустили видеофильм. Меня чуть не вырвало.

Папаша Тюссо расцвел в улыбке.

– Тем более мое предложение разумно. У отдела по борьбе с наркотиками имелся зуб на Крутых Братцев, поэтому Братцы и разделались с отделом, а заодно и с судьей. И все как по маслу. Они укокошат судей, Грикса, а заодно и все компрометирующие документы. И пусть потом ИТАА докапывается до истины, дельце будет заведено на Крутых Братцев, а не на нас с вами.

– ИТАА займется делом со всех точек зрения. Не так легко водить их за нос, они наверняка найдут причины узаконить свое присутствие на Саскэтче. А как только они потянут нас в свой вонючий суд, ожидать можно чего угодно. Пятьдесят лет тюремного заключения – не такой уж редкий приговор, – проговорил сенатор Бергез.

Но папаша Тюссо и бровью не повел.

– Пусть ИТАА копается в дерьме, коль им это нравится, а мы предложим следователю кругленькую сумму, от которой не откажется никто, и дело в шляпе!

Бельво от души рассмеялся:

– Ха-ха, раз-два – и готово. Согласен, это звучит куда лучше.

– Нет, на меня не рассчитывайте, – произнесла Адель Шульц. – Не сомневаюсь, что вы окажетесь за решеткой, и все из-за ваших тупоумных планов.

Пропищал сигнал переговорного экрана, а в углу замигал шифр срочного вызова.

– А это еще что такое? – проворчал Анри Тюссо, однако связь включил.

На экране появилось безумное лицо Огюста Дарнэ. Волосы капитана, обычно тщательно уложенные и покрытые лаком, торчали в разные стороны, лицо приобрело угрожающе пурпурный оттенок.

– Полковник Тюссо, здесь у нас творятся странные вещи. Я об этом сигнале с радара, что сначала приближался, а потом пропал. Все-таки он оказался настоящим. Пятнадцать минут назад небольшое судно приземлилось на восемнадцатой взлетной площадке...

Тюссо взорвался:

– Ну так и займитесь этим! Да любой, кто приземляется в такую погоду, должно быть, совсем рехнулся. Поэтому делайте, что от вас требуется: идите туда, арестуйте этих негодяев, а мы тут же заберем их у вас и немедленно препроводим в городскую тюрьму. У нас найдется достаточно оснований, чтобы навешать им кучу обвинений.

– Да, сэр, но я...

– Выполняйте приказ, капитан Дарнэ, и не вздумайте больше нас беспокоить этой ерундой. Вы поняли?

– Но, сэр, там...

Дальнейших слов капитана никто не услышал, так как Анри Тюссо отключил связь и снова вернулся к обсуждению более насущных для него проблем.

Что, по мнению Огюста Дарнэ, было исключительно неудачным решением. Он обернулся к увеличенному изображению центрального видеоэкрана. Сквозь густую снежную пелену взлетная площадка номер восемнадцать казалась огромной бетонной чашей, по периметру которой тянулись мастерские и служебные помещения.

Небольшое судно совершило посадку, затормозив на последней сотне футов при помощи направляющих сопел. Оно приземлилось с удивительной точностью как раз в центре пустой площадки, пропалив дыру в брезентовой крыше.

На восемнадцатой в это время проводилась замена оборудования. В подсобном помещении бригада из девяти человек занималась своими делами. Когда после приземления неизвестного судна все вокруг перестало наконец сотрясаться и громыхать, люди немедленно известили о происшедшем дежурного.

Дарнэ приказал им отправить одного человека на разведку. Электрик по имени Лебрен скрылся за дверью, ведущей на площадку. И не вернулся. Тогда рабочие снова связались с Дарнэ.

– Пусть кто-нибудь пойдет и найдет его! – вспылил тот.

Рабочие дружно выразили неодобрение, однако трое все же направились к входному шлюзу. Изнутри донесся какой-то шум, и, полагая, что это возвращается Лебрен, рабочие открыли шлюз. На секунду дверь приоткрылась, но из нее никто не вышел. Один из рабочих, Трэвис, специалист по вентиляции, просунул в дверь голову. Он только пискнул от неожиданности, когда чья-то рука ухватила его за лицо и втащила внутрь. Не рука – что-то вроде конечности, закованной в костяной панцирь. Один удар, и Трэвис упал без чувств.

Его товарищи, Каррис и Лайл, ошарашенные происшедшим, подались вперед. Возле двери их поджидали две смертоносные машины, бывшие некогда Прамодом и Тилли Бешван.

Несколько секунд они молча рассматривали друг друга.

И Каррис, и Лайл были крепкими ребятами. И на две головы возвышались над тщедушными созданиями с тощими конечностями и блестящим панцирем. Однако худоба оказалась обманчивой. Хилые на вид твари начали действовать с пугающей быстротой. Мужчины пытались защищаться, они махали кулаками, дрались, как умели, но – увы! «Тилли» лягнула Карриса в живот, он согнулся, и она с размаху ткнула его в висок. Каррис осел. «Прамод» увернулся из-под удара чугунной, но слишком медленной лапищи Лайла, сделал шаг вперед и с силой уперся в грудную клетку верзилы-рабочего. «Прамод» малость не рассчитал: он нечаянно продавил кулаками ребра несчастного. Лайл рухнул наземь, испустив дух, прежде чем голова его коснулась пола. Из тела брызнул фонтан крови.

«Легионеры» перешагнули тела и ворвались в главное помещение, оставляя за собой ярко-красный след.

У дверей их на секунду задержал Левеск, специалист по сварке. Он успел различить глаза, скорее напоминающие цветы, но существа тотчас перешли в атаку и с такой силой толкнули его в стену, что бедняга потерял сознание. Остальные четверо рабочих, сидя, взирали на происходящее, словно парализованные. Существа прыжками приблизились к ним. Рабочие вскочили на ноги, похватав инструменты потяжелее. Ни один из них не сумел нанести успешный удар. Второй попытки не последовало. Руки, закованные в ороговевший панцирь, с пальцами, напоминающими лезвие кинжала, пропороли им животы и искромсали мышцы.

В короткой потасовке только Гэри, механик, сумел огреть одну из тварей тяжелой монтировкой. Гадина пошатнулась, а из раны фонтаном забила черная жидкость. Гэри попытался нанести новый удар, но тварь ребром ладони саданула ему по горлу, и голова несчастного слетела с плеч. Затем чудовище осторожно высвободило монтировку из руки жертвы и швырнуло в шкафчик коммутатора. Аппаратура моментально отключилась. Контрольная башня напрасно пыталась возобновить связь.

Капитан Дарнэ застыл перед потухшим экраном.

Внутри хозяйственного отсека восемнадцатой взлетной площадки жестокая схватка подошла к концу. Из девяти человек насмерть зарезали четверых. Остальным предстояло подвергнуться превращению в свежие боевые силы. К взрослым особям присоединились детеныши. Кроме того, они внесли внутрь восемнадцатого бесчувственные тела Левеска, Трэвиса и Карриса. Детеныши уже достигли размеров кролика; это были небольшие двуногие существа с худенькими конечностями. Они несли сумки, набитые конверсионными модулями, выращенными за время долгого перелета от пояса астероидов.

Детеныши осмотрели каждую жертву. С тех, кто еще подавал признаки жизни, сорвали одежду и через задний проход ввели поглубже в кишечник конверсионные модули.

Трэвис, Лебрен и Левеск, к несчастью для себя, очнулись во время творимого над ними насилия. Несчастным показалось, будто их пригвоздили к полу демоны-лилипуты из сюрреалистического ада. Ощущение было такое, будто в анус пытались протолкнуть палку от швабры. Жертвы пытались сопротивляться, они корчились, брыкались, заходились криком, но безрезультатно. Пигмеи обладали большей силой, чем люди. Когда конверсионные модули были установлены должным образом, людей отпустили. С криками ужаса мужчины расползлись по углам, где наконец затихли, парализованные активными веществами, выпущенными в кровь конверсионными модулями.

Вскоре они свернулись в позу эмбриона, а их тела начали чудовищное перерождение, покрываясь розовыми панцирями. Им суждено проснуться через пять часов. И тогда на их пути не будет преград. Они станут неукротимыми завоевателями двуногого биоматериала, имевшегося здесь в изобилии. Легион-Форма, вселившаяся в тело Прамода, благодарила судьбу за то, что та послала ей такой превосходный материал в качестве носителей.

Эти двуногие были высокоорганизованными существами и в то же время легко поддавались контролю путем простейшей паразитической интрузии в отделы их весьма дифференцированного мозга. Основные функции, лимбическая система – все было в пределах досягаемости всепроникающих щупальцев, осуществлявших эффективный контроль над высшей нервной системой:

«Легионеры», завершив первичную разведку прилегающей к месту посадки внешней среды, возвратились назад. «Тилли» приказала детенышам вынести созревающие коконы и уложить их в сугробы позади взлетной площадки. Там их быстро занесло снегом – огромные розовые яйца с быстро затвердевающей скорлупой.

Каждый из коконов был снабжен небольшим радиопередатчиком, установленным детенышами. Пока детеныши прятали коконы подальше от посторонних глаз, «Прамод» имплантировал в мертвые тела другой тип конверсионного модуля (он напоминал длинного розового червя длиной в метр), предназначенный для оживления. На это у «Прамода» ушло несколько минут. Люди погибли совсем недавно, поэтому их тела не претерпели сколько-нибудь значительных необратимых изменений, и работы для конверсионного модуля было не так уж много.

Дольше всего пришлось возиться с обезглавленным телом, но вскоре из ран проросли новые органы. Они напоминали надутые воздухом легкие, вылезшие наружу. Мышцы были гальванизированы при помощи контролирующих нервных импульсов.

В течение всего этого времени «Тилли» неусыпно следила за подступами к стартовой площадке. В ближайших концентрациях двуногих биоформ признаков деятельности не наблюдалось. Внезапное повреждение линий связи не вызвало никаких ответных действий. Это служило подтверждением первоначальной догадки Легион-Формы: двуногие существа были ленивы и беспечны и вдобавок совершенно безоружны перед неожиданным вторжением.

Соседняя взлетная площадка располагалась в полукилометре к востоку. К западу, на расстоянии около километра, тянулась ограда космопорта. Собственно, это был земляной вал, засыпанный снегом. Позади него виднелись какие-то сооружения. Настоящий лабиринт! И повсюду вокруг в изобилии водились дикие носители!

И как же не воспользоваться такими превосходными, удобными носителями! Обменные процессы двуногих были отлично приспособлены к холодному климату, к водной среде обитания. Однако их нетрудно было приспособить и к иным условиям.

Двуногим, правда, недоставало силы мышечной массы. В галактических легионах были приняты научно разработанные имперские нормы, но так как новые носители отличались высоким уровнем метаболизма, не составляло особого труда заковать их в броню и увеличить скорость реакции.

Настала пора перейти к следующей фазе наступательной операции. Падающие с неба хлопья замерзшей воды существенно затрудняли видимость. Два «легионера» в сопровождении двух детенышей неслышно двинулись вперед, под завесу метели. Остальным детенышам было поручено охранять коконы, и они затаились в укрытии. Возвращенных к жизни людей также выставили на снег – они должны были обогнуть космопорт и достичь посадочного терминала с противоположной стороны.

На плечах «легионеры» тащили мешки с конверсионными модулями. Впереди виднелись тусклые огни – по-видимому, в местах концентрации двуногих биоформ. Нещадно подгоняемые холодным безжалостным ветром, снежные хлопья продолжали валиться на поверхность планеты. Да, для Высших Форм это слишком холодный мир. Скорее всего, на этой планете придется ограничиться созданием гарнизона, но память о сегодняшних событиях навеки останется в анналах богов Аксона-Нейрона. Этот мир войдет в историю как место возрождения империи – после вечности в безжизненных космических безднах.

29

Легион-Форма «Прамод» шла первой, решительным шагом устремляясь навстречу бурану. Внутренний голос звал ее к новым сражениям. Неожиданно жизнь превратилась в неописуемое наслаждение. Томления мыслей и чувств последних сотен миллионов лет как не бывало, ему на смену пришла приятно щекочущая нервы ярость всеразрушения.

Однако нельзя сказать, что все протекало абсолютно гладко. Заносы замерзших водяных хлопьев в некоторых местах доходили до пояса, а ороговевшее покрытие подошв только мешало взбираться на сугробы. Ступни были слишком узкие и постоянно проваливались в снег. Для детенышей самые высокие сугробы превращались в непреодолимые препятствия, и «легионерам» приходилось останавливаться и сажать их себе на плечи.

Легион-Форме ни разу не приходилось посещать такую планету – замерзший снежный шарик. Империя вела великие войны, слава ее побед гремела по всей галактике, но военный опыт Легион-Формы ограничивался планетой лягушек. Это был теплый и влажный мир с подземными городами, принадлежавший заклятому врагу империи – батрахианцам.

И вот теперь освоенным носителям приходилось пропахивать телом снег, расходуя при этом слишком много драгоценной энергии. Однако на то, чтобы модифицировать ступни ног, потребовалось бы несколько часов. Огибая самые непролазные сугробы, «легионеры» оставляли за собой причудливый след.

Однако неудобства, доставляемые снегом, с лихвой компенсировались тем, что противник лишился обзора местности. К северу в тучах сверкнула молния, над городом разнеслись оглушительные раскаты грома. «Легионеры» продолжили марш. Им потребовалось больше времени, чем они предполагали, но в конце концов твари добрались до пограничной стены космопорта. Несколько мгновений они отдыхали, пока Легион-Форма «Прамод» при помощи телескопических зрительных органов вглядывалась в снежную круговерть. Разглядеть что-либо было трудно, но двуногие по-прежнему пользовались электрическим освещением, не боясь быть обнаруженными. Поблизости виднелись два ярко освещенных участка концентрированного расселения. Может быть, это центры сосредоточения жизненной активности? Предположение казалось весьма вероятным.

В желудке у «Прамода» тоже раздавалось что-то вроде раскатов грома. Освоенные носители проголодались. Легион-Форма тотчас распознала их нужду. Чем большей силой обладали носители, тем сильней терзал их голод.

Теплокровные, лишенные защитной брони существа, с метаболическими процессами, которые в этом отношении почти не поддавались коррекции. И хотя двуногие были достаточно выносливы и хорошо приспособлены к условиям жизни на снежной планете, их следовало постоянно подкармливать. Собственно говоря, им требовалось очень много пищи, чтобы поддерживать высокий уровень метаболизма. К счастью, они были всеядны.

И они насытятся, дала себе слово Легион-Форма, насытятся, захватив продовольственные запасы противника. И скоро. Раскаты грома в желудке не унимались. По ту сторону ограды космопорта тянулись тускло освещенные улицы складов и фабричных корпусов. Сооружения были довольно крупные и порой занимали целый квартал. Их окна были большей частью темны. Кроме одного здания, совсем неподалеку. Это был длинный блок, над которым возвышалось пятиэтажное сооружение, сиявшее крохотными желтыми прямоугольниками. Вокруг него тянулся высокий забор. С того места, где стояли твари, не было видно ни входа, ни выхода. Это сооружение вполне могло стать первой целью.

Легион-Форма закрепилась, чтобы произвести небольшую разведку. Не теряя понапрасну времени, «легионеры» забегали вдоль ограды. Один детеныш получил задание вскарабкаться на ближайшую постройку и изучить окна здания, расположенного по ту сторону каменной ограды.

Выводы были самоочевидными: сооружение было битком набито двуногими существами. Возможно, это было нечто вроде совместного обиталища. Подобное скопление диких носителей будет крайне полезно при штурме каменных жилых сооружений. Проблема концентрации запасов биоматериала в одном месте решалась сама собой, оставалось только захватить объект и завершить превращение освоенных носителей в свежие боевые силы.

Оказалось, что сооружение, эта лакомая цель, имеет только один вход, совмещенный с выходом. Поэтому не составляло труда, блокировав дверь, запереть двуногих в западне, что исключит возможность побега и не привлечет внимания со стороны. Кроме того, сооружение впоследствии легко будет оборонять.

С минуту поразмыслив, Легион-Форма приняла решение: захват стратегической цели. Затем тварь переключила внимание на другой объект – сияющее огнями многоэтажное здание в нескольких кварталах к юго-востоку.

На стене его виднелись огромные знаки, по-видимому, буквы местного алфавита, пылающие ярким красным светом. Легион-Форма разгадала назначение здания. Это было промышленное сооружение, скорее всего центр, где сходились электромагнитные коммуникации.

Легион-Форма возобновила наблюдение за прилегающей местностью. Не оставляло сомнений, что захват сверкающей огнями башни входил в перечень первоочередных боевых задач. Как только они овладеют первым объектом и получат в свое распоряжение достаточное количество освоенных носителей, операция по захвату башни станет насущной необходимостью. Контроль над электромагнитными коммуникациями и планетарной компьютерной сетью станет боевой задачей номер один.

Легион-Форма в душе возносила хвалу богам Аксона-Нейрона. Какая удача, что столь важная цель оказалась в непосредственной близости от места их приземления! Воистину судьба благосклонна к ним, коль подарила такое бесценное преимущество.

План следовало существенно изменить. Вместо захвата средств передвижения атака будет направлена на овладение системой электромагнитного контроля. Если Легион-Форме удастся получить доступ к компьютерным сетям двуногих, ей не составит труда парализовать жизнь во всей зоне их массового расселения. Возможность сопротивления будет уничтожена на корню.

«Легионеры» бесшумно проскользнули между сугробами к воротам Центральной тюрьмы Бельво. По верху каменного забора тянулась система лазерного наблюдения. В случае штурма стены немедленно поднялась бы тревога. Но Легион-Форма и не собиралась осуществлять захват подобным образом. Она направилась прямиком к воротам. Оба «легионера» сняли с плеч «арбалеты», которые они смастерили за время длительного космического вояжа. Наконечники стрел были смочены нервнопаралитическим ядом, способным свалить человека в считанные секунды.

Тюрьма была ярко освещена, а главный вход представлял собой узкие ворота. Эти ворота были заперты на один-единственный замок, который открывался при помощи электронного кода, а не таким примитивным инструментом, как ключ. «Тилли» провела компьютерную пробу.

Так уж получилось, что в то утро в Центральной тюрьме Бельво на посту у ворот дежурили лишь двое охранников. Двое других не сумели вовремя прийти на службу из-за сильного снегопада.

Здание вахты располагалось в глубине двора, в нескольких шагах от ворот, на которые смотрел ряд узких окон.

Однако охранники предпочитали полагаться на две телекамеры, которые постоянно водили объективами во все стороны, контролируя прилегающие к воротам участки. Один охранник сидел перед пультом, оборудованным несколькими десятками мониторов, с увлечением наблюдая соревнования по катанию бревен, транслируемые по телеканалу. Второй попросту спал, удобно откинув спинку кресла. Руки он сцепил на груди, лицо ему закрывала надвинутая фуражка.

Дважды прозвучал предупредительный сигнал об угрозе нападения извне. Служащий, который смотрел телепередачу, оторвал взгляд от экрана. Из-за ворот доносился громкий шум. Охранник переключил канал на сторожевые телекамеры.

У ворот прогремел взрыв, взревела сирена. На экране было видно, как ворота с грохотом распахнулись.

– Что за чертовщина там происходит? – воскликнул дежурный.

– Незаконное вторжение! – прозвучало из динамиков компьютера.

Второй охранник продолжал мирно посапывать, его не разбудила даже сирена, надрывно воющая у ворот. Первый охранник, Деметц, разозлился не на шутку. Он бесцеремонно растолкал любителя подремать на дежурстве.

– Эй, потише ты, Деметц... Что происходит?

– Просыпайся живее, Фарджи. Система внешнего контроля подает сигнал тревоги, у внешних ворот происходит какая-то чертовщина. Послушай!

Фарджи навострил уши. Сирена. Фарджи заморгал, его охватило дурное предчувствие. Затем снова раздался шум, на этот раз у внутренних ворот, которые запирались на ключ. Этот ключ имелся только у несущих вахту охранников. Шум усиливался.

– Похоже, кто-то пытается взломать замок. – Фарджи выпрямился и огляделся по сторонам в поисках кобуры и пистолета. – Скажу тебе, что только ненормальному взбрело бы в голову вот так ломиться в тюрьму.

Деметц сердито зыркнул на Фарджи и молча принялся заряжать пистолет.

– То есть я хочу сказать, что любой, кто еще не выжил из ума, не стал бы лезть на рожон, – опять начал Фарджи. – Что за идиотизм – явиться под двери тюрьмы и начать их взламывать. Нет, даже корейцы не додумались бы до такой наглости.

Шум еще некоторое время нарастал, но внезапно все стихло.

Дежурные посмотрели друг на друга и решили, что надо поторапливаться.

Фарджи еще пристегивал кобуру, когда Деметц с пистолетом в руке и без шлема выбежал на улицу. Завернув за угол, он издал недоуменный возглас и выстрелил навскидку. Послышалось еще несколько выстрелов, а затем Деметц с безумным выражением лица вернулся на вахту.

– Слушай, там какой-то робот или черт его знает кто, и он пытается открыть ворота руками! Я выстрелил в него, сбил с ног, но он тут же поднялся! Он спрятался за углом! Зови полицию! А я тем временем позвоню главному надзирателю.

У Фарджи глаза полезли на лоб.

– Погоди секунду, дай разобраться. Как я понял, там какой-то свихнувшийся ниндзя, о котором мы и слыхом не слыхивали... Если бы кто совершил побег с приполярных лесоповалов, нам бы немедленно сообщили. И кто, скажите, хоть раз вламывался в тюрьму? Нет, это какой-то бред. Для чего им понадобилось нападение на тюрьму?

Терпение Деметца лопнуло.

– Бред или не бред, но надо срочно предупредить главного надзирателя.

И Деметц ушел.

У ворот опять возник шум, был слышен скрип и громкий лязг ломающейся стали.

Трясущимися руками Фарджи нашарил в столе коробку с патронами. Он проверил, заряжен ли пистолет, и поднял его, готовясь открыть огонь. И тут ворота с оглушительным лязгом распахнулись. Компьютер включил сирену по всему тюремному комплексу.

Из-за угла в коридор впрыгнули двуногие существа, лишь отдаленно напоминающие людей. Их руки, грудь и нижнюю часть тела покрывали розовые и серые пластины, на груди и боках напоминавшие многослойную кольчугу. Лица казались жалкой карикатурой на человеческие. На месте глаз колыхались на длинных отростках оранжевые цветы, с подбородка свисали бородой розовые полипы.

Фарджи в ужасе закричал и нажал на спуск, но промахнулся. Выстрел вдребезги разнес охладитель воды у двери. Вторая пуля рикошетом отлетела от стены, попав во вторую тварь, вбежавшую вслед за первым чудищем.

Внезапно что-то острое впилось Фарджи в щеку. Его охватило странное онемение. Он видел, как первая тварь устремилась к нему, но не мог даже шелохнуться. Его пистолет снова выстрелил, на этот раз в пол, а чудовище пронзило Фарджи рукой, словно клинком, и прикончило беднягу.

В следующую секунду его пистолет уже был в лапах «Прамода». Тот мигом перезарядил его – коробку с патронами Фарджи оставил на столе. Кровь из ран, полученных «Прамодом» у ворот, уже свернулась, и Легион-Форма приступила к их заживлению. Тем не менее в ближайшие несколько часов его носитель не сможет двигаться с прежней ловкостью и быстротой. Но куда более важной проблемой была срочная кормежка. В теле «Прамода» практически иссяк запас жира.

«Тилли» уже проникла в служебное помещение, где работали главный надзиратель и служащие. Не тратя понапрасну времени, твари перебили работников административной службы и ринулись дальше.

Они взломали массивную деревянную дверь, ведущую в кабинет главного надзирателя, где застали его и Деметца.

Деметц тотчас открыл огонь, но промазал. «Тилли» уложила его одним выстрелом, «Прамод» расправился с главным надзирателем.

Из небольшого переговорного устройства на его столе доносились звуки человеческой речи. «Тилли» внимательно осмотрела аппарат. Скорее всего, он подключен к какому-нибудь компьютеру. После нажатия одной из кнопок засветились небольшие экраны, расположенные на столе сбоку. Установленная возле них камера принялась вращаться, нацеливая объективы на вторгшихся в кабинет тварей. «Тилли» разнесла камеру вдребезги.

Затем «Тилли» присела, чтобы изучить компьютерную систему. Легион-Форма уже успела получить представление о том, что это такое. Поэтому рука «Тилли» вскоре нашла кнопку отключения. В ту же секунду прервалась какая-либо связь с внешним миром. В кабинете главного надзирателя пришельцы на всякий случай оставили одного из детенышей, а «Прамод» двинулся дальше. В коридор торопливо выходили встревоженные служащие. Появление из-за угла непонятной твари застигло их врасплох, и «Прамод» с близкой дистанции выпустил в них целую обойму, перестреляв пятерых надзирателей.

Тела рухнули на пол. Легион-Форма перепрыгнула через них и устремилась дальше в глубь тюрьмы. За ней последовали детеныши. Теперь было ясно, что сами по себе двуногие не представляют особой опасности, но вот оружие их оказалось весьма эффективным. Следовало остерегаться лишь вооруженных двуногих. Легион-Форма на секунду задумалась над тем, насколько широко распространено у них владение оружием. Можно допустить серьезную ошибку, неосмотрительно напав на крупное скопление двуногих, которые все до единого окажутся вооружены.

Кроме того, было очевидно, что в данном месте находится огромное количество двуногих. Было слышно, как они разговаривают и передвигаются на верхних этажах.

Разведка доложила еще об одной проблеме. Внутреннее пространство помещения было перегорожено металлическими воротами и решетками. Добраться до находящихся за ними двуногих будет не так-то просто.

Замки, однако, вскоре поддались усилиям «Тилли», кроме того, именно она первой поняла истинное назначение этого места. Здание было местом принудительного содержания! Сюда, вопреки их воле, были согнаны сотни двуногих существ. Многочисленные двери являлись частью специальной системы, при помощи которой заключенные здесь существа распределялись по небольшим камерам. Эти камеры, плотно упакованные, составляли этажи, которые, в свою очередь, соединялись друг с другом при помощи двух лестничных клеток. Все двери контролировались компьютерной системой.

Судьба предоставила Легион-Форме поистине идеальные условия для осуществления ее планов. Можно было немедленно приступать к конверсии диких носителей.

В следующее мгновение «легионеры» разнесли решетку и вприпрыжку понеслись к камерам второго этажа. Двери каждой камеры автоматически закрылись на замок еще тогда, когда раздался сигнал тревоги у главных ворот. Поэтому большинство заключенных оказались, как мыши в мышеловке, внутри своих камер, и лишь несколько десятков, застигнутых тревогой снаружи, метались по коридору в пределах своего этажа.

На втором этаже «легионеры» пристрелили всех незапертых заключенных и приступили к ответственной работе по конверсии диких носителей. Заключенные отчаянно отбивались, в ход пошли заточки и даже припрятанный пистолет, который в свое время был собран прямо в тюрьме из тайно принесенных туда разрозненных частей. Схватки были ожесточенными, ведь в каждой камере содержалось три-четыре человека.

«Легионеры» не позволяли людям сражаться сообща. Одна из тварей хватала человека, оттаскивала его в сторону и не выпускала до тех пор, пока детеныши не заталкивали жертве в задний проход конверсионный модуль. Другая тварь сдерживала сокамерников несчастного, пока не наступал их черед. Если какой-то смельчак решался атаковать чужаков, его приканчивали на месте либо выстрелом, либо смертоносными клинками-ладонями. Остальных одного за другим вытаскивали наружу и удерживали распластанными на полу, пока детеныши делали свое черное дело. Кстати, они обнаружили, что значительно проще сначала воткнуть жертве в задний проход конверсионный модуль, а затем сорвать с нее одежду, а не наоборот. Модули быстро парализовали жертву, эффективно устраняя всякое сопротивление.

Камера за камерой – кошмар продолжался. Легион-Форма успешно воспользовалась большим скоплением пленных двуногих, а также отсутствием в тюрьме эффективной системы безопасности. Центральная тюрьма Бельво всегда сидела на скудном бюджетном пайке. В течение нескольких часов армия Легион-Формы получит существенное пополнение и будет готова довести операцию до победного конца.

30

Из окон контрольной башни космопорта взлетную площадку номер восемнадцать, даже когда лучи прожекторов нашаривали ее во тьме, было не разглядеть сквозь снежную пелену. С площадки не поступало ни единого сигнала – ни звука, ни изображения.

Внутри башни царило молчание. Каждым находившимся там человеком овладело безотчетное желание поскорее бежать вниз, в подземный гараж, и ехать домой.

Капитан Огюст Дарнэ заламывал от отчаяния руки, не зная, как поступить дальше. Он отправил добрую дюжину донесений. Вскоре должна была появиться полиция. Дарнэ молился, чтобы они поторопились.

Дарнэ снова взглянул на экран. Восемнадцатая была едва различима за густо падающим снегом. Внезапно прямо над ней, чуть позади, ярко сверкнула молния, и на мгновение в воздухе прояснело. Огни в помещении по-прежнему горели, однако никто не отзывался ни на телефонные звонки, ни на видеосигналы, ни на радиопозывные.

Все, чем располагали в контрольной башне, так это непонятной картинкой, мелькнувшей на экране диспетчерской, которая не только не прибавила понимания происходящего, но и вконец встревожила присутствующих. Огюст Дарнэ снова прокручивал изображение: некое создание ростом с человека, но передвигающееся с невиданной, нечеловеческой быстротой оказалось перед объективом камеры рядом с испуганным лицом одного из рабочих. В следующее мгновение тот буквально взорвался фонтаном крови, а затем повалился навзничь и исчез из кадра. Затем другой рабочий замахнулся тяжелой монтировкой и с силой стукнул ею по плечу фантастического существа в защитном бронированном комбинезоне.

Существо с быстротой молнии вырвало монтировку из руки бедняги и швырнуло ее куда-то в сторону. И это было все. Сигнал прекратился.

– Что это, черт побери, за образина? – пробормотал Дарнэ уже не в первый раз.

– Робот, по-видимому, робот... Но почему он напал на людей? – Дежурный тоже ничего не понимал.

– Может, это что-то вроде ниндзя? – предположил Томпкинс, диспетчер.

– Ниндзя? На Саскэтче? – Дежурный покачан головой. – Нет, это чушь какая-то, к тому же у нас тут нет японской мафии, одни корейцы.

– Пожалуй, Джерри прав, а кроме того, зачем ниндзя нападать на обслуживающий персонал взлетной площадки?

– Не знаю, спроси самих ниндзя.

– Тут к нам пожаловал специалист по экзотическим животным, – доложил работник службы безопасности.

– Прекрасно, проведите его наверх. Может, ему известен ответ.

В диспетчерскую ввалился высоченный детина в голубой униформе таможенной службы ИТАА. Физиономия выдавала плута.

– Балуа прибыл. Докладывайте, какие у вас проблемы.

– Взгляните-ка на это. Кто-то вторгся на территорию взлетной площадки номер восемнадцать. Туда приземлились какие-то нахалы – они даже не удосужились запросить разрешение на посадку. А затем случилось вот это.

И Дарнэ снова включил видеозапись кровавой сцены, разыгравшейся в ремонтно-хозяйственном отсеке взлетной площадки.

– А теперь объясните нам, пожалуйста, что это за ошибка природы. Может быть, это какое-то неизвестное нам животное? У вас тут, оказывается, бегают всякие непонятные твари, а мы о них и слыхом не слыхивали.

Балуа потер подбородок и уставился на экран. Затем покачал головой.

– Разве что веревочная обезьяна Зинги? Но что она делает здесь? – Он присмотрелся и обратил внимание на странные, напоминающие цветы органы. – Нет, это не веревочная обезьяна. Мне кажется, я в жизни не видал ничего похожего, – произнес он.

– Ничего похожего? Вы утверждаете, что на данный момент у вас нет данных о диких животных, разгуливающих на свободе?

– Совершенно верно, никаких сигналов не поступало. Впрочем, я могу еще раз свериться по компьютеру.

– Давайте, только побыстрее. Эта тварь, как нам кажется, не останавливается перед убийством.

И Балуа ушел, прихватив с собой копию видеопленки.

Левин, ефицер службы безопасности космопорта, выйдя из своего крошечного кабинета, сообщил присутствующим:

– Работники службы безопасности в настоящую минуту находятся на расстоянии двухсот метров от взлетной площадки. Там нет никаких признаков жизни. Кроме того, мне представляется, они не собираются лезть внутрь.

– Но кто-то же должен проникнуть туда! – воскликнул Дарнэ.

– Да, но они не желают, чтобы этот жребий пал именно на них. Если я буду настаивать, они заявят, что увольняются и подают жалобу в профсоюз. Так что мне делать?

– Боже мой! – пробормотал Дарнэ и стукнул себя по лбу. Наконец он обернулся к помощнику, младшему лейтенанту Ру, тощему смуглому парню с Голубого Озера, – А где же полиция и их штурмовая группа?

– Они по пути сюда. Должны появиться с минуты на минуту.

И действительно, в этот момент в дверь вошел Анри Тюссо, который привел штурмовую группу, возглавляемую коренастым сержантом Дарэ. Часы показывали десять минут первого. На лице Тюссо застыло выражение полнейшей безысходности.

– Докладывайте, Дарнэ, что тут у вас происходит, почему меня вытаскивают из постели и заставляют нестись к вам сюда в такую непогоду.

– Прошу прощения, сэр, за причиненные вам неудобства, но если вы согласитесь взглянуть на эту видеозапись, возможно, ваш взгляд на проблему существенно изменится.

Увидев тварь «с мордой борзой собаки», Тюссо не мог поверить своим глазам. Ни один контрабандист не осмелился бы совершить жесткую посадку на территории космопорта. Кроме того, не поступило даже сигнала бедствия. Что за чертовщина здесь творится?

– А что говорит Балуа?

– Спец по экзотическим тварям?

– Он. Может быть, эти чудища по его ведомству? Если так, кому-то не сносить головы. Советую вам принять это во внимание.

– Он говорит, что к ним это не имеет ни малейшего отношения. Все их «зверушки» надежно заперты в клетках.

– Хотелось бы верить.

Тюссо глянул из окна на почти невидимую из-за обильного снегопада взлетную площадку номер восемнадцать и поежился. Кому-то предстоит отправиться туда, в этот мрак. А ему придется руководить их действиями.

Анри Тюссо подозвал к себе сержанта Дарэ:

– Дарэ, возьмите свою команду и разведайте, в чем там дело.

Сержант Дарэ задержал взгляд на экране. Он не был уверен, останется ли вообще работать под командой полковника Тюссо.

– Э-э... прошу прощения, сэр, но не кажется ли вам, что мы слишком торопимся. Так мы легко можем выдать себя. Не лучше ли выслать на разведку робота, коль это действительно так опасно. И пусть робот снимет на пленку эту тварь или кто там она...

Анри готов был взорваться. Отсутствие дисциплины было сущим проклятием саскэтчских воинских подразделений. Анри свирепо посмотрел на низкорослого, коренастого Дарэ:

– Сержант, это приказ!

Дарэ, упрямый, как бульдог, не спускал глаз с экрана. Он даже ухом не повел. Тюссо ведь и так скоро загремит под суд ИТАА, к чему перед ним выслуживаться?

Сержант размышлял, так ли уж хочется ему повстречаться нос к носу с мерзостью, которая движется, как реактивная. Что за жуткая помесь человека с борзой, закованная в блестящие латы? Вместо рук не то когти, не то сабли... Ему подумалось, а не решит ли вдруг тварь отступить от известных правил и одним ударом сделать из космопорта дымящуюся сковородку? Проблема будет решена быстро и бесповоротно.

– Сержант! – Тюссо был готов растерзать его в клочья.

– Успокойтесь, сэр, успокойтесь. Я просто размышляю о том, есть ли резон во время первой вылазки заходить внутрь помещений стартовой площадки. Мы хорошенько обследуем их снаружи, а вы тем временем одолжите у снайперов робота. Его-то мы и отправим внутрь. Насколько я понимаю, налицо ситуация, сходная с разминированием объекта. А устав в этом случае требует тщательно продуманных и осторожных действий. То есть необходима первичная разведка.

– Сержант Дарэ, вот вы и отправитесь в разведку, а потом доложите мне, что там за тварь. В противном случае я лишу вас звания и отдам под трибунал.

Дарэ бросил на Тюссо злобный взгляд:

– Эй, полковник, не порите чушь. Если вам приспичило мчаться неведомо куда очертя голову, это ваше дело. Мы же пойдем только после робота. Вы меня поняли?

Тюссо, едва не лопавшегося от злости, так и подмывало врезать этому ослу Дарэ промеж ног. Но сержант был крепкий парень, а не какой-нибудь хлюпик. Тюссо скрипнул зубами и отвернулся.

– Тогда скорей отправляйте туда робота! – выкрикнул он и снова уставился в окно на эту распроклятую стартовую площадку.

После некоторой заминки из саперного взвода, расквартированного в городе, доставили робота. Он напоминал треногу в три фута высотой и передвигался на сферических роликах. Его подкатили к контрольной башне и отдали сержанту Дарэ и его команде. Солдаты во главе с Дарэ рассредоточились вокруг стартовой площадки в радиусе двухсот метров.

Робот вкатился на площадку, но не обнаружил ничего, кроме крови и непонятных жидкостей, разлитых в разных местах. Нигде не было ни тел обслуживающего персонала, ни твари, запечатленной на видео. Отдельные участки выглядели так, будто стали полем сражения: разбитые окна, сорванные с петель двери, перевернутые столы, подставки, сброшенные полки. В остальных помещениях царил абсолютный порядок. Быстро пробежав по коридорам, робот остановился в ожидании новых распоряжений.

– Прекрасно, Дарэ, берите людей и ступайте внутрь. Пора браться за дело, – произнес Тюссо ехиднее, чем обычно.

Дарэ все еще колебался. Перед ним, совсем близко, в зловещем молчании раскинулась стартовая площадка. Что там творится? Куда исчезли люди?

– Пусть робот подкатится к самому стартовому столу и сфотографирует корабль. По крайней мере, он-то должен оставаться на месте.

Тюссо зарычал, повернувшись к Дарнэ. Тот заговорил скороговоркой:

– Безусловно. Мы долго следили за этим объектом. Там действительно что-то приземлилось – рухнуло вниз прямо сквозь брезентовую крышу. Оно все еще должно находиться там, мне кажется.

– Что значит «мне кажется»?!

– Понимаете, у нас нет ни единого видеосигнала со стартового стола. Он либо был прерван во время посадки объекта, либо его глушат. Я не знаю. Кроме того, отсутствуют какие-либо сигналы с автоматического записывающего устройства, после того как там все закоротило.

– Хорошо, пусть робот направляется к столу и проверит корабль. – Тюссо поклялся себе, что в один прекрасный день сержант Дарэ дорого заплатит за свое упрямство.

И снова робот устремился вперед. На лифте он поднялся на самый верх.

Стартовый стол был покрыт толстым слоем снега. В центре брезентовой крыши зияла огромная дыра. Ее края уже успел обтрепать ветер. В самом центре стола торчал, подпираемый длинными реактивными соплами, небольшой грушеобразный объект, обращенный тупым концом вниз. Он имел пять метров в высоту и четыре в поперечнике, постепенно сужаясь к острому концу. Внешнее покрытие «корабля» напоминало мягкий бархатный ковер с длинным ворсом. Люки остались открытыми.

Робог поднял камеры, чтобы заглянуть внутрь. Там находились спартанского вида койки и необходимое для поддержания жизни оборудование, все из привычных материалов. В некоторых местах были установлены металлические части, виднелась деревянная обшивка. Судя по всему, это были компоненты какого-то другого корабля, который разобрали и переделали заново. Внутри, по всей видимости, путешествовало некое двуногое существо размером с человека, вернее, двое.

Полученная картинка заставила капитана Дарнэ потеряться в догадках. Если здесь имела место контрабанда, то контрабандисты были не иначе как камикадзе – ибо кому придет в голову сажать небольшой корабль посреди космопорта, да еще в такую погоду? Если же это война кланов, зачем переносить ее на территорию того же космопорта? Ни один из уважающих себя мафиозных кланов не стал бы провоцировать ИТАА. Значит, эта дерзкая попытка – дело рук контрабандистов. Но зачем им понадобилось нападать на обслуживающий персонал? К чему привлекать к себе внимание ИТАА? И куда все же исчезли работники, обслуживавшие площадку? Все происходящее попахивало чем-то потусторонним, и Огюст Дарнэ смертельно устал даже думать о случившемся.

Роботу было ведено возвращаться. Он закатился в лифт и остановился. Лифт пошел вниз, проехал один этаж и неожиданно застрял. Робот оказался в ловушке.

Команда эксплуатационников перепробовала все возможное, но вызволить робота так и не удалось. Лифт застрял намертво. Примерно в это же время возобновилась связь с компьютерами стартовой площадки, после чего главный компьютер контрольной башни вывело из строя чем-то похожим на электромагнитную бурю. Пришлось переходить на ручное управление всех механизмов.

Тюссо что-то прокудахтал и одарил сержанта Дарэ ледяной улыбкой.

– Кажется, у робота возникли проблемы.

Дарэ смотрел в сторону стартовой площадки с нескрываемым отвращением. Похоже, увильнуть не удастся. Теперь по уставу разведку должен был продолжить личный состав.

Сержант Дарэ обернулся к капралу Лавалю:

– Капрал, вы идете первым. Мы должны проникнуть внутрь и выяснить, что за чертовщина там произошла. Взгляд Лаваля был полон разочарования:

– Да? Мы все-таки идем туда?

– Этого требует устав. И кроме того, так записано в вашем контракте. С точки зрения закона, вы можете огрести срок за отказ выполнять свой долг.

Лицо Лаваля превратилось в маску.

– Слушаюсь, сэр. Надеюсь, что вам, черт побери, известно, на что вы решились.

– Довольно, Лаваль. Убирайтесь отсюда и возглавьте разведку. Я пойду следом за вами.

– А для чего? Чтобы стрелять в тех, кто струсит?

– Хватит, капрал. Я все сказал.

Выражая во всеуслышание свое недовольство, люди Дарэ взяли оружие на изготовку и двинулись вперед. Остановившись на минуту у внешних дверей, они вломились в помещение. Тихо, освещение включено, отопление работает, но откуда-то тянет холодом. Было слышно, как где-то дальше по коридору гулко хлопает дверь.

Солдаты замерли в нерешительности. Дарэ пожал плечами.

– Разделиться! Лаваль, берешь двоих и идешь налево, остальные – за мной.

Лаваль попытался протестовать по поводу несправедливого распределения сил, но в конце концов сдался и нехотя поплелся в указанном ему направлении. За ним последовали Гриффите и Ламбль.

Сержант Дарэ взял с собой оставшихся четверых бойцов и повернул по коридору направо. Как и сообщал робот, коридор был пуст. Одну за другой они открывали двери, держа оружие наготове, но не нашли ни души. В главном зале в глаза бросились следы борьбы – оборудование и пол справа от двери были сильно забрызганы кровью. Узел связи был разнесен вдребезги, из стен торчали обрывки кабеля. Но персонал обнаружить не удалось, мертвых тел тоже. Нигде не было и твари из видеозаписи.

– А что в туалетах? Кто-нибудь проверял там? – спросил Дарэ, но не успели его люди ответить, как из передатчика на запястье донесся писк сигнала. На этот раз тревожная сирена взвыла в главном здании терминала.

– Что? – удивился Дарэ. На миниатюрном экране появилось лицо Дарнэ.

– Здесь творится какая-то чертовщина. Какие-то парни из обслуживающего персонала пытались вломиться на первый этаж через пожарный выход.

– Что?!

– На них спецкомбинезоны, как у наших работников, это мы разглядели, но все остальное собьет с толку кого угодно.

– Что вы хотите сказать?

– Служба безопасности доложила, что у одного из них нет головы, а из шеи, как воздушные шары на ниточке, торчат колышущиеся легкие или что-то в этом роде. Рехнуться можно.

Дарэ в недоумении уставился на капитана. . – Я понимаю, что это трудно укладывается в голове. Поэтому немедленно возвращайтесь сюда, ведите ваших людей к пожарному выходу и проверьте, что там происходит. Вам ясно?

– А где полковник Тюссо?

– Он занят, какая-то заварушка в тюрьме.

– Что, эти мерзавцы снова взбунтовались? – фыркнул Дарэ.

– Возможно. Полковник приказал, чтобы вы провели перегруппировку...

– В чем я не сомневаюсь.

– Если принять во внимание сложившуюся обстановку и...

Сержант Дарэ улыбнулся в объектив:

– Что, небось, струсил без нас? Тоже мне вояка! А мы теперь должны бежать ему на подмогу? Он этого хочет?

И солдаты побрели назад, утопая в растущих на глазах сугробах. В одном месте Лаваль приостановился, заметив на ровном снежном покрывале еле различимую цепочку следов. Они вели к стене ограждения. Лаваль было задержал на них взгляд, но решил, что не испытывает ни малейшего желания снова оказаться в разведке, выясняя, что за тварь их оставила. И прошел мимо. Остальные этих следов попросту не заметили.

31

Сделанный в отчаянии звонок главного надзирателя Центральной тюрьмы Бельво, попытавшегося вызвать помощь, был прерван, прежде чем дежурный сержант полицейского управления в центре города успел поднять трубку. Дежурного это скорее удивило, нежели встревожило. Он приказал телефонной службе узнать, откуда звонили.

Тюрьма является заведением, тонко реагирующим на любые политические маневры. И сержант вовсе не был уверен, что происходящее там не окажется крупной «разборкой» среди самих уголовников. Поэтому он рискнул взять инициативу в свои руки и отдал приказ полицейскому патрулю Северного Бельво разобраться, в чем дело.

Для заключенных верхних этажей тюрьмы крики, шум, доносившиеся снизу, стали настоящим кошмаром. Никто не понимал, что там творится. Только гремящие один за другим выстрелы не оставляли сомнения в том, что внизу гибнут люди. За окнами тюрьмы по-прежнему не утихала метель. Уже полностью занесло снегом двор для прогулок, снежные шапки покрыли сторожевые вышки внешней стены.

Некоторые заключенные решили, что внизу идет настоящая бойня, причем устроили ее надзиратели. Возможно, скоро очередь дойдет и до них. Однако никто из заключенных не видел ни единого надзирателя с того самого момента, как раздался сигнал тревоги.

На пятом этаже Ким Хо, возглавлявший внутри тюрьмы сторонников Крутых Братцев, приказал тем, кого тревога застигла в коридоре, устроить пожар. Парни послушно проковыряли в потолке дыры, подожгли тряпье и засунули его между планками перекрытия. Заключенные в камерах отчаянно пытались взломать двери. На пятом этаже погас свет, засверкали искры, и пламя перекинулось на крышу. Служащие, обедавшие в высотном ресторане небоскреба, заметили, что далекая от них тюрьма неожиданно вспыхнула яркими огнями. Они обратили на это внимание официантов, но те лишь мельком поглядели в ту сторону, продолжая заниматься своим делом. Что бы там ни было – пожар или мятеж, – расхлебывать эту кашу предстояло не им.

Первыми откликнулись на сигнал бедствия из тюрьмы репортеры. Спешно прибыв на снегоходах, они оценили поднятый переполох и передали сообщение: мятеж в тюрьме в самом разгаре. Первые сводки о беспорядках в тюрьме пришли к Анри Тюссо спустя пять минут, когда он еще находился в диспетчерской терминала, дожидаясь донесения сержанта Дарэ и его команды о результатах разведки на взлетной площадке номер восемнадцать.

– А теперь что? – простонал он и позвонил шефу полиции Бельво, чтобы выяснить, в чем дело.

Когда Гаспар наконец снял трубку, полковник услышал, что в кабинете по-прежнему исступленно спорят: там гремел мощный бас папаши Тюссо, перемежаемый ехидным голоском Адели Шульц, вот только голоса спорщиков заметно охрипли.

– Слушай, что там еще за заварушка в тюрьме? – спросил Анри.

К сожалению, Бельво располагал не большей информацией, чем он сам, а кроме того, в этот момент его гораздо сильнее занимало дело Грикса.

– Пожарное управление уже в курсе – в Северный Бельво следуют пять пожарных машин. Пробиться через снег им будет не так-то легко, ведь подъездные пути к тюрьме еще не расчищены, – сообщил Бельво.

И верно, когда Анри положил трубку, до него донеслись завывания пожарных машин, взбиравшихся по длинному склону Снежного Берега.

Хотя сержант Дарэ и его команда уже возвращались, но Тюссо решил не дожидаться их появления. Его до сих пор колотило после стычки с Дарэ. Пожелав капитану Дарнэ, который, казалось, вот-вот свихнется, не падать духом, Тюссо покинул космопорт и направился на личном вездеходе прямехонько в Центральную тюрьму Бельво.

Ясное дело, вся эта чертовщина в космопорте была лишь плодом чьего-то больного воображения. И пока не будут найдены весомые доказательства, Тюссо намеревался уделить внимание более важным проблемам. Он связался с администрацией города и приказал сформировать дополнительную штурмовую группу на случай, если понадобится вмешательство в тюрьме. Избиратели весьма болезненно воспринимали проблемы, связанные с этим заведением, и мятеж следовало подавить во что бы то ни стало.

У стен тюрьмы уже толпились пронырливые репортеры и телевизионщики-корейцы. Из самого здания, однако, сообщений не поступало, хотя оттуда доносился ужасающий шум, исступленные крики и время от времени выстрелы. Крыша полыхала уже почти целиком. Наконец, обнаружив, что ворота не заперты, бригада телевизионщиков рискнула войти внутрь. В помещении оператора Мери встретила гробовая тишина. На полу лежало бездыханное тело охранника. Заглянув в административную часть, Мери обнаружил еще добрую дюжину трупов и едва не сбежал. И никто из телевизионщиков не обратил внимания, что, опережая их, внутрь тюрьмы метнулось низкорослое тощее существо, покрытое розовой кожей.

Шум внутри тюрьмы перешел в оглушающий вой. На верхнем этаже звучала настоящая канонада, сопровождаемая душераздирающими воплями. Мери просунул голову в дверь, ведущую к камерам. От шума, казалось, могли лопнуть барабанные перепонки. Внезапно пальба прекратилась. Изредка раздавались отдельные крики.

Мери завернул за угол и наткнулся на груду мертвых тел. Это были охранники. По-видимому, их сразили тяжелые разрывные пули. Мери рванул дальше.

Вслед за Мери бежали и другие операторы, надеявшиеся отснять впечатляющие кадры непонятно почему разыгравшейся бойни.

На пятом этаже «легионеры» тушили пожар. С нижних этажей они натащили огнетушителей и теперь поливали все пеной направо и налево. Надо сказать, в борьбе с огнем пена оказалась неплохим подспорьем.

В поисках полных баллонов «легионеры» носились вниз и вверх по лестницам и коридорам, будто розовые молнии. Заключенные верхних этажей ошеломленно переглядывались, поняв наконец, что вызвало переполох, поразивший нижние этажи. А затем приготовились защищаться любым попавшим под руку оружием.

На первом этаже группа телеоператоров, набравшись мужества, рискнула пробраться через груду мертвых охранников в коридор, ведущий к камерам. Операторы распахнули дверь, обитую для звукоизоляции резиной, и оказались в главной секции первого этажа. Их взорам предстала жуткая картина. Двери в камеры были распахнуты, повсюду валялись мертвые тела. Их было около двух десятков. Везде разбрызгана кровь, разбросаны внутренности и оторванные головы. Казалось, будто серую плитку пола специально обрызгали из пульверизатора красной краской. Среди мертвых тел валялись ярко-зеленые отстрелянные гильзы от тяжелого пистолета, напоминая стручки уродливого растения.

– Нет, что же тут все-таки происходит? – потрясенно произнес парень из бригады саскэтчского телевидения.

Его коллеги растерянно сбились в кучку.

– Видимо, разборка тюремных группировок. Ведь всем известно, что здесь заправляет Кровавое Братство, – предположил Мери.

– Но ведь это же чистой воды безумие! Я имею в виду – столько крови!

– Согласен.

– Мне ни разу не доводилось видеть ничего подобного.

Собственно, такое было в новинку для всех. Нескольким операторам стало дурно, когда они пустили в ход аппаратуру, чтобы отснять для новостей самые впечатляющие кадры. Но дурнота дурнотой, а дело делом: пришлось продолжить съемку.

Наконец на место происшествия прибыли двое полицейских, патрулировавших район складов. Они припарковали свой вездеход рядом с машинами телевизионщиков и устремились к воротам.

Было слышно, что пожарные машины – на подходе, их завывание доносилось уже со склона Снежного Берега.

Полицейские вошли внутрь, осмотрели груду тел, постояли, прислушиваясь к адскому шуму наверху – оттуда доносились вопли, стоны, крики агонии, – а затем развернулись и поспешили назад к вездеходу, чтобы вызвать подмогу.

Кроме того, они посоветовали телевизионщикам покинуть тюрьму, назвав работу здесь чистейшей воды безумием. Операторы согласились, но никто из них совету не последовал, все остались на месте. Безумие для этих парней было не в новинку – им они зарабатывали себе на жизнь.

Репортер из службы новостей телекомпании «SKW» вышел через открытую дверь на лестничную клетку, соединявшую тюремные этажи. Поднявшись по ступенькам, он оказался на площадке второго этажа. Его камера передавала изображение голых кафельных стен, поручней, чугунных ступеней, длинной стены из стальных прутьев и кремового потолка. Репортер повернулся, собираясь подняться дальше, но с верхней площадки на него бросилась Легион-Форма и свалила на пол. Парень отчаянно закричал, на мгновение ему удалось вырваться из ее объятий. Извиваясь, он потянулся за отлетевшей в сторону камерой. Однако Легион-Форма снова набросилась на него и одним мощным ударом отсекла голову. Потом она схватила камеру и, размахнувшись, разбила о стену. Прямой репортаж прервался без всяких предупредительных сигналов, и никто не разглядел нападающих.

Телеоператоры наконец осознали, что находиться в тюрьме – действительно чистейшей воды безумие, и спешно ретировались, застревая в дверях.

Через несколько минут полковник Тюссо и его адъютант капрал Ру прибыли к месту происшествия. Вслед за ними показалась вереница пожарных машин, их фары тускло поблескивали сквозь завесу снега. Звук сирен был слегка приглушен метелью, и по пустынным каньонам складских улиц разносилось печальное эхо.

32

Во всем Бельво-Сити настало время ленча. В ресторанах и кафе люди оживленно обсуждали обрушившийся на город буран и как теперь добраться до дома. Владельцы вездеходов и те, кто заранее приобрел билет на автобус на воздушной подушке, чувствовали себя вполне спокойно. Однако владельцы обыкновенных машин, то и дело бросавшие испуганные взгляды на улицу, имели весьма жалкий вид.

После ленча служащие поспешили к себе в офисы, где их уже поджидали сводки теленовостей с репортажами о кровавых сценах тюремного мятежа – нескончаемых перестрелках и грудах мертвых тел. Люди смотрели видеорепортажи, вслушивались в сообщения о беспорядках, но в конце концов спокойно занялись своими делами. Разговоры по-прежнему вертелись вокруг того, как добраться домой, как идет расчистка Болдоверского шоссе и ходят ли маршрутные автобусы к Квайданским фермам.

В самой тюрьме внезапно наступила гнетущая тишина. Неожиданно всем стало не до шуток – после того, как люди увидели напавших тварей. Хотя здесь, как и везде, пришло время ленча, кормили вовсе не заключенных.

На верхних этажах пришельцы сначала оценили ситуацию, заглядывая сквозь решетки. Их странные, напоминающие цветы органы колыхались из стороны в сторону. Затем чудовища из пистолетов перестреляли людей, которые были в коридорах.

Едва отгремели выстрелы, как твари исчезли, спеша вниз. На втором этаже их поджидал детеныш с известием, что другие двуногие вторглись в тюрьму через главные ворота. Чудовища бесшумно проследовали дальше и успели перехватить несчастного оператора саскэтчского телевидения. Они прикончили Парня и разбили видеокамеру, прежде чем бедняга успел навести на них объектив.

Когда твари добрались до административного блока, он уже опустел. Они заняли оборонительную позицию у ворот, а детенышей отправили грабить кухню. Настало время подкормить освоенных носителей, пока восемьдесят новых «легионеров» мирно созревают внутри тюремного здания.

Детеныши принесли пачки шоколадного мороженого, коробки яиц и пакеты молока. Вместе с освоенными носителями они принялись обжираться, отправляя в пасти огромные куски мороженого, заглатывая яйца целиком вместе со скорлупой и запивая все это молоком из пакетов.

Во время обеда «легионеры» не теряли бдительности. Они сидели у открытых ящиков с патронами, держа пистолеты на своих тощих коленях. Они пристально наблюдали за воротами, за собравшимися по ту сторону двуногими и ярко горевшими фарами машин.

Но двуногие не выказывали ни малейшего намерения вступать в конфликт. Легион-Форма испытывала холодное изумление. Двуногие пребывали в нерешительности. Они еше не осознали масштабов нависшей над ними угрозы. Прекрасно. Дорог был каждый час. Вскоре из коконов начнут появляться на свет новые «легионеры», и вот тогда Легион-Форма развернет наступление в полную силу! А пока самое главное – не позволить двуногим перехватить инициативу! У терминала космопорта уже начался отвлекающий маневр, и короткая разведывательная вылазка противника прервалась раньше времени. Враг ретировался, так и не обнаружив созревающие коконы.

И вот теперь десяток больших машин, на которых равномерно мигали огни, подкатили к тюремным воротам, присоединившись к уже стоявшим. Машины припарковались, их пассажиры повыпрыгивали наружу и принялись топтаться на пятачке у ворот. Судя по всему, коллективное сознание двуногих оказалось довольно разобщенным и спутанным.

Легион-Форма в который раз была приятно удивлена. Она решила незамедлительно продолжить наступление и выбрала следующую цель – она располагалась почти по соседству.

Когда детеныши закончили обжираться ванильным мороженым вприкуску с сырым картофелем, их отправили еще раз проверить нижние этажи тюрьмы. Двуногие были слизняками, когда дело доходило до поединка, однако любые боевые силы, подкрепленные интеллектом и баллистическим оружием, могли таить в себе серьезную опасность. Поэтому возникла настоятельная необходимость найти другой, никем не охраняемый выход из тюрьмы. По своему опыту Легион-Форма знала, что существа, ведущие малоподвижный образ жизни в искусственно созданных местах обитания, обычно прокладывают под своими домами канализационные системы, использующие силу гравитации.

И действительно, на самом нижнем этаже тюремного здания детеныши обнаружили полости, заполненные углем. Затем они наткнулись на люк, сорвали с него замок и спустились еще ниже. Там, в кромешной преисподней, они отыскали аварийный люк канализационной системы, издававшей специфический запах.

Легион-Форме все сразу стало ясно. Канализационные трубы тянулись из здания, предназначенного для принудительного содержания двуногих, наружу и дальше вниз по склону к протекавшей неподалеку реке, где их содержимое выбрасывалось наружу, загрязняя местную экосистему. Это было устройство, широко распространенное на планетах, заселенных позвоночными вроде этих двуногих, устройство примитивное, нерациональное, неэкономичное.

«Тилли» прихватила автоген из мастерской, найденной этажом выше, и принялась уничтожать решетку, преграждавшую путь в канализационный канал.

Полковник Тюссо наконец уговорил штурмовую группу провести разведку у тюремных ворот. Робот совершил предварительную вылазку и вернулся невредимым – никаких признаков деятельности внутри не наблюдалось.

Метель не утихала, а температура упала до двадцати градусов ниже нуля. Съежившись в защищенном от ветра уголке позади пожарной машины, Тюссо отбивался от пожарных, репортеров и полицейских. Каждый хотел привлечь к себе его внимание, а у Тюссо и без них хватало проблем. Ему постоянно лезли в голову неприятные мысли о судье Файнберг. Им удалось изолировать судью от остальной коллегии на целый день, а это значит, что в запасе оставалась одна ночь. За это время предстояло сломить сопротивление защитников старого здания полицейского управления и таким образом поставить в этом деле точку.

Анри Тюссо постоянно помнил о том, что вскоре и он может сказаться среди обитателей Центральной тюрьмы Бельво. Эта мысль не давала ему покоя, а если принять во внимание неожиданный взрыв насилия среди заключенных, неудивительно, что Тюссо был на грани нервного срыва.

Возглавляющий штурмовую группу сержант Левеск собирался препираться и дальше, однако понял, что с Тюссо вот-вот случится истерика. И Левеск уступил, приказав своим людям начать операцию. Собственно говоря, эти бравые ребята не имели ничего против. Закованные в боевую броню и вооруженные до зубов, они, как правило, получали удовольствие от своей работы.

Солдаты решительно направились к воротам – двенадцать человек. Они достигли массивных внешних створок, которые легко распахнулись перед ними. Солдаты вошли внутрь – и попали под шквал оружейного огня. Броня звенела, когда по ней ударяли пули. Солдат одного за другим валило с ног. Они открыли ответный огонь, треск перестрелки стал оглушительным, но противник продолжал обстрел до тех пор, пока бравые ребята из штурмовой группы не развернулись, будто по команде, и не ретировались за ворота, надежно укрывшись за тюремной оградой.

Сержант Левеск и его парни пришли в бешенство. Они долго честили заключенных на все корки, а затем зашвырнули в окна административного блока связку газовых гранат. Не прошло и минуты, как по внешнему двору тюрьмы стало распространяться густое облако газа.

Бойцы штурмовой группы натянули респираторы, опустили забрала шлемов и нырнули в туман. Уверенные в успехе, они пробежали по коридору в вестибюль главного здания, где образовавшаяся завеса была особенно плотной. Ответный огонь прекратился. Наперерез атакующим из густого облака газа метнулись две смертоносные тени. За выстрелами, прогремевшими с близкого расстояния, последовали разящие удары острых, как сабли, рук.

В сержанта Левеска выстрелили дважды, свалив его на землю. Пули не причинили сержанту вреда – боевая броня была надежной защитой. Левеск уже поднимался, когда кто-то ороговевшей пяткой с размаху ударил его в лицо, разнеся вдребезги забрало шлема и пробив череп. На серую стену брызнул фонтан алой крови.

Через несколько секунд пали еще несколько бойцов, а оставшиеся в живых дали стрекача. Они мчались к тюремным воротам так, будто их преследовали легионы ада. Сначала им вслед стреляли из пистолетов, но затем загромыхали боевые винтовки – твари-убийцы, не мешкая, сорвали их с убитых солдат. Еще трое беглецов рухнули в снег, не добежав до надежного укрытия из выстроившихся перед тюрьмой автомобилей и пожарных машин. Штурмовая группа понесла потери в семь человек, включая сержанта.

В полном замешательстве Тюссо выслушал донесение капрала Тегана. По правде говоря, он почти ничего не услышал, так как все, у кого было оружие, в том числе полицейские, вооруженные пистолетами, укрывшись за машинами, обрушили на тюрьму шквал огня.

Десятки, сотни пуль впивались в кирпич и кафельную плитку вокруг ворот. Некоторые пули долетали до тюремных стен, но лишь единичные, пробивая окна верхних этажей, попадали внутрь, и перепуганные до смерти заключенные заходились в исступленных воплях.

Тюссо, вскочив, передал по цепи приказ прекратить огонь. На выполнение приказа ушло полминуты, но вообще-то у большинства стрелявших просто кончились патроны. Стрельба прекратилась, и лишь самые большие энтузиасты исподтишка сделали еще несколько выстрелов.

Разъяренный Тюссо как ветер носился взад и вперед. Он что-то вопил о пущенных на ветер деньгах налогоплательщиков, об ущербе, нанесенном зданию, об идиотизме отдельно взятых офицеров полиции... Тем временем несколько смельчаков принесли тела трех бойцов штурмовой группы, убитых выстрелами в спину, пока они бежали к укрытию. Огонь из тюрьмы тоже прекратился.

Пока Тюссо с удивлением перебирал в уме события этого дня, почти под ним, по пояс в канализационной жиже, двигалась тонкая, стремительная фигура, неся в поднятых над головой руках боевую винтовку и пистолет. Вода была ужасно холодной, но «Тилли» мало беспокоили телесные неудобства носителя.

Преодолев несколько сот метров канализационного канала, «Тилли» обнаружила лестницу, ведущую вверх, к люку, устроенному посередине уличного перекрестка, на расстоянии одного квартала к югу от тюрьмы.

Откинув крышку люка, «Тилли» выбралась наружу. Внимание двуногих, собравшихся у баррикад перед воротами тюрьмы, было направлено в другую сторону. Никто не обратил внимания, как быстрая тень растворилась среди падающих хлопьев снега на боковой улице.

«Тилли» продолжала двигаться на восток. Двуногих в поле зрения не было. Ветер задувал все сильнее, превращая снежную завесу в настоящую круговерть. «Тилли» с помощью передатчика послала сигнал Легион-Форме. Все шло по плану.

Легион-Форма продолжала удерживать тюрьму, дожидаясь, пока созреют коконы. Двуногие отступили, неся потери. Они открыли огонь из ручного оружия, что подтвердило догадку Легион-Формы об эффективности здешних средств ведения боя. Но мощные стены тюремного здания выдержали, и теперь двуногие сбились в кучу у своих оборонительных позиций, видимо, раздираемые внутренними спорами.

Настало время третьего удара. На этом этапе главным фактором оставалась инициатива. Цель сияла неподалеку, украшенная огромными светящимися символами. Она напоминала гигантский рубин на фоне неба. И «Тилли» поспешила к нему.

«Прамод» сидел в левой комнате здания вахты. Отсюда хорошо просматривались ворота, и при необходимости удобно было вести по ним огонь.

По ту сторону внешней стены собралось большое количество разнообразных средств передвижения, среди которых вьщелялись несколько машин, озарявших местность яркими вспышками и издававших резкие, пронзительные звуки. Позади транспортных средств собралось несколько десятков двуногих. Кто-то кричал в громкоговоритель. Заключенные верхних этажей что-то кричали в ответ. Легион-Форма догадалась, что речь идет именно о ней. Рядом, аккуратно сложенные, стояли десятки коробок с патронами и лежали восемь пистолетов, заряженных и готовых к бою. На коленях Легион-Форма держала огромную кастрюлю с мороженым, которое она поглощала большой деревянной ложкой.

Для тех представителей двуногих, что отвечали за принятие решений, ситуация ничуть не прояснилась, наоборот, после неудачной попытки штурма тюрьмы головной боли только прибавилось.

Тюссо отдал приказ немедленно доставить из арсенала Санта-Анны полевые орудия. Тем временем подтягивались свежие силы полицейских. Однако никто не осмеливался подходить близко к воротам, помня о печальном опыте штурмовой группы.

Патрульные офицеры, которые вели переговоры через громкоговоритель, прибыли к Тюссо, чтобы доложить обстановку. Не дослушав до конца, полковник перебил:

– Заключенные по-прежнему находятся в камерах? Кто зачинщик этого мятежа?

– Сэр, заключенные заявляют, что их держат под стражей два неких робота-ниндзя. У нас есть все основания полагать, что охранников нет в живых. Некоторые заключенные утверждают, что это не роботы, а... как бы это сказать... какие-то твари, сэр.

– Твари? – переспросил капрал Ру.

– Что за дьявольщина здесь творится?

Тюссо, близкий к состоянию прострации, уставился на здание тюрьмы. Снег валил с прежней силой, все так же дул порывистый ветер.

– Сэр, что, по-вашему, имеют в виду заключенные, говоря о каких-то «тварях»?

Тюссо покачал головой. Полковнику совершенно не хотелось утруждать себя размышлениями, однако ему то и дело приходил на ум мимолетный кадр, увиденный в диспетчерской космопорта. Наконец он пожал плечами:

– Сегодня утром в космопорте видели странное создание. Возможно, тут есть какая-то связь. Ведь тюрьма находится в двух шагах от заградительной стены космопорта.

К ним приблизился патрульный офицер.

– Сэр, нами получен сигнал бедствия от капитана Дарнэ из терминала космопорта, – доложил офицер.

– В чем дело, Дарнэ? – простонал полковник.

Видеосигнал отсутствовал. Дарнэ объяснил, что осветительная система и все электроснабжение терминала вышли из строя.

– Что же случилось?

– Понятия не имею, мсье Тюссо. Подразделение службы безопасности уже направилось вниз, во вспомогательные службы. От них ничего нет – абсолютно ничего!

– И это все, что вы можете мне сказать?!

– К сожалению. Я не располагаю иной информацией.

Судя по голосу, Дарнэ был на грани помешательства. Тюссо велел ему докладывать немедленно, если вдруг снова возникнут проблемы с роботами, тварями, террористами и прочей нечистью.

– Здесь в тюрьме творится черт знает что, не исключено, что тут тоже поработали ваши роботы, – добавил он.

– Мои? Они вовсе не мои, на кой черт они мне?

– Вы первым доложили о них, Дарнэ, значит, они ваши.

– Я отрекаюсь от них, говорю вам.

Тюссо прервал связь и повернулся к мрачным стенам тюрьмы. Несколько секунд он стоял, вглядываясь сквозь пелену снега в тюремные ворота и яркие желтые нимбы фонарей по периметру внешней стены, но вскоре это его занятие было прервано появлением еще одного полицейского вездехода. Оттуда выпрыгнул шеф полиции Гаспар Бельво.

– Как мило, что вы решили навестить нас, шеф, – едко бросил Тюссо.

Один из офицеров полиции просигналил полковнику, что по радиотелефону его вызывает дядя, папаша Тюссо. Анри в бешенстве замахал руками.

Бельво задумчиво смотрел на тюрьму сквозь завесу снега.

– А может, оно и к лучшему, – наконец произнес он.

– Что?! – воскликнул Анри, не веря своим ушам.

– К лучшему, говорю. Подумайте сами, это отвлечет внимание публики от того, что нам предстоит сделать сегодня вечером со старым зданием полицейского управления.

Анри, глядя на приятеля, прищурился. В том, что говорил шеф полиции, было зерно здравого смысла.

– Я уже послал за полевыми орудиями. Возможно, нам придется взорвать ворота. Эта тюрьма, черт ее побери, настоящая крепость.

– Прекрасно! – буркнул Бельво. – Орудия пригодятся нам для того, чем мы намерены заняться вечером. Тюссо поднял брови:

– Ты что, и вправду думаешь, что можно устроить пальбу из орудий прямо в Старом городе?

– А что нам остается? Скажи, если я не прав.

Анри глубоко вздохнул. У него раскалывалась голова. И как он влип в эту дурацкую ситуацию? Течение мыслей было прервано полицейским.

– Сэр, у нас новый сигнал бедствия, из небоскреба «KYB». Требуется срочное вмешательство; там у них какие-то террористы ворвались в компьютерный зал корпорации «Конгшу».

– Что?! – взревел Бельво, и его пухлое лицо искривилось, как от зубной боли.

Тюссо взял трубку. Преступники действовали по уже знакомой схеме. В помещение корпорации «Конгшу» ворвались неизвестные и расстреляли охрану, используя тяжелые разрывные пули. Затем террористы пробрались в компьютерный зал корпорации, занимавший пол этажа небоскреба. Снова выстрелы, снова жертвы. Лишь одному из служащих удалось спастись бегством. По его словам, террористы похожи на роботов, очень тощих и покрытых блестящими панцирями бледно-серого цвета.

Едва Тюссо выслушал эту часть донесения, к нему подбежал еще один патрульный, и тоже с радиотелефоном:

– Сэр, у нас срочное донесение из терминала космопорта!

– Что там опять?

– Объявлена красная тревога, сэр!

– Слушаю! Говорите! – заорал Тюссо в трубку.

Видеосвязь с Дарнэ до сих пор не восстановили, но в голосе капитана звучал нескрываемый ужас. Он бессвязно бормотал что-то о ходячих мертвецах, напавших на работников службы безопасности. Мертвецы были бывшими работниками космопорта из обслуживающего персонала, и, сколько в них ни стреляли, они с удивительным упорством продолжали атаковать.

– Что за околесицу он несет? – невольно вырвалось у Тюссо.

Снег валил по-прежнему.

Минуту спустя, без десяти три, выпущенный на свободу компьютерный вирус помчался по линиям компьютерной сети Бельво-Сити к важнейшим центрам хранения электронной информации.

В городских зданиях, напичканных хитроумной техникой, началось нечто невообразимое. Лифты носились вверх и вниз, освещение мигало, как стробоскопическая лампа. Двери, щелкая замками, открывались и закрывались по несколько раз в минуту.

Светофоры тоже посходили с ума. На улицах творилось настоящее светопреставление. Вся электроника, начиная от мощного компьютера метеоцентра на крыше Саскэтчского университета до портативных систем разбросанных по всему городу патрульных полицейских машин, оказалась выведенной из строя.

33

В старом здании полицейского управления лейтенант Грикс и его команда терялись в догадках. Весь день они провели в тягостном ожидании атаки. Было давно за полдень, однако никаких ударных формирований не было и в помине. Обстрел прекратился рано утром. С тех пор их, можно сказать, оставили в покое, если не считать редких пуль из винтовки снайпера. Да еще улицу с обоих концов перегородили баррикады из бело-голубых полицейских машин.

Снег все валил густыми хлопьями, хотя ветер немного поутих, а ртутный столбик замер на месте. Фасад здания полицейского управления, выходящий на Дорваль-стрит, был блокирован высоченными сугробами, хотя всего лишь в одном квартале к западу, на Снежном Берегу, весь день работали снегоуборочные машины, расчищая дорогу для транспорта.

Вид на вереницу машин, мелькавших из-за крыш старинных двух– и трехэтажных домов квартала, зажатого между Дорваль-стрит и Снежным Берегом, был частицей огромного фантастического полотна, развернутого перед горсткой мужчин и женщин, оказавшихся в западне в старом полицейском управлении. Временами казалось, что это обыкновенный рабочий день: люди спешили на работу как ни в чем не бывало, они проезжали мимо арены ночных баталий, а затем разбредались по конторам, даже не подозревая, что законности и правопорядку в колонии пришел конец.

Почему-то эта история не получила огласки. Ни одна из программ теленовостей ни словом не обмолвилась о ночном инциденте, хотя за это время к ним поступило множество звонков: взволнованные обыватели спрашивали, что это за взрывы гремят в Старом городе.

Бельво-Сити продолжал жить, как будто ничего не произошло, хотя совсем рядом, в дымящемся здании полицейского управления, потихоньку умирали свобода и безопасность каждого его жителя.

У осажденных отключили электричество и воду, но, слава богу, они прихватили с собой портативные обогреватели, ручные фонарики и телевизоры. Их радиопередатчик глушили без зазрения совести, и смельчаки оказались фактически отрезанными от внешнего мира. Однако, посмотрев сводку теленовостей, они наконец поняли, почему им уделяется так мало внимания. Выяснилось, что у властей по горло проблем с космопортом и Центральной тюрьмой. Плюс ко всему жизнь города оказалась парализована внезапной обширной аварией компьютерной сети.

Дела повсюду обстояли из рук вон скверно. В половине третьего мэр объявил чрезвычайное положение. Этот факт вселил в Грикса новые надежды.

– Сейчас они не рискнут нападать на нас. У них у самих все из рук валится из-за этих террористов. А мы слишком хорошо вооружены, чтобы одолеть нас без значительных жертв. – Грикс говорил со знанием дела. Уж ему-то было известно, что представляют собой штурмовые группы. – Собственно говоря, мне кажется, мы можем продержаться ровно столько, на сколько нам хватит портативных обогревателей.

– И на сколько же их хватит? – поинтересовалась судья Файнберг, высовывая нос из-под груды одеял, наваленных в углу пустого, неуютного офиса.

– Их недавно зарядили – так что дней на пять, а может быть и на неделю, если расходовать экономно. Пожалуй, замерзнуть нам не грозит.

– Значит, вопрос только в том, когда же наконец в дело вмешается ИТАА?

– Именно. Нам остается одно – ждать. Ума не приложу, как им удалось скрыть эту историю от репортеров. Пусть не сегодня, но когда-нибудь это ведь должно всплыть!

– Может быть, сегодня их последний шанс.

– Пожалуй.

– Тогда сегодня им надо сломить нас во что бы то ни стало.

– Мы тоже не будем сидеть сложа руки.

– Но у них, очевидно, и без нас дел по горло в тюрьме.

– И в космопорте.

В дверях показался Карни Уокс, его тощая фигурка была завернута в одеяло, будто в тогу, а нос «украшала» неумело выполненная повязка.

– А что если они приволокут сюда полевые орудия, ну... те, что хранятся в арсенале Санта-Анны? Грикс в недоумении уставился на Уокса:

– А ты откуда знаешь про эту рухлядь?

– Да я ходил там в школу. Помню, мы мальчишками любили наблюдать, как солдаты выкатывали пушки наружу и делали пару залпов в честь Дня колонии.

– Что ж, эти орудия наверняка не оставят здесь камня на камне, но я сомневаюсь, что наши противники осмелятся на такой шаг.

– Неужели? В таком случае советую вам взглянуть в окошко. Они как раз тянут через мост эти чертовы пушки.

– Что?! – Грикс вскочил как ужаленный и помчался по коридору в кабинет, окна которого выходили на запад. Оттуда был хорошо виден мост и первые высотки Старого города. На мосту стояло несколько машин местного ополчения и среди них тягачи для длинноствольных полевых орудий.

Грикс, выругавшись, стал готовиться к ответным мерам. У него уже имелся план на случай чрезвычайного положения, хотя он не мог поверить, что противник зайдет так далеко. Лейтенант вызвал к себе Янга и Мулен и приказал им отвести всех гражданских лиц в подвал. Большинство часовых следовало переместить на третий этаж, парочку поставить этажом выше. Всем остальным было ведено спуститься вниз, под защиту мощной каменной кладки. Янг и Мулен уже направились было выполнять распоряжения своего командира, когда Карни снова подозвал их к окну. И все вместе они долго, не отрываясь, наблюдали, как тягачи тащат пушки вверх по авеню Снежного Берега и один за другим скрываются из виду за складскими постройками лесопилки «Сиску».

Грикс отменил первоначальные распоряжения.

– И куда они тянут эти чертовы пушки? – удивился только-только продравший глаза Акандер Ра Суб. Как и Уокс, он весь был облеплен пластырем и обмотан бинтами.

– В космопорт?

– Или к тюрьме?

– Странные дела творятся, однако, – пробормотал Грикс.

– Небось, эти террористы и впрямь задали им жару.

Большинство подчиненных Огюста Дарнэ улизнули с постов, как только отключили электричество, а мигалки возвестили о тревоге. Под завывание сирены и грохот перестрелки на нижних этажах служащие наперегонки помчались к личным автомобилям, ценя собственную шкуру куда дороже, чем устав ИТАА.

На лестницах стояла вонь от взрывов газовых гранат. К тому времени, когда люди добрались до служебного гаража, у них из глаз градом катились слезы. Но, оказавшись в гараже, служащие неожиданно обнаружили, что к машинам не пройти, так как все нижние этажи блокированы штурмовыми группами и ударными силами полицейских, причем упрашивать о чем-либо мрачных патрульных было совершенно бесполезно.

То и дело поблизости раздавались автоматные очереди, в тесном, одетом в бетон пространстве терминала они казались особенно оглушительными и страшными. Внизу, в подвале, в помещении электроподстанции, до сих пор находились «зомби» – бывшие работники восемнадцатой стартовой площадки. Их никак не удавалось выдворить оттуда, бессилен оказался даже слезоточивый газ. Кроме того, так и не удалось восстановить связь.

И служащие космопорта были вынуждены искать спасения на улицах. Сначала они сбились в кучки в вестибюлях отелей «Старлайт» и «Эдуард», но когда и там – очень скоро – погас свет, служба безопасности отелей выдворила незваных гостей на улицу, и те увязли в сугробах позади баррикады из полицейских машин.

В конце концов Огюст Дарнэ был вынужден присоединиться к большинству коллег, так как его пребывание в опустевшей, погруженной во мрак диспетчерской башне потеряло всякий смысл. Даже одетого в теплую куртку, его пробирала дрожь, и чтобы как-то защититься от снега, Дарнэ низко надвинул на лоб капюшон.

В горах Блэк-Рукс после небольшого затишья во второй половине дня снова повалил снег. Вместе с ним опять разбушевался ветер, заметая и без того еле заметные тропы.

Салли Ксермин, однако, и не думала замедлять шаг – она хотела успеть к припрятанному лимузину до наступления темноты. С запасом пищи и кофе, в теплом космическом термокостюме Салли чувствовала себя достаточно комфортно, однако силы начали понемногу покидать ее.

Долгие месяцы, проведенные на борту корабля, в невесомости, не могли не сказаться на ее физической форме, несмотря на изнурительные ежедневные упражнения, которые Салли сама разработала во время полета. Однако сейчас она не могла позволить себе сбавить шаг: время было поистине бесценным, чтобы терять его понапрасну.

Самое главное – добраться до телефона и с помощью кредитной карточки Арнтаджа полчасика поговорить с кем надо, прежде чем сам Арнтадж и его приятели выберутся из своих гор и поставят в известность банки. Принимая во внимание снег и тот факт, что она оставила их крепко связанными, можно было ожидать, что Арнтаджу и его команде понадобится не меньше дня, чтобы напасть на ее след. Вполне достаточно, чтобы успеть обзавестись с помощью его кредитной карточки кругленькой суммой. Помнится, они с Роджером прожили пару неплохих лет, потихоньку приворовывая деньги с чужих счетов, так что операция была Салли не в новинку. И все же она ощущала, как на нее навалилась усталость. Двадцать километров – не такое уж большое расстояние, но в данных условиях, по колено в снегу и в тяжелом костюме, Салли могла рухнуть без сил, так и не дойдя до заветной цели. От этой мысли ей стало не по себе. Теперь, когда в руки свалилась такая редкостная удача, непозволительно упускать драгоценный шанс.

По мнению Салли, судьба таким образом пыталась возместить ей, хотя бы частично, утрату Роджера.

Салли перебросила рюкзак через плечо и полезла на сугроб, перегородивший тропу. Миновав препятствие, она остановилась, чтобы перевести дух.

На мгновение самообладание оставило ее, и Салли вспомнила о бедняжке Панди. Ее мучило совершенное предательство, тем более что девушка была милым, безобидным существом... Но на первом месте должна быть собственная безопасность. Придя к такому выводу, Салли заставила себя переключиться на другие темы.

Помимо всего прочего, бедняжка Панди, вероятно, сломала себе шею во время неудачного приземления. Вряд ли ей когда-либо раньше доводилось прыгать с парашютом. К тому же спуск летательного аппарата превратился в головокружительное падение, худшее из всего, что Салли когда-либо переживала в жизни. Какой уж тут выбор! О приземлении модуля даже речи не шло. Салли сделала все возможное и невозможное, чтобы корабль при вхождении в атмосферу не вышел из-под контроля полностью.

Бедная Панди, бедный Роджер, бедная Салли...

Но, по крайней мере, сама она осталась в живых, и, в конечном счете, это и есть главное. Салли хихикнула, вспомнив, с какой легкостью она провела Арнтаджа и его приятелей. Даже эта узкоглазая азиатская горилла не смогла ничего поделать. Салли было достаточно приблизиться к старикашке Арнтаджу и пригрозить ему пистолетом, который она стащила у недотепы Себастьяна.

Такое по силам даже одиннадцатилетнему ребенку. Какими слюнтяями они оказались на самом деле! Неужели им и вправду нравится околевать от холода в лесу, чтобы заснять каких-то там ночных кормушников? «Летающие моллюски! « Фу... Салли было противно и думать о таком. Вся саскэтчская фауна им под стать – моллюски, крабы и здоровенные жуки. Гадость какая.

Связав по рукам и ногам Йена Чо, Салли по очереди обездвижила остальных. Последним был Райбен. Он не сводил с нее гневного взгляда, пока она не закончила свое грязное дело, однако сопротивляться не пытался. Его мускулатура годилась теперь лишь для легких, необременительных занятий и недолгих переходов. Любая травма могла значительно ухудшить его состояние.

– Попридержите эмоции, папаша, – посоветовала Салли, – а не то кондрашка хватит. Я вас знаю, старых хрычей, всю вашу подноготную...

Остро сознавая свою беззащитность, Райбен наблюдал, как эта женщина сначала покопалась в рюкзаке, затем принялась за карманы и добралась до кредитных карточек. После этого она подвергла его недолгому, но унизительному медицинскому обследованию. Медицинский компьютер, который Арнтадж постоянно носил с собой, рекомендовал дозу иммунных препаратов. Салли протянула Райбену таблетку и стакан воды с заботливостью профессиональной сиделки.

– Не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь сыграл в ящик. Надеюсь, вам это понятно?

– Должно быть, в картотеке ИТАА на вас заведено не одно дело, – с горечью отозвался Арнтадж.

Салли только рассмеялась в ответ, убрала за ухо непослушный золотистый локон и поставила возле Райбена бутыль с водой. К ней она прикрепила капельницу, ткнув трубку старику прямо в рот.

– Теперь вам, папаша, не грозит обезвоживание. Не волнуйтесь, раньше времени на тот свет вы не отправитесь. Кто бы еще о вас так заботился?

Райбен не удостоил ее ответом.

– Ну и катитесь к дьяволу! Если будете спать, ни черта с вами не случится. Не пройдет и пары дней, как на вас кто-нибудь набредет. Я к тому времени буду уже далеко.

Райбен пытался не терять самообладания.

– К чему вам все это?

– Хватит задавать дурацкие вопросы. Потому что так надо. У меня нет другого выбора.

Салли внимательно осмотрела лагерь и вывела из строя радиопередатчики. Затем натянула снежные ботинки Брюд, которые были почти ее размера, хотя и несколько широковаты. С двумя парами носков вышло почти впору. Найдя ключ от лимузина, Салли выпытала у Райбена . точные приметы места, где он был спрятан. Затем она приготовила рюкзак с едой и кофе, после чего сложила палатку Брюд. Салли решила взять палатку с собой – на тот случай, если не удастся дойти до дороги за один день.

Брюд она то на плечах, то волоком перетащила к палатке Райбена и затолкнула внутрь.

– Эй, папаша, вот тебе компания, чтобы не замерзнуть. Сдается мне, она знает, как греть твои старые кости. Верно я говорю?

Райбен не снизошел до ответа. Брюд осыпала мерзавку проклятиями, пока та застегивала «молнии» палатки.

Салли взяла себе карту Йена Чо и походный компас. Главное для нее сейчас было – разжиться лимузином. Все остальное – проще простого: выехать на центральную автомагистраль и добраться до Финнеган-Карнер. Там всю ночь открыты магазины и отделения банков. Оттуда можно податься прямехонько в космопорт и первым же шаттлом улететь на орбитальную станцию, где спокойно дождаться межпланетного лайнера с приводом Баада.

Покинув систему Саскэтча, она окажется недосягаемой для возмездия, по крайней мере, на первое время. ИТАА действовало согласно неафишируемому принципу: «расследуем только серьезные преступления». Поэтому его представители брались за розыски только в том случае, если имелись весомые прямые улик, изобличающие убийцу.

Салли прошла под карнизом из черного базальта. Он был отмечен на топографической карте, таким образом она определила, что прошла три четверти пути. Это ее воодушевило. Салли снова взвалила на себя рюкзак, расправила плечи и побрела вперед.

Далеко позади нее палаточный лагерь постепенно тонул в толстых сугробах, нанесенных метелью. Во второй половине дня, когда Салли приближалась к дороге и лимузину, в лагерь забрела Панди Бешван. Она едва не убрела прочь, ничего не заметив, но, к счастью, налетела на камень, установленный в центре кострища. Панди едва нашла в себе силы подняться. Она была настолько измучена, что, несмотря на теплый костюм, никак не могла унять дрожь. Уже несколько раз она пробовала лечь в снег и забыться сном, но как только закрывала глаза, ее накрывал леденящий душу кошмар. Он всегда заканчивался пугающей картинкой: огромная, похожая на рачью голова увиденного ею в лесу создания, и, увидев ее, Панди поднималась и шатаясь шла вперед...

Поднявшись на этот раз, Панди заметила клочок голубой ткани, выглядывающий из-под слоя снега. Панди пробралась к нему, утопая в сугробах, разгребла снежный завал и обнаружила дверь небольшой палатки. Она раскидала снег в стороны и вскоре смогла расстегнуть входную «молнию». Внутри палатки обнаружились лежащие бок о бок мужчина и женщина, связанные по рукам и ногам, оба в полной арктической экипировке.

– Что здесь произошло? – удивилась Панди.

– На нас напали, – ответила женщина после нерешительной паузы.

Окоченевшими руками Панди принялась медленно развязывать веревки. Пальцы почти не слушались ее, запястье ныло от боли, и узлы едва поддавались ее усилиям.

– А кто напал на вас? – полюбопытствовала Панди. – Неужели есть еще ненормальные, которые бродят по лесу в такую погоду?

Прежде чем ответить, Брюд хорошенько разглядела девушку. На ней был такой же космический костюм, как и на той негодяйке блондинке.

– Один бандит, какой-то парень на «ходунке», – наконец сказала Брюд.

– Должно быть, он чистый псих, если решился выйти в такую метель. Ведь это же настоящий буран.

У девушки был местный акцент, а вот та, назвавшаяся Роксаной, говорила иначе.

– Вы с Саскэтча, не так ли?

Девушка на секунду оцепенела, но все же ответила:

– Да, я из Бельво-Сити.

Брюд по-прежнему приглядывалась к ней. Национальность девушки оставалась загадкой: не из белых и не из корейцев.

– А что приключилось с тобой? Откуда вдруг ты взялась здесь?

Девушка ответила не сразу – вопрос пришелся ей явно не по душе.

– Мы летели на шаттле с «Медеи». Что-то случилось с двигателями, и мы не смогли совершить мягкую посадку. Пришлось воспользоваться катапультой.

Эта версия была изобретена Салли, которая всю дорогу напоминала подруге, что ни в коем случае нельзя от нее отступать, особенно если после приземления им встретится кто-нибудь из властей.

– А где ты путешествовала? Летала в другую систему?

– Да, на Лигану, посмотреть храмы.

Наконец был развязан первый узел, и дело пошло немного быстрей. Когда руки Брюд оказались свободны от пут, она сама взялась за дело и быстро освободила себя и Райбена.

Райбен тут же потянулся к диагностическому компьютеру и сделал себе анализ крови. Он совсем ослаб, а это означало, что ему необходима экстренная медицинская помощь. Что, если им понадобится срочно сняться с места? От одной этой мысли Райбену становилось дурно.

Девушка смотрела– на него, будто ожидая чего-то. До сих пор он не проронил ни слова.

– Все в порядке, – произнес Райбен. – Можешь оставаться у нас. Еды хватит на всех.

– Ой, большое спасибо, – обрадовалась незнакомка.

– А как тебя зовут? – поинтересовался Райбен. Панди слегка замешкалась с ответом.

– Индира, Индира Банакар.

Девушка покраснела, и Райбену стало ясно, что она лжет.

– Какое прелестное имя. И к тому же древнее. Вероятно, ты из семьи, где еще соблюдают индуистские культы.

Девушка бросила на него удивленный взгляд.

– Да. А как вы догадались?

– У меня в Бельво-Сити есть знакомые из числа бизнесменов-индусов. – Райбен увидел, что девушка побледнела. – Но что-то я не припоминаю ни одного Банакара, а жаль.

– А-а, – произнесла Панди с явным облегчением.

Отец настоящей Индиры торговал новинками электроники, он был хорошо известен среди местных бизнесменов. Ну почему ей не пришло в голову выбрать себе имя попроще, например Рахеши Матил или какой-нибудь девушки из рабочей семьи? Она ведь знала многих по школе. Да, следовало быть предусмотрительнее.

Когда наконец от пут освободили Йена Чо, тот от стыда не находил себе места.

– Я подвел вас, – произнес он с каменным лицом, ожидая, что Арнтадж его немедленно уволит.

– Принимаю к сведению, но прощаю, – сказал тот. – Нам надо тщательно проанализировать случившееся. Нельзя допустить, чтобы такое когда-либо повторилось. Все могло закончиться гораздо печальнее.

Йен Чо мрачно кивнул в знак согласия.

Себастьян уже пытался развести огонь. Брюд проводила инспекцию лагеря, составляя перечень продуктов питания и оборудования, оставшихся у них. Девушка-индуска стояла у костра и в задумчивости жевала белковый батончик. Райбен указал на нее Йену Чо.

– Барышня лжет. Взять хотя бы ее имя – явная липа. Но вряд ли она представляет для нас опасность.

Йен Чо не заметил, чтобы у девушки было оружие. Вздохнув, он вспомнил, как заметил оттопыренный карман у той блондинки. Она выкрала пистолет у Себастьяна. Для Йена это стало полной неожиданностью. Он полагал, что сможет отвлечь ее внимание и, приблизившись вплотную, обезоружить преступницу, но та направилась прямиком к боссу и приставила ствол к его голове. Йен Чо так и замер на месте, не зная, что предпринять. Этот позор останется с ним до конца его дней.

По лицу старого друга Райбен догадался, что тот терзается происшедшим. Он похлопал Йена по плечу:

– Хватит мучить себя, нам надо спешить. Что мы можем предпринять?

Йен Чо пожал плечами:

– Нужен передатчик. Гнаться за ней не имеет смысла. Сейчас она уже, наверное, выходит к дороге.

– M-м... Значит, проблема обостряется. У нас нет ни единого передатчика.

Арнтадж почувствовал себя крайне неуютно. В таких условиях недолго и умереть. Если им и впрямь придется проделать пешком весь путь до автомагистрали, кто знает, чем это для него кончится.

– На той женщине был космический термокостюм. Она-то уж точно не замерзнет, – развел руками Йен Чо.

– А еще она воспользуется моими кредитными карточками. И получит доступ ко многим счетам. Йен Чо совсем помрачнел:

– Плохая новость. Но зато вы живы. И она не сможет украсть все.

Райбен пожал плечами. Йен Чо прав. Возможно, у него возникнет временный недостаток платежных средств, но Роксана сможет снять со счетов только расходные деньги, не капитал. Она воспользуется его расчетным счетом, возьмет какую-то сумму из саскэтчского лесного банка или продаст ликвидные акции, если узнает курс на бирже. К счастью, на ближайшие несколько дней Райбен не планировал серьезных биржевых операций.

И все же Райбен не мог опомниться. Его сжигало желание отомстить этой женщине за поруганное достоинство. Несколько часов, пока он лежал связанным, Райбен мечтал, как догонит и накажет Роксану. Но она наверняка держит путь в систему Ноканикус, куда легко может добраться на межпланетном лайнере «Грейслин». Лайнер как раз должен через пару дней появиться возле Саскэтча. Райбену придется выследить ее на орбитальной станции, а это, безусловно, будет нелегко.

К тому времени, как туда поспеют его агенты, Роксана уже наверняка будет на борту лайнера, готовящегося к прыжку. Разумеется, агенты могут последовать за ней на корабль и разыскать ее там. В крайнем случае, они могут вести за ней слежку до самого места назначения – скорее всего до системы Ноканикус.

Райбен поклялся, что доведет дело до конца, даже если ему придется махнуть рукой на все остальное. Учитывая сюрпризы звездных путешествий, Райбен понимал, что за время его отсутствия на планете могут пролететь целые десятилетия. Себастьян, Брюд, все его саскэтчские друзья успеют забыть о его существовании. Цель всей его жизни – спасти Саскэтч от безумной колонизации – останется в области благих намерений. Без его денег и влияния борьба превратится в фикцию. Ему придется бросить все, ради чего он трудился на ставшей ему родной планете. Но Райбен был исполнен решимости пойти на все, лишь бы только отомстить этой коварной особе.

34

Завидев приближающиеся по Ганьироуд к Северному Бельво пушки, Легион-Форма сразу осознала грозящую опасность. Дело в том, что Легион-Форме были известны тысячи видов артиллерийских орудий. Эти, по всей видимости, были среднего калибра, удобные в обращении.

Легион-Форма предвидела такой поворот событий. Детеныши заранее перенесли часть коконов в подвал тюрьмы, откуда их легко можно было взять с собой в канализацию, если ситуация выйдет из-под контроля.

И вот теперь Легион-Форма внимательно наблюдала за приближающимися орудиями, готовясь изменить, если потребуется, тактику обороны. Детеныши были внизу, охраняли коконы. Лишние пистолеты и патроны к ним сложили в безопасном месте.

За стенами тюрьмы, посреди снежной круговерти, полковник Анри Тюссо получил долгожданное известие о прибытии пушек. Докладывал запыхавшийся сержант ополчения – здоровый, румяный парень из Санта-Анны. Говорил он со старинным акцентом, свойственным первым колонизаторам Саскэтча.

– Ну наконец-то! – воскликнул Тюссо. – Вы что, побыстрей не могли?

– Заносы, сэр. На Снежном Берегу сломалась снегоочистительная машина и перегородила движение.

– У вас всегда найдутся отговорки, – недовольно фыркнул Тюссо. – Давайте устанавливайте свои пушки, нам надо пробить главные ворота и уничтожить снайперов, засевших в административном корпусе.

Артиллеристы посмотрели на тюрьму, смутно темневшую сквозь снежную завесу.

– Слишком малое расстояние, сэр, – произнес один из них.

– Разумеется, малое, – взвизгнул Тюссо. – А что нам остается делать? У них там, наверное, респираторы или какая другая хреновина – мы никак не можем выкурить их оттуда.

С кислыми минами артиллеристы взялись за работу. Как только все было готово, здоровяк сержант из ополчения подошел к Тюссо

– Сэр, вам известна одна важная деталь? Из этих пушек не стреляли по врагу уже более девяноста лет? Тюссо поднял бровь:

– Что вы говорите? И когда же из них стреляли последний раз?

– Если не ошибаюсь, во время забастовки лесорубов Голубого Озера. Тогда пришлось здорово повоевать.

– Так, значит, сегодняшний день тоже войдет в историю. Прекрасно. Если вы готовы, можете стрелять. Пробейте ворота, да пошире, чтобы в пробоину хорошо был виден двор, тогда мы сможем начать обстрел из винтовок. И еще я прошу вас использовать разрывные снаряды, чтобы уж наверняка покончить со снайперами в административном корпусе.

– Слушаюсь, сэр!

Сержант вернулся к солдатам.

Пушки, полевые орудия калибра сто двадцать миллиметров, были изготовлены на оружейных заводах Юджива Хейбол на планете Лигана. Они могли поражать цель на расстоянии до двадцати километров. Теперь им предстояло вести огонь по объекту, расположенному в двухстах метрах.

Раздался оглушительный треск, а вслед за ним, отскакивая от стен окрестных зданий, прокатилось гулкое эхо. Мощные разрывные снаряды ударились о каменную кладку фасада тюрьмы. Во все стороны полетели остатки ворот, осколки – битый камень, куски стали. Некоторые взрывной силой были отброшены так далеко, что дождем посыпались на ряды полицейских и пожарных машин, на вездеходы телевизионщиков. Немедленно взвыл нестройный хор испуганных выкриков и проклятий, и люди бросились искать спасения под машинами.

Внутри тюрьмы Легион-Форма с детенышами укрылась в подвале. Снаряды один за другим летели к административному корпусу, взрываясь фонтанами стальных осколков. Служебные помещения вскоре превратились в груды развалин. После шести залпов канонада смолкла.

Легион-Форма бросилась вверх по лестнице и вскоре обнаружила удобную огневую точку. Было прекрасно видно, как двуногие нестройной цепью приближались по сугробам к воротам тюрьмы. Легион-Форма немедленно открыла огонь, и наступавшие в панике бросились назад, к укрытиям, оставив на снегу распластанные безжизненные фигуры.

Снова пошли в ход ружья. Несколько минут ворота поливал свинцовый дождь, а затем его сменили пушечные снаряды. Здание административного корпуса стало разваливаться.

Легион-Форма бросилась в подвал. Но едва залпы прекратились, она снова заняла огневую позицию и принялась обстреливать цепочку наступавших двуногих. Оставив на снегу новые жертвы, смельчаки отступили. Вскоре опять заговорили орудия.

Игра в кошки-мышки продолжалась.

Административный корпус буквально развалился на части. Рухнула, не выдержав мощи огня, внешняя стена, и кабинет за кабинетом стали оседать, образуя во дворе тюрьмы горы щебня и мусора. Лишь столбы ворот, сложенные из крепкого камня, стояли неколебимо, хотя в результате обстрела стальные двери с них оборвало, как листья. Вестибюль тюрьмы был наполовину завален битым камнем и осколками кирпичей, падавшими с верхнего этажа. Вокруг стояла плотная пелена из дыма и пыли, которая постепенно растворялась среди густых снежных хлопьев.

На верхних этажах заключенные прятались по углам камер в странном экстазе ужаса и напряженного ожидания. Многие, однако, были до того измучены, что сидели на койках, тупо глядя перед собой, закутанные по уши в тюремные одеяла, чтобы спастись от пробирающего до костей холода. Отопление отключили еще утром, и тюрьма быстро превратилась в морозильную камеру.

Никто не понимал, что происходит. Те из заключенных, кому «повезло» видеть «тварей», вряд ли могли что-то прояснить, хотя у них, безусловно, было больше оснований для страха.

Внизу по-прежнему с устрашающей силой рвались снаряды. Ударные волны сотрясали все здание до самого основания. Не успевало стихнуть эхо одного взрыва, как вслед ему летел новый залп. Пыль и дым застилали лестничные колодцы.

Стрелки часов показали четыре часа пополудни. Через несколько минут в передатчике Легион-Формы пискнул сигнал, а затем послышались первые слова, произнесенные только что вылупившимися на свет «легионерами» – они стояли в снегу у стартовой площадки номер восемнадцать.

Итак, первые коконы созрели. Подкрепление на подходе! Легион-Форма, не мешкая, отдала необходимые приказы, снабдив «легионеров» подробным описанием местности, где планировалось проведение новой операции.

Полевые орудия опять умолкли. Легион-Форма с оружием наготове устремилась вверх по лестнице, но цепи наступающих не увидела. Вместо этого вновь загрохотали пушки. В вестибюль полетели осколки. Застигнутая врасплох, Легион-Форма получила ранение. Она рухнула на пол – одно колено было разбито вдребезги. В отчаянной борьбе за жизнь тварь ползком двинулась к лестнице.

Еще один снаряд разорвался, ударившись о заднюю стену. Стальные осколки рикошетом отскакивали от камер, лишь чудом минуя Легион-Форму. С разбитых стен вниз падали кирпичи. Легион-Форма собралась с силами, одним прыжком достигла лестницы и покатилась вниз по ступеням, потеряв при этом винтовку.

Позади нее раздались новые взрывы, но теперь страдали лишь камень да кирпич. На нижней площадке лестницы Легион-Форму уже ждали детеныши. Они перенесли раненую в подвальное помещение, где та смогла оценить причиненный ей ущерб. От правого колена практически ничего не осталось. Торс был пробит, и из ран вытекали жизненно важные жидкости. Требовался новый носитель!

Торжественную церемонию «гхошт» – прощание с телом «освященного благодатью носителя» – придется провести на несколько часов ранее, чем предполагалось.

Так или иначе, носитель «Прамод» уже и без того практически пришел в негодность. Однако возникли и дополнительные проблемы. Пушки неприятеля были слишком опасны, а детенышам пришлось бы тащить Легион-Форму обратно наверх, к камерам, где находились другие дикие носители, что означало излишний риск.

С другой стороны, чтобы восстановить поврежденный коленный сустав, понадобится несколько часов. Человеческие формы-носители обладали весьма специфическими органами, состоящими из огромного количества разнообразных клеток. «Ремонтные работы» займут слишком много времени.

Тем временем свежие силы «легионеров» уже спешили на подмогу, пробираясь по трубам канализации. Легион-Форма отправила им навстречу одного из детенышей: нельзя было терять ни минуты.

Опять пропищал сигнал передатчика; на связь с донесением вышла «Тилли», все еще удерживающая компьютерный зал корпорации «Конгшу» в небоскребе. Зал был окружен многочисленными двуногими, которые швыряли внутрь газовые гранаты. Однако если газ кого и раздражал, то исключительно освоенного носителя. Легион-Форма с радостью сообщила «Тилли» о появлении на свет новых «легионеров», а также об артиллерийском обстреле тюрьмы.

Поскольку тюрьма оказалась в окружении мощных наступательных сил неприятеля, не было смысла возвращать «Тилли» сюда. Вместо этого ей было приказано удерживать позицию до прихода подкрепления. С приходом свежих сил удержать тюрьму будет не сложно. Когда созреет следующая партия коконов, прийти на помощь «Тилли» не составит труда.

Полковник Анри Тюссо недоуменно смотрел в бинокль на то, что осталось от Центральной тюрьмы Бельво.

– И как они там еще не загнулись?

– Скорее всего, сэр, – предположил капрал Тегана из штурмовой группы, – они укрылись в подвале.

– Но мы ведь почти что камня на камне от тюрьмы не оставили. Как там можно остаться в живых!

– Но, сэр, подвалы остались нетронутыми. С такого расстояния их не достать. Пушки следует откатить на несколько километров, лишь тогда они смогут вести огонь по нижнему ярусу!

– Нет, надо что-то срочно предпринимать! – фыркнул Тюссо. – Может быть, выслать людей, чтобы они пробрались в тюрьму через стену с другой стороны здания?

Капрал Тегана не торопился с ответом. Он уже потерял пятерых человек во время безрассудных атак на ворота.

– Если желаете, сэр, я вызову добровольцев. Тюссо понимал, что из этого ничего не выйдет. Он вздохнул:

– Не утруждайте себя, капрал. Попробуем придумать что-нибудь другое.

– Да, сэр. Полагаю, было бы неразумным подставлять себя под пули.

Тюссо недовольно буркнул что-то себе под нос и, обернувшись, обнаружил, что его дожидается патрульный офицер с портативным магнитофоном в руках. Офицер был крайне возбужден.

– Сэр, мы засекли необычные радиосигналы. Думаю, вы должны послушать вот это.

Офицер быстро нажал на кнопку, и из динамика раздались непонятные звуки, напоминающие треск насекомых. У Тюссо по коже забегали мурашки.

– Что это еще за наваждение?

– Понимаете, сэр... – Офицер от испуга с трудом подыскивал нужные слова. – «Диагностическая программа», с помощью которой я проверил это чириканье... предполагает... э-э-э... что это какой-то неизвестный нам язык.

Тюссо нахмурился:

– Какой язык? Лаовонский или что-то в этом роде? Хотя, впрочем, в нашем секторе галактики нет лаовонов.

– Нет, сэр, это однозначно не лаовонский, и вообще он не похож ни на один из известных нам языков. Он не связан со знаковыми системами, изобретенными человечеством. Я даже проверял, не родственен ли он языку ниндзя или корейским диалектам. Нет, сэр, так переговариваться могут только пришельцы.

– Пришельцы?

– Именно, сэр. Если бы нам удалось прокрутить это чириканье на компьютере полицейского управления, возможно, мы бы получили ответ на наш вопрос, но, по имеющимся у меня данным, это до сих пор невозможно.

– Говорят, там полнейший хаос, – вставил капрал Ру.

– Да сейчас все вокруг – хаос! Не знаешь, за что браться, – огрызнулся Тюссо. Он обернулся и еще раз окинул взглядом разгромленное тюремное здание, маячившее за снежной завесой. – А откуда исходят сигналы?

– Из тюрьмы, сэр, прямо из главного корпуса. А другой источник находится к западу.

– Это явно небоскреб «KYB».

– И был еще один короткий сигнал, с севера.

Тюссо в задумчивости рассматривал мрачную громаду тюрьмы. Язык пришельцев!.. Внезапно его пронзила странная, взбудоражившая душу мысль; и полковник вздрогнул, вспомнив давно забытое имя. Лаштри-3, планета, сожженная имперским флотом лаовонов в эру Красного Сейгфана.

ИТАА всегда противилось заселению Саскэтча, так как система находилась в том участке галактики, где в далекой древности разыгрались события войны Звездного Молота. Когда, несмотря на протесты, на Саскэтче все же возникла колония, в ИТАА отказались снять запрет на исследование остальной части системы. Тюссо всегда считал, что все это бредни, плод больного воображения выживших из ума идиотов, начитавшихся книг по древней истории. И вот теперь в его душу закралось сомнение. Так все-таки, с кем им приходится сражаться?..

Его размышления были прерваны появлением черного лимузина, доставившего дородного мсье Дрюмона, мэра Бельво-Сити. Это был давний соперник кланов Тюссо и Бельво.

– Полковник! Что тут у вас происходит?

Огромный носище Дрюмона полыхал между низко надвинутыми полями его саскэтчской шляпы и поднятым воротником теплого темного пальто, как ярко-красный фонарь.

– Мы еще не до конца разобрались, мэр. Вновь загрохотали пушки. Снаряды обрушились на столбы ворот. У Дрюмона отвисла челюсть.

– Полковник Тюссо, надеюсь, что у вас имеются для этого достаточные основания, я... – И тут Дрюмон вгляделся в потрясающую картину разрушений. Мэр взвыл от бешенства. – Вы соображаете, в какую сумму нам влетит ремонт этого здания? Или у вас вместо мозгов мякина? Полковник Тюссо, я полагаю, что ваша карьера в саскэтчской полиции окончена. Я собственноручно, если понадобится, приколочу гвоздями к стене вашу шкуру!

Лицо Тюссо потемнело от ярости.

– Да заткнитесь вы, безголовый идиот! Мы потеряли десять человек, пытаясь пробраться внутрь. А еще у нас десятки раненых. К тому же нам не попался никто из охраны и служащих тюрьмы, скорее всего, они мертвы до единого. Если вы не хотите, чтобы мы понапрасну потеряли еще сотню людей, что, по-вашему, нам остается делать?

– По-моему, вам следует выполнить свой долг и положить конец безобразию. Однако никто не давал вам права рушить муниципальные здания.

Голос Дрюмона сорвался на визг, но его тут же заглушили артиллерийские залпы.

35

Опять запищал радиопередатчик, и на связь вышла «Тилли», на этот раз с обескураживающим известием. Оказывается, допущена чудовищная ошибка. Люди не были аборигенами этой холодной планеты! Это всего-навсего захолустная колония на окраине звездных миров, подаривших человечеству новое пристанище.

«Тилли» сделала это открытие, изучая информационные базы данных, которыми ей удалось завладеть. Как оказалось, люди расселились на обширном галактическом пространстве. Они обладали передовыми технологиями космических перелетов. Человечество представляло собой гигантскую аморфную биомассу, с удивительной скоростью распространявшуюся по галактике. Легион-Форме ни разу не доводилось сталкиваться со столь стремительной колонизацией чужих миров.

Что еще хуже, человечество было связано единой коммуникационной сетью, глубоко проникшей в межзвездное пространство. Между мирами регулярно курсировали межпланетные корабли. Один из них ожидался на Саскэтче со дня на день.

Легион-Форма почувствовала, как на нее наваливается невыносимая усталость. Выходит, цель была выбрана неверно? Обуреваемая нестерпимым желанием заполучить носителей, Легион-Форма проглядела истинное назначение космического спутника, который попался ей на пути к поверхности планеты. Легион-Форма приняла его тогда за примитивную космическую платформу, сооруженную живыми существами, едва приступившими к освоению пространства. Она также решила, что «Семя надежды» подтверждает ее гипотезу: ведь, глядя на этот корабль, трудно было заподозрить в нем продукт передовых технологий. Но теперь Легион-Форме стало ясно, что она наткнулась на сторожевой пост мощной космической цивилизации. И если встревожить этот мир, от него можно ожидать ответного удара чудовищной силы.

Легион-Форма вынужденно погрузилась в расчеты. Перед ней замаячила возможность провала. Жесточайшего провала, который явится подлинным концом расы богов Аксона-Нейрона!

И тем не менее у нее еще оставались шансы на успех, но при условии, что план захвата подвергнется коренному пересмотру. Стало ясно, что первоочередным становится захват орбитальной станции, а также коммуникационных систем, с помощью которых информация о событиях на планете может быть передана в другие миры.

График наступательных действий становился все более сжатым. Это было весьма некстати, так как вскоре заработает генетическая программа, которая серьезно затруднит планирование боевых операций.

Легион-Форма закончила «починку» поврежденного участка ноги, зарастив колено временными тканями. Из рукоятки швабры детеныши соорудили для нее нечто вроде костыля. Легион-Форма поднялась на ноги и взяла в руки винтовку. Двуногие наступали, и во что бы то ни стало следовало предотвратить захват ими подвала тюрьмы и канализационных люков.

После продолжительных препирательств полковнику Анри Тюссо удалось уговорить штурмовую группу предпринять новую попытку. В качестве мобильного прикрытия им был обещан тяжелый грейдер. Капрал Тегана, несмотря на дурные предчувствия, сам возглавил группу захвата.

Впереди неторопливо полз грейдер, поставленный на автоматический задний ход, а за ним крались Тегана и его бойцы. На этот раз из тюрьмы не прозвучало ни единого выстрела. Штурмовики добрались до груды обломков у ворот – в этом месте рухнула стена административного корпуса, – не встретив никакого сопротивления.

– Ничего не видать, – прошептал Тегана, выглядывая из-за грейдера.

– Если ты помнишь, прошлый раз нас уже поджидали, – отозвался его сослуживец Лефарж.

– Да. Давайте посмотрим, нельзя ли подкрасться ближе.

Грейдер начал пятиться через разбитые ворота и наконец подполз к главному входу. И опять противник ничем не выказал своего присутствия.

– Дай-то бог, на этот раз мы разделаемся с ублюдками.

– Дай бог, – отозвался Тегана с надеждой в голосе.

Стараясь не проглядеть затаившегося врага, Тегана выскользнул из-за укрытия и опрометью помчался в тюремный вестибюль. Спрятавшись за дверями, он просигналил остальным, что путь свободен.

Внутри они не обнаружили ничего, кроме осыпавшейся штукатурки и битых кирпичей, дымящихся обломков мебели и нескольких мертвых тел. Большинство убитых были расстреляны в упор – судя по характеру пулевых ранений.

В коридоре, соединяющем вестибюль с центральным тюремным блоком, штурмовики наткнулись на трупы убитых охранников. Внутри тюрьмы стояла мертвая тишина. На первом этаже двери камер были открыты, а заключенные либо мертвы, либо исчезли неизвестно куда.

Тегана по радио доложил Тюссо обстановку. Сдерживая дыхание, они поднялись на второй этаж. Там их взору опять предстали разбросанные по вестибюлю мертвые тела, но двери камер были закрыты.

– Что за побоище тут произошло? – пробормотал Лефарж.

– Ума не приложу, – Тегана пожал плечами. Затем Лефарж обнаружил останки оператора саскэтчского телевидения и разбитую камеру.

– Господи, ну и отделали парня. – Лефарж был бледен как мел.

