Григорий Шаргородский

Противодраконья эскадрилья

Часть первая

Подгорный дивизион

Глава 1

Лес духов давил на психику всей своей запредельной мощью. Это бескрайнее море темной зелени и ярости не зря получило такое имя. И дело даже не в древесных гигантах, порой достигавших сотни метров в высоту.

Деревья казались не только живыми, но и враждебными к любым чужакам. Так уж сложилось, что этими чужаками были мы. Форпост королевства Тагир, точнее, его торговой гильдии, казался тщедушным Давидом, дерзко смотрящим на Голиафа. Впрочем, отваги, которой славился в юности будущий царь Иудеи, у меня не было и в помине, как и выбора. Назвался груздем, подбери сопли и полезай в кузовок.

Ну вот почему мне не сиделось на обжитом и вполне комфортном острове? Ходил бы на организованные баронессой мероприятия для важных гостей или нежился в устроенных по римскому образцу термах. Нет, скучно ему стало, и старший легат решил развеяться. Нате вам, Илья Андреевич, кушайте и, как говорила моя бабушка, не обляпайтесь.

Ладно, что-то я совсем расклеился. Три месяца в этих джунглях вымотали окончательно. Одна радость – на днях все это должно закончиться. На смену нам придут шесть манипул дублирующего состава второго легиона. Эти мысли напомнили о том, с какими усилиями мне пришлось превращать толпу зеленокожих дикарей, которых все называли просто дикими, в подобие боевого отряда.

Угодив после знакомства с каким-то чокнутым сектантом в другой мир и оказавшись в чужом теле, я сразу получил на свою шею толпу диких и очень пронырливого гнома. С гномом удалось подружиться, а диких – приучить к дисциплине и сколотить из них легион по типу римского.

Вон стоят, красавцы, на широкой стене, напряженно вглядываясь в зеленое море джунглей. Мощные тела прикрывает пластинчатый доспех – лорика сегментата, а на голове красуются римские шлемы с нащечниками, козырьками и затыльниками. Щиты-скутумы в руках довершают общую картину. В общем, красота. Только озабоченные морды зеленоватого цвета да острозубый оскал не позволяют мне принять легионеров за выходцев из Вечного города.

Причин для напряжения и внимательных взглядов было предостаточно. В любой момент из джунглей могли выскочить дальние родственники диких – чистокровные орки. Как оказалось, в этом мире есть и такие. Так же как и эльфы, зеленокожие обитатели Леса духов оказались далеки от того, что нарисовал в своем воображении Толкин. Описать их сложно…

Хотя что там описывать, вон они, приперлись.

Со смотровой вышки на центральном пакгаузе, где я находился вместе с наблюдателем, открывался отличный вид не только на внутренний двор крепости, но и на территорию за стеной. Из оттесненного полосой отчуждения леса с ревом выскочили гиганты с ядовито-зеленым цветом кожи. На фоне зарослей они смотрелись вполне гармонично.

Когда я впервые увидел их, в голову пришло сравнение с Халком – почти три метра ростом и с умопомрачительной мускулатурой на едва прикрытых шкурами телах. Но таких уродливых халков не было ни в одной из кинематографических версий. Их физиономии больше напоминали львиные морды, чем человеческие лица. Да и зубы с когтями были из того же набора.

Наблюдатель тут же ухватился за сигнальный рог и дунул в него изо всей силы. Да так, что у меня даже уши заложило. Тут же, как чертик из табакерки, из люка на крыше пакгауза выскочил Снежный Медведь.

– Первая манипула – на южную стену! – начал он раздавать приказы, ревя не тише сигнального рога.

Все правильно, я здесь только наблюдатель, а Медведь – полноправный легат второго легиона. Первым командует Вайлет Таркс. Так что постоим в сторонке, точнее, на галерке – самом удобном и безопасном зрительском месте в этом театре.

Из встроенных прямо в стену крепости казарм начали появляться легионеры первой манипулы в полной броне. Они пробегали по наклонному пандусу и занимали позиции рядом с часовыми. Все это заняло некоторое время, но пока оно у легионеров было. И все благодаря кое-каким новшествам из моего родного мира. Я не видел, но прекрасно слышал, как с воплями ярости и боли лесные орки нарывались на штыри, под наклоном вбитые в бревенчатую стену. Те же, кто пролезал по телам своих родичей, запутывались в витках колючей проволоки. Только вот и эта преграда не могла надолго задержать орков. Оно и неудивительно, даже на фоне пугающих своей мощью диких лесные орки казались настоящими терминаторами. К тому же что-то сегодня их слишком много.

С яростным ревом орки рвали проволоку, а в это время в них летели дротики. Дикари гибли десятками, но их стремление не имело ничего общего ни с желанием добраться до халявы, ни с воинской отвагой – теперь это было боевое безумие и кровавое бешенство. За три месяца службы на торговом посту такое произошло в первый раз. Похоже, мы окончательно довели орков до белого каления. Теперь они воспринимали форпост людей в своих владениях как наконечник стрелы, застрявший в ране.

– Тирика! – крикнул легат, явно заметив, как несколько залитых зеленой кровью орков, в телах которых к тому же торчало как минимум по паре дротиков, вот-вот окончательно разорвут толстые жгуты колючей проволоки.

Разглядывая орков, я не заметил, как на крыше появилась группа магической поддержки в составе легионного архиятра и двух наемных магов. Они сгруппировались возле ажурной конструкции из металла и каких-то камней с проволочными отводами. Маги что-то забормотали, и практически вырвавшийся из проволочных пут орк затрясся от мощного разряда. Досталось и находившимся рядом соплеменникам.

Увы, эта шоковая терапия подарила лишь небольшую паузу, которая позволила легионерам выполнить очередной приказ легата.

– Вниз! – скомандовал Медведь. – Вторая манипула – к пандусам! Третья – приготовиться!

Когда несколько десятков орков все же оказались на стенах, то с удивлением замерли – соперников там уже не оказалось. Широкий парапет опустел за несколько секунд. Легионеры ловко спрыгнули со стены прямо на длинные стога из травы и тонких веток. Первая манипула еще выбиралась из порядком разбросанных стогов, а вторая уже стояла ровными рядами под стенами центрального пакгауза. Повинуясь приказам приора Высокого Куста, они начали метать дротики в выскочивших на стену орков. В это время третья манипула готовилась к рывку на стены по наклонному пандусу.

Наконец-то сориентировавшись, дикари начали спрыгивать со стены внутрь крепости. Они определили мечущих дротики легионеров как источник главной опасности и постарались добраться до них как можно быстрее.

– Стена! – крикнул Медведь, глядя сверху вниз на тут же начавшую уплотняться манипулу.

Повинуясь команде, три первых ряда центурий сгруппировались, выставляя вперед ровные ряды скутумов. Теперь из-за крепких щитов выглядывали лишь шлемы да злые глаза легионеров. Два задних ряда продолжали метать дротики, но это ненадолго – у них осталось лишь по одному снаряду на брата.

Я верил в выучку своего легиона, но все же стоит перестраховаться и пустить в дело еще один козырь.

– Кот, поджигай! – впервые вмешался я в ход боя, за что заслужил сердитый взгляд Медведя.

Подчиненные начальника легионной разведки Хитрого Кота, в полном составе находившиеся на крыше центрального пакгауза, по команде метнули в уже практически раскиданные стога масляные лампы. Это, конечно, не бензин на дрова, но моей хаоситке хватит.

– Тири, давай.

Повинуясь воле ведьмы, хаос ворвался в мир порядка. В такие моменты она выглядела феерически. Архиятр легиона оставила сгрудившихся у распределителя магической энергии наемных магов и шагнула вперед. Тирика развела руки в стороны, и ее волосы и полы черного одеяния взлетели, словно под напором ветра. Но ветра в окруженном стенами крепостном дворике не было.

Неуверенно плясавшие на соломе лепестки пламени яростно взревели, превращаясь в бушующее пламя. В унисон им заревели от боли орки. Этот прием мы уже отрабатывали в морском бою, и я хорошо помнил, чем все закончилось.

– Хватит! – крикнул я, увидев, как зашаталась ведьма, и быстро сбежал по лестнице с вышки на крышу пакгауза. – Хватит, кому я сказал!

Ноги Тири подогнулись, но мне удалось подхватить ее до того, как она упала.

– Кот, прими, – повернулся я к декуриону разведчиков и передал ему хаоситку с рук на руки, а сам подошел к стоящему у края крыши Медведю.

Ситуация внизу становилась угрожающей. Утратив подпитку извечным хаосом, огонь опал, но пара десятков лесных орков все еще пылала как факелы, при этом пытаясь прорваться к легионерам. Рядом валялись обгорелые тела еще с полсотни зеленых. Свежее пополнение орков перехлестывало через стену. Основная часть набросилась на прикрывшиеся щитами центурии, а некоторые начали ломать двери в склады, которые, как и казармы, были встроены во внешние стены. И это очень плохо – порча товаров грозила штрафными санкциями.

Шесть центурий первой, третьей и четвертой манипул защищали южную и западную части центрального пакгауза. Центурии второй манипулы заняли позицию у пандусов. Еще две манипулы легиона прикрывали выходившие к реке восточную и северную стены крепости, до которых пока не добрались орки.

Лесные орки бросались на компактные коробки центурий, практически окружив их со всех сторон. Но, бессильно ударив дубинами и каменными топорами в крепкие скутумы и получив в ответ резкие уколы гладиусами, зеленые гости отскакивали обратно. Легионеры тоже несли потери, но целостность «черепах» пока удавалось сохранять.

Мне хотелось снова вмешаться в командование, но и одного раза было слишком много для мнительного легата. И все же напряжение заставило меня подать голос, правда, чувства свои я завуалировал вопросом:

– Как думаешь, сколько еще их там?

– Скоро узнаем, – резковато ответил Медведь, наблюдая, как с десяток орков, проскочив между центуриями, подбежали к стене пакгауза. – Илья, шел бы ты вниз, к остальным.

– У тебя что, других забот нет? – огрызнулся я и перегнулся через невысокий бортик, ограждавший крышу пакгауза.

Вонзая когти в древесину, два орка без проблем рванули вверх по десятиметровой стене.

Медведь прорычал что-то невнятное и очень выразительно посмотрел на кого-то за моей спиной. Я невольно проследил за его взглядом и увидел застывших двумя глыбами собственных телохранителей – Говорливого Карпа и Веселого Барсука. Вид они имели очень колоритный. Два угрюмых диких, имена которым, похоже, давал какой-то хохмач, практически с ног до головы были покрыты татуировками рун хаоса. Большую часть художеств Тири закрывали пластинчатые лорики облегченного типа с кольчужными вставками.

Телохранители глухо заворчали и сделали попытку шагнуть ко мне.

– Даже не думайте, – жестко сказал я, ткнув пальцем в сторону Карпа.

У этого точно хватит наглости, чтобы скрутить меня и отнести вниз, к торговцам и другим нонкомбатантам.

Получив мой жесткий приказ, дикие застыли, глядя на Медведя, но у того уже появились другие заботы, да и самим телохранителям через секунду пришлось заняться парочкой вскочивших на крышу орков.

Заметив, что напор врагов ослаб, Снежный Медведь повернул голову к сигнальщику:

– Труби атаку второй манипуле.

На происходившую практически рядом с ним схватку моих телохранителей с орками он внимания не обращал.

После сигнала собравшиеся у пандусов легионеры шагнули вперед, отталкивая лесных орков от себя, а затем резко рванули на стену. Стремительным тараном они пронеслись по стене, сбрасывая задержавшихся там противников вниз – как наружу, так и внутрь. Затем две центурии заняли широкую стену и начали метать дротики.

– Сигнал штурмовикам! – Медведь наконец-то выбросил на стол джокер.

После протяжного сигнала некоторые из дверей, в которые ломились орки, открылись, и оттуда вышли наши штурмовики. Эти ребята если и уступали оркам в росте, то всего на пару сантиметров. А вот шириной, особенно в усиленной броне, точно превосходили. С яростным ревом штурмовики сначала разбили маленькие группки мародеров, а затем вломились в толпу тех, кто осаждал «черепахи» центурий.

Началось избиение. Штурмовые клинья проходили сквозь толпу оков, как плуг сквозь целину. Контратаки центурий не давали оркам зажать штурмовиков в своей вязкой массе. Бой переходил в стадию избиения, и тут я решил жестко вмешаться, используя свое право первого легата:

– Медведь, убирай вторую манипулу со стен.

– Мы их добьем, – строптиво мотнул головой легат.

– И положим еще десяток наших, – не унимался я. – Уверен, что орков в лесу еще много, а сколько у тебя лишних товарищей?

Ну вот, что и требовалось доказать. Правильно заданный вопрос заменяет полчаса увещеваний и убеждений.

– Сигнальщик, – злобно зарычал Медведь. – Второй манипуле – отступление.

Прерывистый сигнал заставил две центурии отступить обратно к пандусам, оголяя часть стены.

Орки уже успели остыть и включить то, что там у них есть в черепушках. Они быстро перебрались через стену и нырнули в заросли Леса духов. Это удалось сделать едва ли четверти от общей массы напавших на крепость. Остальные лежали во дворе и за стенами. Обмен пленными в этом лесу пока еще не был привычной практикой, так что раненых легионеры без лишних затей просто добивали.

Меня так и тянуло призвать приоров для срочного отчета, но не я командую этим отрядом, так что лишь выразительно посмотрел на легата.

– Командный сбор, – ворчливо приказал Медведь сигнальщику.

Когда Медведь был лишь приором манипулы, он буквально излучал ироничную уверенность и солидность. Постоянно делал мне колкие замечания, хоть и позволял опираться на свой племенной авторитет. Теперь же, после получения вожделенной должности, вальяжность и степенность куда-то подевались. Ничего, и это скоро пройдет. Почти три месяца найма показали положительную динамику, а когда я наконец-то уберусь на основную базу и не стану висеть у него над душой, все окончательно встанет на свои места.

Отчет приоры давали внутри пакгауза, на глазах явно перепуганных торговцев. Это получилось случайно, но пошло на пользу нашей репутации у нанимателей. В последнее время они сильно обнаглели.

Раньше торговый пост в Лесу духов сжигали раз по пять в год, пока король Тагира не решил нанять нас – ему надоело терять своих солдат и выслушивать вечное нытье торговцев. Торговля с лесом давала такие барыши, что отказаться от нее было невозможно, несмотря ни на какие потери. После нашего появления в очередной раз отстроенный пост простоял три месяца и ни разу до этого момента не пустил орков за стены. Так что в головах торговцев начали появляться мысли о том, не переплачивают ли они за услуги очень дорогих наемников. Времена, когда диким платили по пятнадцать серебряных монет в год, канули в Лету. Сейчас наши услуги стоили намного дороже.

Выслушав вместе с нами отчет приоров, торговцы посерьезнели. Признаться, я боялся, что погибших будет больше. Мы потеряли девять легионеров и еще двадцать четыре выпали из обоймы до полного выздоровления. В мире магии если бойца не убивали, то он точно поправится. Самые серьезные раны, конечно, требовали услуг сильных магов. Увы, конечности не приращивали, иначе я уже давно потратился бы на возвращение Медведю когда-то утерянной левой кисти.

Некоторым раненым для полного восстановления придется дожидаться отправки к более цивилизованным местам. Здесь нашло свою смерть столько магов, что заманить сюда удалось всего парочку учеников, магии которых хватало лишь на экстренное лечение раненых и поддержку напряжения в проволочной сети. На серьезные боевые конструкты у них не хватало ни сил, ни умений.

Жизнь торговой крепости постепенно возвращалась в мирное русло. Тела орков легионеры просто выбрасывали за стены – оттуда их заберут родичи. Это не первый и, боюсь, не последний раз. Орки обладали патологической жадностью и таким же болезненно завышенным самомнением. Насмотревшись на богатства форта, они периодически теряли разум и совершали попытки завладеть всем сразу и бесплатно.

Через полчаса внутри крепости уже ничто не напоминало о недавнем сражении, кроме подкопченных стараниями Тири стен. Тела убраны, зеленые пятна орочьей крови засыпаны чистым песком. Выломанные двери в хранилища быстро отремонтированы плотниками.

К вечеру даже восстановилась торговая функция крепости, словно ничего и не произошло. Из леса появились десять орков без оружия и груженные тюками – все по заранее оговоренным правилам. Равнодушно поглядывая на груды тел у стен, они спокойно вошли в защищенный дворик у ворот и стали дожидаться окончания стандартных процедур. Внешняя решетка закрылась, и только после этого начала подниматься внутренняя.

Орки сразу направились к прилавку обменной конторки, которая была пристроена к главному блокгаузу напротив ворот. Дальше все пошло как обычно. Орки доставали из мешков и выкладывали на прилавок травы, коренья, камни и какие-то фрукты. Взамен они получали красивые бусы, нарядные ткани, вино и другую ерунду. Из оружия для продажи были разрешены лишь железные кинжалы, да и то – по баснословной цене.

Торга практически не было – все стандарты обмена давно устоялись и пересматривались очень редко.

Ну что же, очередной раунд противостояния закончен, и у нас будет как минимум пара недель спокойной жизни, а там и смена подоспеет. Сегодня Медведь окончательно сдал свой экзамен на легата, и теперь все, что происходит в крепости, меня совершенно не касается.

Смотреть на приевшийся двор и зеленые рожи орков мне не хотелось, поэтому я ушел в свои апартаменты, планируя выйти оттуда только к вечеру, когда придет время воздать почести павшим легионерам.

В моем кабинете помимо подноса с едой меня ждала Тири, которая эту еду и принесла.

Очень хорошо, не придется искать ее для нагоняя.

– Тири, сколько можно говорить о том, чтобы ты не перенапрягалась?

– Да хоть до посинения говори, – огрызнулась хаоситка, использовав мою же поговорку.

Раньше ее выходки меня жутко бесили, особенно если вспомнить, какой мягкой и светлой была Тирика до злополучного обряда. Со временем я научился терпеть все это, потому что понимал – ведьма не властна над своими эмоциональными перепадами. К тому же было видно, что она старается сдерживаться, но бурлящий в ее душе хаос все же берет свое.

– Ты хочешь загнуться прямо у меня на руках?

– А ты будешь плакать? – Из раздраженной злюки она мгновенно превратилась в обольстительную кошку, но тут же практически без паузы впала в депрессию.

И это – тоже не в первый раз. После чувственного периода у нее всегда шел депрессивный, что вполне объяснимо. Она слилась с хаосом ради спасения любимого человека, но именно это сделало невозможными ее мечты.

Тьфу ты! Ну прямо мексиканская мелодрама с индийским кино. Такие вещи только внешне выглядят романтичными, а на самом деле вызывают тоску и злость. Я даже не знаю, могли бы у меня вообще возникнуть чувства к Тири, и не узнаю. Конечно, можно поступить так, как должен был бы сделать какой-нибудь Игнасио или Радж, то есть провести упоительную ночь с прекрасной ведьмой и… сдохнуть под утро в диких корчах, зато со сладостной улыбкой на лице.

Еще раз тьфу.

– Тири, понимаю, что тебя рвет на части, но постарайся себя контролировать, – со вздохом сказал я и тут же добавил, уловив в ее глазах желание поспорить: – Знаю, тяжело, и все же пробовать надо. Кстати, как там дела с новой книжкой? Нашла что-нибудь об обратном ритуале?

Практически перед отбытием в Лес духов торговцы привезли мне запрещенную книгу культа хаоса.

– А зачем? – надулась хаоситка. – Я ведь полезна тебе именно такой, а в качестве подстилки Сита намного лучше.

– Давай без этого.

– Хорошо, – теперь лицо Тири стало серьезным, – есть кое-какие дополнения к ритуалу, но все равно пережить его шансов очень мало. Ты хочешь, чтобы я рискнула?

– Я хочу, чтобы ты стала прежней, но только если риск будет минимальным. Так что, пока мы не узнаем верного способа, рисковать не будем.

– А если найдем, неужели не жалко потерять мастера хаоса?

– Год назад я потерял друга, а это намного хуже.

Я посмотрел ей в глаза, стараясь передать своим взглядом всю искренность моей печали. Тири дернулась как от удара и, ничего не сказав, выскочила из моего кабинета.

Как бы то ни было, война там или печаль, но обед по расписанию. Конечно, можно было бы повздыхать, но мой желудок, увы, далек от таких порывов – он у меня циник и этим сильно влияет на характер своего хозяина.

Раньше Тири великолепно готовила, теперь же пришлось нанимать поваров – влияние хаоса пагубно сказалось на кулинарных способностях нашего архиятра. При этом лечебные отвары она стала делать намного лучше.

За обедом меня и застал глава местных торговцев.

– Господин легат, я не вовремя? – немного смутился добродушный толстяк, увидев, что помешал мне наслаждаться тушеным мясом.

Ну как добродушный. Это если не пытаться отобрать у него золотую монетку. Я пробовал, когда мы обговаривали оплату услуг легиона, поэтому знаю, насколько жестким может быть этот толстяк. А в остальном – да, само добродушие и тактичность.

– Ничего страшного, – театрально взмахнул я вилкой. – Можете присоединиться, здесь много всего.

– Нет уж, спасибо, – побледнел мастер Хой. – После того что мне довелось увидеть сегодня, хороший аппетит вернется нескоро.

– Ну тогда возьмите урму, – кивнул я в сторону вазы с местными фруктами. Выглядели они не очень презентабельно, но серо-зеленые, похожие на заплесневелые огурцы плоды на самом деле были очень вкусными.

– Ну только чтобы составить вам компанию.

Мастер Хой присел за стол и, взяв с вазы один плод, начал сноровисто его чистить.

– Если вы хотели обговорить что-то спешное, то можете начинать, – предложил я, накалывая на вилку очередной кусок мяса. – Аппетит у меня отличный, так что никуда не денется.

– Ну да, – вздохнул толстяк, – если он остался после такой бойни, то деловой разговор ему не помеха.

– Деловой?

– Да, я хотел бы пересмотреть один пункт нашего договора.

– Не думаю, что это хорошая идея. И что вам не нравится в нашем договоре?

Аппетит он мне все-таки испортил.

– Пункт насчет вашего участия в найме.

– А что такое? – Заявление торговца меня откровенно удивило.

– Нам хотелось бы, чтобы вы остались на весь срок.

– И чем вас не устраивает легат Снежный Медведь?

– Он дикий и…

– …и три месяца успешно руководит обороной крепости, – не дал я договорить торговцу.

– Под вашим контролем, – не унимался мастер Хой.

– Под присмотром, но без контроля, – уточнил я. – К тому же в договоре есть пункт насчет ошибок руководства, который вы сами туда и внесли. Так что если легат сглупит, вам это сэкономит немало золота.

– И все же мы хотели бы перестраховаться, – продолжал настаивать торговец и, заметив мои нахмуренные брови, быстро добавил: – Мы готовы увеличить плату на двадцать процентов.

Он меня озадачил. Двадцать процентов – это серьезные деньги. Очень серьезные. Но, ешкины ж матрешки, как мне надоели этот лес и эта крепость! Хочу домой.

– Мастер Хой, – с доброй улыбкой сказал я, – поверьте, вы сильно меня переоцениваете. Просто задайте себе два простых вопроса. Стали бы вы переплачивать, останься вместо меня не дикий, а человек? И что самое важное – доверил бы я свой легион тому, кто может его угробить и заодно подпортить мою репутацию?

– Это не такие уж простые вопросы.

– Ну, значит, обдумайте их, и мы вернемся к нашему разговору, когда у вас появятся на них внятные ответы.

Выпроводив торговца, я вернулся к прерванной трапезе, но, увы, уже без прежнего удовольствия.

На заданные вопросы мастер Хой, похоже, нашел правильные ответы, потому как больше не донимал меня с изменениями контракта. А через пять дней дозорный на вышке наконец-то сообщил, что видит идущие по реке галеры.

Два трофейных судна величаво скользили по широкой водной глади, своим бегом вызывая у встречающих не только эстетическую радость, но и предвкушение возвращения домой. Продумывая схему найма, я принял решение опереться на вахтовый способ. Легион изначально создавался с двойным составом – основным и сменным, хотя называть легионом наш отряд не очень-то справедливо, ведь даже его полный состав насчитывал всего лишь девятьсот бойцов. В основном составе были четыре с половиной сотни – шесть манипул, состоящих из двух центурий по тридцать легионеров в каждой, плюс шесть декурий – десятков штурмовиков, две декурии разведчиков и штаб легата: префект, архиятр, приоры и магические консультанты. Офицерский состав выше центурионов оставался на месте службы на весь контрактный год.

Главной боевой единицей легиона была центурия. В отличие от штаба центурии во главе с центурионами раз в три месяца уходили на пересменку. Таким образом, я убивал сразу нескольких зайцев: оплата разбивалась на несколько частей, при этом платили нам заранее, состав легиона даже при больших потерях поддерживал свою численность, и самое главное – боевой дух легионеров оставался высоким весь срок контракта.

Грамотная подготовка и продуманная структура позволяли избегать множества неприятных накладок. Ну, за исключением одной. Мне не удавалось совладать с подпорченной хаосом натурой Тири. С дисциплиной у нее были большие проблемы – к примеру, сейчас она наотрез отказалась оставаться в крепости. Не обошлось и без небольшого скандала, в конце которого ведьма уволилась с должности архиятра второго легиона и демонстративно внесла в кассу префекта неустойку по разрыву контракта.

Упрямая, зараза, но это моя ноша, так что сбросить ее на плечи Медведя шансов не было.

Глава 2

Биремы неслись вперед, как лебеди на взлете, хотя лебединой изящности им как раз и не хватало. Наши корабли внешне отличались от всех других в этом мире. На них не было никаких надстроек, кроме похожей на черепаший панцирь рубки. В остальном же плоскость палубы нарушали только две мачты и фальшборт. И все же строгость форм никак не влияла на стремительность, которую придавали кораблю более энергичные, чем обычно, взмахи весел, – легионеры соскучились по вольной жизни на острове Черепа и спешили вернуться домой. Да, именно так – для некоторых горцев этот остров стал домом. Те, кого не держали семьи, переселились в казармы окончательно, чему я совершенно не препятствовал. Был, конечно, шанс нарваться на недовольство старейшин горских племен, но ссориться со мной им так же не с руки, как и мне с ними. После создания легионов голод в горах из разряда сезонных несчастий превратился в страшную сказку прошлых лет.

И все же, как бы мы ни спешили, предстояло заглянуть в столицу Тагира. И дело не в оплате, мастер Хой полностью рассчитался за следующие три месяца еще перед отплытием, просто на родном острове не оказалось квалифицированных магов для лечения тяжелых раненых. Увы, последователи Великого Чудотворца недолюбливали хаоситов, а у нас главными были именно они. Тири и ее наставник Орад подтянули еще десяток своих товарищей и свили на нашей базе настоящее змеиное гнездо – по крайней мере, так считали последователи Чудотворца. Вон, даже магов-недоучек, которых по контракту наняли торгаши, чуть кондратий не хватил, когда они увидели Тирику. Ничего, привыкли, а нам тем более не на что жаловаться – усилиями хаоситов оба легиона и все наши корабли были надежно защищены от воздействия магии.

Посещение столицы королевства и переход через море прошли спокойно, но у меня все же выработалась небольшая фобия насчет морских путешествий. Оно и неудивительно, если вспомнить наше бегство из Дорака в начале сезона штормов. В отличие от того случая сейчас Срединное море было ласковым и приветливым – получился прямо туристический круиз, но в глубине души все равно ныла заноза.

Наконец-то сидящий в смотровом гнезде на мачте матрос-человек обрадовал всех сообщением о том, что впереди виднеется земля. Наша земля. Остров Черепа теперь мало напоминал то захолустье, которое встретило нас год назад. Все побережье было застроено разнокалиберными зданиями, а центр острова заполонили сады и огороды.

Дозорные с острова заметили биремы задолго до их вхождения в порт, так что на пирсе нас ждала целая делегация, разглядывание которой в подзорную трубу вызвало у меня искреннюю улыбку. Я действительно соскучился и по бородатой морде Турбо, и по задорной улыбке баронессы. Возраст и бурная молодость внесли во внешность Ирны ап Тирих специфические черточки, но это никак не отразилось на ее задоре, энергичности и фантазии. О лучшем бизнес-партнере я и мечтать не мог.

Так же на пирсе прибытия галер ждал мой гарем. Уверен, что от подобного заявления многие мои соотечественники, особенно дамы, недовольно поморщились бы, но гаремом троицу девушек можно назвать с очень большой натяжкой. Год назад баронесса, беспокоясь о моем здоровье, выделила из первой же партии девушек с материка несколько претенденток на согревание моей постели. Ну и я выбрал Лассу – невысокую хохотушку с очаровательными веснушками.

Увы, так как других чувств, кроме вожделения, у меня к любовнице не было, очень скоро ее в моей постели потеснила Эйла – жгучая брюнетка с тонкой талией и грустными глазами. А некоторое время назад моей фавориткой стала Сита. С самооценкой у меня все в порядке, так что для ее повышения подвиги в виде тройничков мне и даром не нужны. Поэтому сначала Лассе, а затем Эйле было предложено небольшое содержание, пока они не займут свое место в развлекательной корпорации баронессы. Видно, с содержанием я чуток перестарался. Уходить под руку великосветской сводницы они не спешили и по-прежнему жили в моем доме, взяв на себя заботу о его уюте, что меня вполне устраивало. Вот только не факт, что с Ситой все пройдет так же легко.

Как только я сошел по спущенному на пирс трапу, Сита тут же повисла у меня на шее.

– Я так скучала, – прошептала мне на ухо она.

Я не стал отвечать ей тем же, потому что не хотел давать напрасных надежд. При заключении между нами контракта все было жестко оговорено, но мне прекрасно известно, что в подробных случаях многие женщины умудряются всунуть между строк много всего – от пышной свадьбы до десятка детишек и смерти в один день.

Я коротко обнял Ситу и чуть присел, чтобы ее туфельки коснулись плит причала. Она обладала широкой костью и соответствующим весом, хотя это ее не портило – русые волосы, вздернутый носик и великолепные серые глаза вообще навевали мысли о прекрасных девушках моей родины. Может, поэтому я ее и выбрал.

Сита намек поняла и, скромно потупившись, отступила, дав мне возможность поздороваться с друзьями.

– Илья, я рада тебя видеть, – с улыбкой сказала баронесса и, притянув меня за белый шарф легата, чмокнула в щеку.

– У вас все нормально, баронесса?

– Наше общее дело процветает.

– Я спросил не об этом.

– Все прекрасно, – понимающе улыбнулась Ирна. – Я рада, что ты вернулся домой живым и здоровым.

Я улыбнулся ей в ответ и повернулся, чтобы поздороваться со своим бородатым другом.

Так, не понял, а что это с гномом? Он был похож на наркомана под ломкой. Глаза Турбо бегали, и в них отражались то тревога, то какая-то злобная радость.

– Турбо, ты здоров?

– Здоров, – отмахнулся от моей заботы гном и, ухватив за руку, потащил к дверям ближайшего трактира. – Нужно поговорить.

– Может, лучше сделать это у меня в кабинете?

– Нет, – почти прорычал гном.

Я виновато улыбнулся дамам и поспешил за гномом в трактир, у входа в который застыло два легионера. Удивительно, но внутри оказалось абсолютно пусто, и, судя по реакции гнома, это его рук дело. Рокот встречающей толпы и радостные крики вернувшихся домой легионеров отрезало как ножом – на острове работали неплохие строители.

– Турбо, ты меня пугаешь, – высказал я вслух свою главную мысль.

Гном почему-то злобно ощерился на вошедшую следом за нами Тири, которая спокойно прошла мимо охраны. Ничего странного в этом нет – без моего прямого приказа ни один дикий не решился бы перечить ведьме. А вот остальных, включая моих телохранителей, выставленный пост наверняка отправит восвояси.

Турбо явно решил, что прогонять Тири бессмысленно, и выпалил, глядя мне в глаза:

– Здесь гномы.

– Турбо, здесь уже давно есть гномы, точнее, гном.

– Ты не понял.

– Совершенно с тобой согласен – я ничего не понимаю.

– Неделю назад на остров приплыла делегация от моего короля, – немного успокоившись, сказал Турбо. – Они хотят нанять легион.

– Ну и чего ты так возбудился?

– Ты не понимаешь! – вспылил гном и тут же добавил, осознав, что я сейчас снова с ним соглашусь: – Сейчас объясню. Они меня выгнали! Как паршивую тоннельную крысу! С позором!

Да уж, накипело у бедолаги.

Гном нервно вышагивал по трактиру. Я его таким никогда не видел, так что нужно сразу уточнить один немаловажный нюанс:

– Надеюсь, ты не приказал утопить их в заливе?

– Зачем? – удивленно замер гном.

– А кто его знает. Когда смотришь на твою истерику, в голову приходят самые бредовые мысли.

– Нет, убивать их я не хочу.

Злость на лице гнома сменилась радостью, да так стремительно, что мне захотелось уточнить, не стал ли он последователем культа хаоса. Если это так, то Орад лишится головы.

– Ты даже не представляешь, – злобную улыбку гнома не смогла скрыть даже его пышная борода, – какое было лицо у Гурдо Меднобородого, когда он меня увидел. А когда услышал, что я в легионе второй по важности…

Я облокотился на стол и молча слушал крик души гнома.

– Илья, давай их прогоним! – выпалил он, но тут же сам себе возразил: – Не, если эти уроды переступили через свой гонор, значит, под горой что-то неладно. Нужно помочь. Но давай разденем их до исподнего. Поверь, в сокровищнице подгорного короля много добра, и, что бы там ни случилось, он точно не потерял ни одной медной монетки. Да он лучше оставит в затопленной штольне детей, чем золотую руду.

Наконец-то Турбо выдохся и напряженно уставился на меня в ожидании ответа.

– Высказался? – сдержав раздражение, спросил я.

– Да.

– Теперь расскажи, чего хотят твои родичи.

– Я не спрашивал, но они явно не в гости заявились.

– Понятно, – кивнул я. – Значит, договариваться мне придется в одиночку.

– Почему? – вскинулся первый префект, на котором раньше висела вся финансовая часть переговоров.

– Потому что у тебя сейчас работает только половина мозгов, да и то не факт, что полностью. Когда найдешь в себе силы побороть злобу и желание мстить, тогда и займешься делом, – жестом остановив возражения гнома, я продолжил: – Теперь мне нужна информация. Я никогда не спрашивал тебя о прошлом, да и сейчас мне это без разницы, но хочется быть готовым ко всему, что гномы могут вывалить на мою голову.

Выговорившись, Турбо опять стал прежадным префектом и сразу понял мои намеки:

– Глава моего клана схитрил с налогами, а когда попался, выставил все как мою ошибку. За причинение ущерба репутации клана полагается изгнание, – выпалив это, гном посмотрел мне в глаза. – Илья я не вру тебе.

– В делегации есть кто-то из твоего клана? – не отреагировав на пристальный взгляд гнома, спросил я.

– Нет. Меднобородый был представителем короля при разбирательствах.

– Как думаешь, что могло случиться? – Несмотря на не самое подходящее место, я все же решил провести предварительное совещание.

– Что-то очень плохое, иначе они не пришли бы за помощью.

– Понятно, – кивнул я и постарался просчитать перспективы данной ситуации.

За дело мы возьмемся, вопрос в цене. Гномы – очень богатые клиенты, и золота из них можно вытрясти много, особенно если этим займется Турбо. Но нужно ли мне так много золота? Даже при скромных контрактах мне как владельцу легиона отходил очень жирный кусок. Плюс пятьдесят процентов в бизнесе баронессы. Дополнительное золото нужно, скорее, для страховки своего будущего – как средство решения незапланированных проблем. И тут в расклады вмешивается специфика магического мира. Здесь не все можно купить за золото. Значит, нужно требовать с бородачей что-то ценнее презренного металла.

– Турбо, есть у вас что-то, что ценится выше золота? Что-то, что способно заставить гномов переступить через свой гонор?

Мой бородатый друг задумался, но не так уж надолго:

– «Слезы глубин». Это редчайшие самоцветы. По легенде, они приносят владельцу удачу и процветание. Заниматься их добычей и огранкой могут только королевские мастера. Король вручает «слезы» кланам за особые заслуги, и чем больше этих камней у клана, тем выше его статус.

– Шикарно! – с улыбкой подмигнул я гному.

– Король не заплатит «слезами».

– Значит, не получит помощи.

– А если там все очень плохо? – нахмурился гном. – Илья, это все-таки моя родина.

– Значит, все Подгорное королевство будет знать, что помощь за собой привел презренный изгнанник, а не их жадный король. Для этого я даже готов поработать бесплатно, но в ответ потребую для тебя лично настоящего триумфа с наградами и всенародными почестями. Уверен, король все же предпочтет заплатить.

– Хорошо, – широко улыбнулся Турбо, окончательно возвращая себе душевное равновесие.

Теперь его вполне можно допускать до переговоров. Уверен, он сможет направить свою злость в продуктивное русло.

– Я счастлив, что тебе хорошо, – ехидно подметил я. – Можно мне теперь хотя бы душ принять с дороги?

– Можно, – с дурашливой щедростью махнул рукой гном. – И это, Илья, под горами, конечно, беда, но лучше промурыжить делегацию пару дней. Сговорчивей будут.

– Не вопрос. Я и не собирался сразу с корабля да в переговоры. Мне положен отдых. Да, кстати, – остановился я на полпути к двери. – Меднобородый – это что, родовое имя?

– Нет, это заслуженное прозвище. Родовое имя у него Вардун. Это такой редкий минерал.

– А какое у тебя прозвище?

Ох ты ж, ешкины матрешки! Никогда не видел смущенного гнома!

– Если не хочешь, не говори.

– Да что уж там, – обреченно махнул рукой Турбо. – Тири, выйди, пожалуйста.

– Да ты что! – фыркнула хаоситка. – Я не пропущу такое даже за все золото мира.

Гном вздохнул и решительно выпалил:

– Крысолов.

Тири заливисто засмеялась, а я озадаченно уставился на своего друга:

– И за какие такие заслуги тебя так угораздило?

– Когда я был младшим писцом, у нас в архиве крысы испортили много записей. Вот меня и заставили их ловить.

– И что, никого раньше не заставляли это делать или у вас половина писцов носят такие прозвища?

– Нет, просто мне удалось выловить всех крыс. Шустрый я оказался в этом деле… на свою беду.

– Ну и чего здесь стыдиться? – положил я ладонь на плечо пригорюнившегося друга. – Тебе за это вообще должны были вынести благодарность с премией и медалью.

– Мне и вынесли, а на медали изобразили крысу в петле.

Теперь уже и я не выдержал, присоединив свой смешок к истеричному хохоту Тири. Как по мне, слишком уж истеричному.

– Извини, – быстро успокоившись, сказал я и тут же подумал, что эту ситуацию тоже можно как-то обыграть. – Ладно, сейчас быстро смотаемся в замок и закатим праздник на весь остров, а уже затем будем думать, что можно выдернуть из бород твоих родичей.

Каждый раз, когда легион возвращался с вахты, весь остров гулял. Не стал исключением и этот день. Сумев за час привести себя в порядок в неплохо оборудованной купальне и там же уделив внимание истосковавшейся по ласке Сите, я был готов окунуться в гламурную жизнь острова Черепа.

Практически весь остров превратился в сплошное злачное место. Прижимаясь друг к другу, казино, дома терпимости и боксерские арены задорно смотрели светящимися окнами на вечернее небо. Боксерских клубов, где легионеры спускали пар и порой зарабатывали серьезные деньги, было уже полтора десятка. Они являлись главной достопримечательностью острова и самым прибыльным подразделением нашей с баронессой корпорации. Конечно, не стоит забывать долевое участие Турбо, но его десять процентов стали извечным поводом для недовольства и даже приступов злобы бородатого скряги. Баронесса оказалась не менее ушлой в плане торговли, чем гном, и быстро объяснила моему другу, что его доля – вообще дармовой подарок небес.

После переселения на остров в жизни Турбо началась чернейшая полоса, ну, это он сам так думал. Сначала – неудачные переговоры с баронессой, которые едва не закончились фигурой из двух изящных пальчиков, заменявшей в этом мире наш родной кукиш. А затем – мой намек на то, что получать полагающиеся префекту десять процентов можно, только отправляясь с легионом на боевую вахту, – я ведь от доли полевого легата отказался.

На подвиги гнома не тянуло, так что он получил должность старшего префекта и с истинно еврейскими стенаниями принял убогие пять процентов с контракта. Опять же убогие, по его личному мнению.

Теперь же еще и приезд родичей. Это событие так расстроило бедолагу, что он даже забыл о своей доле в привезенном нами золоте.

Ничего, уверен, что завтра с утра пораньше он будет навязчиво скрестись в мою дверь. Ну а пока мы будем развлекаться. По уже сложившейся традиции, в загул мы уходили дружеской компанией – я, гном и Тири. Так как любовниками нам с хаоситкой стать не суждено, я старался не пренебрегать ею и стать для нее хотя бы хорошим другом. Да и ненавязчивый контроль ее психологического состояния лишним тоже не будет.

Сита в наших развлечениях участия не принимала, да и находиться в компании ведьмы у нее не было ни малейшего желания. Тири к ней теплых чувств, естественно, тоже не питала. После одного безобразного инцидента и моего жесткого вмешательства эти две кошки старались делать вид, что вообще не замечают друг друга. Ситуация, конечно, взрывоопасная, но разрулить ее по-другому мне все равно не удастся. Разве что объявить целибат.

Спустившись на первый этаж бывшего княжеского донжона, который постепенно превращался во вполне симпатичный дворец, я увидел в холле Тири. Хаоситка переоделась и сейчас выглядела просто очаровательно. Правда, у тех, кто знает о ее даре и одновременно проклятии, восхищение постепенно переходило в нервную дрожь.

Каюсь, я все же не удержался и провел один эксперимент. Гостей у нас на острове всегда было пруд пруди, и наплыв их не уменьшался. Причем это была очень специфическая публика – богатые и до предела испорченные личности. Вот одного такого дворянчика я и не стал вязать, когда у него от вожделения сорвало тормоза и он возжелал соблазнительного тела Тири. Предупредил его, конечно, но не помогло.

Умирал дворянчик долго и нехорошо.

И все же, несмотря на то печальное происшествие, нужно было что-то делать со сбросом напряжения с перегруженной психики ведьмы. Посоветовавшись с Орадом, я решился на еще один опыт. Во время очередного пика вечного праздника на острове рядом с Тири оказалась одна из опытных сотрудниц баронессы. Жрица любви была проинформирована о степени риска, но упоминание о размере вознаграждения со звоном разбило все ее сомнения. К счастью, опыт удался – следующее утро смущенная, немного растерянная, но расслабленная Тири встретила в постели рядом с удовлетворенной подругой. Понятно, что радость проститутке доставляла не упоительная ночь, а скорое свидание с тяжелым кошельком.

Вроде все сложилось, но, спускаясь по лестнице, я все же почувствовал тихую грусть. Нет, не потому, что жалел о невозможности нашей с Тири близости, а потому что на долю этой девочки выпало слишком много испытаний. Сначала она потеряла единственную родственницу, затем попала в руки извращенца, откуда я ее и выдернул. После это был недолгий период счастья в кругу звероподобных диких, которые нянчились с ней, как наседка с цыпленком, и любили чистой родительской любовью. В легионе ее обожали и уважали, там же она нашла свою первую любовь. А затем все полетело в тартарары – предмет этой самой любви пришлось спасать страшной ценой. Из милого ребенка ритуал единения с хаосом создал неуравновешенную ведьму.

– Ты уже собралась? – сдержав грустную улыбку, спросил я.

– Да. Как тебе мое новое платье? Это подарок Ирны.

Девушка крутанулась на месте, и серебристая юбка завертелась вокруг ее стройных ножек. Лицо Тири засветилось детской радостью, что окончательно меня добило.

Как же редки такие моменты! Мне хочется видеть их чаще, но при этом они причиняют мне боль. Я всю жизнь был циником и манипулятором, но как же трудно спокойно смотреть на трансформацию души того, кто готов был умереть за тебя!

– Это тупо – тратить золото на какие-то вещи! – не дав мне похвалить платье, вмешался в разговор подошедший гном.

– Да? – резко ощерилась Тири. – А всякий мусор вплетать в бороду – это не тупо?

– Это не мусор, а драгоценности, – на удивление спокойно ответил гном, приглаживая окладистую бороду, в которую были вплетены разные колечки, спиральки и пластинки. Все было сделано из золота, некоторые украшения сверкали драгоценными камнями. – Нужно будет – продам, а твои наряды через пару дней сгодятся только на то, чтобы полы мыть.

– Все, хватит, – остановил я зарождающуюся свару. – Такими темпами мы здесь до ночи проторчим, а там пиво греется и мясо стынет.

Упоминание пива и мяса быстро сменило вектор внимания гнома, и мы наконец-то вышли из донжона. Сзади тут же пристроились мои телохранители.

– А это зачем? – удивился я.

Раньше Карп и Барсук сопровождали меня только вне острова.

– Приказ старшего, – проворчал Барсук как самый разговорчивый из напарников.

– А ничего, что Медведь тоже работает на меня?

Такие тонкости телохранителей мало интересовали. В легион их привел Снежный Медведь и без моего ведома направил к Тири. Хаоситка быстро прониклась важностью затеи легата и за несколько дней превратила телохранителей в нечто похожее на ветеранов якудзы – в смысле живую выставку боди-арта. Я честно пытался вникнуть в то, что сотворили эти два заговорщика, но запутался в хаоситской терминологии. Хотя повода опасаться не было. Ребят рекомендовал Медведь, значит, сомневаться в их верности и боевых качествах смысла нет. Да и художества ведьмы тоже не настораживали. Так что я оставил все как есть.

– Барсук, ты слышал, что я сказал? – спросил я у дикого, никак не отреагировавшего на мои слова.

– Да.

– Ну тогда идите отдыхать.

– Нет.

– Илья, да оставь ты их в покое, – подал голос гном. – Видишь же, что ему твои слова – что мелкие камешки проходчику в каске.

В чем-то гном прав.

– Ладно, только не нависайте и держитесь в сторонке, – немного подумав, я сделал пробный заход. – Пиво можно пить.

Ага, вот она, нравственная щель в жестком приказе старшего. Впрочем, не уверен, что ее нужно расшатывать и расширять.

– Но не напиваться.

Вот такой странной делегацией мы и спустились с возвышенности в бурлящий жизнью городок. Когда город разрастался, мне было как-то не до планирования, и в итоге получилось нечто хаотичное и колоритное. Улочки вихляли как пьяный матрос, но при этом нависавшие над мостовой дома имели вид крепкий и солидный. За качеством строительства баронесса следила строго.

И все же город внешне напоминал огромный портовый квартал какой-то средневековой столицы. Только без аккуратно обойденных в рыцарских романах вони и грязи. Сказывалось то, что Ирна ап Тирих обладала утонченным обонянием, а оба легата имели одинаковый пунктик насчет личной гигиены подчиненных. И это учитывая, что один из легатов был человеком, а другой – диким.

Крепкие каменные дома, казалось, распирало изнутри спрессованными эмоциями. Из открытых дверей и окон выплескивался громогласный хохот диких и веселый женский визг. Признаков присутствия в этих же домах мужчин людского племени слышно не было, но их здесь точно хватало. Просто глотки у моих легионеров были луженые, так что перекричать их невозможно. Где-то на заднем фоне силились пробиться сквозь всю эту какофонию звуки музыки, но как-то жалко и неуверенно.

Несмотря на громогласное присутствие легионеров в кабаках, они больше отыгрывали антуражную роль, чем на самом деле веселились. Все потому, что основная часть заработанного серебра уходила в вечно голодные горные селения, а цены на острове кусались. Все, что здесь понапридумывала баронесса, было создано исключительно для гостей. Вот один из них решил переместиться из игорного дома с колоритным названием «Невезуха» в дом терпимости под вывеской «Стройные ножки». Это был явный новичок в наших эмпиреях. Предусмотрительный новичок. За спиной пестро одетого дворянчика маячил один из штурмовиков. Даже без усиленной лорики, просто в кожаных штанах и кожаной же жилетке, он представлял собой устрашающее зрелище.

Как и следовало ожидать, глазеющий по сторонам дворянчик налетел на входящего в кабак легионера и был тут же схвачен за грудки. Ткань дорогого камзола затрещала, а легионер, обнажив острые зубы, зарычал прямо в лицо побледневшему человеку. Запредельно дорогущий телохранитель тут же принялся выдирать клиента из лап «озверевшего» дикого и тоже внес свою лепту в порчу камзола.

Несведущий в местных реалиях наблюдатель вполне мог подумать, что разозленный столкновением легионер уже готов вцепиться в глотку возвышающегося над ним телохранителя, лишь бы добраться до задевшего его дворянчика. Все выглядело убедительно, если не знать, что все штурмовики легиона пользовались большим уважением линейных легионеров и почитались на уровне старших, даже если таковыми не являлись.

Наконец-то телохранитель отвоевал помятого клиента и запихнул его в двери публичного дома. При этом он задорно подмигнул мне и расплылся в своей звериной, но от этого не менее дружелюбной улыбке. Клиент получил все, за что заплатил, – азарт на боксерских боях, ласку экзотических женщин и полные штаны адреналина от близкого знакомства с дикими нравами острова Черепа.

Наш путь лежал к центру этого царства порока – на арену Титанов, точнее, в пристроенный к арене ресторан «Гостиная баронессы». В помещение арены и ресторан «Золотая чаша» допускались лишь самые дорогие туристы, а вот в «Гостиную» могли войти только свои – офицеры легиона не ниже центуриона. В дни праздника вход был открыт и для отличившихся декурионов из вернувшегося с боевой вахты легиона. Так что сегодня здесь было людно, если так можно сказать о диких.

Сидевшие за столами воины поприветствовали нас, но не так шумно, как это делали легионеры в кабаках, которые мы прошли по пути сюда. Ирна сумела одним своим присутствием и созданной в заведении относительно утонченной обстановкой обуздать даже самых буйных диких. Было забавно наблюдать, как эти здоровяки аккуратно сидят на стульях и осторожно пьют из хрустальных бокалов. В одежде они тоже пытались соответствовать гламурной атмосфере, благо для этого было достаточно натянуть на себя сюрко понаряднее. В ношении эта одежда не требовала особых умений, но все равно парням было дико неудобно. При всем этом они стремились сюда, как дети, тянущиеся к чему-то загадочному и непонятному.

Лучезарно улыбающаяся баронесса восседала за столиком на центральном помосте и буквально окутывала своим очарованием все немалое помещение.

Ладно, сейчас мы это исправим.

Подойдя к столику, я галантно поцеловал баронессе ручку, а затем взял приготовленный для меня бокал с вином и повернулся к собравшимся диким.

– Легионеры, сегодня мы празднуем успех легиона, радуемся нашим победам и скорбим по тем, кто остался в чужой земле. Но самое главное то, что дикий легион по-прежнему силен, а наше боевое братство нерушимо! – Выдув граммов двести утонченного вина одним махом, я разбил бокал об пол и завершил свою речь боевым кличем: – Легион!

– Легион!!! – Дикие вскочили на ноги и, выпив вино, разразились таким ревом, что зазвенели стекла в окнах, а через секунду зазвенели уже разбивающиеся о мраморный пол бокалы.

Выплеснув напряжение, легионеры вернулись на свои места и испуганно притихли. Странная картина – атакующие орки пугают их меньше, чем нахмуренные брови баронессы. Между столами забегали девушки с вениками и совками, а баронесса со вздохом вперила в меня недовольный взгляд:

– Я сколько раз просила такое не устраивать?

– А сколько раз я просил поменять бокалы на кружки?

– Это мой дом, и здесь все будет по-моему.

В ответ я только улыбнулся. Во-первых, гнева баронессы хватит ненадолго, а во-вторых, прогресс все равно прослеживался. Теперь вместо хрустальных бокалов, как это было в первый раз, на столах стояли стеклянные. Вообще-то традицию я придумал не самую умную, но раз уж повелось, разрушать ее не стоит. Любая традиция есть скрепляющий фактор социальной группы, так что пусть будет. Тем более в этом мире стекло делают уже пару сотен лет, так что стоит оно не слишком дорого.

Баронесса принялась издеваться над дикими, заставляя их смотреть на изысканные танцы парочки легко одетых дам. Издевательство в том, что парни больше предпочитали привнесенный мною в этот мир стриптиз. Мне же элитные танцовщицы баронессы нравились – Эйла и Сита прибыли на остров именно в этом качестве. Да и сами танцы в исполнении профессионалок радовали глаз.

После второго бокала вина гном начал горестно вздыхать. Значит, пора перемещаться в сторону арены. Там все намного проще – и нравы, и угощение.

В помещение с главным рингом острова можно было попасть прямо из ресторана. Короткий коридор и плотная дверь отсекали от «Гостиной баронессы» лишний шум, но едва эта преграда исчезла, на нас навалился густой как патока гомон толпы.

Главная арена вмещала в себя почти четыре сотни посетителей. Даже учитывая, что далеко не все гости острова могли позволить себе входной билет, практически все места были заняты. Еще во время основания нашего бизнеса я намекнул баронессе, что именно относительная недоступность некоторых разновидностей развлечений поможет нам снять денежные сливки. Так оно и вышло. В городе имелось немало боксерских арен, на которых дикие каждый день зарабатывали дополнительное серебро, развлекая зажравшихся богатеев. Там загруженность гостями была непостоянной, а вот бои на главной арене, проходящие раз в три дня и каждый день – во время праздников, вызывали стабильный ажиотаж. Все дело в том, что только на этот ринг было позволено выходить штурмовикам.

Введенный еще в Дораке запрет принес свои дивиденды – зрелище получилось феерическим, хоть и немного предсказуемым. Утес пребывал в раздражении – я заставил его уйти на пересменку и оставить Снежного Медведя без поддержки старого друга. Хотя он сам виноват, отказавшись от должности приора. Вот он и вымещал злость на бедных товарищах. Хотя не таких уж бедных – слабаки в штурмовики просто не попадали. И все же громадина Утес пер к финалу, как ледокол по арктическому морю.

В финальном бою Утес сошелся с Зеленым Дубом – диким совсем уж монструозного вида, но здесь уже сработала не мышечная масса, а преимущество в опыте. После серии жутких ударов Утес загнал более крупного, но при этом совсем юного противника в угол ринга и сломал им ограждающий столб. Это событие только добавило накала воплям, с которыми зрители приветствовали победу Утеса. Причем сквозь оглушающий крик явственно доносился женский визг.

Примерно десятая часть гостей состояла из дам, многие даже не пожелали скрыть свои лица за вычурными масками. В основном женщины к нам наведывались не очень красивые и далеко не юные, но у диких вкус был простецким, так что тараканы в головах развратниц из высшего общества как минимум пяти королевств приносили нам с баронессой солидную прибыль.

Вечер удался на славу благодаря контрасту изысканной обстановки «Гостиной баронессы» с дикой необузданностью главной арены и разгульной веселостью еще трех кабаков, которые посетила наша троица. Везде нас встречали радостные вопли гуляющих легионеров, к которым частенько присоединялись и подвыпившие туристы. Не стану скрывать, это было приятно.

В четвертый кабак мы, увы, так и не попали. В голове шумело от выпитого, но я хорошо знал свою норму, поэтому благодаря особому знаку барменам последние четыре кружки были не с пивом, а с квасом. Турбо такими проблемами не нагружался, поэтому шел, вцепившись в мой пояс, и что-то ворчал себе в бороду. Тири тоже немного набралась, но на ногах держалась твердо, да и голова у нее работала как надо. Это стало понятно, когда я услышал, как она зашипела, словно рассерженная кошка.

Дальнейшие события я воспринимал как в кино. Горящие на улице факелы хоть и давали неплохое освещение, но все равно до полной ясности было далеко. Да и поднятый боем ветер погасил половину из них.

По неширокой улице нам навстречу шли два подвыпивших дворянчика. Их сопровождали сразу три штурмовика. Не скажу, что картина такая уж странная, но все же что-то вызвало яростную реакцию Тири. То, что шипела она не напрасно, стало понятно, как только штурмовики рванули нам навстречу. Один из резко протрезвевших дворян сделал три шага назад и начал колдовать, а второй просто встал посреди улицы, раскинув руки в стороны.

Моя реакция была абсолютно тупой – я смотрел на бегущих диких и просто не мог поверить в то, что происходит. Неужели это предательство? Намерения здоровенных штурмовиков были написаны на их перекошенных от ярости зеленоватых лицах. Если добегут – мне не жить.

Не добежали. Обдав меня ветром, мимо пронеслись Барсук и Карп. Они казались такими невзрачными на фоне трех здоровяков, что в исходе схватки у меня не было ни малейших сомнений. И тут за моей спиной запела Тири. Татуировки на открытых участках тел моих телохранителей вспыхнули призрачным светом, и они резко ускорились. Теперь это были не просто две груды мышц, а две очень быстрые груды. Первого штурмовика они свалили сразу, буквально истыкав его гладиусами, но на этом их успех закончился. Может, парням и удалось бы совладать со всеми нападающими, но их главной задачей было не подпустить убийц к охраняемому объекту. Им пришлось вдвоем вцепиться в рвущегося ко мне штурмовика. Этим и воспользовался последний из тройки свихнувшихся диких. Со звериным воплем он прыгнул на спину Барсука и, придавив к мостовой, свернул ему шею.

Все это произошло меньше чем за десяток ударов моего начавшего ускоряться сердца. Внезапно страх и удивление ушли, оставив после себя чистую ярость. Не моем поясе был только короткий кинжал – никто и не думал, что нужно ходить с оружием в собственном доме. В кислотном водовороте доставшегося мне от предков боевого безумия не растворилась только одна здравая мысль. Именно она определила направление удара.

Развернувшись как пружина, я отработанным тысячей повторов движением запустил кинжал в полет, угодив прямо в середину груди раскинувшего руки незнакомца. Помогло – нападавшие штурмовики сразу растеряли свою ярость. Этим воспользовался Карп и несколько раз воткнул гладиус в убийцу своего напарника. При этом он так спешил, что не добил второго. Последний оставшийся в живых штурмовик прямо с мостовой, с низкого старта прыгнул на меня.

Можно было попытаться убежать, но ярость не оставила в голове места благоразумию и выплеснулась навстречу убийце злобным криком. Внезапно прилетевшая откуда-то справа туша смахнула рвущегося ко мне штурмовика. К ней присоединилась еще одна и еще…

Нам на подмогу явились гулявшие неподалеку легионеры. Но пока они утихомиривали взбесившихся родичей, причем досталось и Карпу, которого скрутили вместе с последним выжившим штурмовиком, в дело вступил второй маг. В меня прилетел какой-то странный фаербол черного цвета. Чисто инстинктивно я упал животом на мостовую, пропуская магический конструкт над собой, и почувствовал, как загорается одежда на спине. А ведь у меня на шее висит дорогущий защитный артефакт!

Что за ерунда?!

Получить серьезные ожоги мне не дала Тири. Улицу заполнил стремительный ветер, который не только погасил половину факелов, но и вытянул энергию из магического огня на моей одежде. Я вскочил на ноги и посмотрел на врага, замершего в двадцати метрах от меня.

– Тварь, – зарычал я и, не думая о последствиях, рванул вперед.

Ярость прибавила мне сил, и я оказался рядом с магом до того, как он сотворил новый дымчатый шар. Мы покатились кубарем. Маг оказался плюгавым, так что я без труда подмял его под себя, затем схватил за волосы и повернул лицом к себе.

Глаза мага пылали дикой ненавистью. Именно по этой ненависти я и узнал его. Леку изменили лицо, но глаза у моего бывшего магического консультанта остались те же.

– Зря я не убил тебя тогда, крысеныш, – прошипел я, глядя Леку в лицо.

В ответ он захохотал и забормотал какую-то ахинею. Его глаза начали наливаться каким-то гнилостным свечением.

И тут меня накрыло окончательно. Я столько лет учился ходить по краю безумия, а сейчас не удержался, и мое сознание ухнуло в кровавую муть.

Когда красная пелена отступила и меня оттащили в сторону, было поздно – в приступе ярости я размозжил голову этому гаденышу об мостовую. Огромный легионер прижимал меня к себе, как мать бьющегося в эпилептическом припадке ребенка. В его глазах было столько беспокойства и страха навредить мне, что выгрызавшая мой мозг ярость отступила.

– Отпусти.

Дикий захлопал глазами и посмотрел на подошедшую Тири.

– Все нормально, – подтвердила мой приказ хаоситка. – Отпускай.

Узкая улочка была забита напряженно замершими легионерами. Все происшедшее казалось настолько диким, что они настороженно косились друг на друга, не зная, чего ждать в следующую секунду. Прямо на их глазах три товарища пытались убить всеми обожаемого легата.

Нужно срочно наводить порядок в этом бедламе.

– Декурионы.

– Да, вождь. – Вперед выбрались два легионера и яростно двинули себя в грудь кулаком.

– С вами остаются по два легионера. Остальным разойтись. Пленного собрата связать, тела остальных проверить и тоже связать, на всякий случай. Магам отрубите головы.

Увидев, что мои приказы начали выполняться, я повернулся к Тири:

– Что с Барсуком?

В ответ ведьма лишь отрицательно мотнула головой:

– Ему не помогут даже чудотворцы.

– Скотство! – ругнулся я и врезал кулаком об стену.

Внезапно меня обдало успокаивающей прохладой, когда на обнаженный участок шеи легла рука Тири. Впервые за долгое время в ее голосе не было ничего, кроме сочувствия и мягкой грусти:

– Ты не виноват. Не было бы Лека, они бы прислали кого-то другого.

– Они? – Наконец-то мне удалось вернуть мысли в конструктивное русло.

– Это жрецы Хра, и Лек стал одним из них.

– Но как он научился творить магию без природного дара?

– Так же, как и я, – тихо вздохнула Тири.

Не понял, а это что за новости? Ассоциация всплыла в моем мозгу без дополнительных подсказок.

– Ну и как культ хаоса связан с Хра?

– Хра – повелитель темной стороны хаоса.

– А вы, значит, светлая?

– Скорее серая, – с вызовом вскинула голову ведьма.

– Ну и что от меня хотят эти уроды? Вряд ли они бы стали помогать Леку в его мести без своей выгоды.

– Не удивлюсь, если прибытие моих родственничков с этим как-то связано, – вмешался в наш разговор Турбо.

Он весь бой просидел под стенкой с зажмуренными от ужаса глазами. Теперь же, проблевавшись, гном решил вставить свои пять копеек.

– Не факт, что ты прав, но все может быть, – задумчиво сказал я. – Извини, но промурыжить твоих бородатых дружков не получится, мне нужны ответы. Но для начала попробуем разобраться, как мы так обгадились прямо у себя дома.

Глава 3

Затянувшееся почти до утра расследование дало неутешительные результаты. Лек и его подельники действовали просто и без затей. Они оплатили услуги трех телохранителей и от щедрот душевных предложили им выпить. Простодушные штурмовики согласились и свалились от сонного зелья. Затем парочка новых штрихов в защитных татуировках сделала диких марионетками ментального мага, которого я приголубил кинжалом. Итогом стала смерть четырех неплохих парней и серьезные раны Карпа, которым уже занималась Тири.

Вечером еще пришлось отбиваться от испуганной и оттого навязчивой заботы баронессы. Прибежавший из кабака при арене Утес до такой степени распереживался, что его пришлось утихомиривать буквально силой. Благо в патрульных отрядах работали ребята крепкие и набившие руку на усмирении подвыпивших родичей любой комплекции.

Поспать мне удалось всего пару часов, а затем пришлось серьезно браться за дело. Для начала я вызвал в свой кабинет главу ячейки хаоситов на нашем острове. Он явился весь такой вальяжный, в темном балахоне с таинственными рунами и своим видом взбесил меня окончательно. Подобный подход к делу не самый разумный, но в этот день моя психика находилась в далеком от нормы состоянии. Я был зол прежде всего на себя, но это не меняло сути дела. Как и после обряда, сделавшего Тири ведьмой, мне вновь удалось запугать Орада до икоты.

– Как жрецы Хра умудрились попасть на остров?! – зарычал я, глядя на мгновенно растерявшего вальяжность и резко отупевшего от страха хаосита. – Не знаешь? А я знаю. Из-за моей дурости и твоей лени. Вон какую морду отъел, а толку от тебя ноль.

Осознав, что убивать его прямо здесь и сейчас никто не будет, хаосит решился подать голос:

– Но ведь не было приказа…

– Какого приказа?! – вновь завелся я, но теперь уже вполне осознанно, пытаясь разбудить в Ораде давно и крепко уснувшую инициативу. – Да у тебя как у хаосита должна была встать дыбом шерсть на загривке, как только они приблизились к острову.

– Но у меня нет сил…

– Нет сил? – не дал я договорить Ораду. – Не вопрос, сегодня же проведем ритуал единения с хаосом, и сил у тебя будет до фига и больше.

– Нет! – Теперь хаосит даже не побледнел, а позеленел.

– А придется, если завтра же не придумаешь, как защитить нас от таких гостей. Собирай всех своих бездельников, советуйся с Тири, можешь даже взять в помощники Бултыха. Все равно от этого ушастого алкоголика нет никакого толка.

Насчет бесполезности эльфа я немного преувеличил – старик неплохо помогал своему сыну. А вот хаоситы, которых пригрела Тири, после создания новых деструкторов совсем расслабились.

– Все, уйди с глаз моих, и завтра жду от тебя новые идеи по защите острова от выродков Хра.

И все же это был мой косяк. Магическую оборону периметра мы наладили неплохо, а вот о лазутчиках не подумали. В оправдание можно сказать только то, что контрразведчик из меня – как сумоист из балерины.

Ладно, хватит себя грызть, все равно толку от этого – ноль. Лучше займемся нашими бородатыми гостями.

Турбо уже вызвал их в главный зал приемов, существовавший специально для случаев, требующих определенного психологического давления. Нормальных клиентов я принимал у себя в кабинете, за рабочим столом. А вот для таких проблемных был оборудован самый настоящий тронный зал с одним-единственным сидячим местом для меня любимого.

Устроившись на массивно и вычурно оформленном стуле, я махнул рукой двум легионерам у входной двери. Турбо фривольно оперся локтем на левый подлокотник трона, а Тири уселась на правый. Вид у нас должен был быть наглый и немного развязный, чтобы сбить гномов с напыщенного настроя. Хотя, думаю, для этого хватит и издевательской ухмылки первого префекта.

Гномы ввалились в зал цыганской гурьбой. Почему цыганской? Да потому что цветастых нарядов и золотых украшений у них было запредельно много. И как только у них ходить получается – золото ведь тяжелое.

Выстроившись своеобразным клином, пять гномов двинулись к тронному возвышению. Судя по решительности и нахмуренным бровям, это самое возвышение они явно собираются штурмовать. Нет, остановились. Стоявший впереди всех почти квадратный дядька с бородой аккурат до причинного места гордо вскинул голову с декоративно всклокоченной шевелюрой. Судя по виткам красной проволоки в рыжей бороде, это и был Гурдо Меднобородый.

– Владыка недр, повелитель стали, король Синих, Золотых и Самоцветных гор, заклинатель Предвечного пламени, пусть его рука будет твердой, моими устами приветствует Илью Смирного.

Даже так? Вон как много гномьего короля, а меня – всего чуть-чуть. Наши с Турбо мысли явно двигались в одном направлении.

– Ваш король приветствует первого легата Илью Смирного, – со злобным шипением поправил сородича мой префект, но затем все же добавил: – Пусть его рука будет твердой.

Меднобородый даже бровью не повел и не удостоил Турбо взглядом.

Нет, так не пойдет. Не люблю хамить незнакомым людям, даже если они гномы, но порой иного способа найти общий язык попросту нет. Правда, градус накала должен быть чуть ниже предложенного оппонентом, чтобы дать ему возможность отступить хоть на полшага.

– У многоуважаемого посла плохо со слухом?

Гном нахмурился еще больше и сделал еще один заход:

– Владыка недр, повелитель стали, король Синих, Золотых и Самоцветных гор, заклинатель Предвечного пламени, пусть его рука будет твердой, моими устами приветствует первого легата Илью Смирного.

