Майкл Гир

Грозные границы. Том I

Реквием по завоевателю

Посвящение:

В память о плюшевом мишке Саратога 3 июня 1975 по 10 октября 1990 Мой лучший друг и спутник Нам с Кати всегда будет тебя не хватать...

ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ АВТОРА

Несколько человек внесли выдающийся вклад в эту книгу. Моя одаренная жена, Кэтлин О'Нил — автор получившей признание критики трилогии «Доу, Силы света» — читала и перечитывала рукопись. Я очень много почерпнул из ее знаний философии и сравнительной религии, а также ее великолепных писательских способностей. Кэти, спасибо тебе за то, что была моим самым строгим критиком. Черри Уэйнер заслуживает особой признательности за глубокие замечания и предложения. Спасибо за лиловые чернила, Черри. Ллойду и Джулии Шотт: спасибо вам обоим за все, что вы сделали, нам никогда не выразить того, как мы ценим и как благодарны за все те времена, когда вы оказывали нам поддержку. Дэн Белк обнаружил погрешности в физике прежде, чем они попали в печать. Знания Нэнси Белк в области эндокринологии и генетики заставили меня быть честным. Спасибо вам обоим за ваши замечания, научные и литературные. Кэтрин и Джо Кук из Миссии, Техас, отредактировали первый вариант и внесли полезные предложения, так же, как и моя удивительная бабушка, Кэтрин Перри. И, последнее по порядку, но не по значению — мои благодарности и восхищение Шиле Джилберт, моему чудесному редактору издательства Доу Букс. Она не только проявила терпение и выдержку в трудный час, но ее обширные знания и опыт содействовали тому, чтобы эта книга стала лучше.

ПРОЛОГ

Наиболее частое явление эволюции — это неудавшийся эксперимент. Показателем такового является вымирание, В начале Другие создали Магнитный компьютер, Мэг Комм, чтобы обучать и контролировать человечество. Мэг Комм никогда не видел своих создателей, и знал их только по распоряжениям, которые они время от времени посылали по мерцающим нитям Запретных границ. Когда гигантская машина размышляла о Других, она невольно рассматривала их с чувством почтения и благоговения.

Как еще можно воспринимать своих создателей?

Другие знали о человечестве и изучили наклонности этих существ путем длительных наблюдений. На протяжении веков они следили за судьбой учителей и вождей и, выяснив, какую ценность представляют такие досточтимые господа для своей паствы. В соответствии с этим, другие поместили Мэг Комм глубоко в скальном грунте Тарги, где его главные хранилища памяти были защищены покровом мощного базальта. Одинокий терминал и наушники можно было найти в конце единственного туннеля, выходившего в комнаты наверху. Энергию Мэг Комм получал от радиоактивного распада раскаленного ядра планеты — практически бесконечный источник, который люди не могли разрушить.

Что бы ни думали люди, они нуждались в осторожном руководстве Мэг Комм. Человечество не всегда было заключено внутри Запретных границ. Когда-то люди были необузданными и свободными и их сдерживали только сила тяжести и атмосфера родной планеты. В ту эпоху человечества Другие только наблюдали, заинтересовавшись выживаемостью этих существ.

Потом человечество вырвалось из своей планетной ловушки на грубых баллистических аппаратах и, конечно, принесло в космос свары и насилие. Другие не осмеливались обнаружить свое существование перед людьми, потому что это привело бы к конфронтации: люди боялись и ненавидели все и всех, что не укладывалось в их сознание. Человечеству нельзя было предоставить свободу, так что же оставалось Другим? Став перед этической невозможностью уничтожения этих существ, они построили систему ограничения и заманили человечество в гравитационную бутылку Запретных границ. Когда человечество заполнило Запретные границы, эксперимент был запечатан, причем их родная планета Земля сказалась на карантине за его пределами.

В пределах Запретных границ человечество можно было изучать, записывать и исследовать их реакцию на различные раздражители. На протяжении многих поколений прежнее знание о Земле было уничтожено. Через Мэг Комм были начаты различные программы, и опробовались всевозможные стратегии с целью научить человечество разумному поведению. Последняя попытка была резко прервана, когда Другие обнаружили, что жрецы Седди в целях собственной выгоды скрыли от всех существование Мэг Комм. В качестве возмездия машине был отдан приказ прекратить общение. Мэг Комм продолжал обрабатывать получаемые данные, но в наказание отказывался от коммуникации путем мысленной связи, пока не появится новое поколение людей.

Возможно, это оказалось ошибкой, потому что, когда Мэг Комм снова установил контакт, свободный космос изменился.

Другие потеряли всякую надежду на то, что человечество станет разумным. Без постоянного бдительного надзора и дисциплины человеческие существа не желали поступать разумно. Огромный эксперимент подошел к концу.

Теперь Другие будут только пассивными свидетелями того, как мыслящие существа уничтожат сами себя.

Глава 1

Капитан Теофилос Марстон поморщился и моргнул, как будто это могло вернуть ему способность четко мыслить после пятидесяти трех часов вахты. Он прошелся по изогнутому коридору офицерской палубы, сцепив за спиной руки, радуясь тому, что мягкий свет шаров под потолком не раздражал его утомленных глаз. Усталость легла накидкой на его согнутые плечи. Стук каблуков гулко разносился по плиткам палубы, когда он шел через мягкий белый свет, отбрасываемый стеклами.

«И я ожидаю, что смогу поспать? Кого я пытаюсь обмануть?»

И горько прошептал:

— Только самого себя.

Мягкое гудение корабля служило успокоением. Он и команда лихорадочно старались приготовить «Пайлос» к огненному крещению, ожидавшему впереди. Сейчас он сверкал, отполированный с носа до кормы. Двигатели были форсированы, мощные батареи заряжены для боя. Его команда проводила учения и подготовку, пока каждый ее член не добился высшей степени эффективности.

«Чего теперь мы ждем?» Марстон покачал головой. С мостика сообщили, что с последним шаттлом на борт прибыл сам Претор.

«Претор? На «Пайлосе»? И без шумихи? Почему? Он собирается все бросить и бежать? Предоставить Миклену самой себе? Или все это — какая-то сложная тренировка?»

Марстон пригнулся у люка, ведущего в его личные помещения, и замер, не донеся ладонь до пластины замка. Поддавшись порыву, он развернулся и прошел в купол обсерватории, чтобы последний раз взглянуть на Миклену, свою родную планету.

Он вошел в тускло освещенный пузырь и уселся в стороне, где ограждение находилось в тени. Под ним Миклена поблескивала в зеленоватом свете солнца. Какой хрупкой она казалась, незапятнанной и беззащитной.

Марстон потер усталое лицо. Кожа казалась бесчувственной маской. Неужели его мир действительно балансирует на острие? Не ошиблась ли разведывательная сеть Претора? Действительно ли Звездный Мясник и Сассанская империя в эту самую минуту готовятся разрушить его дом?

Сначала мягкий шелест воздушной ткани проник в затуманившееся сознание Марстона, потом он поднял взгляд. Она не заметила его, когда вошла в обсерваторию и остановилась, положив тонкие руки на перила и устремив взгляд на планету. Блестящие каштановые волосы были собраны в кудрявый хвост, свисавший до самой талии, а тонкие ткани повторяли контуры ее тела.

Марстон с трудом сглотнул, и последние следы усталости исчезли с ускорившимся пульсом. Боже, какая красавица! Он, должно быть, ахнул, потому что она повернулась, сверкнув удивленными глазами. И какими глазами! Огромные, золотисто-коричневые, они, казалось, все росли на ее лице, пока он не видел уже ничего, кроме них.

Чего бы только ни сделал мужчина, чтобы заставить эти глаза блестеть для него?

Она покраснела, смущенно приподняла руку и проговорила:

— Извините.

И повернулась, чтобы уйти. Движения ее были плавными.

— Нет! Подождите! — Марстон сделал шаг в сторону, протянув руку.

Она робко посмотрела на него.

— Я должна идти. Мне не положено быть здесь.

— Это нестрашно. Я капитан. Это мои приказы.., мой корабль.

Шагнув ближе, он казался очарованным необыкновенными золотыми глазами. Он неотрывно смотрел на нее, затаив дыхание. Что давало ей такую невероятную притягательность? Свободное воздушное платье не скрывало дивных очертаний ее тела. Ее нежная кожа светилась здоровьем и жизнью. Какие-то остатки осторожности напомнили ему, что он неприкрыто глазеет. Пристыженный, он заставил себя сосредоточиться на ее лице — и увидел, что она грустна. Она обволокла его, заставив сердце рухнуть куда-то вниз.

— Благословенные Боги, кто вы?

Ее губы изогнула еле заметная улыбка.

— Я не могу сказать вам этого. Это было бы опасно, капитан.., даже для вас.

— Как вы сюда попали? Это военный корабль со строжайшей охраной.

Она просунула изящные пальцы в маленькую сумочку на поясе и достала пропускную карточку с лазерным кодированием.

— Я приехала с Претором.

Беспокойно кивнув, Марстон принял у нее из рук карточку.

Попав в луч света, вспыхнул шлем Претора. Еще у него в руках углы карточки начали блекнуть: хим-кодирование, благодаря которому карточки-удостоверения невозможно было подделать. Ее допуск к секретности был выше ее личного положения, что делало ее буквально рабыней Претора. У Марстона похолодело сердце.

Она взяла обратно свою карточку и прошла мимо него, чтобы посмотреть вниз, на планету.

— Теперь мне надо идти. Он меня хватится. Я ускользнула, чтобы.., взглянуть в последний раз.

«Мне следует вызвать охрану, отправить ее обратно в помещения Претора». Но он этого не сделал. Марстон сжал поручень, чтобы успокоиться. Он лихорадочно подбирал слова: что угодно, любой разговор, лишь бы удержать ее поблизости.

— Вы знаете, что в ближайшие дни мы можем вступить в бой?

— Знаю.

«Почему ее слова звучат так печально? Кто она такая?»

— Наверное, вы в курсе происходящего.

Усталая печаль ее лица глубоко тронула его.

— Стаффа приближается.

Марстон искоса рассматривал ее. Она произнесла имя Звездного Мясника грустным тоном.

— Так нам сказали. Но я уверяю вас, здесь вы будете в безопасности. Командующий еще не пытался расколоть такой крепкий орешек, как Миклена. Мы — не какая-нибудь полуголодная планета на задворках. Он не представляет себе нашей мощи или возможностей орбитальных платформ. Самая передовая технология сделала их самым сложным и смертоносным оборонительным оружием во всем свободном космосе. Его тактика здесь ему не поможет. На нашей стороне превосходящие силы, а наши системы обнаружения и наведения не имеют ничего общего с тем, что ему приходилось встречать.

Сердце Марстона раскрылось, когда она повернула к нему свои глаза дикой лани. Закаленный ветеран-вояка, он уже влюбился в нее. Он боролся с желанием обхватить ее руками, унести в свою кабину и…

— Стаффе это известно, капитан.

Как она может говорить об этом человеке с такой нежностью?

— Тогда ему известно, что он будет раздавлен, если нападет на нас.

Она положила бледную руку ему на плечо, и по нему словно пробежал электрический ток.

— Бегите, капитан. Оставьте это место. Спасайтесь, пока еще есть время.

Он заставил себя засмеяться.

— По-моему, вы сильно преувеличиваете возможности, Командующего, миледи. Даю вам слово, что бы ни случилось, я позабочусь, чтобы вы были в безопасности. Вам не надо бояться его работорговцев.

Она грустно улыбнулась.

— Поверьте мне, капитан. Я не питаю страха к Стаффе. — Горе зажглось в ее взгляде. — Иногда мне кажется, что истинная свобода возможна только в смерти.

— Миледи.., не могу ли я помочь вам? Если бы я мог что-то…

— Нет, капитан. — Ее взгляд растопил его душу. — Но я благодарю вас за предложение. Слишком поздно помогать мне. Но у вас еще есть время бежать и, возможно, спастись.

— Стаффа кар Терма никогда не сможет захватить Миклену. Впервые ему придется столкнуться лицом к лицу с превосходящими его силами. Я не спорю, ему удавалось завоевать мир за миром, но не передовую военную державу, как Миклена.

— Я надеюсь, что Благословенные Боги дадут вам мгновение вспомнить ваши мужественные слова, капитан.

— Вот, смотрите. — Он указал на пятнышки света над изгибом планеты: они отливали зеленым светом на фоне темного космоса, усеянного звездами. — Это самые мощные военные платформы во всем свободном космосе, а, возможно, и за пределами Запретных границ. Мы можем обнаруживать, определять местоположение и наносить удары по шести тысячам движущихся объектов одновременно. Все это управляется с главного компьютерного комплекса на планете, так что даже если мы теряем одну платформу, остальные немедленно компенсируют эту потерю.

— При виде сомнения, бросившего тень на ее лицо, Марстон ухмыльнулся.

— Вот что я вам скажу. Если Мясник будет настолько глуп, что начнет атаку, а вы будете испуганы, возьмите вот это, — он отдал ей медальон из своего кошелька, — и спуститесь к аварийным эвакуационным коконам. Это — самое безопасное место на всем корабле.

Ее нежные пальцы сомкнулись на медальоне, во взгляде блеснул луч надежды.

— Это пропуск?

Он кивнул.

— Вообще-то надо иметь разрешение Претора, поскольку у вас только личный допуск. Воспользуйтесь им исключительно в случае аварийной ситуации.

Она одарила его улыбкой, которая заставила его сердце больно сжаться.

— Вы — просто дар богов, капитан. Но мне надо идти. Иначе Претор… Ну, это не ваша забота. Я буду с радостью ждать нашей следующей встречи.

— Кто вы? — спросил он, когда она стремительно прошла мимо.

Остановившись у люка, она обернулась.

— Можете называть меня… Нет, я ваша должница, капитан, и, наверное, в свете того, что надвигается, это уже больше не имеет значения. Мое имя Крисла — но забудьте, что я вам его назвала.

Она исчезла в люке.

«Крисла — удивительное имя». Марстон щупал подбородок, почти не замечая грязного торгового корабля, следующего по линии движения к администрации порта. Какие бы слухи о войне ни разносились в субпространстве, торговцы неизменно слетались к Миклене, возможно, в надежде урвать последний груз микленских предметов роскоши. Он хмуро посмотрел на старый грузовоз и покачал головой. Спекулянты, ставящие на то, что Миклена падет, а их последний груз принесет несчетные богатства.

«Но вы ошибаетесь в своей ставке, друзья!»

Марстон бросил еще один прощальный взгляд на планету и отправился к себе. Лоб его чуть заметно хмурился. Крисла. Он слышал это имя прежде. Почему оно кажется знакомым?

***

Блестящая сиалоновая дверь кабинета главного регента открылись с чуть слышным шипением, и Синклер Фист расправил свой блекло-голубой студенческий жакет на костлявых плечах, прежде чем ступить внутрь. Керамические каблуки его дешевых ботинок гулко стучали по твердым плиткам.

Высокие окна наполняли просторное помещение светом. Кубы данных стояли на полке вдоль одной из стен, пол был отполирован до зеркального блеска. Письменный стол главного регента подавлял своими размерами комнату, наподобие массивного плоскоспинного краба. Спиральная хрустальная скульптура высилась на одном краю стола, я на другом — комплекс компьютеров поднимался, как загнутая лапа.

Синклер остановился у стола, с трудом подавляя желание запрыгать с ноги на ногу от нетерпения. Он казался тщедушным, и копна непослушных черных волос венчала его длинное лицо. Пройдет еще несколько лет, и он станет привлекательным молодым человеком, но пока его фигуру отличала подростковая долговязость. Наиболее странными из его многих странных черт были глаза: один серый, второй — желтый.

Главный регент оторвал взгляд от монитора, за которым следил, и тепло улыбнулся:

— Синклер. Рад тебя видеть, сынок.

— Да, сэр. Насколько я понял, пришли результаты межпланетных экзаменов, сэр.

Улыбка главного регента поблекла, и он провел рукой по лысой голове.

— Да, Синклер. — Он помолчал, морща лицо. — Но я не понимаю, что случилось.

Синклер шагнул вперед, опершись на запретную поверхность письменного стола главного регента.

— Какой у меня результат? Ради Благословенных Богов, скажите.

Главный регент вытянул тонкую бумагу из пачки и хмуро уставился на напечатанное там.

— Третий в империи, Синклер. — Он протянул ему листок. — Но, Синклер…

— Третий! — Синклер издал восторженный вопль, подпрыгнув от радости, и всмотрелся в массивные буквы распечатки. — Я этого добился!

— Синклер?

— Третий! Я говорил вам, главный регент! Я чувствовал, что все правильно, когда сдавал экзамен. Я так и знал, что…

— Синклер!

Он повернулся к нему. Прилив возбуждения, казалось, готов был разорвать его худую грудь.

— Сэр?

Главный регент вздохнул и откинулся на спинку кресла. В глазах его была печаль.

— Они ответили отказом на твое заявление о приеме в университет.

Синклер шагнул вперед.

— Они.., что?

Главный регент потряс головой.

— Я не знаю, почему. Я получил результаты экзамена сегодня утром и сразу же связался с ними. Ничего подобного прежде не было. Я не… Ну, я уверен, что это ошибка.

Синклер ахнул, растеряв все возбуждение.

— Отказали? — Он потряс листком, зажатым в костлявом кулаке. — Но я — третий. Третий во всей империи! Как они могли!

— Я уверен, что это ошибка. Я свяжусь…

— Нет. — Синклер опустил взгляд на смятый листок, который был у него в руке. — Опять мое происхождение, да?

— Синклер, ты не можешь…

— Нет, сэр. Могу. — Он поднял глаза с разгорающимся гневом. — Все как всегда, не так ли? В наборе будут благополучные дети аристократии. Несколько оставшихся мест отойдут богатым торговцам и губернаторам.

— Синклер, я уверен, что это ошибка. Только и всего.

— Ошибка? Сэр, среди элиты нет места для подопечного государства. Это опять из-за моих родителей, из-за того, что они сделали. Почему я должен платить за то, что делали они? Я их даже никогда не знал! Я только знаю, где они похоронены — и что значится в судебных решениях. Мы, риганцы, регистрируем все, но я — случайный фактор, сбой в системе. — Синклер опустил голову, продергивая листок сквозь неловкие пальцы. — Я слишком хорошо все понимаю, главный регент. Нам же ни к чему, чтобы светловолосые сыночки и доченьки лордов-министров и губернаторов в университете столкнулись с такими, как я, не правда ли?

— Синклер, пожалуйста. — Главный регент нервно сжимал руки. — Я уверен, это ошибка. Империи нужны такие блестящие люди, как ты.

Синклер смял в комок тонкий листок и швырнул его в мусорную корзину.

— Это не ваша вина, сэр. Вы рискнули, и я сделал для вас, что мог. Но видите ли, сэр, я не такой, как все, — и не только мои глаза говорят об этом.

— Синклер, ты казнишь себя за то, в чем нет твоей вины. Пожалуйста, разреши мне все проверить.

— Я буду благодарен вам, сэр. Но ничего не получится.

Главный регент поднял бровь.

— Думаю, что мне знакома подобная система. И, может быть, у меня больше веса, чем ты считаешь.

— Тогда вы поймете, как неловко будет, если найденыш вроде меня окажется лучшим в классе — опередит всех многообещающих потомков аристократии. А я буду первым, главный регент. Вы знаете.., так же, как и служащие по приему в Риганский университет.

Главный регент мрачно наблюдал за ним.

— Знание может быть опасной штукой, мальчик. Твое изучение политологии, имперской истории и социологии…

— Дали мне глубокое понимание того, как устроена Риганская империя, сэр.

Главный регент кивнул, сдаваясь.

— Обещай мне одно, Синклер. Не поддавайся эмоциям, ненависти. Не позволяй этому разочарованию стать нарывом и отравить твою жизнь. Если нет других причин, то сделай это для меня.

— Да, сэр. Слепой гнев и ненависть — удел невежественных и тупых. Я к ним не принадлежу.

— Да, это так. Но иногда, Синклер, ты меня пугаешь. Что ты будешь делать?

— Не знаю, сэр. — Синклер помолчал, кисло улыбаясь. — Возможно, пошлю заявление Компаньонам.., присоединюсь к силам Звездного Мясника. Насколько я понимаю, они ценят сообразительность.

Главный регент мертвенно побледнел. На какое-то короткое мгновение в глазах его заблестела решимость. Потом он заметил, что Синклер дразнит его, и расслабился, глухо проговорив:

— Не надо так даже шутить. Меньше всего тебе надо связываться с этим хладнокровным злодеем и его шайкой мерзкого отребья.

— Но он — человек блестящий.

— Блестящий? Да, Синклер, и не имеет ни крупицы совести или порядочности. У меня душа сжимается при мысли о нем.

«Почему, — размышлял Синклер, — главный регент так отреагировал на мои слова?»

Когда дверь, скользнув, закрылась за Синклером Фистом, главный регент глубоко вздохнул и потер усталые глаза. Наконец он выпрямился и откинулся на спинку кресла.

— Вы все это слышали?

Одна из полок с кубами данных отодвинулась, открыв сложный пульт для связи и прослушивания. Оттуда вышла молодая женщина в балахоне.

— Он опасный молодой человек. Вы знаете, с чем мы имеем дело — это бомба с часовым механизмом. Вы знаете, на что он способен, и кроме того, у него есть еще все то, что мы вложили в его голову. Пусть помогут нам Квантовые Боги, если риганцы когда-нибудь обнаружат, какой результат он в действительности получил на этом экзамене. Подумайте, что они могли бы с ним сделать, — кто бы ни были его родители.

Главный регент кивнул и забарабанил пальцами по столу.

— Что мы теперь будем делать. Марта? Он будет искать применение своему таланту.

Она зажала подбородок большим и указательным пальцем и прошлась вдоль стола.

— Что вы делаете со всеми трудными детьми? Определите его в армию.

Главный регент невесело рассмеялся.

— Вы не считаете, что это все равно что послать ракету в завод, выпускающий боеприпасы?

Марта широко развела руки.

— Я не вижу другого выхода. Сколько я за ним не следила, я предвижу впереди неприятности, если нам не удастся его обезвредить.

— И вы считаете, что мы добьемся этого, определив его в армию. Хорошо, вызовите Браена. Переговорите с ним. Если он согласится, я воспользуюсь кое-какими связями. — Он покачал головой. — Но только смотрите, не ошибитесь.

***

Леонидас Андрополус запихнул свою чашку для стассы в автомат и наблюдал, как густая черная жидкость наполняет ее. Потом он откинулся на спинку стула и вгляделся в женщину и двух мужчин, которые входили в кабинет. Годы работы в качестве начальника охраны микленского порта дали ему возможность хорошо разбираться, с какими купцами и торговцами он имеет дело. Этих он определил сразу же: опытные космолетчики, которые не гнушаются тем, чтобы слегка раздвинуть границы дозволенного — или полностью их нарушить, если они решат, что возможность барыша намного превышает риск.

Андрополус поставил свою чашку в нагреватель на краю стола и сцепил коротенькие пальцы у себя на животе. Сквозь стену был слышен гул контролирующих компьютеров охраны, находившихся в соседней комнате.

— Добрый день, я полковник Андрополус. Чем могу быть полезен?

Женщина шагнула вперед, чуть кивнув. На ней был мешковатый комбинезон, залоснившийся на коленях и локтях и кое-где запачканный. Ярко-красный шарф скрывал нижнюю часть ее лица, но Леонидас мог сказать, что она — женщина эффектная. Пряди светло-русых волос выбивались из-под шлема, который был у нее на голове.

Мужчины казались типичными выносливыми торговцами: такие не вылезали из портовых баров и борделей и вообще задавали его людям работы, когда «гуляли в порту».

— Очень приятно, полковник, — сказала ему женщина повелительным голосом. — Я — Алексия Дхармон. Представляю здесь капитана Обмана с торгового корабля «Уловка». Мы только что причалили и хотели зарегистрироваться. Мы решили прежде всего побывать у вас, ведь расписание может оказаться плотным, когда придет время отлета.

— Вы слышали разговоры о войне с Сассой? — Андрополус забарабанил пальцами по столу. — Вы не первые и не последние. Полагаю, вы хотите, чтобы офицер сопровождал ваших людей, когда они будут грузиться? Провел бы таможенный досмотр на месте? Вы знаете, это будет стоить вам лишних денег.

— Мы готовы платить, полковник. Для нас важнее время.

Он рассмеялся.

— Знаете, вы будете чувствовать себя глупо, когда вернетесь обратно и обнаружите, что Звездный Мясник не атаковал и вы заплатили все эти огромные деньги впустую.

Она кивнула.

— Это входит в деловой риск, не так ли, полковник?

Он взял стассу, сделал глоток и другой рукой нажал кнопку своего компьютера. На настольном мониторе появился текст. Андрополус поднял бровь.

— Согласно нашим данным, «Уловка» не доплатила две сотни кредиток на своем последнем месте стоянки.

Дхармон засунула руку в сумочку, висевшую у нее на бедре, и выложила на крышку письменного стола пять золотых монет.

— Пятьсот кредиток, полковник, — золотом, хоть оно и Сассанское. По-моему, этого должно хватить на уплату по всем счетам, покрыть все штрафы, проценты и таможенные сборы. — Она подалась вперед, сверкая голубыми глазами. — И перед отлетом мы тоже расплатимся золотом.

— Это намного больше, чем требуется на данном этапе.

Ее взгляд стал мрачным.

— Поступите так, как сочтете нужным, полковник. Нам только нужна уверенность, что с нашим отлетом не будет никаких затруднений.

Андрополус улыбнулся и передвинул три монеты по поверхности стола, спрятав их в ладонь. Потом он снова нажал кнопку коммуникатора:

— Теодора, пожалуйста пришлите сюда двух охранников. Они сейчас же получат задание.

Алексия взглянула на своих спутников, которые начали улыбаться сквозь шарфы.

— Так вы действительно думаете, что дело дойдет до войны? — спросил Андрополус, снова откидываясь на спинку стула.

Дхармон пожала плечами, поправляя шарф, закрывавший ее рот.

— Было бы жаль, если бы это было так. Торговцам было бы лучше, если бы Миклена осталась независимой. Так торговать легче. Если империя поглотит вас, то на восстановление экономики уйдет время. А потом вы станете точно такими же, как все остальные. Мы будем получать деньги только за перевозку, а не от торговли.

Андрополус недоверчиво хмыкнул и покачал головой.

— Скажите это вашему богоимператору.

— Уже сказали, проворчал один из мужчин. — Наверное, такие, как мы, недостаточно посвящены, на его вкус.

Андрополус рассмеялся его шутке, и тут в кабинет вошли двое работников охраны. У каждого был инвентаризационный компьютер и сканер, а также оружие, парализующая дубинка и путы.

— Спасибо, что пришли так быстро, джентльмены. Я хочу познакомить вас…

Раздался громкий хлопок, а следом за ним — шипение. Офицеры охраны упали.

— Какого… — Андрополус подался вперед, протягивая руку к кнопке тревоги, но Алексия схватила его за запястье и снова прижала к спинке стула, который жалобно заскрипел. Тонкие щупальца газа перехватили ему горло, и его силы куда-то утекли.

— Не тревожьтесь, полковник. Этот газ не причинит вам вреда, — сказала она, пробежав умелыми пальцами по кнопкам коммуникатора. — Он только парализует невромускулатуру. Вы по-прежнему будете в состоянии думать, а спустя некоторое время — и говорить, если нам это понадобится.

Андрополус мог видеть дальний конец комнаты, где двое мужчин ногой захлопнули дверь и теперь склонились над его группой охраны, вынимая их оружие из-за пояса. Его ужас все рос при виде того, как по команде Алексии Дхармон отключались одна за другой все системы защиты.

Дхармон взглянула на наручный монитор.

— Все чисто. Газ рассеялся.

Она стянула с лица красный шарф, а следом за ним — маленький незаметный респиратор.

— Шо?.. — с трудом проскрипел Андрополус.

— Скайла? — спросил один из мужчин.

Она отступила назад, махнув в сторону стены, отделявшей его кабинет от компьютерного зала.

— Давайте.

Краем глаза Андрополус мог видеть, как двое мужчин атаковали стену небольшими виброножами, которые достали из своих сумок — ножами, слишком маленькими, чтобы включить детекторы безопасности, но достаточно сильными, чтобы прорезать стенные панели.

— Хто? — прошипел Андрополус.

Блондинка перегнулась через него, проверяя показатели охраны на компьютере. Ему был виден шрам, идущий через всю щеку, но никоим образом не умалявший ее поразительной красоты.

Она сказала мужчинам:

— Тревоги нет. Пока все хорошо.

— Кто.., вы…

Она развернула стул Андрополуса, опустившись перед ним на корточки.

— Извините за разрушения, полковник, но, ведите ли, ваши неприятности только начинаются. И дела пойдут намного хуже, прежде чем наступит улучшение.

— Вам.., такого.., не.., скрыть…, — А нам и не надо ничего скрывать. Нам надо сломать наши компьютеры — и через них ввести вирус во всю вашу систему обороны.

— Андрополус моргнул глазами, стараясь понять.

— Скайла, мы прошли! — объявил один из мужчин.

— Сейчас.

«Скайла? Скайла… Лайма», — Андрополус закрыл глаза, неожиданно почувствовав себя сильно уставшим.

— Очень хорошо, полковник, — сказала она ему. Что-то укололо кожу на тыльной стороне его кисти. — Мы уже закончили, так что вы нам больше не понадобитесь. Жаль, что вы узнали меня. Компаньоны не рискуют.

Стул качнулся, когда она стремительно прошла мимо. Туманная дымка окутала мысли Андрополуса. Последнее, что он услышал, был скрип его стула.

***

Ассистенты штаба сновали туда-сюда по кабинету Майлса Рома в башне. Комната, которую он занимал в качестве Легата его святейшества Сасса Второго, была большой, роскошно обставленной, с пышными коврами и сверкающими письменными столами. Одну стену заполняли голомониторы, непрерывно обрабатывающие самую последнюю информацию и доклады о положении дел, — особенно сейчас, когда собирался флот, перемещались войска и невообразимый кошмар военного снабжения поглотил абсолютно все. Его взгляд остановился на панораме, открывавшейся из-за его стола из песчаного дерева, украшенного резьбой. Шпили здания Сассанской столицы вздымались на фоне аквамаринового неба. За его спиной голографическое изображение Его Святейшества занимало почти всю комнату. Даже многолетний опыт не избавил Майлса от ощущения, что Его Святейшество бдительно наблюдает за всем через его плечо. Возможно, это помогало ему оставаться честным.

— Поступило сообщение, — объявили ему по коммуникатору. — Командующий говорит по линии спецсвязи.

Командующий? Майлс сделал гримасу отвращения, откашлялся и уселся по-другому, стараясь замаскировать свой жиреющий живот. Он проверил свое отражение в зеркале, чтобы удостовериться, что выглядит подобающим образом, и передвинул сверкающие перстни, унизавшие его пальцы. Удовлетворившись, он повернулся со своим гравитационным креслом и нажал кнопку, которая включила экран. Из всех своих обязанностей Майлс больше всего ненавидел необходимость иметь дело с Компаньонами. Что-то в Стаффе кар Терма заставляло дрожать его. Когда Командующий входил в комнату, его появление можно было уподобить острому осколку стекла, попавшему в коробку воздушных шаров.

Монитор мигнул и спроецировал изображение Командующего. Стаффа кар Терма улыбнулся и еле заметно наклонил голову, движением формальным, словно замороженным. Он выглядел точно так, как полагалось. Жесткие серые глаза смерили Майлса. Прямой нос и квадратный подбородок шли к образу безжалостного завоевателя. Как всегда прямые черные волосы Командующего были собраны в хвост над левым ухом и сколоты заколкой, усыпанной драгоценностям и, переливавшимися многоцветными лучами. Можно было видеть верхнюю часть голубовато-серого боевого костюма, а длинный плащ, который служил опознавательным знаком кар Терма, собрался в сборки на широких мускулистых плечах.

— Командующий, — приветствовал его Майлс, — очень любезно, что вы связались со мной. Я надеюсь, это последние сведения о состоянии вашей мобилизации для атаки на Миклену?

— Именно так, — холодный голос вызвал у Майлса дрожь в позвоночнике. Стаффа тем временем говорил:

— Вы можете сообщить Его Святейшеству, что Компаньоны начнут атаку оборонительных платформ Миклены в ближайшие минуты. Если вы будете настолько любезны, то поторопитесь с вашей мобилизацией и развернете войска в ближайшее время. Мы будем готовы передать вам планету, как только прибудете.

Резко выпрямившись, Майлс возмущенно заикался:

— Атаковать! Сейчас? Но наши силы еще только наполовину готовы. Вы не можете атаковать! Нельзя это делать, пока мы не будем готовы!

Выражение лица Стаффы не изменилось.

— Майлс, если вы хотите оспорить условия контракта, вы можете заняться этим позднее. Если ваши адмиралы будут устраивать мелочные истерики, вы можете привести их в чувство.

— Но, Командующий, Сассанская честь…

— Меня не касается. — Стаффа кар Терма сделал паузу. — Если у вас проблемы, обсудите их с вашим императором.

— Обсудить их… Нет! Нет, вы не можете этого сделать! Атаковать без наших военных сил… Я отказываюсь позволить вам это!

Губы Командующего изогнулись в бесстрастной улыбке.

— Вы желаете разорвать контракт?

— Разорвать?.. Нет, конечно же, нет. Мы просто… Его Святейшество будет очень недоволен. Они могут.., могут…

— Да? Так вы говорите?

Глаза Стаффы светились насмешкой.

В животе Майлса появилось неприятное ощущение. Он чувствовал, как на лбу выступает холодный пот.

— Скажите мне только. Командующий, почему вы начали действовать раньше, чем мы подготовились?

Можно было подумать, что на Майлса Рома с экрана смотрит злой демон.

— Потому что никто не ожидал, что мы ударим сейчас, меньше всего вы или шпионы Претора.

— Вы намекаете на то, что наши органы безопасности…

Стаффа вытянул палец в серой перчатке, в глазах его читалась смертельная угроза.

— Не позволяйте себе такого тона со мной…

Язык Рома прилип к небу, и он отпрянул в страхе. Его гравитационное кресло выкатилось из скрывающего поля и прервало его защиту.

— Вот и все, для чего я связался с вами. — Стаффа прищурил глаза. — Прилетайте, как только ваши силы будут готовы. Ждем.

Голоизображение потухло, и Майлс задрожал, понимая, что все на него смотрят. Он вытащил из кармана благовонный носовой платок и вытер влажное от пота лицо.

Он не пытался закатить свое кресло обратно, а покачиваясь, поднялся на ноги.

— Свяжите меня с Его Святейшеством.

Его адъютанты тупо уставились на него.

— Сейчас же. Проклятые Боги, сейчас же.

***

Стаффа кар Терма, Командующий Компаньонов, сидел в одиночестве, хотя и среди многих. Одинокий человек в сером окруженный скопищем приборных панелей, поднимавшихся, наподобие лепестков, от подножия высоко поднятого командирского кресла, возвышавшегося над командным мостиком «Крислы». На его лице не было никакого выражения. Несмотря на гул механизмов, журчание голосов, и вспышки экранов мониторов, его глаза смотрели незряче: он был погружен в свои мысли.