– А где же его голова? – удивился Тегана.

– Вот там. Похоже, ее просто оторвали от тела, – произнес Лефарж. Он наклонился за разбитой вдребезги телекамерой. – Вероятно, ее вывели из строя, с силой швырнув об стену.

– Похоже, здесь кто-то терпеть не может, когда его снимают, – прокомментировал Тегана.

– Смотри, в тех камерах еще есть живые заключенные, – вскрикнул Лефарж.

– Действительно. И заперты они так основательно, что если это и тюремный мятеж, то явно для избранных.

Тегана потряс решетку, перегораживающую проход к камерам. Она была заперта.

Заключенные в камерах, завидев их, подняли истошный крик.

– О чем это они? – удивился Тегана.

– Вроде про каких-то тварей, похожих на борзых. Говорят, они и застрелили всех этих ребят.

– Надеюсь, что мы сможем заплатить ублюдкам той же монетой.

Двое солдат, отправленных на третий этаж, обнаружили там примерно такую же картину, как и на втором. Люди, оказавшиеся в коридорах, мертвы, те, что сидят по камерам, живы.

– Интересно, а что в подвале? Надо и там все проверить, – предложил Лефарж.

– Да, пожалуй, это неплохая идея.

Тегана выставил двух часовых следить за лестницей и спустился вместе с остальными в главный вестибюль.

Рядом с руинами административного корпуса черный провал лестницы вел прямо в подвал. Рядовой Жегран вперил взгляд в темноту.

– Видно что-нибудь? – спросил Тегана.

– Ни черта, – отозвался Жегран.

– Тегана, что там у вас происходит, черт побери! ? – прозвучал в передатчике голос Тюссо.

– Мы как раз собираемся обследовать подвал, сэр. Пока что нам не удалось засечь самого врага.

За стенами тюрьмы Тюссо и все собравшиеся тревожно всматривались в темный силуэт здания. Метель наконец стихла, ветер ослаб. И никто из людей не заметил, как на перекрестке к югу от импровизированной полицейской баррикады внезапно поднялась крышка канализационного люка. Никто не увидел, как оттуда метнулись четыре быстрые тени и стремительно бросились в тыл полицейским.

Сержант полиции, решивший хлебнуть пару глотков виски, спрятался позади вездехода. Он первым почуял неладное. Подняв голову, он заметил, как к нему со скоростью олимпийского спринтера приближается какая-то поджарая фигура.

Он выронил бутылку, выхватил пистолет и уже собрался выстрелить, но его кто-то опередил: прогремел выстрел, и полицейский свалился на снег, убитый тяжелой разрывной пулей. Серые тени промчались по его телу и с разбега налетели на группки полицейских, пожарных, телерепортеров, санитаров «скорой помощи». Загремели выстрелы, люди, застигнутые врасплох, закричали от боли и ужаса. Разразилось настоящее побоище. Удары сыпались градом, крики раненых смешивались с треском ружейной пальбы. Кулаки, приклады, пули – все пошло в ход. Атакующие – свежие, только что из коконов, «легионеры» – располагали пистолетами и крепкими как сталь конечностями.

Бой был неравным. С плеч летели головы, на снег вываливались кишки; некоторых несчастных попросту растерзали в клочья, их останки были разбросаны по земле. Кого-то сразила вражеская пуля. Были и такие, кто в панике был застрелен своим же товарищем, потерявшим от страха голову.

Телевизионщики снимали жуткие сцены побоища – они вели прямой репортаж, поступавший в студию в центре города. Там у ошалевших режиссеров и операторов волосы вставали дыбом. Но и телевизионщиков постигла та же печальная участь, они были уничтожены, а их камеры разбиты вдребезги. Любому человеку, застигнутому с камерой в руках, с этого момента была гарантирована смерть.

Среди полицейских нашлось несколько смелых и ловких парней. Одному капралу удалось вогнать в «легионера» три пули подряд. Сбитое с ног чудовище издало странный жалобный хрип.

Капрал, расставив ноги, встал над тварью, целясь ей прямо в голову. Но не успел он нажать на курок, как тварь лягнула его закованной в роговую броню ногой прямо в живот. Окровавленные внутренности капрала посыпались наружу. Чудовище снова вскочило на ноги, не обращая внимания на искалеченную руку и зияющую рану в груди, и тотчас же бросилось к застывшим в изумлении артиллеристам. Опомнившись, те в панике бросились наутек.

К тому времени в живых осталась лишь небольшая группа людей, спасающихся бегством в южном направлении.

«Легионеры» похватали брошенные при отступлении винтовки и принялись поливать беглецов прицельным огнем.

Чуть впереди основной группы на полной скорости летел вездеход полковника Анри Тюссо. Сидящий рядом с ним мэр Дрюмон нес сущую околесицу.

Верх кабины пробила шальная пуля, пассажиры пригнулись, и Тюссо едва не врезался в осветительный столб. Придя в себя, он вырулил на Ганьироуд и здесь едва не столкнулся с колонной полицейских вездеходов, двигавшихся навстречу. Тюссо развернул вездеход поперек улицы, перегородив дорогу, выпрыгнул из машины и побежал к полицейским, размахивая как безумный руками. Он приказал им тоже развернуть машины поперек улицы и приготовиться открыть из-за баррикады огонь. Полицейские непонимающе смотрели на полковника, затем увидели бегущих людей. В отдалении слышались пальба и крики. Полицейские нехотя подчинились.

Тем временем Легион-Форма перегруппировала силы своих «легионеров», отрезая проникшим в тюрьму бойцам штурмовой группы путь к отступлению. Штурмовикам пришлось покинуть подвал, ища спасения от залпов винтовок Легион-Формы и ее свежих сил. Но затем они обнаружили, что снаружи тоже кипит бой, и ринулись к воротам, где наткнулись на новый отряд чудовищ, возвращавшихся с устроенной ими кровавой бойни. Произошла еще одна короткая омерзительная стычка. В живых остался только капрал Тегана. Безоружного, с помутившимся рассудком, его подобрали с земли и, перекинув через плечо, потащили внутрь тюрьмы.

Плечо тащившего его существа было покрыто чем-то вроде панциря, которому не страшна даже пуля. Тегана успел заметить, что другие твари перетаскивают полевые орудия, выстраивая их в ряд по бокам от застрявшего перед воротами грейдера. У них были совершенно иные пропорции, чем у людей. Скорее, они напоминали борзых, только на двух ногах, а глаза их походили на оранжевые хризантемы.

Но это были и не роботы; на некоторых из них проступали следы ранений. У одной из тварей была серьезно повреждена рука, из нее на пол коридора капала черная жидкость, смешиваясь с пылью.

Пришельцы! Неизвестная ранее жизненная форма! Тегана в этом больше не сомневался. Затем его швырнули на пол. Он разглядел еще одно существо, тоже раненое. Тегана бросилось в глаза, что у этой твари почти человеческое лицо, более округлый, человеческий череп, а под выростами-цветами размещен вполне человеческий нос.

Существо опиралось на импровизированный костыль, для чего явно приспособили ручку от швабры. Одну ногу оно волочило. Под подбородком виднелся блестящий мешок ярких розовых и зеленых полипов. В нос Тегана ударили странные запахи – воняло рыбой и экскрементами.

Тегана крепко прижали к полу, и двое других существ сорвали с него одежду. Ничуть не церемонясь, ее попросту раздирали по швам, затем расстегнули застежки ботинок и стащили их вместе с носками. В чем мать родила Тегана дрожал на шершавом каменном полу вестибюля. Его заставили подняться и потащили в глубь тюрьмы. Впереди вприскочку ковыляла Легион-Форма. Пришло время подчиниться генетическому зову. Наличие свежих боевых сил заставляло этот зов колоколом звучать в мозгу. Оставалось только следовать ему, ничто другое не могло заглушить его мучительного биения.

Настало время зачать Высшую Форму. Богоформа должна снова вернуться в этот мир! Ее возвращение неизбежно. Вскоре повсюду появятся Высшие Формы. Так было заведено испокон веку. Высшие Формы обладали преимущественным правом на существование. Но с их появлением отточенной стройности боевого порядка придет конец, независимость Легион-Формы будет утрачена, а миром будут вертеть сумасбродные капризы Высших Форм.

Но, увы, зов был слишком силен, чтобы пренебречь им. В груди «Прамода» уже набухла и медленно поднималась через горло ко рту «рука», несущая семя.

«Легионеры» бросили Тегана в одну из камер на первом этаже. Затем они поднялись вверх по лестнице, рывком открыли первую попавшуюся клетку и бесцеремонно погнали троих заключенных на первый этаж.

По одному они хватали несчастных, срывали с них одежду и пинком заталкивали в камеру к Тегана. Обнаженные люди в ужасе наблюдали, как с тем пришельцем, что хромал на раненую ногу, стало твориться нечто невероятное. Рот его открылся, нижняя челюсть отвисла, а из сияющей пасти показалась толстая коричневая кишка, прямо на глазах становясь все длиннее. Кишка чем-то напоминала небольшой слоновый хобот.

Четверых людей схватили и заставили согнуться. Легион-Форма по очереди проникла в них «семенным отростком», впрыснув в глубины их внутренностей дремлющие клетки Высшей Формы. Как только семя было высеяно, несчастных бросили на пол и захлопнули дверь в камеру, чтобы не мешать их перерождению в Высшую Форму.

Тегана уставился на сокамерников. В одной камере с ним находились два белобрысых парня, явно с Саскэтча, и один смуглокожий, по всей вероятности, лиганец.

– Кто они? – оторопело произнес один блондин. – Что они сделали с нами?

– Оттрахали нас, дурья твоя башка, – отозвался другой.

Тегана почувствовал внутри какую-то странную тяжесть. Боль, причиненная насилием, начинала стихать, но унижение осталось. Никогда, даже в худших из кошмаров, ему не представлялось более гнетущего чувства: казалось, будто для него потерян весь мир.

– Неужели они бросили нас здесь одних? – удивился лиганец.

– Сукины дети, был бы у меня пистолет! – отозвался один из блондинов.

Тегана ощутил, что его тело немеет, наливаясь тяжестью. Живот начал нестерпимо чесаться, причем зуд становился сильнее с каждой секундой.

– Что с нами происходит? – вырвалось у Тегана. Голос его дрожал от отчаяния. Остальные тоже принялись скрести животы. Все поднялись на ноги.

– Мне этого не вынести, – вопил лиганец, который ожесточенно терся животом о каменную кладку стены.

Зуд распространился на всю переднюю часть тела – от груди до паха.

– Что за дьявольские штучки! – простонал лиганец и непроизвольно сделал шаг к остальным. Они тоже шагнули ему навстречу. Зуд не прекратился, но заметно утих, когда они приблизились друг к другу.

– Оно хочет, чтобы мы прижались друг к другу!

– Кто это оно?

Они встали в центре камеры, плотно прижавшись зудящими животами и положив руки друг другу на плечи. Образовался плотный комок человеческой плоти. Зуд постепенно стихал, а вместо него приходило новое ощущение – под кожу проникало странное тепло, постепенно перерастая в обжигающее пламя. Их голоса слились в диком, пронзительном квартете. Руки людей переплелись, пальцы сцепились намертво, и ничто уже не могло разъединить их объятий.

Кожа на животах слой за слоем начала шелушиться, а сквозь нее пробились острые побеги соединительной хрящевой ткани. Из их кишечников образовалось центральное хрящевое кольцо – остов будущей Богоформы. Побеги сомкнулись и затвердели – мучительные объятия четверки несчастных стали еще тесней.

Из заднего прохода каждой жертвы выросли толстые розовые студенистые щупальца. Эти щупальца затем развернулись в полотнища и слились друг с другом. Не прошло и двадцати минут, как четверка несчастных оказалась в плотном чехле розовой кожи. Колеблющаяся плоть осела на пол камеры, постепенно меняя свои очертания. В конце концов она приобрела эллипсоидную форму, напоминающую омерзительное гигантское яйцо.

Легион-Форма следила за этим священнодействием, преисполнившись древнего трепета и обожания, миллионы лет назад заложенных в ее сознание. Одновременно она ощущала невыносимую боль утраты недавней независимости. Высшие Формы своими капризами могут испортить любое дело.

Оболочка «яйца» начала темнеть и затвердевать. Через несколько часов она треснет, чтобы дать жизнь реинкарнированной Богоформе.

Легион-Форма оглянулась по сторонам. Настало время церемонии «гхошт».

36

Полицейским и ополченцам, столпившимся у небоскреба «KYB», были хорошо слышны пушечные залпы и глухие отзвуки ударяющихся о стены тюрьмы снарядов.

Когда пальба стихла, начались бесчисленные радиопереговоры между полицейскими из небоскреба и теми, кто собрался у стен тюрьмы. Артиллерия сделает свое дело – в этом не сомневался никто. И вдруг из динамиков донеслось странное верещание и попискивание. Полицейские, бормоча под нос проклятия, сорвали наушники.

Когда непонятные звуки утихли, они снова попытались связаться с тюрьмой. Но и там никто не мог сказать, что означает это чириканье – скорее всего, помехи, еще один неприятный сюрприз, преподнесенный бураном. Однако метель уже шла на убыль. Снег перестал валить стеной, а ветер потерял ураганную силу. Окна небоскреба светились огнями, хотя большинство зданий в этой части города еще днем лишились электроснабжения и теперь возвышались на фоне серого неприветливого неба мрачными темными монолитами.

Вновь в наушниках послышалось странное жужжание и потрескивание, и снова связь с полицейскими силами, осаждавшими Центральную тюрьму Бельво, оказалась прерванной. Когда шумы прекратились, восстановить связь не удалось, по крайней мере с теми из коллег, кто стоял у стен тюрьмы.

Старший офицер, капитан Молин из дорожной полиции, заподозрил неладное. Он отправил на вездеходе двух своих людей вьыснить, что все-таки происходит в тюрьме. Вездеход заурчал водородными двигателями и, рванув с места, скрылся за углом. Полицейские снова возвратились к утомительному наблюдению за небоскребом. Чуть позже они связались с оцеплением терминала космопорта, но и у них связи с тюрьмой тоже не было. Беспокойство росло. Остальной город был поражен хаосом; центральную автостраду и дорогу к Квайданским фермам забили чудовищные пробки.

Наконец вернулся вездеход. Вылетев на полной скорости из-за угла, он врезался в полицейское заграждение. Люди пришли в замешательство. И тут двери вездехода распахнулись, и оттуда с пугающей, нечеловеческой прыткостью посыпались странные поджарые фигуры. Засверкали ослепительные вспышки, и выстрелы уложили на месте всех стоявших поблизости, за исключением капитана Молина, который успел юркнуть в здание небоскреба.

Три кошмарные твари бросились за ним. Штурмовики, охранявшие вестибюль первого этажа, в недоумении таращились на Молина, который пытался предупредить их об опасности. Одновременно началась перестрелка на лестницах. Пуанкаре, который вел наблюдение за лестничными клетками, кричал через дверь, что какой-то попавшийся в ловушку террорист ведет огонь с верхних этажей. Пуанкаре выскочил ему навстречу и принялся очередями стрелять по верхним этажам.

Молин, добежав до патруля, схватил за плечо капрала Гранкура и молча указал на входную дверь как раз в тот момент, когда в вестибюль ворвались воинственные твари. На несколько секунд поднялась оглушительная стрельба – палили из оружия всех видов и калибров. Одного из «легионеров» тяжелыми пулями перерезало почти пополам. Носитель испустил дух, но контролирующий модуль выкарабкался наружу из поврежденного тела и перескочил на плечи другому «легионеру».

С лестницы спустилась «Тилли». Полицейские попали в ловушку перекрестного огня. Здание небоскреба было очищено от вооруженных людей в считанные секунды. По радио снова разнеслись жужжание, чириканье и писки.

Эта новость ускорила развитие событий внутри тюрьмы. На втором этаже три «легионера» без предупреждения ворвались в камеру заключенных Линкея и Олофа. Твари жестикулировали, размахивая пистолетами, ставшими для них привычными.

Олоф был буквально загипнотизирован зрелищем невиданных оранжевых цветов, выросших из того места, где должны были находиться глаза. Он замешкался, и одна из тварей, прыжком подскочив к нему, сбила его с ног. Его вытащили из камеры за пятки. За дверью вторая тварь подхватила его под мышки и быстро поволокла на первый этаж, где запихнула в другую камеру. Там с Олофа и Линкея сорвали одежду, надели на руки наручники и повалили на пол лицом вверх.

«Прамод» и «Тилли» должны были вновь обрести друг друга. «Тилли» примчалась к тюрьме на вездеходе, чтобы соединиться с Легион-Формой в предстоящем священнодействии.

Легион-Форма, ковылявшая на костыле, так как одна нога отказывалась сгибаться, лично вышла навстречу «Тилли» с известием, что та получает повышение до Зам-Формы с полагающимся ей по рангу уровнем сознания.

Оба прародителя нового поколения расы направились в камеру, где для них уже подготовили свежих носителей. Пришло время древней церемонии.

В соседней камере созревало тело Богоформы. Раса быстро возрождалась из небытия. Слава богов Аксона-Нейрона с каждым часом будет распространяться вширь, пока не заполнит собой все межзвездное пространство! Империя возродится заново!

Тело «Прамода» передернулось и задрожало. Миллионы нервных окончаний были вырваны с корнем, главные нервные узлы один за одним выдернулись из ткани, круглые мышечные каналы сомкнулись, лишившись «начинки» из нейронов. Форма-носитель умирала.

Церемония «гхошт» прошла начальную стадию. Внезапно кожа «Прамода» покрылась рубцами и волдырями, как будто изнутри рвались наружу мощные узловатые корни. Кожа напряглась, как поверхность воздушного шара, расширяясь и натягиваясь, пока наконец не взорвалась с оглушительным хлопком, будто перекачанная жидкостью.

Легион-Форма покидала тело носителя точными, мастерскими движениями. Тело Прамода Бешвана съежилось и рухнуло на пол: кучка мертвой плоти – кости, внутренности, кожа – пустая, расчлененная оболочка. И в довершение поверх мертвой груди с глухим ударом упала голова. Упала с безукоризненной точностью – «гхошт» прошел так, как предписывали правила, а это было добрым предзнаменованием.

Связанным людям на полу показалось, будто из спины существа внезапно выросло небольшое сосновое деревце с розовыми и белыми ветвями. Оно сбросило с себя телесную оболочку, словно рубашку. Затем деревце начало медленно опадать, поникнув ветвями, и взорам людей предстал толстый блестящий червь ростом в четыре фута и толщиной в человеческую ногу.

Червь опустился на пол и, как улитка, заполз на тело Олофа. Тот закричал от омерзения – червь был тяжелым, теплым и скользким от слизи. Олоф вырывался, отчаянно извиваясь и брыкаясь, но червь намертво прижался к нему, и все усилия Олофа были напрасными. Совершенно отчаявшись, Олоф приподнял голову и обреченно наблюдал, как червяк устраивается у него на животе. Наконец он растянулся по всему телу от подбородка до паха.

Из тела червя выметнулись щупальца и опутали несчастную жертву, как узловатые веревки. Испустив вопль отвращения, Олоф конвульсивно забился, пытаясь освободиться от пут. Но напрасно. Другие щупальца насильственно проникли во все отверстия его тела, даже в глаза через слезные каналы, причинив жертве нестерпимую боль. Но вместо крика из горла Олофа вырывалось теперь лишь клокотание, так как голосовые связки были блокированы нервами-агрессорами. Олоф ощущал, как щупальца проникают во все полости его тела, и на него холодной волной нахлынула опустошенность и безграничная тоска.

Легион-Форма прекрасно изучила человеческих носителей, а потому была уверена, что процесс вселения в новое тело пройдет без излишней суеты и слепого поиска, как это было с Роджером Ксермином и Лрамодом Бешваном! Она покорит дикого носителя в одном прекрасном, необузданном, стремительном порыве! О, эти мгновения священного трепета!

Щупальца напряглись, нервные окончания заострились, жертва забилась в тисках. Легион-Форма вошла в нее точными быстрыми движениями, погружаясь в плоть, как чугун тонет в вязкой грязи или вулканической лаве.

Олоф издал последний агонизирующий вопль, перешедший в короткие всхлипывания и стоны, и тело его перестало принадлежать ему, а нервная система, подвергшись насилию, была уничтожена.

Затем задергалась кожа на «Тилли». Вскоре она взорвалась фонтаном крови и лоскутов плоти. Юная Зам-Форма появилась на свет с некоторым отклонением от канона: голова носителя упала, но откатилась в сторону от груды мертвой плоти, нарушив гармонию «гхошта». Однако для новичка – вполне приемлемо. Процесс прошел без серьезных осложнений, все нервные узлы были удалены без повреждений.

Зам-Форма заползла на темнокожее тело Линкея, и вскоре началось проникновение. И на этот раз новенькой недоставало мастерства, а до красоты было вообще далеко. Но в данных условиях добиться лучшего было трудно.

Легион-Форма завладела мыслительными центрами Олофа при помощи щупальцев-контроллеров. Она проникла в его внутренности, изменив их сообразно собственным нуждам, и ускорила процессы метаболизма. Из шеи выросла блестящая борода зеленых полипов.

Дав освоенному носителю несколько минут отдыха, Легион-Форма заставила его подняться на ноги. Носитель слегка пошатывался. Зам-Форма также подняла своего носителя. Из глазниц уже начали прорастать новые зрительные сенсоры.

Во всем теле еще происходили фундаментальные изменения, поэтому в течение часа носитель будет не способен на активные действия. Однако непосредственной угрозы со стороны людей не наблюдалось. Очевидно, они ретировались с места сражения. Располагая пятью свежими «легионерами» для охраны быстро созревающей в глубине подвала армии, Легион-Форма была в большей безопасности, нежели часом раньше.

Она отправилась проверить, как обстоят дела у Бого-формы, предварительно введя Зам-Форме поощрительный гормон. У той уже начался рост нового личностного уровня, отвечающего за формирование индивидуальных черт и принятие самостоятельных решений.

Пятичасовые теленовости стали той искрой, от которой тлевшая до этого паника превратилась в бушующее пламя. В течение всего дня по городу разносились невероятные слухи о беспорядках в тюрьме и космопорте. Затем из строя вышли компьютерная и телефонная сети. Общественные здания погрузились в хаос стробоскопических вспышек и обезумевших лифтов. Вскоре после этого завыла сирена общей тревоги, и члены саскэтчского ополчения в неопрятной голубой униформе потянулись от Санта-Анны и Болдовера к центру города.

Грохот полевых орудий эхом отдавался на улицах и в отелях Спейстауна. Он был явственно различим и в центре. Весь день полицейские и пожарные машины сновали по городу, истошно ревели сирены. Артиллерийская канонада заставила жителей следить за развитием событий еще пристальней.

Снег на улицах был счищен кое-как, и уже к трем часам автомобильная езда превратилась в муку. К четырем все подъезды к Болдоверскому шоссе были забиты напрочь. Дорогу к Квайданским фермам тоже заполнили тысячи машин. Лишь дорога через Ганьи и Северный Бельво была на удивление пустынна.

В пять часов большинство телестанций передали первые репортажи о сражении у стен тюрьмы и бесславном поражении саскэтчской полиции. Видеокадры жутких тварей-пришельцев потом долго стояли перед глазами потрясенных жителей города, как и сцены убийства. И хотя их нельзя было смотреть без содрогания, зрители сидели у экранов как зачарованные. Когда показ новостей закончился, город отреагировал как единый организм, подвергшийся электрическому шоку: он содрогнулся. Тысячи людей устремились вон из дома, чтобы завести моторы машин и вездеходов. Конторы, из которых еще днем удрала половина служащих, опустели окончательно, и волна жителей пригородов обрушилась на автовокзал у моста. Выезды из Спейстауна оказались перекрыты пробками, в которых не редкими были длинные черные лимузины. Короткий участок трансколониальной автострады, соединивший Спейстаун со Снежным Берегом, был пока свободен, но все подъезды к Снежному Берегу были блокированы плотной очередью автотранспорта, которая тянулась, будто змея, вниз по склону до самого моста.

Полковник Анри Тюссо, махнув рукой на свой вездеход, пустился бегом вниз к мосту. Мэр Дрюмон сначала старался не отставать, но затем выбился из сил и замедлил шаг. Тюссо никак не удавалось связаться по передатчикам хоть с кем-нибудь из полицейского управления. Очевидно, там кипели такие жаркие споры о предстоящих решительных действиях, что было просто некогда выслушивать донесения с передовой.

Тюссо помчался вдоль Снежного Берега и вскоре увидел мост – единственную артерию, соединявшую Северный и Южный Бельво-Сити. Мост казался сплошной кашей, где с пешеходами смешались, будто в жаркой схватке, автомобили и вездеходы; тонкая ниточка полицейских в голубой форме пыталась навести порядок.

Тюссо нырнул в толпу, расталкивая ее локтями, и сразу же наткнулся на Огюста Дарнэ.

– Капитан, что вы здесь делаете? У Дарнэ был обезумевший, растерзанный вид, к тому же он потерял шляпу.

– Наверное, то же, что и вы. Стараюсь попасть в Южный Бельво.

– Мне лично надо добраться до управления, – отрезал Тюссо.

– А мне надо в безопасное место, и я туда попаду.

– Не хотите ли вы сказать, что самовольно оставили свой пост?

– Что? Я оставил? – Лицо Дарнэ искривилось. – Как бы не так. Я послал его к черту. Надо вам, чтобы космопорт действовал? Вот и занимайтесь им сами. Ни света, ни электричества, а внутрь терминала вообще не попасть. И как, по-вашему, он будет действовать, скажите на милость? Я вот понятия не имею...

– Что там произошло? Я был занят...

– Что произошло у терминала? Сразу и не расскажешь. Я сам мало что видел, но сержант Дарэ доложил, что какие-то террористы, переодетые в форму обслуживающего персонала восемнадцатой стартовой площадки, перебили инженерный состав и нарушили систему подачи электроэнергии. Они набрасывались на любого, кто совался . внутрь. Даже штурмовая группа не смогла с ними ничего сделать, а уж сколько газовых гранат они туда покидали!

Тюссо узнал зловещие отголоски событий, которые видел собственными глазами. Он схватил Дарнэ за рукав и потащил за собой.

– Быстрее, быстрее! Вы пойдете со мной! Нам надо успеть ко мне в управление.

– Но для этого надо сначала перейти мост, а это не так-то просто.

– За мной, – проревел Тюссо и решительно стал протискиваться сквозь толпу, расталкивая зазевавшихся и требуя, чтобы полицейские расчистили ему путь.

Вдвоем они пробились на противоположную сторону и оказались в толпе пешеходов, торопившихся вверх по холму к часовне. Обогнув ее, они вышли к голубому стеклянному фасаду башни полицейского управления. Здесь уже суетились многочисленные ополченцы. В вестибюле первого зтажа царил уже привычный хаос. Лифты не работали, освещение функционировало по аварийной схеме.

Тюссо потащил Дарнэ вверх по лестнице к себе в кабинет.

– Давайте живее, нам надо добраться туда и включить канал дальней связи. Необходимо предупредить ИТАА.

– О чем вы говорите? – не понял Дарнэ.

– Да пошевеливайтесь же вы, живо вверх по ступенькам, черт вас возьми! – Тюссо бесцеремонно толкнул Дарнэ перед собой.

Он так и гнал его вверх по ярко освещенной лестнице до самого верхнего этажа. Там они наткнулись на очередное столпотворение: в приемной яблоку упасть негде было. Толпа, главным образом сержанты полиции, завидев Тюссо, шарахнулась к стенам. Тот с трудом протолкался через нее и ворвался в свой кабинет.

Там тоже стало многолюднее, а состав присутствующих изменился. Здесь были шеф полиции Бельво и папаша Тюссо. Они приземлились прямо на крышу, прилетев на вертолете. Помимо них присутствовали сенаторы Шульц и Троган. Прибыли также офицеры ополчения из Санта-Анны и президент саскэтчского банка Левюэль Ганооз.

Завидев Анри Тюссо, присутствующие обрушили на него град вопросов, причем каждый старался привлечь внимание к себе, отчаянно жестикулируя и пытаясь перекричать остальных.

37

– Дайте же мне сказать! – наконец заорал полковник Тюссо, все еще придерживая за рукав Огюста Дарнэ.

Постепенно под стихающие протесты и жалобы в кабинете установилась относительная тишина. Тюссо отпустил Дарнэ, и тот, обнаружив поблизости кресло, рухнул в него.

– До сих пор не установлен контакт с орбитальной станцией или ИТАА. Нам необходимо срочно поставить их в известность о происходящем, – начал полковник.

Присутствующие непонимающе уставились на него.

– Нам надо связаться с ИТАА по дальней связи. На лицах столпившихся около Тюссо людей проступило недоумение и испуг.

– К чему это ты клонишь, парень? – отозвался папаша Тюссо с присущим ему ехидством. Папаша всегда был невысокого мнения о своем племянничке.

– Мы подверглись агрессии, неужели вам это не понятно! – вышел из себя Анри. – Агрессии со стороны неизвестной нам биоформы!

Все по-прежнему хлопали глазами.

– Ну и денек! – вырвалось у Адели Шульц. – Чего только я сегодня не наслушалась!

– Замолчи, Адель, – раздраженно прервал ее сенатор Троган.

– Сам молчи, Майк.

– Тише, пожалуйста. Выслушайте меня, сейчас я все объясню. Времени у нас в обрез. – Тюссо ощутил новый приступ отчаяния.

– Сколько же их было? – не унималась Адель.

– Кого «их»?

– Этих пришельцев, что напали на вас, полковник. Как я понимаю, их там целая ударная армия. Верно я говорю?

Анри чуть не лопнул от злости:

– Глупая баба, пока ты рассиживалась здесь, попусту болтая языком, мы там, мы... – Он замахал руками, более не в силах сдерживаться. – Господи, да они резали нас, как цыплят. Они вот так запросто резали нас, а вы... вы...

Адель собралась устроить скандал, но придержала язык. Вместо нее заговорил сенатор Троган:

– Все началось сегодня утром с посадки небольшого космического судна?

– Именно с этого, – подтвердил Дарнэ.

– С тех пор мы потеряли контроль над терминалом космопорта, атаке подверглось здание «KYB», а теперь в придачу ко всему мы лишились тюрьмы, – продолжал Троган.

– Насколько мне известно, они вывели из строя компьютерные сети, – добавил Тюссо.

Адель встряхнула головой. Ее дорогая прическа после всех передряг этого дня окончательно рассыпалась.

– Полковник, вы до сих пор не ответили на мой вопрос. Сколько пришельцев вы заметили?

– Точно не скажу, три, а может, четыре. Все кончилось настолько быстро, что я...

– Три?! – взорвался папаша Тюссо. – И вы позволили трем террористам одолеть вас и бросили полевые орудия?

Анри одарил дядю испепеляющим взглядом.

– Это не террористы, и они застали нас врасплох. Я в жизни не видел, чтобы кто-то двигался с такой скоростью. Они смертельно опасны!

– Каких-то трое пришельцев! – продолжала напирать Адель. – Скажите, они походили друг на друга или в их внешности были различия? То есть я спрашиваю, с каким видом галлюцинаций мы в данном случае имеем дело – от наркотиков или от спиртного?

Кто-то хохотнул. Анри Тюссо завертелся, отыскивая наглеца.

– Я требую предоставить мне канал дальней связи. Нам надо срочно связаться с ИТАА. Пока еще не все потеряно!

– Честно говоря, полковник, это не лезет ни в какие рамки, – фыркнула Адель Шульц. – Неужели вы и впрямь полагаете, что мы клюнем на эти бредни?

– Но ведь это чистейшая правда, черт вас возьми!

– Правда или не правда, я категорически против того, чтобы оповещать ИТАА, – произнес папаша Тюссо.

– Это жизненно важно. Нам срочно требуется помощь. Одни мы не в силах остановить их.

Но папаша Тюссо не слушал доводов племянника.

– Если мы пригласим сюда ИТАА, нам потом от них никогда не избавиться, – твердил он. – Да они нас задушат своими дурацкими приказами и постановлениями. И плакали тогда наши левые денежки!

– Они и без того уже плакали – лейтенант Грикс и судья Файнберг позаботились об этом, – вставила Адель Тульц.

– Да это ни в какое сравнение не идет с тем, как нас прижучат, если сюда заявится ИТАА. – Голос папаши Тюссо сорвался на визг.

– Да заткнитесь вы наконец, дядя Густав! – проревел полковник Тюссо.

От испуга все замолчали. Анри ухватился за последний шанс.

– Лаштри-3, – произнес он, обводя взглядом присутствующих. – Кто из вас слышал это название? Майк Троган смотрел на него, приоткрыв рот.

– Лаштри-3, планета лаовонов, которую...

– Да, та самая, которую сожгли до основания мантии во времена Красного Сейгфана.

Папаша Тюссо всплеснул руками, будто отгоняя нечистую силу.

– Это уж слишком! Ты говоришь, как паршивец из ИТАА. Что с тобой случилось? Может, ты продался им, а? Признавайся.

Анри побагровел:

– Выслушайте меня, прошу вас. Я видел их собственными глазами – это не люди, но и не роботы, это не ниндзя и никакие, к дьяволу, не террористы. Это пришельцы, чуждая нам биоформа, и они явились сюда не с благими намерениями.

Адель прикрыла ладонью рот:

– А я не верю, что он это серьезно...

– Лаштри-3... Эта планета подверглась агрессии со стороны расы пришельцев, сохранившейся с древних времен, с эпохи войн Звездного Молота. Создатели Звездного Молота вели войну против этих тварей и едва не потерпели поражение, даже владея мощнейшим супероружием. Они называли этих тварей Ванг Оормликооул, что означает «паразитирующие на всех». Эти существа несут гибель всему окружающему.

– Да, совершенно верно, враг всем другим проявлениям жизни, – произнес сенатор Троган хриплым голосом.

– Сказки это, выдумки археологов! – оборвал его папаша Тюссо.

– Но Звездный Молот существует. С его помощью мы покончили с тиранией лаовонов!

Адель Шульц внимательно посмотрела на полковника. В ее душе шевельнулось сомнение...

Время пришло. В подвале Центральной тюрьмы Бельво скорлупа коконов стала твердой и хрупкой, почернела с обоих концов. Детеныши аккуратно уложили коконы длинными ровными рядами. Синхронизаторы обеспечивали созревание с точностью до секунды.

Здесь же присутствовала Легион-Форма, готовая принять свежее пополнение.

Наконец тишину нарушил тонкий свист, и из первого кокона вырвалось темное, маслянистое облачко газа. Вскоре и другие коконы резким свистом возвестили о своем пробуждении. Помещение заполнила удушающая вонь несвежей рыбы и экскрементов. Но Легион-Форма вдыхала эти ароматы с упоением. Они означали, что работа удалась на славу, что впереди их ждут новые сражения, что былая слава богов Аксона-Нейрона вновь зазвенит по всей галактике.

В помещение вошла Зам-Форма, одним прыжком преодолев целый лестничный пролет. Полипы ее раздулись, а затем опали. Несколькими гортанными звуками она возвестила о том, что вражеские силы не проявляют боевой активности. Ни одна организованная группа двуногих не осмеливается подойти к тюрьме ближе, чем до гребня холма к югу от нее, у реки. Разведчики доложили о скоплении массы двуногих на речной переправе. Они попали в ловушку собственной паники.

Все протекало по плану, и Легион-Форма стала даже тешить себя надеждой, что чудовищную ошибку удастся исправить. Решительное наступление, боевая инициатива – вот и все, что от них требовалось. План был готов, оставалось только осуществить его.

Силы будут сконцентрированы на юге и вынудят сломленные подразделения двуногих отступить. Таким образом, сопротивление их вскоре будет подавлено.

И тут коконы треснули и развалились под ударами сверкающих конечностей. Новые «легионеры» дружно поднялись на ноги и шагнули вперед в облаке маслянистых коричневых испарений. Еще сильнее запахло протухшей рыбой...

Восемьдесят парней были превращены в убийц-легионеров.

38

Легион-Форме понадобилось лишь несколько минут, чтобы разобраться в устройстве захваченных полевых орудий. После этого пушки снова выкатили за ворота тюрьмы, и незадолго до половины шестого начался прицельный обстрел города.

Звук разрывающихся снарядов на подступах к мосту заставил подскочить людей, находившихся в старом здании полицейского управления. Все они как по команде бросились на верхний этаж, чтобы разглядеть, в чем дело.

Взрывы сотрясали все в округе. На грохот обстрела накладывался хор безумных воплей. Гудение клаксонов, крики, выстрелы – какофония города, охваченного паникой.

– Что там у них? – спросила судья Файнберг, пытаясь отдышаться после подъема по лестнице.

В дрожащих руках она по-прежнему сжимала чашку с кофе. Это был какой-то нескончаемый день. Нервы судьи были уже на пределе.

– Кто-то обстреливает мост снарядами, – доложил капрал Марш с тревогой в голосе.

– Так это пушки от тюрьмы, – догадался Карни Уокс.

– Пушки? – непонимающе переспросила Юдифь Файнберг.

– Те самые пушки, из которых сегодня днем палили по тюрьме, – пояснил Грикс.

– О Господи... – Юдифь Файнберг еще сильнее сжала в ладонях чашечку.

Крики звучали все громче, в истошном крещендо – это люди пытались спастись от обстрела Старого города, удирая со Снежного Берега.

– Но зачем им обстреливать мост? – удивился Акандер Ра Суб, все еще обмотанный бинтами, как и Карни.

– Чтобы нарушить коммуникации, чтобы никто не мог сбежать.

– Но почему?

Гриксу все это начинало действовать на нервы. Он почувствовал, что остался не у дел, что ему, собственно, даже некем командовать. Но от криков хотелось заткнуть уши.

– Зачем им понадобилось все это? Кто отвечает за это безобразие? Откуда мне знать?

Лицо судьи Файнберг стало бледным как мел. Костяшки пальцев, сжимавших кофейную чашку, тоже побелели.

– Я больше не могу терпеть всего этого. Ну почему мы сидим сложа руки? Мы обязаны их остановить!

– Если вас интересует мое мнение, – произнесла Николь Мулен, – то я считаю происходящее чем-то вроде космического пиратства. «Тропик45» на других планетах идет на вес золота.

– Что бы там ни было, ИТАА на этот раз обязано узнать, что здесь творится. – Судья Файнберг резко опустила свою чашку, будто это был судейский молоточек.

Люди в панике бежали по Дорваль-стрит, как раз под стенами здания старого полицейского управления. Некоторые на бегу плакали навзрыд.

Вскоре обстрел прекратился. Но по-прежнему там и сям раздавались крики и пронзительные сигналы клаксонов. Через несколько секунд в отдалении прозвучал взрыв. За ним последовали другие, и вскоре яркие вспышки обожгли верхние этажи городских небоскребов: саскэтчского банка, центральной торговой компании... Затем с глухим уханьем снаряд взорвался на крыше башни полицейского управления. С разнесенной вдребезги макушки небоскреба посыпался град разбитого стекла, обломков и щепок.

– Ух ты! – изумился Карни. – Кажется, мы влипли в настоящую войну!

Грикс наблюдал, как пламя охватывает башню полицейского управления. Уж если это пиратство, то небывалого размаха! ИТАА из-под земли найдет зачинщиков, где бы они ни пытались укрыться от возмездия. Все пути к бегству для них отрезаны.

– Внутренний голос подсказывает мне, что полиции сегодня явно не до нас, – резонно заметил Акандер.

– Если сегодня им не до нас, тем лучше. ИТАА работы хватит, такое никому даром не пройдет. Ведь это самая настоящая война!

Пока Грикс произносил свою тираду, еще один снаряд разорвался на крыше небоскреба управления. И снова вниз обрушился град обломков. С новой силой зазвучал хор слившихся в истошном вопле голосов, доносившихся со Снежного Берега. Одновременно раздался треск разрозненных выстрелов, который перерос в шквал огня.

Внезапно опять донеслось уханье снарядов, и ружейная пальба стихла, захлебнувшись последними одиночными выстрелами. И снова зазвучали вопли, сначала на Снежном Берегу, затем в отдалении, вверх по холму – добровольные затворники разглядели темную людскую массу, бегом устремившуюся вдоль проспекта.

– Они побросали свои машины! – в изумлении воскликнул Грикс.

Толпа набирала скорость – народ бросал автомобили на произвол судьбы и, не стесняясь, спасался бегством. Несколько неисправимых идиотов пытались провести свои вездеходы по кромке Снежного Берега. Некоторые из них застряли, некоторые перевернулись, один или два пытались пробираться в объезд за старинными серыми особняками, разбросанными по отлогой части склона.

Темная людская бегущая масса обогнула угол и слилась с толпой, которая преодолела мост, надеясь найти убежище в улочках Старого города. Две толпы налетели друг на друга, как две волны, что наперегонки несутся к желанному берегу. Образовалась чудовищная пробка, а снизу, с лесопилки «Сиску», по Снежному Берегу напирали еще тысячи людей. Несколько сотен застряли в переулках и топтались на перекрестке Квебек-стрит и Снежного Берега. Дальше на юг тоже виднелись толпы, сгрудившиеся у перекрестка Ридиссон-стрит и рю Бордо.

А вдоль Снежного Берега с пугающей стремительностью двигались неведомые твари. Затрещали винтовки, им начали вторить пистолеты. И снова раздались крики; люди подались в стороны, как рыбы, напуганные внезапным появлением акулы. Но «легионеры» промчались сквозь толпу, даже не обратив на нее внимания, будто атака на перепуганных людей была ниже их достоинства. Впереди были куда более важные цели.

Только встретив сопротивление, – например, какой-то полицейский выбежал им навстречу и открыл огонь, – твари обращали внимание на людей. Они вскидывали винтовки, раздавался дружный залп, и кровь новых жертв окропляла снег. После этого «легионеры» мчались дальше. У моста наблюдатели, находившиеся на верхнем этаже здания старого полицейского управления, потеряли их из виду – твари будто растворились среди плотно заполнивших улицы грузовиков.

Судье Файнберг стало не по себе.

– Что, что это значит? – еле слышно вопрошала она. Грикс пожал плечами, он чуял недоброе.

– Похоже, эти террористы хотят захватить мост.

– Но зачем пиратам нужен мост?

– По-видимому, чтобы предотвратить массовую контратаку со стороны сил городской полиции, пока они орудуют в космопорте.

– Пожалуй, так. Таким маневром им удастся удержать полицию на южном берегу реки.

– Если те не пойдут, конечно, к Болдоверскому мосту.

– Да, но это ни много ни мало десять километров в обход.

– Кто знает, может, пираты атаковали и Болдоверский мост, – произнес Карни. – Может, они собрались весь город взять в заложники, чтобы ИТАА и сунуться сюда не могло, пока они не набьют мешки «тропиком» под самую завязку.

Что бы ни собирался произнести в ответ на это Грикс, слова застряли у него в горле, когда оглушительный грохот потряс город на северо-востоке. Знакомый рев нарастал с каждой минутой. Все обернулись к Спейстауну. За шпилями отелей «Звездного городка», многие из которых стояли, погруженные в темноту, по небу разливалось, уносясь ввысь, яркое зарево. Снова донеслись рев и рокот. Шум все сильнее бил в уши. Один за другим еще четыре ослепительных огненных шлейфа вознеслись к небу.

– Пять шаттлов! – завопил Карни. – Они запустили на орбиту целых пять шаттлов!

Книга четвертая

Это было тай...

39

Салли добралась до торгового центра на углу Фикнеган-стрит лишь поздно вечером. Движение по Болдоверскому шоссе было просто кошмаром. Нескончаемый поток машин двигался по трем полосам четырехрядной магистрали, причем все спешили прочь от города.

На глухих проселках в горах Блэк-Рукс Салли тоже встречала десятки машин и группы людей, тут и там попадавшихся на обочинах. Некоторые пытались голосовать. Салли гордо проезжала мимо. Кроме того, она держала радио выключенным, не желая слушать даже сводку погоды. Что-то подсказывало ей, что ничего хорошего она не услышит, что новости только расстроят ее и выбьют из колеи, испоганят ей настроение, которое в последние часы было поистине радужным.

Салли спешила скорее использовать подвернувшуюся ей возможность быстро и без особых трудов разбогатеть. Подумать только, какая удача свалилась ей в руки – кредит, который позволит ей жить припеваючи, не отказывая себе в мелочах.

Для оплаты покупок на первое время у нее была кредитная карточка Арнтаджа. С помощью этой карточки Салли надеялась даже уладить свои финансовые дела в такой далекой системе, как Ноканикус. А кроме того, на черный день у нее имелся добытый в инопланетном модуле камень. Салли, довольная, ощупала его сквозь ткань бокового кармана. Интересно, сколько за него дадут на ювелирном аукционе в Ноканикусе?

На Финнеган-стрит Салли попыталась припарковать лимузин на автостоянке, но та была настолько забита машинами, что Салли ничего не оставалось, как воспользоваться парковочной площадкой для инвалидов. Затем она решительно направилась в ближайший филиал колониального банка. Его двери был открыты для клиентов круглые сутки, а вывеска призывно горела бело-голубыми буквами.

И тут Салли обратила внимание, что вокруг творится что-то неладное. На торговых улицах толпился народ, у супермаркета выстроилась очередь, а вторая, еще более длинная, тянулась к ружейному магазинчику Чанга. Что бы ни происходило в городе, события, по-видимому, приняли серьезный оборот. Салли решила не задумываться над этим. У нее и своих забот полон рот.

Все мысли Салли были сосредоточены на трансгалактическом рейсе. Шаттл должен был стартовать в восемь утра, и ей никак нельзя было опоздать. Собственно, ей хотелось только одного: поскорее унести отсюда ноги – навсегда.

По пути в банк Салли на глаза попался магазинчик готовой дамской одежды. Он еще не закрылся. Салли отчаянно нуждалась в смене гардероба, а кроме того, ее подмывало сделать хоть несколько покупок.

Это было бойкое придорожное заведение с неплохим выбором повседневных костюмов и платьев. Обычно Салли таких магазинов избегала, но сейчас, не раздумывая, ухватила шерстяные дамские брюки тускло-серого цвета, такой же пиджак, пару блузок и большую упаковку нижнего белья. Затем она купила пальто саскэтчского покроя – длинное и изящное, доходящее до самых щиколоток, с высоким стоячим воротником от дождя. А к нему, конечно же, саскэтчскую шляпу с высокими полями.

Кредитная карточка Арнтаджа сработала безупречно – касса проглотила ее, даже не пикнув.

Затем Салли нырнула в обувной магазин по соседству, страстно желая избавиться от ботинок Брюд Дара, которые до того натерли ей ноги, что ходьба превратилась в сплошную пытку. Салли выбрала им на замену удобную пару туфель на низком каблуке и снова протянула кредитную карточку Арнтаджа. Продавец, тощий человек с седыми волосами, явный неврастеник, обслуживал ее, почти не замечая, что делает. Радио было включено на полную громкость, а сам продавец кричал в телефонную трубку о каких-то «людях-борзых» или что-то в этом роде.

Салли сосредоточилась на туфлях и старалась не прислушиваться к радиорепортажу, пока продавец проверял карточку и упаковывал туфли. Выйдя из магазинчика, Салли отправила ботинки Брюд в мусорный бак. Затем, расталкивая толпу, направилась в банк, заняла отдельную кабинку и с помощью кредитной карточки Райбена попыталась получить доступ к счетам его корпорации. Поначалу связь не срабатывала, а затем экран проинформировал Салли, что все банки закрыты в связи с непредвиденными обстоятельствами: из строя вышли коммуникации и компьютерная сеть. Банк приносит своим клиентам извинения и обещает возобновить операции в ближайшее время.

Салли тупо уставилась на экран, затем перевела взгляд на служащих банка – троих молодых людей, которые не могут оторваться от экранчика портативного телевизора на конторке в глубине зала. Салли закусила губу. Черт знает, что тут происходит! Она машинально поднялась, вышла из зала и зашагала вниз по бульвару, в кафе.

Усевшись за столик, Салли заказала порцию знаменитого саскэтчского рыбного пирога и чашечку кофе. Когда ей принесли заказ, она быстро расправилась с пирогом и принялась мелкими глотками пить кофе. Из обрывков разговоров посетителей за соседними столиками явствовало, что вряд ли ей удастся добраться до города к утру. На дорогах образовались многокилометровые пробки. От Сайта-Анны до центра машины застряли намертво.

Салли допила кофе, расплатилась и вышла к стоянке. Она приглядела себе вездеход «Хаски», громадину в четыреста лошадиных сил, с толстенными темно-коричневыми шинами и мощными фарами. Такому не страшно никакое бездорожье. Салли разбила окно, открыла дверь и, забравшись в кабину, исследовала приборную доску.

«Хаски» заводился при помощи кода. Без водителя ей и с места не сдвинуться. Поэтому Салли забилась на заднее сиденье и принялась ждать.

Ждать пришлось недолго. Вновь открылась дверь, послышалось невнятное проклятие, и внутрь ввалился здоровенный детина. Он громогласно честил по-корейски нахала, разбившему ему окно, а затем вставил в прорезь карточку с кодом. Салли запомнила код – семизначное число.

Она грубо ткнула в затылок корейцу ствол пистолета и приказала сваливать из машины. Водитель неохотно вылез и встал рядом, глядя на нее хмурым взглядом. Салли захлопнула дверь, задним ходом выехала со стоянки и с ревом понеслась к автомагистрали. И тут ей повезло. Зажегся зеленый свет, и полицейские принялись подгонять машины. Транспорт устремился вперед, на магистраль, и Салли затянуло в автомобильный поток. Она вырулила на северо-запад, на дорогу, ведущую к городку Болдовер. Движение было черепашьим, но, по крайней мере, она двигалась вперед.

Салли миновала долину, в которой, как грибы после дождя, росли новые дома: желтоватые, в стиле калифорнийских особняков, или же незамысловатые постройки из необожженного кирпича, окруженные палисадниками. И вдруг почти у самой окраины Болдовера машины встали намертво. Салли свернула с дороги, следуя проложенной до нее колее, и устремилась в городок низом долины, засыпанной снегом. Она включила фары на полную мощность, но скорость придерживала на пятидесяти километрах в час.

По пути ей повстречалась пара застрявших в снегу вездеходов, но Салли сделала вид, что не замечает умоляющих взглядов и жестов их пассажиров. Ей ни к чему брать на себя лишнюю обузу. Она думала только о себе – именно о собственной персоне ей следовало заботиться в первую очередь.

Затем снова появились дома с высокими треугольными крышами, взбиравшиеся вверх по склону. Хижины из необожженного кирпича, притулившиеся у холма, во тьме казались россыпью ярких огней.

Впереди сверкали все новые огни, с каждой минутой их становилось больше и больше, и вскоре Салли уже катила по узкой улочке, вдоль которой выстроились дешевые деревянные домики в калифорнийском стиле. Это были дома лесорубов, здесь жили главным образом коренные саскэтчцы. Лишь немногие жители этой отдаленной человеческой колонии благодаря неконтролируемому росту новых поселений становились богаче. Наоборот, большинство уроженцев планеты до сих пор ютились в простеньких домишках, построенных еще первопроходцами.

Вскоре Салли оказалась в центре городка – небольшие магазинчики, редкие неоновые вывески, ряды прижавшихся друг к другу домов на одну семью и несколько зданий в пять и шесть этажей. Перед ней замелькали уличные фонари и редкие автомобили. Центр городка был сравнительно невелик и вскоре остался позади.

Салли заметила, что все движение почему-то направлено ей навстречу. Она переехала мост и оказалась во Врэйене, самом северном пригороде Бельво-Сити. Здесь она подрулила к обочине совершенно пустынной дороги и остановилась. Ей надо было хорошенько обдумать, куда податься и что предпринять.

В камере, расположенной на первом этаже тюрьмы, близилось к концу великое превращение. Дикие носители были поглощены и трансформированы. Богоформа завершала созревание.

Наконец огромное черное яйцо треснуло с одного бока, а затем вторая трещина расколола его пополам. Оттуда показалась темно-коричневая доля. Она повертелась в воздухе, за ней последовала другая, затем еще несколько, и на свет божий выползла сама Богоформа. Несколько мгновений она оставалась недвижимой, еще влажная от слизи. Доли опустились на пол, сенсоры втянулись в тело... Рождение, еще раз...

Богоформа расправила позвоночную долю и напрягла ноги. Она попыталась выпрямиться, и вниз закапала родовая слизь. Верхние доли зашевелились и приняли подобающие очертания, образовав подобие желтовато-коричневых подушек, сложенных одна на одну наподобие столба или колонны. На верхушке этого сооружения развернулись антенны, а впереди самой верхней доли заколыхались желтые зрительные органы.

Ноги набухли и приняли на себя давление громадной массы. В холодном воздухе новорожденные доли покрылись гусиной кожей – ощущение крайне пренеприятное. На чувствительном участке между верхними долями напухали полипы. Богоформа испустила феромоны власти.

Легион-Форма выступила вперед, ее полипы раболепно колыхнулись, приветствуя хозяина.

– Я к вашим услугам, о Богоформа.

– Разумеется. Доложите обстановку. Я должен быть в курсе, но прошу покороче.

– Необходимо принять во внимание ряд факторов. Наше положение упрочивается с каждым часом. На данный момент мы располагаем девятью сотнями третичных форм двух разновидностей – подвижных «легионеров» и небольших детенышей. Я и моя новая Зам-Форма держим обстановку под контролем. Других Высших Форм, кроме вас, здесь нет.

– Так я здесь один?

– В этом секторе боевых действий – да. О других я не имею ни малейшего понятия.

– А где мы находимся?

– Наименование сектора нам неизвестно. Можно предполагать, что мы находимся на расстоянии двух тысяч световых лет от первоначального месторасположения, где ваша сущность, о Богоформа, пребывала в активной стадии.

– Будьте, пожалуйста, более конкретны в описании мира, в котором вы вернули меня к активным действиям. Я безошибочно ощущаю холод этого помещения. Какова внешняя температура?

– Температура низка, о Богоформа. Эта планета покрыта льдом.

– Недальновидный шаг с вашей стороны.

– Я чувствую свое ничтожество перед вашей божественной наследственной сущностью, о Богоформа, но у меня не оставалось выбора.

– Не было выбора? Неужели вы утверждаете, что имперский спасательный модуль столкнулся с неполадками в работе?

– О Богоформа, надеюсь, вы помните, что имперский спасательный модуль не оборудован двигательной системой. Он рассчитан на успешное решение космического конфликта. Наш флот был уничтожен, враг нанес удар из межзвездного пространства, мы были беззащитны.

– Это весьма неутешительные известия.

– И тем не менее истинные. Богоформа, я...

– Да, что еще?

– Я должен поставить вас в известность, что наше положение близко к критическому. Допущена серьезная ошибка.

– Ошибка?

– Вследствие обстоятельств, сопутствовавших приземлению на эту планету, у нас сложилось мнение...

– Да-да, продолжайте.

– Это мнение оказалось неверным.

– То есть?

– Первоначально мы полагали, что дикие носители являются аборигенами этого мира. Здесь мы допустили ошибку: эта планета была колонизирована ими. Они связаны в обширную межзвездную систему и располагают средствами межпланетных сообщений, неизвестными имперской науке. Они умеют совершать мгновенные прыжки в пространстве и во времени. Они могущественны!

– Вы поставили в известность Первый Аксон?

– Я не знаю, каким образом это сделать. Мы слишком далеки ст родного мира.

– Это неутешительная новость.

– Нам требуются незамедлительные действия, о Богоформа!

– Согласен. А где остальные из моей свиты? Кроме того, мне вскоре надо будет заняться моими отягощенными репродуктивными органами. Мне требуется достаточное количество биоматериала для созревания юных форм.

– Да-да, безусловно, о Богоформа, но мне кажется, нам следует отложить на некоторое время появление на свет юных форм, пока мы не внесем коррективы в план наших действий.

– Например?

– Нам необходимо покинуть эту планету. В течение ближайшего времени ожидается появление одного из измененных кораблей, принадлежащих диким носителям. Нам следует перехватить его и незамедлительно покинуть эту систему.

– Без подобающей мне свиты?

– Боюсь, я должен просить вас об этом одолжении, о Богоформа. Нам необходимо как можно скорее покинуть планету. В противном случае носители смогут обрушить на нас одно из своих крупных подразделений боевых кораблей.

Наступила длительная пауза: Богоформа переваривала неприятное известие.

– Несмотря ни на что, я настаиваю на предоставлении мне подобающей свиты, – наконец произнесла она, – и, кроме того, мне необходимо задействовать репродуктивные органы. Они настолько отягощены, что доставляют мне острейшие неудобства.

Легион-Форма продолжала настаивать:

– Необходимо срочно покинуть планету. Нам нельзя оставлять здесь никаких следов своего пребывания, за исключением мертвых врагов. А их уже немало.

Колыхание полипов выдавало волнение, страх и даже депрессию Легион-Формы.

– А какими средствами для этого мы располагаем?

– В космопорте у диких носителей приготовлены стартовые аппараты для выхода на околопланетную орбиту. Они бросили всю технику под натиском наших сил. Где бы мы ни сражались, мы всегда одерживаем победы.

– Будьте скромнее, Легион-Форма. Вам известно, что я не терплю хвастунов. К тому же теперь у меня есть все основания полагать, что меня пробудили в весьма неподходящем месте и условия жизни тут окажутся крайне неудовлетворительными. Вывод летательного аппарата на орбиту вряд ли доставит мне удовольствие, но, с другой стороны, мне претит полное одиночество. Неужели вы и впрямь предлагаете мне взойти на борт летательного аппарата, построенного дикими носителями? Почему здесь нет судов имперского флота?

Легион-Форма при помощи полипов испустила химический эквивалент исполненного покорности вздоха.

– О Богоформа, мы находимся на огромнейшем расстоянии от родных звезд. Ничто на этих чуждых нам небесах и отдаленно не напоминает родного уголка галактики. Мы проделали путь, равный одной трети ее окружности, если считать от места эвакуации. Местное скопление звезд состоит из дюжины белых гигантов, двух бело-голубых супергигантов и шлейфа мелких звезд, включая светило этой системы – тусклую, желтую звезду.

– Да, да, Легион-Форма, но не уходите от ответа на вопрос.

– На расстоянии по крайней мере ста световых лет отсюда нет ни одного имперского флота. Нам придется положиться на местные технологии. Они уже изучены и, на наш взгляд, подойдут для выполнения стоящей перед нами задачи. Уровень их надежности достаточно высок.

– Насколько высок?

– Пожалуй, он находится в пределах имперских стандартов.

– Что ж, в таком случае это нас устроит. Но я хотел бы иметь во время полета достаточную поддержку. Ведь только суда имперского флота по-настоящему комфортабельны. – Богоформа сморщила свои доли. – Кроме того, мне обязаны предоставить свиту! Это мое главное требование. Немедленно доставьте сюда соответствующий биоматериал. Да, и позаботьтесь о моей пище: я голоден. И еще мне необходимо обеспечить рост новым долям, в противном случае мои репродуктивные органы попросту взорвутся изнутри.

– Здесь у нас изобилие питательных продуктов, о Богоформа! Мы пришли к выводу, что благодаря белковому строению дикие носители могут служить для нас отличным источником питания.

– Сами носители? Но с точки зрения эстетики это вульгарно!

– Вы правы, о Богоформа, зато весьма питательно.

– А как же пруды? Разве мы не можем разводить здесь пищевые формы?

– На это у нас нет времени, о Богоформа!

– Ну что ж, мы попытаемся приспособиться к этому варварскому способу питания. Будьте добры, поторопитесь и доставьте сюда новую пищу.

– Слушаюсь, о Богоформа!

– И пожалуйста, нельзя ли как-то повысить температуру! Здесь настолько холодно, что вот-вот начнет шелушиться кожа.

– Понимаю, о Богоформа.

Из камер второго этажа «легионеры» принесли несколько человек, живых, но связанных по рукам и ногам. Их положили у ног Богоформы. Та приоткрыла свои репродуктивные доли и с помощью длинного коричневого оплодотворителя ввела в кишечники несчастных конверсионные модули. Люди судорожно брыкались и выкручивались, но, как только конверсионные модули оказались на месте, успокоились и затихли.

Вскоре на свет появится дюжина многоруких, чтобы составить Богоформе компанию. Позже, в подходящих условиях, на свет появятся и юные формы. Предвкушение физического наслаждения от зачатия юных форм пронзило Богоформу сладострастным трепетом. Она даже раздула свои доли.

В это время Богоформе принесли еще одного заключенного, голого, связанного и дрожащего не то от холода, не то от ужаса. Увидев чудовище ростом шесть футов, этакую гору желто-коричневых подушек, увенчанную клубком розовых щупальцев, несчастный зашелся в крике.

Его положили перед Богоформой. Легион-Форма засунула в рот жертве скатанные обрывки одежды, чтобы как-то умерить действовавший на нервы шум. Пожалуй, это было главным неудобством сырой диеты.

Богоформа выпустила хватательный отросток. Затем быстро надула гигантский рот и нависла над жертвой. В мгновение ока мягкие валики тканей обволокли пищу, всосав ее внутрь чудовища. Снаружи осталась только голова, чтобы питательная форма могла дышать. По достоинству оценив первые вкусовые ощущения, Богоформа попробовала легонько кольнуть жертву острыми спицами вкусового органа. Пища энергично задергалась. Ее внутренние жидкости, сладковатые и терпкие, наполнили рот чудовища. Высшая Форма обнажила острые клыки и впилась в пищу, которая, к ее восторгу, еще некоторое время пыталась сопротивляться. Пища оказалась превосходной, теплой и солоноватой на вкус. К тому же она была живой, что придавало ей пикантность и стимулировало аппетит. Внутрь существа была впрыснута быстродействующая пищеварительная жидкость. Она растворила внутренние органы жертвы, и питательный раствор начал всасываться через пульсирующие ткани. Раздражающие крики стихли, оборвавшись сдавленным клокотанием.

– Обед отменнейший! – довольно произнесла Высшая Форма.

– Местные дикие носители оказались весьма полезны, они даже пригодны в пищу. Из них выйдет неплохой запас необходимых нам ресурсов.

– Верно, они подходят как нельзя лучше. Я требую, чтобы мы взяли с собой достаточное их количество.

– Это требование легко выполнимо. Как только мы завладеем межпланетным средством диких носителей...

– Нет, это надо сделать раньше, на тот случай, если мы не сможем опять получить в свое пользование поверхность планеты. Вы не можете отказать мне в этой любезности. Перед вами стоит задача собрать как можно большее количество носителей и доставить их на орбиту. Повторяю, это задача первостепенной важности!

– Да, о Богоформа, ситуация поистине критическая.

– Ну что ж, прекрасно. Если вы настаиваете, можете приступать к осуществлению вашего плана по эвакуации с поверхности планеты. В любом случае здесь слишком холодно. Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы следующая остановка была произведена в теплом месте. Вам все понятно? И, пожалуйста, приведите ко мне мою свиту, как только она созреет.

– Слушаюсь, о Богоформа. Благодарю вас, о Богоформа.

– А теперь идите и позаботьтесь прогреть это жуткое место. Обед был славный, и я отмечу ваши заслуги в генетическом коде. Вы неплохо справляетесь со своими обязанностями.

Примерно в полночь Салли Ксермин ехала по Врэйен-роуд мимо скромных домов саскэтчских лесорубов. Северный Бельво трудно было отнести к фешенебельным районам: уж слишком близко он располагался к космопорту. В основном город разрастался на юго-запад.

Салли была исполнена решимости испытать судьбу. У нее был камень и кредитная карточка Арнтаджа. Если ими правильно распорядиться, они принесут ей богатство и счастье. Итак, ей предстоит угнать корабль точно так же, как она завладела вездеходом и оружием. Корабль нужен позарез. Она найдет тот, что уже заправлен, и поднимет его на орбиту, управляя вручную. Обязанности пилота были ей не в новинку, с ними она легко справится. Куда труднее будет пробраться через кордоны ИТАА после того, как она достигнет орбитальной станции.

Салли миновала перекресток, на котором стояло несколько человек. Один из них выскочил наперерез машине. Салли неохотно притормозила. Мужчина стучал в ветровое стекло. Салли потянулась за пистолетом. Что может остановить ее? Ей позарез надо поскорее убраться с этой ледышки. И она улетит отсюда первым же кораблем.

– Эй, откройте! – кричал мужчина.

– Нет, убирайся с дороги.

– Вам никак нельзя ехать туда!

– С какой стати? Дорога свободна.

– Разве вы ничего не слышали об обстреле? По городу велась пальба из полевых орудий. Здесь идет война. Террористы или что-то в этом роде.

– Нет, это люди-»борзые», – закричала женщина, стоящая по друхую сторону машины.

– Да-да, говорят, что они похожи на борзых, – подтвердил мужчина.

– Убирайтесь с дороги! Мне срочно надо в космопорт!

– Вы с ума сошли! Город обстреливается.

Салли нажала на акселератор, и вездеход рванул вперед. Мужчина едва успел отскочить в сторону, отчаянно ругаясь на сложном местном диалекте.

Салли на полной скорости миновала Южный Врэйен и въехала в деревушку Преск. Деревня будто вымерла. Магазины были закрыты, а на улицах – почти ни души. На перекрестке с Ганьи-роуд она свернула на запад и устремилась к Северному Бельво и космопорту.

Здесь тоже было пустынно, будто жители, побросав все, бежали неизвестно куда. Салли упорно вела вездеход дальше – прямиком к Северному Бельво. Где-то впереди по курсу маячила башня «KYB». Салли намеревалась объехать космопорт вплотную к его границам, чтобы внимательно рассмотреть шаттлы на взлетных площадках.

В некоторых отношениях угнать шаттл куда легче, чем любой другой летательный аппарат. Как только вы захватили корабль, можно не беспокоиться о получении разрешения диспетчеров. Взлетную полосу не так-то легко блокировать, если двигатель шаттла уже включен. Как только она отыщет заправленный корабль, который приготовили к утреннему рейсу, она не раздумывая захватит его и выведет на орбиту, решила Салли.

Ее вездеход нырнул в улочку невдалеке от громады Центральной тюрьмы Бельво – темного, ужасного места, пользовавшегося дурной репутацией.

Внезапно поблизости раздался оглушительный треск, почти одновременно с ним вездеход неожиданно перевернулся и рухнул на защитное ограждение вдоль дороги. Какое-то расстояние он проехал вверх брюхом, стекла рассыпались от удара, а когда вездеход наконец замер, Салли выбросило из него, и она, пролетев около десяти футов, шлепнулась в сугроб. Едва очухавшись, Салли поползла прочь. Вездеход загорелся, его моторы уже лизали языки пламени.

Салли отдышалась и поднялась на ноги. При этом она чуть не выронила пистолет, но успела поймать его на лету. Затем припустила бегом к углу ближайшего здания.

Пригнувшись, она завернула за угол и прижалась к стене. Водородные баки вездехода с ревом и грохотом взлетели на воздух. Салли украдкой выглянула из-за угла. От «Хаски» остались лишь охваченные пламенем обломки. Но Салли заметила и кое-что иное. К ней стремительно приближалась поджарая фигура, она стремглав неслась по заснеженной улице, идущей к тюрьме.

Салли стало нехорошо. Спотыкаясь, она побежала ко входу в близлежащее здание. Это было громадное складское помещение, но вдоль улицы располагались кабинеты. Освещение оставалось включенным, на дисплеях компьютеров светились таблицы, а двери шумно распахнулись от сквозняка, когда Салли вошла внутрь. Но вокруг не было ни души. И тут Салли услышала звук стремительно приближавшихся к ней шагов. Она быстро закрыла задвижку и заперлась на замок.

Минуту спустя в дверь настойчиво забарабанили. Но дверные запоры выдержали натиск. Однако вскоре дверь начала скрипеть и трястись. Охваченная ужасом, Салли повернулась и, заметив лестницу, метнулась вверх. Она выбежала на открытую галерею, ведущую к складским помещениям в задней части строения.

С пронзительным металлическим скрипом входная дверь распахнулась, сильно ударившись о стену. Пружины не выдержали, и дверь сорвалась с петель. Тварь была закована в сверкающий панцирь из какого-то полупрозрачного материала. Она напоминала борзую ростом с человека, только из глазниц росли оранжевые цветы. Тварь на минуту замешкалась у основания лестницы.

Внутри у Салли все похолодело от ужаса. Но инстинкт самосохранения еще не покинул ее. В руке Салли сжимала пистолет, и первый выстрел застал тварь врасплох – она отлетела назад, сбитая с ног.

Почти мгновенно чудовище снова вскочило на ноги. Салли выстрелила еще раз. Чудовище дернулось и бросилось вверх по лестнице. Салли не снимала пальца с курка, и пистолет выплюнул еще восемь пуль, причем все они попачи в цель.

После восьмой пули существо осело и рухнуло на колени, не добежав до Салли всего несколько ступенек. Затем передернулось и снова попробовало подняться. Салли закричала и принялась палить, целясь твари в голову. Наконец Салли удалось сбросить ее с лестницы.

Тварь со стуком скатилась вниз и тяжело рухнула на пол. Пару секунд она лежала, не шевелясь, но затем останки опять задергались. Покрывавшие тело твари костяные пластины вздыбились чешуей и опали, а сквозь пергаментную кожу проросли острые побеги, напоминающие корни. Салли боком проскользнула мимо твари, которую не брало никакое оружие, и, дойдя до дверного проема, оглянулась.

Ей показалось, будто тварь взорвала невидимая сила, изнутри показалось нечто, напоминающее помесь елки с осьминогом: от центрального «ствола» отходили жесткие, будто проволочные, щупальца.

Салли закричала и снова выстрелила, но промахнулась. Странное создание с головокружительной скоростью устремилось в погоню. Салли машинально нажала на спуск. Ей повезло – она попала твари прямо в шишку посередине.

Тварь замедлила бег и начала трансформироваться. Все ее части слились вместе, образовав червеобразное тело, которое рухнуло на пол и, извиваясь, поползло к Салли. Салли повернулась, выскочила на заснеженную улицу и пустилась наутек. Она бежала по той же дороге, которая привела ее сюда, сквозь сугробы и снежные заносы, но вскоре выбилась из сил. Салли остановилась и принялась оглядываться по сторонам. Ее по-прежнему била дрожь.

И тут Салли заметила открытые ворота, ведущие на пустынную автостоянку по соседству с небольшой фабрикой. Салли бросилась к фабричному зданию. Внутри горел свет. Добежав до дверей, она дернула за ручку. Заперто. На звонок никто не отозвался. Червеобразной твари не было видно, но это еще не значило, что чудовище прекратило погоню.

Салли бросилась дальше вдоль фасада фабрики, нашла еще одну дверь. К счастью, эта открылась. Попав внутрь, Салли пробежала несколько этажей конторских помещений и оказалась у складского ангара. Здесь она остановилась и вошла в небольшой офис. Окна выходили на улицу, и Салли устремила свой взгляд туда. Автостоянка была по-прежнему ярко освещена, и ничто не нарушало тишины этого заброшенного места.

И вдруг Салли заметила, как что-то, извиваясь, проползло вдоль улицы.

Салли всю передернуло. Она прислонилась спиной к стене и дала волю слезам. Она рыдала совсем беззвучно, лишь слезы потоком бежали по ее лицу.

40

Уютно свернувшись калачиком внутри палатки, затерянной в горах Блэк-Рукс, Панди Бешван спала сном младенца. Поначалу ее посещали приятные сновидения. Ей грезилось, будто она находится на саскэтчской ярмарке, ежегодно устраиваемой в Квайдане. С ней пришли школьные подруги, повсюду смех, от веселья голова идет кругом.

Но затем на смену ярмарке пришли другие сны. Где-то глубоко в подсознании будто вспыхнула искра – и возникло лицо отца. Оно было сосредоточенным, как будто отец пытался сдержать гнев. Впрочем, он постоянно сердился на Панди, по крайней мере, так ей всегда казалось. Панди повернулась на другой бок и попыталась не думать об отце.

И снова на нее нахлынули странные образы, окрашенные в фантасмагорические цвета, и внутри Панди что-то забилось. Она замотала головой, пытаясь стряхнуть с себя наваждение, и застонала. Перед ее внутренним взором вспыхнуло новое лицо. Оно напоминало голову гигантского омара, впереди колыхались длинные усы. Образ был на редкость отчетливым, и от него исходило мягкое сияние. Панди хотелось бежать, найти убежище от преследователя с рачьей головой. Но ноги не слушались, а сверху на девушку продолжали взирать рачьи глаза. За этим взглядом Панди ощущала присутствие самого существа. Внезапно девушка как бы соприкоснулась с его сознанием, и ей предстала страшная картина.

У Панди вырвался крик, который превратился в бесконечный. Пасть, утыканная зубами, пожирала ее мир, пожирала людей, все вокруг... Эта пасть дотянулась до ее отца и матери. Панди ясно видела родителей, присоединенных к этой пасти длинными трубами из розовой плоти, трубами, что росли из их лиц, уродуя, искажая знакомые черты, всасывая и уничтожая их.

Пасть расчленилась на миллионы труб, которые набрасывались на медленно бредущих людей, нанося им удары с ловкостью кобры. Бесчисленные пасти мертвой хваткой впивались в жертвы, и начиналось омерзительное пиршество.

Несколько глоток сразу повернулись в сторону Панди. Их похожие на рашпили зубы уже нацелились на нее. Панди проснулась. Ее разбудил чей-то крик. У девушки перехватило дыхание. Кто-то пытался растолкать ее. Крик смолк. До Панди дошло, что кричала она сама.

Девушка присела и отдышалась.

– Это какая-то пасть. Она проглотит весь мир! – выкрикнула Панди. Затем она увидела, что рядом с ней сидят Брюд и Себастьян.

– Что за пасть, дорогая? – удивилась Брюд.

Панди безумным взглядом уставилась на девушку. Сон запечатлелся в ее мозгу до мельчайших подробностей – каждый образ, будто отшлифованный неведомой силой, источал немеркнущий свет. Ее мать и отец! Они породили эту пасть, она возникла непосредственно из их тел. И булмунк знал обо всем.

Колени у Панди затряслись, и девушка со стоном скорчилась, словно от боли.

Брюд попыталась успокоить ее:

– Ну не надо, все в порядке, тебе ничего не грозит, вокруг только друзья!

Панди нуждалась в тепле, нуждалась в безопасности; в этом огромном мире она мечтала лишь об одном – оказаться в безопасности. Но жестокие картины не оставляли ее. Пасть вернулась опять, пожирая всю планету. Она заглатывала людей, здания – в чудовищной глотке исчез целый город. Пасть с жадностью накидывалась на людей, где бы они ни пытались укрыться. Спасения не было и не предвиделось. Существо-омар предупреждало Панди. Ему было известно о жуткой участи ее родителей.

– Он знал! – воскликнула девушка.

– Кто знал? О чем ты, Индира. Кто о чем знал? Объясни, дорогая.

Плотина, возведенная в сознании Панди, не выдержала натиска. Девушка была не в силах скрывать правду и дальше:

– То существо, что спасло меня в чащобе. Ему известно о моих родителях. Я не знаю, как и почему, но он все о них знает. Он вошел в мои сновидения. Он пытается предупредить меня!

– Что еще за зверь в чащобе?

– Ну, такое существо, ростом с человека. Но тело как у омара. На вид ужасно противное. Но этот зверь вынес меня из зарослей, когда я сбилась с дороги. Он знал, что я сбилась... Он спас меня.

– И это его пасть не дает тебе покоя?

– Нет, там что-то другое. Существо из чащобы пытается предупредить меня, я...

И Панди умолкла. Ей вспомнился суровый наказ Салли: «Если ты проболтаешься, гнить тебе в тюрьме ИТАА лет этак двадцать, детка, уж я-то знаю, что говорю!»

Но умолчание стало непереносимым, ведь пасть разверзлась над всем Саскэтчем. Вначале она поглотила Прамода и Тилли, а теперь приготовилась сожрать целую планету.

– Я должна вам сказать одну вещь, я раньше не хотела этого говорить, это ужасно, мне кажется. Это преследовало меня на всем пути от пояса астероидов.

– От самого пояса астероидов?! – в изумлении воскликнула Брюд Дара.

И Панди выложила все, начиная с «Семени надежды», находки серебристой тыквы и загадочной болезни Роджера Ксермина. Когда она закончила свой рассказ, Брюд и Себастьян переглянулись. Брюд показалось, что у девушки бред. Себастьян был не столь категоричен.

– А твоя спутница, Салли или как ее там, она тоже благополучно приземлилась?

– Не знаю. Она катапультировалась после меня.

– А как она выглядела?

– Высокая блондинка спортивного вида. Себастьян снова посмотрел на Брюд. Та нахмурилась:

– Я думаю, нам надо обо всем рассказать Райбену. Давай отведем ее к нему. Посмотрим, что он скажет.

Они застали Райбена спящим. Старик проспал последние несколько часов, пока бушевал буран.

Йен Чо тихонько разбудил его.

Райбен вскрикнул, и его передернуло.

– Булмунк! – внезапно во всеуслышание объявил он. – Это же булмунк! Он говорил со мной в моих сновидениях!

Себастьян и Брюд снова переглянулись, а затем перевели взгляд на девушку, стоявшую у входа в палатку.

– Странно. Не похоже, чтобы это было совпадением! – пробормотал Себастьян.

Панди протиснулась внутрь, ближе к Райбену.

– Расскажи ему свою историю, Индира, – сказала Брюд. – Не надо ничего скрывать от мистера Арнтаджа.

И Панди снова принялась рассказывать. Слушая девушку, Райбен почувствовал, как прежде неведомый, необъяснимый холод пробирает его до костей.

– Лаштри-3, – прошептал он. – Ванг Оормликооул.

– А что это? – удивился Себастьян.

– В эру Красного Сейгфана, более двух тысяч лет назад по земному времени на Лаштри-3 была колония лаовонов. Внезапно колония подверглась атаке со стороны пришельев и была уничтожена. В ответ лаовоны ядерным оружием испепелили поверхность планеты до голых камней.

– Эта биоформа, какая она из себя? Это гуманоиды? – поинтересовался Себастьян.

– К великому сожалению, неизвестно. Лаовонам не удалось схватить ни одного из них. Говорят, они способны принимать любые формы и очень разнообразны по размерам и виду.

– И вы полагаете, что она говорит именно о них? Райбен кивнул:

– Я видел те же вещи, те же образы в своих снах. Говорю вам, булмунк где-то поблизости, и он пытается предупредить нас.

– То есть вы хотите сказать, что он чувствует угрозу из космоса? – спросила Брюд Дара.

– По-моему, да. Он должен ее чувствовать.

Райбен с трудом поднялся на ноги, натянул на себя куртку и сапоги и, спотыкаясь, выбрался из палатки. Было холодно и темно, до рассвета оставался еще примерно час.

Остальные вышли вслед за Райбеном и сгрудились вокруг. Панди почувствовала, как слезы застывают у нее на щеках, и смахнула их тыльной стороной рукавицы.

Райбен попытался открыть свое сознание булмунку, но из этого ничего не вышло. В его мозгу не возникло никаких новых образов. Наконец старик приоткрыл глаза:

– Не получается. Я хотел установить с ним контакт, но, как мне кажется, я не могу пробиться через какую-то невидимую преграду.

Остальные молча смотрели на старика. Внезапно на краю опушки показалась высокая фигура, свет звезд играл неяркими бликами на ее хитиновой оболочке.

– Смотрите!

Все дружно ахнули. Существо тут же попятилось и исчезло в лесной чаще.

– К нам пришел булмунк! Я был прав. Но почему он не связался с нами посредством телепатии?

– Может быть, люди становятся чувствительными к ней во сне? – высказала предположение Брюд.

– Что ж, звучит вполне убедительно, – согласился Райбен.

– Что же нам делать? У нас нет передатчика. Нет даже самого обыкновенного радио!

– Надо выбираться из гор, выходить на шоссе. Придется пройти весь путь пешком.

Райбен умолчал о том, что особенно тревожило его. В случае непредвиденных обстоятельств – если он не выходил на связь со своим офисом, скажем, в течение трех-четырех часов – на его поиски обязан был вылететь вертолет. Буран утих часов двенадцать назад, но вертолет так и не появился. Это встревожило Райбена не на шутку. Перед ответственными чиновниками в главном офисе небоскреба Арнтаджа стояла одна-единственная задача: следить, чтобы Райбен оставался в живых и не подвергался опасности.

– В городе творится что-то неладное. Я в этом уверен. Давайте позавтракаем и отправимся в путь. Нам надо выяснить, что происходит.

Они свернули палатки и, перед тем как двинуться в путь, наскоро перекусили.

Райбен выбился из сил уже через два часа, когда они оставили за спиной восемь нелегких километров горной тропы, не приблизившись к цели и наполовину. Вскоре, не пытаясь строить из себя героя, он свалился в снег. Его спутники обступили старика. Пришлось принимать экстренные меры. Райбена завернули в спальный мешок, и Йен Чо перебросил ношу через плечо.

Ему удалось продержаться семь километров, но затем у него стали подкашиваться ноги. Себастьян взял у Йена ставшую непосильной ношу. Арнтадж весил не более шестидесяти килограммов, но снег был глубок, и тащить на себе человека в таких условиях было тяжким трудом.

Пройдя первый километр, Себастьян тоже начал выбиваться из сил, а после третьего уже не мог сделать и шага.

Теперь старика взяла Брюд и потащила дальше. Йен Чо еще не оправился, но он шел следом за Брюд, чтобы подхватить Райбена, если та вдруг уронит его.

Сил Брюд хватило лишь на один километр, затем и ей понадобилась передышка. Все остановились, для Райбена приготовили полную кружку питательной смеси. Брюд провела на компьютере небольшое исследование. Результаты свидетельствовали о возрастающем стрессе, но серьезных нарушений не наблюдалось, лишь несколько гематом, там, где Райбена поддерживали при транспортировке, и мышечные спазмы.

Подняв глаза, Брюд снова заметила булмунка. Люди дружно уставились на таинственное существо. Оно долго смотрело на них, а затем помахало одной из верхних конечностей.

– Ему что-то нужно, – промолвила Брюд. – Я зто чувствую.

Брюд сделала шаг навстречу булмунку. Он снова помахал ей, но не сдвинулся с места. Брюд приблизилась к нему вплотную, и булмунк легонько попятился, маня девушку за собой. Брюд послушалась, и булмунк отвел ее к небольшой пещере неподалеку, внутри которой стояла видавшая виды палатка. Под провисшим тентом Брюд обнаружила мертвого контрабандиста. Видимо, его застрелили из-за драгоценного груза. Его тело, защищенное от любителей полакомиться падалью, медленно разлагалось в темноте, пока высохшая на костях плоть не повисла клочьями, напоминая лоскутное одеяло. В черепе зияла огромная дыра.

К Брюд присоединились Йен Чо и Себастьян.

– Контрабандист, которому не повезло, – заметил Себастьян.

Рядом с палаткой обнаружилось шесть канистр с топливом, наполненных до краев.

После беглого осмотра места они застегнули палатку с мертвым телом внутри и собрались возобновить свой изнурительный марш.

Йен Чо снова взвалил Райбена себе на плечи.

Но булмунк не успокоился, он опять вышел из чащи и отчаянно замахал лапами, словно пытаясь остановить людей.

Они замерли на месте. Таинственное существо, пройдя совсем рядом, направилось к канистрам с топливом. Оно указало на канистры, но не прикоснулось к ним. Булмунк снова показал на людей, затем на канистры, а далее на тропу.

– Он хочет, чтобы мы взяли топливо с собой! Йен Чо взглянул на булмунка, затем на канистры и обернулся к Панди:

– Ты понесешь их.

Йен Чо повернулся к ней спиной и пошел к тропе.

Когда через два километра они вышли на дорогу, уже наступило утро. По дороге катило невиданное здесь доселе количество машин. Мимо пронеслось несколько вездеходов. Лимузин исчез, но экспедицию это не удивило. Они остановились у обочины и разогрели еще одну порцию смеси для Райбена. Райбен не возражал, что его уложили прямо в сугроб, пока готовилась смесь. Он зная: ему следует беречь остаток сил, чтобы выдержать предстоящие испытания. Не оставалось сомнений, что в городе творится нечто неладное. Рассказ девушки очень точно вписывался в то немногое, что было известно Райбену о проклятии, обрушившемся на Лаштри-3.

Райбену когда-то довелось близко познакомиться с литературой лаовонов, особенно с историческими трудами. Ему были хорошо известны подробности катастрофы, которой в сочинениях лаовонов уделялось особое внимание. В их числе было «Искупление проклятия» – собрание стихотворных проклятий на тему об угрызениях совести и душевных муках тех, кто навлек страдания на ничего не подозревающий мир.

Райбен был почти на сто процентов уверен, что Саскэтч подвергся такой же агрессии, и единственное спасение для его жителей – поскорее покинуть планету. ИТАА обязано вмешаться. Ударные части боевого флота получат задание уничтожить целиком всю планету, чтобы древняя инопланетная жизненная форма исчезла навсегда. Любой, кого события застанут на поверхности, погибнет в пламени ядерного взрыва.

Выпив порцию смеси, Райбен выбрался из спального мешка, и все вместе они зашагали по обочине дороги. Снег был укатан бесчисленными колесами. Вскоре путники набрели на брошенный вездеход с пустым баком. Это была модель «Олень-550», вмещавшая шесть человек на трех рядах сидений.

Йен Чо заправил вездеход и завел мотор. Когда компания расселась, из чащобы вынырнул булмунк, просеменил к машине и, потянувшись, открыл заднюю дверь.

Панди завизжала и забилась в угол. Булмунк с невозмутимым видом устроился на свободном месте и захлопнул за собой дверь. Райбен уставился на него в изумлении. Булмунк сидел с таким видом, будто всю жизнь катался на таких чудесах техники, как «Олень-550». Панди тряслась от страха, стараясь не глядеть в сторону огромного существа, восседавшего рядом. Булмунк был без малого семи футов ростом, а в обхвате – как двое мужчин.

– Что нам теперь с ним делать? – озабоченно спросил Себастьян.

– Он хочет ехать с нами.

– Это понятно, а вот что дальше? – произнес Райбен.

– У меня есть план. Возможно, мы рискуем жизнью, но, с другой стороны, не исключено, что нам удастся вовремя улететь с планеты.

Слова Райбена потрясли Брюд.

– Неужели все настолько серьезно? Райбен в упор посмотрел на нее:

– Боюсь, что да. Из того, что мне известно об этой древней жизненной форме, можно утверждать следующее: она агрессивна и склонна к неожиданным атакам. Нам надо успеть на межпланетный лайнер и предупредить его команду.

– Значит, вы хотите успеть на шатл?

– Да, то есть не совсем. Нам придется воспользоваться шаттлом моей корпорации. Если, конечно, найдется свободная стартовая площадка, и притом в рабочем состоянии. Я сам поведу корабль. У меня есть удостоверение на вождение космических судов четвертой степеней сложности.

Теперь все шансы на их спасение зависели от того, сколько сил оставалось в этом дряхлом, изношенном теле.

41

К полуночи созревание свежих форм в северной части города шло почти без передышки. Они просыпались поодиночке, небольшими группами или целыми тюремными этажами. Увеличения их численности настоятельно потребовала Высшая Форма.

Возникла потребность и в новых человеческих ресурсах, так как в тюрьме и на прилегающей к ней местности биоресурсы диких носителей, предназначенных для конверсии, заметно истощились. Небольшая группа женских особей была превращена в мини-фабрику по производству конверсионных модулей. Их поместили в одной из тюремных камер, где они буквально мешками производили конверсионный материал.

Терминалы космопорта использовались для массового содержания диких носителей, к тому же отсюда был прямой доступ к системе межпланетных сообщений.

К северу от моста, на улицах древнейшей части искусственной среды массового обитания двуногих, немалое количество беглецов попались в ловушку, отрезанные от своих собратьев силами «легионеров», захвативших сам мост.

В старом городе застряло около двух тысяч человек, они не осмеливались даже пошевелиться. Мост был занят «борзыми» – время от времени можно было увидеть, как они направляются куда-то по одному Богу известно каким делам. Иногда небо озаряли ярко-зеленые вспышки, и на их фоне четко вырисовывались поджарые силуэты тварей.

Ополченцы, занявшие удобные позиции на дальнем берегу реки, пользовались любой возможностью, чтобы открыть прицельный огонь. Однако пушки, захваченные противником и установленные высоко на холме, каждый раз наказывали снайперов за дерзость.

Оказавшись в западне Старого города, люди искали спасения в домах, в подвалах, некоторые даже осмелились забраться в канализационные люки. А несколько самых отважных рискнули прокрасться вверх по авеню Снежного Берега. Но все они были убиты наповал, как только выбрались на верхушку холма, чтобы пойти на запад.

Тем временем в тюрьме созрели несколько коконов будущей свиты для Высшей Формы. Кроме них, несмотря на все протесты Легион-Формы, было заложено несколько коконов будущих холлюшиков. Высшая Форма страдала от одиночества. А разбухшие от репродуктивных клеток доли доставляли ей нестерпимые мучения. Высшая Форма томилась предвкушением телесного единения с ее милыми крошками холлюшиками.

Наконец созрело новое пополнение «легионеров». Их объединили в боевые формирования и без промедления отправили на захват новых диких . носителей, необходимых Высшей Форме. Чтобы согнать людское стадо в космопорт, Легион-Форма использовала подразделения «легионеров» по обе стороны от моста. Те двинулись вперед, гоня людей из Старого города и Снежного Берега в направлении космопорта. Там человеческие ресурсы, поделенные на группы, следовало разместить в залах бывшего терминала.

Под пронзительный треск переговорных шишек «легионеры» устремились в Старый город. Потревоженные в своих укрытиях, люди бросались наутек, но тут же натыкались на агрессора, рискуя расстаться с жизнью при малейшем сопротивлении. «Легионеры» надвигались медленно и методично, обшаривая дома в поисках беглецов, которых тут же бесцеремонно хватали и гнали вверх по Снежному Берегу, подальше от реки. Вскоре «легионеры» приблизились к Дорваль-стрит, к гранитным стенам старого полицейского управления.

С борта орбитальной станции заметили запуск пяти шаттлов. Однако нормальной связи с поверхностью планеты до сих пор не было, а телевизионный репортаж в пять часов пополудни не на шутку встревожил экипаж станции.

Связь с шаттлами осуществлялась при помощи компьютерного кода, непосредственно друг с другом пилоты не связывались. Видеосигнал не проходил. Командование орбитальной станции пыталось связаться хоть с кем-нибудь в космопорте, но безрезультатно. Это внушало серьезную тревогу. Тогда командование уведомило ИТАА, что у них имеет место «Чрезвычайное положение третьей степени», вероятно, вследствие штормовых погодных условий. Боевой корабль ИТАА «Томагавк» получил задание совершить инспекционный визит в течение ближайших пятисот часов по земному времени.

Командующему орбитальной станцией, одному из высших чинов ИТАА родом с Новой Ганы, оставалось лишь несколько месяцев пребывания в этой невероятно доходной должности. Его рука лежала на переключателе вентиля, через который шел основной поток «тропика-45». Командующий не мог не заметить, что компьютер настаивает на «Чрезвычайном положении второй степени». Но это заставило бы ИТАА отреагировать немедленно, и визит патрульного судна последовал бы в ближайшие часы. Кроме того, вторая степень заморозила бы все межпланетные сообщения на многие месяцы вперед и привела к серии проверок со стороны ИТАА. Саскэтч и без того был на волоске от изменения статуса космопорта. Этого следовало избежать любой ценой. Иначе сюда введут подразделение ИТАА по поддержанию законности и порядка – так называемую полицию власти, наводящую ужас ПВ. А как только эта ПВ приберет к своим рукам такой лакомый кусочек, как Саскэтч, другим игрокам останется лишь довольствоваться крохами с барского стола.

И командующий орбитальной станцией делал все, чтобы оттянуть этот неприятный момент. В течение двадцати шести часов ожидалось прибытие «Грейслин», торгового судна с Альдебарана, возвращавшегося из длительного вояжа к родным звездам.

«Грейслин» должна была совершить прыжок Баада, затормозить в гравитационных волнах и затем с помощью ионных двигателей выйти на внутреннюю орбиту, с тем чтобы облегчить доставку пассажиров и грузов между ней и орбитальной станцией. Что означало многочисленные челночные рейсы, а в космопорте скопилось изрядное количество контрабандного «тропика-45». Орбитальная станция была переполнена богатыми торговцами и перекупщиками.

И командующий станции отменил требование компьютера ввести «Чрезвычайное положение второй степени».

Проникновение в структурные элементы искусственной среды массового обитания диких носителей оказалось весьма несложным делом. «Легионеры» методично прочесывали Старый город, вытаскивая наружу людей, где бы те ни прятались, и гнали их вверх по заледеневшей булыжной мостовой авеню Снежного Берега.

Имели место отдельные случаи сопротивления, но среди «легионеров» всегда была дюжина тварей, вооруженных винтовками и пистолетами. Они обеспечивали прикрытие, пока другие набрасывались на смельчака, имевшего наглость сопротивляться, и убивали на месте.

К половине первого ночи вверх по Снежному Берегу брело огромное стадо людей. «Легионеры» достигли стен внушительного каменного здания на Дорваль-стрит. На подходах к зданию вспыхнула перестрелка. Завязалось сражение.

«Легионеры» с винтовками заняли позицию вокруг полицейского управления и принялись без передышки палить по нему прицельными выстрелами. Под прикрытием этого огня несколько штурмовых групп, каждая из трех «легионеров», ринулись вперед и, вскарабкавшись на стены, принялись выламывать из каменной кладки железные решетки.

Защитники бросились к окнам. Твари принялись палить из пистолетов прямо через стекло, защитники отвечачи тем же. Несколько «легионеров» были ранены и отступили. Однако трое полицейских из взвода Грикса тоже были убиты, когда одна из тварей, вскарабкавшись по северной стене, пробралась внутрь, взломав дверь, ведущую на крышу. Она застала врасплох людей, бегущих вверх по лестнице ей навстречу, и уложила их на месте.

Грикс и другие, кто находился на нижних этажах, услышали крики и выстрелы.

– Они залезли на крышу! – заорал Карни Уокс.

Он все еще был обмотан бинтами, но уже получил назад свой здоровенный «магнум», верно служивший ему многие годы. Акандер подобрал бесхозную винтовку.

– Боюсь, что они уже внутри, – произнес Грикс. – Возьми на себя лестницу слева. Будь осторожен, Карни. Я прикрою правую.

Грикс и Марш двинулись вверх со своей стороны, Акандер и Уокс, как им было велено, слева. «Легионер» наткнулся на них на площадке третьего этажа. Раздался треск выстрелов. Друзья нырнули в укрытие. «Легионер» и не думал прятаться. Он завернул за угол, на ходу перезаряжая пистолет, и Карни пустил ему в голову длинную очередь. От первого выстрела «легионер» качнулся, и остальные пули полетели мимо.

Но тут капрал Марш автоматной очередью распилил тварь пополам. Заодно он едва не сделал то же самое с Карни и Акандером, но те вовремя отпрыгнули за угол.

Акандера, правда, пулей задело по ягодице, рана оказалась довольно болезненной и, кроме того, сильно кровоточила. Николь Мулен пошла за аптечкой, а остальные принялись изучать мертвую тварь.

Туловище ее было перерезано по линии талии, ноги отбросило в сторону. Кишечник вывалился наружу, а само тело лежало лицом вниз.

Карни перевернул его, и тут уже с испуганным возгласом отскочил назад. Из шеи мертвой твари, из зияющей раны как раз под нижней челюстью, выползло нечто. Это нечто напоминало змею или червя противного белесого оттенка.

Опять загремели выстрелы, червя разнесли в клочья.

Карни уставился на останки. Пульс его бешено бился, глаза вылезли из орбит, но тварь больше не шелохнулась. И паразит, и носитель – оба были мертвы. Карни вспомнил, как извивался слизняк, и его передернуло:

– Что это за чертовщина? Эти твари не люди! Но и не роботы, точно!

Грикс еще раз внимательно осмотрел останки.

– Это какая-то инопланетная биоформа. На нас напали пришельцы!

– И внутри у нее что-то двигалось. Наверное, какой-то паразит! – произнес Карни с почти благоговейным ужасом.

– Может быть, но чем бы это существо ни было, слава богу, его прикончили, – произнес Грикс.

Их размышления были прерваны выстрелами на нижних этажах и новыми криками. За ними последовал глухой удар. Все кинулись вниз.

– Еще одна тварь пробралась на лестницу! – закричал капрал Марш.

Теперь снизу слышались истошные вопли вперемешку с пальбой. Грикс сглотнул. Такого на его веку еще не было. Он был в растерянности, не зная, что предпринять.

Карни и Акандер нырнули в укрытие, а Грикс успел прижаться к противоположной стене, когда еще одна тварь прыгнула в пролет лестницы прямо с крыши. Капрал Марш уложил ее из автомата. Тварь была безоружна. Марш поднял голову:

– По-моему, надо подняться и захлопнуть дверь. Иначе эти сволочи будут непрерывно лезть на нас сверху. Грикс кивнул:

– Согласен, выполняйте, капрал.

Остальные снова двинулись вниз, привлеченные криками и стрельбой. На одной из площадок пришлось задержаться.

Из коридора возникла Николь Мулен и опрометью бросилась вниз по ступенькам. Вслед за ней бежал Генри Янг, его преследовал «легионер». Он прыжком кинулся на Янга и повалил его на пол, пытаясь оторвать ему голову, но Акандер и Карни, выстрелив в него одновременно, отбросили омерзительную тварь в сторону. Грикс выпрыгнул вперед и, встав над Генри, стрелял в убийцу до тех пор, пока та не перестала подниматься. К этому моменту ее тело поглотило с десяток автоматных очередей.

Все вместе они оттащили Янга подальше от твари, которая начала извиваться и подпрыгивать на полу, пронзаемая изнутри острыми костяными спицами. Затем из тела мертвой твари появилось странное существо, похожее на небольшую елку, опиравшуюся на десятки жестких, будто проволочных, щупальцев, и с удивительной быстротой метнулось по полу к людям. Цепким щупальцем существо ухватило Грикса за руку, и тот ощутил удар, не уступающий электрическому.

Лейтенант ахнул и отпрыгнул назад, но не удержался на ногах. Карни свалил тварь выстрелом из своего «магнума», разнеся центральную шишку цвета костной ткани. Оттуда фонтаном брызнула темно-желтая жидкость. Все остальное рухнуло на пол, дергаясь и извиваясь.

Генри Янгу помогли подняться на ноги. Он был в шоке, однако жив. Рука Грикса горела, вокруг запястья и вдоль большого пальца начали проступать красные рубцы.

– Они взломали решетки на окнах! Надо ждать нового вторжения! – с трудом переведя дух, прошептал Генри.

Карни с Акандером переглянулись и дружно бросились вниз по ступенькам.

Грикс видел, что они уходят, хотел позвать их, но передумал.

– По-моему, надо уходить отсюда. Мы не выдержим их натиска. Здание слишком велико, а тварей слишком много. Сверху и снизу донеслись новые выстрелы.

– К тому же им наплевать на собственные жертвы, – добавил Грикс, спускаясь вслед за подчиненными по лестнице.

– Но как нам выбраться отсюда? – спросила судья Файнберг, которая поджидала их на площадке первого этажа.

– Здесь поблизости проходят канализационные трубы, – сказал Генри Янг. – По ним лесопилка «Сиску» сбрасывает жидкие отходы в реку.

Грикс был готов сражаться до конца с кем угодно, но не с тварями, которых так трудно убить и которым наплевать на смерть.

С верхнего этажа донеслись беспорядочные выстрелы, а затем сверху по ступеням с глухим стуком скатилось тело и распласталось у ног ошеломленных защитников. Это был капрал Марш. Мертвый. Следом, дырявя пол, обрушился град пуль, и несчастным пришлось искать спасения в подвале – они едва успели нырнуть под лестницу. Таким образом, решать, что еще можно сделать, не пришлось.

– А если нам не удастся выйти отсюда через канализацию? – спросила Юдифь Файнберг.

– Значит, мы попали в западню, – пожал плечами Грикс.

– Быстрее! – выкрикнул Генри Янг.

И они побежали. Твари стремительно догоняли их. Карки и Акандер уже успели спуститься в подвал и открутить болты на канализационной решетке, установленной под душевыми. Отверстие имело около двух футов в ширину; это был квадратный колодец, с лестницей, ведущей в основную трубу.

– А пахнет здесь не так уж и противно, – заметила судья Файнберг.

– Быстро лезьте в канализацию, Юдифь, – поторопил ее Грикс.

Как раз над ними снова вспыхнула схватка. Еще два полицейских из команды Грикса скатились в подвал, убитые выстрелами в спину. На лестнице замаячила фигура очередной твари. Беглецы расстреляли ее на ступеньках, а затем расправились с тем, что выросло из нее. Но в тот же момент у дверей очутилось еще одно чудовище и принялось поливать людей огнем из автоматического пистолета.

К этому времени судья Файнберг присоединилась к Карни Уоксу и Николь Мулен. Лейтенант Грикс прыгнул в канализацию вслед за ними и помог спуститься Акандеру, которому доставляла ужасные страдания рана в ягодице. Затем вниз скатился Генри Янг, и это было все.

Следовавшего за Янгом полицейского твари вытащили из люка и на месте отрезали бедняге голову.

Карни при помощи своего «магнума» отгонял тварей от люка, в то время как остальные устремились в глубь мрачного лабиринта. Канализационная труба имела около пяти футов в поперечнике, высоким приходилось идти согнувшись. Это было утомительно, к тому же метров через пятьдесят запах стал почти непереносимым: в этих местах в главную трубу сливались отходы жилых кварталов. Но беглецы упорно продвигались вперед, не обращая ни на что внимания.

Твари прекратили совать головы в отверстие канализационного люка после того, как Карни уложил троих. Из переговорных шишек донеслись треск и попискивание, и чудовища устремились на выполнение новых заданий.

Карни подождал несколько секунд, но так как врагов больше не было, он, сгорбившись, побежал по трубе, в темноте высматривая товарищей, ушедших далеко вперед. Он догнал их метров через сто внутри просторной трубы высотой около восьми футов.

Беглецы торопились изо всех сил. Судья Файнберг когда-то увлекалась бегом, но продержалась она недолго, у нее начали подкашиваться ноги. Грикс трусил рядом, помогая преодолевать невысокие кучи мусора, всегда готовый подхватить женщину, если та потеряет равновесие.

Вскоре беглецы достигли того места, где в главную трубу вливались отходы лесопилки. Обнаружив в стене дверь, они выбили ее и скопом ввалились в подсобную каморку, набитую оборудованием для чистки канализационных труб. Затем, спотыкаясь, поднялись по каменным ступенькам на первый этаж лесопилки, над которой завис прикрепленный к потолку промышленный распиловочный агрегат. Здесь по-прежнему горело несколько лампочек, и быстрый осмотр места убедил беглецов, что внутри никого нет.

Грикс выглянул из окна служебного помещения, выходящего на улицу. Мимо главных ворот лесопилки тянулась вереница людей, бегущих в сторону Снежного Берега. Кто-то пытался вскарабкаться на ворота, но послышались выстрелы – и человек, передернувшись, сорвался вниз.

Затем показались «легионеры». С помощью ружейных прикладов или просто пинками они гнали перед собой обезумевших людей. У ворот лесопилки скопилась толпа, и створки едва выдерживали напор.

– Если они прорвутся сюда, твари ринутся вслед за ними, – произнес Грикс.

– Но зачем им понадобились люди? – удивилась Юдифь Файнберг. – Почему бы им не оставить нас в покое?

Судья была на грани нервного срыва.

– По-моему, нам надо уносить отсюда ноги. С этими тварями долго не повоюешь, они в минуту сделают из нас мокрое место.

– Уокс прав, – согласился Грикс. – Но как нам выбраться отсюда, не привлекая к себе внимания?

– По техническому водопроводу! – Генри Янг указал в дальний конец цеха. – Он начинается тут, огибает холм и затем выходит в насосную станцию у реки ниже деревни Преск.

– Разумная идея, – отозвался Грикс.

В водоканал нужно было лезть по внушительному наклонному желобу глубиной в пять футов, сбитому в форме буквы «U» из грубо отесанных деревянных планок, скрепленных проволокой.

– Живее, угол не шибко крутой! – воскликнул Карни и пошел первым.

Немного поколебавшись, остальные двинулись за ним. Лейтенант Грикс шел последним, поддерживая Юдифь Файнберг.

42

Внутри тюрьмы царили холод и скука. Когда людей согнали в терминал космопорта, Богоформе взбрело в голову посетить это место и осмотреть стадо двуногих.

Естественно, с ней вместе отправилась и ее свита, недавно появившаяся на свет из коконов. Это были существа обтекаемой формы, похожие на кегли, с кустистыми щупальцами, растущими по всему телу. Они передвигались на дюжине коротких упитанных ножек, каждая из которых заканчивалась парой способных втягиваться внутрь коготков.

По дороге они старались выразить свою любовь к Богоформе, поглаживая ее щупальцами и без умолку болтая. Пожалуй, в своем усердии они заходили слишком далеко, но причиной тому была их малочисленность. Имея в своем распоряжении лишь дюжину многоруких, Богоформа сочла первостепенной задачей разделить их на оптимистов, составлявших половину свиты, пессимистов (примерно четверть) и тех, кто не имел собственного мнения и молол всякие глупости.

Ярко-Красный, глава свиты и лидер оптимистов, благосклонно высказался по поводу снега:

– Каким восхитительным кажется вкус этой замерзшей воды, когда ты снова молод и тебя не слишком заботят эстетические принципы. Сколько радости нам еще доставит этот удивительный мир!

Однако Богоформа не находила особой радости в том, чтобы тащить свои пышные телеса по снежной слякоти. Ее щупальца посинели от холода. Богоформа ворчала. Ее отяжелевшие доли доставляли ей сплошные мучения:

– Когда же, о когда же созреют мои холлюшики?

– Скоро, совсем скоро эти милые крошки порадуют нас своим обществом. О, эти нежные, чувствительные прелестницы, как их нам не хватает! – ворковал Ярко-Красный.

– О, как мне не хватает их ласк, – стонала Богоформа, волоча по слякоти отяжелевшие доли.

– Ласки ждут вас в самом скором будущем! Прелестницы-холлюшики вернут вас в мир удовольствий!

– Что же может порадовать меня сейчас, пока милые крошки еще не созрели и я лишена возможности облегчить свои отягощенные доли?

– Давайте отведаем плоти диких носителей! – предложил Бирюзовый.

– Великолепная мысль! – поддержал его Голубой.

– Да-да, разумеется, – согласилась Богоформа.

– Мы сможем оценить их с точки зрения возраста, размера и общего состояния духа.

– Да-да, вы совершенно правы, – хором подхватили оптимисты.

Даже пессимисты, руководимые Черным, согласились, что недурно было бы еще раз подкрепиться.

Легион-Форма со смешанными чувствами наблюдала, как Высшие Формы чередой тянутся из тюрьмы к космопорту. Эти Высшие Формы своими капризами способны испортить любое дело.

А теперь еще им понадобились и холлюшики. Когда эти проказницы появятся на свет, они тут же возьмутся за свои милые проделки, и Богоформа отдаст свои отягощенные доли в распоряжение кокеток. После оплодотворения репродуктивных клеток вылупятся юные формы. Юные формы, которым для существования потребуется осваивать новых носителей. И как только на свет появятся юные формы, в силу вступят имперские принципы по охране юных форм: все остальные биоформы крупных размеров необходимо уничтожить или превратить в рабочую силу. Соответственно, останутся только пищевые и рабочие формы.

Для Легион-Формы это означало одно: ей придется потратить уйму времени и усилий. Самой трудоемкой задачей будет уничтожение низших разновидностей диких носителей, причем сколько сил будет потрачено, по сути дела, впустую!

Куда важнее захватить прибывающий на днях межпланетный корабль, покинуть систему и скрыться где-нибудь в дальнем уголке галактики. Насколько Легион-Форме было известно, они были единственными представителями богов Аксона-Нейрона на данном отрезке времени.

Люди и их давние соперники, лаовоны, расселились по всей галактике. Эти данные Зам-Форма извлекла из компьютеров небоскреба «KYB».

Если богам Аксона-Нейрона суждено выжить и править миром, как они того заслуживали, им следует захватить корабль. О провале не может быть и речи. Провал означает полное их уничтожение и конец всего на свете.

Как только беглецы выбрались из водопровода на вершине холма, настроение их несколько улучшилось. Чтобы вылезти наружу, судье Файнберг пришлось собрать последние силы, но ей помогали Грикс и Мулен, и даже Карни Уокс подал ей руку, когда они лезли по деревянным подпоркам, поддерживавшим желоб водопровода на склоне холма.

Улицы Ганьи были по-прежнему освещены фонарями. Горела даже неоновая реклама торгового центра, но окна домов были темными. Центральные кварталы, погруженные во тьму, не подавали признаков жизни.

Беглецы нашли в одном из переулков брошенный автомобиль, но не смогли завести его. Затем им попался вездеход, но он уже ни на что не годился. Акандер ворчал из-за раны в ягодице, вся нога странно онемела. Вместо костыля он опирался на винтовку, хотя это было чертовски неудобно.

Они продолжали брести на север и примерно через час покинули район Ганьи. Они двинулись к Северному Бельво по извилистой дороге, ведущей к Голубому Озеру, избегая Ганьироуд, которая шла прямиком на северо-запад, к складскому кварталу, примыкавшему к границе космопорта.

За это время им не попалось ни одной живой души, и лишь изредка с запада и юга доносились разрозненные выстрелы и очереди автоматов. Весь город к северу от Снежного Берега напоминал пустыню.

Затем снова загрохотали пушки, и беглецы торопливо спрятались в гостиной опустевшего дома. Затаив дыхание, они прислушивались к раздававшемуся вдалеке тяжелому уханью. В доме было три этажа, одной стеной он примыкал к такому же дому в ряду из шести зданий, протянувшихся по этой стороне улицы. На другой стороне стояли, прилепившись друг к другу, небольшие домики, а за ними, вверх по дороге к Голубому Озеру, раскинулся торговый квартал.

Пушки, грохот которых слышали беглецы, вели огонь по небоскребу «KYB», стараясь уничтожить последние установленные в здании телепередатчики. Мощные передатчики на полигоне в Ларшмонте в результате артобстрела уже превратились в груду мусора.

Агрессоры стремились оборвать связь планеты с внешним миром, но запасы снарядов подходили к концу. На поиски боеприпасов был отправлен отряд «легионеров». Им вменялось в обязанность захватить небоскреб синего стекла по ту сторону моста, в котором безошибочно опознали центр военного сопротивления внутри искусственной среды обитания диких носителей.

Эта вылазка встретила на удивление дружное сопротивление. Дерзкие наглецы-снайперы рассредоточились по этажам центральной части сильно пострадавшего здания, заняв удобные огневые точки. Сверху на мост обрушился шквал огня. Первая его волна смела восемь боевых форм. Вторая унесла с собой еще десять. Однако тридцати двум формам все же удалось преодолеть мост, и они с безукоризненной ловкостью подлинных имперцев взялись за очистку здания от снайперов.

Еще сорок форм получили приказ снять сторожевые посты на северных подступах к городу, где людей уже практически не осталось, и передислоцироваться на юг, на подмогу группе захвата у полицейского управления. В доме на дороге, ведущей к Голубому Озеру, ружейная перестрелка отозвалась далеким эхом, будто металлический прибой бился вдали о небоскребы центральной части города.

В околопланетном пространстве, где над экватором, чуть южнее Бельво-Сити, плыла орбитальная станция, на стыковку шли несколько шаттлов сразу. Командующий станцией продолжал игнорировать рекомендации компьютера объявить чрезвычайное положение.

«Легионеры», вылетевшие на захват орбитальной станции, ринулись выполнять боевое задание под предводительством Зам-Формы, получившей наконец самостоятельный статус. Сам план, однако, был разработан Легион-Формой и основывался на замечательной догадке: экипаж станции вряд ли заподозрит, что пассажиры шаттлов планируют захват – с какой стати людям нападать на своих собратьев.

К счастью, догадка блестяще подтвердилась. Экипаж станции – гигантской вращающейся полусферы – был совершенно сбит с толку и не знал, как реагировать на происходящее.

Первые три шаттла произвели стыковку, два – остались парить рядом со станцией. Когда двери распахнулись, внутрь станции ворвались, разя направо и налево, боевые формы. Они убивали всех без разбору – и служащих, и пассажиров. Небольшую горстку людей, включая самого командующего станцией, временно пощадили. Их согнали всех вместе в одну из кают – на случай, если понадобится конверсия, или же для использования в качестве пищевых запасов.

На поверхность планеты Легион-Форме был отправлен победный рапорт.

В доме в Северном Бельво, где пряталась крохотная группка беглецов, Грикс и Мулен при свете фонарика, найденного в одной из комнат, осмотрели Акандера. Электроснабжение отказало теперь по всей северной части города: при обстреле городского центра повредило провода. Однако водопровод пока работал исправно, поэтому Акандеру промыли и продезинфицировали рану. После чего Акандер улегся на кровать в комнате первого этажа и моментально уснул. Эта комната, очевидно, принадлежала мальчишке: в ней было полно игрушек и спортивных трофеев, а стены украшали вымпелы в честь команды Врэйенских Тигров. Тут же на стене висели коньки. В соседней комнате мирно посапывала судья Юдифь Файнберг.

Карни Уокс тоже чувствовал себя неважно. Его нос и кожа головы невыносимо зудели. Повязка изрядно запачкалась, но надежды поменять ее в ближайшее время не было.

В «магнуме» Карни осталось четыре патрона. В свете того, что теперь было известно беглецам об их противнике, эти патроны поистине были на вес золота. Карни обнял пистолет, словно младенца. Сколько лет он не расставался с этой пушкой, пусть даже она слишком велика и вызывающа. Лишь однажды он прибегнул к ее помощи... Как давно это было, еще в те годы, когда народ только занялся промыслом «тропика». Помнится, он не попал в того парня, но зато здорово его напугал. А иначе Карни не удалось бы спасти собственную шкуру и доставить груз в Болдовер в целости и сохранности.

Карни любил пистолет, как живое существо, ведь они не расставались уже много лет. Вещи у Карни долго не задерживались, а вот с «магнумом» он был неразлучен. И только теперь пришлось по-настоящему пустить его в ход. Карни снова вспомнил тварей, и его передернуло от отвращения. Нет, ему позарез надо разжиться новыми патронами.

– Пойду, поищу боеприпасы, – объявил Карни. – У меня осталось всего четыре выстрела.

– А ты уверен, что тебе это надо? – спросил Грикс.

– Тут где-нибудь поблизости наверняка найдется оружейная лавка. Здесь в каждом квартале по лавке, ведь народ ездит охотиться на уик-энд.