– Я тоже рад приветствовать послов великого горного короля. Простите, что не стану величать его как положено, не умею, да и хотелось бы сразу перейти к делу.

Я намеренно урезал привычный для гномов церемониал, стараясь вытолкнуть их из психологической зоны комфорта.

Мой полный заинтересованности взгляд заставил Меднобородого выдать нужную информацию:

– Мой повелитель решил оказать вам честь и нанять дикий легион.

– Не буду отрицать, это действительно великая честь, – почтительно кивнул я и добавил: – Увы, свободных отрядов сейчас нет.

– Но в городе полно диких! – опешил гном.

– Они находятся на отдыхе перед тем, как отправиться сменить своих товарищей. Оба легиона сейчас заняты. Мне очень жаль, что отнимаю ваше время. Всего доброго.

Вот, теперь другое дело. Гномы поплыли. Недоуменно переглядываясь, они загомонили. Меднобородый прикрикнул на свою свиту и шагнул вперед:

– Человек, ты не понимаешь, с кем имеешь дело.

Нет, еще не поплыли. Ничего, подождем.

– И с кем? – с преувеличенным интересом спросил я.

– Повелитель гор может сделать тебя баснословно богатым.

– Зачем?

– Что зачем? – Явно опытный посол немного растерялся.

В привычной ситуации он наверняка даст мне сто очков форы в искусстве вести переговоры, но сейчас это была моя площадка, на которой я нагло рвал все шаблоны.

– Зачем мне становиться баснословно богатым, гном? Я сам себе хозяин. У меня есть крыша над головой, вкусная еда на столе и красивые женщины в постели. И все это будет, пока сильны мои воины и безупречна репутация легиона. Зачем мне рисковать репутацией, помогая вам и отказывая другим?

Так, если он сейчас уйдет, значит, Турбо ошибся и у гномов не такие уж большие проблемы. Хотя будь это так, они вряд ли вообще обратились бы к чужакам. Ну а если там все очень плохо, не факт, что не привыкшим к таким условиям диким вообще стоит соваться под горы.

Гном скрежетнул зубами, но быстро взял себя в руки.

– В Подгорное королевство пришла большая беда.

Ага, теперь он удостоил Турбо короткого взгляда, в котором читался упрек.

– И что же у вас стряслось?

Гном, которого мне все же удалось раскачать, плюнул на все протоколы и заговорил прямо:

– Невиданные ранее твари проникли в наш дом. Наши воины оказались бессильны. Мы потеряли три хирда несокрушимых. Пришлось оставить Нижний предел, все изумрудные копи, Мраморный город и часть Гранитного.

Стоявший рядом со мной Турбо пораженно охнул, но меня интересовали не потери гномов, а то, что стало причиной их бедствий.

– Что это за твари?

– Они выдыхают огонь. Их не берут сталь и магия.

– Даже так? – не удержался я от удивленного восклицания. – Ну и почему вы решили, что дикий легион победит там, где не справились ваши несокрушимые?

– Потому что вы сумели справиться с тальгийскими варулами, а затем без особых усилий вырезали кровососов на этом острове. Мало кто из наемников может похвастаться такими подвигами, – явно пересилив себя, выдал комплимент гном.

Ну, насчет того, что вампиров удалось успокоить с легкостью, он преувеличил. До сих пор снится, как мне в лицо летит костяное жало патриарха кровососов. Но он прав – послужной список у нас получился солидный.

Здесь нужно хорошенько подумать, чем я и занялся, приняв практически классическую позу роденовского мыслителя.

Похоже, гномы действительно дошли до края, потому что Меднобородый шумно вздохнул и тихо сказал:

– Помоги нам, легат, не за себя прошу, а за детей. У нас скоро начнется голод. Все подземные плантации выжжены, а запасы соседей-людей тоже не бесконечны. Мы заплатим столько, сколько скажешь.

А вот это уже совсем другой разговор, и ответ будет соответствующий:

– Хорошо, я возьмусь за это дело, но со мной пойдет лишь небольшой отряд. Полному составу легиона там делать нечего. – Заметив недовольное лицо гнома, я добавил: – Не беспокойтесь, это будут лучшие воины, так что силы нам хватит, но, думаю, грубой силой там не совладать, нужны мозги.

Я не тешил себя надеждой, что имею более мощный мозг, чем подгорные мудрецы, – куда там мне, болезному. Скорее, надеялся на незашоренный взгляд со стороны. Любой профессионал знает, что самостоятельно справиться с собственными психологическими проблемами невозможно, – мешают эмоции. Именно это и является призванием психологов – отстраненно, не сопереживая клиенту, взглянуть на проблему и увидеть чаще всего очевидный выход из тупика. Все остальное, включая многолетние наработки корифеев, – лишь вспомогательный фактор.

– Наш отряд обойдется вам в три тысячи золотых формата доракских дангов.

Меднобородый непроизвольно улыбнулся, а Турбо возмущенно застонал.

– Это нас устраивает, – тут же заявил посол.

– Я тоже думаю, что это нормальная оплата за то, что мы отправимся в ваше королевство и ознакомимся с проблемой. А вот когда поймем, с чем имеем дело, поговорим об основной части платы. И боюсь, что обговаривать это будут ваш король и мой префект.

Ну вот что ты будешь с ними делать! Меднобородый моментально растерял все благодушие и превратился в каменного истукана:

– Мой повелитель не будет разговаривать с изгнанником Турбо Крысоловом.

Я тоже напустил в свой голос холода и спокойно заявил:

– Ваш повелитель не обязан разговаривать с подгорными крысоловами, но все наши клиенты обсуждают финансовую часть договора только с первым префектом легиона Турбо Золоторуким.

– Золоторуким?! – практически хором выдали и Меднобородый, и Турбо.

Только посол кричал, а Турбо выдохнул так тихо, что его услышал только я.

– Я признан племенами диких военным вождем и имею право давать боевые имена всем своим подчиненным. Если подгорному королю не нужны гномы, у которых золото липнет к рукам как грязь, то я не дурак, чтобы не принять в семью такое сокровище. – Увидев, что гномы сейчас перевалят через эмоциональный порог, я жестко продолжил: – Нам всем нужно обдумать слова друг друга. Поэтому предлагаю взять паузу до завтра.

– Но мы и так потратили много времени, ожидая вас, – наконец-то вспомнил о вышеупомянутых детях посол.

– Не беспокойтесь, наши размышления не повлекут за собой ни минуты задержки. Я прямо сейчас займусь подготовкой отряда.

Мой легкий поклон дал понять, что разговор окончен. К тому же имеющие точные инструкции легионеры с лязгом сделали два шага вперед.

Гномам пришлось откланяться, и через минуту мы остались в зале без посторонних.

– Золоторукий? – сипло выдавил из себя гном и тут же зарычал, услышав ехидный смешок Тири.

Ведьма за время переговоров не произнесла ни слова, что было странно.

– Не о том говоришь, – недовольно мотнул я головой.

– Угу, – хмыкнул гном и тут же исправился, выдав более здравую мысль: – Ты забыл спросить их о тальгийцах.

– Нет. Правду они все равно не скажут, а вот переводить нас из разряда наемников в союзники не стоит.

– Согласен, – тут же кивнул гном.

– Так что я ничего не упустил, а вот ты забыл о своих обязанностях первого префекта.

– Ничего я не забыл, – возмущенно фыркнул гном. – Сейчас определимся с отрядом и пойду раздавать серебро.

– Скажи лучше – отрывать от сердца, Золоторукий, – фыркнула Тири, вставая с подлокотника, чтобы дать мне возможность покинуть свой трон. – У тебя ведь как прилипнет, так и не отдерешь.

Подоплека этого спора была мне известна, так что вслушиваться я не стал. Тири постоянно лезла в общелегионную казну за деньгами на свои хаоситские эксперименты. А гном с не меньшим постоянством устраивал ей скандалы по этому поводу вплоть до истерик и грязной ругани. В остальном дележ прибыли у нас проходил по хорошо отработанной схеме. К примеру, с этого найма двадцать пять процентов того, что выдал мастер Хой, сразу отправились в мой банк – это доля Медведя, приоров, декуриона разведчиков и префекта легиона. В общем, тех, кто остался в Лесу духов. Обеспечение легиона в период службы шло отдельной статьей и выдавалось заказчиком ежемесячно непосредственно на руки префекту.

Десять процентов отводилось на общие нужды дикого легиона. Из оставшейся суммы выделялись мои десять процентов как организатора и хозяина всего этого предприятия. Дальше шли, судя по стенаниям гнома, жалкие пять процентов лично для Турбо. Ну и пятьдесят процентов делились на линейные центурии и декурии штурмовиков. Командиры этих подразделений дробили гонорар на то, что разойдется по рукам диких, и то, что будет потрачено на ремонт амуниции и закупку продовольствия.

Несмотря на все эти дележи, за три месяца службы простым легионерам причиталось раз в десять больше, чем раньше они зарабатывали за год. Так что как в рядах легиона, так и в горных селениях все были более чем довольны. К тому же нашу репутацию у горцев поддерживала еще и резко упавшая смертность среди бойцов, которой удалось достигнуть благодаря новой тактике, вооружению и защитной амуниции.

– Так, хватит, – прервал я разгорающийся спор друзей. – Турбо, занимайся выплатами, а ты, Тири, иди к своему непутевому учителю и помоги ему наладить оборону острова. К тому же подбери себе пару помощников, поедете со мной к гномам.

Раздав ценные указания, я направился в военный квартал города. На ходу мне легче думалось, а обдумать нужно многое. Например, то, как подойти к решению этой непонятной, а главное, наверняка опасной проблемы.

На выходе из донжона я заметил, как следом двинулись два невысоких, по сравнению с основной массой родичей, диких. Это явно ребята из корпуса разведки. Еще взгляд с трудом ухватил мелькнувший неподалеку субтильный силуэт. Это либо сам Гобой, либо его сынок Чирик. Скорее всего, ушастый подросток. Главный инструктор разведчиков наверняка показался бы на глаза.

Интересно, кто решил усилить мою охрану? Сам я таких приказов не отдавал. Тут два варианта – либо эльф, либо префект гарнизона. Ну это мы сейчас узнаем, потому что именно к префекту гарнизона Подрубленному Дубу я сейчас и иду.

Военный городок находился практически сразу за моим дворцом и вытягивался в сторону центра острова. По примеру похожего района в доракской столице вход в квартал проходил через арку с блокпостом, где постоянно дежурили три легионера.

Не доходя до арки, я замер, пытаясь поймать мелькнувшую в голове важную мысль.

Точно! Если уж мы отделили место проживания легионеров от остального города, можно так же поступить и с местами отдыха легионеров. А тех, кто будет развлекать гостей и заниматься их охраной, по возвращении старательно проверять с привлечением хаоситов. Мой дворец тоже должен находиться в защищенной части города, как и военный порт.

Расслабились мы, вот и попали, заплатив за мою недальновидность жизнью четырех парней. Так, опять начинаю самокопание, а это плохо. Свою вину нужно признать и тут же постараться исключить ее повторение. Чем сейчас и займемся.

Легионеры на входе вытянулись в струнку, чем вызвали у меня довольную и даже немного горделивую улыбку. Год назад в рыхлой массе дикарей ни о какой дисциплине и речи не могло идти. Сейчас же за три учебных месяца центурионы жестко выбивают всю дурь из молодняка. В итоге получаются по-прежнему свирепые, отчаянные, но благодаря дисциплине и выучке намного более опасные воины.

В отличие от основного города, который перестраивался из старого поселения, военный городок возводился с нуля и радовал взгляд ровными рядами стандартных строений. В каждом проживали три десятка воинов – стандартная центурия. Разведчики и штурмовики селились по три декурии в таких же казармах, только разделенных на три части и с тремя отдельными выходами. Казармы являлись опорными точками главных ячеек легиона и во время ухода жильцов на боевую вахту опечатывались вместе со всем содержимым.

Посреди квартала было еще несколько зданий, в которых находились общелегионные службы и офисы гарнизонного управления. Там же располагались оружейные мастерские, купальни и большая столовая, в которой я частенько обедал вместе с легионерами. Это были не показные акции, здесь действительно неплохо кормили – просто, но вкусно.

По всему кварталу, спеша по своим делам, ходили десятки легионеров, и мне было радостно видеть их четкие салюты, сопровождаемые искренними улыбками. Эти зубастые оскалы уже давно не вызывали во мне никаких отрицательных реакций.

Управа гарнизонного префекта находилась между двумя большими зданиями банно-прачечного комплекса и общей столовой.

Префект оказался на месте. Когда я вошел в общее для начальства и подчиненных помещение, дикий попытался встать из-за своего стола.

– Дуб, я же просил не вскакивать при моем появлении, – отмахнулся я от стремления дикого проявить уважение начальству. – Вон пусть эти кузнечики скачут, у них с ногами все в порядке.

Под кузнечиками я имел в виду трех писцов. Зрелище, скажу я вам, оригинальное. Троицей людей командовал дикий, который, по идее, и читать-то не должен уметь, но он умел, и не только читать. Все обитатели конторы были одеты однотипно – в длинные сюртуки по отирской моде, но если на писцах одежка висела как банные халаты на гвозде, то дикий выглядел поразительно органично и, я бы даже сказал, стильно.

Чего только в жизни не бывает.

Полгода назад наш главный скаут Высокий Куст приволок с собой старейшину одного из селений. В свое время старший по имени Могучий Дуб водил на наймы отряды младших и очень преуспел в этом деле. Благодаря пытливому уму и необычной для диких тяге к знаниям Дуб не только умел выбивать выгодные контракты, но и умудрялся почти всегда выходить из найма с минимальными потерями личного состава. Увы, этот мир жесток ко всем своим детям, а к диким – в особенности. В одном из походов Дуб лишился ноги, получив новое боевое прозвище – Подрубленный.

Путешествовать по королевствам Дуб уже не мог, как и усидеть в родном селении даже в качестве старейшины. Вот он и попросил Куста представить его мне. Наше знакомство с ходу решило проблему с невозможностью первого префекта хоть как-то управлять дикими – ну не воспринимали парни бородатого коротышку как начальника.

Вот так в штатном расписании легиона появился префект гарнизона, и теперь военный городок находился в надежных руках. Дуб был умным, чтобы найти общий язык не только с гномом, но и с баронессой, так что дела на острове шли успешно и, что самое главное, без моего вмешательства – эта колоритная троица прекрасно со всем справлялась.

Не отреагировав на мои возражения, префект встал на скрипнувшую деревяшку и ткнул себя кулаком в грудь:

– Первый легат.

– Префект, – кивнул я дикому, и он наконец-то вернулся в удобное кресло.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался префект, явно намекая на вчерашние события.

– Благодарю, все нормально, – недовольно отмахнулся я. – Это вашими стараниями у меня новая свита?

– Да, – совершенно спокойно кивнул Дуб. – Пока Карп на лечении, они будут с вами.

Почти приказной тон дикого вызвал во мне легкое раздражение, которое я тут же отогнал. Все правильно – когда дело набирает обороты, нужно найти в себе силы вовремя передать часть полномочий помощникам. И чем инициативнее они будут, тем лучше. Тут неизбежно появление неприятного ощущения, что кто-то перехватывает управление из твоих рук, но лучше так, чем постоянный контроль над бездарями.

– Не думаю, что он успеет оправиться до нашего отбытия.

– Новый наем? – вскинул кустистую бровь префект.

– Да.

– У нас нет на это сил.

– Нужно изыскать. Мне потребуется пять декурий штурмовиков и три декурии разведки. – Я добавил в голос немного металла, и наш управленец сделал правильные выводы:

– Ну это не такая уж большая проблема.

С серьезным видом Дуб нацепил на нос очки и достал из стола большую книгу.

Я постарался спрятать улыбку, потому что пока так и не смог привыкнуть к подобному зрелищу. Дуб очень гармонично вписался как в цивилизацию вообще, так и в жизнь на нашем острове в частности. Неудивительно, что он не смог усидеть в горах даже на должности старейшины. Нравы там простые, можно даже сказать – примитивные, да и никто не носит ни очков, ни сюртуков.

– Предлагаю взять по два-три штурмовика с каждой отдыхающей декурии и заменить желающими из линейных центурий. Недостатка в желающих нет, как и в рекрутах для учебной центурии. До смены мы сумеем восстановить полные составы, тем более потери в последней смене были мизерными.

– Хорошо. – Мне оставалось только согласиться, потому что я был далек от гарнизонных реалий.

Возможно, это мне еще аукнется. Нужно делать выводы.

– Старшим у штурмовиков предлагаю поставить Утеса, – сказал Дуб и тут же уточнил: – Гобой пойдет с вами?

– Да.

– Тогда предлагаю отдать разведчиков под его руководство.

– Даже так? – удивился я.

– Да, ушастый до такой степени загонял разведчиков, что они у него по струнке ходят.

– Хорошо, пусть работает, но стоит ли нагружать Утеса? Он только с вахты.

– Вождь, вы уверены, что сможете его остановить? – иронично ухмыльнулся дикий. – Он всю ночь искал по городу тальгийцев и только поэтому сейчас не ходит за вами хвостом. Хотя, думаю, ему уже донесли, что вы вышли из замка, и сейчас он наверняка подпирает стенку канцелярии.

– Ладно, – вынужден был согласиться я. – Готовьте приказ и формируйте отряд. Назовем его турмой, и командовать им будет приор.

Всадников у нас нет, но зачем пропадать красивому слову. Правда, классическая турма насчитывала всего три декурии конников, но название более крупного соединения – «ала» звучало не очень приятно.

– Ему это не понравится, – обнажил острые зубы в довольной улыбке Дуб.

– Я знаю, – вернул я префекту не менее лучезарную улыбку. – Так что подберите ему помощника потолковей. Через час все должны быть на плацу.

– Слушаюсь, первый легат! – попытался вскочить Дуб, а я лишь обреченно отмахнулся и вышел наружу.

В спину мне летели свирепые приказы префекта. Его запуганные подчиненные в стремлении поскорее убраться от звероподобного начальника чуть не сбили меня с ног.

Развлекается, зеленомордый. Да и пусть его – заслужил.

Как и предполагал Дуб, Утес подпирал плечом стенку у входа и пытался бороться с сонливостью.

Самый первый штурмовик дикого легиона особым умом не блистал, но обладал множеством других достоинств – отвагой, верностью и врожденной смекалкой, которая порой работает получше развитого интеллекта. Что же касается верности, то он ее кому попало не дарил. В легионе для здоровяка было лишь два авторитета – легат Снежный Медведь и первый легат Илья Смирный. Причем именно в этом порядке. Так что Дуб прав – раз уж новоиспеченный приор почувствовал свою ответственность за мою жизнь, избавиться от него будет очень сложно, если вообще возможно.

– Ждешь? – спросил я, снизу вверх глядя в глаза Утесу.

– Жду, – просто ответил дикий и подобрался, явно намереваясь идти за мной.

– Ну тогда иди к Дубу, он тебе все объяснит.

– Не пойду я к Дубу, – проворчал великан. – Опять кричать будет. Да и зачем мне?

– Послезавтра я отправляюсь к новому заказчику…

– Я с тобой, вождь, – не дал мне договорить Утес.

– Кто бы сомневался, – проворчал я и продолжил: – Но там не будет обычного легиона. Пойдет новая турма. Декурионов в нее уже назначили. Ну что, готов расстаться с зеленым шарфом?

Утес нахмурился. Казалось, было слышно, как скрипят шестеренки в его голове. Ну это нестрашно, зато в бою он действует молниеносно, особенно если имеет четкий приказ. Я уже окончательно определился с ролью новой турмы в будущем. Она будет закреплена за мной лично и перейдет под руководство другого легата только в крайних случаях. Так что именно такой командир будет к месту. И все же грамотный помощник ему не помешает.

Утес грустно вздохнул. Он яростно отбивался от повышения, но также сильно ценил свою должность декуриона штурмовиков. Кстати, я издевался над здоровяком не только из вредности, просто Дубу будет легче разговаривать с немного озадаченным клиентом.

– Все, иди. Через час – сбор турмы.

Утес угрюмо двинул себя кулаком в грудь и, ссутулившись, вошел в покинутое мною здание. Я же в сопровождении ненавязчивой свиты направился в сторону тренировочного полигона, который располагался в дальней части военного городка.

Полигон раскинулся на площади, равной приблизительно двум футбольным полям. Весь центр занимал плац, а по периметру шла полоса препятствий, состоящая из всего, на что только была способна моя извращенная фантазия. Я вспомнил все – от собственного армейского опыта до разных фильмов, включая мультик про одну разъевшуюся панду.

Главное правило легиона – новички не могут пойти на контракт без как минимум трех месяцев обучения. Наполненность учебных центурий зависела не только от притока совсем зеленых младших, но и от потерь в легионах. Стараниями Снежного Медведя, снизившего потери до минимума, теперь многие рекруты должны задержаться в учебке еще на три месяца, но я, кажется, сократил этот срок своей затеей с гномами.

Сейчас на плацу шла отработка совместных действий одной центурии. Постоянно сталкивающиеся между собой новички и налившиеся сочной зеленою бешенства орущие центурионы напомнили мне первые дни становления легиона. Эти воспоминания вызвали легкую улыбку. Кроме топчущейся на плацу центурии еще три учебных декурии преодолевали полосу препятствий. Лишь недавно спустившиеся с гор парни пыхтели и, зло рыча, карабкались по веревочным сетям. И все это – только для того, чтобы попытаться нормально спрыгнуть с пятиметровой высоты. У многих это получалось с грацией яблока, сбитого с родной ветки.

Впереди их ждало и другое веселье, и так – много-много раз по кругу. Особенно инструкторам нравилась яма с грязью, которая находилась сразу за бревенчатой стеной. Если честно, эта полоса предназначалась в основном для разведки, но центурионы учебных центурий полюбили ее от всей своей садистской души – сержанты везде одинаковые, несмотря на цвет кожи и остроту зубов. А вот Гобой почему-то не жаловал этот полигон и гонял своих учеников в основном в кустах, которые разрослись сразу за полосой препятствий.

Казалось, нагромождение колючих кустов было просто недосмотром префекта гарнизона, но это не так. Я знал, куда именно нужно идти, и только поэтому не запутался в зеленом лабиринте.

Домик эльфов находился посреди зарослей, на краю центральной поляны. Ушастые решили совместить приятное с полезным – жизнь в более или менее привычных условиях и наличие очень хорошего места для тренировки разведчиков.

В отличие от будущих линейных легионеров десять новоиспеченных разведчиков никуда не бежали. Наоборот, они замерли посреди поляны на одной ноге, стараясь при этом не шевелиться. Получалось далеко не у всех. Одеты дикие были только в набедренные повязки.

Выйдя на поляну, я тоже замер, потому что был слабо знаком с методами эльфа, и мне попросту стало любопытно. Кроме диких и меня здесь больше никого вроде не было. Моя охрана осталась у входа в заросли. При этом я был уверен, что Чирик где-то поблизости, как и его отец.

Внезапно замершие разведчики повернули головы направо. Точнее, сначала повернулся один, затем – еще двое, а все остальные явно отреагировали на действия товарищей. Через десять секунд – еще один поворот головы, теперь уже в другую сторону, и опять отличился самый наблюдательный. Третий раз передвижение своего учителя разведчики не обнаружили вообще. Гобой вышел из зарослей кустов вне их поля зрения.

Эльф слегка вальяжно прошествовал ко мне. Учитывая, что он едва доставал макушкой до моей груди, зрелище было неоднозначное.

Дикие, не получив от учителя другого приказа, по-прежнему стояли на одной ноге.

– Привет, Гобой, – кивнул я эльфу. – Как успехи?

Обычно из ушастого все приходилось вытягивать клещами, но сегодня он что-то разболтался, выдав целых четыре слова подряд:

– Медленные, глухие, слепые, тупые.

Странно, но слова эльфа не вызвали вполне ожидаемой реакции диких – они по-прежнему оставались безучастны.

Еще при первом знакомстве с зеленокожим народом я заметил, что их общество, как и любое другое, далеко неоднородно. Особо выделялась своеобразная каста неприкасаемых – тех, кто унаследовал больше человеческих генов, чем оркских. Они не обладали выдающимися физическими данными. Хотя родичи не сбрасывали, так сказать, неформатных младенцев со скалы, как в Спарте, но и относились к «задохликам» намного хуже, чем к более крупным сверстникам. Это накладывало свой отпечаток на психику субтильных представителей расы диких. А вот в легионе у них появился шанс выделиться. В разведку требовались именно такие бойцы, что как минимум вернуло ребятам самоуважение. Они не обладали впитанным с молоком матери буйством и легче других поддавались внушению, чем явно воспользовался эльф.

Но меня это не устраивало.

Увы, время для точечного воздействия было упущено, так что придется работать грубо:

– Легионеры, взять Гобоя, – резко приказал я и увидел, как трое из десятка разведчиков бросились на своего учителя.

Причем первым опять был самый способный из учеников эльфа. А вот остальные замешкались.

Плохо, но не смертельно.

Короткий бой был зрелищным. Троица диких хотя и отличалась от более крупных родичей большей ловкостью и скоростью, но за эльфом явно не успевала.

Ушастый вертелся как юла, выворачиваясь из захватов, и даже умудрялся атаковать. Несколько несильных ударов явно пришлись в болевые точки, и один из разведчиков рухнул в траву, ухватившись за сведенную судорогой ногу.

– Вперед! – прорычал я на замешкавшихся разведчиков.

Этот тон они привыкли воспринимать с детства, так что сработали рефлексы, вбитые еще в горных селениях. Дикие ринулись на эльфа, но он правильно оценил ситуацию и нырнул в заросли кустов. Там у него преимуществ будет намного больше.

– Назад, – спокойным тоном приказал я и тут же добавил: – Стройся.

Разведчики подчинились теперь уже все разом и быстро встали в одну шеренгу. Я же повернулся к зарослям, в которых исчез эльф, и по-прежнему спокойно сказал:

– Гобой.

Эльф не удержался от поддевки и неожиданно появился за моей спиной. Ну как неожиданно. Я больше следил за реакцией самого продвинутого из учеников ушастого учителя, чем за кустами, поэтому спокойно развернулся, когда увидел поворот головы разведчика.

Эльф застыл у края поляны. Теперь он держал в руках духовую трубку.

Опасная ситуация. Психология эльфов была мне пока не до конца ясна, так что предсказать реакцию ушастого удается не всегда. Оставалось надеяться, что подневольная жизнь среди людей его хоть чему-то научила.

– Ты понял свою ошибку?

Спокойный тон разговора – это лучший способ разрядить напряжение, готовое взорваться агрессивными действиями.

Эльф не ответил на мой вопрос, но его тело чуть расслабилось.

– Если ученик не справляется, накажи его или выгони. Но никто не смеет оскорблять легионера, особенно тот, кто не состоит в нашем братстве.

В ответе эльфа я не нуждался, поэтому повернулся к замершим диким и посмотрел на самого способного из учеников.

– Декурион, занятия окончены.

Еще один нехитрый прием попал в точку. В один миг этот дикий моей волей получил повышение не только в табели о рангах легиона, но и в социальном статусе горских племен. А вот эльф снова напрягся. И это говорит о том, что декурия под командованием дикого, которому замечательно подойдет прозвище Шустрый, все же сможет изловить учителя даже в лабиринте кустов.

– Возвращайтесь в казарму.

Шустрый двинул себя кулаком в обнаженную грудь и быстро увел декурию с поляны, а я повернулся к эльфу.

Если начальник распекает подчиненного, чаще всего он делает это не в воспитательных целях, а чтобы потешить свое эго. Либо же для того, чтобы сбросить внутреннее напряжение, как я это сделал в разговоре с Орадом. На ошибки нужно указывать четко и спокойно, возможно, присовокупив наказание, но унижение подчиненного и тем более угрозы в его сторону приведут как раз к отрицательному результату. Мой армейский сержант со мной не согласился бы, но у него были другие задачи.

Теперь перейдем к прянику.

– Подрубленный Дуб хвалил твою работу, – спокойно глядя эльфу в глаза, сказал я. – Так что после того, как мы вернемся от гномов, я уменьшу срок службы вашей семьи. Через год вы все сможете вернуться в Радужный лес.

Растерянность у эльфов я уже научился определять, так что, судя по реакции, попал в нужную точку.

– К гномам пойдешь старшим над разведчиками. Собери лучших в две декурии. И возьми Шустрого. Сбор на плацу – через час.

После короткой паузы Гобой обозначил легкий поклон. Этим самым он не только дал понять, что понял приказ, но и то, что инцидент исчерпан.

Ну и ладушки, а то трубка в его руках меня неслабо нервировала.

Дожидаясь сбора турмы, я решил пообедать в столовой. Там безраздельно правила повариха, нанятая баронессой в Дораке. Все дикие называли ее Бешеной Суварой, а родовое имя уже никто и не помнил.

Я с улыбкой поприветствовал выглянувшую из окошка раздачи дородную тетку. Повариха как раз проводила воспитательную работу, угрожая огромной поварешкой своим нерасторопным помощникам.

– Ваша милость! – искренне обрадовалась моему приходу Сувара. – Вы не пострадали? Я как услышала, испугалась до икоты.

Повариха запричитала так, словно уже присутствовала на похоронах любимого легата.

– Так испугались, что ничего не успели приготовить и я останусь голодным?

Сувара мгновенно успокоилась и укоризненно посмотрела на меня:

– Испугаться-то испугалась, но эти обжоры разве дадут попереживать. – При всем показном возмущении повариха явно разделяла материнские чувства баронессы к зеленокожему молодняку.

Сейчас столовая была пуста, но я точно знал, что, даже когда заполнятся все полторы сотни посадочных мест, порядок здесь будет образцовым. Чувства диких к кормилице были вполне взаимны. Оно и неудивительно – в горах даже в лучшие годы и близко не водилось такой вкуснятины и в таких объемах.

– Что у нас сегодня? – садясь за ближайший стол на длинную лавку, спросил я.

– Гуляш, салат и сок из пайи, – отозвалась звеневшая посудой повариха.

Протиснувшись боком в недостаточно широкую для нее дверь, повариха персонально вынесла мне поднос со снедью.

– Мы уже кормим легионеров салатами? – удивился я, наблюдая за сервировкой стола простейшей посудой – керамическими мисками и деревянной ложкой.

– Ага, будут эти хищники траву жрать! – фыркнула Сувара. – Я попробовала заставить. Они, конечно, пихали в себя салаты, но выглядели так, будто я их козьими катышками кормила.

Представленная мной картина вызвала приступ смеха.

Да уж, похоже, результатом проведенной перед отъездом лекции о полезности присутствия витаминов в рационе станет только усиленное кормление салатами моей персоны. Ну ничего, салаты у Сувары получились очень вкусными. Только не хватало майонеза. Но это мы тоже когда-нибудь исправим.

Пока я ел шикарный гуляш и объяснял Суваре, как приготовить майонез, незаметно прошло время, выделенное на организационные мероприятия. Так что пришлось прощаться. Тем более в столовую тихо, как нашкодившие школяры, начали просачиваться дикие. Это была учебная центурия – молодежь, которая хоть и хлебнула полной ложкой приучение к дисциплине, но пока еще не заслужила серый шарф линейного легионера.

Плац встретил меня стройными рядами бойцов. С правой стороны застыли пять декурий гигантов в усиленной лорике сегментате и со стандартными шлемами на головах. Слева стояли три декурии парней пониже, в кожаной броне, стилизованной под ту же лорику.

Декурии встали коробками в три шеренги по три легионера. Декурионы с повязанными на шеях зелеными шарфами вышли на два шага вперед. Лицом к строю перед штурмовиками стояли Утес в полной броне и еще один дикий с жутким шрамом через все лицо.

Кажется, это Расколотый Валун. Точно, это один из старейших бойцов легиона, в смысле самый великовозрастный. К нам он попал во время третьего набора. Я с ним плохо знаком, но Дуб точно не мог ошибиться в подборе няньки для Утеса. Интересная получилась парочка в плане имен.

На шее Утеса красовался новенький синий шарф, а его шрамированный нянь получил красный шарф центуриона, чем явно очень гордился.

Вид у моего верного штурмовика был одновременно несчастный и злой. Первое станет причиной мучений самого новоиспеченного приора, а вот второе принесет немало горя и страданий его подчиненным, особенно сегодня.

Перед разведчиками стояла хрупкая фигура Гобоя. Нужно не забыть выделить няньку в виде телохранителя и ему, уж больно субтильный он по сравнению с дикими.

Как только я остановился рядом с Утесом, легионеры дружно грохнули себя в грудь кулаками. У разведчиков это получилось глухо, а штурмовики издали звук, словно молотом о наковальню ухнули.

– Легионеры, – громко сказал я, с плохо скрываемой гордостью глядя на своих воинов. – Мы славно воевали на земле, в лесу и на море. И я совершенно уверен, что мы завоюем славу даже под землей. Завтра нас ждет поход в королевство гномов. Я уверен в вас как в себе и встану плечом к плечу с вами даже перед самой страшной угрозой. Каким бы ни был враг, мы не отступим и убьем его. Потому что мы легион!

– Легион!!! – взревели восемь десятков луженых глоток.

Снова раздался лязг грудных пластин лорик под тройными ударами мощных кулаков.

Я повернулся к Утесу и поманил стоявшего в сторонке Гобоя.

– Сегодня весь день занимайтесь тренировками, сбивая декурии в один отряд. Если кто-то не впишется, меняйте. Работайте до поздней ночи. Отоспимся на корабле.

– Да, вождь, – прогудел Утес, все еще не переваривший свое повышение.

Но я смотрел не на него, а на Валуна. Старый вояка успокаивающе кивнул.

Ну и славно, а мне на пару с Турбо и Тири еще предстоит заняться кучей разных дел. Поэтому, как уже было сказано офицерам турмы, отосплюсь завтра.

Глава 4

Отсыпался я четыре следующих дня, так что безделье мне осточертело, впрочем, как и легионерам. Именно по этой причине галера ходко бежала по Срединному морю, подгоняемая не только попутным ветром, но и мощными взмахами весел.

На второй день путешествия я обнаружил на судне двух зайцев. Первым был Говорливый Карп. Раненого легионера притащила Тири, явно сговорившись с Подрубленным Дубом. На мои претензии хаоситка ответила, что сумеет поставить Карпа на ноги до нашего прибытия. По ее словам, это намного проще, чем подготавливать ему замену. Очередная попытка выяснить, во что же ведьма превратила беднягу дикого, опять закончилась моим недоумением. Единственное, что удалось понять, так это частичная связь дикого с хаосом через татуировки. Как результат, у Карпа усиливались некоторые природные данные – скорость, интуиция, а в ментальном контакте с хаоситкой проявлялся даже некий аналог предвидения.

Второго безбилетника приволок Гобой, почему-то решивший, что его мелкий отпрыск пригодится в наших подземных приключениях. Пока же этот ушастый шустрик как обезьяна гонял по корабельной оснастке, путаясь под ногами и руками команды.

Ко всеобщей радости, путешествовать по суше нам не пришлось – у гномов имелся свой морской порт. Он находился там, где Визорский горный массив соприкасался с морем. С первого взгляда грот, вырубленный в скале над водой, казался полностью заброшенным, но как только галера аккуратно подошла к каменному причалу, из открывшихся проемов полезли гномы.

Первой с корабля сошла делегация подгорного короля. Увидев подобострастные поклоны причальной команды, перебрались на берег и мы. «Красавица» с командой островитян-людей и небольшой абордажной группой из диких на борту тут же отошла к центру скалистой бухты. Мрачный, вырубленный в сером камне порт доверия не вызывал, так что не стоило искушать низкорослых бородачей разными соблазнами. Мало ли что придет в их кудлатые головы. Галера останется здесь дожидаться нашего возвращения либо доставит на остров мой приказ, а может, и печальную весть.

Так, что-то от местных «красот» в голову полезли мрачные мысли.

Стараясь отвлечься, я осмотрелся вокруг себя. Как ни странно, в незнакомом месте среди чужого народа мой взгляд выхватил именно фигуру Турбо. Мой друг явно решил покрасоваться и заодно предметно закрепить новое прозвище.

И когда только успел? За сутки до отплытия у нас времени и вздохнуть-то не было. Но он все-таки выкрутился.

Все дело в том, что сейчас руки моего префекта украшали очень примечательные перчатки тонкого кольчужного плетения, и материалом для них явно послужило золото. Плюс к этому перчатки были инкрустированы драгоценными камнями.

Гном решил представить свою обновку только в момент схода с галеры, чем вызвал мой наполненный иронией взгляд и тихий смех Тири. Подкалывать префекта открыто она все же не решилась.

Турбо горделиво вскинул голову и прошествовал следом за делегацией соплеменников.

За ним двинулись мы с Тири. Хаоситка прихватила с собой какого-то мальчика, явно из учеников Орада. На нас троих человеческая составляющая отряда заканчивалась. Дальше шли дикие – сначала разведчики, а затем штурмовики. На Гобоя и его сынка встречающие нас гномы посматривали с любопытством, но без вражды. Судя по всему, контакты между этими народами если и были, то имели случайный и незначительный характер.

Главный вход в скальный порт перекрывался отодвигающейся в сторону каменной плитой. Уверен, гномы специально тянули с открытием ворот, чтобы мы прониклись этим действом. Многотонная плита вздрогнула, а затем мягко и почти беззвучно втянулась в стену.

Ну что же, я проникся, как и всем остальным, что довелось увидеть дальше.

Гномы явно страдали гигантоманией, иначе как можно объяснить вырубленные в тверди камня коридоры в три метра высотой? Оно им надо – так извращаться, при среднем росте гномов где-то в метр сорок? Радовало одно – моим диким не придется ползти на карачках.

Я рассчитывал лицезреть наскальное творчество подгорного народа, но увидел лишь гладкие серые стены. Словно попал в какой-то военный бункер из родного мира. Сходство усиливали светящиеся полусферы, прилепленные к потолку на расстоянии десятка метров друг от друга. Очень уж они напоминали хорошо знакомые мне плафоны. Надеюсь, дальше интерьерчик будет поинтересней, а то стало как-то совсем уж тоскливо.

Гигантомания закончилась, когда объем работ для прокладки проходов резко увеличился. Я говорю о местном аналоге метро. Небольшая станция еще могла похвастаться нормальными габаритами, а вот уходящий от нее тоннель в сечении имел меньше двух метров. Вагончики метро вызывали определенные опасения. Узкие открытые платформы с сиденьями, из которых выпасть на крутом повороте – раз плюнуть, особенно учитывая, что никаких зажимов, креплений или ремней не было и в помине.

Несмотря на малый рост, в кости гномы были широкими, так что штурмовики втиснулись в вагончик без особых проблем. Но я все же приказал легионерам не снимать шлемы и держать головы пониже – мало ли что у бородачей там, в тоннелях, под потолком навешано.

Состав получился длинный, гномам даже пришлось дополнительно подгонять грузовые платформы для нашего снаряжения и тех штурмовиков, которым не хватило посадочных мест. На этих платформах дикие устроились лежа, по-другому бы не вышло.

Усевшись в головном вагончике, я все ждал, когда подадут паровоз, ну или что там у них должно тащить все это добро, но все оказалось намного проще. Забравшись на переднее сиденье нашего вагончика, гном чем-то там щелкнул, и состав мягко тронулся с места.

Не понял.

Наклонившись, я увидел, как металлические колеса перекатываются по непривычно широким рельсам.

– Турбо, а как оно едет? – почему-то шепотом спросил я, повернувшись к сидящему сзади гному.

– Ну так самокат ведь, – как о чем-то само собой разумеющемся сказал первый префект.

То, что колеса сами катятся, было понятно и без его слов. Так же как и то, что здесь не обошлось без магии. Но все же хотелось подробностей.

Ладно, вытрясу все из гнома при первом же удобном случае.

Поездка прошла спокойно. Скорость движения состава была не больше тридцати километров в час, так что, судя по ощущениям, мы проехали километров двадцать.

На перрон следующей станции легионеры выползали в явно пришибленном состоянии. Не хватало еще столкнуться с массовыми проявлениями клаустрофобии. Мало мне их аквафобии, с которой не то чтобы удалось справиться, но как-то держать под контролем.

Но, внимательно осмотрев лица выстроившихся на платформе диких, я не нашел признаков зарождающейся паники. Очень хорошо. Если уж поездка по этой крысиной норе не выявила проблем, то, надеюсь, к обжитым местам Подгорного королевства зеленокожие и подавно должны отнестись спокойно. По крайней мере, некоторое время они здесь выдержат.

Без лишних церемоний работающие проводниками гномьи делегаты направились к выходу со станции, а за ними стройной колонной двинулись и мы. Впереди шел я, затем – Тири и Турбо. За ними следовали юный хаосит, все еще бледный Карп и почему-то Чирик. Непонятно, зачем новый глава разведывательной части турмы послал сына вперед, но глазастый эльф поблизости точно не помешает.

Сразу за станцией расположились жилые кварталы гномьего города. Или не кварталы? Даже не знаю, как все это правильно назвать. Пещеры, ангары, тоннели?

В общем, вокруг нас простиралась некая полость в камне гигантских размеров. Все поверхности были тщательно выровнены и отшлифованы. Размеры внутренних пространств пещер варьировались от пары десятков метров до совсем уж запредельных. Потолок самых больших скрывался за дымкой, очень похожей на облака.

Дома в этих пещерных кварталах были двух типов – построенные из гладко обтесанных камней и вырубленные прямо в толще стен. Попадались также спуски на нижние уровни, но куда именно они ведут, мы узнаем нескоро, если вообще узнаем.

Наш отряд шел по широкой дороге, которая нескончаемой лентой вилась по пещерам и соединяющим их тоннелям. Света в гномьем городе было на удивление много, но, в отличие тоннелей метро и станций, здесь не было видно никаких плафонов. Свет давала некая субстанция, которой гномы украсили стены домов и почти все открытые поверхности пещер. Именно из-за этого псевдооблака в самой большой пещере словно светились изнутри. Причем люминесцентная субстанция была нанесена не абы как. Светящиеся линии сплетались в узоры, похожие на руническую вязь скандинавов. Точнее, сходство было отдаленным, просто у меня не нашлось других ассоциаций. Порой линии из явно текстовой формы перетекали в узоры или угловатые рисунки, схематично изображавшие бытовые и батальные сцены из жизни гномов. В общем, получалось соединение выставки полотен абстракционистов с жилыми помещениями.

Первые двадцать минут я только тем и занимался, что рассматривал интерьер облагороженных пещер, и, лишь вволю насмотревшись, начал обращать внимание на местных обитателей.

Если честно, несчастными они не выглядели. Вдоль центральной улицы и по улочкам между домами сновали сотни гномов: приземистые и, как на мой вкус, грубоватые дамы, похожие на колобков дети и основательные, словно пеньки свежесрубленного железного дерева, мужчины. Кто-то носил дорогие одежды и вплетал в волосы и бороду украшения, а кто-то был одет намного проще, причем не по причине бедности, а потому, что явно возвращался с работы. Об этом говорили инструменты в руках.

Гномы, словно муравьи, целенаправленно спешили по своим делам, но все они без исключения отвлеклись, чтобы посмотреть на странных гостей. Если впереди нашей делегации масса гномов находилась в состоянии броуновского движения, распределенного по всему пространству, то позади образовывалась разделенная надвое плотно сбитая толпа.

Отовсюду доносился приглушенный гул. Гномы явно не любили криков и суеты. Сквозь этот гул прорывались отдельные слова. Так я в первый раз услышал гномий язык. Речь подгорного народа была резкой и отрывистой, с каркающими звуками и большим количеством согласных. Чем-то этот язык напоминал немецкий, но опять же за неимением другой ассоциации.

Приблизительно через полчаса нашего променада густонаселенные кварталы сменились широкими тоннелями. В стенах этих тоннелей возвышались огромные ворота, охраняемые бородачами в броне.

– Это что, банковские хранилища? – спросил я у Турбо, в отличие от меня смотревшего только вперед.

– Нет, это ворота в дворцы старших кланов.

Да уж не думал я, что дворцы могут выглядеть еще и так. Хотя как еще они должны выглядеть в исполнении народа, выгрызающего себе жизненное пространство в глубине гор?

Еще через пятнадцать минут у меня появилась возможность выяснить все в подробностях.

Чем дальше, тем богаче выглядели ворота в резиденции разных кланов, хотя и самые первые бедными не назовешь.

Вход в обиталище клана Вардун, к которому принадлежал Меднобородый, защищали ворота, практически наполовину покрытые разноцветными драгоценными камнями. Неудивительно, что их охраняли два десятка с ног до головы закованных в тяжелую броню бородачей. В руках они держали громоздкое оружие, внешне похожее на мечту любого почитателя стимпанка, – сложное соединение из шестеренок, каких-то трубок и пружин.

Жаль, что у диких – врожденная проблема со всем стреляющим, иначе одним из пунктов нашего будущего гонорара стали бы именно эти штуки. Но для себя я парочку все же вытребую, если, конечно, имеются более облегченные версии.

Гурдо Меднобородый что-то прокаркал, причем не охранникам, а казалось, что самим воротам. Ворота тут же отреагировали на призыв и пришли в движение. Здесь тоже сработала привычка гномов пускать пыль в глаза по поводу и без повода.

Ну вот зачем делать так, чтобы треть ворот втягивалась в стены, треть открывалась горизонтально наружу, а еще треть, верхняя, поднималась четырьмя лепестками?

После короткого коридора, украшенного все теми же светящимися узорами, стены резко расширились, впуская нас в большую пещеру. Она была меньше, чем та, что удивила меня по пути сюда, но и здесь кто-то постарался, чтобы под потолком клубились псевдооблака. Или это что-то вроде смога?

В отличие от общественных пещер здесь не было ни простых построек, ни вырубленных в стенах помещений. По крайней мере, я их не заметил. Посреди пещеры, оставляя много свободного пространства вокруг себя, стоял дворец из голубоватого камня. Мечта кубиста, практически ни одной изогнутой линии. Но выглядел дворец даже красиво, особенно учитывая фон из желтоватого свечения линий на серых стенах пещеры.

– Цитадель клана Вардун приветствует тебя, первый легат Илья Смирный, – торжественно провозгласил Меднобородый, делая широкий жест в направлении замка. – Владыка недр поручил нашему патриарху приютить ваш отряд до церемонии представления королю.

– Значит, мы не сразу займемся делом, а будем ждать аудиенции у короля? – уточнил я, чем сбил гнома с пафосной ноты. – По-моему, вы говорили, что время дорого.

– Повелитель очень занят и не сможет принять вас сегодня, – недовольно проворчал гном.

У меня, конечно, были еще замечания по этому поводу, но я решил их оставить при себе.

– Но наш патриарх готов принять вас прямо сейчас, – решил все же успокоить нас Меднобородый. – Ваши покои давно готовы.

А вот этот нюанс нужно уточнить.

– Где разместят моих воинов?

– В казармах.

– Это далеко от гостевых покоев?

– Ну да, – явно не понимая, к чему я клоню, ответил гном. – Покои – в замке, а казармы – внизу.

Что он имел в виду, я не понял, но важнее другое.

– Мне хотелось бы получить место для проживания рядом с казармами. Это возможно?

– Ну, – задумался гном, – можно в комнатах для офицеров, но…

– Прекрасно, – не дал я ему закончить мысль. – Тогда подготовьте эти комнаты для меня и моих офицеров, пока мы будем общаться с вашим патриархом.

Не дожидаясь возражений Меднобородого, я повернулся к своим подчиненным:

– Со мной идут Турбо, Тири и Утес.

– Простите, легат, – наконец-то справившись с удивлением, вмешался Меднобородый, – но изгнаннику нечего делать в Зале предков. Это оскорбит весь клан. Даже то, что я взял на себя ответственность за его возвращение в королевство, можно оправдать лищь небывалой опасностью для нашего народа и вашей твердостью в этом вопросе. Но в клановый зал он не войдет.

– Не вопрос, – с показным равнодушием ответил я, заставив Турбо напряженно засопеть. – Мы можем пообщаться с патриархом без моего префекта, но никаких важных вопросов без него обсуждать не будем. Просто обмен любезностями.

– Но… – растерянно начал Меднобородый.

– Или же давайте проведем эту встречу в менее важном помещении, – пришел я на помощь гному, чей мозг с трудом пробирался через завалы традиций и предубеждений.

Пошевелив густыми бровями, Гурдо что-то прокаркал одному из своих свитских, который тут же побежал к замку.

Несмотря на жесткость гномьих традиций, пока мы подходили к замку, вопрос с приемом удалось решить.

Вход в клановую резиденцию был двойным. В стене находились обычные ворота, а рядом был пологий спуск. На этой своеобразной развилке мы и разделились.

Расколотый Валун повел бойцов вслед за спустившимся вниз проводником, а мы задержались у ворот, пока Меднобородый получал сообщение от запыхавшегося подчиненного.

– Патриарх согласился провести деловой разговор в своем кабинете. Но вам все равно нужно пройти церемонию представления предкам в качестве гостя.

Заявление гнома меня насторожило. Как-то не тянуло знакомиться с мумиями гномьих предков. Но выбора все равно нет.

– Согласен.

Замок изнутри ничем от обычного гномьего интерьера не отличался. Разве что качеством камня, на который были нанесены светящиеся узоры. Коридоры несколько раз сменялись лестницами и наоборот, пока мы не забрались на верхний этаж дворца. Очередной коридор заканчивался богато разукрашенной драгоценными камнями двустворчатой дверью из желтого металла. О том, что это золото, даже думать не хотелось, настолько массивной выглядела конструкция.

Короткий взгляд на Турбо показал, что с ним проблем не будет, – гном изображал саму смиренность, спокойно остановившись у входа в зал.

Двери щелкнули и начали открываться. На этот раз – самым примитивным для такого механизма способом, просто наружу и в стороны.

Меднобородый вошел внутрь, и с каждым метром его вид становился все более торжественным. Я следовал за ним. Вдруг мой проводник заорал что-то на своем языке, словно надеялся докричаться до каменных статуй.

С первого взгляда стало понятно, что в зале находятся не мощи предков, а, к счастью, лишь памятники им. Потолки в прямоугольном помещении оказались высокими, а стены кроме обычных светящихся линий украшала искусная резьба по камню. С обеих сторон в нишах стояли трехметровые статуи гномов. Некоторые держали в руках инструменты или свитки, а другие были вооружены, так сказать, до зубов. Те, что находились ближе к возвышению с пятью каменными креслами, держали в руках мечи, топоры и щиты, а ближайшие к двери были вооружены еще и замеченными мною ранее стимпанковскими устройствами.

Я насчитал где-то три десятка изваяний, но в зале оставалось еще немало свободного места для потомков древних гномов.

– Легат, встаньте рядом со мной и поклонитесь, – не поворачивая головы, тихо позвал меня Меднобородый. – Я попросил у предков принять вас как гостей.

Ну хоть на коленях ползать не заставляют.

Я подошел к гному и изобразил нечто, похожее на поклон в стилистике времен кого-то там из Людовиков. Выставил одну ногу вперед и, изящно разведя руки, поклонился. Для меня это чисто юмористический этюд, а со стороны все должно выглядеть как особенность инородных традиций.

В ответ на запрос Меднобородого донесся мощный голос с другого конца большого зала. Наверняка не обошлось без магии. Сидящая на возвышении пятерка седобородых старцев даже не пошевелилась.

– Все, мы можем уходить. Предки приняли вас как гостей, – сказал Гурдо и, спокойно повернувшись, вышел из зала.

И стоило наводить тень на плетень только из-за пары движений и десятка слов? Ладно, не будем напрягаться, все это не так уж важно.

Дальнейшие переговоры проходили в более уютной обстановке. Мебель в кабинете, куда нас привел Меднобородый, оказалась деревянной и явно сделанной людьми, я даже узнал стиль, популярный в Риваре и Караске. Правда, из-за укороченных ножек несколько нарушались пропорции, но подгонка мебели под гномий рост проделана умело. Не думаю, что гномы не умеют работать с деревом. Скорее всего, срабатывал стереотип популярности всего импортного, а значит, качественного и дорогого.

За низким широким столом сидел седовласый гном с золотыми спиральками в белой бороде.

– Легат, – повернувшись ко мне, сказал Меднобородый, – позвольте вам представить нашего патриарха Карубо Вардуна, главу клана Вардун.

Ага, значит, главе клана прозвища не полагается.

– Рад знакомству, патриарх, – еще раз поклонился я, стараясь сделать это максимально уважительно и вежливо.

– Чудесный день, легат, – явно желая блеснуть знанием людских обычаев, с сильным каркающим акцентом сказал патриарх.

Во владении языком, на котором разговаривают в шести королевствах на берегу Срединного моря, старому гному было далеко до рыжего родича.

– Присаживайтесь, – сделал он широкий жест в направлении двух кресел перед столом.

Судя по тому, что Меднобородый так и остался стоять на месте, присесть предлагают мне и Тири. С Утесом им говорить не о чем, а Турбо должен радоваться, что его вообще сюда пустили.

– Уважаемый легат, госпожа архиятр, – легким кивком поприветствовал нас патриарх, когда мы с Тири устроились в непривычно низких креслах. – Наш владыка поручил мне попробовать решить нашу проблему с помощью наемных сил, пока наши воины пытаются справиться самостоятельно. Увы, у них это получается не очень хорошо.

Мне показалось или в тоне патриарха промелькнуло злорадство? Похоже, здесь не на шутку сцепились подковерные бульдоги.

– Именно наш клан больше всего общается с людьми, так что нам известно о ваших успехах как в обычном найме, так и в стычках с необычными врагами.

– Всякое бывало, – скромно развел я руками.

– Поэтому я принял решение привлечь именно дикий легион, – мягко улыбнувшись, сказал патриарх. – Гурдо успел мне передать ваши требования, как их внятную часть, так и то, что меня озадачило.

– Пока непонятно, с чем придется иметь дело, не может быть назначена достойная цена, – сказал я, не дав гному углубиться в дебри дипломатии и родственной ей торговли. – Сначала нам хотелось бы побольше узнать о будущем сопернике. Ваш посланник выражался очень туманно.

– Согласен с вами, – кивнул седобородый гном. – Гурдо расскажет вам все, что мы знаем. Он же сопроводит вас в Гранитный город, точнее, в ту его часть, которую пока удерживают наши воины. Но пока мне хотелось бы уточнить одну деталь.

– И какую же?

– Так ли необходимо присутствие в Подгорном королевстве преступника и изгнанника?

– Ну, раз уж вы об этом заговорили… – в зародыше задавив раздражение, вежливо улыбнулся я, – мне хотелось бы озвучить предварительную цену за наши услуги.

– Но вы сказали, что пока рано решать, какой будет цена, – явно почувствовав подвох, попытался схитрить гном.

– Вы немного не так поняли мои слова. Я сказал, что пока не знаю, что нам предстоит делать, но мы уже потратили свое время и, скорее всего, будем сильно рисковать, пытаясь разобраться в сути проблемы.

– И что же вы хотите получить в оплату за потерянное время?

Ага, а о риске мы уже резко забыли.

– Три тысячи золотых и помощь в обелении имени моего друга.

– Мы не можем нарушить Закон Глубин и принять обратно вора и изменника.

– А я этого и не прошу, – теперь уже с большим трудом сдержал я рвущееся наружу раздражение. – Я хочу, чтобы вы исполнили ваш закон до самой мелкой руны. Мой друг говорит, что его оболгали.

– Суд вел мой племянник, и если не врет изгнанник, значит, врет Меднобородый! – Патриарх начал заводиться.

– Ну что вы, даже в мыслях не было! – чуть переигрывая, запричитал я. – Уверен, господин Гурдо – честнейший судья из всех возможных. Но ведь есть еще и третий вариант. Вашего племянника могли просто обмануть. Подумайте, если это так, какой урон вам и чести вашего клана был нанесен подлыми обманщиками.

Так, теперь внимательно следим за реакцией патриарха. Судя по общению с Турбо, я могу сделать вывод, что внешние проявления эмоций у гномов не сильно отличаются от человеческих.

Патриарх не закрылся, а задумался. Значит, родной клан Турбо ждут веселые деньки. Судя по рассказам моего префекта, если ребята из младшего клана вздумали водить за картофелеобразный нос откомандированных королем представителей старших, мало им не покажется. Мне вообще кажется, что это расследование Меднобородый проводил спустя рукава, – мало ли кто и что украл в мелком захудалом клане.

– Вас проводят в гостевые покои под дворцом, – недовольно проворчал патриарх, растеряв все свое благодушие, и с явным злорадством выделил последние слова: – Через пару дней состоится церемония представления временных защитников перед королем и духами его предков.

– Через пару дней? – искренне удивился я. – А как же насчет большой беды и гибнущего народа?

– Наши традиции незыблемы, как основание гор, – спесиво заявил патриарх и вот теперь уже точно закрылся.

– Легат, позвольте проводить вас, – подал голос Меднобородый, и это значило, что отношения с патриархом я немного подпортил.

На обратном пути я еще раз прокрутил в голове эту ситуацию. Со стороны может показаться, что я рискую выгодным контрактом ради сомнительной помощи напарнику. Жил он раньше вдали от родных пещер, так нечего и возвращаться. Но тут благородные порывы были густо замешены на личной выгоде. Золото от гномов мне без надобности – своего хватает. Я хотел получить кое-что посерьезней. Рано или поздно дикий легион начнет раздражать правителей королевств Срединного моря, и к острову Черепа явятся не четыре галеры, а несколько десятков. Так что мне нужны козыри. А у гномов они есть, речь о странных конструкциях в руках бородатых охранников. Конечно, можно сделать этому миру сомнительный подарок в виде пороха, но лучше обойтись без этого. Такие новшества хороши в приключенческих романах. В нашем случае с помощью подобной новинки удастся отбить только несколько атак, а через пару лет ядра из корабельных пушек полетят уже на наши головы.

Нет, лучше обойтись местными средствами или модернизировать то, что мастера умеют и без советов залетного новатора. Если в закромах гномов найдется замена взрывчатке, отказываться не стану. К тому же производство пороха кажется таким простым только на страницах интернет-энциклопедий и в фантастических романах.

В общем, наших заказчиков нужно приучать к моей эксцентричности, тогда и некоторые нестандартные требования им будет легче перенести. Контингент здесь сложный, так что и методы придется применять нестандартные. К тому же от меня не ускользнула странная радость патриарха от того факта, что гномьи воины не справляются с таинственной бедой. Вряд ли он мечтает о гибели собственного народа. Скорее всего, на переднем крае боевых действий рулит его политический конкурент, а патриарху клана Вардун всего лишь поручили привлечение наемников. Так что мы ему нужны, и на наш успех он будет работать не за страх, а за совесть. Впрочем, это лишь мои догадки, хоть и опирающиеся на вполне логичные выкладки и наблюдения.

Выбравшись из дворца, мы тут же спустились под землю, если так вообще можно сказать применительно к местным реалиям. В общем, нырнули на один уровень ниже пола пещеры. Теперь обстановка больше походила на то, что я представлял себе, направляясь в Подгорное королевство. В тесноватых для моих габаритов коридорах было раз плюнуть заблудиться без проводника. Я с опаской оглянулся на Утеса. Дикому пришлось идти ссутулившись, но не на карачках.

И за это спасибо.

Воздух в коридорах был далек от свежести. В общем, резкий контраст по условиям проживания. Странная ситуация, особенно если вспомнить, сколько свободного пространства вокруг дворца. Да и помещения наверху впечатлили своим метражом.

Наконец-то мы добрались до длинного коридора, в который выходили два десятка дверей. Гурдо подвел нас ко второй слева и изобразил приглашающий жест.

– Это блок для офицеров. Слуги уже подготовили для вас личные апартаменты.

– А где разместились мои воины?

– Две следующие двери. На этом позвольте мне уйти.

– А как насчет обещанной информации?

– Чуть позже, – с легким раздражением ответил гном. – Мне нужно попасть домой.

Вспомнив, что гном был при мне все это время, я немного смутился:

– Простите, мы подождем столько, сколько нужно.

Гурдо примирительно кивнул и покинул нас, а мы принялись обживать гостевые комнаты.

Может, мне и стоило соглашаться на покои во дворце, но я сюда не отдыхать приехал. Так что пониженный комфорт не такая уж большая цена за безопасность.

Короткий коридор вывел нас в круглый тамбур, в стенах которого обнаружились четыре двери. За ними находились совершенно одинаковые помещения – небольшая комната площадью квадратов в десять с каменной лежанкой и таким же столом. Здесь же обнаружились два деревянных стула и лежанка, которая была застелена циновкой, сплетенной из мягких канатов. За небольшой дверкой находился санузел.

Бедненько. У меня в донжоне смонтированы нормальный унитаз и душевая, а здесь – вокзальный насест для задумчивого орла и каменная тумба для умывания с врезанной в нее чашей.

Ходивший за мной хвостом Турбо без лишних слов раскрыл местные сантехнические тайны. Сначала он прикоснулся к красному знаку в светящихся рунах, и тут же сработал слив в туалете. Прикосновение еще к одной руне заполнило каменную чашу, а второе быстро опустошило ее через сливное отверстие.

– Туалетную бумагу и полотенца, наверное, принесут позже, – хмуро заявил гном.

– Какое счастье! – вполне искренне воскликнул я. – Вы все же додумались до туалетной бумаги!

Я пока не стал расспрашивать гнома о причинах его недовольства. Но когда Тири выбрала себе комнату и удалилась туда в обнимку с доставленным разведчиком баулом, я затеял с Турбо откровенный разговор:

– Ты чего надулся, как бурдюк?

– Зачем тебе ворошить старое?

– А тебе, значит, это не нужно? – с ходу отбил я вопрос обратно.

– Нужно, конечно, но не такой ценой.

– И какой же это ценой?

Общение одними вопросами быстро выводит собеседника из себя. Что и произошло.

– Илья, мое желание плюнуть в бороду обидчикам не стоит половины нашего гонорара. А так оно и будет, потому что патриарх бесплатно не сделает ни шагу.

– Мой друг, – с доброй улыбкой сказал я, опустив ладонь на плечо гнома, – ты невнимательно слушал наш разговор с патриархом. Поэтому не заметил, как я усиленно делал упор на то, что, заново расследуя давнее происшествие, они не делают одолжение нам, а заботятся о собственном добром имени.

– Но ты сам сказал о предварительной цене.

– А в следующий раз скажу, что это они нам должны приплатить за восстановленную честь клана. Точнее, это будешь говорить ты, потому что займешься подготовкой контракта.

К чести гнома, он тут же перевел разговор в деловое русло:

– Ты, кажется, хотел получить «слезы глубин»?

– Да, но только после того, как мы поймем, во что вляпались. Похоже, ясность наступит через пару дней. Так что пока твоя задача – внимательно слушать и смотреть по сторонам.

– Хорошо, – кивнул гном.

– Да, насчет смотреть по сторонам, – сказал я, мельком глянув на стены комнаты. – Не скажешь, почему даже офицеры живут в такой тесноте?

– Все младшие родичи старших кланов так живут.

– А младшие родичи младших кланов? – спросил я, с трудом удерживая нить разговора.

– Король позволяет селиться младшим кланам в общественных пещерах. На нижние уровни они ходят только на работу. Там такая же теснота.

– То есть беднейшие гномы старших кланов живут в большей тесноте, чем их товарищи по несчастью из младших кланов?

Гном хмыкнул и покачал головой, явно намекая на мое полное непонимание местных реалий:

– Теснота здесь полностью компенсируется более сытой жизнью и безопасностью.

Ничего не понял. Но у нас еще будет время обсудить все странности подземной жизни. А сейчас не мешало бы выяснить, как устроились легионеры.

Когда мы вышли в общий тамбур блока, все наши вещи уже лежали там аккуратной кучкой. А рядом уже стелил свою циновку мой размалеванный телохранитель.

– Карп, шел бы ты к остальным.

Дикий в ответ упрямо тряхнул головой и продолжил распаковывать свой рюкзак.

Ну и фиг с ним. Хочет спать у моей двери – пусть спит, тем более по сравнению с горными селениями этот тамбур – вообще номер в «Хилтоне».

В отличие от офицерского блока основные помещения казарм находились сразу за внешней дверью, никаких тамбуров не предусматривалось. Дикие расселились в трех больших ангарах, в которых только потолок подкачал. Разведчики ходили вполне спокойно, а вот штурмовикам приходились пригибаться. Стандартные нары гномам пришлось разобрать, и легионеры устраивались на своих циновках. Мы исключили палатки из нашего багажа, но, возможно, это было не самое умное решение.

Парни устроились неплохо, осталось только побеспокоиться о пропитании. Но и здесь гномы сработали оперативно. В казармы явились пока еще безбородые юноши и приволокли несколько больших кастрюль с горячей кашей и корзины с маленькими хлебцами, которые имели какой-то грибной запах.

Турбо с удовольствием тут же сжевал привычный с детства хлеб, так что можно с уверенностью сказать, что странный запах вызван особенностями муки, а не сомнительной свежестью хлеба.

От приема пищи в своем закутке я отказался и с удовольствием пообедал вместе со штурмовиками. Тири и ее хилый помощник тоже присоединились к общей трапезе. Кстати, паренька ведьма устроила в своей же комнате. Надеюсь, у нее не возникла мысль уморить бедолагу своими ласками.

Пока все обустраивались, подошел к концу наполненный суматохой день. Это стало понятно по тому, как начали тускнеть световые полосы на стенах и потолке. Все эти переговоры так меня вымотали, что я уснул, едва голова коснулась жесткой подушки.

Глава 5

Ждать новостей от патриарха пришлось действительно почти двое суток. За это время удалось расспросить Меднобородого и еще парочку осведомленных гномов. Из их рассказа получалось, что на гномье царство напали никому не известные твари. Сначала в изумрудных копях просто находили обгоревшие фрагменты тел пропавших шахтеров. Затем была атака на Мраморный город. Из копей полезли монстры, внешне похожие на огромных ящериц. Они были покрыты плотной чешуей, которую не брало ни одно оружие. Мало того, эти твари плевались огнем, прожигавшим даже доспех из прилла, очень дорогого и тугоплавкого металла.

В первые же дни нашествия погибло много народу. Вторую волну удалось встретить во всеоружии. Из других городов подтянулось подкрепление, а беженцы покинули Мраморный город. Увы, почти все встретившие тварей воины сгорели, а город был потерян окончательно.

Еще два месяца шли бои в тоннеле междугородного метро. Гномы даже пытались завалить путь к другим городам, но безуспешно. Непонятно как, но эти твари легко преодолевали любые завалы. Затем наконец было найдено хоть какое-то средство против огненных ящериц. Вполне логично им оказалась вода. Увы, она не убивала тварей, но монстры, буквально пышущие изнутри жаром, очень не любили контактов с водной средой.

В итоге врага удалось остановить посредине Гранитного города. Прошел еще месяц, и король потребовал перейти в контрнаступление. Увы, эта тупая затея унесла жизни бойцов еще двух хирдов, но король не унимался. Его мало интересовало, что за эти попытки приходится слишком дорого платить. Владыку недр злила потеря изумрудных шахт. Именно тогда Карубо Вардун и влез со своим предложением пригласить одного очень хитрого наемника.

И вот мы здесь, а король почему-то тянет резину.

Утром третьего дня нашего пребывания в Подгорном королевстве вынужденный простой закончился, причем бурно. Я проснулся от того, что за тяжелой дверью моей комнаты кто-то ругается на гномьем языке.

Выглянув за дверь, я обнаружил, что в роли взбешенного оратора выступал Турбо, который рычал на двух седобородых старцев. Зрителями процесса были Гурдо Меднобородый, Карп и Тири, высунувшая за двери свою заспанную мордашку.

Гостям спич Турбо явно не нравился, но они покорно молчали. Стоявший ближе всего к вопящему префекту старик держал в руках пояс из золотых блях. Так держат лишь дорогое подношение.

Рык моего друга начал переходить в злобное шипение. Я подумал, что сейчас он плюнет старику в морду, и, как ни странно, угадал. Причем Турбо проделал это в лучших гномьих традициях – попал точно в бороду.

Глава странной делегации еле сдержался, в основном благодаря парочке коротких слов от Меднобородого.

Выплеснув все, что у него накопилось за долгие годы, Турбо просто развернулся к посетителям спиной. На этом переговоры закончились, и незнакомые гномы ушли вместе с почему-то злорадно ухмыляющимся Меднобородым.