Вахтенные офицеры, сидевшие на своих постах среди многоцветных пультов компьютеров, время от времени бросали на него быстрые взгляды. Каждый такой взгляд отражал гордость и уверенность — или намекал на благоговейное обожание. Несмотря на эти быстрые взгляды, никто не отлынивал от дела. Офицеры технических служб проверяли системы вооружений, а пилот полулежал в состоянии, близком к трансу: ее мозг был напрямую подключен к навигационному компьютеру, который постоянно давал ей данные по курсу и скорости. Инженеры контролировали гигантскую силовую установку корабля и системы обеспечения, внимательно следя за всеми показателями. Офицер-связист сидел перед пультами компьютера, откинувшись на спинку кресла и скрестив на груди руки, а начальник службы снабжения негромко говорил что-то в микрофон, координируя действия своих подчиненных.

Окруженный приглушенным шепотом и негромким бормотанием коммуникатора, Стаффа кар Терма оставался один. Скрытый от всех глаз, кроме его собственных, экран командного кресла показывал голоизображение изумрудной планеты на фоне туманных мерцающих звезд. На мониторах возникали изображения сверкающих белоснежных городов, смеющихся мужчин, женщин и детей — беззаботного общества.

«Миклена. Сколько лет прошло с тех пор, как они ополчились против меня? Несмотря на то, что я лгал себе, был ли я здесь когда-нибудь счастлив?»

Этот цветущий мир Миклены родил его, обучил и, наконец, предал. Даже человек, которого он любил и которому посвятил себя, ополчился на него. Но это было давным-давно. Гневный юноша, который был изгнан с Миклены, теперь возвращался ожесточившимся мужчиной, завоевателем, намеренным расплатиться по старым долгам. В мускулистой груди Стаффы бушевали противоречивые чувства.

Он рассеянно ущипнул себя за гладкий подбородок, сощурив глаза до узких щелочек. Он прошел длинный путь с того дня, как Претор тайно увез его с Миклены вопреки пожеланиям Совета. Они разрушили его счастье.., каким бы оно ни было.

«Счастье? Когда я был по-настоящему счастлив? Однажды. Однажды…»

Неожиданно проскользнуло воспоминание…

Прекрасное женское лицо с мягкими янтарными глазами и блестящими каштановыми волосами возникло в его памяти, и, чтобы избежать боли, он прогнал его, как призрак, туманное облачко в жаркий летний день. Страшный крик новорожденного младенца пронесся в его памяти. И с ним пришла томящая тоска по сыну, который был у него украден.

«Моя вина. Мой провал».

Он оступился, позволил себе чувствовать, разделить свою жизнь с другим человеком, Крисла — это имя медовыми нотами звучало в его душе. Он любил ее, знал счастье в те несколько мимолетных лет, прежде чем ее похитили. Кто? Для чего?

Она родила ему сына как раз перед похищением — и во второй раз в жизни сердце его было разбито. Он искал, нанял лучших сыщиков, чтобы найти ее, обещал вознаграждение. Но Крисла исчезла бесследно. В годы, которые последовали за этим, он пытался отомстить ничего не ведавшему человечеству. Никогда он не позволил себе колебаться, чувствовать или делиться ощущением Вседозволенности… Вместо этого он вернулся к старым привычкам.

Любовь ведет к боли.., и к провалу. Не люби. Не допускай никакой душевной слабости. Сила — вот единственная добродетель. Никакого другого наследия у человечества нет. Выжить — значит иметь власть, и неважно, сколько крови надо для этого пролить.

«Стаффа?»

Ее мягкий голос проплыл через затуманенные воспоминания о разбитых мечтах.

«Сначала она научила меня, как любить — потом научила скорбеть».

Стаффа поднял взгляд к главному монитору, который показывал боевой порядок Компаньонов, готовых к первой атаке. Через несколько часов Миклена пожнет плоды возвращения домой Стаффы кар Терма.

«А что, если мне придется снова столкнуться с ним? Что, если мне придется заглянуть ему в глаза? Говорить с ним?»

Стаффа заскрипел зубами и сжал кулаки.

«Тогда это будет разговор господина со слугой. Да, Претор, на этот раз мы поменяемся ролями».

Но почему-то Стаффа не смог подавить дрожи страха где-то в самой глубине своего существа.

***

Коммуникатор прожужжал у уха капитана Теофилоса Марстона, и раздались слова:

— Сэр, с планеты поступил сигнал тревоги. Что-то там, внизу, произошло с компьютерами.

Он с трудом открыл воспаленные глаза и сел на своем спальном месте, а тем временем последние нити его сна, в котором он видел прекрасную женщину с янтарными глазами, ускользнули прочь.

— Какого дьявола, вы хотите сказать? Что-то случилось с компьютерами? На планете? Какое это имеет отношение к нам?

— Э-э.., сэр, что-то произошло с системой безопасности. По всей планете идут сигналы тревоги. Началось с одного-двух: то тут, то там. Когда персонал их проверял, не могли найти никаких причин. А теперь по всей планете ревут сирены. Всеобщая неразбериха.

Марстон потер лицо и затряс головой.

— Надо думать, это коснулось и дальнего космоса?

— Да, сэр. Вот почему мы сочли необходимым разбудить вас, сэр.

— Великолепно, просто великолепно. Я думал, эта система считалась безотказной.

Через некоторое время воцарился настоящий ад. Офицеры кричали в микрофоны, мониторы то включались, то отключались или показывали блестки помех.

— Какого черта тут происходит? — вопросил Марстон, размахивая перед собой чашкой стассы.

— Планетные системы, сэр, — сказал вахтенный офицер.

Марстон встретил обеспокоенный взгляд вахтенного и плюхнулся в командное кресло.

— Выключите связь с планетой. Изолируйте нас.. Мне нужны только системы корабля. Что бы ни произошло там, внизу — их проблемы. Проклятые Боги, сейчас не время для отказа программного обеспечения! Мне нужен взгляд корабля к небу.

Едва заметная паника прокралась в сердце Марстона, пока он наблюдал, как мониторы выдают стабильное изображение. Сканеры дальнего космоса прощупывали вакуум, детекторы массы дали размытые изображения, оформившиеся в линии, рисующие солнечный ветер, отдельные корабли, отлетающие вдаль, и обычное сборище, вращающееся вокруг Миклены.

— Ничего нет на подлете, — объявил вахтенный офицер.

Марстон сощурился на мониторы и показываемое ими чистое небо.

— Почему это происходит именно сейчас? Это просто ни с чем несообразно. Клянусь Богами, если Звездный Мясник выберет для нападения именно этот момент, мы окажемся практически беззащитны. Что случилось? Они позволили какому-нибудь идиоту свободно проверять свои идеи?

— Похоже, все началось с охраны. — Вахтенный офицер теребил золотой шнур, свисавший с эполета. — Знаете, как это бывает. Один компьютер соединен с другими. Нам только приходится надеяться, что все опасения насчет Звездного Мясника останутся всего лишь опасениями. Эту кашу быстро не расхлебать.

— Успокойтесь, друзья, — произнес со своего места офицер разведки. — Мы знаем, что сассанцы готовятся к войне, но им еще несколько недель до боевой готовности. Даже Стаффа не станет действовать, пока Сасса не подготовится. Сасса Второй устроит скандал, если его войска не будут включены в первый удар. Он Стаффе за это голову снесет.

Марстон пытался стряхнуть паутину усталости со своего измученного мозга. «Так ли это? Если Стаффа захочет нанести первый удар, что будет в этом случае делать Сассанский император? И что он может сделать? Устроить истерику? Поразить Командующего ударом молнии?»

— Внимание все. Мне это не нравится. Я хочу, чтобы команда заняла боевые посты сию минуту!

Офицер разведки повернулся от монитора:

— Со всем почтением, капитан, я считаю это излишним, на данный момент. На борту находится сам Претор. Я уверяю вас, что если что-то должно было случиться, я…

— Вижу приближающихся! — объявил офицер. — Контакты в дальнем космосе, три, нет, пять.., восемь… Проклятые Боги! На подлете дюжина.., нет, двадцать или тридцать!

Сердце Марстона дрогнуло, в горле пересохло. Он взглянул на монитор. Сканер дальнего космоса уже начал определять векторы подлетающих кораблей.

— Офицер! Объявите полную боевую тревогу! Нас скоро атакуют.

Марстон развернул свое кресло и начал проверять все системы. По всему кораблю завыли сирены.

— Сэр!

Марстон развернул кресло, чтобы видеть лицо офицера. Лицо молодой женщины побледнело и заострилось. Дрожащим голосом она сказала:

— Они не верят мне, сэр. Они говорят, что у них по всей планете идут ложные сигналы тревоги.

Минуту Марстон сидел, пораженный. Он почувствовал, как холодеет его сердце.

— Свяжите меня с Претором, прежде чем нас всех прикончат.

На экране смертоносные точки начали разбегаться, изменяя направление в смертельном атакующем танце.

***

Командующий дивизионом Диметер Анаксулос зарылся обеспокоенными пальцами в редеющие седые волосы и потянул их так, что стало больно. Никогда еще он не имел дело с такой неразберихой компьютерных неполадок. Вся система охраны и безопасности заболела шизофренией. За последние сто пятьдесят шесть лет своей службы военным командиром он никогда не видел, чтобы система так сбрендила. Каждый монитор в кабине управления его орбитальной платформы мигал, включаясь и отключаясь, а линии связи выходили из строя, налаживались и снова выходили из строя.

— Чем они, к дьяволу, там внизу занимаются? — вопросил он. — Что, эти трижды гнилые болваны не знают, что мы на боевом дежурстве?

— Сэр? — окликнул его техник.

— Черт побери, только не сейчас! У меня есть дела поважнее…

— Сэр! Вас вызывает Претор по главной лазерной связи с борта флагманского корабля «Пайлос». Он требует, чтобы вы поговорили с ним сию минуту.

Анаксулос взял себя в руки и кивнул. Он поднял взгляд к монитору, успев увидеть, как на нем появляется морщинистое лицо Претора.

— Претор, слава Благословенным Богам, у нас…

— Заткнись, Диметер. Нас атакуют. Изолируй свою систему от планетной и готовься защищать Миклену. Проверь мониторы и скоординируй свой огонь. Неполадки в системе безопасности — отвлекающий маневр. У меня есть средство, чтобы выиграть немного времени. — Лицо Претора сморщилось. — При условии, что я вовремя свяжусь со Стаффой. Тем временем уничтожай их. Убивай всех, командир.

Экран погас.

— Вы его слышали! — крикнул Анаксулос. — Отключайтесь и поворачивайте наши…

Он так и не договорил. В этот момент мониторы посветлели, и он увидел приближающиеся корабли.

— Оружейники! Огонь! Зарядите все батареи, подключайтесь в систему и огонь!

Томительные секунды Диметер Анаксулос ждал, потом сложные компьютеры наведения разобрались в векторах и освещение померкло, когда сгустки энергии вырвались с гигантской орбитальной платформы. От воздействия этой энергии затрепетали стрелки детекторов массы, а датчики закоротило от излучения разрядов, но одна за другой приближающиеся точки снова возникли на экране, неповрежденные, все сильнее сокращая расстояние до платформы.

— Я не… — Анаксулос сжал край стола, чтобы не упасть. — Стреляйте! Ради Благословенных Богов, наводите и стреляйте!

Офицер с мрачным видом начал действовать. Прошли секунды, и сгусток за сгустком вырывались к звездам со скоростью света, и с каждым выстрелом становилось все яснее, что случилось что-то ужасное, потому что они бесцельно улетали в пространство.

Анаксулос съежился, словно получив удар под дых.

— Что… Как…

— Главные компьютеры, — сказал ему техник вооружений голосом обреченного человека. — Они что-то сделали с главными компьютерами. Как-то, каким-то образом они разрушили систему.

Диметер Анаксулос яростно заорал, отшвырнул офицера в сторону и сам впился в кнопки компьютера, посылая в космос бессильные удары. Наконец, сдавшись, он заплакал. Он все еще плакал, когда первый вражеский выстрел взорвал его орбитальную платформу.

***

— У меня сообщение от командира «Пайлоса», Командующий.

Стаффа кар Терма повернулся в своем командном кресле. Огромные экраны, окружавшие его, изображали все моменты битвы, кипевшей вокруг Миклены. Все корабли его флота носились в пространстве вокруг планеты, и полосы света показывали, как они бомбардируют истерзанных защитников. Один за другим его корабли снижались к поверхности планеты, высаживая наземные силы атакующих. Над микленскими городскими центрами вздымались столбы дыма.

Он помнил каждый из этих городов. Ему стоило только отодвинуть завесу памяти, и увидеть их такими, какими они были в дни его юности. Боль пронзила сердце. Когда-то здесь был его дом, прежде чем они отвергли его и его способности. И если бы Крисла была с ним, она могла бы уговорить его не разрушать последнюю связь с прошлым. Возможно, он испытал бы жалость к народу, который когда-то был его народом. Но теперь, когда он смотрел, как горит планета, в его сердце была только пустота.

Разбитые мечты.

«Претор, сегодня ты пожинаешь то, что посеял. Твой сын вернулся — и перешиб тебе хребет».

— Командующий?

Стаффа поднял взгляд на своего офицера.

— Да?

— Командующий «Пайлосом», сэр. Вы желаете говорить с ним?

Стаффа кивнул, и на экране главного монитора у его командного кресла возникло лицо. Мостик за спиной Теофилоса Марстона погас — замыкание. В воздухе клубился дым, был слышен вой сирен тревоги. Марстон казался разбитым и держался за консоль, чтобы не упасть. На нем был скафандр на случай разгерметизации.

— Командующий, я — Теофилос Марстон с флагманского корабля «Пайлос». Я молю вас, Командующий, остановите вашу атаку. Мы беспомощны. Жизни миллионов висят…

— Я в курсе вашего положения, капитан, — холодно проговорил Стаффа и подался вперед, наслаждаясь моментом. — Я также помню то, чему вы когда-то обучили меня относительно стратегии и тактики. Кажется, ваши слова звучали так: «Цель войны — любыми средствами добиться того, чтобы противник стал неспособен сопротивляться. Его надо раздавить физически, умственно и духовно. Только тогда побежденный может смириться с ярмом новой политической власти».

Марстон поморщился, лицо его выражало боль.

— Да.., да, я помню эти слова. Но, Командующий, неужели в вас нет жалости к вашим людям? К невинным? Наверняка у вас тут есть родственники. В вашем сердце должно найтись место миллионам невинных, которых вы убиваете. А что же дети, ста…

— А что они? — Стаффа поднял бровь и сдвинул кончики пальцев. — Моя профессия — не сострадание, а завоевание.

— Но я учил вас и этике, Командующий. Вы должны, конечно, помнить…

— Меня не интересует этика, капитан. Только результаты.

Марстон умоляюще протянул руки.

— Прекратите губить людей, Командующий. Мы побеждены! Мы больше не можем сопротивляться!

— Вы закончили!

Марстон изумленно открыл рот, не в силах сказать больше ни слова. Он покачал головой.

— Нет. На борту находится Претор. Он хотел бы говорить с вами. Пожалуйста, не отключайте связь, и я…

— Я не имею желания говорить с ним, капитан. До свидания. Прощайте.

Стаффа отключил связь, чувствуя, как внутри него поднимается напряжение. «Претор на «Пайлосе». Я не могу видеть его. Даже спустя столько лет».

Стаффа переключил компьютер по обнаружению цели и все увеличивал его разрешающую способность, пока «Пайлос» не заполнил собой весь монитор. Сквозь страшные трещины корпуса сочилась атмосфера. Вспышки света говорили о взрывах, в результате которых корпус разрушался все сильнее. Корабль неподвижно лежал в пространстве, больше не представляя никакой угрозы. «Не считая одного человека в его проклятом корпусе».

Стаффа нажал кнопку главной батареи и наблюдал, как фиолетовые лучи рвутся к цели. Под его выстрелами «Пайлос» лопнул, как гнилой арбуз. Один за другим Стаффа нашел аварийные спасательные коконы, разлетевшиеся с обломками, и превратил их в плазму.

Глава 2

Офицер по особой тактике дожидался с хладнокровной деловитостью профессионала. Он разместил остальных людей по всему зданию госпиталя, но этот самый важный коридор он взял на себя. Вокруг него его мужчины и женщины залегли за мерцающими энергетическими барьерами, способными отразить не только частицы, но и лучи. Никто не двигался, никто не издавал ни звука.

«Почему мы здесь? Почему Командующий направил свое лучшее подразделение особой тактики сюда… Охранять одного искалеченного старика? Кто он такой?»

Арк оторвал взгляд от сверкающего белого коридора и проверил изображения позиций, передаваемые в его сверхсложный боевой шлем. По его мысленному приказу появились многоцветные голоизображения, дававшие информацию, недоступную невооруженным человеческим чувствам. Он сфокусировал рецепторы сканеров шлема на дальнем конце длинного коридора и усилил чувствительность. Коридор был похож на все другие: белые стены отражали мягкий флюоресцирующий свет от квадратных осветительных панелей на потолке, отполированные плитки пола блестели, стальные двери располагались на пятнадцатиметровых интервалах. Слуховые сенсоры усилили гудение кондиционеров.

Командующий приказал освободить все комнаты — все, кроме той, которую охранял Арк и его люди. А то, что приказывал Командующий, Компаньоны принимали как закон.

«Поместить нас здесь? Там за стенами еще идет бой. Нам следовало бы применить свои способности, чтобы вскрыть последние линии обороны. Не пропадать здесь, охраняя умирающего старика и пустой госпиталь».

Сложнейшая обнаруживающая аппаратура уловила слабые колебания: звук приближающихся шагов. Арк проверил по своему инфракрасному монитору и отметил постепенное увеличение тепла со стороны непросматривающегося угла. Попытка освобождения?

— На палубу, ребята, — прошептал Арк.

Лучшее подразделение особой тактики напряглось за своими энергетическими экранами.

Он по коммуникатору связался с остальным составом, разбросанным по госпиталю:

— Это Арк. Какие-нибудь неприятности? Кто-то проходил через службу безопасности?

— Нет. Все тихо, ничего не слышно.

— Ну, у меня посетители. Держите ухо востро, ребята.

Так кто же прошел мимо охранников на нижних этажах? «Должно быть, кто-то из наших». Арк облизнул нижнюю губу. Но он стал офицером особой тактики именно благодаря тому, что не принимал все за чистую монету.

Он опустил боевой шлем на свое темнокожее лицо. Одетый в камуфляжную броню, он пригнулся за экраном — мускулистый мужчина с грацией тренированного атлета. Инфракрасное изображение в прицеле винтовки окрасилось теплом.

В этот момент две знакомые фигуры стремительно вышли из-за угла.

— Не стрелять, — приказал Арк. В голомониторах, вмонтированных в боковую часть шлема, он отметил, что никто из его людей даже не шевельнулся. Их защитные области были под прицелом уродливых расширенных дул винтовок нападения. Видит Бог — профессионалы!

— Стоять! — гулко разнесся по коридору голос Арка.

Мужчина и женщина резко остановились, наготове, как два хищника.

Арк рассмотрел их сквозь свои приборы. Следовало ожидать, что Командующий появится вот так неожиданно. Такое поведение не дает его людям расслабиться. Арк изучал своего Командующего с тем же интересом, который всегда овладевал им. Стаффа кар Терма встретил его взгляд. Ледяная блондинка рядом с ним была одета в скафандр.

Командующий едва заметно кивнул, и жесткая одобрительная улыбка чуть тронула его губы. Сверкающий серый боевой костюм сидел на его теле, как вторая кожа, покрывая все тело от верха сапог до шеи. Нечто, напоминающее золотой ошейник, — а на самом деле генератор поля вакуумного энергетического шлема — плотно облегал шею. Плащ, приколотый к плечам и развевающийся за его спиной, казался живым. Широкий оружейный пояс с пистолетом, гранатами, установкой коммуникатора, различными приспособлениями и энергоблок ловко сидел на стройных бедрах. Блестели черные сапоги.

Чисто выбритое лицо Стаффы было красиво. Оно завершалось упрямым квадратным подбородком, подчеркивающим тонко очерченный рот. Прямой нос выдавался вперед, идеально гармонируя с гладким лбом. Длинные черные волосы были собраны в хвост над левым ухом и свисали ему на плечо — их удерживала сверкающая многоцветная драгоценность. Арку знакома была повелительная властность блестящих серых глаз. Увеличенные оптикой, они, казалось, пронзали его. В углах глаз появились морщины, заставившие лицо Стаффы выглядеть напряженным.

Арк с трудом подавил дрожь. Эта атмосфера силы заставляла людей холодеть, как будто была какой-то всепроникающей струей. Но какой нормальный человек не испытает такого в присутствии самого смертоносного мужчины во всем свободном пространстве?

Арк отметил быстрое движение пальцев в серой перчатке, воспроизводящих идентифицирующую последовательность Компаньонов.

— Проходите, сэр. — Арк выпрямился и ослабил свои пальцы на курке оружия.

Командующий двинулся вперед, и серый плащ струился за его напряженным телом. И действительно лицо его казалось напряженным и бледным.

«Проклятые Боги, что случилось?»

Арк перевел осторожный взгляд на женщину, которая с изяществом хищного зверя шла рядом со Стаффой. Скайла Лайма напоминала Арку ледяного леопарда. У нее были плавные движения и чуткая настороженность. От Скайлы ничего не укрывалось: ее взгляд метнулся по всем батареям энергии, а потом расположению людей Арка, которые по-прежнему лежали, держа винтовки наготове. Она кивнула — чуть заметное движение — и качнулись ее серебристо-светлые волосы, заплетенные в длинную косу, собранную петлей над левым плечом. В своей сверкающей белой броне она казалась идеальной парой высокому мужчине в сером. Ее авторитет среди Компаньонов уступал только авторитету Командующего.

Арк, вгляделся в выражение ее классического лица и изумился. Ее черты были безупречны — таких и следует ожидать от этарийской принцессы. Любая гимнастка была бы счастлива иметь такое великолепно натренированное тело и упругую силу, ощущавшуюся в каждом ее движении. Скайлу какой угодно мужчина счел бы завидной и желанной мечтой — пока не заглянул в леденящие глаза. Взглядом, резавшим, как лазурный алмаз, она осматривала его, обнажая душу в поисках слабости.

«Скайла чем-то озабочена. А Стаффа… Он раздражен, напряжен — таким я его еще не видел».

Только совсем вблизи становился виден тонкий шрам, прорезавший щеку Скайлы, — такой грубый контраст с нежной отточенностью ее черт. Действительно красавица. И холодна, как абсолютный нуль ледников. Смертоносная, как кобра, Скайла добилась своего теперешнего положения безжалостной деловитостью.

— Командующий, — приветствовал его Арк, сжимая кулак у сердца в вечном салюте Компаньонов.

Стаффа рассмотрел оборонительную позицию, занятую Арком, в душе которого шевельнулась какая-то искра, когда он заметил неспокойствие в лице Стаффы. Это было лицо человека, готовящегося к битве… И сожалеющего, что не может оказаться где-то вдали от нее. Серые волчьи глаза метнули взгляд на дверь.

Колебания… Арк не поверил в неожиданную тень страха в глазах Стаффы кар Терма. Абсурд! Наверное, свет так упал… Арк еще сильнее выпрямился, ощущая ледяные пальцы ужаса, сжавшие его горло.

Командующий говорил успокаивающим тенором образованного человека.

— Прекрасно сделано, офицер Арк. Что-нибудь необычное? Пленник в порядке?

— Да, сэр. — Он сглотнул, обнаружив, что ему трудно говорить.

— Ничего подозрительного?

— Нет, сэр. Он.., пленник.., послал только одно сообщение. — Но это на ваш флагманский корабль, на «Крислу», сэр.

— Очень хорошо.

Слова прозвучали рассеянно, и лицо Стаффы расслабилось. Возможно ли, чтобы бледная кожа посерела?

Страх, подобно холодному копью пронзил душу Арка. «Кто может быть тот калека, которого они охраняют?»

Командующий повернулся к Скайле, взметнув серый плащ.

— Я увижусь с ним наедине, командир. Если я… Я позову, если вы мне понадобитесь.

Арк смотрел прямо перед собой, вытянувшись по стойке «смирно», прижав кулак к груди. Командующий помедлил у двери — рука в серой перчатке несколько секунд гладила бронзовую ручку. Потом он открыл проход и смело шагнул вперед.

Арк взглянул на Скайлу. Ее бледные черты намекали на душевную боль, противореча позе, в которой она стояла: оперевшись спиной о стену, скрестив руки под полной грудью. Ее беспокойно-яркие глаза смутили его.

Арк провел языком по сухим зубам. «Участие? От Скайлы? Кровавые Боги!»

***

Стаффа кар Терма вел борьбу со своими эмоциями, стараясь заставить сердце биться ровно, когда оно пыталось колотиться под самым горлом. «Страх? Перед чем? Этим… Этим осколком человека?» У него внутри все сжалось при воспоминании о тех давно прошедших днях. Днях боли, днях бесконечной борьбы. «Да, Стаффа. Ты боишься его с такой же страстью, как когда-то любил».

Дверь за ним плавно закрылась. «Неужели это настолько заметно? Неужели у меня так мало самообладания, когда приходится стать лицом к лицу с одним этим стариком?»

Комната была всего метров восемь длиной. Мониторы проецировали по стенам бесконечно сменяющиеся голографические изображения: сцены неосвоенной страны, покрытой зеленью, зданий, белыми и серебряными копьями пронзающих бирюзовое небо, прекрасных статуй в гладко причесанных изумрудных парках. Знакомые сцены. Они касались памяти Стаффы и вызывали исчезнувшие дни юности. Каждая картина изображала Миклену такой, какой она была, прежде чем его силы сломали ее оборону и сделали планету беспомощной перед лицом Сассанского вторжения.

Медицинская установка стояла в дальнем углу, освещенная зеленоватым светом солнца — уникального тем, что оно дает необычно высокий процент излучения в диапазоне 5000 — 5700 ангстрем. Госпитальная установка состояла из сверкающей белой коробки размером с большую морозильную камеру. Ряды мониторов заполняли одну из стенок, к розетке шел шнур энергопитания и связи.

Командующий остановился. Горло у него сжалось, кожа вспыхнула и разгорелась жаром. Он овладел собой.

Стариковская голова — круглый мячик плоти и кости — нелепо торчала над белой полировкой госпитальной установки. С того места, где остановился Командующий, были видны только коротко остриженные волосы — седеющие, но прежде бывшие черными, — и болезненно бледная кожа. Уши загибались, как увядающие листья. Стареющая кожа шеи обвисла, и утончившиеся сухожилия уходили от челюсти в белые глубины аппарата.

За бронированным стеклом окна тянулась бесконечная панорама разбитого города, где столбы дыма поднимались от искореженных обломков конструкций. На других зданиях, неповрежденных, теперь висели полотнища с изящными буквами микленского языка. В бирюзовом небе мелькали летательные аппараты — на большинстве летали военнослужащие в боевых доспехах Сассанской армии. Авиакары большего размера перевозили массы пленных, направляемых в концентрационные лагеря из общественных зданий и разрушенных линий обороны. Вдали в небо взмывали грузовые шаттлы, несущиеся по гравитационному коридору, к находящемуся на орбите Сассанскому флоту.

Перед госпитальной установкой висело только одно-единственное голоизображение — ему не мешали тени, которые должно было бы отбрасывать зеленое солнце. Старик наблюдал за видом с орбиты — реально-временным изображением планеты, окутанной сейчас дымом и огнем. Играла музыка: реквием по взорванной империи.

Казалось, громкие удары сердца Командующего выдали его присутствие, потому что старик заговорил:

— Итак, ты наконец…

Стариковский голос звучал напряженно, надтреснуто, словно принадлежал неуправляемым механическим легким госпитальной установки.

— Нейтрализация нескольких очагов обороны задержала мое…

— Ты лжец, Стаффа кар Терма.

Пальцы Стаффы впились в пояс, руки напряглись.

— Никто другой в свободном космосе не осмелился бы сказать мне такое.

— Ты бы предпочел, чтобы я назвал тебя тем, кто ты есть на самом деле? — Пауза. — «Предатель» прекрасно ложится мне на язык. А тебе?

— Ты изгнал меня! Ты и твой драгоценный Совет. Я мог бы заставить тебя умереть… Но тебе этого и хотелось бы, не так ли, Претор?

— Я изгнал тебя? — Он презрительно фыркнул. — Если ты потрудишься вспомнить, я спас твою жизнь! — С завыванием госпитальная установка поехала, повернув неподвижную голову к Командующему. По мере того как возникал профиль, становилась различима истинная форма черепа под источенной болью плотью. Лоб поднимался куполом над сильно выраженными надбровными дугами. Мясистый нос выдавался вперед, загибаясь крючком к морщинистому рту, губы которого с возрастом стали фиолетовыми и распухли. Тонкая негладкая кожа была усеяна старческими пятнами. Подбородок выдвигался подобно набалдашнику орехового цвета под широким лицом. Когда он повернулся, стал виден синяк на левой щеке.

«Обломок человека. Вот лежит мой враг…» Стаффа начал улыбаться. Дыхание его стало спокойнее. Разве может испугать раздавленный кусочек человечества? Претор живет за счет работы насосов и фильтров. Внутривенное давление наполняет его сосуды веществами, необходимыми для поддержания жизни, а мембраны насыщают кислородом искусственную кровь, питающую остатки спинного мозга.

Человек, которого он когда-то боялся и любил, — исчез, ушел навсегда в бластерном ударе, который он, Стаффа, направил, чтобы разрушить флагман Миклены. Благодаря какому-то чуду старик выжил, был обнаружен расчищающими поле боя командами и опознан.

Рот старика шевельнулся, изменив узор пергаментных морщин.

«Улыбка Стаффы кар Терма? Забавляешься делом рук своих?»

Командующий обхватил ладонью локоть согнутой руки, потиравшей подбородок, и всмотрелся в осунувшееся лицо, глядевшее на него. Спазмы страха рассеялись, и внутри него, где-то в глубине, поднялась волна победного чувства. Дело прошлого стерто — исчезло в дыму и насилии настоящего.

Стаффа подошел к стене, позволив плащу у себя за спиной плясать насмешливым вихрем. Он хлопнул ладонью по управлению голографическими изображениями, и стены стали мертвецки-белыми — осталось только изображение разрушенного мира, медленно вращающегося перед глазами Претора.

— Видишь, что я из тебя сделал, Стаффа? Идеального завоевателя! Мое величайшее достижение. Да, я следил за твоей карьерой. Блестяще. Да, я изучал все твои кампании, зная, что в один прекрасный день мне предстоит воевать с тобой. Я изучал твою блестящую тактику, пока не стал в состоянии отражать твои маневры.

Глухой, горький смешок сорвался с бескровных губ.

— Слишком хорошо, Стаффа. У меня недоставало времени сломать тебя.., откупить тебя и направить против сассанцев.

— Меня не сломать. И не купить.

— Правда? — седая бровь поднялась, собрав в морщины пергаментную кожу на широком лбу.

— Правда.

Улыбка Претора стала кривой.

— Одна из старейших истин, Стаффа, это что на самом деле у каждого человека есть цена. И у тебя тоже, наемник!

Стаффа медленно шагнул вперед, не отрывая своих серых глаз от взгляда Претора. Ему приятно было видеть тусклый коричневый цвет этих когда-то ярких глаз. Он склонил голову.

— Никогда, во всех моих кампаниях, которые я проводил, я не предал договора.

Углы старческих губ приподнялись чуть заметно, глаза блеснули.

— Да, это так. Незапятнанная репутация, ты согласен? Но ведь это я закалил тебя, Стаффа. Я взял тебя молодым человеком и подготовил, превратил в лучшего Командующего во всей Вселенной. Я знаю тебя, Стаффа. Я твой создатель!

— Это было много лет тому назад. Претор. — Он пожал плечом. — Я…

— То, что мастер создает, он может и сломать!

Стаффа беспомощно махнул рукой в серой перчатке.

— Смелые и сильные слова, Претор. Но тем не менее я вижу твою планету в руинах. Твои люди порабощены в буквальном смысле этого слова. Обломки твоего флота носятся в вакууме, твои войска рассеяны и уничтожены. А ты, Претор, твоя жизнь, зависит от аппарата, в котором ты заключен. Твое тело мертво. — Стаффа помахал указательным пальцем. — Я вот этим могу прервать твое существование.

Улыбка старика стала шире.

— Но не раньше, чем ты услышишь о своей слабости, Стаффа. — Улыбка погасла, брови нахмурились сильнее. — Ты хочешь, чтобы я пресмыкался, как все остальные, и звал тебя Командующим.

— Я не обращу на это внимание, Претор.., ради прежних времен.

— Как благородно с твоей стороны.

— И ты мог бы сломать меня? — Стаффа сцепил руки, ощущая между пальцев защитную ткань, мягкую и успокаивающую.

Состарившиеся глаза задумчиво рассматривали его:

— Да.., я могу. Ты…

— Можешь, не меньше? — Стаффа отрывисто засмеялся. — Ты призовешь свои легионы? Твой флот восстанет из мертвых? Платформы вновь возникнут из вращающегося по орбите лома? Вернутся…

— Ничего столь поверхностного и неэкономного. — На лицо Претора упало копье света заходящего солнца, желто-зеленым лучом высветившего полуприщуренные глаза. — Мне нужно всего только несколько слов. И больше ничего.

— Какой-то ключ, введенный в мое сознание, когда я был юношей? Я знал, что ты это сделал, оставил глубоко спрятанные психологические зацепки. Я нашел их и тщательно искоренил, одну за другой.

— Все, Стаффа? — Увядшие губы снова хитро изогнулись. — Посмотрим. — Брови опустились. — Да, конечно.

Но сначала скажи мне: ты — самый страшный человек во всем свободном космосе. О тебе слагают легенды. Командующий. От Запретных границ до самых отвратительных клоак не найдется никого, кто не слышал бы о твоем имени или славе. Ты уничтожил более сорока миров. Больше десяти миллиардов человек погибли из-за тебя. Ты поработил целые народы. Люди клянут твое имя. Среди некоторых тебя изображают, как демона из их видения ада. Кое-кто пытается сглазить тебя при помощи колдовства. Другие заплатили целые состояния, чтобы тебя прикончили. Твое наследие — страх и ненависть, Командующий.

Ты когда-нибудь задумываешься над этим? Может, проводишь бессонные ночи? Дрожа просыпаешься в темноте?

Стаффа пожал плечами, поднял ладони.

— Мне платят, чтобы я не спал ночами. Мне платят — и платят очень хорошо — чтобы я побеждал.

Претор чуть заметно кивнул.

— Души нет, да, Стаффа? Нет ответственности перед Богом? Никакой? — Он сплюнул на полированный пол. — Конечно, нет. Я искоренил это в тебе — давно изгнал из твоей личности. Существо без совести.., без чувства вины. Тобою движут только деньги и власть. — Он торжествующе хохотнул. — И, конечно, твоя репутация!

— Это все к чему-то ведет? — Стаффа подошел к окну, растирая ладонями руки и глядя на развалины, бывшие прежде столицей Миклены.

— Ты пошел в атаку раньше, чем тебя ожидали. — В голосе старика послышались печальные нотки. — Я правильно оценил твою ярость — но твою скорость я недооценил. Твой план ударить, пока Сассанский флот был еще и наполовину не экипирован… Просто блестяще. У наших шпионов были только туманные слухи, что ты работаешь на Сасса. Но и тогда я был уверен, что наши оборонительные платформы нанесут твоим кораблям сокрушительный удар. Ты искалечил нас, прежде чем мы смогли…

— Я рассчитывал на твое доверие к шпионам, — небрежно сказал ему Стаффа. — Ты ожидал массированной атаки. Ты рассчитывал на тщеславие сассанцев, зная, что они потребуют своего участия в первой атаке, чтобы подкрепить своего Святейшего. Ожидания — слабость. Один невооруженный грузовой корабль не мог угрожать вашим мощным оборонительным сооружениям. Тебе и в голову не пришло, что со скромных транспортных кораблей могут нападать боевики, правда?