– Что ж, похоже, тебя уже не остановишь. Только постарайся, чтобы никто тебя не выследил.

Карни пулей понесся по улице к торговому центру.

Там было с полдюжины маленьких магазинчиков, бакалейная лавка, газетный киоск, торговавший заодно видеокассетами, ремонтная мастерская и оружейная лавка. Все они были закрыты на замки и запоры. Карни внимательно осмотрел входные двери. Иногда владельцы таких магазинчиков ставили капканы, но в данном случае обошлись обыкновенными замками.

Карни огляделся, нет ли кого на улице. Кажется, посторонних глаз не чувствуется. Первым выстрелом он разбил замок, вторым перебил задвижку. Оба выстрела прогремели на пустынной улице оглушительным эхом, гулко отдаваясь в стенах домов. Карни потянул на себя дверь и нырнул в темноту.

А что, если здесь не окажется разрывных патронов для «магнума»? От этой мысли ему стало совсем муторно. Вдруг здесь не в чести его любимая игрушка, а он понапрасну потратил целых два выстрела!

На витринах Карни заметил винтовки. Что ж, если понадобится, он прихватит и винтовку.

На ощупь Карни пробрался за прилавок и оглядел полки, уставленные ящиками с боеприпасами. Было темно, но в кармане куртки имелся небольшой фонарик, и с его помощью Карни принялся разыскивать зеленые коробочки с разрывными патронами компании ВАК. Их оказалось сколько душе угодно. Разрывные патроны пользовались у местного населения особой популярностью, а компания ВАК славилась своей продукцией. Чего, однако, компания не любила выставлять напоказ, так это производимые ею огромные пижонские пистолеты, вроде «магнума» Карни.

В секции пистолетов нужных ему боеприпасов Карни отыскать не сумел и уже было оставил всякую надежду, когда неожиданно наткнулся на ящик с разрывными патронами для «магнума», заставленный коробками с ружейными патронами. Карни издал радостный возглас и открыл коробку. Он быстро перезарядил пистолет, а оставшиеся патроны запихнул в карман.

Выпрямившись, он обнаружил, что стоит нос к носу с другим пистолетом, а позади пистолета разглядел силуэт пришельца. У Карни перехватило дыхание – тварь разглядывала его своими колыхавшимися глазами, похожими на цветы. Дуло пистолета было направлено прямо Карни в грудь. Тот не сомневался, что чудовище опередит его, вздумай он пустить в ход свой собственный пистолет.

Тварь сделала шаг назад, открыла дверь и жестом приказала Карни выйти наружу. Карни бочком приблизился к двери и медленно выбрался на улицу. Тварь по-прежнему держала его под прицелом.

Она выскользнула вслед за ним; блестящие пластины ее панциря издавали легкое шуршание. Голову тварь держала под каким-то странным, не свойственным людям углом.

И вдруг раздался оглушительный треск, он повторился еще раз, и чудовище упало замертво с разнесенной вдребезги головой.

В нескольких шагах от двери стояла молодая женщина в длинном саскэтчском пальто и шляпе с широкими полями. В руках она сжимала пистолет. Карни поднял пистолет мертвой твари и попятился прочь. Как и следовало ожидать, по всему телу твари вздыбились острые хрящи, а панцирь начал отслаиваться и шелушиться. Кожа треснула, и наружу выбрался нерв-паразит. Карни выстрелом уничтожил его и обернулся к женщине. На ее лице застыло странное отрешенное выражение, как у сомнамбулы.

– Спасибо, вы спасли мне жизнь, леди. Теперь я ваш должник.

Черты ее лица слегка оттаяли, но его выражение по-прежнему таило в себе загадку. Это была красивая женщина, но глаза ее были холодны и жестоки.

– Может быть, когда-нибудь отплатишь мне тем же, – произнесла она. – Выстрелы наверняка привлекут сюда новых тварей. Я наблюдала за ними. Их действия нетрудно предсказать.

– Я нашел то, зачем пришел сюда.

– Тогда пойдем. – И она поманила Карни за собой. Они вернулись назад к дому на углу. Ей было известно, откуда пришел Карни.

– Вы наблюдали за нами?

– Я видела, как вы шли по дороге. Здесь поблизости не так уж много этих тварей, хотя теперь они точно завалятся сюда, чтобы проверить, кто стрелял. Уж будьте в этом уверены.

43

После того как Богоформа обозрела согнанных в стадо диких носителей, для нее и свиты отобрали самых аппетитных. Люди, непрерывно крича, медленно исчезали в поглощающих их ротовых отростках. Правда, кости, которые плохо переваривались, Высшие Формы через некоторое время выплевывали.

Насытившись, Высшие Формы вернулись в здание тюрьмы, которое к этому времени стало уютным и теплым – в громадных топках ярко горел уголь. Вот-вот на свет должны были появиться холлюшики. Богоформа уже извелась в предвкушении чувственных удовольствий.

Не раз во время трапезы Алый предлагал ей, чтобы многорукие разделили с Богоформой ее бремя, совокупившись с ее отягощенными долями.

– Возможно, если мы хоть немного облегчим ваше бремя, о Богоформа, это частично остудит жар, пышущий в ваших распухших долях.

И верно, эти доли были готовы вот-вот лопнуть от распиравших их изнутри репродуктивных клеток. Но в результате плотской связи с многорукими на свет могли появиться их юные формы! Что за вызов моральным устоям, какое чудовищное нарушение придворного этикета! Богоформа мрачно фыркнула и отказалась от этого двусмысленного предложения. Доли мучительно распухли, но следовало подождать, пока на свет появятся холлюшики. Сами по себе холлюшики были формами, начисто лишенными собственного мнения, что делало их совершенно непригодными для ведения интеллектуальных бесед. Однако они были необходимы для облегчения бремени отягощенных репродуктивными клетками долей.

Коконы с холлюшиками уже затвердели и почернели, лишь концы были ярко-алыми. Их время пришло.

– А теперь, о Богоформа, – обратился к ней Голубой, – позвольте нам, вашей свите, узнать ваше мнение по одному интересующему нас вопросу. Какие из диких носителей показались вам наиболее заслуживающими внимания с точки зрения вкусовых качеств?

– Ну разумеется, юные особи в них больше мышечной ткани, чем жира!

– Больше мышечной ткани, чем жира! – радостно подхватили оптимисты.

У Салли был с собой инфракрасный бинокль ночного видения, и она вела постоянное наблюдение за местностью. Она засекла парочку «легионеров», высланных на разведку и бегущих вдоль дороги Голубого Озера с присущей им скоростью олимпийского спринтера, когда до тварей оставалось около двух километров и они еще не могли заметить перемещения людей.

Беглецы спрятались в заднем дворе какого-то дома и с дрожью в коленях наблюдали из укрытия, как твари пронеслись мимо них. Затем из окна второго этажа Салли разглядела в окрестностях Фонтена целую группу тварей – взвод из шести «легионеров». Они вламывались в дома в поисках спрятавшихся людей. Перед собой они гнали небольшую толпу пленников со связанными руками и на поводках. Это были жители Фонтена и Врэйена, которые, не вняв советам соседей, отказались покинуть свои дома. Они наивно полагали, что вся эта заварушка не пойдет дальше тюрьмы. И вот теперь они, спотыкаясь, брели к той же тюрьме, где их ждала, в том или ином обличье, ужасная смерть.

Программа конверсии набирала обороты. Внутри тюремных стен созревало более восьмисот коконов свежих «легионеров». Однако полевые орудия остались без боеприпасов, и потому перестрелка велась только в юго-восточной части городского центра, где отряды ополченцев по-прежнему пытались противостоять относительно небольшим силам «легионеров».

Оставшись без пушек, «легионеры» обнаружили, что противник готов стоять до конца. Легион-Форма была вынуждена признать, что явно недооценивала военные способности двуногих: на этом фронте подразделения «легионеров» понесли значительные жертвы.

Свернув с дороги Голубого Озера, маленький отряд Грикса направился по тропинке, протоптанной через переулок. Впереди виднелся космопорт, на верхушках высоких башен, почти среди звезд, мигали предупредительные огни.

Теперь они были совсем близко к границе космопорта. В километре от них, по другую сторону заснеженного поля, виднелись огни аэропорта – красные, белые и маняще-янтарные.

Через сам космопорт протянулась цепочка красных и белых огней. Это были взлетные площадки, куда по-прежнему подавалась электроэнергия. На юге виднелся складской квартал и высокие здания, украшенные эмблемами фирм и обнесенные заборами. Между этими зданиями широкие прямые улицы протянулись с севера на юг.

Беглецы забились в крошечный, магазинчик на перекрестке. Входная дверь была кем-то выломана, сорвана с петель и отброшена в сторону. Внутри все было перевернуто. Через дверь уже намело снега.

– Вот и космопорт. Что нам теперь делать? – спросил Карни.

– Во-первых, надо передохнуть. Боюсь, что я не смогу сделать отсюда и шага. – Акандер был на последнем издыхании.

– Здесь нам никак нельзя задерживаться. Это слишком близко к тому месту, откуда являются твари, – сказала Салли.

– Что? Вам известно, откуда они являются? – изумился Грикс.

Салли покраснела, не зная, как отвечать.

– Из тюрьмы, из Центральной тюрьмы Бельво, – шепотом произнесла она.

– Разумеется, это и нам известно.

– А это разве близко отсюда? – не скрывая своего отвращения, спросил Акандер. – Вы хотите сказать, что здесь мы ближе к этим чудовищам, чем на дороге Голубого Озера?

– Да.

– Ну и новости, доложу я вам. Меня заставили с раненой ногой тащиться к чертям собачьим, чтобы сообщить, что теперь я под самым носом у этих тварей! – Акандер был оскорблен до глубины души.

– Но это единственный способ вырваться отсюда живыми, – возразила Салли.

– И каким образом? – поинтересовался Карни.

– Наше единственное спасение – поскорее улететь отсюда. Планета обречена. Нам надо попасть на борт межпланетного судна.

– Да в своем ли вы уме? Эти твари держат космопорт под контролем, – возразил Акандер.

– Шаттл мы можем поднять и без их помощи, – произнесла женщина без тени всякого сомнения. Так мог бы ответить только профессиональный пилот.

– А если они вздумают помешать нам? – поинтересовалась Юдифь Файнберг. – Из того, что мы уже видели, можно легко представить их ответные меры.

– Какое это имеет значение? Поверьте, если вы останетесь здесь, то все равно попадете к ним в лапы. Слова Салли звучали убедительно.

– Я успела их хорошо изучить, поймите же. – Она показала на виднеющуюся вдали громадину Центральной тюрьмы. – Обратите внимание, их сейчас здесь гораздо меньше, чем в самом начале. Интересно, что они теперь замышляют?

– А может, они просто выслали основные силы на юг, чтобы прочесать остальную часть города? – предположил Карни.

– А значит, что сейчас нам выпала редкая возможность попасть в космопорт, захватить корабль и смыться отсюда.

– Вы сошли с ума, – пробормотал Акандер.

– Послушайте, я вас вовсе не заставляю. Я и без вас могу прекрасно управиться. Грикс все еще не понимал:

– Но почему мы не можем просто уйти на север, подальше от города?

Женщина в упор посмотрела на него. В ее взгляде сквозило нечто близкое к безумию. Как будто эти голубые глаза были отмечены искрой проклятия.

– Прежде всего, потому что дороги в северном направлении тоже блокированы. А во-вторых, в северном секторе работают поисковые группы, которые отлавливают людей. Они пачками отправляют их в тюремное здание. – Салли протянула бинокль. – Взгляните-ка туда. Вон их там сколько, к востоку и к северу.

– Вот что я вам скажу, – произнес Карни, решительно хлопнув в ладоши. – Я пойду с вами. Давайте скорее захватим шаттл и унесем ноги с этой чертовой планеты. Здесь нам головы не сносить, это уж как пить дать. Пора отдохнуть где-нибудь подальше отсюда. – Он с вызовом взглянул на Грикса и судью Файнберг. – Я знаю, о чем вы думаете, Грикс, и могу вас заверить, что вы правы: сюда я не вернусь ни за какие коврижки. Какая мне выгода вновь связываться с Крутыми Братцами и этим Тюссо?

– Не волнуйтесь, мистер Уокс, – невозмутимо произнесла судья Файнберг. – Я тоже полечу с вами. Это не просто облава. Твари охотятся на людей с какой-то определенной целью, а я не хочу, чтобы меня загоняли в стадо, как скотину.

Грикс пожал плечами. В словах Юдифи был резон.

– Однако есть еще одна проблема. Сегодня утром на орбиту было выведено пять шаттлов. По всей видимости, на захват орбитальной станции. Если они добились успеха, то нам туда никак нельзя.

– А я и не собираюсь, – сказала Салли, тряхнув головой. – Мы полетим дальше, до точки Баада. Нам надо попасть прямо на межпланетный корабль, а значит, мы должны долететь до точки его появления.

– А может шаттл преодолеть такое расстояние?

– По идее, должен, – секунду подумав, ответила Салли. – Они ведь предназначены для небольших межпланетных перелетов, и размеры их больше обычных пассажирских шлюпок.

– Сдается мне, вы разбираетесь в космической технике, – произнес Акандер. – Ведь среди нас нет никого, кто бы хоть сколько-нибудь в этом соображал.

– Положитесь на меня, – спокойно ответила Салли. – У меня с собой нет удостоверения, но, клянусь вам, нет такого космического судна, на котором бы я не летала, за исключением лайнеров с приводом Баада.

Акандер фыркнул. По его мнению, эта женщина скорее могла сойти за манекенщицу, чем за пилота межпланетного корабля. Акандер полагал, что по внешнему виду женщины нетрудно определить ее профессию.

– Впрочем, как хотите, – пожала плечами Салли. – Я вас не принуждаю. Если вам кажется, что здесь вам ничего не грозит, или, в крайнем случае, захотите уйти на север – пожалуйста, это ваше право. А я все же захвачу шаттл. Помощники мне не нужны, но пассажиров я возьму.

– Я – за, – отозвался Карни.

– Я уже слышала, – грустно улыбнулась Салли.

Оказалось, что и остальные тоже «за», даже Акандер, который ничего не сказал, а просто пристроился в хвост колонны. Они поспешно пересекли улицу и преодолели заграждение. Сигнализация, которая в обычных условиях надежно защищала границы космопорта, была отключена. Тем не менее им пришлось вскарабкаться на трехметровую стену и прыгать оттуда в снег, что едва не стоило судье Файнберг сломанной ноги.

Теперь они оказались на заснеженном пространстве взлетного поля. В нескольких километрах к югу высилось здание терминала, едва различимое в темноте. Прямо на запад, всего в километре, находилась ближайшая стартовая площадка. Над ней мигали красные огоньки.

Беглецы направились к стартовой площадке. Если шаттл на месте, то, скорее всего, он готов к полету. В ближайшие часы ожидалось прибытие межпланетного торгового судна «Грейслин», и на каждый исправный шаттл были распроданы все места на несколько дней вперед.

Они торопились, даже судья Файнберг, которая никак не могла отделаться от чувства, что здесь, на фоне ослепительной белизны снега, из нее получилась отличная мишень. Но судья дала себе слово не впадать в панику – по крайней мере сейчас.

– А что, если нас заметят? – спросила она.

– Тогда нам придется отбиваться до тех пор, пока мы не поднимем шаттл в воздух, – ответила Салли.

– А если они используют против нас полевые орудия?

– Тогда нам, наверно, конец, зато это будет красивая смерть.

– Как вы можете говорить такое!

– Им нужны люди, – произнесла Салли. – Они превращают их в этих тварей.

– А откуда вам это известно? – поинтересовалась Файнберг.

– Мне ничего не известно, я вычислила это по их действиям. Нет, даже не так – просто догадалась.

Юдифь Файнберг пристально посмотрела на женщину: она явно знала больше, чем говорила. Но откуда? Юдифь вздрогнула. Она поняла, что лучше не знать этих подробностей. Ей хотелось одного: оказаться в безопасности, подальше от этих мерзких тварей, кем бы на самом деле они ни были.

Беглецы вытянулись в цепочку, которую возглавляли Карни и Салли. Они вели остальных к стартовой площадке номер двадцать четыре, самой дальней от здания терминала. Цепочку замыкали Акандер и Юдифь Файнберг!

Карни первым добежал до дверей эксплуатационного корпуса, но она оказалась заперта.

– Как же нам попасть внутрь? – воскликнул он.

– Конечно же через главный вход, дурачок.

Салли вытащила кредитную карточку с кодом Арнтаджа и направилась к электронному «сторожу», установленному у главного входа.

– Это стартовая площадка корпорации Арнтаджа! – Судья с изумлением посмотрела на эмблему.

– Точно! А это карточка мистера Арнтаджа с его суперкодом. С ее помощью мы получим доступ ко всем кодам, вот увидите.

Салли ввела карточку в прорезь «сторожа», контрольная лампочка вспыхнула, и створки двери бесшумно распахнулись.

– Вот почему я привела вас сюда. Это личная стартовая площадка Арнтаджа, и его корабль уж точно готов к полету. Этот шаттл наверняка долетит до межпланетного лайнера. Попомните мое слово.

Спутники посмотрели на Салли другими глазами. Она знакома с Райбеном Арнтаджем? С самым легендарным из миллиардеров во всей заселенной человечеством части галактики? Со знаменитостью, чьи видеофильмы пользовались успехом в тысяче звездных систем? С тем, кто проводил кампанию против бездумной колонизации, против уничтожения природной среды? С человеком, заслужившим здесь, на Саскэтче, репутацию самодура, который одним лишь росчерком пера остановил строительство новых автодорог, и в результате на крохотной пограничной планете транспорт стал самой больной проблемой...

– А как вы получили карточку мистера Арнтаджа? – поинтересовалась судья Файнберг.

– С помощью пистолета, – усмехнулась Салли.

– Все понятно.

Юдифь пожала плечами. Эта женщина не вписывалась ни в какие рамки. Ее последние высказывания лишь дополняли сложившееся у судьи впечатление.

Салли шагнула внутрь. Остальные пусть думают, что хотят.

Но все последовали за ней.

Салли решительно направилась к лифту и включила его с помощью суперкода.

44

С самых первых объятий холлюшики были просто восхитительны. Их скользкие, гибкие тела притягивали к себе, словно магниты. Богоформа простирала к ним свои разбухшие доли, и прелестницы принимались ласкать их, потирать, и гладить, и заползать под них, пока брызжущий фонтан репродуктивных клеток не приносил блаженного облегчения.

Настало время оплодотворить нескольких носителей. Легион-Форма, разумеется, предвидела эту потребность. Из числа пленников терминала были отобраны десять мужчин крепкого телосложения. Их предварительно связали и положили в ряд перед Богоформой. Та активировала семенной отросток и ввела в тела носителей зародыши юных, которые немедленно принялись за трансформацию.

– На этой планете появились юные формы! – объявила Богоформа, трепеща от восторга.

– Я вижу, о Богоформа, – подтвердила Легион-Форма, предчувствуя надвигающуюся беду.

– Эти дикие носители по-прежнему угрожают нам. С ними надо немедленно покончить.

– Да, о Богоформа, ваше требование будет выполнено. А пока, как мы уже говорили, вашей персоне вместе со свитой следует готовиться покинуть поверхность этой планеты. Нам надо успеть на встречу с их межпланетным судном. Мы должны без промедления покинуть систему.

Богоформа наморщила свои облегченные доли:

– А вы в этом действительно уверены? Легион-Форма была непреклонна. Богоформа произвела гормональный эквивалент вздоха.

– Ну что ж, если есть необходимость, полагаю, она действительно есть. Займитесь необходимыми приготовлениями. Но скажите мне одну вещь: как нам эвакуировать юные формы? Неужели взлетными аппаратами этих примитивных созданий?

– Именно так.

– И у нас нет альтернативы?

– У нас нет никакой альтернативы.

– Ну что ж, пусть так, коли дела обстоят подобным образом.

Потрепыхав долями в знак неодобрения, Богоформа мрачно сложила их обвисшие края.

У многоруких от возмущения надулись и задергались полипы.

– Как возмутительно держит себя эта Легион-Форма! – не выдержал Черный.

– Ну почему она сама не может позаботиться об этом межпланетном судне? Не понимаю, зачем нам куда-то лететь? – произнес Простоватый.

Легион-Форма была вынуждена отреагировать на эти речи:

– Потому что наше существование зависит от того, насколько быстро мы покинем эту систему! Не думайте, что дикие носители – это жалкие беспомощные существа, которых мы запросто согнали в стадо и которые теперь целиком в нашей власти. Нет, они, между прочим, входят в гигантскую межзвездную ассоциацию. И они отреагируют на наше присутствие. Они примут все меры для того, чтобы уничтожить нас!

– Я всегда полагал, что Легион-Форма чем-то похожа на пессимистов! – произнес Алый с нескрываемым презрением.

– Я не пессимист!

– Мои извинения, Легион-Форма, мои извинения!

– Я просто Легион-Форма!

– О, нам это известно! – злорадно воскликнул Черный.

И многорукие принялись сплетничать Легион-Форма отвернулась и поспешила выполнять неотложные поручения.

Было два часа ночи, когда вездеход наконец подрулил к подъездной эстакаде аэропорта. Поездка прошла как будто в сплошном сне – или кошмаре, в зависимости от того, как близко тот или иной из пассажиров сидел к расположившемуся сзади булмунку. Сначала, разумеется, люди исподтишка разглядывали его. Но через несколько минут все ощутили определенную неловкость. Булмунк с невозмутимым видом восседал на заднем сиденье, над рачьей головой шевелились усы. В конце концов остальные пассажиры стали избегать взглядов на него, хотя все отчетливо ощущали присутствие странного существа.

Долгая, будто во сне, дорога через округа Болдовер и Фонтен пролегла по пустынным трассам, занесенным снегом. То и дело на пути вездехода попадались следы аварий, а множество городских машин намертво засели в сугробах. Но беглецы на полной скорости проносились мимо разбитых машин, ведь стоило только замедлить ход, как из лесов к ним могли выбежать обезумевшие от отчаяния люди и попытаться захватить вездеход.

Так как дороги были завалены снегом, им вскоре пришлось сделать остановку на пустынном участке возле Болдовера, чтобы заправиться. Оттуда они по мосту въехали в округ Врэйен и устремились на север, вдоль реки в направлении округа Фонтен. Среди редких саскэтчских хуторков было проложено шоссе, которое затем пересекало северную часть космопорта в зоне охранного режима. Они свернули на юг, к аэропорту.

С западной стороны космопорта располагался аэропорт Бельво-Сити – три стоящих бок о бок небольших терминала и пара ангаров для дальнорейсовых реактивных самолетов, которые поддерживали связь между главной колонией и разбросанными по Саскэтчу небольшими поселениями. Как Райбен и предполагал, терминал аэропорта был пуст. Из сообщений по радио они узнали, что за день до этого Бельво-Сити превратился в пустыню в результате беспощадного вооруженного вторжения.

В аэропорту не было ни души, вернее, почти не было. Неожиданно какой-то растрепанный человек в рваной одежде выскочил наперерез, а когда вездеход вывернул в сторону, погнался за ним. Вездеход, пробив окно, въехал внутрь холла и покатил напрямик к грузовому терминалу. Наружу он выехал с противоположной стороны через огромные грузовые ворота и попал на зарезервированную для ИТАА дорогу, соединявшую аэропорт с космопортом. Растрепанный человек еще махал им вслед, а затем вернулся в свое логово в одном из стенных шкафов терминала.

Вездеход подъехал к воротам. Охранников ИТАА на посту не оказалось – неслыханное нарушение для служащих теплого местечка. На Саскэтче было немало желающих получить эту вожделенную синекуру.

Вездеход преодолел служебную полосу между аэрои космопортом, а затем въехал в собственно космопорт и повернул к северу, туда, где вдоль взлетного поля тянулся главный ряд складских помещений. Они служили отличным прикрытием: теперь беглецов нельзя было увидеть с терминала.

– А теперь нам нельзя терять ни минуты, – Райбен указал вперед. – Ведь мы не знаем, ведется или нет наблюдение за взлетным полем. Взлетная площадка моей корпорации находится в самом конце, у северной границы.

Йен Чо вывел вездеход на взлетное поле,

– Но сначала нам надо заехать на склад, чтобы проверить, заправлен ли шаттл, – продолжал Райбен. – Мы должны лишь один раз проделать путь к стартовой площадке, и это будет этап наибольшего риска.

– На наше счастье, темнота сослужит нам добрую службу.

На заднем сиденье вездехода булмунк по-прежнему сидел в мрачном молчании. Панди уцепилясь за подлокотник слева, чтобы держаться подальше от этого странного существа. И хотя оно спасло ей жизнь, девушка никак не могла побороть внутреннее отвращение. Булмунк был слишком фантастичен и непонятен ей. За время поездки рыбный запах, исходивший от него, заметно усилился.

– Удивительно, ведь это булмунк надоумил нас захватить с собою топливо. Он предвидел, что оно нам понадобится, – заметил Йен Чо.

– Это разумное существо, теперь не осталось ни малейших сомнений, – произнес Райбен. – Повторяю, булмунк – существо, наделенное разумом, а следовательно, человеческая колонизация Саскэтча абсолютно противозаконна.

– Проблема противозаконной колонизации вскоре решится сама собой, – заметила Брюд Дара.

– Верно, – пробормотал Райбен, скорее всего, самому себе. – Еще несколько дней, и от колонии останутся одни воспоминания.

– Как думаете, здесь больше не будет колонии? – удивился Себастьян.

– Да это я к слову, – пробормотал Райбен.

– Но первая заповедь ИТАА гласит, что планеты принадлежат тем разумным существам, которые их населяют, – вставила Брюд.

– Но почему же тогда они прятались от нас? – спросил Себастьян.

Его по-прежнему так и подмывало обернуться и получше разглядеть огромного булмунка – тот весил, пожалуй, никак не меньше четырехсот фунтов. Его торс напоминал короткую бочку шириной в метр, а длинные конечности росли прямо из мощного бедренного пояса. Верхние конечности складывались на груди. Голова была как у гигантского омара, глаза напоминали черные моховые кочки, а длинные чувствительные усы, не зная ни минуты покоя, колыхались вокруг головы, что почему-то ужасно действовало людям на нервы.

– Кто знает, – пожал плечами Райбен. – Мы сами, едва вступив в контакт с ним, ощущаем трудности в общении. По-видимому, булмунки могут говорить с людьми только тогда, когда те спят.

– Но почему тогда он пожелал присоединиться к нам? Ведь его родной дом – леса. Так было всегда, – сказала Брюд. – А почему ему вздумалось спасать Панди? Вероятно потому, что он знал: если она останется в живых, то обязательно встретит нас и расскажет свою историю. Ему известно, что планета подверглась агрессии. Он хочет бежать вместе с нами!

– У меня никак не укладывается в голове, что это действительно разумные существа.

– Себастьян! – возмутилась Брюд.

– Нет, но почему же булмунки нам ничего не сказали? Не жаловались – или еще что – по поводу нашего вторжения на их планету. Помню, мой дед, так тот ходил на них охотиться, у него даже была голова булмунка. Он прикрепил ее к доске и повесил над камином в своем доме в Лиссе.

– Себастьяна мучают угрызения совести из-за его ужасных предков, – легкомысленно воскликнула Брюд. – Не горюй, Себастьян, мы не собираемся валить на тебя вину за содеянное другими!

– Спасибо, Брюд. Но мне никак не верится, что булмунки – такие же разумные существа, как и мы с тобой.

– Разумеется, – вступил в разговор Райбен. – Только, может быть, все обстоит иначе? Может быть, они гораздо разумнее, чем мы с вами, и настолько презирали нас, что предпочитали не вступать с нами ни в какие контакты?

– Но этот булмунк настолько озабочен нынешней ситуацией, что готов везде следовать за нами. Что все это может значить? – спросил Себастьян, пожимая плечами.

Происходящее его крайне озадачивало. Булмунк оказался настоящим провидцем, а тут еще какая-то неведомая биоформа превращала Бельво-Сити в руины.

– Вы понимаете, если булмунки разумны, то нам всем придется покинуть планету, даже старым саскэтчским семьям. Что за дьявол, мои предки поселились здесь сто двадцать лет назад, а теперь мы должны бросить все нажитое?!

– Себастьян, сразу видно, что ты из Лиссов, – сказал Арнтадж. – Но подумай хорошенько. Булмунк решил лететь с нами. Что такого ему известно о надвигающихся событиях, что вынудило его присоединиться к нам? Может быть, булмунк наделен даром предвидения и умеет читать будущее? Кто знает. Возможно, будущее, предначертанное нашему прекраснейшему Саскэтчу, настолько ужасно, что должно послужить предостережением всем другим разумным существам, предпочитающим жизнь смерти?

– Ах, опять вы про свое! Лаштри-3, смертельная угроза! – В голосе Себастьяна слышались нотки усталости и раздражения.

– Но, Себастьян, это действительно произошло на Лаштри-3, а теперь повторяется здесь. Ты слышал рассказ Данди? Или, по-твоему, она все сочинила? Неужели ты думаешь, что булмунк просто водит нас за нос? Разве вздумает шутить с людьми тот, кто избегал всяких контактов с ними на протяжении половины столетия?

Райбен почувствовал, что теряет самообладание, и с большим трудом заставил себя замолчать.

Надо было срочно восстановить душевное равновесие, справиться с накопившимся стрессом. Несколько раз Райбен повторил про себя успокоительную мантру. А затем произнес ровным голосом:

– Не бери в голову, Себастьян, не будем ссориться. Если я окажусь не прав, то это будет нам стоить штрафа за самовольный вывод шаттла на орбиту, не более того. Но если же я прав...

Райбен не закончил свою мысль, хотя в его мозгу слова одно за другим выстраивались в предложения: «... то этот прекрасный мир погибнет в ядерном пламени. Пощады не будет никому – ни булмункам, ни редчайшим саскэтчским крабам и моллюскам».

Вездеход въехал в грузовой двор позади склада корпорации Арнтаджа. Райбен провел своих спутников к главным воротам и открыл их с помощью известного только ему командного кода.

Оказавшись внутри, он проверил, заправлен ли его корабль, находящийся на стартовой площадке. Сбылись худшие опасения Арнтаджа: «Меркурий» забыли заправить. Топливные элементы были аккуратно погружены в тележку трактора, застывшего перед воротами, что выходили на взлетное поле. Согласно предписанным самим Арнтаджем правилам, заправка производилась непосредственно перед стартом: эта маленькая хитрость предотвратила угоны шаттлов не на одной планете. Как только буран ушел на юг, космопорт закрыли, временно запретив старты, потому-то топливо и осталось в тележке трактора.

Заправка производилась автоматически. Достаточно было отвести трактор на погрузочную платформу под шаттлом. Роботы-грузчики стартового стола сами установят топливные элементы на место. На это уйдет не так уж много времени – минут пять или даже меньше.

Райбен и Йен Чо поднялись на верхний этаж склада. Там, под самой крышей, где по периметру сооружения тянулась узкая галерея, находилось окно, откуда как на ладони был виден весь погруженный в предрассветную мглу космопорт. Они взяли бинокли ночного видения и внимательно изучили темнеющий вдали терминал. Внутри им удалось разглядеть неясные тени, которые возникали за темными стеклянными стенами, похожие на золотых рыбок, неожиданно всплывающих к поверхности мутного пруда. Затем двери терминала распахнулись, и дюжина тварей – каждая с пистолетом или дубинкой в руке – вытолкали наружу группу обнаженных и полуобнаженных людей и окружили их плотным кольцом. Еще несколько чудовищ набросились на людей и начали по очереди оттаскивать их в сторонку: несчастных кидали на землю и связывали руки за спиной. Затем их грубо заставляли подняться на ноги и по одному или парами уводили назад в здание терминала.

– Что это они затеяли? – воскликнул Йен Чо. – Там же полно народу. Они согнали сюда людей со всего города!

Райбен поморщился:

– Эта биоформа паразитирует на живых существах. Она использует их тела в качестве носителей или как источник биоматериала. Боюсь, эти люди обречены на самую омерзительную разновидность смерти.

Йен Чо мрачно покачал головой:

– А сколько нам понадобится времени, чтобы улететь отсюда?

Райбен пожал плечами. Это была игра со смертью.

– Интересно, а насколько тщательно они наблюдают за полем? Заметят ли они трактор-заправщик? Терминал довольно далеко, и если они не следят за полем, то мы сможем пробраться незамеченными. Электроснабжение терминала отключено, поэтому телекамеры для них абсолютно бесполезны.

– В таком случае сейчас самое подходящее время уносить ноги. Нам надо опередить их, пока они не достигли точки Баада. Если им, конечно, известно о приводе Баада. Молю Бога, чтобы это бьшо не так.

– А орбитальная станция? – спросил Йен Чо.

– Если верить радиосообщениям, они запустили пять шаттлов, и к тому же, как бьшо сказано, контакт с орбитальной станцией утрачен. Опасаюсь, что орбитальная разрешила стыковку. Неизвестно, как поведет себя капитан «Грейслин» и его пассажиры. Им наверняка захочется пристыковаться к саскэтчской орбитальной – ведь все они, включая капитана и его команду, приторговывают «тропиком-45».

– И что?

– А то, что нам надо убедить их немедленно повернуть назад и покинуть систему. Йен Чо кивнул:

– Теперь мне ясно, в чем дело. Да, это весьма деликатный момент. Если они откажутся слушать нас и пойдут на сближение с орбитальной станцией или даже состыкуются с ней...

– «Тропик-45» толкает людей на самые неразумные действия.

– Там что-то новенькое. Только взгляните!

Райбен поднял бинокль и снова навел его на здание терминала. Оттуда вышла еще одна группа тварей. Они гнали целую толпу в направлении ближайших стартовых площадок. Таких площадок, на которых стояли готовые к взлету шаттлы, было от восьми до двенадцати, они располагались во втором ряду, позади стартовых столов основных меж! алактических линий.

– Что они делают? – недоумевал Йен Чо. Райбен перевел бинокль на обезумевших людей, которые, шатаясь, брели вперед.

– Боюсь, твари приступили к загрузке шаттлов. Они переправляют людей на борт, а значит, собираются взять их с собой в полет.

– Так вы думаете, они тоже собираются улетать отсюда?

– Их намерения не оставляют сомнений. Вероятно, им стало известно о прилете лайнера с приводом Баада, и они торопятся попасть на него.

– По-вашему, они пойдут на перехват?

– Капитану судна ничего не известно. Он разрешит стыковку с шаттлом, полагая, что у того просто вышла из строя система внешних коммуникаций. И тогда твари захватят корабль.

– Мы должны опередить их!

– Да. Ты прав, дружище, – согласился Райбен, – должны.

Они открыли двери гаража, вывели наружу трактор-заправщик и поползли сквозь снег к стартовому столу номер двадцать четыре.

45

– Мы не желаем путешествовать в летательных аппаратах, созданных дикими носителями, – объявила Богоформа, одновременно выпустив облако феромонов превосходства.

Из-за этого облака Легион-Форма на несколько минут потеряла способность к принятию решений.

– Увы, о Богоформа! Это просто необходимо! У нас нет выбора!

– Нет, у нас есть выбор: постройте новые корабли, соответствующие имперским стандартам!

– Но, о Богоформа, это значительно продлит наше пребывание на этой планете. Наше присутствие здесь замечено. Нам надо бежать, пока дикие носители не отреагировали на наше вторжение. Насколько мне известно, ждать осталось недолго.

– А откуда вам это известно? Я хочу лично удостовериться!

Легион-Форма издала эквивалент глубокого вздоха:

– Это не так просто. Здесь нет необходимого оборудования, чтобы вы могли убедиться в этом сами. Придется это оборудование переместить сюда.

– Вот и займитесь этим. Далее, я желаю получить детальную информацию, как обстоят дела с низшими формами-носителями.

– Ситуация находится под контролем. Мы ежечасно уменьшаем их количество.

– Их надо полностью уничтожить до того, как на свет появятся юные формы.

– Но, о Богоформа, какое это имеет значение, если мы в ближайшее время покинем планету? Зачем нам понапрасну тратить силы? Не лучше ли сразу захватить корабль и бежать?

Богоформа зашелестела долями:

– Я не позволю рисковать юными формами! Вы бесполы! Что вы понимаете в этих вещах? Займитесь лучше уничтожением ненужного биоматериала!

Легион-Форма издала еще один вздох:

– Я распоряжусь, чтобы сюда доставили оборудование, и вы сможете убедиться в масштабах нависшей над нами угрозы.

Богоформа сморщила доли. Многорукие протянули к ним кончики щупальцев. Скользкие крошки-холлюшики заползли под них, поглаживая и лаская всех без разбора.

Легион-Форма повернулась и стала медленно подниматься вверх по ступенькам. После жарко натопленного подвала она необычайно остро ощутила пронизывающий холод улицы, где до сих пор порывы ветра приносили с собой снежные хлопья.

Боевые формы-»легионеры» выбежали из разрушенных тюремных ворот, торопясь выполнить новые распоряжения.

К югу от реки Элизабет продолжали твориться черные дела. В непроглядном мраке ударные подразделения – несколько тысяч «легионеров», незадолго до этого появившихся на свет, – прочесывали городские кварталы, убивая всех подряд. Исключение делалось лишь для особей определенного роста и возраста.

Десять тысяч взрослых особей были заключены в коконы, и в их кишечнике заработали конверсионные модули. Еще десять тысяч погибли. Организованное сопротивление сошло на нет. Около полумиллиона человек нашли спасение в лесных поселках или бежали на побережье, где толпами бродили по главным улицам или торговым центрам. Но еще тысячи остались в городе, убежденные, что смогут как-то пережить этот кошмар, или же застигнутые врасплох болезнью, или отсутствием транспорта.

В Бельво-Сити любой юный представитель человеческого рода подвергался риску быть схваченным и отправленным на убой в здание тюрьмы. Человеческие особи оказались особенно вкусны в юном возрасте. Взрослые же годились только в качестве биоматериала для конверсии.

Твари обшаривали квартал за кварталом, вытаскивая людей из укрытий для того, чтобы уничтожить на месте или отправить на конверсию.

В Восточном Бельво, в одной из комнат квартиры, устроенной над бакалейной лавкой, сидел полковник Анри Тюссо. Он, дрожа, сидел на кровати, принадлежавшей какой-то девушке-подростку, которая вместе с родителями покинув родной дом, бежала в округ Бодцовер.

Форма полковника висела клочьями, шинель напоминала рубище, а один рукав вообще был оторван. Осколком стекла ему поранило голову, на лице запеклась кровь. Его руки и колени были перепачканы в вонючей грязи – пришлось ползком пробираться сквозь кучи мусора.

С улицы донесся чей-то короткий вопль, а затем звон разбитого стекла. Раздался глухой удар, и крик прекратился. Тюссо ползком подобрался к окну и украдкой выглянул из-за штор. Его грязные пальцы оставили на розовой ткани темные метки.

Уличные фонари в Восточном Бельво все еще горели, и Тюссо разглядел распластанное на мостовой тело. Затем последовали новые крики: из окон второго этажа близлежащего дома выбросили пожилую супружескую пару. Супруги одновременно рухнули на тротуар. Один из людей еще шевелился. Тварь метнулась к жертве и нанесла ей несколько ударов закованной в роговой панцирь пяткой. Затем она отволокла тела к другим мертвецам и сложила всех в кучу.

Из соседнего дома показались еще «легионеры», толкая перед собой какого-то парня. Он сжался в комок, а твари обмерили его и затем передали информацию «пoгонщикам» человеческого стада в терминале космопорта.

Парень был не настолько юным, чтобы пополнить число «пищевых форм», и слишком тощим для использования в качестве конверсионного материала. Раздался командный свисток, и одним ударом жертве снесли голову. Затем его тело свалили в общую кучу.

Анри Тюссо в панике забился под розовые подушки. В комнате повсюду были разбросаны куклы и розовые плюшевые медведи, игрушки и туфли. Тюссо вытащил автоматический пистолет – такой крошечный, что умещался в ладони. Внутри осталось два патрона. Тюссо била дрожь. Он был слишком измучен, чтобы бежать куда-то. А твари подступали все ближе.

Дуло пистолета было холодным, с металлическим привкусом. Тюссо засунул его поглубже в рот. Внизу, в бакалейной лавке, он услышал треск выламываемой двери. Тюссо подавился, попытался нажать на спуск, но пальцы не слушались. Он вытащил изо рта дуло и, дрожа, улегся на кровать.

Нет, он не мог, не мог убить себя!

Шум приближался. Кто-то со звоном разнес стекло в кухне. Роговые стопы быстро застучали по ступенькам, тварь стремительно неслась вверх.

Анри перевел взгляд на пистолет. Ручка повернулась, дверь распахнулась. В комнату ворвались две твари. Полковник навел пистолет, твари ринулись на него, и он промахнулся. В следующее мгновение они цепко схватили его и повалили на пол. Распластав жертву, чудовища произвели обмеры и по радио передали информацию в терминал космопорта «надсмотрщику» стада.

Тюссо оказался достаточно крупным и подлежал конверсии. Твари тут же ввели в него конверсионный модуль. Затем они бросили его, и он забился в угол комнаты, рядом с восседавшими там огромными розовыми медведями и пушистыми лошадками.

Анри показалось, будто его кишки кто-то пронзил острым кинжалом. Но постепенно все члены охватило странное онемение. Он был не в силах пошевелиться, а веки тяжело смежились. Из глотки вырвался стон отчаяния, и Анри Тюссо начал сворачиваться в клубок, будто зародыш.

46

Шаттл оказался не заправлен! Катастрофа! Салли непонимающе смотрела на приборную доску. Внутри все похолодело. Ей и в голову не пришло проверить заранее, она сразу поспешила в рубку, к пульту управления, чтобы разобраться в устройстве корабля. Ей хотелось заранее отработать все команды, чтобы потом без труда переключить управление на автопилот. Салли молилась, чтобы все прошло гладко и ей не пришлось лишний раз ломать голову из-за неполадок. В данной ситуации это было непозволительно.

Салли обернулась к камерам внешнего обзора и нацелила их на здание терминала. «Легионеры» кнутами гнали перед собой по снегу толпу обнаженных людей. Салли наблюдала, как их заталкивают в помещение стартовых столов среднего ряда, где на приколе стояли шаттлы местных космических линий.

Затем Салли разглядела людскую массу, которая до отказа наполнила залы ожидания космопорта. Снаружи твари парами направлялись к стартовым площадкам внешнего ряда. Испуганная Салли перевела объективы камер на подступы к стартовой площадке номер двадцать четыре. К ней тоже приближалась парочка тварей. Они быстро преодолевали расстояние, несмотря на глубокие сугробы, и двигались прямиком к площадке. Твари решили захватить абсолютно все шаттлы! Салли это показалось ужасно несправедливым. Что за потрясающая жадность! Неужели они не могут оставить в покое хотя бы один корабль?! На коленях у Салли лежал пистолет. Патронов к нему было предостаточно, но Салли понимала, что это ровным счетом ничего не значит, если на них обрушится армия.

Салли поднялась, так и не решив, что предпринять, куда пойти. Она уже собиралась направиться к двери, когда раздался сигнал тревоги. Салли увидела, как к стартовому столу по снежному полю неуклюже пробирается трактор с прицепом. Значит, шаттл понадобился кому-то еще. Салли еще несколько мгновений смотрела на него, а затем дала воротам команду открыться. Прицеп украшала эмблема корпорации Арнтаджа. Трактор доставил топливные элементы. Салли спустилась на нижний этаж, где ее ожидали спутники.

Огромный трактор-заправщик вкатился в ворота и подрулил к загрузочной площадке. Заработали роботы, запыхтели подъемники, топливные элементы звонко шлепались в нутро корабля.

Из салона трактора выскочили двое, мужчина и женщина, и стали подниматься по ступенькам. Карни и Акандер живо спрятались.

К воротам подъехал вездеход с погашенными огнями. Он остановился, двери открылись, и оттуда высыпали еще люди. Почти одновременно из лифта показалась Салли. Прямо перед ней стояли старик и его телохранитель. Почему-то это ее ужасно рассмешило, и Салли принялась безудержно хохотать.

– Ну, Роксана, – произнес Райбен, – вот мы и встретились. Немного раньше, чем ты рассчитывала, не так ли?

Салли прекратила смеяться. Тут же стояли Брюд и Себастьян. Брюд была ошеломлена.

– Это. она! Как она попала сюда? – вскричала она.

– А чему удивляться, милочка? – огрызнулась Салли. – Как иначе я могла спасти свою задницу? Только улетев отсюда! Для этого мне понадобился шаттл господина Арнтаджа. Я с самого начала была уверена, что для него приготовлен корабль!

И тут Салли заметила Панди. Их взгляды встретились. На лице девушки читалось нескрываемое осуждение. Казалось, она хотела сказать: «Ты бросила меня, Салли, бросила на верную смерть!».

Салли хотелось закричать, броситься прочь, спрятаться от этих глаз и умереть. Но мысль о смерти подстегнула более неприятные воспоминания.

– Кстати, сюда движутся твари. Я спустилась вниз предупредить всех!

– Где они? – спросил Райбен с заметной дрожью в голосе.

– Очевидно, сюда направляются разведчики. Они будут здесь в считанные минуты!

Наконец из вездехода выкарабкался булмунк и двинулся к лифту, на котором можно было подняться в жилой отсек шаттла. Сам корабль находился на стартовом столе над их головами.

Завидев булмунка, Салли завизжала и машинально вскинула пистолет.

– Нет, Салли, не надо стрелять! – взвизгнула Панди. Салли перевела непонимающий взгляд на девушку:

– Но почему нет, крошка?

В этот момент Йен Чо ударил ее по руке и выбил пистолет, который с лязгом отлетел к стене. Салли согнулась, прижимая к груди руку.

– Что ты делаешь, сумасшедший! – закричала она.

– Это не враг, – пояснил Йен Чо.

– Не враг? А что же это?

– Да-да, что это за тварь такая? – заголосил Акандер, выныривая из укрытия. В руке он держал винтовку.

– Это булмунк, – пояснила Брюд Дара. – Взрослый булмунк.

– Булмунк?! – Карни не верил собственным ушам, – Но что он здесь делает? Вдруг ему захочется, чтобы мы посходиль с ума и стали стрелять друг в друга?

– Мы не знаем, зачем он здесь, – сказал Райбен. – Но он уже не раз по-своему оказывал нам помощь. Причем так, что каждый раз мне казалось, будто ему известно о будущих событиях.

– Но это же ненормальные существа! Я слышал, что они умеют лунным светом убивать младенцев! – выкрикнул Карни.

– Бабушкины сказки, дружище, – произнес Райбен, похлопав Карни по плечу.

– Эй, – воскликнул Карни, ткнув в Райбена пальцем. – А я вас откуда-то знаю!

Брюд пристально посмотрела на Карни. Его лица почти не было видно из-за повязок, но Брюд узнала старого знакомого.

– Да вы же тот самый контрабандист, которого мы спасли прошлым летом в горах Блэк-Рукс! Теперь Карни в упор уставился на них.

– А вы те самые люди! Да из-за вас я нажил себе кучу неприятностей с Крутыми Братцами!

– Да тише вы, тише! Мы всего лишь пытались спасти вас от этой заразы, от «тропика-45», – старалась успокоить его Брюд.

– Вы не единственные, кто пытался спасти эту заблудшую душу, – вставила судья Файнберг.

– Но не думаю, что кому-нибудь это удалось!

– По правде говоря, – сказала Салли, – перед вами Райбен Арнтадж собственной персоной.

– Боже милостивый! – воскликнула Юдифь Файнберг. – Вот уж не думала, не гадала, что встречусь с самим Райбеном Арнтаджем!

Райбен натянуто улыбнулся:

– Роксана права. Я Райбен Арнтадж, а она заимствовала кое-что из моих личных вещей, и я бы желал, чтобы мне их немедленно возвратили.

Салли обвела присутствующих взглядом. Нет, это был не сон – ее шансы на спасение таяли на глазах.

– Пожалуйста. – Салли извлекла кредитную карточку с суперкодом и протянула ее Райбену. – Я так и не воспользовалась ею, если не считать кое-каких покупок. Мне кажется, вы даже и не заметите этих трат.

– Спасибо, Роксана, или, вернее, Салли. Салли Ксермин. Я правильно произнес ваше имя?

– Значит, она вам все рассказала?

– Да, мисс Бешван пыталась сохранить вашу историю в секрете, но в конце концов что-то разбудило ее совесть, на наше счастье.

– Или несчастье, если учесть, что мы попали в западню.

Райбен обернулся к Йен Чо:

– Будь внимательней! Смотри, булмунк спрятался возле лифтов, вон там, позади труб компрессора. Ему что-то известно. Мы не должны упустить свой шанс, иначе зачем он пошел с нами?

– Он надеется спастись?

– Он знает, он умеет предугадывать будущее, дружище. Это удивительнейшее существо. И мы можем многому у него научиться!

Йен Чо с улыбкой обернулся к затаившемуся булмунку:

– Но согласен ли он учить нас? Вот вопрос номер один.

Райбен подтвердил, что это действительно непредсказуемо, а затем обернулся к Карни и остальной компании:

– Судьба сдала нам странные карты, друзья мои. Мы встретились здесь под сенью нависшей над нами угрозы. И я предлагаю объединить наши силы и постараться в полной мере проявить те способности, коими наделила нас природа.

У Райбена не было оружия, да и пользы от него в бою тоже никакой. Кроме него только Салли умела управлять кораблем. Все согласились, что именно он и Салли должны первыми подняться на борт шаттла.

Панди получила пистолет капрала Мулен, которой оставили винтовку.

– Если они пробьются сюда, пожалуйста, оставь один патрон для меня, – прошептала Николь Мулен на ухо Панди, протягивая девушке пистолет. – Запомнила? Последний патрон – для меня. Ты сделаешь это?

Панди в упор посмотрела на Мулен. Смерть опять замаячила поблизости, вновь повеяло ее холодным дыханием. У Панди пересохло во рту, а сердце учащенно забилось. Пистолет оттягивал ей руку. Больное запястье делало задачу едва ли выполнимой. Николь поддержала руку Панди и сжала девушке пальцы.

– Да-да, – выдавала Панди в ответ.

Заправка продолжалась. Двери захлопнулись, сработало запирающее устройство.

– Приготовиться! – выкрикнул Йохан Грикс от двери.

Те, у кого было оружие, еще раз проверили его. Даже у судьи Файнберг нашелся пистолет двадцать второго калибра, дамская игрушка на двенадцать патронов. Такие выдавались служителям законности. Юдифь проверила затвор и оставила его взведенным. Пистолет в ее ладони был гладким и теплым, и Юдифь вспомнила кошмар, пережитый ими в здании старого полицейского управления. Она облизала губы. Если твари ворвутся сюда, она будет стрелять не раздумывая. Рука ее не дрогнет, в этом Юдифь была уверена.

– Они идут! – произнес Генри Янг, застывший в ожидании у дверей.

Янг и Грикс заранее заперли все двери, но твари не стали понапрасну тратить на них время. Убедившись, что двери накрепко заперты изнутри, «легионеры» атаковали эксплуатационный блок и вломились через окно мастерской на первом этаже. Затем они открыли двери, ведущие из мастерской, и тут их встретили Карни, Грикс, Генри Янг и Николь Мулен. Их пистолеты дружно открыли огонь и продолжали палить до тех пор, пока твари не свалились замертво, а из их тел не показались существа-паразиты и кинулись наутек.

Стихло эхо последних выстрелов.

– Что же они предпримут теперь? – спросила Брюд.

– По-моему, мы влипли, – отозвался Карни.

– Наверняка сюда уже движется целый полк. Да если они захотят, то приволокут сюда полевые орудия, и от нас останется мокрое место. Боюсь, наша песенка спета! – Грикс был подавлен.

– Но ведь заправка произведена уже наполовину! – возразил Карни, он не терял надежды.

– Посмотри правде в глаза, парень. Нам крышка! – горько заметил Акандер. – Да это и так было ясно с самого начала. Кем бы ни были эти твари, они половчее нас!

– Половчее в чем?

– В спасении собственной шкуры!

– И что нам делать? – спросила Панди.

– Нам надо полностью заправить корабль, – пояснил Райбен. – Нам дорога каждая унция топлива, если мы действительно хотим долететь до точки Баада и сохранить способность к маневрированию.

– И что же?

– То, что мы обязаны не пускать их внутрь, если хоть кому-то из нас хочется улететь отсюда живым.

– Можете рассчитывать на меня, мне жуть как хочется поскорее убраться отсюда, – отозвался Карни.

– И на меня, – подхватил Акандер. – Вообще, просветите-ка меня маленько. А то я толком так ничего и не понял.

– Придется, – произнесла Брюд и покосилась на Райбена.

– Планета подверглась агрессии со стороны враждебной биоформы, несущей с собой смерть всему живому, – авторитетно произнес Райбен.

– Да, я видел их.

– Такое случалось и раньше, но только не на планетах, населенных людьми. Это произошло в древности на планете лаовонов.

Юдифь Файнберг неожиданно кивнула – ей уже когда-то доводилось слышать об этом.

– И что там стряслось? – спросил Акандер.

– Флоту лаовонов пришлось на всякий случай спалить целиком всю планету ядерным оружием, чтобы уничтожить заразу.

Акандер напрягся и сильно сжал пистолет.

– Лаштри-3... – вымолвила Юдифь. – У меня был диск с оперой, такая печальная, с трагическим финалом.

Райбен обернулся в ее сторону. Женщина средних лет. Ей, по всей видимости, уже за сто. Что она делает здесь? И кто она? Что привело ее сюда в этот страшный момент? Райбен едва не погрузился в размышления о непостижимых превратностях судьбы.

– Верно, Лаштри-3, – согласился он. – И наш первейший долг перед остальным человечеством заключается в том, чтобы, опередив тварей, успеть на борт межпланетного лайнера.

– Несомненно, кто-нибудь уже поставил в известность ИТАА.

– Орбитальная станция подверглась нападению. Мы лишились возможности оповестить ИТАА по дальней связи. И нам не известно, было ли отправлено донесение прежде. Не знаю, как вы, но я не слишком высокого мнения об умственных способностях городских властей. Тюссо и его прилипалы были готовы разбиться в лепешку, лишь бы не допустить на Саскэтч инспекцию ИТАА. Они Знали, чем это для них кончится.

Карни тяжело вздохнул. Если эти прозаседавшиеся болваны не оповестили ИТАА... О том, что будет дальше, Карни и думать не хотелось. Но как только эта «паразитирующая биоформа» – кем бы она ни была, доберется до корабля с приводом Баада, она превратится в противника совершенно иного масштаба.

Заправочный механизм продолжал делать свое дело, но как медленно, слишком медленно – или это только им казалось?

К стартовой площадке уже спешили «легионеры», на этот раз их было около двух дюжин.

Грикс, Мулен, Янг и Акандер, у которых были винтовки, заняли позиции у окон. Себастьян, вернувший себе свой пистолет, спрятался за ящиками напротив главного входа. Остальные укрылись за массивными стационарными автоматами и за стенами, отделявшими вход на стартовую площадку от лифтов.

Твари решительно приближались – им нипочем был даже глубокий снег. Они открыли способ преодолевать сугробы: высоко задирая ноги, они быстро переставляли их, утаптывая снег, что позволяло им не терять скорость даже на тех участках, где снег доходил им выше колена.

Грикс и остальные открыли огонь, когда до тварей оставалось около двухсот метров. Некоторые пули попали в цель, уложив парочку монстров. Но у тварей тоже были винтовки, они открьши ответный огонь, и вскоре перевес был уже на их стороне. Стреляли они с поразительной точностью.

Люди оказались в западне, скорчившись на полу, а твари бросились к окнам мастерской и ворвались внутрь. Грикс и Николь Мулен перекатились вправо и забились в укрытие. Генри Янг и Акандер заползли за груду гидравлического оборудования, сваленного слева.

Все, кто был вооружен, нажали на спуск. От шума едва не лопались барабанные перепонки, в ушах звенело. Пули со свистом носились по комнате. Застигнутые свинцовым дождем, твари падали замертво, их разносило в клочья.

Судья Файнберг подняла голову. Оказалось, что, сама того не замечая, она выпустила половину магазина причем с закрытыми глазами. Почему-то это рассмешило ее, и она удивилась самой себе.

Панди Бешван все это время не поднимала головы. Она сидела, забившись в угол, в узком пространстве позади компрессорных труб. Панди не воспользовалась оружием, один вид приближающихся тварей вызывал у нее рвоту. Пистолет выпал из ее обмякших пальцев, и Панди забилась как можно дальше. Страх парализовал ее. И не ее одну, как она обнаружила, но и булмунка, который застыл в тени другой компрессорной трубы.

Снова загремели выстрелы, ведущую партию исполнял «магнум» Карни. Карни долгие годы набивал руку, тренируясь со своим любимцем, но ему и в голову не могло прийти, в какой ситуации ему понадобится это искусство.

Разрывные пули Карни не давали тварям сделать и шага. Чудовищам нипочем были пули двадцать второго калибра, и даже выстрелы из винтовки лишь временно выводили их из строя, иное дело «магнум»! Он плевал свинцом, разнося тварей в клочья, иногда для этого достаточно было одного выстрела. Раны от другого оружия были для них как укус комара.

Из первой полудюжины тварей, что штурмовали окна, пятеро уже были убиты, когда шестая попала в Генри Янга.

Генри испустил вопль на высокой, протяжной ноте и тяжело повалился на бок. Его голова качнулась и ударилась о стену, а винтовка со стуком упала на пол. Чудовище потянулось за ней, но тут, заглушив поток проклятий, прогремел выстрел из винтовки Акандера, и тварь рухнула. Акандер кинулся к лифту. И в этот момент у дверей появилась еще одна тварь. Акандер получил пулю и зашатался. Потом упал и, поскользнувшись, откатился на несколько футов. Он так и не поднялся.

Николь Мулен бочком, прижимаясь спиной к стене, приблизилась к твари, стоявшей у лифта, и, наклонившись, выпустила в нее пол-обоймы с близкого расстояния. Тварь отбросило прочь, а Николь отступила в сторону, к столу диспетчера.

Нечто непонятное, небольшого размера метнулось за ней. Точно такие же фантастические «существа» выскакивали из тел других мертвых носителей. Снова прогремели выстрелы. У девушки вырвался крик – ей на спину вспрыгнуло что-то противное, и две похожие на проволоку руки обвили ее за шею.

И опять засвистели пули.

Николь услышала, как кто-то перепрыгнул через стол диспетчера. Прогремело два выстрела, вокруг Мулен взметнулся фонтан бетонной крошки, и тиски омерзительных объятий ослабли. Николь судорожными движениями стряхнула тварь с шеи и плеч. От одного только прикосновения этой мерзости ее тянуло на рвоту.

Карни Уокс помог ей подняться на ноги. Низко пригибаясь, они побежали к лифту, моля всех богов, чтобы пули пролетели мимо. Но выстрелов не было.

Они достигли труб компрессора. Лифт к пассажирскому отсеку наконец-то заработал. Заправка была закончена. Лифт ушел наверх.

Карни обернулся, вытаращил глаза и от удивления разинул рот.

– Ну и сволочи же! Они нас бросили!

– Осторожнее! – крикнула ему Мулен. Внизу, под ними, раздался оглушительный скрежет, участок пола разверзся, словно могила, и на свет божий выкарабкалась парочка «легионеров». Твари бросились на людей. Выскользнув из укрытия, Себастьян выстрелил в убийц из пистолета. Они переключились на него. Себастьян отстреливался. Карни тоже выстрелил и уложил одну тварь, а другая набросилась на Себастьяна, хотя и была ранена. Себастьян повалился на пол, и закованная в роговую броню нога едва не снесла ему голову. Себастьян чудом успел откатиться в сторону. Карни выстрелил в чудовище еще раз, и оно затихло.

Себастьян, шатаясь, поднялся на ноги. Из ран на руках и шее пульсирующим потоком лилась кровь. На куртке расплывалось алое пятно. Юдифь Файнберг подхватила раненого и потянула в укрытие за компрессорными трубами. Там их уже поджидала Брюд Дара. В полном отчаянии она смотрела на раны Себастьяна. Они не захватили с собой ни единого бинта, и ей нечем остановить кровотечение.

От главного входа снова донеслись выстрелы, а затем на людей сверху, со второго этажа подсобного отсека, обрушилась еще одна тварь. Она приземлилась на тесном пятачке позади компрессорных труб. Брюд с криком бросилась прочь. Себастьян обернулся к твари.

– Будь ты проклята! – проревел он и преградил ей путь.

Не долго думая, тварь вспорола ему живот ороговевшей стопой.

В этот момент выстрелила Юдифь Файнберг, и чудовище, перешагнув через Себастьяна, бросилось к женщине.

Юдифь еще раз нажала на спуск, но магазин был пуст. В ожидании смерти женщина, как загипнотизированная, смотрела в глаза-цветы. И тут по другую сторону компрессорных труб поднялась Николь Мулен. Услышав треск ее винтовки, Юдифь инстинктивно бросилась на пол. Треск раздался еще раз, и тварь рухнула замертво.

Лифт вернулся, двери открылись. В пространстве стартового стола снова засвистели пули. Рикошетом их отбросило вниз, в уголок за компрессорными трубами. Николь Мулен упала – стальная пуля пробила ей затылок.

Юдифь Файнберг зарыдала. Слезы застилали ей глаза, и она сама удивилась тому, что делает. Юдифь перевернула тело убитой и схватила ее винтовку. И как раз вовремя. Из мертвого тела «легионера» уже начал подниматься нерв-паразит. Юдифь не могла поверить, что ее при этом не стошнило. Она повернулась и прошмыгнула к лифту. Впереди промелькнул Йен Чо и снова скрылся за компрессорными трубами. Огонь защитников ослаб, и твари приготовились к решающей атаке.

Оставшиеся в живых беглецы сгрудились у лифта. У Йен Чо в руках была винтовка Акандера и к ней лишь четыре патрона. Только у Карни было достаточно патронов для его «магнума».

Йохан Грикс, однако, расстрелял почти все и к тому же застрял возле главного входа, спрятавшись за ящиком. Он решил медленно отступить к лифту, но не успел сделать и несколько шагов, как наткнулся на тварь, которая, прокравшись через разнесенную вдребезги дверь, решила укрыться за тем же ящиком.

Йохан заметил ее первым и не раздумывая выстрелил. Пуля пробила твари ногу, и она в ярости бросилась на Грикса. Он шагнул назад, но споткнулся об ящик и упал навзничь. Ноги его задергались в воздухе, а винтовка, выскочив из рук, отлетела к ногам твари. Та тут же подобрала винтовку и дважды выстрелила в Грикса. Пули разнесли ему правое бедро. Затем тварь устремилась за компрессорные трубы. Но там она наткнулась на булмунка. Он схватил ее и с силой стукнул о стену. Чудовище конвульсивно задергалось, но не смогло освободиться от железной хватки булмунка. И тут тварь нанесла булмунку удар роговыми пластинами нижних конечностей. Тот издал жалобный стон и, отшатнувшись, выпустил ее.

Обретя свободу, тварь вскочила на ноги. Булмунк пятился, отчаянно размахивая конечностями. «Легионер» прыгнул на него, и тогда булмунк, изменившись в цвете, прибегнул к испытанному способу самозащиты, прославившему его вид.

На стартовую площадку обрушилась волна тошнотворной вони. Оставшихся в живых людей начало рвать как по команде. Такого приступа рвоты, когда внутренности буквально выворачивались наизнанку, еще не испытывал ни один из них. В изнеможении люди повалились на пол, ощущая себя выжатыми, как мокрые тряпки. «Легионеры», застигнутые врасплох, страдали не меньше людей. Они совершенно вышли из строя, превратившись в извивающуюся от рвотных спазм массу.

Медленно, дрожа от слабости, люди поднимались на четвереньки. Йен Чо помог встать Юдифи Файнберг. Юдифь увидела, что Брюд уже встала на ноги и, шатаясь, побрела к лифту.

Юдифь оглянулась. Позади нее Йохан Грикс делал отчаянные попытки подняться. От боли его лицо исказилось. Юдифь подошла к нему.

– Обопритесь на мою руку.

Грикс едва не повалил судью на пол, пытаясь ухватиться за ее руку. Но на помощь подоспел Карни Уокс, совместными усилиями они подняли лейтенанта на ноги и потащили к лифту.

Булмунк уже поджидал их. Он позволил людям войти первыми, а затем и сам прошествовал внутрь и неподвижно застыл в углу. В лифт вбежали Йен Чо и Панди. Двери лифта сомкнулись, и он поплыл вверх. Беглецы почувствовали, как заработали двигатели шаттла.

– Они собираются взлететь без нас! Они хотят бросить нас здесь! Хотят, чтобы мы тут все изжарились, – паниковал Карни.

Но почти в тот же момент двери лифта распахнулись, за ними находился салон пассажирского отсека.

Беглецы скопом вывалились из лифта, лишь один булмунк терпеливо дожидался своей очереди. Корабль был уже готов к старту. Двери не успели закрыться, система безопасности завывала сиреной, но беглецы уже пошли на взлет под громовые раскаты двигателей. Еще мгновение, и шаттл, получив необходимое ускорение, на огненном столпе взвился в небо.

47

Внутри жаркого полумрака подвала Центральной тюрьмы видеоокран светился самыми невообразимыми красками. На экране сменяли друг друга образы космической империи человечества. Самым удивительным был трехмерный графический модуль принадлежащих людям и лаовонам космических систем, установленный внутри схемы галактики. Другой видеоклип изображал несколько огромных космических судов, проплывавших на фоне россыпи звезд. Суда эти были круглой формы и выкрашены в тусклый коричневый цвет. Богоформа наморщила доли:

– Какой значительный объем пространства оказался заселенным этими дикими носителями! Нет, решительно следует предпринять что-то и покончить с ними.

Легион-Форма пыталась направить дискуссию в нужное ей русло:

– Теперь вы понимаете, о Богоформа, что нам срочно необходимо при помощи оставшихся в нашем распоряжении шаттлов покинуть поверхность этой планеты.

Богоформа затряслась от гнева. Где это видано, чтобы какая-то Легион-Форма так нагло перечила Высшей? Да это же возмутительная дерзость! Неожиданно для себя Богоформа поддалась дурному настроению.

– Нет, мы не сдвинемся с места, пока на свет не появятся юные формы и не пройдут обряд посвящения.

Доли сморщились, а свита в знак поддержки выпустила облако феромонов согласия. К Богоформе вернулось самообладание.

– Ступайте, – скомандовала она, – и завершите операцию по очистке среды от низших биоформ. Распорядитесь, чтобы боевые формы, уже покинувшие поверхность планеты, захватили межпланетное судно, в прибытии которого вы так уверены, а затем немедленно доложите нам о результатах.

Легион-Форма молчала. Нечто близкое к отчаянию зарождалось внутри. Неожиданно в ее передатчике раздался настойчивый сигнал. Новости из космопорта повергли Легион-Форму в шок.

– Я покидаю вас, – объявила Легион-Форма. – Нельзя терять ни минуты.

– Но почему? Что случилось?

– Неизвестные силы захватили шаттл!

– Что? Эти жалкие дикие носители еще действуют? Как вы позволили им эту дерзкую выходку? Немедленно уничтожьте их!

– Слушаюсь, о Богоформа! Сию минуту.

– И как после этого вы можете настаивать, чтобы мы доверили наши драгоценнейшие жизни летательному аппарату диких носителей, если на взлетном поле до сих пор орудуют эти жалкие, недостойные создания! Нет, я отказываюсь вас понимать!

Легион-Форма спешно покинула лежащее в руинах здание тюрьмы. В небо поднимался столб оранжевого пламени. Над городом прокатились громовые раскаты.

На орбитальную станцию был отправлен срочный приказ: «Все шаттлы немедленно привести в полную готовность».

Казалось невероятным, что на стартовой площадке они понесли такие многочисленные потери. Легион-Форма взглядом следила за разливающимся по небу сиянием. Что оно предвещает?

На борту космического судна «Меркурий» бурлили самые разнообразные, порой совершенно несовместимые эмоции. Несмотря на сокрушительное ускорение, Салли в течение всего подъема через атмосферу ахала и визжала от восторга. Ей вторил Карни Уокс, у которого от радости слезы ручьями катились из глаз. Остальные пребывали в не столь радужном настроении, особенно Панди Бешван, которую по-прежнему сотрясали рыдания. Она сама плохо понимала, что с ней, собственно, происходит, но размышлять у нее не было сил. Брюд Дара тоже была вся в слезах, оплакивая Себастьяна и всех, кто остался внизу на планете, всех брошенных на произвол судьбы. Рядом с ней лежал Йохан Грикс, ему на ногу по самое бедро спешно наложили повязку, он был без сознания: потерял слишком много крови. Брюд не была уверена, что он дотянет до того момента, когда ему будет оказана профессиональная помощь.

На сиденьях впереди них, рядом с Салли и Карни Уоксом, молча восседал Райбен Арнтадж. В отличие от остальных, Райбен не плакал. Его сердце тоже переполняла скорбь по погибшему Себастьяну и другим жертвам, но, пожалуй, в еще большей степени Райбена одолевал страх. Райбен прекрасно понимал, что мощные силы ускорения могут раздавить его дряхлое тело. Искусственное сердце справлялось с перегрузками, однако артерии и вены внушали опасение: из-за их хрупкости могло возникнуть внутреннее кровотечение. Райбен не мог позволить себе умереть, по крайней мере, пока они не достигли «Грейслин». Он должен был убедиться, что корабль избежит страшной участи, поджидавшей его в пространстве Саскэтча.

Однако впереди были новые испытания, и Райбен собрал остаток сил и энергии, чтобы встретить их. Он мысленно сосредоточился, пытаясь успокоить бешеный пульс и приглушить стресс. И хотя внешне он казался бодрым, внутри, под этой притворной маской, его одолевала смертельная усталость. Райбен не сомневался, что в конце концов ему потребуется госпитализация. Но прежде чем отдать себя в руки лекарей, ему предстояло спасти «Грейслин».

А в задней части отсека находился булмунк, и он тоже, по-своему, плакал – из органа под его чувствительными усами сочился жир, «слезы» булмунков. Он оплакивал планету, которая так долго служила домом его собратьям. Булмунк и оплодотворенные клетки внутри его тела стали последними представителями древнего рода.

«Меркурий» был мощным судном и без труда мог, оторвавшись от поверхности планеты, выйти на высокую орбиту. Райбен объяснил Салли все, что той необходимо было знать, а с остальным она могла справиться сама.

Внезапно взревела сирена, и радость беглецов моментально испарилась. Компьютер объявил, что прямо на них движется корабль, вылетевший на большой скорости с орбитальной станции.

Салли едва успела крикнуть товарищам, чтобы те покрепче держались. Взревели направляющие сопла. Одновременно Салли частично отключила главные сопла, на пару секунд перекрыв их почти полностью, и корабль в мгновение ока затормозил. Пассажиров, пристегнутых ремнями, резко отбросило вперед, а затем они звонко шлепнулись спинами о сиденья.

Кажется, этого было достаточно. Считанные доли секунды обернулись их спасением. Вражеский корабль промахнулся на какие-то пятьдесят метров, на громадной скорости пролетев мимо «Меркурия», ему также не удалось быстро изменить курс, чтобы пойти на таран.

Панди зажала пальцами уши и зажмурилась в ожидании страшной смерти. Но ничего не произошло. Панди снова открыла глаза и попыталась перевести дыхание.

– Ага, не попали, сукины дети! – завопил как сумасшедший Карни, глядя на экран и размахивая рукой в древнем оскорбительном жесте.

– Но они запустили не один шаттл. И нам следует хорошенько поднажать. – Салли указала на видеоэкран над приборной доской.

– Мы значительно оторвались от них, – сказал Райбен. – Теперь нам надо выдерживать дистанцию.

«Меркурий» все дальше уходил от Саскэтча. Он летел на пересечение с орбитой Леопольда, небольшой саскэтчской луны, торопясь к точке Баада, где с минуты на минуту, совершив гигантский прыжок через бездны пространства и времени, должен был появиться межпланетный корабль.

Ускорение нарастало, Салли ни к чему было экономить горючее. Они по-прежнему держались от противника на приличном расстоянии.

– У нас остается не так уж много времени, чтобы убедить капитана корабля, – заметил Йен Чо.

– Да, это проблема, – согласился Райбен. – Если шаттлам разрешат стыковку с кораблем, их ничего не остановит. Вопрос лишь во времени.

– И тогда?

– И тогда этот кошмар будет экспортирован в другие звездные системы. Кто знает, во что это выльется? Может быть, в настоящую войну до победного конца – между человечеством и этими тварями.

Слова Райбена наполнили душу Йена ужасом. Он без труда мог представить себе, как эти жуткие твари обрушиваются из космоса на беззащитные человеческие миры.

– А вот и корабль! – Салли даже присвистнула. – Он только что появился. Они сейчас как раз гасят гравитационные волны.

Райбен проверил опознавательные коды, которые передавало в радиодиапазоне появившееся из глубин космоса судно.

– Да, это «Грейслин» собственной персоной. Сколько нам еще лететь до нее?

– Не считая торможения?

– Нет, вместе.

– С торможением – около шести часов.

– А сколько на это уйдет у других шаттлов?

– Чуть больше шести часов. Разница, возможно, в тридцать минут.

– Я попытаюсь связаться с «Грейслин» по радио. – Райбен отыскал необходимую частоту. – Говорит Райбен Арнтадж, президент Корпорации Арнтаджа, я обращаюсь к капитану судна «Грейслин». У меня для него имеется жизненно важное сообщение.

С полминуты стояла тишина – пока послание преодолевало расстояние между судами и, очевидно, обдумывался ответ.

– Говорит капитан Блейзик, мистер Арнтадж. Чем я могу быть вам полезен?

– На нашей планете произошла ужаснейшая трагедия. Я вынужден просить вас о введении на вашем корабле, в соответствии с правилами ИТАА, режима чрезвычайного положения.

– Помилуйте, мистер Арнтадж. Что могло такого случиться, чтобы вести речь о чрезвычайном положении? К нам от ИТАА не поступало никакой информации.

– Важно, чтобы вы выслушали меня и постарались осознать то, что я вам сообщу. Прежде всего, мы должны состыковаться с вашим судном. Нас преследуют другие шаттлы, вы их видите?

– Вижу!

– Не позволяйте им состыковаться с вами, капитан. Что бы ни произошло в течение следующего получаса, вы должны обещать мне, что не позволите ни единому из тех, других шаттлов состыковаться с вашим судном!

– Мистер Арнтадж, это же торговое судно. Мы прибыли сюда для того, чтобы совершать сделки со всем желающими. Я не имею права перекрывать кому-то доступ на корабль только потому, что таково ваше желание. Нет, сударь, любое судно, которое готово прилететь к нам, пока мы здесь, будет с радостью встречено. Пусть стыкуются и торгуют себе на здоровье.

Райбен ощутил, как его пульс застучал словно молот. Именно такого поворота событий он и опасался.

– Те шаттлы пилотируются вовсе не людьми. – Райбен едва удерживался, чтобы не сорваться на крик. – Они находятся под контролем враждебной жизненной формы, которая захватила планету Саскэтч и устроила ужасающую бойню. Я предупреждаю вас, что эти шаттлы несут с собой смерть. Разрешите им стыковку – и вы погибли.

Капитан Блейзик недоуменно уставился на экран. Что за новости? Он шепнул помощнику:

– Проверьте-ка поскорее, кто такой этот Арнтадж. Неужели тот самый Райбен, старый денежный мешок? Но что за чертовщину он несет?

– Может, он слегка того?

– Все может быть, сразу не поймешь. В разговор вмешался астронавигатор:

– Эй, вы двое. В этой системе имеются запретительные коды. В случае чего в действие должна вступить трехступенчатая процедура.

– Какая еще трехступенчатая процедура?

– Они запрашивают у вас разрешение на стыковку.

– Каков интервал между их стыковкой и предполагаемой стыковкой остальных?

– Около получаса.

– Прекрасно, разрешите мистеру Арнтаджу стыковку. Мы продолжим движение к центру системы, но на всякий случай примите меры к безопасности стыковочного отсека и приведите в боеготовность оборонительную систему.

– Но это не соответствует требованиям трехступенчатой процедуры.

– К черту ваши трехступенчатые процедуры! У меня полный корабль деловых людей. Как, по-вашему, я должен объявить им, что стыковка отменяется?

– А что делать с остальными шаттлами?

– Понятия не имею. Свяжитесь с орбитальной станцией, может быть, оттуда вы получите подтверждение поступившей к нам информации.

– Орбитальная станция не отвечает, сэр; с самого Саскэтча на наши запросы тоже не очень-то реагируют.

– А что вы слышите с Саскэтча?

– Что-то непонятное, сэр. Никогда не слышал ничего подобного. Сэр, я засек радиосообщения между орбитальной станцией и шаттлами.

– Включите запись!

– Слушаюсь, сэр.

Из наушников вырвался пронзительный скрипично-бетонный треск боевого кода воинов Аксона-Нейрона.

– Что за чертовщина? – не выдержал Блейзик.

– Это не машинный код, я заявляю это с полной уверенностью.

– Видеосигнал отсутствует. Ничего не видно.

– Сэр, мы имеем дело с языком неизвестной нам разновидности.

– Черт подери! – Блейзик уставился на окруживших его офицеров. – Что там у них происходит?

Через несколько минут «Меркурий» состыковался с межпланетным лайнером, проскользнув через стыковочное кольцо к центральным модулям судна. Миновав воздушные шлюзы, Райбен и его спутники двинулись по коридорам. Там их встретили учтивые офицеры безопасности.

– Я должен видеть капитана Блейзика.

– Мистер Арнтадж, это противоречит правилам; сэр.

– Я должен, молодой человек, речь идет о жизни и смерти. И если вам дорога ваша жизнь, вы обязаны немедленно проводить меня к капитану.

На лице молодого офицера появилась снисходительная улыбка.

– Выслушайте меня, – не выдержал Арнтадж. – Обещаю, вам будет нелегко справиться с этой опасностью, поэтому прислушайтесь к моей просьбе, проводите меня к капитану. От этого зависит все на свете.

– Как бы вам сказать, сэр, мы...

– Я Райбен Арнтадж, вам известно мое имя, принадлежащие мне суда встречаются с вашим во многих системах. Я гордый человек. С какой стати я стал бы унижаться и просить вас, как делаю сейчас, не будь у меня для этого серьезных оснований?

Офицер безопасности призадумался и согласился.

– Да, сэр. Пожалуйста, следуйте за мной.

Они прошли через просторные залы межпланетного судна. Все салоны были до отказа набиты пассажирами. Из баров и ресторанов доносились обрывки оживленных разговоров – торговцы бурно обсуждали предстоящие сделки.

На лифте Арнтадж и его спутники в сопровождении офицера поднялись на мостик. Райбен изо всех сил пытался успокоить бешеное биение пульса. Он ощущал, как на лбу пульсируют жилки. Никогда в жизни Райбен так не волновался. Даже тогда, когда им пришлось на стартовой площадке сражаться с тварями.

Капитан Блейзик отвечал уже на пятый звонок от важных торговых фирм. На этот раз его запрашивал представитель торговой компании с Керуна-2.

– Да, мистер Угану, мы приблизимся к орбитальной станции. Это совершенно точная информация, сэр. Да, сэр, я понимаю, насколько важен для вас этот рейс. Да, сэр, мне известна ваша финансовая заинтересованность в полетах «Грейслин», да, сэр, да, сэр.

Блейзик положил трубку и вытер лоб. У него на борту было более полутора тысяч пассажиров, и все они летели первым классом. Блистательное созвездие деловых людей, торговцев и их агентов. И тут как раз назло этот Арнтадж со своими проблемами, от которых никуда не деться, если не считать того, что не слишком-то верилось, что это действительно тот самый Арнтадж. Ведь вместо знаменитого во всей галактике владельца баснословных богатств перед Блейзиком предстал дряхлый старик, одетый в грязную, замусоленную куртку с капюшоном. Лицо его было изможденным, а руки перепачканы.

Неужели это и впрямь легендарный миллиардер?

– Мистер Арнтадж?

– Да, – отозвался Райбен. – Выслушайте меня, капитан Блейзик. Ради жизней всех нас, включая вашу собственную, не позволяйте остальным шаттлам производить стыковку с «Грейслин»!

– Но отчего весь этот переполох?

– Вы сумели выйти на связь с Бельво-Сити?

– Пока нет, у нас возникли определенные трудности.

– Уверяю вас, что вы ничего оттуда не услышите, если, конечно, не настроите приемник на станции, расположенные за пределами самого города. В Бельво-Сити практически не осталось людей.

К капитану подошел помощник, поднес телефонную трубку. Блейзик со вздохом взял ее.

– Одну минуточку, мистер Арнтадж. Знакомый уверенный женский голос эхом отозвался в ушах капитана.

– Слушаю, мадам Глазник, – произнес он в микрофон. – Да, я, как и было обещано, позволю пассажирам перейти на борт орбитальной станции. Нет, я не отдавал распоряжений о введении чрезвычайного положения. Вам не о чем волноваться, мадам Глазник. – И он положил трубку.

– Капитан Блейзик, ни при каких обстоятельствах вы не должны позволить вашему судну идти на сближение с орбитальной станцией. Она целиком под контролем пришельцев, как вы не можете понять?

Снова раздался телефонный звонок. Это был еще один озабоченный торговец – до него дошли какие-то слухи, что в системе творится что-то неладное. Все надежды и сбережения своей жизни этот человек связывал с рейсом «Грейслин», планируя привезти назад на Соянторскую базу двадцать универсальных унций «тропика-45». Блейзик раздраженно уставился на Арнтаджа.

– К нам поступил запрос о стыковке, – произнес первый помощник. – Их компьютеры в полном порядке.

Пропищал телефон. Это была частная линия, и Блейзик не сомневался, что это опять мадам Глазник.

– Мистер Арнтадж, я не имею права срывать деловые операции по требованию лишь одной из сторон. Таково железное правило нашей компании. Вы должны это понять.

Блейзик подал незаметный знак офицеру службы безопасности, и тот отдал приказ в передатчик на запястье.

– Я веду с вами беседу не о деловых операциях, капитан Блейзик. Как часто, по-вашему, я изъявлял желание переносить перегрузки, преодолевая силы тяготения, чтобы лично вести с кем-то переговоры? Я здесь исключительно для того, чтобы предупредить вас, заставить вас увести это судно из системы и немедленно передать сигнал бедствия в ИТАА...

Райбен не успел договорить: его окружили одетые в красную униформу представители службы безопасности.

– Довольно, мистер Арнтадж, – перебил его Блейзик и замахал руками. – Если вы, конечно, мистер Арнтадж, в чем я не уверен. В конце концов, как вы сами сказали, не так часто мистер Арнтадж покидает поверхность планеты для ведения переговоров. Собственно говоря, это не в его привычках, да и с какой стати, если он может позволить себе нанять лучших агентов. И поэтому я отдал приказ провести опознание вашей личности. Пока я не собираюсь арестовывать вас, но мы намерены препроводить вас всех назад на ваше судно и как можно скорее выдворить отсюда.

Салли Ксермин потянулась за пистолетом. Настало время направить события в нужное русло. Салли уже начала привыкать к такому способу разрешения проблем. Однако ее обхватила пара сильных рук. Салли принялась отбиваться, но безрезультатно. Салли оказалась в крепких объятиях представительницы службы безопасности в красной униформе. Женщина парировала удары Салли и повалила ее на пол. В дело вмешались другие представителя службы безопасности.

Йен Чо перебросил одного из них через плечо, а другого свалил ударом в солнечное сплетение. Затем, вынырнув из кучи тел, Йен бросился на помощь к Райбену Арнтаджу. Но в этот момент еще одна облаченная в красное фигура нанесла ему удар резиновой дубинкой, сбив с ног.

Карни Уокс уже успел получить свою резиновую «примочку» и теперь лежал на полу бесформенной массой. Его грубо подняли на ноги и надели наручники. Представители службы безопасности принялись бесцеремонно выталкивать незваных гостей с мостика. И тут до них донесся другой шум. Раздались крики, визг, треск ломаемых кресел, а затем распахнулись двери лифта, и оттуда вышел булмунк.

Офицеры службы безопасности инстинктивно вскинули пистолеты, увидев невиданное доселе создание. У капитана Блейзика отвисла челюсть. Он в ужасе уставился на диковинного зверя.

– Матерь божья, да что же это?! – вырвалось у астронавигатора.

– Не стреляйте! – закричала Брюд Дара. – Он не причинит вам вреда.

Булмунк застыл на месте у дверей лифта, не осмеливаясь сделать и шага. Усы беспорядочно плясали вокруг его головы, словно просеивая варианты правильных решений на ближайшее будущее. Каков путь к спасению? Как выжить, оказавшись заложником человеческих интриг? Он отчаянно пытался нащупать правильный ответ, и от усилий в его мозгу пульсировала боль.

Капитан Блейзик уставился на офицера службы безопасности. Сомнений не было – перед ними стоял пришелец.

– Пристрелить! – скомандовал Блейзик, не желая рисковать понапрасну.

Булмунк издал горестный стон и был вынужден снова ради самозащиты прибегнуть к крайним мерам – по всем салонам и отсекам межпланетного лайнера прокатилась волна омерзительной вони. Полторы тысячи торговых агентов и бизнесменов всех мастей, рухнув на колени, фонтанами изрыгали наружу все, что они съели за последние несколько часов.

Йен Чо, однако, предвидел такой поворот. Ему уже довелось разок пережить эти ощущения, и он быстро пришел в себя. Уже в следующее мгновение он вырвал пистолет из рук шефа службы безопасности и приставил его к виску капитана Блейзика.

Постепенно все стали приходить в себя – за исключением Райбена Арнтаджа. Он лежал на полу, возле него на коленях стояла Брюд Дара. Райбен был без сознания и едва дышал... Брюд не сомневалась, что он при смерти. Слезы брызнули у нее из глаз.

Салли схватила другой пистолет и, проскользнув мимо капитана Блейзика, включила астронавигациониый экран.

– Смотрите! Приближаются другие шаттлы! Нам следует немедленно покинуть это пространство. Лицо Блейзика побагровело от гнева

– Я протестую против этого акта насильственного захвата. Я не знаю, как вам это удалось, но предупреждаю, что у ИТАА есть свой взгляд на космическое пиратство. Рано или поздно, но вы получите свои пятьдесят лет.

Салли грубо прижала пистолет к виску астронавигатора:

– Мне некогда тут цацкаться с вами, капитан, давайте-ка живо уводите корабль. Мы не можем допустить, чтобы эти шаттлы приблизились к нам.

– Но они все запрашивают разрешение на стыковку, – на удивление спокойным тоном произнес астронавигатор.

Дуло пистолета совсем близко, куда от него денешься?

– Запрос дает компьютер, видеосигнала не поступает! – возразила Салли, указывая на тусклый экран.

– А что случится, если мы не ответим на запрос? – полюбопытствовал Карни.

– Если мы отказываем в разрешении, стыковка полностью исключается. Но все равно им придется пролететь мимо нас, постараться развернуться и вписаться в нашу орбиту. А это будет нелегко, ведь они приближаются на значительной скорости и к тому же пересекают наш курс.

– Возможно, им вообще не понадобится стыковка, – заметила Салли.

– Что вы имеете в виду?

– Что ж, взгляните, они даже не собираются тормозить, а по-прежнему идут на пересечение, чтобы попасть прямиком к стыковочному модулю, если, конечно, вы продолжите следовать прежним курсом. – Салли указала на астронавигационный экран. – Они, между прочим, идут на таран, – добавила она суровым тоном.

У Блейзика от бешенства глаза лезли на лоб:

– Вы совершили гнуснейший акт космического пиратства. Это не пройдет безнаказанно, я вам обещаю...

– Заткнитесь, капитан, – оборвала его Салли. – Лучшека скажите мне, как у вас тут включается привод Баада. Нам надо убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше!

На радарном экране уже можно было различить ближайший из шаттлов, а вскоре крошечные, но уже хорошо различимые точки, на которые разделился общий сигнал, веером разлетелись вдогонку «Грейслин».

– Они нацеливаются прямо на спинные стыковочные модули, – объявил второй помощник. – Если вы думаете, что я вам выдам коды включения привода Баада, значит, вы впали в безумие!

Блейзика распирало от ярости. Эти люди, тa тварь, которую они притащили с собой и которая по-прежнему стоит рядом! Да провалиться ему на месте, если он прислушается к их бреду!

Наконец Райбен пришел в себя. С большим трудом он заставил себя сесть. Брюд поддерживала его, словно он был хрупким экзотическим растением.

– Где мы? – прошептал Райбен.

Брюд ответила.

– А где капитан Блейзик?

Девушка обняла Райбена и приподняла его. Он показался ей еще легче, чем раньше. Брюд на руках поднесла его к капитану.

– Капитан Блейзик, вы должны немедленно увести корабль из системы. В ваших собственных интересах сделать это, прежде чем другие шаттлы пойдут на стыковку.

– Они не смогут состыковаться, они не получили разрешительного сигнала.

– Капитан, твари, в чьих руках находятся эти корабли, попросту поведут их на таран. Эти твари сражаются, как дьяволы, они в бою сильнее кого бы то ни было. Как только они попадут на борт корабля, мы будем практически беззащитными. Они захватят корабль и с его помощью возродят древний ужас, который в конечном итоге может привести к уничтожению всякой иной жизни в нашей галактике.

Сказав это, Райбен снова обмяк в объятиях Брюд.

– Капитан, они не меняют курса, не отклоняются в сторону! И они слишком близки к нам, чтобы пролететь мимо, – произнес астронавигатор.

Шаттлы вошли в зону соприкосновения, и по всему кораблю разнеслось завывание сирены. Блейзик не верил своим глазам. Шаттлы, без всякого сомнения, шли на таран с «Грейслин», целясь в спинные стыковочные модули.

– Так что там в этих шаттлах?

– Смерть любому из нас.

Блейзик побледнел Дело принимало трагический оборот. Не раздумывая, капитан набрал на компьютере код привода Баада «Грейслин» совершит прыжок без предупреждения. Возможно, кое-кто из пассажиров пострадает при этом. Они подадут в суд, причем это сделают многие, и тогда его карьере конец. Но в какое сравнение это идет со смертью? Конечно, все его сбережения до последнего гроша ушли на взятки, чтобы получить капитанское кресло. Но если эти люди все-таки правы, значит, ему в любом случае осталось жить не так уж долго.

Обратный отсчет длился тридцать девять секунд. Не успел он закончиться, как раздался грохот и стыковочный модуль сотрясся от удара первого протаранившего его шаттла.

– Пробоина в салоне прибытия. Это отсек жизнеобеспечения, – объявил шеф службы безопасности

По всей приборной доске замигали красные лампочки, и раздался вой сирены.

– Я... – задыхаясь, выдавил из себя Блейзик.

Наконец включился привод Баада, корабль развернулся вдоль гравитационных волн, целясь в точку за пределами системы, наугад выбранную компьютером. Находилась она по ту сторону кометного облака, на расстоянии светового года.

Большинство людей оказались застигнутыми внезапным прыжком врасплох, ведь обычно во время межзвездных прыжков пассажиры занимали специальные кресла Теперь же людей разбросало повсюду – в салонах и залах отдыха, в коридорах и ресторанах раздавались истошные крики. Кое-кто сломал себе руку или ногу, было несколько смертельных случаев, и среди публики, заплатившей за билет немалые деньги, поднялась волна недовольства

На мостике включился новый сигнал тревоги, на приборной доске еще сильнее замигали красные лампочки, и, кроме того, зажглась табличка, возвещавшая о произведенной стыковке. Началась утечка воздуха, и лишь спустя несколько секунд воздушный шлюз перекрыли с помощью аварийного люка.

Салли сердцем чуяла недоброе. Долго не раздумывая, она схватила пистолет и бросилась к лифтам. Вскоре она заметила, что следом за ней бегут Карни Уокс и Йен Чо. Их как раз поджидал лифт Им понадобилось лишь несколько секунд, чтобы спуститься в нижние отсеки.

Утечка воздуха была приостановлена, но стало очень холодно. Свежий воздух только что поступил из очистительных установок и был почти лишен влаги.

Салли и ее спутники выскользнули из лифта. Они не заметили ничего особенного – лишь диваны и зеркальные колонны зала ожидания. К счастью для пассажиров, в момент утечки воздуха здесь не было ни единой души.

Но неожиданно что-то промелькнуло, и из-за колонны справа, что была ближе к Салли, на них выпрыгнули два «легионера».

Салли и Карни выстрелили почти одновременно, казалось, что воздух разорвало оглушительным треском.

Третья тварь бросилась сзади на Йена Чо, но он перебросил ее через бедро, грохнув об пол. Тварь отскочила от пола, будто резиновая. Удар роговой стопы – и Йен Чо едва не лишился головы. Он успел увернуться, но потерял равновесие. Тварь, как тигр, прыгнула на него. Сбитый с ног, Йен повалился на пол.

И вновь загремели выстрелы – это наступали «легионеры». Салли присела, но напавшая на нее тварь уже свалилась с размозженной головой. Поднявшись, Салли выстрелила в туловище, оседлавшее Йена Чо, и увидела, как оно рухнуло на пол. Карни тоже не давал умолкнуть своему «магнуму», пока сам не оказался сбитым с ног ударом в солнечное сплетение. Его пистолет полетел на пол, но Салли вовремя уложила тварь выстрелом в голову с близкого расстояния. Тварь отпала от Карни и повалилась на бок.

Карни, шатаясь, поднялся на ноги. На лбу красовалась кровавая рана, другая кровоточила на руке, в том месте, где тварь ухватила его своими когтями. Казалось, у них вместо пальцев растут настоящие ножи. Твари были мертвы, но еще не совсем!

Из соседнего лифта выскочили представители службы безопасности корабля. Бесстрастным тоном Брюд Дара объяснила им, что делать, когда на мертвых носителях вздыбится плоть.

Йен Чо получил серьезные ранения и лежал без сознания. Кровь заливала ему голову и плечи. Салли упала на колени возле его неподвижного тела и, обливаясь слезами, принялась нащупывать пульс. Наконец она нашла его, он был еле различим, но бился ровно. Салли почувствовала, как в тот момент, когда слезы хлынули у нее из глаз, с души свалилась неподъемная тяжесть. Салли пыталась найти имя тому, кого она должна возблагодарить за эту милость. Но у нее не было ни Бога, ни какой бы то ни было иной Высшей силы, в которую она бы верила, и потому Салли просто нашла облегчение в слезах: с ними ее покидали все страдания и боль последнего времени.

Сзади опять загрохотали выстрелы – это из мертвых носителей стали выбираться наружу черви-паразиты. Наконец и с ними было покончено. Люди в красных униформах прислонились к стенам, пытаясь отдышаться. Многих рвало. Некоторые рыдали.

На мостике капитан Блейзик следил на экране за разыгравшимся побоищем. Несколько раз он сглатывал подступавший к горлу комок. Капитан обернулся к Райбену Арнтаджу:

– Мы обязаны вам жизнью, – произнес он дрожащим голосом, но Райбен уже спал как дитя, убаюканный Панди Бешван.

Эпилог

Легион-Форма завершила очистку среды обитания на третий день. Теперь можно было утверждать, что на планете не осталось ни единого крупного скопления людей. Конечно, кое-где еще могли прятаться одиночки, например в ледниковой зоне или, наоборот, в зоне тропических лесов, где было не так-то просто их отлавливать. Но уже ничто не угрожало юным формам на поверхности планеты – победа была за ними.

И тем не менее война была проиграна.

Легион-Форма оглядывала небо в ожидании всепоглощающего пламени. Орбитальная станция исчезла с локационных экранов еще час назад. Те радары, которые им удалось задействовать, были вскоре выведены из строя ракетным ударом из космоса.

Там, в вышине, курсировали боевые суда с приводом Баада, эскадра космофлота ИТАА во главе с линкором «Северная Атлантика». Легион-Форма ощущала их присутствие и прекрасно понимала их намерения.

Богоформа по-прежнему находилась в подвале тюрьмы, наслаждаясь теплом в окружении свиты и холлюшиков, нежно воркуя над созревающими коконами юных форм. Легион-Форма сочла излишним наносить туда визиты с того самого момента, как в небе появился вражеский флот. К чему отравлять последние минуты? Пусть Богоформа наслаждается жизнью до самого конца.

Внезапно на западе небо озарилось яркой вспышкой. Вслед за эгим на востоке, почти над самой головой, пророкотал гром, и с небес обрушился ядерный смерч.

И все поглотила бездна.

Повелитель Боя

Глава 1

Вселенная – это тончайшее кружево, сплетенное из застывшей пены, мертвенного холода бесконечности и резкой неожиданности всплесков энергии. Среди этих едва ощутимых сплетений и нитей, затерянных среди необъятной пустоты, бывает так, что благодаря случайности примитивным формам удается выжить подчас вопреки всякой логике.

Сквозь мерное тиканье времени чередой приходят и возвращаются в никуда разнообразные виды, чье существование обрывается либо в связи с глобальными изменениями климата, либо из-за столкновения с астероидом, или просто в результате эволюции. Можно по пальцам пересчитать представителей разных форм жизни, которым удалось вырваться за пределы, очерченные им эволюцией миров, вознесясь за горизонты ставшего им колыбелью мира. И лишь считанные их единицы достигли звезд.

Как раз в середине пятьдесят пятого столетия покорения космоса в третьем тысячелетии эры ИТАА человечество, чьей колыбелью была Солнечная система, превратилось в главенствующую цивилизацию на ближайшем витке спирали Галактики. Это положение, однако, досталось человечеству исключительно по воле случая – ему удалось раскрыть секрет применения сверхоружия – Звездного Молота. Не будь этой смертоносной технологии, доставшейся людям по наследству после некой древней войны, они ни за что бы не смогли избавиться от угнетения со стороны других разумных существ, населявших в те времена ближайшую к Ориону ветвь Галактики и также овладевших техникой межпланетных полетов – лаовонов.

Изобретение Звездного Молота поставило человечество лицом к лицу перед новой угрозой со стороны древнейшего врага всех других форм жизни, именовавшего себя богами Аксона-Нейрона. Эту высокоразвитую и главным образом паразитирующую форму, которую в целях самообороны сокрушили создатели Звездного Молота, не удалось, однако уничтожить полностью.

Некоторым ее представителям удалось выжить. К счастью для человечества, пространство Вселенной столь бесконечно и большей частью пустынно, что большинство допотопных чудовищ былых межзвездных сражений навсегда затерялись в его темной бездне. И все же разбросанные то там то сям, они таили в себе жуткую угрозу, подобно тому, как шахты грозят взрывом забывшим о предосторожности рудокопам.

Во всем этом нельзя разглядеть ничего иного, кроме очередного броска космической игральной кости. Пожалуй, это не более чем разновидность эволюционного отбора, только на уровне целой Галактики. Та или иная форма жизни – победа любой из них одинаково возможна.

Две тысячи лет в земном измерении минуло со времени событий на планете Саскэтч. И снова судьба выронила из чаши игральную кость. Дверь, ведущая в Судный день, вновь приоткрылась, да так, что никто этого и не заметил. В щелку пробился луч холодного, неприветливого света, на мгновение высветив миры, заселенные человечеством…

А началось все с сущих пустяков где-то среди бесплодных холмов возвышенности Руинарт, что на планете Вексель в скоплении Скопус.

Здесь, на голой поверхности изъеденного дождями и ветром песчаника, робот-бурильщик вел геологическую разведку залежей гипса. Примерно в метре одно от другого в породе были проделаны отверстия, через которые бурение продолжалось внутрь – карта минералов, полученная при помощи спутника, показывала в этом месте наличие разветвленной системы подземных пустот.

Внезапно раздался резкий скрежет – автоматический бур наткнулся на нечто более твердое, чем обыкновенная скальная порода. Модель робота бурильщика «Дайко-400» была надежной в работе, хотя несколько своенравной. Робот вытащил бур, а вместо него ввел в отверстие отбойный молоток и в течение целой минуты настойчиво атаковал неподдающуюся преграду так, что стертая в порошок скальная порода ветром разносилась по округе.

Наконец робот сдался и принялся тщательно проверять занесенную в его память информацию. Скальная поверхность представляла собой трудно поддающийся бурению песчаник Верхнекаравийского периода, возраст которого составлял около восьми миллионов лет. У науки не было данных о наличии в этих местах вулканической или какой-либо иной твердой породы. Самая твердая порода, пожалуй, давно поддалась бы отбойному молотку.

Сбитый с толку «Дайко» запросил помощи. По компьютерной сети он адресовал свой запрос в замок Карвур, располагавшийся примерно в пятидесяти километрах к югу. Там оно было изучено машиной искусственного интеллекта «Карвур Аутом» и передано для личного рассмотрения самому Гизлю Карвуру. «Аутом», шедевр программирования, детище периода «Софтверк Исиджи», не сомневался в том, что сообщение должно непременно заинтересовать графа.

Между тем граф, высокий, поджарый мужчина, по земным меркам где-то чуть старше среднего возраста, вернулся из вояжа по своим владениям. Дочери-близнецы его арендатора в Уэст-Уорде как раз достигли шестнадцатилетия. Обе были уже обручены, и граф попросту не мог не воспользоваться своим правом сюзерена, как раз под звон праздничных колоколов. Рыдающих родителей пришлось связать, заткнув им рты, – сущая ерунда для охранников графа – в то время как сам Карвур, покровитель всей округи, силой овладел обеими девушками в их собственной спальне.

«Карвур Аутом», компьютер, как было сказано, с норовом, отказывался помогать графу в подобных забавах. Собственно, ему было все равно, и вместо этого граф нанимал оператора, чтобы выискивать и запечатлевать на видеопленку события, могущие в будущем развлечь его. Во всяком случае, данное событие стало для графа отличной разрядкой на фоне обыденности существования родовых поместий.

И вот теперь, возвратившись под унылые каменные своды своего замка, граф Карвур изучал оставленные для него сообщения. Их было немало, главным образом от кредиторов и адвокатов, снова от кредиторов и налоговых служб, и граф с кривой ухмылкой и негодующими стонами избавлялся от них нажатием кнопки, от всех, кроме послания робота-бурильщика, аккуратно занесенного в память компьютера.

Согласно этому донесению ниже пластов каравийского песчаника бурильщик наткнулся на нечто огромных размеров и искусственного происхождения. В довершение ко всему это нечто было сделано из сверхпрочных материалов.

Графа это заинтересовало, и он вылетел на своем шикарном реактивном самолете «Бэшлит», чтобы самому разузнать в чем там дело.

Одетый в черный водоотталкивающий комбинезон и сапоги из человеческой кожи, Карвур расхаживал по участку, где происходила разведка.

Затем он вызвал мощный экскаватор, что работал в нескольких милях от этого места, и приказал машине пласт за пластом снимать песчаник, скрывавший таинственную находку.

Вскоре после этого граф снова улетел, все еще заинтригованный находкой, однако не настолько, чтобы сходить из-за нее с ума. Когда через несколько дней он вернулся, взгляду его предстала плоская поверхность, сработанная из гладкого не поддающегося никаким разрушениям материала, цветом напоминавшего старую кость.

Граф почувствовал необъяснимое волнение. Не было никаких сомнений в том, что находка была огромных размеров. Казалось, она простиралась до самого горизонта.

Волнение графа нарастало с каждой минутой. Вот уже без малого тридцать лет, как он был сослан в это захолустье, обреченный влачить жалкое существование в старинном родовом поместье, затерявшемся в горах Руинарта, и все из-за нелепой оплошности, допущенной им в годы бурной молодости.

Все эти годы граф пытался отыскать в своих владениях хоть что-нибудь мало-мальски стоящее. Нечто такое, чего бы хватило для получения кредита, позволившего ему вернуться к привычному образу жизни.

В былые годы имя Гизля Карвура блистало на страницах светской хроники во всех крупных городах Векселя. Граф был владельцем трех домов и яхты, на которой при желании можно было разместить пару дюжин гостей. «Император Гизль» – так в шутку называли его друзья, которым были известны его безграничная щедрость и гостеприимство.

Но, увы, бедному Гизлю было суждено пасть жертвой изворотливого проходимца по имени Ларри Африк. Они с Ларри взяли в долг невероятную сумму – двадцать миллионов кредитных купонов ИТАА. Деньги предназначались для гигантской операции на фондовой бирже. Но операция потерпела крах, а большая часть кредита испарилась. И наконец, совместные обязательства по кредиту легли исключительно на плечи Гизля, так как Ларри Африк исчез неизвестно куда.

После обрушившихся на него финансовых несчастий Гизлю удалось спасти только старое родовое поместье, находившееся среди безжизненных отрогов Руинарта. Его роскошные дома в Каудрей-Кара-Сити и Френтана-Бич пошли с молотка, а за ними последовал и старинный семейный особняк в Дуази-Дайяне. Яхта, собрание картин и скульптур, коллекции редких книг и антиквариата, даже знаменитый карвурский винный погреб, в котором хранились редчайшие шедевры винных букетов с островов Крука, – все было продано.

Старинный, сложенный из камня замок уцелел лишь потому что был родовым владением и никогда не принадлежал Гизлю лично. Вместе с домом граф получил доход от поместья, которое занимало пять тысяч квадратных километров поросшей дубняком возвышенности. Эта земля давала более чем скудное пропитание сотне крестьян-арендаторов. Каждый, у кого хватило духа, уже давно сбежал из этих мест: сами же крестьяне Карвура были робким, забитым народом.

После того как граф все же расплатился со всеми долгами, ему остались сущие крохи, которых хватало лишь на топливо для его пурпурного реактивного «Бэшлита» – единственной оставшейся у него ценности. Ему удалось увести самолет из-под носа кредиторов прямо из межпланетного космопорта Каудрей-Кара-Сити, и теперь только он напоминал графу о его прежней жизни.

Теперь графу ничего не оставалось, как искать плотских наслаждений с крестьянскими девками или отводить душу над бутылкой вина с дружками под стать ему в вонючих, прокуренных барах городка Йеллоуфорк. Эти ребята были все-таки какой-никакой компанией. Прежние приятели графа прожигали жизнь за сотни километров отсюда на модных курортах континента Твин. Кроме всего прочего, родственники графа не питали к нему особой приязни. Сами они мало чем отличались от крестьян и поэтому с первой же встречи прониклись враждебностью и недоверием к новоявленному владельцу родового поместья.

Титулованная ветвь семейства покинула родовое гнездо столетия тому назад, и с тех пор о них почти ничего не было слышно. Представители разных ветвей этого старинного рода почти утратили связи друг с другом, и Гизль был теперь последним из знатных Карвуров, только вот богатства у него больше не оставалось. Он вернулся в родовое гнездо почти без гроша в кармане и стал жить за счет своих незнатных родственников.

По округе поползли слухи о недовольстве слуг, которые привыкли жить одни, кормясь из карвуровского кармана, как они это делали из поколения в поколение.

Свалившийся на их голову хозяин был настоящим чудовищем, особенно по отношению к женщинам. Он без меры пил, имел обыкновение крушить мебель, иногда плакал о чем-то, невнятно бормотал себе под нос, а иногда страдал от приступов рвоты прямо на покрытом ковром полу.

Семья решительно запротестовала. Начались бесконечные тяжбы и ссоры. Графу так и не удалось добиться полного контроля над доходами с поместья. Гонорары адвокатам в далеких судах сжирали большую часть тех крох, которые ему перепадали.

Гизль свирепел и совсем отчаялся. Он лихорадочно хватался то за один план, способный, по его мнению, принести мгновенное богатство, то за другой. Одно время он пытался выращивать цыплят, но все они передохли от гнилостной болезни, распространенной на Векселе. Огромное количество денег граф ухнул на производство целлюлозы прямо в поместье и лишь потом обнаружил, что оно находится слишком далеко от подходящего рынка сбыта древесины деревьев кекафи, которые Гизль насадил везде, где только было возможно. Что еще хуже, быстро растущий кекафи превратился в растение-сорняк, заполнивший все карвурские земли, отчего крестьяне возненавидели графа еще больше.

Карвур занялся разведкой нефти, газа, минералов – чего угодно, лишь бы это имело какую-то ценность. Не считая скудных запасов гипса, не стоивших и ломаного гроша, ему так ничего и не подвернулось. Кроме этого странного сверхпрочного материала, на который наткнулся робот-бурильщик. Гизля будто снова вернули к жизни, и он развернул лихорадочную деятельность. Ночь напролет он наблюдал за тем, как две машины раскапывали находку. К утру ее внушительные размеры стали еще более зримыми. Обнажился угол какого-то не правильной формы предмета, вроде боевого клина, изрытого канавками. Было трудно сказать что-то определенное, так как большая его часть все еще не была видна.

Еще более волнующим стал вид трещины, пересекавшей твердую гладкую поверхность находки. Это был резкий разлом, проходивший насквозь через весь предмет. Трещина также была забита песчаником, но за дело быстро принялся автобур, и вскоре взгляду графа предстала обширная полость.

Впервые за все время у Карвура забрезжила надежда. Это было археологическое открытие, открытие поистине планетарного масштаба. И оно принесет ему целое состояние.

Вскоре стало ясно, что таких полостей в находке целая дюжина. Они имели размеры обычной комнаты, одни были шестиугольными, другие – круглыми. В некоторых находились сферы, трубы, петли или целые катушки колец твердого белого материала. Такие же предметы были в проходах и колодцах, однако не во всех.

Граф решительно принялся за исследования. И все-таки чего-то здесь на хватало – того, на чем можно было бы погреть руки!

Полостей, а также труб и проходов, соединявших их, было так много, что вскоре вся эта необъятная вещь стала напоминать Гизлю некий гибрид мотора и губки. Одна загадка громоздилась на другую, превосходя все пределы человеческого понимания. Что все это могло значить?

Вскоре обнаружилось отверстие прохода, ведущего вниз, прямо к сердцу таинственной находки.

Гизль опустил луч фонаря вниз и высветил им гладкие стены колодца еще метра на три, дойдя до пола. От этого места в разные стороны радиусами расходились проходы. Гизль спустился внутрь лабиринта. Не прошло и нескольких минут, как он сделал величайшее открытие.

Дрожа от волнения, он поспешил к своему пурпурному «Бэшлиту» и взлетел над заболоченными пустошами, треском звуковых сигналов разбудив еще сонные хутора и деревушки.

Дома Карвур выпил вина и дал волю веселью. По всему замку разносились его хриплые крики, отчего слуги забились в дальние комнаты и не решались выходить оттуда.

Время от времени Гизль кидал в камин стаканы или бросался посудой из окон. Затем, немного придя в себя, он поужинал и всю ночь размышлял и строил планы своих будущих действий. Работал граф на своем персональном компьютере, не доверяя обсуждение столь важного дела старику «Аутому». Просьба последнего уделить ему время была бесцеремонно отвергнута. «Аутом», надувшись, замкнулся в своем старинном компьютерном корпусе.

Карвур снова, в который раз, принялся анализировать ситуацию. На его пути стояло несколько преград: и в первую очередь ему не хватало помощи специалиста в области науки и техники. Было необходимо сделать биологические анализы.

Но их следовало получить из надежного источника. Это дело никак нельзя было выпускать из своих рук. К счастью, у Гизля Карвура оставалось еще несколько старых, верных друзей с которыми он иногда общался через компьютерную сеть, и хотя со многими из них граф не встречался уже долгие годы он не терял их из виду, все еще надеясь в один прекрасный день вернуться к сверкающему великолепию городов.

Граф сделал несколько запросов относительно обстановки в отделениях естественных наук крупнейших университетов Векселя.

Когда один из его знакомых из университета Каудрей поинтересовался, в чем, собственно, дело, Гизль уклончиво рассмеялся и сказал, что открыл новый способ добычи нефти из экскрементов своих крестьян. И они оба от души расхохотались.

В конце концов, тщательно просеяв информацию и сделав несколько нужных звонков, граф вылетел на север через восточный мыс континента Триас в крупнейшую метрополию Векселя Каудрей-Кара-Сити.

Из космопорта Кара-Сити Гизль на такси прямиком направился в университет Каудрея. Попав туда к семи вечера, он встретился с некоей Каролиной Риз, подающим надежды ученым, младшим профессором. Они поднялись на самый верх университетской башни во вращающийся бар и уселись в кабинке возле окна.

– Каудрей-Кара-Сити… – пробормотал Карвур, указывая на окно, из которого виднелись сверкающие огнями небоскребы. Вздохнув, он добавил:

– Я когда-то любил этот город. Но как много изменилось в нем, с тех пор как я был здесь в последний раз.

И на самом деле, по периметру Кара-парка появилось много новых высотных зданий. Кара-Сити был бойким городом, жизнь которого подпитывалась энергией его обитателей.

И все же, несмотря на то что в городе многое изменилось, что-то всегда остается неизменным. Гизль знал, что белые яхты будут все так же швартоваться ровными аккуратными рядами в заливе, там, где они всегда это делали. По Жарден де Франс все так же будут прогуливаться парочки. А обедающие будут занимать места в самых модных ресторанах, выходящих окнами на море.

– Вы хорошо знаете город? – спросила Каролина Риз, крашеная блондинка средних лет с правильными чертами лица и легкой склонностью к полноте.

– Я когда-то жил здесь. У меня были апартаменты в Превкияте. Знаете, где это?

– Превкият! Кто же не знает этих изумительных зданий возле залива? Каждый житель города мечтает о том, чтобы когда-нибудь поселиться там.

Каролина была удивлена. Этот незнакомый мужчина, одетый, как фермер, вряд ли походил на магната с набережной Тайдел-Роу.

– Да… – Карвур какое-то мгновение смотрел на стоявший перед ним бокал «Шардонне» – Речь пойдет о богатстве, несметном богатстве, ради этого я и просил вас о встрече. По телефону вы сказали, что вас заинтересовало мое предложение.

– Разумеется. Кто бы упустил такую возможность?

Карвур кивнул:

– Вы также сказали, что, представься вам такой шанс, вы бы пошли даже против некоторых правил и многим пожертвовали бы ради этого.

В глазах сухопарого мужчины с огромным носом на мгновение промелькнула искра фанатизма.

Каролина спросила себя, куда она на этот раз, черт побери, вляпалась. Ей следовало бы подумать заранее, все ли в порядке с головой у этого человека, с которым она говорила по телефону, но она снова стала жертвой эксцентричной стороны своей натуры, впрочем, в этом Карвуре была какая-то особая вкрадчивость. Ну а кроме этого, Каролина искала выход из своего неопределенного положения на факультете. Тем не менее следующие слова незнакомца ошеломили ее.

– Мне известно и о том, что сейчас у вас не все ладно в работе, – продолжал непонятный человек. – Я навел кое-какие справки.

– Что? – Каролина ощутила внезапное беспокойство. – Что вы имеете в виду? Кто вы такой?