– Ну и что это было? – спросил я, выходя в прихожую.

– Мой бывший старейшина.

– Чего хотели?

– Извинялись за лживое обвинение и звали обратно, – явно еще не остыв, прорычал гном.

– Ну так шел бы.

– Ага, – хитро улыбнулся Турбо. – Можно подумать, тебе все равно. Ты же себе все волосы с горя вырвешь. Нет, куда вы без меня. Да и легион мне стал роднее этой крысиной помойки.

Сонная Тири на полуавтомате прямо в ночнушке вышла из своей комнаты, подошла к гному и, чуть приобняв его, чмокнула в макушку.

– Я рада, – сказала она, затем зевнула и ушла обратно досыпать.

Ешкины матрешки, он что, покраснел?! Изменения цвета кожного покрова можно было наблюдать только по мясистому носу гнома, который вдруг стал пунцовым. Да и я немножко офигел от этой мизансцены, а затем расплылся в улыбке.

– Сотри со своей морды эту ехидную ухмылку, – зашипел Турбо. – И вообще, приведи себя в порядок, нам скоро идти в Зал королей.

– Нам?

– Да, – самодовольно хмыкнул гном, выпячивая нижнюю губу. – Я больше не изгнанник и могу свободно передвигаться по всему королевству. Кстати, теперь ты мой патриарх и тебе отвечать за все мои выходки.

– Да не вопрос, – легко согласился я и с самым невинным видом поинтересовался: – Кстати, а у патриарха есть право наказывать своих подчиненных? И каким способом у вас это делают?

Гном не ответил, но по его виду было понятно, что способ не из самых приятных.

В принципе, нам собраться, что бедному – только подпоясаться. Точнее, достать из рюкзака все необходимое. На торжественный прием отправились почти прежним составом – к нам прибавился гном. Карп решил, что под охраной Утеса мне ничего не грозит, и навязываться не стал.

В качестве проводника выступил сам патриарх клана. Впрочем, Меднобородый тоже был здесь, как и десяток других гномов. Все – в торжественных одеждах. Настолько торжественных, что бедняги еле шли, сгибаясь под тяжестью золота.

Покинув владения клана Вардун, мы прошлись по десятку огромных коридоров и тоннелей и наконец-то вышли в примечательное помещение. Здесь явно поработал кто-то из местных дизайнеров с местным же размахом. Длинная и очень высокая пещера больше напоминала ущелье. Потолка видно не было – мешали падающие сверху лучи самого настоящего солнечного света. Стены этого зала-ущелья внизу были обработаны так же, как в городе. Гладко отшлифованный камень скрывался за густым частоколом таких же гладких колонн. А все, что находилось выше трех метров от пола, выглядело так, словно к поверхности камня не прикасался ни один инструмент. Через каждые пару десятков метров попадались массивные арки-мостки, которые тоже казались нерукотворными. В промежутках между этими арками и упирались в пол лучи солнечного света.

Атмосферненькое, скажу я вам, помещение. Уверен, оно служило для тех же целей, с которыми изгалялись строители египетских храмов. Привыкшие к искусственному свету и гладкому камню гномы после прохода по этому коридору входили в состояние разной степени офигения. А затем уже психологически подготовленные посетители попадали в Зал королей, где их дожимали окончательно.

На солнечный свет и ухищрения подгорных дизайнеров мне было плевать, но главный психологический удар все же возымел действие.

По форме зал представлял собой огромную чашу, по бортику которой застыли десятки изваяний гномьих королей древности. Их размерчик впечатлял – не меньше десяти метров. Если быть полностью точным, пол зала был похож не на чашу, а на воронку. Скат плавно уходил к центру, а затем перетекал в темную пропасть. Свет на стенах и потолке зала из-за объемов помещения сильно рассеивался, так что куда уходила пропасть, видно не было.

Из-за неприятной конструкции пола близко к провалу подходить не хотелось, да и не требовалось. Не дойдя до шахты метров десять, Карубо Вардун запричитал на гномьем языке.

Внизу что-то гулко вздохнуло, и наружу поползла смешавшаяся с тьмой провала прозрачная дымка. Басовито загудели трубы. Дымка подсветилась снизу. Затем из-за кромки провала выплыла платформа. Точнее, всплыла. Это была каменная плита размером приблизительно четыре на четыре метра и весом наверняка с пару тонн. Так вот, эта плита поднималась вверх, словно пух одуванчика, подгоняемый теплым воздухом.

Однако.

Удивляясь такой диковинке, я даже не сразу рассмотрел трон на площадке в окружении четырех магических фонарей на витых столбах.

На троне восседал гном в массивной короне. Платформа поднялась метра на четыре над краем провала, явно чтобы король мог смотреть на нас свысока.

Карубо вновь завел свою причиталку, но теперь в ответ на нее раздались три громогласных слова.

Гномы дружно поклонились почти в пояс. Мы тоже не стали отставать. Даже Утес, жестко проинструктированный и получивший категоричный приказ, почтительно склонил голову.

Как только церемония представления закончилась, платформа плавно начала опускаться, пока не скрылась в витающей над провалом дымке.

Меня так озадачил вид летающей глыбы, что Турбо пришлось подпихивать своего начальника в сторону выхода.

Я все понимаю – магия и все такое, но, ешкины ж матрешки, как оно вообще может летать?! Никаких приспособлений или тросов видно не было. Магнитная подушка тоже отпадает. Уверен, именно для того, чтобы зрителям в голову не лезли мысли о фокусах, и был придуман этот глубокий провал.

Заняться анализом гномьих загадок мне не дали. Сначала был часовой спор с криками и воплями между моим префектом и патриархом, результатом которого стал договор, написанный рунами. О чем они там орали, я не понял, поэтому настоял на переписывании договора на доракский. И только после этого, внимательно прочитав свою копию, поставил подпись и легионную печать. Не успели просохнуть чернила на свитке с договором, а рядом – звякнуть увесистый мешок с авансом, как поступил приказ на выдвижение к месту боев.

Мы оперативно собрались и, пройдя обратный путь, вновь оказались на станции метро.

Чтобы добраться до Гранитного города, нам пришлось проехать еще четыре станции. Если посчитать, то получалось немаленькое такое королевство. Станция Гранитного города была забита беженцами, и выглядело все очень печально – дети вопили, женщины причитали, а мужики глухо ворчали. За порядком наблюдали воины в тяжелой броне. Причем у многих эта броня была сильно закопчена, а местами даже оплавлена.

Первые три пещеры города, так же, как и станция, были забиты беженцами, которых почему-то не спешили перевозить в другие города королевства. Еще две пещеры оказались пустыми, и в конце второй, прямо у входа в межпещерный тоннель, развернулся передовой край обороны.

Все опустевшие дома были заняты воинами. В проходах между домами сновали гномы в серых балахонах. Турбо объяснил, что это санитары. Судя по озабоченным лицам, работы у них было очень много.

Нашу делегацию встретил такой же, как и все, закопченный гном, к тому же с изрядно обгоревшей бородой. Плюс к этому и он, и все сопровождавшие его воины были мокрые словно только из душа.

Пожарники на выезде.

Командир гномов тут же накинулся с руганью на Меднобородого, который тоже был одет в серьезную броню, только выделяющуюся на общем фоне чистотой и блеском.

Гномы орали друг на друга, а Турбо старался переводить:

– Лурко Секира недоволен тем, что Меднобородый притащил чужаков, а Гурдо поминает приказ короля. Если Лурко что-то ляпнет про владыку, здесь прямо сейчас сменится начальство. – Немного послушав перепалку, Турбо сказал с каким-то даже разочарованием: – Не, не ляпнул.

Вызверившись на Меднобородого, Секира повернулся ко мне и что-то прокаркал. Его слова были тут же переведены моим бородатым другом:

– Посылает нас на передовую. Говорит, если мы очистим следующую пещеру, он отрежет и сожрет свою бороду, – оценив состояние бороды местного генерала, Турбо добавил: – Ну или то, что от нее осталось.

– Скажи ему, что я пришел сюда не штурмовать пещеры, а оценить обстановку.

– Не советую этого говорить, – вмешался Меднобородый.

– Почему это? – удивился я, внутренне подобравшись и готовясь, так сказать, упереться рогом.

– Потому что мы уже заплатили за то, чтобы вы выполняли приказы.

– Уважаемый Гурдо, не знаю, что написано в вашем экземпляре договора, а свой я прочитал очень внимательно. Вы заплатили за то, что мы ознакомимся с проблемой и попытаемся найти способ ее решения. По договору я могу прямо сейчас сказать, что решения нет, и убраться отсюда под солнышко, прихватив с собой весь аванс.

На меня уставились хмурые лица гномов. Некоторые бородачи, возможно, поняли сказанное. Остальные наверняка догадались о сути спора по моему тону, так что я добавил:

– Если сейчас возникнет стычка, вы поймете, что ваши огненные ящерки не самая большая проблема на свете.

Наш разговор внимательно слушали все вокруг, в том числе и дикие. Так что не успел я закончить произносить слабо завуалированные угрозы, как легионеры пришли в движение. Разведка отошла назад, увлекая за собой хаоситов и эльфов, затем эту плотную группу окружило стальное кольцо штурмовиков. Снаружи остались только мы с Турбо. Не самое безопасное место, но у нас свои роли.

– Уважаемый Гурдо, давайте каждый сделает свою работу, и всем будет хорошо. У вашего подгоревшего друга планируются какие-то боевые действия?

После короткого разговора между гномами, больше похожего на злобное рычание, Гурдо все же ответил:

– Да, король обязал Лурко каждый день пытаться отбить следующую пещеру.

– Ну вот, пусть пытается, а мы посмотрим, – не желая слушать возможные возражения гнома, я повернулся к ощерившейся мечами, булавами и секирами стене штурмовиков. – Утес.

Стена разошлась, выпуская наружу здоровяка-приора.

Смотри ты, научился-таки не маячить в первой же шеренге. Может, такими темпами разовьется и до легата. Хотя вряд ли – слишком много дури в этой горе мышц.

– Да, вождь, – грохнул себя в грудь Утес, явно желая впечатлить гномов.

Не знаю, как насчет бородачей, но я от этого действия поморщился.

Ну вот зачем гнуть нужную вещь?

– Бери одну декурию штурмовиков. Мы идем на передний край всего этого безобразия. Остальные штурмовки прикрывают нас сзади. Разведчикам разойтись пятерками между ближайшими домами. В ссоры не лезть, на оскорбления, даже если вы их поймете, не отвечать, но, в случае чего, готовьтесь работать по плану «Р».

В кодовой таблице легиона это означало: режем все, что попадается на глаза.

Между Гурдо и Лурко опять началась свара, но после слова «курах» Секира обреченно махнул рукой и, кажется, даже хотел сплюнуть на пол, но сдержался. Гномий я точно не осилю, но то, что курах – это король, запомнить успел.

Да уж, сильно у них тут все закручено – монархия самого ядреного пошиба. Даже за случайный плевок при упоминании короля можно попасть в руки веселых мастеров по работе с болевыми точками. В остальном же ругайся не хочу. Надо бы изъясняться поосторожнее и не ляпнуть что-нибудь эдакое про бородатого венценосного самодура.

Лурко Секира быстро сформировал ударную группу из пяти десятков гномов и повел ее в сторону выходящего из пещеры тоннеля. Когда мы подошли ближе, перед моими глазами предстала укрепленная оборонительная линия гномьей конструкции.

Если честно, я ожидал чего-то более технологичного, а здесь – простая баррикада из небрежно сложенных валунов.

Когда мы поднялись на эту баррикаду, мое мнение немного изменилось. Ее хоть и сооружали на скорую руку, но все же делали с умом и отнюдь не для оборонительных целей, а для вспомогательных. Таким способом был быстро сужен проход для установки пока еще непонятного мне сооружения.

Любой любитель фантастики, как игровой, так и кинематографической, опознал бы в двухметровой арке классический портал. В вертикально размещенной между баррикадой и потолком раме переливалась серебристая пленка. Именно туда и нырнули идущие впереди гномы.

Неужели действительно портал? Ну и куда он ведет? Меднобородый ни о чем таком не говорил.

Я замешкался лишь на мгновение, но и этого было много – за мной шли дикие. Такая уж сложилась традиция в нашем легионе – если субтильный на их фоне легат не струсит, значит, и зеленокожим здоровякам опасаться нечего.

Мембрана ощущалась как более уплотненный воздух, и ее проход никак не отразился на моем теле. Но устройство и не было телепортом – вокруг по-прежнему находился межпещерный тоннель, а под ногами – наспех собранная баррикада. Но окружающая обстановка все же изменилась. Теперь стало понятно, почему гномы выглядели как пожарники после укрощения огня, то есть подгоревшими и в то же время мокрыми.

Такое впечатление, что мы попали в парилку. Было жарко и влажно. Обувь скользила по мокрым камням.

Вот, значит, о чем говорил Гурдо, когда упоминал воду как главное средство от огненных ящериц.

За первой баррикадой нас ждала вторая, которую оборудовали с большей тщательностью. Все пространство тоннеля от пола до потолка заложили тяжелыми и тщательно подогнанными каменными блоками. В этой стене каменщики оставили лишь узкие бойницы и место для массивной, словно в банковское хранилище, двери.

Стены и потолок части тоннеля между баррикадами опутывали медные трубы, некоторые из них заканчивались раструбами прямо здесь, а другие уходили за стену с бойницами.

Лурко Секира повернулся ко мне и с какой-то веселой бесшабашностью, в которой не осталось ни прежней злобы, ни презрения, что-то сказал.

Мне определенно начинает нравиться этот вояка.

– Лурко спрашивает, пойдешь ли ты за стену или будешь смотреть через бойницу? – перевел Турбо.

Да уж, задачка. С одной стороны, сквозь эти щели рассмотреть что-либо будет трудно, а с другой – лезть туда, куда опасаются идти даже эти отмороженные коротыши, не очень-то и хочется. То, что собравшиеся в рейд гномы нервничают, было видно сразу, но боязливыми по натуре эти ходячие танки совершенно не казались. К тому же возникала проблема с дикими. Они даже в широкую арку прошли, ссутулившись, а в мелкую дверь придется лезть практически на карачках. Причем туда – еще полбеды, а вот как обратно? Не застрять бы в суете и неразберихе отступления.

– Пойду за стену, – сказал я Турбо и, не дожидаясь его возражений, повернулся к Утесу. – Со мной пойдут Карп и двое самых мелких штурмовиков.

– Я пойду, – тут же набычился приор.

– Видишь эту дверку?

– Да, – упрямо мотнул головой Утес, явно понимая мой намек. – Я пролезу в нее без проблем.

– Хорошо, – покладисто согласился я. – Если сейчас с разгону проскочишь туда, не зацепив стенок, идешь с нами. Если зацепишь, то возвращаешься и ждешь меня здесь.

– Да, вождь! – с акульей улыбкой на зеленой физиономии заявил дикий и грохнул себя кулаком в нагрудную пластину.

Ну что ты будешь с ним делать!

Пока мы беседовали, Лурко и его группа поддержки уже собрались у массивной дверки. Я заметил, что к обычному холодному оружию добавилось странное оборудование. Почти все взяли в руки уже знакомые мне устройства, похожие на ручные пулеметы, а некоторые бородачи взвалили на плечи трубы, очень напоминавшие гранатометы.

А странностей-то все больше. Даже мелькнула мысль, не переоценил ли я свои умственные способности, решив, что смогу что-то посоветовать представителям самой технологически развитой расы этого мира.

Стоявшие у бойниц гномы внимательно вглядывались в пространство за стеной. Один из них что-то крикнул, и два гнома из дежурной смены начали открывать массивную дверь. Она запиралась, как банковский сейф, на выдвигающиеся во все стороны штыри.

Гномы быстро, плотной цепочкой втянулись в открывшийся проход.

Не понял, у них что, генералы обязаны ходить в вылазки или Секире просто захотелось выплеснуть клокотавшую внутри ярость? Надеюсь, подпаленая борода не стала причиной появления у него суицидальных наклонностей. Мне этот коротышка даже понравился. Я посмотрел на Утеса и сделал приглашающий жест рукой, изобразив на лице веселую иронию.

Приор еще раз ощерился, нахлобучил на голову шлем и принял позу готового к атаке американского футболиста – то есть присел и, наклонившись вперед, уперся правой рукой в пол. Левой рукой он удерживал любимую булаву у шипастой головы, разместив длинную рукоять параллельно полу.

В том, что у него получится, я даже не сомневался, потому что видел, как этот здоровяк на карачках проскочил почти стометровую штольню на острове, причем со скоростью почтового экспресса.

Так случилось и сейчас. Рванувший вперед командир штурмовиков вошел в открытый проем как мастерский шар в лузу, лишь чуть звякнул наплечником по металлической коробке.

Ладно, засчитаем проход как чистый.

Пытаясь отогнать беспокойство, я показательно фыркнул и с улыбкой пошел за приором. За мной двинулись Карп и два приземистых, но массивных штурмовика.

За дверью было темно и настолько влажно, что одежда под моей пластинчатой лорикой тут же промокла. И это не очень хорошо. Если то, что Меднобородый говорил об огне странных ящериц, правда, мы тут скорее сваримся, чем обгорим. К тому же не понятно, как рассмотреть в этой темноте и паровой взвеси хоть что-то полезное.

На внешней стороне защитной стены горели лишь два магических фонаря. Выстроившаяся клином штурмовая группа гномов уже подходила к краю освещенного пятна. Словно прочитав мои мысли, кто-то из оставшихся за стеной бородачей зажег дополнительное освещение. Все пространство короткого отрезка тоннеля и прилегающей к нему части основной пещеры залило светом нескольких десятков мощных магических фонарей.

Да уж, картинка, скажу я вам, чисто постапокалиптическая. Планировка пещеры уже знакомая – одно– и двухэтажные приземистые дома да помещения в стенах. Потолок не очень высокий – метров пятнадцать. Все это было покрыто копотью и какой-то странной плесенью. Почти половина домов превратилась в груды каменных кубов. Казалось, что гномы покинули это место лет сто назад, но я-то знал, что прошла всего пара месяцев. В сложной мешанине света, теней, взвеси и копоти трудно было что-то разглядеть.

Гномы, постояв немного на месте, осторожно двинулись вперед. Носители странных труб держались внутри клина.

– Утес, помоги, – сказал я, подходя к двухэтажному дому, у которого от второго этажа осталось лишь три стены и часть кровли. Оттолкнувшись от сплетенных в замок рук приора, я взлетел на второй этаж, а затем без проблем перебрался на остатки плоской крыши.

Осторожные шаги показали, что опора надежная, так что можно расположиться удобнее и достать подзорную трубу. Карп таким же способом забрался на второй этаж, но на крышу не полез. Утес с двумя штурмовиками занял оборону внизу.

Пока мы карабкались на полуразрушенный дом, гномы выдвинулись на три десятка метров по центральной дороге квартала и остановились. Судя по их напряженным позам, они что-то увидели. Через пару секунд осмотра с помощью подзорной трубы мне удалось заметить врага. Это действительно было нечто похожее на ящерицу размером с взрослого льва. Треугольная голова с красным гребнем держалась на длинной шее. Широкое туловище, вихляя из стороны в сторону, передвигалось на коротких, но явно очень мощных лапах. Причем передние лапы были значительно длиннее задних. Все это покрывала золотистая чешуя.

Эти странные зверушки даже не пытались маскироваться, явно считая себя вершиной пищевой цепи.

Надеюсь, у меня получится доказать им, что это не так.

Золотистый росчерк мелькнул впереди, затем еще два разрезали воздух справа.

Шустрые, гады.

Ящеры явно не обладали большим запасом терпения, и самый ближний кинулся на группу гномов. Причем он не стал прыгать на ощерившихся железом воинов, а подбежал метров на десять и чуть присел, встопорщил алый гребень. Защелкало похожее на стимпанковские ручные пулеметы оружие.

Жиденько. Я уже раскатал губу на скорострельное автоматическое оружие. Автоматика присутствовала, но скорость была не больше одного выстрела за полминуты.

Плюс ко всему короткие болты просто отскакивали от непробиваемой туши ящера. Еще через пару секунд стало понятно, что гномам этого и не требовалось. Вперед выступил одни из воинов с трубой. Поразительно знакомым жестом он закинул трубу на плечо и выстрелил… нет, не гранатой, а мгновенно развернувшейся в воздухе цепью.

Ящер все же успел выдохнуть струю огня, но гномы шустро разбежались. Один – ноль в пользу бородачей. Где-то внутри меня промелькнула подленькая надежда на то, что ящеры быстро сравняют счет, иначе мне здесь делать уже нечего, но все же симпатии были, конечно, на стороне союзников.

Увы, темная сторона моей души оказалась права. Сначала ящер запутался в сети и чем сильнее ворочался, тем туже затягивал путы. Гномы кинулись тыкать в него острым железом, но, кажется, без малейшего успеха. А еще через десяток секунд окутавшийся огнем кокон распрямился – ящер разорвал или просто расплавил цепи ловушки.

Огненная струя угодила в одного из гномов, и он вспыхнул как факел. Лурко яростно заорал, явно намереваясь кинуться на ящера, но два гнома подхватили его под руки и поволокли назад. Один из гранато… сетеметчиков еще раз запулил сетью в только что освободившегося ящера. Не попал – тварь скакнула в сторону, но тут ее зацепила третья сеть.

Повторять попытку добить явно потерявшую часть сил ящерку гномы не стали – это был маневр отхода.

Пора и нам. Я уже примерился сначала спрыгнуть на пол второго этажа, а затем на дорогу, и тут меня отвлек взрыв.

Да ну на фиг!

Чуть не свалившись вниз от удивления, я посмотрел на поле боя. Гномы отходили, а за ними бежали четыре ящера. Взрыв, который я бездарно пропустил, разметал один из домов.

Вот, значит, отчего здесь все в руинах. Но важнее то, что из-под обломков рухнувшего дома без проблем выбрался ящер и бросился за гномами.

Мне все же удалось увидеть, как один из гномов метнул в преследователей увесистую болванку, после чего сильно грохнуло. Ящеров разметало в стороны, жаль, что без явных признаков ранений. Огнедышащие враги хоть и поумерили свой пыл, но продолжили погоню.

Я тут, понимаешь, стесняюсь привносить в этот многострадальный мир порох, а они вовсю гранатами швыряются!

– Вождь! – заорал снизу Утес.

– Сам вижу, – проворчал я, в два приема спрыгивая на дорогу. – Ходу!

Как только мы стартовали, нам навстречу ударили тугие струи воды. Хорошо хоть мимо. Уже добежав до дверки, я повернулся и увидел, как струя сбила одного из ящеров, догоняющих гномов. Он корчился, буквально фонтанировал паром, но все же не отступал. Вода явно не самая любимая стихия этих огненных монстров, но и не смертельно опасная. По крайней мере – в виде душа.

Досмотреть у меня не получилось. Утес схватил меня за шиворот и швырнул в открывшуюся дверь. Затем полез сам.

К счастью, мои здоровяки не стали причиной пробки в дверях. Карп и штурмовики без проблем прошли за стену, а еще через несколько секунд за ними начали вваливаться гномы. Подгоревшего товарища они приволокли с собой, как-то сбив с него огонь.

Судя по запаху и состоянию доспеха, бедолагу уже не спасти. Огонь проник в сочленения брони и не оставил гному никаких шансов на выживание.

Тяжелые двери надежно отсекли нас от опасности, а за стеной разразился огненно-водяной ад. Сквозь бойницы прорвались струи пара вместе с какофонией из шипения и воплей огненных тварей.

Как только я прошел через отсекающую влажность мембрану, меня тут же встретили настороженные взгляды Турбо, Тири и Гурдо.

– Ну? – спросил первый префект, явно озвучив мысли остальных.

– Все, что я понял, так это то, что легионерам там делать нечего.

– Что?! – взорвался Меднобородый, в котором скопилась целая гамма эмоций – от злости до раздражения и разочарования. – Тебе придется отдать задаток и… и заплатить штраф! Никто не смеет обманывать клан Вардун!

Затем гном перешел на родной язык и кричал еще пару минут. Когда он выдохся, я спокойно спросил:

– Вы закончили?

– Нет…

– Хорошо, я подожду, пока у вас не появится время выслушать, как я собираюсь уничтожить огненных ящеров.

– Но вы же сказали, что отказываетесь, – вновь перешел на более уважительную форму обращения заметно поостывший гном.

– Я сказал, что легионерам там делать нечего. Даже усиленные лорики штурмовиков сильно уступают броне ваших бойцов. Так что результатом первой же атаки турмы станет лишь пять десятков обгоревших трупов.

– Работа наемников и есть риск, – нехорошо нахмурился гном.

– Да, без этого в нашем деле не обойтись, но у любого риска должен быть смысл.

– Но… – раздраженно начал гном и осекся, явно ухватив какую-то мысль. – Вы сказали, что знаете, как победить этих тварей.

Да уж, патриарх не зря продвигает своего племянника – горяч, но мозги работают неплохо.

– Не то чтобы точно знаю, но у меня есть несколько идей. Для их осуществления нам не нужна грубая сила, так что большая часть моих воинов отправится на галеру. Здесь останутся только две декурии разведчиков и одна – штурмовиков. Еще мне нужны помещения прямо в этой пещере. Также я хочу поговорить кое с кем из ваших воинов.

– Зачем?

– Чтобы пойти к вашему королю не с пустой идеей, а с готовым планом спасения королевства.

Прозвучало немного напыщенно, но уж как получилось. А вот забегавшие глаза гнома мне не понравились. Что-то у них нечисто – слишком уж странная реакция на упоминание короля. Ладно, это решим, когда в голове созреет план и будет что предложить гномам для торга.

Не откладывая дело в долгий ящик, я приказал Утесу отобрать самых выдержанных из штурмовиков и разведчиков. Если начнется буча с гномами, нас все равно здесь закопают, и наличие слишком горячих голов в составе остающейся группы как раз может стать причиной этих неприятностей. При этом даже три десятка диких смогут устроить настоящую кровавую баню, и гномы это хорошо понимают.

Я обустроил себе переговорную комнату в одном из покинутых домиков и занялся опросом участников недавних боев. Переводчиками выступали Турбо и Гурдо.

Глава 6

Опросы и предварительный анализ заняли больше суток. Туго извлекаемая из не самых разговорчивых и сообразительных вояк информация начала складываться в некую картину. Статистика вообще великая вещь, хотя нет более нудного занятия, чем сбор данных. Не скажу, что узнал что-то новое и очень важное, но кое-какие детали оказались полезны. Точно определилась скорость, с которой ящерицам удавалось прожигать сети из прилловых цепей, – от одной до трех минут. Еще выяснилось, что вода все же смертельна для огненных ящеров. Это подтвердил фактами жутко обожженный, но чрезвычайно гордый собой гном. На его груди красовался кулон с большим красным камнем в сложной золотой оправе – высшая награда королевства за храбрость. Орденоносец поведал о том, как еще в начале нашествия, убегая от ящера, спрятался в одном из водных резервуаров. Монстр решил дождаться нырнувшего гнома, но, на свою беду, слишком уж поддался нетерпению.

Урко Повар, значение прозвища которого я понял не сразу, вынырнул на поверхность и, увидев перед собой морду ящера, то ли от запредельной храбрости, то ли просто с перепуга вцепился в гребень огненной твари и потащил за собой в воду. Узкая горловина и недюжинная сила гнома не дали монстру выбраться из воды, и там он не то чтобы утоп, а скорее погас. Подмога подоспела вовремя и вытащила почти сварившегося гнома из резервуара.

Я тут же потребовал доступ к телу утопленного ящера, но получил только отчет о его вскрытии, причем подробный и грамотно составленный. Там говорилось, что плоть под необычайно крепкой и непострадавшей шкурой превратилась в нечто, похожее на пористый уголь. Так же мне дали подержать небольшой кусок шкуры с мелкими чешуйками. В руках этот кусок гнулся как тонкий лист меди, но при этом пробить шкуру или отковырять сами чешуйки у меня не получилось. Больше трофеев у гномов не оказалось, так что делать какие-либо выводы о природе ящеров, основываясь на единичном случае, было рано, но мне хватило того факта, что огненных монстров можно утопить.

Время утопления пришлось буквально выковыривать из голов Урко и тех, кто его спасал. Получалось где-то около минуты полного погружения в воду. Потихоньку и осторожно я выяснил природу гномьего оружия. Автоматические арбалеты оказались сложным детищем артефакторов и механиков. Похожие на гранатометы сетеметы были попроще и работали практически без магии. А вот гранаты оказались секретными, и информация по ним была закрыта не только для чужаков, но и для большинства гномов.

Ладно, с этим разберемся позже.

Уже приступив к разработке основного плана, я едва не забыл об очень перспективном варианте. Чтобы его проверить, пришлось идти к стене вместе с Тири и ее помощником.

Гномы покосились на явившуюся со мной девушку, но возражать не стали.

– Уважаемый, – с помощью Турбо обратился я к главному дежурной смены, – мне нужно сделать так, чтобы ящеры подошли поближе к стене.

В ответ гном что-то сказал и ехидно ощерился.

– Он сказал, что без проблем, – перевел Турбо. – Предлагает тебе пойти за стену и позвать. Насосы он включать не будет, так что можешь с ящерами даже пообниматься.

Язвить в ответ я не стал и лишь кивком головы попросил открыть дверь.

– Я пойду, – недовольно загудел увязавшийся с нами Утес, решительно заслонив собой открытую дверь.

Он, как и Расколотый Валун, остался в группе моей поддержки. Гобой тоже крутился рядом, отправив на галеру сына с половиной разведчиков.

– Абсолютно не имею ничего против, – легко согласился я.

Сквозь оборудованную бойницу было видно, как дополнительные лампы ярко осветили вышедшего вперед приора.

– Эй, уроды, попробуйте меня взять! – заорал Утес, ударяя в грудную пластину латной перчаткой.

Пару минут ничего не происходило, а затем в темноте начали появляться светящиеся пятна. Постепенно они оформились в золотистые силуэты.

– Тири, попробуй дотянуться, – сказал я ведьме, чувствуя тревогу за Утеса. – А то вдруг нашему герою хватит дури ринуться в атаку.

Ящеры понемногу приближались. Они явно опасались защищенного брандспойтами узкого тоннеля. Тири встала напротив бойницы и уперлась руками в стену. Что-то тихо зашептав, хаоситка начала раскачиваться. Затем она ткнулась лбом в стену, и ее ноги подкосились. Я был готов к чему-то подобному и подхватил ее, не дав ей упасть на пол.

– Утес, давай назад!

У меня отлегло от души, лишь когда в ореоле водяной взвеси в дверь ввалился приор турмы.

Тири наконец-то пришла в себя, и ее взгляд стал осмысленным. Сердито вырвавшись из моих объятий, она отошла чуть в сторону и начала поправлять одежду.

Можно подумать, я там что-то успел нарушить.

– Ну, что скажешь?

– Нет, – зло процедила сквозь зубы хаоситка. – У меня с хаосом только связь, а они – его порождение. Так что повлиять на них у меня не хватит сил. Хотя есть один ритуал с жертвопри…

– Я сколько раз говорил забыть о жертвоприношениях?! – теперь разозлился уже я. – Чтобы больше даже не заикалась!

– Как хочешь, – с раздражающим равнодушием ответила Тири.

– А как насчет обычной магии?

– Не сработает, – уверенно сказала Тири. – Они состоят из хаоса и пламени. Сами могут влиять на наш мир только своим огнем, когтями и зубами, но любую другую магию отторгают. Чудотворцы тут не помогут.

– Ладно, будем думать.

Впрочем, думать особо не пришлось – по большому счету идея уже успела оформиться в моей голове. Нельзя сказать, что она была оригинальной, но все же…

Не только я учел опыт экстремального Повара. У гномов тоже были попытки затащить ящеров в резервуары с водой. Именно эти попытки и породили метатели сетей. Но ничего не вышло – слишком быстро ящеры пережигали сети, а тащить тяжеленную и брызгающую огнем тушу в воду не получалось.

На мой вопрос, почему бы не затопить все здесь к такой-то матери, был дан жесткий и даже злобный ответ. Во-первых, все проходы нижних уровней под пещерой делались с учетом дренажа, и вода просто уйдет, не поднявшись к потолку пещеры, сколько ни влей. Во-вторых, влажность для гномов – враг не менее страшный, чем ящеры. Именно поэтому на баррикаде оборудована влагоостанавливающая мембрана. Мне сразу вспомнилась странная плесень на стенах домов и пещеры, которую захватили огненные монстры.

И все же эта идея стала для меня основной, потому что, в отличие от гномов, я не собирался волочь потенциального утопленника к воде, а хотел притащить воду к утопленнику.

Почему я, далекий от техники психолог, решил, что смогу придумать что-то, что упустили великие подгорные мастера? Да именно благодаря изучению психологии. Множество технических решений, по сути, просты и даже примитивны, но человечество шло к ним веками. Тот же паровой двигатель вполне мог сделать даже Архимед, но почему-то не сделал – сработали психологические фильтры. О некоторых вещах самые продвинутые технари просто не думают, потому что уже двигаются в определенной колее. Общепринятые научные правила игры становятся шорами, не позволяя смотреть шире. Что для гномов означает понятие максимальной защиты для бойца? Ответ – тяжелая прилловая броня. А для меня это танк и ничто иное. Бронежилет, конечно, хорошее дело, но лучше сидеть в броневике или танке. Когда-нибудь гномы дойдут до этого сами, возможно, именно из-за нашествия огненных ящеров, но пока у меня есть возможность заработать на эдаком эрзаце прогрессорства.

Изобрести, точнее, вспомнить танк, конечно, хорошо, но как воплотить идею в металле? И как запихнуть ящера в приделанный к танку бак с водой? Нужно думать. Что нам известно о техническом прогрессе в гномьем обществе? По словам Турбо, несмотря на внешнюю продвинутость, гномы, а в особенности – их начальство, очень консервативны. Любая инновация требует всестороннего рассмотрения и одобрения кучи комиссий. И что из этого следует? А то, что большинство изобретений уходят под сукно. Так что мне срочно нужно найти это сукно и заглянуть под него. Возможно, идея танка уже давно пришла в голову кому-то из местных Кулибиных.

Вызвав уже потерявшего последние крупицы терпения Меднобородого, я озадачил его вопросом о местонахождении местного патентного бюро. Гном сначала изумился, затем разозлился и только после подсказки Турбо сказал, что нам нужно идти в королевское хранилище знаний, где и находится главный архив. Правда, он добавил, что меня туда не пустят.

На это я предложил ему узнать, что в таком случае скажут патриарх и король.

Ответ на этот вопрос гном, как ни странно, отыскал быстро, и через пару часов мы с Турбо отправились в очередную подземную поездку. С нами увязался Карп. Утеса пришлось обломать – ну нечего ему делать с такими габаритами в библиотеке. Еще повалит какие-нибудь стеллажи, а мне потом отвечай. Тири от поездки отказалась – она что-то там химичила со своим помощником, помогая местным врачам выхаживать раненых. Неплохой плюс в репутационную копилку.

Очередной лабиринт проходов окончательно запутал меня, так что уверен – из этих дебрей без помощи гномов мне точно не выбраться. Поэтому попытку Турбо на минуточку отлучиться к знакомым я пресек на корню. Нас сопровождали Меднобородый и два гнома в тяжелой броне, но через некоторое время племянник патриарха куда-то исчез.

И вот мы наконец-то прошли пару совсем уж узких коридоров, в которых Карп едва не застрял, а затем оказались у заветной дверцы. Оба конвоира остались у входа, так что местного хранителя знаний нам пришлось искать самостоятельно. Поиски привели нас в небольшой, по местным меркам, зал.

Мои опасения оказались напрасными, и никаких стеллажей здесь не было – просто дырки в стенах, в которых покоились тубусы со свитками. Некоторая часть информации хранилась на каменных скрижалях. Этого добра было навалом, причем в прямом смысле. Все углы комнаты были завалены грудами шестиугольных плиток шириной от десяти сантиметров до полуметра. Вдоль стен с нишами расположились длинные узкие столы, рядом с которыми стояли низенькие кресла. В общем, хоть и странноватая, но все же вполне органичная для подобного заведения обстановка. Стереотип нарушало лишь полное отсутствие пыли. В подземельях ее вообще не было – сказывалась грамотная вентиляция и пылесборники. Об этом я узнал именно в библиотеке, спросив Турбо о том, куда подевалась пыль, которая должна покрывать все поверхности в благородном хранилище сказаний старины глубокой.

– Молодой человек красиво говорит о том, что ценят только старики, – явно услышав нашу беседу, проскрипел старческий голос.

На доракском местный хранитель знаний говорил хоть и с акцентом, но правильно. Под звук шаркающих шагов из полутемного прохода появился старый гном. Вот он-то полностью соответствовал стереотипу – седая борода до колен, согбенная спина и кружевного плетения холщовый серый балахон. Морщинистые руки тяжело опирались на узловатую клюку.

– Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего, – решил я блеснуть мудростью, одолженной теперь уже у Михаила Васильевича Ломоносова.

И эта цитата понравилась старику:

– Чем могу помочь такому мудрому не по годам человеку, который как-то сумел пробраться в хранилище священных тайн Подгорного королевства?

Старик тоже не был чужд тяги к изящной словесности.

– Мы тут собрались поохотиться на огненных ящеров, но нужен кое-какой инструмент.

– И чем же может быть полезен старый архивариус, который и молотка-то в руках никогда не держал? – удивился старик, присаживаясь за стол и делая приглашающий жест в направлении соседних кресел.

Я присел рядом и еще раз ввернул цитату:

– Все новое – это хорошо забытое старое.

Так, нужно заканчивать со всеми этими реверансами, а то до сути дойдем очень нескоро.

– Я тоже так думаю, – степенно кивнул старый гном. – Давайте для начала познакомимся, а затем попробуем найти для вас что-то новое в хорошо забытом старом.

– Меня зовут Илья Смирный.

– А я – главный архивариус королевства Вирто Знающий.

Хорошее прозвище. Я обратился точно по адресу.

Дедушка действительно оказался осведомленным гномом, и мы быстро определились с тем, что именно мне от него требуется. Короткое путешествие привело нас в дальний зал, где мы копались почти весь день. Даже пришлось послать постоянно ноющего Турбо за перекусом и кувшином пива.

Проще всего в этой обстановке было Карпу. Он без особого стеснения раскатал свою любимую циновку прямо у стеночки и лег спать. Что интересно, когда в зал входили помощники Вирто, уши моего телохранителя вставали торчком, а глаза открывались. А вот когда вернулся Турбо с едой, дикий в прямом смысле даже ухом не повел.

Если честно, обзор инновационных находок бородатых мастеров меня не впечатлил. Я хоть и увидел там много интересного, но легкого решения моей проблемы в своде новаторских мыслей не нашлось. Зато наконец-то я вспомнил о том, что хотел спросить у Турбо о конструкции вагончиков метро. Объяснение архивариуса было простым – обычное колесо, которое вращалось вокруг сердечника. Причем вращалось само собой под действием подведенной извне энергии. В общем, артефакторика, в которой я ничего не понимаю. Если приблизительно, принцип был похож на движители новейших машин фирмы «Тесла», только в магическом исполнении.

Конечно, все понимать мне необязательно, а вот узнать технические характеристики этих штук просто необходимо. Кстати, с характеристиками там оказалось неплохо – устройства мощные, так что для моих целей подойдут.

Уже собираясь уходить, я вспомнил о еще одной мучившей меня загадке.

– Мастер Вирто, тут мне недавно довелось видеть вашего великого короля на его чудесном летающем троне.

– Да, – довольно сощурился гном, – трон владыки великолепен.

– Но откуда у подгорного народа такое чудо? Я даже не мог представить, что у гномов такая тяга к полетам.

Гном немного подумал, но все же решил поделиться толикой явно секретной информации:

– Это не совсем работа наших мастеров. Триста лет назад под гору явился один маг из поклонников Чудотворца, причем в компании хаосита. – Старик понизил голос и осторожно покосился на Турбо, но тот уже давно утратил интерес к нашим разговорам и сонно рассматривал ряды отверстий в стене.

– Странная парочка, – осторожно потянул я нить разговора.

– Да, и очень богатая. Они притащили с собой столько золота, что дед нашего короля сдал им в аренду пять наших мастеров-артефакторов.

– То есть как сдал?

– И не такое бывает в нашем великом королевстве, – горестно вздохнул архивариус.

– Ну и как это связано с летающим троном короля?

Возбужденное любопытство сыграло со мной злую шутку. Короля лишний раз поминать не стоило. Тут у них прямо культ личности какой-то, причем в самом плохом проявлении. Старик мгновенно закрылся. Но, к счастью, он явно был из тех, кто не любит оборванных речей. Да и пиво сделало свое дело.

– Через шесть лет мастера вернулись и привезли то, что позволило им создать такое чудо.

– Это был подарок мага?

– Нет, маг полностью авансом оплатил услуги мастеров, но что-то там случилось, и летающий остров упал. Трое из пяти мастеров выжили и даже сумели кое-что притащить с собой.

Все, мастер выговорился и при этом понял, что сказал слишком много. Дальше давить смысла не было, поэтому я быстро перешел на обсуждение одного из сомнительных изобретений гномов-новаторов. Старик чуть раньше высказал мнение, что это изобретение может быть полезным, но не знал, в какой отрасли. Один из гномов придумал, как водяным насосом качать воздух. Вентиляция у гномов работала без магии, проще говоря, устраивался обычный сквозняк, потому воздушные насосы высокого давления никого не заинтересовали.

Мне не жалко, и я выдал старику зародыш идеи о пневматическом отбойном молотке. так что архивариуса мы оставили в самом благодушном настроении. А вот меня никак не оставляли размышления о летающем острове.

Какой же должна быть мощь магических устройств, чтобы поднять в воздух целый остров?!

Эта мысль хоть и сидела в сознании раздражающей занозой, но основные дела быстро отвлекли на себя все мое внимание. Нам с Турбо предстоял очень серьезный разговор с власть имущими гномьего королевства, и к нему нужно подготовиться:

– Турбо, – остановил я идущего впереди друга, пока мы не дошли до поджидающего нас конвоя, – ты говорил, что самое ценное в королевстве – это «слезы глубин».

– Да, так оно и есть.

– Но чем они так ценны? Как я понял, их нельзя купить за золото.

– Купить «слезы» невозможно, только получить в подарок от короля. Это огромная ценность и честь.

– Возвращаемся к первому вопросу, – остановил я разошедшегося гнома. – Так чем они ценны?

– Это же «слезы глубин». – От очевидности ответа гном даже немного растерялся.

– Турбо, любая ценная вещь для чего-то нужна. Драгоценности можно продать за золото, на которое потом можно купить что-то другое. Из прилла делают броню и оружие, некоторые камни и металлы идут на создание артефактов. Что дают «слезы» своему обладателю? Или же их ценность только в том, что они получены из рук короля, скажем, как орден?

– Нет, – нахмурился гном, словно никогда не задавался подобными вопросами. – в легендах говорится, что «слезы» приносят удачу, дарят мир и спокойствие кланам и много чего еще. Но продать их нельзя и в артефакт сунуть – тоже.

– При этом «слезы» – самая желанная вещь в королевстве?

– Да, – теперь уже раздраженно проворчал гном и неожиданно добавил: – Общение с людьми плохо на меня влияет.

– Оно тебе раскрывает глаза, – добродушно хлопнул я по плечу расстроившегося гнома.

В отличие от него меня этот разговор порадовал. «Слезы глубин» – вещь статусная, связанная с кучей суеверий, очень недоступная, а значит, вполне подходит для моих целей.

– Турбо, сколько «слез» есть у твоего бывшего клана?

– Ни одной, поэтому мы и младшие.

– А у Вардунов?

– Вроде двенадцать.

Я узнал все, что нужно для предстоящих переговоров. Дойдя до выхода из главного архива и воссоединившись с нашим конвоем, мы направились на аудиенцию к патриарху клана Вардун.

– Племянник сказал, что у вас есть какая-то идея, но вы почему-то отправили наружу половину своих воинов, – сердито встретил нас в своем кабинете патриарх.

– Да, все правильно. Идея у меня есть, и для этого легионеры не нужны, – ответил я, но только после того, как удобно устроился в кресле.

– А что нужно и как в этом помогло посещение архива?

– Увы, никак, – притворно вздохнул я. – У меня была надежа, что в архиве найдутся готовые технические решения, опираясь на которые удастся осуществить мой план.

– Так поведайте мне свой план. Может, такие умельцы отыщутся в клане Вардун?

Ага, держи карман шире. Я достаточно узнал о менталитете гномов и не сомневался: как только патриарх ознакомится с идей, меня пнут под зад с авансом в руках.

– Не все так просто. Для начала нам нужно обговорить аванс и основную плату.

– Вы издеваетесь?! – начал заводиться патриарх. – Еще аванс?

– Уважаемый патриарх, я, конечно, понимаю, что ваш племянник молод и горяч, но вы…

– Что я? – чуть поостыв, спросил гном.

– В договоре ясно сказано, что вы оплачиваете мою экспертную оценку, и, если будет шанс решить ваши проблемы силами легиона, то я это сделаю. Шанса нет, ни малейшего, но есть идея, как все сделать немного по-другому.

– К чему все эти хитрые разговоры?

– К тому, что благодаря таким разговорам я со своей нервной работой до сих пор не остался в одном исподнем, даже если рядом со мной находился Золоторукий.

При упоминании нового прозвища Турбо патриарх фыркнул, как кот на соевую колбасу.

– Вы нам не доверяете?

– В торговых делах без подписанного договора? Нет, конечно, – обезоруживающе улыбаясь, ответил я.

Если мои выводы о гномах верны, такое заявление в королевстве мастеров и торгашей никого не оскорбит. Так оно и оказалось – патриарх тут же расплылся в довольной улыбке.

– Ну что же, давайте обсудим договор.

– Увы, я не уверен, что смогу сделать это с вами.

– Почему? – удивился, но явно не обиделся сообразительный патриарх.

– Потому что мне нужен аванс в виде двух «слез глубин».

– Вам в Гранитном городе камень на голову не падал? – сузив глаза, поинтересовался патриарх.

– Нет, к тому же без шлема я у вас не хожу. Потолок на психику давит. Мне понятно ваше удивление, но на другую оплату я не согласен. Две «слезы» сейчас и три, если найду способ избавить вас от огненных ящеров. И еще – стандартный пункт для всех контрактов нашего легиона о трофеях.

Явно выбитый из колеи моими требованиями гном пропустил слова о трофеях мимо ушей.

– Это невозможно, «слезы» еще никогда не оказывались в чужих руках!

– Может, пусть все же решает тот, кто распоряжается всем в королевстве?

– Всем распоряжается король, – тут же насторожился патриарх.

– Так я о нем и говорю, – с видом святой невинности согласился я.

– Хорошо, ждите, – как-то даже зло выдавил из себя патриарх и стукнул по столу небольшим молоточком.

В кабинет тут же вошли два практически квадратных от тяжелой брони гнома и проводили нас наружу. Дожидаться решений верховной власти, кто бы там ни представлял ее в этом королевстве, нам пришлось в уже знакомых апартаментах. В этих же апартаментах пришлось остаться Турбо и Карпу, когда наконец-то явились посланники от патриарха. Мой телохранитель попробовал бузить, но я его быстро успокоил. Не то чтобы мне было совсем не страшно уходить без охраны, но здравый смысл говорил, что в случае чего Карп мне не сильно поможет.

Переходы по запутанным коридорам меня начали утомлять, но приходилось терпеть. Наконец-то сопровождающие, или, точнее, конвоиры, доставили меня к массивной двери со светящимися узорами. Тяжеленные каменные створки разошлись в стороны, пропуская меня в круглый зал.

Ну прямо рыцари короля Артура в образе друзей Белоснежки. Семь гномов в разной по фасону, но очень дорогой одежде расселись вокруг круглого стола. Что примечательно, все в этой комнате было каменным, включая стол и кресла. На стенах в обрамлении светящихся линий в камне были высечены барельефы со странными мотивами из жизни гномов. Это были разные виды казней вперемежку со сценами награждения бородатых коротышек разными медальонами. Получался эдакий зал славы и позора.

В одном из членов этого кружка теневой власти я узнал патриарха клана Вардун. Скорее всего, все здесь присутствующие являются патриархами самых сильных кланов.

Никто даже не собирался предлагать мне присесть, да и лишнего предмета мебели не наблюдалось. Впрочем, меня это совершенно не смутило. Зал находился ниже уровня коридора, и в него вели три невысоких ступени. Вот на среднюю я и уселся.

– А ты наглый, человек, – с жутким акцентом по-доракски сказал один из незнакомых мне гномов.

– А вы не очень гостеприимны, – в тон ответил я.

Судя по тому, что глава клана Вардун тут же заговорил на гномьем, доракский здесь знали только двое.

Короткий разговор в группе гномов завершился обращением ко мне Карубо:

– Вы уже догадались, кто мы?

– Я хотел поговорить с теми, кто принимает самые важные решения в королевстве, вот и получил желаемое.

– Хорошо, что вам все понятно, – кивнул патриарх. – Увы, ответ тот же, что и раньше. Ни один человек не получит «слезы глубин».

– Это ваше право, – спокойно сказал я. – Но подумайте вот о чем. Наверху ваши камешки не дороже простого алмаза, мне они нужны только потому, что не хочется торговаться с гномами из-за каждого золотого. Мало того, у вас куча всяких табу, и многое за золото просто не продается. Только поэтому мне нужны «слезы», рано или поздно они вернутся обратно, а я взамен получу то, что мне необходимо для вашего же спасения. Часть «слез» я планирую потратить на подготовку охоты на ящеров. Ваше золото мне без надобности. Я всегда могу заработать его больше, чем нужно для жизни, в любом другом королевстве, не рискуя при этом быть сожженным порождениями хаоса. Так что, если «слезы» в руках презренного человека – для вас слишком страшное зрелище, значит, самое время нам расстаться. Решайте.

Мне уже хотелось, чтобы гномы заупрямились. Идеи в моей голове были всего лишь голой теорией, и нужно сильно постараться, чтобы они воплотились в жизнь, если это вообще возможно. Так что даже отказ гномов меня вполне устроит, потому что развяжет руки и успокоит жадность. Тем более давно пора заняться тальгийцами, а здесь этого не сделаешь.

Жаль, если придется разочаровать Турбо, но, познакомившись с местными реалиями, я понял: сделать из него героя для подгорного народа не получится – слишком уж всех нагнула эта кучка теневых правителей.

После моих слов гномы загомонили, но быстро пришли к общему решению, которое тут же озвучил Карубо:

– А вы не боитесь, что мы узнаем ваши секреты совершенно бесплатно?

– Боюсь, конечно, – спокойно признался я. – Особенно боюсь того, что вы сделаете после того, как вытащите из меня правду. Но такое решение принесет множество бедствий для Подгорного королевства, независимо от того, убьете вы меня после пыток или нет. Точнее, разница есть – живым я просто нагажу вам по максимуму, а затем, возможно, успокоюсь. А вот если за мою смерть примутся мстить дикие, с внешним миром можете попрощаться. Как я уже говорил племяннику патриарха Карубо, тогда вы поймете, что ящеры не самая большая беда в этом мире. Я отправил половину своих бойцов с приказом уходить к острову, если через три дня не появлюсь на пристани. Так что решайте, стоят ли какие-то пять камней таких бедствий для и без того уже настрадавшегося народа.

– Вас мало… – тут же окрысился Карубо.

– Патриарх, – не дал я ему договорить, – может, вы все же переведете мои слова вашим коллегам?

Намек был толстый. Его понял и Карубо, и плохо знающий доракский язык гном. Он хмуро и выразительно посмотрел на главу клана Вардун, так что тому все же пришлось заняться переводом.

На этот раз гномы совещались долго. Оно и неудивительно – принимать конструктивные решения тяжелее, чем резкие и агрессивные.

Постепенно каркающий гомон стих и явно разозленный Карубо сказал:

– «Слезы глубин» выделяет только король, – заметив мою ироничную улыбку, он раздраженно добавил: – Никто не сможет отобрать это право у короля, а он трясется над ними, как…

– Как и каждый гном.

Перебивать хозяев, конечно, нехорошо, но мне нужно было как-то уравновесить резкий тон гнома. Нельзя грубить первым, но при этом необходимо соблюдать равновесие. Время для понижения накала еще не пришло – торг не окончен.

– Две «слезы» после уничтожения всех тварей.

– Одна сейчас и две – после уничтожения ящеров. Конечно, если вы не пожелаете расторгнуть договор раньше.

– Почему это? – удивился Карубо.

– Потому что вторым пунктом договора будет стандартное право легиона на все трофеи, – заметив, что гном начал наливаться нездоровой краской, я быстро добавил: – Трофеями считается только то, что ранее не принадлежало вашему народу.

Я правильно угадал причину ярости гнома, и он быстро остыл, но явно не понял, почему мне кажется, что им захочется расторгнуть договор досрочно. Ничего, если все получится, он очень быстро все поймет.

– Еще одно условие, – добавил Карубо. – Камень, который вы потратите на подготовку, уйдет в клан Вардун.

– Нет, – по-доброму улыбнулся я патриарху, – прежде всего, я не стану этого делать из желания не навредить клану, который обеспечил меня такой интересной работой и радушно приютил в своей резиденции.

Патриарх был умным и сам понял, что сморозил глупость. Об этом говорил его быстрый взгляд на коллег. Они точно сживут его со свету после такого хитрого финта.

– Ну что ж, уважаемые патриархи, думаю, пора составлять контракт, – заявил я, радостно потирая руки.

На этом мы закончили предварительные переговоры, и тайный совет в урезанном составе вместе со мной переместился в резиденцию клана Вардун.

После часа ругани Турбо безнадежно охрип, но все же сумел выторговать для нас дополнительно десять тысяч золотых, а в моих руках наконец-то оказалась легендарная «слеза».

– Не понимаю, и что в ней такого особенного? – вполне искренне спросил я у Турбо, рассматривая небольшой, с крупную вишню камень. По форме молочно-белая «слеза» напоминала каплю. От обычного камня этот отличался внутренним свечением и едва заметной аурой. У меня даже мелькнуло сомнение, не радиоактивен ли он. Впрочем, эту мысль удалось быстро отогнать – гномы явно не боялись контакта с камнем. Вон, Турбо весь аж подобрался и смотрит на драгоценность завороженным взглядом.

– На, подержи, а то у тебя сейчас припадок случится.

Маневр оказался верным – после того как я грубо и буднично ткнул камень в руки гнома, он пришел в себя и даже саркастически хмыкнул. Дальше сработала его природная тяга к позерству. Турбо приподнял камень и посмотрел как бы сквозь него.

– Ты прав, это всего лишь камень.

– Я всегда прав, – поддел я друга и сделал вид, что просто забыл о камне как о чем-то несущественном.

К тому же в руках префекта он будет в большей сохранности. Надеюсь, не придется отбирать у него эту безделушку силой. Наверное, феерическое получится зрелище, когда Утес сначала будет ловить гнома, а затем вытряхивать из него всю мелочь, удерживая вниз головой за ногу.

– Ты чего лыбишься? – подозрительно спросил Турбо.

– Да так, подумал кое о чем.

– О чем?

– О том, что у нас впереди много работы.

– И что тут веселого? – фыркнул гном и спрятал камень в карман, при этом похлопав по нему ладонью.

Где-то я уже это видел. Оставалось только услышать от гнома заявления вроде «моя прелесть». Ох, чувствую, будет у штурмовиков потеха.

Ладно, все это шуточки, пора заняться делом. После подписания договора и передачи «слезы» патриархи оставили меня в покое, так что над душой никто не нависал. Рядом терся только уже ставший почти родным Меднобородый, причем без конвоиров.

Ну что же, начнем.

– Турбо, кто из младших кланов лучше всего разбирается в самокатах?

– Клан Урум, они вообще головастые.

– Прекрасно, давай-ка заглянем к ним в гости и сделаем предложение, от которого ни один гном не сможет отказаться.

Переделка еще одной цитаты не впечатлила Турбо, он лишь инстинктивно прижал ладонь к карману, что вызвало у меня ехидную улыбку.

Глава 7

Переговоры с патриархом Оско Урумом прошли очень успешно. Начал я практически без предисловий с демонстрации «слезы», а дальше все было просто и быстро. Хоть клан и проживал в самой близкой к подземке пещере гномьей столицы, я все же настоял на перемещении группы мастеров в уже обжитую нашей турмой пещеру в Гранитном городе. После множества расчетов было принято решение собирать новую боевую машину в тамбуре между влагозадерживающим порталом и защитной стеной.

Подготовка началась с выбора мастерских. По причине повального бегства гномов вся пещера была в нашем распоряжении. Под невысоким сводом расположилось более сотни разнокалиберных зданий, которые раньше были поделены между пятью младшими кланами. В отличие от владений старших кланов, общие пещеры принадлежали королю, и выстраивать между домами какие-либо стены или преграды было не принято. А вот пространство под пещерой имело строгие границы. Узкие проходы и тесные мастерские представляли собой замкнутый комплекс, ограниченный площадью занимаемых кланом домов. Так что перейти из подземной мастерской одного клана в такие же подземелья другого было невозможно.

Не мудрствуя лукаво, я зарезервировал участок поближе к переходному тоннелю. Если ящеры прорвутся, отдаленность переднего края обороны нам не поможет, а так не придется таскать детали слишком далеко.

Первая производственная планерка прошла в главном холле покинутого гномами квартала. И началась она нелепо. Низкий, но очень широкий стол был завален свитками и письменными принадлежностями. Вокруг стола собрались десять мастеров во главе с патриархом. Он тоже оказался неплохим инженером, что в младших кланах ценилось больше, чем политический вес.

Разговор не ладился, поэтому я взял один из чистых свитков, прижал его к столу специальными камешками и начал чертить. Хотя какое там чертить! Я просто рисовал, причем без малейшего намека на художественную ценность изображения.

– Итак, уважаемые мастера, мне нужен механизм вот такого типа.

Стоявший рядом со мной Турбо начал монотонно переводить все на гномий язык.

Сначала вид моих каракулей вызвал у мастеров недоумение, затем раздражение. Дело спас совсем уж низенький гном с жидкой бороденкой. Сначала он старался не высовываться вперед, но потом не выдержал. Гном попытался дотянуться до чертежа через стол, а затем плюнул на степенность и влез на столешницу с ногами. Он на карачках подполз к чертежу и начал тыкать в него пальцем, тараторя что-то, мне непонятное.

Патриарх покраснел от злости, но затем обреченно закатил глаза. Я же постарался скрыть усмешку, потому что именно этот мастер во время представления рабочей группы привлек мое внимание. Когда Турбо перевел слова патриарха и в череде других имен назвал Парко Рукоблуда, я чуть не заржал.

– Ты ничего не путаешь?

– Нет, Рукоблуд – он и есть рукоблуд, – спокойно пожал плечами мой друг. – А чему ты удивился?

Я на пару секунд задумался, пытаясь перевести на русский язык доракское слово. Но что там переводить – два корня обозначали верхние конечности гуманоида и сексуальную несдержанность.

Экспресс-опрос Турбо все же пролил свет на эту странность. У гномов слово обозначало работу, проведенную не по общепринятым стандартам. Так что прозвище говорило о том, что Парко не может удержаться, чтобы не склепать какую-нибудь нестандартную и бесполезную, по мнению остальных гномов, штуковину. А то, что принято понимать под этим словом в моем мире, здесь совершенно ни при чем. Вот такой получился курьез, но все же разъяснение ситуации так и не смогло погасить во мне приступы смеха, когда я видел этого шустрого парня.

– Рукоблуд спрашивает, как ты собрался сделать стальную рельсу гибкой?

– Называй его просто Парко, – в очередной раз сдержал я улыбку.

– Да что же ты постоянно лыбишься?!

Не, не стоит выдавать такую информацию Турбо, а то заклюет бедного парня. Ему и без этого нелегко в обществе ретроградов.

– Это не рельса, хотя в моем исполнении и очень похоже, – хмыкнув, начал объяснять я. – Это гусеница… ну, как цепь, только плоская. Она будет состоять из вот таких звеньев, которые мы скрепим штырями.

Постепенно с гусениц мы перебрались к ведущему колесу из двух шестеренок и опорным каткам. Немного подумав, я решил отказаться от поддерживающих катков и сделать опорные большего размера.

Откуда такие познания? Да из той же армии. В нашей учебке для тренировки психики имелись две танковые платформы без башни. Управлять ими мне не посчастливилось, а вот перетягивать слетевшие гусеницы доводилось, и не раз. Так что в этом деле я был, можно сказать, профи.

Мастера клана Урум, как и говорил Турбо, действительно оказались головастыми ребятами. Дальше разговор свернул в конструктивное русло, и за сутки, с перерывами на еду и короткий сон, проект гномьего аналога танка был вчерне готов. Ну а дальше начались проблемы. Причем отнюдь не производственные, а организационные. Дело в том, что клан оказался не очень богатым, а материалы нам нужны дорогостоящие. Вот когда я возблагодарил бога, что рядом со мной действительно Золоторукий, ведь именно префект настоял на дополнительном авансе золотом. Мне-то казалось, что «слезы» решат все проблемы.

Как только материалы были закуплены, работа закипела, причем с таким энтузиазмом, что я вскоре остался не у дел. Последним важным вопросом, с которым гномы пришли ко мне, была проблема с местом сборки танка.

Патриарх Оско настаивал на основной пещере, и я был с ним согласен – иначе где еще мы проведем обучение будущих водителей и стрелков? Но для Лурко Секиры наши резоны были не важнее чиха. Он сказал, что снимать защиту от влаги не будет, и собирать танк придется между баррикадой и стеной. Ну а если что-то не нравится, то нам предоставят свободное место за защитной стеной под боком у ящеров.

В общем, после того как в двадцатиметровом отрезке межпещерного тоннеля начало расти наше детище, там в моей помощи уже не нуждались. Зато появилось время подумать о том, что упущено в суматохе первоначальной разработки плана. А упущено было многое. Я совершенно забыл о гранатах. Как оказалось, клан специалистов по самокатам имел узконаправленную специализацию. Так что гранаты они делать не умели и метатели сетей – тоже. Если с сетеметами Оско пообещал как-то разобраться, то с гранатами – полный швах. Пришлось идти на поклон к Меднобородому.

Гурдо тут же спесиво задрал свою рыжую бороду, так что я натравил на него своего префекта. Грызлись они долго и со вкусом. Спихнув проблему на Турбо, я вернулся к прорехам в собственном плане.

Остался нерешенным вопрос о персональной защите будущих танкистов. Но самое главное – кто именно станет этими танкистами? Увы, на моих зеленокожих друзей рассчитывать не приходится – не те габариты, да и психологический порог практически непреодолим. Остаются гномы, ну и я, не самый геройский парень в обоих мирах.

За два последних года я уже привык к защите широкоплечих легионеров. Да что уж там, даже без отирающегося поблизости телохранителя становится как-то неуютно. Раньше все объяснялось простой логикой – каждый должен заниматься тем, что умеет делать лучше всего. Дикие должны драться, а я – командовать, сначала – отдельным легионом, а затем – всей организацией. Причем делать это с безопасного острова. Только скука погнала меня на вахту в лес орков. А вот здесь я оказался потому, что решил: только мне под силу разобраться в сложном заказе. Все так, но вот в чем беда… Так уж получается, что из всего легиона для предстоящего боя именно я являюсь самой подходящей кандидатурой. Причем жестокая правда в том, что мне жутко не хочется лезть в это пекло на самом острие атаки.

Да уж, Илья Андреевич, заплыл ты жирком и расслабился.

Ситуация получалась патовая, в основном именно с психологической и репутационной сторон. Восторженное отношение легионеров ко мне зиждется не на том, что я весь такой умный, щедрый и красивый, оно опиралось на передаваемые из уст в уста истории о подвигах крутого как вареные яйца легата. Эти приключения лично я вспоминаю с содроганием. А вот ветераны легиона с упоением рассказывают новичкам, как их легат смело встал перед строем манипулы на пути пробных заклинаний, которые создал только что вытащенный из клетки маг. О том, как этот самый легат сам кидался на неуязвимых варулов и как чуть не придушил голыми руками патриарха кровососов, когда все легионеры валялись в отключке.

Сам потрясен стремительным полетом народного творчества без утяжеления цензурой. Важнее то, что эти сказки нужно кормить хоть и редкими, но все же реальными поступками. А стоит мне сделать хоть полшага назад, проявить страх – и в репутации появится первая трещина, которую уже не замажешь бравадой.

От таких мыслей глубоко в сознании проснулось наследие предков – боевая ярость, окончательно смыв все сомнения и нерешительность.

Так, с механиком-водителем определились, теперь нужны еще два стрелка и крановщик. Боюсь, все же придется обращаться к гномам.

Разговор с патриархом Оско не заладился с самого начала. Турбо озвучил мой вопрос, но почему-то не стал переводить ответ патриарха, а тут же вступил с ним в спор на гномьем языке. Все закончилось рублеными фразами Оско и его стремительным уходом из комнаты совещаний. Так что мы остались лишь в компании других мастеров, ни один из которых не имел права принимать серьезные решения.

– И что это было? – хмуро спросил я у своего префекта.

– Он отказал нам, – огрызнулся все еще не остывший Турбо.

– Может, потому что ты орал на него?

– Не учи меня торговаться с родичами, – уже спокойнее заявил гном. – У нас такая манера общаться, к тому же у него есть приказ не пускать в бой своих подчиненных. Воевать должны только мы.

– Да уж, проблемка, – проворчал я, задумавшись о вариантах выхода из ситуации.

Выбор был небольшой. При всей сообразительности разведчиков за кран, а тем более – за рычаги управления их не посадишь. Да и стрелки из них никудышные. Надеяться на Турбо смысла нет – он ни разу не боец. Хаоситов тоже отметаем. Юноша вообще больше похож на балерину, чем на воина, а Тири в танк, который может сгореть со всем содержимым, я не пущу ни под каким предлогом. Остаюсь я и Гобой с сыном. Эльфы миниатюрны и неплохо стреляют, но, представив их хрупкие тельца в танке, я тут же отмел эту идею.

Да уж, задачка. Вот и вышло боком мое недоверие к людям, которые вполне могут оказаться засланными казачками от жрецов Хра. Да и не факт, что от людей в этой ситуации был бы хоть какой-то толк. Гномы, с их врожденным иммунитетом к клаустрофобии и техническим уклоном ментальности, для предстоящей задачи подходили лучше всего, а тут вот какая незадача…

Я покосился на Турбо и увидел, как он все понял и побледнел. Ободряюще подмигнув гному, я ушел в свой временный кабинет на втором этаже этого же здания.

В разгар моих попыток хоть как-то скомплектовать экипаж, как раз на этапе размышлений об оставшихся на галере матросах, ко мне явился Турбо в компании Парко. Я был так загружен проблемой, что появление этого гнома уже не вызвало веселья. А может, я просто привык к странному прозвищу и его носителю.

– Илья, – с порога заявил почему-то возбужденно-радостный префект, – тут Парко кое-что придумал.

– Привыдумал, – на жутко корявом доракском подтвердил низенький гном и энергично закивал.

А парень делает неплохие успехи в изучении языка. Интересно, с чего бы такое рвение?

– Излагай, – с показной небрежностью разрешил я.

– У нас есть древняя традиция, – многозначительно продолжил Турбо. – Если пострадал кто-то из семьи, а клан или король не способны отомстить, свободный гном может пролить на камень кровь и объявить личную месть.

– Пока еще ничего не понятно.

– Дядю и отца Парко зажарили и сожрали ящеры. За них и за тысячи других жертв пока никто не отомстил. Так что Парко и его братья могут пролить кровь на камень и пойти в бой рядом с тем, кто поможет им совершить месть. Ведь сейчас ни король, ни патриарх ничего не могут сделать.

– Братья? – зацепился я за самую важную часть информации.

– Да, Вако и Тулько.

– Ну, если они такие, как наш могучий Рукоблуд…

– Не переживай, – понимающе хмыкнул Турбо, глядя на субтильного соотечественника. – Он говорит, что один такой в семье. С остальными все в порядке.