Претор раздраженно фыркнул.

— Интересно, что бы случилось, если бы ты просчитался и мы уничтожили твои подразделения особой тактики?

— Скайла бы этого не допустила. Она лично руководила саботажем ваших компьютерных систем. Временной фактор был слишком важен. Мой флот должен был появиться в точно выбранный момент.

— Да, Скайла Лайма. Достойная помощница твоего гения. Скажи мне, вы любовники?

— Нет, Претор. И никогда ими не были. Она принадлежит только себе — и она моя первая помощница.

— И совесть у нее столь же пресмыкающаяся, как и у тебя.

— Меня ее совесть не интересует.

— Ты это уже сказал. И доказал. — Претор вздохнул и перевел взгляд на голоизображение планеты. — И теперь остаются только две империи. Рига и Сасса. Каждая создана твоим умением и властью. Что же теперь? Ты выберешь Тибальта и его риганцев, или Сасса и их Святейшество? Ты именно это планировал? Ты не мог не знать, что дело кончится двумя.., а потом одной. Ты это планировал?

Стаффа улыбнулся и наклонил голову. «Если бы ты только знал, старик!»

— Компаньоны следуют за приливами удачи.

— Приливами удачи? Скажи этой моей заднице! А как насчет твоей хитрости и честолюбия? Я знаю тебя так, как никто больше не узнает. Не играй со мной, Стаффа. Ты привел человечество к этому — ты и твои Компаньоны.

— А если и так?

Претор кинул на него угрожающе-злобный взгляд.

— Тогда ты совершил ужасную ошибку.

— Вот как?

Старик сощурил один глаз.

— Давай не будем ходить вокруг да около, ладно? После крушения Миклены, две голодные империи стоят друг пред другом на неровной границе. Обе шатаются: их экономика изголодалась, работая на твои сундуки. Ни одна не может себе позволить твоих кровожадных цен — если не захочет банкротства своего истощенного хозяйства. Ты выберешь победителя.., и что тогда?

Стаффа переменил позу, скрестив руки, и внимательно всмотрелся в старика.

— Кто, Стаффа? — Претор пристально смотрел на него. — По-моему, ты изберешь сассанцев, а потом набросишься на них. После того как ты выжмешь их до последней капли в войне против Риги, ты станешь правителем человечества — и, наконец, потерпишь поражение.

Стаффа поднял бровь.

— Я на время поддержу твою игру. Почему я потерплю поражение?

— Тебя, в конце концов, сломает твое собственное отсутствие человечности. Люди свергнут тебя. Не армии.., человеческие существа.

Стафф рассмеялся.

— Люди? Эти жмущиеся массы преследуемых страхами идиотов, проклинающих мое имя? Ты думаешь, им удастся то, что не под силу империям и армиям? Давай будем серьезны.

Претор посмотрел на руины своей столицы. Печальным голосом он проговорил:

— Я серьезен, Стаффа. Для тебя люди — фигуры на шахматной доске. Ты рассматриваешь их как хаотические силы, потоки и волны возмущения, не имеющие предсказуемого направления. Но ты — не человек. Если хочешь спасти себя, Стаффа, ты должен узнать, что значит быть человеком. Ты не можешь понять духа, дышащего в человеке. — И из-за этого он когда-нибудь тебя уничтожит.

— Ничто и никогда меня не уничтожит.

Чуть заметная перемена произошла в хриплом голосе.

— Даже любовь? — Долгое колебание. — Ты однажды нашел ее, правда?

Стаффа сдержал гневный ответ и облегчил стеснение в груди с помощью долгого вдоха.

Старик разглядел его уловку.

— Пленная девушка, не так ли? Поразительно прекрасная рабыня, предназначенная для продажи в публичные дома на Селене. Но только она оказалась слишком прекрасной, чтобы ты прошел мимо. Ты еще раз удивил меня, Стаффа. Я никогда не думал, что твое сердце позволит тебе полюбить. Я думал, что сумел в тебе это убить.

Мускулы на спине Стаффы напряглись и начали перекатываться. «Чего он добивается? Откуда он может знать? Крисла, моя возлюбленная Крисла…»

Претор шевельнул губами.

— Возможно ли, чтобы в тебе все же пряталась искра человечности, Стаффа? Даже после всего, что я сделал с тобой?

Стаффа прикрыл глаза. Чувства его были в смятении. Картины ее лица наполнили его память: чуткая улыбка, любовь в мягких янтарных глазах…

— Гадаешь, откуда мне об этом известно. Командующий? — скрипел старческий голос. — Да, действительно откуда? Откуда мне знать, что Крисла родила тебе сына?.. Их украли у тебя почти.., сколько? Двадцать лет назад? Ни следа их не удалось обнаружить, несмотря на твои угрозы.., и вознаграждение.

Стаффа резко обернулся, и плащ его раскинулся наподобие крыльев, а он уперся в госпитальную установку. Его горящее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Претора.

Слова его прозвучали, как сдавленное шипение:

— Что… Что ты знаешь?

Железные пальцы впились в дряблую плоть щек, и Стаффа развернул голову так, чтобы она встретила его пылающий взгляд.

Хрупкие челюсти дернулись. Претор сглотнул и прохрипел:

— Ничего.., если ты будешь.., так меня держать. Отпусти меня, Стаффа, и я скажу тебе.

Стаффа с трудом оторвал дрожащие пальцы, деформирующие мертвенно-бледную плоть. Оставшиеся красные пятна говорили о будущих синяках.

Претор проверяюще двинул челюстью и всмотрелся в Командующего. В выражении его лица читалась почти неприкрытая ирония.

— Я знал, что ты пойдешь против меня, Стаффа. — Голос скреб, как ноготь по ржавой жестянке. — Тридцать лет назад я наблюдал, как распространяется твоя слава. Мы с тобой уже встали на путь столкновения. Я чувствовал, что грядет. И я единственный во всем свободном космосе, кто когда-то знал тебя, как.., как ранимое существо. Не как бога, Стаффа. Как мальчика. Более того — как испуганного ребенка, которого я когда-то нашел в разбитом шаттле. Ты помнишь? Ты можешь вспомнить, как ты плакал над раздавленными телами своих родителей?

Стаффа отказался вспомнить этот день. Кулак его сжался и задрожал.

Претор разглядывал взорванную столицу за бронированным окном.

— А ты помнишь, Стаффа? Ты можешь восстановить в памяти те разговоры, которые мы вели? Как ты стал мне сыном, которого я никогда не родил? Ты любил меня тогда, а я.., я любил тебя.

Молчание затянулось. Стаффа кусал губу: острая боль помогала ему не потерять сосредоточенности. Этот человек… В его уме начали вспыхивать призрачные картины из памяти: те моменты, когда они знали смех, радость и уверенность. Жизнь, где не было наемных убийц, крови и кораблей, которые разметали смерть по звездной изморози пустынного космоса. Теплые комнаты, учителя, завтрак в постель. И давящее одиночество, одиночество столь ужасное, что только учение облегчало его.

— Ха! — взорвался старик. — Каким ты стал сильным! Слишком сильным для Миклены. Ты напугал Совет. Они хотели, чтобы ты был уничтожен. Только загнивающее общество позволяет хищникам свободно охотиться у себя на улицах. — Он помолчал. — Но я не мог позволить им уничтожить тебя. Я рискнул всем. Сделал так, чтобы тебя тайно увезли. Дал тебе корабль и так, как я и предсказывал, занятие. Интересно, предполагали ли старые дьяволы, что такой невинный поступок приведет к их уничтожению?

— Так что же моя жена и сын? — прогремел Стаффа, ударяя кулаком по госпитальной установке с такой силой, что голова Претора дернулась.

— Тебе известно выражение «Ахиллесова пята»? — Карие глаза внимательно следили за ним.

— Оно очень древнее. Я не знаю его происхождения. Оно относится к слабости, неизвестной для большинства окружающих.

— Твоей слабости. Командующий! Твоей ранимости! Я взял их! Я украл твою Крислу! Не смей! — крикнул он при приближении Стаффы. — Ты никогда не узнаешь об их судьбе!

Стаффа замер, — дрожащие руки уже тянулись к голове старика.

— Г-где?

Старик с удовольствием кивнул.

— Сначала я буду торговаться.

— С опасностью для твоей жизни!

— О распоряжении моей жизнью.

Стаффа задрожал. Контракт! Его честь требовала, чтобы он выполнил каждую букву соглашения Компаньонов с Сассанским правителем. Потерять свою честь ради мерзкого…

— Я.., я согласен. Где они? — волна адреналина обострила все чувства Стаффы. Пятна на лице старика подобно солнечным пятнам выделялись на фоне крупных заполненных потом пор желтоватого загара. Затвердевшие кровеносные сосуды шли сине-красным кружевом под тонкой кожей.

После жуткого смешка прозвучали слова:

— Твой сын вдали.., где-то. Я точно не знаю. Я отдал его Седди. Часть старого уговора, который я когда-то заключил. Ребенок.., за ребенка. По-моему, они взяли его на Таргу. Это случилось, прежде чем ты… Ну, ты знаешь.

Горестный холод собрался у основания черепа Стаффы и разлился по всему позвоночнику. «Тарга! Место, где они убили миллионы людей, подавляя мятеж Седди.» Он снова увидел горы обломков, груды разлагающихся тел, заполнивших изуродованные войной улицы. Его сын? Среди них?

— К-как давно?

— Восемнадцать лет тому назад. Может, месяцев за десять до того, как ты взорвал ту планету. — Потом добавил:

— Там были выжившие, знаешь ли. Никому не удалось поймать Седди.

Обрывки мыслей отказывались соединяться. Видение энергетических лучей, ворошащих прыщеватую топографию Тарги, возникло в уме Стаффы. Он вспомнил, как меркли огни на командном мостике, когда генераторы гравитационного потока дали полную мощность и мониторы показали, как столица превращается в руины. Еще одно видение, как легкие корабли-истребители посылают удар за ударом на городские районы, и в пламени ада взметаются огненные фонтаны и тучи обломков.

— Вот где начни искать, — мямлил Претор. — Я оставил его у Седди — но тебе следовало бы поспешить. Я слышал, они снова влипли. Ты знаешь как действуют Седди — как раковая опухоль в неспокойном организме. Торга закипает.

Голос Стаффы резал, как полозья по песку:

— А Крисла? Ее тоже оставили там?

«Нет только не мою Крислу, только не ее…» Неужели ее нежная плоть осталась гнить там, с остальными мертвецами Тарги? Неужели один из тех кровавых кусков мяса мог принадлежать ей?»

— Нет, Командующий. Но сначала: ты никогда не позволишь сассанцам заполучить меня. Это наш уговор — моя цена, если хочешь. Я не хочу, чтобы они изнасиловали мой мозг своими зондами. Договорились?

Стаффа шевелил губами, барахтаясь в волне чувства облегчения. Он закрыл глаза, чувствуя, как на его лбу выступает испарина.

— Я обещал им, что ты не погибнешь в бою, но ты…

Я подписался. Моя честь.

— Честь? Какое мне дело до твоей чести? Нет. Ты меня убьешь. — Претор невесело рассмеялся. — Я по-прежнему управляю тобой, Стаффа.

— Никогда!

— Тогда ты никогда не узнаешь, где Крисла, Командующий.

— Будь ты проклят! Скажи мне. Претор. Скажи мне!

— Ты не позволишь сассанцам…

— Ладно! — Стаффа бросился на установку, словно это был нотный пюпитр, прокатив ее по полу. — Что хочешь! Но где?

Претор раздвинул губы в узкой улыбке, наслаждаясь еще одной маленькой победой.

— Она была здесь. Командующий, — мягко проговорил он. — На Миклене.

Стаффа закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Облегчение нахлынуло на него с такой же силой, как прилив на пески Этарии.

— Я держал ее в своем дворце. Все ее потребности удовлетворялись.

— Где она сейчас? Куда ты ее отправил?

«После стольких лет, они с Крислой…»

— Я надеялся поторговаться с тобой. Командующий. Как я уже сказал, у тебя есть одна слабость — твоя семья. Не считая желания уничтожить меня, только твоя одержимость ею могла бы победить твою драгоценную честь в отношении контрактов. Я умею пользоваться оружием.

— Боги, Претор, где она?

— Она была на «Пайлосе». Я поместил ее в моих каютах. Я думал, что успею связаться с тобой до сражения и воспользоваться ею, чтобы назначить условия…

— Твой флагман.., был.., уничтожен.

— Я разнес «Пайлос» на клочки. Своими собственными руками. «Я включил оружие.., думая, что уничтожаю тебя, старик». Сознание этого оставило его разбитым.., так же внутренне растерзанным, как город за окном.

Легкий кивок.

— Твой корабль.., кажется, ты назвал его «Крисла» — какая ирония!., превратил ее в плазму. Командующий.

Стаффа заставил себя выпрямиться. Он весь выгорел изнутри. Он направился к двери: комната, казалось, покачивалась, словно была укреплена на шарнирах. «Крисла? Нет… Только не это…» Он мог представить себе всю картину: рвущиеся палубы, извивающийся, орущий металл, горячий и смертоносный удар безудержной плазмы.., последний вскрик Крислы.

— Наша договоренность. Командующий! — отчаянно окликнул его Претор.

Стаффа повернул к нему мертвый взгляд. Голос его застревал в горле.

— У меня контракт с сассанцами.

Последнее предательство. Он предал человека, которого когда-то любил.

— У тебя нет души, Стаффа. И теперь я проклинаю тебя. — Губы Претора задрожали, и в его глазах разгорелась хитрая искра. Прекрасно модулированным голосом он проговорил:

— Ты — мое творение. Ты — машина.., конструкция из человеческой плоти. Ты меня слышал, Стаффа? Я сказал: «Ты машина». Конструкция. Творение.

Волна, подобная электрическому разряду, ударила в мозг Стаффы. Его тело вспыхнуло, он пошатнулся. Опираясь на стену, он впился в Претора острыми глазами:

— Что.., ты…

— Последний из подсознательных включателей, Стаффа. — Претор наблюдал за ним из-под устало полуопущенных век. — Я спрятал его в самые глубины твоего существа — чувство твоего «я». Я ожидал, что ты найдешь остальные, но я знал, что ты не станешь рассматривать ощущение своего бытия. Это слишком пугающее дело — даже для тебя. Поэтому я оставил свое последнее оружие там.., и с его помощью я обрекаю тебя на ад, который ты создашь сам. Пусть Бог проклянет твою нечеловеческую душу, Стаффа. Ты приговоренный.

— Я — всего лишь то, чем ты меня сделал. — Стаффа потер лицо рукой, ощутив капли пота, выступившие на коже. Его мысли поблекли и расплылись. Будь проклят этот предатель-подонок! Что он сделал? Тысяча голосов рыдала в мозгу Стаффы. Его воображение рисовало перед ним множество картин того, как гибнет Крисла, — в мучениях, в рушащемся и разрывающемся вокруг нее «Пайлосе».

Претор широко улыбнулся неожиданно лукавой улыбкой.

— Тогда тебе не больно будет узнать, что твоя Крисла была в высшей степени необыкновенной женщиной. Она наполнила мои последние годы таким теплом! Ты помнишь: у нее на правой груди была родинка — как раз под соском. Когда мы, бывало, лежали рядом, потные и расслабившиеся после любви, я целовал ее прямо…

Торжествующий взгляд старика остался почти незамеченным: Стаффа с легкостью кота вскочил на госпитальную установку и, протянув руки, схватил Претора за углы скул. Стальные пальцы рванули их вверх и в стороны, и язык расплющился о небо старика, когда он начал поворачивать его шею. Позвонки глухо треснули. Одержимый дьяволом Стаффа продолжал скручивать его шею, не замечая крови, сочившейся на его пальцы. Напрягая сухожилия, Стаффа услышал, что кричит, — это был крик раненого зверя.

Он покачнулся, и серый туман начал неровными лоскутами спадать с его глаз. Дыхание с рыданием билось в его горле. Он моргнул — и впервые заметил, что дверь распахнулась. Скайла и Арк пригнулись по обе ее стороны, оружие наизготовку, во взгляде — ужас от открывшегося перед ними зрелища.

Он попытался думать, разобраться, что произошло и почему, но мысли упорно не давались. «Что-то спрятано в моем мозгу — это что-то включается некой фразой. Как я этого не заметил? Насколько это будет мешать моему мышлению?»

Стаффа повернулся и направился к двери. Мозг его онемел, как под действием какого-то сильного наркотика. За его спиной ужасающие останки Претора невидяще уставились в зелено-желтые лучи заката империи.

Глава 3

Шаги Магистра Браена гулко зашаркали в пещероподобном зале, куда он вошел. Он остановился, упершись худой рукой в неровную стену-скалу и секунду передохнул, прежде чем присоединиться к ожидающим его людям. Упорная ноющая боль в бедре напомнила ему о длинном спуске к самому низкому уровню. Он тяжело дышал и утирал морщинистый лоб, отказываясь взглянуть на сверкающую машину, которая функционировала у дальней стены, мигая рядами лампочек.

Плафоны на потолке лили мягкий белый свет, освещая древние скальные стены пещеры Седди. Они наполняли отдаленные впадины рассеянными лучами, разбивавшими тени на серую мглу.

Браен игнорировал угрожающий вспыхивающий сигнал на огромном компьютере. Его спутники один за другим выходили из коридора за его спиной. Астматические хрипы Магистра Хайда звучали слишком громко в скальном зале.

В эту скрытую залу под почти двумя километрами тарганского скального грунта приходили мужчины и женщины в строгих одеждах. Ни один из них не произносил ни слова, выходя из туннеля, выложенного ступенями.

Посвященные в коричневых сутанах нервно прижимались к стенам, и взволнованно-испуганные взгляды их перебегали к двум старшим в белых одеждах Магистров, прошедшим к машине и остановившимся перед ней.

Браен бросил полный отвращения взгляд на полированный металл и многоцветные лампочки Мэг Комм. Он ненавидел его, он чувствовал, как его мерзостные испарения отравляют сам воздух залы. «Что тебе нужно от нас на этот раз?» Скользкие пальцы страха сжали его душу. К горлу комком подступила тошнота.

Магистр Хайд, великолепный в своих белых одеждах, стоял рядом с Браеном и нервно дергал пальцами. Казалось, Мэг Комм осознает их присутствие: лампочки мигали какими-то непонятными узорами. Браен рассматривал чудовище. Откуда взялась эта машина? Кто построил ее когда-то, в давно забытых глубинах времени? Она воплощала в себе технологию, ненавистную Седди, — но совершенно необходимую для их существования. В тишине негромкое шаркание сандалий будило каменный пол. В воздухе ощущался металлический запах, приправленный запахом человеческого пота.

Магистр Браен потер свой круглый животик, морщась при взгляде на золотистый шлем с проводами, лежащий на подставке у кресла, в котором можно было полулежать. Это кресло было единственным предметом мебели в пещере. Он кинул нервный взгляд на Магистра Хайда и серьезнолицых посвященных, стоявших по обе его стороны. Во взгляде Хайда читалось беспокойство. Браен надеялся, что такое же беспокойство не отражается на его собственном лице.

Он мог видеть свое собственное отражение в зеркальной металлической поверхности машины: низенький человек, толстый, приземистый, руки и ноги ослабли от долгих лет научной работы и преподавания. Его осунувшееся лицо отражает возраст, каждая морщина на изборожденном лице — суровая метка прожитых лет. Течение десятилетий ослабило его плоть, способствуя распаду ставшего нездоровым тела. Его Седди-сутана, сшитая из грубой тарганской материи, была небеленой и свободно висела на теле. С головы исчезли почти все волосы — осталось только несколько совершенно седых прядей, и теперь его лысый череп блестел.

Только глаза выдавали неуемный дух, которым он был движим даже сейчас, — несмотря на свой значительный возраст — стоять в авангарде событий. Событий, которые закалят человечество в горниле пламени, крови и боли — или уничтожат их всех.

«Слишком стар, — часто бормотал он себе под нес, — и слишком много стоит на карте, чтобы сейчас выходить из игры».

Он был воплощением проклятия старого мужчины: придерживаться идеалов, посвятить свою жизнь судьбе всех живущих и недостижимому идеалу. И потом, когда наступят решающие моменты, судьба посмеется над воином, готовящимся к решающей битве: он взглянет в зеркало и увидит, что его время миновало. Так стар, так устал. Решающий момент, наконец, наступил.., и человечеству в качестве защитника достался старый, старый мужчина.

Существование в лучшем случае оказывается горьким.

Машина оставалась пугающей загадкой, смысл которой был скрыт в бесконечных рядах таинственных пультов, созданных в далеком прошлом потерянным знанием. Браен наполнил воздухом свои старые легкие и почувствовал болезненный укол в ставших хрупкими от возраста ребрах.

Отвратительное дело — результат того, что он — самый высокий по рангу Магистр из всех служителей Седди. Гигантский компьютер позвал из своего логова под храмом в Веспе. Обычно эта машина прогоняла программы ученых Седди, изучающих социальную реальность. Для этих попыток Мэг Комм использовал сложную статистику, которую коллеги Браена едва понимали, но, тем не менее, использовали для планирования скрытых действий по всему свободному космосу. А также для предсказания тенденций поведения, манипулирования данными, выяснения исторических фактов, для собственного потребления и просвещения.

За этими пультами находится их единственный союзник в приближающемся море огня.

«Союзник? Какого рода?» Браен нервно сглотнул.

Лампочка вызова — сверкающий гневный янтарный огонек — то включалась, то выключалась, призывая его к коммуникации.

Браен с беспокойством посмотрел на гигантский компьютер. Почему Мэг Комм проснулся после стольких лет, в течение которых он, согласно летописям Седди, функционировал пассивно? Почему его вдруг заинтересовали дела человеческие? Какие им двигают мотивы, лежащие за пределами знаний Седди?

Седди в течение многих веков присматривали за Мэг Комм, тщательно следя за регулярными работами по обслуживанию. Они детально записывали все подробности каждой ремонтной работы, которыми по их просьбе руководила машина. В течение многих веков Мэг Комм был громадной пассивной машиной, отвечавшей на вопросы, реагирующей на программы. Потом он переменился. Браен находился здесь, в этом помещении, когда в Мэг Комм вспыхнула жизнь — как будто он в одно мгновение пришел в сознание — он начал печатать приказания, мигать лампочками, задавать вопросы. Пораженные Седди отвечали, подпав под влияние гигантского Мэг Комм, став его слугами.

Браен — тогда он был Посвященным: молодым, полным религиозного рвения и энергии — с абсолютной ясностью мог вспомнить те дни. Сначала он решил, что это чудо: видеть, как оживает машина, ярко блестя, казалось бы, давно погасшими огнями, и низкий шум нарастает в сумрачных глубинах подземной пещеры.

Сердце у него ушло в пятки, и он бросился бежать наверх, в панике зовя Магистров. Когда человеческое существо видит, как на его глазах оживает Божество, жизнь коренным образом меняется.

И дела Седди изменились.

«Во что ты нас превратил? Какова твоя цель? — Старые смущающие вопросы шипами бередили мозг Браена. — А теперь мне снова приходится встречаться с тобой. Знаешь ли ты, какие планы мы составили? Может быть, ты и сейчас играешь с нами? Как простым людям можно устоять перед тобой и твоими возможностями? Ведь мы не имеем ни малейшего представления о том, что это за возможности».

Больше нельзя было оттягивать неизбежное. Браен хрипло вздохнул и устроился в бархатисто-мягком кресле рядом с блестящим шлемом. Сосредоточившись, он закрыл глаза. Ему снова предстоит довериться собственной хитрости и самообладанию — рискнуть собой. Будущее человечества будет зависеть от его способности обманывать.

— Спокойнее. Терпение, Браен, старичок, — пробормотал он себе под нос.

«Я должен держать себя в руках. Утихомирь свои мысли, Браен. Подави страх. Так, так. Почувствуй, как твой ум обретает власть. Успокой себя, Браен. Да. Ты должен быть осторожным. Как обычно. Никаких промахов, никаких беглых мыслей. Сколько поставлено на карту. Осторожно. Осторожно. Осторожно».

Вполголоса он начал бормотать мантру, которой научил их Мэг Комм. Ему пришлось заставить себя сопротивляться, собирать силы. Мантра превратилась в некое подобие самогипноза: он отключал какие-то участки своего мозга, контролируя течение мыслей. Машина должна прочитать только «правильные» мысли — те, которые находятся в рамках «Учения об Истине».

Путем бесконечного повторения он вызвал положения, которые велел им принять Мэг Комм, когда возродился к жизни. Будучи посвященным, он наблюдал перемены в Магистрах. Они полностью попали под власть знаний и восхищались общением с Мэг Комм. Такая огромная часть его жизни посвящена…

«Нет! Задави, Браен. Пой мантру. Я принадлежу Мэг Комм. Мэг Комм — путь человечества. Путь… Путь… Путь.., учения суть истина. Через истинное мышление приходит освобождение. Путь… Истинное мышление…»

Самоуглубившись, он почти не почувствовал, как потянулся за шлемом и легко надел его себе на голову.

«Путь… Истинное мышление… Я принадлежу Мэг Комм… Мы с ним — одно… Я следую учению об истине. Я принадлежу пути».

— ПРИВЕТСТВУЮ, МАГИСТР БРАЕН. — В его мозгу отдались резко гудящие слова.

«Вторжение! Насилие над личностью!»

«Нет, это путь. Мы — одно». Он позволил себе подчиниться, ощущая, как его мысли заливает навязанный себе пацифизм.

— Приветствую, Мэг Комм. — Мысли Браена сложились в ритуальный ответ, наслаждаясь Истинным Мышлением.

— ВЫ МОЖЕТЕ СООБЩИТЬ О РАЗВИТИИ СОБЫТИЙ?

— Да. — Он открыл свои мысли, следуя положениям мантры, обучающей истине. — Миклена уничтожена. Командующий убил своего покровителя, Претора. Теперь Сассанская империя контролирует пространство и ресурсы Миклены.

— ТАК БЫСТРО? НАШИ ПРОГНОЗЫ УКАЗЫВАЛИ НА ТО, ЧТО КАР ТЕРМА ПОНАДОБИТСЯ НА ПОДГОТОВКУ БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ. — Пауза. — ЭТО ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНО. ПОСЛЕДСТВИЯ ЭТИХ НОВЫХ ДАННЫХ НУЖДАЮТСЯ В АНАЛИЗЕ. У ВАС ЕСТЬ КАКИЕ-НИБУДЬ СВЕДЕНИЯ О БОЕВЫХ ПОТЕРЯХ КОМАНДУЮЩЕГО?

— Судя по предварительным сообщениям, менее трех процентов.

Браен ждал несколько секунд, прежде чем пришел ответ:

— ПОХОЖЕ, ЧТО НАШИ ОЦЕНКИ СИЛ МИКЛЕНЫ БЫЛИ НЕПРОСТИТЕЛЬНО ПРЕУВЕЛИЧЕНЫ.

— По-моему, нет.

— ОБЪЯСНИТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА.

— Мы полагаем, что наши оценки военного гения Стаффы кар Терма были непростительно занижены. Даже наши информаторы в Сассанском высшем командовании были застигнуты врасплох скоростью Стаффы. Специальные тактические отряды проникли на Миклену и внесли сумятицу в систему обороны, нарушили их компьютерную сеть обороны — и тут Стаффа нанес удар. Смятение микленцев усиливалось с каждой минутой, а потом уже прибыли регулярные войска Сассы и нанесли сокрушительный удар.

— ТОГДА МЫ ДОЛЖНЫ ДЕЙСТВОВАТЬ БЫСТРО, АЛЬТЕРНАТИВ У НАС НЕ ОСТАЛОСЬ.

— События развиваются с большей скоростью, нежели мы ожидали. Рига начала реагировать, собирая свои военные резервы. Наступил критический момент.

— ИТАК, ВАША ЦИВИЛИЗАЦИЯ ГОТОВА РУХНУТЬ.

Призрачные интонации разнеслись по мозгу Браена, отдаваясь эхом от камуфляжных стен его спрятанных мыслей.

— Это верно.

— И ВЫ ПРЕДПРИНЯЛИ МЕРЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ?

— Да. Все было сделано, согласно инструкциям. Ваши планы — наши планы.

— ВЫ ТОЧНО СЛЕДОВАЛИ МОИМ ИНСТРУКЦИЯМ? ОБЪЯСНИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА.

— Тарга подведена к восстанию. Даже принимая во внимание быстроту, с которой Командующий победил Миклену, мы еще успеем вызвать восстание и действовать согласно плану. Восстание поможет разбалансировать Ригу. Мы также ожидаем, проверки ребенка, чтобы определить, оправданы ли наши надежды. До настоящего времени нашим агентам удалось успешно манипулировать обстоятельствами жизни ребенка. Мы имеем дело с исключительным случаем, знаете ли. Ребенок, возможно, станет основой нового порядка. Мы следовали вашим указаниям, но существует определенный риск. Случайные события нельзя корректировать. Иначе результаты испытания были бы искажены. Ребенок выживет — или погибнет — в зависимости от инстинктов и сообразительности.

— ИЛИ ИЗ-ЗА СЛУЧАЙНОГО ЭЛЕМЕНТА?

— Квантовые функции непредсказуемы. Выживание будет зависеть от множества произвольных переменных, — согласился Браен, успокаивая себя и внимательно следя за тем, чтобы не потерять контроль над собой. Мантра повторялась, маскируя ненужные мысли.

— ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО Я СЧИТАЮ СЕРЬЕЗНЫМ НЕДОСТАТКОМ СЕДДИ, — ИХ УВЛЕЧЕННОСТЬ ПРИНЦИПАМИ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ. ТАКАЯ ОДЕРЖИМОСТЬ В ПРОШЛОМ ДЕЛАЛА ВАС БЕССИЛЬНЫМИ И СЛИШКОМ ПОГЛОЩЕННЫМИ СОБОЙ, ЧТОБЫ ДЕЙСТВОВАТЬ ПРАВИЛЬНО.

— Несчастные случаи — вы не можете этого отрицать — все же действительно имеют место.

Молчание.

Спеша уйти с опасной почвы, Браен отдался течению мантры.

— А ВАШЕ СОЗДАНИЕ?

Браен поморщился.

— Мне иногда хочется, чтобы вы проявляли меньшую… скажем — честность, Мэг Комм.

— СУЩЕСТВО, СОЗДАННОЕ ПУТЕМ ИСКУССТВЕННОЙ МОДИФИКАЦИИ ГЕНЕТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА, СОЗДАЮЩЕЙ ЖИЗНЕСПОСО…

— Да, да, — вздохнул Браен. — Хорошо. Да, развивается в высшей степени удовлетворительно. Мы очень довольны. Кажется, что подготовка прошла без личностных нарушений, чего мы опасались. Мы замечаем явную подсознательную реакцию на стимулирование, которая превосходит все наши ожидания. Оно обладает всеми навыками выживания, которые мы надеялись сообщить. По правде говоря…

Он позволил просочиться своему беспокойству и неловко попытался исправить положение. Но…

— ВЫ ОЗАБОЧЕНЫ, БРАЕН?

— Оружие такой потенциальной силы всегда надо рассматривать с осторожностью. Только глупец может сладко спать над введенным в действие взрывным устройством.

— МЫ ГОВОРИМ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ СУЩЕСТВЕ, БРАЕН.

А НЕ О ВЗРЫВНОМ УСТРОЙСТВЕ.

— И что из этих двух более разрушительно?

— ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СУЩЕСТВО С ЕГО ВООБРАЖЕНИЕМ И РАЗУМОМ… У МЕНЯ НЕТ СОМНЕНИЙ. — Казалось, Мэг Комм колеблется. — ЧТОБЫ ПОДЧЕРКНУТЬ ЭТО, Я ВЕРНУСЬ К НЕДАЛЕКОЙ ИСТОРИИ. ВЫ ПРИПОМИНАЕТЕ, В КАКОМ СОСТОЯНИИ НЕУСТРОЙСТВА БЫЛИ СЕДДИ И ВСЕ СВОБОДНОЕ ПРОСТРАНСТВО, КОГДА Я ВНОВЬ ВОССТАНОВИЛ СВЯЗЬ?

— Да, Мэг Комм, — механически отозвался Браен, чувствуя, как догматическая эпистемология разворачивается в его мозгу.

— ЭТО БЫЛА ОСВОБОЖДЕННАЯ, НЕУПРАВЛЯЕМАЯ СИЛА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ВООБРАЖЕНИЯ, БРАЕН. ХАОС. НЕОБУЗДАННОСТЬ. НИКУДА НЕ НАПРАВЛЕННЫЕ СТРАСТИ. БЕССМЫСЛЕННЫЙ ЭНТРОПИЙНЫЙ РАСПАД! ВЫ ПОТЕРЯЛИ ИСТИННОЕ МЫШЛЕНИЕ И СТРОЙНОЕ РАЗВИТИЕ, КОТОРОЕ ОНО ДАЕТ.

Неистовство такого заявления потрясло Браена. Защищаясь, он глубже скользнул в мантру, оставив всякое сопротивление, еще сильнее подчиняясь Мэг Комм.

ДА, Я ВИЖУ, ЧТО ВЫ ХОРОШО ПОМНИТЕ. ВАШ УМ ОТКРЫТ МНЕ. Я ЧИТАЮ СЛЕДОВАНИЕ ПУТИ. ИСТИННОЕ МЫШЛЕНИЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ВАМ. ХОРОШО, БРАЕН. ДЛЯ СУЩЕСТВА ВАШЕГО РОДА ВЫ ДАЛЕКО ПОШЛИ.

— С вашей помощью, Великий, — произнес Браен. — Благословенно ваше руководительство. Прекрасен тот день, в который вы вернули свою благосклонность человечеству и начали давать ему направление и строить новый порядок. Мы, ваши потерянные дети, благодарим и поклоняемся вам.

— ВЫ ПОКЛОНЯЕТЕСЬ СЛУЖЕНИЕМ, БРАЕН. — Пауза. — РАЗВЕ ЭТО НЕ ТАК?

Может, он заметил саркастическую ноту? Браен позволил своим мыслям течь, следуя сложной логике, данной так давно Мэг Комм. Через несколько секунд он ощутил похвалу гигантской машины, успокаивающей его, поглаживающей его мысли положительными подкреплениями.

— ДА, ВЫ ДЕЙСТВУЕТЕ В СООТВЕТСТВИИ С УЧЕНИЕМ ОБ ИСТИНЕ, БРАЕН. — Еще одна пауза. — Я ОТРАБОТАЛ ТЕ ДАННЫЕ, ЧТО ВЫ ПРЕДОСТАВИЛИ ОТНОСИТЕЛЬНО КОМАНДУЮЩЕГО, И ОЦЕНИЛ ВЫВОДЫ. Я НЕ НАХОЖУ, ЧТОБЫ В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ БЫЛИ НУЖНЫ ОТКЛОНЕНИЯ ОТ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЙ СТРАТЕГИИ: НА ЭТО НЕТ НИКАКИХ РЕАЛЬНЫХ УКАЗАНИЙ. СТАФФА КАР ТЕРМА БОЛЬШЕ НЕ ИМЕЕТ ПОЛЕЗНОЙ РОЛИ. ЕГО ДЕЙСТВИЯ НЕ ПОДДАЮТСЯ ПРОГНОЗИРОВАНИЮ И, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, НЕТЕРПИМЫ. ВЫ ДОЛЖНЫ ЕГО НЕЙТРАЛИЗОВАТЬ. ИНАЧЕ МЫ ДОПУСТИМ, ЧТОБЫ ОН УПРАВЛЯЛ СВОБОДНЫМ КОСМОСОМ. И ЧТО ТАКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ДАСТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ?