– Прошу вас, не беспокойтесь. – Граф успокаивающе поднял руку. – И, пожалуйста, не бойтесь меня. Я же сказал во время нашего первого разговора по телефону, что наведу о вас справки. Тогда вы не высказали никаких возражений.

Возникла напряженная пауза. Каролина собралась с мыслями и вспомнила, что действительно сказала тогда что-то в этом роде. Это немного успокоило ее. Даже если кто-то и собирал о ней сведения, никакой особой вины за ней не было. Но Каролине, конечно же, вспомнились эти кошмарные истории. А что, если этот мужчина – провокатор, работающий на ИТАА?

– Ну хорошо, продолжайте, – произнесла она.

– Вы не будете разочарованы, уверяю вас. – Карвур ладонью пригладил свои редкие волосы. – Итак, мне известно, что вашей карьере в университете сильно препятствуют. Профессор Готтшалк постоянно ставит вам палки в колеса. Переехать отсюда вы вряд ли сможете. В университетах по ту сторону Гран-Мер в настоящее время переизбыток преподавателей. Если вы отправитесь в Северный Триас или Дао, вам придется вплотную столкнуться со злодеями-бюрократами. Города Паншанга в равной степени чужды вам, поскольку вы почти не говорите на языке панг или даже на китайском.

Лоб Каролины снова собрался складками. Похоже, этому человеку чертовски много известно о ней. Но незнакомец безжалостно продолжал:

– В сущности, Каудрей – самое лучшее для вас место, но на вашем пути, повторяю, стоит Готтшалк. А он ведь и дальше будет вести себя так. Однако нам с вами очень хорошо известно, что он меньше вас достоин должности, и, наконец, ему просто недостает мозгов. Но дело в том, что он раньше вас получил эту должность. Чтобы обскакать его, вы должны совершить маленький переворот, сотворить что-то из ряда вон выходящее. Я уверен, что смогу помочь вам в этом.

Каролина смотрела на незнакомца во все глаза. Он по пунктикам с болезненной для нее тщательностью изложил ситуацию с ее научной карьерой.

– Вы очень подготовились к встрече со мной, мистер Карвур.

– Пожалуйста, называйте меня граф. Этот наследный титул моя семья носит уже много столетий. Да, вы правы, я разузнал о вас все, не буду отрицать. Впрочем, я просто не мог поступить иначе – слишком многое поставлено на карту. И я по-прежнему заявляю, что вы сможете разбогатеть, если вас, конечно, заинтересует мое предложение и если вы согласитесь сотрудничать со мной.

Граф Карвур? Потомок старинного аристократического рода? Теперь Каролина действительно была заинтригована.

Она всегда с почтительным трепетом относилась к аристократам и их титулам.

– А как же вы сами? Неужели я должна знать одно только ваше имя? – пробормотала она. – Прежде чем я доверюсь вам, мне хотелось бы знать, что меня ожидает.

– Конечно же, я познакомлю вас со всеми необходимыми подробностями, но при условии, что вы пообещаете хранить тайну, даже если и откажетесь от моего предложения.

Каролина сделала глоток вина. Стоял прекрасный теплый вечер. Внизу порыв ветра зашелестел листвой вязов. Студент в розовом спортивном костюме бежал трусцой через лужайку. Каролина почувствовала, что ей передалось возбуждение, исходившее от этого странного человека. Может быть, это и есть та самая возможность, тот шанс, который она ждала все эти годы? Каролина ощутила, как в ней пробуждается надежда.

Глава 2

На следующий день граф Карвур, придя к Каролине в лабораторию, показал ей видеозапись с изображением предметов, найденных им в Верхнем Йеллоуфорке. После этого ее интерес к этому делу значительно возрос. Каролина попросила разрешения взглянуть на образец, и граф продемонстрировал ей нечто похожее на небольших размеров куриное яйцо. Она бережно взяла его в руки – на ощупь предмет был гладким, твердым и легким.

– Его ничто не берет, даже алмаз, – заметил Карвур. – Должно быть, это керамика с алмазным покрытием или что-то в этом роде.

– Возможно, квази-кристаллин, – пробормотала Каролина.

Под бдительным взглядом графа она подвергла яйцо различным анализам. Оно весило чуть больше двадцати граммов, но сканирование показало, что оно не было полым. Внутренняя его структура напоминала губку, состоящую из крохотных плоскостей. На поверхности действительно не оставалось никаких царапин.

Каролина безрезультатно перепробовала множество химикатов – от слабых до самых агрессивных кислот. В конце концов, она подвергла неизвестный предмет разного рода давлениям, включая пресс-молот. Яйцо выдерживало давление в две тонны.

Каролине это стало действовать на нервы.

– Это на самом деле очень ценная вещь? – спросила она.

– Что вы имеете в виду?

– Я это к тому, что мне хотелось бы испытать его под более сильным давлением, чтобы найти предел его сопротивления.

Получив разрешение Карвура, Каролина стала постепенно увеличивать массу пресс-молота. При давлении в сорок семь тонн яйцо треснуло и рассыпалось на осколки.

– Эта штука обладает сопротивлением некоторых структурных поликерамическнх титаносиликатов или высоколегированных сталей. Это очень интересно, граф.

Странно, но Каролина почувствовала себя лучше, раздавив эту чертову штуковину. Осколки позволили ей сделать все необходимые анализы. Не оставалось никаких сомнений в керамической структуре находки.

Каролина провозилась с яйцом до конца дня и только под вечер позвонила Карвуру в отель. Она ответила согласием на его предложение и приняла условия сделки.

Четыре дня спустя Каролина Риз вылетела на юг в штат Паташ-Доу. Из столицы ничем не примечательного городка Дуази-Дайян она направилась в Верхний Йеллоуфорк через Лупайяк и Зонгерфельд.

Самолет приземлился на небольшом аэродроме невдалеке от вздымавшихся ввысь величественных вершин Руинарта. Здесь ее встретил Карвур, прибывший в аэропорт в видавшем виды «АТВ» неопределенно-грязного цвета. Граф как одержимый вел машину по древним разбитым дорогам до самого своего мрачного каменного дома, окна которого смотрели прямо на вересковую пустошь.

На следующее утро они сели в принадлежащий графу старый элегантный «Бэшлит» и вылетели к месту раскопок.

Увидев находку графа, Каролина почувствовала, что ее глаза буквально вылезают из орбит. Перед ней простирались комнаты, трубы, отверстия – едва поддающиеся какому-либо осмыслению нагромождения форм, заключенных внутри стреловидного мегаартефакта.

– Все эти предметы были погребены под грудами песчаника. Им никак не меньше восьми миллионов лет, – произнес граф будничным тоном.

– Невероятно! – вырвалось у Каролины. Граф развел руками:

– Но оно здесь, вот оно, и это все, что я знаю.

– На Векселе не было более развитых форм жизни, кроме рыб и насекомых, когда планету заселили люди.

– Ваша догадка столь же совершенна, как и ваш разум, профессор, – нарочито галантно поклонился Гизль Каролине.

Она просунула голову в раскопанную полость:

– И тут тоже было пусто?

– Когда мы выгребли оттуда уйму песчаника, то обнаружили, что многие полости пусты. Предметов тем не менее много, вы сами увидите.

Последовавшей вслед за графом внутрь расчищенной расщелины Каролине передалось его возбуждение.

– Пойдемте, вам просто необходимо заглянуть внутрь, – поторапливал ее Карвур с нетерпением мальчишки.

Граф проворно спустился вниз по веревочной лестнице, Каролина последовала его примеру, они оказались на дне и устремились в глубь узкого прохода. Включилась осветительная система, и их взору открылась анфилада помещений, то круглых, то прямоугольных, от которых, в свою очередь, ответвлялись новые проходы; каждый из них вел в другие невидимые помещения. Эти проходы были сплошь облеплены странными наростами, похожими на раковины. Некоторые прямоугольные комнаты были заполнены лесом труб, то скрученных в гигантские катушки, то вздымающиеся вверх из пола наподобие батарей отопления.

– А что, если это остатки какой-либо формы жизни? – вслух изумилась Каролина. – Формы, имевшей исполинские размеры?

– Вряд ли, – ответил граф. – По-моему, это скелет какого-нибудь огромного существа. Вот увидите, что я окажусь прав.

Они осторожно двинулись во внутрь этого гигантского помещения и вскоре проникли в комнату, формой напоминавшую сердце. Здесь находился огромный, около двух метров в поперечнике шар. Стены, словно шрамы, исполосовывали шершавые проплешины шириной около шести футов, которые показались Каролине спайками мышц.

От удивления ее глаза снова вылезли из орбит. Верхняя часть поверхности сферы была прозрачной – похоже, это было смотровое отверстие. Прямо под ним низ шара был сморщен складками, образовывавшими подобие орнамента, среди которого мигали крошечные огоньки.

– Эта машина, – сдавленно произнесла Каролина. – Машина инопланетян. Боже мой, что же это такое вы нашли?

– Пойдемте посмотрим что там внутри, – отозвался граф. В сетке малиновых нитей было подвешено нечто, похожее на огромную бледно-розовую медузу, плававшую в слое прозрачного желе. Под воздействием света нити лениво подергивались.

Каролина оторопела.

– Неужели оно живое? – воскликнула она, задыхаясь от волнения.

– Не знаю. Оно всегда реагирует таким образом. Стоит осветить его, и эти щупальца приходят в движение.

– Понятно, то есть мне кажется, что понятно. Это именно то, из-за чего я вам понадобилась?

Карвур был занят своими мыслями и не сразу ответил на ее вопрос.

– Я хочу достать ее и выяснить, что это за штука и как она работает. Кто знает, с чем мы здесь имеем дело?

– Но нам понадобится оборудование.

– Я устрою вам лабораторию. Мною уже отданы распоряжения. У нас тут есть заброшенный коровник, в котором можно будет работать. Мы не можем позволить себе дорогостоящее оборудование, вот почему я обратился именно к вам. Ведь вы имеете доступ к университетским лабораториям. Думаю, вам удастся сделать там кое-какие анализы.

– Коровник?.. – Каролина чуть не взорвалась от возмущения, но вовремя прмкусила язык. – Да, это возможно.

Конечно, она смогла бы сделать молекулярный анализ в университетской лаборатории.

– Но скажите, это реально – вытащить эту штуковину отсюда?

– Она качается, если ее толкнуть, но слишком громоздка, чтобы извлечь ее оттуда. По-моему, раньше все это помещение было наполнено жидкостью. Более того, мне кажется, что вся эта структура была залита жидкостью. Нечто вроде гидравлической системы. Хотя внутри не обязательно должна была быть вода.

Каролина кивнула.

– Возможно, все это находилось на дне океана, под огромным давлением.

– Все может быть.

Неожиданно тень гнева скользнула по лицу графа, напугав Каролину. Затем Карвур сделал короткий жест, подводивший итог разговору:

– Я считаю, что моя находка имеет огромную ценность. А это означает, что нам следует действовать с величайшей осторожностью. Это существо, чем бы оно ни было, не имеет цены, причем только в том случае, если мы сохраним его живым.

– Безусловно.

Каролина Риз уже представила себя ректором университета, а может быть, даже главой собственного исследовательского института. Позднее не исключена и политическая карьера. Кто знает, к каким высотам она сможет вознестись на гребне этого невероятного открытия!

Глава 3

Спуск с орбиты прошел относительно гладко, хотя самочувствие самой Луизы Чанг оставляло желать лучшего. Возникла долгая пауза, пока «шаттл» занимал свое место в космопорту. Все это время полковник Чанг провела, глядя в иллюминатор.

Это была первая миссия Луизы в звании полковника, и ей предстояла трудная задача – «разворошить осиное гнездо». Так, во всяком случае, ее проинформировали в штабном центре скопления Скопус.

Наконец двери «шаттла» открылись и началась высадка пассажиров.

– Добро пожаловать в космоцентр Дуази-Дайян, – раздался из динамиков хриплый голос невидимого диктора.

– Добро пожаловать в Дуази-Дайян, вонючее захолустье Вселенной, – произнес за спиной Луизы чей-то саркастический голос, когда она в толпе прибывших шагала к выходу.

– И зачем только они отправили меня обратно? – плаксиво произнес другой голос.

– Потому что ты не заслуживаешь ничего другого, – ответил первый.

– Ну спасибо, мне это как-то не приходило в голову.

Зашуршали лифты, дверцы с треском отворились, и внутрь ворвалась волна горячего влажного воздуха. Снаружи сияло ослепительное тропическое солнце, а жара была просто невыносимой. Полковник Луиза Чанг включила терморегулятор своего обтягивающего комбинезона и почувствовала, как по ее груди, спине, животу и ягодицам заструилась прохлада. Солнцезащитный козырек уже успел переключиться на отражение яркого света.

Таков был Вексель, тропический мир, мир, наполненный опасностью, волнующий и бросающий вызов. Именно отсюда должен начаться взлет ее карьеры.

От влажного воздуха было чертовски трудно дышать, и, похоже, здесь вряд ли можно было ожидать мало-мальского комфорта. И действительно, никакого кондиционера в зале прибытия не было и в помине. Зал являл собой похожее на сарай помещение, в котором из-за адской жары не было ни единой живой души – все встречающие ожидали снаружи в личных, снабженных кондиционерами автомобилях.

Даже несмотря на костюм, очень скоро Луиза почувствовала, как ее тело становится липким от пота и начинает зудеть. До чего все вокруг было отвратительно, грязно! От одной только мысли о грязи по телу Луизы побежали мурашки. Она поняла, что, пожалуй, провела в космосе слишком много времени. Планеты, принадлежавшие миру органики, не могли не быть грязными. Луиза знала, что скоро опять привыкнет к этому.

В конце огромной, нагретой солнцем взлетной полосы виднелись одинокие деревья, какие-то приземистые серые строения и некое подобие эстакады. Перед ней медленно остывал «шаттл» в своей огромной колыбели – исполинском сооружении, похожем на нечто среднее между бейсбольной перчаткой и радиотелескопом. У основания «шаттла» теснились грузовики и бензовозы.

– Полковник Чанг? – Молодой человек в белых шортах и серой футболке отдал ей честь. Невдалеке виднелся запыленный белый автомобиль марки «АТВ». Юноша был без головного убора, в сандалиях на босу ногу. Голову его украшал такой же, как у Луизы, солнцезащитный отражающий козырек вместо головного убора.

«Не слишком пышная встреча», – подумала Луиза, забросив на заднее сиденье автомобиля сумку с вещами.

Водитель «АТВ» был почти полностью раздетым – о каком уж форменном одеянии тут могла идти речь? Он так же небрежно отсалютовал ей. Чанг от досады прикусила губу. Да, ей уже говорили, что здесь будет несладко. Ведь это же Вексель, мир, печально известный своим варварским опустошением природы, жертва подсечного земледелия и необузданных промышленных выбросов. В конце лаовонской эры власть на планете захватила небольшая кучка аристократов. Огромные области управлялись ими при помощи оружия, а не путем разных там выборов и голосований. Безысходная нищета стала уделом миллионов жителей тропических штатов, где олигархия сумела ловко утвердить свою власть. Все это, естественно, не могло не вызывать озабоченности ИТАА.

Наконец прибыл багаж Луизы. Его небрежно поставили в багажник двое мокрых от пота носильщиков, на головах у которых помещались небольшие датчики, постоянно фиксирующие их местонахождение. Судя по прикрепленным к датчикам значкам, носильщики являлись собственностью сети исправительных учреждений штата Паташ-Доу.

«АТВ» двинулся в путь. Покидая это место, Чанг еще раз бросила взгляд на здание космопорта. Краска кое-где облезла, а на первом этаже было выбито окно. Рядом с багажным отделением стоял насквозь проржавевший грузовик.

Они проехали через ворота с автоматическим компьютерным постом и свернули на четырехполосную автостраду.

Шестиполосное шоссе, на которое они выехали, было отвратительным, с многочисленными ямами и ухабами и искореженными ржавыми ограждениями, из которых, словно острые кинжалы, торчала железные прутья. С обеих сторон полотна бесконечной чередой мелькали рекламные щиты, закрывая боковой обзор до самого горизонта.

Это был причудливый калейдоскоп образов. Вперемежку с рекламой пива и прочей полезной в домашнем хозяйстве всячиной на щитах можно было прочесть, к примеру, написанные гигантскими буквами требования поставить к стенке ту или иную персону. На других красовались гигантских размеров черепа с устрашающими пулевыми отверстиями во лбу. Внизу можно было различить призыв: «Убей их первым, а не то они прикончат тебя!»

Луизу передернуло: мыло, видео, пиво и тут же продырявленные черепа.

«АТВ» трясся по неровному бетону. Где-то впереди уже виднелся город Дуази-Дайян – этакая небольшая роща небоскребов.

Темное стекло и стальные каркасы, несомненно, были излюбленными материалами местных архитекторов и строителей. По мере приближения к городу, рекламы несколько поубавилось.

Вслед за небольшими массивами пригородной застройки из камня и кирпича последовали кварталы, дома в которых прятались за высокими заборами красного кирпича. На каждом углу на шестах высотой в пятьдесят футов были установлены электронные отражатели, сделанные из изогнутых стеклянных квадратиков. В транспортном потоке преобладали военные автомобили, сплошь закованные в толстый слой брони. Полосы пароконного движения были заполнены запряженными ослами повозками и рикшами. Ближе к центру города здания стали более разнообразными. Небоскребы, доходные дома, сооружения из стекла непонятного назначения. Вдоль улиц тянулись бары, рестораны, магазины.

На центральной площади возвышалась скульптура, напоминавшая гигантскую гильотину. Луиза Чанг испуганно воззрилась на этот шедевр. Миновав площадь, они наконец выехали на улицу, спускающуюся к широкой мутной реке. Впереди показался мост. Этакий зеленый ржавеющий колосс. С обеих сторон моста протянулась бесконечная череда рекламных щитов, главным образом коммерческого характера. «Чу-га-чуга-чуг-чуг-чуг!», – взывал один из них громадными желтыми буквами. «Наше пиво – лучшее в мире», – вторил ему другой.

Луизе от всего этого стало невыносимо муторно. Еще несколько минут за окнами машины мелькал все тот же городской пейзаж: старинные здания внушительных размеров, стены которых почернели от вековой копоти; переулки, застроенный многоквартирными домами, напоминавшими человеческие ульи.

Затем город вдруг как-то сразу закончился, а впереди замаячили стены базы ИТАА.

Часовые у ворот оказались в униформе, хотя, пропуская «АТВ», они воздержались от замечаний шоферу по поводу откровенного пренебрежения к требованиям устава.

База представляла собой двухэтажное административное здание из красного кирпича и группу зеленых построек из армированного бетона, сгрудившихся в кучу позади главного корпуса. У главного входа в административный блок полковника Чанг уже поджидали двое лейтенантов. Они также были в форме, однако явно страдали не от недостатка одежды, а от ее излишества.

Луизу сразу же проводили в ее рабочий кабинет. Она прошла через все здание, довольно убогое, хотя и чистое. Как и везде, похоже, в этом городе, стены буквально взывали о новой покраске.

Луиза осталась один на один с человеком, которого ей предстояло сменить на этом посту, – полковником Трудной.

Луиза не стала поднимать козырек. Перед отправкой сюда ей детально изложили обстановку. Эта информация рисовала полковника Трудну не в слишком выгодном для него свете. Однако, как было замечено, на протяжении столетий никому еще не удавалось покинуть это место героем. Вот почему выбор пал на Луизу Чанг.

– Добро пожаловать на Вексель, полковник Чанг. – Трудна был крупным, даже, пожалуй, грузным краснолицым мужчиной.

– Благодарю вас, полковник.

Получив от бывшего нечто вроде приглашения, Луиза обошла стол и уселась в полковничье кресло.

Трудна загадочно улыбался. Он уже прослышал, что сюда послали горячую голову, бой-бабу из Центрального командования. Подумать только, женщина-полковник из Орбитального флотского корпуса, которая, как говорят, была лучшей на курсе во время учебы в академии! Однако здесь, в этой чертовой дыре, с нее собьют спесь.

– По-видимому, я должен ознакомить вас с положением дел, – произнес Трудна, – с людьми, с которыми вам придется сталкиваться по службе. – Полковник поднялся и принялся расхаживать взад и вперед.

– Да, да, я слушаю вас.

– Прежде всего, не спускайте глаз с Блейка. Он хитер как лис и имеет привычку пропускать мимо ушей любые замечания.

– Блейк, капитан космофлота?

– Он самый. Ни с кем мне не приходилось так трудно, как с этим парнем.

– Что ж, посмотрим, – произнесла Луиза, с трудом веря своим ушам. У Блейка был просто невероятный боевой послужной список.

– И конечно же, будьте поосторожнее с капитаном Качестером. Этому ничего не стоит загубить вашу карьеру. И вообще, офицеры космофлота – самые отчаянные головы из всех, кого вы когда-либо встречали. Вы еще вспомните мои слова.

Трудна с нескрываемым удовольствием потер руки, словно предвкушая неприятности, готовые обрушиться на Луизу.

– Я поняла вас, – только и сказала она. Качестер вообще не принимал участия ни в одной боевой операции. Вся его военная карьера проходила на Векселе, где он уже отслужил два пятилетних срока. Было, однако, известно, что он ходит в любимчиках у адмирала Хельдхайма. – На кого же мне еще следует обратить внимание? – поинтересовалась Луиза.

– На коммодора Бенкса! – просиял Трудна.

– Говорят, он крепкий орешек?

– Крепкий? Не то слово. Да он в два счета обольстит вас, как змея, яду у него хватает! К тому же спелся с Каудреями, теми, что держат в руках весь поток контрабанды, проходящий через местный космопорт.

– Мне говорили, что без дела мне тут сидеть не придется.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – успокоил ее Трудна, продолжая перечислять проблемы, с которыми предстоит столкнуться Луизе. Вскоре он перешел на общую лекцию о непостижимой уму природе зловредного старого Векселя, но в конце концов выдохся и после непродолжительного, слава Богу, прощания с подчиненными, отбыл в космопорт.

Луиза занялась обустройством своего служебного кабинета и осмотром казарм.

Вечером, как предполагалось, должен был состояться прием по поводу прибытия нового командующего. Для торжества была отведена офицерская столовая – длинное узкое помещение на верхнем этаже административного здания. По стенам столовой в хронологическом порядке были развешаны портреты всех командующих 624-м орбитальным ударным соединением. С потолка свисали боевые знамена, украшенные прославленными именами, – начиная с Гектора Второго и кончая Мельгиджионом.

К удивлению Чанг, лишь немногие ее подчиненные удостоили прием своим присутствием. В углу потягивали пиво двое сержантов, а несколько посыльных из штаба разносили закуски и напитки. Офицеров почти не было видно. Недолго поколебавшись, Луиза прошла в зал, взяла себе банку пива и присоединилась к сержантам. Их звали Ронкс и Лагеден.

– Мы не встречались, но я о вас слышала. Ваше имя часто мелькало в донесениях, – обратилась Луиза к Ронксу, здоровенному веселому парню.

– А это потому, что мы тут самые незаменимые ребята.

– Без меня и Ронкса тут все бы пошло прахом, – произнес Лагеден, салютуя Луизе пивной кружкой, которую затем залпом осушил. Он успел уже отрастить себе завидных размеров брюшко и был румян, круглолиц, а глаза его искрились лукавством.

– Кроме нас, тут есть еще такая Джин Повет. Она вам понравится, уверяю.

Полковник Луиза Чанг потягивала пиво. Оно было довольно безвкусным, зато холодным.

– А почему здесь сегодня почти никого нет? – осмелилась наконец спросить она.

– По телеку показывают гладиаторов, – ответил Ронкс. – Здешним парням из флота только дай повод для пари. Нет таких соревнований, на которые они не делали бы ставки. После девяти часов они появятся здесь все как один, вот увидите.

– За исключением Блейка, разумеется, – добавил Лагеден.

– А это еще почему? Он что, сам выступает по телевидению?

Лагеден подавил смешок:

– Вас уже относительно него проинструктировали, так ведь? Рассказали обо всех его причудах?

Эти двое сержантов – просто парочка дамских угодников, решила про себя Луиза. Согласно донесениям, они тоже брали взятки, но не слишком большие. Да и какие они могли иметь барыши, если не контролировали такие доходные участки, как, к примеру, космопорт Векселя. Другое дело, офицерский корпус.

– Так где же тогда может находиться сейчас капитан Блейк? – стараясь не выдать своего интереса, спросила Луиза.

– А кто его знает? – ответил Лагеден.

– Где-нибудь в глубинке, – помахал рукой Ронкс. – Небось снова гоняется за «либераторами» в каком-нибудь Скулласе.

– До завтрашнего утра вряд ли мы его увидим.

– Неужели капитан все время на службе? – спросила Чанг.

– Да, почти все время. В казармах он бывает редко. Это и понятно. Ему тоже не сладко приходится. Вот КСО опять задумал разделаться с ним.

– Комитет по спасению общества, – пояснил Лагеден.

– Неужели в Дуази-Дайяне действительно всем заправляет этот Комитет? Он что, уже пытался убрать капитана?

Ронкс и Лагеден обменялись короткими смешками.

– Еще бы им не пытаться. Но наш Блейк тоже не промах Это лучший парень из службы безопасности из тех, кого мне приходилось встречать за все годы службы. Хотите кое-что узнать? – Лицо Лагедена приняло заговорщицкое выражение и он перешел на шепот:

– По-моему, он из военной разведки' Дело не в том, что он такой непоседа, с его боевым послужным списком иного и ожидать не приходится, но что-то здесь не то. Слишком уж он положительный, просто подозрительно.

Ронкс усмехнулся:

– Чарли, у тебя чертовски развито воображение.

Луиза продолжала потягивать пиво. Не исключено, что Блейк действительно из Третьего директората военной разведки, которая частенько ставила ИТАА палки в колеса. Ситуация на Векселе довольно скользкая, поэтому ее не удивило бы вмешательство со стороны военной разведки.

Часы пробили девять часов, и в столовую вошли офицеры, среди которых был и капитан Качестер. Капитан пожал Луизе руку и представился и лишь после этого отдал честь. Приветствие было нарочито торжественным, кое-кто из офицеров даже улыбнулся.

Качестер оказался высоким привлекательным мужчиной чуть старше сорока, его точеный профиль изящно дополнялся благородной сединой. Едва заметный животик свидетельствовал о малоподвижном образе жизни капитана. Манера держаться была открытой и дружелюбной.

– Рад приветствовать вас в Дуази-Дайяне, полковник. Надеюсь, вы не будете разочарованы.

– Я тоже надеюсь на это, капитан.

В нем было нечто неуловимое, внушавшее смутную тревогу. Это был человек-загадка, которую хотелось бы разгадать.

– Конечно же, нас подготовили к вашему прибытию, полковник. Нам известно, например, что вы имеете боевые награды, что уже отслужили два пятилетних срока. Мы отдаем себе отчет, что наши ряды пополнились выдающимся боевым офицером. Я не сомневаюсь в том, что, освоившись здесь, вы выберете себе достойную роль.

«Выберу роль?» – про себя удивилась Луиза. В замешательстве она не сразу сообразила, что на это ответить.

Качестер же подошел ближе, явно собираясь обнять Луизу за плечи, чтобы продемонстрировать свое превосходство над новой командиршей.

Луиза увернулась, сделав шаг в сторону. «Что за примитивные выходки, ну прямо как у приматов», – подумала она. Качестер пытался нарочито грубо демонстративно доказать свое превосходство.

Луиза была уверена, что он прекрасно понимает смысл происходящего. «Как замечательно было бы сейчас лягнуть этого индюка как следует прямо в почку, а затем отключить окончательно», – подумала она. Однако самообладание не покинуло Луизу, и она удостоила капитана благосклонной улыбкой.

– Пожалуйста сюда, полковник Чанг, – пригласил Качестер.

Луиза познакомилась с остальными офицерами и служащими, стараясь определить место каждого из них в структуре штаба согласно имеющейся у нее информации.

Капитан Басонт и лейтенант Крук, сержанты Мольдери и Драмбек, прапорщики Юретц, Кишуки и Бладеев, молодежь обоего пола, представляющая на Векселе офицерский корпус космофлота ИТАА. Наконец прибыл майор Янг, только что прилетевший из Каудрей-Кара-Сити. Главный офицер Тактических военно-воздушных сил Янг был для Луизы еще одним фрагментом в штабной мозаике. Командование Тактических сил убрало его предшественника, даже не предупредив генштаб Скопуса.

Чанг не переставала ломать голову, на чьей стороне были Тактические силы в назревающей борьбе за контроль над военными структурами Векселя.

Не хватало двух действующих лиц – коммодора Бенкса, который даже не снизошел до приветственной телеграммы, и капитана Блейка, которого вообще трудно было застать в Дуази-Дайяне.

Некоторое время спустя Луиза осталась совсем одна на веранде в дальнем конце столовой. Все вокруг уже успела укутать темная тропическая ночь, словно на окружающий мир опустился черный бархатный занавес.

Луиза видела рассыпь огней Дуази-Дайяна и свет автомобильных фар на пролегавшем невдалеке шоссе. С реки тянуло прохладой, ветерок приносил долгожданную свежесть после удушливого дневного зноя. Внезапно раздался звук автоматной очереди – его было трудно спутать с чем-либо другим. Через несколько секунд последовала другая очередь затем вновь наступила тишина.

В дверях показалась голова Ронкса.

– Это в Калобахе, скорее всего на Плам-стрит, – с уверенностью произнес он.

Радом возник Качестер. Луиза вопросительно посмотрела на него.

– Боюсь, что это местный эскадрон смерти, – промямлил капитан.

– Эскадрон смерти?

– Прошу прощения, так называют здесь местную полицию, – пояснил Качестер.

– А что там, собственно, происходит?

Качестер поджал губы и уставился на стакан, который держал в руке.

– Ну, там, скорее всего, поставили к стенке кого-нибудь из этих трущобных крыс, сначала обвинив их в принадлежности к движению «либераторов».

– И этим занимается местная полиция?

– В свободное от службы время, конечно. Это вроде сверхурочной работы. Им хорошо платят. Здесь все схвачено…

Луиза насторожилась:

– И кто же платит за это внеслужебное кровопролитие?

Качестер явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Конечно, КСО, кто же еще?

– Комитет по спасению общества?

– Да, здесь в Дуази-Дайяне они развернули активную деятельность. И не только здесь, по всей территории Паташ-Доу, я бы сказал.

– Это законный орган, легально зарегистрированный ИТАА?

– Безусловно, – нахмурился Качестер. – Послушайте, полковник, мне кажется, нам есть о чем поговорить. Давайте встретимся завтра у меня в кабинете.

Чанг заметила, что на нее устремлены взгляды нескольких подчиненных, буквально застывших в ожидании ее ответа на предложение Качестера. Тот почти перешел на шепот:

– Вам необходимо усвоить специфику здешней обстановки. На этой планете практически нет среднего класса, только аристократы и люмпены. И «либераторы» здесь считаются не чем иным, как кучкой воров и головорезов.

Луиза отвернулась, глядя в сторону полуразрушенных бедняцких кварталов, которые казались парящими на фоне бархата ночи.

Где-то вдалеке ночную тьму прорезал вой сирены «скорой помощи».

Глава 4

На следующее утро Луиза Чанг пришла в свой новый служебный кабинет рано, прихватив с собой детектор для выявления подслушивающих устройств. Не успела она включить его, как обнаружилось около дюжины спрятанных в комнате «клопов», а кроме того, хитроумное устройство, ловко запрятанное в настольную лампу.

Лампу вместе с остатками принадлежавших Трудне документов Луиза выбросила в прихожую. Она избавилась от всего компьютерного оборудования – оно также выглядело крайне подозрительным. Вместо него Луиза установила свой собственный портативный компьютер – прекрасный старенький «Стрэнд», которым пользовались несколько поколений ее семьи. Он имел приятный мужской голос, а Луизе почему-то всегда нравились в компьютерах мужские голоса.

Затем она внимательно просмотрела ворох письменных отчетов, кипой лежавших на письменном столе.

Кругом сплошные конфликты. Бесчинства стали обыденным явлением!

Терроризм принимал угрожающие масштабы, а в некоторых местах стал практически нормой. Здесь «либераторы» ворвались в магазин, прирезали продавцов и скрылись, прихватив с собой массу товаров. Там «регуляторы» совершили налет на деревню, увели с собой молодых мужчин, а затем расстреляли их прямо на обочине дороги.

В провинции Люк «либераторы» ураганом обрушились на город Жажюст и устроили жуткую резню среди его обитателей, обвинив в том, что те наживаются на крестьянах, вкалывающих до седьмого пота. В провинции Фуркас банда наемников, известная в округе под названием «Жадные псы», на протяжении нескольких месяцев терроризировала население, не раздумывая убивая тех, кто отказывался идти у них на поводу.

По соседству с Фуркасом, в провинции Шамсун, полыхала гражданская война между кланами Дэнгэ и Катрун. Только за последние две недели обмен артиллерийскими залпами унес более сотни жизней.

В Азоме, на континенте Твин, по-прежнему убивали новорожденных девочек, и все это, несмотря на многочисленные военные акции сил ИТАА. В провинции Чуньян местный правитель казнил более сотни крестьян, решивших объединиться для защиты от посягательств на принадлежащую им ирригационную систему.

Луиза читала об этих преступлениях и ужасах, и у нее закрадывалась мысль – уж не свихнулось ли совсем население Векселя?

Через полчаса Чанг закончила просмотр папок с документами и оттолкнула их в сторону. Глубоко вздохнув, она переключила внимание на другую кипу сводок, которую выдал ей портативный компьютер, и принялась изучать сообщения, появлявшиеся на экране монитора. Луиза была все еще поглощена этим занятием, когда в кабинет вошел ее ординарец – младший капрал Форшт, пухлый, упитанный молодой человек из транспортного отдела. Капрал небрежно отдал ей честь. Одет он был в кричащее штатское платье.

Не долго думая, Чанг выставила Форшта за дверь и, разжаловав его до рядового, отправила обратно в транспортный отдел. С помощью своего старичка «Стрэнда» она разыскала женщину-сержанта по имени Повет, которая работала в центральном административном отделе. Джин Повет не заставила себя долго ждать. Ее униформа была простой и вполне отвечала обстановке. Она изящно отдала честь старшему по званию.

Глядя на сержанта Повет, нельзя было усомниться в ее надежности и трудолюбии. Луизе было известно, что Джин Повет тоже когда-то брала взятки, но при этом никогда не «заламывала» слишком много. К тому же о ней хорошо отзывались сержанты Лагеден и Ронкс.

Луиза Чанг понимала, что здесь ей понадобятся преданные люди. И прежде чем браться за выполнение той миссии, ради которой Луиза прибыла сюда, ей предстояло навести мосты.

– Сержант, мне необходим новый ординарец, – заявила она.

– Простите, сэр, но что произошло с капралом Форштом? Ведь это он был ординарцем полковника Трудны? (К начальству здесь обращались «сэр» независимо от пола.)

– Рядовой Форшт только что вернулся к исполнению своих обязанностей в транспортном отделе. А моим новым ординарцем будете вы, сержант.

– Слушаюсь, сэр. – В голосе Повет прозвучало нечто похожее на энтузиазм.

– Я внимательно изучила ваш послужной список, сержант Повет. Думаю, что мы сработаемся. Я люблю, когда подчиненные строго выполняют устав. В первую очередь я настаиваю на ношении униформы ИТАА для всех, кто находится при исполнении – служебных обязанностей. Я считаю, что положения, касающиеся точности исполнения приказов и времени пребывания на службе, должны исполняться самым неукоснительным образом. Наше подразделение должно стать единым коллективом и продемонстрировать настоящий боевой дух ИТАА. А с каждого нарушителя я шкуру спущу. Вам понятно, что я говорю?

– Так точно, сэр. – В голосе Повет снова просквозило робкое одобрение.

Луизе показалось, что с Джин Повет они обязательно поладят.

– Ну и прекрасно. А теперь немедленно принимайтесь за работу. Мне надо обязательно переговорить с сержантом Ронксом. Отдел военной полиции, что дежурит на этой неделе, похоже, нуждается в хорошем уроке относительно ношения формы.

Все еще улыбаясь, Повет исчезла за дверью. Чанг переключила свое внимание на неуловимого капитана Натаниеля Блейка. Папка с его личным делом содержала сведения о невиданном ею прежде количестве боевых наград. Блейк был ветераном сражения на планете Курск, а также в скоплении Малан. Среди его многочисленных орденов была даже Серебряная Звезда ИТАА, высшая награда, присуждаемая лишь за беспримерное мужество в бою.

Однако материалы, подшитые к делу и собранные предыдущими командующими, содержали скорее отрицательную характеристику капитана: «… упрям, не выполняет распоряжений… груб, не соблюдает субординацию…» и далее в том же духе о его бесчисленных прегрешениях. В то же время имя капитана упоминалось в связи с участием в разрешении десятков, если не сотне политических инцидентов. Если верить донесениям, большинство из них были урегулированы успешно.

Луиза продолжала ломать голову. Она уже отдала распоряжение немедленно препроводить Блейка в ее кабинет, едва он появится. Однако по-прежнему о Блейке ничего не было слышно.

Обеденный перерыв Луиза провела в работе, вместе с сержантом Повет. Они слегка перекусили йогуртом и фруктами, а в довершение выпили по чашечке растворимого кофе. Они продолжали обсуждать положение дел на базе. Из слов Повет Луиза поняла, что база существует большей частью как декорация. Присутствие ИТАА на Векселе и его деятельность здесь практически были сведены к нулю. Особенно на местном уровне, где уже несколько поколений жителей привыкли к подкупу и взяткам.

Наконец в два часа пополудни раздался стук в дверь и на пороге появился покрытый пылью с головы до ног капитан Блейк. При виде заурядной внешности этого человека Луиза испытала легкое разочарование. Ведь она ожидала увидеть настоящего тигра, этот же не представлял из себя ничего особенного. Рост примерно около метра девяносто, вес – около двухсот фунтов, коротко подстриженные, с легкой проседью волосы, слегка одутловатое лицо – разве мог такой походить на героя? Вот только глаза никак не вязались со всем остальным обликом. Их взгляд был холодным и твердым, полным странного голубого огня.

Блейк был одет в видавшую виды боевую форму, на которой были видны пятна пота, на ногах – пыльные ботинки. Кобура у него на боку была такой же потертой, как и все остальное. Небрежным движением от отдал Луизе честь.

– Ну вот наконец-то мы и встретились, капитан Блейк, – сказала она. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Луиза заставила его немного подождать, пока не закончила составление меморандума, который ввела в компьютерную сеть при помощи своего «Стрэнда».

– Ну а теперь, капитан, давайте поговорим.

– Сэр?

– Я новый командующий. Трудна сдал мне дела.

– Да, сэр, мне известно об этом.

– Прекрасно, что вы в курсе.

Блейк наклонился вперед с серьезным выражением лица.

– Прошу прошения, что не успел вчера вечером к вашему торжественному приему, полковник, но мне надо было кое-что проверить.

– Мне сказали, что вы не слишком большой любитель вечеринок, капитан Блейк.

– Что ж, пожалуй, они правы. У меня обычно и без них дел по горло.

– А чем, собственно, вы занимались вчера вечером?

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Вы слышали мой вопрос.

– Видите ли, сэр, к нам поступило сообщение о том, где мы могли бы взять с поличным одну банду «регуляторов».

– Где же, кто, каким образом?

– В горах Скуллас, сэр. «Регуляторы» действуют по указке лорда Шрека Ганноверского. Нам сообщили, что они планируют напасть на одну деревню.

– И вы их застали там?

– Нет. Они совершили свое грязное дело где-то в другом месте. Кажется, в Кусидате, где они повесили пятерых парней за связь с освободительным движением.

– Эти парни и в самом деле были «либераторами»?

– Нет, сэр, обыкновенные мелкие воришки. Большинство из тех, кого пустили в расход как «либераторов», либо воры, либо просто неудачники, случайные жертвы.

– Неудачники?

– Да, сэр. Только из-за того, что попали в немилость какому-нибудь хозяину или даме, имеющим связи среди «собственников».

– А, «собственники»! Таинственное общество, о котором все еще продолжаются дискуссии на страницах ученых журналов?! Вы тоже считаете, что они существуют?

– Да, сэр. В каждой провинции они называются по-своему, но по существу это одно и то же. Олигархия, возникшая после насильственного свержения лаовонов и сумевшая сохраниться и по сей день.

– Олигархия, преследующая свои собственные цели?

– Да, пожалуй, лучше и не скажешь, полковник… Э-э-э, сэр, разрешите задать вам вопрос?

– Конечно, капитан.

– Мне неудобно спрашивать об этом, но я хотел бы знать, вы проверили здесь наличие подслушивающих устройств?

Чанг утвердительно кивнула:

– И мне посчастливилось кое-что обнаружить. Тонкая работа, все было вмонтировано в мелкие предметы.

Блейк наклонился вперед.

– Их сегодня же установят снова, будьте уверены, а если вы и дальще будете регулярно чистить ваш кабинет, они попросту станут считывать отражение звуков голоса от окна.

– Лазерным отражателем?

– Именно, сэр.

– Что ж, в таком случае я прикажу установить на окна вибратор.

– Для этой цели, сэр, я мог бы предложить вам систему «Таклиш». Она, конечно, несколько громоздка, но, насколько мне известно, безотказна в работе.

Видеть постоянно перед собой устройства «Таклиш», ползающие по стенам наподобие огромных металлических тараканов, впрочем, не только по стенам, но и в каждом углу, в каждой щели – при мысли об этом Луиза поежилась и вздохнула.

– Да, мне придется принять какие-то меры, несомненно.

– Могу я поговорить с вами начистоту, сэр?

– Конечно, можете, капитан.

– Вы теперь находитесь на Векселе, а здесь повсюду глаза и уши. Нельзя доверять даже службе безопасности.

– Службе безопасности ИТАА?

– Да, сэр. Ведь кто-то же предупредил «регуляторов» лорда Шрека, что прошлой ночью мы планировали операцию захвата. Наша служба безопасности – это дырявое ведро, из которого утекает вся информация. А в последнее время она стала и вовсе неуправляемой.

– Скажите мне, капитан, как вам удалось здесь так долго продержаться? Вы ведь уже отслужили свой пятилетний срок?

– Я стараюсь быть непредсказуемым, и поэтому у них ничего не получается со мной.

– А они пытались?

– Уже не меньше десятка раз, сэр.

– Понятно. – Луизу вдруг охватил не до конца еще осознанный страх. Удастся ли ей сдвинуть с места эту громадину?

– Сэр, позвольте мне подробнее остановиться на проблемах безопасности. Поскольку они полагают, что вы серьезно намерены взяться за дело, вас попросту устранят, убьют. В лучшем случае они постараются сделать так, что вы получите серьезное ранение и вас переведут куда-нибудь подальше. А на то, какими будут последствия, им просто наплевать.

Луиза на минуту задумалась. Это был предельно откровенный разговор. Если Блейк из военной разведки, стал ли бы он ей все это выбалтывать?

– А кого вы имеете в виду, говоря «они»?

– Они – это люди Комитета по спасению общества. Именно они заправляют всеми делами в Дуази-Дайяне.

– Но на кого-то они все-таки работают?

– Вы хотите услышать подробности, полковник?

– Нет, пока только общие выводы.

– Здесь Комитет полностью контролируется семейством Глантэн, но можно упомянуть и такие имена, как Бурсей и Шогт. Шеф полиции Хафка тоже из той же компании.

– И эта кучка в состоянии расправляться с любым, кто становится на их пути?

– Видите ли, сэр, мне довелось слышать, как насильственную смерть здесь называли не чем иным, как «естественным способом поддержания стабильности». Четырнадцатилетняя барышня из очень зажиточной семьи сказала мне это так, будто речь шла об уничтожении бешеных собак.

– Почему же, по-вашему, деятельность ИТАА здесь столь неэффективна? – вздохнула Чанг.

– Причина тому – жадность и страх, сэр. Эти подлецы хорошо подмазывают старших офицеров и запугивают остальных.

– Следовательно, вы утверждаете, что здесь мы имеем дело с хорошо законспирированной организацией планетарного масштаба, во главе которой стоят крупные землевладельцы?

– Вы правы, сэр.

– Что ж, если верить вам, то мне следует оценить свои шансы в борьбе с этим злом как мизерные.

– При условии, если вам удастся остаться в живых, сэр.

– И как, по-вашему, мне лучше это сделать, капитан?

– Доверять мне, полковник. Не позволяйте Качестеру вмешиваться в формирование вашей личной охраны. Никогда не спите две ночи подряд в одном и том же месте. Не раскрывайте им своих карт. Никогда не ездите в одном и том же автомобиле. Не доверяйте никому проводить в своем кабинете проверку действия системы безопасности.

Луиза Чанг ощутила, как ее постепенно охватывает волна панического ужаса. Ей самой уже приходили в голову подобные мысли, но она отгоняла их как навязчивую паранойю.

– Что ж, благодарна вам за добрые пожелания и советы, капитан. Они вполне разумны, и я, безусловно, приму меры предосторожности. Однако я сама позабочусь об организации личной охраны. Надеюсь, мы будем с вами сотрудничать и добьемся хороших результатов.

– Мне осталось служить здесь десять месяцев, сэр, и после этого, боюсь, вам придется действовать в одиночку. Не теряйте понапрасну времени, сэр. Действуйте быстро, иначе упустите благоприятный момент.

– Да, капитан, я обо всем позабочусь. Я привыкла сама планировать свою жизнь.

Блейк опустил глаза:

– Как вам будет угодно, полковник. – Он произнес эту фразу таким тоном, будто уже списал ее на свалку истории.

Чанг уже овладела собой.

– А пока, капитан, мне хотелось бы ближе познакомиться с городом, с планетой. Я бы с удовольствием сопровождала вас во время патрулирования. Когда ваше следующее дежурство?

Блейка эта просьба не удивила. Он кое-что слышал о полковнике Чанг.

– Завтра утром, ровно в восемь, сэр. Мы опять собираемся в Скуллас.

– Неужели вы считаете, что «регуляторы» снова нагрянут туда?

– Именно так, сэр. Урожай нынче в этом районе был хуже некуда, и сборщики налогов уже выдавили из бедноты последние соки. У людей ничего не осталось, вот они и подались снова в «либераторы».

– Насколько я понимаю, они воровством возвращают себе плоды своих же трудов?

– Да, что-то в этом роде, сэр.

– И вы будете патрулировать деревни?

– Да, сэр.

– В таком случае, капитан, я непременно отправляюсь с вами.

– С нетерпением буду ожидать этого часа, сэр. – Он на секунду умолк, а затем кивком указал на маленькую алую боевую нашивку, которую Луиза носила на форменной рубашке. – Я полагаю, вы были на Курске, полковник.

– Верно, капитан, вы ведь тоже там были,

– Я видел Стронтунг после того, как нам удалось им овладеть.

– Да, невеселая была картина, капитан. В тот день шло ожесточенное сражение.

– Я воевал в составе 24-й орбитальной дивизии под командованием генерала Личино.

– Я хорошо помню 24-ю. Она пришла нам на смену. Я была в передовых отрядах космофлота. На бумаге, формально, мы считались частью 42-й орбитальной, но к тому времени уже долгие месяцы не видели никого из дивизии.

Блейк едва заметно улыбнулся. «Хорошо отрепетированная улыбка», – подумала Луиза, а вслух сказала:

– Значит, наши пути снова пересеклись, капитан. Итак, до завтрашнего утра.

Блейк ушел.

Чанг развернула вращающееся кресло и прижала ладони к вискам. Стоит ли удивляться, что генерал Номура пытался отговорить ее от этой должности. Перед самым отлетом генерал прислал ей написанное иероглифами стихотворение:

Скала застыла в ожидании, Набег волны таит в себе угрозу, Идет корабль, Но кто же обратит взор свой к небу?

Внезапно прямо перед собой Луиза услышала голос капитана Качестера:

– Полковник, я жду вас у себя в кабинете. Нам надо поговорить.

Луиза улыбнулась. Качестер был верен себе.

– Капитан, боюсь я буду слишком занята сегодня утром, почему бы нам не перенести встречу на более позднее время и не поговорить у меня в кабинете?

– Полковник, – в голосе Качестера сквозила озабоченность, – нам просто необходимо встретиться. Вам следует быть в курсе здешней обстановки.

– Хорошо, капитан Качестер, у меня, похоже, уже возникла парочка идей по этому поводу.

– Ситуация неоднозначная, полковник. Как вам известно, мы имеем дело с вопиющим социальным неравенством, с ужасающей нищетой.

– А развитие технологий в некоторых местах на уровне каменного века…

– Боюсь, сэр, здесь повелось так с незапамятных времен.

– Верно, и поэтому в задачи ИТАА входит попытка изменить ситуацию в этом веке.

– Но почему бы вам не зайти ко мне прямо сейчас? – настаивал Качестер.

– Боюсь, это просто невозможно. Я предлагаю встретиться, скажем, сегодня в пять.

Качестер обнажил свои безукоризненные зубы в недоброй усмешке:

– У меня есть идея получше, полковник. Поскольку вы сегодня так заняты устройством своих дел, давайте встретимся завтра утром, за завтраком. Я могу попросить Чейкса принести нам что-нибудь по вашему выбору из столовой.

Чанг пожала плечами:

– Завтра весь день я проведу в поездке, поэтому все деловые встречи на завтра отменяются. До позднего вечера меня здесь не будет.

Качестер поднес руку ко лбу, словно его пронзила внезапная боль.

– Блейк, – театрально простонал он. – Мне следовало это предвидеть. Он от вас не отстанет, пока не уговорит присоединиться к его погоне за дикими гусями.

Луиза продолжала улыбаться. Качестеру это, похоже, стало действовать на нервы.

– Полковник, ради вашей же безопасности я должен поговорить с вами начистоту. Вы ведь не знаете Блейка. Он здесь, можно сказать, старожил и решительно отказывается перевестись куда-нибудь в другое место. Он просто заражен этими «либераторскими» идеями. Лично я считаю, что ему давно пора показаться психиатру.

– Либераторскими идеями, вы хотели сказать?

– Именно, сэр. Блейк всегда автоматически становится на сторону противников элиты здешнего общества. Это так театрально и так наивно. На Векселе мы имеем дело с древней цивилизацией, и здесь свои законы и традиции. Блейк же превратился в какого-то экстремиста.

– А у вас есть доказательства всего того, в чем вы обвиняете капитана Блейка?

– Доказательства?

– Да, письменные. Принесите, и я изучу их.

– Мне потребуется время, чтобы свести все воедино.

– Мне нужны только проверенные факты, вы поняли?

– Я подчиняюсь командованию флота, ваши же полномочия, – ощетинился Качестер, – насколько мне известно, не распространяются столь далеко.

Улыбки на лице Луизы как не бывало.

– Вам следует лучше знать приказы, капитан. Центральное командование Скопуса прислало меня на этот пост, снабдив планетарными полномочиями, согласно директиве номер девятнадцать. Если вы не согласны со мной, я предлагаю вам перейти к адмиралу Хельдхайму в сектор космофлота.

Качестер зло посмотрел на Луизу.

– И до тех пор, пока отмены такого приказа я не имею, всепланетные полномочия сохраняются, и, значит, каждый офицер космофлота находятся в моем непосредственном подчинении, – закончила Луиза.

– А коммодору Бенксу известно об этом, сэр?

– Он должен знать об этом, если читает приказы.

– Пожалуй, я позвоню ему, чтобы убедиться, что и он в курсе, полковник. Ведь коммодор очень занятой человек.

– Мне нравится ваша идея, капитан. Передайте Бенксу, что я жду его звонка.

– Обязательно передам, полковник, можете на меня положиться.

Глава 5

Уже наступила ночь, когда самолет наконец приземлился на территории поместья Карвура. Погода была отвратительная, дождь лил как из ведра, а со стороны вересковой пустоши доносились леденящие душу завывания ветра.

Каролина наконец очнулась от дремоты: ей почему-то снились извивающиеся как черви водоросли. Казалось, будто они тянут свои щупальца к тусклому коричневатому свету заходящего солнца.

Сон навеял ей неприятные мысли. Двигатели самолета заглохли, отчего завывания ветра зазвучали еще пронзительнее.

Впереди замелькали огоньки – значит, навстречу им вышли слуги Карвура. В темной громаде дома отворилась дверь, и из нее на мгновение вырвался пучок желтого света.

– Вот вы и дома, – сказал граф. Еще не до конца проснувшаяся Каролина согласно кивнула.

– Нам надо немедленно начать разгрузку. К тому же меня беспокоит работа аккумулятора. Нужно как можно скорее подключить его к сети электроснабжения.

На худом, изможденном лице Карвура Каролина заметила новые признаки внутреннего напряжения. Граф рывком открыл дверцу, и внутрь салона ворвался поток дождя и ветра.

Каролина поежилась и плотнее запахнула куртку с капюшоном. Открыв дверцу самолета со своей стороны, она тоже выскользнула навстречу разбушевавшейся стихии.

Граф стоял у хвоста самолета. Запущенный в работу робот-погрузчик как раз в этот момент опускал на землю аппарат для искусственного доращивания телят. Аппарат представлял собой искусственную матку – этакий куб шириной около метра, у основания которого крепилось вспомогательное оборудование.

Слуги суетились возле своего хозяина, но их желание услужить ему действовало Гизлю на нервы. Не выдержав, он грубо отослал их обратно в дом, велев приготовить горячую ванну и накрыть на стол. После этого направился вслед за роботом-погрузчиком в коровник. Каролина спотыкаясь побрела вслед за ними, хотя, по правде сказать, она предпочла бы пройти под теплые своды кухни. Внутри коровника было холодно и пусто. Резкий свет люминесцентных ламп, размещенных на потолке, падал на стены старинной кладки, покрытой местами влажными пятнами плесени. Перегородки в стойлах были стальными, но уже изъедены вековой, если не тысячелетней ржавчиной. В дальнем конце помещения, позади защитной перегородки, находился огромный деревянный стол, по которому протянулись электрические провода. Неподалеку стоял портативный компьютер и прочее оборудование.

Робот поставил свою ношу на стол и вышел из помещения. Гизль потянулся к проводам и принялся подсоединять их к машине. Каролина проверила ее действие. Изображение на экране было четким и контрастным. Внутри искусственной матки все так же колыхался желеобразный сгусток размером не более крупного батата – неведомое существо. Время от времени оно шевелило своими щупальцами. Когда Каролина вспомнила, как они проникли в таинственную машину и извлекли оттуда это существо, ей показалось, что она слышит бульканье и непонятное зловоние.

– Все функционирует нормально, – сказала она.

Граф присоединил силовой кабель и включил рубильник, а затем отсоединил батарею аккумулятора.

– Что ж, аккумулятор нас не подвел, – пробормотал Карвур. – Поблагодарим за это предков, да?

– Неужели он такой древний?

Граф рассмеялся:

– У меня все здесь древнее. Эта ферма стоит здесь еще со времен лаовонов.

– Да-да, вы уже рассказывали мне об этом.

– А что там показывают приборы? – спросил Гизль.

– Температура прежняя. Существо продолжает дышать, хотя и очень медленно.

– Прекрасно, тогда завтра начнем наши попытки оживить его.

– Мистер Карвур, прежде чем мы приступим к работе, я бы сначала хотела провести несколько предварительных испытаний. Я вам уже говорила, что необходимо провести микробиологическое исследование. Ведь оживление этого существа, вы понимаете, дело непростое.

– Подумать только, вы ведь возражали даже против того, чтобы сдвинуть его с места!

– Не буду отрицать, ведь нам до сих пор неизвестно, к каким последствиям это может привести.

– Да вы посмотрите на него, оно извивается в желе, оно дышит! Когда мы разбудим его, мы узнаем о нем больше! Мы ведь озолотимся благодаря ему!

И снова в голосе графа Каролине почудились безумные нотки. Ей снова захотелось оказаться за сотни миль отсюда, в своей университетской квартирке в Кара-Сити. Однако выбор уже был сделан, и теперь, находясь вдали от цивилизации, она чувствовала себя совершенно беззащитной.

– Пойдемте, – поторопил ее Карвур, – нас ждет горячий суп с хлебом, после чего мы сможем принять ванну. Не сомневаюсь, что и то и другое придется нам весьма кстати.

В этом он был прав.

Втянув головы в плечи, они снова нырнули под дождь и быстро зашагали через двор к массивной деревянной двери старого дома. От прикосновения графа дверь открылась, и они вошли в узкий коридор с кирпичным полом, из глубины которого доносились запахи кухни и веяло теплом от огромной плиты.

Глава 6

Ровно в пять минут девятого с базы ИТАА в Дуази-Дайяне в воздух поднялся патрульный вертолет. Примерно через час он снизил высоту и заскользил над самыми верхушками деревьев к отрогам Скулласа. Капитан Блейк отдал приказ приземлиться на склоне каменного гребня в роще темных приземистых деревьев панумпи.

Выбравшись наружу, Луиза Чанг присоединилась к патрульной группе, состоявшей из шести человек. На Луизе был маскировочный термокостюм и широкополая шляпа. На боку болтался девятимиллиметровый «лессингам» – ее излюбленное оружие.

Патрульный вертолет бесшумно поднялся в воздух и в мгновение ока исчез из виду.

Патруль двигался двумя колоннами в двадцати метрах друг от друга. Чанг замыкала правую колонну и шагала прямо в затылок Блейку. Возглавлял колонну коренастый, крепко сбитый мужчина по имени Джан. Во главе другой шел капрал Кармондуайк – худощавый парень с невероятно бледной кожей.

Поросли невысоких деревьев панумпи изо всех сил цеплялись корнями за голые скалы и были похожи на пальцы великана. Вверх по склону почва стала еще более безжизненной, и лишь редкие пучки засохшей травы виднелись кое-где среди камней.

Вскоре отряд миновал остатки какой-то старинной, давно поржавевшей сельскохозяйственной техники, сущего монстра – голые ребра остова и навеки застывшие колеса.

– Земля здесь пришла в негодность примерно пятьдесят лет назад, – прокомментировал Блейк. – Своим варварским обращением с почвой люди свели и уничтожили плодородный слой.

– И что произошло потом?

– Потом было десять лет гражданской войны, которая унесла тридцать тысяч жизней. Вражда, посеянная войной, до сих пор дает всходы в этих горах.

Очень скоро солнце так раскалило голые скалы, что, несмотря на терморегулятор, Луиза вся взмокла от пота.

«Привыкай», – мрачно приказала она себе и, вскинув вверх голову, зашагала быстрее, настороженно вслушиваясь в тишину. Луиза была счастлива, что наконец-то оказалась в родной стихии настоящей военно-полевой службы.

Дойдя до вершины гребня, маленький отряд сделал остановку. Чанг взглянула на экран карты, прикрепленной браслетом к ее запястью. Гребень был обозначен красной извивающейся змейкой с розовыми ответвлениями, по обеим сторонам за ними виднелась зеленая линия реки Шаббулус, а дальше опять розовые склоны гор.

С гребня открывался великолепный вид на долину. Пока производилась разведка местности, люди стояли пригнувшись, чтобы не выдать своего присутствия наблюдателям противника.

Луиза отметила для себя изгиб реки и россыпь крошечных полен – эти низинные земли казались зелено-коричневым лоскутным одеялом. Вдалеке виднелись поднимающиеся вверх – струйки дыма из труб деревенских домиков. А еще дальше серой массой вздымались горы Скуллас, лишь кое-где покрытые зелеными пятнами растительности.

– Каковы ваши соображения, капитан? – спросила Луиза. Блейк указал на уступ на склоне гребня недалеко от места, где они стояли.

– Мы опустимся по пещерной тропе на самое дно долины. У нас есть сведения, что сегодня утром «регуляторы» нагрянут в деревушку Хубу. Прошел слух, что ее обитатели замешаны в нескольких недавних освободительных акциях. Если мы застанем бандитов на месте преступления, то нам будет легче применить законы чрезвычайного положения, установленные ИТАА.

– Вы арестуете их?

– Мы арестуем тех, кто останется в живых.

Чанг вопросительно подняла брови:

– Мы же не будем понапрасну проливать кровь, капитан? Я категорически против кровопролития.

– Эти подонки давно заслужили пулю, у них у всех руки по локоть в крови.

– Допускаю, что это так, но мы же не суд присяжных.

– Я знаю. Итак, вы хотите, чтобы мы их арестовали. Ну что ж, можно попытаться.

– А у нас хватит для этого сил? – спросила Луиза. Блейк кивнул:

– Разведка на этот раз хорошо поработала, и мы наверняка можем быть уверены, что ни один офицер космофлота не догадывается, куда мы отправились.

Его слова не удивили Луизу. Если Блейк был из военной разведки, ему наверняка было известно, с какой целью ее прислали на Вексель. Для него, видимо, не было секретом, что весь космофлот во главе с адмиралом Хельдхаймом находится, так сказать, под «колпаком» ИТАА, поскольку сотни офицеров подозреваются в злоупотреблении служебным положением.

– Так значит, что, к примеру, капитан Качестер понятия не имеет о нашем рейде?

Блейка позабавил этот вопрос:

– Я давно уже понял, что делиться секретными сведениями с капитаном Качестером, мягко говоря, неразумно. Каждый раз, когда я доверялся ему, моего информатора обнаруживали и он таинственно исчезал.

– Это нешуточное обвинение, капитан.

Блейк пожал плечами и повернул бинокль в сторону леса. Луиза тоже огляделась: в прозрачном воздухе можно было рассмотреть парящих над вершинами коршунов. Вдалеке на полях копошились крестьяне, отрабатывавшие барщину на помещичьих землях.

Блейк приказал Кармондуайку вывести своих людей вперед, и, преодолев вершину гребня, патруль в полном составе через рощи деревьев панумпи двинулся на север.

Вскоре они достигли каньона с отвесными стенами, прорезанного в скалах сбегавшими с гор потоками.

Капитан извлек из рюкзака небольшое воздушное наблюдательное устройство. Для непосвященного крохотный робот казался обыкновенным воробьем. Однако это была разработанная ИТАА модель, успешно применяемая на многих планетах.

«Воробья» выпустили на волю, он полетел вдоль стен каньона и вскоре уже посылал видеоинформацию, полученную с помощью размещенных в нем телекамер.

– Пошли, ребята, – произнес Блейк.

Ущелье представляло собой теснину с отвесными стенами: в этом месте горный поток глубоко врезался в голубоватый известняк, образуя на своем пути углубления, пещеры и гроты. Вскоре после того как они начали спуск ко дну ущелья, Луизе стали попадаться разбросанные повсюду кости. Поначалу это был россыпи черепов в скальных нишах, затем бедренные и подвздошные кости, голени, ребра – как целые, так и обломки. Далее, вниз по тропинке, кости уже лежали грудами, иногда доходившими высотой до пяти футов. Они буквально устилали скалы, подобно опавшим осенним листьям.

– Черт побери, что это тут такое? – наконец не выдержала Луиза.

– Это Ущелье Черепов. А вы что, никогда не слышали о нем?

– Это черепа лаовонов?

– Так точно, сэр. В дни «великой ненависти» здесь была устроена настоящая резня.

– Да, – задумалась Луиза. – В конце войны Звездного Молота. Теперь я вспомнила, нам говорили об этом на одном из совещаний-брифингов.

– В ту пору здесь жили четыре миллиона лаовонов. А к тому времени, когда их флот начал эвакуацию, в живых осталось около ста тысяч.

Вот он, Вексель, с его дурной славой планеты кровопролитий.

Отряд продолжал двигаться вперед между наводившими на грустные мысли останками древних лаовонов.

– А почему эти кости не были захоронены? И почему они не рассыпались в прах? – вслух удивилась Луиза.

– Местные жители сделали все возможное, чтобы сохранить эти кости. Неплохая реклама для туристов. – Блейк замедлил шаг, чтобы изучить видеосообщение робота разведчика. – Но потом все кануло в Лету. Здесь, в Скулласе, «либераторы» развернулись вовсю, так что какой турист теперь рискнет подставлять себя под пули.

Приманка для туристов? Слуху Луизы веселое журчание ручья казалось каким-то дьявольским наваждением. Этот каньон, должно быть, полон отголосков множества предсмертных воплей.

Они прошли еще около двух миль, а костей и разбитых черепов становилось все больше. Затем на самом дне ущелья внезапно появилось нечто новое: среди останков лаовонов находились совсем свежие скелеты, на этот раз человеческие. Стали попадаться обезглавленные тела на разных стадиях разложения.

Луиза вопросительно посмотрела на Блейка:

– Ущелью Черепов все еще находится применение. – Он жестом указал на тела:

– Эти были убиты «регуляторами», нанятыми местными землевладельцами.

– Их подозревали в участии в освободительном движении?

– Некоторые из них, возможно, и были «либераторами», но главным образом это те несчастные, которые не угодили кому-нибудь из власть имущих.

Чанг взмахнула рукой в сторону тел:

– Но почему же так много людей, невзирая на риск, все-таки идут в «либераторы»?

– С картофельного поля размером в акр семью не прокормишь. Налоги же так высоки, что съедают почти весь крестьянский доход целиком. В этих местах налоги уже достигли девяноста процентов. Вот «либераторы» и воруют все, что им под руку подвернется. Иногда это для них вопрос жизни или смерти: протянуть до нового урожая или умереть с голоду.

– А как же помещики, они ведь тоже, наверное, пребывают в страхе?

На устах Блейка снова заиграла горькая усмешка.

– Только не за вашу жизнь. Из них редко кто навещает долину реки Шаббулус, пока к ним исправно поступают платежные чеки. Вместо них здесь всем заправляют «регуляторы».

– Значит, у людей здесь нет никакой законной защиты?

– Выходит, что так, никакой.

Наконец отряд выбрался из зловещего ущелья и углубился в лес Малаки. Он представлял собой скопление рощ низкорослых дубов вперемежку с белым ясенем, покрывавших почти ровную местность, имевшую небольшой уклон в сторону Шаббулуса.

– Эта земля – собственность рода Маркума. Когда-то у них здесь был настоящий дворец, но затем все постепенно пришло в упадок.

Через несколько минут, они оказались у развалин. Из-под зарослей плюща и травы еще и сейчас можно было представить, каков был этот дворец, – миниатюрная копия Версаля. Сейчас здесь царило запустение – провалившаяся крыша, ветви деревьев, торчавшие сквозь пустые глазницы окон.

– Во время гражданской войны погиб каждый десятый из рода Маркума. Остальным посчастливилось выбраться из этих мест, но они отказались продавать землю и не позволили вырубить леса.

– А кто сейчас защищает леса от местных жителей?

– Те же, кто защищает их от воров. «Регуляторы» не скупятся на вознаграждения за доносы.

– И тогда в ущелье появляются новые тела.

– Совершенно верно.

Пройдя еще пару километров через лес, отряд наконец вышел к реке Шаббулус.

– Брод немного правее от нас, – негромко сказал Блейк. – В лесу нас уже должен поджидать связной, там, на той стороне.

Река разлилась широко, но была мелкой, и когда они переходили ее вброд, вода едва доходила им до пояса.

На другом берегу лес стал реже, вскоре отряд вышел на дорогу. По обеим ее сторонам простирались огороженные камнем крошечные поля.

Прячась в лесу, патруль двинулся вперед, параллельно дороге. Внезапно из укрытия навстречу им вышел человек, одетый в обычный для крестьян домотканый наряд и знаком предложил им следовать за ним.

– Вон туда, – произнес Блейк, и отряд скользнул в рощицу кедров и сосен.

– Что тут происходит? – шепотом спросила Чанг, когда они неслышно пробирались по устланной опавшими листьями тропинке.

– В деревне «регуляторы».

Вскоре они вышли к огородам позади полуразрушенного крестьянского домика. Из-за дома раздались звуки ударов и истошные крики. Патрульные осторожно вошли внутрь убогого домишки. Из темного угла на них уставилась крестьянская девушка, взгляд которой был полон немой мольбы о пощаде. Блейк бесцеремонно подтолкнул ее к задней двери и приказал искать укрытия в лесу, если ей дорога жизнь.

Луиза прильнула глазом к трещине в деревянном ставне, прикрывавшем окно.

На деревенской площади находилась группа людей в блестящей черной форме и стальных касках. Неподалеку стояло несколько черно-зеленых «АТВ». Когда Чанг поняла, чем заняты эти люди, она ощутила, как к ее горлу подступает тошнота.

На площади было установлено несколько металлических сооружений в форме креста. На каждом из них висел распятый мужчина. Вокруг одного из крестов стояла группа людей. Луизе было видно, что распятого о чем-то спрашивают. Но тот в ответ осыпал своих мучителей проклятиями. Один из людей в черных мундирах, вытащив нож, вспорол живот висящей на кресте жертве. Затем он запустил внутрь разреза руку, вытащил наружу кишки, оставив их болтаться до самой земли.

Другой затянутый в черное громила зажег газовую горелку и принялся водить ею взад и вперед внутри брюшной полости умиравшего на кресте человека. Еще один головорез безудержно смеялся, стоя над жертвой.

Луизу передернуло от омерзения. Она почувствовала, что рядом с ней к щелке приник капитан Блейк.

– «Регуляторы» за работой, полковник. Да, зрелище, конечно, не из приятных.

Луиза ощутила, как ее охватывает гнев.

– И что мы будем делать дальше, капитан?

– Трудно сказать, но, я думаю, огонь открывать еще рано. Можно отправить на тот свет слишком много невинных людей. Мы нападем на этих убийц, когда они будут уходить.

– Вы хотите сказать, что мы позволим этим негодяям продолжать заниматься их гнусным делом?

– А что нам остается, если мы не хотим при этом заолно уложить на месте десяток гражданских лиц?

Чанг снова посмотрела на площадь. «Регуляторы» уже переключились на новую жертву – мальчика не старше двенадцати лет, тоже подвешенного на железной крестовине. Сначала они отрезали у него гениталии, а затем, надрываясь от хохота, запихнули их ему в рот, чуть не задушив при этом.

Какой-то человек, лежавший на земле со связанными за спиной руками, сумел подняться и бросился на бандитов. Его тут же сбили с ног и подвесили рядом с умирающим сыном.

Каратели снова принялись орудовать ножом и газовой горелкой, поджаривая печень внутри его тела.

Чанг стиснула зубы.

– Я насчитала меньше двадцати бандитов. Уложите их на месте, – обернулась она к Блейку.

Тот ответил ей ледяным взглядом.

– Я вам приказываю, – решительно повторила Луиза. Блейк угрюмо отдал приказ по походной рации. На счет «четыре» взвод ИТАА открыл огонь, застав затянутых в черное карателей врасплох. В мгновение ока большая их часть была скошена автоматными очередями. Однако уцелевшие «регуляторы» немедленно открыли ответный огонь. Один из них сумел пробраться в бронированный «АТВ» и открыть огонь из спаренного двадцатимиллиметрового орудия. Находившиеся рядом с местом казни крестьяне с криками кинулись на землю.

Над головой сжавшейся в комок на грязном полу Луизы под градом артиллерийских снарядов начала обрушиваться стена. Краем глаза Луиза заметила, как Блейк проскользнул в дыру, образовавшуюся в боковой стене.

Двадцатимиллимегровка снова разразилась залпом, и Луизе снова пришлось согнуться. Увлекая за собой заднюю стену, внутрь рухнул потолок.

Блейк, похоже, оказался прав, а она, Луиза, совершила худшую из ошибок. На площади снова раздались истошные вопли – это кричали раненые. Луиза принялась вслух проклинать себя, перейдя при этом на китайский, – родной язык ее матери.

Затем раздался глухой удар, затем еще один и орудия затихли. Однако перестрелка из автоматического оружия продолжалась. Воздух был полон треска автоматных очередей, винтовочных выстрелов, криков раненых.

Чанг вспомнила о своем собственном «лессингаме» и с трудом вытащила его из кобуры. В стене, как раз над ее головой, было пробито несколько крупных отверстий, и Луиза решила рискнуть посмотреть в одно из них.

Последний «регулятор», сжимая в руках винтовку, бежал к машине. В тот же момент его прошила автоматная очередь, и он рухнул в пыль.

На площади показались Блейк, капрал Кармондуайк и сержант Джан.

Чанг поднялась на ноги и, пошатываясь, прошла к боковой двери. Спотыкаясь, она вышла на улицу, все еще сжимая в правой руке свой «лессингам».

Сзади раздался звук, и инстинктивно Луиза присела как раз в тот момент, когда над ее головой просвистела пуля. Она чиркнула по ее шлему, но это был лишь скользящий удар, поэтому он, хотя и сбил ее с ног, но не причинил никакого вреда. Луиза поймала себя на том, что она лежит и лежа стреляет именно так, как ее учили, причем делает это абсолютно машинально.

Тело стрелявшего «регулятора» отбросило назад к воротам и, извиваясь под впивающимися в него пулями, зависло там. Луиза выпустила в негодяя целую обойму. Тело медленно сползло с ворот на землю.

Во рту Луизы пересохло, зубы были все еще крепко стиснуты.

Внезапно от запаха крови и явственного ужаса смерти у нее внутри все буквально перевернулось. Когда к ней подбежал Блейк, он застал полковника Чанг все еще сжимавшей в руках пистолет. При этом она безуспешно пыталась удержать приступ рвоты.

Глава 7

На следующий день Каролина Риз вылетела в Дуазн-Дайян, а затем сделала пересадку на ближайший рейс авиакомпании «Транс Ком Эйр», доставивший ее в Кара-Сити. С собой у нее был портативный холодильник, в котором хранились образцы тканей, взятых у отвратительного существа – находки графа Карвура.

Каролина была в смятении. Она ощущала, что оказалась в круговороте событий – впервые за свою жизнь. Сознание того, что именно ей выпала честь обнаружить неизвестную доселе форму жизни, приятно щекотало ей нервы. Перед ней открывались волнующие перспективы. Находка действительно оказалась живым существом.

Это был шанс, о котором Каролина мечтала всю жизнь, причем поднесенный ей буквально на блюдечке!

Однако эта мысль заставляла ее задуматься и о связанных с этим проблемах, и, закусив губу, Каролина смотрела из окна самолета на облака и размышляла, что же ей делать дальше.

Сначала ей нужно раздобыть программу биоанализа и набор реактивов. Не было и речи о том, чтобы просить кого-либо из университетских биологов провести исследования обнаруженной ими внеземной формы жизни.

Она, конечно же, обратится к своей приятельнице Суай Бенуки, ассистенту на медицинской кафедре. Суай имела доступ в здание биологического факультета. Она могла бы выписать необходимое оборудование и организовать программное обеспечение для компьютера. Затем, получив результаты анализов, Каролина сама могла бы заняться другими аспектами исследования.

Карвур. От одного только его имени у Каролины мороз шел по коже. В нем было что-то такое, что вызывало у нее безудержный страх. Ей еще предстояло выяснить, кто с факультета мог проболтаться о ней графу. Это мог быть только тот, кто близко знал ее, кто знал Готтшалка, кто-то, посвященный в институтские интриги. У Карвура были связи, и ей предстояло узнать, что это были за люди.

Для себя Каролина твердо решила, что больше не вернется в графское поместье.

Карвур, с которым она провела наедине неделю на раскопках, вызывал у нее безотчетный страх. Поведение графа было непредсказуемо, от него всего можно было ожидать. В его поместье Каролина оказалась бы в полном одиночестве. Она ни за что на свете больше не вернется туда. Но она имела образцы и ей было известно, как побыстрее опубликовать результаты и заявить об открытии.

Главное, не терять времени, и результат не заставит себя ждать, решила Каролина.

Самолет наконец приземлился в аэропорту Кара-Сити. Вскоре Каролина пересела в пригородный экспресс и уже через двадцать минут была в своем кабинете. Как приятно было снова оказаться в знакомой стихии, в родных стенах, среди знакомых вещей!

Каролина сделала несколько телефонных звонков, прощупывая почву для предстоящей работы с коллегами и ассистентами. Потом просмотрела лежавшие на ее столе бумаги. Главным образом это были распоряжения администрации. Одна записка была от Готтшалка, в которой он в резких выражениях выговаривал ей за неожиданное исчезновение сразу на целую неделю.

Каролина позвонила Суай и попросила ее об огромном одолжении. Суай выразила восторг по поводу возвращения Каролины, и они договорились встретиться сегодня вечером за ужином.

Каролина отправилась домой, приняла душ, немного вздремнула и снова принялась названивать друзьям. Свое недельное отсутствие она объясняла необходимостью срочно выехать в свой родной город, где сейчас жила ее престарелая больная тетка. А так как сама Каролина была родом из далекого городка в штате Северный Триас, это объяснение вызвало у ее подруг известную долю сочувствия и расспросов.

Немного позже в ресторане «Рыжая корова» Каролина встретилась с Суай. В этом ресторане, располагавшемся на Пьюэр-стрит, можно было отведать нечто похожее на старые добрые земные блюда. Вслед за салатом из псевдокреветок им была подана бутылка произведенного на северном побережье «Шардонне».

Каролина потягивала вино, ощущая, как напряжение покидает ее тело. Она едва не постанывала от этого удовольствия. Суай не спускала с подруги своих пытливых глаз.

– В гостях хорошо, а дома лучше, – заметила она.

– Еще бы.

– Откуда ты вернулась на этот раз? Из Энксора?

– Нет, из Северного Триаса.

– Подумать только! Северный Триас! Говорят, это что-то вроде огромного котелка с пылью, не так ли?

– Ну, это сильно преувеличивают.

– Так, значит, твоя тетушка опять заболела?

– Да, но мне сейчас хотелось бы поговорить с тобой не об этом, Суай. Слушай, я наткнулась на нечто просто невероятное. Это касается моей темы, и мне необходимо срочно провести биологический анализ. Однако есть определенные причины, вынуждающие меня пока держать все в секрете.

Суай тут же навострила уши. Именно этого она и ждала от Каролины Риз.

– Значит, ты не можешь передать это просто так на биологический факультет?

– Именно. Я сама должна провести анализы. Но для этого мне понадобится оборудование и компьютерные программы.

– И сколько у тебя уйдет на это времени? Я имею в виду анализы.

– Да немного, день, самое большее – два. Пока же мне нужен только анализатор и программа библиотечного каталога.

– А что потом?

– А потом мне придется, не теряя времени, поговорить с Джо Дуганом о публикации материала.

– Так что же ты там нашла, Каролина? К чему вся эта спешка? – Суай была явно заинтригована подругой.

– Скажем так, это может оказаться одним из самых выдающихся открытий за всю историю скопления Скопус.

Суай вытаращила от удивления глаза.

– Во всем скоплении?

Каролина сделала глоток вина:

– Да, именно так.

– Но если это простой осколок горной породы или окаменевшая кость, зачем тебе тогда понадобился биоанализатор?

Каролина вся напряглась.

– Я пока не могу сказать тебе больше ничего определенного. Пожалуйста, будь другом, не задавай мне больше вопросов. И скажи, сможешь ли одолжить мне на время свою машину?

Суай хихикнула:

– Конечно же, смогу, дорогая.

– Прекрасно. А теперь расскажи, что там у тебя с Эриком. Сколько раз вы встречались на этой неделе?

Суай рассмеялась. Значит, Каролина намеревается хранить все в секрете. Суай не сомневалась в том, что ей так или иначе удастся все выяснить. А пока она вполне может подождать с расспросами.

Им подали заказанные блюда, и женщины принялись с воодушевлением перемалывать косточки мужчинам и подругам, а также обсуждать последние события на факультете естественных наук.

Уже стемнело. Внезапно Каролина ощутила страшную усталость. Но хотя день и был трудным, в ней еще теплились угольки какой-то спокойной, светлой радости.

Разморенную вкусной едой и теплом Каролину стало клонить ко сну. Она не обратила внимания на высокого худого мужчину в темном плаще, который неотрывно наблюдал за подругами, когда они выходили из ресторана, а затем отправился вслед за ними. Убедившись, что Каролина села в такси и поехала домой, незнакомец последовал за Суай до самого ее дома, находившегося в дальнем конце университетского городка.

Глава 8

Было время, когда они гордо назывались Освободительной армией Юго-Западного Аренте (ОАЮЗА). Это были бравые ребята, разъезжавшие по узким проселочным дорогам на своих боевых «АТВ» под сенью золотисто-голубых знамен. Когда-то на берегах реки Арени, в старинном особняке, размещалась их штаб-квартира. Хозяина дома с семьей они держали в качестве заложников.

Однако в последнее время дела у них шли из рук вон плохо. Энергичному местному землевладельцу по имени Катупт удалось на время примирить враждующие кланы аристократии, которые затем совместно наняли боевую дружину «регуляторов», чтобы разделаться с группировками ОАЮЗА. Последних вскоре удалось изгнать из сельскохозяйственных районов. Они лишились поддержки, которую когда-то получали от местных жителей. Им ничего не оставалось, кроме как мародерствовать на дальних фермах или заниматься разбоем на автострадах штата Кара.

Армия, по сути дела, превратилась в шайку бандитов, которых в Руинарте прозвали «шакалами», и их собственное существование становилось все более опасным. Разбой на дорогах был рискованным делом. Дорожная полиция штата Кара недаром имела репутацию крутых ребят. Она посылала на автодороги специальные грузовики-приманки, чтобы спровоцировать грабителей на налет, и держала магистрали под круглосуточным наблюдением. С налетчиками полиция, как правило, разделывалась тотчас же, едва только те давали о себе знать. Взятия заложников полицейские не признавали. В результате потенциальные заложники-водители большегрузного транспорта были вынуждены сами вооружаться до зубов. Так что если у кого-нибудь возникало желание захватить грузовичок на какой-нибудь автостраде в штате Кара, без жертв было попросту никак не обойтись.

Деятельности ОАЮЗА пришел конец, когда бандиты попытались остановить принадлежавший Джексону Эми трайлер, груженный, по их мнению, дорогими коврами, который на самом деле оказался битком набит «регуляторами».

Остатки бывшей армии – восемь мужчин, одиннадцать женщин и девять детей – нашли прибежище в пещере каньона реки Климата в отрогах Руинарта. С боеприпасами у них было туго, а с деньгами и того хуже. У них осталось всего три машины – два «могена» и большой трехосный «ямсбок», который явно нуждался в новой сцеплении.

Нанятые Джексоном Эми «регуляторы» все еще продолжали прочесывать местность, И время от времени над гребнем Пика патрулировал вертолет.

В пещере остатки отряда чувствовали себя в полной безопасности. Но как только боевая техника вышла из строя, а запасы топлива и боеприпасов иссякли, люди постепенно стали превращаться в обыкновенных дикарей.

Рэм Кервилиг был вновь избранным капралом взвода «А». Но поскольку теперь взвод «А» состоял из него самого и Гугена Щупета, он был, по сути, вторым капралом объединенного взвода «А-В», состоявшего из шести мужчин и четырех женщин. Остальные женщины не входили в категорию бойцов.

Первым капралом был Ларшель Дево, заслуживший в свое время репутацию непримиримого радикала в университете Каудрей. До вступления в ОАЮЗА Ларшель провел несколько лет в отрядах штата Френте. После гибели Манзо и командующего Кафки Дево стал возглавлять боевые операции. Главным идеологом отряда стала Дендра Витте, а ее заместителем – Ламбда Бо.

Однако энтузиазм людей находился сейчас в своей низшей точке. На всякие политические митинги и собрания попросту махнули рукой. Теперь люди каждый вечер встречались у костра в главной пещере. Что им еще оставалось делать, кроме как сидеть там часами, потягивая самогон перед экраном телевизора.

Рэм уже давным-давно распрощался со своим былым идеализмом. Какое-то время он еще пытался обманывать самого себя, полагая, что так или иначе годы, проведенные им среди «шакалов», когда-нибудь окупятся. Всегда оставался шанс напасть на хорошую добычу, а затем, набив деньгами карманы, послать к черту все эти горы и открыть во Френтана-Бич свое собственное дело. Однако с мечтами пришлось распрощаться, когда стало ясно, что на автостраде не так уж легко поживиться. На смену надеждам пришло горькое разочарование: свой шанс начать новую жизнь он упустил. Все было так, пока не появилась Рина. Эта женщина стремительно изменила его жизнь, причем далеко не в лучшую сторону. Честно говоря, в данный момент положение было хуже некуда.

Рина был темноволосой красоткой, самоуверенным вечным ребенком в свои двадцать восемь лет. Она присоединилась к ОАЮЗА со жгучим желанием отомстить за смерть своих родителей, погибших от рук «регуляторов». С тех самых пор ее изящное гибкое тело стало причиной многочисленных стычек как между мужчинами, так и женщинами их банды.

Рэм родился в семье богатого владельца сети бакалейных магазинов в Полкен-Сити, что в Персиковой долине – самом сердце провинции Аренте. С самого раннего детства у него постоянно возникали разногласия с отцом. В восемнадцать лет Рэмом настолько овладел бунтарский дух, что он связался с братьями Биндиди, которые были настоящими бандитами. У них имелись какие-то связи с Освободительной армией.

В те дни пресса пестрила сообщениями об ужасных налетах на дома зажиточных граждан в Персиковой долине.

Рэм впервые открыл для себя волнующие стороны жизни, о которых и не подозревал, когда наконец принял участие в одной из операций ОАЮЗА. В ту ночь на небе сияли обе луны, а проселочные дороги напоминали темные коридоры под сенью Деревьев. Их винтовки были заряжены, курки взведены, а Руки ощущали холод смертоносного металла. Они напали на небольшую фабрику, находившуюся на краю сахарной плантации.

Ударом приклада в пах они повалили на пол управляющего фабрики. Он тотчас же выдал им код сейфа, и они вскоре убрались восвояси, прихватив с собой двести тысяч кредитных купонов ИТАА.

В мгновение ока на бойцов Освободительной армии свалилось неслыханное богатство. Их жизнь на берегах Арени превратилась в беспорядочную вереницу пьяных вечеринок и разнузданных оргий. Теперь, совершая налеты на деревни, они были хорошо вооружены. Иногда армейцы выполняли анонимные задания по заказу некоторых крестьян, не скупившихся на вознаграждения. Свои действия они именовали не иначе, как «праведное отмщение» со стороны ОАЮЗА. Отбоя от клиентов не было, и жизнь их стала просто замечательной.

Рэм Кервилиг бросил школу, чтобы вступить в ОАЮЗА, и навсегда покинул родной Полкен-Сити. А что теперь?

Теперь все его существование свелось к грязной пещере и замызганным обноскам. Для снятия постоянного напряжения не оставалось ничего, кроме вонючего самогона. Все остальное время Рэм домогался благосклонности Рины, чьи соблазнительные формы заставляли его дрожать от вожделения. Но хуже всего было то, что он не видел никакого выхода из создавшейся ситуации. У него не было ни гроша за душой, и он не мог даже раздобыть новый топливный бак, а старые их «АТВ» давно уже пришли в негодность. А пока же Рэм сидел в пещере, пожирая взглядом вертевшуюся поблизости Рину, и когда та исчезала из виду, пытался гнать от себя мысли о ней. Ведь Роза Лимчег пока еще ничего не имела против, чтобы делить с ним ложе, вернее, спальный мешок.

По земным меркам Роза уже была особой средних лет. Когда-то она была любовницей одного из основателей ОАЮЗА, профессора из университета Аренте по имени Дрола. Профессор погиб уже много лет назад, попав в засаду, устроенную «регуляторами» в одной из деревушек в Персиковой долине.

Роза родила троих детей, вырастила их, но все они погибли у нее на глазах, пав жертвами самосуда местных жителей за воровство на рынке в Даунсвиле.

Годы наложили на тело Розы отпечаток: волосы ее поседели, а от былой красоты не осталось и следа. Но несмотря на это, она была женщиной и знала множество уловок, как «завести» мужчину.

Хотя Роза и делила с Рэмом одиночество его ночей, его мысли были постоянно заняты Риной. Рэму постоянно мерещилось ее роскошное тело, принадлежавшее теперь Гриффу.

От одной только мысли об этом он был готов впасть в безумие.

Женская половина банды ненавидела Рину, даже те женщины-бойцы, которых мужчины попросту не интересовали. Среди последних дела складывались также не лучшим образом. Рэм был не одинок в своем желании послать все к черту: многие укоряли себя за то, что давным-давно не сбежали во Френтана-Бич.

Любовные похождения Рины провоцировали конфликты. Грифф и Ларшель опять едва не сцепились этим утром. У Гриффа все еще не прошли синяки от предыдущей стычки.

Вот и сейчас Рина уединилась где-то с Гриффом, а уж Рэму-то было прекрасно известно, на какие штучки она была способна.

Рэм не мог забыть время, когда они с Риной уходили подальше в лес, прихватив с собой спальный мешок, и всю ночь занимались любовью под сиянием звезд. Рина была молода и самовлюбленна, знала цену своему восхитительному телу и неистово жаждала приключений.

Разве можно было забыть эти безумные ночи? Рэм до сих пор помнил, какой на ощупь была ее грудь, бедра, помнил волнующий запах этой дьявольской женщины, которая теперь не снисходила даже до разговора с ним.

После печального происшествия на автостраде она отвернулась от него. На какое-то время место Рэма занял Ларшель Дево. Он был страшен как смертный грех, этакий губошлеп с ранней залысиной и выпученными глазами. С ним Рина крутила любовь лишь для того, чтобы досадить Рэму. И вот теперь у нее был роман с Гриффом.

Хотя Ларшель и был губошлепом, кулаки у него были как каменные. Он когда-то состояли в боксерской лиге провинции Френте, владел искусством различных единоборств, особенно древними приемами кунг-фу. В отличие от прочих мужчин кулачный бой был его любимым занятием. Несмотря на это, Грифф постоянно увивался за Риной и как будто не обращал внимания на мрачные намеки Ларшеля. Рэм был почти уверен, что здесь не обойдется без перестрелки. От одной мысли об этом Рэму становилось тошно. Кто мог подумать, что так сложатся отношения среди тех, кому посчастливилось остаться в живых?

На чьей же стороне был Рэм? Ему предстояло не мешкая сделать выбор. Гриффу же оставалось одно: либо бежать вместе с Риной, либо разделаться с Ларшелем. Да, каждому придется решать, на чьей он стороне.

Ларшель, безусловно, занимал высокое положение в иерархии их взвода, однако он не пользовался популярностью у окружающих. Ни одна из женщин не пожелала бы видеть его в роли командира. Ни Рэм, ни Гуген также не испытывали к нему особой симпатии. Да, здесь вряд ли все обойдется малой кровью.

Послышались чьи-то шаги. В пещеру вошла Рина. На ней была защитная рубашка Гриффа, единственная новая вещь, остававшаяся у того. Рэм удивился про себя, как это ей удалось выманить у Гриффа эту рубашку. Ему стало не по себе, как только он представил, что там произошло между ней и Гриффом.

Рина обошла вокруг пылавшего костра, подошла к бадье и зачерпнула себе самогона.

Ларшель Дево проводил ее умоляющим взглядом. Рина как ни в чем не бывало прошла мимо него с кружкой в руке, развернулась на каблуках и направилась к выходу из пещеры. При этом, пройдя мимо Рэма, она впервые за многие недели одарила его улыбкой. Сердце Рэма замерло, он сам был не рад проявлению ее благосклонности.

– Привет, Рэм, – произнесла Рина своим неповторимым голосом, от которого сходили с ума и расплывались как кисель даже самые суровые мужики.

– Рина… – вырвалось у Рэма. Их взгляды встретились. Он отказывался верить – она снова обратила на него внимание. – Боже мой, как давно… – невольно пробормотал он.

– Да, Рэм, давно… – вкрадчиво отозвалась она. – Мне так горько от этого, а тебе?

– Мне тоже. Ужасно.

– Ну и хорошо, – усмехнулась женщина. Обманутый в своих надеждах Рэм смотрел, как она вышла из пещеры. Он налил себе еще и выпил, стараясь заглушить сердечную боль. Рэм не находил себя, безуспешно пытаясь сосредоточиться на телепрограмме. Разве было на свете что-либо более мучительное, чем это?

* * *

Тысячелетний сон был прерван. Мастер Боя пробудился с неясным чувством удивления, что его снова вернули к жизни. Он совсем не ожидал, что это когда-нибудь произойдет. Медленно, до боли медленно темная пучина небытия разомкнула свои объятия, и в глубокой бездне вспыхнул проблеск сознания.

Чувствительные модули почти ничего не ощущали в диапазонах зрительного и слухового восприятия. Однако обонятельные рецепторы начали подавать сигналы. Химические рецепторы уловили присутствие живых существ. Форма-носитель! Где-то поблизости находились теплокровные существа с обменными процессами на кислородной основе. Воздух наполнял приторно-сладкий и одновременно солоноватый запах их эксудата.

Мастер Боя заставил себя стряхнуть вековое оцепенение. Последние остатки питательной базы начали постепенно превращаться в сенсорные клетки, и кровь из тела побежала в мозг.

Выкарабкавшись на свет из своей черной дыры, едва не ставшей его могилой, Мастер Боя испытал мучительную, неодолимую потребность поскорее завладеть формой-носителем. «Носителя!» – буквально взывала каждая клетка его существа.

Когда ожил мозг, Мастер Боя тотчас же принялся систематизировать имеющуюся информацию. Окружавшая его среда излучала тепло, внешняя температура была достаточно комфортной. Присутствовало световое излучение, однако его оптические поверхности были существенно повреждены и Мастер Боя был не в состоянии установить степень интенсивности ближайших источников света. Но самое главное – совсем рядом была форма-носитель!

Вопросы пузырьками поднимались один за другим к поверхности его сознания! Сколько времени утекло с тех пор, как Мастера Боя поглотила черная бездна небытия, разверзшаяся вслед за разразившейся катастрофой? И где он находится сейчас?

Вокруг была насыщенная парами атмосфера, в которой так мучительно-явственно ощущался запах живых форм-носителей! А затем Мастер Боя сделал второе знаменательное открытие: вокруг имелся запас питательных веществ. Собственно, Мастер Боя находился в сосуде, наполненном ими. Его со всех сторон окружал водный раствор легко усвояемых углеводородов.

Не теряя времени, Мастер Боя принялся всасывать питательный раствор. Мертвые ткани выводились из организма, а им на смену моментально приходили новые клетки.

Не прошло и пятидесяти минут, как из фиолетового футляра на свет пробился новый зрительный орган и стал раскачиваться над поверхностью питательного желе, подобно оранжевой гвоздике на ярко-розовом стебле.

Теперь Мастер Боя мог окинуть взглядом тот новый мир, в котором ему суждено было заново родиться.

Глава 9

Каудрей-Кара-Сити не случайно был столицей Векселя. Густой лес небоскребов городского центра пересекал скоростные эстакады и трубопроводы экстренного сообщения. Улицы были полны уверенных в себе людей – здесь каждый знал, какое место он занимает в этом мире. Видеоцентры, театры, бесчисленные рестораны – все они жестко конкурировали друг с другом в привлечении публики.

Луизе Чанг, конечно же, и раньше доводилось видеть все это на десятках других планет. Например, на Бракене это был супермегаполис Гисмар, знаменитый своими стеклянными небоскребами. На Хеймуорлде – Кретчек, город тысячи мостов, на планете Ву – Чангзу с пагодой Кюсю.

Все эти мегаполисы строились по более или менее одинаковой схеме: городское ядро – человеческий улей с небоскребами и автострадами – и опоясывающие его пригороды с огромной плотностью населения.

В тот вечер лучи заходящего солнца отбрасывали золотистые блики на верхушки высотных зданий и над городом играли радужные отливы и ослепительные вспышки.

Из своего номера на тридцатом этаже изящной башни отеля Луиза несколько минут наслаждалась этим замечательным зрелищем, а затем подошла к зеркалу, чтобы в последний раз перед уходом взглянуть на себя. Ее вечерний форменный наряд был простым, но элегантным: белая рубашка, черные брюки, серый пиджак, украшенный черным кантом. Цветовую гармонию костюма нарушала лишь красно-зеленая лычка на левом лацкане – предмет гордости Луизы.

Всю жизнь ничто не внушало ей большего страха, чем возможность закончить свою карьеру на какой-нибудь постоянной кабинетной должности – ПКД, как она их называла. В результате приложенных ею усилий Луизе посчастливилось четырежды участвовать в боевых операциях, если к таковым отнести и вчерашнюю тошнотворную бойню в горах Скуллас. Правда, в последнем случае гордиться было нечем.

Луиза Чанг уже решила для себя, что не стоит добавлять еще одну, четвертую нашивку – настолько велико было ее презрение к самой себе после событий предыдущего дня.

Все обернулось настоящей катастрофой. Четверо убитых гражданских лиц, шестнадцать трупов «регуляторов», а помимо того, восемь жертв, которых распяли сами каратели. Боевая операция обернулась обыкновенным убийством. Но полковник приказала представить к награде Кармондуайка, подавившего огнем двадцатимиллиметровую пушку противника на бронированном «АТВ».

Блейк в ответ на это лишь презрительно фыркнул, и Луиза до сих пор не могла понять почему. Кармондуайк, без сомнения, заслужил эту награду. Но всю дорогу обратно до базы в Дуази-Дайяне Блейк хранил ледяное молчание. С тех пор они едва перемолвились хоть словом.

Луиза сердито тряхнула головой. Хватит, решила она, терзаться по этому поводу. Те же «регуляторы» могли уложить еще больше народу. Что еще оставалось делать? Разве такую войну можно вести как-нибудь иначе? Сплошная неразбериха, где трудно отличить друга от врага, где почти невозможно провести границу между добром и злом.

Луиза еще раз взглянула на свое отражение в зеркале. Она показалась себе бледной и озабоченной. Только этого не хватало, ведь впереди ее ждали торжества, центром которых ей предстояло стать.

Луиза опять сердито встряхнула головой. Пора взять себя в руки – ведь ей предстоит появляться на публике. Он сжала губы и попыталась отогнать мрачные мысли прочь. Сейчас ей следовало сосредоточиться на другом. Ее ожидало знакомство с элитой планеты Вексель. На банкете, устраиваемом в ее честь на верхнем этаже отеля «Зорель», должны были присутствовать человек двести тщательно отобранных гостей.

Оставшись довольной своим внешним видом, Луиза вышла из номера и направилась к лифту. В кабине находились две пары, так же как и она, поднимавшиеся на верхний этаж.

Банкиры, догадалась Луиза, обмениваясь с ними улыбкой вежливости. На них были костюмы из виброкожи приглушенных лиловых и палевых оттенков и туфли из натуральной кожи. Они все были увешаны драгоценностями. Румяные мужчины обладали обманчиво моложавой внешностью – результат искусственного долголетия. Их спутницы были помоложе – сногсшибательные девицы для развлечений облачившиеся ради своих кавалеров в дорогие наряды.

Когда Луиза оказалась у дверей ресторана, огромный его зал, находившийся на самом верху небоскреба, был искусственно затемнен. Банкет был уже в полном разгаре. У входа толпился народ. Луизе едва удалось пробиться внутрь.

Она терпеливо перенесла бесконечную череду официальных представлений. Эти церемонии всегда казались ей ужасно утомительными. А поскольку на этот раз она предстала в роли нового командующего силами ИТАА на Векселе, весь фокус всеобщего внимания сосредоточился исключительно на ней одной.

У входа, среди одетых в штатское гостей, Луиза заметила капитана Качестера. Он одарил ее ледяным взглядом, а затем демонстративно отвернулся.

Луизе было известно, что Качестер подал прошение о продлении срока службы на Векселе еще на пять лет. Интересно, сколько же он кладет в карманы денег в виде взяток благодаря своему положению? Сколько людей в этом зале имели делишки с этим обаятельным красавчиком-капитаном?

Внезапно Луиза увидела перед собой представительного вида мужчину в блестящем голубом смокинге. Его голову венчала густая шапка курчавых седых волос. Это был барон Вонг-Дуво, «хозяин» банкета. Он учтиво поклонился Луизе.

– Рад познакомиться в вами, полковник Чанг, – произнес он, обнажая идеально ровный ряд зубов. – Позвольте мне приветствовать вас в Каудрей-Кара-Сити. Я не сомневаюсь в том, что наш город оставит у вас приятные воспоминания,

– Я в этом тоже не сомневаюсь, барон. Из окна моего номера открывается, пожалуй, самый красивый вид на город.

– Превосходно, превосходно… Это лучший из здешних отелей и, безусловно, самый высокий.

Барон повел ее в глубь зала. Луиза взяла стакан с содовой (для вина время еще не настало) и окунулась в круговорот знакомств.

Благодаря своей памяти, натренированной за время долгой кабинетной работы, и знакомству с досье на местных знаменитостей Луиза моментально узнала старого Страмберга Баскойна и леди Урду из провинции Люк. Эти двое были настолько поражены, что напрочь забыли все свои ехидные вопросы, предназначенные для того, чтобы поставить Луизу в тупик.

По части приемов барон был большим специалистом. Он безошибочно точно угадал момент и подтолкнул Луизу дальше вперед, прежде чем сам успел заново собраться с мыслями. Она познакомилась с такими знаменитостями, как Мускат из Каблары, лорды Шахдент и Монг. На банкете также присутствовал кое-кто из представителей невероятно богатого семейства Куанг. Владения Куангов на юге континента Триас вполне могли соперничать по размерам со многими странами.

– Вы были на Курске, полковник, – произнес пожилой лорд Шахдент, – говорят, там произошло ужасное сражение.

– Верно, – отозвалась Луиза.

– Вы тоже принимали участие в боевых действиях, полковник?

– Да, на севере континента. Я участвовала в битве при Странтунге.

– Ах при Странтунге? Кошмарное событие… кошмарное кровопролитие… Но так уже повелось. Человечество то и дело затевает всякие смуты. Поддержание законности и правопорядка уже не так-то легко доверить людям. Их души настолько податливы, а карманы пусты…

– Второго Курска не повторится, лорд Шахдент. ИТАА сделала для себя выводы, и теперь в подобных случаях будут приняты самые жесткие меры, прежде чем дело дойдет до массового неповиновения.

– Но ИТАА беспомощна против разгула преступности и освободительного движения. Если борьбу с ними доверить ИТАА, у нас всех тут не останется и гроша за душой. Здесь и так уже некуда деваться от вмешательства вашего ИТАА, если вас интересует мое мнение. – Шахдент, несомненно, собаку съел в этом вопросе.

– Значит, по-вашему, мы должны были сквозь пальцы смотреть на то, как Курск готовился уничтожить самого себя в бесконечной войне с использованием современной боевой техники? – холодно спросила Луиза.

– Да нет же, только не это, – согласился лорд. – Однако никто из жителей Курска не вынес из происшедшего урока.

– Пожалуй, вам стоит ознакомиться с последними отчетами о планетарных интервенциях. ИТАА не желает быть втянута в локальные конфликты, однако позволить себе еще один Курск было бы преступно.

– Ах, лорд, оставьте ее в покое, – раздался слева от Луизы чей-то голос. – Мы тоже хотим познакомиться с новым командующим.

Чанг, обернувшись, увидела двух дам, возраст которых даже по земным меркам шагнул далеко за бальзаковский. На дамах были длинные вечерние платья, придававшие им сходство со сверкающими колоннами: одной золотой и одной пурпурной. Их лица обрамляли умопомрачительные прически – тщательно уложенные блестящие волны и локоны. Однако взгляд с любой стороны подтверждал, что обе они были уже далеко не молоды.

Барон тотчас же поспешил к ним.

– Полковник, позвольте представить вам сестер Каудрей – Менерет и Гвинальду.

Менерет немного старше, лет эдак на пятьдесят, решила про себя Луиза, но им обеим уже давно перевалило по меньшей мере за двести.

– Добро пожаловать в Каудрей, полковник. Я не сомневаюсь, что вы в восторге от нашего города, не так ли?

Голос у нее был какой-то странный, словно бархатистое эхо давно минувших столетий. Луиза вымучила ответную улыбку.

Этим женщинам принадлежал весь штат Каудрей, по крайней мере, большая его часть. В балансе сил на планете они были, пожалуй, единственной самой влиятельной величиной.

– Город просто замечателен. А из окна моего номера открывается восхитительный вид.

– Конечно же. Ваши окна, безусловно, выходят на север, иначе и быть не может.

– Да, здесь, на Векселе, нужно всегда обращать свой взор на север, полковник Чанг. – Гвинальда произнесла эту фразу таким тоном, будто отчитывала ослушавшегося ребенка. – Живя в этом захолустном Паташ-Доу, вы можете составить в корне неверное представление о нашей планете. Надеюсь, вам известно, что не наша вина в том, что ИТАА разместила свою планетарную базу в Дуази-Дайяне? Мы ведь предлагали им землю в Каудрее, не так ли, Менерет?

– Конечно же предлагали, но они и слышать об этом не захотели. Вот пусть теперь и прозябают там, коль были такими дураками, – презрительно бросила Менерет. – Мне случилось как-то побывать там, я ездила повидать Люс Венд незадолго до ее смерти. Самая настоящая дыра, отвратительнее места и не придумаешь.

Чанг из вежливости кивнула. Дуази-Дайян, бесспорно, нуждался в кое-каких переменах, да и что, кроме колкостей и ехидства, можно было ожидать от столь влиятельных особ из старинного клана.

Наконец сестры перешли дальше и перед Луизой предстали новые лица. И тем не менее фраза о «неверных представлениях» застряла у нее в голове. Что же это значило? Луиза решила, что должна лучше изучить историю базы, как только вернется обратно в Дуази-Дайян. Очевидно, здесь еще много такого, о чем она и не догадывалась.

За обедом Луизе, можно сказать, повезло, так как дипломатический корпус ИТАА окружил ее плотным оборонительным кольцом.

– Мы это сделали нарочно, иначе, я полагаю, нам так и не удалось бы познакомиться с вами, – сказал Луизе консул, седовласый человек лет пятидесяти по имени Хаугер. Он представил ей остальных: технического офицера Пальтца, ответственную за связь Алисан Бунаэль и ревизора Венга.

Беседа была непринужденной. Говорили в основном о покупках в Кара-Сити, о том, как трудно подчас бывает поймать такси в центре города. Отовсюду раздавались соболезнования по поводу того, что Луиза, к несчастью, живет в Дуази-Дайян. В конце концов, все сошлись на том, что в этом Дуази-Дайяне невозможно купить ничего мало-мальски приличного.

– Вонючая дыра. Что делать, это же Паташ-Доу. Разве сыщешь на Векселе худшее место? – произнесла Алисан.

– Захолустье, – одновременно закивали Пальтц и Венг.

– Разумеется, – согласилась Луиза. – С этим городом его сравнивать никак нельзя…

– На Векселе не так уж много настоящих городов… Кара-Сити, Френтана-Бич, Дао, ну и еще несколько, – сказала Алисан.

– Вексель – наглядный пример неудачного развития, – объяснила ревизор Венг.

– Эта планета – нечто из ряда вон выходящее. Политическая система здесь отстала на целые столетия, – добавил Хельмут Пальтц.

– Пожалуйста, потише с этими разговорчиками, Хельмут, – вмешался консул Хаугер.

– Что, консул, вокруг всегда могут найтись уши? – несколько фамильярным тоном заметил Пальтц.

Однако Хаугер ни сколько не обиделся. Чанг в изумлении подняла брови.

– Разумеется, поэтому прошу вас принять это к сведению. Луиза переглянулась с консулом. Не второй ли это Качестер? Весьма похоже. Она наметила себе еще одно важное дело в дополнение к списку прочих, которые ей предстояло решить в ближайшее время, – провести расследование кадровой политики ИТАА на Векселе, чтобы заранее выявить своих противников типа Качестера.

Оставшееся время они провели за легкой беседой. Обсуждали предстоящие бега в Каудрее, сезон приемов и свадеб, который последует за этим весенним ритуалом возобновления светской жизни.

Затем заиграла музыка, начались танцы. Луиза потягивала вино, пытаясь сохранить на лице дежурную улыбку, хотя все это время нетерпеливо ждала подходящего момента, чтобы улизнуть.

Наконец ее время истекло. В последний раз Луиза вместе с бароном обошла столы, прощаясь с гостями.

Спустившись на лифте вниз, она сбросила тесные туфли и босиком зашагала по ковру коридора к своему номеру. Войдя внутрь, она включила свет и тут же застыла от неожиданности.

Прямо перед ней стоял мужчина, одетый в черный плащ и в надвинутой на глаза шляпе. Верхнюю половину его лица скрывала маска. В вытянутой руке он сжимал пистолет, целясь Луизе прямо между глаз. К пистолету был привинчен внушительных размеров глушитель.

– Полковник Чанг? – произнес незнакомец глухим голосом.

– Чего вы хотите? – резко спросила Луиза, хотя во рту у нее пересохло, а колени совсем ослабли.

– У моей семьи есть для вас сообщение.

– У вашей семьи?

Навстречу ей сверкнул взгляд угольно-черных глаз. Мужчина сделал шаг вперед и прижал дуло пистолета прямо к ее лбу.

– Не двигайтесь, а не то я прикончу вас! – прошипел он.

– Я спрашиваю вас еще раз: что вам нужно? – повторила Луиза.

– Держитесь подальше от Скуллас, полковник. Мы сами улаживаем свои споры на землях Макумбри. Вам не место в горах. Если вы еще раз объявитесь там, то вам крышка. Понятно?

Луиза утвердительно кивнула.

– Я вас поняла, будьте уверены.

– Прекрасно, хочу надеяться, что этот урок пойдет вам на пользу.

Другой рукой незнакомец достал газовый баллончик и поднес его к лицу Луизы. Без чувств она рухнула на пол.

Когда три часа спустя Луиза пришла в себя, она чувствовала себя отвратительно. Она все еще лежала на полу своего номера там, где и упала. Человек в черном плаще исчез. Звать охрану было бессмысленно: его уже, наверное, и след простыл.

Издавая мучительные стоны от головной боли, Луиза доползла до кровати, с трудом стянула с себя одежду, а затем шатаясь побрела в ванную за водой и аспирином.

Немного спустя она легла в постель, заперев дверь на массивный засов. Было неразумно полагаться только на один замок.

Кроме того, она достала небольшой походный пистолет – видавший виды «фод» тридцать второго калибра. Он легко помещался в руке, был легким, и Луизе стало намного спокойнее на душе, когда она засунула его под подушку.

«Ведь это же Вексель», – подумала она, засыпая. Да, ей предстояла работа, какую она еще никогда не выполняла.

Глава 10

Для Каролины Риз этот день было полон неожиданностей. Анализатор к ней в кабинет прислали в десять часов утра. Каролина провозилась с ним до одиннадцати, и к обеденному перерыву у нее уже были готовы спектрограммы. Всю вторую половину дня она сравнивала образцы, рассчитывая баланс минеральных веществ и аминоскислот.

Привезенное ею вещество рождало загадки одну за другой. Цепь ДНК была слишком короткой, что напрочь опровергало предположение о ее искусственном происхождении: такое трудно создать в лаборатории генной инженерии. В образцах присутствовал убиквитин, как бы еще раз подтверждая свою славу универсального белка. Его роль в жизни ядерных клеток поистине многогранна, а базовая структура, что удивительно остается практически без изменений. Например, между убиквитином человека и дрожжей существует разница в три разных аминокислоты.

Между убиквитином этого внеземного существа и человека с Земли сохранялась та же самая разница. Воистину убиквитин оправдывал свое название «повсеместный». Некоторые другие белки вообще не имели аналогов среди земных и лаовонских образцов. Дальнейшие исследования показали, что это было верно и по отношению к более ограниченному миру живых существ, населявших Вексель в древности. Заключительная проверка по каталогу ИТАА выявила отсутствие аналогов среди известных науке искусственных форм жизни. Кругом были тупики, порождавшие новые вопросы. На клеточном уровне исследуемое вещество подносило сплошные сюрпризы. Каролина начала подозревать, что анализ займет намного больше времени, чем она предполагала.

Образцы отличались клеточным разнообразием: существо это имело удивительно сложную структуру, несмотря на прямой короткий отрезок цепи ДНК. Однако все клетки, будь то ядерные или нет, имели внешний слой белка, способного расширяться и герметически закупоривать все клеточные поры. При малейшей подвижке белка клетка превращалась в подобие споры, способной выжить в экстремальных условиях.

Где-то в подсознании Каролины шевельнулось пугающее подозрение, она словно почувствовала некое странное, необъяснимое, недоброе предзнаменование. Она безуспешно пыталась вспомнить что-то давно забытое, но, увы, ей это не удавалось и она отмела неприятные мысли прочь. Не оставалось никакого сомнения в том, что перед ней была внеземная форма жизни, но за этим крылось нечто такое, что Каролина сама была не в состоянии объяснить.

Если это была разумная жизнь, способная преодолевать пространство, то находка графа Карвура имела колоссальную ценность. Ведь если не считать лаовонов, галактические поиски подобных форм жизни пока оставались безрезультатными. Все, что удавалось обнаружить ученым, это животный и растительный мир, не способный покинуть пределы родной планеты. Разумеется, еще имелся Звездный Молот, свидетельствовавший о грандиозной войне миллиард лет назад. Но те формы уже давно канули в Лету, став эксцентричной причудой истории.

Каролина приступила к молекулярным исследованиям в поисках белков коннективина. Она задумчиво сидела в кресле и машинально вертела в руках карандаш, глядя в окно на выраставшую за прямоугольником лужайки башню университета. Глянцевые листья карнелиокского плюща, цеплявшегося за серую каменную кладку стены, играли, будто крошечные бронзовые зеркала, отражениями косых лучей вечернего солнца.

Каролину по-прежнему мучил вопрос, где она уже читала о чем-то подобном, но ответ по-прежнему ускользал от нее. И вдруг ее осенило. Древнее название сорвалось у нее с губ вместе с дыханием: «Саскэтч! Планета Саскэтч!» Планета, уничтоженная две тысячи лет тому назад в секторе Ноканикус. Мир человеческой цивилизации, поглощенный смертоносной инопланетной формой жизни.

Каролина уставилась на экран: уж не имеет ли их находка к этому какое-то отношение?

Она запросила из центрального банка данных ИТАА сводный каталог всех известных науке форм жизни. После анализов ДНК она ввела в машину результаты белкового анализа и попросила ее сличить их с имеющимися в памяти машины образцами внеземных форм жизни.

С минуты на минуту Каролина ждала результатов анализа, поэтому отвернулась от экрана, продолжив работу по молекулярному анализу на электронном микроскопе.

Кажется, сверка с данными ИТАА продвигается медленнее, чем она предполагала. Каролина нетерпеливо подняла взгляд на циферблат часов и обнаружила, что, во-первых, было уже пять часов, а, во-вторых, у дверей ее кабинета стоит граф Карвур.

Каролина подскочила от неожиданности, рассыпав груду модулей на боковом столике.

– Что вы здесь делаете?

С привычной для него наглостью граф решительно шагнул в кабинет и удобно расположился на стуле. Он был облачен в вечерний наряд – шелковый смокинг и малиновую бабочку. Его лицо сложилось в гримасу, изображавшую улыбку.