– Хорошо, займись этим – откровенно обрадовался я и тихо добавил по-русски: – Четыре танкиста есть, нужна еще собака.

– Что ты там ворчишь? – насторожился гном, услышав знакомый, но непонятный язык.

– Говорю, что имеем полный комплект из четырех танкистов.

– Так братьев-то трое. А кто… – начал гном и осекся. – Илья, только не дури!

– Другого выхода нет.

– Есть, – упрямо мотнул бородой Турбо. – Прямо сейчас выкладываем Меднобородому весь план с подробностями, отказываемся от «слез» и убираемся отсюда ко всем демонам!

– Нет, все будет так, как я решил.

– Но если тебя там зажарят?

– Старик, – по-доброму улыбнулся я раскрасневшемуся гному, – ты уже забыл, из каких передряг мы выбирались? Справлюсь и здесь.

– Но тогда с тобой были зеленомордые. Они хоть и тупые, как бревна, но сильные и верные.

– Турбо, все будет хорошо, – продолжил я убеждать гнома и тут же поймал себя на мысли, что на самом деле уговариваю себя. – Закончили спор. Вон, посмотри, Парко сейчас себе мозги вывихнет, пытаясь понять, о чем мы здесь спорим. Объясни ему все и помоги разобраться с братьями и патриархом. Уверен, вам еще придется поорать от души, как вы это любите.

– Хорошо, но разговор не окончен, – зло ткнул в меня пальцем гном и, ухватив Парко за шиворот, выволок его из комнаты.

– Даже не сомневаюсь, – проворчал я, на самом деле чувствуя облегчение.

Решение принято и озвучено, так что дороги назад нет. Теперь остались мелочи. Может, это и эгоистично, но как только я решил, что сам сяду в танк, то сразу серьезно взялся за обеспечение личной защиты будущих танкистов.

Предусмотреть нужно все, начиная с прочности корпуса танка, в особенности – смотровых люков, и заканчивая обмундированием.

Пришлось снова собирать производственное совещание для мозгового штурма. Оско уже успел оценить полезность извергаемых мною идей, так что тут же начал внимательно слушать. После того как Турбо закончил перевод, на лице патриарха отразилось удивление и даже какая-то обида. Он явно недоумевал, почему такая простая идея пришла в голову какому-то человеку, а не мудрым гномам. Конечно, все гениальное просто, но на Земле осознание необходимости полной герметизации одежды пришло только вместе с изобретением отравляющих газов.

Пошивом всех видов одежды у гномов занимались только женщины, так что у меня появилась возможность поближе пообщаться с местными дамами. Раньше я видел их издалека, да и то мельком.

Не скажу, что впечатлен красотой гномьих женщин, особенно учитывая, что откомандированная мне в помощь мадам явно прибыла из мастерской, а не с конкурса красоты. Чтобы не вдаваться в подробности, скажу, что предо мной предстала низенькая копия Ханумы, только с мясистым носом и более впечатляющей, чем у грузинской свахи, порослью под этим самым носом.

Увы, Кирта доракского не знала, так что и тут Тубро пришлось поработать переводчиком. Судя по кислой физиономии моего друга, были здесь дамы и посимпатичнее.

К счастью, внешность Кирты никак не отразилась ни на ее профессиональных качествах, ни на уме. Так что через полчаса я узнал, что на одежду для работы с расплавленным металлом идет не только кожа, но и еще с десяток разных тканей, от полотна из пропитанных особой глиной мшистых волокон до ткани из тончайших нитей из тугоплавкого прилла.

Чтобы не ошибиться, я заказал все сразу и много. Так что опять пришлось раскошелиться, что отнюдь не добавило Турбо жизнерадостности. Уверен, он уже не раз проклял тот день, когда, на свою голову, связался со странным чужаком, обожающим швырять золото направо и налево.

Облюбованный нами квартал оживал буквально на глазах. Казалось, что клан Урум переселился сюда в полном составе. Подземные мастерские наполнялись жизнью, шумом, гамом и кузнечным звоном. К этому добавились щебетание и смех десятка швей, которые под руководством мистрис Кирты шили защитные скафандры. Кстати, среди этих юных мастериц нашлась парочка симпатичных… по мнению Турбо. Он постоянно ошивался в мастерской, а вот мне по-прежнему не удавалось рассмотреть ничего привлекательного в низкорослых и не то чтобы очень уж пухлых, но крепких, как портовые грузчики, девушках.

С мистрис у нас вышел конструктивный разговор, так что мы быстро определились с, так сказать, фасоном будущего изделия. Шить решили в три слоя. Сначала – корд с нитями прилла, затем – пропитанная огнеупорной глиной ткань, а в качестве подбивки – плотный утеплитель. Получалось жестко, но мне в этом всем не румбу танцевать.

Под конец разговора я предупредил, что испытание первого скафандра буду проводить на ней, так что в ее же интересах не пропустить шва и не сделать небрежного стежка. Конечно, никто не собирался подвергать гномиху опасности при испытаниях. К тому же я обговорил эту небольшую аферу с патриархом. Так что, убежав жаловаться, злая и серьезно настроенная швея вернулась сильно подавленной, но зато после этого с максимальным усердием взялась за работу.

Скажете – жестоко и подло? Возможно, но слишком уж мне не понравилась самонадеянность мастерицы, которая явно считала, что ее мнение – единственно верное на всем белом свете. В этом есть свои плюсы, но есть и минусы в виде небрежности. Так что нужно было заронить в ее голову зерно сомнения в собственной исключительности, которое заставит несколько раз проверять свою же работу. В будущем это ей аукнется, но, если честно, пусть лучше это самое будущее она встретит с душевной травмой, а я – без ожогов. Обратный вариант меня совершенно не устраивал.

Закончив с пошивом скафандров, я перешел к системе подачи воздуха. Сначала у меня была мысль для дыхания использовать стандартные противогазы, но осторожность взяла свое. Если возле танка соберутся десятка два ящеров, они выжгут весь воздух, так что противогазы нам не помогут.

Размышляя над конструкцией воздушных баллонов, я вспомнил о патенте на воздушные насосы и озадачил патриарха привлечением специалиста из другого клана. Гномий новатор в гидравлике должен быть знаком с проблемой утечки воздуха и, возможно, уже нашел ее решение.

Уверен, переговоры проходили с дикой руганью, причем явно чрезмерной даже для местных традиций. Такие выводы напрашивались сами собой, когда в наш временный лагерь явился новый член клана вместе с женой и двумя детишками.

Похоже, бедолагу купили со всеми потрохами. Причем покупка была очень удачная – новичок в нашей компании быстро разобрался со всеми моими проблемами.

Мастер Гико на одних намеках разработал не только газовый баллон, но и хитроумный редуктор для дыхания. Конструкция земного аналога мне была неизвестна, так что я просто объяснил принцип действия, так сказать, на пальцах. Окрыленные успехом, мы решили не останавливаться на достигнутом и добавили к баллону со сжатым воздухом еще один такой же, но теперь – с водой. По инерции творческой мысли разработали порошковый огнетушитель с наполнением из растертой в пыль той же огнеупорной глины. После всего этого решение проблемы с обеспечением воздухом основных отсеков танка показалось рутиной.

Закончив с защитой, я решил проинспектировать оружейников. Главным нашим оружием должны были стать сетеметы. От идеи создать огнестрел пришлось отказаться. По-прежнему не хотелось знакомить приютивший меня мир с этим оружием, к тому же были сомнения в его эффективности. Полуавтоматические арбалеты – те самые странные конструкции, которые я заметил в руках подгорных воинов, – с большой силой выпускали тяжелые стальные болты, но даже они не могли пробить чешуйчатую броню ящеров. Так что пришлось решать проблему с другого конца, тем более сетеметы уже успели себя зарекомендовать.

Патриарх Оско, как и обещал, освоил производство этих агрегатов. Причем даже усовершенствовал их, сделав из полностью механических полуартефактными. Но мне все же пришлось вмешаться. Длинная, почти полутораметровая труба не подходила для наших нужд. Места в стрелковых башнях не так уж много. В итоге получилось две модели: одна ручная, похожая на земной гранатомет, а другая – башенная, короткий и толстый цилиндр без проблем заряжался в ствол изнутри стрелковой башни.

Укладка сетей была скрупулезным и нудным делом, и этим занимались женщины. Мастера-гномы оставляли за собой сборку пружинной части, сюда мне тоже удалось приложить свою руку. После недолгого скандала персональная сборка превратилась в конвейерную, и процесс пошел намного быстрее. В итоге на складе начал накапливаться изрядный запас готовых к употреблению сетеметов.

В разгар наполненных спорами и производственными успехами событий явились братья Парко, которые недолго думая измазали своей кровью стены нашего временного дома и начали готовиться к предстоящей битве. В генах этой семейки явно была заложена тяга ко всему необычному, и белой вороной был отнюдь не Парко. Старший из этой троицы, солидный гном по имени Вако, был практически эталоном обычного гнома – квадратен, бородат и ворчлив. А вот средний брат, Тулько, хоть и обладал статью мощного воина, выплеснул внутреннее бунтарство в виде буйства дизайнерской мысли.

Гномы вообще любили всякие побрякушки, но не нарушали определенные каноны. А вот Тулько явно получал удовольствие, поражая всех окружающих лихо закрученными синими усами и заплетенной во множество тонких косичек красной бородой. Причем на кончике каждой косички висел малюсенький медный колокольчик.

Ох и попортим же мы ему всю эту красоту! Танкист вообще не самая гламурная профессия.

После знакомства сразу начались примерки и распределение обязанностей. К этому времени были готовы макеты башенок, так что я по очереди прогнал братьев через все три тренажера и сделал определенные выводы. Оба старших брата сядут на места стрелков, а Парко займет кресло крановщика. Парень показал выдающиеся способности по управлению крановой рукой-манипулятором с тремя мощными пальцами.

Работа как-то сама собой вошла в рутинное русло. Занятые любимым делом гномы успокоились и даже начали обживаться на новом месте. Спокойнее стало жить и подчиненным Лурко Секиры. В ожидании обещанного чуда король оставил его в покое и больше не заставлял генерала проводить ежедневные попытки отвоевать соседнюю пещеру. Это хорошо для Лурко, но плохо для меня. В таких условиях и без того невеликое терпение короля закончится значительно быстрее.

Наши отношения с гномьим генералом значительно улучшились, хотя он все равно не понимал, к чему все эти ухищрения. Большую брешь в его недоверии пробили испытания защитной амуниции, которые начались с суматохи, вызванной моей непредусмотрительностью. Как оказалось, горючие жидкости у гномов были не в чести. Магические светящиеся сплавы обеспечивали достаточно света, а в кузнях использовались уголь и усиливающие горение артефакты. Пришлось снова отправлять гонца в архив, где я видел аналог реактивного двигателя и вполне резонно решил, что на чем-то этот двигатель должен работать.

На утряску всех нюансов ушло еще полдня. Клан, к которому принадлежал реактивных дел мастер, продавать родича не пожелал, а вот горючкой поделился. По запаху это был, скорее, раствор на основе спирта, чем какая-то из фракций нефти.

Наконец-то все было готово. Швеи вынесли из мастерской и разложили на низеньком столе три готовых скафандра гномьего размера и один – чуть побольше. Чем ближе было завершение работы швейной мастерской, тем бледнее становилась мистрис Кирта, а сейчас она вообще шла на ватных ногах. Помощницам пришлось поддерживать ее под локти. Необходимости в дополнительной мотивации уже не было, так что я через Меднобородого передал ей, что передумал проводить испытание на производителе и возьму это дело на себя.

Кирта расплакалась от облегчения, а вот мои подчиненные откровенно напряглись. Первым в позу встал Турбо.

– Мы не будем испытывать на тебе этот тряпичный балахон. Если мастерица ошиблась, пусть рискует кто-нибудь из ее родичей!

– Поверь, здесь, под контролем наших разведчиков с огнетушителями, я рискую меньше, чем в реальном бою с ящерами.

А вот это я зря сказал. Турбо едва не начал брызгать слюной.

– Ну вот сдохнешь ты там, что мне… что нам всем тогда делать?!

– А чего ты распереживался? – хмыкнув, сказал я. – Вайлет станет первым легатом. Ты останешься первым префектом. С помощью Снежного Медведя и Подрубленного Дуба легион спокойно будет жить дальше.

Гном задохнулся от возмущения:

– Вот ты сволочь! Я тут за него переживаю, а он спокойный, как глыба в раскопе. – Не встретив понимания в моем лице, гном почему-то набросился на Утеса: – А ты чего лыбишься?! Думаешь, Медведь не оторвет нам головы, если мы потеряем этого умалишенного?!

– Вождь сделал свой выбор, и это выбор воина. Я горд за него, – спокойно ответил приор.

Ого, какой пафос. Причем в его реакции читается подтверждение моих опасений. Судя по всему, ближайшие соратники уже заметили мой праздный образ жизни и сделали соответствующие выводы.

Гном хотел сказать что-то едкое еще и в сторону Тири, но не стал этого делать. Хаоситка еле сдерживала себя. Ее и без того расшатанная психика сейчас качалась из состояния страха и беспокойства в гнев и раздражение. Хаоситка хорошо знала меня, поэтому благоразумно держала неосторожные слова при себе.

Внезапно Турбо зло сверкнул глазами и решительно пошел к столу с комбинезонами.

– Э, недоразумение бородатое, ты чего удумал? – теперь уже напрягся я.

– Ты сам говорил, что мы в одной упряжке, – неожиданно спокойным голосом сказал мой друг. – В ваш передвижной крематорий я не полезу, но хоть какую-то пользу принести смогу.

Я уже хотел обругать бородатого идиота и пнуть его под зад подальше от стола, но вмешался Утес. Здоровяк подошел к надувшемуся как сыч гному и легонько похлопал его по макушке широкой как лопата ладонью.

– Всегда знал, что в твоем трусливом сердце есть искра храбрости.

Вон оно как! Лично я не сомневался в храбрости Турбо, особенно если вспомнить, как он вскрыл глотку надсмотрщику на галере, но диким нужны более весомые доказательства отваги. Что ж, ради повышения репутации в легионе моему бородатому другу придется чуток напрячь нервы.

– Хорошо, помогите ему, – сказал я как-то сразу помолодевшей Кирте. Моих слов она точно не поняла, но жесты прочитала правильно.

К Турбо подошли две молоденькие гномихи и принялись помогать ему облачаться в скафандр, который предназначался для кого-то из старших братьев Парко.

То, как в окружении девушек мой старый друг сразу надулся от важности и гордости, вызвало у меня добрую улыбку. И куда только девалась его нервозность?

Сначала помощница надела на голову Турбо специальный подшлемник, который оставлял открытыми только нос и глаза. Эта деталь нужна для того, чтобы борода не мешала остальным действиям. Затем на плечи гнома лег жесткий воротник-наплечник с прилловой поверхностью и теплоизолирующей подкладкой. После этого Турбо через горловину залез в просторный герметичный комбинезон. Кольца на воротнике комбинезона были нацеплены на торчавшие из воротника штыри с резьбой. Дальше шел шлем, у которого, как крышка шкатулки, откидывалась вся верхняя часть до уровня носа.

Нижняя часть шлема садилась на штыри в воротнике. Верх комбинезона с помощью гаек зажимался между воротником и шлемом.

Подошел мастер Гико с парой баллонов на хитрой подвеске. От одного баллона шел отвод к шлему, а от второго – шланг к закрепленному на поясе брандспойту.

Глядя на Турбо, я горестно вздохнул.

И смех и грех – охотник на привидений в космическом варианте.

Остался последний штрих, и это я взял на себя.

– Ты уверен?

– Да, – кивнул как робот всем корпусом Турбо, хотя его лицо говорило об обратном.

Весь запал, приданный ему нежными ручками помощниц, испарился, так что нужно поспешить.

– Хорошо, – сказал я и захлопнул верхнюю часть шлема. Две специальные защелки сжали уплотнитель, закончив герметизацию скафандра. Теперь лицо Турбо виднелось сквозь толстую пластину розового хрусталя размером десять на двадцать сантиметров.

Дорогущая штука, но жар держит прекрасно.

– Начинаем, – приказал я.

Разведчики быстро оттеснили зевак за пределы размеченного круга и тут же встали по периметру, взяв в руки огнетушители. Мне же осталось только подойти к столу, на котором стоял короб с глиняными бутылками.

Если честно, я чувствовал бы себя лучше, если бы находился внутри скафандра, а бутыль с горючей жидкостью держал Турбо. Но что уж там…

Подождав, пока жидкость пропитает засунутую в горлышко тканевую полоску, я поджег ткань и быстро метнул бутыль в Турбо. От удара о металл шлема тонкая керамика разбилась, и скафандр вспыхнул сначала сверху, а через мгновение – целиком.

Турбо с секунду постоял на месте, а затем начал метаться, неуклюжими движениями пытаясь сбить с себя огонь. Окружавшая нас толпа мастеров и воинов ахнула и резко раздалась в стороны. Отступили даже бойцы из оцепления с огнетушителями в руках.

От беспокойства за друга меня обдало холодом, а волосы на затылке встали дыбом.

– Тушите его! Быстро!

Подскочив к зазевавшемуся легионеру, я вырвал у него из рук огнетушитель и, сорвав стопорное кольцо, направил вырвавшуюся под напором сжатого воздуха струю пыли на Турбо. Моему примеру тут же последовали другие «пожарные». Пространство вокруг нас заволокло пылью, но огонь поддавался с трудом.

Да уж, неплохая у гномов получилась смесь. Нужно узнать состав.

Нелепая мысль лишь мелькнула в голове, так и не разбавив беспокойство за друга. Наконец-то все лепестки огня увяли, и мы с подбежавшим мастером Гико в четыре руки начали скручивать крепления шлема.

Когда шлем наконец-то был открыт, я увидел побелевшие от ужаса глаза Турбо.

– Быстро стаскивайте с него комбинезон! – крикнул я разведчикам, помогая мастеру свинчивать соединения шлема и бандажа.

Дождавшись конца этой операции, два легионера сдернули огнеупорную конструкцию с гнома, словно носок.

Я уже хотел приказать раздеть своего префекта догола, но успел заметить, что нигде не видно обгоревшей одежды. Модный наряд моего друга был сильно помят, но совершенно цел. Даже борода не пострадала.

– Где болит? – на всякий случай спросил я у Турбо.

Он уже начал отходить от паники и, ощупав себя в самых важных местах, хрипло сказал:

– Нигде.

– Так чего же ты метался как умалишенный? – облегченно вздохнул я и плюхнулся в огнеупорную пыль прямо рядом с лежащим гномом.

– Так горел же, – с искренним возмущением заявил гном, принимая сидячую позу.

– А ты думал, мы тебя вареньем обмазывать будем? – спросил я и нервно засмеялся.

Не самая искрометная шутка вызвала у напряженно наблюдавших за испытаниями зрителей гомерический хохот.

– Ладно, – отсмеявшись, я поднялся с пола. – Готовьте мой скафандр.

– Я могу еще раз, – явно для проформы предложил Турбо.

– Сиди уж, огнеборец.

Те же самые девушки быстро облачили меня в комбинезон, а мастер Гико на пару с Турбо нагрузили баллонами и завинтили шлем.

– Гобой, – повернулся я к эльфу, – когда подниму руку, сначала кидаешь одну бутылку. Через двадцать ударов сердца – вторую. Гасите меня только тогда, когда скрещу руки перед собой. Все понял?

Эльф согласно кивнул и с преувеличенно кровожадной улыбкой продемонстрировал уже приготовленную бутылку со смесью. Да уж, такая пантомима не способствует преодолению сомнений и фобий.

Самостоятельно закрыв верхнюю часть шлема, я опустил стягивающие застежки. Несколько рывков показали надежность крепления. Весь мир тут же стал розовым и немного размытым из-за хрустальной пластины. Но видимость оставалась приемлемой.

Клапан баллона я открыл, переведя рычаг на шлеме в нужное положение. В скафандр начала поступать струя воздуха, а через пару секунд послышалось фырканье выпускного клапана.

То, что испытания и скафандра, и танка нужно проводить самому, было понятно и раньше – как только шлем закрылся, в голову сразу же полезли полезные вопросы. Что, если оплавятся зажимы открывающейся части шлема? Что делать, когда воздух закончится, а скафандр еще горит? И так далее, и тому подобное.

В этих вопросах можно копаться до бесконечности, но нужно и дело делать.

Как только моя правая рука устремилась вверх, Гобой метко бросил в меня небольшую бутылку с зажигательной смесью. Шлем тут же загорелся. Через розовое стекло казалось, что весь мир объял всепоглощающий огонь. Панику удалось подавить сразу, спасибо за это Турбо.

Чуть постояв, прислушался к телу в ожидании боли и начал ходить из стороны в сторону. Затем немного поприседал. Было жарковато и сразу бросило в пот, но это нормально для герметичного скафандра. Шлем изнутри надежно подбит теплоизоляцией, так что невозможно понять, нагрелся металл или нет.

Только по легкому толчку в шлем стало понятно, что Гобой пустил в ход вторую бутылочку. Эффект тот же. Мне удалось полностью успокоиться и даже приветственно помахать рукой.

Еще через несколько минут в моем поле зрения появился эльф и продемонстрировал третью бутылку. В ответ на его явный запрос я скрестил руки перед грудью.

Да, надо разработать систему знаков. Иначе как мне догадаться, полностью ли выгорела смесь на скафандре или еще пляшут огоньки. Ответ на этот вопрос дали разведчики, окатив меня пыльными струями из баллонов.

Отщелкнув крепление верхней части шлема, я наконец-то получил доступ к свежему, хоть и запыленному воздуху, расширенному обзору и внешним звукам. Да уж, звуков было много. Зрители восторженно вопили. Ко мне тут же подошел Лурко Секира:

– Мне нужны эти балахоны, – практически ультимативно заявил он.

– И вы их получите, но не сейчас.

– И ты будешь спокойно наблюдать, как горят воины гномов?!

Так, мне эти доморощенные манипуляторы начали надоедать.

– Не на что там будет смотреть. Все равно, пока мы не опробуем все свои новинки, никто ваших воинов посылать в бой не будет. Ну а после этого ничто не помешает всем желающим приобрести у клана Урум огнезащитный скафандр.

Ну а чего, мастера поработали на славу, пусть теперь получат свой кусок пирога. Да и я постараюсь урвать для себя пару лишних килограммов золота.

Глава 8

Наконец-то после напряженной работы плавильщиков и кузнецов в дело вступили сборщики и монтажники. Еще на этапе разработки мне с большим трудом удалось уговорить патриарха сначала сделать модель в масштабе один к четырем. Предосторожности оправдали себя на все сто – первая модель гусениц клинила и не хотела никуда ехать. Только третий вариант подошел, после чего и началось производство деталей для полномасштабной несущей платформы. Наше конструкторское бюро приняло решение отдельно делать платформу и герметичный корпус с тремя башенками. Несколько дополнительных деталей мне пришлось буквально продавливать, потому что гномы не видели в них никакой необходимости, только лишние затраты.

Еще через день закончились работы над полноразмерной ходовой частью будущего танка. Так что у меня появилась возможность провести еще одни испытания. Все прошло, как и ожидалось: Парко чуть не разрушил два дома и едва не передавил кучу народа. Этот факт развеял мои последние сомнения в том, что в гости к ящерам придется ехать лично. Братья Рукоблуда так же показали свою полную неспособность к водительской профессии. Да и у меня поначалу получалось не очень хорошо. Но потом удалось привыкнуть к рычагам управления и заставить пока еще открытую платформу ехать в нужном направлении.

Увы, полностью освоиться с новым транспортом так и не получилось – у гномьего короля закончилось терпение. Совсем закончилось. Утром следующего дня к нам явилась целая делегация во главе с половиной состава тайного совета. Меня обвинили во всех смертных грехах и пригрозили разорвать контракт, если завтра же не добуду хотя бы парочку трупов огненных ящеров. У этих бородатых сволочей в глазах горело такое желание кинуть чужаков, что пришлось согласиться. К тому же Турбо, оттащив меня в сторону, сказал, что выбора у нас нет – король если психанет, то может нарушить любой договор.

Следующие сутки прошли в совершенно бешеном темпе. Патриархи подгоняли бедных мастеров, а я как мог тормозил их, чтобы не допустить возможных при любой спешке ошибок. В общем-то, к этому времени все основные узлы будущего танка были готовы, так что осталось его только собрать в сразу ставшем тесным промежутке между защитной стеной и баррикадой с влагоотсекающим порталом. Мало того, это пространство уменьшилось – мастера-каменщики из незнакомого мне клана начали возводить еще одну стену с огромными воротами.

К середине местной ночи я осознал, что от меня больше ничего не зависит, и погнал своих коллег-танкистов спать. Да и сам собирался последовать их примеру. Все, что мы успели за эти сутки, – так это вволю потренироваться на тренажерах и разучить с десяток сигналов, подаваемых жестами.

Момент, когда истек срок королевского ультиматума, я самым бессовестным образом проспал. И это благодаря Турбо. Мой бородатый друг вместе с Утесом встал на входе в облюбованный мною дом и заявил, что патриархи могут прямо сейчас разрывать контракт, но легат должен выспаться перед боем.

В общем, к народу я вышел свежим и с решительным видом.

– Ну что, пора начинать, – ободряюще улыбнулся я префекту и направился к столу со скафандрами.

Юные швеи облачали нас с таким скорбным видом, что заработали злобное шипение от Турбо. Оптимизма эта сцена нам не добавила, но после выговора префекта дело пошло быстрее.

Наконец-то мы закончили со сборами и подошли к баррикаде. Мастера и воины дальше не пойдут. Устраивать церемонию прощания не хотелось, но у Тири были свои мысли на этот счет. Она ухватилась за крепления бандажа, подтянулась на носках и поцеловала меня в лоб. Хорошо хоть губы были закрыты нижней частью шлема. Мало ли, вдруг ее проклятие распространяется и на поцелуи.

– Ты должен вернуться, – с какой-то мрачной злобой сказала хаоситка.

Да уж, не видать мне от нее романтических вздохов и слез. Получился прямо какой-то ультиматум.

Так уж вышло, что наше с гномами творение в готовом виде я имел счастье лицезреть только сейчас.

Не скажу, что картинка меня восхитила, но совсем уж уродливым «ТБ-1-С» не выглядел.

Почему такая аббревиатура? Да потому, что «тарантас бронированный, первый, скороспелый». А как иначе, если делалось все впопыхах?

Основательно встав на широкие ленты гусениц, машина словно приготовилась к рывку с низкого старта. На ходовой платформе угнездилась овальная шайба, позади которой находился увенчанный пока сомкнутыми лепестками шар цистерны с водой. По бокам наверху основного корпуса торчали две башенки с короткими трубами, а в центре за ними возвышалась башня крана. Из нее торчала конструкция с двумя шарнирами и телескопическими трубами с трехпалым захватом на конце. Сейчас стрела крана находилась в походном положении и лежала вдоль танка с захватом на цистерне.

Открытый верх шлема позволял докричаться до коллег сквозь заслоняющую рот пластину, но лучше сразу переходить на язык жестов. Сделав круговое движение рукой над головой, я отдал команду к погрузке и первым полез на правую гусеницу по приставной лесенке.

Лупить в нас из пушек никто не собирается, поэтому я отказался от узких люков. Целый сегмент основного корпуса поднимался вверх, открывая широкий проход внутрь.

Я занял место водителя, а гномы полезли на подвесные сиденья башенок.

Сейчас у меня был прекрасный обзор через широкий проем, но как только столкнемся с ящерами, придется сдвинуть бронированную заслонку, в которой имеется лишь небольшое окошко с розовым хрусталем.

На секунду меня посетило ощущение какой-то неправильности и нереальности происходящего. Казалось, что я собрался в смертельный бой, вооружившись пластиковым пистолетом и сидя в танке, собранном из детского конструктора.

Пришлось делать над собой усилие и преодолевать манипуляционные штучки инстинкта самосохранения. Он да еще лень очень изобретательны, так что с ними нужно постоянно держать ухо востро.

Сквозь смотровой люк было видно, как гномы дежурной смены открывают широкие ворота в новой стене. Затем один из них закрепил какие-то бруски на старой стене и тут же убежал куда-то за танк.

От греха подальше я дернул за небольшой рычаг над головой, и смотровой люк закрыла выскочившая сбоку панель с маленьким окошком. Видимость сразу ухудшилась.

Снаружи что-то грохнуло, и явственно послышались удары камней по только что вставшей на место пластине.

Вот, а говорят, что у паранойи бывают только плохие последствия.

Вновь открыв смотровой люк, я увидел обвалившуюся старую стену с маленькой дверью, куда не прошли бы танки, и тихо проворчал себе под нос:

– Ну ладно, как сказал товарищ Гагарин, поехали.

Запускающая самокаты кнопка легко поддалась нажиму, и танк мягко дернулся. Так же легко пошли на меня оба рычага управления. Здесь практически не было механики – движение рычагов замыкали разные цепи энерговодов, соединявших самокаты с накопителем.

Машина мощно пошла вперед, так что без проблем проскочила образовавшийся после обрушения стены завал. Ощущение было странным – из привычных звуков присутствовали только лязг гусениц и шорох камней.

Изначально большой скорости в наше детище мы не закладывали – некогда было, да и смысла в этом я не видел. Если ящеры сами на нас не кинутся, то гоняться за ними по всей пещере никто не будет.

Помимо основных прожекторов на оборонительных укреплениях зажглись фонари на броне. Сквозь смотровой люк мне было прекрасно видно и основную дорогу пещеры, и завалы от разрушенных домов по сторонам. Уцелевших домов тоже хватало.

Заливая всю округу светом бортовых прожекторов, танк покатил по дороге. Пока мне не удалось засечь ни одного ящера, а мы уже отъехали на добрую сотню метров от спасительных брандспойтов.

Внезапно по верхнему щитку пробежала светящаяся линия, в конце который словно расцвела гномья руна. Я тут же дернул ручку стопора, и танк резко встал на месте. Этот знак сообщал о том, что кто-то из двух стрелков заметил цель и для выстрела ему нужна неподвижность боевой машины. Через пару секунд знак погас. Стука, с которым срабатывал сетемет, я так и не услышал.

Ладно, поедем дальше, но увлекаться не стоит, на этом неуклюжем мастодонте, в случае чего, не сбежишь. И вообще, находясь внутри танка, я начал понимать всю несуразность этого плана, точнее, его незавершенность. И дело даже не в мнительности и инстинкте самосохранения, хотя как раз он терзал меня не переставая. Идея была верна, а вот исполнение сильно подкачало.

Разумнее всего было прямо сейчас развернуться и рвануть обратно, к защитным воротам. Затем хорошенько подготовиться и вернуться с новыми силами. Увы, без парочки трупов ящеров это будет означать нашу отставку и позорное выдворение под ласковое солнышко.

Ладно, еще сто метров форы у нас есть. Возможно.

Еще раз зажегся сигнал остановки. Застопорив машину, я настороженно прислушался. Пока забрало шлема открыто, звуки хоть и с трудом, но все же улавливались.

Над головой послышался приглушенный стук, и красную руну сменила синяя, находящаяся на левой стороне панели. Значит, нужно разворачиваться налево.

Вот с чем не было проблем у нашего танка, так это с разворотами. Правый рычаг на себя, левый – от себя. Окружающий мир за смотровым люком резко прыгнул вправо. Так резко, что я с трудом заметил бившийся в сети золотистый клубок.

Все правильно, сейчас до завязшего в сети ящера Парко не достанет, но мы это быстро исправим. Танк прыгнул вперед, причем так стремительно, что я едва не наехал на брызжущего огнем ящера.

В первый раз мне удалось рассмотреть скованного ящера вблизи, и это зрелище было очень познавательным. Оказавшись в западне, тварь резко сменила тактику. Похожее на выплеск из огнемета пламя сменилось узким лучом где-то метровой длины. Им ящер и начал пережигать прилловые цепи сети.

Ну прямо газосварка какая-то!

Зрелище впечатлило не только меня, потому что кто-то из бородатых братьев пульнул в ящера еще одну сеть. В ограниченное люком поле моего зрения вплыл захват крана. Со снайперской точностью Парко ухватил извивающуюся тварь металлическими пальцами и вздернул ее куда-то вверх.

Увы, конструкция танка не предусматривала для меня возможности понаблюдать за финальной частью действа. Внезапно откуда-то сзади, преодолевая броню танка и все слои скафандра, прилетел жуткий визг.

Визжала тварь не меньше минуты, и, когда замолкла, неприятный звук сменился на значительно более тихий вопль Парко. Братья поддержали победный клич младшенького, да и я не удержался.

Неужели мои опасения оказались напрасными и нам удастся справиться даже с помощью этой развалюхи?

Процесс попадания сети во вторую тварь я тоже не увидел. На верхней панели зажегся синий сигнал уже справа. Еще один разворот показал мне второго бившегося в цепях ящера. Теперь мы обошлись без дополнительной сети, и Парко сноровисто подхватил монстра манипулятором. Жуткий визг повторился, но теперь он лишь подстегивал мой азарт.

Третью тварь я увидел раньше стрелков. Она ловко взобралась на крышу двухэтажного дома и настороженно замерла, разглядывая наш танк. Уже появилась мысль как-то указать на цель стрелкам, но тут в сторону твари полетела разворачивающаяся сеть.

Промах – стрелок не учел дальность, да и ящер скакнул в сторону.

Не дожидаясь второго выстрела, я направил машину в сторону решившего отступить ящера. Причем отступал он почему-то по крышам стоявших вдоль дороги домов.

Теперь кто-то из братьев выстрелил прямо на ходу и попал. Я лихо подкатил практически вплотную к одноэтажному дому, на крыше которого бился опутанный сетью ящер. Парко не менее лихо цапнул ее крановым захватом и опять уволок куда-то за пределы видимости.

Я уже открыл рот, чтобы поддержать третий победный вопль нашей команды, и тут прямо перед собой увидел морду еще одного огнедышащего противника. Следующее мое движение было судорожным, но, к счастью, верным, потому что удалось вцепиться в нужный рычаг. Ящер распахнул пасть явно не для того, чтобы поздороваться. В этот момент щиток резко скользнул по направляющим, и струя огня ударилась в прилловый сплав с окошком из огнеупорного хрусталя.

Я тут же от греха подальше захлопнул верхнюю часть шлема и щелкнул зажимами. Сердце бешено билось в груди, а по спине полз неприятный холод и стекали капли пота.

Надеюсь, это вся жидкость, которую мой организм выдал с перепугу.

Обзор через два слоя розового хрусталя был отвратительным, но даже этой защиты мне казалось недостаточно.

Ешкины матрешки, так и заикой стать недолго!

Вспыхнувший страх сдетонировал родовую ярость. Я остервенело дернул на себя оба рычага, впечатывая тварь в стену дома, с которого Парко недавно снял нашу третью жертву.

Огонь за бойницей пропал. Отступила и моя ярость. Я начал мыслить рационально и наконец-то понял, что начал задыхаться. Поворот рычага на затыльнике шлема дал доступ воздуху в легкие, что окончательно прояснило мое сознание.

Так, пора и честь знать. Покатались – и хватит.

Увы, у обозленных на нас тварей были другие планы. Если первый ящер умудрился подобраться незаметно, то остальные рванули к нам напрямую.

Я резко рванул рычаги, разворачивая танк в направлении выхода из пещеры.

Да уж, далековато мы забрались, охотники чокнутые!

Попытка выжать из танка максимальную скорость дала от силы километров пятнадцать в час. Значит, понадобится минуты три. С таким же успехом мы могли бы добежать на своих двоих. Конечно, если не учитывать скафандры и огнедышащее сопровождение.

Разгон танка как начался, так и закончился. Машину вдруг подбросило сзади, а затем траки заклинило. Даже сквозь шлем донесся визг ящера.

Я резко толкнул оба рычага вперед. Машина двинулась сначала назад, а затем пошла вперед, но не так, как хотелось бы. Танк сильно повело вправо.

Кажется, нас разули. Но как?

От поиска ответа на этот немаловажный вопрос меня отвлекли странные изменения во внутреннем освещении танка. Извернувшись, как больная черепаха, я увидел, как на правом борту появился красный круг. Только через пару секунд тупого разглядывания разгорающегося пятна до меня наконец-то дошла суть происходящего.

Ни фига ж себе газосварка! В голове мелькнуло воспоминание о похожей сцене из голливудского блокбастера. Теперь я понял и даже пережил всю гамму чувств отрицательных героев, когда к ним сквозь закрытый люк ломился джедай.

– Зараза! – резко рванув за рычаги, я заставил танк прыгнуть вперед, но, похоже, ничего этим не добился.

В красном круге появилась белая точка. Мало того, на потолке начало разгораться еще одно пятно. Перекошенный на одну сторону танк еле плелся к спасительному тоннелю и явно не успевал. Если ящеры расплавят металл, нам точно конец. Не помогут даже защитные костюмы.

Остался только один выход. Те несколько часов, во время которых наша команда танкистов с помощью Турбо разрабатывала условные сигналы, прошли очень продуктивно. Вдобавок к сигналам мы буквально в лицах обыграли самые разные ситуации. Было оговорено пять вариантов действия, и сейчас придется пускать в ход пятый, самый паршивый.

Разогнав танк до максимума, я резко дернул на себя правый рычаг, направляя машину в стену ближайшего дома. Инерции и массы хватило, чтобы проломить стену и, надеюсь, смахнуть посыпавшимися камнями повисших на танке тварей.

Как только танк застыл на месте, я с максимально возможной скоростью выбрался из водительского кресла и начал пробираться к центру отсека. Места здесь немного, так что буквально через секунду я дернул Парко за свисающую сверху ногу.

Гном упал вниз как переспевший плод и уставился на меня сквозь розовый хрусталь закрытого шлема. Что-либо говорить было бессмысленно, поэтому я просто продемонстрировал ему растопыренную пятерню.

Может, гном и пытался кивнуть в ответ, но ему не позволил жестко закрепленный на воротнике шлем.

Развернувшись на четвереньках, как паук, Парко шустро пополз к люку в полу. Это было одно из тех нововведений, которые мне пришлось буквально продавливать на заседаниях конструкторского бюро.

Затем последовал черед Вако. Старший из братьев тоже быстро понял, что от него хотят, и пополз помогать младшему. А вот средний никак не желал сползать вниз, пришлось его буквально выковыривать со стрелкового насеста. Все оказалось до банальности просто. Понятия не имею, что сейчас творится в отсеке в плане воздуха, но уверен: все очень плохо. Тулько являлся лучшим индикатором загазованности атмосферы. Он хрипел и кашлял, судорожно пытаясь сделать нормальный вдох и совершенно забыв о том, что нужно сначала закрыть шлем.

Не уверен, но, возможно, причиной этого странного происшествия были торчавшие в разные стороны завитые усы. Может, он просто не хотел портить шлемом такую красоту?

Мне на его эстетические терзания было плевать с высокой горки, поэтому я резко захлопнул поднятую половину шлема, со злорадством заметив, как в стыке зажало эти самые усы. Весело ему будет, когда очнется и попробует шевелить головой. Закрыть защелки и открыть клапан воздушного баллона было делом пары секунд. Затем я буквально пинками начал пихать Тулько в сторону открытого люка в полу. Там как раз исчезла пятая точка Вако.

К счастью, у люка Тулько пришел в себя и нырнул вниз самостоятельно. Почему к счастью? Да потому, что в затянутом дымом отсеке резко улучшилось освещение. Из дыры в стене появился белесый язык пламени, похожий на оружие не в добрый час упомянутого джедая.

Не дожидаясь продолжения, я нырнул в люк и сначала шлемом ударился о каменный пол, а затем, извернувшись как уж, впечатался в днище нашего танка. То, что гномов уже не было видно, радовало. Я, не задерживаясь ни на секунду, пополз вперед. Больше всего мешали баллоны на спине. Надеюсь, никто из ящеров не заглянет под…

Ну вот, накаркал.

Мне в спину, точнее, в ту точку, которая была самой выпуклой в положении на карачках, полетела струя огня. Хорошо что не концентрированного. Как я об этом догадался, особенно учитывая, что глаз на мягком месте у меня нет? Да очень просто – меня безболезненно окатило волной огня, а не прожгло насквозь, как поросенка раскаленным шампуром.

Не знаю, так ли удачно я вписался танком в стену или братья успели разобрать завал, но ничто не помешало мне выбраться из-под днища прямо в принявший нас дом. Гномы все же сохранили самообладание, и Вако поджидал меня у находящегося в центральной комнате спуска на рабочие уровни.

Буквально проехав на седалище по крутой лестнице, я приземлился уровнем ниже. Впереди маячила грязно-белая спина Тулько.

Ох и тесновато гулять по этим узким проходам человеку, да еще и в скафандре! Но выбора все равно нет. Задевая плечами стены, я протискивался вперед, буквально спиной ощущая нарастающую угрозу.

Так, думаю, хватит.

Дойдя до второго поворота, я остановился и, плюнув на развороты и другие маневры, просто уронил себе под ноги гранату без чеки.

А теперь – ходу!

Был момент, когда мне казалось, что я застрял и еще одного поворота не хватит, чтобы защитить меня от последствий взрыва. За спиной грохнуло, и ударная волна протащила меня метров на пять. Теперь я не удержался и развернулся, даже немного вернулся назад, чтобы выглянуть из-за угла.

Все вокруг заволокло пылью, что совместно с не очень-то прозрачным хрусталем давало отвратительную видимость. И все же удалось рассмотреть завал из разного размера камней. Буквально через секунду я увидел золотистый блеск между камнями. Эти твари действительно умели как-то пролезать сквозь завалы!

Золотистый блеск расцвел алым цветком. Меня буквально залило огнем, но в этот раз страха не было – только усталость. И тут я вспомнил о том, что баллонов у меня на спине не один, а два.

Не зря же я таскал с собой почти ведро воды.

Повернувшись боком, я отстегнул небольшой брандспойт и дернул продольный рычаг.

Струя воды ударила в высунувшуюся из завала морду ящера и заставила его злобно завизжать. Вода быстро кончилась, и пошел воздух, а он нужен мне самому. Образовавшийся пар еще больше ухудшил видимость. Зато водная взвесь связала каменную пыль. Золотистая морда исчезла в мешанине серых камней.

Следующие несколько шагов я проделал спиной вперед, но преследователя так и не увидел. Либо тварь испугалась, либо пар для них тоже не слишком приятен. Нужно запомнить, хотя не факт, что это пригодится.

Ну что же, ползем дальше.

Развернувшись лицом по курсу, я снова зашуршал плечами скафандра по стенам. Утешало только то, что гномы очень скрупулезны и ширина коридоров у них одинаковая, значит, застрять мне не грозит.

На очередной развилке меня ждал Тулько. Как только мы втиснулись в еще один коридор, впереди грохнуло – это Парко пробивал стенку между владениями разных кланов.

В проделанный взрывом пролом меня буквально пропихивали, как затейливые студенты проталкивают пробку внутрь винной бутылки. Уверен, целостность скафандра была безнадежно нарушена. Но не взрывать же проход еще раз, теряя драгоценное время? Так что я вполне оценил страдания Винни Пуха, застрявшего в кроличьей норе.

Казалось, что прошла целая вечность, но мы все же выбрались. Я едва не проскочил мимо, когда Тулько вместо того, чтобы побежать прямо, начал подниматься по врезанной в стену лестнице.

Несмотря на то что мы все еще находились глубоко под землей и воздух в мои легкие попадал из баллона, сразу стало даже как-то легче дышать. Тут, скорее, дело в клаустрофобии, хотя раньше я ею в жизни не страдал. Вот так мы и цепляем фобии, сами загоняя себя в паскудные ситуации.

До спасительного тоннеля оставалась всего пара десятков метров. И что больше всего радовало, впереди не наблюдалось ни одной твари.

Добежав практически до завала, оставшегося от старой стены, я развернулся. Настенные прожекторы хоть и дотягивались до торчавшей из дома кормы нашего танка, но основное освещение было от сполохов выдыхаемого ящерами огня. Они все еще пытались найти тех, кто так легко убил троих их родичей.

Ага, флаг вам в лапы…

Немного напрягало то, что нигде не видно ни гномов, ни моих легионеров. Конечно, мною был отдан приказ не лезть в пекло ни при каких обстоятельствах. Но в то же время никто не сомневался, что Утес попробует нарушить приказ и вытащить нас из пастей ящеров.

То, что Утес выполнил приказ, конечно, радовало, но одновременно настораживало, как любое необъяснимое явление. Оставалось надеяться на то, что мои бойцы просто не успели отреагировать на факт штурма ящерами застрявшего танка.

Пока я оглядывался, мои соратники уже ломились в закрытые ворота, точнее, в небольшую калитку в одной из створок.

Решив, что уже можно, я отстегнул зажимы и поднял верхнюю часть шлема. В нос ударил запах гари, особенно неприятный в запредельно влажной атмосфере.

Мои товарищи пока не догадались открыть свои шлемы и просто лупили в прилловый сплав створок мягкими перчатками скафандра, а их возмущенные крики были слышны только им самим.

Первым опомнился Вако. Он быстро расстегнул шлем и разразился длиннющей речью. Что именно он говорил, я, конечно, не понял, но уверен, что там из приличного – только междометия и предлоги.

Оратор был тут же услышан, и калитка открылась. С размером гномы немного не угадали, так что мне пришлось протискиваться боком и чуть присев. Но на общем фоне это была наименьшая неприятность, о которой я тут же забыл, увидев, что и в «предбаннике» моих воинов не наблюдается.

Да что же здесь происходит?!

Отмахнувшись от загалдевших гномов, я ринулся к баррикаде с порталом.

Как только влагоотталкивающее поле выпустило меня из своих объятий, ситуация начала немного проясняться. По крайней мере, стало понятно, где находятся мои бойцы. Они были здесь, но вот чем они занимались, по-прежнему непонятно. Еще меньше поддавались осмыслению действия Тири.

Собравшаяся прямо у входа в тоннель толпа распределилась концентрированными кругами. Внешний контур состоял из рыхлой массы гномов-мастеров и вообще нонкомбатантов. Глубже шли два стальных кольца ощетинившихся друг на друга разным острым железом. Воины генерала Лурко Секиры настороженно пялились на диких, своими телами прикрывавших самый центр всей этой формации.

Легионеры отвечали гномам не менее яростными гримасами и глухим рычанием. Они готовы были ценой своей жизни не дать гномам вмешаться в то, что творилось за их спинами. Мне же то, что они там защищали, очень не понравилось с первого же взгляда, и я ринулся вперед. Гномьи мастера расступились быстро, а на воинов пришлось прикрикнуть.

Меня узнали и пропустили прямо к агрессивно настроенным подчиненным.

– Вы что здесь устроили! – зарычал я на смутившегося здоровяка в тяжелой лорике.

– Эта… – промямлил легионер, чьего имени я, к сожалению, не знал.

– В сторону.

Два штурмовика разошлись, пропуская меня внутрь защитного круга.

Ну вот и как их оставлять одних?! Лишившись моего плотного контроля, ведьма пустилась во все тяжкие. Теперь понятно, почему Утес не ринулся очертя голову мне на помощь. Кроме меня и Снежного Медведя Тири была единственной, кто мог его остановить. Похоже, хаоситка решила спасать меня своими методами. И то, что я запретил ей даже думать о подобных действиях, Тири совершенно не смущало.

Прямо на каменном полу был нарисован сложный узор, и что-то мне подсказывало, что для рисования использовали не красную краску, а кое-что другое. Судя по зеленоватому оттенку линий, ведьма сцедила с диких как минимум три литра крови. Хотя нет, если в шести горшках, расставленных по периметру огромной руны, пузырится и бурлит то, о чем я подумал, импровизированный донорский пункт «надоил» литров десять. Учитывая урезанный состав турмы, это очень много.

Когда я подошел вплотную к окруженному рисунку, кровь в горшках вскипела еще сильнее и, сворачиваясь мерзкими жгутами, поползла наружу. Эти похожие на щупальца плети устремились по линиям рисунка к застывшей в центре жертве.

Так вот зачем она приволокла сюда парня…

У широко расставленных ног ведьмы в центре печати хаоса лежал связанный паренек.

Ешкины матрешки! У бедолаги от ужаса сейчас глаза вылезут.

Тири раскачивалась с высоко поднятыми руками и что-то бормотала. Речитатив в исполнении глубокого, явно не девичьего голоса временами переходил в хохот. Волосы ведьмы развевались под напором ветра, которого тут не было и в помине.

– Тири! – заорал я. – Прекрати!

В ответ хаоситка только расхохоталась еще громче и ускорила речитатив.

Знание – сила! Следуя заветам сэра Френсиса Бэкона, с момента попадания в этот мир я старался ухватить любую информацию, до которой только мог дотянуться. Так что из больше прохожих на допросы уроков хаосита Орада я знал, что не ощущаемый другим ветер – это очень плохо, но все равно, пока над печатью хаоса не появились светящиеся линии, убить слишком наглого вторженца она не сможет. Ну разве что пару раз тряхнет, да и то легонько.

Выдернув из набедренных ножен скафандра кинжал, я шагнул вперед, успев крикнуть:

– Валун, никого ко мне не пускать! Вообще никого.

Почему я отдал приказ не приору, а центуриону? Да потому что во всем, что касается Тири, предсказать реакцию Утеса затруднительно.

Шаг внутрь нарисованной руны вызвал небольшие вспышки, и меня таки тряхнуло.

Ну ни фига ж себе легонько! Вернусь на остров – дам Ораду в репу за неточность информации. Скрутившая меня судорога едва не заставила упасть на колени, но мне удалось пересилить боль и двинуться дальше. Не помог даже так и не снятый скафандр. Хорошо хоть печать не такая уж большая. Три шага приблизили меня вплотную к ведьме. Я резко вцепился правой рукой в ворот ее закрытого платья и дернул на себя, всматриваясь в расширившиеся зрачки.

Когда-то я уже совершил ошибку, правильно прочитав чужой взгляд, но не сделав все, что было нужно. За это заплатили жизнью четыре неплохих парня. Если я ошибусь сейчас, умрет намного больше.

– Прекрати! – заорал я прямо в лицо Тири.

В ее глазах плясал первозданный хаос, а лицо исказила отвратительная гримаса.

– Тири, прошу тебя, – прошептал я, до хруста в костяшках сжимая сквозь перчатку скафандра рукоять кинжала.

За спиной бешено заревел Утес, но, судя по тому, что моя голова все еще на плечах, а не оторвана вместе со шлемом, Валун выполнил мой приказ.

– Прости, – шепнул я, отводя руку для удара, но в последний момент заметил, как изменились глаза Тири.

Хаос начал отпускать ее, и сквозь безумие пробились удивление и радость.

– Ты выбрался, – прошептала она почему-то растрескавшимися губами и начала оседать.

Хоть скафандр и сковывал мои движения, мне удалось подхватить падающую хаоситку и поднять ее на руки. Кинжал бессильно звякнул о каменный пол.

Осмотревшись, я увидел, как отвратительными кляксами опадают кровавые жгуты и то, как пятеро штурмовиков прижимают к полу бьющегося в приступе ярости Утеса.

– Можете отпустить его, – сказал я стоящему рядом Валуну.

Ветеран множества войн скептически хмыкнул, но все же кивнул подчиненным. Приор сорвался с места с явным намерением крушить и убивать, но застыл на третьем шаге, увидев протянутое ему хрупкое тельце.

– Отнеси ее в дом и охраняй, – строго сказал я, делая упор на последнем слове.

Это был триггер, который должен запустить в мозгу дикого нужную мне психоэмоциональную реакцию.

Сработало – посмотрев на меня белыми от злости глазами, Утес осторожно принял на руки Тири и шагнул в сторону ближайшего дома. Вокруг тут же образовалась защита из штурмовиков, так что гномы не посмели его остановить.

– Ну и кто объяснит мне, что вы здесь устроили? – хмуро спросил я как у Валуна, так и у появившегося словно чертик из табакерки Турбо.

– Ваш танк застрял, на него полезли ящеры, и она… – Префект замялся, пытаясь подобрать правильные слова.

– А ты на что? В табели о рангах ты стоишь выше архиятра и можешь отдавать приказы даже приору. Я кого тут за старшего оставил?

Прекратив давить на замкнувшегося гнома, я повернулся к центуриону:

– Валун, ну ты-то хоть мог вмешаться?

– Вождь, тогда мне слова ведьмы показались разумными.

Немного успокоившись под уверенным взглядом старого центуриона, я наконец-то сумел расслабиться.

Действительно перебор. Меня оправдывало только перманентное нервное напряжение этого дня и врожденная неприязнь христианина к любым человеческим жертвам. Здесь к этому относились намного проще, хотя гномам действия Тири явно не понравились.

Из раздумий меня вырвал тонкий скулящий звук. Это дал о себе знать оклемавшийся хаосит.

– Заткнись! – раздраженно рявкнул я на несостоявшуюся жертву и кивнул Валуну: – Развяжите и уберите это с моих глаз. Всем отбой. Легионерам – разойтись по казармам! Провести проверку амуниции и оружие. Подготовиться к приему пищи.

Услышав не совсем уместные, но хорошо знакомые по мирной гарнизонной жизни команды, дикие быстро успокоились и расслабленно двинулись к переделанным под казармы домам.

Гномы тоже положительно отреагировали на смену обстановки и не стали мешать легионерам идти туда, куда им хочется. Начала рассасываться и толпа зевак. Зато ко мне устремились патриархи со свитой и Лурко Секира в сопровождении отряда соратников.

– Спокойствие, – решил я не дать разгореться, в общем-то, праведному гневу гномов. Быстро просчитав ситуацию, Турбо начал оперативно переводить. – в этом происшествии есть только моя вина, и я приношу свои искренние извинения. Более такого не повторится. Но нам сейчас нужно обсудить успех нашей совместной операции и то, как его развить.

– Какой успех?! – все же вклинился Меднобородый в мою пламенную речь. – Вы потеряли свою телегу, на которую потрачена куча золота.

– Во-первых, это не ваше золото, – перебил я распалившегося гнома. Как минимум меня порадовало молчание самих патриархов, а ведь двое из четырех могли возразить мне и без переводчика. – Во-вторых, эту, как вы сказали, телегу еще можно починить. А в-третьих, мы сумели утопить трех ящеров.

Я специально строил свою речь так, чтобы выдать победную информацию на самом пике. И ведь получилось! Гномы ошарашенно замолкли. Сомневаться в моих словах они не стали, потому что напыщенный вид вставшей рядом со мной троицы бородатых братьев говорил сам за себя.

– Значит, завтра вы сможете продолжить освобождение пещеры? – наконец-то подал голос патриарх Карубо Вардун.

– Нет, – отрицательно мотнул я головой, хотя этот жест из-за жесткого соединения шлема и воротника был едва заметен. – Мы продолжим как минимум через два десятка дней.

– Это невозможно! – вскрикнул Карубо, и другие патриархи поддержали его недовольным ворчанием. – Завтра, и ни днем позже.

– Ну что же, тогда я со свойственной мне щедростью передам вам все права на свои изобретения и спокойно покину эти гостеприимные пещеры. Жизнь моих воинов мне дороже, чем все «слезы» в сокровищнице вашего короля.

Турбо быстро перевел мои слова, и все окружавшие нас гномы напряженно притихли, не зная, как отреагировать на подобное заявление.

Нужно их дожимать.

– Я не пророк, но могу сказать, что будет дальше. В той пещере, – гномы невольно проследили за направлением моей руки, – очень скоро появится еще пара десятков сгоревших танков с трупами отважных воинов. И каждый экипаж будет платой за трех, максимум четырех ящеров. Сразу возникает вопрос – у вас остались воины для такого размена? А сейчас простите меня, уважаемые патриархи, но я сильно устал и боюсь, что могу упасть с обморок прямо у вас на глазах.

Быстро понявший намек Турбо и с секундной задержкой присоединившийся к нему мастер Гико помогли мне выбраться из скафандра. Концовку этого действа я помнил смутно, потому что вместе с напряжением меня покинули последние силы.

Глава 9

Наутро у меня болело все, от головы до гудевших ног. Решил отнестись к этому по-философски: болит, значит, еще жив. Разлеживаться было некогда, поэтому, постанывая, я поднялся с жесткой лежанки и окунулся в производственный водоворот.

Гномов пришлось ломать через коленку, сросшееся с консерватизмом врожденное упрямство поддавалось плохо. И все же мое яростное нежелание еще раз лезть в гости к ящерам без серьезной подготовки оказалось сильнее. В мастерских началось производство сразу трех танков новой конструкции. Теперь стрелковая башня там была только одна, зато появились по два крана и соответственно две лепестковые цистерны. Кроме этого имелась еще одна цистерна, которая питала водой целую сеть распылителей по всему корпусу. Для такого количества техники пришлось расширять и «предбанник». Под прикрытием брандспойтов каменщики начали строить защитную стену практически на выходе из тоннеля в следующую пещеру.

Как бы мне ни хотелось этого избежать, пришлось привлечь легионеров и добровольцев из гномов. Для начала я затребовал к себе мастеров-стекольщиков, и после трехчасовой ругани удалось выяснить, что с добавкой розового хрусталя с большим трудом можно выплавить огнеупорное стекло. Это серьезно удешевит производство скафандров, а значит, есть возможность увеличить их количество. Да и видимость немного улучшится. Параллельно с производством защитной амуниции шли тренировки будущих огнеборцев.

Отправленные на галеру легионеры были возвращены обратно и теперь проходили переподготовку. Разведчики учились использовать сетеметы, а штурмовиков обучали обращению с гротескно выглядевшими копьями. Конструкция больше напоминала метлу со стальными прутьями, которые предназначались больше для обороны, чем для нападения.

Со стрельбой у разведчиков шло не очень, так что пришлось их разбавлять добровольцами из гномов. После того как все три брата-танкиста получили по ордену от короля, от желающих отбоя не было. Так же гномами комплектовались экипажи трех новых танков, пяти танкеток и паровой машины.

Явно подстегнутая страхом от недавнего приключения, моя фантазия разродилась целой серией проектов. Танкеткой я назвал небольшую гусеничную машину с кабиной на одного гнома и с закрепленными прямо на куцей башенке сетеметами системы «БС-2». Вторая модификация башенного сетемета имела большие габариты и оснащалась пристегнутым к сети тонким тросом. Таким образом можно было сразу же буксировать пойманного ящера ближе к танку.

Аппарат, получивший название «паровая машина», я делал по чистому наитию, предчувствуя проблемы, с которыми мы наверняка столкнемся. Это не был дар предвидения, а еще один намек на пережитый в узких коридорах страх.

Как ни странно, мы справились даже раньше срока. Через две недели все девять машин были готовы, как и защитные комплекты на сорок легионеров и двадцать пять гномов. Патриарх Оско явно решил пойти ва-банк. Наличие «слезы» что-то поменяло в статусе клана Урум, так что после яростных, но быстрых переговоров в него влились еще два младших клана, и вся эта толпа занялась работой над моим проектом.

День главного наступления начался, как и все важное в этом королевстве, с яростной ругани. Я уже успел привыкнуть к подобному ходу дел, так что с иронией поглядывал, как грызутся между собой патриархи и как на них орет Турбо, явно наслаждаясь такой возможностью. Раньше он даже подумать о подобном не мог, так что пусть радуется. Тем более я уже успел понять, что у гномов любой скандал всегда заканчивается не затаенной злобой, а конструктивным решением. У людей так никогда не получается. Мы всегда выносим даже из самого уравновешенного спора затаенную злобу на оппонента. Так что у гномов есть чему поучиться.

– Вы закончили? – спросил я у охрипшего Турбо.

– Турак патакун ламанах, – явно вдогонку злобно выплюнул из себя первый префект и с улыбкой повернулся ко мне. – Да, закончили. Они хотели оставить себе часть добычи.

– А вот твое «ламанах» – это то, о чем я подумал?

– Откуда мне знать, о чем ты там подумал. Это значит «никогда».

Ну и ладненько, а то мне показалось, что они вообще разговаривают одним матом.

– Ну, если все утрясли, начинаем.

– Начивинаем! – коряво заорал Парко Танкист, которого старым, вечно смешившим меня прозвищем теперь называл только Турбо. Да еще иногда братья подкалывали.

Масса немного неуклюжих в скафандрах бойцов зашевелилась и длинной вереницей потянулась к отсекающему влагу порталу. Впереди в облегченном варианте скафандров шли гномы-танкисты. За гномами двинулись легионеры, которые разделились на три части – щитоносцы, сетеметчики и пикинеры. Благодаря тренировкам к сковывающим движения скафандрам парни уже привыкли, так что тяжелые цельнометаллические щиты, трубы сетеметов и похожие на длиннющие метлы пики держали уверенно.

Ну, пора и нам.

– Ты точно готов? – спросил я у Турбо, который был экипирован точно так же, как и я.

– Нормально, – проворчал мой друг, – ты же сам сказал, что у меня хорошо получается.

Так оно и было. К общему удивлению, у префекта прорезался талант водителя. Причем лучше всего он управлял шустрой танкеткой, но на такой опасный участок я его пускать не собирался. Так что Турбо поведет паровую машину, а я буду при нем пассажиром и стрелком.

Когда почти все втянулись в портал, я повел плечами и захлопнул забрало шлема. Новая модификация скафандра была намного удобнее старой. Внешне она напоминала амуницию Юрия Гагарина, и двигаться было легче, и обзор значительно улучшился. Благодаря стеклодувам мы получили прозрачное стекло большого размера с едва заметным розовым оттенком. Как и у земного аналога, у скафандра имелся еще один защитный экран из менее прозрачного, но более жаростойкого стекла, который пока был убран внутрь шлема.

Подачу воздуха внутрь скафандра мы тоже модифицировали. Специальный рычажок на шлеме при верхнем положении перекрывал патрубок от баллонов и открывал внешний воздухозаборник с фильтрами. И наоборот – в нижнем положении внешний воздух отсекался и автоматически открывался баллон. От второго баллона с водой мы отказались – толку от него никакого.

Как только мы прошли сквозь пелену портала, так сразу накатило ощущение тесноты. На небольшом отрезке межпещерного тоннеля собралась куча народу. Также здесь стояли четыре массивных танка и пять компактных танкеток.

Гномы уже расселись по танкам, так что ждали только нас. Паровая машина стояла у самой баррикады с порталом, поэтому погрузка много времени не заняла.

Паровик от остальных танков отличался лишь тем, что был оборудован не одной, а двумя парами сферических баков, которые не имели лепесткового приемника. К тому же на нем была лишь одна стрелковая башня с брандспойтом вместо сетемета.

Внутри паровика Турбо тут же уселся на водительское место, а я забрался на сиденье стрелка. Тулько и новичок Зуко присели на скамью у заднего люка. У них сегодня особая роль, да и то если придется пускать наш паровик в дело.

С убранной боевой заслонкой вид из башни открывался прекрасный. После встречи с ящером, так сказать, лицом к морде, я распорядился оборудовать прозрачным стеклом и амбразуру. По крайней мере, это даст время спокойно закрыть заслонку.

Разработать нормальную связь мы так и не смогли, поэтому пришлось действовать по старинке. Так что я поднял руку к расположенной над головой панели и нажал на вторую кнопку. Всего их было двенадцать.

Все управление паровиком было у Турбо, поэтому он произвел нужные действия, и машина издала протяжный гудок.

Тут же вздрогнули и начали открываться массивные ворота. Включившиеся прожекторы всей нашей техники залили пространство ярким светом.

Сначала мимо выстроившихся у стен легионеров вперед двинулись танки. Передовым управлял Вако, второй вел Парко, который сам попросил отдать брату право вести колонну.

Как только танки выползли в пещеру, за ними потянулись пехотинцы, образовав вокруг техники защитный периметр. Благодаря новой задумке танки получилось сделать намного легче. А вот танкетки защитили по максимуму, но тяжелая броня не помешала им рвануть вперед как тараканам. Похожие на мыльницы танкетки пока не отбегали далеко от более крупных собратьев, но находились вне оцепления легионеров.

Турбо без команды направил паровик вперед. После прохождения ворот обзор резко увеличился. Вдобавок к фарам на танках стенные прожекторы освещали почти треть огромной пещеры. И пока нигде не было видно ни одного ящера. Или у них пересменка, или же мы с троицей братьев успели напугать всю эту огнедышащую живность.

Чуть вильнув в сторону, передовой танк подъехал к скрюченной тушке ящера, которого мы утопили первым, а затем выкинули за ненадобностью. Он так и остался лежать на обочине главной дороги. Одна из двух башен шустро зацепила тушку и забросила в специальную сеть между сферическими баками. В этот раз мы решили на всякий случай не разбрасываться трофеями, хотя и места в грузовых отсеках было не так уж много.

Второй трофей находился чуть дальше дома, в который наш первенец врезался на пути обратно. Вако не стал задерживаться на местах нашей боевой славы и быстро проехал мимо самого первого танка.

Нажатием кнопки я попросил Турбо остановиться у растерзанной машины.

Ящеры явно разозлились, и сейчас эта боевая черепаха была похожа на цель, которую используют на танковых полигонах. В бортах зияли как минимум два десятка прожженных отверстий и даже пара здоровенных дыр, в которые могли легко пробраться ящеры.

Ох и вовремя же мы убрались из этого приллового гроба.

Не успел я оторвать взгляд от пришедшей в негодность груды железа, как впереди полыхнуло красным, и сквозь стекло шлема донесся ослабленный звук ревуна.

Началось.

Ящеры явно решили повторить свой первый успех и все разом набросились на передовую машину. Закрепленные за этим танком легионеры отошли к застывшим танкам и закрылись щитами, образовав защитный круг. Щиты удерживали низкорослые разведчики, а часть штурмовиков поверх их голов своими «вениками» пыталась остановить рвущихся вперед ящеров. Если бы на этом возможности декурии и ограничились, все закончилось бы плохо, но происходящее было лишь частью задумки. Пучки стальных прутьев с крючками на концах не только мешали ящерам проскользнуть ближе к щитам, но и не позволяли им отскочить назад. А такие попытки были, особенно когда сработали распылители на броне.

Передовой танк внезапно окутался целым облаком водяной пыли. Ящеры возмущенно завизжали. Еще больше визга добавилось, когда сработали сетеметчики.

Дикие по-прежнему были отвратительными стрелками, но промахнуться с пяти метров широкой сетью по немаленькой цели не могли даже они. Вдобавок четко сработали гномы с танковых башен.

За несколько секунд в цепях оказалось не меньше двух десятков ящеров, и два крановых захвата на танке не справлялись с работой. На помощь Вако тут же бросились собратья. Чуть не завалив легионеров, еще два танка подскочили ближе, и началось массовое утопление ящеров. Увы, даже шести баков не хватило, и больше половины тварей вырвалось из сетей.

Огненные твари явно не были тупыми и попытались сбежать. И тут в дело вступили танкетки. Они как тараканы рванули в улочки между домами, опасно подпрыгивая на завалах.

Вот идиоты! Как ни вбивал им в головы тактические правила, азарт оказался сильнее гномьей осторожности. Оно и неудивительно – накипело у бородатых за все это время.

Через минуту одна из танкеток выскочила обратно. Башенка, по бокам которой закреплены два «СБ-2», сейчас была повернута назад. От нее шел туго натянутый трос, на конце которого в сети, как огромная рыба, бился ящер.

Танкетка с натугой, иногда пробуксовывая, тащила свой улов. Клубок с ящером бился о стены полуразрушенных домов и лежащие на дороге камни, что явно мешало его попыткам прожечь цепи. Шустро, практически с заносом танкетка подскочила к третьему танку, и не менее шустрый крановщик быстро цапнул трехпалым захватом визжащего ящера.

Опьяненный успехом водитель танкетки кое о чем забыл, так что, когда кран поднял захват, танкетку поволокло по дороге за трос, все еще прикрепленный к башенке.

Опомнившийся наездник скоростной машины дернул за соответствующий рычаг, и труба сетемета отвалилась от башни. Ее тут же заменил выскочивший из большого танка гном.

Еще две танкетки также приволокли ящеров, но только одной удалось довезти свой улов до большого танка. Второй потерял ящера, так сказать, у финишной черты. Увы, не у всех получилось так быстро и удачно. Четвертая выскочившая из проулка танкетка была пуста, но привела за собой целую свору тварей. Вид у машины был донельзя потрепанный. Удивительно, как ящеры вообще не прожгли броню.