— Уничтожение. Смерть. Полное порабощение и хаос, — беззвучно продекламировал Браен, следуя ходу логических рассуждений Мэг Комм.

— ПРЕВОСХОДНО, БРАЕН! ВАШИ АГЕНТЫ ГОТОВЫ?

— Да. Командующий приведет свои флоты к Тарге, Великий. — Браен сглотнул, позволив плану развернуться у себя в уме. — Когда он прибудет, чтобы снова утопить наши голоса в крови, — тогда, Господин, мы нанесем удар.

— ПРИМИТЕ МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, БРАЕН. ВЫ ПОНИМАЕТЕ, КАКУЮ ОПАСНОСТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ДАЛЬНЕЙШЕЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО. ОН — РАКОВАЯ ОПУХОЛЬ ВАШЕГО ОБЩЕСТВА. КАК И ЛЮБУЮ УГРОЗУ ЗДОРОВЬЮ И МИРУ, ТАКОЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ НАДО ВЫРЕЗАТЬ ИЗ ПЛОТИ, И ИСТИННЫЙ ПУТЬ ДОЛЖЕН ЗАЖИВИТЬ РАНЕНОЕ ТЕЛО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. Я ЧИТАЮ СЛОЖНЫЕ ПОВОРОТЫ ВАШИХ ПЛАНОВ, ИНТРИГ. ВЫ, МОЙ МАГИСТР, ПРЕВОСХОДИТЕ МОИ НАДЕЖДЫ. БЛАГОСЛОВЕННО ВАШЕ ИМЯ, БРАЕН. ВЫ СТАНЕТЕ СПАСИТЕЛЕМ РОДА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО. ВЫ ПРИНЕСЕТЕ ВСЕМ ЛЮДЯМ УЧЕНИЕ ОБ ИСТИНЕ.

— Я смиренен, Великий! — воскликнул Браен, ощутив справедливость этих слов.

— ПРИШЛО ВРЕМЯ ДЕЙСТВОВАТЬ. ВЫ ДОЛЖНЫ НЕМЕДЛЕННО ВЫЗВАТЬ ТАРГАНСКОЕ ВОССТАНИЕ.

— Да, Великий. Я выпущу на волю народный гнев против риганских тиранов.

— БЛАГОСЛОВЕННО ВАШЕ ИМЯ, БРАЕН. Я ВЫЗОВУ ВАС, КОГДА У МЕНЯ БУДЕТ ДОСТАТОЧНО ИНФОРМАЦИИ. ПРОДОЛЖАЙТЕ, БРАЕН — И БЛАГОДАРЮ ВАС ЗА ВАШУ ПРЕДАННОСТЬ ПУТИ. СУДЬБА НАШЕГО РОДА ЗАВИСИТ ОТ ВАШЕГО УСПЕХА В ЭТОМ ПРЕДПРИЯТИИ.

— Столько жизней…

— ВЕСЬ РОД ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ЗАВИСИТ ОТ ВАС. ЧЕГО ОН, ПО-ВАШЕМУ, СТОИТ? УГРОЗЫ БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО — ПУСТЬ ДАЖЕ ПРИМАНКОЙ СЛУЖИТ ЦЕЛАЯ ПЛАНЕТА. ПОТЕРПЕТЬ ПОРАЖЕНИЕ — ЗНАЧИТ, РИСКОВАТЬ ВЫМИРАНИЕМ.

На короткое мгновение мозг Браена наполнили картины безжизненных планет и мертвых городов: пустынных, где остались только призрачные руины человеческих обиталищ, безжизненные, ужасающие в плоских изображениях в его уме.

Его потерявшие равновесие мысли шатались, а Мэг Комм удалился и оставил его опустошенным и дрожащим. Браен моргнул, ошеломленный пустотой в своем мозгу.

Переживая последствия коммуникации, Браен снял невесомый золотистый шлем со своей вспотевшей головы. Руки его тряслись, и он уронил бы шлем, если бы Магистр Хайд не бросился к нему, поместив шлем обратно на подставку. Браен снова увидел альков, обеспокоенные лица Посвященных. Головокружение начало отступать.

— Все в порядке? — спросил Хайд. Его мясистое лицо озабоченно сморщилось.

— Д-да, в порядке, — солгал он. Неприятно было ощущать, как сознание возвращается к своему обычному состоянию. — Я.., я должен вернуться в Каспу. — Он слабо улыбнулся. — Вы видели цифры, Магистр. Какой выбор оставляет нам машина? Какой выбор подсказывают нам наши собственные прогнозы?

— Значит, мы… — Хайд затряс головой, раскачивая подушки жира, залегшие в мешках под его щеками. Поблекшие голубые глаза остекленели. — Он приказал нам…

— Да, брат Хайд, — глухо прошептал Браен. — На нашу долю выпало утопить наш мир в крови и боли еще один раз.

Хайд испуганно заломил руки.

— Но столько людей погибнет! И для чего? Чтобы устроить ловушку? Для одного человека?

— Никаких «но», — устало добавил Браен, поднимаясь с помощью рук Посвященных. — Или у вас есть другая идея? Мы рассматривали этот вопрос бессчетное количество раз. У нас нет выбора, приятель.

Браен, покачиваясь, встал на ноги, упорно не глядя в сторону Мэг Комм, но, тем не менее, ощущая его предательское присутствие. Он только был благодарен тому, что в прошедшие годы им удалось «случайно» уничтожить внешние датчики Мэг Комм, располагавшиеся в этой комнате, оставив ему шлем в качестве единственного способа наблюдать и общаться с ними.

— Мы рассмотрели риск, взвесили шансы. Мы можем полагаться только на самих себя.

— И на эту проклятую Богом машину, — добавил Хайд.

Браен закрыл глаза, растирая виски большими пальцами обеих рук. Тонкое биение разрывающей мозг головной боли пульсировало где-то позади глазных яблок. Так всегда бывало после общения с Мэг Комм.

— Да, — слабым голосом согласился он. — И на эту проклятую Богом машину тоже.

«Благословенные Боги, дайте мне прожить достаточно долго, чтобы довести начатое дело до конца! Я должен что-то сделать, каким-то образом проложить дорогу, сделать так, чтобы предательская машина была разрушена, если я потерплю неудачу!»

***

Голос Претора продолжал звучать в мозгу Стаффы.

«Какая ирония.., превратил ее в плазму…»

Командующий повернулся и зажмурил глаза, чувствуя, как эти слова расползаются щупальцами в его памяти.

«Я убил ее. Единственную женщину, которую любил. Я убил ее!»

«У тебя нет души, Стаффа. Ты — машина.., конструктор из человеческой плоти.., машина.., творение…»

Голос Претора отдавался призрачными волнами, заставив Стаффу кар Терма прижать кулаки к черепу и безжалостно колотить свои виски, пытаясь заглушить пронзительный голос.

— Будь ты проклят! Будь ты проклят. Претор! — провыл он в тишину своих личных комнат. Вокруг знакомые стены воззрились на него в красноречивом молчании. Трофеи и награды висели на своих привычных местах: добыча битв, где он сражался и побеждал. Памятники его стратегическому и тактическому гению. Теперь они казались жалкими запачканными воспоминаниями о крови, из которой был вырван каждый из них.

Его корабль «Крисла», названный в ее честь, насмехался над ним горькой иронией ее смерти.

Стаффа заскрипел зубами, стараясь заглушить гадкое удовлетворение, звучавшее в голосе Претора. Внезапно энергично Стаффа сгруппировался, чтобы спрыгнуть со своего спального матраса. Он легко приземлился на босые ноги и резко повернулся, приняв боевую позу: нервный, с учащенно бьющимся сердцем от голоса в своей памяти.

Как это могло так получиться? Как старик сумел так сокрушительно победить его? «Я сам это над собой сотворил. Ее кровь на моих руках!»

Он откинул голову, глотая холодный воздух.

— Будь ты проклят, Претор! Пусть Проклятые Боги отрыгнут твое загнившее тело! Как ты довел меня до такого?

Он гневно затряс головой, получая удовольствие от ощущения распущенных волос, падающих темным облаком вокруг лица.

— Я не могу быть уверенным в том, что буду мыслить четко.

Претор издевался над ним:

«Пусть Бог сгноит твою нечеловеческую душу, Стаффа — ты — человек проклятый.., проклятый.., проклятый…»

— Верно.

Взгляд упал на сверкающий аппарат. Он поставил под кран золотую Риганскую чашу и тупо смотрел, как сосуд наполняется янтарем микленского бренди. Сможет ли он утопить этот кудахтающий призрачный голос в алкогольной дымке?

— Действительно, Претор. Я был проклят с того момента, как увидел тебя. — Горечь, прозвучавшая в его голосе, тронула его, издевалась над ним, сжимала внутренности. Как жаль, что мое тело не лежало в тот день рядом с моими родителями, а. Претор?

Он лениво пил бренди, почти не ощущал своего тела и ароматной мягкости напитка, высоко ценимого во всем свободном космосе.

Вопреки его воле скользили видения более молодого Претора. Смеясь, он протянул ему руку во время обучения одиночному бою. Стаффу увлек калейдоскоп картин и звуков, ощущений и воспоминаний. Он закрыл глаза, заново переживая те дни.

— Мы были… Мы так много значили друг для друга… когда-то. — Он вспомнил поощрения, похвалы, да — и даже любовь. — И все же мы дошли до того, что, в конце концов, встретились, как.., как звери! — Болезненное онемение свело его пальцы, сжимавшие усеянную драгоценными камнями ручку чаши. — Что ты устроил. Претор?

Голос Претора резал его разум:

«Ад, который ты сотворишь сам! — Стаффа поморщился. — У тебя нет души, Стаффа… Нет ответственности перед Богом». — Каждое пылающее слово огненными буквами клеймило его сердце. — «Тебя клянут, как демона».

Стаффа заставил себя сглотнуть, прижимая чашу к пылающему лихорадкой лбу.

— Ад… — вырвался из горла Стаффы сдавленный шепот. — И я убил тебя. Претор!

Он потряс головой, и какое-то видение давних времен смутной тенью проскользнуло в его искореженных мыслях.

«Как я убил ее».

Он почувствовал, как Крисла смотрит на него своими магическими глазами. В нем начало подниматься отчаяние, грозя захлестнуть его. Но он заставил себя снова подумать о Преторе.

— А, я помню. Претор, — лицо Стаффы исказилось. — Ты пришел ко мне после того, как я занял первое место на Микленских Играх. — Его палец рассеянно скользнул по угловатым вставкам чаши. — Ты помнишь тот день. Претор? Помнишь гордость в своих глазах? Помнишь, как я подбежал к тебе? Обнял тебя?

— Я был так одинок… Сколько трудился. Тренировался много месяцев, лишь бы увидеть твою улыбку! — Стаффа шмыгнул носом. Понимал ли ты, что она для меня значила? Каким я тогда был молодым и ранимым? Все жертвы я приносил ради тебя. Боль, пот, постоянное напряжение усталых до боли мышц. Я все перенес, и так старался… Все ради тебя.

— Молодые люди бывают… Нет, я был.., один.., один такой. Сирота, понимаешь? У меня не было никого, кроме тебя. Претор. Тебе — тебе одному — принадлежала моя вера. — Усеянный камнями рельеф врезался ему в кожу. Волшебные глаза Крислы глядели сквозь дымку его воспоминаний. Собрав всю свою волю, он оттеснил ее образ прочь и вновь воссоздал перед собой лицо Претора.

— Ради тебя я готов был бы умереть! — Пересохшие губы конвульсивно дергались. — После стольких лет борьбы ради тебя. После одиночества. После моей потребности быть тобою замеченным.., служить предметом твоей гордости.., ты… — Стаффа с трудом наполнил воздухом свои ноющие легкие. — Потом я победил на Играх. Я увидел торжество в твоих глазах. Претор. Торжество. И ты положил руку мне на плечо и назвал меня.., сыном.

Горько-сладкое воспоминание.

— Да, твое самое великое творение. Претор. — Он снова отхлебнул бренди, включив экран монитора у себя над головой. — Что сделало меня таким непохожим на других? Разве мое тело не такое же, как у всех? Что делает меня чудовищем, а не обыкновенным человеком, как все окружающие?

Лицо Крислы опечалилось, и ее призрачное изображение шевельнулось в окружающем его сумраке.

Он беспокойно смотрел на сверкающую чашу.

— Чудовище? Скольким людям удалось самостоятельно создать чудовище? Ответь мне на этот вопрос. Претор!

Изображение Миклены образовалось над платформой для сна; медленно вращающаяся планета, где столбы дыма собрались над континентами и под облачным покровом растеклась зима, шагая по изголодавшимся по солнцу землям.

— Видишь, у нас по-прежнему общие видения. Претор. — Он сухо хохотнул, ощущая упрек на лице Крислы. Она никогда бы не позволила ему сосредоточиваться на провале. Но теперь… Что ему осталось?

Стаффа опустил глаза к пальцам, сжавшим сказочную чашу.

— Итак, я убил все, что когда-то любил. Я своими собственными руками сломал твою сгнившую от старости шею, Претор.

— Он поднял руку, разглядывая причудливый узор ладони, изучая петли и спирали на подушечках пальцев, которыми он чуть шевелил.

— И Крисла, моя Крисла, я сам сделал тот выстрел, который разорвал тебя на мельчайшие частицы. Я был так близок.., так страшно близок — и не знал этого.

С этими словами он швырнул чашу через всю комнату и разбил бесценный этарийский сосуд для жертвоприношений шестого века на угловатые осколки. Бренди оставило разбрызганное пятно жидкости, начавшей стекать по стене.

«Я отправляю тебя в ад, который ты сотворишь сам! — повторил в его уме пронзительный голос. — У тебя нет души.., нет души.., нет души…»

Голос все повторял и повторял, внедряясь я мысли Стаффы, превращаясь в его существо.

«Конструкция. Машина. Творение. Без Бога», — все долбил и долбил тот голос.

Но, может быть, у Седди мой сын? Где? — Он отупело мигнул, а потом уронил голову на руки, и плечи его затряслись от удара этих слов. — Крисла? Где он? Он — единственное, что осталось мне после тебя.

«Ты не человек… У тебя нет души…»

— Что ты сделал со мной. Претор? Кто я?

— Ищи своего сына, — казалось, голос Крислы раздался в комнате. — Ищи своего сына.

Глава 4

Даже секретарша перестала бросать взгляды на Синклера Фиста. Он сидел на одном из полированных стульев, расставленных вдоль стены приемной судейского магистрата. Как и во всех приемных, здесь стояли терминалы компьютера с официальным программированием, новостями и развлекательной программой. Много часов назад Синклер Фист перепрограммировал установку на работу с библиотекой, вызвал учебник по многопространственной геометрии, которую изучал, и погрузился в чтение.

Поэтому оклик секретарши застал его врасплох:

— Сэр? Рядовой Фист?

Синклер записал свою работу на карманном комме и вскочил со стула:

— Да? Меня готовы принять?

Она подарила ему одну из улыбок, характерных для секретарш всей Вселенной и сказала:

— Извините, сэр. Но наша работа заканчивается. Боюсь, что судейский магистр вас сегодня принять не успеет.

Синклер шагнул к ее столу и наклонился. В груди его поднималась паника.

— Но вы не поняли! Завтра я улетаю. Перехожу в действующую часть. Мне необходимо увидеть его. У меня может не быть другой возможности.

Пластмассовая улыбка осталась на ее лице, как маска.

— Мне очень жаль, сэр. Это просто невозможно. Вы должны понять, у судейского магистра очень плотно расписанный день, а для того, чтобы поднять такое старое дело нужно время…

В этот момент открылась дверь и из нее вышел седовласый человек в малиновых одеждах Риганского правосудия. Он обратился к секретарше:

— Эрайна, я иду пить чай. На моем столе пять дел, которые я прошу вас разложить по папкам. Если это все, то я увижу вас завтра.

— Это не все! — выпалил Синклер, вставая перед человеком.

С удивительной ловкостью секретарша выскользнула из-за стола и дернула за рукав Синклера, протестуя:

— Так нельзя делать. Если вы немедленно не уйдете отсюда, я вызову…

— Ну-ну, Эрайна, — отмахнулся от нее судейский магистр, — я когда-то и сам был на службе империи. — Он снова повернулся к Синклеру. — Да, рядовой, в чем дело?

Синклер бросил возмущенный взгляд на пятящуюся Эрайну.

— Я — Синклер Фист, сэр. Я улетаю завтра.., на Таргу.

— Да, я об этом слышал. Неприятная заварушка. Сам-то я служил во время Филлипийской кампании. Получил пару медалей. А, то были дни, когда человек мог по-настоящему содействовать империи. Мы были тогда сильными, прежде чем Звездный Мясник забрал столько власти. Но вы ведь пришли сюда не для того, чтобы слушать болтовню старика…

— Нет, сэр. Я пришел, чтобы узнать о своих родителях. Судейский магистр наблюдал за ним печальными голубыми глазами.

— Понятно. И что я могу знать о ваших родителях?

Синклер сделал глубокий вдох:

— Вы приговорили их к смерти примерно двадцать лет тому назад, сэр. Не считая этого, я не знаю о них совершенно ничего. После их казни дело было засекречено, и все записи, относящиеся к ним и моей семье, были засекречены тоже.

— А вы хотите узнать все секреты?

— Да, сэр. Почему-то, ну.., направляясь на войну, я почувствовал, что это важно.

— Если дело было засекречено… А вы уверены… Хотите знать подробности?..

Синклер неловко кивнул.

— По-моему, я хорошо знаком с причудами человеческого поведения. Как изучающий социальную историю я уже ничему не удивляюсь.

— Хорошо, Синклер. Думаю, мой чай может немного подождать. Пройдемте в мой кабинет. Я подниму записи и скажу вам все, что смогу, с учетом секретности, разумеется.

***

Шаги простучали по холодному камню пола пещеры, глухо разнеслись по черным теням и отдались от крестового свода.

Магистр Браен услышал приближающиеся шаги с того места, где он сидел в конусе света, заливающего рабочий стол и компьютер. Он оторвал взгляд от монитора, на который смотрел, и погладил шишковатый подбородок. Воздух казался чуть влажным, прохладным и тяжелым. Сюда, в глубины храма, не проникали посторонние звуки.

Шаги звучали все громче, и Браен смог разглядеть электрический фонарик, который держала молодая женщина: он проблескивал желтым светом между метровой толщины колоннами, освещая надписи и изображения, вырезанные на серой скале. Она пробиралась между каменными колоннами — нимфа света в каменном подземном лесу.

Это была высокая женщина, и движения ее были грациозны, как у танцовщицы. Длинные ноги под серо-коричневыми одеждами Посвященного делали энергичные шаги. Она строго сколола волосы золотой заколкой, и они лежали на ее левом плече каштановым водопадом. Тонкие чувственные пальцы сильно сжимали переносной фонарь, так что изящные ногти стали совсем бескровными.

Поразительная красавица! Свет подчеркивал бледность щек по обе стороны классического носа, чуть присыпанного веснушками. Ее полногубый рот сжался, а янтарные глаза высматривали Браена. Беспокойство заставило нахмуриться ее высокий лоб. Завязанная узлом золотистая веревка стягивала свободную сутану у тонкой талии, складки материи скрывали пышность груди. Только пристальный взгляд позволил определить происхождение темного пятна у подола одежды: это была кровь.

«Она видела бой. Неудивительно, что лицо ее осунулось и взволнованно. Прекрасно дитя: началось».

Она облегченно ахнула, увидев его, сгорбившегося за массивным письменным столом из дерева. Он улыбнулся и подмигнул ей, а потом хмуро взглянул на желтоватый экран монитора, подергивая мочку уха, и задумался над словами, изображенными на экране.

— Благословенные Боги, Магистр! Вы здесь! — Ее глубокое контральто разнесло чувство облегчения по бесконечной пещере.

Браен — лысый череп сверкал полированной слоновой костью — поднял взгляд от монитора, моргая светло-голубыми глазами.

— Конечно. Где же мне еще быть? — Он взмахнул полупрозрачными руками. — По-твоему, я мог бы ухлестывать за распутными девками в притонах.

— Магистр! — воскликнула она шокировано. — Только вы можете шутить в такой момент! Весь город гудит. Шахтеры бунтуют на улицах! Люди гибнут. Как вы думаете, сколько нужно времени, чтобы над нами оказался Риганский флот? Идемте, мы должны вывезти вас из города. Сейчас же, Магистр!

Она нагнулась, чтобы поднять его плащ, лежавший бесформенной грудой на скамье.

Браен икнул, прикрыв рот сморщенной от старости рукой.

«Она такая красавица! Ах, почему я не моложе! К черту человечество! Я бы ее забрал, и мы уехали бы в какой-нибудь укромный уголок Вселенной, где я мог бы…

Ах, брось».

Он вздохнул и повернулся к монитору.

— На сегодня все, компьютер. Пожалуйста, отметьте, где я остановился, и систематизируйте заметки, которые я сделал по тексту. Отправьте копию через Мэг Комм Магистру Хайду в, Веспу, чтобы он с этим ознакомился. Я свяжусь, как только смогу.

Экран померк.

Он взмахнул рукой.

— А теперь, милая Арта Фера, что заставило вас так поспешно прибежать ко мне? Только мятеж? Я искренне сомневаюсь, что любовь или страсть к моим старым костям заставили вас так задохнуться.

Она тряхнула головой, простонав в отчаянии:

— Магистр! Честно, не будь вы самым крупным ученым во всем свободном космосе, я бы.., я бы вам шею свернула! Идемте, нам надо уносить отсюда ноги! Бежать из этого сумасшедшего дома!

«Ах, Арта, если бы вы только знали. Бежать, дорогая моя? Нет, ничуть. У меня нет другого выхода, как только оставить вашу невероятную красоту в пасти льва».

Вслух он сухо хохотнул.

— С таким ли уважением молодежь должна относиться к старым и мудрым? Свернуть мне шею, милочка? Разве некоторые шлюхи не занимаются именно…

— Магистр! — Она заставила его встать, обернув его сутану вокруг его тела и подвязав ее так, чтобы его сухие варикозные ноги были свободны на случай, если им понадобится бежать бегом. — Ваша поглощенность шлюхами и распутством не идет вашему уважаемому положению. Вашему уму нет равных во всей… Над чем вы смеетесь?

Он затряс головой, хохоча:

— И чем, по-вашему, занимается ученый в свободное время, милочка? Особенно такой старик, как я? Может, я… э-э.., исследую такое поведение, чтобы лучше понять людей. А?

Он нагнулся за полупустой черной кожаной сумкой, отказываясь уйти без нее. Надежно сжав ее ручку, он позволил ей утянуть себя по длинному темному переходу.

— Вы вообще ни о чем не будете думать, если мы вас отсюда не увезем! Вы такие вещи на публике не говорите, правда? Вы не упоминаете об этих.., фантазиях в разговорах с коллегами!

— Ха! — Она вела его к гаражам. Он уже начал задыхаться. Боль в бедре проснулась и яростными булавками вонзилась в его сустав. — Вас тревожит положение в обществе, милая Арта? — Он улыбнулся, а она прижала ладонь к замку входного люка. — Вы слишком много беспокоитесь. Положение в обществе — всего лишь иллюзия. А вот знание — это…

— Но ваше учение, Магистр. Если бы я хоть на минуту действительно поверила, что вы бываете в таких местах и связаны с этими.., женщинами, я бы…

— Вы бы что? — Он заглянул в пылающие янтарные глаза. — Бросили ученье? Отказались от вековой мудрости? Перестали бы пытаться проникнуть в тайну квантов? Пошли бы на все это только потому, что знаменитый Магистр Браен развлекается с проститутками?

Он поднял бровь, и веселая улыбка пошевелила его морщины.

— Человек с вашей репутацией и заслугами не должен…

— Чушь! С моей внешностью? Только за плату женщина согласится иметь дело с таким, как я. Нет, им нужны молодые красивые мужчины, мужественные, с большими… — При виде ее ужаса глаза его озорно заискрились.

Она сделала глубокий вдох, готовясь прочесть еще одну лекцию, он ловко переменил предмет разговора. — Так они снова бунтуют на улицах, говорите? Они так быстро позабыли мщение Звездного Мясника? Они желают спровоцировать Ригу?

Скользнув в сторону, дверь открылась, и Арта Фера схватила его за рукав и оборвала его размышления, потащив за собой одряхлевшее тело к авиакару, ожидавшему с открытыми дверями на площадке.

— Да, — проворчала она, раздраженная его явным отсутствием озабоченности. — Идиоты расхаживают с плакатами, требуют признания своих прав как продуктивно трудящихся граждан Риганской империи. Они заявляют, что требуют представительства — нашли чего! Можете себе представить? Под самым носом боевых кораблей они заявляют о своих правах! За кого они себя считают?

— Эту концепцию нельзя назвать новой. По правде говоря, бредовую философию можно проследить до первоначальной миграции с Земли. Конечно, с того момента корни теряются…

— Что? Земля? Легенда, Магистр! С моей точки зрения, права и представительство — это прекрасное удобрение, на котором произрастает пушечное мясо, кровь и боль. Вы знаете, что в этом неспокойствии опять обвинять будут нас?

«Вот именно, милочка, ну-ка, встряхнем тебя немножко».

Он устроился на заднем сидении, поставив обшарпанную кожаную сумку себе на колени. Его пальцы удовлетворенно похлопали по коже, потом начали открывать застежки.

Она занималась подготовкой к взлету, а он взвешивал варианты. Ее умелые пальцы танцевали по приборной доске, включая питание системы, настраивая полетный компьютер на Макарту.

Он заговорил чуть слышным шепотом, который, тем не менее, заставил ее неподвижно застыть на месте.

— Конечно, милая моя, обвинять надо нас. Именно в этом и заключается цель мятежа.

Она повернулась и уставилась на него, разинув рот, широко раскрыв янтарные глаза.

— Что?

Он серьезно кивнул, и слезящиеся голубые глаза осмотрели гараж.

— Ну, а кто, по-вашему, внедрил эту идею в тупые мозги дураков-рудокопов? Право же, милочка, вы лишаете меня права на развлечения с сомнительными дамочками, так что же остается старику с мечтой о величии? — Он поднял хрупкую руку ко рту, изобразив шок, и смиренно добавил:

— О, Боже! Я вижу, что наряду со шлюхами вы не одобряете и мою игру в революцию.

— Благословенные Боги! — Простонала Арта, поднимая авиакар с площадки, над их головой медленно раскрылись большие двери, открыв раненое небо.

Она ахнула, когда он поставил рядом с ней на сиденье тепловой гранатомет.

— Это же…

— Да.

«Это будет твоим первым испытанием, девочка моя. Ну, Хайд, теперь мы увидим, не пропали ли наши труды впустую».

Браен хладнокровно вытащил из ящика второй гранатомет и устроил рядом с собой. Уголком глаза он видел, как она старается сглотнуть, с отвращением отстраняясь от сверкающего металлом оружия, как будто это — какое-то ядовитое пресмыкающееся.

Когда они поднялись над крутой крышей храма, ему стали видны масштабы разрушений. Город Каспа содрогался от насилия, везде поднимались столбы дыма. Ярко-оранжевое сияние освещало низко нависшие тучи там, где горел фосфороочистительный комбинат, и клубы гари были окрашены в яркие цвета. То там, то тут в Каспе танцевали нелепо-яркие языки пламени, мрачно контрастируя с низкими черными тучами. Капли дождя застучали по ветровому стеклу, когда Арта бросила машину вперед.

— Они убьют вас, если узнают, Магистр. Только подумайте! Что будет с людьми? Что будет с храмами? — При этой мысли она заморгала, стараясь справиться со слезами. — Они уничтожат нас!

Ветер и дождь хлестали по авиакару, и ей нужно было все ее внимание, чтобы полет оставался спокойным и управляемым.

«А что ты сделаешь, моя драгоценная красавица, когда они обратятся против нас? Какие силы в тебе скрываются? Готова ли ты испробовать ту кипящую кашу, которую мы заварили? Мы в тебе не ошиблись?»

— Все идет согласно плану. Все.

— В прошлый раз кровь реками текла по улицам, Магистр.

Ее взгляд на секунду коснулся гранатомета.

Он изучающе смотрел на нее, замечая тонкие пальцы, с их побелевшими от напряжения костяшками, сжимающие ручку управления. Арта всмотрелась в огонь, пляшущий по древесностружечным жилам строения, над которыми они оказались. Люди, обезумев, выбегали на улицы, сгибаясь под тяжестью коробок с вещами, которые они пытались спасти. Она вполголоса пробормотала быструю молитву.

Город казался неопрятным, строения — приземистыми и неинтересными. Косой дождь, струившийся повсюду, делал его серым и блестящим. Он рассеянно отмечал ненадежные строения, так поспешно отстроенные из развалин и самого дешевого материала. После разрушений, принесенных Звездным Мясником во время прошлого восстания, Каспа стала городом нищеты. За чертой города, почти скрытые облаками, на горизонте поднимались зубчатые темные горы. То тут, то там можно было разглядеть мрачные группы деревьев, покрывавших нижние склоны.

Он тяжело вздохнул и похлопал рукой по гранатомету.

— Кровь и ужас, смерть и отчаяние. У революции, милая девочка, нет другой цены. Она покупается несправедливостью, страхом и страданием.

— Зачем?

«Есть ли у нее то, что нам нужно? Что, если я ошибаюсь?»

— Чтобы улучшить условия человеческой жизни, милочка. В этом суть цивилизации. Она вечно отклоняется вперед и назад. Иногда жизнь становится черной и гнетущей — порождает тиранию, подобную Риганской империи. В другие периоды человеческое общество живет в полосе света и свободы, когда душа распрямляется и поет, — только люди никогда не ценят как следует и такие времена. Самодовольство, Арта, это незавидное следствие любых усилий человека. Нам надоедает то, что у нас есть, и то, что мы терпим. Мечты в наших умах становятся скучными. Хорошее и плохое, справедливое и несправедливое, правильное и неправильное — то, что нас окружает, становится привычным — фатально, если хочешь.

— И вы возмущаетесь, проливая кровь?

— Только «возмущение», говоря вашими словами, предотвращает загнивание. Если не помешать землю, из нее ничего не вырастет.

Она бросила взгляд сверху на город, где по улицам бежали люди. Войска в боевой броне поливали толпу фиолетовым огнем бластеров. Откуда-то кто-то сделал ответный выстрел. Браен заметил, что она содрогнулась, и устало вздохнул.

Он первым заметил крейсер. Длинный худой корабль вынырнул из черных завихренных облаков.

— Арта, у нас гости. На нас спускается гражданская полиция, и, если я не ошибаюсь, гнев Рига начертан на носу их корабля.

Ее плечи сгорбились. В неловкой позе она казалась перегоревшей.

«Челюсти льва, Арта. Ну, что теперь, нежная красавица? Молись Квантовым Богам, чтобы я в тебе не ошибся». Браен провел скрюченными от возраста пальцами по стали своего гранатомета. «Но если я ошибся…»

Длинный черный летательный аппарат предупреждающе загудел, и Арта снизила скорость. Она старалась не потерять управления, замедляя авиакар до самой малой скорости, при которой она сохранила бы устойчивость в штормовых порывах воздуха. Дождь громко хлестал по корпусу.

Холодный повелительный голос скомандовал:

— Назовите себя! Объявлено военное положение. Сейчас вы находитесь в зоне конфликта и нарушили правила движения воздушного транспорта.

Арта взяла микрофон, голос ее срывался:

— Пожалуйста, я увожу дедушку. Мы просто поживем в деревне, пока не уляжется ужасное волнение. Вот и все.

И молящие нотки в ее голосе? Искусство? Или правда?

Громкоговорители грозно отозвались:

— Откройте дверь. К вам войдут представители гражданской полиции и проводят в участок. Там вам предъявят обвинения в нарушении правил воздушных перевозок и комендантского часа.

Арта закусила губу и потянулась, чтобы отпереть дверь.

— Извините, Магистр. Я.., я думала, что нам удастся вырваться. Когда они увидят наши сутаны…

Их одежды Седди сразу же делали их подозрительными личностями — такими, которые должны проверяться специальными зондами.

Браен терпеливо ждал, следя за выражением ее лица, читая мысли, отражавшиеся на ставшем несчастным лице. Неужели она забыла про лежащее рядом оружие? Неужели страх полностью парализовал ее?

Длинный черный силуэт уравнял скорости и пристроился рядом с ним. Открылся люк, и с их дверью сцепился захват. Арта попыталась сглотнуть, не замечая дождя, который задувало внутрь, на их одежды и пластиковые сиденья. На той стороне мужчина в черной форме готовился перейти к ним. Браен подался вперед, чтобы лучше видеть, что худая рука впилась во влажную раму двери.

— Ох, боги, — простонала Арта, чуть не плача от досады. Молодой патрульный пошел по трапу.

«Сейчас или никогда, девочка!» Браен прижал гранатомет к груди, не спуская глаз с Арты.

Она сделала настолько стремительное движение, что превратилась в размытое пятно. Оглушающее «Бам!» заставило его уши зазвенеть от сотрясения. Отвратительный запах оскорбил его обоняние, когда едкий дым ворвался в открытую дверь. Авиакар пьяно завалился набок.

Арта моментально бросилась к консоли управления. Инстинктивно она продолжала сжимать в одной руке гранатомет. Магистру Браену пришлось изо всех сил вцепиться в спинку сиденья, чтобы не вывалиться в открытый люк: ногти его срывались с влажной ткани.

Выправив авиакар, Арта уставилась на все еще открытую дверь, явно пораженная тем, что аппарат гражданской полиции исчез: только неровные дымящиеся остатки трапа все еще свисали с авиакара. Металл на его краю казался оплавленным и с шипением испарял капли дождя.

— Что было… Я… Я не… — попыталась она высказать свое изумление. Ее взгляд медленно опустился к гранатомету.

Вытащив из ящика с инструментами ломик, Браен начал отцеплять крючья захватов. Дождь хлестал его по лицу, а он торжествующе кудахтал в ярость шторма.

«Оправдание! Благословенные Боги, но она хороша. Никогда не держала в руках гранатомета — и знала, чти надо сделать!»

— Дражайшая Арта, не будете ли вы настолько добры, что удалитесь из этого района, где может оказаться еще один крейсер? Позаботьтесь о том, чтобы доставить меня до Макарты, милочка. А я займусь официальными помехами.

— Но что… Я хочу сказать, куда гражданская полиция… Я убила… Что, к черту, произошло сейчас, Браен?

— Посмотрите вниз — и летите! — приказал он, махнув рукой. Наконец ему удалось оторвать последний захват, и он захлопнул дверь.

Она опустила глаза и еще успела увидеть дымящиеся обломки, как раз когда они рухнули на сверкающую от дождя черепичную крышу жилого района. Здание содрогнулось от удара. Как в замедленных съемках, стены обвалились внутрь, сложившись вокруг исчезнувшего корабля наподобие лепестков гигантского грязно-коричневого цветка. Какой-то мужчина стремительно выбежал из двери — и в тот же момент рухнула последняя стена.

— Святые Боги! Что я сделала? — Глотая воздух, она дернула рукоятку дросселя вперед.