– Боюсь, у меня попросту не осталось времени на ожидание. Поэтому, хорошенько все обдумав, я решил отправиться в Каудрей-Кара и проверить: как там у нас идут дела. Таким образом, у меня появилась возможность навестить вас, а заодно выяснить, что же вы обнаружили.

Непонятно почему, но сердце Каролины готово было выпрыгнуть из груди. Меньше всего ей хотелось видеть у себя в кабинете графа Карвура. Откровенно говоря, ей вообще не хотелось его видеть. Как ему удалось миновать охрану?

– Ну, вы поторопились, еще многое неясно, – взяв себя в руки, произнесла Каролина. – Мы обнаружили около двухсот разновидностей белка, поэтому работы здесь по горло. И все же я до сих пор не могу понять, что привело вас сюда. Почему вы не на раскопках, как мы договорились?

Граф холодно усмехнулся:

– Раскопки подождут, а телефонным линиям я попросту не доверяю. Так будет лучше.

– Лучше? – терялась в догадках Каролина.

– Да-да, намного лучше. Итак, что же вы все-таки обнаружили? – Граф наклонился вперед, протянув руки к ее столу, былой фамильярности как не бывало. Взгляд его стал холодным и тяжелым.

Каролина проглотила комок в горле. Что, если сейчас поступят результаты анализов по каталогу ИТАА?

– Я пока могу с уверенностью утверждать, что наша находка ведет свое происхождение с какой-то другой планеты. С одной оговоркой, пожалуй, – не исключено, что она представляет древнюю, вымершую эволюционную ветвь здесь на Векселе, возможно, когда-то в глубокой древности уничтоженную в результате столкновения с кометой.

– Но это ведь каравийский песчаник, ему не более восьми миллионов лет, в то время жизнь на Векселе уже была развита. Я наводил кое-какие справки об этом.

– В таком случае мы можем полностью исключить возможность местного происхождения находки.

– Я это подозревал с самого начала, – пробормотал Карвур. – Для Векселя эта штуковина слишком древняя и мудреная.

– Согласна с вами. Клетки напоминают сейфы, или головоломки, или то и другое вместе. – Каролина пожала плечами. – Я собираюсь сверить образцы с каталогом внеземных форм ИТАА. Если там ничего не обнаружится, значит, мы действительно наткнулись на нечто исключительное.

Глаза Карвура загорелись огнем. Этот хищный блеск не давал Каролине покоя. Ей стало страшно. Граф не остановится даже перед преступлением. А на чью защиту рассчитывать ей?

В кабинете не было ничего подходящего для этого, а охрана, судя по всему, беспрепятственно пропустила графа в здание. Неожиданно дверь распахнулась, и в кабинет вошла Суай Бенуки. Никогда еще Каролина не была так рада ее приходу.

– Суай! – воскликнула она, вскакивая. – Я освобожусь буквально через минуту!

Карвур зло посмотрел на женщин.

Каролина отключила экран монитора и дала машине команду самостоятельно продолжать сличение образцов с каталогом ИТАА, не выводя при этом данных на дисплей. Как только экран померк, она быстро собрала сумку, положив в нее пачку распечаток. Карвур хотел уже было что-то сказать, но Каролина остановила его спокойной улыбкой:

– Прошу прощения, граф, но у меня деловая встреча. Мы опоздаем, если я хоть немного здесь задержусь.

Каролина вознесла хвалу всевышнему, что Суай все поняла. Она уже почувствовала, что в кабинете ее приятельницы происходит что-то неладное, и не сказала ни слова.

– Риз, я что-то не могу понять, какую игру ты ведешь, – пробормотал Карвур.

– Граф, нам пора идти. Я тоже ухожу. Послушайте, в следующий раз, когда вы задумаете заглянуть сюда, дайте мне время устроить свои дела.

Карвур поднялся и злобно отрезал:

– Хватит с меня! – а затем вышел вон. Суай, проводив его взглядом, обернулась к Каролине:

– Что у вас тут такое?

– Давай скорее уйдем, – запинаясь произнесла Каролина. – Мне хочется выпить. Пойдем.

Наружу они вышли через заднюю дверь химического факультета. Внезапно Каролину охватила уверенность, что Карвур обязательно будег поджидать их у главного входа, чтобы потом проследить за ними. Она почти явственно видела: как этот человек крадется по городу, выслеживая ее. Наверняка он вооружен – пистолетом с глушителем или, по крайней мере, ножом. Нет, Каролине решительно не хотелось снова встретиться с графом Карвуром один на один.

Женщины озираясь проскользнули в «Дубовую Балку», старинную студенческую пивную, и расположились в темной кабинке в дальнем углу.

– А теперь, Каролина, давай поговорим начистоту. Будь добра, расскажи, в какую авантюру ты ввязалась на этот раз.

От Суай не так-то просто было отмахнуться. Каролина понимала, что ей необходимо наскоро сочинить что-нибудь правдоподобное. Конечно же, Риз нарушила научную этику. По правилам ей следовало сообщить о находке на кафедру геологии. Кроме того, она была обязана воспрепятствовать неумелым самодеятельным раскопкам Карвура. Перечень того, что Каролина была обязана сделать, но не сделала, был настолько велик, что можно было сбиться со счета. Случись Готтшалку пронюхать что-либо, на ее научной карьере можно тут же поставить крест. Но и Суай была не из тех, кто умел держать язык за зубами. Ситуация складывалась не лучшим образом.

– Послушай, Суай, – произнесла наконец Каролина, – я оказалась в весьма затруднительной ситуации. Поэтому ты пообещаешь мне, что не проболтаешься, или меня упекут за решетку.

Суай вытаращила глаза.

– Я знаю, что жизнь подчас преподносит сюрпризы, – негромко сказала она. – Что с тобой случилось, Каролина?

– Мне кажется, я нашла какую-то инопланетную форму жизни, причем никому не известную. Именно ее я сейчас исследую.

– Сверяешь с каталогом ИТАА?

Умница Суай, она всегда отличалась сообразительностью.

– Да, конечно.

– Что ж, если там ничего не найдешь, то искать больше негде. Хотя, ты бы могла связаться с лаовонами.

– Но это слишком дорого. К тому же я уже проверила в опубликованном лаовонском каталоге, который включает в себя Лаогольден и Ратау. И потом, не забывай, для такого звонка мне понадобилось бы разрешение от университета. А уж они не преминули бы поинтересоваться, зачем мне это.

– И поэтому ты намерена держать все в секрете, так?

– А что мне еще делать, Суай? Придется, пока я все хорошенько не выясню. И к тому же дело здесь не только во мне одной.

– Ах, теперь мне понятно, отчего у тебя в кабинете оказался этот страшила. Кто этот тип, какое отношение он имеет к тебе?

– Этого я пока тебе не могу сказать. Но он из аристократии, откуда-то с юга.

– Откуда? Не иначе, как из какой-нибудь дыры. Из Люка, нет, из Паташ-Доу, вот откуда.

Каролину потрясла проницательность Суай.

– Какая разница, откуда он, – вспыхнула она. – Достаточно, что и он втянут в эту историю. Кроме того, мне кажется от него можно ожидать чего угодно.

– Чего угодно? Что ты хочешь этим сказать?

– Не знаю, Суай, но мне волей-неволей приходится быть осторожной. Мысль об этом человеке не дает мне покоя.

– Ну, если он действительно землевладелец из Паташ-Доу, тогда у тебя точно есть причины опасаться за себя. Жители тех мест – настоящие дикари.

– Ты права.

– Раз так, расскажи мне поподробнее об этой находке. Что это? Животное? Растение? Только, пожалуйста, не говори, будто ты нашла что-то, что развилось в разряженной атмосфере.

– Послушай, Суай. Ты должна держать все в секрете. Пока я не доведу исследования до конца, поняла?

– А когда будет этот конец?

– Пока не знаю, скорее всего через пару недель. Мне надо подготовить кучу бумажек.

– Что? Ты собираешься сначала написать книгу?

Суай схватывала все налету.

– Мне надо спасать свою шкуру, Суай. Готтшалку захочется изжарить меня живьем, как только я все это опубликую. Я должна обеспечить тылы, чтобы не дать ему заклевать меня.

– Так выступи со своим исследованием, пригласи репортеров, заручись поддержкой попечителей. К чему тебе пороть горячку? Пусть они убедят Готтшалка, что ему не на что обижаться, и ты получишь все, что захочешь.

Каролина кивнула:

– Да, что-то в этом роде. Если получится.

Суай сияла.

– Знаешь, Каролина, все это звучит заманчиво, но есть одно обстоятельство…

– А что от этого будет иметь Суай? Ты это имеешь в виду? – произнесла Каролина.

– А почему бы и нет? – рассмеялась ее подруга. Разве мне ничего не причитается за то, что я раздобыла анализатор и спасла твою персону от этого ужасного типа?

– Разумеется, Суай, – согласилась Каролина, – разумеется. Если хочешь, я возьму тебя в соавторы. Да что угодно чтобы только ты держала язык за зубами до тех пор, пока работа не выйдет в свет.

Суай был потрясены:

– Каролина, ловлю тебя на слове. Твое предложение звучит шикарно!

Они выпили кофе, а затем разошлись по домам. Суай собиралась все хорошенько обдумать, чтобы затем вернуться к Каролине и сказать, на какое вознаграждение она рассчитывает.

Каролина отправилась домой, избрав новый, непривычный для себя маршрут, – она опасалась повстречаться с графом. Каролина понимала, что у нее сдают нервы. Граф был аристократом, уроженцем Паташ-Доу. А там царил феодализм в самых жестких своих формах. В этом мире насилия граф привык чувствовать себя абсолютным монархом. Как бесчеловечно обращался он со своими людьми! Каролина успела разглядеть на заднем дворе его фермы дыбу и столб для порки. Уж ей-то было не знать что к чему. Положение Каролины еще более осложнялось тем, что, судя по всему, граф обладал неплохими личными связями в университете. Насколько ей было известно, в свое время он учился в этих стенах и слыл хорошим спортсменом.

Мог ли Карвур силой заставить ее подчиниться, вынудить снова уехать с ним в Паташ-Доу? Для себя Каролина уже решила, что этому не бывать. Она обнародует открытие, отчего они оба разбогатеют и прославятся. От графа требовалось одно – не мешать ей, пока она не завершит исследование. В ее планы вовсе не входило обманом лишить графа его доли вознаграждения. Но ни за что на свете она не согласится отправиться в это кошмарное место без собственной экспедиции.

Каролина зашагала мимо магазина по правой стороне Шингл-стрит, а затем срезала угол и вышла к черному ходу своего дома. Оказавшись наконец в родных стенах, закрыв дверь и подключившись к сигнализации, Каролина почувствовала облегчение. Она приготовила себе глоток спиртного, быстрым движением отправила в микроволновую печь свой ужин и на какое-то время уселась перед телеэкраном.

Передавали новости. На экране мелькали потрясающие сцены фестиваля в Френтана-Бич. Умопомрачительные костюмы из Френте и Косте. Голубая Королева была ростом в сорок футов. Кроме того, сообщали, что сестры Каудрей в сороковой раз избраны главами администрации графства Каудрей. Их безраздельное владычество над территорией в пятьсот тысяч квадратных километров продолжалось как ни в чем не бывало.

Затем пошла реклама. Каролина достала ужин из печки и с удовольствием принялась есть. Между тем комментатор перечислял горячие точки Векселя. Де Джон, Люк, Найрак, Бефика – так назывались районы и города, охваченные пламенем бунтов и репрессий, невиданного насилия, причем преступления как «либераторов», так и «регуляторов» отличались крайней жестокостью.

Как ни странно, эти события оставляли Каролину равнодушной. Да, все эти ужасы действительно имели место, но где-то далеко и с кем-то другим. В непосредственной близости от Каролины жизнь текла спокойно и безмятежно. Она закончила ужин, отправила упаковку от продуктов питания в мусоропровод и пошла спать.

Глава 11

На следующее утро Каролина проснулась вместе с солнцем. Она рано позавтракала, приняла душ и отправилась на работу. Слежки за собой Каролина не заметила и с облегчением вздохнула.

Она прошла пост охраны у главного входа в здание, где размещалось отделение естественных наук. Графа поблизости не было видно. Однако открыв дверь кабинета, Каролина увидела, что ее рабочее место этой ночью подверглось обыску. Анализатор бесследно исчез. Кто-то полностью уничтожил информацию, которую она успела ввести в компьютер. Исчезли также модули данных с копиями результатов исследования загадочного существа.

Остолбенев от неожиданности, Каролина какое-то время смотрела на следы опустошения, а затем тяжело опустилась на стул. На нее накатилась волна безысходного отчаяния. Вот так запросто граф уничтожил плоды ее трудов. Каролина содрогнулась от внезапного удара, и холодок пробежал по ее спине. Человек этот был сущим дьяволом, сомнений в этом не оставалось.

Каролина позвонила Суай. Ее домашний телефон не отвечал, поэтому Каролина наговорила свое сообщение на автоответчик ее рабочего кабинета.

Каролину терзали сомнения, следует ли обращаться в полицию. Если да, то провернуть дело надо так, чтобы полиция смогла арестовать Карвура, не пронюхав при этом об украденном графом материале.

По всей видимости, это нелегко. Но тут ее вдруг осенило – Карвур уже, наверное, успел вернуться к себе в Паташ-Доу, а, оказавшись там, он практически уже недосягаем для криминальной полиции Кара-Сити.

Каролина почувствовала свое бессилие и чуть не расплакалась от злости. Все пропало. Никаких доказательств ее исследования, никаких образцов, которые она могла бы представить, иначе говоря, она попросту осталась с носом.

Действительно, она снова оказалась отброшена назад, за линию старта, потеряв при этом результаты недельных трудов и успев навлечь на себя гнев Готтшалка. А кроме того, неизбежно встанет вопрос о пропаже анализатора. Это дорогостоящая штуковина, и не так-то просто будет возместить пропажу.

Раздался звонок, и на видеотелефоне возникло незнакомое лицо.

– Полиция. Вы встречались вчера вечером с Суай Бенуки? – услышала Каролина непривычные для ее слуха слова.

Пропасть разверзлась, ураган катастрофы сбил ее с ног. Оказывается, она была последней, кто видел Суай живой. Ее нашли в кустах неподалеку от дома, до смерти избитую куском металлической трубы.

Каролина, от неожиданности лишившись дара речи, смотрела на мужчину на экране. Кошмарные подробности лавиной обрушились на нее. Когда ей задавали вопросы, она старалась отвечать на них по возможности уклончиво. Она рассказала, что они вместе с Суай вчера вечером отправились в ресторан и что у той был приятель по имени Эрик Кариоко. Он работал химиком-исследователем, а родом был откуда-то с островов. Нет, она не знает о том, были ли между ними ссоры, способные вызвать такое зверское нападение. Нет, она не могла припомнить никого, кто мог бы даже просто недолюбливать Суай Бенуки. Не говоря уже об убийстве, это точно.

Последние время Эрик и Суай встречались почти каждый день. Они даже подумывали начать совместную жизнь. Суай уже не раз поговаривала о ребенке. Эрик был симпатичным мужчиной. Каролина видела его всего пару раз. Ей запомнилось то, что это был высокий блондин с типичным островным акцентом и приятными манерами. Полиция занялась его поисками. Кажется, этим утром он не пришел на работу.

Каролина сообщила полиции все, что ей было известно, и пообещала не пропадать из виду.

Когда разговор был окончен, она обессиленно рухнула на диван, горько оплакивая смерть подруги. Бедняжка Суай. Это она, Каролина, обрекла ее на столь ужасную смерть своей жадностью. Именно в эти минуты, как никогда прежде, Риз проклинала самое себя.

Однако постепенно слезы ее высохли, а в сердце родилась жгучая ярость на графа Карвура. Это было его рук дело, так же, как и погром, устроенный в ее рабочем кабинете. Он, похоже, вознамерился убирать лишних свидетелей, лишь бы сохранить все в секрете.

И Каролина поклялась отомстить за подругу. Главная трудность заключалась в том, что у нее не было оружия. Внезапно Каролина осознала собственную беззащитность. Она никогда не пользовалась оружием в пределах Кара-Сити. Собственно говоря, она уже давно отвыкла от него – с тех самых пор, как уехала из Северного Триаса. Она привыкла к цивилизованной жизни. И вот теперь ей понадобилось оружие: Каролина осознала, как хрупок шит цивилизованности, призванный защитить ее.

Слава Богу, она знала, куда ей следует обратиться. Каролина быстро изменила все свои планы на сегодняшний день – вот за это ей определенно влетит от Готтшалка, – заказала себе в университетском автопарке машину и поехала в город. Она притормозила на Мельбурн-авеню возле магазинчика с вывеской:

«ШНАЙДЕР – ПИСТОЛЕТЫ, ОРУЖИЕ»

В итоге она приобрела себе дамский «фод» тридцать восьмого калибра и к нему шестьдесят обойм патронов плюс пару газовых гранат с алюминиевой чекой. Она погрузила весь свой арсенал на сиденье автомобиля, прекрасно понимая, что, совершив эту покупку, нарушила закон, и медленно повела машину к университетскому городку.

Было уже за полдень, когда Каролина вернула машину в автопарк, а сама отправилась домой. Система безопасности в здании не засекла вторжения посторонних, однако, проходя через парадный вход, Каролина не снимала руку с лежавшего в ее сумочке миниатюрного «фода».

У Карвура не возникло проблем с сигнализацией в здании университета. Не исключено, что ему были известны секретные коды.

Все в квартире по-прежнему находилось на своих местах, вещи лежали там, где им следовало быть. Каролина осторожно закрыла за собой дверь и осмотрела окна. Печати на них были не тронуты. В крошечной кухне, являвшейся одновременно и столовой, тоже никто не был. Она проверила спальню, встроенный шкаф – пусто.

У Каролины отлегло от сердца, и она опустила пистолет. После этого прошла в гостиную, положила пистолет на журнальный столик и вытряхнула из сумки белые коробки с боеприпасами.

Глава 12

Воздух над пустыней был теплым и сухим, и поэтому полет над бескрайними пространствами был сплошным удовольствием. Луиза вдруг поняла, что впервые за эти дни она радуется жизни и ей не хочется ни о чем думать. Нельзя сказать, что служба шла гладко, но после изнурительного напряжения последних дней было приятно немного расслабиться.

Ей удалось заполучить в личное пользование турбосамолет «Скуа», на котором она летела. Она тщательно обыскала его изнутри и снаружи в поисках подслушивающих устройств.

Луизе и раньше доводилось летать на самолетах такого типа, их быстрота и надежность были хорошо известны. Но особенно ей нравилось то, что при одной заправке топливом эти самолеты могли покрывать значительные расстояния. Эта старушка «Скуа» была еще 800-й серии, ее пределом было шестьсот миль в час, но она могла одним прыжком преодолеть восемнадцать тысяч километров.

Пассажирами ведомого Луизой самолета были сотрудники телекомпании «Векснет-7» из Кара-Сити – женщина-оператор по имен Лей, знаменитый телеведущий Дарел Хопстер и их помощник Юрами, по акценту которого Луиза предположила, что он родом из Дао. Она постепенно научилась различать жителей Векселя по их говору. Местные диалекты сильно отличались друг от друга.

Все они летели в пустыню Суукуп, в расположение одного из местных подразделений сил ИТАА. Там производилось бурение глубинной скважины для кочевников. Посещение базы создаст подходящий деловой фон для интервью, а само оно поможет Луизе обратиться через «Векснет-7» к избранной телеаудитории Векселя. Возможно, ей удастся разрешить проблему своего имиджа, сложившегося после ее участия в боевой операции вместе с Блейком в горах Скуллас. А в том, что такая проблема имелась, сомневаться не приходилось.

По возвращении в Дуази-Дайян Луиза получила три телефонных звонка с угрозами, причем, если верить «Стрэнду», от совершенно разных лиц. Ей пришлось самой себе признаться в том, что было какое-то недоброе предзнаменование в том, что где-то неподалеку находилось так много потенциальных убийц.

Дарел Хопстер был звездой телеканала «Векснет-7». Это был типичный телеведущий с правильными чертами лица и уложенными феном каштановыми волосами. Перед телекамерой ему прекрасно удавалось изобразить на своем лице сотни разных оттенков озабоченности.

Большую часть пути они провели, болтая о крупнейших городах Векселя, и в спорах, какой из них лучше. Чанг удивилась, узнав, что Хопстер успел посетить не один десяток планет в скоплении Скопуса. Он даже умудрился провести некоторое время в центре, на обитаемой планете, в системе, где базировались главные силы ИТАА.

Они обменялись впечатлениями о городе Кретчен на планете Хеймуорлд. Разве можно было забыть его изящные мосты, высокие шпили тысячи философских храмов.

Луиза решила, что ей в общем-то нравится Хопстер. Его развязный видеоимидж в жизни оказался весьма обманчивым.

Они были уже в самом сердце пустыни, когда наконец увидели яркий луч прожектора, свидетельствующего о том, что под крылом самолета показалась буровая площадка.

«Скуа» опустился ниже и облетел буровую площадку – вышку и три палатки, – а затем приземлился невдалеке от них. Навстречу Луизе вышла команда бурильщиков: лейтенант Ясода и два офицера технической бригады – Сакоми и Хикадо, все трое из 624-го соединения.

Луиза провела осмотр площадки. Бурильщики успели углубиться в землю на двести метров, преодолев твердую скальную породу, и выйти наконец на водоносный слой. Скоро кочевники смогут утолить многовековую жажду.

Все время пока Луиза изучала работу буровой, Лей не сводила с нее своей кинокамеры. Затем Хопстер приступил к интервью. Чанг намеренно говорила спокойным, уверенным голосом и, насколько возможно, старалась сохранить невозмутимость.

Безусловно, на Векселе имеются свои проблемы, согласилась Луиза. Они застарелые, а посему стали трудноразрешимыми. ИТАА не может справиться со всем сразу, поведала она Хопстеру. Более того, она не видела себя в роли «варяга», «назначенного сверху спасителя», как утверждали некоторые принадлежавшие к правому крылу писаки-журналисты из Френтана-Бич. «Чего может добиться всего один человек?» – не переставала подчеркивать Луиза.

На ее пути все время стоял капитан Качестер. Командование космофлота держало ситуацию под своим контролем, и здесь ничего не делалось без его ведома.

Вырвать рычаги управления из рук Качестера оказалось не таким уж легким делом. И ко всему прочему, это была совершенно свихнувшаяся планета. В штате Паташ-Доу практически не было тюрем. Им предпочитали взводы карателей. В Дуази-Дайяне каждую неделю раздавались взрывы, а в районах городских трущоб убийства и перестрелки стали неизменным атрибутом ночной жизни.

Хоть как-то изменить ситуацию к лучшему могла лишь непрерывная, целенаправленная деятельность.

Когда Луиза подумала о Качестере, стоявшая перед ней задача показалась ей еще более сложной.

К счастью, интервью быстро подошло к концу. Бурильщики устроили в ее честь завтрак, а затем они все вместе позировали перед камерой с небольшой группой кочевников, забредших сюда из пустыни.

Луизе показалось, что интервью прошло довольно гладко, примерно так, как она и предполагала. У нее был спокойный и чертовски самоуверенный вид – такой Луиза и увидела себя при просмотре видеозаписи.

По пути назад в Дуази-Дайян на борту «Скуа» Луиза и Хопстер обнаружили, что находят общество друг друга необычайно приятным. О чем только они не болтали!

С лица Хопстера куда-то слетела его привычная телемаска. Он стал казаться меньше ростом, чуть старше и проще в общении – словом, милашка да и только. К тому же он был удивительно проницателен и искренен. Первое, что он захотел знать, проверила ли Луиза самолет на предмет наличия в нем подслушивающих устройств.

– Все чисто, – отозвалась Луиза. – Я держу этот самолет под замком в специальном ангаре. Я сама провожу техосмотр и тщательно просвечиваю машину перед каждым вылетом.

– У-у, тогда у вас, должно быть, имеется определенный опыт на этот счет.

– Да, пожалуй.

– Но если вы будете им слишком досаждать, вас могут убрать с дороги. Уж они позаботятся, как это сделать.

– Насколько мне известно, офицеров ИТАА убивают редко.

– О, их не только запросто убивают, их превращают в ничто. Лет сорок назад была тут у нас одна знаменитость, некий полковник Баптист. Он стал жертвой биологического оружия, заразившись в Дуази-Дайяне от проститутки. Нет, он не умер, он превратился в живую развалину – никакого контроля за мускулатурой. Этакий огромный дергающийся идиот. У него сохранилась способность мыслить, но речь отнялась. И еще у бедняги совсем расстроился кишечник. Был и еще один, которого заразили грибком. Этот в конце концов умер. Нет, они ведут себя с офицерами ИТАА точно так же, как и с остальными.

– А что они имели против Баптиста?

– Он был несгибаем и отказывался принять чек со взяткой, насколько мне известно. Он собирался к тому же осуществить какие-то реформы. По-моему, инициатива исходила из центра.

Луизе стало не по себе. Так, значит, командование ИТАА уже и раньше пыталось навести здесь порядок. Это было что-то новое. Почему ей ничего не сказали об этом? Или решили, что она пойдет на попятную?

– Я тоже не намерена, как вы выразились, «принимать чек», – сказала она с неожиданной серьезностью.

– И вы настолько мне доверяете, чтобы говорить такое? Мы ведь с вами знакомы всего лишь несколько часов, полковник.

– Напротив, у меня такое чувство, будто я вас знаю давно. Я вас хорошо изучила, мистер Хопстер. В конце концов, доступ к данным ИТАА не так уж бесполезен. Вы не в ладах с супругой, а между тем связями располагает она, а не вы. Вы всего лишь выскочка без роду и племени, мистер Хопстер, из какой-то дыры в Южном Триасе. Вы к тому же еще и лгун. В действительности вас зовут Гелим Макоб. У меня даже есть досье на вашу матушку Джилиан Макоб. Весьма интересная особа, к тому же крайне изобретательная.

Хопстер ощетинился.

– Вам следовало бы хорошенько убедиться в том, что самолет чист, иначе считайте, что этими словами вы подписали себе смертный приговор.

– Самолет чист, – улыбнулась Луиза. – Да успокойтесь, это мой хлеб. Чем же мне еще заниматься, кроме как подслушивающими устройствами! А мотор «Скуа» гудит так сильно, что невозможно вести дистанционную слежку со спутника. Здесь, на борту, все вибрирует.

Хопстер уставился в окно. Чанг была уверена, что поймала его в свои сети, сказав о «безродном выскочке».

– Простите меня, если я злоупотребляю своей искренностью, мистер Хопстер.

– Называйте меня просто Дарел. Я тоже прошу прощения за свою дерзость. Но вам следует помнить, полковник, где вы находитесь. Это ведь Вексель.

– Это я только и слышу отовсюду.

– Мы ведь здесь привыкли к такому ИТАА, которое ограничивается рытьем колодцев и не сует нос в чужие дела. Вы догадываетесь, что я имею в виду?

– Мне известно, что здесь побывало немало представителей ИТАА, которые с этим мирились. Однако теперь даже в самом командовании произошли перемены. Одному ответственному лицу пришлось подать прошение об отставке, но ему еще предстоит ответить на ряд обвинений.

Хопстер от удивления широко раскрыл глаза:

– Наконец-то, – и игриво добавил:

– И поэтому вас решили направить сюда.

Луиза не смогла сдержать улыбки:

– О, благодарю вас, мистер Хопстер, за оказанное мне доверие!

Дарел Хопстер в притворном ужасе закатил глаза:

– Ах да, вы можете быть хоть самим Аттилой Прожорливым, людоедом-великаном, и все равно вы будете одиноки в вашей борьбе. Если в ИТАА и в самом деле решили навести здесь порядок, им следовало бы прислать сюда побольше народу, а не одиночку-новичка.

– Здесь планируется провести огромное количество кадровых перестановок. Собственно, в этом и заключается план ИТАА.

Хопстер присвистнул.

– Что ж, может быть, это и станет сенсацией столетия. Мне надо как можно скорее вернуться к себе на телестудию.

– Только попробуйте, мистер Хопстер, и я вас прихлопну как муху. Честное слово!

– Теперь мне все ясно, – усмехнулся Хопстер. – Вы провокатор. Вас послали сюда все как следует взбаламутить, а затем посмотреть, кто первым клюнет на вашу удочку. А затем они постепенно переведут сюда целое подразделение, и получится что-то вроде тихого, ползучего переворота.

Да, этому человеку в проницательности не откажешь.

– Для этой операции уже готовят нужных людей.

– Следует однако задаться вопросом: а можно ли доверять новым людям? Так ли уж много в ИТАА честных людей?

«Замечательный вопрос, черт побери!» – подумала Луиза.

– Не знаю, мистер Хопстер, но надеюсь, что такие есть, – сказала она бесстрастным тоном.

– Значит, все по-прежнему зависит от расстановки политических сил. Риск остается. Вы здесь можете легко накликать на себя беду, и выйдет так, что все, кто помогал вам, окажутся в одной яме. Здесь очень любят обвинять всех скопом.

Луиза пожала плечами. Чего же еще он ожидал от нее, кадрового боевого офицера ИТАА?

– У меня нет для вас готовых ответов, мистер Хопстер. Если моя боевая операция пройдет, как это задумано, большинство здешних функционеров оставят свои посты в течение года. За это время мы намерены принять крутые меры в отношении вооруженных бандитских формирований.

– Но ведь эта чертова планета целиком находится в их руках. Я имею в виду, что «регуляторы» действуют исключительно по указке местных правителей.

– Прокуратура ИТАА достаточно сильна, чтобы возбудить дела против каждого из них. Не забывайте, что ИТАА не платит судебных издержек за слушание дел в собственном суде.

Это полностью соответствовало истине. Ни один из населенных человечеством миров не мог обойтись без ИТАА, так как мгновенно лишился бы юридической поддержки. Поэтому каждый получивший повестку явиться в суд ИТАА был вынужден подчиниться, и любые деньги и влияние здесь были бессильны. Оказавшись однажды в центре судебного разбирательства, бедняга настолько увязал в хитросплетениях следствия, что пребывание в тюрьме растягивалось на долгие годы и постепенно перерастало в исправительный срок. ИТАА создавалось как раз для того, чтобы служить на всех населенных человечеством мирах гарантом правосудия, простиравшегося за пределы какой-то одной конкретной планеты – чтобы свергать зарвавшихся диктаторов, пресекать разгул преступности, искоренять мракобесие сект. В целом, можно сказать, система работала исправно с самого первого дня своего основания.

Внизу, под крылом самолета, пустыня постепенно переходила в поросшую травой степь с редкими островками деревьев.

Хопстер указал вниз:

– А знаете ли, полковник, что пустыня Суукуп – дело человеческих рук?

– Да. Кажется, я что-то читала об этом. Сразу все и не припомнишь.

– Когда люди только начинали заселять Триас, здесь были леса. Однако вскоре им пришел конец. Здешние деревья были примитивными, их древесина почти ни на что не годилась. Хотя первые города строились из этих деревьев – они шли на доски и опалубку. Затем здесь возник район земледелия, но почва была бедна и вскоре истощилась до предела. В центре пустыни на сотни квадратных миль простирались голые скалы.

– Но это ведь не единственный мертвый район на Векселе?

– Их тысячи. Признаюсь, я фанат экологического движения, и не будет преувеличением, если я скажу, что с самого начала колонизации природа Векселя нещадно эксплуатировалась.

– Но ведь условия здесь мало отличались от других планет?

Хопстер помрачнел:

– Виной всему потерянное столетие. После войны Звездного Молота Вексель оказался на целые сто лет в полной изоляции.

– И именно тогда началась кровавая анархия?

Хопстер кивнул:

– Правление мелких диктаторов, армии головорезов, повсюду сплошной геноцид…

– Да, именно геноцид, это я успела заметить.

– Все началось с лаовонов. На Векселе их сопротивление первое время было особенно сильным, они ответили на вторжение с невиданной жестокостью.

– Да, конечно, ни одна из детских сказок на Векселе не обходится без упоминания о Дер Чумпсере, людоеде, питающемся детской кровью.

– Чем он и занимался, между прочим. Детей сначала поджаривали, отделяли мясо от костей, а затем готовое блюдо подавалось к столу придворных Чумпсера.

– Так что, такой людоед существовал на самом деле? – спросила Луиза, отказываясь верить услышанному. – Неужели лаовоны доходили до такой звериной дикости?

– Дер Чумпсер родился и вырос на Векселе. Он был лаовоном из благородного рода Голубого Сейфана. Его считали экстремистом. Но на Векселе лаовоны всегда круто обходились с землянами.

– В что было потом?

– После того как пал Лаогольден, а великий флот был уничтожен, здешние лаовоны почти все погибли. Спастись удалось не более ста тысячам. Остальных буквально потопили в крови. В горах Скуллас до сих пор сохранилось ущелье…

– Да, да, я его видела…

Хопстер был ошеломлен.

– Раз так, вы все, наверное, поняли сами. Но настоящая трагедия разыгралась позднее. Когда были потеряны все контакты с остальным миром. В ту пору почти все человечество разбрелось кто куда. ИТАА начиналась почти с нуля. – Внезапно Хопстера охватил гнев. – Вы говорите о героическом периоде ИТАА нашей цивилизации. Кто спорит, великие дела за крайне сжатый срок, все так. В моих образовательных программах без упоминания об этом не обходилось ни разу. Но на Векселе все развалилось. Здесь воцарилась дикость. С тех пор минуло более двух тысяч лет, но планета в экономическом отношении отброшена назад, дела обстоят хуже, чем до прихода лаовонов. Сомневаюсь, что мы когда-либо сможем наверстать упущенное.

– Произошло то, что когда-то в древности получило название «ливанизация общества». Можно предположить возникновение общественного кризиса.

– Нашим власть имущим это очень даже на руку. Повернись дела по-другому, и верхушка айсберга лишится всего. У нас весьма удачливая олигархия.

– И все-таки ситуацию можно изменить. Центральное командование Скопуса настроено решительно, – упрямо произнесла Луиза.

– Надеюсь на это. Ради всех нас, от души надеюсь.

Глава 13

В коровнике было холодно и неестественно светло. В углу стояла низкая клетка, некогда предназначавшаяся для откорма телят. В этой клетке, терзаемая страхом за свою жизнь сидела, скорчившись, Каролина Риз. Клетка скорее походила на орудие пытки – холодная, с бетонным полом и скользкими металлическими прутьями. В ней нельзя было даже повернуть головы. Это тесное пространство рождало ощущение клаустрофобии. Каролине казалось, что она вот-вот разразится воплями от ужаса.

Через переднюю решетку клетки, которая была не больше двух метров в ширину и метра в высоту, ей была видна громоздкая машина по выращиванию телят, которая в ярком искусственном освещении мерцала каким-то зловещим блеском. Напротив машины на небольшой скамье было установлено оборудование, предназначенное для исследований, и мониторы компьютеров. Перед верхним смотровым отверстием машины на треноге стояла видеокамера.

Время от времени к анализаторам подходил граф Карвур, проводя беглую проверку мониторов и датчиков. Затем, презрительно фыркнув, он театрально удалялся. Полы его тяжелого пальто развевались ему вслед. На Каролину он не обращал никакого внимания.

Остальное время коровник был пуст, за исключением самой Каролины и находившегося в машине существа, а также не считая жука, время от времени проползавшего по полу коровника в поисках остатков какой-либо пищи в сточных желобах. Каролину передергивало только от одного его вида. Это были местные жучки качи, повсеместно распространенные на Векселе.

Исходя из того, что она все еще была жива, Каролина могла предположить, что зачем-то нужна Карвуру. У нее оставалась одна надежда, что это поможет ей выжить, пока она не разработает план побега. Как это сделать, она еще пока не знала. Шансы на удачу были невелики. Кажется, она провела в клетке не менее полутора суток, когда до нее донеслись первые странные звуки.

В воздухе раздался пронзительный писк, напоминающий резкий металлический звук, возникающий при сверлении в металле крошечных отверстий. Звук длился около минуты, а затем перешел в царапанье.

Каролина устремила взгляд на машину по выращиванию телят. Может быть, в ней что-то не в порядке? Шум усилился.

Небольшое гнездо блока питания с правого нижнего бока машины неожиданно выскочило наружу и осталось болтаться в воздухе. Из отверстия показалось нечто, которое затем плюхнулось вниз на стол. Секунду оно постояло на месте, будто изучая обстановку. С расстояния в пятнадцать футов было трудно разглядеть существо, но внешне оно напомнило Каролине крошечного человечка – этакое двуногое создание ярко-красного цвета, шести дюймов росту, с гладкой кожей дождевого червя и едва развитой головой. Вдруг неизвестное существо исчезло за столом. Спустя несколько мгновений оно появилось снова и сделало перебежку к ножке скамьи, на которой были установлены датчики и мониторы. Существо ловко взобралось вверх по ножке стола, как если бы человек вскарабкался по стволу дерева, а затем несколько минут расхаживало среди оборудования.

Каролина забилась в дальний угол клетки, зажав рот ладонью, чтобы не закричать. Что-то в этом существе было такое, что говорило о серьезности его намерений, отчего у Каролины по коже забегали мурашки. Спустя минут пять раздался щелчок, и видеокамера изменила угол съемки, а линзы изменили фокус. Затем видеокамера отклонилась назад для съемки иллюминатора машины. Крошечное двуногое существо научилось управлять видеокамерой.

Вскоре последовали новые щелчки и треск переключений. Это заработало другое оборудование. Затем непонятное создание снова появилось над столом, будто человек на утесе, а потом спрыгнуло вниз, приземлившись где-то позади скамьи, и скрылось из виду. Внезапно оно появилось снова из-за дальнего конца машины и пробежало через весь коровник, напоминая при этом миниатюрного спринтера.

Передвигалось оно со скоростью таракана – от окон к двери, от двери к сундукам и так далее. Наконец оно повернуло в сторону клетки, в которой томилась Каролина. Она была уже готова завопить что было сил, когда существо вдруг замерло на полпути. Неподалеку от него проползал крупный жук качи. Ярко-красное создание метнулось вслед за жуком и после молниеносной погони настигло и схватило его, подняв над головой, живого и дрыгающего лапками, а затем снова поторопилось к машине-инкубатору.

Там это существо вскарабкалось наверх и втянуло вслед за собой качи в гнездо блока питания. Секунду спустя за ними захлопнулась крышка. Каролину передернуло от отвращения. Существо в инкубаторе было живым, сомнений в этом не оставалось, и оно не то размножалось, не то почковалось. К тому же оно выяснило, как можно выбраться из машины наружу. И это всего лишь через пару дней после того, как Каролина увидела его в состоянии более близком к смерти, нежели к жизни.

Один за другим у нее в голове возникали вопросы. Для чего, собственно говоря, понадобился этому существу качи? Почему, черт побери, оно обладает способностью к столь быстрому размножению? То, что Каролина оставила здесь два дня назад, было инертной и безжизненной массой. Оно едва могло пошевелить щупальцами в растворе питательного желе. Присутствовала ли тогда в зачаточном состоянии новая форма? Нет, невозможно – сканирование обнаружило бы ее.

Внезапно Каролину охватило непреодолимое желание посмотреть, какую же информацию выдал каталог ИТАА, – информация уже должна была поступить на ее компьютер, когда в кабинет ворвался Карвур. Догадался ли граф сделать перезапись полученных данных с ее дискет, прежде чем стереть их? Произвел ли он сверку с центральным каталогом биоформ? Ах, как необходимо было Каролине вырваться из заточения!

Карвур снова пришел проверить работу оборудования. На улице лил дождь и завывал ветер, что, впрочем, было обычным явлением для высокогорных пустошей Паташ-Доу. Граф был одет в просторный плащ и широкополую шляпу, с которых на каменный пол потоками стекала вода.

Каролина окликнула его. Она впервые решилась на этот шаг с той минуты, как он запихнул ее и эту преисподнюю. Однако граф сделал вид, будто не слышит ее.

Нимало не стесняясь, Каролина принялась умолять его. Тревожные нотки в ее голосе заставили графа прислушаться. Еще несколько мгновений он притворялся, что занят контрольными датчиками, а затем подошел к клетке и уселся на корточки. С его плаща по-прежнему стекала вода. На ногах его были громадные резиновые сапоги.

– Так, значит, вы изволили внять голосу разума? – произнес он спокойным, но ничуть не менее жутким от этого тоном.

– Да, граф. Я…

Он усмехнулся и приподнял вверх руку, словно отметая прочь возможную похвалу.

– Вы же сообразительная, умная женщина. Я не сомневался, что вы сумеете правильно оценить ситуацию. Особенно сейчас, когда вы так далеко от этого ужасного сверкающего города с его фальшивыми ценностями и соблазнами. Здесь ведь все по-другому. Не правда ли?

– Да, граф.

– Я полагаю, вы бы не отказались принять ванну, а затем хорошенько поужинать. Ведь согласитесь, здесь, в нашей лаборатории, несколько прохладно. – Он как-то странно выделил слово «лаборатория».

– Да, будьте добры, граф.

– А после хорошего, сытного ужина вы не откажетесь отблагодарить графа, доброго графа за оказанный вам прием и добровольно разделите с ним ложе.

В горле Каролины застрял комок.

– Да, граф, – с трудом выдавила она. Она была готова на любые жертвы, только бы выбраться из этой клетки.

– И на этом ложе вы с радостью одарите доброго графа всем, что у вас есть.

– Да, граф, – еле слышно прошептала Каролина, не до конца понимая, чего же граф от нее хочет.

– Ну и отлично. – Глаза Карвура сверкнули. – Я же знал, что вы разумная женщина. «Век живи, век учись»… Вы знаете эту пословицу?

Граф отпер клетку, помог Каролине выбраться наружу, а затем фамильярно прижал женщину к себе, отчего той совсем стало не по себе.

Перспективы был безрадостные. Каролина не принадлежала к числу чувственных женщин. Собственно говоря, ее личная жизнь годами протекала спокойно, без страстных порывов. Разве она могла предвидеть, что ей придется притворяться, будто она сгорает от страсти к этому чудовищному человеку. Она тешила себя надеждой, что сумеет преодолеть себя и отдаться ему.

Не убирая руки с ее талии, Карвур подвел Каролину к инкубатору. Его бедро недвусмысленно прижималось к бедру Каролины.

– Не хочешь взглянуть, как поживает наша находка? – вкрадчиво произнес граф.

– Да, граф, – по-прежнему односложно пробормотала Каролина. – Это будет интересно.

На экране монитора существо было видно во всей своей красе. Каролина оторопела.

– Оно выросло!

Да, находка была уже вдвое больше своих первоначальных размеров. И вела себя активно. Щупальца находились в движении, то исследуя стены инкубатора, то перемешивая питательное желе. А над основной ее массой, напоминающей тело белой улитки-слизняка, выросло нечто, напоминающее громадную оранжевую хризантему. Она раскачивалась во все стороны, живая и как будто исполненная какого-то загадочного целенаправленного порыва. Во всем этом было нечто отталкивающее. Каролина, съежившись, отступила назад, ужаснувшись активности загадочной материи.

– Наш гость не слишком приятен на вид, не так ли? – поддел ее граф. – Но ведь он нас озолотит. А это самое главное.

Рука Карвура по-прежнему изучала ее тело с отталкивающей бесцеремонностью. Каролина молила Бога, чтобы тот помог ей совладать с собой, чтобы потом, при первой же возможности, расправиться с графом. Она просто обязана была выжить и восстановить результаты сверки с каталогом биоформ ИТАА.

– Пойдем, Каролина. Я сгораю от нетерпения увидеть тебя под душем, – промурлыкал граф, увлекая ее к выходу.

Снаружи хлестал дождь. Граф галантно распахнул плащ, приняв под него Каролину, и они бок о бок пересекли двор.

– Такие женщины, как ты, – произнес граф хрипловатым шепотом, – женщины в расцвете лет, мне нравятся даже больше молоденьких девчонок. – Граф с силой стиснул рукой ее ягодицу. Каролина инстинктивно ускорила шаги. – Да, именно такие женщины, как ты, сочные, щедрые, созданные для любви.

– Прошу вас, граф, не надо, – пискнула Каролина. Палец графа проник между ее ягодиц, и Каролина, не выдержав, побежала к задней двери дома, не обращая внимания на потоки ливня; и пока она не прошмыгнула в кухню, вслед ей несся хохот графа. За вечером наступила ночь, которая принесла с собой нескончаемые, полные унижения терзания плоти. Каролина никогда не думала, что с ней может произойти такое. Конечно же, она понимала, что приходилось выбирать между унижениями и смертью. В поместье никто не осмелился бы задавать графу каких-либо вопросов. Это было не более чем многовековая традиция. Любая женщина, в сущности любой человек мог стать объектом любовных аппетитов графа. Так уж здесь повелось со времен лаовонов.

Профессор Риз подверглась жесточайшим унижениям, ценой которых купила себе жизнь. И все-таки ей по-своему повезло. Потому что в следующую свою вылазку крохотное двуногое создание немедленно обшарило клетку-загон, тщательно собрало все следы ее пребывания в этом тесном пространстве, а затем перенесло все свои находки в машину-инкубатор, заодно прихватив по дороге еще одного жука качи.

Глава 14

Они продолжали беседовать, когда самолет приземлился в Дуази-Дайяне. И как-то так неожиданно получилось, что их беседа продолжилась за столом ресторанчика, где они решили вместе поужинать.

Женщина-оператор и помощник улизнули по своим делам. Кому-то хотелось поплавать в бассейне и немного размяться, а кому-то попросту вздремнуть. Хопстер знал поблизости один ресторанчик в крестьянском стиле, где они решили побаловать себя раками и холодным как лед местным пивом. Поверх униформы Луиза накинула плащ.

Впервые за многие недели она чувствовала себя великолепно. Может быть, ей так казалось, но после участия в боевой операции в горах Скуллас Луиза никак не могла прийти в себя.

Затем они отправились прогуляться по набережной, мимо огромных рекламных щитов с ружьями и черепами, будто не замечая существования последних. Впрочем, то же касалось и прекрасного вида на реку. С помощью удостоверения личности Хопстера они сняли номер в гостинице и предались любви с такой восхитительной горячностью, какая могла соответствовать прелести остального вечера.

Луизе именно это и требовалось. Как давно, как чертовски давно она не занималась любовью! Пожалуй, этот факт представлял серьезную проблему в жизни каждого боевого офицера. Приходилось выбирать между семьей и карьерой. Устав ИТАА запрещал вступление в брак. Приходилось часто переезжать с места на место, одним прыжком преодолевая расстояние в несколько световых лет. Друзьям, которых вы оставили дома, уже давно перевалило за сто лет, и возвращаться было некуда, так как не было и «родного очага».

Разумеется, Луизе было известно, что Хопстер женат и у него трое детей. Но это, пожалуй, было даже к лучшему: в настоящий момент Луизе вряд ли нужны были постоянные отношения. Ее бы устроило время от времени, скажем, не чаще раза в месяц, встречаться с мужчиной. А у Хопстера, знала она, есть женщина в каждом порту. У его жены, возможно тоже были любовники, и жизнь их размеренно текла, как и у многих подобных им пар.

Затем Луиза лежала, нежась, в постели и разглядывала в окно городской пейзаж.

– Как я понимаю, завтра утром ты отправляешься к себе в Каудрей-Кара? – произнесла она наконец.

Хопстер уже встал, собираясь в душ.

– Нет, уже сегодня вечером. Представление продолжается. Мне надо взять интервью у Палатины Каудрей.

– Этой блистательной дебютантки?

– Мне надо быть там завтра к девяти утра. Придется вылететь сегодня вечером.

Ясное дело. Чтобы у жены и домашних не возникло подозрений. Луиза представила сцену. Себе она ни за что не пожелала бы подобного.

– Но уже поздно. На север больше нет рейсов.

– Знаю, но есть один ночной самолет в Люк. Оттуда бы я смог легко добраться попутным транспортом в Френтана-Бич. Там я могу, если успею, пересесть на самолет до Каудрей-Кара, а оттуда прямым автобусом добраться до центра к девяти утра.

– Примешь успокоительные таблетки и выспишься в самолете?

– Я могу вздремнуть на пути из Люка до Френтана-Бич.

– Значит, торопишься к жене и детям?

– Да, – кивнул Хопстер, и она почувствовала в его голосе нотки досады. – Мне обязательно надо успеть к ним, У нас еще будет время. Все будет прекрасно.

Луизу вдруг пронзило странное чувство – горькая смесь вины и боли. Как, должно быть, чудесно возвращаться к родному очагу, туда, где тебя ждут тепло и уют, любовь и уважение. Разве это можно сравнить с холодной раскладушкой командующего силами ИТАА на планете Вексель, в комнате, где надо ежедневно проводить обыск, искать подслушивающие устройства!

Луиза подождала, пока Хопстер не выйдет из душевой, чтобы задать ему еще один вопрос:

– Я увижу тебя снова?

Он улыбнулся и нежно поцеловал ее в губы.

– Нам было хорошо, не правда ли? Поверь, я бы хотел остаться, но ведь я уже объяснил – мне надо к семье. Поэтому, если ты хочешь снова увидеть меня, я отвечу «да», но только здесь, в Дуази-Дайяне. По этому поводу у нас с женой есть определенное соглашение.

– Никаких чужих юбок в родном городе?

– Да, мы оба развлекаемся в других местах.

Наступил ее черед снисходительно улыбнуться.

– Понимаю. У меня не то положение, чтобы обзаводиться семьей или часто менять любовников.

– Да, мне понятно. В этом деле ты новичок.

– К тому же это небезопасно. Мне столько предстоит сделать в ближайшие месяцы. И от этого зависит слишком многое.

– Похоже, тебе достались неплохие козырные карты.

– И я пока разыграла первую. Я знаю, как держать себя в руках. Видишь эти красные нашивки? Каждая присвоена за участие в боевой операции.

Это не произвело на него особого впечатления.

– Да, я знаю. Я успел повидать настоящий бой. Но здесь все по-другому. Эти люди просто убийцы. Вспомни Баптиста. Здесь не остановятся ни перед чем.

Луиза одарила его холодным взглядом.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что шпионишь в пользу сестер Каудрей?

– Нет. А если бы и вправду?

– Тогда бы я оказалась скомпрометированной. Пришлось бы выходить из игры и, поджав хвост, возвращаться в распоряжение Центра.

– Ну, тогда я смогу оказать тебе услугу.

Внезапно Луиза почувствовала легкое раздражение.

– Я знаю, что ты остер на язык. Недаром я не поленилась изучить всю твою подноготную. И я не ошиблась, выбрав тебя для этого интервью.

– Эй, меня выбрала телекомпания, а ей ты приказывать не можешь.

– Конечно же, нет, но я обратилась с просьбой.

Хопстер пожал плечами:

– Что ж, получилось неплохое интервью. Оно должно выйти в эфир уже сегодня в вечерней программе. Думаю, оно станет гвоздем теленовостей.

Раздражения Луизы как не бывало. Она снова стала смотреть в окно, а Хопстер принялся одеваться.

Когда он ушел, Луиза вдруг ощутила одиночество. Однако она решительно повела с ним борьбу, в чем ей весьма помогли теленовости и бокал виски. Затем она уснула.

Глава 15

Это было за гранью возможного, одним шансом из бесконечного множества. Однако при всей фантастичности это было реальностью.

Мастер Боя пробудился в новой эпохе Вселенной. А то, что это была новая эпоха, сомнений не оставалось. Со времен катастрофы минула целая вечность. После того как сознание покинуло его, колесо времени совершило уже не один миллион оборотов, разгоняя в стороны, разбивая вдребезги, погружая в холод оцепенения бесчисленные миры. И все же удивительное, безупречное по замыслу тело Мастера Боя сохранилось, погруженное в сон, пережив при этом все катаклизмы.

Осознание возвращения к жизни было на удивление приятным. Мастер Боя упивался радостным ощущением бытия, самой возможности мыслить и принимать решения.

Прежде всего следовало заняться регенерацией. Лишенная мозга масса пришла в плачевное состояние. При проверке в наличии оказались все основные органы. По мере создания новых органов масса тела постепенно увеличивалась. Похожие на щупальца нервные ответвления были заменены новыми.

Обновленная система оптического наблюдения изучила внутреннее устройство инкубатора с убийственной точностью. Корпус был изготовлен из прочной керамики, однако в структуре имелись металлические части и вставки из прозрачного стекла, бывшие, вероятно, смотровыми отверстиями передней поверхности.

Мастер Боя не сомневался в том, что эта машина является частью неизвестного ему лабораторного оборудования. Запас питательного желе пополнялся через трубку из бака, помещавшегося в основании машины. Было также предусмотрено устройство для поддержания в инкубационной камере постоянного давления и температуры. Похоже, все вокруг было создано в научных целях. И конечно же, это свидетельствовало о высоком уровне технического развития.

На мгновение в сознание Мастера закралась мысль о том, не выжил ли его древний враг, батрахийская цивилизация. Неужели этот странный эксперимент проводят батрахийцы? Может быть, он попал в плен к врагу?

Обследование смотрового окошка оказалось небесполезным: при помощи пары довольно странных удаленных оптических сенсоров сквозь смотровое стекло на Мастера Боя взирало двуногое существо с маленькой головой на относительно большом теле.

У существа был плохо развит сенсорный аппарат, так как напротив окошка была установлена механическая оптическая система. Следовательно, все, что происходило внутри инкубатора, тщательно регистрировалось.

Предположение о том, что это лаборатория, подтвердилось. Однако врагов-батрахийцев нигде поблизости не было. Это давало повод для ликования. Однако один вопрос по-прежнему оставался без ответа – как долго он пробыл без сознания?

Мастера Боя охватил необъяснимый страх: а что, если он единственный представитель империи Аксона-Нейрона, кому удалось выжить? Неужели ему суждено стать последним из великой расы высшей нервной системы?

Что делать? К несчастью, перед ним не стояли четко очерченные задачи, кроме одной – выбраться из тесного инкубатора и раздобыть себе подходящую форму-носитель.

На эту роль вполне подходило заглядывавшее в окошко существо. На вид оно было подвижным и, очевидно, достаточно гибким. Обладало ли оно разумом, не имело ни малейшего значения. Это была примитивная биоформа, загнанная в тесные рамки генетического кода, который мог вооружить это создание лишь примитивными физическими возможностями. Однако эти возможности плюс безусловно высокий технический уровень этой цивилизации могли бы послужить отличным сырьем для превращения ее представителей в форму-носитель.

Таким образом, пока продолжалась проверка имеющихся в наличии органов, Мастер Боя сумел получить дополнительную информацию о внешнем мире, окружавшем его инкубатор. Он смоделировал разведчика, вырастив его из регенерированной почки внутри пищеварительного тракта. Благодаря смешанной генетической структуре удалось получить форму небольших размеров. Он выпустил ее в раствор желе под основной массой тела, а затем отправил вниз по канализационной трубке в основании инкубатора. Внутри канализационной системы разведчику удалось избежать саморазрушения, когда он пробивал прокладки фильтров, а затем прокладывал себе дорогу вниз по трубке. В конце концов он обнаружил выход и принялся изучать окружающую обстановку. Вернулся он с парой крошечных незнакомых биоформ.

Для их изучения в основании тела Мастера Боя была приготовлена специальная сумка с рецепторами. После тщательного осмотра эти биоформы были растворены и поступили в пищеварительную систему. Мастер Боя понимал, что он сам является предметом научного исследования. Поэтому он прибегнул к крайней предосторожности, не желая выдавать свою деятельность по изучению окружающего мира.

На всех его действиях лежал груз тяжелой ответственности. Скорее всего, он остался единственным во всей Вселенной и, будучи в полном одиночестве, должен быть готов к выполнению важной миссии – возрождению великой расы Аксона-Нейрона. Грандиозная задача!

Но Мастер Боя не был обычной формой-воином, ему не приходилось носить в себе Высшую Форму и поэтому в этом отношении он был свободен от чьих-либо указаний. Им руководило единственное желание – увидеть возрожденную империю богов Аксона-Нейрона, готовую к новым доблестным победам.

Следующим шагом Мастера Боя было придание необходимой твердости кончикам нескольких щупалец – с их помощью он намеревался отвинтить болты и сломать пластмассовые стенки. Затем он сформировал небольшой прочный мешок, который наполнил раствором сильнодействующей органической кислоты, способной разъедать металл, а также пригодной в качестве наступательного оружия. Мастеру Боя удалось проникнуть во все внутренности инкубатора. Щупальца и «независимые бегунки» изучили даже самые дальние его уголки. В конце концов, в инкубаторе не осталось ни единого винтика, который бы не подвергся детальному осмотру. По мере накопления информации ему стали известны многие параметры данной ситуации. Мастер боя находился в центре некой средних размеров структуры, которая, по всей видимости, была предназначена для содержания в ней определенного количества крупных животных. За пределами этой структуры простиралось планетарное пространство. Об этом свидетельствовали ветер, дождь и прочие природные явления.

Двуногое существо было единственным, входившим внутрь этой структуры. Появлялось оно крайне редко и никогда не задерживалось внутри надолго. Подойдя к инкубатору, оно ограничивалось лишь беглым осмотром оборудования. И все.

Однако предположение о том, что двуногое существо не было единственным во всем внешнем мире, подтвердилось образцами свежих испражнений животных, принесенными разведчиком из дальнего внутреннего угла структуры.

Совсем недавно поблизости находилось еще одно двуногое существо. Мастер Боя почувствовал укол сожаления. Знай он раньше, что совсем рядом находилась подходящая форма-носитель, он уже давно вернулся бы в подобающее для его священной миссии состояние.

Мастер Боя снова переключил свое внимание на двуногого, который навещал его чаще.

Такая возможность скоро представится.

* * *

Рэм Кервилиг, находившийся в данный момент в узком ущелье реки Климати, не знал, что ему делать – смеяться или плакать. Жизнь его превратилась в кошмарный клубок радости и страха. Рина вернулась к нему и теперь игнорировала и Гриффа, и Ларшеля. Это было поводом для радости. Однако соперники Рэма замышляли его убийство, и тут уж было совсем не до смеха.

Теперь каждый вечер Рина уходила вместе с ним в лес, где они давали волю своим страстям. В сексе Рина была ненасытна, и Рэм совсем потерял голову. Он едва мог думать о чем-то ином, кроме нее.

Остальные же мужчины находились далеко не в радостном состоянии. Ларшель и Грифф, как товарищи по несчастью, стали закадычными друзьями. Как-то поздним вечером они сидели у костра и плели веревку, строя при этом Рэму злобные рожи.

Следующим вечером Грифф с намеренным пренебрежением пнул ногой пивную кружку, проходя совсем рядом с Рэмом. Тот взвился было, но перехватил холодный, угрюмый взгляд Ларшеля, наблюдавшего за ним из глубины пещеры, и сник.

Рэм знал, что прикончить его здесь им будет легче легкого. Возможно, Рина как раз этого и хотела. Она, очевидно, обожала, когда мужчины вступают из-за нее друг с другом в схватку. Быть может, ей хотелось и того, чтобы из-за нее умирали.

Рэму оставалось только одно: либо однажды утром проснуться с кинжалом в груди, либо оставить ряды ОАЮЗА, бежать на север и, попытав удачи в отряде «регуляторов», постараться начать жизнь заново. Это было бы, конечно, нелегко. Он уже давно находился в поле зрения властей, и его имя и личный номер были занесены в память компьютера. Попадись он, его бы без лишних раздумий расстреляли прямо на месте.

Для любой легальной работы потребуется «личный индекс», а покупка нового, поддельного, потребует кучу денег. У Рэма же, естественно, не было ни гроша за душой. Однако дальнейшее пребывание здесь означало для него верную смерть.

На горы уже спускались сумерки, когда появилась Рина. У нее было странное выражение лица, а на губах блуждала улыбка, когда она позвала его в лес.

Рина поднялась вверх по крутой тропинке. Рэм огляделся по сторонам, поднялся на ноги и с небрежным видом пошел за ней. Он услышал, как за его спиной кто-то демонстративно сплюнул.

Рина ждала его на самой вершине тропы, и прикосновение ее тела, ее груди и губ снова зажгло безумный огонь в его чреслах. Они пошли дальше, в глубь леса. Рина оглянулась, чтобы убедиться, не идет ли кто-нибудь за ними следом, но там, позади, никого не было.

Оказавшись на небольшой просеке, она вытащила из дупла дерева надувной спальник и нажала на особую кнопку, чтобы развернуть и надуть его. Пока он стремительно, прямо на глазах, надувался, руки Рины без устали двигались вдоль тела Рэма, а губы крепко прижимались к его губам.

Обнаженные, они легли на спальный мешок, и Рина перевернулась, чтобы усесться на него верхом. Это была ее излюбленная поза, когда она могла главенствовать.

Обычно во время занятий любовью с Риной время для Рэма переставало существовать, и он терял всякое представление о нем. Так было и сейчас. Но неожиданно их любовное уединение было нарушено самым бесцеремонным образом. Чья-то рука грубо ухватила Рину за ее великолепные волосы и сильно дернула назад, прочь от Рэма.

Женщина пронзительно закричала. За криком тотчас же последовал звук пощечины. Рэм получил сильный удар сапогом в бок, но вовремя успел откатиться в сторону, ослабив тем самым силу пинка. Второго удара ногой ему тоже удалось избежать – он схватил нападавшего за ногу и резко крутанул ее. Неприятель рухнул на землю. В следующее мгновение Рэм уже был на ногах и потянулся за оружием.

Нападавшим оказался Грифф. Он был один. Гриффа Рэм не боялся – опасен для него был только Ларшель. В поединке Грифф слишком горячился, Рэм был более хладнокровен.

В руках Гриффа сверкнул нож. Где же Рина? Рэм бросил на нее быстрый взгляд. На ее лице он увидел кровь, но это явно не было ножевым ударом. Через мгновение Грифф бросился на Рэма снова, но тому удалось увернуться от ножа, и он попытался ударить Гриффа в коленную чашечку. Видя, что разгорячившийся Грифф слишком суетится, Рэм почувствовал, как к нему возвращается уверенность. Он сделал обманное движение в сторону, вынудив Гриффа нанести еще один удар, и снова увернулся от него, но ответного удара так и не нанес. Они снова принялись, слегка пританцовывая, медленно двигаться друг перед другом. После того как Грифф в очередной раз бросился на него, Рэм отбил в сторону руку с ножом и нанес своему противнику сильный удар в солнечное сплетение.

Грифф издал свистящий выдох и отшатнулся назад. Все еще сохраняя равновесие, он еще раз взмахнул ножом, но Рэм опять отразил удар. Потом еще один, и Грифф, не удержавшись, упал на одно колено.

Краем глаза Рэм успел заметить какое-то стремительное движение, инстинктивно пригнулся и услышал глухой звук. Грифф рухнул лицом вниз. Над ним стояла Рина, сжимая в руках тяжелую дубинку. Глаза Рэма широко раскрылись от удивления. Это была дубинка, предназначенная для того, чтобы добивать попавших в капкан животных. Она была спрятана где-то здесь поблизости.

Рина стремительно подняла ее и ударила еще раз, причем с такой силой, что мозги Гриффа брызгами разлетелись во все стороны. Женщина презрительно посмотрела на свою жертву.

– Черт возьми, Рина, – пробормотал Рэм. – Ты убила его!

– Сукин сын давно заслуживал этого, – сухо проговорила та.

Рэм поймал себя на мысли, что тут он с ней согласен. Однако возникали определенные проблемы.

– Нам нужно куда-то спрятать тело. Иначе Ларшель не успокоится, пока не убьет нас.

Рина рассмеялась и положила руку на бедро:

– О Ларшеле не беспокойся, милый. Ларшеля Дево я могу заставить делать все, что мне только заблагорассудится. Как-то раз я заставила его лаять по-собачьи.

Не отрывая глаз от ее прекрасного тела, Рэм достаточно ясно представил себе обстоятельства, при которых подобная глупая сцена могла произойти.

– Да, но ведь это совсем другое, тут ведь убийство. Я не представляю себе, каким будет лицо у Ларшеля, когда он об этом узнает.

Рина вместо ответа пожала плечами и, прежде чем одеться, выпустила воздух из спального мешка: спальник зашипел, уменьшаясь в размерах, сам скатался в трубку и защелкнул зажимы.

Рэм торопливо оделся, стараясь не смотреть на размозженную голову Гриффа. Осмотревшись, он остался доволен, что не испачкал свою одежду.

– Куда ты теперь собираешься, Рина? – спросил он.

– Обратно к пруду, куда же еще? Я хочу искупаться и съесть чего-нибудь. Я также думаю, может быть, отправиться сегодня ночью спать в лес. А как ты, Рэм?

Рэм подумал, что это замечательная идея.

Глава 16

Графа Карвура настолько охватила страсть к бледнокожей Каролине Риз, что он этой ночью совсем забыл наведаться в коровник. Получилось так, что он проснулся рано на рассвете, тотчас же возбудился и не медля ни секунды овладел женщиной еще раз, прежде чем она успела стряхнуть с себя остатки сна.

В ее покорности и женственности было что-то такое, что действовало на Гизля в высшей степени возбуждающе, особенно после всех этих корявых крестьянок, к которым он так привык за последнее время.

Секс взбодрил графа, он быстро умылся, окунувшись в бадью с холодной водой, после чего позавтракал кашей и молоком. Затем он отправился на осмотр коровника и его содержимого.

Дождь прекратился, и поместье теперь окутывал толстый слой тумана. Где-то мычали быки. На полях усердно трудились крестьяне. Дожди в этом сезоне начались рано, и земледельцы были заняты посадкой пшеницы, сои и картофеля.

Граф несколько раз глубоко вдохнул свежий, бодрящий утренний воздух, полный деревенских запахов. Совсем скоро, сказал он себе, вся эта скука останется позади. Он снова станет прежним графом Гизлем Карвуром, проводящим зиму во Френтана-Бич, а на лето переезжающим в Кара-Сити.

Гизль поправил рубашку, вылезшую на спине из-за пояса, и принялся набирать комбинацию на дверном замке. Она открылась, издав при этом свой обычный звуковой сигнал. Оказавшись внутри коровника, граф не удержался и заглянул в смотровое отверстие. Сердце бешено заколотилось у него в груди.

Искусственная матка инкубатора была пуста! Изумленный Карвур бросился к экрану стоявшего на столе компьютера. На нем все еще сохранялось изображение инопланетной твари.

Карвур проверил микрокомпьютер, но его вспомогательный экран не показывал никакого сигнала тревоги. Ничего необычного замечено не было. И тем не менее его находка исчезла.

Что же, черт побери, произошло? Может быть, существо умерло или испарилось в течение ночи? Карвур сжал руками голову и закричал в бессильном гневе.

Его бесценную находку вырвали у него из рук. Его мечты восстановить былое положение в обществе потерпели крах. Вдруг спина графа покрылась холодным потом. Он понял, что же произошло. Кто-то взломал помещение и украл его находку. Компьютер каким-то образом вывели из строя и скрылись с украденным в то время, пока он забавлялся в постели с этой милашкой-профессором.

Гизль поклялся жестоко отомстить ворам. Предательство совершил кто-то из его ближайшего окружения. Он еще раз поклялся кровью своих предков, что заставит похитителей болтаться на виселице. Это крестьяне, чертовы бездельники-крестьяне с их закоренелыми предрассудками и суеверием!

Они всегда старались ограничить его суверенные права, а теперь они еще и обокрали его, отобрали его последний шанс разбогатеть!

Карвур в ярости закрутился на месте, потом замер. В коровнике, кроме него, находился еще кто-то.

Нечто находящееся вне пределов его представления о мире вспорхнуло в сторону с поспешностью давно проголодавшегося существа. Гизль увидел белесое, похожее на стручок создание примерно трех футов в высоту и шести футов в толщину. Оно бежало, перебирая своими многочисленными длинными похожими на веретено конечностями. Еще секунда – и оно набросилось на графа. Граф попытался оказать сопротивление этому маленькому, но проворному агрессору и попробовал ударить его. Но тут его лодыжку наподобие лассо обвило прочное красное щупальце, а затем последовал рывок. Не успев среагировать, граф упал спиной на пол, больно при этом ударившись. Стручкообразное тело непонятного существа сразу набросилось на него. Новые руки, вернее щупальца, обвили туловище графа. По прочности они не уступали проволоке, и их объятие было ужасающе крепким.

Карвуру удалось высвободить одну руку. Он ухватился ею за белесый стручок и на какое-то мгновение сумел оторвать его от своего тела. Стручок был весь покрыт толстым слоем теплой слизи. Рука графа бессильно соскользнула, щупальце обвило его запястье и принялось пригибать его к земле. Вторая рука Гизля была полностью блокирована, прижатая щупальцами в запястье, локте и предплечье. Было невозможно сдвинуть ее даже на дюйм.

Теперь стручок плотно прижимался к графу и все новые и новые щупальца обвивались вокруг его шеи. Карвур скорчился от боли и завертелся с безумной силой, однако все его попытки высвободиться были безуспешны. Он ударялся то здесь, то там об пол, сбил подставку-треножник с видеокамерой, врезался в основание инкубатора, но существо все крепче и крепче сжимало его в своих жутких объятиях.

Графу всего лишь раз удалось приподняться и встать на колени, но он тут же был опять притянут назад и прижат к полу. Становящаяся с каждой секундой все более густой паутина щупалец покрывала теперь все его лицо, затрудняя дыхание. Остальные щупальца принялись разрывать на нем рубашку. Он почувствовал, как склизкое стручкообразное тело приникло к его животу. Графу показалось, что оно словно трепещет от желания.

Издавая пронзительные вопли ужаса, Карвур дергался из стороны в сторону, но высвободиться никак не мог. Щупальца проникли в его уши, затем в рот и нос, затем в анус и пупок и наконец, в кончик его пениса.

Его крики достигли кульминации, затем, вдруг резко оборвавшись, когда щупальца скользнули глубже внутрь тела, превратились в рычащие стоны. Другие щупальца, имевшие острые черные кончики, подобно острым клешням вонзились в живот и грудь. Иглообразные отростки больно впились в его плоть, где молниеносно нащупали нервные сплетения. Все более тонкие отростки ответвлялись от черных кончиков щупалец и вгрызались в главные нервы, одновременно уничтожая и занимая их место. Невообразимая боль пронзила тело Карвура.

Когда существо подобным же образом атаковало нервные окончания графа в горле, груди, животе и, наконец, в позвоночнике, боль достигла апогея. Тело Гизля обмякло и обессиленно дернулось, как загнанная до смерти лошадь. Иногда оно выгибалось и подскакивало с пола, словно рыба, прыгающая по дну рыбацкой лодки.

Последней настала очередь мозга. Из всех пыток эта была самой мучительной. Гизль все чаще терял сознание и, когда высшие участки головного мозга оказались отрезаны от остальной нервной системы, провалился в спасительный обморок.

Сладостное забытье перешло во мрак вечности, и графа Гизля Карвура больше не стало. Но хотя сам граф был мертв, его тело существовало и претерпевало стремительные изменения, чтобы превратиться в форму-носителя для Мастера Боя.

* * *

А в это время находившаяся в спальне Каролина Риз терзалась все нараставшим беспокойством. Граф отсутствовал уже около часа – неслыханно долгое для посещений коровника время. Она приняла душ, переменила нижнее белье, а затем выглянула в окно: на небольшом расстоянии от дома возвышался огромных размеров сарай, а рядом с ним коровник.

Где же граф? Он обещал скоро вернуться, и – Каролина с опаской ожидала его возвращения, поскольку граф был просто помешан на сексе и в постели вел себя как безумный. Сейчас Каролине казалось, что она скорее предпочтет смерть похотливым домогательствам Карвура. В голове мелькнула мысль о побеге, о котором она думала на протяжении всей этой ужасной ночи, проведенной ею в постели графа. Но теперь эта мысль полностью завладела Каролиной, и она больше не могла думать ни о чем другом.

Она решила спуститься вниз и добраться до «Бэшлита», стоявшего в отдалении на летном поле.

Входная дверь оказалась запертой, Каролина несколько раз дернула за ручку, но напрасно. Тогда она внимательно осмотрела окно. Комната находилась на четвертом этаже. Снаружи под окном Каролина увидела узкий выступ, соединенный с желобом водостока, спускавшегося вниз с выложенной черепицей крыши. Если ей удастся сохранить равновесие и она не рухнет вниз на каменную террасу, то сможет, пожалуй, добраться до желоба и спуститься по нему вниз к наполовину открытому окну кухни.

В чистом небе высоко стояло солнце, на полях виднелись занятые работой крестьяне, однако в непосредственной близости от Каролины никого не было видно.

Она открыла окно, выбралась наружу и ступила на узкий карниз, выложенный из побитого непогодой кирпича.

Карниз был гладким на ощупь и имел в ширину примерно восемь сантиметров. Расстояние от этого окна до желоба водостока составляло около четырех метров. Больше держаться было не за что, так что Каролине предстояло продвигаться к своей цели медленно, дюйм за дюймом, и молиться, чтобы не упасть.

От земли ее отделяли тридцать футов. Каролина посмотрела по сторонам. Графа нигде не было видно. И она решилась.

Она принялась осторожно продвигаться по карнизу к водостоку. Это было нелегким делом – медленно продвигаться по узкому карнизу, прижимаясь спиной к древней кладке стены. В стене, к счастью, оказалось несколько выступов. В ней были также трещины и крохотные ямки в тех местах, где в стыках кладки известковый раствор выпал.

Как бы то ни было, Каролина все-таки добралась до своей цели, потянулась к ней и чуть было не упала, едва не потеряв опору под ногами, но все-таки сумела удержаться на самом краешке. В следующее мгновение она уже держалась рукой за водосток, и ей удалось снова надежно прижаться спиной к стене. Опять обретя дыхание, Каролина буквально переползла на другую сторону желоба водостока, открыла окно и свалилась внутрь. Она упала на ступеньки лестницы, ведущей на третий этаж. С нее ручьями лил пот.

Со стороны коридора не было слышно ни единого звука. Однако доносившийся снизу шум свидетельствовал о присутствии там людей. Из-за открытой двери доносились чьи-то голоса и сдавленные восклицания. Каролина быстро сбежала по ступенькам вниз. Пол третьего этажа был устлан толстыми красными коврами, а стены явно нуждались в побелке. Вдоль стен повсюду громоздились потускневшие от времени портреты, написанные маслом.

Двери из черного мореного дуба были по-прежнему закрыты. Каролина пошла дальше до первого лестничного пролета, затем спустилась на первый этаж и остановилась перед двустворчатой наружной дверью. Ей оставалось пройти лишь через прихожую со стенами красного кирпича и белыми изразцовыми колоннами.

Каролина на мгновение остановилась. Дверь отворилась, и ее взгляду предстали две женщины.

– Вот она! – пронзительно взвизгнула одна из них. Акцент выдавал в ней уроженку Руинарта.

– Что это вы тут делаете, мисс? – спросила вторая.

Разведя в стороны руки, они стали зловеще приближаться к Каролине.

На обеих были простые бело-коричневые одеяния, такие же как и у всех графских слуг.

– Я собиралась посмотреть, где граф, – ответила Каролина.

– И чего это он вам так понадобился? – с ухмылкой проговорила одна из служанок.

– И тогда графу снова захочется ваших ласк, да? – с понимающей усмешкой спросила другая.

Неясное, зловещее чувство, исходившее от обеих женщин, испугало Каролину.

– Поверьте, дело очень важное. Нам обязательно нужно найти графа. Прямо сейчас, немедленно.

Женщины подошли еще ближе.

– Граф сейчас в коровник. Его нельзя беспокоить.

– Мы лучше отведем вас наверх. Графу очень не понравится, если он не застанет вас там.

И тут служанки набросились на нее. Каролина попыталась оттолкнуть одну из них со своего пути, но та крепко ухватила ее за запястья и не отпускала. Вторая держала ее сзади. Они отвели Каролину на кухню, где связали ей руки, заведя их назад за палку, обычно используемую для убоя свиней.

– Послушайте, – задыхаясь проговорила Каролина. – Это вопрос жизни или смерти, поверьте мне. Нужно обязательно проверить, что там произошло с графом. Он находится в коровнике уже слишком долго. Пусть кто-нибудь сходит и посмотрит, все ли с ним в порядке.

Однако служанки оставили слова Каролины без ответа. В их черных подозрительных глазах она не нашла ни капли понимания или сочувствия. Они презрительно фыркнули, повернувшись к Каролине спиной, и оставили ее в кухне одну!

Глава 17

Коровник в имении графа Карвура был выстроен из полых керамических блоков. Снаружи было невозможно услышать, что происходит внутри. Именно поэтому безумные предсмертные вопли графа не услышали ни в большом доме, ни на крестьянских полях. Графские слуги не были склонны вмешиваться в личную жизнь своего хозяина, поскольку это означало бы нарваться на хорошую выволочку. Поэтому никто не осмелился заглянуть внутрь коровника в течение целых двух часов после того, как из горла несчастного Гизля вырвались последние звуки.

В конце концов слуги убедили одного из земельных арендаторов по имени Ивейн постучать в дверь. На стук никто не ответил, Ивейн повернулся к собравшейся у двери челяди и пожал плечами. Между ним и графом существовала давняя взаимная неприязнь. Но по женской линии Ивейн тоже принадлежал к Карвурам, и его положение в доме определялось давними семейными традициями.

– Попробуй еще разок. Граф там внутри и, наверно, нуждается в помощи, – не отставали от Ивейна слуги.

Тот неохотно подчинился и, секунду помедлив, рывком открыл дверь. С первого взгляда ему стало ясно, что случилось что-то серьезное. На столе в беспорядке валялось разбросанное оборудование. Ивейн открыл было рот, чтобы закричать, но что-то похожее на крюк для подвешивания мясных туш сильно ударило его в солнечное сплетение. У него перехватило дыхание. Чья-то рука ухватила его за волосы и сильным рывком втащила внутрь помещения, захлопнув за ним дверь.

Встревоженные слуги убежали в буфетную комнату, на кухню и прильнули к окнам. Что там такое случилось с Ивейном? Где же граф?

Из коровника донеслись жуткие крики. Собравшись с духом, слуги снова подскочили к дверям и резко распахнули их. Они едва ли поняли, что предстало перед их взором. Ивейн яростно барахтался по полу в объятиях какого-то странного существа, напоминавшего одновременно гигантского кузнечика и осьминога с металлическими щупальцами. Из его головы вырастало нечто похожее на ярко-оранжевые цветы, повернувшиеся в сторону слуг. Существо явно изучало их. Щупальца кнутом стеганули перепуганных людей. Они с криками бросились врассыпную. Оказавшись внутри здания, они громкими криками оповестили о происшедшем всех, кто находился на верхних этажах, а затем по тропинке устремились вниз, к деревне.

Услышав ужасные крики, Каролина Риз почувствовала, что мороз побежал по ее коже. В коровнике произошло что-то ужасное! Надо бежать отсюда! Однако бежать было невозможно, потому что Каролина была по-прежнему привязана к этой чертовой палке.

В отчаянии она обвела взглядом кухню в поисках хоть какого-нибудь выхода. Ее глаза вспыхнули от радости, когда на стоявшем возле дальней стены столе она увидела набор ножей. Но до них, увы, пожалуй, было невозможно дотянуться.

Она опустила связанные руки вниз почти до того самого места, где шест упирался в пол, и вытянула ногу к ближней ножке стола. Ведь, в конце концов, расстояние не так уж и велико! Может быть, ей удастся опрокинуть стол и ножи свалятся на пол?

Каролина напряглась, сделала усилие, но нога всего лишь вскользь задела ножку стола. Несмотря на столь соблазнительную близость, расстояние было все же велико.

От дальнейшей попытки Каролина отказалась и еще раз осмотрелась по сторонам. На одной из стен она заметила еще один нож, висевший на полке среди прочей кухонной утвари. Но он находился почти на уровне человеческого роста. Как же дотянуться до него? Сбить ногой?

Каролина никогда не была ни балериной, ни специалисткой по кунг-фу. Она понятия не имела, сможет ли вскинуть ногу так высоко. Но тем не менее она подняла связанные руки вверх и повернула связывавшую ей запястье веревку так, чтобы получилось некое подобие точки опоры, а затем в безумном рывке подбросила свое тело вверх.

В результате первой попытки Каролине удалось вскинуть ногу лишь на уровень пояса, но при этом она потеряла равновесие и, упав на пол, больно ударилась головой.

Собрав всю волю в кулак, Каролина снова поднялась на ноги, исполненная решимости во что бы то ни стало добиться своей цели. Вторая попытка лишь отчасти увенчалась успехом – ей все-таки удалось задеть полку с кухонными принадлежностями, однако нож так и не упал.

В Каролине вспыхнула искра надежды. Третья и четвертая попытки оказались успешнее первой, если не считать того, что она снова потеряла равновесие и упала.

Каролина тяжело дышала, с нее градом лил пот, когда она предприняла пятую попытку, собрав последние остатки сил. Она почувствовала, как сильно потянулись мышцы на боку, но в следующее мгновение ее нога задела полку и свалила ее – проволочные венчики и лопаточки полетели на пол по одну сторону от нее, а нож – по другую.

Каролина в отчаянии проводила глазами ударившийся о стену нож, который упал на пол, а затем, отскочив от него, приземлился совсем недалеко от палки, к которой Каролина была привязана.

Задыхаясь, Каролина снова опустила связанные руки до самого пола и вытянула ногу к ножу. С трудом ей удалось придвинуть нож к себе. Затем, наклонив голову, она принялась, как пилой, водить ножом по стягивающему ее запястью шнуру.

Она дважды порезалась, прежде чем ей удалось перепилить первое волокно витого шнура. Через минуту были перерезаны остальные, и Каролина оказалась на свободе. Сжимая в руках нож, полная решимости больше никогда не попадаться в плен, она осторожно прокралась к дверям буфетной. Коровник располагался как раз напротив, на задней стороне двора. Оттуда не доносилось ни единого звука.

Справа находилась кирпичная ограда с широко распахнутыми воротами. Выскользнув за дверь, Каролина побежала к ним. Впереди виднелась грунтовая дорога, которая вела к деревне. С той стороны доносились какие-то крики, и через секунду Каролина увидела приближавшуюся к дому толпу людей. Каролина огляделась. Справа палисадник с длинной узкой лужайкой, окаймленной живой изгородью величественных вязов, слева – огород, а также находившиеся в зоне видимости бегавшие по дороге люди. Повернувшись, она снова побежала во внутренний дворик.

Где же ей спрятаться? Коровник, как, впрочем, и дом, в качестве укрытия исключался. Маленькая дверь, которая вела в дровяной сарай, была открыта. Вбежав в сарай, Каролина сжалась в комочек и приникла глазом к дверной щели.

Во двор ворвалась толпа крестьян, вооруженных вилами, мачете и какими-то странными на вид допотопными ружьями. Не увидев нигде поблизости никаких демонов, крестьяне немедленно приободрились и кинулись к дверям коровника. Ворвавшись внутрь, вооруженные люди обнаружили, что в помещении было пусто или почти пусто.

Возле инкубатора лежал бедняга Ивейн, вернее то, что от него осталось. Он лежал скорчившись в позе эмбриона, а покрывавший его слой розоватой слизи застывал, твердея прямо на глазах. Несколько человек попытались потрясти его, чтобы вернуть к жизни. Но Ивейн был либо мертв, либо находился в трансе.

А затем на них с потолка вдруг свалилось незнакомое, диковинное существо. Оно было темно-серого цвета с розоватыми разводами и бородкой из зеленых полипов, которая свешивалась с его челюсти, покрывая грудь. У существа были две, похожие на человеческие, ноги и огромное количество длинных тонких щупалец белого цвета с коричневыми кончиками. Однако людей ужаснуло его лицо, поскольку оно было лицом графа Гизля Карвура, искаженное, изменившееся, но все еще узнаваемое. Это было единственное, на чем потом сходились оставшиеся в живых.

Дальнейшие события развивались с молниеносной быстротой. Существо хлестнуло людей твердыми кончиками щупалец, которые рассекали человеческую плоть, как шпага. Его движения были сверхбыстрыми. Люди в дикой ярости стали наносить ему чем попало ответные удары, но так и не причинили чудовищу никакого вреда. Скоро стены коровника были забрызганы медленно стекавшей на пол кровью. Поразить чудовище ударом было чрезвычайно трудно, поскольку оно передвигалось слишком быстро. В результате безумной схватки, длившейся несколько минут, множество людей были обезглавлены, лишились конечностей и получили огромные рваные раны, из которых наружу вылезали внутренности.

Крепкому, рослому крестьянину, которого все звали Силач, удалось вонзить в блестящий бок чудовища вилы. Существо издало какое-то диковинное шипение и ударом одной из нижних конечностей сбило Грике с ног. Один из крестьян с близкого расстояния выстрелил в чудовище из ружья, попав в самую середину груди, где было особенно много зеленых полипов. Кровь и ошметки кожи тотчас же усеяли пол. Люди откатились назад, полагая, что существо сразу же упадет замертво. Однако вместо этого оно вновь издало все то же шипение, схватило стрелявшего своими щупальцами и вместе с ним через открытые двери коровника выскочило наружу.

Оказавшись на свободе, чудовище потащило крестьянина, у которого отобрало ружье, за собой через весь двор к дому и, круша все на своем пути, вломилось в окно, за чем тотчас же последовали дикие крики находившихся в доме людей.

В коровнике и около него валялись мертвые тела – чудовище пожало свою кровавую жатву. Вышвырнутый из окна крестьянин, который выстрелил в чудовище, каким-то чудом остался жив. Белый как мел от пережитого ужаса, он с трудом поднялся на ноги.

Люди тем временем совсем обезумели. Они принялись громко кричать, обвиняя в случившемся графа, дрожа при этом от страха, – ведь никому не хотелось умирать. Однако дикая ярость перевесила страх.

– Оно в доме! – завопил кто-то, и все бросились через двор к входной двери.

В доме их взгляду предстали следы ужасного разгрома и мертвая служанка, попытавшаяся по глупости загородить существу путь. Само чудовище убежало через окно гостиной. Оттуда оно бросилось на лужайку и, слегка прихрамывая от нанесенных ему людьми ранений, исчезло в зарослях кустарника.

Каролина Риз видела, как существо выскочило из коровника, волоча за собой человека, которого затем отшвырнуло прочь, сосредоточив свое внимание на ружье. Помещавшиеся на его голове похожие на цветы датчики вытягивались во все стороны. Существо внимательно изучило ружейный механизм и принялось стрелять в толпу.

Расширившимися от ужаса глазами Каролина наблюдала за тем, как чудовище одним прыжком пересекло двор и бросилось к окну буфетной. Ей было слышно, как оно проследовало в глубь дома, потом раздался убивший служанку выстрел и звон разбитого стекла.

Теперь толпа крестьян бушевала вокруг дома. Кто-то не переставая стрелял из ружья в воздух, громко посылая проклятия на квоинке – одном из диалектов Паташ-Доу.

Каролина снова скорчилась на груде угля, усевшись среди принесенных в сарай для просушки огромных поленьев. В своем возбуждении крестьяне были очень опасны и могли наброситься на любого незнакомого человека. У Каролины не было ни малейшего желания попасться им на глаза.

Крики наконец стихли – крестьяне ушли обратно в деревню, унося с собой тела погибших.

На дворе и в самом доме воцарилась мертвая тишина. На деревенской часовне ударили в колокол. Когда Каролина снова выглянула наружу, уже смеркалось. Тишину нарушал лишь ветер, раскачивающий верхушки деревьев, да отдаленный звук колокола.

Каролина выбежала к воротам, а затем на дорожку, которая вела к площадке, где стоял любимец Карвура – старенький «Бэшлит». К несчастью, дверцы его оказались запертыми, и никто, кроме графа, не мог открыть их.

Не теряя присутствия духа, Каролина побежала к гаражу, где стояло несколько автомобилей. Она выбрала себе четырехместный «АТВ» с баком, рассчитанным на тысячу сто километров пробега. Лучшей машины для ее целей было не найти.

Чтобы завести «АТВ», Каролине пришлось прибегнуть к помощи кнопки ручного включения, которая сработала с первого же прикосновения. Судя по спидометру, машина явно была предназначена для езды как по шоссе, так и по местности без всякого дорожного покрытия.

Каролина выехала из гаража на дорогу, которая вела к главному выезду из имения графа на шоссе, проходившее позади Йеллоуфорка.

Дорога была в отвратительном состоянии, и даже несмотря на исполинские колеса «АТВ», Каролина так и не смогла развить большую скорость, пробираясь среди полных грязи луж, достигавших иногда глубины в два-три фута.

Некоторое время спустя она ненадолго остановилась и опустила оконное стекло автомобиля, чтобы убедиться, нет ли погони. Однако, кроме шуршания ветвей акаций, колеблемых жарким ветром, ничего не было слышно. Она содрогнулась при воспоминании о недавно увиденном. Что же, черт побери, случилось там, в имении? Что?

На память ей неожиданно пришло слово «Саскэтч», ассоциировавшееся с разрушенной планетой.

Что же делать? Каролина в гневе сжала кулаки. У нее не оставалось никакой надежды выбраться отсюда живой.

Каролина чувствовала, что просто обязана рассказать кому-нибудь обо всем этом. Но кому? Конечно же, военным представителям ИТАА. Их база находилась к югу отсюда, в столице штата Паташ-Доу.

После ее запроса компьютер автомобиля ответил, что шоссе «Север-Юг», проходившее за рекой Йеллоуфорк, приведет ее к месту пересечения с «Насьональ», которое ведет к столице.

Каролина завела «АТВ» и повернула на юг, к реке.

Глава 18

Полковник Чанг бросила взгляд на только что отпечатанную Комитетом по спасению общества листовку. На ней помещалась фотография, где Луиза была снята во время недавней официальной встречи с мэром Дуази-Дайяна. Фото сопровождалось убийственной надписью: «ИЗВЕСТНО ЛИ МЭРУ, ЧТО ПОЛКОВНИК ЧАНГ СИМПАТИЗИРУЕТ „ЛИБЕРАТОРАМ“?

Ниже шел текст – перепечатка короткой газетной заметки, яростно обвинявшей ее в нападении на «регуляторов» в горах Скуллас. Автор заметки уверял читателей, что Луиза собственноручно застрелила пятерых человек, причем в присущей карателям манере, когда у жертв были связаны за спиной руки. Автор, подписавшийся псевдонимом Пер Нуар, призвал каждого истинного патриота великого штата Паташ-Доу расправиться с ней.

– Ну уж, конечно, от этого будет огромная польза, – простонала Луза. Бред какой-то. И она швырнула листовку на пол.

У Луизы и без этих идиотов хватало забот. Работать под постоянным присмотром экрана системы безопасности «Тэклиш» было более или менее сносно, но ведь ей приходилось еще и менять каждый день место ночлега. Кроме того, Луизу беспокоила охрана, отвечавшая за ее безопасность в кабинете. Иногда она лично меняла ее дважды за день.

Между тем капитан Блейк снова куда-то исчез. Говорили, что он где-то в лесах провинции Люк занимается поисками каких-то работорговцев, рыскавших по деревням и похищавших детей. Блейк соблюдал радиомолчание, чтобы скрыть свое местонахождение. Как долго он будет там оставаться, было неизвестно.

После инцидента в горах Скуллас Блейк едва ли перемолвился с Луизой хотя бы одним словом. А ее терзали муки раскаяния. Ей ни в коем случае не следовало ввязываться в эту грязную историю. Однако пять лет службы, проведенных за письменным столом, пробудили в ней неуемное желание снова оказаться в военно-полевых условиях. Но это были всего лишь дурацкие воспоминания. Из-за них, этих проклятых сантиментов, она и попала в западню. Проведенные ею на Курске восхитительные и одновременно ужасные дни были лучшими днями ее жизни. Луизе хотелось снова испытать эти пьянящие, как наркотик, ощущения, и она, презирая опасность, снова рвалась в бой. Однако биологические часы стали отсчитывать время не в ее пользу. Ей пришлось пять лет томиться бездельем в ставке Центрального командования.

Теперь или никогда – вопрос сегодня стоял именно так. Круглые дураки очень скоро раскрывают свою истинную сущность – помнится, кто-то говаривал так, возможно, инструктор Звездной академии ИТАА в Малом Скопусе.

Луиза пожала плечами. Как бы то ни было, жизнь не стоит на месте, нужно действовать. В дверь постучали. На пороге стояла Джин Повет с очередной порцией плохих новостей. Луизе не составило особого труда догадаться об этом по ее лицу.

– Я решила, что вам без промедления захочется ознакомиться с этим, – проговорила Повет и положила на стол Луизе докладную записку.

Луиза пробежала глазами первый абзац и побледнела.

– Насколько я понимаю, загублена вся контрольная информация?

– Похоже, что так. Погибло абсолютно все.

– А представитель разведки на базе и слыхом не слыхивал, что творится вокруг?

– Да, очевидно.

– Невероятно, просто уму непостижимо, черт подери! Не-ве-ро-ят-но! – Луиза от злости даже стукнула кулаком по столу.

– Испорчена информация о контрольных проверках, по меньшей мере, за последние шесть лет. Хотя может оказаться, что и за более долгий срок. Пока трудно сказать что-либо определенное.

– У кого контрольные ключи к этому сектору базы данных?

– Насколько мне известно, последние годы они всегда находились в руках капитана Качестера.

– У самого Качестера?! Конечно же, – пробормотала Луиза, – у кого же еще.

По своему «Стрэнду» полковник распорядилась немедленно связать ее с капитаном Качестером. Тот, как водится, увиливал от выхода на связь. Луиза почувствовала, как от гнева у нее громко застучало в висках. Она нажала кнопку аварийной связи и ворвалась в линию. Этого Качестер не ожидал. Он разговаривал с Пилар, новой барменшей, но изображение юной красотки вдруг пропало, а вместо него, словно гром среди ясного неба, на экране возникло суровое лицо нового командующего.

– Что все это значит?.. – начал было он, но Луиза не дала ему договорить.

– Капитан Качестер, насколько я знаю, в вашем распоряжении находятся шифры ко всем компьютерным программам базы, не так ли?

Его лицо приняло каменное выражение.

– Я верно говорю, капитан? – рявкнула Луиза.

– Верно… в некотором роде.

– Что вы хотите этим сказать, капитан Качестер?

– У меня только ящик, в котором они хранятся, но сами коды можно использовать только в присутствии полного состава ревизионной комиссии Центрального командования.

– Подумать только! А где об этом сказано?

– Статья 119 «В» кодекса о контроле за ревизионными шифрами, параграф 12, шестая строчка, сэр.

Луиза по «Стрэнду» отправила запрос о проверке информации. В считанные секунды экран дисплея засветился строчками положений кодекса.

– Так, теперь все ясно, ведь этот раздел был написан и добавлен к кодексу полковником Адриенной Барш. Когда это было?

– Несколько лет назад.

– А с тех пор проводились проверки контрольных программ?

– Мне об этом ничего не известно.

– А как долго коды хранятся у вас, капитан?

– Я затрудняюсь с ответом, не знаю, имею ли я право сообщать вам эти данные.

– Вы обязаны это сделать. Я требую.

Капитан был явно выбит из колеи.

– Если не ошибаюсь, то около пяти лет.

– Понятно. Благодарю вас, капитан. И потрудитесь принести ящик с шифрами ко мне в кабинет.

– Я в затруднительном положении, полковник. Это противоречит уставу. Контроль за этим ящиком осуществляет командование флота. Мне кажется, сначала я должен поставить в известность адмирала Хельдхайма.

– Замолчите, капитан! Оставьте ваши дурацкие отговорки и выслушайте меня. Я – командующий с планетарными полномочиями, и пока что флот здесь подчиняется мне! Вам ясно это?

– Я…

– Что значит «я»? Я немедленно свяжусь с Центральным командованием, попрошу разрешение на ваш арест и, если что-то не так, отправлю вас под трибунал.

Последняя фраза явно добила Качестера. Он, безусловно, знал, что здесь, на Векселе, всем командует Луиза Чанг. И в этой ситуации вряд ли можно было надеяться на то, что адмирал Хельдхайм захочет помочь ему выйти сухим из воды.

– Что ж, хорошо, полковник. Я принесу вам ящик, но для этого понадобится время. Ящик хранится в сейфе со специальным часовым механизмом. Я смогу открыть его только через два часа.

– Прекрасно, в таком случае ящик должен быть у меня на столе через два часа двадцать минут. Вы поняли меня?

– Да… полковник Чанг. – Качестер нервно кусал губы. Ровно через два часа двадцать минут в кабинете Луизы Чанг раздался звонок. Качестер доложил ей, что ящик с шифрами исчез из сейфа, несмотря на запорное устройство с часовым механизмом. Никто не делал заявки на открытие сейфа, и установить время пропажи было невозможно.

Луиза задумалась на минуту, а затем связалась с Центральным командованием. Просить о помощи было преждевременно. Час для этого еще не пробил.

Глава 19

Мастер Боя спешно углубился в лес, где форма-носитель рухнула от изнеможения. Она была тяжело ранена, и из ее грудной полости вытекала жизненно необходимая жидкость. Как ни печально, но требовалось время для отдыха и восстановления сил. Форму-носитель надо было накормить и дать время на заживление ран, прежде чем снова подвергнуть ее повышенным нагрузкам.

И пока тело формы-носителя приводилось в работоспособное состояние, Мастеру Боя нужно было изучить техническую сторону цивилизации этих существ.

Благодаря усилиям, потребовавшимся для завладения первичной формы-носителя, а затем создания из другого пленника вторичной формы, Мастер Боя смог многое узнать о природе этих тварей.

Они стояли на удивительно высоком уровне развития мышления. Их техническая культура свидетельствовала о наличии массового производства. Они разбирались в энергетике Вселенной и умели манипулировать электромагнитными силами. Кроме того, они владели основами знаний баллистического оружия. Ружье, из которого в него выстрелили, было не более чем примитивной огнестрельной трубкой, снабженной магазином, рассчитанным на десять выстрелов, но теперь пустым. Патроны были разрывными, внутри них находились крошечные стальные шарики. Вот все, что пока выяснил Мастер Боя. Он понимал, что крайне важно узнавать все больше, больше и больше – и как можно быстрее. Приходилось принимать решения, а имевшаяся в его распоряжении информация не давала возможности делать это на рациональной основе.

Требовалось ответить на целый ряд вопросов: был ли этот мир родным для этих существ и как они обнаружили смертные останки Мастера Боя.

Изучив ДНК этих существ и их клеточную структуру, Мастер Боя пришел к выводу, что двуногие прошли длительный путь эволюционного развития. Обменные процессы у них были сложными, но недостаточно интенсивными. Долголетию отдавался приоритет перед непосредственной практичностью. Это было типичным для малоразумных видов форм-носителей. И все же в первой форме-носителе было что-то, наталкивающее на мысль об искусственном характере ее долголетия.

После отдыха, во время которого Мастер Боя лихорадочно наращивал свежие ткани, чтобы заживить раны, он наконец снова поставил на ноги форму-носителя. Это существо, казалось, лишилось последних остатков сил, едва придя в себя после мук начального превращения в форму-носитель. И тут, как назло, ворвались преследователи и спровоцировали насилие.

Пошатываясь, Мастер Боя вернулся из леса назад к усадьбе. Прячась за деревьями, он начал наблюдать. Вокруг не было заметно двуногих. Где-то неподалеку раздавался гулкий повторяющийся звук, как будто металлом ударяли о металл. Внезапно раздался звук мотора, и из сараев с одной стороны фермы показалось нечто движущееся. Машина имела четыре огромных колеса. Она промчалась мимо построек, затем повернула и проехала почти вплотную с тем местом, где за кустами прятался Мастер Боя. Внутри машины Мастер Боя разглядел такое же существо, как и его форма-носитель. Машина проехала мимо и покатила по прямому проходу, проложенному среди растительности специально для этой цели.

Мастер Боя проводил ее взглядом, а затем стал крадучись пробираться ближе к усадьбе. Сначала он заглянул в коровник, где его постигло разочарование.

Молодая вторичная форма была в беспомощном состоянии, когда разразилась перестрелка, так как все еще была заключена в твердую оболочку. Враждебные двуногие формы, должно быть, захватили ее и уничтожили.

Оборудование, стоявшее в углу, было разбито вдребезги, для Мастера Боя здесь не оставалось ничего ценного. Он двинулся дальше, по дороге отмечая для себя увиденное, – сочетание примитивных технологий с вещами высшего порядка, которые в беспорядке были разбросаны по полу. Однако большинство вещей не представляло для него никакой ценности. Особенно беспокоило отсутствие боеприпасов для ружья.

В длинном, узком сарае Мастер Боя обнаружил ряд квадратных отсеков, в каждом из которых находилось по белому, покрытому перьями существу. Сделав вывод, что это пищевые формы, Мастер Боя ринулся вперед. Он вынул из отсека одно из них и убил, пока оно хлопало крыльями и издавало пронзительные звуки. С белой, покрытой перьями тушкой Мастер Боя удалился под сень деревьев. Там он съел это существо, жадно отрывая крупные куски плоти и время от времени выплевывая перья и кости.

Ускоренный обмен веществ формы-носителя быстро переварил и усвоил сырую пищу.

Почувствовав, что физические силы восстановились до необходимого минимума, Мастер Боя двинулся в лес, прочь от этого места. Наступила ночь. В кронах деревьев вздыхал ветер. Над лесом встал молодой месяц. Сверху ему подмигивали безжалостные звезды, и на раскинувшийся под ними мир бесстрастно взирала равнодушная Вселенная.

Со времен расцвета империи минула вечность, в этом сомнений не было. Но может быть, его родному миру удалось выжить? Сможет ли он отыскать родную систему спустя миллиарды лет? Вопросы, вопросы, на которые у него не было пока ответов.

Вторичная форма, конечно же, им утрачена. Теперь все решало время, и важнее всего было получить дальнейшую информацию об этом мире.

Мастер Боя вышел на дорогу, проложенную среди растительности. Следы, колеи и ухабы убедили его в том, что этот путь предназначен для транспорта, – ему уже доводилось видеть подобное. Пройдя несколько шагов, Мастер Боя наткнулся на еще один, меньший, проход, ответвляющийся в сторону от дороги. Если четырехколесный транспорт здесь обычное явление, то повсюду могло быть множество дорог наподобие этой, а жилища форм-носителей, по-видимому, беспорядочно располагались вдоль них.

Мастеру Боя такой образ жизни показался странным, но от незнакомых существ можно было ожидать всякого.

Надежды Мастера Боя оправдались, когда он, пройдя поворот, вышел к одиноко стоящему дому. Он был меньше того, что уже видел в усадьбе, однако построен из сходного материала – стены были сложены из каменных плит, а крыша покрыта черепицей. Окна были закрыты ставнями, сквозь которые лился мягкий желтый свет.

Мастер Боя подкрался ближе и просунул в щель между ставнями зрительный орган. Два двуногих существа, самец и самка, сидели за столом, поглощали пищу из стоявших перед ними небольших контейнеров. Кроме них, в комнате удалось разглядеть экран визуальной передачи информации. В тот момент в одном его углу быстро сменялись один за другим какие-то символы, а остальная часть его была занята цветным видеоизображением. Мастер Боя безошибочно распознал это устройство.

На крыше дома была установлена круглая конструкция, которая, по всей видимости, служила для приема сигналов. Это свидетельствовало о наличии довольно сложной системы вещания. Не исключено, что именно через эту сеть органы власти передают распоряжения, руководя трудом занятых в сельскохозяйственном производстве форм.

Каково бы ни было назначение этого устройства, оно могло оказаться полезным для следующего его шага. Сейчас же ему было необходимо только одно – дать несколько часов отдыха форме-носителю и изучить открывшийся ему здесь уровень технологического развития. Ну, а кроме всего прочего, эти двое вполне могут быть использованы для превращения их во вторичные формы.

За дверями раздался какой-то шум: там скреблось и скулило какое-то животное. Потом, видимо почуяв близость Мастера Боя, оно разразилось пронзительными звуками.

Очевидно, это была какая-то более низкая форма, которую держали для отпугивания диких животных и для защиты от возможного вторжения. Мастер Боя скрылся за живой изгородью и принялся наблюдать.

Животное снова разразилось резкими звуками. Одно из двуногих существ что-то громко крикнуло, почти так же резко, и в его голосе можно было безошибочно различить нотки раздражения. Невидимое животное затихло.

Двуногие создания закончили трапезу. Они не торопясь смяли некоторые пустые контейнеры, а некоторые опустили в ванну с водой. Затем дверь открылась, и животное-сторож было выпущено наружу. Оно тут же обнаружило место, где до этого стоял Мастер Боя, и снова издало угрожающие звуки, принюхиваясь к следам. Тем временем двуногие существа выключили освещение и поднялись по лестнице в верхнее помещение.

Мастер Боя анализировал ситуацию. Какой эффект произведет на двуногих исчезновение животного-сторожа? Запрут ли они двери и возьмут ли в руки оружие? Или же выйдут на поиски четвероногого существа? Может, они даже выйдут поодиночке? Как быстро разнеслась весть о происшествии в большом доме? Может быть, эти двуногие уже знают об угрожающей им опасности?

Было невозможно с уверенностью предполагать что-либо, и Мастер Боя удалился еще глубже в лес, стараясь как можно скорее ускользнуть от любопытного носа преследующего его существа.

Счастливчик (так звали собаку), однако, был из тех псов которые ни за что не теряли след, особенно такой. Где-то впереди он чуял незнакомое животное, которое убегало от него в глубь леса. Счастливчик настойчиво шел по следу, готовый загнать неприятеля на дерево, а затем лаять и лаять, пока не придет хозяин и не застрелит пойманную добычу, оставив ему ее на растерзание.

Пройдя метров двести от дома, Мастер Боя приготовился действовать. Он находился достаточно далеко, чтобы его могли услышать в доме. Он уже убедился в чувствительности человеческого слуха. Он подождал, спрятавшись за деревом, он ждал приближения четвероногого.

Животное учуяло, что добыча прекратила бегство, но этот факт не разбудил чувства осторожности в его небольшом мозге. Оно продолжало погоню и быстро неслось вперед сквозь кустарник, нарушая тишину леса громким лаем.

Пес обогнул дерево и обнаружил застывшее в ожидании существо. Это был человек, не похожий на человека. Существо, невиданное и нечуянное им ранее, вкуса плоти которого он также не знал.

А затем собаку, будто град стрел, пронзило множество щупалец, раздирая ей грудь и живот. Счастливчик испустил дух, буквально захлебнувшись предсмертным лаем.

Форма-носитель оторвала псу лапы и с жадностью принялась грызть одну из них, в то время как Мастер Боя направил ее назад, к одинокой ферме Джаада и Бетрис Бенюил. Вскоре он уже снова стоял позади живой изгороди, вглядываясь в светящиеся окна. Время шло. Меньшая из лун прошла часть своего небесного пути.

Затем открылась дверь, и на пороге появился один из двуногих. В его руках был фонарь. Раздался громкий одиночный крик, потом еще один, и Мастер Боя понял, что это звали животное-сторожа, чью плоть он сейчас поглощал.

Мастер Боя отметил для себя, что двуногий на пороге дома не вооружен. Он тщательно рассчитал расстояние для атаки. Джаад Бенюил сделал несколько шагов прочь от двери вперед. Пора! В следующее мгновение Мастер Боя стремительно набросился на растерявшегося человека.

Глава 20

Всю ночь Каролина Риз гнала свой «АТВ» на юг, слушая по дороге передачи различных радиостанций. Она предпочитала те из них, где без перерыва крутили быструю народную музыку Паташ-Доу. Слов почти нельзя было разобрать из-за сильного местного акцента, но четкий ритм и завывание гитар помогали забыться, отвлечься от неприятных дум.

Однако вскоре, как раз на переезде через реку Иеллоуфорк, до Каролины дошло, что она оставила свое удостоверение личности вместе с остальными вещами в доме графа, и это не сулило ничего хорошего, наоборот, предвещало сплошные неприятности.

Первое, что ей предстояло сделать, это восстановить удостоверение личности и кредитную карточку, а в Паташ-Доу это сделать будет непросто. Это было такое захолустье, какое можно было встретить только на Векселе.

Одновременно Каролину терзало чувство вины. Скольким людям грозит верная смерть, сколько уже погибло. И все из-за ее глупости и жадности. Ведь ей с самого начала было понятно, что с графом Карвуром не все в порядке. Всем была известна его патологическая жадность и первобытная дикость, снискавшая ему славу самого заносчивого аристократа на Векселе. Он и ему подобные не останавливались ни перед чем, даже тягчайшими преступлениями. Об этом чуть ли не каждый день писали в газетах и сообщали в теленовостях. И сейчас она поняла, что ей следовало на всякий случай оставить в своем компьютере записку – сообщение о грозящей миру опасности, если сама она уже не имела такой возможности.

Но прошедшего не воротить. Она вляпалась в кучу дерьма, и поделом.

Каролина молила Бога, чтобы в Дуази-Дайяне оказалось отделение Каудрей-банка. Его просто не могло не быть. Каудрей-банк имел филиалы почти по всему Векселю. Разумеется, Дуази-Дайян – это вонючая тропическая дыра, населенная большей частью всяким отребьем. Неудивительно, что здесь то и дело вспыхивали стычки между «либераторами» и «регуляторами», отчего душный местный воздух казался наэлектризованным злобой. Мог ли банк счесть этот городишко подходящим местом для открытия здесь филиала? Пожалуй, да – ведь здесь была расквартирована база ИТАА.

Прежде всего следовало обзавестись новым удостоверением личности. Без него ей не позволят сделать и шага через порог представительства ИТАА. Можно легко представить себе работу их служб безопасности.

Каролине вспомнилось, как когда-то она бывала здесь, на юге. Тогда она отправилась в путешествие по историческим местам Южного Люка. Помнится, они посетили живописный город Ротекс-Ла. Улицы в нем контролировались «санградорами» – бойцами крови. На некоторых перекрестках можно было увидеть распятых «либераторов». В их ладони и щиколотки были вбиты крупные гвозди. По ночам то и дело раздавался треск автоматных очередей. А на третью ночь нападению подвергся их отель.

Эту ночь невозможно было забыть. Их разбудил взрыв раздавшийся прямо у входа. Затем стрельба и снова взрывы. Этот кошмар продолжался около двадцати минут, пока «либераторы» не были выбиты со своих позиций. Как потом оказалось, эти «либераторы» на самом деле оказались «регуляторами», а точнее «санградорами», решившими подзаработать у какого-то местного мафиози – тот хотел выколотить из владельцев отеля побольше денег.

В ту ночь Каролина Риз дала себе слово никогда больше не возвращаться в эти дикие края. И действительно, с тех пор она ни разу здесь не была, пока на горизонте не появился этот выживший из ума граф, этот змей-искуситель. А она, круглая идиотка, потащилась за ним, словно бабочка, которую инстинкт гонит на яркий свет. И вот теперь она снова в Паташ-Доу. Ей предстоит обзавестись новым удостоверением, а это будет нелегким делом. Если здесь не окажется Каудрей-банка, придется попытаться действовать через другой банк, что сулит одни неприятности и проволочки. А что, если здесь вообще только местные банки?

Каролина почувствовала нарастающий приступ страха, вспомнив о находке графа. Что с ней сейчас? Однако Каролине не хотелось думать о неприятностях, и она сосредоточилась на новых проблемах. Итак, нужно восстановить удостоверение личности и кредитную карточку, купить какую-нибудь одежду, снять номер в гостинице и принять горячую ванну. Может быть, ей даже удастся пообедать в хорошем ресторане. Побаловать себя в последний раз, прежде чем сесть за решетку. А затем, приведя себя в порядок, отдаться в руки правосудия ИТАА, пожертвовав жизнью, карьерой, всем, что у нее есть.

Закуют ли ее в кандалы? Какое ее ждет наказание? Сначала, конечно, следственный изолятор, а затем знаменитые сроки ИТАА: сорок пять лет по земному летоисчислению, без права передачи на поруки до истечения тридцати трех лет. Каролина даже застонала.

Кого могла радовать перспектива тридцатилетней отсидки в тюрьме ИТАА? Даже если медицинская страховка Каролины от университета останется в силе и она будет по-прежнему получать процедуры по продлению жизни, все равно внешность ее поблекнет вместе с утраченными тремя десятилетиями жизни. Неужели у нее нет выбора?

Внезапно Каролине в голову пришла мысль вылететь в Кара-Сити, а там, воспользовавшись ближайшим челночным рейсом, пересесть на орбитальный маршрут. Если ей удастся снять со счета все деньги, она сможет купить себе билет до какой-нибудь другой системы и добраться, например, до Лурслейна или Дифока. Там у нее будет шанс начать все сначала. Кроме того, она окажется в безопасности. Единственное, ей придется сменить имя.

А как же Вексель? Если не предупредить его жителей о нависшей над ними опасности, что будет с этой старой, раздираемой войнами планетой? Наверняка он погибнет, подобно древнему Саскэтчу, ставшему жертвой ужасной биоформы, уцелевшей после эры Звездного Молота. А какое ей, собственно, до этого дело, если она, Каролина, будет далеко отсюда в полной безопасности и найдет себе тихий, спокойный уголок? Нет, на это она не пойдет. Ее попросту замучает совесть.

Каролина представила себе, что кошмар уже разразился в ее родном городе в Северном Триасе. Она явственно увидела, как ее родных и близких пожирают омерзительные твари, раздирая их плоть или, наоборот, впиваясь в нее наподобие отвратительных червей.

Нет, этого она не допустит, даже если придет конец ее собственной карьере, всей жизни. В последнем она почти не сомневалась. Ведь ей придется лично явиться к властям и рассказать этим идиотам свою историю. Вряд ли удастся оставить сообщение для ИТАА, а затем скрыться. Мало ли кто оставляет записки ИТАА. На Векселе, как и повсюду, сумасшедших было более чем достаточно, а в такой дыре, как Дуази-Дайян, счет им идет на тысячи. Придется сдаваться. Ничего другого не оставалось, как принести себя в жертву.

Каролина сделала глубокий вдох. Вряд ли это окажется легким делом. Она вовсе не походила на героиню, да ей, впрочем, и не хотелось ею быть.

Каролину одолевали мрачные мысли, тем не менее она заметила, что по мере продвижения на юг они в значительной степени улетучились. Вскоре она добралась до пересечения с протянувшимся с востока на запад шоссе номер восемь. Здесь Каролина повернула на запад, к Сигейр-Сити, где «восьмерка» встречалась с главной автострадой Паташ-Доу «Насьональ», по которой можно было прямиком добраться до Дуази-Дайяна.

Теперь можно было довериться автопилоту. Каролина поудобней расположилась в кресле, чтобы немного отдохнуть. Вскоре усталость взяла свое, и Каролина погрузилась в глубокий сон.

* * *

Примерно в это же самое время в нескольких сотнях километров от нее полковник Луиза Чанг загружала последнюю порцию информации в компьютерную сеть базы.