Гостей встретили радушно, и уйти удалось только трем ящерам. Остальных упаковали и утопили. Водителя танкетки пришлось вытаскивать с помощью легионеров. Судя по тому как машина ткнулась носом в трак большого танка, гном успел доехать до своих на последних крохах сознания.

К счастью, герой отделался только несильными ожогами и пока был перемещен к нам в паровик. Увы, пятая машина так и не вернулась. Через некоторое время групповая вылазка трех уцелевших танкеток закончилась буксировкой искореженной машины. В том, что внутри мы найдем мертвое тело, можно было не сомневаться.

Эйфория первой схватки схлынула, и мы приступили к размеренной работе. Через час черепашьим шагом удалось добраться до противоположного конца пещеры.

Затем был еще один переход обратно по главной дороге, после чего пришел черед зачистки боковых улиц и домов. Ящеры правильно оценили обстановку и забились в узкие коридоры домов и подвальных мастерских, в которые мы пока не совались.

Я уже подумывал, что через полчасика можно дать людям Лурко Секиры разрешение прокладывать трубопровод, когда заметил, как мимо нашего паровика пробежала группа гномов без скафандров.

Ну и что творят эти идиоты?!

Возникло желание раздраженно сплюнуть, но не было такой возможности. Недовольно заворчав, я перебрался к верхнему люку и наполовину вылез из крыши танка. Как раз вовремя – мимо проходила группа воинов-гномов во главе с Лурко.

Взгляд по сторонам показал, что непосредственной опасности нет, так что можно поднять стекло шлема.

– Лурко, еще рано!

Ответная тирада гнома напомнила мне, что нам не суждено понять друг друга. Пришлось спускаться и стучать Турбо по шлему. Через минуту мы с генералом все же сумели провести осмысленную беседу.

– Скажи ему, что еще слишком опасно.

Выслушав ответ Лурко, Турбо сказал:

– Он говорит, что и раньше ходил в атаки на ящеров, а сейчас не видит необходимости ждать.

Что же, в чем-то он прав. Чем раньше мы сумеем закупорить вход в пещеру, тем скорее начнем зачищать новую.

Отмахнувшись от гнома, я просто принялся наблюдать за прокладкой трубопровода. Гномы шустро соединяли толстые трубы между собой, затем над стыком склонялся один из мастеров с каким-то прибором. Несколько скупых движений, и гном шел дальше.

Минут через двадцать настал наш черед внести свою лепту в разворачивающееся действо. Турбо направил паровик ко входу в следующий тоннель, и под прикрытием торчавшего из моей башенки брандспойта каменщики начали строить защитную стену пока только с небольшой дверкой. Не знаю, настолько ли впечатлило ящеров наше стремительное наступление, но атака на строителей была только одна. Из темноты тоннеля выскочили три словно тлеющих силуэта, а затем появились осветившие стены протуберанцы. Но они быстро потухли, когда навстречу ударила струя воды. Я поводил брандспойтом, пытаясь поймать юркого ящера, но все три твари как ошпаренные умчались в темноту.

Через полчаса стена дошла до потолка и заняли свои места стационарные брандспойты, так что мы могли вернуться в отвоеванную пещеру. Вставшие на боевое дежурство гномы начали строить вторую стену, чтобы обезопасить себя с тыла. В ней уже готовилось место под отсекающий лишнюю влагу портал.

В пещере локальные бои переходили в следующую фазу. Как я и предполагал, попытка выковырять ящеров из тесных коридоров на нижних уровнях ничем хорошим не закончилась. Своим я приказал туда даже не соваться, а вот несколько гномов, понадеявшись на скафандры, полезли вниз. Итогом стали три скафандра, разорванные клыками ящеров, и соответственно три обгоревших трупа внутри.

Я не стал устраивать Парко разнос, а просто перешел к следующей части плана. После моей команды Тулько с напарником покинули нашу машину через заднюю дверь. Тулько тащил за собой разматывающийся шланг из плотной ткани с прилловыми нитями, а Зуко нес на плече похожую на щит конструкцию.

Стандартизация – великое дело, краеугольный камень цивилизации. Именно поэтому в великом будущем гномов я не сомневался. А пока данная особенность подгорного народа помогла нам подготовиться к изгнанию тварей из нижних уровней. Что именно происходило внутри дома, я не видел, но благодаря тренировкам знал. Сейчас под прикрытием низкорослых разведчиков Зуко накрывает стандартную шахту спуска на нижние уровни щитом, прижимая его упирающимися в потолок стальными штангами. После этого Тулько закрепит к специальной форсунке на щите развернутый шланг.

Нарисованная моим воображением картинка практически полностью совпала с реальностью – из дома выскочил Тулько и махнул рукой.

Ну что же, пора. В ответ на мой сигнал Турбо запустил ревун, и отряды легионеров и гномов заняли свои места. Внутри нашей машины заклокотало. Под воздействием артефактов вода в больших баках, которая уже была разогрета практически до состояния кипения, выдала ударную порцию пара. Шланг раздулся, как обожравшийся удав. Несколько минут ничего особого не происходило. Мне уже начало казаться, что затея была слишком наивной и пар превратился в конденсат, осев на стенках подземных коридоров, но из дома по соседству послышался дикий визг, и в клубах пара оттуда вырвался ящер. Казалось, он задыхается. Так оно и было – водяная взвесь пагубно действовала на его легкие или что там у него отвечает за забор кислорода из воздуха. Некоторое время твари еще могли дышать паром, но не очень-то долго.

Легионеры отреагировали молниеносно и быстро спеленали тварь. Через несколько секунд ее визг затих в одном из баков ближайшего танка.

Еще часов пять мы гоняли ящеров по уже захваченной нами пещере. Пришлось раз десять заполнять баки паровика, потому что мой план хоть и был удачным, но все же имел кучу слабых мест. Порой ящеры выскальзывали из одного дома, чтобы скрыться в уже очищенных подвалах другого сектора пещеры.

Радовала лишь работа трофейной команды. Сначала мы пытались как-то содрать шкуру с задубевших тел ящеров, но затем гномы предложили просто крошить ударами молотов превратившуюся в уголь плоть и высыпать ее через обрубок шеи, а потом плющить шкуру в удобное для транспортировки состояние.

Глава 10

Зачистка пещеры затянулась на четыре дня, и за все время мне удалось поспать часов десять, да и то урывками. И только когда мы передали освобожденный объект Лурко Секире, я обрел надежду выспаться всласть.

Увы, надежда прожила недолго. Казалось, глаза только закрылись, как меня тут же начал трясти до предела возбужденный гном:

– Илья, вставай, нас грабят!

– Кто? Где? – Спросонья я ухватился за рукоять кинжала, и гном опасливо отскочил в сторону.

– Ну это, патриархи решили нарушить договор.

– Тьфу на тебя, морда бородатая! – зашипел я на Турбо, просыпаясь окончательно. Голова у меня была тяжелая от недосыпа, так что к юмору я был не склонен. – Говори быстро, четко и по делу.

– Да что там говорить, – убедившись, что я полностью себя контролирую, гном подошел ближе. – Только что в пещеру заявились несколько сотен мастеров с готовыми деталями и начали собирать танки. Причем последней модели. Все, сволочи, скопировали.

– Скафандры? – задал я чисто риторический вопрос, потому что и сам знал ответ, да и вообще ждал подобных событий.

– Пришло много мастериц, так что нашьют быстро.

– Понятно.

– А вот мне ничего непонятно, – набычился гном, распространив на меня свою злость от коварства собственного народа.

– А ты ждал, что патриархи будут спокойно наблюдать, как мы гребем под себя такую ценную добычу?

– Крысы жадные! – От злости Турбо ударил кулаком по столу.

– Успокойся. Все нормально, именно поэтому я и внес в договор пункт о трофеях.

– Но добыча уйдет мимо нас!

– Важнее, чтобы мимо нас не ушли «слезы».

– Думаешь, они пойдут на нарушение договора?! – пораженно ахнул Турбо.

– Все может быть. Думаю, нам сейчас это объяснят, – сказал я, услышав шум за стеной.

Там на посту находились Карп и один из штурмовиков, так что попытки гномов проникнуть внутрь изначально обречены на провал.

Спать я лег, едва стянув с себя скафандр, так что одеваться не потребовалось.

Снаружи меня ждала делегация из трех патриархов.

Ладно, облегчим им задачу, одновременно задав свой тон в споре.

– Я так понимаю, вы пришли, чтобы нарушить свое слово. Иначе как объяснить то, что творится вокруг?

– Наше слово – крепче камня, – вынужден был выдавить из себя Карубо Вардун.

– Очень рад это слышать, патриарх. Значит, следующую пещеру мои бойцы будут освобождать самостоятельно. А все танки, которые скоро начнут собирать ваши мастера, – просто задел на будущее. Вдруг ящеры нападут еще раз, когда мы уйдем со справедливой платой и богатой добычей.

От упоминания утекающих из их рук драгоценных шкурок патриарха первого торгового клана королевства перекосило от злобы.

– Нет, чужак, – сбросив с себя последние оковы вежливости, прорычал гном. – Дальше наши воины справятся сами. Королю ваша помощь больше не нужна.

Я даже удивился, что так легко удалось раскачать местного олигарха. Похоже, тут не все так просто. Нужно немного сбавить обороты.

– Хорошо, – спокойно сказал я, вызвав удивление у разошедшегося патриарха и злобное шипение у Турбо. – Тогда давайте перейдем к штрафным санкциям за расторжение договора с вашей стороны.

– А никакого нарушения и нет вовсе, это как раз у вас не получится выполнить его в полной мере, – успокоившись, сказал гном, и все же самообладание вернулось к нему не полностью, потому что патриарх позволил себе ехидную ухмылку.

Из неосторожно оброненных патриархом слов было понятно, что санкция зажать шкуры ящеров и «слезы» пришла с самого верха. Так что у ребят – полный карт-бланш. К тому же в договоре наверняка были заложены некие юридические мины, которые пока еще малоопытный Турбо мог и проглядеть.

Я не считаю себя дураком, но и не думаю, что самый умный на свете, поэтому прекрасно понимаю: если садишься играть с гроссмейстером, единственный шанс выиграть – это огреть его шахматной доской по башке. Так что нужно срочно ломать выстраиваемую патриархом линию переговоров.

– Хорошо, мы возьмем то, что вы согласитесь нам дать.

– Илья! – удивленно воскликнул Турбо.

– Помолчи, – остановил я его и вновь обратился к самодовольно улыбающемуся патриарху. – Что именно мы получим?

– Наш повелитель милостиво даст вам двадцать тысяч золотых и те шкуры ящеров, которые вы успели добыть. «Слезы» останутся под горой.

– Да вы… – зарычал Турбо.

– Помолчи, – ухватив за воротник камзола рванувшего вперед гнома, я остановил Турбо и посмотрел в глаза патриарху. – Мы возьмем это и уйдем.

Дальше были театральная пауза и наполненные максимальным холодом слова:

– Уйдем, и я лично каждому, с кем буду иметь дело, расскажу, что жадность раскрошила твердое как камень слово подгорного народа. Скажу, что договор с вами стоит дешевле пергамента, на котором он был написан. Вы можете тешить себя мыслью, что мне никто не поверит. Что ж, значит, вы выиграете, но задайте себе вопрос, почему вы пришли за помощью именно ко мне?

Гномы задумались. Сначала те, кто понимал доракский, а затем остальные после перевода Карубо. Эмоции плохо читались на бородатых лицах, но то, чего не было видно, вполне можно было дополнить простейшим анализом. Так что стоило дать им пространство для маневра.

– Я понимаю, что ваш великий король уперся лбом в камень, но хотя бы одну «слезу» из тех, что обещаны авансом, вам все равно придется отдать. Вторую можете заменить золотом в эквиваленте ста тысяч доракских дангов. Еще мы увезем все добытые шкуры ящеров и те приспособления, что для нас сделал клан Урум. Плюс к этому я хочу для Турбо и всех гномов, которые участвовали в боях, высшие награды королевства. Думаю, вам нужно обсудить новые условия, так что не станем вас задерживать.

Теперь нужно не дать патриархам возможности вступить в спор и тем самым помешать им уступить эмоциям. Раззадорившись, они могут наплевать на здравомыслие и тогда поломают мне всю игру. Ухватив упирающегося Турбо за шиворот, я затащил его обратно в дом.

– Что ты творишь! – тут же начал орать гном.

– А что не так? – с невинными глазами спросил я.

– Зачем согласился отдать одну «слезу»?

– Если придется, я и вторую отдам, но уже за двести тысяч.

Гном пораженно замер. Для него, как и для любого торгаша, торговля – это действия в пределах максимум пятидесяти процентов оценочной стоимости. Я же действовал без оглядки на ценность товара, торгуя только тем, что оценить невозможно, то есть репутацией и жизнью.

– Да откуда ты знаешь, что они испугаются твоих угроз?

– Потому что тайный совет – это, прежде всего, политики, а уже затем торговцы. К тому же дураки и слишком жадные до таких высот не добираются. Да и выбора у нас нет. Скажи мне, если тебе нужно наверх, а впереди – два очень длинных и извилистых тоннеля, какой выберешь? Тот, что ведет вниз, или тот, что ведет наверх.

– Если нет особых меток, то тот, который ведет наверх, – правильно оценил подвох гном.

– Даже если не знаешь, куда дальше заведет путь, приходится руководствоваться тем, что есть перед глазами. Просчитать человека или гнома полностью нельзя, но можно сделать свой ход, основываясь на пусть субъективных, пусть теоретических, но все же накопленных с опытом признаках.

С Турбо мы общались уже давно, и многие из используемых мною терминов он успел не только несколько раз услышать, но и вполне понять.

– Ну вот почему ты всегда так спокоен?

– Я? – Вопрос гнома меня откровенно рассмешил. – Спокойствия у меня – как у институтки, особенно во время приступов ярости. Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоит это самое проклятое спокойствие. Просто есть моменты, когда нужно действовать быстро, даже впопыхах, а есть время пускать все на самотек и не суетиться.

– Тогда нам остается только ждать.

– Очень мудрое решение, – улыбнулся я, хлопнув хмыкнувшего друга по плечу.

По моему сугубо личному мнению, психология не вышла из состояния искусства и пока далека от науки и тем более ремесла. Многие вообще считают ее шарлатанством. Так что нельзя точно сказать, сработали мои закладки или же нам просто повезло, но гномы решили не доводить дело до открытой конфронтации с легионом. Они ухватились за предложение ограничиться выдачей одной «слезы», что должно хоть как-то успокоить упрямого короля, и компенсацией за вторую «слезу».

Боевые действия полностью перешли в руки Лурко Секиры, который тоже поднял меня в своих раскладах до равного с ним уровня. Генерал не гнушался постоянно бегать ко мне на консультации. Особенно его впечатлило то, что я не настаивал на обещанном поедании Секирой собственной бороды.

Наши сборы и передача эстафеты генералу, возглавившему новый род гномьих войск, заняли почти три дня. За это время меня так задергали, что только на второй день, немного освободившись, я заметил пропажу Тири. Особого беспокойства не было, потому что, случись что плохое, Утес наверняка уже поднял бы тревогу. После инцидента с жертвоприношением здоровяк все еще дулся на меня, но это не мешало общему делу. Да и вообще у приора турмы просто в силу характера не получалось носить в себе злобу слишком долго.

– Утес, – позвал я дикого, войдя в одну из казарм, где изнывали от скуки оставшиеся не у дел легионеры.

– Вождь, – угрюмо поднялся со своей циновки приор, при этом в его глазах не было заметно ни злобы, ни вызова, что уже хорошо.

– Ты знаешь, где Тири?

– А зачем она тебе?

– Есть ее буду, – устало пошутил я и даже удивился, что шутка прошла.

– Она заперлась со своим сморчком и приказала притащить ей несколько трупов ящеров, – ощерился в острозубой улыбке здоровяк.

– И зачем ей ящеры?

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Утес. – Она сказала, мы притащили.

– Да уж, поторопился я с назначением тебя приором. Ты хоть помнишь, что старше Тири по званию и должен отдавать приказы ей, а не наоборот?

– Мне и декурионом было неплохо, – с какой-то даже надеждой сказал здоровяк и посмотрел мне в глаза. – Вождь, не нужно мне это.

– Хорошо, иди к Валуну и меняйся с ним шарфами. С этого дня будешь центурионом штурмовиков турмы.

– Слушаюсь, вождь! – радостно двинул себя кулаком в ничем не защищенную грудь дикий.

Ну вот что ты с ним будешь делать?! Ни в этом, ни в родном мире я еще не видел никого, кто так радовался бы своему понижению. Ладно, с этим разобрались, посмотрим, что там опять затеяла неугомонная ведьма.

Вход в облюбованный архиятром легиона домик охраняли два штурмовика.

– И что там? – с видом заговорщика шепотом спросил я.

– Колдует, – тоже шепотом ответил штурмовик.

– Пустишь меня внутрь? – поддавшись веселому настроению, спросил я.

Штурмовик шутку не понял и уставился на меня круглыми от удивления глазами.

– Значит, приказа не пущать не было, – хмыкнул я и толкнул дверь.

– Я же сказала никого не пускать!

Не угадал, приказ был, но, в отличие от своего простоватого командира, рядовые бойцы блюли субординацию, даже если и близко не знали такого слова.

– Тири, тебе не кажется, что «никого» – это слишком уж круто, как и помыкание приором турмы? Впрочем, теперь он уже не приор, а центурион. Но все равно и в этом случае приказы ему могу отдавать только я и новый командир турмы.

– Ты понизил Утеса за такой пустяк?! – зло зашипела ведьма, пока я удивленно осматривался в комнате.

А посмотреть там было на что. Всего за пару дней она оборудовала настоящую лабораторию вкупе с прозекторской. На лавках вдоль стен и даже на стенах находились туши ящеров. Больше всего удивляло то, что внутри ценной шкурки оказался не только уголь. На стоящем посреди комнаты столе вообще было нечто, напоминающее освежеванную телячью тушу.

– Неплохо ты здесь развернулась. И что узнала?

– Ты не ответил.

– А нечего отвечать, он сам попросился, да и я понял, что командовать – это не его. Вести парней в бой на острие атаки – еще куда ни шло, а вот руководить, особенно в мирное время, он просто не способен. Ты не отвлекайся, говори, что выяснила.

– Многое, – быстро сменила гнев на милость Тири и выразительно посмотрела на своего помощника.

Беднягу словно кипятком окатили, и он метнулся в угол, доставая оттуда кипу бумажных листов. Забрав у бледного юноши листы, Тири начала раскладывать их на столе рядом с тушей.

Еще одно примечание – стол был чистым, словно с тела ничего эдакого не натекло, хотя, по всем правилам обоих миров, должно было.

– Как я и думала, это творения хаоса. Откуда они появились, я не знаю, но в самом начале ящеры были воплощением огня. По мере роста они словно менялись, приспосабливаясь к нашему миру. Плоть самых мелких после утопления обугливалась, а вот те, что покрупнее, становились углем не полностью. Вот этот, – Тири ткнула пальцем в тушу на столе, – практически не обуглился, в уголь превратились только самые нежные органы.

– Но огнем они продолжали дышать и при этом не сжигали себя изнутри?

– Да, их новая плоть почти не горит, – уверенно заявила Тири.

Вот такой, собранной и серьезной, она мне нравилась, но увы, ее связь с хаосом не позволит надолго сохранить душевное равновесие.

– Думаешь, гномов в будущем ждут проблемы с утоплением ящеров?

– Захлебываться они будут дольше, но подросшим ящерам воздух нужен, как и мелким. Мне кажется, что скоро у гномов с ящерами вообще проблем не будет.

– Поясни, – насторожился я.

– Вот смотри. – Тири обошла стол вокруг и, взяв нож, уверенным движением сделала разрез на туше ящера. Обнажились кости позвоночника. Ни крови, ни других выделений по-прежнему не было. Словно резину резала.

– На что смотреть?

– Вот сюда. – Тири ткнула кончиком ножа в странно изогнутую кость, точнее, целое сочленение тонких костей.

Что-то они мне сильно напоминали… Точно!

– Это что, будущие крылья? – удивленно спросил я.

– Да, у мелких ящеров их нет, а у этого скоро должны были пробиться наружу.

Да уж, нам только драконов не хватало. Если теория Тири окажется верной, гномы скоро избавятся от незваных гостей даже без изнурительных боев – с крыльями под землей делать нечего. Хотя не факт, что на смену улетевшим тварям не появятся свежие, пока еще бескрылые.

После разговора с Тири вновь навалились хлопоты сборов, плавно перешедшие в церемонию награждения. Оставив турму в обжитой пещере, в которую уже возвращались покинувшие ее хозяева, мы с Турбо отправились в главный город. Повторное посещение Зала королей не вызвало прежнего накала эмоций, хотя поднявшаяся из тумана платформа с троном по-прежнему притягивала к себе мой завистливый взгляд. В честь победы король даже выдавил из себя с десяток слов. Затем к нам подошли несколько обряженных в золотистые балахоны гномов и вручили больше похожие на тарелки ордена. Несмотря на безумное возбуждение и радость, Турбо все же уделил внимание и моей награде. Он сказал, что человек впервые удостаивается подобной чести.

Ну, если судить по размерам, честь действительно огромная, но носить эту тяжеленную блямбу на шее я не собираюсь, а вот насчет моего друга не уверен. Первое время он наверняка с ней даже в баню ходить будет.

Последний день нашего пребывания в гномьем королевстве ничем особым, кроме церемонии награждения, не запомнился – все трофеи были упакованы и готовы к транспортировке, гонорар, включая «слезу», получен, а разобранные танки и самая тяжелая часть оружия уже отправлены в порт. Под шумок мне даже удалось прихватизировать пару десятков гранат и дюжину автоматических арбалетов.

В общем, нам осталось лишь принять участие в пире, который в нашу честь закатил Лурко Секира. Эх, рутина.

А вот ночь после пира ознаменовалась интересным происшествием, оценивать которое лучше было бы на трезвую голову. Пришлось поднапрячься. Благо пива я выпил всего пару литров, так что рационально мыслить еще мог.

Как только мое уставшее тело свалилось на лежанку, в дверь без стука сунулся Турбо.

– Ну вот что за дурные манеры у вашего народа? – проворчал я, садясь на еще не согретой постели. – Что там у тебя опять случилось?

– Тут Рукоблуд пришел, – шепотом сказал префект.

– Он что, хочет захватить власть в королевстве? – так же шепотом спросил я.

Шутка явно не удалась – Турбо словно застыл. И только через минуту он оттаял и выдавил из себя:

– Н-нет.

– Ну тогда почему шепотом? Пусть заходит и говорит, что ему надо.

Из-за спины Турбо тут же появился щуплый Парко, который решил не тянуть кота за хвост и сразу вывалил всю суть своего дела:

– Я хотеть с вами.

– И что ты хочешь с нами делать, мой бородатый друг?

– Хотеть я, – явно растеряв весь свой убогий словарный запас доракского языка, гном совсем смутился.

– А, ну раз так, то конечно.

– Хватить издеваться, – вмешался Турбо. – Он хочет уехать с нами.

– Точнее, сбежать, – посерьезнел я, быстро просчитав последствия закручивающейся интриги.

Вид разобранных танков, для обратной сборки которых придется нанимать мастеров с материка, вызывал уныние, как и проблема с обслуживанием входящих в комплектацию артефактов. Тири обещала с помощью Орада во всем разобраться, но все равно мороки будет много. Не скрою, что мысль переманить к себе пару гномов мелькнула в моей голове, но накалившаяся обстановка между мной, патриархами и местным корольком только и ждала повода, чтобы вспыхнуть. Так что придется нам, как в том мультике, умильно улыбаться и махать на прощанье ладошкой. И уж никак не помышлять о воровстве населения у подгорного тоталитарного правителя.

– Ты сам говорил, что нам нужен артефактор, – решил замотивировать меня префект, за что в ответ получил полный иронии взгляд.

– Поверь, артефактор нам нужен намного меньше, чем проблемы, а они у нас будут, как только местные боссы увидят Парко с чемоданами в руках.

– С чем?

– С пожитками, узлами и инструментами, а главное – с гномьими секретами в голове.

– Ну меня же они отпустили.

– И что ты с собой унес? Умение ловить крыс? – Увидев, как мой друг надулся, я тут же сменил тон: – Извини, ляпнул не подумав. Просто все как-то внезапно навалилось.

Парко хоть и говорил на доракском из рук вон плохо, но парнем был смышленым и явно понял, что ему отказывают. Он горестно вздохнул и собрался уходить. И все же у меня засели в голове слова Турбо насчет того, чтобы его-то все-таки отпустили.

– Подожди, Парко, – сказал я тут же вскинувшемуся гному. – Скажи мне сначала, зачем тебе вообще уходить с нами? Если думаешь, что Турбо в мире людей пришлось очень сладко, то ты сильно ошибаешься.

Увидев озадаченно нахмурившуюся физиономию мастера, Турбо поспешил перевести мои слова. В ответ прозвучала тарабарщина.

– Он говорит, что с нами будет интереснее, чем до старости быть младшим мастером, да еще и рукоблудом.

– Сильно в этом сомневаюсь, – проворчал я, но нельзя было не признать, что артефактор и механик, причем такой смышленый, как Парко, нам нужен позарез.

– Хорошо, мы заберем тебя, но не сейчас.

Парко приуныл.

– Подумай, где ты сможешь выйти из королевства так, чтобы мы смогли забрать тебя незаметно?

За перебежчика ответил Турбо:

– Прямо из Рисатона – это столица королевства Виртанор. Любой гном с личным товаром сможет добраться туда без проблем.

– Как мы передадим весточку Парко, что ждем его?

– За золото можно сделать очень многое, если дело не касается интересов короля и старших кланов.

– Как далеко этот город от моря?

– Пара дней пешком, – чуть подумав, сказал Турбо.

– Подходит, – кивнул я и повернулся к Парко. – Дней через двадцать тебе передадут весточку от купца Карабаса-Барабаса. После этого собирай все свои вещи и отправляйся в Вирнатор.

Парко радостно закивал и, показав в широкой улыбке крепкие зубы, сказал:

– Подарок.

– От меня? – удивился я. – Во вы гномы жлоб…

Турбо не дал развиться моему раздражению и со смехом сказал:

– Нет, от нас ему нужны только свобода и защита. Подарок от него. Говорит, что придумал нечто для нашего корабля.

– Даже так? – заинтересованно поднялся я с кровати, чтобы осмотреть дар гнома. В дверной проем он явно не пролезал, так что пришлось выходить наружу.

В принципе, Парко на нашем острове может и понравиться. Уважение и комфорт ему обеспечены. В плане интимной жизни тоже все в порядке, Турбо – постоянный посетитель всех борделей острова и явно не жалуется на отсутствие внимания со стороны женского пола. Можно попробовать выдернуть наверх еще парочку мастеров, но это позже. Не факт, что трансфер Парко в наш легион не выйдет нам боком.

Ладно, там посмотрим, а сейчас подарки – люблю я это дело.

Внешне дар гнома не впечатлял – две толстостенные каменные трубы и уже знакомый нам накопитель энергии. В танках стояли по два таких. Все это добро размещалось на грузовой тележке.

– Ну и что это, оборудование для канализации?

– Что есть канавилизация? – тут же вскинулся Парко.

– Не обращай внимания, – отмахнулся я, чтобы не обижать мастера, ведь видно, что старался. – Объясняй.

Гном не стал мучиться и затараторил на родном языке.

– Он говорит, что это водные насосы.

– Сомнительно, но ладно, – хмыкнул я, осматривая трубы, – но нам-то они зачем…

И тут я вспомнил. Разговоров у нас на планерках было много, и на одной из них, когда мы обсуждали водные насосы для брандспойтов на танках, я сказал, что неплохо бы приделать такие же к кораблям. Сказать-то сказал, но тут же забыл об этом, и, если бы не любопытный как кошка гном с блудливыми руками, диким пришлось бы махать веслами весь обратный путь до острова.

– Водометы? – обрадованно спросил я у мелко закивавшего гнома.

– Да, воду метать!

– Ты прав, мой бородатый друг, подарок действительно царский, но все равно с переездом придется подождать. Тем более тебе нужно к нему хорошенько подготовиться.

Услышав перевод Турбо, Парко придал лицу серьезное выражение:

– Я готовиться.

– Правильно. Вот иди и готовься. И будет лучше, если тебя рядом с нами никто больше не увидит.

Распрощавшись с гномом, я все же отправился спать, а утром начался еще один сумасшедший день, во время которого разжиревшая от трофеев масса легионеров пыталась протиснуться через узенькие тоннели гномьей подземки, чтобы добраться до галеры.

Погрузка и грубая модернизация «Красавицы» затянулись до вечера, но штурман сказал, что без проблем выберется из бухты даже ночью – очень уж ему надоело сидение у серых скал гномьего порта, да и хотелось поскорее опробовать подарок.

Часть вторая

Противодраконья эскадрилья

Глава 1

Этот рейс «Красавицы» еще больше напоминал туристический круиз. Раньше легионерам хоть приходилось работать веслами, а сейчас за них трудились два мощных насоса, которые мы использовали в качестве водометных двигателей. С таким усовершенствованием мы добрались до острова всего за три дня. На этом приятные новости закончились.

Нас хоть и заметили заблаговременно, вместо массовой делегации меня ждала ее сильно урезанная версия – псевдогарем, баронесса со слугами, Подрубленный Дуб, Снежный Медведь и Вайлет. Присутствие на причале обоих легатов ничего хорошего не предвещало, потому что они оба должны сейчас находиться очень далеко отсюда. Выражение лиц у всех встречающих мало чем отличалось от траурных.

Обычно лезущая вперед Сита сейчас пряталась за спиной баронессы. Мелькнула надежда, что все проблемы на острове учинила моя подружка, но это вряд ли.

Минуты, за которые галера пересекала бухту, показались мне бесконечными, и, когда борт «Красавицы» ударился о каменный причал, я, не дожидаясь трапа, спрыгнул на берег и подошел к мрачным легатам:

– Говорите.

Мои самые доверенные помощники переглянулись, и дикий почему-то уступил право слова человеку.

– У нас в наличии – всего десять процентов штатного состава легиона. Контракты пришлось закрыть с выплатой неустойки. Даже трофеев не хватило, так что отдали все, что было в легионных кассах, и немного остались должны.

Все, приплыли. Я ждал все что угодно, но только не предательства диких.

Быстро успокоив в себе рвущегося наружу зверя ярости, я хмуро посмотрел на Снежного Медведя. Обычно уверенный в себе легат теперь выглядел, как накосячивший школьник.

– Десять дней назад прямо в наш лагерь прибыли посланцы от старейшин и приказали всем возвращаться в родные селения, – немного прояснил ситуацию Вайлет.

– Медведь, и как это понимать? – повернулся я к дикому, старясь удержать внутри клокочущую ярость. – Клятва Небесного Орла вдруг стала простым обещанием?

Легат стряхнул себя несвойственную ему робость и расправил плечи.

– Вождь, я и мои младшие не нарушили клятвы, и теперь у нас нет ни рода, ни племени.

Зараза, как же трудно сдержать ярость, которую постоянно подпитывает обида. Это вообще одна из главных причин самых больших глупостей в жизни человека. Понимание сути происходящих процессов не помогало мне в обуздании злости.

Глубоко вздохнув, я еще раз посмотрел на Медведя.

– Ты не прав. У тебя есть и род, и племя. Собери всех верных клятве диких и создай свое племя.

– Но так нельзя! – возмущенно мотнул головой Медведь. – Даже чтобы создать новый род, нужно получить разрешение большинства старейшин всех родов племени.

– Да ну? – ослабив контроль, я выпустил немного злости из клокочущего в груди эмоционального котла. – А кто сбежавшим от тальгийцев диким создавал рода и племена? Кто им позволил основывать деревни? Кто вообще сделал первых старейшин старейшинами?!

– Великий Освободитель, – не особо задумываясь, ответил Медведь.

Ну и что это за Освободитель? Плохо, Илюша, матчасть нужно знать. Зажирел ты, батенька, от спокойной жизни и расслабился.

– А ему кто разрешил?

Медведь только открыл рот, чтобы сообщить мне что-то еще более сакральное, но я не собирался вступать в исторические диспуты. Этот разговор нужно заканчивать.

– Он наверняка сделал это сам, потому что вывел диких из рабства. Уверен, этот великий воин за всю свою жизнь не нарушил ни одной клятвы. Твои старейшины опозорили не только Небесного Орла, но и самого Освободителя. Так что прямо сейчас и прямо здесь ты создашь племя Верных клятве. Я не буду лезть в родовые дела диких, но советую тебе сделать старейшинами Подрубленного Дуба и Расколотого Валуна. Все, идите и думайте, как вам жить дальше.

Я и так прошелся по краю, пытаясь грубо вмешаться в вековые традиции чужого народа, так что теперь нужно максимально отстраниться от процесса, демонстративно проявляя равнодушие к конечному результату.

Медведь от тяжких дум нахмурился и подвис, но еще одна важная мысль вернула его к реальности.

– Вождь, ты же не знаешь, почему старейшины поступили так…

– Мне это неинтересно, – резко оборвал я своего бывшего легата. – Для меня больше не существует тех, кто нарушил клятву и плюнул в…

Под влиянием рвавшейся наружу ярости я хотел помянуть кормящую руку, но буквально в последний момент успел сдержаться. Ляпнешь какую-нибудь глупость, а затем расхлебываешь годами.

– О том, что случилось в горах, я буду говорить только со старейшинами племени Верных клятве, если, конечно, такое племя когда-нибудь появится.

Подобные социальные процессы имеют такое количество нюансов и поворотных точек, что влиять на них практически невозможно. Я подтолкнул диких в нужном направлении, сильно превысив порог внешнего вмешательства, так что на этом – точно все. Поэтому демонстративно переносим внимание на баронессу.

– Ирна, и что же у нас такого случилось, что разбежались все гости?

– А кто сказал, что они разбежались? – удивленно спросила баронесса. – Дорогой, ты совсем одичал, сидя под землей. На небе солнце, так что гости отсыпаются. Боев теперь, конечно, стало меньше, но на острове есть много других развлечений кроме как смотреть на великанов, разбивающих друг другу морды.

– Вот кто меня всегда радует и вселяет надежду. Вы великолепны, баронесса, – вполне искренне сказал я дородной даме и уважительно поцеловал ей ручку.

– Я тоже всегда радую моего господина, – учуяв своим лисьим носиком изменение в эмоциональной атмосфере, вперед вышла Сита.

Ну что же, в чем-то она права. После всего, что произошло, мне нужно сбросить с себя напряжение и посмотреть на ситуацию со стороны.

Увы, состояние расслабленной опустошенности после близкого общения с прекрасной женщиной ею же было и испорчено. Сита так усердно принялась заботиться обо мне, что только слепой не заметил бы ее манипуляции по подталкиванию меня к определенным действиям и решениям.

Да, временами я становлюсь слеп в отношении тех, кого люблю, но не сейчас – мои чувства к Сите были далеки от возвышенно-романтичных. Если добавить к этому острую аллергию к направленным на меня манипуляциям, несложно было предугадать, что Сита ушла от меня вся в слезах.

Ладно, потом помиримся, если это вообще понадобится. Были у меня серьезные подозрения, что без острова, кучи золота и легиона я этой красавице и на фиг не нужен.

Стряхнув с себя все посторонние мысли, я занялся решением основной проблемы, а для этого нужно больше информации, так что в мой кабинет были вызваны оба бывших легата. Почему бывших? Да потому что без легионеров нет легиона и соответственно легатов.

На совет пришла вся верхушка агонизирующего легиона – Тири, Турбо, Подрубленный Дуб, Снежный Медведь и Вайлет. Последние демонстративно сняли белые шарфы легатов.

Ничего, поволноваться им будет полезно.

Пока все собирались, я успел осилить анализ ситуации и хоть выхода не нашел, но кое-какие наметки уже появились.

– Медведь, сколько у нас сейчас бойцов?

– Девяносто пять.

– Не понял, – усилием воли я погасил заворочавшуюся ярость. – Да только с «Красавицы» сошло восемь декурий!

– Из них в легионе захотели остаться только двенадцать воинов. Одиннадцать штурмовиков, включая Утеса и Валуна, и один разведчик.

– Шустрый? – догадался я, вспоминая сообразительного разведчика, который и в пещерах не прятался за чужими спинами.

В ответ Медведь лишь кивнул.

– Да уж, приятного мало, – проворчал я себе под нос.

Ситуация оказалась еще хуже, чем на первый взгляд.

– И как они узнали о приказе ваших старейшин?

– Два посланца остались на острове, – не глядя на меня, сказал бывший легат.

– А как они вообще сюда попали?!

– Я привез на «Громовержце», – глухо рыкнул Медведь.

Так, Илюша, стоять! Вспышки ярости и выливание на подчиненных накопленного негатива – это самый разумный выход, а в данный момент такую роскошь я себе позволить просто не могу. Да и обвинять бедолагу, по сути, не в чем.

– Ладно, – глубоко вздохнул я. – Медведь, ты все сделал правильно. Скрывать приказ старейшин от бойцов нельзя. Они сами должны сделать свой выбор. У нас осталось девять декурий? Что ж, это даже больше, чем было в легионе с самого начала. Помнишь тот песчаный берег?

Дикий прямо посмотрел мне в глаза, и его ссутулившиеся плечи расправились.

– Да, вождь, я помню, и все, кто был там, тоже помнят. Ни один не уплыл домой, хотя там гибнут их родные и близкие. У меня тоже здесь все сжимается, – Медведь ударил себя кулаком в грудь, – когда думаю об этом. Но у нашего народа не осталось ничего, кроме чести и верности клятве. Вождь, им нужно помочь…

– Подожди, – жестом остановил я начавшего пламенную речь дикого. – Ты сейчас говоришь, как старший племени Грозового облака?

– Нет, я прошу помочь моему народу как военный вождь племени Верных клятве.

– Даже так? – хмыкнул я, оценив оперативность Медведя. – И кто у вас в старейшинах?

– Я, Подрубленный Дуб, Расколотый Валун и Бегущий Лось.

– Лось? – удивился я, с доброй улыбкой вспоминая центуриона, который первым поддержал меня в этом мире, если не считать вон ту бородатую морду. – А он не слишком молод?

– Это скоро пройдет, – хмыкнул свежеиспеченный глава нового племени.

– Как думаешь, вас признают? – посерьезнев, спросил я.

– Важнее то, признаем ли мы их, – с неожиданной для меня яростью прорычал дикий. – Можно было попросить помощи, но они решили, что могут ставить нам условия.

Все, теперь он мой с потрохами – разговор пошел с разделением на «они» и «мы».

– Да не ярись ты так, – успокаивающе улыбнулся я вождю диких. – Скоро условия будем ставить мы. Давай рассказывай, что там случилось.

– Я сделаю лучше, – хищно улыбнулся Медведь. Впрочем, с его зубами по-другому и не получилось бы. – За дверью ждет один из тех, кто видел все своими глазами.

– А почему он не отправился домой с теми, кто откликнулся на зов старейшин? – спросил я, уже догадываясь, какой получу ответ.

– Он хотел, очень хотел, но кто же ему позволит?

После громкого призыва Медведя два дюжих штурмовика затолкали в кабинет связанного дикого, щеголявшего синяком под глазом.

– Не слишком ли круто? – спросил я у Медведя, при этом глядя на злобно сверкающего глазами незнакомого дикого.

– Нормально, – фыркнул военный вождь. – Нечего было мне зубы показывать только потому, что у него отец старейшина.

Да уж, не думал, что и у диких есть проблемы с мажорами.

– Ты зря скалишься, калека, – зашипел странный пленник. – Развяжи меня, и я вырву тебе глотку!

Медведь глухо зарычал, и это рычание было мне хорошо знакомо.

– Так мы и сделаем, – быстро сказал я, чтобы успеть перед рывком моего зеленокожего друга. – Но, перед тем как Медведь нарежет из тебя ремней на женские сумочки, ты расскажешь мне, что там у вас случилось.

– Я не буду говорить с тобой, крыса бледная.

Если он хотел меня разозлить, то сильно ошибся. Вот уж на что нет смысла злиться, так это на оскорбления из уст юноши, у которого мозги начинают работать только во время кратких пауз между гормональными бурями.

Есть кое-что, чего боятся даже такие отморозки. Впрочем, какой это отморозок – просто юнец с взлелеянным отцовским статусом и раздутым нездоровыми фантазиями самомнением.

– Ну и ладно. Без нужной мне информации я не сунусь в ваши горы и буду сидеть на острове. И когда от великого народа останутся только женщины, дети и старики, мне придется им рассказать, что их самый тупой соплеменник просто сыпал оскорблениями вместо того, чтобы спасти собственный народ. Кстати, как тебя зовут? Мне плевать на твое имя, но должно же оно войти в предания горцев как самое позорное.

Медведь хитро прищурился, а Расколотый Дуб тихонько фыркнул.

Ну и правильно, подобная подначка и не могла задеть взрослых воинов, а вот на юношу она подействовала. По крайней мере, что-то его все же задело.

– Что ты можешь сделать, чужак? – пытаясь скрыть за презрением свою обеспокоенность, выкрикнул юный дикий. – Даже лучшие воины гор не смогли справиться со страшной напастью!

– Кто-то мне что-то подобное уже говорил, – хмыкнул теперь я. – А, вспомнил! Это были гномы, половину мужчин которых сожрали огнедышащие ящеры. И вот сюрприз…

Договорить я не сумел, потому что заметил удивленные взгляды, с которыми на меня уставились все дикие.

– Огнедышащие ящеры? – переспросил Медведь.

– Да, а тебе что, Утес ничего не рассказал?

– Нет, мы занимались созданием нового племени, а не разбором вашего найма.

– Дай угадаю, в горах появились твари, которые дышат огнем и… – Прищурившись, я высказал появившуюся догадку: – Летают?

– Да, – растерянно ответил за всех успокоившийся посланник Старейшин.

– Очень интересно, – еще раз хмыкнув, сказал я и добавил: – Так, давай рассказывай все что видел и даже чего не видел, а просто слышал. Развяжите его.

На лицо пленника вновь начала наползать злобная гримаса, и он посмотрел на Медведя.

– Ой, да хватит тут губы надувать. Никто не позволит тебе драться со старейшиной. Вон Тихий Буран оторвет тебе голову, как только ты сделаешь хоть один неправильный шаг, – кивнул я на одного из штурмовиков, имя которого мне было знакомо.

Довольный моим вниманием штурмовик оскалился и многообещающе подмигнул пленнику. Он был поменьше Утеса, но все равно впечатлял своими габаритами.

Пленник мотнул головой и заиграл желваками, что добавило ему еще один плюсик в моих глазах. Просчитать юношу было не так уж сложно, и многое выдавало в нем не самого глупого дикого, хоть и с толстенным налетом дури.

Ритуальные выпады и ужимки закончились, так что дальше заседание перешло в конструктивное русло. За следующие полчаса я узнал, что в горах действительно появились драконы. Похоже, тальгийцы в своих поисках вселенского зла таки нарвались на золотую жилу и изгадили будущее всем соседям – ближним и дальним. Не знаю, получится ли у нас справиться с драконами, но к этим больным на всю голову почитателям кровожадного Хра я в любом случае наведаюсь в гости.

Значит ли это, что нам придется ввязываться в драку, несмотря на то, что посреди моря мы вроде в безопасности? Да, именно это я и собирался сделать, и не потому, что так уж хочу восстановить отношения с племенами диких, просто без определенной репутации нам не уцелеть. То, что легион приказал долго жить, скоро станет известно всем вокруг, так что к этому времени я хочу быть круче всех в этой песочнице и заполучить славу победителя драконов. Ну или сгореть в попытке стать таковым.

К тому же у меня появилась идея, как справиться с этими тварями не только под землей, но и в небе.

Когда совещание закончилось, я отпустил всех, но Медведь остался.

– Вождь, легиона больше не будет?

– Не будет, Медведь, но будет кое-что другое. Так что первой роте десантного батальона нужен капитан.

– Ничего не понял, – мотнул головой явно повеселевший Медведь. – И откуда у тебя берутся такие чудные слова? Да ладно, все равно скоро все объяснишь.

Да уж, мог бы я рассказать, откуда у меня все эти слова, но не буду – незачем ему такая информация. Мысль о превращении легионеров в десантники пришла хвостом за основной идеей. Оторвавшимся от корня диким нужно стоящее дело, и я им его дам. В голове мелькнула картинка зеленокожих десантников в тельниках и голубых беретах, но я отогнал ее – хватит с них названий.

Четкое определение цели – это практически половина дела, даже если средства и пути достижения этой цели сомнительны и туманны. Дорогу осилит идущий. Не знаю, кто это сказал, но сказано очень точно.

– Медведь, дели всех, кто у нас остался, на два отряда. Один возглавишь ты, а второй – Бегущий Лось. Старшим над вами поставлю Вайлета. Возражения?

– Никаких. Вайлет – достойный воин, и для меня честь сражаться под его командой.

Я всмотрелся в глаза Медведя и не увидел там ни разочарования, ни раздражения.

Вот и хорошо.

– Будешь его первым замом и главной опорой в глазах всех новых десантников.

– Легату не нужна моя поддержка. Все парни уважают его и без этого.

– Хорошо, но не легату, а майору, – уточнил я.

– А как мне называть тебя, вождь?

– А вот я останусь легатом, как напоминание.

– Мне можно идти, легат?

– Идите, капитан.

Медведь двинул себя в грудь и вышел из кабинета.

Как напоминание…

Я задумчиво потеребил конец белого шарфа. Я не просто так решил сломать всю структуру нашего войска хотя бы внешне. Пенять диким за нарушение клятвы больше не стану, но помнить об этом дне они должны всегда. Я заберу у них и шарфы, и знамя с «Веселым Роджером». Они будут долго помнить о несокрушимых как скала манипулах за панцирями из скутумов, о развевающихся над ними ало-черных стягах и о дружном кличе: «Легион!» Это даст дополнительную мотивацию тем, кто остался со мной, и расширит пропасть между ними и теми, кто ушел.

Буду помнить и я, но когда кто-то разбивает нечто, созданное тобой, пытаться собрать осколки и слепить их воедино глупо. Нужно создать что-то новое, используя старое как основу. Такие моменты можно встретить как погорелец или как человек, стряхнувший с себя скорлупу обыденности и рутины. Выбор каждый делает сам, и я свой уже сделал.

Позже, вызвав Вайлета, я взялся за план тренировок для нового подразделения. Старался делать только наброски, потому что как бывший пехотинец мало понимал в делах десанта. Остальное пусть додумывают сами.

В отличие от разваливающегося прямо в моих руках легиона дела в шоу-бизнесе шли очень неплохо. Баронесса вовремя сориентировалась и сумела реорганизовать боксерские поединки. Теперь они окончательно утратили схожесть со спортивными соревнованиями. Из состава легиона выделились два десятка бойцов, которые стали профессиональными боксерами. Скорее всего, как с бойцами для батальона с ними придется попрощаться. Но в финансовом плане оно того стоит.

Сегодня я не собирался устраивать привальный праздник, так что мы обошлись скромным ужином и разборкой деловых бумаг.

Как бы все печально ни выглядело на первый взгляд, золота и трофеев у меня было более чем достаточно, особенно если вспомнить доставленные на берег с «Красавицы» сундуки с монетами и контейнеры со шкурами ящеров. Все это вместе со «слезой» отправилось в хранилище под домом Турбо. Это здание задумывалось как наш банк, но гном решил, что нечего бегать туда-сюда, и поселился прямо над хранилищем ценностей.

«Слезу» и часть шкур утром придется вернуть на галеру – у меня на них были другие планы.

Разобравшись с баронессой, я решил навестить резиденцию хаоситов. Уверен, мое посещение мрачной башни очень не понравится ее обитателям. Но мне плевать на любое недовольство, а если колдуны взбрыкнут, Карп задавит зарождающийся бунт одним своим видом. После случая с нападением Лека я все же поинтересовался у Тири возможностями своего телохранителя. Оказывается, он сможет заломать не только парочку магов, но и десяток хаоситов.

Как и ожидалось, хаоситы встретили меня мрачными рожами – три молодых ученика сидели в нижнем приделе башни, который отвели то ли под лабораторию, то ли под склад реактивов.

– Где Тири? – спросил я у юноши, размешивающего в ступке какую-то гадость.

– Госпожа Тирика – в малой лаборатории с учителем.

Вот как у них здесь все устроено – госпожа и учитель. Ладно, ломать пацанов не буду, а вот их предводителю нужно напомнить, кто здесь хозяин. Иначе в один прекрасный день можно заполучить в спину какую-нибудь хаоситскую мерзость.

Каменная винтовая лестница проходила через все пять этажей башни. Где именно находится малая лаборатория, я понял по визгливым воплям Тири. Они пробивались даже сквозь толстенную дверь, выходившую на лестничную площадку.

– Что обсуждаем? – спросил я, входя в комнату, чем явно сбил запал ведьмы.

Тири зло сузила глаза и зашипела на меня как кошка.

– Не страшно, малышей своих пугай, – отмахнулся я, осматриваясь вокруг.

Все стены лаборатории были увешаны полками, на которых чего только не обнаружилось, от связок сухих трав до банок с какими-то головастиками. Эта комната одновременно напоминала обиталище Бабы-яги и логово доктора Франкенштейна.

Вид лаборатории навел меня на еще одну мысль в отношении тактики будущих десантников. Мысль интересную, но преждевременную. Хотя…

– Так, ссориться будете, когда я уйду.

Тири сварливо фыркнула, а Орад недовольно поджал губы.

Мне показалось, или в его глазах мелькнуло надменное презрение? Ну ничему его жизнь не учит. Сейчас глава островного ковена хаоситов выглядел, как ему наверняка кажется, очень презентабельно – просторная мантия с серебряным шитьем в виде ломаных линий, зачесанные назад и напомаженные волосы, выпирающий из-под мантии животик.

Он, кажется, даже глаза подводит.

– Орад, сделай лицо попроще. Ты же знаешь, чем это может закончиться. – Когда лицо хаосита удивленно вытянулось, я спокойно кивнул и продолжил: – У нас сейчас много проблем, и как минимум одна из них касается вашего хаоситского сборища. Магов у меня под рукой нет, так что вам нужно решить вопрос со связью на расстоянии.

– Нет ничего проще, – двинула плечиком Тири, отчего Орад смертельно побледнел. – Нужен еще один посвященный хаосу, и я смогу с ним связаться на любом расстоянии.

Ага, вот оно что! Если честно, беднягу Орада мне даже бывает жалко. Иногда. Может, он достойный человек и серьезный мужчина, но при нашем общении на его долю постоянно выпадают серьезные потрясения, которые он переносит не очень-то хорошо. И все эти перепады, от надменности до испуга, не очень помогают укреплению его имиджа в моих глазах.

– Так, Орад, успокойся, никто не собирается проводить над тобой опасных ритуалов, – заверил я хаосита, которого начала бить нервная дрожь.

Ведьма сделала вид, что ни о чем таком и не думала, хотя я был уверен в обратном.

– Ищите другой способ. Ну не знаю, постройте какой-то артефакт, изобретите заклинание, проведите ритуал попроще.

Два первых предложения вызвали обреченный вздох Орада и раздраженное закатывание глаз Тири. А вот услышав последний вариант, они синхронно вздрогнули.

– Частичное слияние! – посмотрев на хаосита, выпалила Тири.

– А для сигнала – отложенная жертва.

– Эй, чернокнижники-энтузиасты! – вмешался я, пока хаоситы в своих фантазиях не зашли слишком далеко. – Никаких жертв.

– Никто не пострадает, – тут же начал объяснять быстро отошедший от испуга Орад. – Просто мы нанесем на одного из учеников татуировку отложенной жертвы, и, когда Тирика где-то вдали проведет подготовку к жертвоприношению, он испытает сильный страх. Само жертвоприношение проводиться не будет, но полученный сигнал даст знать, что она хочет поговорить. Потом проводим ритуал частичного слияния с хаосом, и мы сможем общаться.

– Великолепно! – воскликнул я, так искренно изобразив восторг, что Орад не заметил подвоха и заулыбался. – Только татушку ты нанесешь не ученику, а себе, да и Тири обойдется без подопытного кролика.

– Ей нельзя из-за связи с хаосом, – попытался вывернуться колдун.

– Серьезный довод, значит, у нее будет помощник, а у тебя – нет, – что-то он слишком расслаблен. – И не вздумай схитрить.

Ага, вот теперь нормально – видно, что проникся.

– Занимайтесь подготовкой. У вас меньше суток, потому что завтра днем Тири отплывает со мной. Еще одно. Кто из вас занимался деструктором и другими артефактами?

– Я, – обреченно вздохнул Орад, но тут же оживился: – Ученик Дуган показал большие способности в артефакторике.

– Надеюсь, это не тот, которого ты таскала с собой к гномам? – спросил я у Тири.

– Нет, тот был Сабос.

– Вот и хорошо, оставь этого Сабоса дома, пусть подлечит нервы. Кстати, Тири, мне нужен дым, который заставит людей чихать и плакать, но чтобы его можно отсечь с помощью фильтров. Ну, помнишь те, что мы использовали в скафандрах.

– Попробовать можно.

– Вот и собери все, что нужно, чтобы пробовать прямо на корабле.

– Хорошо, – неожиданно покладисто согласилась хаоситка.

Ну что же, задачи нарезал, так что можно готовиться к отплытию. Со мной в предположительно очень дальний поход уйдет рота Медведя, на которой мы и будем испытывать все мои задумки для десанта, каким бы в конечном итоге этот десант ни получился – воздушным или морским.

Глава 2

Изменения в жизни бывают разными – хорошими, плохими и непонятными. Непонятные – это когда хорошее и плохое смешиваются в сложный коктейль, вызывая противоречивые чувства. Именно такие чувства сейчас и обуревали экипаж «Красавицы», особенно ее дикую часть. Бывшие легионеры пребывали в легкой растерянности и не знали, как себя вести. Все уже поменяли племя и обзавелись новой родовой татуировкой. Медведь долго мучился, а затем просто поинтересовался у меня, каким будет символ нового войска. Я рассказал, а на следующее утро увидел на плече одетого в домашнюю безрукавку Валуна череп с крыльями. Стяг с таким же рисунком теперь трепетал на флагштоке «Красавицы». Дикие немного отошли от потрясения после развала легиона и уже свыкались с новым статусом. Особенно радовались линейные легионеры, потому что в десанте разделение не предусматривалось и все они сравнялись по статусу с элитой. Бывшие штурмовики немного расстроились, но старались этого не показывать.

Человеческая часть экипажа вела себя поспокойней – штурман Виритус и десять человек матросов уже давно привыкли к диким и просто занимались своими делами. Они как обезьяны скакали по реям и постоянно поправляли такелаж.

Что касается ушастых пассажиров, то Гобой медитировал на носу корабля, а его сынок как обезьяна носился по реям вместе с юнгой. Меня немного удивил отказ Тири работать над слезоточивым дымом в паре с эльфом, но я решил не влезать не в свои дела. Да и Гобой не проявил к этим экспериментам ни малейшего интереса.

Единственным, кто загружался мыслями стратегического плана, был Медведь. Ну и еще Утес, наконец-то воссоединившийся со своим кумиром. Медведь чувствовал его напряжение и тоже ходил хмурым. При погрузке он меня не отвлекал, видя, сколько разного оборудования мы заносим на борт, и понимая мою занятость. Но как только мы вышли в открытое море, он пришел за ответами на накопившиеся вопросы. Я как раз направлялся в выделенную для Тири каюту, когда он подловил меня и увлек к борту корабля. Турбо, который старался вообще на палубу не выходить, словно что-то почувствовал и выскочил откуда-то как чертик из табакерки.

– Вождь, мы ведь плывем не на помощь моему народу?

– Да, Медведь, мы возвращаемся к гномам.

– Я так и понял, когда ты забрал у меня «слезу», – проворчал гном, у которого этот камень пришлось выдирать силой.

– Но они там умирают! – еле сдерживая себя, отмахнулся от гнома дикий. Он хоть и остался верен клятве, но, похоже, хранил спокойствие лишь в надежде, что я помогу его родичам.

Я буквально спиной почувствовал появление Карпа.

Интересно, кого поддержит мой телохранитель, если все пойдет по самому худшему сценарию? Да что за бред лезет мне в голову?!

– Ты прав, но если мы поторопимся и явимся туда неподготовленными, то умрем вместе с ними.

– А гномы-то нам чем помогут?

– Долго объяснять, но ты должен знать, что поездка к гномам – это еще не все, нам предстоит долгая подготовка. Может даже случиться так, что мы никого не спасем.

Медведь от каждого моего слова мрачнел все сильнее.

– Ты мне доверяешь? – спросил я у старого друга, вид которого начал меня пугать. Хорошо, что рядом не было Утеса, у того с выдержкой еще хуже. – Я хоть раз бросал своих в беде или спасал себя ценой жизни других?

Вопросы, которые я вколачивал в сознание дикого, как гвозди, были немного не в тему, но должны вызвать нужный мне отклик.

– Не было такого, – рыкнул напрягшийся Медведь.

– И не будет. Те, кто ушел домой, для меня по-прежнему братья. Оступившиеся, обидевшие меня, но братья. Я не оставлю их в беде, но буду действовать так, как считаю правильным. Так, как делал всегда. Ты веришь мне? – спросил я у нависшего надо мной звероподобного воина, глядя ему в глаза и отбросив малейшие опасения.

– Верю.

– Ну тогда не мешай и займись бойцами, – тут же сменил я тон на более сухой и строгий. – Не то они от безделья корабль на щепки разнесут.

Медведь кивнул, двинул себя кулаком в грудь и ушел вымещать нервное напряжение на подчиненных.

– Я чуть не обделался, – тихо сказал гном. – Он таким не был, даже когда мы его сняли с цепи на тальгийской галере. Ты что, вообще ничего не боишься?

– Ага, нашел смельчака. Еще пара минут, и мы стирали бы портки вместе. Пойдем посмотрим, что там творит наша ведьма, заодно выпросим у нее что-нибудь успокоительное.

Этот разговор действительно дался мне нелегко, потому что назрела узловая точка в наших не самых простых отношениях с дикими. Они легко читались и поддавались манипулированию, но стоило помнить, что любое действие рождает противодействие. Это правило работает как в физике, так и в психологии. Манипуляция накапливает в подсознании напряжение и раздражение. Так что рано или поздно образуются такие вот узлы, которые нужно своевременно развязывать. Не будешь готов к этому, и узел порвется, разрушая всю сеть долго выстраиваемых отношений.

Судя по тому, что мы с Турбо унюхали, едва подошли к каюте Тири, она разошлась не на шутку. Воняло так, что глаза слезились и хотелось выбежать на палубу. Судя по звукам, внутри кого-то вырвало.

Я вытащил из кармана платок и, прижав его к носу, нырнул в низкий проем. Были опасения, что сейчас придется кого-то вытаскивать на свежий воздух.

Все оказалось не так уж печально. Рвало нового ручного песика Тири. Правда, этот – низенький, коренастый, с огненно-рыжей шевелюрой и веснушками – был не таким задохликом, как предыдущий. И все же его крепости не хватило, чтобы выстоять под напором газовой атаки.

Как ни странно, Тири оказалась в полном порядке, правда, выглядела импозантно. Она надела шлем от боевого скафандра и задорно смотрела на мучившегося ученика сквозь чуть розоватое стекло.

– Тири, прекращай, – просипел я и закашлялся.

Ведьма тут же щелкнула пальцами, и воздух в комнате завертелся вокруг нее легким вихрем, а затем весь дым вылетел сквозь открытый иллюминатор. Выглядело это эффектно, жаль, что в бою было бесполезно.

– Что это за дрянь?

Тири сняла шлем и тряхнула волосами.

– Ну ты же сам просил сделать дым, от которого люди будут кашлять и лить слезы, а фильтры помогут дышать. Вот, кажется, получилось.

– Да уж, результат налицо, – хмыкнул я, покосившись на ученика, все еще пытавшегося отдышаться. – Только я не говорил, что нужно сразу проводить испытания на людях.

– А почему нет?

– Потому что этот паренек слишком ценен, чтобы потерять его во время опытов, да и вообще, прекращай относиться к людям как к кускам мяса.

– А это не так? – с вызовом бросила ведьма.

Ешкины матрешки, а ведь она серьезно. Кажется, хаос окончательно доломал того светлого ребенка, которого я сумел спасти из лап извращенца. Может, все же разрешить Ораду провести обратный ритуал? Вечная дилемма, что лучше – умереть или потерять себя. Увы, ответ все равно смысла не имел – я просто не решусь подвергнуть Тири смертельной опасности.

– Хватит, – медленно и выразительно сказал я, рубанув в воздухе рукой. – Давай лучше к делу. Что ты использовала в дыме?

– Листья суара, пропитанные соком черной груши и серы. Ну и эманации хаоса, конечно.

– Трудно достать эти ингредиенты?

– Не очень. Суара растет почти везде. Сера продается на любом базаре. Проблемы могут быть только с черной грушей, у меня остался всего десяток.

– Можно ее заменить чем-то попроще?

– Да, но эффект будет слабее, – чуть подумав, ответила Тири.

– Ничего страшного, – сказал я, покосившись на все еще не сумевшего выровнять дыхание парня. – Только эксперименты будем проводить на ком-то постороннем. Сделай несколько вариантов и отложи на потом. Еще подумай, как помочь дыму быстро распространиться на большом пространстве. Рыжего лучше использовать именно для решения этой проблемы, а не в качестве подопытного животного.

– Спасибо, господин, – прохрипел парень, имени которого я не запомнил. Нужно будет уточнить у Тири, только не в его присутствии.

– Подлечи его, – попросил я ведьму, кивнув на паренька. – Потом скажешь, насколько его организм пострадал от дыма. Желательно сделать так, чтобы последствий не было вообще, только временная дезориентация.

– Выйди на палубу, подыши свежим воздухом, – неожиданно проявила заботу об ученике ведьма, но как только он ушел, подошла ко мне ближе.

– Ты хоть понял, что нашел способ нейтрализовать магов?

– Ну, не я, а мы. Но да, понял, хоть и не задумывал изначально. А у мага не получится сделать с дымом так, как только что ты?

Тири покосилась на заглянувшего в каюту Турбо, который даже и не думал входить внутрь. Колючий взгляд ведьмы явно вызвал у гнома дрожь, но Тири, видно, решила, что мой друг близок нам всем, чтобы не хранить от него секретов.

– Если закрыть облаком дыма метров сто, то нужен очень сильный маг, специализирующийся на магии воздуха. Илья, как только мы станем использовать дым, начнется передел власти и у нас появится много врагов.

– Знаю и готов на это пойти. Врагов у нас и без этого будет много.

То, что нам удалось найти аналог оружия массового поражения, очень меня порадовало. Причем совесть ничуть не беспокоила. Во-первых, я собираюсь оставить все на уровне простого слезоточивого газа, а во-вторых, это даст мне возможность не заморачиваться с порохом. Для личного пользования хватит гномьих гранат.

Тири споро взялась за работу и все четыре дня, пока мы добирались до главного портового города королевства Виртанор, не выходила из своей каюты. Рыжий Дуган, имя которого мне напомнил один из матросов, постоянно бегал по поручениям своей госпожи, включая доставку ей еды. Выглядел он сносно, значит, Тири выполнила мой приказ и больше не травила бедолагу результатами своих экспериментов.

Главный портовый город Виртанора, великолепный Пахтар, впечатлял своим размахом и красотой. Город укрывал берега грушевидного залива лоскутным одеялом мощенных камнем дорог и утопающих в зелени домов из светлого камня. Над бухтой и городом, словно жужжание пчелиного роя, нависал многоголосый гул. Чем ближе мы подходили к порту, тем сильнее нарастал этот гул.

Виртанорцы любили яркие просторные наряды, и толпа радовала глаз разнообразием цветов. Такими же разными были и сами носители этих одежд. Я буквально сразу выхватил взглядом в толпе на причале и людей, и гномов. Пару раз в толпе мелькали юркие тела эльфов. Еще через несколько минут я заметил клетку с орком на судне, рядом с которым мы пришвартовались.

Что-то подобное я и ожидал увидеть, узнав от Турбо, что Виртанор – это государство торговцев. Оно только называлось королевством – король имел лишь представительские права, а всем правил совет из богатейших олигархов. Возможно, на подобную ситуацию повлияли гномы, ведь именно благодаря торговле с бородачами и богател Виртанор.

Подошедший к нам таможенник сначала надувал губы и пытался доказать, какой он весь из себя крутой. Разговаривал он на родственном доракскому языке. Вокруг Срединного моря вообще все было очень связано. Только тальгийцы, которые тысячу лет назад переселились сюда с востока, разговаривали совсем непохоже на срединноморцев. Выслушивая наполовину понятные мне речи таможенника, я уже хотел настучать по голове этому вымогателю, но тут случилось нечто неожиданное – на палубу выбрался измученный качкой Турбо. Из таможенника словно весь воздух выпустили.

Ну ничего себе! Неплохой авторитет наторговали себе гномы.

Мой друг тут же нахмурился, и общение с таможенником свелось к паре фраз, причем на гномьем языке. Если я правильно понял, нам даже парковка у причала досталась совершенно бесплатно. Когда чиновник ушел, я решил утолить свое любопытство:

– Неплохо вы здесь устроились. Еще скажи, что гномы тайно управляют этим королевством.

– Не, – отмахнулся друг, – но у членов высшего совета Виртанора большие скидки, и терять их они очень не хотят. Так что за малейший конфликт даже с представителем захудалого клана этому бедолаге оторвут голову, причем в буквальном смысле слова.

– Но ты ведь изгой, – понизив голос, сказал я.

– И что? На мне это не написано, а разрешение на торговлю от нашего короля он спросить не рискнул.

– А если бы спросил?

– То получил бы. Неужели ты думаешь, что я бегал по родным тоннелям только для того, чтобы порадовать тебя, и ничего не выторговал лично для себя?

– Вот ты жук! – уважительно хмыкнул я.

– Почему жук и какой?

– Так говорят у меня дома, – отмахнулся я, и Турбо эта отговорка удовлетворила, потому что он хоть и не полностью, но был посвящен в то, как я попал в этот мир.

– А это похвала или оскорбление?

– Это выражение крайнего уважения.

– Ага, ты мне уже говорил, что имя Турбо у вас носил великий воин, – подозрительно сузил глаза гном, которому я как-то раз неосторожно признался, что соврал при нашем первом знакомстве.

– Теперь точно, у нас так говорят о хитрых, ловких и предприимчивых людях.

– Тогда ладно. Что делаем дальше?

– Выгружаемся, а ты пока найдешь купца и лошадей, как договаривались, но только быстро. Времени на экскурсии у нас нет.

На «Красавице» начался аврал. Десантная команда, которая отправится с нами, обвешивалась оружием. Остальные принялись с помощью специально предназначенного для этого бортового крана выгружать на причал легкие колесницы. Это зрелище тут же привлекло внимание зевак. Оно и неудивительно – транспорт экзотический для этих мест. Торговцы в основном предпочитали телеги, а для торжественных выездов использовались кареты.

Через полтора часа пять колесниц, которые мы быстро собрали прямо на причале, были готовы, а еще через час появился гном. Турбо под охраной двух зеленокожих десантников привел высокого человека с козлиной бородкой. Судя по его одежде, торговец когда-то был богат, но теперь его дела пошли на спад и он вынужден донашивать свидетельства былого богатства. Именно такой человек нам и был нужен.

– Приветствую, – поклонился мне торговец. – Я Старий Малух и буду рад помочь вам в любом деле, которое не нарушает законов нашего королевства.

Интересный заход, но Турбо обещал обработать клиента, так что оставим нюансы с законом на его совести.

– Я Илья Смирный. Можете называть меня легатом. Буду рад поработать с вами. Мастер Золоторукий уже объяснил, что нам нужно?

– Да, конечно, – кивнул Старий, – и мы уже начали совместную работу. Двенадцать лошадей будут очень скоро. Их пришлось купить, но поверьте, после дела я могу продать всех быстро и без больших потерь.

– Финансовые подробности обсуждайте с господином Золоторуким, – отмахнулся я от скороговорки торговца и вернулся на «Красавицу».