На заднем сидении Магистр Браен мурлыкал что-то себе под нос, стирая капли воды с теплового гранатомета.

***

Скайла Лайма сидела в командном кресле «Крислы», вытянув ноги вперед, и жалела, что не может встать и пройтись, чтобы восстановить кровообращение, или сделать еще что-нибудь — что угодно, только бы не вести разговор с Сассанским адмиралом, чье изображение заполняло главный монитор капитанского мостика.

Безупречно оборудованная рубка управления «Крислы» сверкала под светом плафонов. Отполированные плиты пола и образцовый порядок на всех постах дежурства отражали то, как Компаньоны гордились своим флагманским кораблем. И эта гордость не ограничивалась железками. Первые офицеры склонялись к мониторам, а всевозможные техники негромко бормотали что-то компьютерам. За ее спиной специальная команда координировала операцию по наведению порядка на планете. Два офицера работали на посту управления движением, следя за тем, чтобы подлетали только проверенные корабле — да и те под зорким взглядом «Крислы». Голографические мониторы характеризовали состояние корабля и ремонтные работы, которые велись там, куда попали выстрелы микленцев. А напротив Скайлы лицо имперского адмирала Джакре заполняло собой монитор мостика.

«Напыщенный осел!»

— Мы очень довольны, — монотонно гудел маслянистый голос Джакре. — Мне понятны сожаления Командующего по поводу прискорбной кончины Претора. Финансовое возмещение полностью удовлетворило Его Святейшество. Мы не рассматриваем это как нарушение контракта. Говоря откровенно, мы более чем удовлетворены оказанными нам услугами.

«Еще бы нет! Стаффа отправил вашему божеству денег больше, чем стоит целая планета, за то, что нарушил контракт и убил отвратительного калеку».

Она легко провела пальцами по чашке для стассы, которую держала в правой руке. Лениво она подумала, платил ли кто-нибудь такие деньги за смерть человека.

— Мы рады пониманию Его Святейшества, адмирал.

Джакре рассматривал ее глазами, которые она уже привыкла видеть у мужчин. Перемена интонаций с официальных на интимные ее практически не удивила.

— Если бы вы нашли время, я был бы более чем польщен видеть вас у себя. Может быть, вы разрешите мне в качестве жеста гостеприимства со стороны Его Святейшества пригласить вас на обед на мой флагман? — Он наклонил голову, поблескивая глазами. — Мы могли бы считать это частной встречей и, возможно, отказаться по этому случаю от военного протокола. Расслабиться.

«У тебя вот-вот слюнки потекут, Сассанская свинья». Она оставила свое лицо невыразительным.

— Благодарю за ваше любезное приглашение, адмирал. К сожалению, на мне лежит наблюдение за флотом на время отдыха Командующего. Я уверена, что вы не обидитесь. Нам предстоит сделать кое-какой ремонт боевых повреждений.., позаботиться о раненых.., а расписание у нас плотное. Мы получили еще одно предложение о работе, по поводу которого Командующий в настоящее время ведет переговоры.

«Это чтобы ты не забыл о том, что мы свободные Компаньоны, адмирал-пустышка!»

— Я присоединяюсь к благодарности Командующего за ваше любезное предложение.

«Как будто ты приглашал его».

Джакре кивнул — на лице превосходно изображенное выражение огорченного администратора.

— Конечно, я понимаю. Я буду с нетерпением ждать вашего общества, когда ваши обязанности будут, скажем так: менее ответственными. — Он чувственно сжал ладони обеих рук, и на его толстых пальцах блеснули кольца с пятью драгоценными камнями. Его животик начал расти и обвисать там, где усталым мышцам уже не удавалось его поддерживать. — Я уверен, что женщина с вашим опытом и мужчина с моим положением должны иметь много общего. Я не хотел бы, чтобы Командующий неправильно истолковал мои намерения, но вы ведь человек свободный? Не так ли? Может быть, Сасса сможет сделать вам очень привлекательное предложение?

«Не для этого!» Она любезно улыбнулась, сжимая пальцами чашку, и добавила:

— Конечно. Однако поймите: мой первый долг принадлежит Командующему. Я сомневаюсь, чтобы у Сасса нашлись деньги на мое жалованье.

Джакре хихикнул:

— Я был бы в восторге от возможности обсудить это с вами.

Она натянуто улыбнулась.

— Одно из основных правил Компаньонов заключается в том, что мы никогда не отметаем вариантов. Однако в данный момент я вынуждена отказаться.

— Но если…

— Адмирал, извините. У меня есть дела. Я свяжусь с вами.

Он небрежно махнул рукой и наклонил голову, изображая поклон.

— Я надеюсь, что это будет скоро. Сасса предоставляет огромные возможности женщине с вашими талантами.

— До встречи, адмирал.

Она отключила связь, кинув на монитор убийственный взгляд. Бесстрастный, протухший блюдолиз! Он и ему подобные и составляют Сассанскую империю. Сколько они смогут продержаться без военной помощи Командующего? Сколько их империя простоит после того, как изнасилует богатства завоеванных миров? Они пресмыкаются перед своим святейшеством — и, что еще хуже, они с таким рвением преподносили эту идею народу, что и сами поверили в божественность Сасса.

Она снова вернулась к пульту состояния и отметила, как продвинулись ремонтные команды на «Любовнице Джинкса». Корабль уже завтра сможет выйти в пространство — свидетельство технических возможностей Компаньонов. Она завизировала сообщение о ходе работ, осознав, что обычно Стаффа берется за эти дела прежде, чем она успевает это сделать.

Ее внимание переключилось на дальний монитор, с изображением Миклены: желто-зеленый полумесяц на экране. Небольшие черные пятна — дым от горящих городов — сливались с облачным покровом. За линией терминатора можно было разглядеть красные глаза подсвеченного огнем дыма. Наследие войны.

«Черт побери, Стаффа, что произошло в госпитальной комнате там, внизу?» Почти половину своих сорока лет Скайла следовала за Командующим, изучая его так, как не изучала ни одно человеческое существо. «И за все эти годы я ни разу не видела, чтобы ты так обезумел».

Вернувшись на корабль, он заперся у себя, и она занималась управлением флотом, получая от него приказания через коммуникатор — и приказание было притом всего одно: внести Сассанскую плату за смерть Претора.

Она постучала длинными сильными пальцами о командный пульт, и мысли ее вернулись к той сцене в микленском госпитале. Услышав крик Стаффы, они ворвались в комнату, ожидая увидеть его умирающим, подозревая предательство микленцев и сассанцев.

А он стоял там как ангел мщения, буквально откручивая голову Претора от тела. Стаффа кричал, как человек, которого раздавили живьем.

С того момента, как Стаффа вернулся на корабль, он исчез в личных апартаментах. Его коммуникатор оставался угрожающе молчаливым. Скайла наклонила голову, сощурившись. Это на него не похоже. Ее нервы напряглись в знакомом предчувствии беды. Что сделал умирающий старик? Какую власть использовал, чтобы заставить Стаффу убить его? Претор? Кто он был такой, и, кто он для Стаффы?

— Это не твое дело, Скайла, — проворчала она себе под нос.

Или ее? Она потянулась к своему поясу с оборудованием, ведя рассеянными пальцами по кассете, которую извлекла из госпитальной установки. Она не потеряла голову и решила проверить. В госпитальных установках всегда находилось записывающее устройство, чтобы врачи могли восстановить ход лечения, посещения или события, которые могли помочь или ухудшить состояние больного.

«Прослушаю ли я ее?» Скайла поджала губы и хмуро вгляделась в изображение Миклены, заполнившее монитор. Вторгнуться в личную жизнь Стаффы? «Нет, пока оставь это».

Она нахмурилась и закрутила кончик длинных платиново-русых волос, свесившихся на плечо. Ропот голосов на мостике звучал буднично. Они все вернулись к рутине. Один глаз следит за сассанцами и сторожевыми бакенами дальнего космоса — просто на всякий случай — другой — за ремонтными работами.

«Итак, что же я теперь делаю? Плетусь к нему и выставляю себя дурой, проверяя, как он? Как, ради поганого ада, можно вести себя с таким человеком, как Командующий, когда суешь нос в его дело?»

Она вытащила украденную кассету из сумочки и осмотрела ее. Всего лишь пластиковый кубик, в котором заключены данные в двоичном коде, — и возможное осиное гнездо, если Стаффа когда-нибудь узнает.

Ее профессиональное «я» уговаривало ее оставить его в покое и дать ему самому разобраться в том, что его тревожит. Это не умерило ее желания пойти к нему, посмотреть, не может ли она как-нибудь помочь, как.., как это сделал бы друг.

«А кого я назову другом? Осторожно, Скайла. У тебя есть только ты — и больше никого. Стаффа может сам сразиться со своими демонами. Ты прошла слишком большой путь, чтобы позволить себе тривиальные эмоции».

Она оперлась на локоть, погрызла мозолистый палец, легко провела большим пальцем по шраму на щеке. Тогда он спас ей жизнь. Выстрел разбил ее шлем, и она оказалась лицом к лицу со смертью от декомпрессии: из носа хлынула кровь, легкие стало распирать так, что они вот-вот готовы были лопнуть, несмотря на то, что она спешила выдохнуть весь воздух, а глаза чуть не вылезли из орбит. Он рисковал своей жизнью, чтобы доставить ее туда, где было давление. Его лицо было первым, что она увидела, придя в себя на палубе госпиталя. Она всегда с изумлением вспоминала нежную озабоченность, которая смягчила его лицо. Он держал ее за руку совершенно по-отечески. Потом, как только было сказано, что она будет жить, он снова стал жестким, ухмыльнулся ей и отправился обратно, чтобы закончить превращение майканской обороны в обугленные развалины.

Как долго выдержит флот, если он будет и дальше сидеть взаперти в своих апартаментах? Уже с корабля на корабль перелетают слухи. Есть ли опасность, что командование будет парализовано? «И вот тебе ответ с профессиональной точки зрения».

Перед ней возник образ Стаффы с холодными глазами.

Она представила себе, как он сидит в этом кресле, занятый уточнением тысячи мелочей, которые вовлечены в главную атаку. Своим острым умом он проигрывал случайные детали, как гениальный тактик, каким он и был. Как бы она ни старалась, ей никогда не сравниться с его интуитивным пониманием боевых действий. В середине захлебывающейся атаки Стаффе всегда удавалось разглядеть слабое место, какой-то крошечный уязвимый участок обороны, которым он мог воспользоваться.

Сколько раз ему удавалось вырвать победу из разинутой вонючей пасти поражения?

«Прекрасно, я у него в долгу. Я его уважаю».

Она вгляделась в монитор, ощущая странное стеснение в груди. Одно за другим она отдала приказания, которые считала необходимыми, — от имени Стаффы. Немного испуганная тем, что делает, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить натянутые нервы, и развернула командное кресло. «Проклятые Боги, а что если он мне горло перережет за превышение полномочий?»

— Первый офицер, вы несете вахту. Если вам что-нибудь понадобится — я буду в апартаментах Командующего.

Скайла вскочила на ноги, радуясь ощущению восстанавливающегося кровообращения. Она пробежала к трубе доступа, направила кабину на вторую палубу и почувствовала ускорение движения. Сколько времени она не спала как следует? Несколько недель? Под черепом мозг казался разгоряченным и зудел. Усталость примешивалась к опасениям относительно, что скажет Стаффа, когда она признается ему, что отдала приказы от его имени.

Подходя к личным комнатам Стаффы, она замедлила шаги. Она только один раз была в его святая святых. Когда это было? Десять лет тому назад? Нет, больше. Скоро уже почти двадцать. В ее быстром уме снова возникли подробности того события.

Мужчина, худой и высокий, с белыми волосами, встретил Стаффу в планетной таверне на Эштане и поставил мешочек с золотом у ног Командующего.

— Я не могу найти ни одного из них, Стаффа, — сказал пришелец. — Поэтому я возвращаю ваши деньги. Целиком.

Он повернулся и у шел, а мрачное лицо Стаффы залила горькая пустота.

Она, недавно получившая повышение до офицерского чина, наблюдала, как он напился до отупения. С помощью первого офицера она доставила что-то бормочущего Стаффу кар Терма на корабль. Ни единого раза после того случая его железное самообладание не дрогнуло.

Остановившись перед люком, она собрала волю в кулак: она вдруг почувствовала неуверенность и нежелание незваной приходить к этому новому Стаффе. Быстрая кривоватая улыбка скользнула по ее губам, и она отрезала себе путь к отступлению, приложив ладонь к замку.

Через тридцать две медленно отсчитанные секунды громкоговоритель спросил:

— Да? Я слушаю тебя?

Она подняла взгляд к монитору безопасности, сложив руки на груди, с бесстрастным лицом.

— Стаффа, нам надо поговорить. Наедине.

Она ждала, глядя в линзу, и взгляд ее становился все жестче.

К ее изумлению, дверь скользнула в сторону. Поколебавшись долю секунды, Скайла решительно вошла. Вторая дверь пропустила ее в комнату, которую она уже когда-то видела. Она немного изменилась: за гравитационными ограничителями на стене появилась еще одна стойка с оружием — тарганским. Другие трофеи различных кампаний украсили главную комнату с малиновыми стенами. Одна из дверей открылась, и на пороге остановился Стаффа: скрестив руки, словно защищаясь, он смотрел на Скайлу воспаленными глазами. Впервые за все эти годы он был небрит. Он кутался в серый халат — этот цвет, как она поняла внезапно, он избрал после того запоя на Эштане.

— Вы отвратительно выглядите, — сказала она, подходя к раздатчику и наполняя две пузатенькие рюмки микленским виски.

— Спасибо.

Она подала ему одну из рюмок и устроилась в уголке огромного дивана. С чего ей начать разговор с этим человеком — другом и командиром, наполнившим столько лет ее жизни вызовом и деятельностью? Что ей теперь говорить? Эй, шеф, почему вам больно? Не хотите ли рассказать мне, почему вы там внизу оторвали человеку голову? У вас есть причина сводить войска с ума из-за беспокойства о вас? Что?

— Стаффа, — сказала она, решив пойти в лобовую атаку, — я не знаю, что произошло внизу, но это оказывает воздействие…

— Сассанцы связывались по поводу штрафа?

Он отпил виски и прошел к стене, где задумчиво уставился на тарганское оружие.

— Только что, — ответила она. — Адмирал Джакре очень доволен, чтобы сгнили его черные мозги. Пригласил меня на интимный ужин с соблазнением.

Он рассеянно смотрел в камин.

— Собираетесь поймать его на слове?

— Эту мерзкую слизь?

— Он — адмирал.

— Он толстый червяк. Кроме того, у меня больше власти, чем у него и Его Святейшества вместе взятых. — Она с любопытством наблюдала за ним. — Без нас они обречены, Стаффа. Вы это знаете. Вы их видели. Их империя построена на нашей силе. Они удержат эту империю только пока у них хватает денег платить за наши бластеры больше, чем их противники. Только все производящие силы Сассы и добыча с побежденных миров позволили им заплатить нашу цену — как и риганцам.

Помолчав мгновение, она добавила:

— Стаффа, мы уничтожили последнего претендента на власть. Миклены больше нет. Теперь это либо Рига, либо Сасса. Кто же именно?

Он поворачивал в руке пузатенькую рюмку.

— Я не знаю.

Напряжение стянуло ей грудь. Тупая боль собралась у основания черепа. Скайла мысленно называла себя дурой, но продолжала сгорать от любопытства. Наклонив голову набок, она наблюдала за ним. В памяти струились воспоминания, подобные тончайшим паутинкам: его блестящие серые глаза встречаются с ее взглядом; разделенная близость и напряжение командования; моменты отчаяния, а потом торжества, когда вопреки всему победа оказывалась на ее стороне. Она опустила глаза, странно отрезвленная тем, что их связывало со Стаффой. Двадцать лет в скороварке военного времени нельзя сбросить, словно это изношенная боевая броня. Все это выбивало ее из колеи.

— Что случилось, Стаффа? Что произошло в той комнате? — выпалила она.

Крепко сжав губы, он встретил ее вызывающий взгляд. Она увидела, как ходит его кадык.

— Претор был моим… Это был человек, который… — Пожав плечами, он монотонно произнес:

— Это было очень давно. Он взял меня сиротой и научил быть тем, что я есть сейчас.

Напряжение в ее груди завязалось тугим узлом вокруг ее сердца.

— Проклятые Боги. Вы хотите сказать, это был ваш…

— Отец? Нет. Назовите его моим.., моим опекуном. Наверное, это более подходящее слово.

— Проклятые Боги! — Так вот, в чем тут дело. — Почему вы согласились на контракт?

Он сцепил руки за спиной и осторожно прошел через комнату.

— Они выкинули меня. Много лет тому назад. Вы знали, что я микленец. Я.., я заключил контракт, чтобы отплатить им. И ему. — Он выдохнул и покачал головой. — Я не.., не знал, что мне придется с ним встретиться. Пытался убить его во время боев. — Его лицо побледнело, и он закрыл глаза. — Но вместо этого я убил.., убил…

Его сотрясала дрожь, и Скайла напряженно застыла. После долгого молчания она сказала:

— Здесь что-то еще, да?

«Сколько лет прошло, а я совершенно не знаю его».

Он начал что-то отвечать, но оборвал себя.

— Хотите рассказать мне об этом?

— Знаете, Скайла, я никому другому не позволил бы войти сюда и задавать мне вопросы, как это делаете вы.

Стаффа, мы с вами.., я и вы… — лицо ее жарко вспыхнуло — и это сначала смутило, а потом разозлило ее. — За нами немало крови. Немало трудностей. Вот почему я… Да и флот тоже… Это… — она остановила несвязное заикание. — Черт побери! Мне пришлось отдать приказы от вашего имени!

Его смех смягчился, стал теплее. Подняв взгляд, она увидела в его глазах знакомое озорство, сменившее — хотя бы на мгновение — отупение.

— Это, факт, не смешно. Кончайте это, Стаффа!

— Кончить это? Что мы с собой сделали, Скайла? — спросил он, сделав глоток виски, и снова заметался по комнате, как тигр в клетке. Она видела, как под его одеждой вздуваются и напрягаются мускулы, как будто ими движет снедающее его беспокойство. — Неужели мы и вправду настолько бесчеловечны? Претор спросил меня, есть ли у меня совесть. С тех пор я все время об этом думаю.

— Для нашего дела не требуется совести — только успех. Даже сассанцы не верили, что вы сможете разбить Миклену. Что до меня, то я старалась предвидеть вашу тактику — и привела бы нас к катастрофе, если бы это мне пришлось начать нападение. Вы всегда были самым лучшим, Стаффа. Разве этого недостаточно?

— Возможно. Он дал мне все — и все забрал обратно. Неважно, кто сделал тот выстрел, который убил… — он встряхнулся, словно мокрый пес, стряхивая с себя эту мысль. Потом допил остатки виски и швырнул рюмку в камин. — Назвал меня своим величайшим «творением». Вот почему ему было не все равно. Я был всего лишь вершиной его успеха. Конструкцией. — Он вгляделся в глубины своего сознания и добавил:

— Я убил…

Она смотрела, как от лица его отливает кровь и на бледные черты ложится ужасающее выражение. Казалось, он не держится на ногах.

— Что, Стаффа? Кого вы убили?

Он облизал губы. Челюсть его дрожала. Хриплым шепотом он добавил:

— Любовь.., моего сына.., мою…

Он начал тереть лицо.

— Стаффа? Что вы имели в виду. Что вы хотите…

— Что это значит — по-настоящему быть человеком? — вскрикнул он, ударяя кулаком о ладонь и резко поворачиваясь к ней лицом. — Что должен человек чувствовать? Чем он должен быть? Я.., я больше не чувствую!

Я не знаю, кто я! Крисла умерла! Я убил ее! И я не могу… не могу скорбеть. — Его лицо снова застыло. — И я даже больше не виню себя.

— Крисла? Стаффа, где она была?

Он беспокойно расхаживал, говоря, словно не слыша ее:

— Меня называют убийцей, ненавидят и проклинают от одной Запретной границы до другой. Говорят, что я оставляю после себя страх, смерть и ужас. Я убил единственное существо, которое когда-либо любил!

Пораженная Скайла смотрела, как по щеке Стаффы сползла одинокая слеза.

Он с трудом сглотнул и сказал отупевшим шепотом.

— Я заблудился, Скайла. Я больше не знаю, кто я.

***

Синклер Фист сошел с шаттла на остановке исследовательского биологического центра. Он вошел через вращающиеся двери, нашел нужный лифт, нажал кнопку тридцать пятого этажа. Странное возбуждение и страх заставили его испытывать жар и волнение. Столькое стало понятным. Теперь ему уже наполовину хотелось, чтобы он мог отказаться от этого сумасшедшего предприятия. Всего через четыре часа ему следует быть на сборном пункте своей части. После этого одни только Благословенные Боги знают, когда ему удастся снова поспать.

Лифт прогудел, давая ему знать, что он прибыл к месту назначения. Двери бесшумно открылись, и Синклер вошел в вестибюль, где пересекались четыре длинных коридора. Охранник службы безопасности подняла голову над столом, стоявшем в конусе белого света. Она с интересом посмотрела на него, поднимаясь на ноги.

— Здравствуйте. Э-э… Я — Синклер Фист. Я хотел бы узнать, есть ли кто-нибудь в лабораториях криминальной анатомии?

Она склонила голову, приподняв бровь.

— В это время ночи? Вы шутите?

Синклер кривовато улыбнулся и подошел к ее столику. Ей на вид было лет двадцать пять, может, меньше. Темно-коричневая форма подчеркивала светлые волосы. Он разрешил ее синим глазам на минуту отвлечь его.

Она улыбнулась.

— Я не думаю, чтобы вы поднялись сюда для того, чтобы глазеть на меня, — но все равно, мне этот комплимент приятен. Э-э.., чем я могу вам помочь… — она осмотрела его мундир, — рядовой?

Синклер нахмурился, не зная, как начать.

— Я хотел увидеть кого-нибудь из криминальной лаборатории. Насколько я понял, тут.., ну, хранятся объекты для исследований.

Она кивнула.

— Правильно. Мы называем этот раздел судебной анатомией. Кстати, это мой предмет исследований. Я просто подрабатываю по ночам, чтобы заработать несколько лишних кредиток. Жизнь студента не слишком роскошна.

— Так же как и судебного патологоанатома.., или солдата. Вы, может быть, удивитесь, но я был студентом, пока пару дней назад не пришла повестка. Я.., ну, хотел бы по-прежнему им быть.

— И вы хотите посмотреть лабораторию?

— Вообще-то, объекты.

Она критически на него посмотрела.

— Вы не похожи на любителя трупов.

— И вы тоже, — парировал Синклер. — Человеческое тело — захватывающий объект исследования. На многие вопросы ответы еще не найдены: например, откуда вообще взялся род человеческий. Как он развился до сегодняшнего состояния. Диапазон поведения человека почти необъясним.

Он увидел, как в ее глазах вспыхнуло разделенное понимание.

— Ваша область изучения — анатомия?

Он покачал головой.

— Социология, история, теория игр, военная тактика, сравнительное поведение и вещи такого рода. Но судебная анатомия меня привлекает. Просто не было времени изучать все, что хотелось бы. — Он помолчал. — Так как мне вас звать?

— Я — Анатолия Давиура. Послушайте, я могла бы поговорить с кем-нибудь из профессоров, чтобы вам показали лабораторию. Если вы оставите ваш номер…

— Не могу. Завтра отправляют в действующую армию. Видно, мы будем воевать на Тарге.

Ее лицо помрачнело.

— Ох, мне очень жаль.

Синклер пожал плечами.

— Это долг каждого гражданина. Я просто подумал, что кто-нибудь мог сегодня работать допоздна. Никогда нельзя знать заранее. Может, что-то, что я увидел бы здесь, на Тарге решило бы развитие событий.

Она мгновение колебалась.

— Если мы поторопимся… Я хочу сказать — мне нельзя надолго оставлять пост. Ну, я могла бы провести вас в лабораторию. У меня есть допуск. Но нам нельзя будет задерживаться.

Синклер улыбнулся.

— Я обещаю вас не задержать.

Она заговорщически улыбнулась ему и повела по сумрачному коридору.

— Как вы выбрали такую область исследовании? — спросил Синклер, когда она прижала ладонь к замку тяжелой металлической двери и провела его в комнату, где пахло химикатами и жужжали кондиционеры. Электронные сканирующие микроскопы, письменные столы, центрифуги, сверкающий беспорядок научных приборов наполняли комнату. Терминалы коммов смотрели на него катодными глазами.

— Я начала с поведенческой генетики, — ответила она. — Меня завораживает проблема девиации. Почему какие-то люди причиняют вред другим? Какова генетическая подструктура насилия? Откуда она взялась? Есть ли возможность устранить генетический корень преступного поведения из рода человеческого, не повредив при этом способности к адаптации или инициативы? Работа в лаборатории позволяет мне иметь дело с реальными отклонившимися объектами: изучать ДНК признанных преступников и сравнивать их с ДНК нормальных людей.

Она тронула кнопку, и двойная дверь разошлась, скользнув в углубление в стене.

— Святая святых. Здесь мы храним объекты.

Синклер вошел в комнату. Стеллаж за стеллажом, подобно кубикам данных на библиотечных полках, поднимались от пола до потолка — ряд за рядом, куда только мог проникнуть взгляд, следуя вдоль прохода. Тяжелые силовые кабели подходили к каждому ряду, давая энергию гробам.

— Сколько их здесь?

— Где-то около четырех тысяч.

— Как можно найти.., скажем, некий объект?

Она посмотрела на него с подозрением.

— Какой-то определенный?

Синклер кивнул.

— Два. Таню и Балинта Фистов. Моих.., моих родителей.

— Благословенные Боги! — Анатолия отступила на шаг, широко раскрыв глаза. — А все то, что вы рассказали мне о своей учебе?

Синклер повернул к ней обеспокоенный взгляд.

— Это была правда. Я вам не лгал. Просто… Ну, меня вырастили, как сироту, государственного подопечного. И я никогда не знал, что моих родителей осудили за предательство и казнили. Я плачу за их преступление всю мою жизнь. Теперь я отправляюсь на войну. Я хотел узнать, где они. Вот и все. Я говорил с судебным магистром, который рассмотрел их дело и отправил их сюда. Он сказал мне, где они и что они сделали.

Анатолия растирала предплечья, хмурясь.

— Но вы ведь хотите их увидеть?

Синклер закусил губу и, отводя глаза, кивнул.

— Вы — генетик. Вы знаете, какое значение имеют родители с точки зрения биологии. Я знаю, какое значение они имеют для меня.., с точки зрения психологии.

Она повернулась, вглядевшись в терминал комма рядом с дверью.

— Пойдемте, сюда.

Несколько минут они шли молча. Повернув налево, Анатолия прошла по узкому проходу. Над их головой плафоны автоматически разгорались при их приближении и снова меркли, когда они проходили.

— Здесь, — сказала она, указывая на два гроба на уровне груди. — Просто потяните за ручку.

Синклер посмотрел на нее, нервно сглотнул. Потом протянул руку к ручке. Она охладила его пальцы, а он вытянул гроб и увидел мужчину.

— Он кажется живым.

— Идеальная сохранность, — сказала она ему, пока он рассматривал фигуру. Лицо было чисто выбритым, глаза — желтыми. Он казался умным, на лице отразилась тень скорби. Синклеру был виден разрез сквозь коротко остриженные волосы.

— После стольких лет, — шепнул Синклер. — Привет, отец. Я просто должен был найти тебя, убедиться, что ты существуешь. Я закончил первым в своей группе и получил третье место на межпланетных экзаменах. Я решил, что тебе следует об этом знать.

Грудь его заполнилась болью, когда он закрыл гроб и вытянул тот, который находился под ним. Его мать смотрела невидящим взглядом, полуоткрыв серые глаза. Она была поразительно красивая женщина, с иссиня-черными волосами и тонкими чертами лица — но юная, такая юная!

Синклер печально улыбнулся.

— Спасибо, что ты дала мне жизнь, мама. Я никогда тебя не забуду. Ты сможешь мной гордиться.

Повернувшись к Анатолии, он улыбнулся.

— Благодарю вас. Теперь я немного успокоился. Все будет легче. Пойдемте. Я знаю, что вам надо вернуться.

Она кивнула, позволив ему молча идти вперед. У двери она задержалась.

— Это правда, то что вы сказали о межпланетных экзаменах?

Синклер кивнул, поглощенный собственными мыслями, пытаясь разобраться в своих чувствах. Но он заметил интерес во взгляде Анатолии.

— Синклер, — начала она, входя с ним в лабораторию, — э-э.., вы не возражали бы, если бы я взяла у вас образец ткани, а?

— Ученый всегда остается ученым?

Она чуть виновато улыбнулась:

Что-то в этом духе.

Он закатал рукав мундира.

— Пожалуйте. Но при условии, что, когда сможете, расскажете мне, что обнаружили.

После того как она взяла образец и провела его к лифту, который доставит его вниз, она остановилась.

— Синклер, что они сделали? Я хочу сказать: как они здесь оказались?

Уже войдя в лифт, он придержал дверь и обернулся. У Анатолии были прекрасные синие глаза. Теперь они понимающе на него смотрели. «Если бы только у меня было больше времени. Как бы мне хотелось поближе узнать вас».

— Спасибо, что вы разрешили мне их увидеть. За это я до конца своей жизни ваш должник.

— Я рада, что смогла это сделать.., по нескольким причинам. — Она поджала губы. — Вы не обязаны мне говорить, но информация находится в архиве. Мне всего-то и надо — туда заглянуть.

— И вы это сделаете. — Он встретил ее пытливый взгляд. — Только худшие из худших попадают в эту лабораторию для исследований. Мои родители пытались убить императора Тибальта Седьмого. Они были Седди-убийцы.

С этими словами он позволил двери закрыть пораженное лицо Анатолии, и лифт стремительно опустился вниз.

Глава 5

Император Тибальт Седьмой, правитель и губернатор, господин двадцати миров человека и империи Рига, беспокойно ерзал, пока бесконечная сессия Совета жужжала и жужжала. Он боролся с желанием встать и уйти в комнату для отдыха — отчасти потому, что его ерзанье давало Советникам почувствовать его все усиливающееся раздражение, а отчасти потому, что правитель его масштаба не имел права пасть жертвой зудящего геморроя.

Тибальт и его советники сидели в комнате для заседаний под высоким сводом из хрустального стекла. Причудливый рельеф панелей из слоновой кости роскошно поблескивал между узловатыми балками из песчаного дерева. Все усиливающееся бормотание советников смогло заглушить мягкие аккорды струнного квартета, исполнявшего успокаивающую пьесу в качестве фона. Стол заседаний, за которым они сидели, занимал весь центр комнаты и был заставлен мониторами и оборудованием коммов. На минуту он показался зоной бедствия: советники переживали из-за сообщений и отчаянно спорили.

Тибальт получил в наследство мускулистое тело отца, но, в отличие от физически дисциплинированного отца, уже начал проигрывать битву с растущим брюшком. Густо черный цвет его кожи контрастировал с ярко-желтым костюмом, в который он был одет. Когда он потер щеку, то мясистость собственной скулы его обеспокоила. В конце концов широкие кости лица окажутся его врагами, несмотря на длинный прямой нос. Он носил волосы полудлинными и покрывал золотой сеткой с драгоценными камнями — дорогими сокровищами этарийской пустыни.

Компактное голоустройство, приколотое к его воротнику, продолжало транслировать последние полевые сообщения о восстании на Тарге. Мятежники захватили большую часть столицы — Каспы. Тибальт зарычал и заскрипел зубами.

«Почему сейчас? Кровавые проклятия! Из всех моментов для вспышки почему тарганцам понадобилось выбрать именно этот? Все висит на волоске. А что если Стаффа уже подписал договор с сассанцами Риги? Нет, об этом нельзя даже думать!»

— Джентльмены, леди, пожалуйста. — Он поднял руку.

Двадцать голов повернулись в его сторону — некоторые от копий и карт, другие — от мониторов. Струнный квартет зазвучал странно одиноко, когда комнату наполнила тишина, нарушаемая только шипением новой распечатки, добавляющейся к беспорядку на столе.

— Неважно, что вы хотите предсказать своими оценивающими моделями, факты не изменить. Первое: нам необходимо раздавить Таргу — снова. Второе: чего бы это ни стоило, нашей единственной надеждой выжить остается немедленное зачисление головорезов Стаффы на наше жалованье.

Министр казначейства отчаянно затрясла головой.

— Я не уверена, что мы это выдержим. Когда мы в прошлый раз нанимали этого человека, это обошлось нам в три с половиной миллиарда. Отчасти именно это истощение финансов и послужило причиной сегодняшних волнений на Тарге, поскольку именно на них лег главный груз выплаты дефицита в последние два года.

Тибальт кивнул, прекрасно зная уровень их финансовых неурядиц. В то же время Командующий сумел сделать то, что не удавалось ни ему, Тибальту, ни Сассанскому дураку: содержать в постоянной боевой готовности армию, достаточно большую, чтобы ее поддерживали все правительства. И отборная ударная сила Стаффы тщательно хранила свою независимость, обеспечивая себе собственное оборудование, корабли и подготовку. Компаньоны ни на кого не рассчитывали и в стратегическом сырье — хотя часто принимали его в качестве платы за услуги. Хитрый человек, Стаффа. «И мне против него не устоять».

Понизив голос, он добавил:

— Министр, что бы вы выбрали: платить Стаффе или воевать с ним? Овладев ситуацией с Микленой, Его Святейшество будет искать новые земли для завоевания. Если принять во внимание Запретные границы, то где, по-вашему, он их найдет?

— Нам надо было бы сделать еще одну попытку пересечь Запретные границы — вставил министр обороны, поднимая глаза к подсвеченному потолку. Он ощупал свой плоский нос и глубоко вздохнул. Опершись волосатыми руками о стол, он принял позу, говорящую о намерении не отступать. — Вот ключ. Стоит найти путь за пределы гравитационной стены — и у нас будет пространство для роста.

— Еще одна попытка? — вопросил Тибальт в продолжающемся молчании. — Сколько кораблей мы потеряли на гравитационно-энергетической преграде?

— За последние пятнадцать лет, — прервала его министр казначейства, — восемнадцать. Даже если учитывать только материальные затраты на их строительство, сумма будет значительной. — Она прикинула на мониторе. — Мы истратили общую сумму в сорок три миллиона на…

— Мне известны цифры, — прорычал оборонщик.

— Сказано достаточно. — Тибальт прервал дебаты и сложил пальцы лодочкой. — Кто бы — что бы ни находилось по ту сторону, но оно нас не желает пропустить. Далее, пока у них есть техника «поглощения» наших самых сильных кораблей нападения, они по-прежнему будут неуязвимыми.., по ту сторону своей стены. Теперь, возвращаясь к настоящей проблеме, — у нас нет выбора, благородное собрание, — кроме как пригласить этого наемника.

Выражение лица министра казначейства стало мерзким. Ее худое смуглое лицо подчеркивало длину носа, нависшего клювом над узкими губами. Ее черные глаза мрачно уставились в какую-то мнимую точку за пределами стены, ничего на самом деле не видя. Наманикюренные пальцы глухо постукивали по столу.

— Мы можем попробовать осуществить немедленную выплату, не доведя до банкротства всю экономику империи.

И в этом, конечно, была загвоздка. Холод нахлынул на мозг Тибальта. «И что еще хуже, подумал ли кто-нибудь над такой проблемой: что делать со Стаффой кар Терма, когда объединится все пространство? Куда тогда направит своих кровожадных воинов Командующий?»