Меньше чем за день она расправилась с «Санкором», компьютером, что находился в ведении разведки, и переделала его заново с помощью новых модулей, присланных непосредственно из Центрального командования. Но Луизе предстояло еще потрудиться над новыми контрольными блоками, кодами и новой сетью обеспечения сохранности информации. Все это нужно было загрузить в старика «Стрэнда», объем памяти у которого был не слишком велик, однако которому вполне можно было доверять. Наконец «Стрэнд» «переварил» введенную в него информацию и выплюнул наружу загруженные дискеты. Затем Луиза собственноручно ввела их в компьютерную сеть базы – порядком устаревшее оборудование «Спика Инкорпорейтед».

Впереди Луизу ждала долгая ночь. Она решила не дожидаться следующего подходящего момента и полностью разобраться с положением на базе. Обеспеченное чистым компьютером и новыми программами созданное Луизой устройство принялось за расследование финансового положения базы.

Луиза покинула находящийся под надежной охраной машинный зал и прошла мимо контрольного поста. Стояла теплая, душная ночь, обычная для Паташ-Доу. Где-то позади ограды в высокой траве потрескивали сверчки. Зажженные огни зданий базы были окружены неясными нимбами – это светились капельки влаги, наполнявшие воздух.

Вернувшись к себе в кабинет, Луиза увидела, что Повет все еще занята работой. Служба безопасности действовала безупречно. Ни одну из бронированных дверей между кабинетом командующего и входной дверью не пытались открыть в ее отсутствие. Пуленепробиваемые ставни на окнах были крепко заперты, а вибраторы и система «Тэклиш» работали как часы.

Старик «Стрэнд» продолжал переписывать информацию из сетей «Спика». В считанные минуты контрольная программа обнаружила ряд расхождений в системе бухгалтерского учета базы. Сведенные воедино, они не оставляли сомнений в откровенном разворовывании средств.

Чанг мрачно улыбалась, не сводя глаз с дисплея. Качестера ждут крупные неприятности.

И вдруг изображение на экране вздрогнуло, а все здание потряс взрыв. Монотонный тяжелый гул эхом отозвался в ночном воздухе. Приоткрыв одну из ставней и выглянув наружу, Луиза увидела клубы дыма, поднимавшиеся из расположенного на первом этаже компьютерного зала. Она снова бросила взгляд на экран и обнаружила на нем лишь сигнал «ошибка». Отчетов ревизий как не бывало вместе с большей частью компьютерной сети – все было уничтожено подброшенной сюда бомбой.

Пронзительно завыли сирены. По территории базы бежали служащие, торопясь к уничтоженному компьютерному залу.

Чанг проглотила в горле комок и гневно сжала кулаки. Еще одно очко в пользу Качестера.

Глава 21

На отдаленной ферме Джаада Бенюила ни с чем не сравнимый кошмар затянулся глубоко за полночь.

Что касается хозяина фермы, то для него весь ужас завершился после первого же взгляда, брошенного им на странное существо в присосках и щупальцах, но с человеческим лицом. Джаад успел издать единственный вопль, когда существо разорвало его горло прямо на пороге дома.

Для его жены, Бетрис, дела обстояли гораздо хуже. Она была взята в плен в качестве вторичной формы. Пока женщина была еще в сознании и заходилась криками, незнакомое существо не давало ей подняться, запуская свои щупальца прямо ей в тело. Они выходили из органа, чем-то напоминающего черную трубу или шланг, который вырос из грудной клетки ужасной твари, и впивались ей прямо в живот. Продолжая творить свое черное дело, это исчадие ада исхитрялось при этом пожирать останки ее мужа.

Мастер Боя уже научился разбираться в тонкостях нервной системы человека, поэтому на этот раз процесс шел гораздо быстрее, нежели при первой попытке с графом Карвуром. Агонии Бетрис пришел конец, когда существо отделило ее мозг от остальной нервной системы. Затем ткани мозга были пропитаны ферментами, расщепляющими органическое вещество, чтобы потом использовать его в качестве вторичного сырья. Мастер Боя не нуждался в структурах головного мозга при создании вторичных форм.

Итак, бедная Бетрис была мертва, хотя ее тело продолжало жить, скрюченное в позе эмбриона. Кожа на ней твердела, приобретая розоватый оттенок. Внутри этой оболочки тело ее претерпевало необратимые изменения, причем с такой скоростью, как если бы семьдесят лет жизни пролетели за несколько часов.

И пока тело Бетрис меняло свой облик, Мастер Боя успел прикончить останки ее мужа и принялся изучать окружавшие его образцы культуры служащих ему формами-носителями двуногих существ. Для этой цели ему очень пригодилось удобно расположенное устройство, работающее как в аудио-, так и в видеорежиме. После часового просмотра со второго по двадцать седьмой канал приемного телеустройства семьи Бенюил Мастер Боя сделал вывод, что двуногие существа использовали зрительные образы как главный источник информации, а по аудиоканалу передавался комментарий к видеоряду. Сам видеоряд по своему содержанию был весьма прост, и Мастер Боя вскоре догадался, что это, скорее всего, развлекательная программа. Когда-то подобные системы были встроены в боевые корабли Империи, но передача развлекательных программ не являлась их основной функцией.

Кроме того, Мастер Боя обнаружил, что эта система, по всей видимости, управляется со спутника, что заставило его погрузиться в размышления.

Вскоре на одном из каналов ему далось найти изображение спутника, которое передающая станция использовала для разделения нескончаемого потока образов – это были женские лица.

Итак, двуногие располагали спутниками. А это предполагало наличие межпланетного сообщения. Дальнейшее изучение телеканалов обрушило на Мастера Боя новую порцию встревожившей его информации.

Этот мир не был родным для двуногих существ. Они распространились по многим мирам. Это было громадное, несколько расплывчатое единство, но в сущности колосс. Эта эра галактического будущего находилась под эффективным контролем этих примитивных двуногих существ. Мощные межпланетные корабли, работающие на технологиях, неведомых богам Аксона-Нейрона, соткали сеть космических троп, соединяющих даже самые далекие из миров. И будучи связанными воедино, вопреки всем известным Мастеру Боя законам физики, эти миры породили необъятную мультипланетную культуру, кишащую бесчисленными роями этих двуногих, – и так планета за планетой, мир за миром через все бескрайнее пространство Галактики.

А что еще хуже, хотя это можно было предвидеть, нигде не было ни единого упоминания об империи богов Аксона-Нейрона. Это предполагало небытие вышеназванной империи, причем уже на протяжении огромного периода времени. Империя не смогла дожить до этой эры. Скорее всего, Мастер Боя был совершенно одинок.

Придя к такому выводу, он решил заглянуть правде в глаза и принялся за разработку плана. Такие боевые формы, как он, были снабжены различными эмоциональными структурами – считалось, что это необходимо для успешного ведения войн. Однако теперь эти эмоции настолько затуманили его сознание, что Мастер Боя на какое-то время оказался неспособным мыслить.

* * *

Лежавший в объятиях Рины Рэм Кервилиг не отрывал взгляда от ночного неба.

Откуда-то со стороны гор Руинарт ветер гнал облака, но между ними все же были видны яркие звезды. Рэм никогда не умел разбираться в картинах звездного неба. Его познания в астрономии были слишком малы, в школе он часто прогуливал Уроки, чтобы не показаться одноклассникам зубрилой.

Рина вдруг указала куда-то вверх:

– Вот там, видишь цепочку из ярких звезд? Ну ту, что похожа на змею?

– Вижу.

– Это звезда Ориона. Мой отец рассказывал когда-то, что Земля лежит где-то вдалеке, позади этих звезд.

– Неужели Земля? Так она на самом деле существует?

– Конечно же, существует, глупый. Признайся, Рэм Кервилиг, ты хоть что-нибудь изучал в школе?

– Ничего такого, что мне могло бы пригодиться в дальнейшем, – огрызнулся Рэм.

– Мне иногда кажется, что ты вообще круглый невежа, – фыркнула Рина. – Мама всегда советовала мне держаться подальше от тех мужчин, у которых в голове пусто.

– Послушай, женщина, я вовсе не кретин. И тебе это известно.

– Рэм, ведь ты ничего не понимаешь. Ну ладно, не бери в голову, все равно уже поздно об этом думать.

Рэм успокоился. Спорить с ней было бесполезно.

– И все же мне всегда хотелось побывать там.

– На Земле, – усмехнулся Рэм.

– Да, на Земле. И не вижу тут ничего смешного. Земля – наша колыбель, наши предки родом оттуда.

– А по-моему, от всякого старья надо избавляться. Ты посмотри на Вексель. Что доброго может быть на этой старой планете?

– Земля совсем другое дело, говорю я тебе. Мой отец собрал целую кучу информации о ней. Это было его хобби. Там почти не осталось людей, поэтому климат там улучшился, и теперь земляне постепенно избавляются от последствий загрязнения, доконавшего эту планету.

– А как ты собираешься добраться туда, Рина? То есть это же не просто перелет с планеты на планету. Земля ведь не входит в скопление Скопус.

Рина потерла подбородок:

– Я пока не решила, Рэм, но знаю одно: здесь я долго не задержусь. Я выхожу из этой игры. Песенка нашей армии спета.

Рэму также было прекрасно известно, что ОАЮЗА существует только на бумаге, но он упорно не желал в этом признаваться. Ведь кроме армии у него больше ничего не было.

– Да ладно, Рэм, не надо меня подначивать. Я ведь знаю что к чему. Ты и сам в мыслях все давно уже послал к черту, еще до того, как сюда пришла я. Ты ведь не из этих оголтелых крикунов.

– Ну, Ларшель принимает эти вещи серьезно.

– Да, при помощи одной десятой части его мозгов, которые и без того малы настолько, что там просто не остается места для умственной деятельности.

– Может быть, но Ларшель кое-что смыслит в боевых операциях. Если тебе нужны политические дискуссии, обратись к Розе.

– К Розе? – засмеялась Рина. – Может, она когда-то и смыслила в политике, но сейчас ей все совершенно до лампочки. Просто у нее хорошо подвешен язык.

– А я всегда это принимал серьезно, все эти наши собрания.

– Да ты же на них всегда спишь, Рэм. Клянусь, ты бы ни черта не понял во всей этой диалектике, явись она к тебе во плоти, чтобы откусить тебе кое-что. Да разве тебя когда-нибудь по-настоящему интересовали политические перемены? Да ты всегда оставался обыкновенным мародером-вымогателем.

Рэму стало как-то не по себе.

– Чтобы ты знала. Да, я верю…

– Не надо… Ты веришь только в себя, вот и все. Кстати, это вовсе не плохо, ты же сам знаешь.

Рина села, повернувшись к нему. Ее лицо горело волнением.

– Рэм, как мне все опротивело. С меня хватит. Мне не нужны эти болваны с их глупыми идейными речами. Мне просто нужен кто-то вроде тебя, пусть порочный и злой, но слабый.

– Эй, женщина, кто тут слабый?

– Нет, глупый, не физически. Просто у тебя нет силы воли, Рэм. Но тебя это не должно волновать, потому что у меня ее предостаточно, хватит на двоих.

Рэм проглотил комок. Она была права, и ему не хотелось ввязываться в бесполезный спор.

– Да, все кончено, что толку держаться за эту ОАЮЗА. Поэтому я совсем скоро отправляюсь на север.

– А как ты достанешь себе удостоверение личности, Рина? Тебя ведь разыскивают в трех штатах, и ты на крючке у дорожной полиции?

– Нет, дорожной полиции до меня нет никакого дела. В Кавески висит плакат о разыскиваемых преступниках, но меня на нем нет.

– Ну хорошо, на дорогах тебе ничего не грозит, а как же Комитет? Представь, что когда-нибудь твою парадную дверь вышибут громилы из Комитета по спасению общества. Уж им наплевать, завязала ты или нет.

– А меня здесь не будет. Я покидаю Вексель.

– Но как? Откуда ты возьмешь деньги? Это же чертовски дорого, ты же знаешь, на те же самые деньги, что ты потратишь на билет, можно обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь.

– Не так уж это и дорого. Не надо преувеличивать. В любом случае у моего отца достаточно средств, мне только остается убедить его поделиться со мной.

– Но ты же мне сама говорила, что отец отрекся от тебя, ты же опозорила семью.

– Ну и болван же ты, если думаешь, что мой папочка добровольно расстанется со своими денежками. У него действительно рыльце в пуху, и я хорошенько прижму его. У меня есть номер его банковского счета.

– Уж не собираешься ли ты похитить его и в виде выкупа потребовать себе новое удостоверение?

– Именно так.

– А когда ты получишь документы и купишь билет, что тогда?

– Я убью эту скотину.

– Рина, но ведь это же твой отец!

– Можно подумать, я этого не знаю. – Тон, каким Рина произнесла эти слова, отбил у Рэма всякое желание продолжать спор.

– Ну так что же ты будешь делать дальше?

– Покину Вексель навсегда, улечу куда-нибудь в центр скопления, например, на Скопус. А потом спецрейсом на Землю. Есть один такой маршрут, придется пару раз сделать пересадку, да и дорого, вообще-то говоря, но, в конце концов, там меня будет ждать Земля.

– Пока ты доберешься до Земли, здесь уже пройдут сотни лет.

– Тем лучше, ну как ты этого не понимаешь? Но я, между прочим, хотела сказать совсем другое, я не просто уезжаю – я уезжаю не одна. Мне хотелось бы, чтобы моим спутником был мужчина, на которого я могла бы положиться.

Рэм снова сглотнул. Он никогда не задумывался о будущем и вот теперь стоял перед выбором. Неужели стоит рискнуть – покинуть Вексель и отправиться на далекую Землю?

– И впереди у нас будет новая жизнь? – выдохнул он.

– Молодец, Рэм, ты меня понял – целая новая жизнь.

Глава 22

Когда Луизе Чанг удалось наконец вырваться из лап представителей пожарного департамента и закрыть за собой дверь спальни, она почувствовала себя совершенно разбитой и в то же время настолько взвинченной, что долго не могла уснуть.

Проворочавшись на койке целых двадцать минут Луиза оставила попытки уснуть и принялась названивать по телефону. Сначала был сделан звонок детективам из следственного отдела, которые все еще продолжали расследование причин взрыва. Ничего нового у них не было. Затем она заказала разговор по линии глубокой связи и, получив свободный канал, связалась с Центральным командованием Скопуса и оставила донесение своему куратору генералу Беккеру. Луиза невидящим взглядом уставилась в экран телевизора. Сказывалась ли на ней усталость или она уже попросту потеряла чувствительность к происходящему на Векселе? Столько здесь было враждебных друг другу сект и группировок, столько разномастных трудноразличимых племен и банд. Где проходила грань между Освободительной армией Южного Триаса и «либераторами» Монтонеро? Лидеры и тех и других были почти неотличимы друг от друга. Хотя в политике были полной противоположностью. В чем расходились во взглядах ОАЮТ и ОДЮТ, проливавшие кровь в бесконечных баталиях в своем Рафунди? Во Френтана-Бич шла настоящая война между старой Освободительной армией Френтаны и одноименной «Новой» армией – НОАФ. Совсем недавно на улице были застрелены несколько боевиков НОАФ, и все обвинения обрушились на старую армию – ОАФ. Как потом выяснилось, старая армия была тут совершенно ни при чем, в отличие от другой группировки, так называемых «Песчаных парней». Между ними и Освободительной армией война тянулась уже десятилетия. Было похоже на то, что «Песчаные» использовали малейшую возможность уменьшить численность рядов ОАФ, убивая даже тех, кто давно распрощался с этой организацией.

Диктор объявил, что за последний год жертвами стычек между военными группировками в Южной Френтане стали четыреста четырнадцать человек. В который раз Луиза Чанг задалась вопросом, в силах ли ИТАА справиться с социальными недугами Векселя. Если люди здесь настолько озлоблены и неисправимо склонны к насилию, то найдется ли от этого лекарство?

Может быть, достаточно ограничиться рапортом на имя генерала Беккера и сложить оружие? Ее могли бы перевести куда-нибудь в другое место, подальше от этого безумия. И за что ей такое наказание?

Сон никак не шел, но ближе к утру Луизе все-таки удалось немного вздремнуть.

Примерно в тоже самое время, когда светило едва показалось над горизонтом, Каролина Риз зашевелилась на сиденье угнанного ею «АТВ» и открыла глаза навстречу ослепительной тропической заре Паташ-Доу. За окном проносилась полоса дороги – машина четко соблюдала заданную скорость, держа путь на юг.

Каролина все еще мчалась по шоссе «Насьональ» по низинным землям вдоль широко разлившейся реки Сирингар. Она решила проверить показания навигационного экрана. Оказалось, что она уже проехала Дурбах-Шализ. Следующим мало-мальским значимым пунктом был сам Дуази-Дайян, расположенный на карте как раз в нижнем правом углу штата.

Некоторое время Каролина рассматривала плантации гидротростника и суперсорго, за которыми вдали виднелись цитрусовые и пальмовые рощи. Названия населенных пунктов звенели древними родовыми именами – Дурбах-Даду, Флониган, Даду-Сомонтер. Время от времени попадались рекламные щиты со знакомым – пуля в лоб – посланием от Комитета по спасению общества. На отходивших от шоссе по обе стороны проселках мелькали крестьянские хижины. Время от времени вдали возникал силуэт баронского или графского замка, полускрытый пышной растительностью.

Спустя некоторое время Каролина притормозила у разноцветного придорожного киоска, чтобы позавтракать запеченными крабами и сочным манго.

Владелец заведения и его клиенты разговаривали на колоритном местном диалекте – квоинке. Поэтому постороннему их разговор представлялся сплошной тарабарщиной. Они пили кофе, заедая его яичницей и рыбным филе. Это были водители грузовиков, загорелые до бронзового блеска, одетые в цветастые рубашки с короткими рукавами.

Каролина наслаждалась теплом наступавшего дня, завтракая и одновременно наблюдая за этими выразительными парнями. Шоферами здесь обычно были мужчины. Вот и сейчас они шумной компанией собрались за завтраком, совмещая еду с веселыми разговорами. Покончив с завтраком, Каролина снова вывела «АТВ» на дорогу и направилась в сторону Дуази-Дайяна.

Вскоре за фермами и лесами замелькали охристо-желтые здания местной столицы, и уже к обеду Каролина съехала с «Насьональ» на магистраль, ведущую к центру города. Из машины ей удалось связаться со справочным бюро Дуази-Дайяна и выяснить, что в городе действительно имеется филиал Каудрей-банка. Он располагался на Медине, главной торговой улице, в самом центре города. Не имея при себе удостоверения личности, а соответственно и денег, Каролина была вынуждена припарковать свой автомобиль у тротуара вместо обычного в таких случаях гаража. На главных улицах почти не было свободного места, поэтому с парковкой ей не повезло. В конце концов она оставила «АТВ» на одной из улиц вдали от торгового центра. Кстати, оставлять машину в центре города было не менее опасно – здесь в нее запросто могли подложить бомбу.

Сама улица не внушала особого доверия. Дорога была вся в рытвинах и выбоинах, а вдоль разбитых тротуаров тянулись унылыми рядами жалкие доходные дома. Какие-то юные оборванцы проводили Каролину оценивающими взглядами, не предвещающими ничего хорошего. Все свободное пространство стен покрывали какие-то чудовищные изображения.

Каролина почти бегом пустилась вдоль улицы, лишь чтобы поскорее отвязаться от неряшливо одетых юнцов. Еще несколько шагов, и она оказалась на углу Медины, отчего ее настроение значительно улучшилось. Вдоль улицы тянулись фасады солидных, внушительных зданий. Повсюду призывно сияла реклама.

Впереди виднелся Каудрей-банк, не самая высокая, однако внушительная башня из черного стекла с бросающейся в глаза эмблемой Каудрея в виде четырехлистного клевера, который медленно вращался в стеклянном кубе, занимая целых восемь этажей.

Вестибюль тщательно охранялся, поэтому, прежде чем войти внутрь, Каролине предстояло подвергнуться сначала электронному обыску, а затем обыкновенному, безропотно отдавшись в руки вооруженной охраны. Не имея при себе удостоверения личности или даже денег на взятку, Каролина была вынуждена полностью пройти эту унизительную бюрократическую процедуру.

Наконец ее пропустили в святая святых этого храма золотого тельца. Приятная молодая женщина с располагающими манерами выслушала ее историю, а затем занялась установлением личности. У Каролины взяли отпечатки пальцев и анализ крови. Так как цвет радужной оболочки глаз и отпечатки пальцев совпали с данными ее личной карточки банка в Каудрей-Кара-Сити, временный дубликат был выдан безоговорочно. Каролине вручили кредитную карточку Каудрей-банка и попросили зайти на следующий день за результатами анализа ДНК. После этого она получит новое удостоверение личности и кредитную карточку постоянного пользования.

Обзаведясь средствами к существованию, Каролина вышла из банка и первым делом отправилась на поиски магазина готовой одежды, где без лишних размышлений накупила всякой всячины для повседневной носки, главным образом пестрой тропической расцветки. А затем, прижимая к себе свертки с покупками, стала искать какой-нибудь приличный отель. Первым попавшимся ей на глаза отелем был «Сплендид», также располагавшийся на Медине. Это было высокое здание из светлого кирпича в стиле рокко. Каролина сняла роскошный номер на верхнем этаже и провела целый час в огромной, наполненной горячей водой ванне.

Отель был изумительным слепком былого великолепия до-космической эры. Повсюду размещались копии произведений древнего искусства. Комната Каролины была настоящим чудом, сотворенным из голубого атласа, светлых панелей орехового дерева и восхитительной постели с атласным балдахином.

Приняв ванну, Каролина заказала завтрак прямо в номер – сандвич и блюдо с салатом, – а затем легла спать на чистых простынях, в кондиционированном номере, забыв о своих заботах и треволнениях.

Когда она проснулась, был уже вечер. Каролина сменила поляризацию окон, и в ее номер хлынули золотистым потоком лучи заходящего солнца. Перед ней простирался городской центр, скопление невысоких, совершенно невыразительных и похожих одно на другое зданий. Вдалеке виднелась река, а на другом берегу – снова дома, в основном десятиэтажные.

Каролина глубоко вздохнула. Все это было похоже на экзотические декорации к ее личной драме. Драма эта еще не разыгралась по-настоящему, напомнила себе Каролина, но развязка была близка.

Боже, как все перевернулось в ее жизни, какая судьба ее ждет! И как все это рано, беспощадно рано! Вот так бесславно подходила к концу ее жизнь, у которой было такое многообещающее начало. Каролина пыталась трезво оценить все свои предыдущие поступки, но это давалось ей с трудом. После школы социальных наук в Северном Триасе она поступила в Вестхольмский университет в Западном Триасе, а затем провела еще два года в университете Каудрей-Кара-Сити. Там она познакомилась с Брайаном Альтроном, с которым они вместе прожили четыре года.

Какое это было чудесное время! Какие перед ней открывались перспективы! Мир был полон дружелюбия и веселья. Или ей это только казалось? А затем Брайан ушел к другой женщине. Та была моложе, интереснее и не таким «синим чулком», как она. Сердце Каролины было разбито, но одновременно она получила от жизни урок здравомыслия. В этом мире ничему не следует доверять, по крайней мере, за пределами воображаемой безопасности ее родного городка в Северном Триасе, за пределами узкого круга ее родных и друзей.

С тех самых пор ее сердце не принадлежало ни одному мужчине. Каролину вполне устраивали поверхностные, ни к чему не обязывающие отношения, мимолетные связи, не наносящие сердечных ран.

А в последнее время ход ее карьеры окончательно затормозился вставшим на ее пути профессором Готтшалком. Вот уже несколько лет Каролина буквально билась головой о стену, и все безрезультатно.

И все-таки Каролина была счастлива. Она всегда упивалась своими победами, приведшими ее в Каудрей-Кара-Сити, центр всего и вся на планете Вексель. Каролина обожала городскую жизнь с ее университетом, театрами, выставками, концертами, не говоря уже о ресторанах и прочих уму непостижимых удовольствиях и развлечениях в сердце города-гиганта.

И вот теперь всему этому пришел конец. В горле у Каролины застрял комок. Она отвернулась от окна, охваченная какой-то предсмертной жалостью к самой себе. Почти машинально оделась, спустилась в ресторан отеля и заказала шикарный обед. На закуску были поданы зажаренные на быстром огне креветки и крабы, за которыми последовало фирменное блюдо «Мик» – сливочная лепешка с трюфельным соусом. Каролина запивала блюдо охлажденным белым вином, безумно дорогим «Шардонне», которое производилось в знаменитых виноградниках сестер Каудрей. Виноградники эти назывались «Младенческими», поэтому этикетку украшало изображение пресловутых сестер в годовалом возрасте.

Картинка напомнила Каролине о Каудрей-банке, чьи филиалы были в каждом крупном городе Векселя. Затем ее мысли перенеслись к штату Каудрей – почти триста тысяч квадратных миль, которые принадлежали семейству Каудрей и тоже управлялись им. Как Каудреям удалось прибрать к рукам такую власть? Неужели возможно распоряжаться несметными богатствами, не имея ни малейшего понятия о тяготах жизни? Неужели, если тебе посчастливилось родиться с фамилией Каудрей, тебе дозволено все, или почти все? Тогда бы на твоем пути не возник профессор Готтшалк.

Каролина пила вино с обреченным видом.

На десерт она решила побаловать себя взбитым шоколадом с малиной, хотя обычно никогда не позволяла себе такую роскошь. Одновременно она потягивала выдержанную граппу из Старого Люка. Великолепное сочетание.

Каролина вздохнула. Какие утонченные удовольствия иногда способна дарить жизнь. Ей вдруг захотелось совсем по-детски расплакаться, но одновременно ею владела упоительная умиротворенность.

Расплатившись, она вышла из ресторана и заглянула в бар, чтобы пропустить еще один стаканчик граппы. Какой восхитительный аромат, просто грешно не пить такое! Потягивая граппу, Каролина совершенно ни о чем не думала, просто сидела, окунувшись в атмосферу бара и любуясь открывавшимся из окна видом.

Снова оказавшись в номере, она подумала, а не заказать ли ей еще чего-нибудь выпить. Затем перевела взгляд на балкон. Может, ей действительно стоит напиться, а потом спрыгнуть вниз – в бесчувственном состоянии она вряд ли испытает какую-то боль. Каролине случалось видеть такие сцены в кино. Но она вздрогнула, ужаснувшись мысли, что может уйти в мир иной в этом ужасном городе.

Старинные часы в номере пробили десять. До Каролины дошло, что она пристально смотрит на них. За окном было темно. Боже, столько понапрасну потрачено времени! А ведь то… то существо живо! И оно уже на свободе. Надо действовать, и действовать немедленно! Ей нельзя оставаться здесь! Надо уходить! Если она не ошиблась, то на карту была поставлена жизнь всей планеты.

Каролина заставила себя дойти до лифта и снова спуститься в бар. У нее было такое ощущение, будто ее бьет дрожь, как перед прыжком в холодную воду. Ей захотелось согреться, и она снова заказала граппу. Затем она вызвала свой «АТВ», приказав ему приехать за ней к отелю.

Простояв целый день неохраняемым на улице, он почти не пострадал, если не считать граффити, украшавших его заднее стекло, – некий невообразимый орнамент, сделанный фиолетовой металлизированной краской из распылителя.

Как только Каролина уселась за руль, она почувствовала, как к ней возвращается решимость. Конечно, если только машина уловит ее дыхание, она тут же отключит систему ручного управления. Однако, когда Каролина защелкнула ремень, машина согласилась вести ее в заданное место назначения, поскольку последнее было заложено в память автопилота. «АТВ» плавно покатил по Медине, а затем свернул на улицу, ведущую к мосту.

По дороге Каролина разглядывала пестрые рекламные щиты, тянувшиеся вдоль улицы. Свет освещал их сзади, отчего изображения казались еще причудливей, будто окруженные призрачным ореолом.

На проезжающие машины сверху смотрели пробитые пулями черепа, руки сжимали винтовки, один за другим мелькали воинственные лозунги и призывы.

Жизнь в Дуази-Дайяне была отмечена кровавым оттенком террора, это все скорее напоминало бередящий душу сон параноика.

«АТВ» переехал мост и покатил в другую часть города. За окном мелькали кварталы, еще более унылые, чем в центре города.

Теперь Каролина ехала по усаженному деревьями проспекту, по обеим сторонам которого высились окрашенные в желтый цвет здания, крытые черепицей. Потом на смену им пришел промежуток из сплошных огней. Каролина заметила, что у нее над головой пошел на посадку самолет. Вдали в темноте вырисовывались неясные силуэты ангаров, освещенные только предупредительными огнями. Затем мимо пронеслась высвеченная огромными буквами эмблема ИТАА.

Каролину охватило смутное желание броситься в бой или. напротив, наутек. Секунду поколебавшись и передернувшись от страха, она заставила себя выйти из машины и подошла к единственному стоявшему поблизости часовому – дородной женщине-капралу, одетой в щегольскую тропическую униформу. Каролина заявила ей, что располагает внушающей опасения информацией, которую следует передать лицу, облеченному властью. Однако с капралом шутки были плохи. Она сразу поняла, что Каролина немного не в себе.

– Да ты пьяна, дамочка. Иди проспись, а то ты сама не знаешь, что хочешь.

Каролина продолжала разглядывать часового.

– Но это вопрос жизни и смерти. Кому-то надо принимать меры.

– Вот именно, кому-то, но не нам. Послушай, красавица, если ты замужем, иди домой и проспись. А если нет, совет тебе тот же. Ты поняла? Отправляйся домой, давай немедленно к себе в машину.

– Нет, я не могу. Вы не понимаете. Мне надо поговорить с кем-нибудь из властей.

Несгибаемая капральша одарила ее холодным, изучающим взглядом.

– Если это действительно настолько важно, ты могла бы сказать и мне. И затем мы решим, кому разговаривать с тобой. А пока мы не знаем, о чем идет речь, о пропавшей собаке или загулявшем муже. Я хочу спросить: это действительно вопрос не к полиции?

– Не к полиции! Это вопрос жизни и смерти, это касается каждого на этой планете. – Каролина нахмурила брови.

– О чем, собственно, ты ведешь речь?

Каролина смотрела на женщину-часового, чувствуя, как ею начинает овладевать отчаяние.

– Ну выслушайте же меня, наконец. Выслушайте внимательно. На волю выпущено существо, чудовище с планеты Саскэтч.

Капральша презрительно усмехнулась, а затем пристально посмотрела на Каролину:

– Чудовище? С планеты Саскэтч?

– Да-да, по-моему, именно оно. Это угроза всему Векселю!

Все это как-то подозрительно, странно, размышляла капральша. Дамочка, несомненно, пьяна, но в ее голосе звучала какая-то настойчивая мольба, к которой нельзя было не прислушаться. Это мало походило на обыкновенный алкогольный бред. Что, собственно, пыталась сообщить ей эта женщина? Какое еще чудовище с Саскэтча? Имеет ли это отношение к сто пятнадцатой директиве? Надо, пожалуй, доложить по команде. Что касается этой директивы, то здесь лучше переусердствовать, нежели проявить недальновидность.

Капрал Азарио размышляла еще несколько мгновений, а затем связалась с административным корпусом. В эту ночь дежурил сержант Вольтск, солидный мужчина средних лет, всю жизнь прослуживший при штабе. По мнению Азарио, его опыт как нельзя лучше подходил для принятия ответственных решений. А кроме того, это подходящий случай свести с сукиным сыном старые счеты. Азарио и Вольтск уже долгие годы никак не могли сработаться. Вот пусть он и ломает себе голову, что делать с этой дамочкой, а заодно и со сто пятнадцатой директивой.

Азарио сделала Каролине знак рукой, чтобы та проходила вперед, и отправила рядового Форшта проводить посетительницу до административного корпуса, где ее уже поджидал сержант Вольтск.

Глава 23

У Йорса Вольтска состоялся довольно забавный разговор с пьяной дамочкой, которую к нему прислали с вахты. Вольтск был профессиональным военным, чья карьера уже близилась к концу. Ему хотелось как можно спокойнее провести остаток дней в армии и затем с достоинством удалиться на заслуженный отдых. Позавчера он получил головомойку лично от полковника Чанг за то, что слишком тщательно отфильтровывал донесения, которые должны были ложиться к ней на стол. Значит, полковнику хотелось самой копаться во всем этом дерьме? Прекрасно, вот пусть она сама и занимается этой пьяной особой с ее бреднями о каком-то чудовище. Тем более что уже поздно и полковник наверняка будет не прочь пораньше отправиться на боковую после бессонной предыдущей ночи.

Полковник Чанг была у себя в кабинете, когда ей позвонила Джин Повет. Луиза как раз разбирала служебные бумаги с помощью старика «Стрэнда», который внезапно прервал нескончаемый поток сводок и донесений. Вместо них на дисплее возникло изображение какой-то взлохмаченной дамы, по-видимому, слегка нетрезвой. Она бормотала что-то невнятное по поводу каких-то инопланетных биоформ.

Луиза еще раз изучила видеозапись. Мгновенный анализ «Стрэнда» свидетельствовал в пользу того, что женщина, по всей видимости, говорила правду или, по крайней мере, была страстно убеждена в правоте своих слов. В противном случае это было не более чем бред шизофреника.

– Чудовище с планеты Саскэтч?

– Да, сэр, «Стрэнд» располагает подробностями, если они вас заинтересуют.

– Спасибо, Джин. По-моему, эту Риз сначала надо отправить к психиатру. А когда она протрезвеет, мы поговорим с ней снова, договорились?

– Да, сэр, – ответила Повет и отключила связь. Луиза Чанг осталась наедине со странным словами, оставшимися гореть на экране: «Чудовище с Саскэтча».

– И какой информацией мы располагаем о нем? – пробормотала она.

– В энциклопедии имеется несколько описаний с ключевым словом «Саскэтч», – доложил «Стрэнд» своим приятным мужским голосом. Закусив от нетерпения губу, Луиза дала команду поочередно вывести на экран информацию о каждом из них.

Поначалу появилось изображение странного, похожего на омара существа. Подпись под ним гласила: «Саскэтчский булмунк», а далее следовало краткое описание. Луиза равнодушно прочла текст:

«Каталог Дюпров, аборигенная разумная форма планеты Саскэтч, входящей в число миров человеческой колонизации в эру, последовавшей за войной Звездного Молота. Булмунки – редчайшая из известных нам разумных форм. Первоначальная популяция была довольно малочисленной по причине оледенения. Факт их принадлежности к разумным формам оставался неразгаданным до событий, положивших конец человеческой колонизации планеты Саскэтч. От единственного представителя вида, спасшегося после этой катастрофы и оплодотворенного к моменту бегства, произошла небольшая колония булмунков, поселившаяся на планете Новосибирск. Для изучения булмунка был создан Новосибирский институт экстрасенсорных исследований, так как данный вид считается единственной разумной биоформой Галактики, обладающей даром телепатии».

На экране возникли изображения гигантских ракообразных.

Чанг нахмурила брови.

– Не то, мне нужно что-то другое.

Изображение на экране сменилось. Теперь взору Луизы предстали мертвые чудовища, которых сняли с лайнера «Грейслин». Они скорее походили на грязных мертвых змей или червей, если не считать щупалец, ответвляющихся в разные стороны от туловища.

«Ванг Оормликооул (Паразитирующая биоформа)» – гласил заголовок. Луиза стала читать:

Древняя биоформа, паразитирующая на других живых существах. Обладает гиперактивной нервной системой. Способна изменять облик и форму своих жертв. Имеет поразительную способность к ведению боевых действий».

Далее было написано что-то еще, под заголовками «Звездный Молот», «Лаштри-3» и «Саскэтч».

Чанг припомнила кое-что из этого материала. Как и все офицеры ИТАА, она прошла спецкурс по Саскэтчу. Все это имело непосредственное отношение к сто пятнадцатой директиве, а любая информация, подпадающая под эту директиву, считалась сообщением первоочередной важности. Даже если она на первый взгляд противоречила здравому смыслу.

Эта биоформа уничтожила целые миры. В древности она враждовала с создателями Звездного Молота.

Луиза Чанг почувствовала, как у нее по телу пробежала дрожь. Если это действительно так, то ей стоит удивиться собственному везению. Неужели этот шанс выпал именно ей?

Из нижнего ящика стола Луиза вытащила потайную бутылку. Это была граппа из Лупиака, девяностоградусной крепости, выдержанная в течение десяти лет в дубовых бочках. Бросив на дверь полный раскаяния взгляд, она сделала глоток прямо из горлышка.

Граппа имела мягкий вкус и пошла легко. Еще мгновение, и у Луизы отлегло от сердца. Она попыталась отключиться от только что увиденных ею на экране чудовищ с Саскэтча и сосредоточиться на других неотложных задачах.

Качестера следует отправить под арест вместе с двумя сержантами из бухгалтерии, хотя система «Тэклиш» пока не обнаружила очевидной связи между ними и взрывом, уничтожившим компьютерный зал базы.

Луизе предстояло отыскать неопровержимые улики, иначе эта компания сможет обвинить ее в необоснованности судебного разбирательства в ИТАА. Нетрудно представить, какой скандал может разразиться из-за этого, и тогда ей уж точно не сносить головы.

Центральное командование и без того было не в состоянии держать ситуацию под контролем. Чанг понимала, что ее карьера висит на волоске. Если ее снимут с поста, то на будущем можно поставить крест. Оказаться так легко выбитой из седла интриганом-подчиненным! Нет, проиграть Качестеру было бы просто позором! А между тем капитан Блейк снова куда-то запропастился, захватив с собой еще утром целый патрульный взвод орбитального десанта. И ни слова объяснения, ни просьбы получить разрешение на операцию. Орбитальный десант из двенадцати человек – ведь это обойдется не меньше чем в четверть миллиона кредитных купонов! Луиза тяжело вздохнула.

Вскоре появилась Джин Повет, с уникальным, только ей свойственным выражением лица.

– Она исчезла. Та женщина, что пришла с этой жуткой историей, ее нет.

– Как нет? Что вы имеете в виду? Вы хотите сказать, что ей вот так запросто разрешили уйти?

У Повет был растерянный вид.

– Но ведь у них не было никаких распоряжений задержать ее. Вольтск прислал ее сюда, однако он не сказал часовым, чтобы те стерегли ее.

– Этого еще не хватало! Ладно, давайте посмотрим, нет ли каких новостей?

«Стрэнд» загудел и выдал новый блок информации.

– Высчитана вероятность, равная восьмидесяти процентам, указывающая на достоверность рассказа, – прошептал компьютер.

– Ну спасибо, сержант Вольтск! Это не иначе, как маленькая месть за вчерашнее. Все говорит о том, что, занимая этот пост, довольно опасно терять самоконтроль и выходить из себя.

Повет не сдержала улыбки:

– Прямо в точку, полковник, вы попали прямо в точку.

– Что ж, тогда нам надо вернуть эту женщину. Мы имеем дело со сто пятнадцатой директивой, все остальное можно временно отложить. К тому же мне надо поставить в известность Центральное командование, может быть, это уже попадает под юрисдикцию Объединенного штаба. У Повет от удивления вытянулось лицо.

– Мы отдадим распоряжение о розыске и задержании этой женщины.

– Соедините меня с шефом полиции Хафкой. Мне нужен «активный» розыск. Мы должны непременно выйти на ее след, даже если нам для этого придется перевернуть все отели Дуази-Дайяна. Может она улизнуть отсюда сегодня ночью? Проверьте аэропорты.

– В полночь есть рейс на Люк.

– Да, да, конечно. – Это был тот рейс, о котором ей прожужжал уши Хопстер, – добраться до Люка, а оттуда рукой подать до Френтаны или Каудрей-Кара-Сити. Мне нужен взвод в аэропорт. Мы не можем позволить этой женщине еще раз ускользнуть от нас. Кроме того, надо оповестить дорожную полицию, чтобы они перекрыли дороги.

– На связи начальник полиции Хафка, – Повет соединила Луизу прямо с его кабинетом, и теперь та имела возможность лицезреть узкоглазое пухлое лицо главнокомандующего Чина.

До сих пор Луизе не представлялось случая вступить с ним в тесный контакт. Хафка был в добрых отношениях с местной олигархией уже достаточно много лет. Луиза знала и то, что он является вдохновителем Комитета по спасению общества и сотни несчастных, заподозренных в сочувствии к «либераторам», стали жертвами его кровавой расправы.

Переведя дух, Луиза высказала предположение, что, по всей видимости, они столкнулись с проблемой, подпадающей под действие директивы 115.

– Директива 115? – выкрикнул Хафка смехотворно тоненьким голоском, который вовсе не вязался с его внушительной внешностью. – Это обоснование чрезвычайного положения, не так ли? Связанное с какими-то чуждыми биоформами?

Чанг включила на экране изображение Каролины Риз. Волосы женщины были растрепаны, глаза горели безумным блеском.

– Что-то в этом роде. Мне не хотелось бы приносить дурные известия, но нас оповестили первыми. Я не знаю почему. Как бы то ни было, нам надо отыскать эту женщину и все выяснить. И следует поторопиться. Может быть, мы ничего и не обнаружим, но если это сообщение хотя бы частично соответствует действительности, мы не имеем права терять время.

Хафка кивнул, ворча что-то себе под нос.

– Значит, вам нужны кордоны на дорогах плюс еще пятьдесят полицейских. Что еще?

– Мне нужно гораздо больше, чем ваши пятьдесят полицейских, шеф. Мне надо полностью заблокировать все выезды из города, и как можно скорее. Это задача номер один, вы слышите, номер один!

– Номер один! Полковник, вам что, надо, чтобы мы отдали вам всех наших полицейских? А на какой срок? Что я скажу налогоплательщикам? Пусть они сами защищают себя от воров и «либераторов», пока вы заграбастали наших ребят? Давайте, подскажите старику, что мне на это ответить.

– Директива 115, шеф. Можете сами проверить. Это в дополнениях к Кодексу ИТАА. Вексель подписался под этими соглашениями, вы обязаны признать первоочередность решения нашей задачи.

– Должен, обязан. Хватит распоряжаться, полковник. Я что, у вас в подчинении? Да я не собираюсь выслушивать ваш этот вздор.

– Шеф, давайте не будем ссориться. Поймите, я связана по рукам и ногам. Положения директивы 115 сформулированы так, что в подобной ситуации невозможно действовать как-то иначе.

– Послушайте, какое мне дело до ваших директив? Вы не смеете распоряжаться полицейскими силами, пока ими командую я!

– Но вы хотя бы выставите посты на дорогах. Мне необходимо найти эту женщину, и по возможности уже к вечеру.

– Вы хотите устроить облаву в моем городе? И как же, позвольте поинтересоваться? Вывести на улицы ударные части ИТАА в полном боевом снаряжении? Вы что, с ума сошли? Да самый задрипанный «либератор» из этой вшивой стаи примчится сюда, чтобы только прихлопнуть кого-нибудь из ваших ребят и завладеть его снаряжением. Да мне вам на защиту придется прислать народное ополчение!

Луиза потерла виски. Склонить Хафку к сотрудничеству можно было только умелой дипломатией. О, если бы только не была она так измучена этой бессмысленной борьбой с любителями ставить ей палки в колеса!

– Шеф, если вы откажетесь выполнить мои требования, я буду просто вынуждена обратиться в Центральное командование, чтобы там завели на вас дело. И обещаю, что не далее как через год вы, к своему удивлению, предстанете перед судом ИТАА. Я бы не хотела этого, поверьте. Мне всего лишь надо отыскать эту женщину, и мне необходима ваша помощь. Если я сочту нужным, я пойду на это и позже, когда вы уже будете под арестом. Я официально заявляю вам, что полиция Дуази-Дайяна будет в моем распоряжении и мы прочешем весь город, лишь бы отыскать эту женщину. Поверьте, это жизненно важно для всех нас, иначе мы с вами в конце концов бесславно закончим свою карьеру судом ИТАА. И тогда мы вместе с вами проведем в какой-нибудь захолустной тюрьме не один год. Вам понятно? С ИТАА вам тягаться никак не по силам. Неужели вам и впрямь хочется протрубить двадцать лет где-нибудь среди голых скал? К тому же, если тревога окажется безосновательной, влетит мне, а не вам.

Лицо Хафки приобрело несчастное выражение. Он шумно вздохнул:

– Послушайте, мне надо проверить эту вашу директиву, или как ее там…

– Сто пятнадцатая, черт возьми!

– Прекрасно.

Повет соединила кабинет Луизы с новым абонентом:

– Вас спрашивает капитан Блейк, сэр, откуда-то издалека, звонок прошел через спутниковую связь.

Собрав все свое самообладание, Луиза подавила невольный порыв раскричаться прямо в трубку.

– Где же вы, капитан Блейк? – сумела она произнести довольно спокойно. Блейк выглядел осунувшимся и озабоченным. Он стоял среди развалин дома, держа в руках дочиста обглоданную человеческую голень.

– Я нахожусь в горах Руинарт. До нас дошел слух о непостижимом, о зверском убийстве, и у меня есть все основания предполагать, что здесь пахнет директивой 115.

Луиза почувствовала, как глаза у нее полезли на лоб, а от волнения перехватило дыхание.

– Что произошло?

– Здесь буйствует какое-то невиданное существо. Местный аристократ, некто граф Карвур, содержал эту тварь у себя в коровнике. Но она умудрилась удрать и за два дня убила уже несколько человек. Сегодня также поступили от родственников заявления о пропаже нескольких человек.

– А что за существо? – спросила Луиза с волнением.

– Двуногое, со щупальцами. У него из головы растут какие-то штуки, похожие на цветы. Оно буквально «закалывает» людей кончиками щупалец.

– Прекрасно, это то, что нам нужно. Есть у вас что-нибудь еще?

– Да. Эта тварь подобрала ружье и затеяла стрельбу. Это случилось после того, как в нее выстрелили из этого самого ружья.

– Нет, нет, быть этого не может!

– Там была еще одна жертва, которая превратилась в насекомое или что-то в этом роде. Крестьяне говорят, будто человек этот покрылся вроде как скорлупой и они потом сожгли его. Лицо у него было человечье, а вот тело совсем как у насекомого. Народ здесь темный, верит в колдунов и всякую нечисть, и вскоре, того и гляди, у них начнутся стычки по этому поводу. Этак вся деревня может перерезать друг другу глотки.

– Что ж, теперь мне все ясно.

– Директива 115, – отчеканил Блейк.

– Надо же случиться такому. Что ж, мы уже подняли по тревоге местную полицию. Здесь сбежала одна особа, которая как раз пыталась рассказать нам что-то о тех событиях.

Этого Блейк не ожидал. Он даже поджал губы.

– А что же нам ждать дальше? – буркнул он. – Здесь решительно происходит что-то неладное. На одной ферме мы обнаружили труп мужчины с оторванными конечностями. Здесь разбросаны обглоданные человеческие и собачьи кости, все забрызганные кровью. Необходимо срочно прислать сюда медэкспертов.

Чанг облизывала губы, чувствуя необыкновенное волнение. Да, это действительно была директива 115. Луизе давно уже не терпелось ринуться в бой, но такого она и представить себе не могла. Если все действительно так, то ведь заселенная человеческой расой старушка Вселенная оказалась на волоске от гибели и спасение ее зависело только от того, сумеет ли она, Луиза Чанг, выполнить поставленную перед ней задачу.

– Полковник? Вы слышите меня, полковник!

Луиза очнулась от своих мыслей.

– Да, капитан, послушайте, продолжайте патрулирование, но будьте осторожны. Я бы не хотела, чтобы вы своими действиями случайно растревожили эту тварь. Нам надо лишь обнаружить ее и перекрыть ей все выходы. Я позабочусь, чтобы вам прислали подкрепление и поддержали вас как можно скорее с воздуха. Вы меня поняли?

– Да, сэр, полковник Чанг.

– Если вы что-нибудь обнаружите, то известите меня об этом по возможности, по возможности пришлите видеозаписи.

– Слушаюсь, сэр.

И Блейк пропал с экрана.

Луиза глубоко вздохнула, а затем выпрямилась. На сегодня никакого отдыха, и не исключено, что не только на сегодня, а теперь надолго.

Луиза вызвала Повет.

– Где эта чертова баба? Срочно найдите мне ее!

На экране снова появилась физиономия Хафки. Он был готов метать громы и молнии.

– Ладно, похоже на то, что вы правы со своей директивой. Но если что не так, то вас ждут крупные неприятности, запомните. Если же все так, как оно есть, то нам придется спасать из дерьма всю эту планету, согласны?

– Согласна.

Глава 24

По замыслу Рины, они должны были совершить побег завтра вечером. Это означало, что им придется уходить едва заметными горными тропами через хребет Пико, причем до ближайшей деревушки было никак не меньше пятидесяти километров. Они успели неплохо изучить местность между рекой Климати и гребнем Пико и рассчитывали, что к рассвету уже пройдут перевал, так что ни Ларшель, ни кто-либо другой вряд ли осмелятся преследовать их.

Проснувшись на рассвете, они оделись и двинулись из леса к каньону. И вдруг произошло нечто, что перекроило все их планы, будто Вселенная в насмешку предложила им потянуть жребий. Они были уже у входа в каньон и до них уже доносился запах жарившихся на огне у пещеры овсяных лепешек, когда вдруг откуда-то издалека послышался какой-то звук.

Сначала он был едва различим, однако вскоре стало ясно, что где-то на малой скорости, пофыркивая мотором, движется «АТВ». Заслышав звук, из пещеры вышли и другие люди. Ларшель сделал знак рукой, чтобы все замолчали. Откуда-то с юга донеслось урчание мотора.

– Кто-то катит к нам прямо с гор! – воскликнул Гуген.

– Брехня, там же никто не живет.

– Ну тогда сам послушай, дубина! Тебе же говорят – звук доносится с юга.

– Это кто здесь дубина?

– Кто же, кроме тебя. А теперь заткнись и слушай!

– Что-то здесь не так, – пробурчал Ларшель, и взгляд его на мгновение задержался на Рине.

– Ну-ка, всем в руки оружие. Мы можем устроить засаду вон за той отвесной скалой.

Бандиты осторожно двинулись вперед и скоро уже карабкались по склону над пещерой к тому месту, где обломок скалы нависал над узкой тропкой, что шла по дну каньона. Взгляд, брошенный на юг, подтвердил, что слух их не подвел: к ним действительно приближался какой-то допотопный «АТВ», с трудом пробираясь по каменистому склону. Вскоре всем стало ясно, что этот «АТВ» проделал нелегкий путь. Его мотор печально завывал, а это значило, что топливные элементы были на исходе.

Бандиты приготовились к нападению. Не успели они спрятаться за скалой, как Мастер Боя, который ехал на «АТВ» вместе со Вторичной формой, сделал для себя вывод, что узкий проход, пролегавший по дну горной теснины, с двух сторон зажат скалами, которые представляли собой отличное место для засады. Хотя, собственно, нападения ждать было неоткуда. На протяжении нескольких дней ему не встречались формы-носители, с того самого момента, когда он научился управлять стареньким «АТВ» бедняги Бенюила.

Мастер Боя повел машину на север, подальше от дорог, прямо в непролазную глухомань. Затем путь ему преградили горы, какие-то заброшенные долины, целые поля камней и, наконец, ледники. Преодолев все преграды, он покатил дальше.

– И вот теперь «АТВ» спускался с гор.

Пули вдребезги разнесли ветровое стекло и рикошетом запрыгали по склону. Мастер Боя резко развернул машину вправо и рывком сбросил ее с дороги в густые заросли пожухлой растительности. «АТВ» с грохотом перевернулся. Раздался скрежет.

Пули смертоносным веером продолжали решетить кустарник. Две из них попали во Вторичную Форму. Из ран в ее боку заструилась необходимая для нормальной жизнедеятельности жидкость. Мастер Боя помог Форме выбраться из машины, и они вдвоем начали отступление, двигаясь через заросли чахлого кустарника, пока наконец не вышли к ущелью, усыпанному булыжником, сквозь который кое-где пробивались редкие побеги. Далее простиралось пространство, усеянное голым песчаником.

Раны не позволяли Вторичной Форме принимать участие в наступательных действиях. Однако Мастер Боя вручил ей оружие на тот случай, если придется прикрывать тылы.

Они продолжали двигаться среди зарослей в поисках тропинки. Через несколько минут они засекли нападавших. Одетые в рваную зеленую униформу, вооруженные двуногие двигались в их сторону.

Мастер Боя стал карабкаться вверх по склону каньона, преодолевая неровности и канавы. Поднявшись выше своих преследователей, он выбрал удобное место для наблюдения за двуногими, обступившими со всех сторон его перевернувшуюся машину.

Двуногие оглядывались по сторонам, держа при этом оружие наизготовку, однако цель их поисков осталась невидимой. Мастер Боя отбежал слишком далеко, чтобы его можно было разглядеть невооруженным глазом. Сам же он, напротив, мог без труда разобрать даже буквы на запасных магазинах автоматов, пристегнутых к их поясам. Даже с расстояния в тысячу метров он был в состоянии различить цвет их глаз. Он мог также определить и то, что в качестве оружия двуногие пользовались нарезными баллистическими стволами. Мастеру Боя уже был известен этот вид вооружения.

Затем вперед двинулись разведчики, прокрадываясь сквозь заросли по следам Мастера Боя и Вторичной Формы до того самого места, где те свернули в сторону и начали подъем вверх по склону.

Остальные принялись вытягивать «АТВ» из зарослей.

Мастер Боя снова двинулся вперед, обогнув высокий выступ над каньоном, и вскарабкался выше, чтобы оказаться вне поля зрения обступивших «АТВ» двуногих. Откуда они появились? Сколько всего их здесь? Вопросы были весьма насущными.

Вторичная Форма начала отставать. Ее раны были достаточно серьезными. Для восстановления сил и заживления ран ей был необходим отдых.

Мастер Боя огляделся по сторонам. Прямо перед ними, на небольшой высоте, виднелась пещера. Склон представлял собой сплошной песчаник, изъеденный эрозией. В эту пещеру и пришлось отправить Вторичную Форму, а сам он занялся делом. Прежде всего ему пришлось пройти обратно по следу Вторичной Формы, на ходу уничтожая все улики. Затем, подняв вверх ружье, Мастер Боя прошел немного вперед, прячась за спинами двуногих. Он миновал место засады и спустился в небольшую долину. С одной стороны от нее отходил защищенный каньон – каменный карман, образовавшийся в стене песчаника позади преграды из более твердой скальной породы.

Внутри самого каньона Мастер Боя заметил какое-то движение. Он снова поднялся выше, чтобы разглядеть, что там происходит. Здесь приходилось соблюдать особые предосторожности, чтобы не попасться на глаза двуногим, поскольку с одной стороны у входа в каньон был установлен их сторожевой пост.

Мастер Боя занял позицию внутри скальной расщелины. Поблизости находилось гнездо диких пчел, которые воинственно отреагировали на вторжение незваного гостя. Однако тот не только не ответил на их укусы, но и не предпринял никаких враждебных действий по отношению к их гнезду. Вскоре пчелы оставили это напрасное занятие и занялись своим обычным делом.

На пчел Мастер не обращал никакого внимания, а вот Вторичная Форма болезненно дергалась при каждом укусе, когда в нее в очередной раз вонзалось острое жало. Однако как только началась аллергическая реакция, Мастер Боя поспешил ее снять. Для боевых операций ему в любую минуту могла потребоваться форма-носитель.

Вернулись те двуногие, которые вытягивали АТВ из зарослей. Вот и сейчас они катили его вперед. Навстречу им из пещеры вышли другие и обступили со всех сторон машину. Некоторые принялись разбирать ее на части. Вытащив топливные элементы, они стали их рассматривать.

С чрезвычайной осторожностью Мастер Боя начал снова отступать вверх по склону позади каньона и наконец вернулся в узкую пещеру, где пряталась Вторичная Форма.

Здесь все было спокойно. Вторичная Форма успела заживить раны и принялась за восстановление внутренних органов. Однако обе формы-носители были голодны и им требовалась пища. Мастер Боя вышел в заросли на поиски пищи и вскоре обнаружил кролика, которого догнал и убил. Он отдал его Вторичной Форме, а сам продолжил охоту, пока не наткнулся на парочку ящериц. Он мигом разделался с ними, содрал кожу и целиком проглотил. Кроме того, Мастер Боя попробовал несколько дикорастущих трав. Многие из них содержали ядовитые алкалоиды, однако Мастер смог отыскать среди них и некоторые пригодные для употребления растения.

Трапеза очень быстро восстановила иссякающие силы Мастера Боя. Вместе со следовавшей за ним по пятам Вторичной формой он начал спуск вниз к каньону, где лагерем расположились двуногие.

Глава 25

Наконец им удалось найти ее в небольшом городке в Северном Триасе. Это был незамысловатый, без особых претензий домик с приусадебным участком площадью в два акра.

Когда Каролина вышла открыть дверь, на первый взгляд могло показаться, что ее удивляет проявленное к ней особое внимание.

Над домом угрожающе завис, ревя моторами, боевой вертолет «Акула», а вдоль улицы выстроилась целая кавалькада полицейских машин.

Хозяйка дома была босиком, в простеньком голубом платье. На столе стояла открытая бутылка вина. До этого Каролина что-то писала – янтарными буквами мерцал экран компьютера.

Чанг решительно шагнула внутрь и посмотрела Каролине прямо в глаза. Немного помедлив, та произнесла:

– Ну что ж, чему быть, того не миновать. Вот вы меня и нашли.

– Послушайте, дорогая, последние двое суток на вас был объявлен всепланетарный розыск.

Каролину, казалось, завораживали серебряные звезды на лацкане Луизы.

– Мне кажется, вам лучше пройти в дом, – проговорила она после почти минутной паузы,

Чанг воспользовалась ее приглашением. Все это время команда операторов вела съемку для Центрального командования. Все должно было тщательно регистрироваться.

– Я же пыталась вам все объяснить, – сказала Каролина.

– Почему вы сбежали? – задала вопрос Луиза.

Каролина Риз пожала плечами. Ей казалось, что речь идет вовсе не о ней, о ком-то другом, чьем-то дальнем родственнике.

– А разве это так важно?

Луизу эта женщина явно раздражала, но после этих ее слов она просто рассвирепела.

– Да, черт возьми, – прорычала она, с силой стукнув кулаком по столу. Бутылка подпрыгнула и скатилась на пол, но не разбилась. – Представьте себе, это важно. На карту поставлены миллионы человеческих жизней, может быть, даже миллиарды.

В глазах Каролины блеснула тупая злоба.

– А в моей жизни, выходит, ничего не поставлено на карту? Ведь я в этом дерьме увязла по уши.

Чанг стиснула зубы, стараясь успокоиться.

– Верно, черт побери, ваша забота об остальном человечестве будет принята судом как смягчающее вину обстоятельство. – В ее голосе звучали ледяные нотки.

Риз вся вспыхнула и неуклюже пожала плечами.

– Но я пыталась, я честно пыталась. Да, меня не назовешь храбрецом. Я самая обыкновенная женщина. Одной мне с этим не справиться. Как бы там ни было, я вас предупреждала. Я приходила к вам, но мне не поверили. Там решили, что я рехнулась.

– И вы сбежали…

– Я не могла вернуться назад, вернуться туда… я знала, что вы будете разыскивать меня, а это было выше моих сил.

– Но вы все-таки сбежали.

– Но вы же знали, вы знали…

Чанг выпрямилась. Команда охранников, сжимая в руках оружие, не проявляла никаких эмоций.

– Но мы до сих пор не нашли эту чертову тварь. Она может находиться где угодно.

Каролина подняла глаза. В них теплилась искра надежды.

– Так может быть, она не так уж и опасна?..

– Опасна, и даже очень, просто она где-то прячется. Но мы не знаем почему и где.

– Значит, ваши поиски пока оказались безуспешными.

Терпение Луизы было на пределе. Они и так потеряли несколько дней, разыскивая эту безмозглую идиотку.

– Арестовать ее, – приказала она.

– Доставить на базу, полковник?

– Нет, в Кара-Сити, и не в аэропорт, а на крышу консульства. Мы доставим ее в штаб-квартиру Центрального командования, как только у нас будут готовы результаты психиатрической экспертизы.

Из долины Банбери они вылетели на северо-восток на борту «Акулы», этого грохочущего бронированного колосса, буквально нашпигованного боевой техникой. Чанг на время отказалась от своей старушки «Скуа», так как ей нужна была скорость и возможность вести наступательные операции – а «Акула» как раз обладала обоими этими качествами.

В воздухе Чанг вызвала на связь Рачеша Прадеша, главного детектива полицейского управления Каудрей-Кара-Сити. Рачеш с места в карьер принялся выяснять отношения.

– Полковник Чанг, я полагаю, что ваших руках сейчас находится наша добыча, – начал было он.

– Хочу внести поправку, – отрезала Луиза. – Арестованная находится под юрисдикцией ИТАА и в настоящий момент направляется туда для дачи показаний.

– Прошу прощения, полковник, но вы перевозите некую Риз, Каролину Сюзанну, биологический возраст тридцать шесть лет, уроженку Северного Триаса?

– Все правильно.

– В таком случае я обязан поставить вас в известность, что она разыскивается для допроса по делу об убийстве в каудрейском университете.

– Мне известно о вашем расследовании, и уверяю, вам будет предоставлена возможность допросить ее, но через несколько месяцев. Мы отправим ее на базу Центрального командования, как только проведем психиатрическое обследование и идентифицируем ее личность.

– Но вы не имеете права увозить ее с Векселя. Какого черта вы там задумали, полковник? Она разыскивается по делу об убийстве.

– Это директива 115, мистер Прадеш. Местная юрисдикция отходит на второй план.

– Послушайте, не надо меня держать за идиота. Ваши сказки, возможно, еще и могут убедить олухов в этом вашем паршивом Дуази, но здесь такие штучки не проходят. Вы поняли меня, полковник?

Луиза упрямо тряхнула головой:

– Думаю, что нет, мистер Прадеш. Не я сочиняю правила. Почему бы вам самому не ознакомиться с директивой? Насколько мне известно, вам был послан экземпляр.

– Та самая писанина о каких-то там чужих, инопланетных биоформах? Да вы, наверное, просто свихнулись. Если вы на самом деле думаете, что мы закроем серьезное дело из-за каких-то там капустных листьев, прилетевших из космоса, значит, у вас и впрямь не все дома.

– Какие еще капустные листья! Да что вы в этом понимаете! – вырвалось у Луизы.

– Что бы это там ни было, мне наплевать. Вы не имеете права уводить из-под носа лицо, подозреваемое в убийстве. Это моя подследственная, понятно вам?

– Уж не хотите ли вы сказать, шеф, что, когда я приземлюсь на крышу консульства, вы откроете по мне огонь?

– Я абсолютно ничего не исключаю.

– Шеф, я нахожусь на борту боевого вертолета класса «Акула». Вы имеете хотя бы отдаленное представление о том, что от вас останется, если вы затеете всю эту возню?

– Мы не так уж беспомощны, как вам это может показаться.

– Да, но вам придется защищать огромный город. Если вы решите устроить перестрелку с «Акулой» прямо над городом, боюсь от него потом мало что останется. А когда очередь дойдет до вас, то вам придется лет этак на двести перебраться в тюремную камеру ИТАА. Директива 115, не забывайте. Мне предписывается немедленно доставить эту женщину к адмиралу Хельдхайму на борт «Императрицы Ву». Так что вы пока не лезьте в это дело. Вам представится возможность допросить ее позже.

– Я могу перехватить вас и на земле, – пробурчал Прадеш.

– А я сброшу хорошенький заряд на космопорт, и вы устанете пересчитывать жертвы. Если вы этого добиваетесь, то пожалуйста, совершайте ваши глупости.

– Черт, но вас же никто не уполномачивал заваривать всю эту кашу, расхлебывать-то ее придется нам.

– Ладно, Прадеш, коли вы не можете разобраться в содержании директивы, давайте, идите напролом, попытайтесь остановить меня. И если окажетесь правы вы, а не я, то вас все равно попрут с вашего поста за напрасные человеческие жертвы. Как ни крути, вы все равно окажетесь в проигрыше. Но вы сможете набрать себе очки, если не будете лезть не в свое дело.

Надувшись, Прадеш на минуту задумался. Потом тяжело вздохнул.

– Значит, эта ваша треклятая ИТАА намерена вертеть нами, как ему вздумается. Черт возьми, я протестую, от всей души протестую!

– Это ваше право, – отозвалась Луиза.

– Протестует все полицейское управление города в полном составе! Я обращусь в вышестоящие инстанции!

– Поступайте, как вы считаете нужным, шеф, но только оставьте мою «Акулу» в покое, идет? – с этими словами Луиза отключила связь.

«Акула» по-прежнему держала курс на северное побережье. Чем ближе они подлетали к городу, тем чаще им стали попадаться на глаза признаки массовой паники. Все дороги, ведущие в космопорт, были плотно забиты транспортом. А в самом космопорте выстроились бесконечные цепочки очередей.

Они устремились в центр города и сели на крышу консульства. Вертолеты типа «Акула» были редкими гостями на этой посадочной площадке. Рядом с припаркованным по соседству гражданским вертолетом бронированная махина полковника Чанг напоминала стрекозу, попавшую в компанию бабочек.

Приказ об исполнении директивы 115 поставил персонал ИТАА в экстремальные условия. Здание консульства было окружено предохранительными экранами. На него было уже совершено несколько нападений, рядом со зданием взорвался автомобиль. В результате этой террористической акции вылетели стекла из окружающих высотных зданий, а само здание представительства ИТАА было оборудовано специальными пуленепробиваемыми прозрачными керамическими стеклами, а вот окружающие представительство кварталы выглядели так, будто подверглись артиллерийскому обстрелу.

Каролину спешно отвели вниз для проведения психиатрической экспертизы. Чанг тем временем направилась на двенадцатый этаж, в помещение, временно превращенное в штаб.

В кабинете Луиза застала занятую работой Джин Повет и представителей консульства Венга и Пальца.

Первым заговорил Чанппа Венг:

– Мы тут столкнулись с проблемой. Полиция Кара-Сити настоятельно требует эту Риз для проведения допроса по делу об убийстве.

– Благодарю вас, Венг, но я уже переговорила об этом с самим Прадешем. Ему известно, что мы сейчас не можем передать ему нашу подопечную.

Джин Повет протянула Луизе записку:

– Коммодор Бенкс сообщает, что не может предоставить вам взлетную площадку.

– Только этого еще нам не хватало. Бенкс опять взялся за старое. Немедленно свяжитесь с Центральным командованием. У нас нет времени на пустые разговоры с Хельдхаймом. Мне нужен сам Такого. Сию же минуту.

Хельмут Пальц коротко изложил полковнику последние новости. Чанг не стала долго задерживать на них свое внимание.

– Итак, всюду царит паника, – коротко резюмировала она. – Дикая, неуправляемая паника.

– Боюсь, что так, полковник.

– А этой чертовой твари и след простыл, – в сердцах проговорила Луиза.

– Нет, сэр, мы получили уже тысячи свидетельств от очевидцев. Иногда ее видели в нескольких разных местах, – возразил Венг. – Один парень из Южного Триаса заявил, будто видел своими собственными глазами, как целый флот пришельцев приземлился на побережье, – добавил Пальц.

– А в Люке на воздух взлетел целый жилой дом, так как какой-то идиот вбил себе в голову, что там поселилось это чудовище. За последние сутки поступило больше показаний свидетелей о происшествиях, чем произошло убийств за весь последний год, – сказала Повет.

– Да уж, мы увязли по уши.

Психика местного населения и без того близка к паранойе. А известие о нависшей угрозе подтолкнуло людей к массовому безумию. Мне страшно подумать, сколько в конце концов будет человеческих жертв, – проговорил Венг.

Луизу даже передернуло. А что если она ошиблась? Что, если они все ошиблись, и ни о какой директиве 115 не может быть и речи? Из-за подобной ошибки Луиза может пойти на дно, как брошенный в воду камень. Для нее все вполне может закончиться пожизненным заключением в одиночной камере. Нет, лучше об этом не думать. Однако ситуация с каждой минутой становилась все сложнее. Летели минуты, складываясь в часы, а это адское существо как будто сквозь землю провалилось.

– Полковник, примерно через тридцать секунд с вами на связь выйдет Центральное командование, – сообщила Повет.

– Прекрасно, пора еще раз побеседовать с Бенксом.

Глава 26

Бенкс явно тянул время, не желая выходить на «горячую линию». В ожидании связи Луиза проглотила еще одну таблетку анцилофена, запив ее газированной водой. Анцилофен немного притуплял чувства и снимал напряжение. Без его помощи Чанг вряд ли смогла оставаться на ногах в течение двух суток, и уж конечно же, ей ни за что не удалось бы проговорить с Бенксом и нескольких минут.

– Слушаю вас, полковник. – В глазах Бенкса горели огоньки нескрываемого гнева, отвращения и ненависти к Луизе.

– Позвольте узнать, что это мне здесь передали за сообщение по поводу моих челночных рейсов? – поинтересовалась Луиза.

– Какие еще челночные рейсы? Я ни за что не отдам их в распоряжение наземного командования.

– Вам было приказано зарезервировать для меня площадки. Это распоряжение исходило от Центрального командования. Будьте добры выполнить его, и давайте больше не будем возвращаться к этому вопросу.

В ответ на это Бенкс затряс головой, после чего решил испепелить Луизу взглядом.

– Полковник, позвольте кое-что вам заметить. По-моему, вы не представляете себе, какую кашу заварили.

– Зачем же просить разрешения, коммодор, если вы все равно лезете напролом и говорите все, что взбредет в голову.

– А вы представляете себе то количество жертв, которое повлекла за собой вся эта катавасия? – гневно продолжил Бенкс.

– Да, жертв много, – согласилась Луиза. Что и говорить, таблетки анцилофена действовали безотказно.

– И все по вашей вине, полковник. Вы ответите за все. На вашей совести сотни погибших и эта дикая, безумная паника, из-за которой вся жизнь в городе перевернулась вверх дном.

– Послушайте, коммодор, действует директива 115, вам это ясно? У меня нет другого выбора. Если я допущу ошибку, меня ждет тюремная камера до конца моих дней. Может быть хоть от этого вам станет немного легче? За все отвечать буду я одна! Только я!

– Ну уж нет, за вами потянут и нас. Я уже несколько раз выходил на связь с адмиралом Хельдхаймом. Кстати, он так же, как и я, сомневается, не затеяли ли вы этот спектакль лишь для того, чтобы поскорее получить повышение по службе.

– Что?! И вы допускаете, что я пойду на такое только для того, чтобы продвинуться по службе? Да вы в своем ли уме? Ведь моей карьере конец в любом случае, неужели вам это не понятно? И вы смеете думать, что я все это сознательно устроила?!

Бенкс напрягся. Луиза легко представила, как он кидается на экран, как сторожевая собака на преступника. Через мгновение ему удалось овладеть собой.

– Я не знаю, чем вы руководствовались в своих поступках, полковник, но я отказываюсь иметь с вами дело. Я отказываюсь подчиняться распоряжениям человека, в чьем рассудке я сомневаюсь…

Луиза сделала знак Джин Повет, и та соединила ее с генералом Тахото.

– Коммодор, на линии генерал Тахото, это глубокая связь, объясните ему, почему я не могу получить в свое распоряжение челночные рейсы.

Бенкс заметно побледнел.

– Коммодор Бенкс, если не ошибаюсь? – раздался новый голос. – Говорит Тахото. У вас возникли проблемы?

– Абсолютно никаких, – отозвался Бенкс.

– Тогда чем вы объясните этот звонок? Или вам неизвестно, во сколько обходится минута глубокой связи?

– Но разве это я вызывал вас на связь, генерал?

– Я в курсе событий, коммодор, и знаю, зачем ко мне обратилась полковник Чанг. Вы отказались предоставить ей стартовые площадки. Вы снова вынудили ее прибегнуть к поддержке Центрального командования. Вам известно, что это влечет за собой колоссальные расходы. К тому же я очень занят. Этот экстренный вызов стоит нам немалых сил и средств.

Бенкс нервно облизал губы.

– Сэр, э… адмирал Хельдхайм весьма озабочен… э… обоснованностью действий полковника Чанг.

– Благодарю вас, коммодор, я немедленно переговорю об этом с адмиралом. Ему следует понять, что командование флота в данной ситуации обязано подчиниться, и я уверен, он осознает тот факт, что настоящий офицер просто выполняет приказы, независимо от того, что он о них думает. Это директива 115, и я приказываю вам от имени Центрального командования оказывать активное содействие полковнику Чанг. Вам все ясно?

Лицо Бенкса приняло кислое выражение.

– Да, сэр, генерал Тахото. Но я прошу вас в виде исключения позволить мне выразить формальный протест. По моему мнению, была поднята преждевременная тревога, и я желал бы снять с себя всякую ответственность за возможные последствия.

Возникла напряженная пауза. Нарушил ее генерал:

– Ваш протест принят во внимание и будет зарегистрирован в журнале Центрального командования. А пока возвращайтесь к исполнению служебных обязанностей.

Изображение Тахото исчезло с экрана.

– А теперь, коммодор, прошу вас предоставить мне площадку. Я хотела бы подняться в воздух ровно через час.

Бенкс посмотрел на Луизу так, как будто готов был убить ее на месте.

– Да вы просто свихнулись, – пробормотал он. – Чует мое сердце, сидеть вам до конца ваших дней на каком-нибудь промерзшем астероиде.

– Будьте добры, придержите свое мнение при себе, – рявкнула Луиза в ответ. – Сначала дождитесь трибунала.

– О, а вот это я вам гарантирую, можете быть уверены.

– Ну, поживем – увидим.

– Вы бы лучше молились, чтобы эта ваша тварь где-нибудь объявилась.

Луиза распорядилась отключить связь. Как бы то ни было, но в этом он был прав, им позарез необходимо было выйти на след этого чудовища, иначе ее, Луизы, песенка спета.

В имении графа Карвура действительно что-то произошло, и у Луизы в руках находилась эта самая Каролина Риз. Результаты психиатрического освидетельствования этой особы только подтверждали обоснованность применения директивы 115. К тому же имелись и кое-какие вещественные доказательства, доставленные с места событий.

Тот факт, что таинственное существо уже в течение трех суток не попадалось никому на глаза, никоим образом не противоречил основным положениям директивы. Как было известно, эта чуждая биоформа не отличалась разнообразием поступков, но действовала с поразительной быстротой. Она обычно нападала не раздумывая и продолжала убивать направо и налево, пока не обращала человеческую популяцию в беспомощную горстку несчастных перепуганных людей. После этого тварь либо расправлялась с ними, либо трансформировала в себе подобные создания.

Именно так разворачивались события на Саскэтче и еще в одном более раннем случае, известном истории и повлекшем в предыдущей эре разрушение мира лаовонов Лаштри-3.

И вот теперь прошло целых три дня, и никаких новых следов. Может быть, существо давно мертво?

Но боевые корабли ИТАА уже вошли в систему и теперь по гравитационным колодцам опускались на околопланетарные орбиты. В считанные часы командование перейдет к адмиралу Хельдхайму. Казалось, что это дело ускользало из рук Луизы навсегда. И если существо так и не будет найдено, то на ее карьере можно ставить крест. Вполне возможно, что она окажется за решеткой вместе с этой Каролиной Риз.

Луиза решительно отбросила мрачные мысли и вызвала к себе сержанта Повет.

– Что у нас еще, Джин? – спросила она.

– Вам необходимо завизировать приказ относительно Риз. Если нужно, я немедленно выведу его текст на дисплей.

– Прекрасно. Тогда уходим отсюда. Нам надо успеть в космопорт на челночный рейс. «Акула» уже в боевой готовности.

Глава 27

Что касается Рэма Кервилига, то пульс его жизни с радостного, возбужденного биения сменился на резкие, сатанинские удары. Самое болезненное воображение не могло сравниться с тем леденящим душу ужасом, что обрушился на него.

Вчерашний день начался для Рэма планами и мечтами Рины о светлом будущем. Он наконец понял, какой путь выбрать, уже приготовился стряхнуть со своих стоп прах Векселя и отправиться в дальнее странствие. А вот сегодня Рэм, голый и весь покрытый синяками и ссадинами, подобно животному, загнан в грубосколоченную клетку, где его с оружием в руках охраняет нечто.

Это нечто (Рэм даже боялся бросить в его сторону взгляд) являл собой дьявола во плоти. У него было человеческое лицо, однако плотно натянутая на черепе и челюстях кожа придавала ему жутковатый нечеловеческий облик. С подбородка свисала бородка из скользких зеленых полипов, а из глазниц торчали и медленно колыхались какие-то оранжевые отростки, похожие на цветы. Казалось, будто ожил и материализовался какой-то демон из местного древнего культа вуду.

Поначалу тварей было, скорее всего, двое, однако это прояснилось позднее. Но в тот момент, когда они напали на пещеру, Рэму показалось, что их был целый легион. И все потому, что они передвигались будто на крыльях.

Хуже всего было то, что они упустили беглецов и не смогли обнаружить их убежища до наступления темноты. Люди утешали себя тем, что в темноте беглецы не уйдут слишком далеко и их без труда можно будет отыскать на следующий день и тогда уже рассчитаться за все.

А ночью, набив свои утробы сытной банановой кашей и мясом дикого осла, все расслабились, никак не ожидая, что эти твари нападут на них. Ни один из дозорных не подал сигнала тревоги. Они либо ничего не заметили, либо были молниеносно убиты. Похожие на саму смерть существа прыгнули в круг сидевших возле костра людей. Раздался треск ружейных выстрелов. В первую очередь были убиты те, у кого в руках было огнестрельное оружие. Другие пали замертво или были сильно покалечены омерзительной тварью, чьи похожие на хлысты щупальца наносили разящие удары направо и налево. Шансов на спасение практически ни у кого не оставалось. Чудовища двигались с такой поразительной быстротой, что невозможно было уследить за их передвижениями. Кроме того, они обладали нечеловеческой силой.

В неравном бою пали все мужчины, за исключением Рэма, Ларшеля Дево и Гугена Щупета, которые спаслись только потому, что были пьяны и едва могли стоять на ногах. После этого всех оставшихся в живых людей втолкнули в загон для коз. Козы были отпущены на волю и, бросив благодарный взгляд на пришельцев, кинулись наутек.

Рина была так напугана, что на некоторое время потеряла способность мыслить. Выхода из этого кошмара, похоже, не было, но Рине казалось, что она еще слишком молода, чтобы встретить свою смерть. По поводу Гугена Щупета Рэм и Ларшель не питали никаких иллюзий. В его животе зияла огромная рана, а обе руки были истерзаны в клочья, поскольку Гуген попытался вступить с тварью в рукопашную, когда та ворвалась в пещеру. На его теле запеклась корка из крови и грязи. Дышать он мог с огромным трудом и за долгие часы не произнес ни слова. Рэм не сомневался, что скоро приступ перитонита поможет Гугену отправиться на тот свет.

К Рэму приблизился Ларшель и в который уже раз прошептал:

– Гуген уже не жилец. Вряд ли он оклемается.

Рэм не удостоил его ответом. Глаза Гугена были закрыты. Ларшель облизал губы, присел и сжался в комок, обняв себя за плечи огромными ручищами и, бросая взгляды на стоявшее около клетки чудовище. Оно скоро выберет себе новую жертву, и всем было ясно, что ее будет ждать страшная, мучительная смерть. Трех женщин и четверых детей твари загнали в соседнюю пещеру, из которой вскоре стали доноситься душераздирающие вопли. Очень скоро все стихло, однако назад в клетку никто из них не вернулся.

Рэм молился Богу, чтобы его миновал этот страшный жребий. В клетке оставались еще один ребенок и три женщины.

Рэм снова украдкой бросил взгляд на Рину, но та как будто окаменела. Она отказалась даже говорить с ним. Они все время силились найти выход на волю. Что ж, Рэм мог ей кое-что сообщить: пути на волю не было. Их жизнь всецело находились в лапах этих отвратительных существ.

Рэм отвернулся от Ларшеля и машинально пригнулся, увидев что к ним приближается второе существо. Значит, пришло время уводить из клетки новую жертву.

Все в пещере замерли. Маленькая девочка лет пяти вдруг захныкала, а потом громко расплакалась. Роза прижала ее к своему толстому животу, пытаясь заглушить отчаянный плач девчушки. Рэм отрешенно наблюдал за происходящим. Что это за отростки, так похожие на цветы, что извивались и раскачивались из стороны в сторону? Может быть, их глаза? А к чему тогда эта пародия на человеческое лицо, гротескная маска, которую будто в насмешку нацепили обе эти твари? Или эти зеленые полипы-черви, что, шипя, извивались под длинным тощим подбородком.

Тварь остановилась напротив мужчин. На какое-то мгновение она задержала свое внимание на Гугене Щупете, а потом повернулась к Рэму. Издавая странные монотонные звуки она указала на Рэма, его сердце в этот момент было готово выпрыгнуть из груди, а живот болезненно сжался в спазмах. Он как рыба хватал ртом воздух.

Вторая тварь открыла ворота загона. Рэм окаменел. Тварь подошла к нему ближе и угрожающе занесла над ним приклад ружья. Оказавшись так близко к чудовищу, Рэм ощутил исходивший от его гладкой сероватой кожи слабый запах рыбы. Он приподнялся, но ноги его не слушались. Еще он заметил, что, когда выбор пал не на нее, Рина вздохнула с облегчением. Она так и не решилась ответить на его взгляд.

Тварь уже поджидала Рэма. Когда Рэм подошел ближе, она крутанулась на пятках и ушла в глубь пещеры, в полной уверенности, что жертва без малейшего сопротивления покорно последует за ней. Рэм так и поступил. У выхода из пещеры он весь напрягся, готовый пуститься в бегство, хотя прекрасно сознавал всю тщетность своих намерений. Ему уже было известно, с какой быстротой передвигались эти чудовища.

Существо снова посмотрело на него, а затем указало на аккуратную горку из видео-и аудиоаппаратуры, принадлежавшей их банде.

Рэм от удивления вытаращил глаза. Чего от него хотят?

Существо указало на аппаратуру, а затем ткнуло пальцем в Рэма. Тот ощутил слабый проблеск надежды. Может быть, они вовсе и не собирались его убивать? Он тут же снова воспрянул духом. Наклонился и поднял первую попавшуюся вещь – аудиовидеопроигрыватель «Дорген», обеспечивающий высокое качество воспроизведения. Ему показалось, что существо пристально наблюдает за ним. Элементы питания «Доргена» были почти новыми. Чудовище наклонилось поближе к Рэму, и его оранжевые, похожие на цветы отростки возбужденно зашевелились.

Рэм включил устройство, нажав расположенную на белой панели кнопку. Сразу же засветился главный экран, разделенный на четыре одинаковых по размеру сектора. Рэм опустил аппарат на землю.

Существо немедленно принялось за его изучение. Рэм почувствовал, как на него накатывает волна злобной горечи.

– Так вот, значит, что тебе надо? Ты погубил столько душ только ради того, чтобы тебе включили эту штуковину? – в хриплом голосе Рэма звучали истерические нотки. – И ты не знал, что можно было просто вежливо попросить об этом, эй ты ?

Существо на минуту обернулось. Оранжевые цветы заколыхались снова, а мертвое лицо графа Карвура сначала вытянулось, а потом сморщилось и опало, как пузырь жевательной резинки.

Затем последовал знак снова подойти к сложенной в углу аппаратуре. Теперь цель этого чудовища была ясна как день. Оно хотело выяснить назначение бытовой аппаратуры. Рэм отказывался верить происходящему. Какая польза этому дьяволу от всей этой рухляди?

Он выбрал те аппараты, которые еще оставались в рабочем состоянии, – коротковолновый приемник и несколько раций, полученных ими в скотоводческом районе Южного Аренте в качестве выкупа за одного «регулятора». Кроме того, Рэм откопал сенсорный набор и клавиатуру компьютера. Их приобрела Уна Лакорди во время последней вылазки в цивилизованный мир три года назад, когда они, раздобыв поддельное удостоверение, добрались на автобусе до Френтана-Бич. Для Рэма это событие стало самым ярким воспоминанием нескольких последних лет.

Рэм подсоединил компьютер к видеопроигрывателю, одновременно нажав на одну из кнопок.

– Привет, – отозвалась машина приятным чуть хрипловатым женским голосом. После нажатия клавиши на экране появилось изображение. – Нажмите кнопку отключения, если вы хотите убрать звук.

К компьютеру существо проявило неожиданный интерес. Оно нагнулось и взяло клавиатуру из рук Рэма. Щупальца, выраставшие у него из плеч и подмышек вполне человеческих рук, забегали по клавишам. Экран отзывался на эти нажатия, открывая и закрывая окошки разных секторов. Иногда на нем возникали какие-то графики, иногда блоки сплошного текста. Было похоже, что существо радо находке. Оно вдруг протянуло клавиатуру Рэму, поддерживая ее с боков своими щупальцами.

Рэм взял и снова принялся нажимать кнопки, повторяя некоторые операции по несколько раз, выуживая информацию, заложенную в память компьютера, выводил на экран дисплея знаки алфавита интерлинга.

Так прошло не менее двух часов, в течение которых существо овладело некоторыми основами человеческого языка и научилось обращению с компьютером, так что теперь оно даже могло самостоятельно выуживать из памяти нужную информацию. Вскоре после этого оно оставило свою новую игрушку в покое, поднялось на ноги и знаком приказало Рэму снова вернуться в загон.

Рэм окинул тоскливым взглядом каньон, где лежали сваленные в кучу трупы его товарищей.

– Послушай, – произнес он, сделав выразительный жест. – Может, тебе лучше меня отпустить? Разве я не сделал того, о чем ты меня просил? Ну почему бы тебе не отпустить меня? Я ведь не желаю тебе зла. Черт тебя побери! Я даже не обернусь в твою сторону.

Тварь подошла к нему ближе. Ее щупальца напряглись, а их кончики блестели, как кремень. Она снова жестом указала Рэму на загон. Второе существо тоже поднялось на ноги и недвусмысленно взялось за ружье.

Иного выхода, кроме как подчиниться, у Рэма не было, и он спотыкаясь поплелся в загон.

– Рэм, а чего это ты не дал им себя прихлопнуть? – пробормотал Ларшель.

Существо, сжимавшее в руках ружье, подошло к сваленным на пол трупам и, взмахнув мачете, отрезало чью-то руку. Жадно обгладывая свою кровавую пищу, оно вернулось на прежнее место.

Тем временем его товарищ увлеченно занимался телевизором: переключались каналы, загружались программы, по окнам-вставкам бегал курсор. Так прошли долгие часы. К вечеру люди в загоне начали дрожать от холода.

Темнело. Люди как зачарованные следили за светившимся в дальнем углу экраном. Казалось, будто некий магический кристалл приковал к себе их полные тоски взоры. А чудовище по-прежнему продолжало забавляться телевизором, заставляя экран сверкать все новыми изображениями. После того как это занятие все-таки ему наскучило, чудовище снова направилось к загону. На этот раз его жертвой стал Ларшель Дево.

Ларшель стал сопротивляться. Ему удалось вырваться из объятий чудовища и нанести ему в бок мощный удар ногой. Существо пошатнулось и упало на спину. Щупальца его трепетали в воздухе. Ларшель отскочил от них подальше и забился в угол загона.

Поднявшись, существо ухватило его щупальцами за запястья и принялось наносить удары в солнечное сплетение.

Ларшель упал на землю, а тварь ухватила его за шею и поволокла несчастного из загона в пещеру. Там она уложила свою жертву на землю неподалеку от ровного ряда каких-то яйцеобразных предметов размером в человеческий рост. Они были черными с обоих концов и розоватыми посередине.

Созревание шло быстро. Скоро пробьет час наступления. Но сначала надо устроить торжественную трапезу. Форма-носитель пришла в негодность, совершенно износилась на клеточном уровне. Ей срочно требовалась замена.

Лежа на полу, Ларшель не мог сдержать дрожи. Тварь возвышалась над ним, освещенная лишь светом работающего телевизора. Ларшель наблюдал за тем, как чудовище сморщилось, словно шина, из которой выпустили воздух. Затем его взору предстало нечто напоминающее небольшую елку с белыми ветвями. Остальные части тела рухнули вниз и легли на пол аккуратной кучкой, как если бы человек сбросил с себя пальто, уронив его на пол.

Дерево тоже рушилось, его ветки сливались со стволом, пока не получили сходство с белесоватым столбом. Затем на пол рухнул и столб, превратившись во что-то осклизлое, что-то среднее между змеей и гигантским слизняком, который заполз на отчаянно вопившего и извивавшегося Ларшеля.

Тварь сжала Ларшеля выросшими из нее острыми как бритва хрящами, а щупальца принялись изучать его тело, насильно проникая во все его полости. Затем, издав последний сдавленный вопль и передернувшись тело Ларшеля перешло к Мастеру Боя.

Планы Мастера Боя начали претворяться в жизнь.

Глава 28

Ларшель Дево вернулся из пещеры спустя несколько часов. Он был первым, кто вернулся оттуда живым. Сидевшие в загоне пленники наблюдали за его возвращением широко открытыми глазами. Что это могло значить?

Однако с Ларшелем что-то произошло. Его как будто подменили. Он шел слегка пошатываясь, и голова его была как-то неестественно повернута. Рэм сразу заподозрил что-то неладное. Куда подевалась его знаменитая походка вразвалочку. Не ответил Ларшель и на приветствия сидевших в клетке женщин. Рэм был почти уверен, что это вовсе не Ларшель, а некое его подобие, сотворенное чудовищем.

– Да это же не Ларшель! – выкрикнул он. Женщины отпрянули и испуганно забились в дальний угол.

Ларшель подошел к загону и остановился, устремив пристальный взгляд на находившихся там людей. Лицо его не выражало никаких эмоций. Рэм мог поклясться, что телом управляет вовсе не Ларшель.

Женщины притихли, дрожа от холода и страха. До рассвета оставалось еще несколько часов. Существо подало какой-то знак, издав при этом странный скрипучий звук. Другая тварь отбросила оружие в сторону и, открыв дверцу загона, вошла внутрь, чтобы проверить, что там с Гугеном Щупетом.

Гуген был мертв. Тварь большими шагами приблизилась к женщинам и схватила Рину за руку. Рина взвыла и стала упираться, умоляя Рэма помочь ей. Однако тот был бессилен что-либо сделать и прекрасно знал это. Он отвернулся к стене, пока чудовище тащило Рину в пещеру. Остальные женщины также разразились воплями и рыданиями, ребенок заплакал, а Рина зашлась тем безумным криком, какой им доводилось слышать и раньше, когда кого-то уводили в пещеру.

А в это время тварь, принявшая обличье Ларшеля Дево, стояла с ружьем наготове. Время от времени она издавала какой-то потусторонний звук, как будто через трещины в ее теле вырывался газ. А однажды из ее тела донесся странный стон. Эта внешняя вялость была всего лишь следствием того, что Мастер Боя еще не обладал достаточным опытом действий в чужом обличье, когда ради проникновения в чужую среду форму-носителя следовало использовать в первозданном виде.

По правде сказать, Мастер Боя был весьма обеспокоен. Скорее всего, он был на этой планете один, и ему неоткуда было ждать распоряжений. Что ему было делать? Прежде всего любой ценой следовало избежать саморазрушения, это не вызывало никаких сомнений. Но что же дальше? Для принятия правильных решений требовались новые указания. Кроме того, было жизненно необходимо получить доступ к некоторым компьютерным программам, причем особый интерес представляли карты-лоции звездного неба. А это, между прочим, было возможным только тогда, когда за ними обращался кто-то лично. И именно для этих целей форму-носителя следовало оставить неизменной.

У Мастера Боя еще не было опыта действий в обличье человека. Поэтому контроль формы-носителя в этом режиме представлял для него особую сложность. Ни в коем случае нельзя было выводить наружу полный набор сенсоров, и Мастер Боя был вынужден принимать сенсорную информацию из мозговых центров формы-носителя. Эти же создания имели на Удивление слабый сенсорный аппарат, за исключением области визуального восприятия. Конечно же, формы-носители были грубыми и неотесанными. Их социальная организация являла собой некую аморфную и разобщенную структуру. Отдельные особи были собраны в районы компактного проживания, причем эти сообщества были главным образом сосредоточены в искусственно созданных формах рельефа. Отсюда можно было сделать вывод, что сенсорный аппарат двуногих был продуктом эволюции, а не централизованного научного воздействия.

Тщательно изучив образцы человеческой культуры в том виде, как они передавались по телевидению, Мастер Боя пришел к некоторому пониманию функционирования человеческих языковых систем. Он пока еще не чувствовал в себе достаточной уверенности, чтобы приступить к своей миссии без помощи проводника-аборигена, владеющего местным языком. Это, безусловно, увеличивало риск, однако было неизбежно.

Созревание вторичных форм в пещере проистекало согласно графику, и вскоре громадные коконы растрескались и оттуда показались юные Боевые Формы. Это были поджарые создания с сероватой кожей, закованные в непробиваемые доспехи, но внешне повторяющие основные анатомические черты форм-носителей. Однако процессы метаболизма протекали в них с гораздо большей скоростью.

Появившись на свет, они тотчас устремились вперед, поражая своей атлетической выправкой. Мастер Боя приказал им остановиться.

Рэм не сводил взгляда с того, кто еще совсем недавно был Ларшелем. Как ему удавалось издавать эти звуки? Казалось, что внутри его скрежетали, цепляясь одна за другую, какие-то шестеренки.

«Ларшель» повернул голову, чтобы посмотреть на Рэма Кервилига. Его рот приоткрылся, и мертвые губы зомби зашевелились.

– Ты мне поможешь, – произнес «Ларшель».

Голос его напоминал звук, издаваемый трением шершавой пятки о мокрый бетон.

Глава 29

Рэм сидел на заднем сиденье рядом с существом, которое еще совсем недавно было соблазнительной Риной Кирштин. Как и сидящее впереди них существо, которое прежде было Ларшелем Дево, сохранившее внешний облик Рины создание было напрочь лишено всего человеческого. Главное, оно казалось совершенно неживым и, скорее всего, напоминало неодушевленный механизм. Теперь, если эта новая Рина что-то говорила, голос ее звучал невыразительно, с какой-то заупокойной монотонностью.

Существо, бывшее когда-то Ларшелем, занимало сиденье водителя. Оно управляло «АТВ» вручную, компьютер был настроен только на изображение дорожной схемы, а навигационный локатор был отключен. На Векселе это считалось серьезным нарушением дорожных правил, однако подобный грех водился за миллионами рядовых граждан, если те желали превысить скорость и проскочить в природный резерват или попросту увернуться от налогообложения.

Впрочем, Мастер Боя уже уяснил сущность спутникового контроля и вел машину с предельной осторожностью. Он не выходил на полосу встречного движения даже там, где дорога была совершенно пустынной. Он соблюдал известные ему правила и следовал всем контрольным сигналам. Было бы неразумно привлекать к себе внимание полиции.

«АТВ» плавно катился мимо крошечных городишек штата Южный Кара. Рэм знал их названия почти наизусть: Даунсвиль, Сембрант, Тоска-Реджо… Когда-то эти места были вотчиной ОАЮЗА и в силу удачного расположения были вне досягаемости местной полиции и «регуляторов».

За окном замелькали знакомые поселки, и сердце Рэма защемило непонятной тоской. Он поинтересовался у своих спутников, куда они направляются, но те не удостоили его ответом. Рэму стало ясно, что, кем бы ни были эти существа, им не было никакого дела до него, Рэма Кервилига. Они отвечали молчанием на его вопросы и почти никогда не оборачивались к нему.

Правда, время от времени они все же заговаривали с ним, но лишь для того, чтобы выяснить, какие районы лежали на их пути. И всегда их интерес был прикован к северу. Еще реже они обращались друг к другу, и если делали это, издавали звуки, которые, как ни старайся, нельзя было принять за исходящие из человеческой гортани. Скорее, это был поток скрипов и стонов, которые вполне могли бы издавать цикады, будь они размером с кошку. Каждый раз, когда Рэм слышал их, он холодел от страха. Этот звук напоминал ему о других существах – тех, что походили на странный гибрид человека и борзой. Они, помнится, тоже издавали нечто подобное в ответ на команды того существа, что было когда-то Ларшелем.

Вначале они путешествовали вместе, старый «АТВ» Бенюилей и два «АТВ» из транспортного подразделения ОАЮЗА.

Это был некий дьявольский конвой, который, выехав из каньона, свернул на дорогу, идущую вдоль берегов реки Климати, пока не достиг одинокой фермы в местечке Тесканва. К несчастью, на этой ферме имелась небольшая взлетная полоса и пара самолетов.

«АТВ» проехали мимо фермерских угодий и остановились в небольшой лощине неподалеку. Существа – помесь борзой и гладиатора – рассредоточились по кустам, а Рэм остался наедине с существами, похожими на восковые копии Ларшеля и Рины. Несколько минут тянулось ожидание. Потом вдалеке раздались вопли, за ними последовал чей-то окрик, а затем и выстрел. Потом все стихло. Но ненадолго.

Уже несколько дальше от них снова раздалось несколько криков отчаяния, причем каждый длился не более пяти секунд. И вновь наступила тишина. Из приемника их «АТВ» донеслось странное попискивание и скрежет. «Ларшель» вывел машину из укрытия. Внутри фермы перед ними предстала картина кровавой бойни. «Гладиаторы» перебили всех обитателей фермы и теперь застыли в ожидании новых распоряжений. Они обыскали дом и разжились новым оружием – парой пистолетов и винтовкой, а в придачу к ним допотопным боевым ножом.

Среди убитых была женщина – ей отрезали голову, а тело бросили на крыльцо. В кухне, в луже растекающейся крови, валялся труп полного мужчины с торчащей из груди рукояткой ножа. Маленького мальчика смерть настигла на лужайке перед домом. Рэм не мог смотреть на крошечное бездыханное тельце. Отвернувшись в сторону, он почувствовал, как ему на глаза навернулись слезы. Рэм сам не ожидал этого, он уже успел позабыть, когда в последний раз человеческая смерть трогала его очерствевшую душу.

Затем существа отвели Рэма к взлетной полосе, пересекавшей небольшое поле. Там стояли два самолета – старый «Альбатрос» и новый «Летучий Дьявол», двухместная игрушка с турбодвигателем. «Альбатрос» был внушительным, неторопливым грузовым самолетом дальнего следования, который пользовался особой популярностью у жителей отдаленных районов Векселя.

У Рэма почти не было летного опыта, пилот из него был никудышный, но, как он успел разглядеть, самолеты управлялись при помощи компьютера. Как оказалось, этот факт не вызвал особых восторгов у его спутников. «Ларшель» не раздумывая разобрал панель управления «Альбатроса» и отключил компьютер вместе с навигационным маяком. Ту же самую операцию он проделал и с «Летучим Дьяволом».

Кроме того, на каждом самолете они вывели из строя навигационное оборудование. Для этого был использован небольшой портативный клавишный компьютер, который много лет назад купила на Френтана-Бич Уна Лакорди. С его помощью «Ларшель» уничтожил навигационные программы машин. Вслед за этим он методично исследовал ручное управление, проверил, хорошо ли реагируют на его команды крылья и хвост, а затем, заставив Рэма объяснять ему предназначение незнакомых приборов, изучил остальное устройство обоих самолетов.

В конце концов, удовлетворенный тем, что разобрался в обеих машинах, «Ларшель» проинструктировал «борзых-гладиаторов», как пользоваться летательными аппаратами. Последние, кстати, принадлежали к тому же классу, что и боевые машины воздушного флота империи, с той разницей, что были непозволительно шикарными. Там, где «Летучий Дьявол» мог вместить не более двух представителей человеческой расы, легко размещались четверо, а то и пятеро Боевых Форм.

Рэм продолжал прислушиваться к скрипучим и плаксивым звукам до тех пор, пока «Рина», ухватив словно тисками его плечо, с силой не подтолкнула его назад к машине. Хватка ее была просто нечеловеческой, так что Рэму ничего не оставалось, как подчиниться. «Ларшель» снова уселся на водительское место, вновь ожил мотор, и машина опять покатилась вперед на своих огромных колесах.

Рэм прислушивался, не раздастся ли звук поднимающегося в воздух самолета, но все было тихо.

Через пару часов они добрались до Баскинг-Спрингс, крупнейшего в этой части штата. Здесь им предстояло раздобыть новые топливные элементы к машине, у которой почти иссяк энергетический запас. Но сначала они приказали Рэму достать еду. Рэма неожиданно поразило это распоряжение. Он и не предполагал, что эти существа нуждаются в пище. Они скорее напоминали роботов, не знающих чувства голода. Когда Рэм пришел в себя, он велел им ехать к придорожному ресторану под названием «Айя».

Они припарковались возле самого переговорного устройства» и, не вылезая из машины, Рэм заказал горячие сандвичи с молочным коктейлем и хрустящий жареный картофель.

Вскоре им навстречу выкатились неуклюжие роботы, неся подносы с обильным угощением в ярких биоупаковках.

Рэм проголодался и с жадностью впился зубами в сандвич. И тут он заметил, что «Рина» засунула свой сандвич в рот целиком и проглотила его, совсем как питон, который заглатывает кролика. Затем они потребовали еще. Рэм не успевал делать новые заказы. Казалось, «Рина» и «Ларшель» набивали свои животы едой на неделю вперед. Они запихивали сандвичи в ненасытные глотки и не моргнув проглатывали их целиком.

Наконец они все-таки насытились и принялись звучно отрыгивать пищу. У Рэма от этих звуков волосы встали дыбом – подобное скорее могло исходить из пасти какого-нибудь крупного плотоядного хищника, например, льва или тигра. Кем бы ни были эти существа, они обладали завидным аппетитом.

В конце концов «Ларшель» снова завел «АТВ». Рэм прокашлялся. Они ведь забыли кое о чем. Автоматические ворота уже успели, взвыв сиреной, перегородить им дорогу. Защищенные химеры на башенках задвигали объективами, чтобы поймать в кадр машину-нарушителя.

Оба существа обернулись к Рэму. У обоих был обеспокоенный вид. Рэм был в шоке. В этой ситуации могло произойти все что угодно, а оба его спутника были вооружены.

– В чем дело? – спросил «Ларшель».

– Мы не расплатились за обед.

– Не расплатились?

– Ну да, не дали им денег в обмен на пищу. Бесплатно здесь не кормят, вот так, – объяснил Рэм.

Существо на минуту задумалось над сказанным, потом изрекло:

– Ага, в обмен на пищу необходимо отдавать стоимостные единицы. Значит, система вознаграждения в виде стоимостных единиц распространяется у форм-носителей и на пищевые запасы. А какие стоимостные единицы есть в нашем распоряжении?

Какие еще стоимостные единицы у форм-носителей? Что за абракадабра?

– Откуда мне знать, – ответил Рэм. – У меня как-то не было случая прихватить с собой хоть сколько-нибудь. Если вы, конечно, понимаете, о чем я.

– Как это «о чем я»? Что это значит? – «Рина» была явно озадачена.

«Ларшель» вернулся к обсуждению проблемы:

– Что мы можем предпринять?

Рэм с трудом проглотил комок. Если тут начнется заварушка, его как пить дать прихлопнут как муху.

– Посмотрите в бардачке, – пробормотал он. – Может, там найдется кредитная карточка. – А затем, как только умел, растолковал им принцип ее действия.

– Система хранения стоимостных единиц, – подытожило создание по имени «Ларшель».

На их счастье, в бардачке обнаружилась небольшая серебристая заправочная карточка «Эпоксо-банка», выданная на имя Джаада Бенюила. На ней стоял адрес, но название ни о чем не говорило Рэму. Рэм протянул ее роботу и через секунду получил ее назад вместе с причудливо напечатанным на небольшом листке счетом. В воротах щелкнули замки, а химеры отвели объективы в сторону.

Через полминуты Рэм почувствовал, что его пульс начал биться гораздо спокойнее. Но как ему спасать собственную шкуру в подобных ситуациях? Малейшая оплошность могла привести к катастрофе, причем Рэм стал бы одной из первых ее жертв. Оставалось одно – побег, он должен был под любым предлогом ускользнуть из лап этих тварей.

Следующей остановкой на их пути была автозаправка. Этих заведений в Баскинг-Спрингс вдоль главной дороги было не менее дюжины. И снова карточка «Эпоксо-банка», принадлежавшая когда-то бедняге Джааду Бенюилу, выручила их, не вызвав никаких подозрений. Во время заправки существа оставались в машине, и Рэм на заднем сиденье вынужден был остаться тоже.

Как только они снова выехали на дорогу, машина взяла курс на север и, набирая скорость, понеслась по главной автостраде штата Кара. Вскоре Рэму стало ясно, что они уже достигли северной его части, оставив далеко позади южные земли. Перед ними лежал Сентрал-Кара-Сити, начиналась шестирядная автострада, что пролегла через холмы Феликс и вела на север, прямехонько к Кара-Сити. Неужели они направляются туда? Именно в Кара-Сити, столицу всего Векселя. Рэм надеялся, что так оно и есть. В таком гигантском муравейнике ему легко мог бы подвернуться случай затеряться в толпе и унести подальше ноги. По крайней мере, шансы совершить побег здесь были значительно выше.

И, как ни странно, Рэму не терпелось взглянуть на огромный город. С самого детства он жил мечтой хоть раз побывать там. Но ему так и не удалось выбраться дальше Френтана-Бич, да и то всего пару раз.

И вот теперь за окнами мелькали очертания Кара-Сентрал, столицы штата, а еще час спустя, весь в завесе дыма, перед ними вырос Буркейд-Сити, который раскинулся как раз посередине главного железнодорожного района планеты.

Буркейд был здесь главным отравителем окружающей среды, и дальше за ним голые южные отроги холмов Феликс представляли собой печальное зрелище, давно лишившихся украшавших их когда-то лесов. Изъеденный кислотными дождями ландшафт был практически мертв, и вдоль дороги то там, то здесь высились обветренные скалы, на которых отказывалась расти даже трава.

Когда они миновали холмы и покатили дальше к северному побережью, вдоль дороги снова появилась растительность, а вслед за ней и небольшие, ласкающие взор ухоженные городки, которые один за другим бесконечной цепочкой мелькали за окнами машины. Это были излюбленные места отдыха представителей среднего класса Кара-Сити, поэтому эти городки были вылизаны до блеска. За ровными рядами выстроившихся деревьев можно было разглядеть роскошные виллы.

К полуночи они добрались до предместий самого Кара-Сити. Огни автострады влились в калейдоскоп других огней, а впереди сверкали и переливались россыпью рекламного фейерверка городские небоскребы.

Существа что-то быстро обсудили между собой. Рэм уже не сомневался, что они прибыли в пункт назначения. На контрольном экране зажглась схема автомобильных магистралей города. «Ларшель» легким движением переключил контрольные кнопки. Он уже научился обращаться с принятыми у людей системами контроля. Будучи закованным в тесные рамки немодифицированной формы-носителя, Мастер Боя сумел лучше понять эргономику человека. Он сделал для себя вывод, что человеческая культура гораздо сложнее, чем он предполагал, и теперь буквально на каждом шагу его ждали новые открытия.

На карте города зажегся голубой индикатор маршрута. Этот маршрут пролегал по южной окраине, вдоль главной трансконтинентальной автострады. Затем они направились на юго-запад.

Рэм был прав: их путь пролегал где-то по кольцу столичных пригородов. Почему существа выбрали именно этот район? Что им здесь надо? Может быть, у них здесь друзья или союзники? Вскоре он сможет узнать, в чем тут дело, – это было единственное, что он знал наверняка.

«АТВ» продолжал свой путь сначала по гигантской автомобильной развязке неподалеку от центра, а затем снова через пригородное кольцо, и выехал к кварталу невысоких небоскребов, симпатичных зданий из белого камня.

«Университет Каудрей» – бросился в глаза ему гигантский неоновый знак, возвышающийся у обочины. Так, значит, существам, взбрело в голову расширить образование?! Не иначе как они собрались прослушать курс гуманитарных наук, ухмыльнулся про себя Рэм.

«Рина», обернувшись, смерила его холодным взглядом. Ее застывшее, будто маска, лицо не выражало никаких эмоций.

Автомобиль подъехал к университетской стоянке и замер. «Ларшель» открыл дверцу.

– Что мы здесь делаем? – поинтересовался Рэм.

– Нам нужна библиотека, необходимо изучить банк данных, – ответил «Ларшель».

– Но библиотека, к вашему сведению, откроется только утром. Нормальные люди по ночам спят. Понимаете – спят.

– Нет, не понимаю, как это спят.

– Ну тогда тебе не объяснишь. Старина Ларшель, тот был не дурак поспать. Очень даже любил поспать.

– И сколько ждать, пока библиотека откроется? – спросило существо.

– Она откроется утром, когда будет светло.

Существа принялись обмениваться своими скрипучими звуками. И принялись ждать.

«Рина» пошла на разведку местности и, вернувшись, доложила, что в этой части искусственного ландшафта почти не наблюдается деятельности форм-носителей. Они снова стали ждать, не выключая света внутри машины. Рэм вздремнул. Несколько часов спустя он, вздрогнув, вернулся к мрачной действительности, поскольку он спал, скорчившись в неудобной позе, его шея и плечо нещадно болели.

Первым молчание нарушил «Ларшель».

– Ты пойдешь с нами в библиотеку. Ты будешь за нас говорить.

Именно это Рэм и предполагал.

– Ладно, так я и думал. Зачем же еще я вам понадобился.

– Мы занимаемся исследованиями. Нам нужен доступ к звездным каталогам.

– К звездным каталогам? Уж не собрались ли мы в путешествие?

– Звездные каталоги. Если ты попытаешься бежать, мы убьем тебя на месте. Понял?

Это было какое-то наваждение. Походка существа была совершенно неестественной – либо слишком механическая, либо слишком развинченная, и хотя внешне они напоминали людей, человеческого в них было мало.

Рэм пошел на полшага впереди них к дверям библиотеки. Там он раздобыл им удостоверения, объяснив сотрудникам регистратуры, что его спутники принадлежат к культу Дервиша и по соображениям веры дали обет молчания на целый год. Он сам якобы вещал от их имени. Но это библиотекарша заметила, что многое в жизни повидала, но с подобным сталкивается впервые.

Карточка Джаада Бенюила снова сделала свое дело, и так как для доступа к каталогам не требовалось разрешения службы безопасности, вскоре вся компания уселась вокруг голографического видео-стола, на синевато-чернильной поверхности которого проецировалось изображение космического пространства с бесконечными мириадами звезд.

«Ларшель» выбрал определенный набор карт, которые он хотел изучить досконально. Рэм успел разглядеть пометку с шифром: регрессивная звездная серия «Кристалл Арнтаджа».

Они получили несколько «подвижных» карт, изображавших в увеличенном масштабе группу звезд, большей частью значительной яркости и перемещающихся в пространстве. Почти все эти звезды неслись в одном направлении – Рэм решил, что это был орбитальный дрейф вокруг центра Галактики – и лишь несколько светил передвигались в противоположном направлении.

Звезды мчались по своим гигантским орбитам. В серии Арнтаджа было около сотни «подвижных» карт. Вскоре Рэму все это ужасно наскучило. Однако «Ларшель» и «Рина», оцепенев, погрузились в изучение движущихся образов межзвездного пространства.

Рэм задремал. Карты серии Арнтаджа, выполненные с кропотливой дотошностью около двух тысяч лет назад, уже несколько часов сменяли друг друга на экране видеопроектора.

Глава 30

Мастер Боя тщательно разработал план действий. Ситуация требовала предельной осторожности. Центральные узлы его нервной системы относились к разряду невосполнимых ресурсов, по крайней мере, в самое ближайшее время. Располагая достаточным количеством времени, Вторичная Форма сумеет вызреть для создания банка резервных органов, но пока что для проведения ближайшей операции Мастер Боя был в полном одиночестве.

К несчастью, центральный мыслительный орган человека был наделен недюжинными способностями. Эти двуногие создания заставляли его беспрестанно удивляться. Во-первых, они были чудовищными индивидуалистами, однако для принятия решений могли создавать организмы-сообщества. При этом были начисто лишены способности подчиняться принятым ими самими же решениям. По-видимому, у них полностью отсутствовал встроенный биохимический контроль над поведением каждой отдельной особи. Поэтому их социальная организация постоянно находилась на грани хаоса и краха. Но именно эта разобщенность порождала динамичное, устремленное к новым свершениям сообщество.

Все это озадачивало и ставило в тупик Мастера Боя и, кроме того, требовало тщательной отработки приемов инфильтрации, чтобы успешно проникнуть в созданную человеком сеть межзвездных коммуникаций. Абсолютно все в разработанном им плане основывалось на первичном успехе их звездного поиска, когда они скрупулезно изучили по сериям Арнтаджа все известные звездные перемещения.

Этот гигантский труд был проделан около двух тысяч лет тому назад, после критических событий, происшедших на одной из пограничных планет. Составление серии было, по существу, попыткой проследить перемещение звездной массы Галактики на протяжении миллиардов лет.

Мастер Боя успел изучить историю Саскэтча с помощью компьютерной энциклопедической памяти, обнаруженной им в доме Джаада Бенюила.

Пограничная планета Саскэтч подверглась нападению со стороны небольшого отряда Боевых Форм империи. В том, что это были именно они, у Мастера Боя не возникало никаких сомнений. Однако эти Боевые Формы не до конца оценили способности человечества. Саскэтч превратился в мишень для огромного флота, который, выбив ее из орбиты, покончил с нависшей угрозой.

Из того, что Мастер Боя смог уяснить себе относительно метода атаки, явствовало, что экспансия началась с одной-единственной Боевой Формы, которая недооценила уровень развития человечества. Эти события стоили людям целого обитаемого мира и невосполнимого источника ресурсов, так как в конце концов они были вынуждены уничтожить планету ради собственного спасения. Однако при этом был захвачен и подвергся лабораторным исследованиям навигационный Кристалл империи. Именно благодаря этим исследованиям стало возможным создание звездных карт серии «кристалл Арнтаджа».

На Мастера Боя произвел впечатление масштаб усилий, потребовавшихся для создания этих таблиц. Перед человечеством стояла цель – обнаружить первичный мир обитания империи богов Аксона-Нейрона.

Люди поняли назначение Кристалла на удивление быстро. Затем они сделали попытку отнести каждую звезду к определенному спектральному классу. Эта задача была уже гораздо сложнее, так как Кристалл искажал истинные цвета. Как только людям показалось, что их цель достигнута, они попытались предсказать будущее каждой из звезд, то есть эволюцию светил в главной фазе развития, вплоть до превращения в гиганта или карлика.

Предполагалось, что события войны Звездного Молота произошли примерно около миллиарда лет тому назад. Большинство звезд, представленных на картах Кристалла, с тех давних пор уже прожили свои жизни и превратились либо в карликов, либо в экзотических исполинов Вселенной, нейтронные звезды или черные дыры. Поэтому люди пустились на поиски закономерностей в расположении черных дыр и нейтронных звезд, пытаясь найти среди обозначенных на картах ярких звезд древности соответствия им.