Мне нужно было перед отъездом переговорить с Тири, которая оставалась на корабле.

Минут через двадцать обещанные торговцем лошади прибыли, и приведшие их конюхи начали сноровисто впрягать животин в стандартную сбрую наших колесниц. Две лошади были уже под седлом – они предназначались торговцу и его помощнику. С собой мы практически ничего не брали, кроме золота. К передкам колесниц встали я, Турбо, эльфы и один из бывших разведчиков, от которого, как ни странно, лошади не шарахались. Таких диких у нас было четверо, и никто не мог объяснить, чем эдаким они понравились нервным животным.

За каждым из возниц на специальные подножки встал один десантник из тех, кто помельче габаритами и полегче. Со мной ехал уже ставший привычной тенью Карп. Компенсируя мизерный вес эльфа, в передовую колесницу загрузился Утес. Он наотрез отказался оставаться на корабле, и Медведь встал на его сторону.

На мощенный камнем тракт между Пахтаром и Рисатоном наша колонна вырвалась с шокирующей для местных скоростью. Пять колесниц обгоняли другие транспортные средства, словно немецкие спорткары – старенькие «Лады». Вслед нам летели ругательства, и большая их часть звучала с оттенком зависти.

Путь, на который торговый обоз тратит два дня, мы преодолели за шесть часов и к окрестностям Рисатона прибыли на закате. За время пути сделали лишь пять коротких остановок, поэтому сильно устали, но это не помешало восхититься колоритными видами.

Город, раскинувшийся там, где приморская степь подпирала холмами Визорские горы, выглядел не менее колоритно, чем Пахтар. Рисатон как столица был уникален еще и тем, что находился на самой границе королевства.

От городской стены до ущелья Стражей было всего несколько сотен метров – даже ленивый пройдет их пешком, не особо устав. Границу между владениями гномов и людей обозначали два гигантских монумента, один – двадцати метров в высоту, а другой – тридцати. Изваянные из скал человек и гном стояли рядом, и их скрепленные в крепком рукопожатии руки образовывали своеобразную арку. Широкая дорога, мощенная огромными каменными плитами, выходила из ворот Рисатона и упиралась в похожий на выстроенный ребенком из игровых кубиков городок, который находился у подножия пограничной арки.

Наши дальнейшие шаги мы с Турбо оговорили еще на корабле, так что все колесницы направились к постоялому двору вне стен столицы. Многие торговцы приезжали сюда только ради дел с гномами и не желали платить большую пошлину за въезд в город. Нам тоже не стоило слишком светиться – мало ли как пойдут дела. Для таких, как мы, и были построены десятки постоялых дворов за крепкими стенами. Именно они когда-то стали основой для возникновения обширного предместья.

Интересно, как этот город будет защищаться от врагов, если половина населения живет за пределами усиленной башнями магов стены?

Еще на подъезде к городу Старий с помощником отделились от нас и вообще делали вид, что едут отдельно. Может, такая конспирация и была напрасной, но рисковать никому не хотелось.

Солнце клонилось к закату, поэтому пахтарский торговец поспешил к гостиному городку гномов – именно там останавливалась наиболее привилегированная часть торговцев. Остальные, как и мы, размещались по эту сторону границы. В гостином городке Старий должен был передать через охрану привет от Карабаса-Барабаса для мастера Парко.

Гостиный двор, к которому направилась колесница под управлением гнома, создавал двоякое впечатление. Окружавшая его широким кольцом двухметровая стена выглядела полуразрушенной, а внутри все было ухоженным и добротным. Это говорило о том, что стена уже никому не нужна и не разобрана либо из-за каких-то традиций, или же просто по причине нежелания хозяина тратить на это деньги.

За стеной обнаружились три двухэтажных здания, стоящие буквой «П». В центральном находились таверна и гостиница, а в боковых – склады и конюшни. Места для нас нашлись сразу, мало того, хозяин проявлял чудеса радушия. Как позже объяснил гном, сейчас было время торгового межсезонья.

Я приблизительно представлял себе, как у гномов работают связь и транспорт, поэтому был сильно удивлен, когда посреди ночи меня разбудил Турбо. После легкого, но очень вкусного ужина и, что главное, изматывающей дороги спалось очень сладко. Так что настойчивый стук в дверь небольшой комнатки радости у меня не вызвал.

– Кто там?

– Я, – послышался сварливый голос Турбо.

– Ну и чего тебе надо, до утра подождать нельзя? – не желая вставать с кровати, спросил я в тщетной надежде, что гном уйдет.

– Парко пришел.

– Ну вот что вы за народ такой странный, – проворчал я, вставая с кровати. – То ползаете, как улитки, то летаете, как наскипидаренные. И что самое мерзкое, сноровку проявляете почему-то только по ночам.

Быстро одевшись, я впустил гномов в свой номер и пригласил сесть за низкий стол. Виртанорцы сжились со своими соседями, и вся их мебель делалась так, чтобы было удобно и людям, и гномам, причем с явным уклоном в сторону последних.

– Парко, я надеюсь, ты никого там не убил на прощанье, иначе с чего пришлось бежать так быстро?

– Нет, не убивать, уходить тихо. – Гном явно ударными темпами изучал доракский, так что пока в переводе Турбо необходимости не было.

– Значит, сможешь вернуться назад?

После моих слов он побледнел и нервно дернул головой.

– Ты обещать!

– Все в порядке, я сдержу свое слово, но кое-что случилось. – Я сделал успокаивающий жест и продолжил, тщательно подбирая слова: – У нас появились проблемы, и только ты сможешь их решить. Скажу сразу: если откажешься, это ничего не изменит, и все будет, как мы договаривались.

Судя по напряженному лицу Парко, у него появились проблемы с пониманием, и Турбо продублировал мои слова на гномьем.

– Что делать? – после недолгого раздумья спросил гном.

– Мне нужны копии бумаг из главного архива.

– Вирто мне ничего не дать, ни так, ни за золото, – обреченно мотнул головой Парко. – Он хранить тайны как свой голова.

– А если заплатить кое-чем другим? – с этими словами я выложил на стол «слезу».

Немая сцена, куда там гоголевскому «Ревизору». Оба гнома как завороженные уставились на тускло светящийся камень. Несмотря на почти неделю хранения «слезы», Турбо так и не смог избавиться от ее чарующего влияния.

Парко что-то пробормотал.

– Он говорит, что за это любой душу продаст, – перевел гном.

Если честно, я ожидал чего-то типа: «Моя прелесть». Мысль бредовая, но подстраховаться нужно. Будет небольшой минус в наших будущих отношениях, но слишком уж многое на кону.

– Парко, во-первых, украденная «слеза» вместо удачи приносит несчастье, а во-вторых, если ты не вернешься, я не стану тебя искать, просто шепну первому попавшемуся гному, что под горами есть кое-кто, единолично владеющий «слезой».

От этих слова Парко вздрогнул так, словно его шокером приложили.

– Ты думать плохо, – обиженно нахмурился гном.

– А как насчет продажи души?

– Заработать, получить в подарок, но не воровать. Парко не вор!

– Это меня радует и лишний раз подтверждает, что я не ошибся в тебе.

Гном с минуту обиженно дулся, но характер имел отходчивый, так что быстро вернулся к прерванному разговору:

– Что просить у Вирто?

Очень хорошо, значит, вернуться домой с тайной миссией он согласен.

– Мне нужно все, что есть по летающему острову.

– Остров летать?

– Просто запомни. Затем возьми у него патент на… – Я попытался вспомнить название гномьего аналога реактивного двигателя, но не смог. – На огненный движитель. Такая штука, которая толкает тележку огненной струей. Также нужен рецепт жидкости, которой мы поджигали Турбо.

Упоминание испытаний скафандра вызвало легкую бледность у моего друга и широкую улыбку Парко.

– Тувар фанах, – прорычал префект, и улыбка Парко быстро увяла.

– Я знать, как делать горючую воду, – кивнул посерьезневший гном. – Еще?

– Смотри сам, что может понадобиться лично тебе. И постарайся переманить к нам мастера Гико с семьей.

Мне вспомнились слова архивариуса о том, что летающий остров упал в море, так что, возможно, нам понадобятся акваланги, а тогда без мастера по работе со сжатым воздухом не обойдешься. К тому же он поможет доработать шлемы под мою задумку с газовым оружием.

– А можно взять женщина?

Чуть подумав, я все же решился:

– Бери кого захочешь, но не больше девяти человек. А насчет женщин сначала поговори с Турбо, может, после его рассказов тебе никого брать и не захочется. Еще закажи в своем клане все, что нужно, чтобы сделать пару танков и десяток танкеток. Нужны только балки и обшивка для корпусов.

– Прилл достать не мочь, – поджав губы, на корявом доракском сказал гном.

– Значит, обойдемся, – спокойно сказал я и добавил, понимая, когда нужно закручивать гайки, а когда ослабить давление и проявить полное доверие, это порой полезнее, чем угрозы: – И вообще, Парко, если что-то пойдет не так, бросай все и выбирайся сам, даже если потеряешь «слезу». В любом случае ты не пожалеешь, что выбрал нашу сторону. Также я обещаю, что никогда не использую то, что ты принесешь, во вред твоему народу.

Судя по расширившимся глазам гнома, разговор проходил в таком бешеном темпе, что об этом он даже не подумал. Но акцентировать внимание на этом нужно – не подумал сейчас, так вспомнит, когда получит в руки секретные бумаги.

Если получит. Жаль парня отправлять в такой рискованный поход, но другого выхода я не видел.

– Я слышать тебя, – с серьезным выражением лица кивнул гном.

– Хорошо, – кивнул я в ответ. – Золото на заказ деталей возьмешь у Турбо. Бери с запасом. Скажешь, пусть товар готовят для торговца Стария Малуха.

– Я понимать, – решительно встал с кресла Парко.

– Удачи тебе, друг. И береги себя.

Гном мотнул головой, словно отгонял муху, и решительно вышел вместе с Турбо.

Да уж, в Подгорном королевстве действительно что-то прогнило до предела, если такие вот парни легко становятся перебежчиками. Мне тут же вспомнилось, как старейшины загнали в угол генерала Лурко Секиру и с какой легкостью один клан продал другому мастера Гико Газовщика вместе с женой и детьми.

Еще раз заснуть этой ночью мне не удалось. Да и весь следующий день подремать получилось лишь урывками. Напряжение нарастало, так что, когда поздним вечером в комнату вошли Турбо и улыбающийся Парко, я облегченно выдохнул.

– Как все прошло?

– Хорошо, – ответил Парко.

– Вирто?

– Старик долго думать. Долго мучиться, но «слеза» сильнее страха.

– Значит, согласился. Он все отдал, что просили?

– Да, – кивнул Парко и протянул мне три связанные вместе тубы с бумагами.

Я забрал добычу и, даже не пытаясь ее рассмотреть, решительно направился к выходу:

– Выезжаем немедленно.

– С чего такая спешка? – удивился Турбо.

– С того, что неприятности обычно приходят внезапно.

– Там это… – поспешно проговорил мне в спину Парко.

– Что это? – нахмурился я.

– Не девять.

Ага, гном не уложился в квоту беженцев, впрочем, чего-то подобного я и ожидал.

– Ладно, разберемся.

Проблема оказалась не такой уж большой. Мое воображение рисовало целую толпу гномов, но во дворе гостиницы замерли пятнадцать представителей подгорного народа. Учитывая то, что четверо из них были детьми, перегруз будет не таким уж катастрофическим.

Знакомых лиц оказалось неожиданно много. Здесь были оба брата Парко. Тулько явился без довеска, а вот его старший брат Вако одной рукой обнимал пухленькую гному, а второй прижимал к себе сынишку. Пацан едва доставал головой до груди отца, а мне вообще был по пояс. Мастер Гико приветливо кивнул мне и улыбнулся. Значит, переезд не стал для него таким уж болезненным. А жена мастера, державшая за руки двух близняшек – мальчика и девочку, радости не выказывала. Ничего, это их семейные проблемы, так что разберутся сами. Еще во дворе присутствовали три молодых гномьих пары и в качестве совсем уж неожиданного сюрприза – мистрис Кирта.

И какая нелегкая сорвала с насиженного места необычно крупную для гномов, вечно ворчливую швею? Неужели это и есть та дама сердца, о которой говорил Парко?

Посмотрев на гнома, я выразительно поднял брови. Парко все понял верно и, сделав огромные глаза, затряс головой.

Ну, если так, то молодой гном явно очень близко принял к сердцу рассказы Турбо об островных красавицах, потому что нигде свободной девушки я не заметил.

Ладно, с мотивами Кирты и остальных будем разбираться позже. Если они здесь, значит, приняли серьезное решение. Мне же любой из этого трудолюбивого народа придется ко двору.

Так же, как Турбо и Парко, остальные гномы удивились моим сборам на ночь глядя, но возражать не стали. Я начал отдавать резкие приказы, и через четверть часа все пять колесниц были готовы отправляться в путь. На постоялом дворе остались Утес, трое его подчиненных и Карп. Телохранитель упрямился, но я в этот раз решил упереться рогом – взять с собой дикого, значит, оставить кого-то из гномов. Что-то подсказывало мне, что делать этого нельзя ни в коем случае. Даже то, что в гостинице пришлось оставить десантников, вызывало во мне нехорошие предчувствия.

Для верности привязав гномов к колесницам веревкой, мы отправились в путь. Подгорным жителям этот способ путешествия не очень понравился, и на каждой кочке разместившаяся в моей колеснице семья Вако тихонько попискивала. В смысле это делали жена и сын, сам Вако только зубами скрипел.

Ничего, моя первая поездка в гномьей подземке тоже восторгов не вызвала. Потерпят. Увы, терпения хватило не у всех. Одно хорошо – Кирта начала вопить, когда мы успели отдалиться от города на солидное расстояние. Света звезд вполне хватало, чтобы колесницы без проблем неслись по ровной, широкой, а главное – совершенно пустой дороге, и вопли гномихи звучали как сирена над правительственным кортежем. Не хватало только мигалки.

Вроде все нормально, но с каждым метром увеличивающегося расстояния между нами и оставшимися под городом десантниками мое беспокойство росло как снежный ком. На первой же остановке я не выдержал:

– Разгружаемся, гномы остаются тут. Старший Вако. Мы возвращаемся.

Через час мы так же лихо, как уехали, подкатили к закрытым воротам постоялого двора. Пришлось пару минут колотить в ворота, а затем ссориться с привратниками, но уже через пять минут разоспавшиеся дикие грузились в колесницы.

– Зачем так сложно? – хмуро спросил Утес.

– Не знаю, – пожал я плечами, – неспокойно что-то.

Отъехав подальше от города, мы дали лошадям передохнуть, а затем снова тронулись в путь.

На стоянке, собрав всю команду вместе, мы отдыхали до самого утра. Затем первой партией со мной отправились гномьи женщины и дети, а также Утес и Карп.

Вот так, словно в той загадке про волка, козу и капусту, мы сновали туда-сюда между остановками и к вечеру добрались до порта. Вымотавшись вконец, я приказал всем срочно грузиться на борт. Чтобы отплыть немедленно, пришлось бросить лошадей прямо на причале, к тому же дать начальнику караула ночной портовой стражи солидную взятку. И только когда залив остался позади, я позволил себе расслабиться. Затем упал на кровать в своей каюте и провалился в глубокий сон.

Ждать Стария пришлось три дня, и вот наконец-то из бухты вышло парусное судно. Но вместо того, чтобы направиться в открытое море, как делали десятки до него, парусник свернул к нам. Суматошная операция по отъему у гномов различных ценностей – от информации до мастеров – наконец-то подходила к концу. Я уже начал ругать себя за разгулявшуюся паранойю, стоившую нам изрядного количества золота, но тут заметил на борту идущего к нам судна с десяток стражников-людей и до боли знакомую рыжую бороду.

Нас было намного больше, так что я позволил торговому судну пришвартоваться к «Красавице». Не думаю, что Меднобородый настолько глуп, чтобы напасть на набитую дикими галеру. Даже если трюм торговца вместо нашего товара под завязку забит воинами.

Борт ударил о борт. По моему сигналу матросы сбросили трап на палубу торговца, которая находилась на полтора метра ниже нашей. К нам тут же перебрались Меднобородый и Старий. Нанятый нами торговец не выглядел особо запуганным. Следом за этой странной парочкой на нашу палубу вышли четыре гнома в доспехах и пять стражников-людей.

– Какой приятный гость! – преувеличенно радостно сказал я, подходя к хмурому гному. – Господин Гурдо, что привело вас на наш корабль?

– Ты сам это знаешь, чужак, – решил зайти с хамства гном.

Меня это не задело, зато дало пищу для размышлений. Он чем-то расстроен, и нужно это «что-то» из него вытащить.

– Господин Гурдо, мне кажется, вы совсем расслабились, общаясь со своими соседями. Но я-то не виртанорец, и, если прямо сейчас утоплю вас прямо в вашей великолепной броне, мне ничего за это не будет. Вы же умный гном, так что думайте перед тем, как что-то говорить. – Я произносил все это с самой вежливой интонацией из всех возможных, и в контрасте с жестким смыслом слов моя речь произвела на гнома требуемый эффект.

Гурдо засопел как закипающий чайник.

– Отдайте мастеров.

– В смысле отдайте? – удивился я. – Они что, ящики с яблоками или корзины с грибами? Я их не забирал, так что отдавать мне нечего. У меня есть договор с уважаемыми гномами, в котором я обязался доставить их туда, куда они пожелают.

– Они преступники, и вы обязаны их выдать!

Мне удалось сбить гнома с разработанной им линии разговора, поэтому он начал нервничать. Значит, скоро зайдет с припасенных на крайний случай козырей, а затем выдаст истинную суть происходящего.

– Я что-то не помню, чтобы мой остров заключал с королевством гномов договор о выдаче преступников, – с невинным видом заявил я, глядя на то, как торчащий над бородой нос Гурдо наливается красным.

– Ты хочешь войны с Подгорным королевством и Виртанором?

Словно подтверждая слова гнома, вперед шагнул одетый в дорогой доспех стражник и демонстративно положил руку на рукоять меча. Впрочем, вид у него был далеко не геройский, на это явно влияли собравшиеся за моей спиной дикие.

– Нет, не хочу, – выдерживая ровный тон, ответил я, – но предавать доверившихся мне мастеров не буду. Так что давайте договариваться.

А вот теперь время козырей.

Гном мгновенно успокоился:

– Отдайте «слезу» и забирайте мастеров вместе с товаром.

Ах вот оно что! Ну что же, для меня есть две новости. Хорошая новость в том, что гномы не знают о сделке с архивариусом. Хуже то, что они не успокоятся, пока думают, что «слеза» у меня.

– Господин Гурдо, по-моему, я уже показал, что не являюсь глупцом и умею торговаться. Вам не кажется, что начинать торговлю за золотую статуэтку с медной монеты неразумно? Мастера не моя собственность, а за товар я уже заплатил, не так ли, господин Малух?

С любопытством наблюдавший за нашей перепалкой Старий согласно кивнул.

– Отдай «слезу», чужак, – вновь впал в ярость гном. – Иначе мы сотрем в порошок всех родичей беглецов и всех людей, с которыми ты сговорился, чтобы обмануть нас!

Гном демонстративно посмотрел на Стария, но был откровенно разочарован его реакцией. Торговец расплылся в улыбке, зато сердито запыхтел стоящий рядом со мною Турбо. Только что гонорар Стария вырос втрое. Именно это, по моему приказу, еще при первой встрече префект пообещал торговцу в том случае, если дело дойдет до угроз со стороны местных властей. Так что теперь Старий получит возможность начать новую жизнь вдали от Виртанора, возможно, даже на нашем острове.

Улыбка торговца окончательно взбесила гнома, и он закаркал что-то на родном языке, отходя за спины родичей. Закованные в прилловые доспехи воины дружно шагнули вперед. Я знал этих ребят, безнадежность и самоубийственность атаки их не остановят.

– Стоп! – крикнул я больше своим десантникам, чем гномам. – Турбо, принеси «слезу».

– Но…

– Выполнять! – грубо зарычал я на своего друга.

Сейчас его удивление и обида были нам на руку. Надеюсь, я не переоценил его сообразительность в такой неоднозначной ситуации.

Напряженная пауза на палубе затянулась. Хорошо, что Турбо действовал оперативно. Он выбежал на палубу с футляром, в котором нам передали «слезу» гномы. Вид у префекта был донельзя расстроенный.

Переигрывает, морда бородатая.

Выхватив из рук Турбо продолговатый каменный футляр, я ткнул им как указкой в сторону спрятавшегося за спинами своих воинов Меднобородого:

– Я не гном, и для меня это всего лишь булыжник, который теперь даже на товар не обменяешь. Но угрозами ты от меня ничего не получишь!

Я немного ослабил контроль, чтобы для достоверности выпустить наружу клокочущую в груди ярость. Это тут же отразилось на моем лице. Затем коротко рыкнул и зашвырнул футляр в море.

Все находящиеся на палубе гномы дружно выдохнули. У Турбо это получилось с задержкой и немного фальшиво. Но Меднобородый ничего не заметил, потому что рванул к борту галеры.

Интересно, если бы телохранители разевали варежку чуть дольше, успел бы он сигануть в море? Увы, бородатые воины успели поймать своего начальника в самый последний момент.

– А теперь убирайтесь с моего корабля, – стараясь сохранить на лице остатки развеявшейся ярости, я повернулся к Старию: – Товар на корабле?

– Да, господин, – низко поклонился торговец.

Значит, решил переселиться именно к нам.

– Медведь, быстро перегрузите товар на галеру. Всех, кто попытается помешать погрузке, – за борт.

Так, теперь добавим драматизма.

– Ты, – ткнул я пальцем в мгновенно подобравшегося командира отряда виртанорской стражи, – передай своим начальникам, чтобы не лезли в эту разборку. Пожалеете. Все, теперь пошли вон с моего корабля!

Показная ярость и хамство должны заронить в головы гномов хоть толику сомнения в том, что в море ушел пустой футляр. Уверен, патриархи именно об этом подумают в первую очередь, а сомнения, возможно, удержат их от слишком радикальных решений в будущем. Увы, психология – это не математика и имеет слишком большое количество переменных, так что нельзя быть ни в чем уверенным. По крайней мере, я сделал все, что от меня зависело.

Перегрузка товара заняла меньше получаса, и торговый корабль с пребывающим в душевном расстройстве Меднобородым наконец-то отчалил от галеры.

Был еще один напряженный момент, когда четыре виртанорские триремы, которые явно шли на подмогу Меднобородому, поравнялись с возвращающимся судном. Они могли явиться и раньше, но тогда гонялись бы за нами по всему Срединному морю, а учитывая наличие у нас водометов, это была бы долгая и бессмысленная гонка. Пять кораблей легли в дрейф, и через десять минут все встали на обратный курс к порту.

Ну и ладно, с паршивой овцы – хоть шерсти клок.

– Да пошли они все! – прорычал стоявший рядом со мной Турбо, скопировав мое ругательство, а затем добавил что-то на гномьем языке.

– Действительно, пусть идут, а мы пойдем по своим делам. Вы уже закончили перевод бумаг о летающем острове?

– Почти, – кивнул Турбо, – остались мелочи, но их я переведу устно.

– Ну, тогда давай попробуем научить наших бойцов летать, – хлопнул я друга по плечу и постарался выкинуть из головы проблемы с гномами. Сомнений у меня не было – договориться с бородачами мирно и без шпионских страстей все равно не получилось бы. Король ни за что не расстанется с эксклюзивным положением единственного летающего правителя. Возможно, все это аукнется нам в будущем, но сожалеть об уже свершившемся просто глупо. Так что сделаем нужные выводы и пойдем дальше.

Глава 3

В этот раз мы провели в море почти семь дней. По меркам отправлявшихся из Англии в Индию чайных клиперов – мелочи, но для нас срок был более чем затянутым. Дикие становились все более хмурыми, ведь мы с каждым днем отдалялись от их родных гор. Женщины гномов тоже не испытывали особой радости, а вот мастера чувствовали себя комфортно, даже несмотря на качку и небольшой шторм, который всем нам пришлось пережить. Свободного времени на недовольство у них не оставалось, потому что прямо на палубе галеры шла сборка реактивных двигателей. Не уверен, что двигатели нам точно понадобятся, но это отвлекало гномов от тягот морского путешествия. Как всегда, дело у мастеров шло весело, то есть с руганью и воплями, но по-другому они не умеют.

Был занят и мастер Гико. В мемуарах гномов, вернувшихся домой после крушения летающего острова, было ясно сказано, что эта громадина упала в море. Так что теперь Газовщик занимался созданием аналога акваланга. Его попытки пока были далеки от совершенства, но подводные поиски можно начать и с обычной прямоточной подачей воздуха сразу от редуктора, без контроля дыхания. С масками проблем вообще не было. Нечто похожее на гевею росло и в этом мире. Мы зашли в ближайший порт за дополнительными материалами, и из купленных там сока и серы Тири без проблем наварила резины. После десятка неудачных проб мы получили почти стандартные маски, ласты и загубники. На этом ведьма не остановилась и уже пропитывала резиной сшитую Киртой основу для гидрокостюмов.

К месту, где, по записям гномов, должно находиться утонувшее творение древнего мага, мы прибыли теоретически готовыми к любым неприятностям. И эти неприятности начались сразу же. Найти нужный остров проблем не составило, а вот рассмотреть на дне затопленный воздушный мегакорабль не получалось.

Следующие три дня поиски велись двумя способами – матросы в масках ныряли под воду, а гномы в своей каюте перечитывали каждую закорючку.

Погода стояла солнечная и жаркая, что в этой части Срединного моря совсем не редкость. Так что лучше всего себя чувствовали именно ныряльщики. Неудивительно, что на второй день я сам к ним присоединился.

Погружаясь под воду, словно попадаешь в совершенно другой мир. Вся суета отсекается сверкающей пленкой поверхности воды, и охватывает ощущение, похожее на медитацию. Движения становятся плавными, и вслед за ними замедляются мысли. Причем настолько, что не сразу вспоминаешь, зачем ты вообще спрыгнул с борта галеры.

Встрепенувшись, я заработал ластами, уходя на глубину. Пока мы не пользовались баллонами и регулярно всплывали, чтобы глотнуть свежего воздуха через трубку.

Подо мной проплывало заросшее кораллами дно. Солнечные лучи, пройдя сквозь поверхность воды, мерными волнами пробегали по красочному великолепию.

Красиво, но, увы, совершенно бесполезно. Я сразу предупредил ныряльщиков, что высматривать на дне надо не инородные предметы, а правильные очертания в природном ландшафте. Упавший на дно остров наверняка зарос кораллами до состояния полной мимикрии.

Всплыв десяток раз, чтобы глотнуть воздуха, я решил, что хватит. В этом квадрате все равно ничего нет. Больше всего напрягала мысль, что искомое может обнаружиться у северного побережья острова, где глубины доходили до сотни метров.

Вытянувшись в струнку и расслабленно опустив руки вдоль тела, я всплыл и прорвал головой водную пленку. Борт галеры возвышался прямо надо мной, но я все равно промахнулся на пару метров мимо веревочной лестницы. Солнечные лучи согрели остывшую кожу на плечах, но нужно набросить на плечи рубаху, не хватало еще обгореть в начале наших поисков.

Заметив мое появление, вскрикнул вахтенный матрос, что откровенно напрягло. Обычно это действо не вызывало подобного ажиотажа. Значит, что-то случилось.

К борту, встречая меня, подбежал Турбо:

– Мы нашли!

– Что вы нашли? – автоматически спросил я, хотя уже догадался, о чем говорил мой друг.

– Нашли место, где может находиться летающий остров.

Неплохо. Похоже, гномы в трюме справились лучше пловцов за бортом. Впрочем, последним еще предстоит внести свою лепту, если, конечно, поднятый Турбо переполох не окажется напрасным.

Вопли префекта привлекли внимание Тири, и она поднялась со своего лежака. Попытка вытащить ведьму из провонявшей каюты-лаборатории дала неожиданный результат. После рассказа о солнечных ваннах ведьма вытрясла из меня целый ворох информации о родном мире. В итоге мужской части команды добавилось мучений, а женской – зависти. Сшитое Киртой бикини потрясающе сидело на ведьме, кожа которой уже покрывалась ровным загаром.

Да уж, близок локоток, да не укусишь. Нет, укусить, конечно, можно, как мухомор – в первый и в последний раз.

– Что вы там накопали? – оторвав взгляд от подходившей к нам хаоситки, спросил я.

Турбо посмотрел на Тири и ехидно фыркнул – на гнома чары ведьмы почему-то не действовали. И это притом, что такого ходока по борделям еще нужно поискать.

– Там было одно место, которое Парко не совсем верно истолковал. Он подумал, что взлетевший на платформе мастер увидел в воде голову плывущего товарища и направился к ней. Поначалу я и сам так решил…

– И? – поторопил я отвлекшегося друга.

– Я перечитал этот кусок и понял, что речь идет о похожей на голову скале!

– Это интересно, – проворчал я, задумавшись.

Картинка произошедших здесь пару столетий назад событий получила важное дополнение. По какой причине упал летающий остров, спасшиеся гномы не знали. Но в своих записях они предполагали, что создавший летающую громадину маг где-то напортачил в своих экспериментах. В общем, рвануло там неслабо, и только гномы, производившие настройку вытащенной на открытый ярус левитационной плиты, которую я распорядился называть платформой или антигравом, сумели правильно повести себя в авральной ситуации. Они запустили платформу и с большим трудом сумели остановить ее плавное падение у самой воды, тогда как остров рухнул в море, словно огромный булыжник.

Учитывая солидную высоту, удар был неслабым. Платформа, на которой мастера проверяли сбившуюся настройку, была запитана не от общей сети, а от переносного накопителя энергии. Это и спасло им жизнь. Из двух сотен обитателей летающего острова выжили только трое гномов. Сам великий маг канул в воду вместе с остальными.

Если вставить в эту картину пазл, в котором гномы двинулись над морем к острову, используя как ориентир похожую на голову скалу, появлялись неплохие шансы на успешный поиск.

– Виритус! – крикнул я штурману, чье лицо было видно сквозь широкую бойницу в куполообразной рубке. – Поднимай пловцов на борт. Нужно обойти вокруг острова.

Штурман согласно кивнул и дунул в свисток. Этот звук выгнал из трюма десантников, которые прятались там от палящего солнца. Приказав всем внимательно искать на берегу похожую на голову скалу, я отправился в свою каюту, чтобы переодеться.

Остров, у которого велись поиски, был не очень большим и полностью необитаемым. Мы не нашли там ничего интересного, даже поохотиться не на кого. Зато на острове росли разнообразные фрукты и имелась свежая вода.

Размеры этого клочка суши посреди моря были нам на руку. Уже через два часа движения вдоль берега сидевший на верхушке мачты юнга заорал, что видит подходящую скалу. Паренек был не только глазастым, но и сообразительным. С нами он давно, еще со времен побега из Дорака, но только сейчас его дед, ставший главой объединенной артели рыболовов нашего острова, сломался и разрешил внуку выйти в море юнгой. Юный Такис буквально фонтанировал накопленной на острове энергией. Он учил маленьких гномов лазить по такелажу, причем по ловкости не сильно отставал от эльфенка Чирика и дольше всех находился в поиске под водой.

Присмотревшись, я увидел скалу, точнее, заросшую деревьями горушку. Она действительно был похожа на голову человека с наполовину закрытым зарослями лицом.

– Турбо, как долго твои родичи добирались до берега?

– Там было написано, что они вскоре достигли спасительной тверди.

– Да уж, математическая точность, – проворчал я и обернулся к рубке: – Виритус, давай к берегу у той скалы. Затем разворачивайся – и обратно в море. Работаем как раньше. Полсотни метров – и остановка для поиска.

Когда корабль бросил якорь в первый раз, я уже был готов к погружению. Рядом со мной на фальшборте как стая галок сидели пять матросов и Такис. Тири тоже решила к нам присоединиться, но на фальшборт не полезла, а встала у специальной прорезанной для штормтрапа дверки.

Чтобы оторваться от чарующего зрелища шикарной девушка в бикини, маске и ластах, я натянул на лицо свою маску и спрыгнул вниз ногами. Вокруг завертелся рой пузырьков. Извернувшись как угорь, я заставил свое тело погрузиться глубже.

Так, надо возвращать Тири на борт, а то поисковики не исследуют дно, а пялятся на пловчиху. Хотя я их вполне понимаю.

Ох, что-то расслабила меня курортная обстановка, да так, что мысли об опасности интимного контакта с ведьмой приходилось выгонять из головы буквально силой.

Кто бы сомневался, что именно Такис найдет упавший остров первым. Это случилось на пятой стоянке от берега. Я как раз изучал подозрительный камень, сплошь заросший водорослями, когда в поле моего зрения словно чертик из табакерки выскочил юный ныряльщик и начал руками и ногами изображать живой иероглиф. Что-то это должно было значить, но кто бы еще расшифровал. Запас воздуха в легких у парня был на пределе, поэтому он, отчаявшись донести до меня свою мысль, торпедой рванул вверх. Я последовал за ним.

– Ну и чего тебя корчило? – отдышавшись, спросил я.

– Там такой большой квадрат и перекошенная башня.

– Где там?

– Я покажу, – ответил Такис, явно намереваясь нырнуть обратно.

– Стоять! Возвращаемся на галеру.

– Но там…

– Выполнять! – прикрикнул я на брызжущего энтузиазмом юнгу, и ему пришлось подчиниться.

Взобравшись на палубу, я вызвал наверх мастера Гико, все еще копавшегося с баллонами в своей каюте. После этого началась взрывная суматоха. К погружению экипировались четыре аквалангиста по числу готовых комплектов. В группу вошли я, двое матросов и Такис, хотя ранее его участие не планировалось.

В воду мы вернулись минут через десять. Мастер Гико уже нащупал схему прерывателя, отслеживающего дыхание, но неиспытанную конструкцию я решил не использовать., и мы ушли на погружение в старых комплектах. Из висевшего на спине баллона воздух безостановочно через редуктор подавался в шланг с загубником на конце, так что время пребывания под водой сокращалось как минимум вдвое. Но пока этого хватит.

Мы как тюлени стайкой последовали за проводником, и меньше чем через минуту Такис указал нам на небольшой обрыв. Здесь было немного темнее, но не настолько, чтобы не разглядеть угол огромной платформы и возвышающуюся на ней косую башенку. Если честно, с ходу определить все это как искусственную конструкцию мне удалось только благодаря тому, что юнга сказал об этом заранее. Все заросло водорослями и кораллами, так что ровные линии смазывались, но при всем желании природы скрыть столь масштабные следы деятельности разумных существ получалось плохо.

Из записей спасшихся мастеров мы знали, что почти все жилые здания находились на поверхности летающего острова, теперь они выглядели как нагромождение покрытых кораллами скал и уходили в глубину под острым углом. Вход на нужные нам технические уровни располагался как раз у подножия обрамляющих остров башенок.

Теперь вперед вырвался я, но только для того, чтобы остановиться у наполовину заросшего водорослями квадратного прохода в башню. Внутри было темно, как в угольной шахте.

Нужно возвращаться.

Только теперь я поймал себя на том, что не провел ликбез по необходимым для работы на глубине знакам. Пришлось уподобиться Такису и исполнить небольшой танец, чтобы три напарника поняли мой приказ к всплытию.

Любопытного парня пришлось выдергивать из темного прохода и тащить наверх за шиворот. Уже пройдя половину подъема, я заметил, что рядом – только один из двух взрослых матросов. В груди появился холодный ком плохих предчувствий. Извернувшись в неуклюжем пируэте, я увидел, как к задержавшемуся у башни матросу из черного проема рванули три стремительные тени. Через мгновение все три твари впились в него зубами. Бедолага задергался, и вокруг сплетшихся в клубок тел начало расползаться кровавое облако.

Вот он, момент истины, когда решается, кто человек по натуре – трус или герой. Увы, в такие мгновения чаще всего выбор колеблется между трусом и дураком, как бы мерзко это ни звучало. Короткий взгляд вверх показал пловцов, панически уплывающих к бликующему одеялу поверхности и виднеющемуся темному силуэту брюха галеры. Пора и мне за ними, но что-то внутри противилось приступу паники. Ее начала затмевать холодная ярость.

Илья, не дури!

И все же я потратил пару секунд, чтобы убедиться в том, что матрос уже не двигается самостоятельно – тело дергалось только от рывков терзающих его монстров. Возможно, за эту отмазку для совести мне придется заплатить очень дорого.

Я заработал ластами до боли в мышцах ног и набрал такую скорость, что практически выпрыгнул из воды. На этот раз прицел оказался верным, и я вынырнул прямо возле штормтрапа, что и спасло мне жизнь. В рывке мои руки уцепились за деревянные перекладины, так что из воды удалось выдернуть себя буквально за секунду. Даже ласты не помешали этому стремительному подъему. Позади с мерзким стуком схлопнулись челюсти монстра, а в следующую секунду меня рванули вверх руки Утеса.

С бешеными глазами и наверняка торчащими дыбом волосами я осмотрелся вокруг. Вид стоящих на палубе пловцов вызвал короткую вспышку радости, которую тут же затопила волна злости.

Сбросив ставший неподъемным баллон, я подошел к борту и увидел мощные тела подводных хищников. Они были похожи на гигантских мурен, которым кто-то прикрепил по четыре ласты. Черные твари достигали не меньше пяти метров в длину и с полметра в ширину. Уродливая голова щерилась широкой пастью с огромным количеством тонких и кривых зубов. Эти твари, словно издеваясь над нами, скользили в прозрачной синеве, а еще ниже распухало кровавое облако.

На борту галеры царила полная тишина, в которой мои слова прозвучали карканьем зловещего ворона:

– Ну, уроды, я вас сейчас…

Договаривал я, уже спускаясь к своей каюте. На поиск необходимых мне предметов ушло не больше десятка секунд. Когда я выскочил обратно, твари все еще кружили у биремы.

– Ловите!

Выдернув предохранители из двух гномьих гранат, я выждал пять секунд и забросил их в море. Еще через две секунды под водой ухнуло, и вверх ударили два невысоких фонтана воды. Бросал я так, чтобы гидроудар не повредил судно, а вот тварям досталось по полной. Они дружно всплыли, причем классически – брюхом вверх.

Те, у кого в критических ситуациях мозг работает не хуже обычного, а иногда и лучше, становятся великими полководцами. Увы, у меня все не так, зато словно в качестве компенсации после отката приходят очень грамотные мысли.

– Берите багры, кидайте абордажные кошки и сети! Тащите их на палубу!

Запаниковавших от какого-то суеверного страха моряков пришлось подгонять буквально пинками, но в итоге мы выудили все три туши из воды и для надежности примотали длинные тела к веслам. Теперь они не извернутся и никого не укусят.

Пришло время привлечь других специалистов. Начнем с гномов:

– Парко, мне срочно нужна клетка, чтобы там уместилась эта тварь. И еще – толстая цепь.

– Зачем…

– Заткнись и делай!

Нервное напряжение выплеснулось криком. Руководителю такое поведение не к лицу, но ничего, потерпят. К тому же это иногда бывает полезно.

Парко шустрым колобком рванул к трюму, за ним побежали еще три мастера.

– Тири, – повернулся я к ведьме, отметив, что она без страха, даже с восхищенным любопытством рассматривает морских чудовищ.

Да уж, хаос так закрутил ей извилины, что на биреме паника миновала только ее.

– Тири! – повторил я, чтобы отвлечь хаоситку от вида хищных тел, одно из которых начало подавать признаки жизни.

– А? Что?

– Мне нужно, чтобы ты придумала такой состав, который убьет или заставит мучиться тех, кто дышит в воде, но не повредит пловцам с аквалангами. Сможешь?

Ведьма на минуту задумалась и решительно кивнула.

Ну все, отпуск закончился. Придется ей от солнечных ванн и водных процедур возвращаться в вонючую лабораторию.

Меня наконец-то отпустила адреналиновая атака, и на плечи навалилась усталость.

Присев у борта рядом с трясущимся и сжавшимся в комок Такисом, я толкнул его плечом:

– Ты как?

– Это морские демоны? – стараясь не стучать зубами, спросил паренек.

– Понятия не имею, – честно признался я.

– Это они, – послышался голос подошедшего штурмана. – Простите, господин, но я бы посоветовал уходить отсюда сейчас же и никогда не возвращаться.

– Твои советы как бывалого моряка для меня очень ценны, но мы никуда не уйдем. Справились с ящерами, справимся с этими головастиками.

Штурман даже дернулся от моих слов и что-то зашептал. Затем притопнул по палубе пяткой и поцеловал свои костяшки.

Да уж, моряки суеверны во всех мирах.

Через пять минут все три морских демона очнулись, а еще через пять один издох. К этому времени гномы справились с заданием, и мы забросили обоих выживших монстров в длинную клетку с решетчатой крышкой. Тири взяла у наших монструозных пленников граммов сто крови, а затем Утес с помощью копья разрезал веревки, вытащил обрубленные под размер клетки весла, и мы сбросили металлическую конструкцию в море. Толстая цепь не давала клетке уйти на дно, а стальные полосы надежно удерживали морских демонов внутри.

Теперь дело за Тири, а мы пока займемся подготовкой. Я, конечно, не водолаз, но, как и любое дитя информационной эры, кое-что знаю о подводных опасностях, и всякая там зубастая живность не самая большая из них.

Для начала мы перегнали бирему и встали на якорь прямо над обнаруженной нами башенкой. Затем с помощью грузила и веревки проверили глубину. Мои опасения не оправдались, впрочем, как и надежды, – летающий остров рухнул практически у мелководья, не дотянув до донного порога метров пятьдесят. Поднявшийся угол находился на глубине двадцать три метра.

Все мои знания о проблемах с декомпрессией ограничиваются короткой лекцией инструктора перед погружением на турецком курорте. Рисковать собственным здоровьем и здоровьем своих людей я не собирался, особенно без уверенности, что местные маги смогут разобраться с кессонной болезнью. В свое время инструктор поведал внимающей ему группе туристов о том, что без декомпрессии на глубине в тридцать метров можно находиться не более двадцати минут, затем необходим длительный перерыв. Еще он что-то говорил о декомпрессионных таблицах и значении азота, но я ничего не запомнил, а жаль…

О глубинах больше чем сорок метров он вообще говорить не захотел, несмотря на расспросы. Заверил лишь в том, что нам это не понадобится никогда в жизни.

Как я рад, что его предсказания сбылись. Понятия не имею, что бы делал, уйди этот проклятый остров в глубину метров на сто. Скорее всего, с мечтой о небе пришлось бы расстаться, а реактивные двигатели использовать, скажем, для экранопланов. Разгоревшаяся во мне тяга к новаторству вряд ли уже отпустит.

Ну что же, будем действовать с хорошим запасом безопасности. И для начала займемся измерениями. Проблема со временем и его определением в этом мире решалась просто. Магические часы представляли собой похожую на карандаш палочку с десятью делениями. Свечение на измерительной палочке постепенно распространялось от одного края до другого. Десять делений днем, а затем свечение пропадало, и все начиналось сызнова для ночных часов. Местный час был где-то в полтора раза длиннее земного. В свое время, когда жизнь стала поспокойней, я нагрузил свою голову мыслями о физике и астрономии, пытаясь понять, куда меня занесло, но затем плюнул на это дело и просто решить жить дальше. Проблем хватало и без вселенских загадок.

У Тири для измерения времени работы с реактивами имелась часовая палочка тоже с десятью делениями. Она равнялась одному делению суточной палочки. Чтобы перевести все это в привычные для меня минуты, я обратился к физиологии. Каждый, кто хотя бы пытался заняться оздоровительным бегом, знает, что нормальное сердцебиение мужчины равно приблизительно одному удару в секунду, ну, может, чуть больше. На часовой палочке я отметил интервал, который прошло свечение, пока мое сердце сделало триста ударов. Таким образом я получил отметку в пять минут. Увеличив ее втрое, я получил пятнадцатиминутную метку. По этому значению и будут работать водолазы.

К вечеру оборудование для погружения было полностью готово, как и несколько вариантов составов от Тири. Жидкость зеленого цвета вызвала у запертых в клетке тварей серьезное беспокойство. Через десять минут мы использовали синюю жидкость, которая заставила монстров биться о прутья и судорожно дергаться. А вот желтый состав привел тварей в настоящую панику и через минуту уморил окончательно.

– Нам эта гадость не повредит? – спросил я у ведьмы, разглядывая пробирку с желтой жидкостью.

– Если не будете ее пить, то не повредит. Да если и выпьете, помучаетесь немного на горшке, и все пройдет. Я настроила хаос на их кровь и изменила эманациями отвар из десятка трав. Для людей эта смесь неопасна.

– Сколько можешь приготовить?

– Сейчас пару мер, завтра – еще десяток.

Местная мера в два раза меньше литра, так что нам хватит.

– Хорошо, погружение начнем завтра, а сейчас всем отдыхать.

Утреннее погружение пришлось немного отложить – небольшой бунт на корабле стал для меня неприятным сюрпризом. Суеверные моряки отказались лезть в море. Когда я вызвал добровольцев, вперед шагнул только Такис. Вид он имел бледный до зелени, но решительный. Остальные начали возмущенно галдеть, требуя срочно покинуть проклятое место.

Недовольство было мгновенно подавлено рычанием Утеса, но это не решало основную проблему. Гномы и дикие в качестве аквалангистов не годятся. Не было надежды и на эльфов – воду они любили не больше кошек.

Казалось, что после приключения на экспериментальном танке у меня напрочь исчезнет желание лезть вперед на острие атаки. Желание-то исчезло, но вот обстоятельства толкают именно к этому. Увы, придется рискнуть и Такисом. Во-первых, мне внизу нужен помощник, а во-вторых, если со своим страхом справится юнга, то бывалым матросам придется последовать его примеру или больше никогда не ступать на палубу.

Повторный осмотр экипировки и мысленная прокрутка будущей операции привели к еще одной задержке. Гномы переделали освободившуюся от дохлых монстров клетку, врезав дверку с длинной стороны. Так же они сделали емкости для отравы в виде цилиндров с разрезами и губкой в середине. При нашем движении вода, проходя сквозь разрезы, будет вымывать жидкость из емкости, если же цилиндр находится в статике, утечка прекратится. Это было нужно, чтобы не слишком снизить видимость в тоннелях технического уровня летающего острова. Цилиндры наштамповали очень быстро – хорошо иметь под рукой мастерскую и много опытных мастеров.

Клетку я решил использовать из-за течения, которое сможет нарушить плотность облака яда при спуске. Для этого на палубе быстро развернули в рабочее положение грузовой кран, а удерживающую клетку цепь закрепили на барабане.

Когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, мы были готовы к погружению. Пока мы экипировались, вокруг ходил Медведь, выдвигая все новые варианты действий – от принудительного погружения взбрыкнувших матросов до предложения самому стать аквалангистом. На все его попытки отстранить меня от опасного предприятия я лишь по-доброму улыбался. Странное поведение для дикого. По традициям его племени, вождь должен лезть в самое пекло. Либо он размяк от старости, либо это я плохо влияю на своего зеленокожего друга.

Погружение клетки, в которой уже сидели мы с Такисом, отсекло нас от всей этой суматохи. Кроме висящих у нас за спинами баллонов в клетке имелись еще четыре. Но это так, на всякий случай. Доработанный мастером Гико акваланг давал уверенный двадцатиминутный запас воздуха, даже с учетом разницы в давлении.

Меньше чем через минуту дно клетки ударилось о заросли кораллов в двух метрах от входа в башенку. Пока никаких тварей вокруг не видно. Я повернулся к Такису, глаза которого от страха были почти на всю маску, и успокаивающе хлопнул его по плечу. Из-за воды жест получился какой-то величественный, что ли.

На всякий случай я достал один из десяти закрепленных на поясе цилиндров и сдвинул вверх крышку. Обнажились длинные прорези водозаборника, из которых медленно поползли щупальца желтых струй. Для верности я помахал цилиндром в воде. Струи превратились в облако, которое стало гуще и начало расплываться вокруг клетки.

Нормально.

Решив не изобретать велосипед, я обучил пловцов стандартной жестикуляции. Поэтому показал парню жест «о’кей» и увидел такой же в ответ. Значит, страх еще не окончательно забил мозг паренька.

Кода желтое облако достигло входа в тоннель, я первым выбрался из клетки и быстро пошел к башне. Ласты мы оставили на галере, да и без надобности они нам. Надетая поверх гидрокостюма кольчуга давала дополнительный вес, так что можно просто ходить по дну.

Пять коротких шагов переместили меня к входу в башню. Сначала медленно и печально во тьме канул цилиндр, а затем туда же полетел и шар магического фонаря. Спуск оказался небольшим – метров пять, хотя в нашем случае каждый метр означал приближение опасного порога глубины. Об этом нужно не забывать. Опутавшие вход водоросли плавно качнулись, пропуская меня внутрь. Казалось, они напоследок пытались мягко остановить безумца, но делали это без особого энтузиазма.

Практически вертикальная шахта в поперечнике была не меньше четырех метров, и я догадывался, зачем такие габариты. За специальные углубления в стене я лишь придерживался, скользя по наклонной поверхности, образовавшейся из-за общего перекоса лежащего на дне летающего острова.

Наконец-то подошвы резиновых сапог мягко ударились о каменный пол. Здесь кораллов не было, только с десяток каких-то мелких моллюсков прилипли к стенам. Лежавший на полу магический фонарь высветил горизонтальный тоннель, который под небольшим уклоном уходил еще метров на десять в сторону. В сечении тоннель был таким же, как и шахта. По бокам виднелись проходы в другие коридоры, но нам они без надобности. Благодаря записям из архива мы знали, что узловая точка гравитационной сети находится в дальнем тупике.

Так, добавляем еще метра два и вместе с вертикальной шахтой и расстоянием до поверхности получаем почти тридцатник, а это уже нехорошо. Нужно спешить.

Я посмотрел вверх на плавно опускающегося напарника, затем, оставляя за собой шлейф желтого дыма из нового цилиндра, пошел дальше. Вода создавала сопротивление, но уклон нивелировал тормозящую силу, так что двигаться получалось быстро. А вот с возвращением могут возникнуть проблемы.

Еще один светильник упал посреди коридора, а третий я оставил у входа в шестигранный зал. Пол и стены этого плоского как шайба и пустого помещения были абсолютно гладкими. Так что с первого взгляда искать здесь нечего. Но только с первого взгляда. По совету гномов я посмотрел вверх и увидел то, что и ожидал. Потолок зала находился на высоте двух метров и был похож на соты. Ячейками там служили шестигранные углубления, в которых находились такой же формы каменные плиты примерно полтора метра шириной. По всей поверхности антигравитационных платформ расползлись ломаные гномьи руны. Так же имелось несколько отверстий, явно технического назначения. Да и руны вряд ли несли только художественную функцию.

Вот они какие, вожделенные артефакты!

Быстро пробежавшись взглядом по потолку, я насчитал восемнадцать штук. Если они все в рабочем состоянии…

Мой мечтательный восторг был грубо прерван тычком в спину. Я резко развернулся и увидел юнгу, который вцепился в меня и обреченно закрыл глаза, видневшиеся сквозь розоватое стекло маски. Пузырьки воздуха бешено вырывались из отверстия в его загубнике.

Как он только его вообще не выплюнул в таком-то состоянии? Из парня точно будет толк.

Взгляд через плечо Такиса выхватил феерическую картину – в коридоре билась в припадке уже знакомая нам тварь. Она почти добралась до нас, но тут сработал составчик Тири. В общем, я наблюдал последнюю стадию агонии.

В голову тут же пришла мысль, что не помешало бы взять с собой стальное помело, которым легионеры удерживали на расстоянии ящеров. Ну или что-то типа щита. Еще можно попробовать, как работает под водой автоматический арбалет гномов.

Ну вот как меня, такого тугодума, не грохнули до сих пор, с моими-то приключениями? Ох и тяжело приходится моему ангелу-хранителю, который спас и в этот раз.

Несмотря на яд, морской демон как-то проплыл весь коридор и почти цапнул вусмерть перепуганного парня. Хотя эта мурена с ластами могла вынырнуть из бокового прохода. Нужно забросить и туда цилиндр с раствором. В зале с платформами концентрация желтизны была уже солидной, что пагубно сказывалось на видимости, но лучше так, чем острые зубы твари.

Тряхнув Такиса, я заставил его открыть глаза и указал рукой на уже затихшего в коридоре монстра. Затем самостоятельно снял с плеча юнги сумку, в которой он тащил инструменты.

До потолка удалось достать без проблем, как и разглядеть крепления платформ. В гнездах их удерживали болты. Откручивать фирменные гномьи болты с тремя гранями я даже не пытался, поэтому достал гномий же сварочный аппарат. Впрочем, по сути, это был, скорее, паяльник. Короткая трубка, которую я достал из сумки, красным и более узким концом уткнулась в трехгранный болт. После нажатия на идущую вдоль трубки клавишу ее кончик тускло засветился. По словам Парко, размягчитель работал не за счет температуры, иначе мы бы здесь уже сварились, а как-то воздействовал на структуру металла болтов. Так гномы снимали то, что нельзя было открутить, или скрепляли то, что было трудно закрутить, как, например, водопроводные трубы.

Буквально через десять секунд шляпка болта начала сминаться как пластилин. Я старательно соскреб ее и занялся следующей. Через пару минут, заставив меня испуганно отскочить, настолько это позволяли подводные условия, шестиугольник платформы ухнул вниз. К счастью, летающий остров создавали настоящие мастера. Гномы вообще отличаются основательностью и продуманностью. Вот только ценил их маг летающего острова гораздо меньше, чем в том же Виртаноре. Человеку с плитами на потолке работать удобно, а вот гному понадобится лесенка.

Явно тяжеленная плита до пола так и не долетела. Где-то посредине между потолком и полом плавное падение остановили специальные цепи. В таком виде наверняка было очень удобно проводить техническое обслуживание.

Облегченно выдохнув очередную порцию пузырьков, я уже начал искать, как отцепить крепления цепей, параллельно обдумывая способ транспортировки плиты по коридорам и подъем сквозь шахту. И тут мои мысли были прерваны еще одним тычком в спину.

Неужели опять демоны? Нет, все оказалось намного проще. Юнга был совершенно спокоен, лишь показывал мне часовую палочку, которая осветилась уже на пятую часть.

Ешкины матрешки, я так увлекся мародерством, что совершенно забыл о времени. Нужно как-то отблагодарить парня за сообразительность.

Похлопав Такиса по плечу, я наклонился вперед и с максимально возможной скоростью направился к выходу – нам стоило поспешить.

Обратный путь, несмотря на уклон, прошел намного быстрее, потому что был хорошо разведан. Как только мы загрузились в клетку, ослабленная цепь натянулась, и наш странный лифт начал всплывать. За клеткой постоянно наблюдали сверху со шлюпки, используя известный и в этом мире оптический прибор – ведро без дна.

Клетку вместе с нами осторожно подняли на палубу, где собрался комитет по встрече в составе абсолютно всех, кто в этот момент находился на биреме. Так что стало очень тесно и совсем неуютно.

– Ну как? – буквально пританцовывая от нетерпения, спросил Парко.

– Все нормально. Платформы на месте и…

– Где? – не дав мне договорить, спросил артефактор и даже импульсивно протянул руку, словно надеялся, что я вытащу тяжеленную платформу из кармана.

– На дне, – проворчал я. – Всем разойтись по местам и заняться своими работами. Здесь остаются только ныряльщики.

Народ подчинился не очень охотно, но взявший дело в свои руки Медведь быстро навел порядок, словно по мановению волшебной палочки очистив палубу. Мне же предстояло провести инструктаж, ломая стереотипы и борясь с фобиями. Задачка та еще, но иного выхода нет, так что придется работать грубо.

Сняв кольчугу и гидрокостюм, я прямо в подштанниках уселся на корпус не до конца собранного реактивного двигателя. Окружившие меня матросы чувствовали неладное и отводили глаза.

– Итак, дорогие мои покорители волн. Я не стал говорить вам об этом перед спуском, понимая опасность морских демонов, но сейчас хочу напомнить: вы все подписали контракт. В нем говорится, что вы беспрекословно выполняете мои приказы. Все приказы, – повторил я, обводя взглядом напрягшихся моряков. – Там не сказано, что мне нужно учитывать морские суеверия и вашу трусость.

Ага, зацепило. Морячки разозлились, но ничего, на это у меня есть очень хорошая плетка.

– Не нравится слово «трусость»? А как еще можно назвать то, что вы отказались лезть туда, куда смело пошел ваш наниматель в компании юнги? Отвагой, гордостью или брезгливостью? Может, вам не нравится погружаться в соленую воду? Ну тогда оставайтесь на берегу и разводите коз.

Морячки недовольно загудели, но за их спинами стояли невозмутимые как гранитные монументы дикие, и этот факт действовал лучше любого успокоительного.

– В общем, так. Через час вниз уходит новая группа из трех человек. Затем – еще две. Завтра повторим. Больше одного погружения в день делать запрещаю. А сейчас проведем инструктаж. Слушаем внимательно, повторять не стану.

Глава 4

Первые две платформы нам удалось достать в этот же день. Гномы сразу набросились на них, как коршуны на полевую мышь. Рядом робко мялся рыжий Дуган. Юный артефактор не только был рад заняться любимым делом, но и стремился сбежать от своей чокнутой госпожи. Да и сама госпожа его особо не задерживала – Тири вернулась к своим солнечным ваннам и усиленно смущала всех окружающих откровенным нарядом. Впрочем, времени у возившихся на палубе гномов на вуайеризм не было.

Работа буквально кипела, причем сразу в нескольких направлениях. Два гнома доводили до ума реактивные двигатели, еще двое переделывали лишенную гусениц танкетку. Парко с Дуганом одновременно занимались изучением гравитационной платформы и модернизацией стандартного накопителя энергии гномьего производства. Как-то в свое время Орад и Тири связали деструкторы напрямую с хаосом. Сейчас гном и Дуган то же самое делали с накопителями. Стоит уточнить, что халявы не бывает даже в магическом мире. Энергия хаоса была неисчерпаемой, но сутью хаоса является энтропия. Так что те же деструкторы выходили из строя как минимум через пару месяцев эксплуатации.

С гномьими накопителями сложнее – их у нас было слишком мало для такого расточительства. Больше суток не самые скудные умы бились над решением проблемы, пока опять в дело не влез дилетант. По крайней мере, они именно так и подумали. Я и сам себя считаю дилетантом, но грамотный совет дал не поэтому, а потому, что всю свою жизнь имел перед глазами новую для этого мира блочную систему. Вот и здесь я предложил не переделывать сами накопители, а подсоединить к ним энергетическую часть от одного из наших деструкторов. В этом случае дешевый артефакт будет изнашиваться, а редкий останется целым.

Сначала на меня посмотрели, как на идиота, затем долго объясняли, что совместить два принципиально разных устройства невозможно. В ответ на это я окинул невинным взглядом собравшихся и жестко приказал найти решение.

За следующие сутки половина гномов и Дуган чуть не поседели и не вывихнули себе громко скрипящие мозги. Но когда я уже собрался отменить свой приказ, пришло озарение. Они, конечно, пытались объяснить мне суть возникшей идеи, но быстро сдались, увидев полное непонимание в глазах начальства.

Решив проблему с накопителями, артефакторы взялись за платформы, и тут произошел, так сказать, несчастный случай на производстве. Кто бы мог сомневаться, что мой друг Турбо и здесь окажется в самом центре событий. Видно, у него карма такая.

Устав от безделья, префект решил проконтролировать изучение возможностей антигравитационных платформ. В этот момент я обсуждал с мастером Гико конструкцию маски противогаза для будущих десантников. Тири уже закончила работу над бомбой со слезоточивым газом, так что дело – за защитой наших бойцов.

– Смотрите, мастер, нужно сделать так, чтобы было прикрыто все лицо и к тому же при дыхании не запотевали…

Внезапно протяжный крик прервал мою речь. И этот крик был мне очень знаком. Я резко развернулся, но ничего странного на палубе не заметил. Собравшиеся вместе гномы почему-то смотрели вверх. Я тоже поднял голову и увидел, как в небо плавно, но быстро взлетает платформа. С нее свисали два предмета – присоединенный к антиграву с помощью кабеля накопитель и вцепившийся в край плиты Турбо.

Ох и везет же бородатому на приключения.

Первым от платформы оторвался мой друг, когда она уже набрала не меньше полусотни метров высоты. И буквально через секунду не выдержал кабель соединения. Но это я заметил, мельком наблюдая за падением гнома. Все это время он орал практически без вдоха. Турбо очень повезло, что в этот день над морем гулял порывистый ветер, иначе падение на палубу убило бы его без вариантов. А так он разминулся с бортом галеры метров на пять.

Мой друг еще не долетел до поверхности моря, а я уже вспрыгивал на фальшборт. В воду мы вошли практически одновременно. Это его и спасло. Обвешенный золотом и потерявший сознание от удара о воду, он стремительно пошел ко дну. Я успел зацепить гнома за руку на последних запасах воздуха уже где-то на десятиметровой глубине.

Ударившую по ушам тишину подводного мира разбавили глухие удары, с которыми в воду входили пловцы. Они и помогли мне дотащить гнома до поверхности, а затем поднять на палубу галеры.

Ну все, теперь он у меня будет всходить на борт только без всех своих побрякушек.

Обеспокоенная Тири тут же склонилась над безвольно раскинувшим руки гномом. Она что-то зашептала, а затем ударила ладонью по выпуклому лбу Турбо. В тот же момент гном вздрогнул и судорожно вздохнул.

Я точно знал, что хаоситы умеют лечить только травами, так что это – какой-то вид шоковой терапии.

– Что случилось? – просипел гном, пытаясь сесть на палубе, но у него не получилось.

– Ничего страшного, просто ты научился летать. Плохо и недалеко, но все же…

– Ну вот почему мне так не везет? – горестно вздохнул Турбо.

– Зато ты первопроходец. Первым испытал скафандр и первым полетел.

Увидев, что он приходит в себя, я почувствовал, как меня отпускает удушливое чувство беспокойства за друга.

– Ну и как, тебе понравилось? Может, попробуешь себя в качестве пилота? Танкист из тебя получился неплохой.

– Нет, – яростно замотал головой Турбо, да так, что с его волос и бороды полетели брызги. – Я к этой штуке теперь и близко не подойду.

Суетившиеся вокруг нас родичи отнесли Турбо в его каюту, а я подошел к Тири. Лечить магией хаоситы не умели, но вот как сканеры работали неплохо, особенно это касалось Тири с ее приобретенными возможностями.

– Как он?

– Ничего страшного, – фыркнула ведьма, явно переживая откат от страха за гнома. Сейчас на нее навалится стервозность. – Можно еще пару раз приложить, чтобы умнее был. Всего пара ссадин и синяков. Дам кое-какой отвар, и через пару дней снова начнет искать приключения на свою бородатую голову.

– Хорошо, – окончательно успокоившись, кивнул я и сразу перешел к делу: – Будем считать, что испытания прошли успешно, так что пора разворачивать тут базу. Мне нужна связь с островом.

– Без проблем, – повела обнаженным плечиком ведьма и, как-то зловеще улыбнувшись, повернулась к копавшимся у еще одной платформы мастерам. – Дуган, мальчик мой, иди-ка сюда.

Склонившийся над артефактом ученик вздрогнул и сильно побледнел. Похоже, он уже догадался, для чего его зовет госпожа Тирика. На секунду во мне шевельнулась совесть, но тут же успокоилась – ну не убьет же она его, к тому же паренек знал, на что идет, когда записался в хаоситы.

И все же я решил перестраховаться и проконтролировать процесс ритуала вызова.

Выглядело все это жутковато. Тири нарисовала на полу каюты странный знак, в центр которого уложила бледного Дугана. Затем начала рисовать кровью на обнаженной груди ученика. Увидь я подобную сцену у себя дома, точно перекрестился бы и побежал в ближайший лесок за осиновым колом. Знание сути происходящего всегда меняет наши взгляды на мир. Сейчас в моих глазах все это выглядело как хоть и странная, но все же подготовка к сеансу дальней связи – практически манипуляции телефонистки.

Тири, облаченная в просторную хламиду, уселась на полу в позе лотоса рядом с рисунком и начала раскачиваться, напевая что-то невнятное. Из расставленных в углах каюты горшков повалил приятно пахнущий дым. Нарисованные на полу линии засветились, а Дуган внезапно застонал.

Так, а вот это мне уже не нравится. Высказать свои претензии я не успел. Дуган успокоился, а Тири заговорила низким голосом:

– Я слышу Орада, а он слышит меня. Что говорить?

– Пусть высылает сюда трирему со второй ротой десанта. И пусть захватят запас продуктов для сотни людей на пару месяцев. Еще мне нужны два десятка рыбаков помоложе, тех, кто хорошо ныряет.

Тири шепотом повторила все, что я сказал, а затем уже громче обратилась ко мне:

– Он не знает, куда посылать корабль.

– На доракской карте это Жемчужный архипелаг. Крайний остров на северо-западе. Когда прибудут, пусть зажгут дым.

– Это все? – спросила Тири.

– Да, все.

Услышав мой ответ, хаоситка громко хлопнула в ладоши, заставив меня и Дугана вздрогнуть. Она явно добивалась такой реакции и, получив желаемое, хрипло рассмеялась.

– Вот зараза, – проворчал я и вышел из каюты.

На палубе меня ждали окрыленные успехом Парко и другие мастера. Их энтузиазм был настолько заразным, что мы вместе провозились с нашим первым самолетом почти до утра. Все составляющие были давно готовы, так что осталось только собрать их воедино. И все же перед рассветом я пошел спать, потому что утром меня ждали великие дела.

Если соваться в пещеру с ящерами на первом танке меня принудила необходимость поддержки своего высокого статуса, а погружаться под воду к демонам заставила безвыходность ситуации, то в первый в этом мире истребитель я полез добровольно.

Никому не отдам право на статус первого пилота этого мира. И без того уже первым воздухоплавателем стал Турбо, это если не вспоминать древнего мага с его летающим островом. Но то дела седой древности, так что можно начинать новый отсчет.

Наша первая «птичка» казалась отнюдь не ласточкой, а каким-то индюком, вышедшим из рук доктора Франкенштейна. Ставшая основой самолета танкетка и то выглядела изящнее. Но сейчас меня интересовали ходовые испытания, а не красота. К ней мы вернемся позже.

С танкетки была снята вся ходовая с гусеницами, и на ее место прикреплены три антигравитационные платформы – две сзади и одна спереди. Можно было бы обойтись и меньшим количеством, но не хотелось рухнуть в море из-за поломки одного из приспособлений, сроки эксплуатации которых закончились еще пару сотен лет назад. С этой же целью на борту имелись два накопителя энергии, укомплектованные парой связанных с хаосом артефактов.

К бокам танкетки были приделаны два коротких крыла, а под ними, у самого корпуса, разместились два похожих на сардельки реактивных двигателя. Кургузый хвост и нашлепка стекла пилотской кабины дополняли абсолютно лишенную изящества картину.

Ну, по крайней мере, пилот выглядел на все сто. Для того чтобы в этом убедиться, я даже заставил гномов посеребрить большую медную пластину. Из нее на меня смотрел чувак, напоминавший первого космонавта. Облегченный огнеупорный скафандр был окрашен в оранжевый цвет. Новый шлем был намного легче даже второй модели и вполне позволял вертеть головой, что в полетах может понадобиться. Все это выглядело очень пафосно, но имело свой смысл. Таким образом удавалось ослабить напряжение и страх перед опасным делом.

На широкой, освобожденной от всего лишнего палубе меня ждал «Дракфайтер-1». Уверен, что дольше окончания первых испытаний это убожество не доживет. И очень надеюсь, что мы будем разбирать целый аппарат, а не выуживать из моря обломки.

Так, успокоились, пару раз глубоко вздохнули и полезли внутрь… После подъема по короткой лесенке я перевалился через бортик кабины и начал устраиваться в пилотском кресле. Странно, вчера мне уже доводилось здесь сидеть, но именно сейчас в голове завертелись мысли о том, что нужно переделать. Ладно, ничего катастрофического нет, так что продолжаем.