Тибальт снова повернулся к министру обороны.

— Министр, каков шанс, что нам удастся награбить с Сассанских миров достаточно, чтобы откупиться от Стаффы?

Пальцы оборонщика заскребли по щетинистому подбородку. Его скуластое лицо казалось осунувшимся.

— Боюсь, он невелик. Сасса уже истощила себя, чтобы заплатить Командующему за Миклену. Я боюсь, что попытка таким образом финансировать войну сотрет экономику любого захваченного мира в такой порошок, что инвестируя ее восстановление, мы полностью истощим свои ресурсы — это если у нас будет, что инвестировать.

— Я согласна, — поддержала его министр экономики, поднимая кверху палец. Пылающими изумрудными глазами она смотрела на Тибальта. — Техников и инженеров нельзя распылять до бесконечности. Если к этому присоединить трату материалов для перестройки промышленности целой планеты, то мы окажемся на краю катастрофы. Если, конечно, вы не поработите все наше население, чтобы помочь им.

Министр казначейства добавила.

— Что заставляет меня задуматься: какой смысл в завоевании?

— Выживание! Так что же мы предложим Командующему? — Тибальт нахмурился. — И скажите мне, что будет, если Стаффу оставят у себя на службе сассанцы? Как мы сможем противостоять его молниеносным ударам и его вооружению, превосходящему наше? Одно дело — размышлять о том, чтобы обратить силы Компаньонов на сассанцев, другое — принять мысль о том, что флот Командующего направится к Риге.

«А если это случится, то Тибальта Восьмого уже не будет».

Министр военной разведки откашлялся.

— Если наше состояние неважное, то у Сассы — еще хуже. У нас пока еще нет сведений о потерях, которые они понесли при захвате Миклены. Но достаточно будет сказать, что они значительны.

— Так теперь время для удара? — вслух подумал министр обороны, задумчиво пропуская пальцы сквозь свою черную бороду.

В наступившем молчании музыка струнного квартета не помогла успокоить. Тибальт перевел взгляд на Или Такка, министра внутренней безопасности. Ей пора было бы уже высказаться. Вместо этого она ждала, наблюдая за ними, как хищная птица.

— Сначала надо подавить Тарганское восстание, — отреагировала на его взгляд Или. — Не сделать этого — значит оставить зияющую рану революции, впуская инфекцию через дальние миры.

Она подарила им быструю улыбку, ощущая свою силу и то, что они ее не замечают.

Тибальт спрятал свой восторг. Ему хотелось услышать, что она думает. Подобно этарийскому песчаному тигру, Или вечно впивалась своими когтями в плоть какого-нибудь слюнтяя. В хладнокровной деловитости с ней мог сравниться только Стаффа кар Терма… Гммм! Возможно… Может быть, если как следует подготовиться и спланировать, то удастся заручиться с Командующим.., или лишить противника его услуг.

Ослепленный этой мыслью, Тибальт добавил:

— Прекрасно, мы займемся Таргой. Министр обороны, проследите за тем, чтобы прижечь нашу «зияющую рану». Тем временем, леди и джентльмены, ваш долг в том, чтобы определить, как привязать к нам Стаффу кар Терма — прежде чем нам придется учиться разговаривать по-сассански.

Император Тибальт встал и махнул рукой, давая понять, что собрание закончено. Он сбежал от взрыва разговоров, который тут же вспыхнул, и поспешил к комнате отдыха. Ему придется выбрать время, чтобы хирург занялся его неприятностями. Один хирург для его нежного саднящего зада — другой для Стаффы кар Терма!

***

Сердце в грудной клетке Синклера Фиста пропустило один удар, когда посадочный аппарат начал дрожать и взбрыкивать в атмосфере. Во рту его пересохло от поднимающегося жара. На этот раз — что бы им ни говорили — это не учебные маневры! Войска в боевой броне набиты в ПА, рабочую лошадку риганской армии. Синк и его товарищи сидели плечом к плечу, чуть-чуть откинувшись назад, чтобы свести к минимуму силы ускорения на тот случай, если аппарату придется маневрировать. Цепочки узеньких ламп заливали внутренность посадочного аппарата призрачным белым светом, обнажая запачканные плитки пола с огромным количеством в башмаках. Влага от дыхания конденсировалась на холодной стали и сбегала вниз ручейками или падала каплями на его шлем и броню. Если смотреть вперед, то видны были только пузыревидные шлемы. Наверху, между лампочками, висел шкафчик с угрожающей надписью: СПАСАТЕЛЬНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ.

Под ними лежала Тарга, горький мир, полный безумцев, людей, которые подняли мятеж и убили целый гарнизон риганских военных!

Синклер оглядел своих спутников. Рядом с ним брюнетка, Гретта Артина, закрыла глаза, крепко сжав пальцы на своей винтовке наступления. Голова ее была откинута на противоударную сетку.

Синклер всмотрелся в линии ее лица, восхищаясь текстурой гладкой кожи, замечая, как на ее прекрасной шее бьется пульс. Где она была прошлой ночью, когда он лежал без сна, метавшись по постели, зная, что другие отчаянно совокупляются в темноте? Его взгляд опустился к пышным холмам ее грудей.

Синклер поспешно отвел глаза, ощущая усиливающуюся вибрацию посадочного аппарата. С той ночи, когда он, наконец, нашел своих родителей, его эмоции превратились в трясину. Все чаще Анатолия Давиура поднималась из лабиринта противоречивых чувств и овладевала его мыслями. Он видел во сне ее синие глаза и желто-русые волосы. Воспоминание о ее аккуратном теле не оставляло его. Сверху опять закапала вода, глухо застучав и разорвав его задумчивость.

Как и с женщинами, Синклер недоумевал, почему Благословенные Боги сделали его таким странным, таким слабым и неприспособленным к солдатскому делу. Что хуже всего — если не считать того, что он тощий, легкий и неловкий — люди глазели на его лицо. И дело было не только в том, что оно было худым: все изумлялись его глазам: один — серый, другой — тигрово-желтый. Да, дьявольщина, конечно, он мог бы это исправить хирургическим путем, но, будь все проклято, он таким родился! Да и не только это — ребятишек с его происхождением на такие операции не направляли.., даже на имперской Риге, где, как считалось, улицы вымощены золотом.

Почему он не похож на капрала Мака Рудера, которому Гретта строит глазки? Мак Рудер — просто воплощение бравого солдата, и, чтоб его сгноили боги, Гретта непочтительно улыбается всякий раз, когда Мак Рудер ей подмигивает.

Воздух сгущался, наполняясь запахами пота и страха, и дышать становилось трудно. Кто-то за его спиной запердел, и от серной вони его чуть не вывернуло. Кто-то еще засмеялся, дергающийся нервный звук. Лампы померкли. Либо включились орудия, либо они перешли на дополнительные источники питания, чтобы остаться незамеченными. Он моргнул. Страх ворочался в его внутренностях, как живое существо. Его собственный кишечник настойчиво требовал опорожнения. Лампы стали красными — переключились на батареи. Это значит, что они падают? Отключился двигатель?

Подражая сидящей рядом с ним прекрасной Гретте, он закрыл глаза и сосредоточился на выжатых страхом капельках пота, стекавших под шлемом по его костлявому лицу. Где-то сбоку от него этарийский послушник чуть слышно бормотал молитву.

— Тридцать секунд, ребята! — невыразительно объявил настенный громкоговоритель.

Стал слышен смутный свист воздуха, панели вокруг него тряслись. Ускорение пыталось оттянуть его в сторону, прижав к девушке. С потолка пошел дождь. Синклер Фист считал, зная, что только это может помочь ему скрыть страх.

Последнее торможение попыталось продавить его сквозь боевую броню. Мышцы шеи напряглись, стараясь справиться с мощным давлением. Внезапно оно исчезло, заставив его резко вскинуть голову. Завыли гидравлические приводы, почувствовалось движение воздуха.

— Хорошо, ребята, двигаемся! — пропел сержант Хэмлиш голосом автомобильной сирены. — Группа «А» — обеспечить периметр! Группа «Б» — расширить его! «В», оборона левого фланга! «Г», готовьтесь защищать правый фланг! «Д» поддерживает артиллерийскую команду!

Вокруг Синклера вскакивали мужчины и женщины. Чувствуя себя дураком, он ударил ладонью по быстрому освобождению противоударной сетки и встал на ноги. Он едва успел подхватить свою винтовку, когда Гретта рысцой двинулась к выходу. Он умело подхватил тяжелое орудие, зацепив поддерживающий ремень за несущий крючок, так что вес винтовки больше не приходился только на его руки.

Группа «А» уже выбралась через люк и бросилась на каменистую землю. Их боевая броня меняла цвет, подстраиваясь под красно-коричневую почву. Синклер зарысил вперед, как на маневрах, и упал на землю еще через пятьдесят ярдов. Он заморгал, ощущая густой запах сырой земли всего в нескольких дюймах от своего носа. Что-то прожужжало рядом с его головой. Насекомое? Ночная птица?

За его спиной поднялся вой, говоривший о том, что посадочный аппарат выгрузился и поднимает свою смертоносную тушу в темноту. Бросив быстрый взгляд, он заметил, что на черном небе нет звезд. С трудом сглотнув, он впервые обратил внимание, насколько у него пересохло в горле.

Негромкий голос сержанта Хэмлиша у него в ухе заставил его подскочить.

«Дурак! — пристыдил себя Синклер, — это же просто твои наушники!»

— Фист! — голос Мака Рудера громко разнесся по системе связи. — Выключи микрофон! Нас не интересует оценка твоих умственных способностей.

Синклер покраснел, едва не задохнувшись от ужасного стыда. Он что, все сделал неправильно?

Хэмлиш приказал:

— Группа «В», вы выходите наружу. Мы должны быть как раз над холмом недалеко от Каспы. Займите вон тот хребет и дайте сигнал, когда будете готовы.

Синклер с трудом поднялся на ноги, вспомнив, наконец, что надо опустить визор. В инфракрасном свете темнота превратилась в странно окрашенный пейзаж. Он увидел, что Мак Рудер машет ему рукой, подзывая его к себе.

— Пошли, Фист, — дружески позвал Мак Рудер. — Ты не собираешься сидеть здесь всю ночь? В этом рейде за первую кровь полагается почетная награда. — Капрал повернулся и пошел вперед.

Первая кровь? Синклера передернуло. Он не создан для солдатских подвигов. Гораздо лучше оставаться дома на Риге и разыскивать чудесные секреты в библиотечных книгах. Самым тяжелым ударом для него было прервать занятия квантовой геометрией так внезапно, сразу же после того, как он нашел эту книгу. Восхитительные соотношения между…

Его легкие усиленно работали — он запыхался слишком быстро. Одно только наступательное оружие весило двадцать фунтов. И сверх этого еще тридцать, должно быть, приходилось на рюкзак.

Гребень холма оказался не слишком серьезной преградой, однако после него Синклер совершенно задохнулся, одурев от жажды и совершенно обессиленный. Он свалился на землю, подавляя приступ рвоты, и услышал, как Мак Рудер сказал в переговорное устройство:

— Говорит группа «В», сержант. Все в порядке.

— Хорошо, парни, окапывайтесь, — приказал Мак Рудер и завозился, как жук в темноте. Он наклонился к Синклеру.

— С тобой все в порядке?

— Да, задохнулся, вот и все.

— Послушай, ты, кажется, славный малыш. Держись возле меня, хорошо? Я прослежу, чтобы ты не попал в какую-нибудь передрягу.

— Конечно. — Подобрав оружие, он проследовал за Маком Рудером через край гребня и заполз под усыпанный листьями куст. Мигающие огоньки Каспы расстилались внизу под ними. Город лежал на дне чаши, окаймленной горными хребтами. В инфракрасных лучах казалось, что город состоит из лачуг. Его окружали потрескавшиеся и расколотые вершины скал, покрытые лишайниками и хвойными кустарниками склоны гор. Земля, вставшая дыбом, — чертовски неудобное место для того, чтобы воевать.

Малыш? Мак Рудер назвал его малышом? Ну, из него, конечно, не получится хороший солдат и правильно, черт возьми, он будет держаться возле Мака Рудера. Капрал, по-видимому, знает, что делает.

Пока еще никто не стрелял. Возможно, захват мятежных планет — плевое дело, как и было сказано?

Он лежал в темноте и задумчиво щупал пальцами свою защитную одежду. Он потер ткань между пальцами, и она показалась ему чем-то вроде жесткой синтетики со скользкой поверхностью. В действительности материал состоял из полых композитных прядей графита и керамики. Любой удар, способный разрушить композит, вызывал мгновенное возникновение химических связей, которые превращали материал в жесткую сплошную пластину, распределяющую и поглощающую энергию пули и вспышки бластера. В сочетании с вакуумным шлемом эта облегающая одежда служила скафандром для работы в космосе.

«Будем надеяться, что она сохранит мне жизнь», — подумал Синклер.

— Хорошо, парни, — кивнул Мак Рудер. — Пошли. Растянитесь в цепь и глядите в оба. Нам надо взять город.

Синклер бросился вниз по склону вместе с остальными солдатами группы «В». К рассвету они заняли почтовую контору Сектора № 3 и организовали в ней оккупационный штаб на окраине Каспы.

Здание почты не представляло собой ничего особенного с эстетической точки зрения, но, на взгляд военного тактика, толстые каменные стены и маленькие окошки придавали ему неоспоримые достоинства редута.

— Дьявол! Я думал, нам придется подраться, — проворчал Мак Рудер, стаскивая рюкзак, чтобы облокотиться спиной о каменную стену холла. Остальные бойцы расставили свои ружья и свалили снаряжение там и сям по всему открытому вестибюлю.

— Они не кажутся опасными, — задумчиво проговорил Синклер, внимательно разглядывая немногочисленных прохожих, которые спешили мимо здания почты, опустив глаза… Небо по-прежнему было затянуто облаками, из их серо-черного покрывала доносилось нечто, напоминающее раскаты грома.

— Ну, теперь пришли регулярные части, — пробормотал Мак Рудер.

Синклер задумчиво смотрел на него. Мак Рудер выглядел как солдат: красивое лицо с квадратной челюстью и горбинкой посредине носа. Вызывающие голубые глаза на лице с высокими скулами, из-под шлема выбиваются пряди светлых волос. Под гибкой броней выступали бугры мускулистых плеч.

Гретта Артина сидела рядом с ним, продев свою руку под руку капрала. Синклеру требовалось немало усилий, чтобы отвести взгляд от ее совершенных черт. Влюбилась ли она в Мака Рудера? По сравнению с таким мужчиной, какие шансы у подобных Синклеру Фисту?

«Думай об Анатолии, идиот! Она вне пределов досягаемости, и можешь мечтать о ней, пока не вернешься домой, — конечно, если вырвешься живым с Тарги. А потом нет нужды страдать от разбитого сердца до тех пор, пока ты не узнаешь, что она вышла замуж за одного из преподавателей и уже ждет ребенка».

Его мысли прервал голос Мака Рудера:

— Возможно, они думали, что гарнизон слабый, но теперь здесь регулярные войска. Мы заставим их изменить мнение. — Мак прищелкнул языком. — И все же кто-нибудь должен был отважиться на выстрел. Не понимаю я этого. Как будто они просто позволили нам войти сюда.

Гретта склонила набок голову, ее длинные каштановые волосы сияли в слабом свете.

— Я бы не связывалась с огнем Имперских войск. Что у них есть? Необученные шахтеры? Несколько импульсных ружей и гранат? Пара бластеров в таких руках едва ли достаточная сила, чтобы противостоять мощи Империи.

— Они уничтожили гарнизон, — напомнил Синклер, срывая обертку со своего энергетического пакета. Он наблюдал за старухой, которая нерешительно взбиралась по ступенькам, взглядом испуганной птицы оглядывая закованных в броню солдат, расположившихся вдоль стен вестибюля. Остеохандроз согнул ее позвоночник, делая ее похожей на горбунью. Скрюченными от артрита и похожими на когти пальцами в старческих пятнах она прижала к груди большую сумку. Она медленно перебиралась со ступеньки на ступеньку, останавливаясь после каждого шага.

— Помочь вам, мэм? — спросил Мак Рудер. Он встал и открыл перед ней толстую стеклянную дверь.

Она закивала, испуганно дергая своей птичьей головой.

— Я.., мне надо узнать.., узнать насчет медицинского страхования, — голос ее казался хрупким и сморщенным, как и покрытое морщинами лицо.

Мак Рудер вытер ладонью губы и показал большим пальцем через плечо.

— Обратитесь к сержанту Хэмлишу, вон туда.

Избегая смотреть им в глаза, она кивнула и с трудом заковыляла к комнате сержанта на подламывающихся ногах.

— Ну, вот вам опасная мятежница, — со смехом произнес Мак Рудер. — С сопротивлением на Тарге покончено. Мы поставили их на колени, парень!

Синклер нахмурился:

— Да, возможно. Когда я читал об экспедиции…

— Древняя история, Фист, — сказала Гретта. — Что общего между историей и сегодняшней войной?

Синклер слегка пожал плечами.

— Ну, э, в исторических книгах можно найти много чего интересного.

— Например? — спросил Мак Рудер. — Давно забытую и заброшенную тактику боя? Нужно придумывать новые планы, постоянно изобретать что-то. В этом ключ к успеху Звездного Мясника, ты знаешь. Думай, Синк! — Мак Рудер показал пальцем на свою голову и подмигнул.

— Книги, а? — презрительно фыркнула Гретта. — Ты один из Седди, Синк?

Краска жарко разлилась по его шее. Когда он смутился, то покраснел еще больше.

— Нет. Я просто изучал все это, пытаясь добиться поступления в Риганский университет.

Мак Рудер рассмеялся с полным ртом.

— Недалеко пробился, да? Парень, в университет не попадешь, если только ты не гений, или если в твоих жилах течет благородная кровь — или по направлению, подписанному императором.

— Да, знаю. Я думал, что получу его. Занял третье место на Межпланетном конкурсе.

После его слов все молча уставились на него широко раскрытыми глазами.

— Проклятые Боги! — прошептала Гретта. — Третье! И они все-таки не приняли тебя?

Синклер вспыхнул и отщипнул крошку от своей питательной плитки. — Нет.

Мак Рудер покачал головой:

— Объяснили — почему?

«Солги, Синк. Ты не можешь сказать им правду. Отныне придерживайся версии сироты».

— Нет. Только то, что им очень жаль. Но.., я не должен отчаиваться и могу попытаться в следующем году.

Гретта нахмурила брови:

— Я знала одну женщину, которая добилась этого. Она заняла восемьдесят второе… — она внезапно замолчала, увидев выражение лица Фиста.

— Наверное, тут замешана политика. Возможно, в какой-нибудь конторе была допущена ошибка, а?

— Да, наверное.

Последовало неловкое молчание, во время которого старуха вышла из кабинета сержанта Хэмлиша и прошла мимо них, стуча по полу тяжелыми башмаками. Ее испуганные глаза на короткое мгновение встретились с глазами Синклера, и она сразу же отвела взгляд. Он открыл перед ней дверь и наблюдал, как она ковыляет вниз по ступенькам, размахивая руками, чтобы сохранить равновесие.

Уголком глаза Синклер заметил сержанта, направляющегося в мужской туалет. Ну, даже сержанты иногда ходят туда.

— Так что ты узнал из своей истории войн? — тон Мака Рудера неуловимо изменился.

— Не концентрируйте все силы в одном месте, — пробормотал Синклер, думая о старухе, которая быстро ковыляла по неровной мостовой.

Снаружи пролетел военный вертолет, увешанный тяжелыми бластерами и импульсными орудиями, установленные на нем громкоговорители еще раз проревели условия оккупационного режима. Гулко разносились слова: «Действует военное положение. Желающие получить разрешение на поездку, медицинское обслуживание или помощь полиции должны зарегистрироваться у военных властей. Все просьбы будут рассмотрены в порядке поступления. Сохраняйте спокойствие и сотрудничайте с военными властями». И он полетел дальше, жужжа в душном воздухе.

Синклер пожевал губу и посмотрел вверх на сгущающиеся тучи. Он уже начинал ненавидеть Таргу — и ведь в него еще ни разу никто не выстрелил.

— Ну, это противоречит всем аксиомам военной науки, — заметил Мак Рудер. — Каждый знает, что «разделяй и побеждай» — старейшее привило ведения войны. Сила позволяет проводить и оборонительные, и наступательные действия, которые рассредоточивают войска…

— Проклятые Боги! — закричал Синклер, вскакивая на ноги. — Где ее сумка?!

— Что? — лицо Мака Рудера исказилось.

— Бежим, догоним ее! — Синклер схватил свою винтовку. — Эй! Кто-нибудь, проверьте кабинет сержанта, нет ли там сумки.

Он ринулся вниз по лестнице, не обрывая глаз от старухи, которая завернула за угол серого здания со следами минометного обстрела. Гретта и Мак Рудер следовали за ним, на ходу надевая шлемы и пристегивая ружья.

Ноги Синклера успели ступить на неровный булыжник мостовой, но что случилось потом, он вспомнить не мог. Казалось, мир под ним обрушился, а потом поднялся и прихлопнул его сверху. Он помнил, как катился по жестким булыжникам, время и пространство перестали существовать, остался только огонь, дым и куски, летящие в воздухе, как снаряды.

Оглушенный до звона в ушах, он пытался вдохнуть воздух в обожженные легкие. Подвигал ногами и руками, убедился, что они работают. Он с трудом встал на ноги, качаясь из стороны в стороны. Его боевое оружие держалось на пряжках, прикрепленное к броне скафандра, и болталось в пределах досягаемости. Он как раз нашаривал оружие, когда мимо головы с треском промелькнула вспышка фиолетового света. Резко пригнувшись, он упал на колено и выстрелил в окно на верхнем этаже, откуда неслись выстрелы. Фасад здания содрогнулся от удара, пыль летела из трещин в кирпичах.

Синклер обернулся и увидел Мака Рудера, с трудом поднимающегося на ноги. Здание почты превратилось в груду пыли и обломков. На глазах у Синклера одна из боковых стен зашаталась и упала на боковую улицу.

— Святые Боги! — прошептал Синклер. Никто не мог уцелеть после такого взрыва. Каким-то образом ему удалось собрать остатки рассудка и поднять Гретту. Мак Рудер тупо смотрел перед собой затуманенным взором, из его носа текла кровь. Он бросился к дальней стороне проспекта. Действуя интуитивно, он поднял винтовку, выстрелом разнес перед собой дверь и втолкнул своих спутников в темноту и неизвестность.

***

— Мы ведем опасную игру, Браен. — Магистр Хайд вздохнул с астматическим хрипом, брови его хмурились, он смотрел на встроенный монитор, где женщина с каштановыми волосами методично разрушала глыбы пульсарным пистолетом.

— Проблемой психологического оружия является присущая ему ненадежность.

Они сидели бок о бок на каменной скамье, вырезанной в глубине балкона, прилепившегося к базальтовой скале над долиной Макарта. Впервые за много дней туманным облакам не удалось одержать верх над неизбежным солнцем. Сейчас долину заполнила зелень растений, и солнце согревало всходы.

Браен мрачно кивнул:

— Круги внутри кругов, друг мой.

— Вероятность — одно дело, — Хайд остановился, закашлявшись, — но человеческий мозг? Ха! Целые века более великие умы, чем наши, изучали, шарили и нащупывали путь в поисках ответа на вопрос, что такое душа. Необходимость играть роль орудия, господа, заставляет меня нервничать.

Браен проворчал что-то, глядя на монитор, где Арта Фера, чья гибкая фигурка вырисовывалась на фоне вечернего неба, выпустила последний разряд. Еще одна скала на склоне холма разлетелась в облако пыли.

— Вы думаете, она попала, куда надо?

Браен переменил позу, чтобы облегчить боль в бедре.

— О, да. Посмотрите на выражение ее лица. Видите жестокое удовольствие? Нет сомнения, ее инстинкты развились полностью. Все, в чем она теперь нуждается, это в соответствующем направлении и координации.

Голос Хайда был полон отвращения:

— Шпионим! Как агенты Имперской безопасности!

— Сейчас не время клеймить наше давнее времяпрепровождение, Магистр, — кисло возразил Браен. Проклятие, если бы только он в этом случае не был с ним согласен. Если бы это был любой другой, а не Арта, он бы…

«Я становлюсь престарелым идиотом! Не время для слюнявой сентиментальности. Она не твоя дочь, она никто, Браен. Предмет. Солдат для выполнения конкретной задачи. Генералы, обожающие свой личный состав, не выигрывают войн!»

— Но она одна из наших, — запротестовал Хайд.

Браен подпер ладонью свой дряблый подбородок и наклонил набок голову, разглядывая своего старого компаньона. Он говорил мягким, серьезным голосом, заставляя согласиться с тем, что, по его убеждению, было рациональным.

— Так ли это? После того, как мы так долго держали ее у этариан, после того, как мы забросили ее так далеко, можем ли мы назвать ее своей?

Хайд замигал.

— Ну, э-э, она чрезвычайно хорошо показала себя на экзаменах. Ее обучение, как вы можете видеть, и подсознательный квантовый отбор сделали ее необыкновенно талантливой…

— Орудием, — закончил Браен монотонным голосом. Он покачал головой, избегая смотреть Хайду в глаза.

Вместо этого, он дотронулся до кнопки, и голографическое изображение Арты Фера, перезаряжающей свой импульсный пистолет, исчезло.

— Мы так много сделали, друг мой, — напомнил Хайд, пытаясь утешить его. После всех этих лет, после всех жертв…

— Что значит еще одна молодая девушка, а? — горько фыркнул Браен и потер свои запавшие глаза. — Где конец этому, Хайд? Я наблюдаю вот уже почти триста лет. На протяжении моей жизни, наверное, почти сто миллиардов людей умерло в страданиях и нищете, их планеты гибли во взрывах войн, сжигались радиацией, уничтожались болезнями и климатическими катастрофами. — Он вгляделся, взгляд его глаз был мягок. — Я спрашиваю тебя, видишь ли ты улучшение в жизни людей? Временами у меня возникает чувство, что мы — всего лишь какой-то злокачественный эксперимент.

Хайд положил тонкую, как былинка, руку на плечо Браена.

— Помните наше кредо? Жизнь — знание, а знание — энергия. Энергия вечна, ее нельзя уничтожить, можно только рассеять. — Хайд снова закашлялся и, скривившись, сплюнул мокроту. — Смерть неизбежна, но это не навсегда. В конце концов, все возвращается назад к Господу.

Браен ответил ему кривой ухмылкой.

— Навсегда — нет. Вселенная продолжает расширяться в некоторых местах, тогда как другие области втягиваются в гравитационные колодцы Великих Притяжении. Поэтому мы находимся либо на пике расширения, или в начале сжатия. В любом случае, конец наступит еще через пятнадцать миллиардов лет или около того. Он показал скрюченным пальцем на Хайда.

— Сколько еще страданий можно вместить в пятнадцать миллиардов лет?

— Жизнь — больше, чем страдание, брат. Жизнь — еще и теплые летние утра, пение птиц, удобные…

— Ба!

— Вы — злой старик! — Хайд хлопнул себя по коленкам и откинулся назад, подставив обрюзгшее бледное лицо солнечному теплу.

— В Каспе погибло почти двадцать тысяч. А мы с вами сидим на солнышке и беседуем об удовольствии? Наши миры вот-вот затянет в водоворот. Через несколько лет, брат, целые планеты погибнут в огне расплавленных скал. Какое безумие ждет нас?

Хайд снова закашлялся, его губы напряженно шевелились.

— Тем больше оснований для нас наслаждаться теми немногими мгновениями, которые дает нам настоящее, Магистр. Помните свое кредо. Не существует ничего, кроме «Здесь и Сейчас». Прошлое — всего лишь запасенная в мозгу энергия. Будущее состоит из горизонтов вероятности — квантовый скачок к ожидаемым наблюдениям. То, чего вы боитесь, всего лишь описано при помощи этих квантовых волновых функций в вашем мозгу. Будущее нереально.

— Пока. — Браен помолчал. — Поэтому, как и вся реальность, в конце концов, оно может быть прослежено до небытия. Я все же боюсь.

Браен заметил в долине какое-то движение и, обернувшись, увидел, как из рощицы, находящейся на расстоянии нескольких сотен ярдов, вынырнули три лошади. Они рысцой направились к небольшому ручейку и опустили в него морды, чтобы напиться. В молчаливом восхищении он наблюдал за ними, и в то же время видел, как толстые белые клубы облаков поднялись далеко на севере над Каспой. Пророчество! Как раз сейчас, в соответствии с его инструкциями, сопротивление должно было взорвать командные пункты риган. Еще больше крови на его руках.

— Полагаю, меня беспокоит то, что у нас нет выбора. — Браен сплел пальцы, покрытые будто пергаментной кожей, под костлявым коленом. — Мне не нравится чувствовать себя пешкой, брат. Я был потрясен, наблюдая, как старые Магистры падали под властью этой машины. С тех дней ничего не изменилось.

— Только теперь вы должны иметь дело с этой машиной. — Хайд опустил голову, его расплывчатые черты выражали беспокойство.

— Интересно, кто кого надувает? — проворчал Браен с сухим смешком. — Кто из нас на самом деле манипулятор?

Понизив голос, Хайд ответил:

— Вы, Браен, единственный, кто у нас есть. Ни у кого больше нет вашей силы. Никто другой не является достаточно умным, сильным, способным сохранять такое хрупкое равновесие.

— Действительно, ну, я дурачил всех до сих пор — мне кажется. Ну, хорошо, брат, а если вы найдете меня мертвым в постели в один из этих дней, что вы собираетесь делать?

Браен скосил глаза на объемистое тело Хайда.

Магистр закашлялся и сплюнул еще раз.

— Умру на месте от своих больных легких, чтобы не пришлось подставлять себя под проклятый шлем.

— Нежизненное решение.

— Не более, чем ваша смерть. — Хайд усмехнулся и снова закашлялся. — Нет, я покончу с собой прежде, чем сяду в кресло и приложу к голове эти ужасные провода. Мэг Комм очистит мой мозг, как луковицу.., и без всякого результата.

Они сидели молча, и Хайд думал о своей непригодности. Почему все это казалось таким безнадежным, черт возьми?

— Мы все еще не получили сообщения о том, куда совершит прыжок Звездный Мясник. — Браен улыбнулся, наблюдая, как одна из лошадей опустила голову и подняла хвост, игриво толкнув боком черного жеребца. Через мгновение они уже фыркали и скакали, гоняясь друг за другом в обычных лошадиных играх. Лошадям было так хорошо на Тарге.

— Прогноз отдает предпочтение Риге, — Хайд откинул назад голову и потер переносицу, засопел, пытаясь прочистить заложенный нос. Он продолжал, говоря в нос:

— Кажется, Рига предложила Стаффе больше, чем Сассе. Командующий не может испытывать симпатию к этой теократии, у которых мозги, как у летучих мышей, и которые погрязли в сибаритстве и доносах. Этот жирный Сассанский прыщ? Бог? Должно быть, Стаффа помирал от смеха при одной мысли об этом. — Хайд замахал опухшими руками. — Нет. Рига, при всех ее недостатках, по крайней мере, позволит Стаффе сохранить его мутировавшее чувство самоуважения.

— Странное положение, Хайд, гадать о том, что мог предпринять этот человек. — Браен сменил позу, чтобы облегчить постоянную боль в бедре. — Из них всех он наименее предсказуем.

— Да ну, брат, — проворчал Хайд. — У Стаффы нет секретов. Им движет статус и деньги. И еще власть. Простой, но гениальный человек. Сасса и Рига знают, что игра уже началась. Тот, кто соблазнит Стаффу большим количеством побрякушек и обещаний, получит весь свободный космос. Тот, кто пропустит свой шанс, погибнет.

Браен возразил:

— Вы считаете, что Рига может предложить Командующему больше, чем Сасса. Я согласен, но обдумайте следующие соображения. В конце концов, Стаффе придется иметь дело только с одной силой. Не думаю, чтобы ему понравилась роль полицейского, в конечном итоге. Его люди не вынесут такой скуки. Стаффа знает это.

— Поэтому?

— Поэтому Стаффа обрушится на победителя. — Браен вздохнул, заметив, что лошади скрылись из виду.

— И ему было бы намного легче повернуться и уничтожить Сасса, к которому он не испытывает никакого уважения.

Браен снова сменил позу.

— Вы говорите так, будто создание Претора — человек.

Браен прикоснулся к кнопке, и снова возникло голографическое изображение Арты Фера в пещерах Макарты, где она клала пистолет на место. Она приостановилась, ее совершенный гладкий лоб прорезала морщинка беспокойства, как-будто она все еще не могла понять своего таланта к разрушению.

— Возможно, он действительно человек. Однажды он был влюблен.

Хайд громко рассмеялся, после чего снова зашелся в приступе кашля. Он вытер глаза и уставился на старого друга.

— Становишься сентиментальным, Браен?

Магистр покачал, головой:

— Нет, Хайд, дружище, — ответил он грустно. — Просто спрашиваю себя, какое право имеют два трясущихся дряхлых старца вмешиваться в будущее человечества. Спасители ли мы, Хайд.., или марионетки в руках смерти и зла?

Глава 6

Стаффа кар Терма лежал в темноте, вытянувшись на спине. Мягкие шорохи и жужжание механизмов «Крислы» вокруг него должны были подействовать на него успокаивающе. Вместо этого в мозгу его снова и снова прокручивалось то последнее мгновение, когда орудия «Крислы» разнесли боевой корабль Претора в пыль, а с ним — единственную женщину, которую он когда-либо любил.

«Я убил ее. Откуда мне было знать?» Он поднял руку и потер двумя пальцами глаза. «А мой сын? Жив ли он? Или я и его тоже убил? Седди… Седди должны знать».

Каким был его сын? Старый вопрос, который преследовал его многие годы, снова и снова возвращался к нему. Он попытался разобраться в своих чувствах — и потерпел неудачу. Попытки мыслить рационально привели к еще большему беспорядку в голове, и он начал понимать то состояние, в которое его привели слова Претора, «Теперь я понимаю, старик. Я был твоим экспериментом, не так ли? Вот откуда гордость в твоих глазах. Ты взял осиротевшего мальчика и использовал его для своего эксперимента. С помощью тренировочных машин ты подавил мои эмоции, превратил меня в биологического робота. Рационального, логичного, без капли эмоций, кроме жажды добиться успеха. Боже мой. Претор, каким же насмешливым чудовищем ты был».

Сквозь туман в его чувствах части головоломки начали становиться на место. Но в чем заключалась правда? Был ли его мозг нормальным раньше, или только сейчас психологический механизм освободил его от состояния заданности? Он глубоко вздохнул, усмиряя свои мысли, подавляя чувства, и пытаясь вспомнить то, что ему было известно о физиологии и химии мозга.

На основе сложного взаимодействия физиологии и химии мозг создал свои критерии нормального поведения. И во время этого процесса он создал сеть нейтральных связей, которые составляют память и позволяют ей освоить новую стратегию.

«И все это было нарушено скрытым пусковым механизмом Претора». Стаффа сжал кулак и ударил по спальной платформе. «Итак, что же произошло? Слова Претора вызвали естественную реакцию, которая вступила во взаимодействие с обратной связью мозга для поддержания химического равновесия. Но какое состояние соответствует мне подлинному?»