Черные дыры, разумеется, были им прекрасно известны, так как являлись неотъемлемыми звеньями системы так называемой «глубокой связи». Теперь все они были занесены в каталоги и находились под неусыпным контролем. В результате этого всеобъемлющего исследования в каталог удалось занести огромное количество черных дыр, разбросанных по всей Галактике. Таким образом была создана обширная база данных. Когда обнаружилось, что положение черной дыры совпадает с положением звезды предполагаемого размера и вида на какой-либо из карт Кристалла империи, то движение ее вокруг центра Галактики прослеживалось в глубь веков, чтобы еще раз проверить правильность проекции Кристалла.

Все это требовало небывалых усилий и компьютерной техники. Особенно было трудно произвести компьютерный «трекинг» несметного количества карликов. Ситуацию осложняло то, что положение многих из них не было известно. Так что каталог был далек от завершения даже тогда, когда человечество достигло стадии космической цивилизации ИТАА.

В итоге дело так и не было доведено до логического конца. Было получено несколько соответствий, но многое еще оставалось недосказанным и весьма приблизительным, чтобы из этих наблюдений можно было составить надежную базу данных. В конце концов исследователи сдались. Случилось это после смерти Рибена Арнтаджа, чье имя было присвоено звездным сериям.

Мастер Боя не переставал удивляться, что же заставило именно этого представителя человеческой расы взяться за такой гигантский, изнуряющий труд. Это попросту не вписывалось в общую модель поведения человеческих особей.

Во время его собственных поисков среди карт серии Арнтаджа у Мастера Боя было одно серьезное преимущество: он знал первоначальное положение своей родной звезды в галактических таблицах империи. Проделав небольшую работу, он установил соответствия между разработанной в империи сеткой и картографической системой людей. Нужная ему звезда еще не погасла, и хотя она и не была столь яркой, ее можно было узнать на карте. Это была небольшая оранжевая звезда. Она производила впечатление заурядного небесного тела, в ней трудно было заподозрить нечто удивительное, по крайней мере, материал серий Арнтаджа не давал для этого никаких оснований.

Это был удаленный партнер одной из звезд класса Р, которая давным-давно успела превратиться в белого карлика. В результате звезда класса Р заняла главное место в этой двойной системе и ее галактическая орбита слегка отклонилась от первоначальной. Серии Арнтаджа позволили Мастеру Боя заново отыскать его родную звезду – ровное оранжевое сияние на фоне галактической тьмы.

Мастера Боя удивляло то, что такая ценнейшая информация может быть доступна каждому. Его поражала открытость радиодиапазона и богатство коммуникативной сети, которая пронизывала хаотичную человеческую цивилизацию. Каждый раз, когда Мастер Боя вглядывался в этот хаос, он испытывал нечто вроде головокружения. Миллиарды особей, наделенных свободой волеизъявления, ежеминутно соприкасались друг с другом на матричных уровнях их экономического и социального выбора. И все же из этой статистической массы можно было извлечь разрозненные модели. Люди обладали свободой выбора в том, что касалось образа жизни, размножения и передвижения, в том числе и космического. Особенно это касалось тех из них, кто располагал достаточным количеством стоимостных единиц.

Все это происходило так, как если бы в его родном мире борьба за власть между высшими формами распространилась на все формы в рамках империи богов Аксона-Нейрона. Как если бы формы всех уровней вдруг получили доступ к секретам первого уровня и вздумали действовать в соответствии с ними! Как если бы все формы получили равные права на размножение!

Сама идея была просто невероятной и даже пугающей, ведь она предполагала возможность успешного развития цивилизации, в основе которой лежал социальный хаос. Это человечество превратило огромную часть Галактики в среду своего обитания, расселившись на гораздо большем пространстве, чем это когда-либо удавалось империи богов Аксона-Нейрона. Значит, в чем-то они могут быть правы!

Мастер Боя мысленно сделал жест, равнозначный пожатию плечами. Просто времена теперь не столь суровые. Знали бы эти люди, что такое постоянная угроза со стороны заклятого врага – батрахийцев! Хаотичная человеческая цивилизация не имеет шансов на выживание, столкнувшись с разящим лезвием воли империи, особенно если последняя, возродившись, возьмет на вооружение новые технологии этой невероятной эры. И все-таки от этих двуногих можно ожидать любых сюрпризов!

Таким образом, Мастер Боя столкнулся с неожиданной проблемой. Несмотря на постоянные радиообращения к населению не впадать в панику, жители планеты были не на шутку чем-то перепуганы. В полную противоположность тому, что им приказывали, они набивались в свои транспортные средства и устремлялись к ближайшему космопорту, вновь услышав по радио, что некое чуждое создание выпущено на волю в отдаленных горах Руинарт, в результате чего весь Вексель буквально находился на чрезвычайном положении в соответствии с небезызвестной директивой 115.

Ближайший космопорт буквально оказался заблокирован плотным кольцом припаркованных машин, которые забили даже подъезды к нему. Поэтому будет непросто попасть на его территорию и еще труднее – покинуть планету. Мастер Боя поначалу решил, что разумнее всего затаиться и выждать, пока не уляжется первая волна паники. Но затем он все же вернулся к первоначальному плану. Для него было жизненно необходимо бежать прямо сейчас. Ведь за ним тянулся целый шлейф улик, начиная имением графа, фермой и кончая каньоном у реки Клемати.

Кроме того, возникшая паника свидетельствовала о том, что люди осознавали, какая угроза нависла над ними в результате появления на планете Мастера Боя. Центральные органы, располагавшие безграничной властью, безусловно, предпримут ответные действия. Охватившее планету безумие постепенно сойдет на нет, ситуация будет взята под контроль, и тогда его побег станет попросту невозможен.

Оставаться здесь – значило ставить себя под угрозу разоблачения и гибели или, еще хуже, плена. Поэтому, обнаружив на картах местоположение родной звезды, Мастер Боя перешел к следующей фазе осуществления своего плана – проникнуть в космопорт и на межпланетном корабле покинуть планету. Но добраться до космопорта в условиях возникшей паники можно было только по воздуху.

Мастер Боя поднял взгляд вверх. Воздушные суда всех форм и размеров спешили в направлении космопорта. Рэма Кервилига снова бросило в дрожь, когда Мастер Боя переключил свое внимание на него.

– Как мы можем раздобыть себе в пользование самолет?

Рэм онемел:

– Не знаю. Надо подумать.

– Поторопись.

Они вышли из библиотеки в двенадцатом часу дня и покатили по автостраде, ведущей в космопорт. Вскоре они попали в ужасную дорожную пробку. Более часа ушло у них на то, чтобы продвинуться вперед на какие-нибудь пять миль.

Рэм снова принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. Как он проведет на борт самолета эту жуткую парочку монстров, в которых не было ничего человеческого, чтобы затем добраться до космопорта?

– Едем в центр, – произнес он после недолгих раздумий. – Попробуем пробраться на вертолет какой-нибудь фирмы. – Крыши почти всех городских небоскребов имели наверху площадки для посадки и взлета воздушных транспортных средств.

Мастер Боя согласно кивнул. Центр города находился в противоположном направлении от места скопления обезумевших жителей. «АТВ» развернулся и, описав круг, снова покатил на север в сторону городского центра. Меньше чем за час они отыскали подходящее здание. Небольшие вертолеты то и дело садились и взлетали с его крыши. Внизу у входа в здание собралась толпа. Главным образом это были служащие фирмы.

– Ты поможешь нам сесть в вертолет, – проговорил Мастер Боя. – Если попробуешь бежать, мы убьем тебя.

И Рэм был вынужден стать сообщником в осуществлении их плана, У каждого входа была выставлена вооруженная охрана. Рэм предложил заняться поисками служебного лифта. Возможно, он соединял крышу с автостоянкой в подвале здания. Они поехали через барьер вниз по пандусу. Удивленные охранники открыли огонь и бросились за ними в погоню. «АТВ» развернулся и на полной скорости съехал на три уровня вниз. Мастер Боя остановил машину и выбрался наружу. Таща за собой Рэма, он сорвал с петель дверь аварийного выхода, продемонстрировав при этом такую недюжинную силу, что Рэм от удивления открыл рот. После этого он устремился вверх по ступенькам пожарной лестницы. Но еще больше Рэм был поражен той скоростью, с какой они понеслись вверх. Когда Рэм стал отставать, «Рина» схватила его за руку и потащила вверх по ступенькам.

С пожарной лестницы они выбежали в коридор первого этажа. Отсюда они направились в глубь здания, по дороге взломав одну из дверей, чтобы проникнуть в вестибюль, куда выходили шахты лифтов. В вестибюле стояла группа людей, застывших от ужаса, когда трое неизвестных ввалились туда через выломанную дверь. Все стояли окаменев от страха, пока эти трое рядом с ними ожидали лифт. Каждому хотелось одного – поскорей попасть на крышу, чтобы встать в очередь на вертолет, который доставил бы их в пригородный автопарк. Хотелось поскорее добраться домой, чтобы оказаться в безопасности, среди родных стен и в кругу семьи. Что касается Рэма, то ему хотелось как можно скорее перевести дух. Пот струйками тек у него со лба, струился по спине и ногам. Сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Их троица так и стояла там – груди вздымались, воздух со свистом жарко втягивался в разгоряченные легкие, а группка служащих, стоявшая рядом с ними, делала вид, что ничего не замечает.

Наконец лифт плавно достиг крыши. Их взору открылась захватывающая дух панорама города. Этот небоскреб был одним из самых высоких в Каудрей-Сити, поэтому зрелище было поистине впечатляющим.

На одной стороне крыши под прозрачным колпаком был разбит сад, где за обедом встречались высшие чины. На другой стороне находилась взлетно-посадочная площадка для вертолетов. Шахты лифтов выходили в отдельное сооружение, примыкающее к салону зимнего сада.

Сад был полон сотрудников, ожидавших своей очереди на вертолет. Каждый под любым предлогом старался улизнуть домой с работы как можно раньше. Человеческая очередь тянулась вдоль стеклянных стен салона к турникету вертолетной площадки.

Один вертолет только что взмыл вверх, со свистом разрезая лопастями воздух. Внутри салон был также до отказа набит людьми.

Мастер Боя встревожился. Смогут ли они добраться до воздушных машин? Он изучил строение салона – это было здание-колпак с зеленой металлической крышей, который, как бородавка, сидел как раз посредине верхней площадки небоскреба. В дальнем его конце виднелись воздушные машины. По всему периметру колпака тянулся ряд иллюминаторов. Если разбить один из них, то можно легко выбраться наружу.

Это казалось единственно выполнимым решением, если не отметать в сторону попытку проникнуть на взлетную площадку через турникет. Рэм предостерег их от этого – ведь у них не было удостоверений личности.

Мастер Боя быстренько переговорил со Вторичной Формой, после чего приказал Рэму следовать за ним и воздержаться от глупостей, если ему дорога жизнь.

Они протолкнулись в салон и устремились к его середине. Здесь располагалась кухня и кладовые. Кухонные помещения были пусты, и большинство дверей заперто. Мастер Боя заставил форму-носителя, что когда-то была Ларшелем Дево, еще раз продемонстрировать нечеловеческое усилие для того, чтобы взломать замок на двери, ведущей в пустое кухонное помещение позади ресторана. За кухней находился коридор, по обеим сторонам которого располагались другие помещения. На крыше имелся иллюминатор.

Внезапно до них донесся вой сирены. Голосом робота была объявлена тревога: обнаружено вторжение чужаков. Терять время было непозволительной роскошью. Вторичная Форма подпрыгнула, будто с трамплина, со скрещенных рук формы-носителя Мастера Боя и, распрямившись как пружина, сумела ухватиться за выступ, идущий по периметру иллюминатора.

Рэм в изумлении наблюдал за тем, как тело «Рины» совершило нечто невероятное. Затем она, цепляясь только кончиками пальцев, подтянулась вверх и перебросила свое тело через выступ.

Мастер Боя взломал дверцу пожарного крана и размотал хранившийся внутри шланг. Затем сделал несколько вращательных движений свободным концом шланга и с поразительной точностью метнул его вверх в руки Вторичной Форме.

– Наверх! – скомандовал он Рэму Кервилигу.

Глава 31

Пока «Акула» гудела над проплывающим внизу городом, полковник Чанг смотрела на расстилающуюся перед ней панораму невидящим взглядом. Главный вопрос по-прежнему не давал ей покоя.

Куда же подевалась чертова тварь, из-за которой началась вся эта катавасия с директивой 115? Прошло столько дней, но никто не нашел и волосинки с ее головы, не говоря уже о целой шкуре. На какие еще уловки она способна? А может быть, она покончила с собой? Что за примитивная мысль, тем более что тело так и не было найдено. Неужели Луиза и впрямь войдет в историю как некая баба, которая, будучи планетарным командующим, запустила в действие директиву 115 якобы для поимки враждебной биоформы, но так и не обнаружила ее. На какую должность она может претендовать после всего этого? Командовать астероидом в какой-нибудь голой, как лысина, звездной системе где-нибудь на самой макушке Галактики? А может быть, в обществе роботов нести вахту на заправочной станции, что вращается вокруг какой-нибудь метановой планеты, а вокруг ни единой живой души? Луиза снова связалась с капитаном Качестером.

Капитан не скрывал злорадной ухмылки. Он явно упивался ситуацией. После взрыва в компьютерном зале базы Луиза подумывала, не арестовать ли его. Однако затем началась вся эта суматоха с директивой и Луизе стало не до Качестера. И вот теперь капитан с каждым часом все более наглел и не скрывал своего торжества. Если вся эта заваруха окажется обыкновенной химерой, то полковник Чанг сама себе подписала приговор, а следовательно, ему можно успокоиться по поводу расследования взрыва в компьютерном зале или по финансовой ревизии базы за последние несколько лет.

– Я должен доложить вам о повсеместной, не поддающейся никакому контролю панике, полковник, – произнес Качестер. – Я еще не в курсе относительно количества жертв, но в любом случае вам придется нести ответственность, и немалую.

– Да, капитан, благодарю вас.

– И еще, полковник, я получил уже шесть звонков с угрозами от Комитета по спасению общества. Смотрите, на вас уже объявлена охота.

Луиза прервала связь.

Не исключено, что тварь подцепила какую-нибудь болезнь. А может быть, крестьяне ранили ее настолько серьезно, что она испустила дух. Угнанный с фермы «АТВ» так и не был найден. Скорее всего, опознавательный маркер на крыше мотора был нейтрализован либо самим владельцем-фермером, либо угнавшей автомобиль тварью.

Крестьяне, подавшиеся в «либераторы», обычно так и поступали с опознавательными отметками на своих машинах, что в данной ситуации было весьма некстати. А что еще хуже, местная полиция, к удивлению Чанг, сплошь и рядом отказывалась сотрудничать и не проявляла особого рвения при выполнении распоряжений ИТАА. Но если они и смогут выйти на след угнанной машины, то как им разгадать замыслы твари и путь ее следования. Луиза в отчаянии всплеснула руками.

Из переговорного устройства донесся слабый гудок, и голос Джин Повет доложил:

– На линии Дарел Хопстер.

– Хорошо, соединяйте, – произнесла Луиза после небольшой паузы.

На ближайшем экране возникла известная всему Векселю физиономия Дарела Хопстера.

– Привет, полковник, наконец-то мы до вас добрались.

– Привет, Дарел. Я так понимаю, что это официальный звонок.

– Да, официальный. В связи с директивой 115. За тобой охотится вся телесеть. Могу я на что-нибудь надеяться?

– Ты имеешь в виду интервью? Да ты с ума сошел. Ты ведь сам сказал, что объявлено чрезвычайное положение.

– Ну ладно, Луиза, пожалуйста, окажи мне эту услугу. У тебя уйдет на это не более пары минут. Ведь у нас добрые намерения – все, что хоть как-то проливает свет на последние события, поможет погасить возникшую панику. Люди уже до смерти устали от неведения.

– А всем подавай Луизу Чанг, так что ли? Мне кажется, этот звонок носит более частный характер, чем было поначалу заявлено.

– Послушай, прости, что не позвонил тебе вчера, но ведь я уже говорил, что никогда не выхожу за рамки семейных отношений, пока нахожусь в Кара-Сити.

– Да-а-а, удар ниже пояса, Хопстер, – протянула Луиза. – Тебе ведь известно, что весь наш разговор записывается на пленку, чтобы стать достоянием истории.

– Луиза, ради интервью я готов на все.

– Вот это интересная мысль, Дарел. Я приму ее к сведению. Однако я согласна – действительно необходимо что-то предпринять, чтобы погасить панику. Я дам тебе интервью, но при одном условии. «Векснет» должна поделиться репортажем со всеми другими телекомпаниями.

– Одну секундочку, полковник, не отключайтесь. Это уже дело самого телевидения. Я не думаю, что у ИТАА есть право распоряжаться, кому и как делать репортажи.

– Хопстер, я повторяю: интервью пойдет по всем каналам. А «Векснет-7» получит лишь двухминутное преимущество первой трансляции, и все.

– Всего две минуты!

– Да-да, ты не ослышался. Ну, давай начнем. Твой первый вопрос?

Хопстер был в замешательстве.

– Черт побери, Луиза, я предполагал, что возьму интервью без свидетелей.

– И где же это? Я на борту боевого корабля на пути к космопорту. Через сорок минут мне предоставят стартовую площадку.

– А я нахожусь как раз в космопорту. Ты долетишь сюда минут за десять?

– За пять.

– Я встречу тебя в зале ожидания челночных рейсов. Там у них в кафе есть кабинки, где можно прекрасно побеседовать с глазу на глаз.

– Договорились.

– Да, полковник, а не могли бы вы отключить запись?

– Невозможно. Это противоречит директиве 115.

– А как тогда наш план? Помнишь, мы говорили об этом?

– Давай скажем так – план пришлось пересмотреть. Я улетаю отсюда в ближайшие сорок минут. А на пути сюда находится адмирал, наделенный полномочиями взять ситуацию под контроль. Как только он окажется здесь, командование автоматически перейдет к нему. А я превращусь в заурядного командира одного из подразделений двенадцатой дивизии космофлота.

– Так нами будет командовать флот?

– Да, военное положение со всеми вытекающими последствиями. Через пару дней на орбите появится целая дивизия космофлота. На какое-то время придется забыть о спокойствии.

– Тогда, значит, вы располагаете большей информацией об этом существе, чем та, что была распространена для населения.

– Боюсь, как раз наоборот – нам почти ничего не известно. Только то, что появилась некая чуждая биоформа и совершила нападение на крестьян. Мы полагаем, что она убила и сожрала несколько из них. И еще эта тварь угнала машину и с тех пор никто ничего о ней не слышал.

– И теперь она где-то на свободе?

– Да.

– И даже ИТАА не может ее найти?

– К несчастью, так.

– И вам не известно, где она? – Хопстер был в ужасе.

– На данный момент – нет.

– Но вы полагаете, что это существо не что иное как так называемое «Чудовище со Саскэтча»?

– Специалисты из биохимической лаборатории подтвердили это предположение.

– Черт, пожалуй, такие новости вряд ли помогут нам рассеять панику.

– Пять минут, Хопстер, ждите. – Чанг отключила связь, Повет ждала ее с новыми известиями.

– Полковник… – неуверенно начала она.

– В чем дело?

– Они напали на Дуази-Дайян. Атаке подверглась даже база ИТАА.

У Луизы внутри все похолодело. Повет выглядела на удивление спокойно, принимая во внимание то, что она говорила.

– Они?

– Существа серого цвета, напоминают борзых или что-то в этом роде. Несколько секунд назад нам удалось связаться с капитаном Качестером, но затем связь с базой оборвалась.

– Что еще?

– Их немного, но они перебили массу народа. Видимо, Качестеру тоже хорошенько досталось.

Глава 32

Это был тот момент, к которому она готовила себя почти всю свою жизнь, по крайней мере, теоретически. Это был решающий, поворотный пункт ее жизни.

– Ну ладно, теперь мы хотя бы знаем, что это не фантазия. Повет, попытайтесь найти Качестера и немедленно соедините меня с ним.

– Да, сэр, – ответил Повет, а затем отключила связь. Тем временем «Акула» с ревом приближалась к столичному космопорту. Луиза села радом с Каролиной Риз, у которой был совершенно измученный вид.

– План только что изменился.

Риз промолчала, погруженная в горестные переживания.

– Теперь ты сама отправишься к начальству. Тебя снимут с орбитального корабля и доставят прямехонько к адмиралу Хельдхайму.

– А вы куда собрались? – отозвалась наконец Каролина.

– В Дуази-Дайян.

– Неужели? А я думала, что и вы полетите вместе со мной.

– Произошло одно событие, мы еще выясняем подробности. Одним словом, мне срочно нужно в Дуази-Дайян. Это боевая операция.

И без того бледная Каролина, услышав это, потеряла последние остатки румянца.

– Что произошло?

– Какие-то существа атаковали местный космопорт. Они были вооружены пистолетами и охотничьими ружьями. В результате нападения имеется огромное количество жертв.

– Существа, вы говорите?

Ее мыслями снова с полной силой овладела планета Саскэтч и ее страшная судьба.

– Но вы же отправляетесь на верную гибель, – умоляюще произнесла Каролина. Вам надо улетать отсюда, пока еще есть такая возможность.

Луизу даже передернуло от такого пессимизма.

– Выше голову, профессор, попробуем справиться. Эта штука не зря называется «Акулой». Это лучшая боевая машина ИТАА, и нет ничего такого, что смогло бы устоять перед ней!

– Но ведь там есть и другие машины, не так ли? Что, если эти твари завладели остальными машинами?

– «Акулы» исполняют только приказы ИТАА, которые передаются специальным кодом. Это устройство находится прямо на контрольной панели. И если вы его уберете, вам придется управлять машиной вручную, что, кстати сказать, вовсе не легко, так как в отношении аэродинамики эта штуковина крепкий орешек.

– Какая разница. Ведь эти же существа погубили Саскэтч.

– Нам все известно. Мы прошли специальный курс подготовки на этот случай. Я уже распорядилась прислать нам на подмогу целый орбитальный ударный корпус.

– По-моему, этого будет недостаточно.

Луиза была вне себя от этой вопиющей беспомощности.

– Ладно. Скажу вот еще что. Через несколько часов здесь будет вся орбитальная дивизия, не говоря уже о флагмане флота, который сам по себе способен разнести вдребезги целый континент, стереть его с поверхности планеты, если надо, до самого основания.

– Смерть. В нее я верю. – Риз отвернулась с отрешенным видом, снова погрузившись в себя.

– Великолепно, что может быть лучше для поднятия боевого духа, профессор.

Раздался тонкий гудок коммутатора. На связь вышла Повет.

– Нам удалось связаться с капитаном Качестером.

– Прекрасно, соединяйте.

Когда Качестер вышел на связь, Луиза плюхнулась в свое кресло. Сказать по правде, ее удивило, что Качестер еще не улетел. Ей донесли, что он подавал прошение отправить его при первой возможности на орбиту, на борт «Императрицы Ву». Понятно, Хельдхайм собирал своих людей, решила Луиза.

– Где вы, капитан? – спросила она.

Голос капитана был едва различим среди помех, а изображение на экране дергалось.

– Положение прежнее, нахожусь примерно в двухстах метрах от космопорта.

– Как вы вышли на связь? Сигнал постоянно прерывают помехи.

– Посылаю это сообщение через передатчик «Овода». Коммутатор авиабазы вышел из строя.

– Какой «Овод»?

– Машина наземной атаки.

– Поняла. Так что все же происходит на базе?

– Трудно что-либо определенное сказать. Там до сих пор стреляют. Басонт погиб. Скорее всего, его убили в самые первые минуты.

Чанг почувствовала, что ее лицо приняло каменное выражение. Качестер почему-то производил на нее именно такой эффект.

– Мне уже известно о Басонте. Я хочу знать, какова обстановка на базе. Поэтому предлагаю вам следующее. Садитесь в своего «Овода» и отправляйтесь назад в космопорт, чтобы доложить мне, что там сейчас происходит. К тому же у вас будет возможность прийти на помощь тем, кто там сражается. – Луиза старалась говорить предельно спокойным тоном.

– Мы вынуждены отступить, мы понятия не имели, что происходит в других районах базы.

– Сколько народу в вашем распоряжении, капитан?

– Хм, немного.

– Назовите точное число, капитан.

– Нас здесь всего двое.

– А где же все остальные?

– Не знаю, полковник, у нас было много жертв. Ужасная заварушка.

Значит, так. По мере того как разрозненные факты складывались в целую картину, ситуация вырисовывалась все более мрачная. Это была хорошо просчитанная атака, которая в конце концов помогла Луизе разгадать тактику действий противника.

Диверсионный акт разыгрался среди белого дня. Внезапно взрывом снесло целую секцию ограждения, тянувшегося по всему периметру базы. По открытому пространству поля пронеслось нечто, атаковавшее ближайшую пусковую площадку. Собственно говоря, это был автоматический участок без обслуживающего персонала, но двери его были взломаны и внутрь вбежали какие-то странные существа, которые учинили настоящий погром, скорее всего, в поисках оружия.

На место происшествия был отправлен отряд, который возглавил капитан Басонт. Отряд натолкнулся на весьма точный прицельный огонь из охотничьих ружей. Продвигаться вперед Басонт и его люди не могли и были вынуждены искать укрытие на ближайшей стартовой площадке.

Примерно в то же самое время еще одна группа странных захватчиков вторглась в главный терминал авиабазы. Никто не понял, как они туда проникли, однако существа принялись убивать всех, кто попадался на их пути, и в результате сумели захватить достаточное количество оружия. С помощью этого оружия они быстро очистили здание терминала, убив при этом не менее пятидесяти человек.

Обезумевшая толпа, помчавшаяся прочь от базы, превратила дорожные пробки в эпицентры нового безумия. Тысячи людей повыскакивали из своих машин и, гонимые паникой, бросились кто куда. «АТВ», лишенные управления, стали откатываться назад и вверх, наезжая на крыши других машин. Люди открыли по ним огонь, чтобы спасти собственные машины. В этот момент, в самый разгар суматохи, капитан Басонт сделал попытку отступить назад, к терминалу, но был убит наповал снайперским выстрелом из охотничьего ружья. Так как на терминале всех перебили, а административный корпус опустел в результате бегства, единственной горсткой живых людей на всем комплексе базы был отряд, укрывшийся на стартовой площадке.

Капитан Качестер сидел в машине, потягивая холодное пиво, оставшись наедине со своими мыслями о Дуази-Дайяне и девяти прекрасных годах, проведенных здесь вовсе не без пользы. Не пройдет и нескольких минут, как он отправится отсюда на орбиту, послав к черту все неприятности, включая эту бабенку-полковника с ее дурацкой ревизией.

И вдруг откуда-то донесся треск оружейных выстрелов. Пули вдребезги разнесли окна верхних этажей здания космопорта.

С криками заметались по коридорам обезумевшие люди. Качестер вышел из машины, чтобы посмотреть, что же там происходит. Но сквозь окна первого этажа было невозможно, разобрать происходящее. Поэтому Качестер, отбросив пивную банку, поспешил на командный пост, находившийся на крыше терминала в специальном колпаке.

По пути туда ему повстречались несколько офицеров. Никто из них не мог сказать ничего вразумительного, за исключением того, что какие-то террористы по непонятным причинам атаковали космопорт.

Качестер решил, что это, скорее всего, проделки «либераторов», а может быть, даже Комитета по спасению общества, которому не терпелось сделать «либераторов» этакими козлами отпущения. В любой другой ситуации это могло его даже позабавить, но только не сейчас, когда собственный вылет откладывался. Качестеру было крайне необходимо поговорить с Хельдхаймом до того, как тот столкнется с Луизой Чанг. Ему нелегко будет выкрутиться, случись этой Чанг присутствовать при беседе с адмиралом. А это было вполне вероятно, если «Императрица Ву» выйдет на низкую орбиту прежде, чем он. Не исключено, что Хельдхайм сам пожелает спуститься на землю, чтобы лично взглянуть на происходящее.

Именно тогда капитан Басонт вывел свой отряд на встречу с захватчиками. Машина наземной атаки типа «Овод» следовала прочь от базы ИТАА в сторону Дуази-Дайяна. Снова раздался треск выстрелов. На этот раз, однако, они прозвучали гораздо ближе. Собственно говоря, они доносились изнутри терминала. Качестер был в замешательстве. Какого черта вытворяли там эти парни! Ведь это действительно переполошит всех и вся! Качестер был рад, что он убирается отсюда раньше, чем все это ИТАА рассыплется как карточный домик после такого конфуза.

Снова послышались крики и выстрелы. Собственно говоря, это все больше напоминало массовую резню. Кто-то сумел пробраться в контрольный центр с донесением, что какие-то непонятные существа ворвались в зал ожидания космопорта и принялись убивать людей.

– Существа? – Брови Качестера полезли на лоб от удивления. Принесший эту весть был бледен как мел.

Именно существа, настаивал он, он видел их собственными глазами, но, слава Богу, с некоторого расстояния, так как спрятался на эскалаторе зала ожидания. Эти существа передвигались с поразительной быстротой. И убивали всех подряд.

На этом этапе событий Качестер предпочел осторожность доблести и что было сил бросился наутек к запасному выходу из терминала. Заскочив в подземное помещение под залом вылетов, он увидел нечто поджарое и серое, с телом, напоминавшим ребенка. Существо преследовало двух мужчин и женщину, которые пытались спастись бегством. В руках у него был крестьянский нож-мачете. Убийца настиг старшего из мужчин, который чуть замешкался, на мгновение замер с занесенной вверх рукой, а затем, размахнувшись ножом, обезглавил жертву одним аккуратным ударом. Оставшийся мужчина и женщина, одетые в строгие деловые костюмы какой-то фирмы, с криками ужаса попытались скрыться за углом. Существо-убийца устремилось за ними с проворством насекомого.

Качестер, словно испуганный кролик, бросился наутек прямиком через подъездную дорогу к пандусу, который вел прямо на посадочное поле космопорта. Ему посчастливилось наткнуться на рядового Форшта, сидевшего за рулем «Овода», машины наземной атаки, которая направлялась на поддержку Басонта и его отряда. Качестер приказал Форшту остановиться, развернуть машину и вывести «Овода» с пандуса на подъездную дорогу. Там они отъехали на расстояние, которое в тот момент казалось им вполне безопасным. Затем Качестер остановился, решив, что пора связаться с Каудрей-Кара-Сити и оповестить полковника Чанг, что ее «существа» вовсе не являются выдумкой.

Решение полковника Чанг последовало незамедлительно. Она приказывала ему вернуться на базу и выяснить, что там происходит.

Качестер не ответил.

– Капитан, вы слышите меня? – раздался голос Луизы.

И снова Качестер промолчал и лишь минуту спустя произнес:

– Я вас плохо понял, на линии сплошные помехи.

– Капитан! – рявкнула Луиза.

– Простите, мне ничего не слышно, – сказал Качестер. Луиза почувствовала, как ей ударило в виски.

– Капитан, прекратите ваши штучки!

– На линии помехи. – И капитан исчез, по-видимому сломав переговорное устройство.

Луиза была готова убить его. Она представила себе, как душит его своими собственными руками. Ей от этого немного полегчало, впрочем, не слишком.

Под ними проплыли очертания космопорта Каудрей-Кара-Сити. «Акула» приземлилась с характерной для нее стремительностью. Каролину Риз немедленно передали в руки представителей службы безопасности и повели к стоявшему наготове космическому кораблю.

Дарел Хопстер был уже там, ожидая посадки. Он все еще рассчитывал выйти в эфир со своим интервью, хотя новость о происшедшем в Дуази-Дайяне уже успела просочиться на все каналы телевещания. Паника молниеносно переросла в хаос, стремительно охвативший планету.

Однако несмотря на опасность, Хопстеру все же хотелось лететь вместе с Луизой. Та искренне изумилась его желанию.

– В Дуази? Ты хочешь все увидеть своими глазами? – Луиза была, пожалуй, не столько удивлена, сколько восхищена.

– Разумеется. Кто же расскажет лучше, чем очевидец?

– Конечно, даже если его при этом разрежут на части и съедят. Это ведь не кучка тупиц-регуляторов, нас ждут соперники пострашнее.

– Да, я знаю, но телезрители действительно ждут репортажа с места событий, и я воспользуюсь случаем, если ты мне его предоставишь.

Чанг на минуту задумалась.

– А почему бы и нет? Доставим репортера прямо к месту событий. Либо это будет величайшая телепередача, либо всем нам крышка, и тогда уже будет все равно, я права?

– Так точно, полковник!

– И кроме того, мы войдем в историю, верно? Давай-ка, Хопстер, поднимайся на борт моей «Акулы», да поживее. Мы взлетаем через минуту и пять секунд.

Хопстер втянул в себя воздух. Он явно что-то просчитывал.

– А на сколько велик риск, полковник? Я хочу сказать, что мне необходимо предупредить жену.

– Вы слышали, мистер Хопстер. Там их всего несколько.

Хопстер кивнул и зашагал к выходу.

– Надеюсь, у тебя с собой достаточно дисков? – бросила Луиза вслед ему.

Он обернулся, его лицо горело воодушевлением.

– По возможности, это будет прямая трансляция. Будем передавать прямо через спутниковую связь.

– Прямая трансляция? Может быть, все это и без того гигантское шоу, а, Дарел?

– Нет, – произнес он задумчиво.

– Чертовы телевизионщики, – фыркнула Луиза. – У вас у всех мозги набекрень.

Когда он ушел, Луиза принялась за дело. Двери на крышу открылись с помощью кода на ее карточке, и Луиза снова оказалась на улице. «Акула» спокойно подрагивала неподалеку. Казалось, машина вздрогнула, увидев свою хозяйку, будто радуясь тому, что ее снова ждут приключения. Неужели и боевым машинам известно это волнение, подумала Луиза, прислушиваясь к гулу двигателя. Ее переполняло странное чувство – сердце ее рвалось у нее из груди, пульс бился как сумасшедший, а вот время наоборот, тянулось непозволительно медленно.

Ну, Луиза Чанг, держись. В голове у нее прозвучал голос сержанта-инструктора. Боевые машины – это всего лишь бездушные механизмы. В них заложены программы, но отнюдь не мозги.

Идя через взлетно-посадочную площадку, Луиза вызвала на связь Блейка, который находился где-то на орбите вместе со своим взводом. Но к Блейку невозможно пробиться. Весь радиоэфир гудел позывными срочного вызова. Видимо, Блейк нырнул вниз с орбиты, не дожидаясь ее приказов. Через считанные минуты он уже будет в Дуази-Дайяне.

Стараясь не выдать нарастающего раздражения, Луиза прыгнула в брюхо «Акулы» и велела железному монстру сняться с места.

«Акула» взмыла вверх. На полных оборотах машина была способна совершить прыжок до суборбитального уровня, поэтому, чтобы добраться до Дуази-Дайяна, им требовалось менее получаса. Но при посадке им придется экономно расходовать скудные запасы топлива. Поэтому она отправила «Акулу» вверх в режиме ракетного старта, и в мгновение ока терминал и транспортные пробки остались далеко внизу.

Пока «Акула» поднималась, экипаж не мог даже пошевелиться, вжатый ускорением в специальные кресла-амортизаторы. В переговорном устройстве раздалось потрескивание, и на связь вышел капитан Блейк, который в этот момент как раз готовился к десанту в Дуази-Дайяне.

– Мы на высоте пятидесяти тысяч футов. Открываем парашюты предварительного спуска, – беззаботно объявил Блейк.

– Капитан Блейк, прекрасно, что вы дали о себе знать. Что вы там затеяли, черт побери? Почему вы спускаетесь, не дождавшись моих распоряжений?

– Простите, сэр, но я полагал, что того требует ситуация.

– Это не шуточки, Блейк. Еще одна такая выходка, и я, ей-богу, отправлю вас, под трибунал. Вы меня поняли?

Блейк пробормотал что-то в знак согласия.

– И еще послушайте, капитан. Я хочу, чтобы ваш десант приземлился на южной стороне поля. Спускайтесь на полной боевой скорости, там внизу сидит опытный снайпер.

– А где же неприятель, полковник?

– Насколько мне известно, напавшие рассредоточились по всему терминалу.

Блейк на секунду задумался.

– Послушайте, полковник, в таком случае нам лучше десантироваться прямо на здание терминала.

– Капитан Блейк, я вовсе не требую от вас демонстрации своих личных качеств. Нет совершенно никакой необходимости рисковать жизнью людей. Мы займем оборону по всему периметру поля. Если мне захочется поддать им жару, Янг может высадить орбитальные боевые части или же торпедировать их прямо с орбиты.

– Полковник, коль неприятель так малочисленен, может быть, нам стоит ворваться в здание и захватить их там? Пока они сами не вырвались наружу.

– Я не позволю вам рисковать человеческими жизнями. Вы высадитесь на южной стороне поля и образуете цепь.

– Полковник Чанг, я вас плохо слышу, у меня помехи, – произнес Блейк после многозначительного молчания.

– Блейк, оставьте ваши штучки, как вы смеете! Что-то в ее голосе заставило Блейка пойти на компромисс.

– Да, сэр. Мы высадимся на дальнем конце поля, образуем цепь и двинемся на здание терминала.

– Вы высадитесь на южной стороне, образуете цепь и будете ждать дальнейших распоряжений. Вы меня поняли, капитан Блейк?

– Да, сэр.

– Прекрасно. Конец связи.

Майор Янг с орбитальной станции уже давно ждал конца разговора Луизы с Блейком.

– Я уже приказал двум боевым кораблям начать спуск, полковник. Если не возражаете, атака начнется через четыре минуты.

– Попридержите их пока. Мне нужна полная боевая готовность через каждые пять минут. Вы сможете обеспечить это?

– Конечно, полковник, по два корабля на полной боевой скорости с каждого стартового отсека.

– Прекрасно, я буду на месте минут через сорок. Нам необходимо удержать этих тварей внутри здания и по возможности захватить их.

– Сэр, это директива 115?

– Да, майор, именно она. Если позволит ситуация, мы попытаемся захватить их в плен.

– А если не позволит?

– Тогда мы сожжем их на месте.

Глава 33

Они незамеченными соскользнули вниз с металлического купола и двинулись к вертолетной площадке. Неподалеку выстроилась очередь людей, ожидающих посадки, – вертолет должен был за полчаса доставить их в столичный пригород Уэст-Брим. В последний момент троица пристроилась к очереди и вслед за остальными пассажирами протолкнулась на борт машины.

Это был широкофюзеляжный вертолет на восемнадцать посадочных мест. Вышедшая им навстречу стюардесса неприязненно нахмурилась. Рэм Кервилиг сделал шаг вперед и тихонько шепнул ей на ухо:

– Послушайте, эти двое позади меня вооружены и не раздумывая убьют вас, если вы не впустите их в вертолет.

В глазах стюардессы мелькнул испуг. Именно такого поворота событий она и опасалась больше всего, когда стало известно о возникшей массовой панике.

И вот – какие-то сумасшедшие с оружием в руках собираются угнать вертолет.

Она попыталась вспомнить какой-нибудь соответствующий ситуации совет из прослушанного ею курса выживания. Так, во-первых, ей следует притвориться, что она готова выполнять приказы террористов. Затем нужно нажать сигнальную кнопку и привести в боевую готовность систему защиты от вооруженного нападения. А через две секунды стукнуть по полу, и микроволновое излучение изжарит бандитам головы. После это лучше не смотреть в сторону их тел. Вот что им говорили в школе профессиональной подготовки, именно это она теперь и обязана сделать.

Однако у злоумышленников были свои планы. Рэм жестом приказал стюардессе отправиться в хвост вертолета, где находилось скрытое от посторонних взглядов служебное помещение. Как только все они оказались там, к девушке вплотную подошла «Рина» и, схватив ее за руки, сжала их так, что бедняжка не могла и пошевелиться.

– Только не кричи, не то тебя убьют, – почти умолял ее Рэм.

Вертолет уже взлетел. Пассажиры смотрели кто в иллюминатор, кто на телеэкран. «Рина» сжимала стюардессу с такой силой, что той никак не удавалось дотянуться ни до одной из сигнальных кнопок.

Под ними проплывали крыши небоскребов столичного центра. Стюардесса Нэнси ощущала свою полную беспомощность. Все пошло наперекосяк, предполагалось, что события будут развиваться иначе.

Тем временем Мастер Боя завершил осмотр навигационного отсека машины. Ее номинальным пилотом была стюардесса, и ее обязанности по управлению вертолетом сводились к нажатию нескольких кнопок на пульте – было достаточно лишь набрать название места назначения. Все датчики располагались в служебной кабине стюардессы.

– Нам нужно изменить курс, – проговорил Мастер Боя. Стюардесса с удивлением посмотрела на бандита. Державшая ее женщина не уступала по силе нескольким мужчинам. Не то что пошевелиться, даже заставить террористку хоть на секунду потерять равновесие было невозможно.

– Послушай, – шепотом произнес Рэм. – Эти люди убьют тебя. Я видел, как они убивали других.

– Да откуда они взялись? – прошипела в ответ девушка.

– Не знаю. Делай, что тебе говорят. Неужели ты не понимаешь, что я хочу спасти тебе жизнь?

Стюардесса с трудом поборола желание закричать, она все понимала. На тренировках им не раз говорили, что если нет возможности нажать кнопку тревоги, то лучше пойти на сотрудничество с террористами. Ни в коем случае нельзя раздражать их.

Ей позволили приблизиться к небольшому компьютеру. Нэнси нажала большим пальцем на опознавательную кнопку, а затем набрала клавишный код, чтобы ввести в память устройства новое место назначения.

– Ну ладно. Куда им надо?

Вместе с Рэмом они вопрошающе посмотрели на Мастера Боя. Тот шумно сглотнул, глаза его сначала выпучились, чуть ли не выскакивая из орбит, а затем глубоко запали снова на место.

– Давай ближе к космопорту. Приземляйся как можно ближе, – проскрипел он.

Нэнси задрожала. В голосе незнакомца не было ничего человеческого. А может быть, это действительно не люди, а какие-нибудь запрограммированные устройства? Она крепко сжала губы.

– Ближайшее к космопорту место – это Брим-Сентрал. Там есть взлетно-посадочная площадка общественного пользования.

– А далеко оттуда до космопорта? – быстро спросил Рэм.

– Не знаю, но могу уточнить. Вот карта.

Если это роботы, то лучи микроволновой защиты не причинят им особого вреда. Эти негодяи запросто убьют ее в тот же момент.

Поэтому Нэнси не стала нажимать и падать на пол.

Мастер Боя запомнил содержание карты. От посадочной площадки в Брим-Сентрал до границы космопорта было пять километров. Космопорт был гигантским комплексом, и его терминал находился как раз в центре, от которого радиусами, почти как веер, расходились на юг и на запад стартовые площадки. От терминала и до окружавшей комплекс ограды было четыре километра. С одной стороны космопорта пролегала шестиполосная автострада, которая сейчас, несомненно, была до отказа забита машинами, пытающимися пробиться к космопорту.

Мастер Боя тут же сопоставил эту информацию с тем, что он успел заложить себе в память после знакомства с человеческими базами данных. Двадцать минут спустя они приземлились в Брим-Сентрал. Мастер Боя решил на этот раз воздержаться от расправы с пассажирами. Крепко сжимая стюардессу, он ждал, пока наружу не выйдет последний пассажир. У посадочной площадки столпились люди, недоумевая, каким ветром их занесло в Брим-Сентрал вместо Уэст-Брим. Мастер Боя переломил Нэнси шейные позвонки и бережно положил ее тело на пол служебного отсека. Затем троица вышла из вертолета и мимо пассажиров направилась в зал ожидания. Навстречу им торопливо вышел служащий местной авиалинии.

– Что тут происходит? – требовательно спросил он.

– Откуда нам знать, – ответил Рэм.

Сзади напирали другие люди, спеша поскорее покинуть зал ожидания и вырваться на улицу. На какое-то мгновение дежурный задержал на них взгляд, а затем его со всех сторон кольцом окружили возмущенные пассажиры, которым непременно хотелось знать, почему их не доставили в Уэст-Брим.

Выйдя из зала, беглецы оказались на открытой площадке, окруженной эстакадами для стоянки машин. Отсюда до космопорта тянулась четырехполосная автострада, а вдали виднелась еще одна, приподнятая над землей и напоминающая гигантскую бетонную змею, по которой мчались сверкавшие на солнце машины. Позади можно было разглядеть выкрашенные в ярко-красный цвет сооружения взлетных площадок космопорта. Вдоль четырехполосного полотна тянулись огромные многоэтажные здания, в основном склады и промышленные объекты.

Мастер Боя, уже знакомый со многими аспектами человеческой цивилизации, тут же определил, что это нежилой район. Тем не менее, следовало поскорее уносить отсюда ноги.

Неподалеку от вертолетной площадки в ожидании пассажиров стояло несколько такси. Рэм объяснил своим спутникам, что такое такси. Мастер Боя припомнил, что уже читал о такси в каком-то обзоре транспортных средств человеческой цивилизации. Мастер Боя сделал знак водителю ближней машины, и они быстро покатили вперед к космопорту. Вдоль дороги тянулись вросшие в землю пыльные домики-развалюхи. Над ними возвышались бетонные пилоны скоростной автострады, под которой скопились многовековые залежи мусора. Среди куч отбросов кое-где тянулись к свету чахлые деревца. Возле проложенных среди мусорных куч тропинок виднелись другие лачуги – жилища опустившихся наркоманов.

Когда шофер потребовал плату за проезд, Мастер Боя протянул ему кредитную карточку, которую тот отказался принять. Кредит Бенюила был исчерпан, и карточка превратилась в бесполезный кусочек пластика. Мастер Боя сказал шоферу, что других денег у них нет и что ему лучше оставить их в покое для его же собственной безопасности.

Шофер, крепкий рыжебородый детина, выскочил из машины, потянулся рукой к кобуре пистолета. Однако «Рина» в мгновение ока оказалась рядом с ним. Ее кулак метнулся прямо к горлу шофера. Правой ногой она нанесла ему удар по ребрам, и тот еле устоял на ногах. Еще мгновение – и Вторичная Форма обезоружила своего противника и стояла над ним, уже лежавшим на земле, готовая нажать на курок. Однако Мастер Боя не сомневался, что свидетелями этой сцены стала не одна пара человеческих глаз. Если они убьют шофера, то привлекут к себе излишнее внимание и им будет труднее замести следы. И Мастер Боя велел Вторичной Форме опустить оружие. Рэму он приказал, чтобы тот уговорил шофера убираться восвояси. Рэм сглотнул застрявший в горле комок. Чем бы теперь ни было начинено тело «Рины», силы, владевшие им, знали, как заставить человеческое тело двигаться с молниеносной быстротой.

– Послушай, – нерешительно начал Рэм. Во рту у него снова пересохло. – Уноси-ка отсюда к чертовой матери ноги, если тебе дорога жизнь, понял?

Шофер был несказанно рад живым и здоровым убраться с этого проклятого места, отделавшись лишь синяками.

– Пошли! – скомандовал Мастер Боя своим спутникам, указывая на дорогу среди покосившихся лачуг и высоченных мусорных куч под полотном автострады. Он с самого начала не сомневался, что им будет нелегко легально проникнуть на борт межпланетного корабля, когда вокруг царит такая паника.

Стартовое поле космопорта было обнесено хитроумной оградой, на два метра уходившей под землю. Наземная часть ограды, высотою в три метра, была усилена протянутой наверху колючей проволокой. Однако вокруг летного поля размещались водосливные стоки. Они имели около метра в ширину, и в них были вставлены прочные стальные решетки. Эти водосливы были неотъемлемой частью конструкции любой стартовой площадки и одновременно ее самым слабым звеном, решил Мастер Боя. Понял он также и то, что ограда находилась под постоянным компьютерным контролем центральных органов управления космопорта. Однако стальные решетки стоков не были подсоединены к компьютерной сети, являясь пассивными звеньями системы.

Рэм Кервилиг совершенно выбился из сил. Вот уже несколько часов у него во рту не было и маковой росинки. Испытания следовали одно за другим. Ему казалось, будто он на поводке у этих, неведомо откуда взявшихся существ, вселившихся в тела хорошо ему знакомых Ларшеля и Рины. Не веря своим глазам, он наблюдал за тем, как два существа ухватились за стальную решетку водостока. Они потянули ее на себя, и несколько мгновений спустя бетон вокруг решетки начал трескаться и крошиться, а стальные прутья оторвались там, где они высвободились из своих бетонных оков. Затем «Рина» и «Ларшель» вырвали всю решетку целиком. Рэм недоумевал. Неужели никто из тысяч водителей машин, плотно забивших дорогу в пятнадцати метрах над ними, не услышал шум и не спросил себя, что же происходит в колодце канализационного стока? Видимо, никто. Рэм понимал, что нормальный человек не смог бы творить подобные чудеса.

Неожиданно он услышал приказ опуститься на четвереньки и заползти в канализационный колодец. Рэм запротестовал. От усталости он едва держался на ногах. Пусть они лучше убьют его и выбросят за ненадобностью. Однако он был им все еще нужен. Чудовища толчком заставили его опуститься на четвереньки и буквально запихнули в водосток.

Карабкаться по канализационной трубе было чертовски трудно. Внутри тесного водостока было темно и тесно. Стоило ему хоть немного замедлить ход, как существа толкали его сзади, подгоняя вперед. Кроме того, внутри трубы ползали какие-то насекомые, должно быть, жуки качи. Рэм чувствовал, как они пробегают у него по рукам, а несколько штук даже заползли под одежду и забрались в волосы. Казалось, что этим мукам не будет конца, но вскоре впереди забрезжил свет, и с кровоточащими, истерзанными ладонями и коленями Рэм наконец выполз под ослепительный поток света, проникавшего через другую решетку колодца где-то в полутора метрах над его головой.

«Ларшель» и «Рина» подтянулись и ухватились руками за прутья решетки. Вдвоем они изо всех сил уперлись в нее, и решетка, поддавшись с одного края, слегка провисла. «Ларшель» подтянулся еще раз и, уцепившись за провисший конец, подал его на себя. Искореженный металл отозвался оглушающим скрипом. В результате получился узкий лаз. Первой через него двинулась «Рина». Второе существо, подталкивая Рэма сзади, вытолкнуло его наружу.

Рэм обнаружил, что находится на стартовом поле в тени пусковой ракетной площадки.

– Чудесно, – подумал он, – теперь нас зажарят живьем во время старта следующего корабля.

Рядом с ним показалась фигура «Ларшеля». А «Рина», ухватив Рэма за руку, уже тянула его за собой через ограничительную полосу стартовой площадки.

Они оказались как раз под самой ракетой, которая зависла в стартовой шахте примерно в пятнадцати метрах над их головами, готовая в любое мгновение устремиться ввысь. Это подтвердил резкий выброс отработанного топлива после проверки левого сопла. Стало невозможно дышать.

– Как нам пробраться внутрь? – обратился к Рэму «Ларшель». Тот не сомневался, что в любом случае его ждет верная смерть. Он своими глазами видел, как «Ларшель» расправился со стюардессой. Поэтому откуда у этого монстра может взяться сострадание к нему, Рэму Кервилигу?

– Входные люки открываются при помощи кода. Если, конечно, их нельзя открыть просто силой. В общем, я не знаю.

Было достаточно одного взгляда на рад протянувшихся с верха до низа корабля люков, чтобы понять, что никакая грубая физическая сила тут не поможет.

– Будем взбираться. – «Ларшель» указал на внутреннюю поверхность пусковой установки, напоминавшей по форме перчатки.

Рэм остолбенел.

– Послушайте, из меня верхолаз просто никудышный, у меня от высоты голова кружится, – пробормотал он.

Не слушая, чудовище, схватив за плечи, подтолкнуло Рэма вверх к ближайшему люку. Опередившая их «Рина» была уже там. В этом месте имелись поручни и небольшой, в половину человеческого роста, выступ. Над их головами громоздились какие-то приборы. Подталкиваемый «Ларшелем», Рэм стал карабкаться вверх.

Еще раз издав оглушительный свист, «шаттл» проверил работу правого навигационного сопла. Воздух снова наполнился смрадом вонючего выхлопа. Рэм закашлялся, но «Ларшель» как ни в чем не бывало продолжал подталкивать его вверх. Рэм сам теперь удивлялся тому, как быстро он передвигается.

И еще его удивило то, как он еще не свалился, лишившись последних остатков сил. Он полагал, что не сможет и пальцем пошевелить после кошмарного путешествия вверх по канализационной трубе. Однако к нему откуда-то пришло второе дыхание. Рэм подумал, что скоро сможет прилечь и забыться долгим, может быть даже бесконечным, сном. В этот момент ожил еще один двигатель.

Чуть позже восхождение стало легче, так как пусковая шахта перешла в «пальцы», удерживавшие «шаттл» в стартовом положении. Между «пальцами» находилась стенка из рифленого железа, по которой можно будет легко вскарабкаться наверх.

Теперь они находились как раз под самым «шаттлом». «Рина» торопливо изучала поверхность корабля в поисках подходящего для них отверстия.

Глава 34

Еще до того как «Акула» Луизы Чанг приблизилась к посадочной полосе, стало ясно, что на базе творится что-то неладное. Странные существа действовали вовсе не так, как того от них ожидали. Из всего, что было о них известно, можно было предположить, что неприятель будет биться до конца, беспрестанно нападая и держа под прицелом все уязвимые места, обнаруженные им в человеческой технократической цивилизации. Но существа, напавшие на базу ИТАА, неожиданно исчезли, как будто испарились. Выпущенный Блейком в качестве приманки на взлетное поле робот не вызвал на себя снайперского огня.

Блейк немедленно доложил об этом Луизе, которая не переставала настаивать на соблюдении мер предосторожности. Разведчики вышли вперед и невредимыми достигли терминала космопорта. Внутри повсюду валялись тела убитых, однако самих существ нигде не было видно.

– Они ушли, сэр, – доложил Блейк.

– Каким образом? – спросила Луиза. – Выясните это. Через несколько секунд «Акула» снова с воем устремилась на юг, оставляя под собой горы Руинарта и низинные земли старого Поташ-Доу. От волнения Луиза принялась грызть ногти. Мысль о том, что эти существа могут ускользнуть от нее, пугала. Если уж события приняли такой оборот, если вся ее карьера летит в тартарары, то пусть уж она хотя бы искупит все свои промахи в бою с этими чудовищными созданиями.

Пусть сначала будет настоящий бой, а потом она согласна на любую канцелярскую должность, где хотя бы воспоминания будут греть ее душу.

Они уже подлетели к Дуази, когда ее срочно вызвал на связь шеф полиции Хафка. Луиза не знала, что и думать. За ее головой охотился сам Комитет по спасению общества, а Хафка был одним из его вдохновителей.

– Полковник Чанг, мне доложили, что на вашу базу только что предпринято вооруженное нападение.

– Совершенно верно. Мы как раз пытаемся найти нападавших.

– Это имеет отношение к директиве 115?

– Да, черт побери, шеф. Я надеюсь, вы успеете мобилизовать ваши силы, чтобы прийти нам на помощь.

– Я спал. Мне только что доложили. Я даже не знаю точно, что там происходит.

Чанг довела до его сведения все детали случившегося. От неожиданности Хафка несколько секунд не мог прийти в себя.

– Так, значит, это вовсе не бред?

Чанг хлопнула себя по лбу:

– Сколько можно объяснять, шеф? Да разве я стала бы приводить в действие директиву 115, не будь на сто процентов уверена, что это вовсе не бред? Так что, как ни крути, но это факт – на базе орудуют не менее десяти враждебных людям тварей. Мы не можем их поймать, а они уже убили около пятидесяти человек, если не больше.

Хафка все еще был в нерешительности. Его рот беззвучно открывался и закрывался.

На линию связи ворвался Блейк. Он сообщал, что существа покинули базу, протаранив ограждение машиной. Они вывели машину на дорогу и погнали ее по крышам забивших дорогу транспортных средств, после чего свернули к реке. Машину они бросили возле самого берега, посреди рисового поля.

На экране «Акулы» появилась панорама Дуази-Дайяна. Луиза приказала Блейку продолжать преследование и как можно скорее догнать преступников. Затем она вывела на экран карту нужной ей части города. Это был пригородный район – хуторки и поселки с домиками из коричневого кирпича. Между огородами и заплатками полей змеились узкие проселочные дороги. Вдоль автострады, ведущей в город, тянулись отели и высотные многоквартирные дома, однако позади них застройки сильно редели. К западу – река, к югу – город. И куда они могли запропаститься? И каким образом они могли пронюхать что на них скоро обрушится шквал огня, а то и атомная бомба?

Теперь «Акула» зависла над рисовыми полями. В инфракрасных лучах Луиза изучила каналы, ряды рисовых побегов, рощи деревьев. Она заметила несколько подвижных пятен, оказавшихся либо животными, либо мирными крестьянами.

Чанг приказала «Акуле» сбросить высоту, и машина резко снизилась до уровня верхушек деревьев и заскользила над тонкими полосками проселочных дорог. Химический анализатор обнаружил в воздухе испарения крови. «Акула» двинулась по этому химическому следу, тотчас же приготовившись к бою. В поисках цели развернулись пятидесятимиллиметровые орудия.

Пригородные поселки сменились бесформенными скоплениями лачуг. Каждому из десантников было ясно, что в трущобах происходит что-то неладное. На улицах раздавались пистолетные выстрелы. Там, внизу, шел настоящий бой. Местные жители были относительно неплохо вооружены, а из-за вселенской паники по поводу каких-то непонятных тварей уже который день не спускали палец с курка.

Мастер Боя просчитался, недооценив пристрастие местных жителей к мелкому стрелковому оружию. Перестрелка вылилась в невиданное побоище, охватившее всю главную улицу. Три чужака были убиты на месте – их буквально изрешетили на мелкие куски тут же, на улице. На них обрушился настоящий шквал огня. В схватке, по всей видимости, погибло около пятидесяти человек. Эти люди оказались застрелены главным образом односельчанами, которые вели огонь с противоположной стороны улицы или из соседних кварталов.

Оставшиеся в живых Боевые Формы на угнанном ими грузовике устремились назад, в Дуази-Дайян. Стрельба за их спинами не утихала еще несколько часов.

«Акула» описала над местностью дугу. Появление боевого корабля ИТАА привлекло внимание людей, и они не раздумывая принялись палить вверх. Каждый из них имел повод недолюбливать ИТАА. Пули градом отскакивали от брони «Акулы'». Выстрелы заставляли Хопстера то и дело инстинктивно пригибаться. В отличие от Луизы он сомневался, что «Акула» и в самом деле непробиваема.

Луиза приказала машине опуститься еще ниже. Однако «Акула» беспрестанно запрашивала разрешения открыть ответный огонь, пока наконец взбешенная Луиза не приказала ей заткнуться, и той все-таки пришлось подчиниться приказу.

Блейк и его ребята задействовали небольшие десантные платформы и почти без задержки совершили посадку.

К этому времени Луиза выпустила парочку крылатых роботов-разведчиков, которые, как воробьи, увертывались от пуль и посылали на борт корабля видеоинформацию. Скоро стало ясно, что огонь ведут только жители трущоб.

– Эти снова удрали, – удивленно произнесла Луиза.

– Ускакали, как лягушки, чтобы снова напасть на город.

– В космопорт они, скорее всего, не вернутся, поэтому весь предварительный инструктаж пошел насмарку.

– Что же дальше, полковник?

– Может быть, их планы попросту провалились. А теперь – вперед!

Блейк рявкнул, передал распоряжение командующего своим десантникам. Десантные платформы с шумом поднялись в воздух и на огромной скорости понеслись над крышами все еще гремевшего выстрелами поселка. Перестрелка постепенно стихала, и люди начинали приходить в себя после первичного приступа боевого духа, когда крики и выстрелы как будто отняли у них разум.

Улицы города казались вполне спокойными, если не считать того, что сотни любопытных лиц были подняты вверх – удивленные горожане наблюдали за тем, как впечатляющая громада «Акулы», ревя двигателями, проплывала над ними.

– Я уже здесь, но не вижу ничего серьезного, кроме толпы зевак, – сообщила Луиза Блейку. – Рассредоточьтесь у меня в хвосте и проверьте соседние районы. Может быть, они хотят провести перегруппировку сил, прежде чем снова напасть на космопорт.

– Полковник, может, просто плюнуть на все эти инструкции?

– Эти инструкции разрабатывали люди поумнее нас с вами, и расчеты показывают, что космопорт должен послужить для врага целью номер один. Ничто другое нам не подходит. Вспомните-ка Саскэтч.

– Не знаю, полковник, полагаю, они что-то задумали.

– Пошевеливайтесь, капитан. Мы обязаны достать этих тварей хоть из-под земли, пока они не поубивали тут сотни людей.

После этих слов Луиза отключила связь, сосредоточила свое внимание на контрольном экране «Акулы». Пока все было спокойно. Затем сенсоры боевого вертолета внезапно уловили звук перестрелки.

– Это в центре города, – сказала Джин Повет. – Пальба идет по всей Медине.

Машина снова резко взмыла вверх и рванулась вперед, обгоняя Блейка с его десантниками.

Среди небоскребов Медины столбом стоял дым. Под шквалом огня с фасадов зданий дождем летели стекла. «Акула» распознала несколько целей и вывела их на экран. В темных закоулках: в подъездах, под днищами машин или же забаррикадировавшись мебелью из разгромленного универмага – прятались существа, явно отличавшиеся от людей. Они вели перестрелку с несколькими группками «регуляторов», занимавших позиции в зданиях, которые окнами выходили на улицу. На тротуарах лежало несколько трупов. Откуда-то из зданий доносились звуки автоматных очередей.

К устремившей свой взгляд на экран компьютера Луизе приблизился Хопстер.

– Пожалуйста, полюбуйтесь. Вот она, директива 115 в действии, без всяких прикрас.

У враждебных тварей были чрезвычайно уродливые лица, лишь отдаленно напоминавшие человеческие. Вытянутые и сжатые с боков, они скорее напоминали собачьи морды. Чудовища передвигались с удивительным проворством. Из их лбов торчали какие-то отростки, похожие на цветы.

Хопстер нервно облизал губы.

– Что же нам делать?

– Врага необходимо уничтожить, – пожала плечами Луиза и стукнула по приборной доске «Акулы».

– Разрешите ликвидировать противника? – спросило кибернетическое устройство корабля.

– Разрешаю, – отозвалась Луиза.

Получив добро, «Акула» немедленно разразилась огнем. Настоящий град из пятидесятимиллиметровых снарядов стер пришельцев с лица земли. С остальными разделались девятимиллиметровые пулеметы.

Стекло, пыль, куски металла и живой плоти вихрем вздымались из самых дальних уголков, где только мог затаиться враг. «Акула» непрестанно пронзала мглу инфракрасными и лазерными лучами. И любой мягкий на ощупь и подвижный предмет получал новую порцию смертоносного свинца.

Глава 35

Вскоре все стихло. «Акула» приземлилась с присущим ей грохотом как раз посредине крохотной лужайки, известной как «парк Медина», и ее экипаж высыпал наружу.

Чанг договорилась, чтобы «Акулу» заправили на базе ИТАА, а затем приказала машине вернуться обратно в парк.

Дарел Хопстер и женщина-оператор по имени Сиг Лей устроили вокруг Луизы нечто вроде пляски. Хопстер вел прямой репортаж для телекомпании «Векснет-7», который затем передавался по другим каналам по всей планете. Голос Дарела звучал в обычном для него «теледиапазоне», был теплым, успокаивающим, подчас слегка ироничным.

– … В некоторых местах тротуара наши ноги по щиколотку проваливаются в битое стекло. Я повторяю, что Медина, самая фешенебельная улица Дуази-Дайяна, стала сегодня местом чудовищного столкновения, спровоцированного, по нашим предположениям, враждебными человечеству биоформами.

Теперь Хопстер завертелся вокруг Луизы.

– Итак, полковник, неужели это свершившийся факт? Отменяется ли чрезвычайное положение?

«ДА ПРОВАЛИТЬСЯ ТЕБЕ НА МЕСТЕ, ХОПСТЕР, ОТКУДА ЖЕ МНЕ ЗНАТЬ?»

Однако произносить эту фразу вслух Луиза не стала и вместо этого улыбнулась. Было весьма неуютно оказаться вдруг в центре прямого репортажа перед глазами миллионов телезрителей.

– Пока трудно сказать что-либо определенное. Но мне кажется, здесь в Дуази-Дайяне сражение уже закончено.

В этот момент к ним подошли закованные в броню походного снаряжения бойцы орбитального десанта. На фоне остальной публики они казались настоящими гигантами. Среди них Луиза узнала Кармондуайка. Затем к ней подскочил Блейк, громыхая на ходу бронированным костюмом. Его пружинящие ботинки издавали сердитое поскрипывание.

– Полковник, мы проверили всю эту чертову улицу, и нам кажется, этой нечисти больше нигде не осталось.

– Благодарю вас, капитан Блейк.

– У Кармондуайка есть что-то любопытное. Не желаете взглянуть?

– Разумеется.

Луиза оглянулась. Хопстер был уже тут как тут.

– Мистер Хопстер, вам стоит подготовить телезрителей. Нас ждет сцена не из приятных.

Хопстер повторил ее слова в телекамеру, предупреждая зрителей, что кошмар, который они сейчас увидят, заставит их подпрыгнуть в креслах.

Чанг вместе с Блейком зашагали вдоль улицы. На тротуарах лежали груды битого стекла и керамического кирпича. Повсюду валялись обломки машин, уничтоженных огнем с «Акулы».

Кармондуайк рассматривал останки одного из существ. Ему удалось восстановить около двух третей тела, приблизительно подогнав друг к другу отдельные куски плоти. Он сложил их на пестрой простыне, вылетевшей из окна какого-то отеля. Тело отдаленно напоминало человеческое, но при этом было слишком тонким и вытянутым.

– Нам до сих пор не удалось обнаружить ног. Скорее всего, их завалило обломками, – спокойным тоном пояснил Кармондуайк.

– Господи, да что же это такое? – воскликнула Луиза, вглядываясь в раздробленное лицо. Череп, по всей видимости, когда-то принадлежал человеку, если не считать того, что его сжали с боков и вытянули. Кости были темно-серыми, а плоть на них – бледно-розовая.

– Судя по тому, что мы видим, можно предположить, что когда-то это был человек, возможно, женщина, но затем она подверглась трансформации.

– Но как и чем?

– Вот этой гадостью. – Взяв вилку, Кармондуайк вытянул какие-то серые нити, а затем что-то более темное, толщиной с веревку. Он с силой потянул и извлек из плеча существа довольно длинный кусок этих волокон. Примерно через каждый дюйм веревку украшали белые усики. Из них выскользнули мембраны и закапала темно-красная кровь.

– Эту гадость можно вытянуть из любой части их тел, – сказал Блейк.

– Зрелище совершенно омерзительное, джентльмены, – обернулась к присутствующим Чанг. Сиг Лей тонко уловила момент, а затем весело подмигнула ей.

Потрясающий кадр!

– Кроме того, здесь есть структуры, напоминающие мозг, – продолжала Блейк. – Взгляните. – И он перевернул рыхлый сероватый мешок, наполненный похожими на пасту сгустками, пронизанными кровеносными сосудами. – Его выбило выстрелом из тела существа, и он так и валялся сам по себе.

– Да, директива 115! Тут нет никакого сомнения.

– Вы были правы, полковник, – произнес Блейк. Хопстер велел оператору снимать все подряд, но сам ограничился лишь коротким комментарием.

Повернувшись в его сторону, Кармондуайк громко произнес:

– Вы только представьте себе, что вашим телом распоряжается такая вот дрянь. Приказывает вам, что и как делать. А это всего лишь комок серых осклизлых червей.

Хопстер отвернулся. Луиза смотрела куда-то вдаль. Невыносимое, изматывающее напряжение последних дней начало постепенно спадать. Слава Богу, все позади и она оказалась на высоте! Эти твари поспешили с нападением. В боевую готовность были приведены всепланетарные силы. Ужасу Саскэтча не суждено повториться.

– Ну что, Луиза, – проговорил за ее спиной Хопстер, – худшее позади, правда?

Луиза пожала плечами:

– Трудно сказать. Пока мы не получили новых сообщений о них, будем считать, что так. Но я не отменяю чрезвычайного положения. Нас еще ждет много дел.

– Твой боевой корабль уничтожил их всех.

– Кроме тех, кого застрелил Кармондуайк.

– Значит, всего девять.

– Нет, мне кажется, меньше. Но сколько бы их ни было, из-за них погибло столько людей!

Луиза обернулась и снова посмотрела на противные червеобразные веревки, которые Кармондуайк продолжал вытаскивать из мертвого тела чудовища. Они были на вид скользкими от слизи и пахли рыбой. Неужели это все, что есть? Только вот этот клубок осклизлых червей? Неужели именно из-за них и разгорелся весь этот сыр-бор? Поморщившись от отвращения, Чанг подумала, что «Акула» бы и без нее могла расправиться с этой дрянью. История обернулась сплошной банальностью. Инопланетное существо вырывается на волю и устраивает погром на отдаленной усадьбе. Затем небольшая группка монстров атакует космическую базу в другом конце штата и пускается в бегство, встретив незначительный отпор. И теперь, на данный момент, с ними покончено, как будто ничего и не было. Угроза, видимо, обернулась треском хлопушки, а не пушечным громом. И как это только таким червякам удалось в предыдущую эру уничтожить целую планету? Что же, собственно, произошло там, на Саскэтче? Что же делали люди, когда на них напала эта мерзость? Этого никому не дано знать, ведь ни единой души не осталось в живых.

Хопстер закруглялся с репортажем, так как следом шла рекламная пауза. Луиза увидела, что на камере оператора зажегся голубой огонек.

– Ну как, Дарел, удался репортаж?

Хопстер выпрямился:

– Удался нас славу, полковник. Я хотел бы поблагодарить вас от имени телекомпании «Векснет-7», да и от имени всех других жителей планеты за все, что вы для нас сделали.

– Спасибо, Дарел, это так любезно с вашей стороны.

Он собрался еще что-то добавить, но Луиза протестующе подняла руку. В ее наушниках раздался голос Повет, вызывавшей ее на связь.

– В чем дело, Джин?

– На линии адмирал Хельдхайм, полковник.

– Спасибо, Джин. Приветствую вас, адмирал! Хопстер понимающе кивнул. Тут всем заправляла Луиза, и ему было пора убираться из кадра.

– Что происходит, полковник? Где капитан Качестер? По нашим расчетам, вы должны были взять его на борт двенадцать часов назад. – В голосе Хельдхайма чувствовалось раздражение.

– Извините, сэр, но боюсь, что не смогу вразумительно ответить ни на один из ваших вопросов.

– Что такое, полковник? Неужели вы, командующий всепланетарными силами, не знаете, что делают ваши подчиненные?

«Ну, снова за старое», – подумала Луиза.

– Ну что ж, адмирал, позвольте мне разъяснить вам кое-что. Здесь у нас имел место случай нападения на космическую базу ИТАА, и я не сомневаюсь, что вы поставлены об этом в известность.

– Вот именно, по этому поводу я и хотел бы немедленно видеть Качестера.

– Группа нападавших оказалась малочисленной, и хотя их атака повлекла за собой значительные потери с нашей стороны, они даже не попытались удержать в своих руках космопорт или угнать «шаттл». Они спаслись бегством и в конце концов оказались в центральной части Дуази-Дайяна, где также вызвали многочисленные жертвы и разрушения, но в конечном итоге нападавшие были окружены и уничтожены.

– Уничтожены?

– Именно, сэр. В настоящий момент мы не располагаем данными о других случаях.

– Они что, все исчезли?

Луиза Чанг ждала этого вопроса.

– Я повторяю, здесь у нас нет больше активных действий.

– И это так называемая директива 115? – взорвался Хельдхайм. – И вы говорите мне что все кончено?

– Мы не утверждаем, но имеем все основания предполагать это.

– Ну и дела! Мы выслали сюда добрую половину флота, и все ради чего? Ради какой-то бабы-полковника из сухопутных войск, которой что-то там померещилось и которая подняла вой, требуя применения директивы 115?!

Баба-полковник… У Луизы перехватило дыхание.

– Это действительно была ситуация, подпадающая под директиву, сэр. У нас огромное количество вещественных доказательств.

– Да, полковник, вам придется позаботиться о них, я горю желанием познакомиться с ними. Из уст капитана Качестера и коммодора Бенкса я слышал вещи, которые меня глубоко встревожили, подчеркиваю – глубоко. Вы слышите меня, полковник?

Луиза почувствовала, как кровь прилила к ее щекам.

– Повторяю, это была ситуация, которая требовала применения директивы 115, и вы сами со мной согласитесь, когда увидите, что мы обнаружили. Вы уже видели репортаж?

– Да, я видел ваших червей. В любом случае мне хотелось бы продолжить этот разговор с глазу на глаз в моем кабинете. Немедленно садитесь в «шаттл», полковник, и доложите мне лично.

– Слушаюсь, сэр. – Чанг надеялась, что Тахото и другие смогут защитить ее.

– Когда вы будете у меня?

– Когда, Джин? – шепнула Луиза в сторону. Повет запросила «Стрэнд» и прошептала в ответ:

– «Шаттл» находится в полной готовности в космопорте Дуази-Дайяна. Пересадка будет производиться на десятый орбитальный, а оттуда второй «шаттл» доставит вас на борт «Императрицы Ву». Всего на перелет уйдет три часа пятьдесят две минуты.

– Я буду у вас максимум через четыре часа, адмирал.

– Прекрасно. Но где же Качестер? Я хотел бы его видеть, и чем раньше, тем лучше.

– Послушайте, адмирал, когда я в последний раз говорила с ним, Качестер находился в машине наземной атаки неподалеку от нашей космической базы. Затем он прервал связь, и с тех пор от него не поступало никаких сообщений.

Эта новость явно расстроила Хельдхайма. Его раздирали противоречивые желания. С одной стороны, он был действительно изумлен, узнав, что присутствие каких-то там инопланетных существ оказалось правдой. Об этом бесспорно свидетельствовали видеозаписи. С другой стороны, у него словно гора свалилась с плеч, когда он узнал, что директива 115 с ее чрезвычайным положением завершила свое действие. И все же он досадовал, что не успел своими глазами увидеть боевые действия. С каким упоением он наблюдал бы за тем, как орбитальные силы стирают с лица земли целые города. Вся эта ненужная суета, мобилизация флота, полная дезорганизация нормальной деятельности боевых сил, а что в результате? Здесь явно чего-то недоставало.

Джин Повет снова что-то зашептала на ухо Луизе:

– Полковник, вас требует Центральное командование.

– Прошу прошения, адмирал, но мне нужно срочно выйти на связь с Центральным командованием.

Физиономия Хельдхайма приняла каменное выражение. Тахото. Значит, интуиция не подвела его и на этот раз. Эта несносная баба была подсадной уткой Центрального командования. Эти ублюдки все-таки охотились за его шкурой! Неужели они и впрямь поверили, что смогут выбить его из седла из-за каких-то там грошовых взяток и вымогательства на Векселе? Это было не более чем скромное вознаграждение, которым он жаловал таких преданных ему людей, как Качестер.

– Полковник Чанг слушает вас, – произнесла Луиза.

– Чанг, говорит Тахото.

– Чем могу быть вам полезна, генерал?

– Прежде всего примите мои поздравления. Мы видели, как вы разделались с неприятелем. Да, конечно, без жертв не обошлось, но опасность ликвидирована. Вы молодец, полковник.

– Благодарю вас, генерал.

– И тем не менее еще рано трубить отбой.

– Безусловно, сэр. Нам до сих пор не известно, был ли у них какой-нибудь определенный план действий.

– Правильное замечание. Но ведь у нас есть свидетель, эта ваша профессор Риз.

– Да, сэр.

– Прекрасно, срочно доставьте ее ко мне. Фрегат «Шаки» снимет ее с борта «Императрицы Ву» не позже чем через шесть часов по вашему времени.

На ухо Луизе снова зашептала Джин Повет:

– Сэр, здесь вас дожидается сержант Лагеден, он располагает информацией, которая вас наверняка заинтересует.

– Извините, генерал, одну минуту. Что за информация, сержант? Меня по глубокой связи ждет генерал.

– Я по поводу кредитной карточки с той самой фермы, которая подверглась нападению чудовищ.

– С фермы Бенюила в горах Руинарт?

– Так точно. С этой фермы пропал «АТВ», и мы так и не сумели выйти на его след. Тем не менее полиция штата Южная Кара поставила нас в известность о том, что компьютерный банк данных сообщает следующее: кредитная карточка на имя Джаада Бенюила была многократно использована на территории их штата.

Чанг надула губы. Штат Южная Кара находился как раз по ту сторону Руинартских гор, то есть прямо в противоположном направлении от Дуази-Дайяна. Что бы все это значило?

– Джин, отдай «Акуле» приказание немедленно возвращаться сюда, – бросила Луиза своему секретарю. – Генерал, к нам поступили сведения, что отменять директиву 115 преждевременно, мы получили новые доказательства.

– Что случилось? – спросил Тахото, которого впервые в жизни так долго и без всяких объяснений заставили дожидаться продолжения разговора по глубокой связи.

Чанг кратко обрисовала обстановку, а затем запросила новых распоряжений, отменяющих приказ адмирала немедленно явиться на борт «Императрицы Ву». Тахото дал на это согласие, поставив об этом в известность Хельдхайма, который принял известие с каменным лицом.

Чанг приказала Блейку и его десантникам следовать за ней, когда прибудет «Акула».

– Послушай, Джин, займись-ка пока вот чем. Мне нужна схема трассы этой карточки.

– Секундочку, сэр. «Стрэнд» сейчас ответит нам.

Послышался рев двигателей и над парком показалась «Акула». Мгновение спустя она села на посадочную площадку. Чанг торопливо поднялась на борт. Хопстер не сводил с нее глаз. Он двинулся вслед за ней, делая знаки оператору не отставать. Они проскользнули на «Акулу» как раз следом за Кармондуайком.

Когда «Акула» стала набирать высоту, Луиза проверила, хватит ли топлива для нового суперорбитального прыжка. Похоже, что без дозаправки им не обойтись.

Глава 36

В небольшом грузовом отсеке было почти не развернуться и практически нечем дышать. В спертом воздухе стоял резкий запах обгорелой кожи «Рины».

«Рина» спасла их, взломав дверь в грузовой отсек корабля, который уже находился в режиме взлета. Назад дороги не было, хотя бы потому, что пространство вокруг корабля нагрелось до высоких температур. Вслед за Рэмом внутрь протиснулся «Ларшель». Затем он помог замыкавшей цепочку «Рине». Боже, как она обгорела!

«Шаттл» набрал высоту, силы ускорения росли с каждым моментом, а рев двигателей разрывал барабанные перепонки. Рэм почувствовал, что у него встали дыбом волосы. Свет в грузовом отсеке был тусклым, но и его было достаточно, чтобы заметить, что «Рина» передвигается с прежней ловкостью, хотя спина ее зажарилась до румяной корочки. От ее одежды почти ничего не осталось, а куски пластика в некоторых местах образовывали некий чудовищный сплав с кожей. Уму непостижимо, как она могла остаться в живых. Нет, это было невозможно – любой человек на ее месте уже давно бы рухнул на землю, корчась от боли и заходясь криками.

«Ларшель» тем временем взломал один из контейнеров. Оттуда посыпались тысячи катушек с пленкой. Некоторые из них, разматываясь, покатились по полу. Одним движением «Ларшель» вывалил из контейнера оставшиеся катушки и затолкал внутрь Рэма, за которым последовали он сам и «Рина».

Забившись в контейнер, они с «Риной» сумели закрыть за собой дверь и восстановить герметичность. Сила ускорения распластала Рэма на полу, но он все-таки остался жив.

Вскоре «шаттл» покинул верхние слои атмосферы и поднялся на низкую орбиту. Рэм понемногу приходил в себя, хотя дышать в спертом воздухе стало совсем невозможно. По тому, как вокруг них снова стали раздаваться лязганье и глухие толчки, беглецы поняли, что «шаттл» достиг орбитальной станции. Стыковочные механизмы на ее борту открыли доступ к грузовым отсекам, и троица смело пробралась дальше в глубь служебных помещений.

При искусственном освещении Рэму удалось рассмотреть «Рину» поближе. На месте ожогов появилась новая розовая кожа. В течение каких-то минут, прямо на глазах, она вернулась в свое обычное состояние и опять стала похожа на прежнюю, полную чувственности Рину.

Чуть позже беглецам удалось проникнуть в вентиляционную систему службы помещений, где они устроили себе кратковременный отдых. Секунду спустя Рэм уже крепко спал. Однако вскоре грубый толчок прервал его сон. Перед ним с брикетами свежезамороженной еды в руках стоял «Ларшель». Рэм удивился, что он смог раздобыть столько съестного.

Несмотря на то что пища была замороженной, картофель «фри» и зеленый горошек показались Рэму необыкновенно вкусными. Он откусывал и пережевывал куски пищи с тем же энтузиазмом, что и два ужасных существа, которые не разжевывая заглатывали ее огромными кусками. Пиршество сопровождалось жуткими звуками, наполнившими тесное помещение. После того как все было съедено до последней крошки, снова настало время отдыха. Рэм и на этот раз мгновенно провалился в сон.

У него не было ни малейшего представления о том, как долго он спал, но его опять очень скоро разбудили, по крайней мере, так ему показалось. Открыв глаза, он увидел, что на «Рине» новая одежда – комбинезон и сапоги. Она нетерпеливо потянула Рэма за руку. Тот покорно поплелся вслед за ней в глубь внутренних помещений станции.

Наконец они буквально свалились внутрь небольшого ремонтного отсека, с которого была полностью снята панель-крыша. Это было тесное помещение, на одном конце которого размещался наблюдательный пункт с многочисленными экранами. Один из находившихся там членов экипажа был уже мертв. Это был крепкого телосложения рыжеволосый юноша. На полу лужей запеклась кровь. Ее высохшие пятна виднелись почти повсюду.

Второй астронавт находился в смертельном объятии псевдо-Ларшеля. Последний плотно прижался к нему, опутывая его бесчисленным множеством серо-белых отростков, которые вырастали изо рта, носа и предплечий. Прямо на глазах отростки потемнели, а затем погрузились в плоть обреченного на смерть человека. Одежда с него была бесцеремонно сорвана и отброшена в сторону. «Ларшель» улегся на него сверху, словно они были обуреваемыми страстью любовниками. Затем похожие на змей щупальца оторвались от тела жертвы и, когда «Ларшель» встал на ноги, проворно спрятались внутри его тела. Скорчившуюся, как эмбрион, жертву положили возле одной из стен.

«Рина» показала рукой на экраны.

– Что там происходит? Найди мне информацию!

Рэм подтолкнул ее локтем и указал на экран, транслировавший новости по каналу «Векснет-7».

Главным сообщением дня было происшествие в Дуази-Дайяне. Ошеломленный Рэм поймал себя на том, что неотрывно следит за происходящим на телеэкране. Беспорядки в Дуази-Дайяне были делом рук существ, которых они оставили в усадьбе того фермера. Эти существа были людьми, в которых вселились инопланетные биоформы в виде червей, они могли манипулировать человеческим телом и даже с поразительной легкостью изменять его.

Рэм внимательно посмотрел на «Рину». Все правильно. Они вселились в тела Рины и Ларшеля. Те ужасы, о которых сообщалось по телеэкрану, были совсем рядом. Он почувствовал, что во рту у него пересохло. Это была работа этих ужасных пришельцев.

С экрана без конца повторялось словосочетание «монстр с Саскэтча», и Рэму вспомнились монстры из когда-то виденных им видеофильмов.

Со скафандрами в руках вернулся «Ларшель». В одном из них находился потерявший сознание человек. Прямо на глазах Рэма «Ларшель» извлек его из скафандра. Изо рта, носа и рук «Ларшеля» выросли щупальца, мгновенно вонзившиеся в человека, который тут же от пронзительной боли очнулся и какое-то время пытался сопротивляться, издавая при этом жуткие предсмертные крики. Чуть позже его тело тоже положили у стены, рядом с мертвым товарищем.

* * *

Капитану Качестеру довольно-таки легко удалось вернуться обратно в ряды командного состава ИТАА. После внезапного исчезновения Чанг никаких препятствий для этого не оставалось. Качестер вместе с Форштом вернулись обратно в город и тотчас же оказались на борту «шаттла», который готовился к взлету из космопорта Дуази-Дайяна.

После того как они оторвались от земли, он связался с коммодором Бенксом и сообщил тому, что он, Качестер, подчиняется приказу адмирала Хельдхайма и лично обратится к нему с докладом на борту «Императрицы Ву». Бенкс проворчал в ответ что-то невразумительное и отключился.

На борту орбитальной станции Качестер натолкнулся на некую особу, дожидавшуюся, пока «шаттл» поднимется вверх по гравитационному колодцу на «Императрицу Ву». Когда он наконец надежно устроился в кресле, то опять обратил внимание на эту женщину. Лицо ее показалось ему смутно знакомым. Капитан с легким раздражением отметил про себя, что ему никак не удается вспомнить, кто это такая. Это была блондинка средних лет с явной склонностью к полноте. И только потом до него дошло – он видел ее в видеоновостях.

– Вы профессор Риз, я не ошибся? – спросил он, перегнувшись в ее сторону.

Женщина была глубоко погружена в свои горестные мысли, вопрос Качестера застал ее врасплох.

– Да, но откуда вы меня знаете?

– Вас показывали во всех выпусках новостей. Вы та самая, кто раскопал этого монстра.

– Но ведь на самом деле это ведь не одна я сделала. Ее незнакомый попутчик презрительно фыркнул:

– Рассказывайте… О других ваших помощниках никому не известно. Всех собак навесят на вас одну, это обычная тактика ИТАА.

Качестер улыбнулся, впервые за последние дни у него поднялось настроение.

– Между прочим, меня зовут Качестер, капитан Качестер, командующий космоцентром Дуази-Дайяна.

Последние слова Качестера заставили Каролину озабоченно нахмуриться.

– Я думала, что эту должность занимает полковник Чанг.

Качестер что-то прошипел сквозь сжатые зубы и откинулся на спинку кресла.

– Назначения на Векселе производятся командованием флота, а командует планетой коммодор Бенкс, которому я лично подчиняюсь. Второй человек по командованию системой – я.

– Так, значит, это из-за вас задержали отлет «шаттла»?

Качестер слабо улыбнулся в ответ:

– Вы вляпались в крайне неприятную ситуацию, леди.

– Да уж, пожалуй.

– Вам ведь грозит срок, срок, назначаемый ИТАА.

– Думаете, я об этом не знаю? А вы что, злорадствуете по этому поводу?

Качестер нервно замигал.

– Ведь именно вы отвечаете за все это, не правда ли? Судя по тому, что я видел по телевизору, именно вы раскопали эту штуковину и держали это в секрете.

– Нет, я была не одна. Вы же ничего не понимаете, никто ничего толком не понимает.

Капитан невесело улыбнулся:

– Боюсь, что вы просто предали свою расу. Я точно не знаю, что же вы наделали, но эти монстры умертвили до черта народа. С вами поступят круто, чтобы впредь никому не повадно было повторять ваших ошибок.

Сделав это оптимистичное замечание, Качестер полностью погрузился в свое кресло, оставив Каролину наедине со своими, мыслями.

* * *

Похожая на огромную железную стрекозу «Акула» Луизы Чанг зигзагом двигалась на север, через весь штат Южный Кара в поисках инопланетных монстров.

Новость о том, что существа находятся где-то в Южном Кара, вызвала новый всплеск паники и породила десятки свидетельств очевидцев, якобы видевших этих ужасных тварей. То, что причина страха имелась, подтверждалось происшествием в усадьбе Пенскава, находившейся высоко в горах над Баскинг-Спрингс. Там были обнаружены тела всех членов семьи – мужчин, женщин и детей, умерщвленных с целью завладеть их самолетом, который был впоследствии брошен убийцами за ненадобностью и обнаружен где-то в болоте неподалеку от Дуази-Дайяна.

А потом еще эта кредитная карточка. Это был действительно особый след, впервые всплывший на поверхность в Баскинг-Спрингс, курортном городке на самом юге штата Кара. По ней были куплены еда и топливо для машины.

Это была «открытая» карточка, по которой обслуживался любой водитель данного транспортного средства. Для пользования ею не требовалось отпечатка большого пальца. По ней за один присест было съедено огромное количество пищи. А затем незнакомцы направились в Кара-Сити. Там карточкой воспользовались в университетской библиотеке вместо необходимого для таких целей удостоверения личности. Вследствие того что руководство университетом осуществлялось автономно, факт использования карточки не был зафиксирован компьютерами городской полиции. Университет был еще одним из так называемых «не сотрудничающих с ИТАА» учреждений.

Случившееся в Баскинг-Спрингс давало не слишком богатую пищу для размышлений. Никто ничего не помнил о пассажирах «АТВ», когда-то принадлежавшего Джааду Бенюилу.

…"Акула» вновь поднялась в воздух и направилась на север. По приказу Луизы были проведены аресты членов правления «Эпоксо-банка»: им грозили обвинения, предусмотренные директивой 115 по пунктам, касающимся утаивания информации о кредитной карточке. Всем компаниям по производству кредитных карточек было дано распоряжение сообщать о тех случаях, когда в их поле зрения попадет имя Джаад Бенюил. Однако после нескольких судебных разбирательств «Эпоксо-банк» стал уклоняться от сотрудничества с ИТАА и решил проигнорировать полученное ими сообщение, непосредственно касающееся директивы 115.

Побывав в усадьбе Пенскава, Блейк сообщил Луизе все, что он и его люди обнаружили на месте. Было похоже на то, что убийцам просто не хотелось оставлять в живых свидетелей. Из вещей практически ничего не было повреждено или даже сдвинуто со своих мест, за исключением шкафчика с оружием.

Вместе со своим взводом Блейк снова поднялся на орбиту. В это время вместо них в Поташ-Доу десантировался другой взвод.

До сих пор никто еще не имел представления о том, где находились люди, которых забрали с собой чужаки-головорезы, устроившие чудовищную бойню в Дуази-Дайяне. Было известно, что человеческие тела служили исходным сырьем для инопланетных монстров-паразитов. Девять убитых чудовищ были настолько малы, что приходилось лишь догадываться, какими они могли быть в детском возрасте. Было ясно как день, что в усадьбе на Карвура чужак был один, хотя, судя по словам крестьян, прежде чем бежать, инопланетная тварь занималась поисками человека, в которого она могла бы превратиться. После этого чудовище наведалось на ферму Бенюила и забрало Бетрис. По крайней мере, ее тело так и не было найдено. Монстр скрылся на принадлежавшем супругам «АТВ», направившись в горы, к усадьбе Пенскава, что неподалеку от Баскинг-Спрингс. Там, судя по оставленным следам, находилось несколько его сообщников. Затем в Баскинг-Спрингс он воспользовался кредитной карточкой для покупки еды и топлива. После этого был визит в располагавшуюся в тысяче миль от этого места библиотеку…

Лоб Луизы озабоченно наморщился. Как раз в этот момент ее вызвала сержант Повет.

– Сэр, использование той карточки в библиотеке…

– Что?

– При ее помощи был сделан заказ на звездные карты «серии Арнтаджа». Это сложный комплект проекций одной галактической звезды. Комплект очень подробной информации.

– Арнтадж? Что-то знакомое… «Стрэнд!» – обратилась Луиза к компьютеру. – Кто такой Арнтадж?

– Рибен Арнтадж, глава группы оставшихся в живых людей с Саскэтча. Богатый галактический торговец, долгие годы финансировавший поиск родины инопланетной формы жизни, – выдал информацию компьютер.

– Так что же, выходит, этот монстр занят поисками своей родной планеты?

– Поисками Земли? – спросила Повет.

– Нет, Джин, своей родной планеты, не Земли.

– Извините, сэр. А что будет, если он ее найдет? Там тоже имеются подобные существа?

– Надеюсь, что нет, очень надеюсь… – Новая догадка как будто пригвоздила Луизу к месту. – Очевидно, чужак каким-то образом в состоянии выдавать себя за человека. Он, скорее всего, умеет полностью контролировать того, в кого он вселился, и при этом не слишком изменяя его.

– О нет! Это что же, они, значит, могут внедриться в массы людей?!

– Мне нужен Тахото. Необходимо срочно связаться с центром Скопуса.

Глава 37

Адмирал Хельдхайм был высоким крупным мужчиной, стенхендером с Голубой планеты. Обычным цветом его лица был розовый, но гнев делал его красным.

Оно было скорее красным, нежели розовым, когда капитан Качестер наконец предстал перед ним в приемной «Императрицы Ву». Было вполне вероятно, что оно очень скоро примет угрожающе багровый оттенок.

– Ну-ну, наконец-то вы здесь, капитан. Я рад видеть вас.

Качестер расслышал в голосе адмирала отдаленные раскаты грома.

– Поверьте мне, адмирал, я прибыл к вам сразу же, как только выскочил из «шаттла». Дела идут кувырком…

Возникла пауза. Адмирал хранил молчание.

– Да, похоже, что все именно так, – наконец произнес он. – Я хотел бы услышать ваши ответы на некоторые мои вопросы.

– Да, конечно, сэр. Я сделаю все, что в моих силах.

Первый вопрос адмирала последовал незамедлительно.

– Аудиторская проверка, что с ней?

Даже крепкая голова капитана Качестера пошла кругом от этого вопроса. Почему же после всего пережитого за последние несколько дней первый вопрос адмирала был об этой чертовой ревизии?

– На сегодняшний день она загублена. Но ее могут заново начать в любой день.

«Если им не удастся избавиться от Луизы Чанг, – подумал он. – По всей вероятности, так оно и будет».

Хельдхайм улыбался:

– Твоя затея насчет бомбы. Выходит, она удалась?

Качестер кивнул. Может быть, разговор записывается и ему подстраивают ловушку? Хитры, сволочи, но это еще раз свидетельствовало о том, что в ИТАА доверять нельзя и родному брату. Он также подумал, что ему, похоже, удалось избежать повестки в суд ИТАА. Судя по всему, ему удастся выйти сухим из воды.

– Не волнуйся, видеозапись отключена, – произнес Хельдхайм, разгадав мысли своего подчиненного. – Хотя я прекрасно понимаю, что тут не удастся сохранить спокойствие. Я не устаю повторять, что проблема финансирования Векселя дорого обойдется флоту, но разве кто прислушивался к моим словам? Поэтому мы были вынуждены прибегнуть к всевозможным уловкам, чтобы только добиться наших целей. Ведь так?

У Качестера слегка отлегло от сердца. Если разговор записывается, Хельдхайм своими словами подписывает себе приговор.

– Единственный возможный способ держать Вексель в полусонном состоянии – это подкупить верхушку. Иначе все они тотчас выйдут на тропу войны. Кроме того, надо принимать во внимание масштабы преступности. – Лицо Хельдхайма осветила его знаменитая заговорщическая улыбка, и оно приобрело прежний розовый оттенок, а со лба пропали вздувшиеся вены. – И конечно, нам придется немного отщипнуть от тех денег, чтобы рассчитаться с ребятами, которые помогают нам в этом деле, верно?

И снова Качестер кивнул, на этот раз сдержанней: Хельдхайм распелся вовсю.

– Но мы не можем допустить, чтобы аппетиты этих ребят, что помогают нам, становились чрезмерно большими. Нам не по карману оплачивать их счета за всякие модные штучки и развлечения. Это порождает проблемы, которые ИТАА не в состоянии разрешить.

– Я понимаю, сэр, это, безусловно, так. И тем не менее, мне кажется, мы сумеем замять это дело только в том случае, если отсюда убрать полковника Чанг, когда наконец окончится действие этой чертовой директивы 115.

– Считай, что ее уже здесь нет. Я не допущу, чтобы она снова вернулась сюда.

– Тогда результаты ревизии никому больше не понадобятся, а мои люди позаботятся, чтобы то, что уцелело при взрыве, было приведено в полную негодность. И тогда им придется все начинать сначала. Я имею в виду то, что за последние пять лет не окажется ни единого отчета.

– Начать все сначала, ха, мне это нравится! Прекрасная работа, Качестер, – пусть теперь эти сухопутные крысы ломают себе голову. К черту их всех! Да разве они представляют себе, чего нам стоит поддерживать на Векселе относительное спокойствие. ИТАА – это флот, пусть-ка они как следует над этим задумаются.

– Вы совершенно правы, сэр. Лучше не скажешь.

– А эта Чанг – стервозная баба, как я слышал.

– Сказать по правде, эта гадюка кастрирует вас на месте и не поморщится. Никогда еще не видел бабенки, которая бы так помыкала мужиками.

– Кстати, она говорит, что весь этот спектакль пора заканчивать. Но из того, что я видел, мне кажется, она все же была права, введя в действие эту свою директиву, хотя я и не во всем с ней согласен.

– А мне до сих пор с трудом в это верится. Все время спрашиваю себя, может, это все каком-то жуткий розыгрыш?

– Розыгрыш? Ты с ума сошел, пять тысяч человек отдали Богу душу на месте, а тысяч пятьдесят отделались травмами. Центральное командование вне себя, и, как мне кажется, информация передана в Галактический Совет. Ну а если это и впрямь розыгрыш, то шутникам придется отдуваться за него до конца своих дней.

– И все-таки здесь что-то не то. Я поднимался на «шаттле» до орбитальной пересадки вместе с подозреваемой, этой профессоршей Каролиной Риз.

– Вот оно что? Ее допрос многое прояснит. Ведь она утверждает, что инопланетная форма была обнаружена неким Карвуром, графом, представителем древнего аристократического рода.

– Это вполне в традициях Векселя. Здесь полным-полно аристократов, феодалов.

– Как бы то ни было, эта штука долгое время находилась под землей, около восьми миллионов лет, если не больше.

– А что с ней будет?

– С этой дамочкой, Риз? Скорее всего, ей дадут лет шестьдесят, ну, может, скинут за примерное поведение лет пятнадцать.

– К тому времени она станет совсем старухой, заключенным ведь не положено пользоваться программой «Продление жизни».

– Ты прав, никаких вторых и третьих столетий для нее. А в старости – ужасающая бедность и прозябание на какой-нибудь из крупных планет ИТАА, где еще платят налоги. Лешур или Даммокс, например.

Приглушенный шепот раздался возле правого уха Хельдхайма:

– На связи капитан Тон с корабля «Шаки», адмирал.

– Спасибо, Макрэй. Капитан Тон, Хельдхайм слушает вас.

– Капитан Тон на связи, сэр. У нас есть распоряжение из Центрального командования, подписанное самим Тахото, взять на борт подозреваемую, Каролину Риз.

– Конечно, капитан, мы вас давно поджидаем.

– Наш транспортный модуль будет немедленно отправлен за ней.

– Прекрасно. Я отключаюсь. Конец связи. – Адмирал снова повернулся к Качестеру:

– Вот такие дела. По-моему, не миновать ей Лешура. Риз забирают в Центральное командование. Ее будет судить Верховный суд Скопуса.

– Значит, это действительно была директива 115. После всего, что мы сделали.

– Да, это она. Вы видели видеозапись из Дуази-Дайяна?

– На «шаттле» мы только ее и смотрели. Какая мерзость!

– Да, противная штука. Однако нам от этого вовсе не легче. Как будем выпутываться с этой Чанг?

Они оба усмехнулись. Качестер уже подумывал об отставке. У него в банке накопился приличный счет, чтобы до конца своих дней не знать никаких лишений. Улететь куда-нибудь подальше на планету с бархатными пляжами и коралловыми рифами. С какой стати он должен снова рисковать своей шкурой? И кроме того, в его жизни действительно был момент, когда он изведал на себе, что такое ужас, – встреча, почти лицом к лицу с враждебной тварью.

– Вы знаете, я видел одно из этих чудовищ совсем близко. Это случилось в космопорту. Я был в командной башне, пытаясь разобраться в происходящем. Собственно говоря, я дожидался следующего «шаттла», когда они неожиданно свалились на нас. Я бросился в диспетчерскую и застал там полную неразбериху. А когда я снова поспешил вниз, на первый этаж, то столкнулся с одной этой тварью.

Хельдхайма разобрало любопытство. Похоже, Качестер говорил правду.

– Видел? И что дальше?

– Тварь меня не заметила. Эта образина гналась за другими людьми и, как мне кажется, не разглядела меня. Случайное везение, не больше. Когда она промчалась мимо, я побежал в другую сторону, это меня и спасло.

– У тебя тогда при себе не было оружия?

– Никакого, я был не при исполнении.

– Да, повезло, – пробормотал Хельдхайм. – Действительно, ничего не скажешь. Все будет погребено под обломками директивы 115, и к тому же тебе удалось уничтожить улики. Отлично. Я хотел бы предоставить тебе несколько недель отдыха. Боюсь, тебе придется провести их на борту «Императрицы». Но через какое-то время мы поговорим снова. Нам надо решить, какой следующий пост для тебя выбрать, не возражаешь?

– Что вы, адмирал. Звучит заманчиво.

– Кто знает, может быть, эта директива сыграет нам на руку, нам и нашим карьерам.

– Карьерам?

– Бесчисленные интервью, сплошные словеса. Все это может здорово помочь нам.

Когда сеанс связи наконец закончился, Качестер от волнения не находил себе места.

Глава 38

Когда Луиза Чанг доложила генералу Тахото о своих опасениях, лицо его омрачилось. Инопланетная форма, из-за которой вступила в действие директива 115, по всей видимости, обладала способностью под чужой личиной проникать в человеческое общество.

– Жаль, что этого не удалось избежать, – спокойным тоном отозвался генерал.

Чанг объяснила, что инопланетное существо воспользовалось кредитной карточкой в качестве пропуска в библиотеку.

– А зачем им понадобилась библиотека?

– Они искали свою родную звезду, по крайней мере, это единственный вывод, который я могу для себя сделать. Они просмотрели большую часть звездных карт серии Арнтаджа, где показано перемещение звезд. Это исследование было проведено Рибеном Арнтаджем, одним из тех, кому удалось остаться в живых после саскэтчской трагедии.

– Значит, родная звезда, а? Весьма прискорбно. – Кажется, Тахото соединился с кем-то по внутренней связи, умолкнув на несколько секунд. – Полковник, я требую усиления мер безопасности на всех орбитальных станциях и межпланетных судах вверенного вам участка. Я лично поставлю в известность адмирала Хельдхайма. Если что-то случится, немедленно докладывайте мне. И еще, полковник…

– Слушаю, генерал.

– Вы совершили настоящий подвиг, Чанг. В своем отчете я обязательно отмечу ваши заслуги. Вы молодчина. – С этими словами Тахото отключился.

Его последняя фраза, прозвучала так, словно генерал прощался с нею. Внезапно ее сердце наполнилось безотчетным страхом. Может быть, действительно она поставила под удар весь Вексель, а не только одну себя? А ведь они могут решиться на этот шаг, им это ничего не стоит. Если в Галактическом Совете решат, что ситуация на Векселе в рамках директивы 115 вышла из-под контроля вследствие того, что паразитическая биоформа сумела проникнуть в ряды личного состава ИТАА, там не колеблясь примут решение прибегнуть к Звездному Молоту – и тогда целую систему ждет кошмарная гибель во всепожирающем ядерном пламени. Но для Галактического Совета такой исход окажется предпочтительнее, чем рисковать всем человечеством, – ведь иначе биоформа Ванг Оормликооул может проникнуть в человеческую цивилизацию и разбрестись по всем звездным системам.

Луиза Чанг взглянула на свое отражение в зеркале. Она выглядела сильно постаревшей и совершенно измученной.

Может быть, нам всем осталось жить считанные часы или того меньше, подумала Луиза и решила не терять времени даром. Она придвинулась к Дарелу Хопстеру и, наклонившись, зашептала ему на ухо:

– Когда мы доберемся до космопорта, а это совсем скоро, я хочу немедленно снять номер в отеле, чтобы заняться с тобой любовью. Ты не против?

Дарел ошарашенно посмотрел на нее. Луиза была профессиональным военным и привыкла говорить без обиняков. Но как!

– По-моему, нам всем отмерено не более двух часов. Затем вся эта чертова система будет сметена к чертовой матери. А я не хочу умирать в одиночку.

Глаза Хопстера расширились от удивления.

– Как это?

– Звездный Молот… – прошептала Луиза. – Кажется, эти твари под видом людей проникли в глубь человеческого сообщества.

– Проникли? Под видом людей?

– Послушай, это не для теленовостей. Мы немедленно закрываем орбитальные станции и все прочее, хотя, может быть, уже и поздно. Решение будет принимать Галактический Совет. Им придется пожертвовать одной планетой, чтобы избежать возможной катастрофы, если эта паразитическая биоформа сумеет захватить межпланетный корабль, оснащенный приводом Баада.

– Звездный Молот?

– Самый надежный способ, если еще не поздно. Это тоже предписывает директива 115, но в секретной своей части. Я знакома со всеми ее положениями, и хотя у меня нет полномочий для их осуществления, тем не менее это так. Я только что говорила с Тахото, и он дал мне понять, что такой исход вполне возможен.

– А моя семья?

– Послушай, какая польза, если они узнают? Удар обрушится как гром среди ясного неба. Огромная вспышка, и материя исчезнет в считанные секунды.

– Но почему ты сказала мне это? Почему?

– Потому что ты мой должник, потому что, перед тем как умереть, я хочу наслаждения плоти, хочу заняться этим с тобой.

– Луиза… – начал было он.

– Прошу, не говори ничего, скажи просто «да».

С минуту Хопстер колебался, видимо, раздумывая над ответом. Кати и дети сейчас находятся в восточной Кара-Сити. Если им рассказать о грозящей катастрофе, они будут мучиться ожиданием, задавать лишние вопросы, на которые у него нет ответа. Они все равно погибнут, но кто знает, сколько часов продлится эта пытка? Или ему лучше не видеться с ними, и они умрут, не испытав страданий?

– А что, если ты ошиблась? – наконец произнес Дарел. – Вдруг они не осмелятся?

– Что же, тогда все останется как было. Ты сможешь убедить себя, что тобой двигало чувство долга. И тебе больше не увидеться со мной, впрочем, так оно и будет в любом случае, так как, если не ошибаюсь, в ближайшее время меня вызовут в центр, если, конечно, до этого с нами ничего не случится.

Хопстер понимающе кивнул:

– Значит, ты все уже рассчитала?

– Да.

– Пожалуй, ты права. К тому же мне потребуется не менее часа, чтобы добраться до них. И, если уже решено, что Вексель подлежит уничтожению, вправе ли я отравлять ожиданием их последние минуты?

«Акула» нырнула в космопорт, и Луиза покинула пост.

Только Повет и сержанту Лагедену был известен код ее передатчика. Повет тоже собиралась немного расслабится, так что Лагеден в далеком Дуази-Дайяне принял пост на ближайшие несколько часов.

В отеле «Сплендид» Чанг предалась любви с такой пылкостью, что едва не напугала этим Дарела Хопстера. Он даже забыл о нависшей над всеми ними угрозе и позволил себе безумно отдаться нахлынувшей на него страсти.

Позже, лежа рядом с Луизой, Дарел опять вспомнил о Кати, и его стали терзать угрызения совести. Неужели ему не суждено увидеться с ней и с детьми? Неужели они погибнут, превратятся в пепел и он их больше никогда не увидит?

В этот момент он затосковал по нежному телу Кати. Он все бы отдал, чтобы именно она, а не крепкая, мускулистая Луиза Чанг сейчас лежала в его объятиях. Дарела так и подмывало встать и сходить за бутылкой водки. Напиться до бесчувствия было бы лучшим средством в данной ситуации.

И вдруг из передатчика Луизы раздался настойчивый сигнал вызова на связь. Чертыхнувшись, Луиза встала и поднесла передатчик к уху.

– Ну, что там у вас такое важное, что непременно нужно было разбудить меня?

На связи был Лагеден.

– Извините, сэр, мне очень не хотелось мешать вашему отдыху, но на Третьей орбитальной станции имело место происшествие, подпадающее под действие директивы 115.

– На Третьей орбитальной? А, черт, неужели все это еще не кончилось?

Хопстер вопросительно посмотрел на нее:

– Не кончилось?

Луиза взглянула на него, она могла дать ему ответ, если только он отправится вместе в ней. Она приняла решение. Может быть, это спасет ему жизнь.

– Мы вылетаем на орбиту, – сказала она. Хопстер улыбнулся:

– Позволь возразить тебе, дорогая. Я ведь еще не твой раб, ведь так? Я в любой момент могу попросить власти освободить меня от обязанностей.

– Я не шучу, Дарел, эти твари появились снова, они на Третьей орбитальной. Теперь мы в полной боеготовности, и ты успеешь туда как раз вовремя, чтобы отснять свой первый видеорепортаж, если согласишься сопровождать меня.

Внезапно побледнев, Хопстер отрицательно затряс головой:

– Снова они? Значит, вы не всех перебили?

– Выходит, что не всех.

– И они устроили перестрелку на борту станции?

– Ты угадал. Ну давай, Дарел, решайся, нам надо торопиться.

– А как же Звездный Молот?

– Не знаю. Думаю, это не решение Галактического Совета. Но выбора у нас нет, надо действовать.

С этими словами Луиза принялась торопливо одеваться. Секунду поколебавшись, Дарел последовал ее примеру.

Над отелем «Сплендид» появилась «Акула», подняла их на борт корабля, и несколько минут спустя они взмыли на «шаттле» ввысь.

На этот раз коммодор Бенкс примирился с тем, что в его графике возникли сбои. Просмотрев видеорепортаж из Дуази-Дайяна, он радикально изменил свое мнение по данному вопросу.

Глава 39

Коконы были тщательно запрятаны в ящиках подсобного отсека. Их созревание было синхронизировано, и вскоре две совершенно неотличимые друг от друга Боевые Формы уже стояли бок о бок в темноте. Осторожным движением они потянулись, чтобы соприкоснуться друг с другом. Полипы вытянулись и лопнули, запахи, которые выделялись при этом, были для этих существ условным знаком и приветствием.

Эти Боевые Формы были запрограммированы на уничтожение, они должны были убивать любое живое существо, вставшее на их пути. А в остальном это были простейшие Боевые Формы, еще неопытные, но получившие от «рождения» весь комплекс искусственных инстинктов, присущих Боевым Формам империи.

Покинув подсобный отсек, они прислушались к звукам, доносившимся из коридора у них над головой, – там двигались люди. Формы попытались пробить потолок, но керамическое перекрытие устояло перед их напором. С быстротой молнии они метнулись вверх по лестнице, к широкому коридору верхнего уровня. Многие сотни двуногих затаились там. И всех их следовало уничтожить. Вскоре Боевые Формы обнаружили то, что искали. Это была женщина в коричневом комбинезоне обслуживающего персонала. Она пыталась обнаружить источник шума, который, как ей сказали, доносился из подсобного отсека.

Женщина открыла люк кладовой, соединявшей это помещение с остальным пространством отсека. Боевые Формы тут же бросились к ней – отвратительные блестящие скелеты, которые могут привидеться только в самом кошмарном сне. Женщина стояла к ним спиной, закрывая за собой люк кладовой, и не могла видеть их. Твари накинулись на нее, пронзив ороговевшими кончиками пальцев, и выбрались через открытый люк в пассажирский отсек орбитальной станции.

Орбитальные станции ИТАА этого класса были снабжены вращающимися жилыми зонами трех уровней, снизу и сверху которых были подсобные уровни с низким давлением. Стыковочный модуль находился в зоне невесомости.

Боевые Формы принялись орудовать на уровне «С». Они двигались по проходу, нанося направо и налево разящие удары. Люди были безоружны и поэтому не могли оказать убийцам даже слабого сопротивления. Твари пронзали людей, отрубали им головы, а одному мужчине, который вступил с ними в схватку и даже сумел на несколько минут задержать их смертоносное продвижение по отсеку, распороли живот.

По орбитальной станции пробежали конвульсивные волны паники. Завыли сирены; мужчины и женщины высыпали из своих помещений. Никто толком не знал, что происходит, поначалу возникло подозрение, что разгерметизировалась жилая зона, однако печальное известие с уровня «С» не заставило себя ждать и все, кто мог, бросились искать спасение на уровне «А» или в зоне стыковочного отсека.

Шестеро военнослужащих 624-го орбитального ударного соединения были незамедлительно вызваны к командующему станцией капитану Воронцову. Их отправили вниз, на уровень «С», по аварийному лифту. Десантники были облачены в полное боевое снаряжение с магазинами, содержащими шестьдесят пластиковых разрывных пуль, предназначенных для ведения боя в жилой зоне.

К несчастью, они не сумели убить тварей, когда впервые наткнулись на них. Бойцы нервничали и открыли преждевременную стрельбу. Существа тотчас предприняли отступательный маневр, так как уже были знакомы с опасностями, таившимися для них в баллистическом оружии. Они юркнули в административный отсек, пробились в колодец пожарной лестницы и вскарабкались на уровень «В».

По пути они столкнулись с офицером Судерианом, которого убили на месте, прихватив с собой его автомат. Затем они ворвались на уровень «В» и уничтожили небольшую группу людей, главным образом перепуганных до смерти пассажиров, которые толпились у дверей лифта. Наконец, чудовищ настигли бойцы из взвода Судериана, и началась перестрелка. Твари отступили, не тратя понапрасну боеприпасов, продемонстрировав при этом лучшие боевые приемы империи.

Они отступали внутрь жилой зоны. Еще один взвод был направлен вниз, чтобы зайти им с тыла. Непонятным образом твари-убийцы поняли это и бежали, снова пробившись в подсобный отсек и выйдя на уровень «А», где как сельди в бочке сгрудились тысячи перепуганных до смерти пассажиров. Спасения искать было негде, и так как «шаттлы» могли взять на борт не более нескольких сот человек, а вблизи станции их было не так уж много, толпы обезумевших людей скапливались на борту станции.

К этому времени на орбитальную станцию прибыл капитан Блейк со своей командой. За несколько минут они сумели пробраться внутрь через аварийный люк. Количество жертв все увеличивалось. По коридорам метались потерявшие рассудок люди. Твари набрасывались на них сзади, валили с ног и закалывали ударом в грудь.

Блейк и Кармондуайк открыли огонь. Оставшиеся в живых люди распластались на полу отсека. Твари отступали, ведя интенсивный огонь.

В конце концов чудовищ удалось загнать в западню – ресторан «Кокетка Лу». Ресторан имел один главный вход, а внешняя его стена была покрыта слоем псевдоштукатурки, довольно крепкой, чтобы отражать пластиковые пули. На этом операция зашла в тупик. Блейк пустил внутрь ресторана газовые снаряды, но твари не обратили на это ни малейшего внимания. Тогда Блейк расставил вокруг ресторанного комплекса плотный заградительный кордон и принялся ждать. Он понимал, что выкурить тварей из ресторана будет чертовски трудно.