Управление мы решили сделать стандартным для самолетов времен Второй мировой войны, как я это видел в фильмах. Между ног, на уровне коленей, находился рычаг штурвала. Справа – два рычажных ползунка скорости и высоты. У первого – три деления, а у второго – пять. То, что платформы могут двигаться не только вверх и вниз, но еще и вперед, я узнал, лишь получив в руки мемуары спасшихся гномов.

И все же реактивные двигатели не оказались напрасной затеей. По записям, даже на пределе мощности скорость не впечатляла. По тем же записям набор высоты имел пять уровней. Пока неясно, сколько это будет в метрах, да и принцип работы антигравитационных платформ непонятен. Все, что я выяснил, – они взаимодействовали с гравитацией как подводная лодка с водой. То есть платформы набирали для себя и носимой нагрузки «нейтральную плавучесть» в соответствии с разной высотой.

Больше всего меня напрягало, что понимание принципа действия остается на уровне догадок даже после постройки самолета. Управление выяснилось методом тыка – мы прикрепили платформу к палубе цепями и просто замыкали разные управляющие выходы. По действиям дергающейся в цепях плиты выяснили, что и как. Теперь мне предстояло проверить все это в реальных условиях. Море в качестве места аварийной посадки меня мало успокаивало, даже в комплекте с особой конструкцией скафандра. Для полетов над водой мы оборудовали его резиновыми вставками и небольшим баллоном со сжатым воздухом. Открыв кран, я мог не только дышать под водой, но и накачать себе неплохой спасжилет.

Ладно, хватит трястись.

Я кивнул Парко, который стоял на лесенке и застегивал мне ремни безопасности. Гном кивнул в ответ и, соскочив вниз, исчез из моего поля зрения.

Ну-с, приступим.

Для начала закрываем стекло кабины. В случае чего оно легко отстреливается сжатым воздухом из бортовой системы. Посмотрев сквозь стекло, я подвигал рычагами. Элероны на крыльях и рули высоты на хвосте двигались без проблем. Силовую тягу гномы сделали на основе того же принципа, что и в самокатах. Мне хотелось, чтобы все было просто и надежно, а Парко заявил, что это и есть самая надежная схема. Придется поверить.

Только сейчас я полностью понял фобии некоторых людей, которые боятся летать в самолетах, не понимая, как вообще такая тяжеленная железяка может подняться в небо. Захотелось перекреститься, точнее, я даже сделал это, хотя набожным меня не назовешь. Не помешает.

Так, идем в отрыв.

Для начала я щелкнул тумблером на передней панели и почувствовал, как завибрировали все три платформы. Тихо зашелестел выдающий энергию накопитель. После того как регулятор высоты из нулевого встал в первое положение, жавшиеся к бортам галеры зрители нырнули вниз. Судя по тому что мачта была еще здесь, поднялся я не очень высоко.

Так, теперь второй уровень высоты.

Ощущение было такое, словно попал в поднимающийся лифт. По телу пробежали мурашки. Стоящая впереди мачта ухнула вслед за зрителями. Сразу же появилась мысль, что нужно придумать какое-то окошко в полу кабины, потому что обзор не просто неудачный, а пугающе ограниченный.

Ладно, переводим ползунок в третье положение, пока не начало трясти от страха.

Еще один подъем дался легче и спокойнее. Мне пришло в голову посмотреть, что же там внизу, особенно насторожили ставшие близкими облака. Сразу сказалась неудачная конструкция кабины. Пришлось открывать стекло. В открытый шлем тут же ударил ветер. Я сдвинул прозрачный щиток и наклонился через бортик кабины.

Ох ты ж, ешкины матрешки!

Высоты я не боюсь, но такие встряски – это уже перебор. Бирема, видимая внизу и чуть в стороне, казалась небольшим игрушечным корабликом. Высота – метров триста, не меньше. Ну или мне так показалось.

Возвращение стекла кабины немного успокоило меня.

Нужно выполнить хотя бы программу-минимум, а уже после думать о том, как вернуть эту дуру на борт биремы. Ладно, в крайнем случае сяду на воду.

Тут же пришла мысль, что следующую модель стоит сделать плавающей. Оборудовать поплавками или чем-то еще, пусть гномы думают. Подниматься выше я не стал – хватит и этой высоты. Так что перешел к горизонтальному движению.

При разработке аппарата я столкнулся с тем, что мало что знаю об аэродинамике. Да что уж там, пока не начал вспоминать все, что знал и слышал о самолетах, думал, что закрылки и элероны как-то влияют на вертикальное управление. Мозговой штурм напомнил, что те же элероны нужны для крена, а повороты и набор высоты осуществляются с помощью вертикальных и горизонтальных рулей на хвосте.

Воспоминание обо всех этих мытарствах вызвали ощущение чуда – сделать хоть что-то годное получилось только благодаря снисходительности высших сил.

Что-то я ударился в экзотерику. Неужели сказывается нахождение в небе? Ладно. Вернемся к делу.

После перевода рычага скорости из нейтрального в первое положение я ощутил мягкое ускорение. Скорость была мизерной, да и самолет пошел как-то боком. Штурвала он совершенно не слушался. Ситуация чуть исправилась, когда на второй скорости крылья и хвост ощутили упор воздуха. Аппарат пошел ровнее. На третьей скорости все стало еще лучше.

Меня охватил восторг, отчего я издал нечто похожее на клич ковбоя. Радость чуть поутихла, когда попытался опустить самолет ниже. Скорость упала. Мало того, машина никак не хотела опускаться. В груди начало зарождаться сильное беспокойство, но тут вовремя включились мозги. Перевод рычага высоты в третье положение решил вопрос, и самолет боком завалился вниз. Сначала ветер чуть закрутил машину, но увеличившаяся скорость позволила выровняться.

Вот и еще одна закладка на модернизацию. Нужно либо поставить автоматику при пересечении уровней высоты, либо учиться делать это самому, так же, как, не задумываясь, опытные водители используют рычаг скоростей.

Несколько раз набрав и сбросив высоту, я ощутил грань, когда машина либо не желала уходить вниз, либо становилась слишком тяжелой, превысив некий уровень. Думаю, опытного летчика такие фортеля вогнали бы в ступор. А вот я, не имея понятия о законах аэродинамики и о том, как должен вести себя аппарат тяжелее воздуха в этом самом воздухе, воспринимал все как должное.

Часовая палочка на панели показала, что я в небе уже более получаса, но перед тем как вернуться, нужно еще испытать двигатели. Еще один тумблер и третий ползунковый рычаг отвечали за реактивную тягу.

После щелчка тумблера за бортом хлопнуло и загудело. Ограничивающих позиций в управлении тягой не было, так что я постепенно увеличил ее, почувствовав вдавившее меня в спинку кресла ускорение. Меня вновь охватил восторг. Экспериментатор уступил место дорвавшемуся до штурвала мальчишке. Желание заняться высшим пилотажем пришлось подавлять усилием воли – хорошего понемножку.

Вырубив реактивную тягу и сбросив рычаг высоты до первого положения, я почувствовал, что машину больше не поддерживает магическая сила. Точнее, ее опора стала мизерной. Тут же сказалась небольшая длина крыла. Машина взбрыкнула и принялась заваливаться набок. Элероны исправили положение, и самолет носом вниз устремился к морю. Крылья все же нашли опору и самостоятельно, без поддержки антигравов, позволили мне выйти на пологий спуск.

На всякий случай метрах в двадцати от поверхности моря я опять врубил второй уровень высоты и почувствовал, как самолет потянуло вверх. Возврат на первый уровень мягко уронил меня вниз, но спуск закончился метрах в четырех над морем.

Сделав пологий разворот, я увидел впереди бирему, которая явно старалась все это время догнать меня. Получалось у штурмана плохо, так что до корабля нужно лететь километров пять. Врубив реактивную тягу, я с наслаждением понесся над волнами, сверкающими подо мною солнечными бликами словно россыпь серебра.

Ну вот и сбылась детская мечта – я стал летчиком.

Рисковать с посадкой на борт смысла не было, хотя имелась идея, как это можно сделать лихо и по-гусарски. Но все же я вырубил все кроме антигравов на первом уровне высоты. Машина замерла над морем в пятидесяти метрах от приближающейся биремы.

Корабль сбросил скорость, и через десять минут самолет подхватили манипуляторы бортового крана. Рычаг высоты перешел в нейтральное положение, и самолет мягко опустился на палубу. Причем так мягко, что это стало для меня приятным сюрпризом, значит, можно обойтись опорами, а не мучиться с шасси и рессорами.

Как только свист накопителей стих, все зрители тут же с воплями бросились к самолету и буквально выдернули меня из кабины. Я уже думал, что начнут качать, но в этом мире такой традиции не было. Зато любопытство – межмировое чувство. Меня завалили сотней вопросов. Сначала я пытался отвечать, а затем решил, что будет достаточно и народного телеграфа:

– Все, хватит! Прекращайте! Вот же. Медведь!

– Да, вождь.

– Разгоняй всех по рабочим местам. Займи десантников чем-нибудь. Тут остаются только мастера и ты. Пусть кто-нибудь доставит сюда чертежную доску. Все, выполняй.

Говорил я сквозь все тот же град вопросов и восторженных восклицаний. Рев Снежного Медведя мгновенно прекратил галдеж. За этим последовали четкие приказы капитана десантников, и народ быстро очистил палубу. Рядом со мной остались только Турбо, Парко, мастер Гико и еще два гнома, имена которых стоило бы уже запомнить. Но пока они не знают доракского языка, это несущественно.

– Ну что же, уважаемые мастера, давайте подводить итоги испытаний. Сначала вы. Парко?

– Мы успели замерить почти все, но, сами понимаете, замеры очень приблизительные, – достав блокнот, начал отчитываться гном.

Он стал выглядеть более солидно и теперь явно верховодил в нашей маленькой гномьей общине. Особенно на это повлияли его успехи в изучении доракского языка, а значит, мои приказы гномам приходили только через него. Даже братья перестали его шпынять, по крайней мере на людях. Статус оказался сильнее семейной табели о рангах.

– Продолжай.

– Первый подъем на четыре метра, – начал выдавать точные данные гном, используя привычную для меня метрическую систему, которую я ввел внаглую, пользуясь служебным положением. – Затем – сто пятьдесят метров, но это очень… в общем, неточно. Дальше замерить не получилось.

– Пока и этого хватит. Но только пока. Перечитывайте записи, экспериментируйте с платформами. Мне нужен запас высоты. С такой тяжестью мы на одной реактивной тяге до облаков не дотянем. В любом случае нужно менять всю конструкцию. Я думал, что с танкетками будет быстрее, но выяснилось, что быстрее не значит лучше. Будем делать все основательно. На палубе неудобно, так что… Медведь, – обратился я к капитану, – готовь роту к сходу на берег. Будете строить долговременную базу.

– Очень хорошо, – кивнул Медведь. – Парни засиделись на одном месте. Так и до проблем недолго.

– Вот и разомнутся. На острове работа найдется всем. Скажи штурману, пусть сам выберет удобную бухту.

– Да, вождь. – Медведь двинул кулаком в свою кожаную броню и пошел выполнять приказ.

Пока мы с диким общались, гномы перешептывались на своем языке. Я не стал им мешать, дав Парко возможность объяснить все товарищам. Мастер Гико хоть и не мог еще говорить на доракском, но неплохо его понимал. И все же он, как и два других гнома, внимательно слушали объяснения Парко.

– Итак, уважаемые мастера, нам нужно начинать все сначала, – сказал я, подходя к похожей на мольберт чертежной доске.

Рисовальщик из меня еще тот, но ничего, разберутся.

– Для начала мы откажемся от металлической брони и закрепим на каркасе шкуры ящеров. Только кабину сделаем покрепче…

Дальше я начал загружать мастеров всем тем, что пришло мне в голову во время полета, параллельно пытаясь изобразить грифелем на доске что-то среднее между Як-3 и космическим катером из фантастического фильма.

Глава 5

На доводку до ума «Дракфайтера-2» ушло больше недели. Причем первые два дня мастера провели на палубе биремы, а уже затем перебрались на островную базу. Засидевшиеся в тесных трюмах дикие успели неплохо поработать над обустройством лагеря. Так что мастера переселились в комфортабельные, хоть и неказисто выглядевшие жилища. Эти бунгало были возведены по предложенному эльфом плану. Похоже, именно так строили у него дома. Внешне это было похоже на легкие беседки с циновками вместо стен. В жарком климате острова такого укрытия от непогоды было вполне достаточно.

После того как из меня выплеснулись все идеи, я почувствовал себя лишним в группе настоящих мастеров и самоустранился от работ. Тем более мне нужно было доводить до ума свои летные навыки. Именно для этого мы не стали разбирать «Дракфайтер-1», только усовершенствовали его, чтобы разместить второго пилота. Плюс к этому я озаботился о дублирующем управлении для ученика.

С каждым взлетом мои навыки управления «Дракфайтером» становились все увереннее и даже бесшабашнее. Приходилось постоянно сдерживать тягу к высшему пилотажу – наш первенец все же далек от совершенства. Временами мне даже чудилось поскрипывание соединений крыльев и хвоста, хотя вряд ли это возможно. Солидная грузоподъемность позволила гномам дать волю своей тяге к надежности и основательности. Так что в отличие от самолетов моего родного мира этот был по жесткости больше похож на броневик.

После трех дней тренировок я чувствовал себя настоящим воздушным асом и снисходительно смотрел на тех, кто первый раз усаживался в пилотское кресло. Для начала туда попал Парко, чтобы самому увидеть, что именно нужно изменить в конструкции следующей модели. Не уверен, что он хоть что-нибудь понял, потому что из кабины гнома пришлось извлекать с помощью диких. Вид мастер имел такой, словно вот-вот отдаст богу душу. Напросившийся со мной во второй учебный полет Такис пережил его намного лучше, но все равно выглядел бледным и испуганным. Впрочем, на парня у меня другие планы, и ему хватит подводных работ до конца очень яркой и интересной жизни.

Главную надежду я возлагал на ушастых членов команды. Если вспомнить, как лихо они кувыркались под куполом цирка, лучших кандидатов в пилоты в этом мире попросту нет.

Если Гобой на влюбится в небо с первого же захода, сроки подготовки к схватке с драконами сильно увеличатся, а шансы на выживание горцев соответственно уменьшатся.

Первый полет бы ознакомительным. Я вертикально набрал высоту, завалил «Дракфайтер» на левое крыло и, вырубив антигравы, практически вошел в пике. Желая проверить ушастого по максимуму, немного перестарался. После экстремального выхода из пике у самой воды даже меня, имеющего десятки часов полета, немного потряхивало. На подходе к базе удалось полностью успокоиться, и на аэродром, который находился между пляжем и поселком, я сел, полностью владея собой.

Аэродромная команда из гнома и двух матросов быстро вскрыла кабину и помогла нам избавиться от ремней.

Гобой выглядел точно так же, как и до взлета, и это внушало определенные надежды.

– Ну как тебе?

– Я хочу летать, – ответил эльф, по-прежнему не проявляя никаких эмоций, но то, с какой нежностью он при этом погладил корявый борт «Дракфайтера», говорило: он мой с потрохами.

– Ты будешь летать, но одного тебя мало.

– Мой сын.

– Твоего сына мы тоже научим, но он сначала должен хоть немного повзрослеть. Мне нужны еще с десяток эльфов в качестве пилотов. Ты поможешь договориться с твоим народом?

Эльф нахмурился.

– Со всем народом?

– Все равно, с кем ты будешь договариваться и сколько за это придется заплатить, но мне нужны десять пилотов, и очень быстро. Если все получится, я закрою твой долг, и вы сможете отправиться домой.

Эльф ответил не сразу, явно получив пищу для серьезных раздумий.

– Я хочу себе такую большую птицу, – сказал Гобой, еще раз погладив борт самолета.

Ага, с разбегу. Придется спускать ушастого на землю. Я явно переоценил его скромность. В таких случаях лучше всего занимать жесткую позицию, показывая другой стороне то, что его услуги посредника далеко не эксклюзивны. Тем более что так оно и есть – в Срединном море найдется немало торгующих с эльфами купцов, чтобы договориться с ушастыми.

– Когда я сказал, что не беспокоюсь о цене, то говорил о разумной награде. Мне пилоты не нужны в вечное рабство. Только на пятилетний контракт. Оплата золотом – в два раза больше, чем у рядового легионера. Тебе за посреднические услуги – списание долга и контракт командира эскадрильи. Оплата – на уровне с Вайлетом. Ответ я хочу получить прямо сейчас.

Падение с высот эльфийских фантазий было стремительным и жестким. Гобой даже вздрогнул. Его лицо опять застыло холодной маской, но через пару секунд он все же кивнул.

– Я согласен.

– Хорошо, – позволив себе мягкую улыбку, сказал я. – Если хочешь, мы заберем твою семью прямо сейчас и вместе полетим к вам на родину.

– Нет, – практически без раздумий мотнул головой Гобой. – Мы будем жить на острове.

Что и требовалось доказать – теперь небо заменит всей семье ушастых родину. Уверен, что и другие эльфы вряд ли захотят покинуть меня после завершения контракта.

В этот же день мы приступили к тренировочным полетам. Эльф занял переднее сиденье в общей кабине. Для этого пришлось делать нечто похожее на детское кресло для автомобиля. В случае необходимости оно снималось, и там мог разместиться человек. Гобой практически без моей помощи поднял машину в воздух и уверенно повел ее над морем. Оценив сноровку эльфа, я отдал приказ набрать высоту. Теперь уже мне приходилось удерживать Гобоя от рискованных маневров. Нужно признать, что в качестве пилота эльф давал мне сто очков форы.

К концу первого полета меня даже немного замутило. А вот ушастый чувствовал себя великолепно и буквально лучился восторгом. В общем, дальше Гобой тренировался сам. Я лишь раз в день поднимался с ним в качестве инструктора.

В один из таких вылетов мы и увидели дымящуюся галеру. Первое впечатление оказалось обманчивым, пожара на корабле не было, просто Вайлет немного перестарался с сигнальными дымами.

Наше появление народ воспринял немного неадекватно. По палубе забегали десантники, и в сторону летящего над морем истребителя сразу повернулись две баллисты. К тому же эльф решил покрасоваться и пролетел над галерой, едва не задев мачту и матроса в «вороньем гнезде».

Перегородки между сиденьями не было, поэтому я постучал кулаком в шлем, который едва выступал над спинкой кресла. Гобой повернул голову. Шума «Дракфайтер» издавал немного, так что переговорам мешали только шлемы.

– Отводи машину подальше. Так, чтобы не достала баллиста. Зависни на нижнем уровне высоты.

Эльф кивнул, и машину тут же качнуло вправо. Заложив вираж, «Дракфайтер» облетел галеру и заглушил двигатели. Через десять секунд мы зависли над волнами. Я открыл стекло кабины и, встав в полный рост, снял шлем, давая возможность рассмотреть свое лицо в подзорную трубу.

С галеры тут же замахали и приветственно закричали.

Взяв управление на себя, я совершил недавно разработанный маневр посадки на палубу. Для этого на подлете к кораблю врубил вторую высоту и тут же перешел на нейтралку. Подпрыгнув с четырех метров на семь, «Дракфайтер» сделал горку и мягко сел на доски палубы. Через пару мгновений нам пришлось пережить целый шквал эмоций. Восторженные вопли и подпрыгивания здоровенных диких чуть не оглушили меня и не развалили галеру. Только минуты через три Вайлету и Расколотому Валуну удалось навести порядок и выстроить десантников для церемониального приветствия.

– Как там дома? – наконец-то добравшись до майора и дружески обняв его, спросил я.

– Нормально, – отмахнулся Вайлет. – Баронесса прекрасно справляется. Привезла с материка бойцов-людей. Теперь они бодаются между собой и с нашими. Зрители беснуются, золото и вино течет рекой.

То, что для Вайлета дикие теперь наши, вызвало у меня легкую улыбку. Так и должно быть, главное – семья и боевое братство, а рост, цвет кожи или форма ушей – дело десятое.

– Вы вовремя. На новой базе – куча дел, и Медведь, кажется, уже вымотался. Проблему с полетами мы решили, нужно начинать готовить десантников.

Высадка с галеры на остров прошла так же бурно, как и наша с эльфом посадка на ее палубу. И все же давно впитавшие в себя дух дисциплины командиры быстро навели порядок. Жизнь на острове разгорелась, как костер после выплеснутого в него бензина. Вайлет тут же перетянул на себя одеяло руководства, чему Снежный Медведь был откровенно рад. Да и меня это успокоило. Не то чтобы я сильно влезал в дела базы, но оглядываться приходилось.

Отвлечься от полетов все же потребовалось – почти сутки с короткими перерывами все руководство десантной бригады обсуждало план тренировок бойцов, их вооружения и вообще концепцию этого рода войск. Общее руководство бригадой принял на себя Вайлет, получив звание полковника. Снежный Медведь возглавил десантников и получил очередное звание майора. Эскадрилья «Дракфайтеров» и звено гасителей передавались под руку майора Гобоя Фокороша.

Пока приводил родовое имя эльфа в удобоваримый вид, едва мозги себе не вывихнул.

Все наземные службы авиации возглавил капитан Вако Громобой из рода Урум. Летать гномы точно не захотят, а пускать эльфов к самолетам без присмотра бородатых мастеров чревато серьезными неприятностями. Со знаками отличия я решил не усложнять себе жизнь, оставив разноцветные шарфы.

Озадачив своими идеями штаб бригады, я вновь вернулся к авиации. Дела там продвигались с непривычной для гномов стремительностью. «Дракфайтер-2», как и первый самолет, был далек от совершенства, но иного я и не ждал. Все делалось на коленке, так что мастера получили заслуженную похвалу и тут же взялись за сборку гасителя. Набив руку, гномы собрали его за сутки, тем более для этого нужно было лишь сменить траки одного из трех наших танков на четыре антигравитационные платформы. Ни крыльев, ни хвоста там не было. Управление производилось торчащими в разные стороны реактивными соплами. Взлетать выше трех десятков метров эта махина точно не будет, так что получился магический аналог экраноплана.

На этом запасы платформ закончились. Водолазы и так работали на грани фола, но я все равно запретил им нарушать технику безопасности. Нам еще нужно найти пилотов.

На осваивание истребителя я дал Гобою еще два дня, а сам пока пытался заставить тяжелый гаситель двигаться именно туда, куда мне нужно. Мне жутко хотелось отправиться в путешествие на «Дракфайтере», но для транспорта тоже требуется пилот – не сажать же за штурвал Чирика.

Правда, у мелкого эльфенка на этот счет было другое мнение. Он рвался в кабину пилота с каким-то болезненным остервенением. Все закончилось неудачной попыткой угнать гаситель, но ушастый диверсант был схвачен бдительным Такисом. Парень подловил эльфенка не из желания нагадить или выслужиться передо мной. Просто в последнее время он возился не только со сложным оборудованием для ныряльщиков, но еще и с постоянно тупящим пополнением из молодых матросов. Они хоть и были на пару лет старше Такиса, но не имели его опыта, да и мозгов – тоже. Так что в действиях ушастого наш юный глава ныряльщиков углядел простую дурь и небрежение к дорогому оборудованию.

Между пацанами и так особой дружбы не было, а сейчас они, похоже, превратились во врагов. Мне хватило печальной истории с Леком, поэтому я собрал мальцов и устроил небольшой урок логики. На открытой веранде никого, кроме нас, не было, но у соседнего бунгало в пределах слышимости мялся Гобой. Похоже, его методы внушения на сына не особо действовали, так что эльф явно интересовался, сумею ли я пробиться сквозь подростковый максимализм, да еще и в эльфийском исполнении.

– Чирик, ты хоть понимаешь, от чего тебя спас Такис?

Скрывать эмоции у мальца получалось хуже, чем у его родителя. Мимика эльфов сильно отличалась от человеческой, но я уже привык. Тонкие вертикальные щели, которые у ушастых заменяют нос, искривились, уши прижались к черепу, а верхняя губа поднялась, открывая тонкие и острые зубы.

– Не понимаешь, – с наигранной грустью констатировал я. – Ты знаешь, что в легионе полагается за воровство?

А вот теперь пошла реакция на испуг – уши встали торчком, губы вытянулись в тонкие линии, а глаза распахнулись, как у героев аниме. Даже ноги чуть согнулись в коленях, чтобы в любой момент пуститься наутек.

– Тебя, конечно, никто казнить не стал бы, но возможность прикоснуться к самолету ты потерял бы навсегда даже в качестве члена аэродромной команды.

Судя по реакции эльфенка, новые словечки ему знакомы, так что вся мрачность перспективы очень ярко отобразилась в его воображении.

– Благодаря Такису у тебя все еще остался шанс стать пилотом.

Все, я вплотную подошел к порогу восприятия. Если продолжать давить и тем более переходить на нравоучения, пацан закроется. После этого все мои слова, какими бы грамотными и хорошо подобранными они ни оказались, будут ему до фонаря. Так обстояли дела и в моем детстве. Уверен, эльфийский подростковый коктейль гормонов давит на мозг ушастых детишек ненамного слабее.

Дальше пусть думает сам. Поймет – будет из пацана толк. Не поймет – спишем в пассив, а как подрастет, отправим на родину лазать по лианам вместе с мартышками.

Не знаю, сам ли ушастик сделал правильный выбор или папаня провел более яростный втык, но когда мы закончили подготовку к дальнему перелету, Чирик подошел ко мне и, дождавшись заинтересованного взгляда, заговорил:

– Я все понял, больше глупостей не будет. Простите. С Такисом мы уже помирились.

Доракский язык паренек освоил лучше своего отца, но это неудивительно – детям языки даются легче, чем взрослым.

– Ну что же, я рад за тебя. Иди готовься.

– К чему? – напрягся эльфенок, как гончая при виде зайца.

– Полетишь со мной вторым пилотом.

Парня словно шилом кольнули. Он подскочил на месте и заметался, не зная, куда бежать. Несмотря на другую расу, реакции у него были как у обычного человеческого подростка.

Наконец-то определившись с направлением, Чирик побежал к отцу, который в сотый раз осматривал переживший четвертую волну изменений «Дракфайтер-1». Вторую модель после испытаний пришлось вернуть на доработку, так что наш первенец еще полетает, пока не займет свое место в музее авиации.

Основную подготовку к полету гномы провели еще накануне, а нам с эльфами собраться что беднякам. Так что на рассвете следующего дня истребитель, упруго подпрыгнув, ударил струями огня из дюз и рванул в небо.

Мой старт получился не таким зрелищным. Гаситель солидно и как-то даже лениво поднялся в воздух, вышел на четыре метра нижнего предела и, набирая скорость, понеся над волнами. В стрелковой башне сидел излучающий бешеную радость эльфенок, а место в крановой башне оккупировал Карп. Нам еще везти обратно будущих пилотов, так что занятого диким места было жалко, но Медведь был непреклонен и настоял на введении в экипаж моего телохранителя. Четвертым в трюме гасителя сидел Дуган. Ученик уже неплохо разобрался как в гномьих артефактах, так и в переделанных хаоситских преобразователях энергии. На гномов в качестве бортинженеров рассчитывать не приходилось – мало того что нужно лететь, да еще и над морем. В общем, без вариантов.

Тири тоже пыталась примазаться к полету, но я дал ей задание создать для эскадрильи хоть какую-то связь. С этим вопросом вообще было много проблем. Хорошо выглядеть умным там, где есть примеры из родного мира, а у местных мастеров – основа для воплощения импортированных идей. А вот со связью все пошло наперекосяк. И гномы, и хаоситы никогда даже не ставили себе подобных задач. А я, в свою очередь, понятия не имел, как работает простейшее радио.

Легко быть умным за чужой счет, так что этот пример станет мне уроком на будущее. К тому же неплохо время от времени сбивать с себя корону. Конечно, делать это нужно очень осторожно, чтобы не перестараться, – заниженная самооценка вредна не меньше завышенной. Золотая середина – наше все.

Восторг начала путешествия постепенно пошел на убыль. Гаситель летел со скоростью не меньше сотни километров в час, на глаз, конечно, но разогнались мы неплохо. Мелькающие внизу волны слились в одно махровое покрывало с блестками. Сотней метров выше выписывал вензеля «Дракфайтер». Гобой развлекался, но не забывал о моем приказе постоянно находиться в пределах нашей видимости.

Где-то через час Чирик крикнул со своего места:

– Командир, сигнал!

Учится паренек. Я лишь раз коротко объяснил допустимые на борту гасители команды и ответы на них, и этого хватило.

– Точнее! – крикнул я, по-прежнему смотря вперед.

– Три красных.

За неимением другого варианта связи я решил использовать кодовые сочетания трех цветов, как у светофора. Замена радио, прямо скажем, никудышная, но альтернативы все равно нет.

Три красных сигнала означали, что по курсу находятся три корабля. Дважды нажав на зеленую кнопку на панели, я заставил вспыхнуть магические лампы на носу, брюхе и корме гасителя. Это была команда следовать дальше без изменения курса, который нам удалось проложить с помощью компаса и обычной карты, где были приблизительно обозначены побережье и окраина Радужного леса. Ничего, доберемся до места, и Гобой найдет своих без каких-либо карт.

В течение дня особых происшествий не было. Но это у нас, а вот у экипажей трех купеческих судов и еще четырех одиночек, среди которых была одна военная галера, впечатлений хватит лет на десять. А как еще можно воспринимать сначала пролетевшую в вышине огромную птицу, а затем контрольным выстрелом в голову пронесшуюся над самой водой в пределах видимости здоровенную и явно очень тяжелую штуку, оставляющую за собой странный хвост из водяной пыли. Кто-то даже попытался запустить в нас огненный конструкт, но ярко-красный шарик просто не смог догнать гаситель и бессильно потух далеко позади нас.

Это происшествие заставило меня задуматься о защите от магии, о которой я, к моему глубокому стыду, совершенно забыл. Сказалась расслабленность из-за безопасности, которую центуриям легиона дарили деструкторы хаоситов. Раньше мы полагались на защиту деструкторов, физическую силу диких и простое оружие, но теперь-то у нас все будет основываться на магии. Нужно этот вопрос обговорить с Дуганом, и как можно скорее.

Ближе к вечеру я позволил Чирику сесть за штурвал. Минут пять он дисциплинированно держался за основной рычаг, не приводя в действие ни поворотные дюзы, ни тяги, отклонявшие антигравы. И все же деятельная натура пересилила страх получить от меня нагоняй – рука парня осторожно поползла к рычагу управления высотой.

– Так, Чирик, похоже, тебе в последнее время очень везет.

– В чем? – напрягся эльфенок, отдернув руку обратно к штурвалу.

– Теперь уже я спасаю тебя от серьезного наказания. Если бы ты незаметно дернул за рычаг высоты, не видать тебе пилотского места еще месяцев пять. А так отделаешься предупреждением. Видишь, как хорошо, что я все вовремя заметил. Но помни, в следующий раз отхватишь заслуженное наказание в полной мере. Так что цени тех, кто вместо тебя следит за твоим внутренним демоном проказ и баловства. А еще лучше – научись сдерживать его самостоятельно.

Времени у нас было хоть отбавляй, так что можно провести небольшую коррекцию подросткового сознания. Я уже давно заметил, что взрослые напрасно считают детей умственно неразвитыми. Мозг ребенка работает мощно, просто он слегка «пробуксовывает» из-за недостатка информации, неправильного посыла и гормональных бурь. Если с гормонами ничего не поделаешь, то поделиться информацией и задать правильное направление мыслям совершенно несложно. Только не стоит путать все это с давлением и попыткой перенести на формирующуюся личность собственные комплексы.

Впрочем, я не детский психолог и могу только предполагать.

Согнанный с места эльфенок явно задумался, а это всегда хороший признак.

Глянув на приближающееся к горизонту солнце, я трижды нажал на желтую кнопку. Сигнал пришлось повторять еще четыре раза, пока Гобой не удосужился посмотреть на гаситель.

– Командир, вижу сигнал. Мигающий зеленый!

Это значит, что Гобой приказ принял. «Дракфайтер» тут же ускорился и вскоре скрылся за горизонтом. Отсутствовал самолет минут двадцать. По возвращении эльф снизил свою машину, сделал полукруг и полетел впереди нас, уводя с основного курса туда, где находится удобное для ночевки место.

Уже через полчаса мы подлетали к небольшому островку, который был даже меньше Острова сокровищ – так я назвал островок, столь долго хранивший у своих берегов настоящий клад.

К этому времени солнце окончательно село за горизонт. Как только отгорел закат, ночное небо распахнуло для нас ало-голубой занавес, открыв бездонную сцену с бесконечным количеством звезд на черно-бархатном фоне. Их сложный и совсем не похожий на земной рисунок уже давно стал для меня родным.

Звездное небо, костер, своими бликами придававший окружающим зарослям налет таинственности, и хорошая компания – что еще нужно для приятного вечера? Через пару минут вынырнувший из зарослей Гобой приволок недостающую часть – тушку какого-то зверя с короткой шерстью, напоминающего здоровенного то ли зайца, то ли хомяка. Шашлык из этого зверя оказался очень вкусным.

Откинувшись на циновку, расстеленную на нагретом за день песке, я уставился в небо. В какой-то момент мне стали понятны мотивы тех бизнесменов, которые внезапно бросали свои дела и переселялись жить на Гоа. Теплый песок, ласковое море и экзотическая еда, которая продается за сущие гроши, могут легко затянуть в бездумную, очень похожую на медитацию жизнь. Все так, но я сошел бы с ума со скуки, находясь в окружении хоть и возвышенных, но безвольных и вялых как медузы людей.

Жизнь прекрасна именно яркостью своих красок и великолепным водоворотом как собственных эмоций, так и чувств окружающих тебя людей. В этом водовороте смешивается все, от ненависти и черной злобы до самых светлых порывов. Особенно поражает своей полярностью и кажущейся несовместимостью то, что люди привыкли называть любовью. Иногда она бывает тихой и мягкой, как течение полноводной степной реки. А порой страсть больше похожа на безумие, раскачивающееся от эксплозивности до апатии.

Смотреть на это интересно, а вот пережить самому как-то страшновато.

Что-то меня пробило на философию и мысли о вечном…

Практически сказочная атмосфера необитаемого острова и бездонное небо постепенно убаюкали меня, погружая в сон и даря яркие сны.

Глава 6

То, что приснилось ночью, моя память не сохранила. Только помню, что я куда-то бежал, чего-то добивался и кого-то безумно любил. Вместе с обрывками сна ушли и философские мысли. Сейчас мне не до вальяжного созерцания чужих эмоций и тем более не до погружения в омут страсти – нужно работать. Наши действия ускорялись с каждым мгновением, но все равно не покидало ощущение, что мы опаздываем.

«Дракфайтер» подпрыгнул вверх и тут же рванул в небо, ударив струями огня по возмущенно вздыбившемуся песку, который тысячелетиями не знал подобного обращения.

Не развалил бы аппарат, Шумахер ушастый.

Я поднял гаситель намного спокойнее. Сразу появилось ощущение уставшего от жизни старика, с осуждением наблюдающего за резвящейся молодежью. Внутри закипел злой задор, и я разогнал машину до максимума. Затем начал раскачиваться над волнами как фристайлер на заснеженном склоне. Ощущения непередаваемые – мощь и запредельная масса в сочетании с легкостью и стремительностью. Мой восторг был тут же разделен мелким эльфом в стрелковой башне, который выплеснул его в тонком визге. Правда, вслед за этим я услышал, как вырвало беднягу Дугана.

Да уж, пожалуй, это перебор.

Выровняв гаситель, я повел его прямо. Затем посадил за штурвал Чирика и пошел помогать Дугану отмывать трюм. По моему глубокому убеждению, целостность человека основывается на ответственности и признании собственных ошибок, ведущих к соответствующему наказанию.

Когда солнце почти добралось до зенита, мы увидели берег. На три желтые вспышки Гобой тут же ответил мигающим зеленым и устремился к берегу для опознания. Надеюсь, мы не сильно промахнулись в своих расчетах. Компас был надежен, а вот за карту я не поручусь.

Когда гаситель почти приблизился к берегу, где за неширокой полосой пляжа начинались густые джунгли, «Дракфайтер» пролетел над верхушками деревьев и оговоренным маневром увлек нас вдоль линии прибоя. Через полчаса полета мы приблизились к выступающему в море небольшому полуострову с широкой песчаной косой. На эту косу, метрах в сорока от зарослей, Гобой и посадил свой «Дракфайтер». Я приземлился рядом.

Имя этому лесу, как и обиталищу орков, явно дал очень прозорливый путешественник. Насколько мрачным и угрожающим был Лес духов, настолько ярким и жизнерадостным являлся Радужный лес. Казалось, его раскрасил какой-то безумный художник, плюнув на все законы биологии. Даже прибрежный песок был под стать лесу – золотистый, с розоватым отливом.

Мы выбрались на песок и завороженно уставились на это буйство природы. И только двое из нас смотрели на лес не в немом восхищении, а по-другому. Эльфы сильно изменились. От их едва заметной неуверенности и грустной отрешенности не осталось и следа. Лица расцвели эмоциями, и не все из этого эмоционального спектра мне понравилось. К радости примешалась изрядная доля хищности и злого торжества.

– Гобой, – решил я отвлечь эльфа от созерцания родного леса, – я никогда не спрашивал, но как ты вообще покинул родину? Если это, конечно, не секрет.

Злость в спектре эмоций эльфа стала ярче. Я задал этот вопрос не из любопытства, а чтобы помочь ушастому достичь пика отрицательных эмоций. Лучше, если это произойдет здесь и сейчас, а не где-нибудь среди хижин родного племени. Здесь на эмоциональный накал успокаивающе повлияет вид человека, который выкупил его из рабства и доставил домой. Случись это в радужной глубине леса, в окружении родственников, общения с которыми Гобоя лишили люди, вспышка негатива может иметь непредсказуемые последствия.

– Не секрет, – зло прошипел эльф. – Сначала мы осторожно относились к чужакам. Они привозили красивые вещи и острые ножи. Потом начали привыкать. Стали ходить на торг всей семьей, как на праздник. Подлости не ждали и принимали угощение без опаски. Отравить эльфа не сможет даже самый хитрый и умелый человек. Но однажды пришел маг. У нас нет магии, а у него была. Очень подлая магия. Праздник закончился. Началось рабство.

С каждым новым предложением речь Гобоя становилась все жестче и невнятней. Слова срывались в шипение.

– В мире много подлости, – философски подметил я, – но немало и добра. Может, высшие силы решили дать тебе испытание перед тем, как подарить небо?

Чисто иезуитский ход, но практически всегда срабатывающий. Попробуй отрицать высший план, особенно если в результате ты получаешь нечто значимое.

Эльф странно посмотрел на меня и начал раздеваться.

И чего это он удумал?

Мое недоумение было быстро развеяно. Чирик последовал примеру отца. Когда на эльфах остались лишь набедренные повязки, Гобой достал из своей сумки связку маленьких тыквенных бутылочек. Вскрыв все емкости, он начал наносить на тело сына разноцветные полосы. То же самое он проделал и с собой.

Ага, вот он каков, первозданный облик детей Радужного леса. Эльфы сейчас выглядели так, словно катались по этой самой радуге.

По-прежнему не проронив ни слова, Гобой кивнул мне и стремительным рывком взлетел на крону ближайшего дерева. Чирик с не меньшей грацией устремился за отцом.

Пришло время ожидания – самая нелюбимая часть моей жизни. И совсем не потому, что мне не нравится безделье, просто в такие моменты сильно разыгрывается фантазия. В голову лезут самые невероятные сценарии предстоящих событий. И что самое мерзкое, нет информации, которая могла бы подтвердить положительный сценарий или опровергнуть отрицательный.

Постепенно тревожность нарастала. Итогом стало то, что обед и ужин были поглощены без аппетита, а ночью так и не удалось уснуть. За пределами уже не казавшегося надежным укрытием гасителя жили своей жизнью джунгли. Их дневное очарование пропало, а ночью Радужный лес казался не менее угрожающим, чем родина орков.

За бортом что-то постоянно шуршало и подвывало, то ли ветер, то ли какая-то зверушка. Временами раздавался рев неведомого животного. Возможно, это был опаснейший хищник, а может быть, в лесу бродила мелкая и ехидная тварь размером с крысу. Бывают в природе и такие казусы. Но воображение почему-то не хотело ограничиваться скромными размерами и умеренной опасностью.

Уже под утро, когда усталость наконец-то начала брать верх над осторожностью, в борт гасителя негромко постучали.

– Кто там? – вскинулся я и даже хохотнул, подумав, что могу услышать в ответ голос почтальона Печкина.

– Я вернулся, – вместо почтальона откликнулся Гобой.

Ну что же, вот и момент истины.

– Сидите внутри и не высовывайтесь, – сказал я напрягшемуся экипажу.

В ответ Дуган мелко закивал, а Карп упрямо набычился.

– Ну и фиг с тобой, Золотая рыбка, полезли, – отмахнулся я и дернул запорный рычаг на десантном люке гасителя.

Может, это не очень разумно, но порой приходится наступать на горло собственной паранойе, даже если кажется, что она нашептывает вполне правильные вещи.

Снаружи все осталось на месте – укутанный в предрассветный туман и оттого немного блеклый Радужный лес и спокойное как сытый лев море. Из нового на песчаном пляже появились двенадцать фигур – хрупкие эльфы в набедренных повязках и с боевой раскраской. Хотя, может, и не боевой, а вполне повседневной – кто их, ушастых, знает.

Самым мелким из пришельцев был точно Чирик. Его я узнал сразу, а вот Гобоя пришлось высматривать – очень уж одинаковыми выглядели хрупкие и низкорослые эльфы, да еще со своим абстракционистским боди-артом.

Позади меня на песок грузно спрыгнул Карп, но трубки в руках у каждого эльфа намекали на то, что присутствие телохранителя вряд ли мне поможет, если все пойдет наперекосяк.

– Как все прошло? – спросил я у наконец-то опознанного командира противодраконьей эскадрильи.

Вопрос не праздный и отнюдь не риторический – предплечье у Гобоя было покрыто какими-то листьями. Вряд ли это царапина от неудачного падения с дерева.

– Хорошо. Меня сначала не поняли. – Эльф непроизвольным жестом прикоснулся пальцами к повязке из листьев. – Потом поняли. Со мной родичи. Они хотят попробовать небо.

– Только попробовать?

– От неба отказаться нельзя, – обнажив в улыбке мелкие зубы, выдохнул эльф.

– Ну что же. Можешь их прокатить. Только недолго. Нам еще назад возвращаться.

Аттракцион для ушастых занял не больше часа. Гобой сажал на учебное место очередного родича, делал в небе пару фигур высшего пилотажа и выгружал обалдевшего кандидата в пилоты на песчаную косу. Через час семеро из десяти пришедших с Гобоем воинов согласились лететь с нами хоть к черту на кулички, лишь бы самим управлять чудесной железной птицей, а на остальных троих нельзя было смотреть без слез. Что-то держало ушастых дома, но небо уже успело отравить их душу, так что в глуши Радужного леса им обеспечена ломка. Но меня психологические проблемы эльфов волновали примерно так же, как заботы индейцев интересовали американского шерифа. Образовалась проблема посерьезней. Нужно обговорить с гномами меры безопасности, чтобы эти летуны не попробовали умыкнуть пару наших птичек. Конечно, очень скоро преобразователи энергии хаоса накроются медным тазом, но нам от этого легче не станет.

Закончив со смотринами, Гобой загнал шестерых родичей в трюм гасителя, а одного взял к себе в кабину «Дракфайтера». Я же решил сделать небольшой финт и усадил Чирика за штурвал нашей машины. Парень явно волновался, но уверенно поднял тяжелый гаситель и повел его над морем. Судя по реакции более взрослых родичей, моя задумка удалась и статус малолетнего эльфа взлетел до небес.

Это не было благотворительностью. Мне еще придется назначать командиров двоек, и желательно, чтобы они говорили на доракском. Так что, скорее всего, звенья поведут Гобой и Чирик – когда еще эти незнакомые ушастые дикари освоят чужой язык.

Обратный перелет мне запомнился мельком, потому что пришлось дремать вполглаза, чтобы не упустить возможную промашку неопытного пилота. Впрочем, малыш ловил все на лету и недавнее внушение воспринял очень серьезно. Так что к вечеру он без проблем довел гаситель до Острова сокровищ.

Нас не было всего два дня, но казалось, что комитет по встрече принимал геройских путешественников, вернувшихся из кругосветки. Размалеванных эльфов встретили настороженно, но совершенно без враждебности – все давно привыкли к ушастой семейке.

На следующий день Гобой с помощью гномихи приодел будущих пилотов в комбинезоны, и начался изматывающий процесс обучения. Сначала я пытался обучать эльфов теории будущих боев, используя Гобоя в качестве переводчика, но потом плюнул на это безнадежное дело. Пришлось перейти к двухступенчатой системе обучения – я передавал свои куцые знания командиру эскадрильи, а уже он вдалбливал и теорию, и практику в остальные ушастые головы.

Если бы кто-то увидел нас с Гобоем со стороны, то решил бы, что это отец-летчик рассказывает сыну о своей работе. Вспомнив любимый советский фильм о летчике-музыканте, я с помощью ладоней объяснял существу из другого мира суть работы истребителей в паре.

Сам поражаюсь, с какой уверенностью я говорил о том, о чем не имел ни малейшего понятия. Но это именно тот случай, когда понты дороже денег – сомнения не только не помогут мне, но могут навредить будущим пилотам.

После теории мы приготовились перейти к практике, так что пора распределять истребители. Горестно вздохнув, я окончательно признался себе, что ни в какой музей «Дракфайтер-1» не отправится. Эта несуразно выглядевшая машина надолго станет моим персональным транспортом.

К началу работы в парах гномы довели до ума два «Дракфайтера-2» и тут же принялись за третий и четвертый самолеты этой серии. Три гасителя монтировались параллельно и урывками, но проблем с ними было меньше – по сути, это те же танки с баком и кранами, только на антигравитационной подушке. Правда, были и кое-какие модернизации. Два стоящих рядом бака заменили на один большой, и замыкающие лепестки тоже изменились – они теперь проворачивались полностью, в раскрытом виде представляя собой платформу с торчащими вверх зубьями. Информации о размерах и размахе крыльев драконов было очень мало, так что мы решили перестраховаться.

Оба более или менее изящно выглядевших истребителя тут же перешли в собственность Гобоя и Чирика. Мне казалось, что малыш от гордости вот-вот лопнет. Он постоянно норовил попасть на глаза Такису, чем вызывал у главы водолазов лишь ироничную и снисходительную улыбку. Бывший юнга матерел с каждым днем. Подводные работы шли своим чередом, и он без устали гонял своих пловцов, жестко вколачивая в них правила безопасности и инструкции. Проблем с дисциплиной деспотизм Такиса не вызвал, потому что парня постоянно курировал откомандированный Медведем десантник из бывших разведчиков. Впрочем, он и сам вполне справлялся.

Я на всякий случай проверил график погружений, но не нашел там нарушений, которые могут привести к проблемам со здоровьем пловцов. Разговор с бывшим юнгой показал, что он сильно боится потерять мое доверие и свое новое положение в обществе, так что точно сумеет сдержать свою юношескую тягу к авантюризму.

Благодаря действиям ныряльщиков нам удалось поднять почти три десятка антигравитационных платформ, что уже закрывало наши потребности в них на ближайшие месяцы. Плюс к этому пловцы добрались до складов и жилых отсеков летающего острова, которые находились на доступном уровне глубины. В результате гномы сильно ускорили сборку летающих машин.

Я внимательно отслеживал настроение моего отряда и видел, что терпение зеленокожих здоровяков на пределе. Они остались со мной не только из-за верности клятве наемников, но и потому, что я обещал помочь их племени. Во взглядах моих десантников появлялись обреченность и какая-то апатия. Насчет этого я не обольщался. Даже у большинства людей апатия может резко перейти в эмоциональный взрыв, а у диких такое случается сплошь и рядом. Так что я как мог ускорил процесс подготовки к предстоящему воздушному бою.

Парный вылет с Гобоем окончательно подтвердил все мои опасения.

Скользя на нашем первенце над морскими волнами, я нажал на вделанную прямо в штурвал кнопку. В наушнике послышалось шипение.

– «Сокол один» – «соколу два». Начинаем разгон. Держись на хвосте.

– Принял, – разборчиво, но хрипло и с помехами послышалось в динамиках моего шлема.

Хаоситы все же сумели справиться с проблемой связи. И, как ни странно, успеха добился Дуган. На парня очень благотворно повлияло временное расставание с Тири. Я это заметил и приказал вообще отселить его от ведьмы. И через сутки воспрянувший духом юноша прибежал с идеей связи через преобразователи энергии. Энергия хаоса давала возможность как-то отслеживать приборы на расстоянии. Дуган внес изменения в настройки, и теперь преобразователи реагировали на вибрации от мембраны микрофона, которые передавались на прибор. Это то, что я понял из пояснений хаосита. Думаю, ему мои слова о сути радиоколебаний, в которых я и сам разбирался очень плохо, были понятны еще меньше. Как бы то ни было, связь у нас появилась – плохенькая, с малым радиусом действия, но для эскадрильи хватит.

Передав Гобою приказ, я начал разгонять «Дракфайтер». Машина эльфа плотно сидела у меня на хвосте. Следующие полчаса все мои попытки стряхнуть его оттуда оказались абсолютно безуспешными. А вот когда мы поменялись ролями, ситуация резко изменилась. Ушастая сволочь убегала от меня, как муха от ленивого кота.

Это еще раз подтвердило мысль о том, что я не имею морального права претендовать на «Дракфайтер-2». Скорее всего, в бой с драконами я вообще не полезу, несмотря на родовую ярость – мозгов у меня все же больше, чем боевого безумия. В моих руках «Дракфайтер» был не стремительнее утюга, особенно на фоне носящихся в небе как стрижи эльфов.

– Все, идем на посадку. – Нажав кнопку связи на штурвале, я заложил вираж вправо и повел истребитель к острову.

Когда, вздыбив песок, обе машины встали рядом со ждущим своей очереди «Дракфайтером» Чирика, я выбрался наружу и подошел к истребителю Гобоя. Эльф сдвинул стекло кабины и посмотрел на меня.

– Гобой, дальше сам. Теперь я тебе не указ.

Эльф кивнул и что-то зачирикал на своем наречии. Юный пилот, несмотря на сковывающий движения комбинезон, шустрой белкой заскочил в кабину своего истребителя. Двум другим эльфам непривычные комбинезоны мешали значительно больше, чем Чирику. Они постоянно сдвигали натиравшие швы и недовольно морщились. Но все неудобства нивелировал тот факт, что пятеро других эльфов хоть и в удобных шортах, но сидели на прибрежном песке, а не в кабине истребителя. Как только ученики устроились позади своих учителей, заурчали накопители, и «Дракфайтеры» оторвались от песка.

Я на всякий случай отошел подальше. Две машины, сверкая прилловым покрытием и усилением из шкур ящеров, вертикально рванули в небо и, набрав всего с десяток метров высоты, ударили по воздуху пламенем из дюз.

А вот это – совсем другое дело. Два «Дракфайтера» рассекали небесную синь как пара ласточек – стремительно и легко. Даже не скажешь, что ушастые пилоты впервые сели за штурвал всего несколько дней назад. Будь это люди, процесс обучения затянулся бы на месяцы, а может, и дольше. С только что вышедшими из леса эльфами все было сложнее, но это только пока они не привыкли к технике и не уловили суть управления истребителями.

Если в свое время мое лихое управление танком никак не вдохновило ни диких, ни гномов, то у эльфов перед глазами был пример их соплеменника, который прекрасно чувствовал себя внутри железной птицы и спокойно орудовал всеми приборами. К тому же управление летающих машин было примитивным донельзя, даже если сравнивать с самолетами Второй мировой.

Поначалу у новоиспеченных пилотов были проблемы с чувством габаритов. Я сильно боялся, что произойдет столкновение двух «Дракфайтеров» и вся работа гномов пойдет насмарку. Но какими бы пугающими поначалу ни были движения машин в руках новичков, постепенно этих огрехи начали исправляться и аварий, к счастью, не случилось.

Ну как не случилось…

Одно происшествие все же было. Когда мы перешли к стрельбе сетеметами, я предложил себя в роли цели. К этому времени все четыре «Дракфайтера-2» вошли в строй и в небе носились уже два звена эскадрильи. Я на своем старичке, которому от роду и пары недель не было, попытался сесть на хвост второму номеру Гобоя. По нашей общей с комэском задумке, ведомый из пары продолжал вилять хвостом перед мордой моей машины, а Гобой провалился куда-то вниз. То, куда именно он подевался, я понял, когда мою машину тряхнуло, а по стеклу кабины ударил один из крюков, которыми заканчивалась сеть. Поворот головы подтвердил догадку – задняя часть кабины была опутана цепями.

Попытка управлять рулями высоты показала свою полную несостоятельность. Я выключил реактивную тягу, чтобы довести «Дракфайтер» до острова на одних антигравах.

Машину внезапно повело боком, я рефлекторно дернул рычаг, но выровнять истребитель не получилось. И тут прямо перед моим лицом пронеслось брюхо одного из «Дракфайтеров» эльфов. Я даже не понял, чей именно это был истребитель.

Разминулись мы чудом, и мне понадобилась минута, чтобы прийти в себя. Затем, подключив недавно установленное расширенное управление антигравами, я медленно и неуклюже направил вмиг потерявшую резвость машину к острову.

Разбор полетов показал, что мое метание в воздухе едва не повлекло за собой серьезные проблемы. Положение спас новичок, сумевший отвести свой истребитель от беспорядочно вращающейся цели.

Увы, воздушным асом мне не быть, по крайней мере в обозримом будущем. А вот ушастые гаденыши осваивались в небе с пугающей скоростью и легкостью.

Я не забыл о своих опасениях насчет возможной попытки угона истребителей. Мудрить мы с гномами не стали, просто уменьшили емкость баков с горючим для реактивной тяги, а на одних антигравах далеко не улетишь – догоним на тех же гасителях. На них же и будем возить запас топлива. Но это так – потакание собственной паранойе, хотя я прекрасно отдавал себе отчет о корнях своей нервозности. Вся наша затея была чистой воды авантюрой. В том, что, скорее всего, дело не пойдет дальше разведки боем, я не признавался даже самому себе. Если все так плохо, как говорили посланцы горцев, на племенах диких можно ставить крест.

Мысленно добавив огнедышащим ящерам крылья, я получил печальную картину. Скорее всего, по прибытии в горы мы найдем только выжженные селения, но если я туда не сунусь, то потеряю всех диких, включая Снежного Медведя. Граничащую с трусостью осторожность в отношении помощи своей родне они мне не простят.

К вечеру пятого дня после нашего возвращения из Радужного леса я оторвался от наблюдения за мельтешащими в небе истребителями и направился к бунгало, в которое заселились оба бывших легата и все офицеры диких десантников.

Зеленокожие воины пребывали в крайней степени уныния и, похоже, заразили этим своего полковника. Вайлет даже прекратил тренировки десантников, а я был так занят, что не обратил на это внимания.

Ну что же, кажется, время пришло. Дикие хоть и не надоедали мне своими просьбами, но было и так понятно, что тянуть дальше некуда.

– Полковник Таркс, готовь бригаду к погрузке на завтра. Мы уходим на «Красавице». С нами – обе роты десанта. На острове остаются только пловцы и Расколотый Валун с двумя десятками десантников. Кандидатуры отбери сам. Все, выполнять. С рассветом все должны бить на борту.

Всеобщую апатию в бунгало как ветром сдуло. Вайлет вытянулся в струнку. За его спиной материализовался Медведь. Замельтешил весь лагерь. В принципе, собираться нам не так уж долго, но стоило подхлестнуть эмоциональное состояние бойцов. Сам же я пошел инструктировать штурмана «Громовержца», нашего юного главу пловцов и Валуна, которому предстоит командовать всей этой сборной солянкой на Острове сокровищ. Для Такиса я расписал график погружений с глубинами и сроками задержек на глубине больше чем тридцать метров. Порывшись в памяти, вспомнил лишь то, что нужно всплывать со скоростью восемнадцать метров в минуту. Чтобы перестраховаться, мы оборудовали в небольшой комнатке на вершине подводной башни воздушный пузырь с баллонами – там пловцы, возвращающиеся с погружения, должны сидеть не менее получаса.

В вопросах сохранения жизни и здоровья доверившихся тебе людей лучше быть параноиком. Нужно еще не забыть нанять в ближайшем городе мага-лекаря и отправить его на остров. Может, он найдет магическое решение проблемы декомпрессии.

Глава 7

Благодаря энтузиазму диких собрались мы быстро, но как-то сумбурно. Большую часть оборудования гномов свалили на корме корабля одной неряшливой грудой, и все потому, что почти вся палуба была занята пятью истребителями и тройкой тяжелых гасителей. Летающие монстры стояли так плотно и так близко к бортам, что пришлось их связывать вместе цепями.

Увы, полного выплеска напряжения не получилось. С отходом от берега нервозность диких никуда не делась. а лишь нарастала. Утром следующего дня ко мне явился Медведь.

– Вождь, – с ходу перешел к делу майор десантников, – штурман сказал, что к мысу Двух Великанов мы попадем только через два дня.

– Штурман прав, – спокойно ответил я, прекрасно понимая, к чему клонит дикий.

– А Гобой сказал, что на этих ваших летающих штуках можно добраться уже к вечеру.

– И Гобой тоже прав.

– Так чего же мы ждем?!

Я задавал себе тот же вопрос, но честного ответа не находил. Оправданием самому себе служили два «Дракфайтера», поставленные на носу галеры так, чтобы их можно было опускать за борт краном и таким же образом возвращать на палубу. Эти машины весь вчерашний день садились на палубу только для того, чтобы сменить экипаж. Эльфы продолжали набирать часы налета.

Хотя тренировки – лишь отговорка. Я просто не решался сделать шаг в неведомое. Летающие машины клепались на коленке, а пилоты сидят за штурвалом всего несколько дней. И с этим я должен охотиться на драконов, которых еще и в глаза не видел?

Возможно, именно укоряющего взгляда Медведя мне и не хватало.

– Ты прав, Медведь, дальше ждать нет смысла. Готовь одно отделение роты Утеса. Остальные останутся на галере. Вылетаем через час.

Моего решения явно ждал весь экипаж, потому что подготовка к вылету была быстрой и слаженной. Уже через полчаса гномы заняли места в крановых и стрелковых башнях всех трех гасителей. Летающие танки пилотировали эльфы, которые кроме десятка команд не знали ни гномьего, ни доракского. Плюс ко всему не стоит забывать, что гномов и диких, в отличие от ушастых, укачивало в полете.

Перефразируя один из земных анекдотов, скажу так: и вот со всей этой фигней мы попробуем взлететь, а затем еще и ринемся в схватку с драконами.

Дюжина десантников пока стояла на палубе рядом с распахнутыми створками люков десантных отделений гасителей. На всех надета специальная десантная броня на основе огнеупорного комбинезона с усилением из чешуйчатой шкуры ящеров. Черные ремни, оранжевая ткань и золотистая броня делали диких похожими на шершней. Вооружены были десантники гладиусами и небольшими круглыми щитами – компактно и убойно. Облегченные шлемы с банками-фильтрами на щеках и круглыми очками как у противогаза довершали сходство с диковинными монстрами-насекомыми.

Было видно, что во всем этом обмундировании десантники чувствуют себя не очень уютно. Тренировки хоть и помогли, но до идеала еще очень далеко. Дикие, конечно, пытались взбрыкнуть, но этот бунт был легко задавлен угрозой не взять слишком изнеженных на операцию по спасению горных племен.

Больше всего бесился Утес, амуницию на которого Кирта и приданные ей матросы перешивали трижды. При всем этом здоровяк хранил молчание, явно не желая подавать дурной пример подчиненным. После нескольких разнонаправленных скачков по служебной лестнице Утес с видимым удовлетворением занял нишу капитана – командира роты в батальоне своего старого друга.

Броня десантников выглядела совершенно в стимпанковском стиле – колоритно, ярко и… несуразно, как и все, что совершенно загнанные гномы делали впопыхах. Еще чуть больше спешки, и вся эта картина напоминала бы декорации к «Безумному Максу».

Пока удалось укомплектовать только одно отделение из роты Утеса, да еще два комплекта буквально выбили для себя майор и капитан.

Я, как и ушастые пилоты, успел упаковаться в летный скафандр и ждал подходящего момента для напутственного слова.

Постепенно отправляющиеся в путь и провожающие успокаивались и застывали, глядя на меня. Рядом маялся взволнованный Турбо:

– Я там в ящики напихал копченой рыбы и фруктов.

– Спасибо, – тепло улыбнулся я нервничающему другу, – без тебя мы бы точно пару дней голодали.

За последнюю неделю мы с гномом почти не общались – меня одолевали заботы о создании авиации, а он тащил на себе весь быт островной базы и координацию между дикими и гномами. Нужно сказать, что все это удавалось ему блестяще. После испытаний скафандра и вождения гусеничного гасителя авторитет Турбо взлетел до небес и у диких, и у гномов. Эльфов он тоже успел приструнить, и новички старались держаться подальше от свирепого префекта. Его криков они не понимали, но явно побаивались.

Дождавшись полной тишины на палубе, я заговорил:

– Мы все упорно трудились. Недосыпали и недоедали для того, чтобы приблизить этот момент. За каждую минуту, потраченную нами на подготовку, в горах было заплачено жизнями, но именно благодаря этой страшной цене мы сможем победить. Теперь у нас хватит сил, чтобы сдернуть огненных тварей с неба за их мерзкие хвосты и утопить в вонючей воде.

Если честно, я не чувствовал вдохновения и понимал, что моя речь скатывается в обычную рутину. Эмоционального отклика не было – слишком устали мастера и изнервничались воины. Но тут в процесс вмешался Парко:

– Почему вонючей? – нахмурившись, спросил гном. – Ты говорил, что мы сможем налить в баки чистую воду.

Эта неожиданная реплика заставила экипаж «Красавицы» немного расслабиться, и напряжение выплеснулось в общем смехе. Мне же оставалось лишь подправить этот эффект.

– Когда мы утопим там с десяток тварей, она станет грязной и очень вонючей. Так что за дело! – Новый клич для десантников я не придумал, да уже и не стремился. Зачем менять то, что хорошо работает? Пусть у нас будет десантная бригада в составе… легиона. – Легион!

Собравшиеся у гасителей бойцы вздрогнули, что было видно, несмотря на броню и шлемы.

– Легион! – Даже защитные маски не смогли сдержать ответного вопля, который подхватили не только остающиеся на галере дикие, но и гномы. Гобой с Чириком присоединились к общему крику. Их подчиненные пищали что-то на своем языке.

– Все, загружаемся, – приказал я Медведю, и дикие полезли в разбухшие после модификаций десантные отсеки гасителей. Туда можно было бы запихнуть по дюжине десантников, но сейчас лавки по бортам занимали всего четыре диких на машину.

Провожающие загомонили, и палуба галеры стала похожа на птичий базар. Единственной, кто не вышел нас провожать, была Тири. Девочке становилось хуже, сказывалась связь с хаосом. Распсиховавшись, она закрылась в своей каюте.

Когда десантники погрузились в трюмы и механики гасителей закрыли задние люки, я махнул остающемуся за старшего Вайлету и побежал к своему «Коньку-горбунку». Похоже, летать мне на нем до старости, так что нужно будет раскрасить мою птичку и хоть как-то облагородить.

Почти все гномы-мужчины улетали с нами на гасителях, так что в качестве палубной команды выступали матросы. Один из парней помог мне закрепить ремни и отбежал в сторону, унося с собой лесенку.

Ладно, понеслась.

Накопитель энергии тонко засвистел. Сдвинув рычаг высоты, я почувствовал, как «Дракфайтер» подскочил над палубой на четыре метра. Еще одно движение рычагом, и тут же – запуск реактивного двигателя. Машина поймала крыльями ветер и стала более управляемой. Это дало мне возможность, закрутив спираль, начать набирать высоту, работая одновременно антигравами и реактивными двигателями. Крен вправо позволил рассмотреть, как с галеры один за другим взлетают относительно легкие «Дракфайтеры» и тяжелые гасители. Мне все еще не верилось, что эти многотонные дуры вообще могут летать. Все мои представления об известных законах физики и накладываемых ими ограничениях давно трещали по швам, но место для удивления все-таки оставалось.

«Дракфайтеры» стайкой скользнули за мной, а гасители как обожравшиеся гагары начали разгоняться низко над водой.

Порядок движения был давно обговорен, и Гобой обогнал меня, увлекая за собой своего ведомого. За ними скользнуло звено Чирика. Я же пристроился у них в хвосте. По скорости мой «горбунок» не уступал более продвинутым собратьям, но стоило «Дракфайтерам» начать какие-то маневры, как сразу становились видны не только недостатки пробной конструкции, но относительная бездарность пилота.

Ладно, с этим я уже смирился, все равно прыгнуть выше головы у меня не получится. Главное то, что я в небе. Сбылась детская мечта. Если кто-то назовет ее идиотской, то только из зависти. Даже десятки вылетов не притупили остроты ощущений.

На следующие семь часов я растворился в небе. Море внизу казалось лишь продолжением неба, сверкающей подстежкой бескрайней синевы. Порой мы залетали под сплошную облачность, и мои собранность и ответственность давали трещину. Я устремлялся к облакам. На высокие облака мощности антигравам не хватало, и их удавалось пролететь только на реактивной тяге.

Я выскакивал над пушистым великолепием как кит, чтобы вдохнуть свет пронзительного, словно смеющегося солнца и тут же упасть обратно в облако. Перед падением удавалось заметить, как на простор из бело-серого одеяла стремительными рыбками выскакивают сверкающие вставками из драконьей чешуи машины эльфов. Если уж начальник позволяет себе дурачества, то им и подавно можно.

Падение обратно в облака было похоже на прощание. Секунду солнце смеялось, а теперь грустно наблюдало за мной сквозь белесую муть. Еще через пару секунд оно обреченно скрывалось в тумане. Оставалось лишь смутное пятно как напоминание о былом задоре.

Возможно, это звучит слишком уж восторженно-сопливо, но пусть простят меня все дамы обоих миров, ни одна женщина не подарит такого блаженства, как стремительный полет в небесах.

Еще один приступ восторга ждал меня, когда, прорвав облака, я падал к морю. Бескрайняя синь распахивалась, словно стремясь подхватить неопытного птенца. Но падать в эти кажущиеся безопасными объятия мы не будем. Лишь отметим взглядом идущие растянувшейся цепью гасители и, успокоившись, встанем на прежний курс.

Через минуту меня обгонят два звена «Дракфайтеров», и мы вновь станем боевой эскадрильей, а не кучкой дорвавшихся до запретного наслаждения подростков.

Двух Великанов я узнал сразу. Пара огромных скал словно титанические рога возвышалась над скалистым мысом. Мы почти не промахнулись, так что корректировать курс не пришлось.

Останавливаться на берегу смысла не было. Один из портовых городов королевства Ривар находился в дне пешего пути. С этим государством у нас были неплохие отношения, но делать нам там все равно нечего.

– Облетаем скалы и ждем гасители, – нажав на кнопку связи, приказал я.

– Первый принял, – послышался искаженный помехами голос Гобоя.

– Второй принял, – пискнул Чирик.

Ну и хорошо, что приняли.

Через минуту к скалам подлетели гасители и начали набирать высоту. Теперь ведущим станет летающий танк под командованием Парко. В нем сидел Медведь, который буквально на пальцах корректировал курс для пилота-эльфа, понимающего всего с десяток команд на доракском.

Рядом с пилотом находился гном в качестве бортинженера, так что разберутся. Получался некий симбиоз – эльфы ничего не понимали во всех этих железках и даже побаивались их, а гномы абсолютно не чувствовали изменения положения машины в пространстве, к тому же имели слабый вестибулярный аппарат.

Сразу за Двумя Великанами начинались Алайские горы. Они не только приютили диких, сбежавших от своих создателей и мучителей, но и надежной стеной отгородили от тальгийцев королевства Срединного моря. Исключением являлись небольшой клочок морского побережья и сотни раз политая кровью долина Тысячи Рек. Что-то мне подсказывало, что теперь не только Дораку придется вплотную иметь дело с поклонниками черного Хра. Есть подозрение, что для драконов горы не помеха, и скоро в города того же Ривара заявятся огнедышащие охотники за человеческим мясом.