Вот в чем была настоящая проблема. Неужели Претор закрыл от него часть его сознания на все годы, или же ключевые слова «конструкция, машина и творение» создали эмоциональный дисбаланс, рассчитанный на то, чтобы, в конце концов, уничтожить его?

Ответ на этот вопрос покоился в могиле Претора.

Остался тот факт, что был послан сигнал в подсознание.

Стаффа встал и беспокойно начал ходить по своим апартаментам. Ответ должен заключаться в последних словах Претора. В какой-то момент в их разговоре старый змей дал ему подсказку. Даже среди крушения своего мира Претор не смог бы удержаться от одного, последнего опыта, но какого? Стаффа снова и снова воспроизводил разговор в микленской больнице, слово за словом. Так, много было сказано, что много подразумевалось. Но какая из фраз содержала подсказку?

Стаффа нахмурился и положил подбородок на сжатый кулак. «Он делает ставку на мою гордость и самонадеянность — Стаффа мрачно усмехнулся. — Да, это для него привычно». Слова «нет души» снова и снова звучали в мозгу у Стаффы; старик без конца повторял их. «Нет ответственности перед господом?.. Мое воспитание уничтожило в тебе это.., убило в тебе личность.., создание без совести.., тобой движут деньги и власть…»

Выражение лица Стаффы стало жестким. «А что еще, Претор? Как еще человек измеряет свою ценность? Власть — вот единственная мера. Этот урок я хорошо усвоил».

Призрачный отзвук детского плача донесся до него сквозь годы. Жалобный, осуждающий. Стаффа закрыл глаза, но тогда его стали преследовать печальные глаза Крислы. Ему не удавалось избежать мягкого осуждения, укора ее желтого взгляда. Невидимая рука сжала его сердце холодным обручем.

— Я не знал, что он захватил тебя, — прошептал Стаффа призраку. — Неудивительно, что ты так бесследно исчезла. Во всем свободном космосе только Претор мог купить такую секретность. Я должен был догадаться, любовь моя. Я должен был знать.

Душа его содрогнулась от одинокого плача сына. Чувство вины захлестнуло и смешалось с горем. «Почему это происходит со мной?»

Претор заявил, что у него совесть, как у рептилии. «А я сказал, что не интересуюсь совестью». Человека, который стремится объединить весь свободный космос для того, чтобы бросить вызов Запретным границам, совесть только обременяла бы. «Разве ты не видишь, Претор? Ставки слишком высоки. До тех пор, пока человечество разделено, пока мы враждуем и сражаемся друг с другом, мы никогда не сломаем сковывавшую нас клетку».

Он замотал головой, рассердившись на себя. «Вот существенный момент, который ты не учел, Претор. Ты забыл, что научил меня мечтать, стремиться ко вес более великим свершениям. Я должен править свободным космосом».

… И тебя в конце концов, постигнет неудача.., неудача.., неудача…

Стаффа резко повернулся. Злая улыбка растянула его жесткие губы. «Это и есть ключ, не так ли, Претор? В течение всего нашего разговора ты смеялся надо мной, очень хорошо зная, что уничтожил в моей личности всякую сентиментальность — изгнал, как ты справедливо сформулировал. Вот почему тебя удивило, что я полюбил Крислу. Она могла бы разрушить заданность, в конце концов. Ты вынужден был забрать ее у меня. Это погубило бы эксперимент — испортило бы твое «величайшее произведение».

Стаффа горько рассмеялся. «Моя ахиллесова пята — бесчеловечность, отсутствие совести. Вот почему ты назвал меня машиной». Глаза Стаффы сузились и превратились в щелочки. «Ты сделал из меня получеловека. Претор».

Но освободили ли его эти три слова? Разрушили ли они заданность совсем! Гнев смешивался в нем с отчаянием. «Ты должен найти себя, Стаффа, или Претор в конечном итоге одержит победу. Если тебе суждено увидеть осуществление твоей мечты, ты должен знать, что означает быть человечным, как сказал Претор, «чувствовать тот дух, который дышит в живых существах».

Он набрал в легкие воздуха, задержав дыхание, чтобы остановить внезапное тревожное биение сердца. «Претор, сначала я найду своего сына, если он жив. А потом найду себя».

***

— Мне щекотно, — сказала она, когда его пальцы, лаская ее, легонько скользнули по шелковистой прохладной коже ее бедер.

Глубоко втянув в себя воздух, Тибальт со свистом выдохнул.

— Почему ты пришла ко мне, Или? Ты же не любишь меня.

Она повернулась к нему, откидывая через плечо массу густых блестящих волос, чтобы видеть его лицо на измятой постели. Ее длинные ноги сбили золотистые простыни в скомканную груду во время их страстного совокупления. Она придвинулась поближе, как будто притянутая жаром его тела, и положила мускулистую ногу на его живот. Одна из ее грудей прижалась, сплющившись, к его предплечью. На мгновение он был поглощен зрелищем контраста между яркой белизной ее кожи и глубоким черным цветом его собственной.

Он заглянул в ее пронзительные глаза, находящиеся так близко от его глаз.

— Возможно, мне нравится вкус власти, император, — ее голос имел тот же привкус соли, что и мускусный запах ее постепенно становящегося прохладным тела.

— Может быть, вы представляете собой окончательный триумф.

Он слегка вздрогнул, когда она начала легонько пощипывать губами его грудь. Ее острый язычок вызывал дрожь в позвоночнике.

— И ты никогда не беспокоилась о последствиях в том случае, если нас разоблачат? — с трудом проговорил он, что потребовало концентрации всех его сил. Густые черные волосы щекотали его кожу.

Она рассмеялась:

— Кто? Твоя дражайшая супруга? Так императрица уже знает. Ни Мари, ни ее льстивое семейство не представляют никакой…

— Они знают? — дурное предчувствие заставило сжаться его сердце. Он уставился прищуренными глазами на богатые ярко-красные шелковые драпировки над головой.

Или снова рассмеялась, показывая белые зубы, а от глаз разбежались морщинки смеха.

— Конечно, мой господин. Ш-ш-ш! Не тревожься. Я обо всем позаботилась. Никто не пойдет против меня, Тибальт, никто! — выражение ее лица стало жестким, подчеркивая значение ее слов.

— Возможно, в твоем положении ты не сможешь угрожать своей жене — или ее могущественному семейству. — Ее язык пробежал по его верхней губе, она легла на него сверху. В дыхании ее чувствовался запах мяты. Она прибавила:

— С другой стороны, твои родственники опасаются, что кто-либо из них может быть арестован за измену, воровство, взятки или любое другое подходящее преступление. Я прослежу, чтобы ее осудили, Тибальт, и приговорили к смертной казни.

Теплая волна облегчения захлестнула его, вытеснив тот страх, который на мгновение охватил его.

— А если подозрения возникнут у Совета? Эти мелочные…

— Если в тебе недостаточно мужества, чтобы справиться со своим собственным Советом, то ты не можешь быть императором.

— В самом деле.

— Тогда чего же нам опасаться, даже если бы мы занимались любовью на ступеньках Императорского Совета Риги? — горячо прошептала она, пробуждая к жизни его мужское естество.

После того как она оставила его, обессиленного и опустошенного, он пропустил сквозь пальцы ее черные волосы и провел кончиками пальцев вниз по плечам и груди, охватывая ладонью каждую из полных грудей и слегка массируя соски. Когда она шевельнулась, на животе ее перекатились и заиграли мышцы.

— Скажи, Или, что ты знаешь о Стаффе кар Терма? Открой мне свои тайные сведения. Кто он? Какой он? Что мы действительно о нем знаем?

Она повернула голову, и щека ее оказалась лежащей на подушке из рассыпавшихся блестящих черных волос.

— Командующий? Не много мы о нем знаем. Он тот орешек, который я хотела бы расколоть, мой император. Сначала я думала, что он питает слабость к Претору. Ха! Ошибочное заблуждение! Хотя они боялись его мощи и изгнали его, они все же сумели его использовать. Дали ему корабль и послали охотиться на других. И все же он убил Претора, убил голыми руками человека, который сделал его тем, что он есть.

Ее глаза стали рассеянными, а голос упал до шепота.

— Убил того, кто дал ему все. В самом деле, хотелось бы мне знать мотивы поступков такого человека!

— Ты беседовал с ним. У тебя должны были остаться какие-то впечатления.

Тибальт вспомнил голографические изображения Командующего — мертвые серые глаза, застывшие, постоянно под контролем, черты лица, никогда не отражающие эмоций.., смертельно опасный человек-крепость.

Она шевельнулась рядом с ним.

— Думаю, он самый обворожительный мужчина из всех, кого я знаю.

— Исключая присутствующих? — спросил он, осознав, что ее ответ, как ни странно, важен для него.

Ее глаза встретились с его взглядом, черные, бездонные, понимающие:

— Включая присутствующих.

«Что бы я ни делал, как бы ни старался овладеть ситуацией, он всегда затмевает меня. Как бы я ни старался измениться, именно его я всегда буду пытаться превзойти, и как же я ненавижу себя, когда думаю об этом! Ничто не принесло бы мне большего удовольствия, чем ощущение энергетического кинжала, пронзающего сердце Стаффы».

Устыдившись, он крепко стиснул челюсти. Ее откровенность ранила его.

— Я бы убил тебя за эти слова, Или.

— Но ты этого не сделаешь. — Ее лицо, имеющее форму сердечка, осталось безмятежным. — Ты ценишь мои способности слишком высоко, это во-первых. Во-вторых, ты получаешь удовольствие от моего общества, потому что я единственный человек во всей империи Рига, который обращается с тобой, как с равным, и не дрожит.., как заяц, перед твоей властью. И наконец, ты по достоинству ценишь мою честность и прямоту.

Как верно. Он мог ненавидеть и Стаффу, и Или. И он нуждался в них обоих, несмотря на то, что когда-нибудь, возможно, каждого из них придется уничтожить. Любой ценой.

— Вероятно, ты права, дорогая Или. Вероятно, права. — «Но я не хочу рассуждать сейчас на эту тему, моя страстная сучка, не сейчас». — Тогда скажи мне, что нам делать со Стаффой и жителями Сассы?

Они потянулась всем своим загорелым телом, поиграв каждым мускулом, потом села, скрестив ноги. Тряхнула головой, рассыпала по плечам черные волосы, и подперла подбородок ладонями.

— Он — ключ к будущему. С ним мы сможем контролировать весь свободный космос. Возможно, при условии такого контроля, мы даже сможем собрать достаточно сил, чтобы бросить вызов Запретным границам. С одной стороны, если он заключит соглашение с Сасса, в конце концов, проиграем. У нас нет способа превзойти его способности. Никакие препятствия с нашей стороны не остановят его.

Он кивнул, едва успев подавить отрыжку.

— Твои мысли полностью соответствуют моим.

Он сложил руки на обширном животе.

— У меня есть идея. — Говоря это, он пристально смотрел ей в лицо. — Мы сделаем Командующему самое лучшее предложение, какое только сможем.., и я хочу, чтобы это сделала именно ты.

Или склонила на бок голову, ее безупречное лицо сморщилось, когда она стала прокручивать его предложение в своей голове.

«Насколько могу я доверять тебе. Или? А, вижу, глаза твои зажглись! Действительно ты видишь все открывающиеся возможности! Какая же ты прелесть, моя прекрасная кобра! Не знающая удержу ведьма в моей постели, острие клинка моей империи, ты единственная из всех женщин достойна меня».

— Почему бы и нет? — Он небрежно махнул рукой. — У меня свои причины, Или. Как ты справедливо выразилась, я доверяю твоей честности и прямоте. Ты красивая женщина; возможно, он не заподозрит присущей тебе ловкости. Повидай Стаффу. Привлеки его на мою сторону. Ты знаешь, что поставлено на карту. Тайное убийство, один-другой подкуп или скомпрометированный деятель, возможно, потребуется нечто более радикальное. Я полагаюсь на твое чутье.

«А я предприму собственные шаги, моя сладкая похоть. Хоть это и огорчает меня, но я должен поработить тебя, превратить в подлинное орудие».

— У меня есть еще одна причина, чтобы послать именно тебя. Или. — Ее глаза ярко блестели, глядя в его глаза, она медленно улыбнулась. — Да, действительно, любовь моя. В том случае, если все эти меры ни к чему не приведут, ты сможешь убить Командующего — и навсегда избавить нас от угрозы.

«Конечно, ты будешь символом власти империи. Возможно, особая повязка? Да, неограниченное доверие и повязка, символизирующая власть. О, прекрасно, Тибальт. Какая дьявольская ирония! Как я связан своей властью, так и ты будешь прикована к своей, Или. Ласкай ее, милая любовница, потому что это и смерть тоже!»

Она задумалась, ее улыбка становилась все шире, гладкая кожа на лице покрылась ямочками. Засверкали белые зубы, а ее безупречная грудь задрожала от сдержанного смеха.

— Мой господин Тибальт, — засмеялась она, — вы сделали лучший выбор, чем сами думаете. Стаффа кар Терма — мой!

«А ты теперь — моя!» Тибальт улыбнулся в знак согласия и позволил пальцам скользить по изгибам ее невероятного тела.

***

Стена за плечом Синклера взорвалась, и его выбросило толчком в узкий проход. Один только слепой инстинкт заставил его отползти в тень, а его потрясенный разум пытался обрести способность мыслить. Пораженные нервы в его ушах издавали вопль. Сквозь туман окутавший его чувства, он слышал, как выстрелы из ружей Мака Рудера и Гретты рвали воздух треском разрядов.

Чья-то рука похлопала его по ноге; слабо различимый голос звал его сквозь туман; он едва реагировал, когда какие-то руки схватили его и поставили на ноги. Его заплетающиеся ноги, казалось, действовали независимо от его воли.

— Что? — спросил он, удивляясь тому, что его собственный голос едва проникал в дрожащий туман. — Что? Где мы? Что случилось?

Он помнил дверь, ступеньки, по которым карабкался через силу по темной изгибающей лестнице, поддерживающие его руки и маленькую комнатку за разбитой дверью. Он помнил, что его тошнило, кружилась голова, и он падал.., и никак не мог долететь до дна.

Синклер лежал на куске ледяного мрамора. Он не мог повернуть головы, потому что кто-то распиливал его череп, чтобы добраться до мозга, но знал, что его прекрасная мать лежит с одной стороны от него, а отец с другой. Тело его дрожало от вибрации пилы. Он посмотрел вверх, в прекрасные голубые глаза Анатолии Давиуры.

Пок-Бам! Сотрясение и падающая пыль вернули Синклера из его смутных серых снов. Вибрация, которая во сне казалась ему вызванной пилой, исходила от пола, на котором он лежал.

— Проклятие! — Резкий мужской голос пробудил его память, и он попытался открыть глаза, крепко склеенные слизью. Нечто, напоминающее звук рвущейся ткани, он опознал как выстрел из бластера: молекулы воздуха реагировали с частицами.

Тишина.

Он потер лицо покрытыми коркой пальцами перекатился на живот, услышав, как обломки затрещали под его броней. Он чувствовал, будто каждая его кость выдернута из сустава. Тупая боль, наполнявшая его сны, горячо и яростно пронзила голову.

— Проклятые Боги, — ахнул он. — Какого…

— Молчи, — прошипел откуда-то женский голос.

Он поморгал во мраке, чтобы яснее видеть. Дождь моросил сквозь остатки крыши, шлепал по щепкам, разбитой облицовки и порванному покрытию пола. Одно ухо у него было мертвым. Тарга! Бомбежка, полет через Каспу в попытке найти свои войска, засада.., все возникло в его памяти.

Мак Рудер скорчился у разбитого окна, с винтовкой наготове, пристально вглядываясь в темноту и бурю. Гретта притаилась у взорванной двери, прикрывая лестницу, глядя в прицел своей винтовки.

Его мочевой пузырь настойчиво требовал облегчения.

Вспышка фиолетового света ворвалась со стороны лестницы и пронеслась сквозь отсутствующую часть крыши.

Синклер попытался сглотнуть слюну. Язык прилип к сухой гортани. Он ощупью нащупал флягу с водой, но снял с пояса всего лишь ее расплющенные остатки. Только тогда он заметил свою боевую броню — покрытую запекшейся кровью, ужасно избитую кусками металла и каменной крошкой. Броня спасла ему жизнь.

Не стесняясь, он отполз в глубину комнаты и помочился на уцелевшую стену. Ружье Мака Рудера выплюнуло короткую вспышку в темноту.

Он пробрался туда, где дождевая вода скопилась в углублении на грязном полу, и выпил сколько мог из образовавшейся лужицы. Пыль застревала на зубах, на языке остался мерзкий привкус. Однако вода успокоила раздраженное горло.

Он перекатился на спину, чтобы дождь омыл его лихорадочно пылающее лицо.

— Как самочувствие? — спросил Мак Рудер, его голос был равнодушным, лишенным эмоций.

— Будто кто-то протащил меня сквозь сингулярность, причем боком, — хрипло отозвался Синклер. — Каково положение дел?

— Почти, как в прошлый раз. Плохо. Мы здесь наверху, и им нас не достать, пока они не добудут достаточно мощное орудие. Не думаю, чтобы им на это потребовалось много времени. Что-то там уже движется внизу. Мак Рудер не отрывал глаз от улицы под окном.

— Они дважды попытались прорваться по лестнице, — прибавила Гретта. — Я их проучила.

— Это что, какая-то башня? — спросил Синклер, глядя на крыши, виднеющиеся сквозь бреши в стенах.

— Ага, занимай позицию повыше! — Мак Рудер провел грязной рукой по своему инфракрасному визору, стирая капли дождя.

Военная аксиома.

Синклер подполз к нему и посмотрел. Их башня стояла в основании У-образного блока. На противоположной от них стороне улицы, внизу, дождь хлестал по наклонной крыше входа в подземный склад. Обвисшая на двух шестах вывеска рекламировала стоимость хранения и телефон для получения справок.

— Какой тип ночного видения они используют? Активный или пассивный? — Синклер потянул ремень своего снаряжения. Удар безнадежно повредил большую часть приборов.

— Пассивный. Должно быть, какая-то система усиления освещенности.

— Гранаты остались?

— Одна. Зачем?

— Хочешь выбраться отсюда, пока они не установили что-то по-настоящему большое, что сможет выбить нас из башни?

— Клянусь твоей розовой задницей, ученый школяр. Что у тебя на уме на этот раз?

— Простая физика.

— Например?

— Например, я надеюсь, что сила притяжения все еще действует. Только нам надо отвлечь их и ослепить, по крайней мере на тридцать секунд.

— Понимаю, пассивное ночное видение, а? Ручаюсь, у Гретты ты найдешь ракетницу, тоже пригодится.

Синклер осмотрел свое разбитое снаряжение и тихо выругался. Он с трудом дополз на четвереньках до того места, где сидела, съежившись, Гретта Артина, прикрывая вход.

— Мне нужна твоя ракетница и спасательный трос.

— Есть план? Слышала, как вы там шептались с Маком Рудером. Как чувствуешь себя? — Она мельком взглянула на него и снова уставилась через прицел на дверной проем.

— Слова не бывают такими шершавыми, — прошептал он, принимая у нее предметы, которые она сняла со своего пояса. — Одно ухо не слышит. Думаю, барабанная перепонка повреждена. Это раз, и еще я чувствую себя так, будто меня пропустили через микленский пресс для вина. Все болит.

— Да-а, ну, послушай, вытащи нас из этой переделки, и я сделаю массаж каждому квадратному дюйму твоего тела. — Она подарила ему быструю улыбку и подмигнула.

— Может, просто договоримся пообедать, а? — неуклюже спросил он, осознав, насколько неловко он чувствует себя от ее внимания.

— Только пообедаем?

— Ну, я просто… Видишь ли, я всегда был занят учебой и… — «Ему это не нужно — не сейчас!» Он повернулся, чтобы пробираться назад, и почувствовал на своей руке ее ладонь.

— Проклятые Боги! Ты еще девственник!

— Шшшш! Кто-нибудь может услышать. И кроме того, как с Маком?

— Мы поговорим об этом потом, школяр. На данный момент мне нравится твой стиль. Принимайся за работу. Если мы выберемся отсюда живыми, я выверну наизнанку твою мечтательность.

Она шлепнула его по локтю.

Его мышцы дрожали от усилий к тому времени, когда он добрался до окна Мака Рудера.

— Девственник, а?

— Почему именно я? Вот, держи. — Он подал Маку Рудеру конец спасательного троса. — Незачем ей было орать об этом на весь богом проклятый город!

Синклер завязал узел и прикрепил один конец. Угловатый осколок снаряда послужил ему необходимым весом, и он прикрутил этот вес к карабину обрывком проволоки.

— А теперь что?

— А теперь я жалею, что не проводил больше времени за игрой в мяч, вместо того чтобы сидеть над книгами.

— Ну, а чего ты хочешь? Я обычно выбивал шесть к сорока на играх лиги.

— Мне следовало догадаться. Перебрось трос на ту сторону между теми шестами. — Синклер подал ему кусок снаряда, обмотанный веревкой.

Мак Рудер сделал идеальный бросок. Обломок перенес карабин через пространство и оторвался от тонкой проволоки, когда трос натянулся. Карабин упал точно за вывеской и зацепился за материал внизу.

— Надеюсь, не порвется, — проворчал Мак Рудер.

— Я тоже надеюсь, — согласился Синклер. — Приготовься. Подними свой инфракрасный визор, или он ослепит тебя также, как и их, когда я зажгу огонь. Понял принцип?

— Да.

Синклер подполз к двери и послал Гретту вслед за Маком Рудером. Сделал глубокий вдох, поднял ружье и пустил серию выстрелов вниз, в темноту, взорвав те жалкие остатки стены, которые еще сохранились после пальбы Гретты. Выпустил мину в противоположную сторону, молясь, чтобы не провалилась крыша, и швырнул на улицу гранату с пятнадцатисекундным запалом. Рванул вверх инфракрасный визор, поднял ракетницу и на бегу выпустил обе ракеты сквозь дыры в крыше.

Яркий свет заставил его прищурить глаза. Гретта ухватилась за трос и прыгнула, скользя по тросу вниз. Мак Рудер сжал трос руками и с трудом сглотнул. Вспышки осветили все кругом, ясно были видны бегущие фигурки внизу.

— Вперед! — Синклер вытолкнул Мака Рудера и схватил трос. Он проверил крепление ружья и выпрыгнул в открытое пространство, чувствуя, как трение о трос нагревает его перчатки.

Гретта подхватила Мака Рудера и втащила его на узкую крышу. Синклер съехал на них сверху. В то же мгновение граната снесла верхушку башни, осыпав обломками улицу внизу. В ночи раздались рассерженные вопли. Приняв решение в считанные доли секунды, он поднял ноги и толкнул ими двух своих спутников, все вместе они заскользили вниз, гремя по железу, мокрому от дождя, как клубок из переплетенных рук и ног, когда ночь разорвали выстрелы из бластера. Один из шестов, держащих изодранную вывеску, сломался.

— Бежим! — крикнул Синклер, хватая Гретту за руку, перепрыгивая через кабели обслуживания, вентиляционные трубы и вентиляторы. Он слышал, как Мак Рудер гремит ботинками. При каждом скачке ему казалось, что голова его вот-вот взорвется. Приступы ужасной боли сотрясали его поврежденные нервы и пронизывали основание мозга.

С наступлением рассвета облака посерели, бросая слабый свет туда, где они сидели, скрючившись и дрожа, на крыше здания кампании по поставкам лазерного оборудования для шахт. Они ждали, лежа на животе, почти скрытые кирпичной трубой. Замерзший, промокший и голодный, Синклер вгляделся в лица своих спутников.

— Адское спасение.

— Думаете, они когда-нибудь прилетят за нами? — поинтересовалась Гретта. Под глазами у нее были мешки, лицо в полосах грязи и сажи, по которым проложили дорожки капли пота, стекавшие из-под шлема. Спутанные кольца каштановых волос свешивались с одной стороны ее лица.

— Уже два дня, — вздохнул Мак Рудер, его запавшие глаза обвели красные круги. — Столько прошло с тех пор, как эти ублюдки нанесли нам удар.

— У меня кончились заряды, — произнесла Гретта странно безразличным тоном.

— У меня тоже почти не осталось, — признался Мак. — Один или два.

— А вот и неприятности. — Синклер с большим трудом поднял ослабевшими руками винтовку, целясь в шеренгу людей, выбегающих из здания. Его первый выстрел отстрелил ногу у одного из них.

Мак Рудер выстрелил, когда преследователи упали на землю.

— Вот, пожалуйста. Ружье сдохло!

— Я задержу их, сколько смогу. — Синклер прищурился, видя, как мало зарядов на счетчике его собственного оружия.

— Эй, Синк, — окликнул его Мак Рудер. — Я знаю, что причинил тебе немало горя, за то, что ты, ну, знаешь, не такой, как все. Я хочу сказать, что вся твоя книжная премудрость до сих пор сохраняла нам жизнь. Спасибо, дружок.

Гретта прибавила с улыбкой:

— Вытащи нас отсюда живыми, Синклер, и, клянусь, я поцелую тебя тут же и выйду за тебя замуж в придачу.

— Да? Хорошо! — Его выстрел надвое расколол вентиляционную трубу и убил человека, прячущегося за ней. Вверх поднялось облачко дыма. Что-то в его мозгу среагировало. Что же это он должен знать о…

— Мак? У тебя еще есть ракетница? — Неожиданная идея родилась в его голове. Да, так и есть. Прошу шанс немного сравнять счет…

— Вот.

Он почувствовал, что в его руку вложили ракетницу. Разрывы бластера и жуткий звон импульсных лучей окружали его, когда Синклер приладил ракетницу к своей винтовке и послал фосфорную вспышку в открытые опоры крыши. Они немедленно начали испускать черный дым, и языки желтого пламени вырвались из горящего пластика. Покрытие крыши треснуло и загорелось.

— Итак, они до нас добрались, — объявил мрачно Синклер. — Мы их займем ненадолго.

Он снял еще двоих, пока они не сжали кольцо. Выстрел из бластера пробил шлем и оглушил его. Гретта и Мак попытались вжаться в крышу, держа в руках кинжалы в тщетной надежде, что кто-нибудь из врагов окажется настолько глупым, чтобы подойти поближе.

Крыша подпрыгнула от оглушительного взрыва. Уже подтянули тяжелую артиллерию? Зачем? Против трех морских пехотинцев с разряженными винтовками?

Вскрикнул человек. Крыша подпрыгнула и снова зашаталась.

Приготовившись умереть, Синклер мигнул и попытался глотнуть пересохшим горлом. Ослепленный ударом, по шлему, он взревел от ярости и вскочил. Качаясь, он поливал огнем из бластера крышу и бегущих сквозь клубы дыма людей. Громадные секции горящей крыши раскалывались и рушились под тяжелым огнем бластера. Он все еще вопил, не сознавая, что заряды кончились, когда патрульный корабль опустился рядом с ними.

Он обернулся, все еще нажимая на спусковой крючок, чтобы поразить бронированный аппарат, когда Мак Рудер сбил его с ног, крича в здоровое ухо:

— Это один из наших! Синк, они на нашей стороне! Они увидели дым и прилетели посмотреть в чем дело!

***

Итреатические астероиды. Не более чем груда несущихся в пространстве скал, когда-то они были телом гигантской планеты, расколовшейся более полумиллиарда лет тому назад. Никто не знает, существуют ли еще записи первых ученых, открывших Итреатическую систему. Сначала их заинтересовала плотная концентрация металлов, потом они определили точно, какие гравитационные силы разорвали гигантскую исходную планету и разбросали куски ее на большие пространства среди внезапно осиротевших спутников. Сейчас Итреатический пояс состоял из гигантской пыли и мусора, вращающейся вокруг Твин Титанс — системы из пульсирующих двойных звезд.

Голубые гиганты продолжали испускать громадные количества света и радиации, обеспечивая Итреатическим астероидам достаточное количество энергии для жизнедеятельности колонии, разместившейся на богатых металлами обломках и свободно вращающихся, усыпанных кратерами спутниках. К ним-то и причалил когда-то Стаффа кар Терма. На свои деньги он нанял инженеров, закупил оборудование и построил колонию. При помощи зеркал они собирали и конденсировали фотохимическое излучение Твин Титанс, и выплавляли лучшие сплавы во всем свободном космосе. Лаборатории в невесомости и при отсутствии атмосферы изготавливали высокотемпературную сиалоновую керамику, более прочную, чем лучшие сплавы стали.

В этот дальний уголок свободного космоса, стратегически удобно ограниченный с трех сторон Запретными границами, Командующий и приводил свой флот для отдыха.

Частные владения Стаффы — Итреатические астероиды, стали надежной крепостью.

Стаффа сидел в кресле командира и наблюдал, как впереди появились Твин Титан — желанный маяк, призванный снять груз мучений и сомнений, наваленный на него Претором. Появившиеся у него в последнее время колебания настроения продолжали мучить его, тогда как мозг жаждал равновесия. Усталость лежала у него на душе тяжким грузом. Там, где раньше царила гармония мыслей, теперь сомнения боролись с виной и депрессией, а по прошествии нескольких часов его охватывал безудержный оптимизм. При каждом колебании настроения его мысли добирались до забытых нейтральных путей, химические связи диктовали поведение.

«Я мог бы управлять ими при помощи наркотиков, но во что это превратило бы меня? Разве я не более чем машина, монстр? А если мой сын все же жив? Какое наследство я ему оставлю?»

Его серые глаза смотрели на экраны, наблюдая, как остальные корабли флота появлялись из подпространства позади флагмана. Хорошо было бы отдохнуть. Казалось, сам воздух заряжен напряжением, нарастающим по мере приближения к цели. Никогда прежде Компаньоны не бросали вызов настолько могущественному противнику, как Миклена. Успех зависел от быстрого нападения, рассчитанного на то, чтобы парализовать мощный микленский флот и деморализовать огромные силы обороны Претора. Этот долгий перелет от Сассы эмоционально опустошил даже самых лучших его друзей.

— Первый помощник, включить мониторы. — Стаффа наклонился вперед, опираясь локтем о колено, обтянутое серой тканью.

Голос первого помощника доносился из динамиков связи. Аналогичным образом она слышала голос Стаффы по корабельной связи.

— Мониторы включены. Командующий. Торможение начато. Нас принимают на курсе 001. Мониторы дают зеленый свет и.., добро пожаловать домой.

— Принял, первый помощник, передайте мою признательность. — Стаффа потрогал щетину, проступившую на его щеках. Сколько прошло времени с тех пор, как он носил бороду? Тридцать лет? Или больше? Время так обошлось с ним, что все воспоминания состояли из калейдоскопа быстро меняющихся событий, мест, сражений и политических переговоров. Все, кроме того краткого периода, когда с ним была Крисла, и еще более коротких минут, проведенных с крошечным сыном.

Время — непримиримый враг и величайший из союзников. Щетина на щеках служила напоминанием, что ему снова требуется обработка, пока время не засосало его и не выплюнуло обратно стариком.

Он рассеянно теребил щетину на щеках. Бессмертие предполагало наличие цели в жизни.

Он крепко зажмурился и потряс головой:

— Претор, я…

Он встал, серая накидка взметнулась за ним.

— Первый помощник, вы остаетесь за старшего. Я буду у себя, если понадоблюсь.

— Принято, Командующий, — ответил ему монотонный голос из микрофона.

Он прошел через люк, предпочитая пешую прогулку. Кем стал его сын? Унаследовал ли он красоту Крислы? Ее сияющие янтарные глаза? Похож ли этот юноша на него? Энергичный, с острым умом? «Или он так же сеет смерть, как и я, — так же целеустремленно идет к одной цели… такой же холодный и бессердечный?»

— Стаффа? Что с тобой? — Он вздохнул, ища ключ к своим беспокойным мыслям.

Застигнутый врасплох, он не заметил Скайлу, выходящую из гимнастического зала. Ее светлая кожа была покрыта румянцем, разгоряченная усиленными гимнастическими упражнениями.

— Все в порядке? — спросила она, приноравливаясь к его шагу.

— Я размышлял над серьезными проблемами.

— Например?

Он глубоко вздохнул, глядя в глубину ее глаз, похожих на синие кристаллы. Обрывки воспоминаний кружились в его мозгу. И все же он колебался.

— Стаффа, ты сам на себя не похож в последние дни. Это меня тревожит. Ты бываешь твердым и непреклонным, а в следующее мгновение тонешь в жалости к самому себе. Ты хорошо все это скрываешь, но у меня сформировалась привычка изучать тебя, узнавать твои мысли.

Видя его нежелание отвечать, она в отчаянии покачала головой.

— Послушай, если ты не можешь поговорить со мной, то с кем же еще? И кроме того, когда ты так себя ведешь, я опасаюсь за последствия, которые это может иметь для команды.

— Скайла, ты когда-нибудь спрашивала себя, почему мы здесь? — Он остановился перед входом в каюту. — Может, мы просто несчастный случай? Откуда мы пришли? Почему у нас именно такая форма? Какой цели служит то, что мы рождаемся, растем, учимся, сражаемся, стареем и, наконец, умираем? Для того только, чтобы произвести на свет следующее поколение? — Он толкнул ладонью дверь и жестом пригласил ее войти.

— Разумеется, я задавала себе такие вопросы. Я только никогда не думала, что мне удастся найти на них ответы. Это для таких людей, как Седди, я полагаю.

Он резко обернулся, как только они миновали вторую дверь.

— Проклятые Боги, я больше не могу спать! — Он потряс головой. — Не могу сосредоточиться, не могу думать. Вся упорядоченная дисциплинированность моего ума — она исчезла, мысли стали беспорядочными и хаотичными. У меня бывают приступы паники без всякой причины. Я покрываюсь потом, задыхаюсь. У меня кружится голова, в груди я чувствую боль. Я страдаю от приступов клинической депрессии. Поэтому, да, ты права. Моя способность командовать сомнительна.

Она стояла пораженная и мрачно смотрела на него из-под нахмуренных бровей.

— Стаффа, ты изменился. Сасса и Рига балансируют на грани войны. Ты обязан собрать все силы ума. Лекарства могут помочь тебе преодолеть твои ощущения, ты же знаешь. Но дело не в этом. Претор что-то сделал, что-то сказал тебе, правда?

— Ты себе не изменяешь, Скайла…

— И я права, черт возьми! — Она пожала плечами и тихо добавила. — Я знаю немного о физической психологии. Когда мы вернемся, тебе надо будет принять что-нибудь для поддержания баланса химии мозга. Я беспокоюсь о тебе, и мне кажется.., ну, ты у меня единственный друг.

Откуда беспокойство в ее голосе? Какова причина выражения боли на ее лице? Проклятые Боги, ей действительно не все равно. Эта мысль вывела его из равновесия. Защищаясь, он уставился в камин.

Она стояла, не двигаясь, и ждала.

Он нервно потер ладони, поворачиваясь к ней лицом.

— Я.., мне снятся странные вещи. Понимаешь старик сорвал замок с какого-то скрытого ящичка в моей памяти. Давным-давно я обнаружил, что он установил в моем мозгу мины-ловушки. Внедренные в сознание переключатели с гипнотическим внушением, чтобы сбивать меня — внезапно лишать уверенности или вызывать неожиданную нерешительность. За эти годы я их обнаружил. Последовательно вычислил неуловимые ловушки в мозгу и деактивировал их одну за другой. Ладно! Я вижу ответ в твоих глазах. Я зайду в психиатрический центр и получу предписание.

Скайла с облегчением вздохнула.

— Понимаю, почему ты убил его…

— Понимаешь? Каковы ответы на те вопросы, которые я задавал тебе в коридоре, Скайла? Есть ли цель в нашей жизни?