К счастью для него, право принятия решений переместилось наверх: «Шаттл» полковника Чанг состыковался с Третьей орбитальной и Луиза приняла от Блейка командование. Адмирал Хельдхайм подключился по каналу видеосвязи и, судя по его лицу, был вовсе не рад новому повороту событий. Постоянное присутствие его голоса в наушниках выводило Луизу Чанг из себя. Ведь совсем недавно она сложила с себя все обязанности, ожидая конца в объятиях красивого мужчины, – и вдруг на тебе! Как бы то ни было, теперь это стало проблемой космофлота. «Сухопутные крысы» уже достаточно повозились с враждебными тварями у себя на планете, пусть теперь флот повоюет с ними на орбите. Но от этой мысли Луизе становилось еще хуже. Хельдхайм может уничтожить станцию и покинуть систему на борту «Императрицы Ву». Тем более если он уже дождался того, что Тахото и Центральное командование склонялись применить Звездный Молот по всей системе.

У «Императрицы Ву» оставалась возможность спастись от всепожирающего пламени Молота, если ее оповестят об ударе хотя бы за несколько минут. За это время можно было успеть, запустив в действие систему Баада, осуществить временной сдвиг. Впрочем, Хельдхайм, по всей видимости, не станет дожидаться последней минуты и предпочтет унести ноги заранее. Уж он-то наверняка найдет выход из положения.

Луиза покачала головой. Пора сосредоточиться на более насущных проблемах.

Они вышли из лифта на уровень «В» и надели респираторы. В воздухе стоял удушливый запах отравляющих газов.

Блейк и Кармондуайк следили за видеорепортажем из «Кокетки Лу», запустив туда бронированного робота «Крысу». Столы, стулья и другое оборудование были снесены со своих мест в огромную кучу посередине центральной ротонды. Слева на границе кадра было замечено быстрое движение. «Крыса» развернулась. Сверху на нее бросилась некая двуногая тварь, и «Крыса» прекратила передачу видеосигналов, так как получила мощный удар стулом.

– Да, недолго музыка играла, – заметила подошедшая Луиза.

Блейк кивнул:

– Дела неважнецкие, как бы не стало совсем худо. Сюда бы «Акулу».

– Но, капитан, а мы-то здесь, по-вашему, зачем?

– Захват неприятеля может стоить нам сотни человеческих жизней. Рисковать жизнью людей… Пойдем ли мы на это?

– Может быть, применить газ?

– Насколько я понимаю, им он совсем не страшен, – усмехнулся Блейк.

– Тогда придется отправить внутрь людей и выманить неприятеля из укрытия.

– Это снова жертвы.

– Блейк, а что ты предлагаешь?

– Держать их там, пока они не умрут или не сдадутся.

Может быть, вовсе не придется ждать, но Луиза не стала говорить об этом Блейку.

– А что, если они обнаружатся где-нибудь еще? Мы же не знаем, сколько их. А если они выберутся наружу?

– И что? – взвился Блейк, будто ужаленный.

– Мы ничего не знаем, капитан, мы даже не знаем, что нас ожидает. Мы в полном неведении, откуда будет нанесен следующий удар и как на него реагировать.

– Черт, если нам идти на их захват внутри ресторана, это повлечет новые человеческие жертвы. Вам стоило бы взглянуть на тело офицера Судериана. Такое впечатление, будто его изрубили клинками.

– Да, я знаю, их пальцы острее ножа.

На связь снова вышел адмирал Хельдхайм.

– Чанг, что вы собираетесь предпринять? Я требую незамедлительных эффективных мер. Я настаиваю на том, чтобы орбитальная станция была очищена от этой нечисти, и причем немедленно.

– Адмирал, мы как раз обсуждаем, как это лучше сделать. В любом случае это будет стоить нам многих жертв.

– Полковник, мне совершенно безразлично, как вы будете выполнять мой приказ, я требую, чтобы вы поторопились. Вам известно, что вас ждет, если вы не сумеете быстро разделаться с этими тварями. Вы также, по-видимому, должны догадываться, что думает по этому поводу Центральное командование. А я располагаю боевым кораблем класса «А» с экипажем в триста человек – приходится думать и о них.

Триста – против миллиардов тех, что обречены погибнуть. Луиза пожала плечами. Флотские офицеры вообще были со странностями: а уж о флотском адмирале и говорить было нечего.

– Я понимаю, адмирал. Идущие на смерть приветствуют тебя.

Чанг отключила связь.

– Прекрасно, капитан Блейк, по коням. Мы должны немедленно выдворить их оттуда. Кому бы мы могли поручить это?

Блейк пристально посмотрел на Луизу.

– Кармондуайку, – сказал он.

Спустя минуту Кармондуайк вывел своих бойцов к дверям ресторана, и они стремительно ворвались внутрь. Одна из тварей, вооруженная автоматом Судериана, открыла огонь, но пластиковые пули отскакивали от боевой брони десантников, не причиняя им ни малейшего вреда.

Одна из тварей проскользнула из обеденного зала в кухню. Кармондуайк бросился ей вдогонку. Тварь металась в поисках спасения, затем опрокинула на Кармондуайка холодильник, и бравый капрал оказался прижатым к стенке. На пол полетела посуда, и в это же мгновение на кухню ворвался Гастин. Он скосил тварь автоматной очередью, и она упала, к счастью, не успев раздавить Кармондуайка. Тот выбрался из-за холодильника, отделавшись всего лишь разбитым носом. Тварь забилась под плиту.

Вслед за Гастиным в кухню влетел Хозе. Они опустились на колени и выпустили под плиту несколько очередей. Тварь, опрокидывая мусорные баки, устремилась к двери. Гастин и Хозе вскочили и бросились за ней, продолжая стрелять. Тварь упала на пол, изуродованная до неузнаваемости пластиковыми пулями. Из ее кожи торчали острые позвонки. Внезапно тело будто взорвалось изнутри и из него выскочило нечто непонятное, напоминающее переплетенных червей или змей белесого цвета. Хозе и Гастин выстрелили в них, после чего этот клубок замер на месте.

Другую тварь десантники обнаружили в духовке. Кармондуайк открыл дверцу и бросил внутрь гранату. Кухню потряс взрыв. Открыв дверцу духовки, люди увидели, что тварь была мертва, монстр-паразит внутри нее также не подавал признаков жизни. Чанг доложила лично Хельдхайму и велела Повет передать Тахото, что орбитальная станция очищена от неприятеля.

Дарел Хопстер все это время снимал события на пленку.

– Ну что, это конец? Вы уже разделались с ними?

– Думаю, так, Дарел. – И вдруг Чанг пронзила ужасная мысль.

Она отвернулась и вызвала на связь Хельдхайма.

– Да, полковник Чанг, я все видел, ваши люди просто молодцы, они творили чудеса.

– Благодарю, адмирал. Но я все же не могу успокоиться. Эти чудовища отвлекают нас, чтобы скрыть свои истинные намерения. Я начинаю сомневаться, что это был их главный маневр.

– Что же заставило вас усомниться в этом, полковник?

– Их атака была совершенно бессмысленной. Подобно нападению на Дуази-Дайян. У них не было четко поставленной боевой задачи. Они не добились ничего конкретного, просто отвлекли наше внимание, и это, видимо, их цель.

– Так какой, по-вашему, будет их следующий шаг, полковник?

– Адмирал, мне кажется, вам следует объявить тревогу на борту «Императрицы Ву».

Было слышно, как Хельдхайм фыркнул. Какие-то сухопутные крысы имеют наглость указывать ему, как поступить с кораблем, можно сказать, с его плотью и кровью.

– Благодарю вас за ценные замечания, полковник, но я полагаю, что мой корабль находится в безопасности.

– Вы можете поручиться за это, адмирал?

– Безусловно, полковник. Почему бы вам снова не взять увольнительную? По-моему, скоро вы получите новые указания от Центрального командования. – После этих слов связь отключилась.

Луизе захотелось завопить что есть мочи. Но надо было сдержаться, и Луиза приказала соединить ее с Тахото. Если она права, промедление подобно смерти.

– Джин, пока я буду говорить с Тахото, попробуй связаться с капитаном Тоном, это командир «Шаки».

– Слушаюсь, полковник.

Глава 40

Ординарец, приятный, уверенный в себе молодой человек, предупредил Каролину Риз, что пора приготовиться. «Шаки» была в пределах досягаемости «шаттла», и Каролине предстояла немедленная пересадка. Она поднялась и последовала за ординарцем. Согласно правилам, на нее полагалось надеть наручники, присоединенные к наручнику охранника, но так как бежать было некуда, инструкцией пренебрегли. Куда, собственно, здесь можно убежать, даже если такая бредовая идея и придет ей в голову?

Казенный комбинезон мышастого цвета был жестким и холодным. Каролина не сомневалась, что ей суждено носить этот унылый наряд до конца своих дней. Мысль, эта не радовала, впрочем, в последнее время ее вообще ничего не радовало.

Легче было бы добровольно расстаться с жизнью. Однако Каролина еще не смогла серьезно думать о реальности такого исхода. Сделать это никогда не поздно. «Шаки» доставит ее сквозь бесконечные глубины космоса в ставку Центрального командования. Там ее снова ожидают допросы, затем суд и десятилетия тюремного заключения.

Каролина могла легко представить себе унылое существование, скудный рацион, тесную камеру и изнуряющую скуку. Тюрьмы ИТАА предназначались в первую очередь для наказания, а не для исправления. Преступления, караемые ИТАА, были уделом избранных, а не доведенных до отчаяния голодных бедняков.

Каролина не переставала удивляться, что все эти беды свалились на нее в результате одного-единственного неверного решения. Причем такого мелкого, что Каролине хотелось в гневе обрушиться с обвинениями на бездушное провидение. Ну почему, едва не вырвалось у нее, ну почему ей повстречался этот проклятый граф Карвур? И зачем она прислушивалась к его безумным речам?

На небольшом служебном лифте они поднялись на пятый этаж. Там нужно было пересесть в большой лифт, чтобы добраться до стыковочного отсека. Они принялись ждать.

Внезапно на стене замигала красная сигнальная лампочка. В то же мгновение к ней присоединились другие, а вслед за этим оглушающе завыла сирена.

– Что происходит? – Каролину охватил леденящий страх. Ординарец тоже ничего не понимал.

– Объявляется тревога! – раздалось в громкоговорителе. – Объявляется тревога!

И тут началось. Из коридора, ведущего к лифтам, донеслась резкая автоматная очередь. Люди бросились врассыпную. В боковой стене с грохотом распахнулся запасной люк, и из него вывалились несколько бойцов в форме ИТАА.

– На четвертом все захвачено, туда нельзя! – выкрикнули они.

– Быстро обратно в лифты! Вниз нельзя!

Двери лифтов открылись, и люди устремились туда. Риз буквально внесли внутрь, а ординарец остался снаружи. Вокруг Каролины звучал хор испуганных голосов, и ей стало еще страшнее. На четвертом уровне творилось что-то непонятное, однако узнать подробности не представлялось возможным. Лифт остановился у стыковочного отсека. Здесь тоже мигали сигнальные лампочки, и люди в форме ИТАА давали какие-то распоряжения. В отсеке скопилось множество народа, беспокойство непрерывно нарастало. Успокаивающие голоса из громкоговорителей направляли толпу к очередям у выходов номер двенадцать и четырнадцать. Каролина пристроилась в хвост очереди к двенадцатому. Она горела желанием оказаться на борту следующего «шаттла». Каролине мерещились разные кошмары. Эта мерзость, эта тошнотворная мерзость, проникавшая в тела людей, была выпущена на свет не без ее, Каролины, участия. Ей вспомнился безобидный сгусток, медуза, подвешенная к проводам, которую она помогла откопать из каравийского песчаника. С того дня не прошло и двух недель, но ей они показались вечностью. Во что превратился тот сгусток? В кошмар, который может охватить все человечество и уничтожить его.

Очередь двигалась медленно. Власти требовали предъявления удостоверений, стараясь соблюдать режим безопасности. Это только понапрасну отнимало время. В самом начале очереди мужчина и женщина устроили скандал. Мужчина был в бешенстве. Он не стесняясь осыпал проклятиями невозмутимых молодых людей, которые охраняли турникет зала вылетов. Парни неплохо справлялись с возложенными на них обязанностями, сохраняя внешнее спокойствие, в то время как мужчина готов был броситься на них с кулаками.

И тут откуда-то слева раздался истошный женский крик. Каролина инстинктивно обернулась: в чем дело? Затем все услышали звук, напоминающий стон, и какой-то треск. Дверь в служебное помещение резко откинулась, раздавив в лепешку стоящую под ней пожилую женщину, прихлопнув ее как мышь в мышеловке. У Каролины похолодело внутри.

В помещение ворвались щупальца, розовые щупальца толщиной с мужскую ногу. Щупальца хватали людей, подобно тому, как богомол хватает жуков – стремительно и резко. Разящие движения были точны – казалось, щупальца действуют по подсказке отростков, напоминающих гигантские цветы, что украшали их концы.

Люди истошно вопили, толкая друг друга. Крики уносились вместе с ними в глубину служебного коридора, куда гигантские щупальца втягивали несчастных, чтобы предать непонятной, но жуткой смерти.

Щупальца хватали людей, затаскивая их внутрь, и хотя люк был уже забит их извивающимися жертвами, все новые и новые отростки пытались пробиться сквозь этот пульсирующий комок. Под ногами вздыбился еще один участок пола. Ковер выгнулся дугой и разорвался пополам. Из-под него в отсек ворвались новые щупальца. Толпа заметалась. Каролина подалась вперед и нашла спасение в подоспевшем лифте. Двери открылись, и Каролина вползла внутрь и прижалась к боковой стене. Мимо дверей метнулись извивающиеся щупальца.

К лифту со всех ног бежал мужчина, ему оставалось каких-то три метра. Он увидел Каролину и что-то крикнул. Однако щупальца, похожие на дождевого червя толщиной в фут, оторвав беднягу от пола, обхватили его поперек груди. Мужчина повис вниз головой, руки его беспомощно болтались. Еще миг и отвратительный клубок исчез в люке подсобного отсека. Двери лифта закрылись, и он пошел вниз.

– Вверх! – в ужасе завопила Каролина, поднимаясь на ноги. Лифт пропустил один этаж, и двери снова открылись. К лифту в ужасе бежали люди, но за ними уже охотились щупальца, хватая их сзади.

Двери начали закрываться. Каролина будто окаменела. К дверям подбежала женщина. Каролина увидела, как ее руки потянулись вперед в попытке удержать двери лифта. Но мужчина в форме офицера флота ИТАА грубо оттолкнул женщину в сторону, а сам протиснулся в двери, которые тотчас сомкнулись за ним. Это был капитан Качестер. Лифт устремился вверх. Каролина в ужасе впилась в капитана взглядом.

– Как вы посмели?! – возмущенно выкрикнула она. Качестер был вне себя. Дыхание вырывалось из его груди, перемежаясь с всхлипываниями.

– Да заткнись ты, сука! – заорал капитан. – Ведь это все из-за тебя! Вот кого надо благодарить за такой подарочек!..

Охваченный гневом, он не мог подыскать нужных слов и бросился на нее с кулаками. Каролина попыталась увернуться, но Качестер сильно ударил ее в лоб костяшками пальцев. Каролину отбросило к стенке лифта, отчего тот слегка качнуло. Качестер вскрикнул, прижав к груди руку. Каролина в панике стала жать на кнопки.

Двери снова открылись. Это был слабо освещенный подсобный отсек. Ровно гудели механизмы. Но вот совсем рядом шевельнулось нечто огромное, отвратительное. Люди застыли. Каролине был хорошо виден один бок чудовища, и от этого зрелища перехватило дыхание. Нечто, напоминающее баллон размером с целую комнату, пульсировало и колыхалось, как будто желудок в потугах пищеварения. С потолка к баллону тянулись трубы метровой толщины. Из нижней части существа также ответвлялись трубы, напоминая гигантские, свернутые кольцами корни.

Лифт закрылся и, не замеченный чудовищем поплыл вверх. Они миновали следующий этаж, а затем Качестер остановил его аварийной кнопкой.

– Нам надо срочно думать, что предпринять. Куда нам деваться?

Голова Каролины гудела, она чувствовала, что задыхается. Казалось, время застыло на месте.

– Не знаю, – выдавила она наконец.

Качестер метался в лифте, как крыса, наглотавшаяся отравы.

– Послушай, во-первых, нам надо выбраться из лифта!

– Зачем? Куда мы пойдем?

Он молча смотрел на нее. Ответа у него не было.

Внезапно лифт покачнулся. Что-то метнулось мимо них, что-то вроде гигантского пузыря или щупалец. Несколько секунд продолжались эти толчки и прикосновения, плавно раскачивающие лифт туда-сюда. Затем все стихло.

– Что же нам делать? – снова прошептал Качестер. Он сломал первую фалангу указательного пальца и испытывал ужасную боль. В резком белом свете лифта лицо Качестера казалось лицом мертвеца, он был на грани помешательства.

– Есть ли на корабле люки аварийного выхода? – внезапно спросила Каролина.

– Да, они имеются на любом судне. Должны находиться в конце палубы, у внешней стены жилой зоны.

Каролина мысленно представила себе план корабля.

– Тогда нам надо выйти на том этаже, где еще нет этих тварей, и добраться до конца коридора. Шахты лифта находятся в центре отсека, верно?

До Качестера наконец дошло, что она предлагает.

– Верно.

– Остается только догадаться, какой этаж в безопасности.

Качестер глядел на нее, качая головой из стороны в сторону.

Каролину осенило.

– Этаж, где находится этот гигантский пузырь! Кажется, этот пузырь существует отдельно от щупалец. По крайней мере, он никак не среагировал, когда там открылся лифт.

– Ты рехнулась, – произнес Качестер.

– Послушай, я выйду, а ты оставайся и поступай как знаешь.

Глаза капитана злобно сверкнули, но он промолчал.

Каролина пыталась вспомнить, где же находится подсобный отсек, между какими уровнями. Ошибка может им дорого стоить.

– Кажется, он между третьим и четвертым этажом. Качестер молча уставился на нее.

Каролина нажала на кнопку, и лифт поплыл вниз. Дверь открылась. Снаружи было темно и немного сыро. В воздухе стоял странный запах, отдаленно напоминающий испарения какого-нибудь инопланетного океана. Пузырь колыхался и подергивался, набитый до отказа человеческими телами, которые переваривались, чтобы обеспечить силу и рост, необходимые Мастеру Боя в его новом обличье гигантского спрута.

Каролина заколебалась. Заметит ли ее существо, если она выбежит из лифта, бросится ли за ней вдогонку? Каролина бочком вышла из лифта и крадучись двинулась вдоль коридора, придерживая дверцы лифта руками. Пузырь вздрогнул и передернулся, но щупалец не было видно. Каролина вихрем пронеслась по коридору, добежала до конца и свернула за угол. Набравшись смелости, Качестер бросился вслед за ней.

Коридор был пуст. Через каждые пятьсот метров он освещался крошечными лампочками. Беглецы, не встретив никакой преграды, добрались до его конца. Как они и предполагали, в стене был устроен люк аварийного выхода. Ручка была закрыта защитным колпаком. Взломав его, нужно было в течение четырех секунд поворачивать ручку, иначе дверь блокировалась наглухо. И тут Каролина увидела рядом склад аварийных скафандров. Каролина нажала на кнопку, и на нее вывалилась целая груда скафандров. Она схватила один, влезла в него, накинула на голову шлем и закрыла плечи, как это не раз ей прежде доводилось видеть в кино. Затем взломала колпак на ручке люка и потянула ее вниз. Люк с шипением открылся, и Каролина нырнула в него. Качестер последовал за ней.

– Нам остается только надеяться, что кто-нибудь заметит и подберет нас. В запасе у нас около двух часов, – произнес он.

– Это больше, чем нам было отведено в корабле.

Они загерметизировали скафандры и включили систему вторичной очистки воздуха. Открылся внешний люк, и они выплыли в космическую бездну.

Глава 41

Рэм все более смутно понимал происходящее с того момента, как «Рина» позволила ему ограбить кладовую аптеки на третьем этаже. Они пробрались туда через вентиляционный ход. Собственно говоря, они искали еду, а вломились в аптеку, по ошибке приняв ее за кафе быстрого обслуживания, что располагалось по соседству. Пока «Рина» исправляла ошибку, Рэм принялся хватать упаковки транквилизаторов и стимуляторов. Он лихорадочно глотал их, запивая содовой, которую стащил в соседнем кафе.

А тем временем начались гигантские перемены. Рэм не мог с уверенностью сказать, когда все началось. Единственное, что он явственно помнил, это как они втащили в подсобное помещение первую жертву.

«Ларшель» стиснул человека в своих смертоносных объятиях. Из его тела вырос целый лес извивающихся щупалец, которые обвились вокруг несчастного. Тело «Ларшеля» раздулось до неузнаваемости и постепенно стало терять человеческий облик. Тело жертвы исчезло вообще. Какое-то время несчастный издавал звуки, напоминавшие работающий паровой двигатель, но потом они стихли.

Затем «Рина» стала приносить все новые и новые жертвы, которые она украдкой выхватывала с переполненных палуб «Императрицы Ву». Все они использовались в качестве пищи для того, чем теперь стал Ларшель. А он теперь походил на розовощекого кита. На глазах у изумленного Рэма люди поглощались, перемалывались, Бог знает, что еще, а «кит» все раздувался, наполняя собой почти все подсобное помещение. Рэм оказался почти прижатым к гиганту, так как свободного места почти не осталось. В нос Рэму бил странный, сладковато-соленоватый запах. Так должен пахнуть нагретый солнцем океан, покрытый карамелью.

Уродливые отростки, напоминающие рты, метнулись вверх и проникли в вентиляционные колодцы, чтобы втягивать больше воздуха. Несмотря на размеры, пузырь дышал удивительно часто, воздух то и дело с шумом всасывался внутрь, а затем выбрасывался назад. От гигантского розового сгустка отросли новые щупальца, сначала около дюжины, не толще садового шланга, без присосок и прочих украшений. Они были чрезвычайно подвижны и, казалось, могли растягиваться на любую длину. Затем их выросло еще несколько, причем многие были украшены чем-то вроде цветов. Очень быстро они стали толще, пока наконец не поползли извиваясь к дверям, напоминая толстенных питонов.

А Рэм продолжал глотать таблетки. Теперь это был анцилофен – стимулянт, который как нельзя лучше соответствовал настоящему моменту. Рэм никак не мог разобрать, что же написано на желтых треугольничках, от которых ему становилось так легко и приятно на душе, что хотелось радостно петь. Щупальца теперь казались ему забавными. Они копошились вокруг него, а затем, как огромные змеи, поползли за дверь. При виде их Рэм захихикал – подумать только, какие деятельные, какие активные, хотя и странноватые, ну надо же!

«Рина» возвращалась все с новыми жертвами. Рэму особенно запомнилась женщина в малиновом пеньюаре, которую «Рина» уволокла из спальни на четвертом этаже. Женщина проснулась лишь на мгновение, но ее тотчас же обволокли щупальца. Ее взгляд упал на Рэма, который пил прямо из горла бутылки и тупо наблюдал за происходящим. Женщина издала резкий крик, переходящий в визг, и исчезла в клубке щупалец.

Что-то в ее глазах поразило Рэма, но он слишком накачался таблетками, чтобы понимать что-либо. Теперь рядом с его головой из розовой стены показалась новая опухоль. Издавая мягкие чавкающие звуки, она примерно с минуту увеличивалась, пока не выросла до размеров футбольного мяча. Затем из нее с удивительной скоростью стали появляться какие-то цветы. А в довершение ко всему на конце сформировалось круглое отверстие, напоминающее сфинктер. Неожиданно оттуда раздался непонятный свист, воркование и закапала бледная бесцветная жидкость.

Рэм глотнул из бутылки еще раз и огорчился, что под рукой не оказалось виски. События развивались настолько стремительно, что одних таблеток было явно мало. Неожиданно свист прекратился, и «нечто» обратилось к нему. Рэм подскочил, услышав свое имя, которое раздалось вслед за влажными чавкающими звуками; это чавканье продолжало доноситься в паузах между медленно произносимыми словами.

– Ты будешь свидетелем. Для меня, Мастера Боя империи. Ты расскажешь, что произошло.

– Свидетелем? Империи?

– Тебе понятно?

– Да вроде, но о чем я должен свидетельствовать?

– Обо всех моих свершениях и подвигах. Ты видел их. Ты увидишь еще больше. Ты запомнишь и доложишь своим вождям. Если тебе сохранят жизнь. Пусть они знают, что их победила Высшая Нервная Система.

Между тем до Рэма дошло, что щупальца проникли во все двери, протянулись вдоль коридоров, проскальзывая в любую щель. Другие щупальца, вырастая, устремлялись им вслед. Нечто гигантское обретало законченный вид.

Но что это было такое? Обыкновенные нервы и какие-то довески, которые их кормили и направляли? Но разве это не является основой существования всех живых существ?

И Рэм потянулся в карман за новой пригоршней желтых треугольничков.

Глава 42

Луиза Чанг просматривала отчет об исследованиях карт серии Арнтаджа, предпринятых в библиотеке университета Каудрей неизвестным посетителем, который, по всей вероятности, и был инопланетной биоформой. Луиза уединилась со «Стрэндом» в небольшой кабинке на борту «шаттла» дальнего следования, который стремительно приближался к «Императрице Ву». На переднем экране уже появилось увеличенное компьютером изображение корабля: он походил на гигантскую металлическую луну из четырех модулей, составляющих круглое тело, вокруг которых простирались темные космические глубины.

Чанг взглядом пробежала по картам серии Арнтаджа, пытаясь понять, что, собственно, в движении звезд интересовало посетителя университетской библиотеки, воспользовавшегося карточкой Джаада Бенюила. Центральные звезды на каждой проекции выглядели небольшим скоплением не правильной сферической формы около двадцати световых лет в поперечнике. Когда-то там было еще трио бело-голубых гигантов, но они уже давно умерли. Все крупные светила с тех пор превратились в карликов или нейтронные звезды, и лишь желтые, оранжевые и красные звезды светили по-прежнему ярко. Скопление существовало уже давно, вращаясь вокруг центра Галактики миллиарды лет. От Векселя оно было довольно далеко, где-то там, за Орионом, ближе к галактическому центру.

Тот неизвестный в библиотеке интересовался именно этим скоплением. Следовательно, родная звезда инопланетной биоформы находилась, скорее всего, где-то там.

После рапорта в центр Чанг получила распоряжение немедленно отправиться навстречу «Императрице Ву», захватив с собой все имеющиеся в ее распоряжении боевые единицы. Если возникнет необходимость, Луиза имела право взять корабль с боем. Адмирал Хельдхайм должен быть арестован, а вместе с ним и капитан Качестер.

Когда они отплыли от орбитальной станции и поднялись по гравитационному колодцу, Тахото провел переговоры с высшим командованием флота о введении чрезвычайного положения и отстранении адмирала Хельдхайма от должности.

Тахото еще не успел закончить, когда пришла ошеломляющая весть: «Императрица Ву» подверглась нападению неизвестных существ.

Люди на мостике оказались застигнуты врасплох, настолько неожиданной была атака. Щупальца пришельцев схватили их, прежде чем раздался рев сигнала тревоги. В системе управления кораблем возник хаос, контакт с компьютерной секцией прервался. Кто-то успел прокричать в переговорное устройство о каких-то «щупальцах», но вскоре оборвалась и эта короткая связь. Несколько минут спустя начали поступать сигналы бедствия из эвакуационных модулей личного состава, парящих в открытом космосе где-то в хвосте корабля, но само судно хранило леденящее душу молчание.

Ближе всего к «Императрице» находилось судно дальнего радиуса действия «Шаки», имевшее на борту ядерные заряды. Капитан получил приказ немедленно привести их в полную боевую готовность. Одновременно капитану передали, что в эвакуационных скафандрах дрейфуют какие-то люди. Вперед были отправлены модули слежения. Вскоре взвод спасателей втянул на борт корабля Качестера и какую-то неизвестную женщину.

Луиза Чанг слегка изменила курс «шаттла», чтобы избежать встречи с «Императрицей». Тахото приказал ей немедленно пересесть на борт «Шаки». Судно было совсем рядом. «Шаттл» снялся с орбиты и пошел на быстрый перехват.

Чанг состыковалась с кораблем, и с пульта Центральное командование следило, затаив дыхание, как на экране проплывала «Императрица Ву», безмолвная и загадочная.

Чанг передала Тахото, что, по ее убеждению, корабль вышел на поиски родной звезды пришельцев. Генерал согласился, а что еще важнее, того же мнения был представитель армейской разведки под личным номером 1-2-0, работавший в штабе командования. Скопление, отмеченное Луизой на картах, было найдено и превратилось теперь в боевую цель. Два боевых флота сектора были незамедлительно мобилизованы и отправлены туда. А тем временем ядерные торпеды стремительно понеслись вперед, имея целью уничтожение «Императрицы Ву».

Спустя всего несколько секунд торпеды были опознаны Мастером Боя, которому было известно их роковое предназначение. Мастер Боя был теперь центральным компонентом гигантской спрутообразной боевой формы размером с дирижабль, которая заполняла собой почти все внутреннее пространство «Императрицы Ву», пожирая тела пассажиров и пищевые запасы судна.

Корабль целиком находился под контролем Мастера Боя, но жизненно важные коды оставались пока ему неизвестны. Только командир мог знать код запуска двигателей Баада и пусковых кнопок ракет. Это Мастер Боя выяснил из брошюрки о командных методах ИТАА, которую совсем недавно прочел от корки до корки.

Рэму Кервилигу было приказано отыскать командира корабля. Взглянув на сбившихся в кучку людей, стоявших на мостике, Рэм решил, что главным из них должен быть Хельдхайм. На нем была бело-серая форма высших чинов, а на лацкане золотом блестели три небольшие звездочки. На форме остальных золота не было. Рэм указал на него.

Метнулись щупальца, проникая в крошечное помещение, где содержалась пленная команда. Взвыв от ужаса, Хельдхайм оказался в тисках, и его за ногу выволокли к стене розовой плоти, которая заполняла собой все соседнее помещение.

Рэм тем временем вытаскивал бутылку содовой из ящика со льдом, который ему в подарок принесла «Рина». С тех пор как напоминающая футбольный мяч «голова» возвела его в ранг «свидетеля», условия существенно улучшились. «Рина» приносила Рэму все, что он желал. Последней просьбой была содовая и болонская колбаса. Рэм взял бутылку и сорвал с нее пробку.

– За здоровье «свидетеля», – провозгласил он тост за самого себя.

Хельдхайм издавал нечленораздельные звуки. Рэму было понятно, чего хотел Мастер Боя, несмотря на то, что мозги ему застилала пелена галлюцинаций. Лицо Хельдхайма приобрело багровый оттенок.

– Ты лучше отпусти его, – посоветовал Рэм «футбольному мячу».

Отростки-цветы изогнулись. Щупальца расслабились и опустили Хельдхайма на пол, поставив несчастного на ноги.

– Ты кто? – выдавил он из себя.

– Какая разница, кто я, братишка. Ты был на мостике и, как пить дать, ты командир этого корабля.

Хельдхайм содрогнулся. Внезапно до него дошло, к чему все идет.

– Ему надо знать код включения двигателей Баада.

– Нет, только не это, я не имею права!

Рэм сделал еще глоток, думая о том, что уж лучше бы это было пиво.

– Слушай, если ты не скажешь, оно не станет с тобой церемониться. Поверь, оно знает, как устроить недурную пытку. Я слышал, как люди надрывались от криков минут этак десять кряду. Ты можешь себе это представить?

Адмирал разрыдался, закрыв лицо руками. Щупальце обвило его вокруг талии, сжав плотным кольцом. Хельдхайм взмолился о пощаде. Рэм помотал головой и обратился к Мастеру Боя:

– Он хочет жить.

– Мне нужны коды, – заговорил сфинктер с отвратительным слюнявым шипением.

У Хельдхайма глаза вылезли из орбит.

– Что за уродина? – в ужасе прошептал он, вопросительно глядя на Рэма.

– Оно называет себя Мастером Боя, вот и все, что я знаю. Он уже несколько раз менял обличье.

Щупальца сжались снова. С тяжелым сердцем Хельдхайм дрожащим голосом выдал тринадцатизначное число. Несколько мгновений спустя, за считанные секунды до ядерного взрыва, «Императрица Ву» включила двигатели Баада и покинула систему Векселя, прорвавшись сквозь сетку пространственных и временных линий.

Ядерные торпеды пролетели мимо, не обнаружив цели. Вместо этого модули слежения «Шаки» высчитали точное направление прыжка и сброс энергии. Через полминуты «Шаки» пустилась в погоню. Нельзя было терять ни секунды. Перед судном стояла задача догнать «Императрицу», прежде чем та совершит новый прыжок. Иначе можно было потерять направление, так как в их распоряжении останутся только данные сброса энергии, а по одному из параметров «Императрицу» им ни за что не отыскать.

Глава 43

«Императрица Ву» перепрыгнула через сорок световых лет, насквозь пронзив скопление. «Шаки» последовала за ней и спустя секунды вынырнула в системе красного карлика. Как только «Шаки» оказалась поблизости, «Ву» совершила новый прыжок. «Шаки» едва успела вычислить свои координаты. Она скороговоркой пропищала донесение в центр и бросилась вдогонку, вынырнув на этот раз в системе двойной звезды. Два юных раскаленных гиганта полыхали на расстоянии всего лишь нескольких сотен миллионов километров от нее. «Императрица» приготовилась к новому броску, послав навстречу преследователям торпеду с ядерными головками. «Шаки» обезвредила ближайшие к ней ракеты и возобновила погоню. Перед каждым новым прыжком она посылала скоростные сигналы Центральному командованию, но так как преследование все более удалялось от Скопуса, судно лишилось поддержки со стороны ИТАА.

Стоя на крошечном, переполненном людьми мостике, Луиза смотрела, как на экране возникает схема их полета через Галактику. Они стремительно удалялись от того скопления, которое так заинтересовало посетителя библиотеки, представившегося Джаадом Бенюилем. До Луизы дошло, что ее снова провели, что она вновь попалась на крючок отвлекающего маневра, и от этой мысли ей стало просто тошно. Ее противник постоянно прибегал ко всевозможным уловкам – он то провоцировал бессмысленное нападение, то выводил на ложный след. И каждый раз Луиза позволяла себя провести.

Отношение Луизы с капитаном Тоном складывались не лучшим образом. «Шаки» была скромным по размерам судном. Команда его состояла всего из шести человек, и места было мало. В его задачу входило быстрое перемещение в целях обнаружения противника. Приняв на борт два взвода 624-го соединения в полном боевом снаряжении плюс саму Чанг с ее окружением, куда входил и Дарел Хопстер, как ни в чем не бывало продолжавший снимать все подряд, корабль напоминал банку с сардинами.

У капитана Тона были свои предрассудки, а полковники из числа сухопутных крыс, имевшие наглость диктовать условия офицерам космофлота, вызывали у него ярую ненависть. Рассказов Качестера о его неприятностях из-за этой Чанг было достаточно, чтобы взбесить Тона. Не слишком обрадовало капитана появление на борту его корабля закованных в броню здоровенных морских пехотинцев, наполнивших отсеки лязганьем боевого снаряжения. И все же капитан Тон не мог не понимать ответственности момента. Сейчас было, конечно же, не до выяснения отношений между флотом и сухопутными крысами. И тем не менее эта Чанг его раздражала. Эта бабенка, безусловно, знала, чего хотела. Тону было известно, что у нее редкий послужной список, она участвовала в десятках боевых операций и все такое прочее, но ни один флотский капитан не согласится смиренно принимать распоряжения сухопутного полковника, особенно если последний держит себя, как верховный главнокомандующий.

Чанг отдавала приказы не терпящим возражения тоном, приказы, которые следовало беспрекословно исполнять. Но хуже всего было то, что Тон до сих пор не мог прийти в себя после открытия, что директива 115 вовсе не бред сумасшедшего. А теперь в довершение к прочим бедам угнали «Императрицу». Видимо, адмирал Хельдхайм либо потерял рассудок, либо пал жертвой инопланетной биоформы, которая сумела добыть коды Баада прямо из его мозга. Тон знал, что ни один флотский адмирал даже под страхом смерти не выдаст секретные коды.

Едва ступив на борт его корабля, Чанг отвела Тона в сторону и отчитала за то, что он подобрал людей в эвакуационных скафандрах. Тот факт, что ими оказались Качестер и подозреваемая номер один по делу о директиве 115 профессор Риз, не играл, по мнению Чанг, абсолютно никакой роли. В это время ее занимали только уловки неприятеля, делающего все, чтобы проникнуть в человеческую среду. Из-за недальновидности Тона они могли лишиться «Шаки» с той же легкостью, с какой потеряли «Императрицу Ву». В конце концов Чанг немного успокоилась, обстоятельно допросив Качестера и Риз.

– Спрутообразная форма! – изумилась Чанг. – Тело, заполнившее собой все внутренности корабля. Что-то подобное когда-то овладело Звездным Молотом. Оно было очень слабым, так как миллионы лет провело в спячке, отрезанное от окружающего мира.

«Императрица Ву» совершила новый прыжок, и едва они успели засечь направление, как она исчезла. Погоня продолжалась, и на этот раз на огромное расстояние, что повлекло колоссальный сброс энергии.

Вынырнули они в небольшой звездной системе. Вокруг тусклого красного карлика вращалось с десяток планет. Эта звезда лежала вдалеке от космических трасс как людей, так и лаовонов. «Императрица Ву» вышла на орбиту вокруг второй планеты – это был темный шар размером с Землю, с пятнами ледников у полюсов. Ракетных ударов не последовало.

– У нас есть информация об этой планете? – спросила Луиза капитана и запросила данные из каталога армейской разведки в компьютерах «Шаки».

– Весьма скудная. Что касается красных карликов, мы находимся вне пределов региона, нанесенного на карты ИТАА. Ближайшие отмеченные звезды это 0009-13А и 0009-677, обе расположены, по меньшей мере, на расстоянии пятисот световых лет отсюда.

– Что-нибудь еще?

– Похоже, что этот карлик подвержен изменениям. По всей системе заметны пятна запекшейся крови. Внутренние планеты как будто обуглены.

– Возможно, взорвалась новая звезда;

– И не одна.

– Значит, этот карлик может взорваться еще не раз?

– Планета, к которой мы приближаемся, имеет разреженную атмосферу, а может, и вообще никакой. Вокруг полюсов видны ледяные шапки, а все остальное – голые камни. Анализ показывает, что основным компонентом атмосферы является углекислый газ – примерно около семидесяти процентов. Двадцать девять процентов составляет азот и один процент – все остальные газы.

Неужели это и есть родная планета враждебной человечеству биоформы? Капитан отказывался верить в это.

Они неотрывно смотрели на однообразный безжизненный мир, представший их взору на экране.

– Первоначальные данные по составу атмосферы подтверждаются, хотя теперь имеются основания предполагать, что оставшийся процент целиком составляет кислород. Температуры на темной стороне довольно низки. Кое-где замерзает даже углекислый газ, – сказал капитан.

– Вот уж что может сотворить Звездный Молот с любой солнечной системой, – прошептала Чанг. – Это был родной мир нашего неприятеля. Здесь все погибло миллиард лет назад.

Когда «Шаки» приблизилась, «Императрица Ву» исчезла позади мертвой планеты, но перед этим от нее отделился модуль.

– Произведен спуск «шаттла», четыре градуса с этого расстояния.

– Мы теперь на той же орбите, что и «Ву».

– Верно, а вот и она.

Чанг не отрывала глаз от экрана. Неужели существо, управляющее «Императрицей», догадалось, что погоня продолжается? Может быть, каждый раз перед прыжком оно наблюдало вспышку их появления из пространственного колодца? А может, оно опять запутывало следы? Или и в самом деле собирается здесь приземлиться? Но почему именно здесь, в этом мертвом мире? Неужели это и впрямь их родная планета?

– Проследите траекторию «шаттла», – рявкнул Тон. – Может быть, ваши вояки все же пошевелятся, полковник?

– Не думаю, чтобы неприятель воспользовался именно этим «шаттлом». По-моему, это отвлекающий маневр. Он каждый раз идет на подобные уловки.

– Уловки?

– Да, он чертовски изобретателен. Всякий раз перед нанесением удара он уводит нас по ложному следу – иногда это бывает какая-то самоубийственная попытка – штурм или что-то в этом роде.

– Самоубийство? Так сколько же их там?

– Неприятель представляет собой белковую форму, причем весьма изменчивую. Эта форма может паразитировать на чем угодно, на любом достаточно крупном живом существе. Мы обнаружили, что эти существа способны по своему усмотрению превращать большое количество людей в необходимые ему формы.

– Но это существо на борту «Императрицы», из чего состоит оно?

– Скорее всего, в качестве строительного материала была использована человеческая биомасса. Или же оно, поглотив людей, затем отрастило щупальца. Но мы никогда не узнаем правды, если только не сумеем как-то захватить его и обезвредить.

– Но к чему тогда этот визит на безжизненную планету?

– По-видимому, это его родина. Оно вернулось домой.

– Домой, – Тон пытался прочувствовать это слово. – Они не предпринимают ракетных ударов, – добавил он. – Значит ли это, что неприятель сдался?

Луиза и Тон проследили посадку «шаттла». Он приземлился на неровную равнину, усыпанную скальными обломками. На экране им было хорошо видно, что происходит внизу. После приземления «шаттл» остался неподвижным. В нем не открылся ни единый люк.

«Шаки» пронеслась мимо на высоте двухсот миль. Тон про себя осыпал проклятьями и Чанг, и экраны, и команду, и все на свете.

Луиза ушла с мостика. Пока не появится следующий «шаттл», если таковой будет вообще, она может попить чего-нибудь с псевдокофеином, а заодно проглотить еще один квадратик анцилофена. Ей срочно надо было как-то взбодриться. От этих флотских офицеров нетрудно свихнуться.

Небольшой салон «Шаки» был до отказа набит ребятами Блейка. Они были заняты проверкой скафандров, отчего в тесном помещении раздавалось шипение и лязг. Луиза схватила стакан горячего кофе, растворимого капуччино, и забилась в дальний угол салона. Там она вытащила пакетик с таблетками. К ней пробрался Хопстер – его глаза горели каким-то странным блеском. Луиза сделала глоток капуччино, запивая таблетку. Бедняга Дарел. Он потерял целую жизнь. Они были так далеко от Векселя, что последствия теории относительности, по всей видимости, исключали его возвращение к родным. Он мог вернуться только к своим потомкам, если, конечно, этому вообще суждено произойти.

– Боюсь, что вышло совсем не то, что мы предполагали, – произнесла Луиза, как бы извиняясь за то, что похитила несчастного у семьи, потащив за собой через всю Галактику.

– По-моему, я сам подписал себе приговор. Не знаю, у меня не было времени на размышления. Да, скорее всего, я больше не увижу своих близких. Но мне тяжело об этом думать.

Чанг кивнула, удивляясь, что при этом почти не испытывает сочувствия. Может быть, ее мучила ревность к семейным людям? Или это что-то вроде комплекса? Она всегда говорила, что может обойтись без семьи, полагая, что служение ИТАА – единственная цель ее жизни. Но в глубине души Луиза понимала, как чертовски хорошо иметь семью, детей, понимала, что, скорее всего, ей не суждено испытать радость материнства. Об этом она до последнего времени отказывалась серьезно задумываться.

– Мы здесь совершенно одни, не так ли? – прервал ее размышления Хопстер.

– Именно так.

– А как же корабли космофлота?

– Вовремя им сюда не успеть. Теперь все зависит от нас, и только от нас.

– Значит, одно это крошечное суденышко против «Императрицы Ву»?

– Да, нам остается лишь уповать на мастерство капитана Тона.

– Кажется, мы оказались не на высоте. Этим существам удавалось обставлять нас на протяжении всего преследования, – в голосе Хопстера звучал неподдельный гнев. Чанг вздохнула. Как ни прискорбно, но в его словах была изрядная доля истины.

– Нам нужно обнаружить неприятеля и положить конец его планам, какими бы они ни были. Что же касается шансов на победу, прогнозы давать рано. Враг умен, изобретателен и для нас почти непредсказуем!

Признание Луизой собственной слабости, как ни странно, успокоило Хопстера.

– А что ему здесь надо?

– Неизвестно, абсолютно неизвестно. Может быть, тут у них спрятано супероружие. А может, это существо просто хочет оставить бутылку с запиской для мамы. Нам остается только гадать,

– Для мамы? Разве у них есть родители?

Луиза засмеялась:

– Не знаю, Хопстер. Да и откуда мне знать?

Сигнал с мостика прервал их отдых. Луиза догадывалась, о чем пойдет речь. Какое-то время назад от «Императрицы» отделился «шаттл» и приземлился на поверхности планеты. Возле него были замечены следы человеческих ног, обутых в космические ботинки.

– Вы были правы, теперь это, по всей видимости, настоящая попытка высадки на планету, – сказал Луизе Тон, когда она появилась на мостике.

– Они опустились довольно давно, «шаттл» был выпущен еще до того, как мы достигли системы.

– А где же тогда монстр? – спросил Тон.

– Спрутоообразная форма, очевидно, остается на борту «Императрицы», ожидая, пока мы не выдадим своего присутствия.

– Вы думаете, чудовище знает, что мы преследуем его?

– По-моему, да.

– Судя по всему, это весьма самоуверенное создание.

Чанг кивнула:

– Инициатива в его руках, и оно знает, чего хочет. А у нас сплошные домыслы. – Она отвернулась, подзывая к себе Повет и сигналя через переговорное устройство Блейку.

– Блейк слушает.

– Капитан, можем мы немедленно высадить десант?

– Мои люди в полной боевой готовности, полковник.

– Тогда, вперед!

Глава 44

Хотя Рэм Кервилиг смутно понимал, что вокруг него происходят события исключительной важности, способность трезво оценить ситуацию была им временно утрачена. В обстановке всеобщего переполоха он проглотил слишком много желтых треугольничков. Когда адмирал Хельдхайм осмелился задать ему несколько вопросов, Рэм долгое время не мог сообразить, чего от него хотят. А затем в голову полезли всякие глупости и он принялся хихикать.

Злость Хельдхайма через несколько минут прошла – он решил, что парень, находящийся перед ним, слегка того. Как, впрочем, и все вокруг. Хельдхайм не мог взять себе в толк, что, собственно, происходит.

Но Рэму кое-что было ясно, какой оборот ни примут события, прежней жизни на Векселе ему не видать. Все, кого он знал, к тому времени отойдут в мир иной, даже если ему суждено будет вернуться обратно.

Тем временем события развивались с головокружительной быстротой. Гигантское розовое тело, занимавшее половину капитанского мостика «Императрицы», отрастило новый внушительных размеров орган около семи футов в длину, напоминающий фаллос. Прямо из стены плоти высотой в девять футов вылезла эта шишка и принялась растягиваться, как огромный арбуз, беспрестанно пульсируя и раскачиваясь.

Рэм с изумлением наблюдал, как за считанные секунды этот отросток превзошел рост человека. Внутри него продолжались толчки. Казалось, наружу рвется какая-то неведомая новая жизнь. Некоторое время спустя отросток начал сжиматься и уплотняться, а его розовая поверхность потемнела, став сначала бордовой, а затем почти черной. Пульсация стихла, а затем прекратилась вообще. Наконец форма с треском раскололась, и оттуда наружу показалось нечто. Взгляд Рэма был прикован к существу, что появилось на свет из бывшего пузыря. Это было совершенно невиданное создание. Оно было двуногим, но без головы и рук. Из плеч у него вырастали щупальца, гладкие и напоминавшие плети. Щупальца были разной толщины и длины, одни походили на стволы, другие скорее на веточки или даже папоротник. Кожа существа была темно-бордовой, с серыми полосками. Этот рисунок Рэм уже знал. Вместо головы была лишь шишка, слегка возвышавшаяся над плечами. Из нее вырастали два букета «цветов». Рэм захихикал, взглянув на пах существа. Половых органов у него не было и в помине.

Внезапно на груди «новорожденного» надулись зеленые полипы, и воздух наполнил странный сладко-солоноватый запах. Потом в теле существа открылся сфинктер, и шипя и брызгая слюной к Рэму обратился потусторонний, но уже хорошо знакомый ему голос. В это же самое время напоминающая футбольный мяч «голова» снова оказалась втянутой в розовую массу главного тела монстра.

Во рту у Рэма пересохло. Хотя он давно оставил всякие попытки осмыслить происходящее, эти новые жуткие превращения совершенно выбили его из колеи. Ему почему-то казалось, что розовый колосс, заполнивший собой весь корабль, и есть конечная форма.

– Мы собираемся покинуть корабль и высадиться на поверхность планеты, – медленно произнесло существо, делая между слогами долгие паузы.

Рэм глядел на него в изумлении, не находя слов для ответа.

– А где мы? – произнес он наконец и снова хихикнул, задумавшись о нелепости таких понятий: как «где», «мы» и бытия вообще.

– Это предначертано судьбой, – ответило существо. – Ты будешь свидетелем. Это родная планета.

– Понятно, – отозвался Рэм. Это было безрадостное место, и то, что произошло с Рэмом прежде, могло показаться детской игрой по сравнению с тем, что ждало их впереди.

Во время этих метаморфоз Хельдхайм сидел, дрожа от страха, в дальнем углу. Он увидел, как розовая стена напряглась, щупальца зашевелились. Органы-цветы покачнулись, один обернулся. До Рэма вдруг дошло, что это органы зрения.

– А что с ним? – произнес он, указывая на адмирала. Глаза-цветы снова слегка покачнулись.

– Вы оба последуете за мной и будете свидетелями. Вам нужны скафандры.

– Конечно же, скафандры! В каком же еще костюме можно выступать в роли свидетеля!

– Пошевеливайтесь! – резко произнесла «Рина», или то, что походило на Рину.

Когда они проходили мимо, Рэм заметил, что лицо и тело «Рины» являли собой картину крайнего изнеможения. Всего за несколько дней она из соблазнительной красавицы превратилась в уродливую старуху. Однако тело ее функционировало по-прежнему и, наверное, протянет еще какое-то время. Затем возникнет необходимость в церемониальной трапезе, и будет найдена новая форма-носитель. На этот раз туго придется ему, Рэму, либо адмиралу.

Корабль был целехонек, он просто освободился от излишка людей. Кое-где валялась перевернутая и разбитая мебель. Вокруг царили тишина и покой. В стыковочном отсеке Рэм и Хельдхайм нашли шкаф со скафандрами, в которые и облачились. Существо, отпочковавшееся от пузыря, и «Рина» тоже надели скафандры.

Они перешли на борт отделяемого аппарата, который уже находился в режиме ожидания. Вскоре «шаттл» отделился от корабля и пошел на посадку. Так как иллюминаторов не было, а экраны видеоробота были отключены, Рэм и Хельдхайм могли только гадать, куда они спускаются.

Внезапно «шаттл» содрогнулся, по-видимому, нырнув в верхние слои атмосферы. Рэма это ужасно напугало, и он непрестанно думал о том, что сгорит до последнего атома, случись какая-нибудь авария.

– Прекрасно, атмосфера здесь есть, но в ней вряд ли можно дышать. Иначе зачем бы нам понадобились скафандры? – прокомментировал Хельдхайм.

Эти слова заставили Рэма задуматься о вероятности смерти в глубинах чужой, удушающей атмосферы. Мысль эта была вовсе не из приятных.

Затем их спуск стал плавным, и они продолжили снижение, пока с грохотом не коснулись земли и не запрыгали по гладкой равнине, раскинувшейся на многие мили вокруг. По сильной гравитации они догадались, что приземлились на довольно крупной планете. Это не был астероид размером с арбуз, но, с другой стороны, вряд ли могло сойти за место обитания людей, привыкших тщательно подсчитывать расходы на обустройство жизни.

Перед выходом в шлюз «Рина» вручила своим спутникам два тяжелых инструмента – портативную буровую установку и отбойный молоток.

Из отсека с шипением вышел воздух, и команда шагнула в открытый мир, навстречу ветру, гнавшему через темную пустынную равнину тучи мелкой пыли. Свет был тусклым. Высоко над головой висело крошечное красное солнце. Пыль носилась вокруг, совершая свое вечное, разрушительное дело. Дальше чем на тридцать метров разглядеть что-либо было невозможно. Мастер Боя, однако, знал, куда идти, и двинулся вперед быстрым, уверенным шагом. Какое-то мгновение Хельдхайму казалось, что он может спастись бегством, – он был готов броситься куда угодно, лишь бы оказаться подальше от этих кошмарных существ.

Рэм увидел лицо Хельдхайма и прочел его мысли. Схватив адмирала за руку, он прижал своей шлем к его голове:

– Вы меня слышите? – прокричал он.

– Слышу, – ответил адмирал. – И не надо орать!

– Вы не сможете убежать, они слишком проворны. Поверьте мне, я видел, на что они способны. Они догонят вас и убьют.

Хельдхайму пришлось расстаться со своей безумной затеей.

Равнина была каменистой, и хотя было холодно, холод этот не шел ни в какое сравнение с холодом обратной стороны планеты. Гравитация была значительной. Они медленно побрели вперед, по щиколотку утопая в пыли. Молоток в огромном стальном футляре вскоре превратился в неподъемную ношу, и Рэм отстал от группы. «Рина» стала подгонять его, и Рэм, обливаясь потом, вынужден был ускорить шаг.

Собственно говоря, равнина была плоской вершиной гигантского хребта или горы. Было невозможно определить, на каком расстоянии от ее подножия они находятся. Со всех сторон виднелись горы. Равнина уходила вдаль до самого горизонта, но позади был громадный разлом и складчатая линия, перерезавшие хребет пополам, приподняв одну его сторону футов на пятьдесят над другой. Во взвешенной пыли слабо поблескивали огни «шаттла». На фоне гор он напоминал какое-то насекомое.

Впереди на равнине показался еще один разлом. Там образовалась впадина – как будто от скалы оторвали огромный кусок, который скатился вниз по склону. Кроме того, там были пещеры, множество пещер, которые на фоне скал казались темными пятнами. На самом же деле поверхность этих скал была пористой, с бесчисленными отверстиями наподобие губки. Команда перебралась через острые уступы и достигла ряда крупных отверстий, каждое пяти-шести футов в диаметре.

Осмотрев несколько пещер, Мастер Боя наконец нашел ту, что искал, и загнал Рэма и Хельдхайма внутрь. На скафандрах автоматически зажглись огни, осветив гладкую внутреннюю поверхность пещеры, – она тянулась, изгибаясь, куда-то глубоко внутрь – можно сказать, в неизвестность. Хельдхайм прижал свой шлем к голове Рэма:

– Это не естественная формация, – произнес он. – Стены подозрительно гладкие.

Рэм пожал плечами – для него это было очередное невиданное зрелище. К сожалению, действие желтых треугольничков постепенно кончалось, и Рэм никак не мог, будучи в скафандре, принять новую порцию. В желудке у него возникло ощущение пустоты. У него заболела голова, и снова нахлынул страх, неотступный страх смерти, от которого не было спасения. Рэм в который раз оказался во власти кошмара, будто впившегося в него цепкими когтями.

После нескольких минут неуклонного продвижения вперед туннель стал наклонным. Он несколько раз загибался наподобие спирали. Наконец открылся вход в просторное помещение, изрытое выдолбленными в полу ямами глубиной в несколько футов. Они прошли между этими ямами и вошли в небольшую полость, пронизанную сложными структурами, явно имевшими органическое происхождение. Как будто это был скелет давно умершего гигантского ископаемого. Может быть, таковым он и являлся.

Внезапно они наткнулись на препятствие. Земля была здесь сморщена складками. Вот тут и понадобились отбойный молоток и буровая установка. «Рина» ухватилась за пневматический молоток и поднесла его к поверхности складок. Скальные осколки полетели в разные стороны, однако в разреженном холодном воздухе звук был слабым. Обломки породы Рэм и «Рина» отбрасывали назад, где уже выросли небольшие кучки. Вскоре молоток пробил проход глубиной с несколько футов, но впереди по-прежнему не было ничего, кроме неприступной скалы.

Тогда темно-розовое и не имевшее головы существо взяло в руки бур. По догадкам Рэма, оно управляло им при помощи сжатых вместе внутри скафандра щупалец. Однако рукавицы скафандра двигались вполне естественно. Может быть, для этого случая чудовище отрастило некое подобие рук. Теперь уже оба создания принялись расширять проход. Наконец они остановились. Из дыры вылетело облако пыли, и Рэм с Хельдхаймом попятились назад. Однако их немедленно втянули в отверстие и протолкнули внутрь узкого лаза, проделанного в скале. Затем они снова оказались в туннеле, который был продолжением прежнего.

Вскоре туннель вывел их в огромный зал, в центре которого зияла круглая яма, будто провалившаяся вглубь, в кромешную тьму преисподней. Размером яма была с футбольное поле.

Хельдхайм, встав на краю пропасти, посветил вниз фонариком, прикрепленным к запястью. При его свете им удалось разглядеть, что стена обрывалась вниз и вглубь на добрую милю. Вокруг ямы шла галерея, по которой они медленно стали спускаться вниз.

– Что за адское местечко? – произнес Хельдхайм, нагнувшись к шлему Рэма.

– Откуда мне знать? – отозвался Рэм. – Вот если бы тут были лифты! А то мои ноги уже отказываются слушаться.

Они побрели дальше по нисходящей спирали, постепенно погружаясь в кромешную тьму, пока не достигли гигантского лабиринта с громадными залами, некоторые из которых были наполнены какими-то уродливыми формами, напоминавшими скелеты огромных насекомых.

Рэм, конечно же, не имел ни малейшего понятия, какие чувства обуревали Мастером Боя по мере того, как он продвигался вперед. Скорбь, великую скорбь – вот, что чувствовал Мастер Боя в эти минуты. Его взору предстал ужасающий упадок всего того, что когда-то составляло громкую славу империи. Значит, все-таки восторжествовал батрахийский враг. Как и опасался в свое время Мастер Боя, супероружие положило конец всему. Низвергнутыми оказались даже сами Боги, а их храмы пришли в запустение. Теперь для Мастера Боя существовал лишь один ответ, и он точно знал его, но разве это могло хоть на йоту изменить его планы? Конец всего на свете должен быть засвидетельствован и войти в историю. Эта роль возлагалась на двух представителей человеческой расы.

Глава 45

Не было ничего удивительного в том, что Луиза в переполненной до отказа жилой зоне наткнулась на Качестера.

Капитан выглядел неважно в своем спасательном скафандре и откинутым назад шлемом. Презрительный взгляд Луизы вывел Качестера из себя. Его самообладания как не бывало.

– Если бы мы пронюхали об этой чертовой твари в самом начале, то вряд ли оказались в таком дурацком положении, – произнес он с неожиданной горячностью.

Луиза надулась было, но затем пожала плечами:

– К сожалению, это горькая правда. Мы наделали кучу ошибок, а вот эта распроклятая тварь – ни одной.

– Если бы все эти сухопутные крысы были порасторопнее и не сидели сложа руки во время чрезвычайного положения, тратя энергию на то, чтобы ставить подножки флотским офицерам, может, тогда бы мы не наделали такой чертовой уймы ошибок, – вскричал Качестер.

– Капитан, – прорычала Луиза, – неужели вы ничего не поняли? Я вовсе не пыталась ставить подножки флотским офицерам, не имела ничего и против вас лично, я видела свою роль в том, чтобы в корне изменить отношения между Векселем и ИТАА. И эти отношения должны измениться, независимо от того, как сложится обстановка после всего случившегося.

– Я знаю, на какие уловки вы способны, Тон рассказал мне. Вы натравили Центральное командование на Хельдхайма!

– Я полагаю, что у Хельдхайма сейчас другие проблемы, – произнесла Луиза сквозь стиснутые зубы. Но почему этому человеку так легко удается вывести ее из себя?

Качестер побледнел. Значит, Хельдхайм попал в лапы к твари. Интересно, в какое чудовище он превратился? И найдут ли они его, если им суждено пережить эту кошмарную ситуацию? Преследование «Императрицы Ву» было равносильно самоубийству, особенно для такого мелкого суденышка, как «Шаки». Качестер не питал никаких иллюзий по поводу возможного финала этого конфликта. Хельдхайм выдал коды Баада. И пусковых кнопок ракет. Сомнений не оставалось – адмирал захвачен враждебной биоформой, иначе бы он тоже сумел спастись в эвакуационном скафандре. У капитана перед глазами до сих пор стояли эти гигантские щупальца, летящие в стремительном броске в гущу людей, хватая их и унося в неизвестность.

Чанг оставила ненужный разговор и поторопилась вниз к «шаттлам». На борту «Шаки» было три крошечных спускаемых аппарата, припаркованных в узком стыковочном отсеке, который располагался под жилой зоной. Собственно говоря, они более походили на спасательные шлюпки и поэтому имели слишком малый запас топлива, чтобы вернуться назад на борт корабля с поверхности планеты. Им суждено было оставаться внизу, пока какое-нибудь крупное судно не подоспеет на помощь «Шаки» и не сбросит им «шаттл» с достаточной подъемной силой для возвращения на орбиту.

Луиза протиснулась в первый «шаттл». Повет была уже там. У них были автоматы «шлезингер», взрывпакеты и две установки по очистке выдыхаемого воздуха, чтобы обеспечить себе практически бесконечный запас кислорода для работы в скафандрах. На втором «шаттле» должны был спуститься Хопстер и младшие лейтенанты Диаз и Оршем. Лейтенанты представляли на борту «Шаки» службу безопасности и добровольно вызвались сопровождать Чанг при высадке на планету. У них было личное оружие и полевые переговорные устройства. Будет ли от них польза или же они превратятся в обузу, сказать сейчас было трудно, но Луиза испытывала некоторое облегчение от того, что после приземления в их распоряжении будет еще пара стволов. Не о таком сражении она, конечно, мечтала, но все же… Луиза постоянно убеждала себя, что тварей можно остановить, другое дело, что сделать это будет чертовски трудно.

Не успели они подать сигнал о спуске отделяемых аппаратов, как на «Шаки» раздался истошный вой сирен. Корабль сильно тряхнуло. «Императрица Ву» внезапно совершила довольно опасный маневр, перепрыгнув с одной стороны планеты на другую. Теперь она виднелась над горизонтом позади «Шаки».

На этот раз расстояние между кораблями было незначительным. Лазеры «Императрицы» врезались в баадовские модули «Шаки». Капитан Тон попытался перевести корабль в аварийный режим, но ему не хватило считанных секунд. Один из модулей был серьезно поврежден, и двигатели Баада оказались выведенными из строя.

– Всем покинуть корабль! – разнеслось по системе оповещения. Люди устремились в отсек, где хранились отделяемые аппараты. Чанг заметила, что Качестер был в числе первых.

– Сколько человек мы можем принять? – спросила она, открывая люк.

– По-моему, человека три.

– Остается только надеяться, что нам хватит топлива, чтобы не разбиться в лепешку при посадке, имея трех лишних пассажиров на борту, – произнесла Луиза.

Затем раздался глухой звук, и через стыковочный отсек пробежала ударная волна.

– По-видимому, оторвало один из модулей, – заметила Повет в привычной для нее спокойной манере.

Над оставшейся частью жилой зоны со стальным лязгом захлопнулись временные воздухонепроницаемые перегородки. Пол стыковочного отсека раздирало в щепки. Чанг схватила первого попавшегося мужчину в белой форме и без скафандра и с силой затолкнула его в «шаттл». Другой мужчина сам ринулся вперед и нырнул в спускаемый аппарат. Времени на посадку третьего не оставалось. Луиза захлопнула люк, и «шаттл» пошел на снижение.

Они успели как раз вовремя. Вся жилая зона «Шаки» внезапно озарилась от зеленой вспышки главного лазера «Императрицы Ву». В мгновение ока от «Шаки» не осталось и следа, лазер испепелил ее вместе с капитаном Тоном и теми, кто еще оставался на мостике.

Спускаемые аппараты посыпались вниз, как горошины из стручка. Первый и второй имели на борту по четыре человека, в третьем было шестеро пассажиров, включая близкого к помешательству капитана Качестера.

На борту второго «шаттла» находилась и Каролина Риз, которая за это время успела овладеть искусством выживания. Когда она увидела, что Качестер надел спасательный костюм, она немедленно поспешила на склад скафандров в стыковочном отсеке, облачилась в костюм, проверила его герметичность и дыхательное устройство. Она не сомневалась, что Качестеру известно нечто важное, причем напрямую связанное с «Императрицей Ву». Когда прозвучала сирена, Каролина опередила всех остальных, устроившись у входа в отсек спускаемых аппаратов. И теперь она, сжавшись в комок, возносила мольбы всемогущему Богу ее предков, чтобы тот милостиво позволил им спуститься вниз целыми и невредимыми.

Над темным миром, расстилавшимся внизу, внезапно возник огромный сияющий полумесяц. Поблескивали высокие ледяные облака. Зрелище напоминало гигантскую саблю, карающий клинок Богов, словно занесенный над беглецами для того, чтобы разрубить нити их судеб.

Глава 46

Спуск «шаттлов» был стремительным, и приземление прошло жестко. В течение всего этого времени Луиза находилась в постоянном ожидании удара смертоносного лазера с борта «Императрицы», но его так и не последовало. Может быть, их было трудно различить среди обломков «Шаки», которая рухнула вниз в разряженную атмосферу, полыхая и разваливаясь на куски? Возможно, неприятель хотел, чтобы они приземлились, замыслив что-то. Или, наоборот, ему не было до беглецов никакого дела. Кто знает?

Луизе хотелось приземлиться как можно ближе к тому месту, где опустился «шаттл» с «Императрицы Ву». К счастью, он был отлично виден со спускаемых аппаратов, когда они пролетали над поверхностью планеты. Луизе даже удалось настроить устойчивое видеоизображение «шаттла» – он лежал на плоской вершине гигантского хребта, которых в этой части планеты было немало. После этого спускаемый аппарат Луизы, кружа над «шаттлом», пошел на посадку. Два других отделяемых аппарата «Шаки» последовали за ним и спустя некоторое время приземлились неподалеку.

Теперь они находились на вершине длинного, складчатого образования, возвышавшегося над остальной местностью. Гребень его извивался наподобие гигантской змеи, отчего Луизе почему-то вспомнились древние курганные захоронения в Огайо, сохранившиеся в Северной Америке с незапамятных времен.

Примерно в десяти километрах от этого хребта тянулись другие, за которыми виднелись еще и еще, насколько хватало взгляда, но все они уступали этому по внушительности и размерам. Иногда, когда оседала пыль, на мгновение открывалась величественная панорама неизвестной планеты. Отвесные склоны вздымались вверх на тысячи метров над темной, едва различимой долиной. Бока этого гигантского гребня прорезали зубчатые разломы и каньоны, уходившие в глубину на целую милю. Однако сама верхушка гребня была ровной и довольно гладкой, поэтому приземление прошло относительно легко.

Луиза поднялась, ощутив не себе силу гравитации, и при помощи командного кода вскрыла пломбы на аварийном воздушном шлюзе. Компьютерная система «шаттла» принялась извиняться за жесткую посадку, но Луиза, протянув руку, отключила выход аудиосигнала.

– Пора на выход, – произнесла она. В глубине души она сомневалась, сумеет ли капитан Блейк справиться с новыми трудностями. Блейк, решила Луиза, как за ним водится, двинется напролом. Его неизменная тактика – ошеломить врага, застать врасплох, сломить на месте всей мощью неожиданной атаки.

– Все готово, полковник! – Повет уже пристегнула к бедру свой «шлезингер», а плоскую коробку со взрывпакетом перекинула через плечо. Вся ее грудь была увешена патронами для винтовки. Двое мужчин, не имевших скафандров, глядели на них в изумлении.

– Зачем вы выходите наружу? – спросил один из них.

– Дела не ждут, – отозвалась Луиза с деланной беспечностью.

– То есть вы идете наружу, чтобы сражаться, я правильно понял? Вы, две женщины?

– Я давно уже заметил, что у сухопутных войск с мозгами не все в порядке, – заметил второй.

Услышав это, Луиза со злостью обернулась к ним:

– Заткнитесь, мистер. Уж мы-то не сухопутные, мы из 624-го соединения космофлота, и ваши паршивые задницы, замечу, сейчас в наших руках. Не волнуйтесь, мы не перетрудимся.

Оба мужчины двинулись было к Луизе, но едва она сама сделала шаг в их сторону, тотчас ретировались. Чанг фыркнула – как глупо. А Джин Повет уже открывала небольшой аварийный шлюз, с помощью которого они смогут поддерживать атмосферу внутри «шаттла».

Оставив своих спутников на борту, обе женщины вылезли навстречу ледяному ветру. На суше они зажгли сигнальные прожекторы, подавая знак на посадку остальным «шаттлам», и подождали, пока те не приземлились.

Третий «шаттл» приземлился жестко и без торможения. Сломав шасси, он соскользнул, прокатившись по гладкой поверхности, в складчатый разлом. Чанг и Повет, бросив все, побежали к нему через все плато.

Жилой отсек «шаттла» разнесло на куски, передняя его часть была смята в гармошку. В живых осталось двое – капитан Качестер и бортинженер Пентофски.

Луиза мрачно покачала головой. Казалось, Качестер был из тех неистребимых землян, которых, как тараканов или крыс, не берет никакая отрава.

– Если ваши передатчики в исправности, будьте добры, ответьте, с вами все в порядке?

– Со мной, да, – отозвался бортинженер испуганным голосом.

Качестер съязвил:

– Ну, полковник, по-моему, мы должны поблагодарить вас за проявленную заботу, но, право, в данной ситуации давайте обходиться без церемоний. Я жив, и этим все сказано.

– А что с остальными?

– Погибли.

Однако для Луизы было подозрительной роскошью терять время. Она обернулась ко второму «шаттлу», лежавшему в отдалении. С каждой минутой пыль становилась все гуще. Ветерок крепчал, грозя превратиться в настоящую бурю.

Из второго «шаттла» показались четыре фигуры в скафандрах: двое сотрудников службы безопасности с «Шаки», затем Дарел Хопстер с какой-то женщиной. С несказанным удивлением Луиза Чанг обнаружила, что перед ней не кто иная, как Каролина Риз.

– Ну-ну, как мило с вашей стороны спуститься вниз, чтобы принять участие в заключительной церемонии, – заметила с иронией Луиза.

С Каролиной за это время произошла разительная метаморфоза. Она почти разучилась жаловаться на жизнь. Постоянные лишения и соприкосновение со смертью закалили ее характер, что было удивительно даже для нее самой.

– Да, уж, никак нельзя пропустить конец этого действия, – печально усмехнулась она. – Мне кажется, я просто обязана досмотреть все представление до конца, Может быть, это судьба.

– Пожалуй, это судьба, – отозвалась Луиза. – Последнее время я только и думаю о ней. В этом есть что-то такое, о чем я по-настоящему никогда не задумывалась раньше.

Чанг проверила каналы связи с каждым из членов группы.

– Ладно, ребята, давайте в путь, иначе зачем мы здесь? Вон там, позади «шаттла» «Императрицы», видны какие-то пещеры. Следы ведут именно туда.

– Ну уж нет! На меня можете не рассчитывать, – запаниковал Качестер. – Ни за какие коврижки я не полезу в эту нору, чтобы повстречаться там нос к носу с монстром. Уж я-то их видел! Это верная смерть.

Луиза секунду молчала, а затем произнесла:

– Хорошо, капитан Качестер с нами не пойдет. Он будет просиживать штаны здесь, чтобы его космическая задница осталась в целости и сохранности.

Луиза окинула взглядом остальных. Младшие лейтенанты флота имели жалкий вид, однако они не хотели осрамиться и избегали смотреть Качестеру в глаза.

– Одумайтесь! – не выдержал капитан. – Это же безумие! Разве вы сможете вот так, в одиночку, спуститься вниз и прикончить чудовище! Скоро сюда подоспеют части космофлота! Они подберут нас и двинутся на этого монстра во всеоружии! Ну разве можно в такой ситуации полагаться на наши скудные силы?

Младшие офицеры флота топтались на месте, по-прежнему не глядя ему в глаза.

– Итак, – продолжила Луиза, – мы сейчас находимся на поверхности мертвой планеты где-то на задворках Вселенной. Мы отправили свои координаты по линии глубокой связи, поэтому помощь уже в пути, но на таких расстояниях, согласно теории относительности, минуты могут превратиться в недели, и Бог знает, сколько мы еще пробудем здесь в полном одиночестве'. Мы не имеем права полагаться на случайность, и у нас нет той боевой мощи, какой бы нам хотелось.

– Боевой мощи? Неужели нам еще есть на что надеяться? – поинтересовался Хопстер. – Я имею в виду не этого монстра – сможем ли мы просто-напросто выжить? Сколько мы протянем еще с нашими запасами воздуха?

– В аварийных контейнерах трех кораблей достаточно пищи и воды, чтобы продержаться еще пару месяцев, а может быть, даже три или четыре, если расходовать экономно. А очистительные установки в скафандрах могут бесперебойно работать долгие годы. И наши «шаттлы» также смогут еще долго очищать воздух. Поэтому все в наших руках. Остается только одно – расправиться с монстром.

– Может быть, проще попробовать ужиться с ним? – в отчаянии произнес Качестер. – Оставим эту чертову тварь в покое – глядишь, и она нас не тронет!

Луизе стало тошно.

– Но для этого, капитан, нам надо выяснить, какого черта она замышляет, и если надо, помешать ей. Если бы дело было только в наших жизнях! Речь идет о судьбе всего человечества.

Молодые офицеры видели материалы, рассказывающие об излюбленных методах паразитизма инопланетного существа. Они напряглись – сколь многое зависело от исхода операции, в том числе и честь самого флота. У бортинженера Пентофски от такой близости к инопланетному ужасу подгибались ноги. Ему становилось дурно от одной только мысли, что он должен спуститься под землю, преследуя загадочное чудовище. Но ему также не хотелось попасть в число трусов, и он остался стоять рядом с молоденькими офицерами из службы безопасности. Хопстер промолчал, но остался на месте. Он понимал, что прежней жизни ему больше не видать – все былое кануло безвозвратно. Теперь же его жизнь зависела от того, как они будут действовать. Сам он видел свой долг в том, чтобы снимать все происходящее на пленку, причем чем дольше, тем лучше. Осознание собственной значимости переполняло Хопстера, помогая не думать о безвозвратно потерянной семье.

– А что делать с большим кораблем? – поинтересовалась Каролина Риз.

– Здесь мы бессильны, – отозвалась Чанг. – Он вне нашего контроля. Если он останется на орбите, корабли флота смогут его уничтожить, как только появятся здесь. Если же он покинет орбиту, то погоню придется продолжить и вести до тех пор, пока судно не будет настигнуто и уничтожено.

– Что же у них на уме? – не могла успокоиться Риз. «Откуда мне знать, – подумала Луиза. Она была готова разрыдаться. – Я же солдат, а не ученый». Сквозь стекло скафандра она заметила пристальный взгляд Джин Повет.

– Это все-таки чья-то родная планета. Может, профессор, это вы мне подскажете?

Риз что-то недовольно буркнула и отвернулась.

Вскоре группа отправилась в путь, оставив капитана Качестера в одиночестве. Дойдя до «шаттла» «Императрицы Ву», они проверили запасы питания и воздуха. Там было полно всего необходимого, а самое главное, у него хватало топлива, чтобы вернуться назад на орбиту.

– Слава Богу, хоть в этом повезло, – сказала Луиза Джин. – С дополнительным запасом воды и пищи мы сможем протянуть около полугода.

– Может быть, это говорит о том, что чудовище не собирается задерживаться здесь слишком долго?

– Пожалуй, так. Видимо, собирается перебраться куда-то. Мы должны во что бы то ни стало воспрепятствовать этому.

– Вот что я вам скажу, полковник: надо поддать ему жару.

– Джин, а ты участвовала когда-нибудь в боевой операции?

– Нет, полковник.

– Знаешь, не так уж страшен черт, как его малюют. Не успеешь и глазом моргнуть, как все уже кончено, а ты еще даже не успела по-настоящему испугаться.

– Да, – усмехнулась Повет, – прямо как визит к зубному врачу!

Луиза покачала головой. Явно Джин Повет не нуждалась в особом подбадривании. Это был, пожалуй, самый спокойный, уравновешенный человек из тех, кого когда-либо встречала Луиза. Наверно, для Джин Повет и ей подобных служак это была заурядная операция. Но Луизе было трудно отнести эту операцию к числу заурядных. Она хорошо понимала – речь шла и жизни и смерти, причем жизни и смерти всего человечества. Жизнь целой Галактики оказалась на волоске, и исход мог решить сущий пустяк: кто кого – они или чудовище. Все же ответственность сейчас целиком ложилась на ее, Луизы, плечи.

Они вышли к пещерам, обозначенным при обработке отснятых ими материалов. Следы возле них сбивали с толку. Они отпечатались у входов во все пещеры. Но после тщательного их изучения Чанг остановилась на пещере, в которую вошли, по крайней мере, трое из тех, кого они преследовали.

Стены в пещере были гладкими. На полу скопились груды обломков, по потолку бежали многочисленные трещины. Туннель, по которому они пошли, через какое-то расстояние стал закручиваться штопором. Сомнений не было – и туннели, и пещеры являлись творением разумных существ.

Внезапно Луиза и ее спутники вышли в просторное помещение, которое было изрыто ямами глубиной в несколько футов. Помещение переходило в еще одну пещеру, наполненную структурами, которые напоминали скелеты каких-то давно вымерших гигантских чудовищ. Затем снова проход сузился, и путь им преградила стена сплошной скальной породы. Здесь проходила линия складчатости, поэтому основание гребня в этом месте оказалось сдвинутым на несколько метров. Однако в центре преграды обнаружилась дыра, а вокруг нее пол был усыпан кучами мелких и крупных обломков. Дыра имела около полутора метров в диаметре, и в нее без труда мог протиснуться человек в скафандре. Этот лаз был результатом чьих-то усилий, причем совсем недавних.

– Вперед! Кажется, уже теплее! – произнесла Луиза. Она юркнула внутрь и… оказалась в продолжении туннеля. Туннель, однако, вскоре перешел в просторный «зал», в центре которого виднелась бездонная пропасть, до краев наполненная чернильной тьмой.

– Надо выключить освещение. Оставьте лишь контрольные лампочки на правой ладони. У меня будут гореть огни на щиколотках, чтобы вам был виден край. Я не хочу, чтобы нас заметили.

Далеко внизу, будто крошечные светлячки, виднелись слабые огоньки – подсветка скафандров. Они двигались, спускаясь вниз по спиральной галерее, которая опоясывала эту бездонную пропасть. Огоньки то загорались, то гасли, когда идущие впереди существа заворачивали на новый виток спирали.

– Вон они! – воскликнула Повет, протягивая Луизе бинокль. Даже при полном увеличении удалось разглядеть лишь четыре неясные фигуры в скафандрах, которые мелькали в овальных проемах галереи.

– Замечательно, друзья мои! Отойдите от края, включите огни на щиколотках и вперед!

Хопстер на мгновение замялся:

– Полагаешь, это лучший способ развития событий?

– Единственный, которым мы на данный момент располагаем. Если, конечно, не считать, что нам следовало составить компанию Качестеру.

– Нет, только не это. Лучше идти вперед!

Глава 47

Сквозь залы окаменевшего прошлого они медленно продвигались вперед, углубившись в обиталище Высочайших из Высших.

Это был родник, генетический источник, из которого брали свое начало все формы и все свершения империи богов Аксона-Нейрона. Именно здесь нежились эти боги во всем своем великолепии и всемогуществе, огражденные от тревог и забот внешнего мира.

Но теперь Мастеру Боя открылся конец всего на свете. Они шагали по священному полу Свода славы, но слава уже давно покинула это место. Кроме бередящих душу воспоминаний давно прошедших дней, здесь не было ничего, только прах и мусор. Громадная складка отрезала один конец зала, отчего пять этажей апостольских палат рухнули вниз. В глубоких впадинах и пиршественных бассейнах, где когда-то кипели целебнейшие горячие грязи и происходили изысканнейшие из трапез, теперь осел толстый слой пыли, и лишь в одной из ванн виднелся мумифицированный трупик Многорукого. Он застыл на месте там, где пал миллиард лет назад.

Свод будто парил в толще скального рифа, ему не были страшны даже тектонические процессы, так как великие рифы сооружались с таким расчетом, чтобы бесстрашно покачиваться на гребнях тектонических волн, которые то и дело прокатывались сквозь толщу планеты. Вот почему мертвое существо пережило время. Рэму и Хельдхайму мумия напомнила сургучную печать, которая сморщилась и растрескалась на солнце.

Мастер Боя трепетно прикоснулся к мертвому существу, перевернул его, чтобы тщательно рассмотреть его обратную сторону. Возвышенный Многорукий Слуга Высочайших из Высших! В душе Мастера Боя разыгралась целая буря эмоций.

– Так будьте же свидетелями! – обратился он к людям. – Это был слуга Высочайших!

Они миновали ванны славы, глубокие ямы, напоминавшие пустые бассейны, на дне которых скопилась пыль.

– Свидетельствуйте! – снова обратился Мастер Боя к людям. – Когда-то это было лежбищем Высших Форм, которые были недосягаемы для остальных!

До Рэма наконец кое-что дошло. Этому чудовищу, которое называло себя Мастером Боя, не были чужды религиозные чувства. Оно постоянно говорило об этих гигантских руинах с величайшим почтением. Для него эти древние окаменелости были тем же, что Бату для батумитов, а Священный Ковчег для секты хабитантов.

Предавшись глубокой скорби, Мастер Боя неустанно продвигался вперед. Они прошли через просторное помещение, напоминавшее ангар, и наконец достигли гигантской двери, образующей проход около тридцати метров в ширину. Он вел в еще более огромный зал, чем тот, который они только что оставили у себя за спиной. Здесь была лагуна Повелителей, а в ней сморщенные останки Высочайших Форм, напоминавшие спутанный клубок почерневших перекрученных змей, сомкнувших в объятиях саму Первичную Форму. Высохшие тела рассыпались в прах, когда Мастер Боя ступил в их гущу, пытаясь пробраться к центру клубка. Там, слившись в объятиях, застыли Первичные, их «руки» переплелись в мучительной пляске смерти. Здесь лежали они, последние властители империи генетического контроля и страха, которая подчиняла себе все другие звездные системы, обрекая на небытие остальные формы жизни во Вселенной.

Именно этому спутанному клубку сероватых веревок Мастер Боя отдавал сейчас последнюю жизнь. Вечность сохранила бренные останки богов, заживо погребенных в нежнейшей из мантий целебной грязи. Их поглотило неукротимое пламя, низвергнутое супероружием батрахийцев. Затем их окутала тишина и разряженная атмосфера замурованного в глубинах планеты зала.

Рэм не отрываясь смотрел на мертвых тварей: они напоминали ему червей или змей. Зрелище было не из приятных – словно их взглядам предстали внутренности какого-то исполинского животного. Но Мастера Боя все вокруг приводило в благоговение. И хотя Рэм никогда не находил прелести в религии и им двигал первобытный человеческий атеизм, он поневоле проникся тем же священным трепетом, что переполнял существо, чьим рабом Рэм стал вопреки собственной воле.

Все эти гигантские помещения, через которые они только что прошли, по-видимому, составляли нечто вроде города. А это было кафедральным собором или, по крайней мере, каким-то храмом. Но все вокруг было мертво, мертво уже целую вечность.

– А теперь узрите Высшие Формы! Узрите Владык славы там, где они пали! – Голос Мастера Боя дрожал. Он указал на останки, среди которых стоял.

– Владыки славы? Так это ваши правители? – удивился Рэм.

– Человеческие понятия не вмещают всей глубины смысла. Это был первоисточник империи. Это были Боги!

Где-то в глубине памяти Рэма прятались обрывки знаний, полученных им в школе. Помнится, учитель истории что-то говорил в «царях-богах» человеческой древности, демонстрируя при этом учебное видео о великих пирамидах Египта.

– У нас тоже были свои «цари-боги». Для них другие строили пирамиды, ради них убивали друг друга, – вставил Рэм.

Мастера Боя это замечание оставило равнодушным.

– Узрите это, и в путь! Мы возвращаемся на поверхность.

– Возвращаемся? Снова придется тащиться назад?

– Нам надо уходить. Теперь вы свидетели. Вам открылось средоточие всего разума, всей мощи, всего величия. Отсюда пошла великая империя Аксона-Нейрона.

Слова эти звучали пугающе.

– А ты и впрямь во все это верил? – изумился Рэм, не в состоянии взять в толк природу Мастера Боя. – Ты и впрямь верил что ты – высшая форма?

– Человеческие понятия не в состоянии вместить глубины истинного смысла, – повторил Мастер Боя.

– Выходит, это то самое, твоя родная планета?

– Да!

– И это были формы-владыки, и они наняли тебя и послали на разрушение других миров, чтобы те не стояли на вашем пути?

– Расширение – прерогатива Высшей Нервной Системы.

– Но случилось нечто непредвиденное, и ваш мир оказался разрушен. Все погибли, все, кроме тебя?

– Уже давно. На вашей планете еще не было жизни. Галактика могла бы стать нашей.

Рэма охватило чувство, близкое к восторгу. Наконец-то он приблизился к пониманию первопричин происшедшего.

– Выходит, ты совсем один? Последний из тебе подобных?

– Да, вероятнее всего, это так. Надо смотреть правде в лицо.

– И что же ты намерен делать теперь?

Ответ последовал без промедления:

– Покончить со всем. Люди, которые придут сюда вслед за нами, не должны осквернить этих священных пределов.

– Так ты хочешь убить самого себя?

Мастер Боя оставил этот вопрос без ответа.

– И как же ты собираешься это сделать? – настаивал Рэм, сгорая от любопытства. Собственно говоря, он был готов оказать Мастеру Боя содействие в осуществлении именно этого плана.

– Мы поставим часовой механизм ядра планеты на взрыв.

– Что???

– Пошевеливайся! – приказала «Рина». И они, спотыкаясь, побрели назад через священные палаты мертвых богов.

– Цари-боги? – переспросил Хельдхайм.

– Да, вот что связывало их. Сплошная религия. Их властители были богами.

– Не переговаривайтесь на радиочастоте, – цыкнула на них «Рина» и изо всех сил подтолкнула Хельдхайма вперед.

Они дошли до гигантской спирали и начали подъем. Огни скафандров выхватили из темноты углубления во внутренней поверхности стен. Углубления походили на пустые глазницы, рядами тянувшиеся вдоль спирали, подъем был тяжелым, и уже спустя полчаса Рэм почувствовал, что силы его на исходе. Когда все это кончится, конечно, если этому суждено когда-либо кончиться, и он вернется назад в цивилизованный мир, он обязательно снимет номер в отеле и проведет там не меньше месяца, отсыпаясь и стараясь избавиться от боли в усталых ногах.

Внезапно на расстоянии дюйма над их головами просвистели пули. Рэм увернулся, повинуясь давнему партизанскому инстинкту, и с размаху бросился на пол. Вокруг все замельтешило. Мастер Боя подпрыгнул вверх возле боковой стены и юркнул в одну из многочисленных дыр. Хельдхайму сначала повезло, чего нельзя сказать о «Рине», которую прошили пули, предназначавшиеся, очевидно, адмиралу. «Рина» упала лицом вниз на пандус. Хельдхайм побежал, но затем, споткнувшись, покатился вниз по спуску до того самого места, где затаился Рэм. Тот находился вне пределов досягаемости стрелявших.

– Кто это, черт возьми?! – завопил Рэм на всех частотах переговорного устройства.

Стрельба прекратилась.

– Кто это говорит? – раздался в ответ женский голос.

– Меня зовут Рэм Кервилиг, и я здесь вместе в адмиралом Хельдхаймом!

– Адмирал, вы живы? – В голосе сквозило недоверие.

– Да! – отозвался Хельдхайм, вновь обретя надежду выйти отсюда живым.

– В кого же мы тогда попали? И что вы здесь делаете?

– Вы убили существо, которое когда-то было человеком, – с горечью отозвался Рэм. – Я знал ее в те годы, близко знал… Но эти мерзкие твари завладели ее телом. Она была… Не знаю, как это объяснить… ее будто подменили, она стала совершенно другой. То есть ее вообще не стало, она умерла, а в ее тело вселился кто-то другой.

– А как нам узнать, что никто не вселился в твое тело?

Рэм проглотил комок в горле. Об этом он как-то не подумал. А что, если его убьют, чтобы обезопасить себя?

– Черт, я не знаю. Я ничего не знаю об этом. Я всегда лишь партизанил, ходил в «либераторах»… И вдруг откуда ни возьмись появилось это чудовище и заставило меня следовать за ним. Оно убило всех остальных, кроме Ларшеля. Тем оно тоже завладело, как и Риной. И так как я все это видел своими глазами, Господи… да как мне лучше рассказать вам… То есть вы ни за что не поверите, чего я только ни навидался!

– Ладно, не надо сейчас. Только отвечай на вопросы.

– Понял. Начинайте.

Внезапно тело «Рины» подпрыгнуло и передернулось, а ее костюм будто взорвался изнутри. Что-то серовато-белесое со стремительностью кобры метнулось через пандус к Рэму и Хельдхайму. Они с истошными воплями бросились наутек, но Рэм был проворней и обогнал адмирала более чем на метр. Его подгонял инстинкт самосохранения – так кролик спасается бегством от преследующей его гремучей змеи. Тварь бросилась на скафандр Хельдхайма. В отчаянной попытке снова найти теплую плоть она прорвалась внутрь костюма, вспоров шов под правой подмышкой. Хельдхайм пытался левой рукой вытащить ее, однако несколько небольших щупалец сломали ему запястье, и тварь пробралась под костюм на его тело. Хельдхайм, стоя на коленях, звал на помощь. Он молил о пощаде, сострадании, милосердии и прочих вещах, о которых люди взывают в мучительной агонии, подобной этой. Крики раздавались на трех каналах радиосвязи, пока в его тело проникали безжалостные щупальца, жаждущие новой формы-носителя.

– Что за шум там у вас? – закричала Луиза Чанг.

– На нем тварь! Она вышла из тела Рины и теперь прыгнула на адмирала. Черт, она уже внутри его скафандра! Я видел, как она пробралась туда!

Хельдхайм крутился в жутком танце, а его вопли постепенно переходили в пронзительный агонизирующий свист.

– Огонь! – скомандовала Луиза.

Пули пробили шлем несчастного, и оттуда брызнули фонтаны крови. В считанные секунды она испарилась, превратившись в легкую розоватую дымку.

– Пошевеливайся, Рэм Кервилиг, если не хочешь, чтобы эта гадость догнала тебя! – произнес тот же женский голос.

Подгонять Рэма было не нужно: он что было мочи кинулся им навстречу. Тело Хельдхайма вдруг ожило и пустилось вприпрыжку вслед за ним. Новый шквал огня свалил его наземь, прикончив как самого Хельдхайма, так и умирающую вторичную форму внутри него. Мертвое тело покатилось вниз по пандусу. Рэм оглянулся и немного сбавил скорость. Тварь была мертва. Даже чудовище было бессильно перед мощью огнестрельного оружия. Из укрытия выходили вооруженные люди. Женщина призывала их соблюдать осторожность.

– Одного не хватает! Куда же, черт побери, он мог подеваться?

Рэм указал на дыры во внутренней стене галереи.

– Это тот, что когда-то был Ларшелем. Он спрятался в одной из этих нор!

– Влез в одно из этих отверстий?

– Да!

– Черт, он мог проскочить мимо нас. Проклятье, этой мерзости в изобретательности не откажешь!

Две фигуры, вооруженные автоматами, вскарабкались вверх и, склонившись, посветили вокруг лучом фонаря.

– Упустили! Он проскользнул мимо нас!

– Что он задумал? – опять раздался женский голос.

– Он сказал, что мы будем свидетелями. Нам надо было подняться на поверхность. Он собирается установить часовой механизм для взрыва планеты.

– Он это вам сказал? Так он умеет говорить?

– Еще как умеет! А это его родная планета. Он взял нас с собой взглянуть на богов.

– Каких еще богов?

– Ну, царей-богов, или как их там. В любом случае они мертвы, причем уже давно.

Чанг поняла. Это существо хочет попасть на «Императрицу Ву», чтобы включить главный лазер и вызвать взрыв.

– Проклятье! Живо всем назад, на поверхность! Мы не можем позволить ему ускользнуть от нас!

Но даже когда они помчались вверх по пандусу, Луиза понимала, что счет снова не в ее пользу. Твари опять удалось уйти, и она, конечно же, двигалась вперед, к поверхности, с куда большей скоростью, чем Луиза.

Глава 48

Они бежали изо всех сил, но выбраться из пещер на поверхность планеты смогли только через час. «Шаттла» с «Императрицы Ву» там не было.

Луиза в отчаянии присела на корточки. Ее дыхание гулким эхом отдавалось внутри скафандра. Ни один из спускаемых аппаратов не мог подняться с поверхности этой планеты. Они оказались в ловушке. Если «Императрица» произведет в исполнение задуманный Мастером Боя план, им суждено погибнуть при взрыве.

Каролина Риз также осознавала реальность такого конца, и к ней вернулось уже знакомое чувство безысходного отчаяния. Итак, это был конец, конец их жизням, которыми они понапрасну рисковали. Теперь они уже не смогут донести до человечества массу странной и пугающей информации. Все, что они знают, канет в небытие вместе с ними. Это пугало Каролину, но одновременно к ней пришло какое-то странное спокойствие. Чему быть, того не миновать, и нечего искать объяснения случившемуся. Вселенная не такое уж райское местечко для жизни. И вдруг совершенно неожиданно перед людьми забрезжил слабый лучик надежды. В передатчике Луизы Чанг раздалось потрескивание, и на связь вышел капитан Тама с фрегата «Эссекс», посланного флотом на разведку. «Эссекс» уже вошел в систему и приближался к мертвой планете. К тому же он уже успел отправить спасательный «шаттл», чтобы снять терпящих бедствие с ее поверхности.

Чанг подошла к одному из своих «шаттлов» и влезла через аварийный люк внутрь. Настроив бортовую станцию связи на прием, Луиза на экране увидела изображение капитана Тама. Времени для церемоний у Луизы не было.

– Капитан Тама, я полковник Луиза Чанг. Я располагаю информацией, которую необходимо срочно передать командованию флота.

– Слушаю, полковник. Чем могу быть вам полезен?

Луиза отказывалась верить своим ушам: этот капитан флота без всяких капризов и препирательств готов к сотрудничеству. Может быть, удача опять повернулась к ней?

– Передайте кораблям команду держать дистанцию. Если они войдут в систему, инопланетная биоформа может повести «Императрицу» на таран со звездой. В этом случае произойдет взрыв и мы потеряем все, чем располагаем. Вполне могут погибнуть и корабли.

– Сию минуту, полковник Чанг. Ваше сообщение уже отправлено, – прозвучало в ответ.

Через секунду Тама снова вышел на связь.

– Вам хватит двенадцати минут, чтобы подготовиться к эвакуации на нашем спасательном аппарате?

– Мы подготовимся, будьте уверены. Прикажите им поторапливаться и в любой момент быть готовыми к прыжку. Вполне возможно, что эта тварь не будет дожидаться появления флота и сразу поведет «Императрицу» на таран.

Тама сделал глотательное движение. Шея его была тощей, и кадык заметно ходил вверх-вниз.

– Да и еще кое-что, – сказала Луиза. – Тут у нас у двоих нет скафандров, но я надеюсь, что на спасательном «шаттле» у вас найдутся запасные и мы сможем вывести людей из корабля, не прибегая к переодеванию.

– Запасные скафандры имеются, полковник. Я немедленно проинструктирую экипаж. – Изображение Тама на секунду исчезло с экрана, а затем появилось снова. – Полковник, у меня для вас имеется сообщение. В нем говорится следующее: «До прибытия „шаттла“ с „Эссекса“ всем оставаться на своих местах. Руководство последующими действиями командование флота берет на себя. Постарайтесь схватить и обезвредить неприятеля. При невозможности захвата он должен быть уничтожен».

– О Господи, – простонала Луиза. – И кто отдает такие приказы?

– Должно быть, это командующий флотом адмирал Карено.

– Если он пожалует сюда вместе с флотом, то этот Мастер Боя, как он себя называет, скорее всего, пойдет на таран. В плен он не сдастся.

Увидев на лице Тамы выражение недоверия, Луиза поспешила объяснить:

– У нас здесь человек, которого нам удалось спасти от этой твари. Он оказался цел и невредим, поскольку это существо задумало сделать из него свидетеля и поведало парню о своих планах.

– Поведало? Вы хотите сказать, что это чудовище умеет говорить?! – Это было что-то новенькое. Капитан слышал, что загадочные пришельцы убивали и разрушали, но чтобы заговорить со своими жертвами…

– Чудовище захватило адмирала Хельдхайма и этого парня и повело вниз в святая святых этой древней обгоревшей планеты, как раз внутрь этой самой горы, на которой мы сейчас стоим.

– Так вы говорите, что адмирал Хельдхайм жив?

– Примерно час назад он еще был жив. Чудовище убило его. Нам пришлось расстрелять его тело, чтобы до конца добить завладевшую его плотью тварь.

Тама не верил своим ушам. Они расстреляли тело адмирала флота, командующего целым сектором? К тому же этот адмирал выдал пришельцам коды двигателя Баада? Таме не хватало воздуха.

– Этот парень, вы говорите, был в плену у инопланетной биоформы?

– Да. И я полагаю, ему следует пройти карантин. Нам всем следует его пройти. Возможно, и вам тоже. Эти меры тоже предусматриваются директивой 115.

– Черт возьми, – произнес Тама, бросив взгляд в сторону, по-видимому, в надежде получить информацию со вспомогательного экрана. – Да, вляпался, ничего не скажешь, вы правы.

– Не такое уж это плохое дело, карантин. Отдых на какой-нибудь шикарной планете.

– Карантин в обществе агентов безопасности ИТАА. Да уж, предел мечтаний.

Луиза сменила тему разговора.

– Не менее важно и то, что эта планета, очевидно, родина этой твари. Нам бы следовало ее изучить, чтобы предупредить аналогичные ситуации. Но мы упустим свой шанс, если существо решится пойти на таран.

Но Тама все еще продолжал проклинать свою судьбу.

– Еще неизвестно, сколько протянется этот карантин…

Пустая болтовня капитана разозлила Луизу.

– Послушайте, капитан. Вам будут платить полное жалование, вы будете целыми днями нежиться в шезлонге у бассейна, играть в теннис или гольф. Это можно будет считать затянувшимся отпуском.

– И все из-за этих чертовых анализов…

– Успокойтесь, капитан. Надоело слышать скулеж от офицера флота.

Слова Луизы словно отрезвили Таму. Глаза его сузились.

– Послушайте, я повторяю: эта планета – родина неизвестной биоформы. И нам надо постараться сохранить ее для научных исследований.

– Мне об этом ничего не известно, полковник. Я передам ваше пожелание по глубокой связи. Если у адмирала флота будут какие-либо распоряжения, я немедленно отправлю их вам. А пока, если вы готовы к посадке на «шаттл», я займусь другими делами.

Тяжело вздохнув, Луиза отвернулась. Ей оставалось уповать только на то, что командующий флотом передаст ее рекомендации по глубокой связи в Галактический Совет. И что их не станут отфутболивать дальше по инстанциям. Хотя даже если в Совете и примут их к сведению и сразу начнут действовать, к тому времени эта планета будет уничтожена взрывом Сверхновой.

Голова у Луизы шла кругом. Она открыла воздушный шлюз. Разряженный воздух принес с собой облачко пыли. Она забыла о своем «шлезингере», оставив его висеть на спинке кресла. Повет и остальные уже поджидали ее.

– Итак, за нами прибудут через несколько минут. Посадку «шаттла» они собираются произвести прямо здесь. Поэтому пока лучше укроемся в наших спускаемых аппаратах. После этого нам нужно срочно перебираться на борт «шаттла», чтобы вовремя унести отсюда ноги.

– Так что, чудовище собралось взорвать все вокруг, верно? – поинтересовалась Повет. И как только она догадалась?

– Поведение инопланетной биоформы дает основания предполагать, что она задумала самоубийство, чтобы унести в небытие последние свидетельства о существовании своей расы.

– Положение дерьмовое, – произнес Рэм Кервилиг. – Будем надеяться, что за нами прилетят вовремя. – Голос его был удивительно спокоен – впрочем, главной тому причиной было чудовищное переутомление. Луизе даже подумалось, уж не заразился ли он флегматичностью от Джин Повет.

В этот момент Повет подняла взгляд вверх. Одной рукой она переместила «шлезингер» в боевое положение, а другой крепко ухватилась за рукоятку.

За их спинами внезапно раздались выстрелы. Один из выстрелов сразил Джин на месте. А Луиза уже увертывалась от пуль, догадавшись о том, кто стреляет и кто в этом виноват.

Жертвами первой очереди стали Повет и Пентофски. Вскоре раздался ответный огонь, и стрелявший юркнул назад во второй спускаемый аппарат, где он до того прятался.

– Идиот, это тебе даром не пройдет! – закричала Чанг в переговорное устройство, подкравшись сбоку.

– Пошла к черту, полковник! – донеслось до Луизы. – Тебя прибьют, а я спасусь, и все будет шито-крыто. Если же наверху что-то пронюхают, всегда можно будет сказать, что это дело рук инопланетной твари, будто она сидела в том человеке, которого нашли. – В голосе Качестера звучало безумие.

– Капитан Качестер, нам нужен этот человек. Нам необходимо знать, что ему известно об этой твари. Неужели вам это непонятно?

– Заткнись, полковник! Ты же сказала, что эта чертова тварь затевает самоубийство. Вот пусть тогда все кончится.

Выстрелы затрещали снова. В разряженном воздухе они звучали глухо, но разрывы тяжелых, бьющих наповал пуль были слышны довольно громко. Посыпались осколки скальной породы. Следующая пуля угодила в младшего лейтенанта Диаза. Она сразила его как раз в тот момент, когда Диаз выглянул из укрытия, чтобы получше прицелиться. Второй лейтенант, Оршем, дрожа от страха, не поднимал головы.

Качестер открыл люк и принялся обстреливать «шаттл». Смертельная игра продолжалась. Качестер старался настигнуть свои жертвы, которые укрылись с другой стороны «шаттла». Капитан зашел слишком далеко, и теперь эти люди должны были умереть. Качестер преследовал их, и его «шлезингер» на бегу плевался пулями. Как раз перед ним оказались Рэм Кервилиг и Хопстер, но он промахнулся и не попал в них. Луизе удалось укрыться между двумя главными соплами «шаттла». Когда Качестер, не заметив ее, пробежал мимо, она выскользнула из своего укрытия и в прыжке обрушилась на капитана сзади. Качестер упал, но автомата из рук не выпустил. Пули вонзились Луизе в левую ногу и в кисть правой руки. Боль была невыносимой, левой ноги она не чувствовала.

Качестер привстал на колено и, развернув «шлезингер», целился прямо в грудь Луизе. Ей показалось, что ее жизнь подошла к роковой черте. Как глупо, как бессмысленно, как противно было умирать от руки такого тупоголового подлеца, как это капитан.

Качестер нажал на спуск, но прицелиться как следует не успел и пули полетели наобум, мимо цели. А затем магазин неожиданно опустел. Разразившись проклятиями, Качестер вырвал его из автомата и принялся вставлять новый.

Луиза подползла ближе. Магазин выскользнул из его пальцев в пыль. Проклиная все на свете, безумец нагнулся, чтобы поднять его. Луиза была почти рядом. Здоровой рукой она потянулась вперед, чтобы схватить Качестера за ногу. Она надеялась, что ей удастся лягнуть его здоровой ногой в пах. И в этот момент кто-то набросился на него и оттолкнул в сторону валявшийся в пыли магазин. Каролина! Рыча от злости, капитан опустил приклад «шлезингера» прямо на ее шлем. Каролина рухнула в пыль. Несмотря на сильный удар, шлем ее все-таки не раскололся.

Ухватившись за магазин, Качестер вставил его в автомат и нажал на курок, однако выстрела не последовало.

А Луиза все так же лежала на земле. Раненая нога доставляла ей такие страдания, о существовании которых она даже не подозревала. Ей казалось, что для нее все уже кончено.

Вырвав магазин, Качестер попытался снова вставить его, вжимая до упора. Наконец, торжествующе крикнув, он вскинул автомат и прицелился в Луизу. Сердце ее похолодело. Но тут в его сторону метнулась какая-то фигура в скафандре, выбила из рук автомат и, прижав к груди пистолет лейтенанта Диаза, выстрелила. Это был Дарел Хопстер. Его лицо вдруг застыло от удивления, а глаза устремились в одну точку. Он выпустил оружие из рук и опустился на колени возле Луизы.

– Луиза… – прошептал он. Взгляд его был полон боли и отчаяния.

– Чистая работа, мистер Хопстер, – успела произнести Луиза и потеряла сознание.

Глава 49

В систему небольшого красного светила вошли огромные межпланетные корабли. Напоминая новорожденные месяцы, они замерцали в вышине над мертвым миром непревзойденных богов Аксона-Нейрона.

Названия этих лайнеров тоже напоминали о человеческой истории – «Беллерофон», «Сеннахериб», «Тиберий» и «Иехард». А вместе с ними до мертвой планеты донеслось дыхание человеческих войн, так как суда эти были порождением длинной, непрерывной цепочки изобретений и усовершенствований, которая протянулась через века, начиная от Древней Греции. Они появились так же, как и все другие суда, оснащенные двигателями Баада. Выбирая себе орбиты над второй планетой системы, они сбрасывали гравитационные волны и включали направляющие сопла, чтобы удержаться в заданном положении. Их прибытие изменило бег волн истории. Здесь, на этом пустынном, чужом клочке материи, будет решаться дальнейшая судьба человечества.

С мостика «Императрицы Ву» Мастер Боя наблюдал за кораблями через бесстрастные окуляры оптических приборов. Он уже привел в действие двигатели Баада судна-гиганта. Мастер Боя понимал, что другие межпланетные колоссы столь же страшны, как и подчиненное ему судно. Он не мог победить их в бою или опередить в гонке, ведь флот располагал, помимо крупных судов, более мелкими и маневренными, наподобие «Эссекса», который как раз в это время выходил на гиперболическую орбиту из-за видневшейся планеты.

Навстречу кораблю устремился «шаттл». Мастер Боя затаился в ожидании. Пусть сначала этот «шаттл» как следует состыкуется с судном, и тогда можно действовать дальше. Мастеру Боя хотелось петь от радости. Судьба наградила его уникальной возможностью стать свидетелем удивительных событий. Благодаря редкостному стечению обстоятельств ему удалось пережить отпущенный ему природой срок. К этому времени от старого мира не осталось ничего, кроме священных осколков прошлого, но и это может быть осквернено разрушительной мощью вездесущего человечества. Его час почти пробил…

* * *

Луиза Чанг очнулась в «шаттле» по пути на борт «Эссекса». Даже морфий был бессилен заглушить нестерпимую боль в ее раздробленном бедре. Луиза закричала от боли. Когда взлетная фаза окончилась и они оказались в свободном падении, боль немного утихла, но каждый раз, когда больная нога касалась сетки, тело Луизы сотрясали мучительные волны боли. Пот лужицами скапливался в ее скафандре. Внезапно Луиза ощутила холод и ее забила дрожь. Она заметила, что возле нее кто-то стоит. Нет, не Джин Повет, как она ожидала, – это была профессор Каролина Риз.

– Как дела, полковник? – произнесла виновница всех этих ужасных событий.

– Что вы здесь делаете? – слабо проговорила Луиза. Образ женщины казался размытым, и Чанг поняла, что ее сильно накачали обезболивающими. – Где Повет?

Риз наклонилась вперед, чтобы лучше расслышать вопрос.

– В Повет стреляли, разве вы не помните?

– О, черт, – Луиза внезапно вспомнила все, ощутив мучительные угрызения совести. Во всем она винила только себя.

– Во всяком случае, она осталась жива.

– Жива? Спасибо вам, спасибо, – напряжение немного отпустило Луизу. Повет была жива. – А что с ней сейчас?

– Ей не так уже и плохо. Я устроила ее на второй аварийной кушетке для раненых. Качестера и ее, а затем вас. Я думаю, вы выкарабкаетесь, по крайней мере, ваши медицинские показатели неплохие. Компьютерный анализ обещает вам больше шансов, чем Качестеру.

– Что ж, хоть это радует.

– «Эссекс» заберет нас через две минуты. Остальные силы флота как раз входят в систему.

– Этого еще не хватало. А как «Императрица»?

– Все еще там, на низкой орбите, сейчас как раз над самым краем горизонта. – Профессор Риз наклонилась ниже. Она была спокойной, почти умиротворенной.

– А как Повет? Куда она ранена?

– У нее два ранения в грудь. Одно легкое выведено из строя, но другое работает неплохо. Она пережила фазу взлета, должна выдержать и остальное. Как вы, полковник Чанг? По-моему, вы держитесь молодцом, вы не женщина, а кремень. Это ничего, что я так говорю с вами?

– А что бы изменилось, если бы мне это не нравилось, – сказала Луиза, снова вскрикнув, когда сеткой прижала повязку не своей разбитой ноге. – Ладно, вот если бы только нога не болела.

Риз сочувственно закивала.

– На борту больше не осталось болеутоляющих средств, иначе бы я вам дала еще.

«Нечему удивляться, – подумала Луиза, – что она будто парит на облаке».

– А как другие, Диаз, Пентофски? – спросила она.

– Они мертвы, так что Качестера ждет обвинение в преднамеренном убийстве.

– А где Хопстер?

– Сидит впереди с одним парнем. Они оба в состоянии шока. Да и я тоже, как мне кажется, просто мне это самой не совсем ясно. – Риз печально улыбнулась.

– Что ж, профессор, теперь вам точно уменьшат срок лет на двадцать. Вы рисковали собственной жизнью, чтобы спасти меня.

Риз задумалась и наконец произнесла:

– Если не считать того, что прежде нам надо еще выбраться отсюда живыми. Каковы наши шансы, полковник?

«Эссекс» уже показался на переднем экране, напоминая гигантский футбольный мяч.

– Остается только уповать на то, что у Тамы коды включения двигателя находятся в рабочем состоянии. Ведь нам надо вовремя совершить прыжок через пространство.

Вскоре они состыковались с кораблем и перешли на борт межпланетного судна. «Шаттл» с грохотом был втянут внутрь в стыковочный отсек. Теперь все было готово к отлету. Капитан по-прежнему удерживал «Императрицу» в зоне видимости «Эссекса». Пока что гигантский боевой корабль мирно продолжал свой путь по орбите. Он не отвечал на позывные, даже на те, которые доходили до него с расстояния всего лишь в тысячу километров.

Луиза сопротивлялась усилиям медицинского подразделения накачать ее седативными средствами. Она потребовала анцилофена и анальгетиков. Врачи было запротестовали, говоря, что сверхдозы анцилофена повредят ткани ее нервной системы.

– Да к черту ваши нервные ткани! Мне надо довести до конца важное дело! – возмутилась она.

Ей дали анцилофен и возле постели установили небольшой портативный экран. На нем было видно, что «Императрица» по-прежнему плывет на фоне космической бездны, подобно гигантской сфере, выточенной из темного янтаря.

Внезапно на связь вышел Тама. Лицо его осунулось, он нервно облизывал губы.

– В систему вошли корабли флота, – объявил он. – Адмирал Карено отдал приказ ведущим судам открыть огонь, чтобы вывести из строя «Императрицу Ву».

Чанг закрыла глаза. Глупость флотского командования была неистребима.

– Включайте двигатели, капитан, в запасе не так уж много времени.

– Но если мы их включим, нам надо будет немедленно войти в прыжок. Если окажется, что вы ошиблись, нас обвинят в нарушении дисциплины. Тогда мне не избежать трибунала. Да и вам тоже.

– Но не ранее, чем кончится карантин, капитан, – пробормотала Луиза.

Тама посмотрел на нее и рассмеялся.

– Включить режим Баада, – произнес он.

Луиза сомневалась, не провели ли ее еще раз. Тварь была горазда на хитрости. Может быть, и сейчас она подстроила им ловушку? А можно ли верить Рэму Кервилигу? Впрочем, скорее всего, он говорил правду. Вряд ли этому человеку взбрело бы в голову разыгрывать их. Он прошел через такие мучения, что ему было не до розыгрышей. Но что, если тварь и не помышляет о самоубийстве? Если она вздумала бежать от них?

В этот момент боевые корабли флота «Тиберий» и «Сеннахериб» открыли огонь из главных орудий. Мгновение и – «Императрица Ву» исчезла. Датчики отчаянно пытались высчитать направление ее курса и измерить сброс энергии. Затем через весь флот пронесся отчаянный призыв отключить коды двигателей Баада.

Тусклая красная звезда дрогнула. Сначала на кораблях почувствовали удар гравитационных волн. И в этот момент каждому находящемуся на кораблях стало ясно, что надвигается беда.

Один за другим они включили двигатели Баада и развернулись для выхода из системы по траекториям аварийного броска, который разметал бы весь флот в пространстве, равном кубическому парсеку, а может быть и больше. «Эссекс» был одним из первых и поэтому успел вовремя удалиться на безопасное расстояние. Однако крупные суда столкнулись с серьезной проблемой. Чтобы достичь точки режима Баада, им требовалось по меньшей мере несколько минут.

На борту флагмана «Эйзенхауэр» адмирал Карено отдал приказ о включении двигателей. Пальцы пробежали по клавишам кода, по компьютерным сетям пронесся сигнал о переходе в новый скоростной режим, медленно поползли минуты, приближая неотвратимый конец. Звезда вспыхнула, а затем взорвалась, сжигая большую часть своей массы в последнем ослепительном фейерверке на темном фоне усеянной россыпью далеких огней холодной и равнодушной Вселенной.

Из центра системы с силой вырвалась сметающая все на своем пути обжигающая волна раскаленной плазмы и газа. Первой ее жертвой стала внутренняя планета – пламя пожрало ее менее чем за минуту. Затем ее участь разделила и вторая планета, обожженная и разнесенная вдребезги мощью удара: камни ее превратились в космическую пыль и раскаленный газ, которые устремились дальше, в бесконечную пустоту космоса.

Content

Кристофер Раули
Вэнг

Звездный Молот

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Глава XXVI

Глава XXVII

Глава XXVIII

Боевая форма

Книга первая Семя

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Книга вторая Осень

18

19

20

21

22

23

24

25

26

Книга третья Штормовая aтaкa

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

Книга четвертая Это было тай...

39

40

41

42

43

44

45

46

47

Эпилог

Повелитель Боя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49