Если уже не заявились.

Уронив свой «Дракфайтер» вниз, я практически на бреющем прошелся над гасителями. Тяжелые машины летели ровно и без проблем. Эльфы чутко отслеживали нагромождения камней и перепады высот. В нужное время гасители делали мягкий скачок вверх, а затем упруго падали на гравитационную подушку и продолжали скользить над каменистой поверхностью.

Набрав высоту, я догнал истребители, идущие на минимальной тяге реактивных двигателей, и увлек их за собой под облака. Медведь и сам справится в качестве проводника, а мы поищем озеро, о котором он говорил.

В принципе, особо искать не пришлось. Большое блюдце водной поверхности, отражающей серое небо, показалось вдали уже минут через двадцать.

Колоритное место. Три высокие вершины, коронованные снежными шапками, словно стражи нависали над глубоким ущельем. Веками они заливали ручьями из таявших ледников лежащее внизу ущелье, наполнив его до краев чистейшей водой. Правда, по словам Медведя, жить там было невозможно из-за холода, так что дикие селились в долинах пониже, где климат был не таким суровым.

Для наших целей температура на берегах озера значения не имела – главное, что наличие этого водоема позволяло нам не тащить воду в баках гасителей.

Я облетел вокруг озера и, выбрав удобное место, посадил «Дракфайтер» на россыпь мелких камней. Эльфы опустили свои истребители рядом, причем сделали это как по линейке.

Выпендрежники.

Комбинезоны неплохо защищали от холода, поэтому я позволил себе приятную прогулку по берегу. Холодный ветер залетал под открытое стекло шлема, а морозец пощипывал лицо. Воздух был чистым и прозрачным как первосортный хрусталь, а каким-то чудом выросшие в каменистом грунте сосны-великаны сдабривали его тонкой ноткой хвои.

Очень красиво, но мне все же ближе эмоциональная красота Радужного леса, а не эта строгая отстраненность.

Минут через двадцать на пляж опустились тяжелые туши гасителей. Наружу первыми полезли гномы, хотя диким это было сделать проще и быстрее. Вид мои бородатые друзья имели бледный, но как только под их ногами обнаружилась надежная твердь, они быстро воспрянули духом и взялись за дело.

Утробно зачмокали брошенные в озеро насосы. Лежавшие безвольными кишками матерчатые шланги тут же вздулись, перекачивая воду в резервуары.

Ко мне подошел Медведь.

– С чего начнем, майор? – спросил я дикого, оторвавшись от наблюдения за суетой гномов.

– Ближе всего к нам племя Черного леса, – явно стараясь выдержать отрешенный тон, сказал Медведь.

– Это племя Быстрого Буйвола? – спросил я, вспомнив гиганта с двуручником, погибшего во время подавления рокоша в Отире.

– Да.

– А до твоих далеко?

– Раза в три дальше, чем до чернолесцев, – оживившись, уточнил Медведь.

– Ну, с нашими машинками это не проблема.

– Но там уже владения Дорака.

– И что с того?

Мое удивление было вполне искренним. Моего личного врага – принца-отцеубийцу еще год назад сверг один из генералов Дорака. Конечно, штурм порта и уведенные оттуда корабли нам еще не скоро простят, как и морской бой у острова Черепа, но вряд ли это станет причиной серьезного конфликта. К тому же я не думаю, что драконы ограничились лишь истреблением племен горцев и не заглянули в ближайшие города соседних королевств. А это уже повод для конструктивного разговора с возможными погорельцами.

– Поведешь гаситель к своему племени, – принял я решение и направился к «Дракфайтеру». Без лесенки процесс выгрузки и погрузки в кабину занимал больше времени, а гномы уже почти закончили заполнение баков водой. Теперь они таскали емкости с горючим от гасителей к истребителям.

– Благодарю, вождь, – догнал меня голос старого друга, вызвав горькую улыбку.

Может, эта благодарность окажется пустой и за слишком долгую подготовку к бою с драконами уже заплатили своими жизнями именно родичи Медведя.

«Дракфайтеры» вспорхнули в небо шустрыми стрижами, ну, если не считать одного, больше похожего на жирного гуся. Гасители поднимались более солидно, отяжелев от груза нескольких десятков тонн воды.

Как я и предполагал, то, что для Медведя было долгим путешествием по крутым горным тропам, для нас вылилось всего лишь в полчаса полета, даже с учетом скорости гасителей, которые с натугой поднимались вдоль склонов.

Племя Грозового облака облюбовало для жилья долину, по дну которой пробегала стремительная река. Заросшее густым кустарником пространство казалось уютным только на фоне окружающего его царства голого камня. Я прекрасно знал, что кроме горных козлов, которых еще нужно поймать, и выкапывания в каменистом грунте съедобных корней питаться здесь нечем. Поэтому воины диких рисковали своей жизнью на чужбине, а их семьи по несколько раз в год занимались не совсем добровольным и совсем не оздоровительным голоданием. По крайней мере, это было так, пока не появился наш легион.

Всего в паре дней пешего хода на восток начинались плодородные земли Дорака, но там хватало своих едоков, и никто не собирался поступаться даже пядью земли ради голодающих чужаков.

Снизившись, я сразу понял, что мы опоздали. Не было ни малейших сомнений – сложенные из камней полуземлянки пусты, и в селении нет никого живого. Идущий впереди гаситель снизился, и Медведь выскочил из заднего люка еще до того, как машина спустилась с четырехметровой гравитационной подушки на каменистый грунт.

Я посадил истребитель рядом, предварительно скомандовав остальным «Дракфайтерам» продолжать мониторинг обстановки в небе.

Странно, но на не закрытом боевой маской лице Медведя я не заметил особых признаков горя. Мало того, капитан десантников лишь мельком скользнул взглядом по пустым землянкам и стремительно побежал куда-то по едва заметной тропинке. Я усилием воли погасил желание побежать вслед за ним и вновь забрался в «Дракфайтер». И поступил очень правильно. Глядя сверху на то, как даже в сковывающем движения бронекомбинезоне Медведь скачет с камня на камень, я понял, что сломал бы там себе шею без вариантов.

Через пару минут дикий оказался на небольшой площадке перед узкой трещиной в скале и начал что-то орать в эту самую трещину.

Посадить там машину было негде, поэтому я вернулся в селение и стал ждать.

Минут через тридцать по тропинке вместе с Медведем спустились еще трое диких. В отличие от даже имеющего увечья капитана двигались они неуклюже. Вряд ли причиной этого был возраст старейшин, скорее, сказалось крайнее истощение, явственно отпечатавшееся на их лицах и фигурах.

Да уж, тяжеловато им тут пришлось, но уже то хорошо, что живы.

Задавать лишние вопросы я не стал, потому что Медведь наверняка сейчас все объяснит. Так оно и произошло.

– Племя укрылось в пещерах. Почти все воины погибли, но женщин и детей старейшины спасли, – мрачно заявил Медведь.

Мы со старейшинами обменялись настороженными кивками. Они явно хотели начать какой-то церемониал, но майор сразу перешел к делу: – Вождь, там дети голодают, нужно что-то делать.

– Можно их вывезти…

– Они не полетят, – со злостью рыкнул Медведь.

Кто бы сомневался.

Опыт общения со старейшинами диких у меня имелся, хоть и заочный, но достаточный для того, чтобы понимать – давить на них бессмысленно. Им удалось спрятаться от летающих тварей в пещере, и это вселило в старейшин слишком большие надежды. Правда, они еще не имели дела с влезающими в любую щель бескрылыми ящерами. Интересно почему?

– Хорошо, выгружай бойцов из двух гасителей, и летите в ближайшее селение людей. Загружайте машины продуктами по максимуму, наших запасов не хватит. Надеюсь, вы прихватили с собой немного золота?

– Да, вождь.

– На первое время хватит. Затем вернемся на галеру, и Турбо даст еще. Что старейшины рассказали о драконах?

Старики, которых я упомянул в третьем лице в их же присутствии, недовольно заворчали, но цацкаться с ними я не собирался. Моя зависимость от племен диких резко снизилась, а небольшой урок им не помешает.

– Раньше прилетали каждый день. Когда старейшины увели остатки племени в пещеры, твари подъели все тела и принялись ждать у входа в пещеру. Три дня назад улетели и больше не появлялись, но наши пока боятся выходить.

– Медведь, – глядя в глаза майору, жестко сказал я, – теперь для тебя «наши» – Верные клятве, не забывай об этом.

Вот теперь терпение старейшин лопнуло окончательно. Они угрожающе зарычали, но их угрозы в таком плачевном состоянии выглядели нелепо. Да и у меня появились другие дела.

Не знаю, как долго Гобой вызывал меня по связи, но, отчаявшись достучаться до командира, он просто прошелся над нами на бреющем полете.

– Так, похоже, у нас проблемы, – сказал я Медведю, поворачиваясь к своему «Дракфайтеру». – Немного меняем планы. За продуктами пойдет один гаситель. Остальные пусть будут здесь. Только не теряй времени на разговоры с чужими старейшинами. Все, работаем!

Забравшись в кабину, я тут же подключил кабель шлема к разъему на штурвале.

– Гобой, что там?

– Драконы, командир, – лаконично ответил комэск.

– Сколько? – спросил я, боясь услышать в ответ, что к нам летят сотни крылатых тварей.

– Один, – прохрипело в динамиках шлема.

– Гобой, лиану тебе в зубы, с каких пор один – это драконы? – ругнулся я, используя фразу, которую услышал от деда Чирика.

Ответом мне была тишина. Похоже, эльф счел мой вопрос риторическим.

Ладно, не время для нравоучений.

– Работаем по стандартной схеме, как на тренировках, – на всякий случай уточнил я.

Когда мой «горбунок» набрал пару сотен метров высоты, я тоже увидел то, о чем говорил эльф.

Да, это точно дракон. Расстояние пока было большим, но все признаки налицо – крылья, небольшая голова на длинной шее и длинный хвост. В общем, практически евростандарт, в смысле не то, что нарисовала народная фантазия китайцев и ацтеков.

Дракон явно пока ничего не понял и пронесся мимо вырвавшегося вперед звена Гобоя. Наверняка его озадачил тот факт, что, получив в борт удар племени, истребитель Гобоя как ни в чем не бывало полетел дальше. Меньше чем через минуту коптившее черным дымом пламя на обшивке «Дракфайтера» погасло.

Когда летающий монстр пролетел подо мной, я сумел рассмотреть его вблизи. Это был все тот же огнедышащий ящер, но только с крыльями. Да еще лапы сильно удлинились, а хвост обзавелся увесистой дубиной на конце. К счастью, размерами он не впечатлял – всего раза в два крупнее бескрылых ящеров, так что в модифицированную цистерну войдет без проблем. Размах крыльев у твари был не меньше пятнадцати метров, но на вид они не казались очень уж крепкими, так что утрамбуем.

– Гобой, – нажав тангенту на штурвале, вызвал я комэска.

– На связи, – хрипло отозвалось в наушниках.

Наконец-то ушастый научился пользоваться правильной терминологией, наверное, проникся важностью момента.

– Начинаем охоту.

– Принял, – ответил эльф и тут же перешел на родной язык.

Хорошо хоть в скороговорке щебечущих слов часто проскальзывали команды на доракском.

Я, потянув штурвал на себя и переключив рычаг высоты, заставил «Дракфайтер» резко набрать высоту.

Нужно все же перенести управление реактивной тягой на педали.

В голову полезли самые разные мысли, которые сейчас были совершенно не к месту. Набрав высоту, я дал крен на левый борт и пустил машину по большому кругу. В таком положении было удобнее всего наблюдать за тем, что происходит внизу.

Звенья истребителей красиво разошлись в стороны. Сделав горку, эльфы погнались за почуявшим неладное драконом. Похоже, инстинкт самосохранения у них все же есть.

Поздно метаться, ящерка, ушастые тебя уже не отпустят.

Так оно и случилось. Дракон, мощно загребая крыльями воздух, набрал неплохую скорость, но куда ему до реактивной тяги. Оставляя за собой дымные шлейфы, «Дракфайтеры» догнали дракона и по очереди запустили в него сети. Не обошлось без накладок. Второй номер Чирика промахнулся, а сам малолетний командир звена чуть не накрыл сетью второй номер своего папаши. Либо новичок неправильно выполнил маневр, либо Чирик поспешил от волнения.

Ничего, притремся, главное, что три из четырех сетей попали в дракона. Две сети повисли на крыльях, одна связала хвост и после нескольких неуклюжих кувырков ящера зацепила еще и заднюю лапу. Дракон начал биться в сетях, все больше в них запутываясь. Сначала медленно, а затем все быстрее он устремился к земле, где его уже поджидал гаситель Парко.

В нескольких метрах от земли дракон каким-то чудом сумел остановить падение, но тут в него всей своей немалой массой врезался гаситель, отбросив на ближайшую скалу.

Хорошо хоть сам в нее не врезался. Лихачи, ешкины матрешки!

Стремительно развернувшийся кран без проблем вцепился в дракона и перенес его на платформу с торчащими вверх шипами. Платформа трансформировалась в четыре лепестка, которые провернулись и сложили торчащие в стороны крылья дракона, опуская тварь в воду. Машину окутало густое облако пара. Над горами пролетел пронзительный визг, который тут же захлебнулся.

Прав был Суворов, но что-то слишком уж легко оказалось в бою. Не нравится мне это.

Накаркал. В ответ на предсмертный призыв дракона издали прилетел многоголосый визг. Ну что же, теперь начнется настоящий бой.

Через минуту вдали на фоне голубого неба появились шесть точек. Больше, чем хотелось бы, но значительно меньше, чем я боялся. В подземельях гномов мы упокоили три десятка ящеров, а осталось их там намного больше. И если такая же толпа привалит к нам в летающем виде, я со спокойной совестью заверну все машины и на максимальной тяге двигателей рвану к морю.

А так еще можно пободаться. Если учесть гасители, то у нас даже численное преимущество. Немного подумав, я решил не двигаться навстречу противнику – сами прилетят, да и от гасителей отрываться не стоило. Две тяжелые машины разошлись в стороны, чтобы успеть за верткими «Дракфайтерами».

Хорошо, что передумал отправлять с Медведем два транспорта, иначе нам бы пришлось очень тяжко.

Гаситель Парко уже успел вывернуть обратно колючие лепестки и сбросить специальными штангами тело утопшего дракона на скалы. В отличие от бескрылых ящеров, которые даже из чанов с водой выходили сухими, по телу крылатого монстра стекали струи воды. А это значит, что твари хаоса окончательно вжились в наш мир.

Я отлетел в сторону и поднялся выше, чтобы не попасть под удар стремительно шныряющих в небе «Дракфайтеров». Мысленно выругавшись, вспомнил, что не приказал сменить пустые тубы сетеметов. У них еще осталось по три штуки, но мало ли как пойдет дело. Но поздно метаться – две небесные стаи уже сошлись.

С первых же минут боя я мало что мог разглядеть в сплошном мельтешении золотистых силуэтов. Плюс к этому видимость сильно усложняли всполохи выплевываемого драконами огня. Но все же было видно, что эльфы справляются. Из черного облака вынырнул «Дракфайтер», на его хвосте «висел» дракон, причем так плотно, что казалось, он вот-вот ухватит зубами хвостовые рули истребителя.

Рискует, ушастый гаденыш. Я точно знал, что он может лететь намного быстрее.

Из того же облака выскочил второй истребитель и, сделав горку, выстрелил дракону в спину. Сеть с крючьями вцепилась в крылья летающего ящера как раз на замахе. Опустить их он уже не сумел и начал падать. Широкая, как из танкового огнемета струя показала степень отчаяния летающего ящера.

Бросившийся к падающей цели гаситель подхватил дракона практически на лету. Через секунду стальной цветок ловушки с водой захлопнулся, и воздух сотряс еще один предсмертный визг. Другие драконы ответили с безумной яростью, и карусель в небе завертелась еще быстрее. Воздушный бой завораживал, но я все же старался смотреть по сторонам, потому что меня никак не отпускали дурные предчувствия.

Падения еще двух драконов я не заметил, зато разглядел в небе приближающуюся точку. Если не ошибаюсь, к нам летело нечто покрупнее мелких ящеров.

– Внимание, к нам идет большая цель. Хватит круги нарезать! Валите их! – закричал я в микрофон шлема.

Как оказалось, эльфы действительно играли, потому что после моего приказа они ускорились и быстро скинули с неба три оставшиеся цели.

Ох, будет нам о чем поговорить, и языковой барьер мне совсем не помешает.

Гасители приняли по одному дракону, а последнего пришлось сбивать еще раз на взлете, благо полностью освободиться от сетей он не успел.

На перезарядку времени не было, летящая к нам тварь как минимум втрое превышала размерами молодняк.

– Доложить, сколько осталось сетей!

Гобой и Чирик что-то быстро обсудили со своими вторыми номерами.

– Одна и одна, – отрапортовал Гобой.

– Две и одна, – пропищал Чирик.

– Работаем осторожно, – скрипнув зубами, прорычал я. – Не рискуем и не красуемся.

Два звена разошлись в стороны, встречая более серьезного противника, чем крылатая мелочь, уже лежавшая на камнях.

То, что мы имеем дело с серьезным противником, дракон показал сразу. Он ушел от развернувшейся сети Гобоя и, извернувшись, чуть не достал его машину когтистой лапой. Зверюга пока не плевалась огнем. Интересно почему? Или я просто что-то упускаю?

Гобой сумел увести свою машину из-под удара, а вот его напарник оказался не таким расторопным. Он угодил прямо под удар массивного набалдашника на хвосте монстра.

От огня мы свою технику защитили, а вот от таких ударов – не очень. Гасители подобную нагрузку наверняка выдержат, как и мой «горбунок», а от «Дракфайтера» второй модификации полетели куски обшивки.

Вот у нас и первые потери. Удар, видно, что-то сделал с накопителем, потому что истребитель снижался не плавно, а рухнул как булыжник. Вряд ли эльфу удастся выжить.

– Внимательней, лиану вам в зубы!

Оставшаяся троица истребителей прыснула в стороны от дракона, который почему-то до сих пор так и не начал плеваться огнем.

Наконец-то эльфам удалось навязать ящеру наши правила игры и посадить ему на хвост Чирика. Удачно запущенная сеть повисла на спинном гребне. Еще одна связала правое крыло и правую заднюю лапу. Ящер начал свирепеть. Еще одна сеть от второго номера юного эльфа накрыла сгиб крыла, серьезно снизив маневренность дракона.

– Мы пустые! – пискнул сквозь помехи Чирик.

– Я тоже, – добавил от себя Гобой.

Ну что же, пора и мне вмешаться. Ситуация склонялась в нашу сторону, но перестраховаться все же не мешало.

Повинуясь легкому движению штурвала, истребитель нырнул в пике, а затем выровнялся недалеко от пока еще держащегося в воздухе ящера.

Так, вспоминаем свои же инструкции.

Метрах в пятидесяти от цели я врубил двигатели на полную тягу, а затем сразу же после отстрела развернувшейся перед кабиной сети перевел двигатели на самый малый ход и свернул в сторону.

Плотность воздуха притормозила разворачивающуюся в полете сеть, и, если бы не маневр, я сам бы в нее и влетел.

Попадание оказалось удачным. Крючья одного края сети зацепились за цепи, уже обхватившие шипы на хребте дракона, а другая сторона легла на гребень головы.

Ящер задрал голову, противно завизжал и начал снижаться. Еще две мои сети заставили монстра ухнуть вниз.

Дракон хоть и сильно приложился телом о камни, но сдаваться пока не собирался. Путы ограничивали его движения, не позволяли взлететь, при этом ящер мог еще побороться на земле.

Только сейчас до меня дошло, что мы сделали лишь полдела. У меня были большие сомнения, что эту тушу удастся запихнуть в бак гасителя. А вот у Парко таких сомнений не наблюдалось. Хоть за штурвалом сидел и не он, но вряд ли такой финт мог прийти в голову эльфу. Тяжелый гаситель вдруг резко набрал высоту, а затем всей массой рухнул прямо на спутанного цепями ящера. Мне даже показалось, что я услышал звук ломающихся костей. Гаситель шустро скользнул в сторону. Лапа крана цапнула дракона за голову и переместила ее на вывернутые лепестки бака.

Интересный подход.

Буквально через секунду два из четырех лепестков провернулись, и голова зверя оказалась внутри бака. Он окончательно очнулся, но выдернуть голову из захвата лепестков и манипулятора крана уже не смог.

Жутковатое, скажу я вам, зрелище.

Дракон пытался выдернуть голову наружу или хотя бы сдвинуть легший для верности на камни гаситель, но у него ничего не получалось – слишком уж разная у них была весовая категория.

Постепенно дракон ослабевал, и мы уже готовились к общему победному крику, но тут все пошло наперекосяк. Месть была внезапной и пугающе симметричной. Понятия не имею, как мы проморгали приближение подобной туши. Огромнейший дракон, точно так же, как до этого машина под командованием Парко, рухнул прямо на гаситель. Теперь уже явственно послышался скрежет сминаемого металла. Этот зверь был раза в три больше, чем тот, чья шея все еще торчала из бака.

Несколько раз скрежетнув когтями по, казалось, уже безнадежно растоптанному гасителю, монстр рывком выдернул голову меньшего собрата из тисков, но было поздно. Туша повисла в огромных лапах без малейших признаков жизни.

От яростного вопля ящера у меня заложило уши. Через секунду все вокруг гасителя утонуло в ревущем пламени. Отбросив тушу, дракон продолжил курочить летающий танк. Я видел, что Вако спешит на помощь брату, но Чирик успел первым. Шустрый, но хрупкий «Дракфайтер» пролетел прямо перед мордой ящера. Похоже, малыш что-то подметил во время боя, потому что его задумка удалась. Ящер взревел от боли, когда крыло истребителя задело его глаза. На этом успехи эльфенка закончились. Крыло «Дракфайтера» сломалось, и машина вошла в штопор. Дракон стремительно прыгнул ему вслед и лапой смахнул истребитель прямо на лету. Теперь уже груду металла сильно ударило о камни.

Все это я увидел, вводя «горбунка» в пике без малейшего понимания того, что делать дальше. Гобой успел раньше. Он повторил маневр сына и сумел задеть дракона крылом по морде. В отличие от Чирика, он свою машину все еще контролировал. Дракон взмыл в небо, догоняя верткого обидчика. Второй номер звена эльфенка полетел следом, но вряд ли он чем-то поможет своему комэску.

Я увидел, как к разбитому гасителю подлетел второй и направил свою машину к лежащему на камнях «Дракфайтеру» Чирика. Из кабины я выскочил как пробка из бутылки.

Стекло на изувеченной машине снесло напрочь, и хрупкую фигурку Чирика я достал без проблем. Выяснять, жив ли паренек, времени не было. С максимальной осторожностью я поместил его в пассажирское кресло и направил «Дракфайтер» к разбитому гасителю. Там уже суетились Вако с напарником и дикие из десантной команды.

Бальзамом на сердце подействовал вид выбравшегося из покореженной машины Парко. Гном был перекошен на одну сторону, хромал, но был жив.

Посадив машину рядом с уцелевшим гасителем, я выскочил наружу и посмотрел в небо. Парочка эльфов еще водила за собой впавшего в ярость дракона, но времени у нас было очень мало.

Времени на что? Что можно сделать в этой ситуации, самонадеянный ты идиот!

Чувствуя, как теряю контроль над собой, я глубоко вздохнул и закрыл глаза. Гомон спасательной команды отошел на второй план. Мне впервые в жизни удалось полностью подчинить свою врожденную взрывоопасность и сгладить ее. Под толстой коркой холодной ярости все еще билось бешенство, но не мешало думать. План сложился в голове с воображаемым лязгом, с каким встают на место все детали оружия.

– Парко, – резко повернулся я к дергающему меня за комбинезон гному, – ты можешь срезать с моей машины поплавки?

– Быстро не получится. – Мой холодный и уверенный тон подействовал на гнома как ушат холодной воды. Остальные тоже перестали суетиться и настороженно прислушались.

– Так… а залить их водой?

– Д-да, – запнувшись, выдал Парко.

– Пусть брат займется этим, а ты замени «БС-1» на «БС-2». Они же в гасителях есть?

– Есть парочка, – все еще ничего не понимая, сказал гном.

– Меняйте и закрепите трубы намертво, чтобы вырвать можно было только с куском корпуса. Быстро! – зарычал я на хлопающего глазами гнома, и это подействовало.

Пока мы с эльфом-пилотом уцелевшего летающего танка доставали Чирика из моей машины, Вако с напарником шустро проделали в верхней части обоих поплавков по две дыры и начали перекачивать туда воду из гасителя. Парко за это время успел заменить два сетемета на более массивные и намертво приварить их к корпусу.

Буквально через минуту все было готово.

– Все грузитесь на гаситель и уходите к галере.

– Но как… – попытался возразить Парко.

Времени на объяснения и уговоры не было.

– Молчать! Выполнять приказ! – рявкнул я и запрыгнул в кабину «Дракфайтера».

Готов дать голову на отсечение, что своими дальнейшими действиями мне удалось всех потрясти. Вместо того чтобы лететь на помощь эльфам, я рванул прочь от места схватки, в том направлении, откуда появились драконы.

Взгляд назад и вниз немного успокоил меня – гасители уходили в направлении далекого моря. Можно было приказать и эльфам оторваться от дракона, но пока рано – у гасителя скорость намного скромнее нашей. К тому же если сработает моя задумка, необходимости в этом уже не будет.

Я разогнал «Дракфайтер» до максимума, но вперед не смотрел, а, извернувшись в кресле, разглядывал то, что творилось позади. Все мое внимание было приковано к уменьшающимся точкам вьющихся вокруг дракона истребителей. Секунды утекали, как вода сквозь пальцы, и с такой же скоростью нарастало беспокойство.

Когда я уже потянулся к рычагу скорости, в динамиках шлема послышался едва различимый из-за помех голос Гобоя:

– Командир, он полетел за тобой.

Все так, но в одном ушастый комэск ошибался – это был не он, а она. Все укладывалось в стандартную схему звериных инстинктов. Дракониха последней покинула логово, явно не желая оставлять что-то ценное. Эту же версию подтвердило то, что она бросила обидевших ее нахалов и погналась за мной.

Интересно, что же там такое ценное? Неужели яйца?

– Гобой, уходите за гасителем.

Ответа я не получил, но и не очень на это надеялся.

Теперь мое внимание было приковано к тому, что находилось впереди истребителя. Высота позволяла мониторить огромные пространства между горных вершин, но меня интересовало место, откуда прилетели драконы. Первой подсказкой стал дым. Ну конечно! Где еще могут жить огненные твари?

Минут через десять я подлетел к невысокой на фоне остальных вершин горе, в склоне которой находился зев большой пещеры, явно появившейся из-за вырвавшейся наружу магмы. Из пещеры валил густой дым.

Ну, вот и логово дракона, но туда я точно не полезу.

У меня был простой выбор – либо уматывать отсюда подобру-поздорову, либо попытаться утопить дракониху. Второй вариант появился только благодаря тому, что во время отвлекающего бегства я с высоты заметил блеснувшее далеко справа блюдце горного озера.

Благоразумие кричало о том, что нужно бежать сломя голову, а доставшийся от предков гонор шептал о благородстве риска. Честно, не знаю, сумел бы гонор победить осторожность, но выбор за меня сделала дракониха. Когда я пролетел над уснувшим вулканом и оглянулся назад, то увидел, что крылатая тварь намного ближе, чем раньше. Похоже, на моем «горбунке» от нее не удрать. Ну, значит, поиграем в салочки с водным поло.

Когда исчезла возможность выбирать, сразу стало как-то весело и задорно. Страх растворился в бесшабашной злости.

Взмыв по спирали вверх, я рванул вправо. Дракониха тоже изменила направление полета, явно пытаясь перехватить меня. Угроза логову миновала, так что материнский инстинкт отпустил ящерицу-переростка, уступив место звериной злобе и жажде убийства.

Мое прямолинейное движение обмануло ее, и в момент, когда наши траектории сошлись, я резко уронил машину вниз, а затем вновь включил антигравы на полную мощность. Этот финт не позволил твари ухватить «Дракфайтер» когтями передних лап, и она бессильно запустила в меня струю пламени.

Разворот дракона дал пару минут форы, и этого хватило с лихвой. Когда крылатая тварь догнала «горбунка», я уже был над озером и свечой взмыл вверх.

Вертикальный подъем давался драконихе тяжело, но она явно вознамерилась прикончить меня во что бы то ни стало. Запущенные на полную мощность антигравы и двигатели быстро подняли машину над уровнем облаков, а затем я выключил и то и другое.

Из-под «Дракфайтера» словно выдернули опору, и он, кувыркаясь в воздухе, полетел вниз, навстречу дракону. Конструкция истребителя позволила быстро развернуть машину носом вниз, а скорость свободного падения дала опору крыльям и рулям высоты. Я вновь получил возможность управлять крылатой машиной.

Вблизи морда дракона была жуткой, особенно распахнутая пасть с рядами здоровенных зубов.

С тихим хлопком сработал сетемет. Из-за не очень благоприятных условий сеть раскрылась и буквально зависла метрах в трех от кабины. Но этого хватило, чтобы оплести морду драконихи, которая от неожиданности даже не успела ухватить пастью нос истребителя.

Мы разминулись в воздухе, едва не столкнувшись крыльями. Затем был сильный рывок, и мир с бешеной скоростью завертелся вокруг кабины. Когда эта безумная круговерть выровнялась, я увидел перед собой дракониху, которую тяжелый «Дракфайтер» тащил на тросе, падая хвостом вниз. Крылатая тварь яростно билась в цепях. Она пыталась достать передними лапами до истребителя, но длинный трос и скорость падения лишившейся опоры антигравов машины не позволяли это сделать. Плюс ко всему гигантская ящерица инстинктивно раскинула крылья, пытаясь затормозить. Это еще больше осложняло ее задачу.

Несколько бесконечно долгих секунд я смотрел в глаза порождения хаоса и, мягко говоря, радости не ощущал. Дракониха все же сумела успокоиться и проявила изрядную сообразительность. Она сложила крылья, извернулась и задними лапами достала до носа истребителя. Один рывок, второй, а на третий в корпусе «Дракфайтера» что-то хрустнуло. Кусок обшивки завертелся на конце троса, но я на одних рефлексах успел выстрелить из второго сетемета. Сеть хоть и не так удачно, как первая, но все же сумела оплести заднюю лапу монстра, зацепившись за когти и шипы на бедре.

Тварь обреченно заревела, еще раз извернулась в воздухе и дыхнула огнем прямо на кабину. Стекла не выдержали и поплыли. Огонь ворвался внутрь, обтекая меня со всех сторон. Испугаться я не успел, потому что тут же ощутил сильный удар, и вслед за огнем в кабину хлынула вода.

«Дракфайтер» начал быстро погружаться, весь воздух вырвался из него огромными пузырями. Погружению могли помешать поплавки, но Вако сделал все для того, чтобы этого не произошло.

Визг твари был слышен даже под водой. Сначала я ничего не видел из-за мутной копоти в воде и пузырей. Затем, протерев перчаткой стекло шлема, рассмотрел, как на натянувшемся словно струна тросе бьется дракон. Крылатый ящер, окруженный смазанным ореолом кипящей воды, пытался всплыть, но тянущий ко дну истребитель не позволял ему этого. «Дракфайтер» хоть и был легче дракона, но не настолько, чтобы ящер мог вытащить его из воды. Даже поднять морду над поверхностью драконихе удавалось далеко не на каждом рывке. И удачных попыток становилось все меньше.

Через несколько показавшихся мне бесконечными минут силы драконихи иссякли. И тут мы резко поменялись местами. Вялые движения изломанных борьбой с толщей воды крыльев уже не поддерживали тушу у поверхности. Дракон начал тонуть, увлекаемый ко дну весом «Дракфайтера». Теперь движения ящера уже не поддерживали «горбунка» на плаву.

Я попытался включить антигравы, но близкое знакомство с водой закончилось для них плачевно. Вернуть плавучесть дырявым поплавкам возможности не было, так что мы шли на глубину печальной парой.

Странная штука карма. Теперь уже мне очень хотелось добраться до поверхности озера. Нет, всплыть можно без малейших проблем, если выбраться из кабины истребителя. Вопрос в том, как выбраться? Механизм отстреливания стекла злобно пшикнул, но драконий огонь явно что-то расплавил, и стеклянный колпак остался на месте. Мало того, когда мы достигнем дна, сверху ляжет огромная туша, в буквальном смысле похоронив все мои шансы на спасение.

Встав коленями на сиденье и упершись плечами в стекло кабины, я постарался исполнить роль живого домкрата.

Что-то хрустнуло, и рама с поплывшими от жара стеклами поддалась, но, увы, ненамного. Вспыхнувшая в голове мысль заставила меня перекрыть клапан подачи воздуха в баллоне. И следующие попытки я проводил, гоняя в легких то, что уже было не раз использовано. В голове зашумело от недостатка кислорода. Я даже спутал этот шум со скрипом поддающегося стекла кабины.

Внезапно что-то еще раз хрустнуло, и колпак отвалился, выпуская меня наружу. Я тут же провернул рычаг клапана в положение накачки спасжилета. Судя по слишком уж короткому шипению, недавняя мысль отказаться от пары дополнительных глотков свежего воздуха была очень удачной. Вздутия на воротнике и груди комбинезона получились слишком маленькие, но они все же смогли увлечь меня вверх.

Всплывая мимо медленно и печально тонущего дракона, я сумел во всех подробностях рассмотреть эту живую машину для убийства.

Ну вот куда смотрел мой хваленый инстинкт самосохранения, когда я ввязался в ближний бой с этим монстром?! Нет, срочно на остров – поближе к благам цивилизации и теплому боку Ситы. Хотя кого я обманываю? Рано или поздно тяга к приключениям вновь возьмет верх. Поздравляю, Илья Андреевич, вы стали адреналиновым наркоманом.

Эти мысли вертелись в ослабленном кислородным голоданием мозгу. А вот когда мой шлем как поплавок выскочил над поверхностью воды и мне удалось открыть забрало, холодный горный воздух вымел всю дурь из головы. Еще и порция ворвавшейся в шлем обжигающе-холодной воды заставила пошевеливаться.

К берегу я плыл со сноровкой брошенной в воду кошки, но все же добрался. Как только уселся на берегу и перевел дух, над головой загудело, и на плоскую скалу опустился «Дракфайтер» Гобоя. Кроме обломанного крыла на машине хватало и других следов боя с драконами. Но хуже всего было то, что комэск прилетел в одиночку.

Выскочивший из истребителя эльф присел рядом со мной.

– Ты остался один? – спросил я, выразительно глянув на «Дракфайтер».

Эльф в ответ лишь кивнул.

– Вот и повоевали, – устало вздохнул я.

Глава 8

Долго рассиживаться на берегу нам не дали. К счастью, нас побеспокоили не выжившие драконы, а посыпавшиеся из гасителей десантники. Бой с драконом занял больше времени, чем мне показалось. Гасители не только успели слетать к галере, которая все еще находилась в открытом море, но и вернуться обратно. На этом настояла Тири. Ведьма сделала все, что могла, для раненого Чирика и передала его заботам гномих. Затем хаоситка погнала оба гасителя в обратный путь, забив в них местечко для себя и своего ученика.

Тихое селение, в последнее время вообще выглядевшее вымершим, наполнилось жизнью. Вернувшиеся из пещер дикие отъедались дармовыми продуктами, а старейшины все больше утверждались в мысли, что могут справиться со всем на свете.

Что же, пусть думают так и дальше. У меня совершенно пропало желание убеждать их в обратном. Хватило того, что Медведь отобрал из племени десяток подростков, которые согласились перейти к Верным клятве. Старейшины поворчали, но крыть им было нечем – за продукты можно было рассчитаться только так. Взрослых воинов у племени Грозового облака практически не осталось.

За это время Тири успела развернуться вовсю. Она со своим разношерстным отрядом поддержки не только освежевала и переработала на ингредиенты тела драконов, но и, обрядив поисковую партию в скафандры, спустилась в вулканические пещеры за яйцами. Их там обнаружилось почти полторы сотни.

Увидев квохчущую над яйцами ведьму, я вмешался в процесс. Ситуация едва опять не дошла до открытой конфронтации, но я все же сумел настоять на том, чтобы все яйца были переработаны на ингредиенты. Попытка Тири утаить парочку для дальнейших экспериментов провалилась – слишком уж хорошо я знаю свою подругу.

Радовало одно – взбешенная ведьма перенаправила свою энергию в более продуктивное русло, а именно – занялась подъемом из воды тела драконихи, а заодно и моего «горбунка». Озеро оказалось глубоким, так что мы потратили на это почти сутки. Итогом стала еще одна куча трофеев и понимание того, что избавиться от экспериментальной машины мне не удастся. Парко уверил, что без проблем вернет «Дракфайтер» в рабочее состояние. Да и я уже не хотел расставаться с «горбунком» – привык к нему, к тому же нас связывало общее боевое прошлое.

Казалось бы, все дела в горах завершены и пора отправляться домой, но меня все же донимал информационный голод. Близился сезон штормов, и как минимум на три месяца мы будем заперты на острове Черепа. В принципе, это хорошо – будет время на более серьезную подготовку эскадрильи. Но готовиться нужно к чему-то определенному, а бой с драконами хоть и дал кое-какие наработки, но этого катастрофически мало. Нужна информация от тальгийцев.

Проблему недостатка сведений решил Гобой, облетавший окрестности в поисках выживших драконов. Чирик благодаря стараниям Тири пошел на поправку, так что старший эльф с удовольствием вернулся в небо и спускался вниз только для дозаправки. Вот в один из таких вылетов он и нашел базу тальгийцев. Она расположилась на горном плато далеко от границы империи, и ничем иным, кроме наблюдения за драконами, ее нахождение здесь объяснить было нельзя.

В этот раз лезть на передовую я не собирался. Отремонтированный мастерами «горбунок» без проблем сел на плоскую скалу, с которой открывался великолепный вид на крепость тальгийцев. Три сложенные из камня башни соединялись между собой неровными стенами, и только в одной имелись узкие ворота. В принципе, имперцы защитились неплохо, но только не от нас. За последние пять часов гасители успели перебросить в близлежащее ущелье обе роты десанта и теперь ждали сигнала к штурму силами подготовленных к газовой атаке бойцов. Можно было бы обойтись и без всех этих извращений, но стоит опробовать новый способ взятия крепостей, перед тем как разворачивать батальон до полного состава.

– Начинаем, – приказал я, предварительно нажав тангенту рации.

– Гобой, сбрасывай бомбы, – послышался сквозь помехи голос Вайлета.

– Принял, – откликнулся эльф.

Через десяток секунд надо мной пролетел «Дракфайтер» комэска, растерявшего всю свою эскадрилью. Заложив вираж, истребитель прошелся над городом и уронил три бомбы. Одна упала за пределами стен, но так было задумано изначально. Еще через пару секунд в небо начали подниматься клубы дыма. Ветер постепенно уносил его на север, но благодаря сброшенной за пределами стены бомбе почти вся крепость была накрыта газовым облаком.

– Гасители пошли, – послышался в наушниках шлема голос Вайлета.

Три тяжелые машины вылетели из ущелья и, разгоняясь над самой землей, полетели к крепости. Мои опасения оказались напрасными – никто не стал кидаться в гасители огненными шарами, и они без проблем нырнули в газовое облако, которое через десять секунд начало сползать с крепости. Внезапно там мекнул размытый отблеск огненного конструкта. Все-таки кто-то из магов сумел справиться с действием газа и сплести заклинание.

Поздно, господа маги. Если гномы-бортинженеры не подвели, гасители уже перепрыгнули через стены и плотно сели на улицы крепости, выключив накопители и включив деструкторы.

Когда газ почти развеялся, стало понятно, что ворота уже открыты.

Приказа Вайлета я не слышал, но увидел, как к воротам, громыхая пластинами вышедших из легионной моды лорик, бегут основные силы десантников. Дальше смотреть было не на что. Минут через десять ветер развеял весь газ и дикие занялись зачисткой. Зная вековую ненависть диких к собственным создателям, я не рассчитывал на милосердие десантников и предварительно отдал жесткий приказ оставить в живых хотя бы офицеров, жрецов и нонкомбатантов. Не факт, что мой приказ будет выполнен на сто процентов, но диким нужно было как-то выплеснуть накопившиеся ненависть и страх, а также поднять самооценку. Дорогостоящий способ, но другого у нас не было.

Как я и подозревал, под конвоем десантников из крепости вышла лишь жиденькая цепочка пленников.

Ну что же, пора собирать информационный урожай. В качестве источников выступили пять офицеров гарнизона и одиннадцать нонкомбатантов, среди которых оказались четыре маркитантки и три жреца Хра. С последними было особенно сложно, так что я решил оставить их допрос на обратное плавание к острову Черепа. С собой мы можем забрать только жрецов. И дело не в отсутствии лишнего места на галере, а в том, что доставленных на остров пленников придется казнить. Убивать относительно мирных жителей мне не хотелось, как и офицеров, всего лишь выполнявших свой воинский долг. А вот насчет жрецов у меня не было ни малейших сомнений – хватало жуткой славы любителей жертвоприношений и моих личных счетов с этой братией.

Впрочем, насчет благополучия тех пленников, которые останутся на воле, у меня никакой уверенности не было. Дикие хоть и не отличаются невысоким интеллектом, но память у них хорошая.

Первая порция информации оказалась сумбурной и совершенно бесполезной. Исключением была одна настолько ошеломляющая новость, что пришлось проводить дополнительные расспросы, пока мы окончательно не убедились в ее достоверности. В принципе, этого следовало ожидать. Под влиянием собственных фобий и жуткой славы поклонников Хра я переоценил возможности тальгийцев, как организационные, так и умственные. В общем, имперцы доигрались со своими экспериментами, и драконы вырвались на свободу. Конечно, империя не прекратит свое существование в одночасье, но в ближайшее время тальгийцам будет точно не до нас. И это очень хорошо – успеем накопить силы. А если сильно повезет, расплодившиеся драконы сожгут это мерзкое государство дотла. После этого ящерами займется противодраконья эскадрилья.

Какой бы важной ни была полученная информация, она оставалась неполной – офицеры захолустного гарнизона знали мало, как и их подчиненные. А вот жрецы молчали словно партизаны. Не помогли даже пытки, где в качестве заплечных дел мастера выступал Хитрый Кот и сваренный Гобоем аналог сыворотки правды. Так что пришлось отложить допрос до возвращения на главную базу. Горы утомили меня, и хотелось быстрее отправиться домой.

Погрузка разбитой техники и трофеев заняла еще двое суток, и о жрецах я вспомнил лишь через день после отплытия.

Прекрасное утро с веселым солнцем в чистом небе и гуляющим по палубе морским бризом было испорчено тонким визгом, который пробился даже сквозь доски.

– Где Тири? – спросил я у работавшего с массивным артефактом Дугана, не сомневаясь, что виновницей львиной доли неприятностей на этом корабле может быть именно ведьма.

– Она пошла к пленникам, – оторвался от работы хаосит и втянул голову в плечи.

– Медведь! – крикнул я майору, который проводил тренировочный бой с Лосем. – Дежурный наряд, за мной!

Договаривал уже на бегу, буквально ныряя в люк, ведущий к техническим помещениям, где мы оборудовали карцер. Подбегая к двери, возле которой стояли два десантника, я услышал, как по лестнице загрохотали сандалии диких из тревожной группы.

– Тири, отойди, – приказал я, еще толком не разобравшись, что именно происходит в помещении.

С прошлого моего посещения здесь многое изменилось. Доски пола и потолка были изрисованы ломаными рунами хаоса. Причем рисовали явно кровью, и, судя по бледному виду пленников, можно было догадаться, кто именно выступал в качестве доноров.

Впрочем, они могли побледнеть и от страха. Жрецы были прикованы к стене и полу так же, как сами делали это с дикими. Еще недавно выглядевшие невозмутимыми под пытками и отравой голые люди сейчас находились на грани паники. А самый молодой из них эту самую грань уже перешагнул. Судя по его выпученным глазам и покрытым пеной губам, услышанный мною визг издал именно он.

Я ожидал чего угодно, но только не этого. Тири мгновенно оборвала заунывную песню и спокойно повернулась ко мне:

– Как скажешь.

От ее взгляда по моей спине пробежало стадо ледяных мурашек. Лучше было бы как раньше – злоба, истерика и плещущийся в глазах хаос, а не вот такая кривая ухмылка и презрительное ехидство. Это уже не Тири. Та преграда, которая отделяла ее от хаоса, истончилась до предела, если не исчезла вообще.

– Тири, – с болью в душе выдохнул я.

– Если тебе не нужна моя помощь, то я пойду, – по-змеиному шипящим голосом произнесла ведьма и, опалив меня холодным взглядом, вышла из помещения.

Иррациональная часть меня кричала о том, что нужно бежать за ней и что-то делать, но было понятно, что все это бесполезно. Бессильная злоба искала выход и нашла.

– Будете говорить? – практически скопировав змеиную интонацию ведьмы, спросил я у жрецов.

– Да, я все скажу, – с сильным акцентом залопотал самый молодой.

Сидящий рядом жрец зарычал на парня. Судя по интонации, он обещал ему самые страшные кары.

Нет уж, так не пойдет.

Налет цивилизованности слетел с меня сразу после взгляда в глаза изменившейся Тири. Я молча присел возле буквально привинченного к доскам жреца и прервал его угрозы одним ударом легко выскользнувшего из ножен кинжала. Затем вытер клинок о голое бедро трупа и повернулся к молодому жрецу, перед этим мазнув предупреждающим взглядом по пока еще хранившему молчание пленнику.

– Продолжай, я тебя внимательно слушаю.

Сломавшийся парень говорил без остановки почти час. Даже охрип, бедолага. Зато заработал себе право на жизнь. А вот его молчаливый друг после отказа подтвердить полученную информацию отправился за борт с перерезанным горлом. В этот раз грязную работу взял на себя Медведь.

Интересного было много. Проведя ритуал, потребовавший более тысяч людей в качестве жертвы, жрецы выковыряли из хаоса дюжину яиц и вывели из них шесть пар драконов. Первая заброска была сделана к диким. Но она получилась крайне неудачной. Вылупившиеся в вулкане ящеры не могли выходить на холодный воздух, а под горами поживиться было нечем. Родителям приходилось таскать им диких издалека. Еды было мало, к тому же она усиленно пряталась, так что выжило и встало на крыло слишком мало дракончиков. Именно поэтому следующую пару, пока еще бескрылую, отправили в горы к гномам, и там уж ящеры развернулись по максимуму, вновь трансформировавшись в крылатых тварей.

Что касается непосредственно драконов, то мои предположения подтвердились – самый крупный действительно оказался самкой. У ящеров самцы намного мельче своих подруг. Кроме утопления, никаких других способов убить тварей нет, я додумался до этого совершенно случайно, после рассказа одного из гномов. Повлиять на них можно только отпугивающим артефактом, который вначале даже позволял приспешникам Хра контролировать драконов. Но, взрослея, самки становились умнее, и управление им очень не понравилось. В общем, тальгийцев постигла судьба доктора Франкенштейна. Кстати, один отпугивающий артефакт находился в трюме среди трофеев, и опознать его удалось только благодаря разговорившемуся жрецу. Так что парень, если покажет себя с лучшей стороны, возможно, будет жить долго и даже комфортно. Ему еще предстоит многое нам рассказать.

Выйдя на палубу, я подставил раскрасневшееся лицо прохладному ветру и почувствовал, что мне стало дико тесно на корабле. По расчетам штурмана, до нашего острова – еще пять дней пути. Выдержать это время, находясь в безвестности, я не смогу. Мне срочно нужно переговорить с Орадом, причем без Тири, а значит, сеанс связи отпадает.

– Парко, готовь один гаситель и «Дракфайтер» Гобоя. Мы отправимся домой по воздуху.

После моего приказа гномы забегали как ошпаренные, и через полчаса обе машины были готовы к взлету. В гаситель загрузились Турбо, Парко, Тири и три диких во главе с Медведем. Ну и Карп, куда ж без него. Туда же был аккуратно перенесен малыш Чирик.

«Дракфайтер» эльфа легко оторвался от палубы и шустро вспорхнул в небо. Я поднял гаситель намного медленнее, не решаясь рисковать и трясти машину с раненым внутри.

До самого вечера я сидел за штурвалом, ни разу не оглянувшись в салон, потому что боялся наткнуться на обжигающий каленым металлом взгляд Тири.

После ночевки на одном из островов мы заправили «Дракфайтер» под пробку, и он резко ушел вперед, чтобы предупредить о нашем прибытии и подготовить посадочную площадку на острове Черепа. Весь полет Тири была тихой и даже не требовала для себя отдельных остановок на попадавшихся по пути островках, а, как и все, пользовалась оборудованным в гасителе отхожим местом.

Изматывающее путешествие подошло к концу, и практически на закате мы увидели вдалеке остров Черепа. Еще раньше к нам присоединился взлетевший с острова «Дракфайтер» Гобоя. Эльф взял на себя роль проводника и повел гаситель в сторону основной базы бывшего легиона. По моему приказу основной плац был временно перепрофилирован в аэродром, у кромки которого уже замер комитет по встрече. В этот раз – очень жиденький. Почти вся верхушка нашей организации находилась за пределами острова, так что самой старшей была баронесса. Непонятно, почему отсутствовал мой псевдогарем. Ирну сопровождали только дикие из патруля и ее помощники.

Как только гаситель коснулся плаца, я выбрался с пилотского места и выскочил наружу. Трагический вид баронессы не внушал ни малейшего оптимизма.

Ну вот почему в последнее время вошло в привычку встречать меня такими кислыми минами? Как хорошо было раньше! Возвращаемся домой, и сразу – море радости и всеобщий праздник.

– Что случилось?

– Прости, Илья, я недоглядела.

– Да что случилось! – Мое терпение таяло с рекордной скоростью.

– Сита, – грустно выдохнула Ирна.

– Что с Ситой? Говори яснее.

– Ей очень плохо, лучше пусть она сама тебе все расскажет.

Поняв, что здесь и сейчас объяснения получить не удастся, я быстрым шагом направился в свой особняк. Приглашать Тири с собой не пришлось, она двинулась за мной хвостиком, как и почти все, кто прилетел на гасителе.

Ворвавшись в бывший княжеский донжон, я взбежал по лестнице и заглянул в спальню Ситы. Странно, но ее там не было. Мелькнувшая в голове догадка подтвердилась после того, как мы вошли уже в мою спальню. Моя кровать была занята бледной Ситой, которая выглядела так, будто жить ей осталось меньше часа.

– Сита, что с тобой? – присел я на краю кровати и осторожно взял в руку ладонь девушки.

Безумной любви между нами так и не вспыхнуло, но и чужим человеком она мне не была.

Сита отвернулась и заплакала.

– Мне кто-нибудь скажет, что случилось?! – растеряв последние крохи терпения, зарычал я.

Вздрогнув, словно от удара плетью, Сита заговорила сквозь слезы:

– Я потеряла твоего ребенка. – Последнее слово утонуло в рыдании.

А вот это очень плохо. Нам, мужикам, не понять всей степени горя беременной женщины, так и не дождавшейся появления младенца. Не скажу, что мне так уж хотелось обзавестись отпрыском, но все равно новость – из разряда крайне неприятных. К тому же эта ситуация меняла некоторые планы. Если раньше и появлялись мысли о том, что наши отношения с Ситой слишком затянулись, то теперь о разрыве не могло быть и речи. Может, когда-нибудь, после…

Внезапно Сита задергалась под одеялом и попыталась отползти на другой край, выдернув свою ладонь из моих пальцев.

Что за…

– Не подходи! – громко взвизгнула до этого почти умиравшая девушка.

– Я просто хочу проверить твое состояние, – с показным спокойствием сказала Тири, но ее кривая улыбка была далека от врачебного милосердия.

– Не подходи ко мне! – В голосе Ситы звенела паника. – Это наверняка ты убила нашего ребенка!

– Но ее здесь и близко не было, – удивленно сказал я, хотя здравый смысл уже стучал в возведенную основным инстинктом преграду.

– Значит, кто-то из ее рабов, – уже зло зашипела Сита, садясь под одеялом.

Ее уши покраснели, а вот лицо по-прежнему оставалось бледным.

– Ты вообще не могла забеременеть, – с прежней ехидной ухмылкой на губах сказала Тири. – Я всем вам заблокировала яичники еще до подписания договора с Ильей.

Вот это новость! Без меня меня женили, точнее, как раз наоборот. Стоило, конечно, возмутиться, но уж точно не сейчас. Сам виноват. Опять сапожник без сапог – на моем же профессиональном поле меня же мордой в лужу. Хотя нужно отдать должное Сите, она прекрасно сыграла свою роль. Вон, даже нашла белый грим, который не смывался слезами.

Я не успел не то что хоть что-то сделать, даже не придумал, что сказать, а события уже понеслись с бешеной скоростью.

– Тварь, мерзкая грязная тварь! – зашипела Сита. – Сама родить не можешь и другим не даешь! Осквернила свое лоно, ведьма проклятая, и испоганила жизнь всем вокруг! Ну и хорошо! Еще неизвестно, какого уродца ты бы родила!

Я смотрел на вопящую теперь уже точно бывшую любовницу, поэтому не видел реакции Тири, зато хорошо рассмотрел отражение этой реакции на лице Ситы. Искусственная бледность быстро стала реальной, а глаза расширились от запредельного испуга. Мне удалось вовремя развернуться и с трудом поймать рванувшую вперед Тири.

Это я не подумав.

Неведомая сила оторвала меня от ведьмы и швырнула через кровать. В полете мое тело смахнуло визжащую Ситу. Изрядный вес не дал мне улететь далеко, а вот Ситу зашвырнуло в угол комнаты, там она и продолжила визжать. Судя по всему, все та же сила отбросила и других свидетелей происходящего. Ну почти всех. Карп как ни в чем не бывало шагнул к ведьме, вокруг которой уже закручивалось миниатюрное торнадо.

В свое время хаоситка хорошо постаралась, творя защиту моего телохранителя, причем настолько хорошо, что защитила даже от себя. Карп окончательно показал, на чьей он стороне, и коротким ударом в затылок отправил Тири в нокаут.

Надеюсь, он ей ничего не повредил. Я заскочил на кровать и, перекатившись, спрыгнул с другой стороны. Нащупав пульс на шее хаоситки, я убедился, что ее сердце бьется слабо, но ровно.

– Отнеси ее в башню хаоситов, – приказал я Карпу, но он в ответ лишь отрицательно мотнул головой.

– Медведь, – повелся я к майору.

– Сделаю, – кивнул Медведь и осторожно, чтобы не задеть крюком, заменяющим ему левую кисть, поднял Тири на руки.

– Расскажешь Ораду, что произошло. Пусть сделает все что можно.

Как только Медведь вышел из спальни, я подошел к баронессе, которой Турбо помог подняться с пола. Ирна прекрасно поняла мой выразительный взгляд и, грустно улыбнувшись, кивнула:

– Завтра она покинет остров.

Мне нужно срочно побыть наедине с собой и постараться хоть как-то упорядочить сумбур в голове.

В кабинете, к счастью, никого не оказалось, да и не должно было оказаться, но происшествие в спальне показало, что всем в этом доме плевать на установленные мною правила. Вспышка Тири меня напугала до чертиков, но значительно меньше, чем ее недавнее равнодушие. Мысли о ведьме давили на мозг, и мне нужно было хоть чем-то отвлечься. Взгляд упал на высокую стопку накопившейся корреспонденции. По моему приказу в кабинет сносили все, что требовало моего личного вмешательства.

По внутренним документам я лишь скользнул взглядом. Несколько заявок на контракт для легиона прочитал по диагонали, а вот письмо от Парина Третьего по прозвищу Копье вызвало живой интерес. Сейчас король Отира возглавлял Тройственный союз Срединноморских королевств, так что его послание нужно рассмотреть с предельным вниманием.

Как оказалось, меня приглашали на заседание глав этого самого военного союза.

Ну что же, этого и следовало ожидать. Они пока не знают о «Дракфайтерах» и гасителях, но когда узнают, захотят увидеть меня еще больше. Так что стоит определиться со стратегией и своим местом в этом мире. Раньше было просто – они мне золото, я им – услуги наемника. Сейчас все стало намного серьезней. Даже если драконы добьют тальгийцев и оставят лишь города с отпугивающими артефактами, на месте выжженных пустошей появился намного более страшный враг для соседей, чем поклонники Хра. На данный момент с этой угрозой может справиться лишь Огненная бригада. Название так себе, но ничего другого в голову не пришло. Противодраконья эскадрилья будет сдергивать ящеров с неба и топить их в гасителях, а десантный батальон – решать проблемы с врагами на земле. В том, что я ввяжусь в мировую драку, сомнений не было, только вот под каким соусом это подать, пока непонятно.

Желание облагодетельствовать весь мир – стремление не только благородное, но и запредельно глупое. Люди, а в нашем случае – и другие расы, неблагодарны по своей природе. И это не предвзятое отношение, не социопатия и не детские травмы, а простейший анализ на основе жизненного и профессионального опыта. Эгоизм – это основа инстинкта самосохранения, присущего всем живым существам. А вот героизм, за исключением защиты собственных детенышей, – лишь дефект в базовом наборе инстинктов. Прекрасный, достойный прославления и одобрения, но всего лишь дефект. Причем очень редкий. В девяноста случаях из ста за словами о благородстве, патриотизме и бескорыстии прячется нечто до предела мерзкое.

В общем, рассчитывать на благодарность спасенных народов неразумно. Зависть и страх постепенно превратят меня в их глазах из спасителя во врага. Оторви пьяного мужа от избиения его же жены, и не факт, что спасенная не расцарапает тебе лицо ногтями. Начни давать еду бездомному, и скоро он будет требовать у тебя добавки. Навяжи финансовую помощь другу, и это унижение он не простит тебе никогда.

Я, конечно, сгущаю краски, но лишь потому, что мне довелось видеть слишком много примеров, подтверждающих эту теорию. Помогать тем, кому плохо, нужно, но делать это следует обдуманно. В общем, разыгрывать из себя странствующего рыцаря я не собираюсь. Амплуа наемника в этом случае намного безопаснее. Те, кто сможет, пусть платят полновесное золото за избавление от драконов. Тем же, у кого нечем заплатить, мы поможем и так, но только после их просьбы и настойчивого приглашения. Я не нуждаюсь в чужом унижении, но сам факт просьбы должен отложиться в их головах прочно и надолго, чтобы через десяток лет наши действия не были представлены интервенцией и геноцидом. Ведь во время воздушных боев на города будут падать драконы и истребители, гасители в пылу сражений разрушат много домов и, возможно, даже задавят кого-то из мирных жителей.

Решили и постановили, а пока впереди – сезон штормов, который даст нам время накопить силы.

Старый как мир прием сработал и в этот раз. Мне удалось отвлечься и успокоиться. Мысли о Тири больше не грозили вывихом мозга и выжиганием нервных клеток. Ответ стал очевиден, как и то, что это решение нужно было принять уже давно. Мой страх за девочку поставил ее на грань, за которой находится нечто более страшное, чем смерть.

Решительно встав, я вышел из кабинета. У двери ко мне присоединился Карп, а в холле в нашу компанию влился Турбо.

– Тебе не понравится то, что там будет происходить, – попытался я сбить решительный настрой друга.

– В последнее время мне вообще мало что нравится, – фыркнул в ответ гном.

Вот такой молчаливой и решительной группой мы прошли по темным улицам гарнизонного квартала и вошли в башню хаоситов. Испуганное лицо ученика, которого, кажется, зовут Сабос, сразу вызвало у меня нехорошее предчувствие.

– Где Тири?

– Вам туда нельзя, – проблеял хаосит.

– Сынок, мне на этом острове можно везде.

– Они в лаборатории.

– Понятно, – прорычал я и взбежал по лестнице наверх. За мной топал Карп и семенил короткими ножками гном.

Дверь в лабораторию была открыта. В глаза сразу бросились две вещи – висящая в воздухе посреди комнаты Тири и пылающий синим пламенем сложный знак на земле. В узловых точках по периметру знака стояли три молодых хаосита и заунывным тоном произносили бесконечное заклинание. Четвертое место пустовало, а незнакомый мне ученик лежал на полу рядом с висящей Тири. Судя по изломанной позе, парень был мертв. Орад стоял у стены и напряженным взглядом наблюдал за происходящим. Больше всего мне не понравилось, какой безвольной куклой висела ведьма.

Я кинулся к Ораду и, схватив его за ворот хламиды, припечатал к стене.

– Что здесь происходит?

– Она сама приказала начать ритуал освобождения.

– И ты так легко согласился?!

Мне хотелось задушить этого придурка, несмотря на то, что я сам шел сюда с намерением требовать проведения этого ритуала.

– Я не мог ее остановить. Она почти стала порождением хаоса! Она убила бы меня! – взвизгнул хаосит.

– Быстро объясняй, что сейчас происходит, – стряхнув с себя гнев, задал я единственно верный вопрос.

– Все плохо, – вздохнул хаосит. – Она ушла слишком далеко и потеряла желание возвращаться. Один из якорей попытался позвать ее обратно и ушел следом.

– Почему ты стоишь у стеночки, а не на месте якоря?

– Я… мне… нужно контролировать… – промямлил хаосит и сжался в ожидании моего удара.

Ударить очень хотелось, но смысла в этом не было.

– Ну ты и крыса трусливая, – прорычал я, выпуская одежду хаосита. – Что можно сделать?

– Нужен кто-то, на чей зов она откликнется, – затараторил Орад.

– Я подойду?

– Лучше всех, но это очень опасно.

Да уж, выбор не самый простой. Хотя что тут выбирать? Я вообще живу в долг, а долги нужно отдавать.

Не успел я шагнуть вперед, как крепкая рука вцепилась в мое плечо, и вырваться не представлялось возможным, но я и не пытался. Просто повернулся к Карпу и посмотрел ему в глаза.

– За все нужно платить.

Молчаливый дикий через пару мгновений кивнул и разжал пальцы.

У самой кромки пылающего знака я повернулся к Турбо, но он не дал мне ничего сказать.

– Не ко мне обращаешься, – весело оскалился гном. – Вайлет и сам справится. Если ты там загнешься, я пойду следом. Она не только твой друг.

Возразить мне было нечего, так что я просто перешагнул через светящуюся линию. Каждый следующий шаг к висящей в воздухе Тири давался труднее предыдущего, пока в какой-то момент я не понял, что дальше шагать мне просто нечем. Исчезли не только ноги, но и вообще все. Казалось, моя бестелесная сущность висит в непроглядном мраке. Впрочем, через пару секунд стало понятно, что это не совсем мрак, а густая смесь из предельно темных оттенков всех возможных цветов. И все эти цвета были эмоциями. Они стучались в меня, требуя пустить внутрь. Страх, отчаяние, боль, ярость, ненависть, презрение, надменность – только теперь я понял, какой жуткий коктейль эмоций постоянно терзал душу Тири и с чем ей приходилось жить после того проклятого посвящения.

Все это сейчас рвалось в меня, пытаясь растворить в себе, расслоить и разорвать мою сущность. Постоянная борьба с яростью помогла мне закрыться и не дать бурлящему хаосу проникнуть в душу.

Ну и что теперь делать? Где ее искать? Что там говорил Орад? Якорь пытался позвать…

– Тири!

Это был не крик, а безмолвный эмоциональный посыл. В ответ я ощутил даже не отклик, а тень эмоции. Это была Тири. Очень далеко, но самое страшное то, что в ее ответе чувствовались обреченность и равнодушие.

– Тири!

В этот раз я вложил в свой призыв мольбу, боль потери и безумную надежду.

Увы, ответ пришел еще более отстраненный. Она отдалялась от этого мира, теряя все эмоциональные связи.

Думай, ты же психолог или, по крайней мере, так себя называешь!

Как только мысли перешли в профессиональное русло, сразу появился ответ. Я приоткрыл небольшую брешь в своей броне и пустил внутрь только одно чувство – страх. Паника мгновенно затопила меня, едва не лишая разума.

– Тири!!!

Теперь в моем призыве чувствовалась лишь запредельная паника. Страх за себя, боязнь потерять самое дорогое, что есть у человека, – суть, целостность, душу.

Расчет оказался верным. За себя Тири уже не боялась, а вот страх за меня оказался той единственной нитью, которая еще не была разорвана. Отклик оказался очень близким, и я буквально ощутил ее присутствие рядом.

Чистой воды манипуляция, эгоистичная и подлая, но плевать – главное, что сработало.

Через мгновение я почувствовал свои ноги, которые тут же подогнулись от слабости. Учитывая, что вновь ставшие моими руки ощутили вес Тири, пришлось приложить массу усилий, чтобы не упасть. Как оказалось, в реальном мире я все же дошел до висящей в воздухе девушки и подхватил ее на руки.

Орад что-то пронзительно завопил. Окружающие нас световые линии и руны мигнули и погасли. Хаоситы-якоря обессиленно рухнули на пол. А вот я ощутил прилив сил, так что взглядом отстранил бросившегося ко мне Турбо и посмотрел на Орада:

– Где ее спальня?

– Я покажу, – мелко закивал хаосит и, смешно подобрав полы хламиды, выскочил из лаборатории.

Комната Тири находилась на этом же этаже, так что мы добрались туда без проблем. Аскетичное жилище, но это и не странно, учитывая, что Тири в основном жила в своих апартаментах моего замка, а еще имела домик в городе. Здесь же она ночевала, когда слишком увлекалась своими исследованиями.

Положив свою драгоценную ношу на узкое ложе, я подтащил поближе плетеное кресло и устроился в нем рядом с изголовьем кровати. Нервная встряска была еще та, так что сон сморил меня, как только удалось принять удобное положение в кресле.

Проснулся я от того, что кто-то взял меня за руку. Тири смотрела на меня своими большими глазами, в которых я не заметил и следа уже ставшего привычным отблеска безумия. Это была снова та девочка, которая с трудом оттаяла в лагере свирепых, но заботливых диких. Конечно, не все так просто, тараканов, поселившихся в ее милой головке, придется вытравливать годами, но для меня это не проблема, а профессиональный вызов.

Любые слова здесь были бы лишними, так что я поинтересовался ее состоянием, используя лишь выразительный взгляд. Ей наверняка вспомнились все недавние приключения и загулы в ипостаси ведьмы. Тири густо покраснела, и это вызвало во мне добрую улыбку. Еще совсем недавно она заливалась краской только от гнева.

Внезапно Тири решительно поджала губы и спросила:

– У нас все будет хорошо?

Шикарный вопрос!

Тот, кто утверждает, что досконально знает женщин, – самоуверенный идиот. Но моих скудных знаний все же хватало, чтобы понимать всю серьезность подобных вопросов. В зависимости от мнительности и фантазии дамы положительный ответ может быть воспринят в диапазоне от признания в любви до предложения руки и сердца.

Так что отвечать нужно очень осторожно и, самое главное, перед этим дать ответ самому себе.

Что я чувствую к Тири? Любовь? Не знаю. Я вообще всегда считал ненаучным бредом все эти размышления о розовых соплях и высоких чувствах. Классические признаки, как то: усиленное сердцебиение, сухость во рту и перепады температуры присущи, скорее, обычной страсти – состоянию, скажем так, не совсем здоровому. Опираться нужно на другие факторы.

Мне хорошо рядом с ней? Несомненно. Интересна ли она мне как женщина? Желание, распаленное опасностью, будет остывать еще очень долго. Уважаю ли я ее? Конечно. Готов ли я в лучших традициях рыцарских романов рискнуть ради нее жизнью? Ну а чем еще я занимался в лаборатории? И последний довод – ради безопасности этой девушки я перегрызу глотку любому.

Ну и к чему тогда все эти сомнения, которые, кстати, уже отразились в глазах Тири зарождающимся страхом?

– Конечно, у нас все будет хорошо.

Content

Григорий Шаргородский
Противодраконья эскадрилья

Часть первая Подгорный дивизион

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть вторая Противодраконья эскадрилья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8