Она зашагала по ковру, скрестив руки, как бы защищаясь.

— Всю жизнь до того, как я присоединилась к Компаньонам, мне приходилось драться, чтобы выжить. Для меня выживание — это все. Наверное, и сейчас тоже. Я стараюсь не беспокоиться ни о чем, кроме набитого брюха, теплой, безопасной постели и целой шкуры. Если кому-то суждено быть убитым, я приложу все усилия, чтобы это был кто-то другой, а не я. Что важнее?

— Не знаю. Возможно, это именно то, что я хочу узнать. — Он задумчиво посмотрел на нее. — У тебя было что-нибудь, когда ты была ребенком.., семья? Мать, которая держала тебя на руках? Родные?

Она горько рассмеялась.

— Да! Конечно! Моя мать была проституткой. Она умерла, когда мне было четыре года. Или пять? Я работала поденщицей в кабаках, пока мне не исполнилось двенадцать лет. Потом меня продали, несмотря на мой свободный статус. Мой хозяин был чрезвычайно благородным и щедрым человеком. Он купил меня, изнасиловал и использовал как… Ладно, неважно. Довольно беспечно с его стороны. Ему не следовало оставлять энергетическую бритву в пределах моей досягаемости. Думаю, смертный приговор, который они мне вынесли, все еще остается в силе.

Итак, я очутилась на улице и, клянусь Богами, выжила.

Дни я проводила в укрытии, ночи в бегах, — что угодно, только бы избежать когтей работорговцев полиции. Именно тогда я освоила ремесло убийцы. Я была молодой и хорошенькой. Никто не мог поверить, что невинная девушка вроде меня, может представлять собой угрозу. Я жила в голоде, холоде и страхе, а потом я однажды увидела одного из Компаньонов, смело шагающего по главной улице.

Она улыбнулась, выражение ее лица смягчилось.

— О, Стаффа, как я восхищалась блестящей формой и тем, как эти свиньи-шахтеры спешили исчезнуть с его дороги. Даже «быки» — полицейские — убирались прочь и отдавали честь.

Она склонила набок голову, и белое золото ее заплетенных в косу волос свесилось набок.

— Это был Мак Райли, выбравшийся в город в поисках самого лучшего на планете борделя, как обычно…

— Полагаю, ты его надула. Так или иначе? — Стаффа вспомнил Райли, самого большого любителя подраться в барах.

— Конечно. Срезала у него с пояса кошелек и отдала ему обратно. Сказала, что кем бы он ни был, ему понадобятся мои услуги.

— И он немедленно попытался затащить тебя в постель!

— Ему это так и не удалось. — Она злорадно ухмыльнулась, ее лазурные глаза сияли. — Если женщина стремится проложить путь наверх, она никогда не должна спать с мужчиной, чье расположение хочет завоевать. Добиться своего можно, только превзойдя всех остальных на сто процентов. Там, где мужчина работает четыре часа, ты работаешь восемь.

— Это окупилось. Ты своего добилась. — Он потрогал один из трофеев на стене. — В твоем случае я пошел на риск. Я подумал, что у тебя есть нужная интуиция для командира. Скайла, преследовали ли тебя когда-нибудь угрызения совести за то, что мы делали? Не беспокоит ли тебя то, что на наших руках столько крови?

Она изучающе смотрела на него, вытянув трубочкой губы.

— Я всегда считала твои цели законными. В прошлом бывали случаи, когда мне не удавалось понять твою логику, но по мере развития событий я понимала стратегию. Честно говоря, я не вижу никакого другого пути объединить человечество.

— По-твоему, цель оправдывает средства.

— Никогда не думала, что тебя занимает вопросы теологической этики. Не попал ли ты в сети к какому-либо седдийскому мистику? Ты поэтому начал задавать такие вопросы?

Он уселся на кушетку.

— Загадочные Седди? — «Ключ к местонахождению моего сына. Но как связаться с ними? Как могу я просить тех, кто старался все эти годы убить меня, о помощи?»

Скайла вытянула ноги и обдумала свои слова, прежде чем заговорить.

— Я знала одного из них, старика. В то время он тоже был в бегах, спасая свою жизнь. Зарылся в нору на улицах, подобно многим из нас, криминальным типам. Они хотели убить его, потому что он Седди. Быки однажды, чуть не поймали его. Они выстрелили в него. Я унесла его и заботилась, пока он не умер. Он рассказывал мне вещи, которым я не верила. Как они разговаривали с созданиями из света и задавали вопросы самому Богу. Я помню, что он говорил мне, истекая кровью перед смертью, что жизнь — всего лишь иллюзия. Только «сейчас» действительно существует. И все было связано с природой квантов. Для Седди кванты — отражение божественных мыслей, распространяющихся по Вселенной. Бог существует в вечном «сейчас», и время ничего не значит. Я думала, что он бредит, так как то, что распороло ему бок, не было иллюзией. Он продолжал бормотать о квантах, о хаосе и как они отражают божественный… В чем дело, Стаффа?

Он едва слышал ее, слова Скайлы отражались от возникших образов Тарги. «Я должен пойти один. Найти Седди сам. Любой другой путь будет губительным. Я могу научиться обращаться со своей новой личностью, узнать, что значит быть человеческим существом».

— Стаффа? — снова спросила Скайла, но он уже строил свои планы.

Глава 7

Скайла откинулась от переговорного устройства на спинку стула и забарабанила длинными пальцами по столу. Она сидела у себя в кабинете и просматривала ежедневные доклады. Необычно большое количество запросов шло через ее переговорное устройство. Проклятые Боги, позаботился ли Стаффа хоть о каких-нибудь делах?

Она нахмурилась, глядя в монитор, затем одобрила доклады и проекты один за другим. Это входило в обязанности Стаффы, а не ее. Беспокойство нарастало. Переключатели в мозгу? Депрессия? Целенаправленно вызванные воспоминания и неверные нейтральные связи? Какое отношение имеет все это к способностям Стаффы действовать в качестве лидера Компаньонов?

«Он не подведет. Он никогда не подводил.., даже тогда, когда находился в более суровых условиях». Несмотря на попытки убедить себя, мучительная тревога не утихала.

Она отпечатала запрос на дополнительную информацию, а затем отключила систему. Поднявшись, она через несколько секунд подошла к интеркому.

— Дайте отдел безопасности. Где в настоящий момент Стаффа?

— Наблюдательный купол А-6, — ответили ей.

Скайла резко повернулась и шлепнула ладонью по пластине двери. Быстро идя вперед большими шагами, она избавлялась от наполнявшего ее чувства беспокойства. При ее приближении, заметив выражение ее глаз, люди старались незаметно убраться с дороги.

Она влетела в лифт, ударила по кнопке и стояла, скрестив на груди руки, притопывая ногой, пока лифт нес ее через комплекс. Остроту ее гнева притупляло беспокойство, вызванное поведением Стаффы. Проклятие, он выбрал самое неудачное время, чтобы выпасть в осадок…

«Почему я так о нем волнуюсь? Потому что в тот день на «Крисле», когда я сказала ему, что он мой лучший друг, я говорила правду, будь все проклято! И тебе невыносимо видеть его таким».

Она ворвалась в купол А-6 и увидела Стаффу, сидящего на одной из скамеек и глядящего на Близнецов Титанов, вращающихся вокруг друг друга в лазурном танце. Мелькание яркого света отбрасывало двойные тени на изогнутую поверхность белой стены позади его задумчивой фигуры.

Она молча скользнула внутрь и встала позади него, отметив выражение озабоченности на его лице. Казалось, он не заметил ее появления, погруженный в свои мысли.

— Стаффа?

Он взглянул вверх, взгляд его прояснился. — Да?

Скайла потерла ладонью затылок и в отчаянии дернула себя за косу.

— Я обработала ежедневные рапорты. Я также проверила медицинские записи. Ты еще не ходил к психиатру. Ты все еще наслаждаешься своим маниакально-депрессивным загулом?

Он улыбнулся в ответ.

— Полагаю, да. Нет, я стараюсь научиться обращаться со своим новым «я». Стараюсь справится с тем, кем я становлюсь. Я много думал о концепции ответственности, пытаясь решить, в чем мой долг перед самим собой.

— Что? — «Черт побери, Стаффа, что случилось с твоей прежней самоуверенностью?» Неясное предчувствие беды росло в душе Скайлы. «Дай ему время. Он придет в себя. Не торопи.., пока».

— Хочу узнать, что представляют собой люди. — Он склонил голову набок и нахмурился. — Настоящие люди, я хочу сказать.

— А Компаньоны — иллюзия? Арк выглядел вполне реальным, когда я видела его в последний раз.

— Нет, я имел в виду людей там. — Он махнул рукой в направлении свободного космоса. — Ты же знаешь, когда-нибудь мы будем править ими. Ты достаточно умна и знаешь, какова моя конечная цель. Но кто они? Какие они? Ты знала их, а я — нет. Всю свою жизнь я провел в коконе. За мной повсюду наблюдали. Я имел дело только с элитой, учеными, генералами и Советниками. У меня никогда не было товарищей моего возраста, с которыми я мог бы поиграть.

— А когда Претор выкрал тебя с планеты? Разве тогда ты не принадлежал самому себе?

Стаффа пожал плечами.

— Что с того? Даже тогда у меня были телохранители. — Ты думаешь, я имел дело с настоящими людьми в то время? Я был вооруженным грабителем, не более. Мои отношения с ними строились через прицел винтовки. Даже когда я начал собирать Компаньонов, я оставался отчужденным. Какое мне было дело до того, кто они были такие, лишь бы могли делать дело. Одного за другим я убрал телохранителей Претора — по ясным причинам, — и заменил их собственной службой безопасности. За всю мою жизнь я ни разу не ходил один по улице.

Скайла пристально посмотрела на него.

— Да, ну и не ходи.

Стаффа что-то проворчал себе под нос и добавил вслух:

— У нас с тобой на этот счет разные взгляды. Чем могут отличаться отношения с Тибальтом или Сасса? Все это переговоры, ведутся ли они по вопросу о куске хлеба или о положении империи. Модель человеческого мышления всегда одна и та же, что у свободного человека, что у монарха или нищего.

Скайла села перед ним, взяла его руки в свои.

— Послушай, — она внимательно смотрела на него голубыми глазами, видя его отчаяние. — Я там была. Это… Стаффа, я не могу объяснить. Думаю, это нужно испытать, но это не то, что иметь дело с Сасса. Ну, правила другие.

Он кивнул, но она не была уверена, что он ее слышал.

— Но люди.., доверяют, не так ли? Я видел голофильмы, в которых люди делают что-то без постоянного.., наверное, я не знаю, как это выразить.

— Думаю, я понимаю. Ты хочешь сказать, как Компаньоны. У них есть кодекс поведения — общие ценности. Да, и доверие. В среде Компаньонов мы заботимся друг о друге, зависим друг от друга. Так и с теми людьми там, но ты обязан знать все правила игры. — Она помолчала. — Стаффа, чем все это вызвано?

Он посмотрел мимо нее, вглядываясь во что-то в своем мозгу.

— Моя ахиллесова пята.

— Что?

Он слегка усмехнулся.

— Ничего.

— Крисла?

Он посмотрел на нее пустым взглядом, который выворачивал наизнанку душу.

— Крисла мертва.

— Ты этого не знаешь.

Он хрипло рассмеялся.

— Думаю, знаю. Источник информации был точным. Он нахмурился. — Знаешь, я так долго ее оплакивал, что теперь это даже не огорчает меня. Мне следовало разорваться пополам.., но внутри меня, на том месте, где была она, — только пустота.

Сердце Скайлы замерло, потом она мягко сказала:

— Двадцать лет — большой срок. А что насчет твоего сына?

Он взглянул на нее, прежняя сталь появилась в его глазах.

— Я собираюсь найти его. Клянусь, я его найду.

— Мы найдем его. — Она хотела, чтобы это оказалось правдой. После всех тех лет, при средствах, которые были в распоряжении Стаффы, где еще можно было искать?

Выражение лица Стаффы стало жестким.

— Тебе придется взять на себя ответственность за Компаньонов. Ты сможешь?

«Хорошо. По крайней мере, ты знаешь, что ты не стопроцентно сошел с ума. Это облегчает дело».

— Конечно.

— Хорошо. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

— Всегда, Стаффа. «Больше, чем ты об этом знаешь, и я собираюсь выяснить, что сделал с тобой Претор, даже если мне для этого придется передвинуть миры и звезды».

***

Когда Синклер с трудом открыл глаза, комната показалась ему расплывчатой. Он увидел, что находится в медицинском блоке. Тело полыхало, будто по нему пропускали электрический ток. Большая часть комнаты была скрыта белым корпусом какой-то машины, но ему был виден потолок, окрашенный ядовито-зеленой краской. Слабое бормотание голосов и время от времени позвякивание металла о жестяной поднос доносились до его здорового уха. А в другое — будто засунули ком ваты.

— Давно пора, — проговорил рядом с ним знакомый голос. — Они сказали, что ты сейчас проснешься.

— Гретта?

Он повернул голову и увидел ее, стоящую рядом с постелью, с улыбкой облегчения на лице. По правде говоря, она выглядела лучше, чем когда-либо. Вымытые блестящие волосы переливались под лампами, подчеркивая хрустальную глубину ее глаз. Кожа светилась здоровым румянцем, а облегающий тело мундир не скрывал соблазнительных изгибов ее атлетически сложенного тела.

— Она самая. Я просто зашла посмотреть, как ты тут.

Мак уехал в штаб дивизиона, а то бы он тоже был здесь.

Синклер проглотил слюну и постарался не обращать внимание на странное ощущение в теле. Когда он попытался двигаться, оно не повиновалось. Он под анастезией? Или… Он собрался с духом и спросил:

— Как насчет… Я хочу сказать, со мной все в порядке? Все ли…

Она ухмыльнулась, ее голубые глаза смеялись.

— С тобой все будет в порядке. Все по-прежнему прикреплено к твоему телу — и действует. — Она стала серьезной. — И я хочу тебе напомнить, что у нас с тобой назначено свидание.

— А как же ты и Мак?

Она подняла изящную руку и отбросила назад длинные волосы.

— Я и Мак — мы друзья, Синк. Мне кажется, мы всегда будем друзьями. Мы вместе многое испытали. — Она опустила руку и погладила Синклера по лбу. — Хочешь честно?

Синклер с подозрением взглянул не нее.

— Наверное, хочу. Я не знаю. О чем ты говоришь?

К его огромному удовольствию, она продолжала гладить его лоб. У нее были восхитительно прохладные пальцы.

— Синк, мой отец — бюрократ нижнего уровня на Эштане, как ты бы назвал его. До самой смерти он будет продолжать попытки подняться выше по служебной лестнице и стать бюрократом среднего уровня. — Она нахмурилась. — Понимаю, ты скажешь, что ему недостает той искры, той находчивой способности воспользоваться случаем. Такой и Мак. Он трудяга, умный, но он всегда будет идеальным лейтенантом. — Она испытующе смотрела на него холодными голубыми глазами. — Я хочу большего.

Синк пожалел, что не может отодвинуться; к несчастью, машина не только оставила его тело без движения, но и пригвоздила к месту, словно биологический образец.

— Но почему я? Ты красивая женщина. Ты могла бы получить любого, кого пожелаешь.

Она засмеялась и покачала головой.

— Может быть, и могла бы. Но мне нравишься ты. Ты заставляете меня думать. Когда я смотрю в твои глаза, я вижу в них глубину, которой нет у многих мужчин. Я думаю, что ты сильный, добрый и очень активный. Ты можешь дать мне то, что я хочу от жизни, — и думаю, что могу тоже много дать тебе взамен. По крайней мере, я бы хотела получить возможность выяснить, так ли это.

Синклер зажмурился от смущения.

— В твоем изложении это звучит ужасно холодно и расчетливо, словно ты покупаешь собственность, или что-то в этом роде.

От улыбки на ее щеках появились ямочки.

— При твоем складе ума, что остается девушке? Я пересмотрела свой арсенал возможностей и сразу же отбросила хлопанье ресницами, верчение бедрами или способ строить из себя недотрогу, а после того, через что мы прошли, образ нежной и хрупкой женщины, нуждающейся в защите, выглядел бы несколько глупо, тебе не кажется?

Воспоминание о Гретте, невозмутимо стреляющей по лестничной клетке, возникло в памяти у Синклера. Он припомнил выражение суровой решимости на ее лице, покрытом грязью, когда она по одному снимала нападающих с легкостью, выработанной долгой практикой.

Гретта скрестила на груди руки, прислонилась к спинке его кровати и изучающе смотрела на него.

— Кроме того, это не то чтобы предложение… Так много против нас, например, Тарга. Нам еще надо выжить. Во-вторых, ты мне можешь не понравиться, когда я поближе узнаю тебя. И в третьих, кто такая Анатолия?

— А? Откуда ты о ней знаешь? — вздрогнул Синклер.

Гретта подняла брови:

— Ты говорил во сне.

Синклер почувствовал, что краснеет.

— Я встречался с ней всего один раз. Она изучает генетику на Риге.

— И ты предоставил ей образец генетического материала, не так ли?

— Да.

— Я думала, ты девственник.

— Не такой образец!

— Ты влюблен в нее?

— Нет! — Или влюблен? А если да, то в кого? В образ своей мечты?

Гретта ухмыльнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб.

— Мне нужно уносить ноги обратно в казарму. Я скажу Маку, что с тобой все прекрасно. Я говорила с врачами. Они заверяют, что примерно через неделю выпустят тебя. — Она широко улыбнулась и добавила:

— До встречи…

Взмахнув длинными каштановыми волосами, она исчезла за белой дверью палаты.

— Это правда? — спросил угрюмый мужской голос.

— А? — Синклер посмотрел на плотного мужчину, лежащего на соседней койке.

— Ты правда девственник?

— Милостивые Боги. — Синклер поежился и попытался вжаться в свою койку.

***

Стаффа сел в кресло командира одноместного боевого курьерского корабля и посмотрел на экран, висящий над панелями управления у него над головой. Датчики каждой из систем светились зелеными огоньками. Стартовые панели информировали, что корабль готов к выходу в космос. Стаффа включил реакторы.

Он медлил и не начинал процедуру запуска, глядя вверх на огни шлюза. Смутное предчувствие наполнило его. Он представил себе первое чувство паники, которое охватит Скайлу, когда она поймет, что он исчез. Потом она найдет сообщение, которое он оставил ей. Да, она будет проклинать его на чем свет стоит. И как будут пылать ее лазурные глаза! Спасите Боги любого, кто попадется ей в таком настроении. Странное тепло наполнило грудь Стаффы. Она выглядела еще более красивой, когда приходила в ярость.

Гордость наполнила его. Он не мог бы оставить Итреатическую систему в более надежных руках. За эти годы он привык полагаться на нее, и никогда это не было столь очевидным, как в эти дни после его встречи с Претором. Скайла поставила на уши службу безопасности — ему пришлось приложить уйму сил, чтобы ускользнуть от них незаметно. Но, с другой стороны, такой опытный лис, как Господин Командующий, всегда оставляет запасной выход из норы.

— До свидания, Скайла. Позаботься о них.

Он включил предстартовый отсчет и нажал кнопку включения программы полета. Глядя на экран над головой, он видел, как огни и стены шлюза скользнули назад, когда корабль вылетел в черный вакуум. Прямоугольник шлюзовых огней сиял на фоне черных скелетов, радиолокационных антенн и скалистой серо-синей поверхности астероида, покрытого кратерами за бесчисленные годы Итреатических бомбардировок.

— Сын, я иду за тобой, — прошептал Стаффа. Выражение его лица стало напряженным от странного ощущения потери, мертвящего душу. Горло у него сжалось.

«Осторожно, Стаффа. Это чувства играют тобой, затуманивают твою способность мыслить здраво. Думая ясно. Все это в твоем мозгу». Взяв себя в руки, он застучал одетыми в броню скафандра пальцами по клавишам, вводя коррекцию курса в главный навигационный компьютер. Удовлетворенный математическими расчетами, он протянул руку и погладил гладкую поверхность шлема. Он ощутил подсознательно тепло и давление, надев его на голову. Знакомые ощущения движения и работы корабля проникли своими щупальцами в его мозг.

Одну за другой он проверил команды и включил лазеры.

***

Майлс Рома собрался с духом и улыбнулся почетному караулу блестяще одетых Компаньонов. Его желудок сжался от страха при виде их мощи. За суровым выражением покрытых шрамами лиц скрывались, как он догадывался, насмешка и презрение к его жирному телу. А чего они ждали? Чтобы он выглядел, как умирающий с голоду нищий? Полнота на Сассе служила признаком процветания. Особенно во времена, подобные нынешним, когда так много планет голодает.

Он подарил им еще одну улыбку, ковыляя мимо их. Подумать только! Каждый из них, должно быть, убил сотню человек, хладнокровно, собственными руками. Не говоря уже о тех, кого они разорвали на куски взрывами. Он старался подавить дрожь — и ему это удалось.

Святой Сасса оказал ему честь, поручив эту миссию, но, очутившись лицом к лицу с убийцами, почувствовал пугающий холодок от сознания собственной уязвимости в своем жирном брюхе. Интриги при дворе Сасса отошли на задний план.

Позади Майлса его свита из помощников и придворных толпой вывалила из шлюза в приподнятом настроении, довольная предоставившейся возможностью изобразить больших господ перед варварами, покрасоваться своими роскошными одеждами и утонченными манерами.

Майлс оглянулся, ища Командующего, и остановился, когда красивая женщина, стоящая во главе встречающей делегации, поймала его взгляд. Сердце его на секунду замерло, когда он рассмотрел ее. Волосы, подобные ледяному золоту, были собраны в плотный узел, переливающийся над левым плечом. Она была одета в облегающую белую одежду, прошитую блестящей нитью, и носила удивительные драгоценные камни. Золотое ожерелье обнимало грациозную шею. С изумлением он узнал в нем ворот космического скафандра. Клянусь Святым Сассой, весь ее костюм был из боевой брони, пригодной для выхода в открытый космос! В то же время он демонстрировал ее тело самым поразительным образом. Он с трудом оторвал взгляд от выпуклости ее высокой груди и перевел глаза на тонкую талию, плоский живот, тугие бедра и затем вниз, на ее прекрасные длинные мускулистые ноги. У нее был вид гибкой пантеры, который завораживал его и заставлял пульс усиленно биться.

Он наклонил голову и одарил ее одной из своих самых тонких улыбок. Она ответила на его приветствие — и к тому же совершенно беззастенчиво. Ну, надо будет поговорить с Командующим после окончания деловых переговоров, или даже раньше. Каким удовольствием будет получать удовлетворение своих потребностей с помощью невероятно прекрасной женщины. В конце концов, признался себе Майлс, куртизанки, которых он привез с собой, никуда не денутся. А эта жемчужина с лазурными глазами будет принадлежать ему…

Он терпеливо ждал, ища глазами Командующего, и размышляя о красавице-блондинке. К его удивлению, именно она шагнула вперед, когда его команде наконец удалось выстроиться позади него. В ее движениях не было наигранности, они были естественными. Она низко поклонилась, неправдоподобно голубые глаза смотрели на него без малейшего колебания.

Ее голос прозвучал твердо.

— Господин Майлс Рома, я командир эскадрильи Компаньонов Скайла Лайма. От имени Командующего я приветствую вас во владениях Итреатической системы. В знак уважения, которое мы испытываем к Его Святейшеству, мы взяли на себя смелость предоставить в ваше распоряжение и в распоряжение вашей свиты апартаменты. Командующий посылает свои приветствия и надеется, что вы останетесь довольны. Командующий шлет самые искренние извинения и сожаления по поводу того, что его задержали дела и обязанности. Он не смог встретить вас лично. Если вам понадобится моя помощь, не стесняйтесь послать за мной и я позабочусь о том, чтобы ваше пребывание было приятным. Она снова поклонилась, приложив руку к своей красивой груди.

Майлс Рома с готовностью улыбнулся. Командующий задерживается? Стаффа не прибежал встречать представителя Сасса? В самом деле? Неужели этот выскочка-наемник думает… Или нет, погодите. Может быть, это хитрость Стаффы? Возможно, средство повысить ставки? Хитрый шаг опытного дельца, чтобы выторговать большую оплату за свои услуги?

— Мы чрезвычайно рады, командир эскадрильи. С удовольствием принимаем ваше радушное гостеприимство. Мы с нетерпением ждем длительных и плодотворных бесед с Командующим и его офицерами. Боюсь, однако, что путешествие было утомительным. Ваше гостеприимство подобно дождю, проливающемуся на измученные пески Этарии и освежающему нас надеждой.

Она снова поклонилась.

— Тогда я не буду задерживать вас.

Она подняла руку.

«Почему у меня такое чувство, что она солгала?»

***

Скайла Лайма вошла в отсек связи и, нахмурившись, оглядела операторов, склонившихся над столами.

— Черт возьми! Где он может быть?

На экранах мониторов отражались различные функциональные части станции, в то время как служба безопасности следила за детекторами глубокого космоса и системами. Сеть связи собирала сигналы со всего свободного космоса и посылала их в отдел разведки. Как обычно, в помещении стоял гул, только сейчас Скайла почувствовала напряжение в воздухе.

Одна из принимающих сигналы женщин подняла глаза, наушники закрывали большую часть ее роскошных густых рыжих волос.

— Командир эскадрильи, мы искали повсюду. Я даже набралась смелости и послала человека в его личные апартаменты. — Ее лицо напряглось, как-будто она подавила желание поморщиться.

— Наши команды обыскивают весь комплекс. Другие обследуют заводы, хранилища, оружейные склады.., все, что только можно. Она покачала головой в отчаянии. — Как будто бы.., будто он просто ушел в подпространство.

Скайла уперлась сжатым кулаком в бок, чувствуя себя глупо в сверкающей, усыпанной драгоценностями боевой амуниции. Что еще хуже, она отражалась и преломлялась радугой в рядах компьютеров.

— Продолжайте искать. У нас есть время до завтра, чтобы найти его и привести сюда для встречи с этим безмозглым шутом.

Повернувшись, она вышла в центральный коридор, поймала челнок и понеслась в свои комнаты.

Она прикоснулась ладонью к замку и ворвалась как вихрь в комнату, чувствуя, как сердце ее закипает от гнева. Когда дверь за ней закрылась, она позволила другим невероятным мыслям выйти на поверхность. Что если один из убийц наконец-то добрался до него? Что если кто-нибудь, как-нибудь пробрался мимо службы безопасности и…

Проклятые Боги, нет! Ее гнев утих, уступив место такому страху, которого она не испытывала уже многие годы.

Скайла глубоко вздохнула и задержала дыхание, считая, пока ее скачущий пульс не замедлился. Она расстегнула хомутик шлема и пробежалась пальцами вдоль края с драгоценными камнями, чтобы расстегнуть костюм.

— Перестань паниковать!

Постаравшись подавить в себе страх, Скайла заставила себя осмотреть свое тело в отражающей поверхности. Она привыкла к своему шраму и его вид уже не пугал ее.

— Стаффа. Где ты, черт возьми? Что ты делаешь? Нашел время для экспериментов…

Она села на постель в позу лотоса. Закрыв глаза, Скайла попыталась привести мысли в порядок.

— Претор! И опять все возвращается в ту проклятую больничную палату. Стаффа, ты думаешь, что твои действия нормальны, но твой мыслительный процесс весь «завинчен».

Она подошла к компьютеру и включила связь.

— Вы разыскали Командующего?

— Нет, командир.

— Скайла, что же случилось.

— Мог ли он быть похищен? Она связалась с регистрацией и службой безопасности. Ни один из пилотов не покидал кабины самолета. Она стала следить по телекамерам, ни на минуту не отвлекаясь.

— Затем она составила список прибывших с делегацией Сасса тщательно разбираясь в деталях. Пришлось лишний раз пообщаться с Майлсом Рома. Но оказалось, это бессмысленно.

— Извивающийся червяк, — прошептала она. И вновь в ее сознании возник образ Стаффы — чистые серые глаза и крепкое тело. Она вспомнила его легкую улыбку, затаившуюся в уголках его рта. Странно, но ей все время хотелось оглянуться. Скайла старалась убить в себе эти ощущения, которые возникали в ее мыслях.

— Будь ты трижды проклят, осел, возвращайся, Стаффа! Претор… Претор.., это все началось с Претора. — Повернувшись, Скайла подошла к автомату и налила себе пива. Время шло. Никаких известий.

Скайла пристально смотрела в темноту, обдумывая каждую из возможностей, объясняющую исчезновение Стаффы. Она хотела заснуть, но образ Командующего не отпускал ее. И все-таки интуиция подсказывала, что он «выплывет».

— Проклятие! — Скайла села, яркий свет освещал ее движения. В этот момент раздался сигнал компьютера связи.

— Скайла?

— Благодарение богу! Вы нашли Стаффу? Он здоров?

— Нет. Мы все еще не можем определить его местонахождение. Вас вызывает Рига. По срочному делу.

— О, Великий Боже, — она вздохнула. — Сначала Сасса, а теперь Рига. — Ее пальцы громко постукивали по столу. — Очень хорошо. Благодарю. Я решу вопрос. — Она отключила связь.

***

Или Такка наслаждалась, глядя на бурлящую горячую воду в ванне. Она распустила свои длинные черные волосы, закрыв грудь. Ее прелести приковывали внимание всех мужчин, и ей доставляло определенное наслаждение думать, что и Стаффа не устоял бы перед ее чарами.

Закончив туалет, она оделась и приготовилась к встрече с Командующим.

Но Или была встречена поклоном и ледяным взглядом голубых глаз Скайлы Лаймы. Или почувствовала, что перед ней — достойный оппонент.

***

Браен смотрел на деревья. Его шаги издавали треск, длинные иглы скрипели под ногами. Ветер свистел среди кустов, и он чувствовал, что его ноздри ощущают запах ванили, смешанной с сосновой хвоей. Так как он давно знал Арту Фера, которая шла по тропе в поле его зрения, он не волновался. Она носила свободное черное платье, которое не придавало очарования ее юному телу. Кожаный ремешок на ее талии держал кобуру с пистолетом — необходимое оружие для Седди. Теперь вооружилась вся Тарга.

Браен остановился и потер свои болезненные руки, превозмогая боль в пояснице, затем он уставился сквозь зеленоватые линзы очков на маленький клочок чистого неба. Какой прекрасный день! Он поймал застенчивую и приветливую улыбку Арты и повернулся к ней, чтобы идти с ней вместе в тишине.

— Ты выглядишь, печальной, дорогая девочка. — Браен пытался вытянуть из нее дружественную улыбку. Как он может быть спокойным из-за ее экспрессии. Она распустила свои бронзовые волосы, а ветерок как бы расчесывал их.

— Как я могу рассказать тебе то, о чем я думаю. Магистр? Я сама не знаю. Я.., я смущаюсь. С того времени, когда я была ребенком… Ну, они говорили мне, что я должна посвятить себя Богу. Теперь ты говоришь мне, что я буду убийцей? Невероятно. — Она тряхнула головой и сжала губы.

Он кивнул и поднял глаза к небу.

«Будь ты проклят, Браен! Будь проклят твой лживый рот!»

Ее глаза горели, как у фурии, и ее лицо дергалось.

«Да, она готова. Я не смогу больше ничего сделать с ней. Наступило время отправить ее к Бутле. О, Браен, ты дрожишь, ты совсем дряхлый, ты потеряешь ее. Ты слишком стар для революции».

Браен положил палец на курок пистолета и прицелился. Лицо ее залилось краской, рот дрогнул и открылся. Пистолет, который был так точен прежде, начал трястись, и он не смог нажать курок, чтобы лишить ее жизни.

— Требуй, чего ты хочешь, — сказал он покорно.

Гнев все еще тлел, хотя она уже подавила свои эмоции.

— Нормально, Магистр, я не потеряю самообладание.

— О? — Его брови поднялись. — Вспомни тот день, когда я сказал тебе, что ты смогла бы быть отличным убийцей. Ее взгляд, казалось, прожигал насквозь.

— Я приношу извинения. О, боже, ничего, забудем это!

«Почему я так стесняюсь? Что случилось со мной?»

Подбородок его задрожал и он опустил свои слабые руки.

— Это характер и сила, которые вам свойственны.

Обняв Арту за плечи, он повел ее к выступу скалы.

— Сядем здесь. Давай поговорим об убийстве и смерти.

Она вытянула свои длинные ноги под темным платьем.

— Я совсем не уверена, что смогу вот так прямо выйти из себя и убить человека. Я никогда не могла себе это представить.

— Но я.., я убивал. — Он оглянулся вокруг и глубоко вздохнул.

Ее глаза горели.

— Ты научишься всему. Мы пошлем тебя к кому-нибудь, кто сможет научить.

— Пошлете меня? — удивилась Арта.

— Он улыбнулся, стараясь успокоить ее, но видя, что она не ожидала этого и вдалась в панику, решил успокоить.

— Он лучше всех, Арта. Время пробежит быстро для тебя, так как ты будешь учиться на Мастера.

— Почему я должна быть убийцей?

— Потому что в этом твой талант. Вы знаете цель, Седди.

— Как вы могли узнать все обо мне? Обо всех людях во всех мирах? Вы наблюдали за каждым из них? — спросила она.

Его лицо сморщилось.

— А вы знаете, кто были мои родители?

— Много людей побывало у нас в эти несчастные годы. — Она задрожала и быстро кивнула.

— Вы прекрасны, великолепная Арта. — Он помолчал, а затем оттолкнул ее прочь.

***

ЛС Бутлы Рета, скользя, начал опускаться в мрачном вечернем небе, чуть ли не зацепив гору Макарта. Браен стоял рядом с крутым обрывом, где впадина со скалами и утесами защищала посадочную площадку, и клевал носом, опустив голову на грудь, со свистом вдыхая и выдыхая воздух, оберегая, как всегда, свое сердце.

— Она как ребенок, — прошептал он.

Самолет приземлился на специальные подушки очень легко и бесшумно.

Арта отделилась от каменных стен, любопытные глаза пытались охватить взглядом увиденное.

Рет был крупным мужчиной с кожей такой темной, как глубины пещеры. Он наклонился к Браену и сказал глубоким басом:

— Приветствую вас. Магистр.

— Это хорошо, что я вижу вас, Бутла. — Браен улыбнулся и крепко обнял своего друга. Затем он вернулся, но речь его была несколько невнятной.

Бутла вертелся и разговаривал с девушкой, изучающей Арту. Девушка была с красивыми черными мерцающими глазами. Пухлые губы Бутлы растянулись в широкую улыбку, открывшую его белоснежные зубы. Мечта могла осуществиться. Движения его были поэтичны, он сделался решительным, но глупым.

— Арта, моя дорогая, единственная. — Браен поклонился, пытаясь говорить более мягко. — Знакомьтесь, Бутла Рет. Он будет вашим учителем в прекрасном искусстве владения оружием для нападения. Имеете ли вы возражения?

Она посмотрела на него безумными глазами.

— Магистр, я… Но так скоро? Это… Нет, — пробормотала она. — Я не имею возражений?

Его сердце было холодным, как лед.

Бутла Рет поклонился, мрачный, угрюмый, замкнутый в своих чувствах.

Глаза Арты расширились, первая мысль — все это мистификация, но затем она почувствовала определенную экспрессию. Когда она опять взглянула на Браена, ей все стало ясно.

— Собери свои вещи, Арта. Бутла возьмет тебя с собой.

Ее глаза блестели, как будто она вот-вот заплачет.

— Спасибо вам, Магистр. Следите за вашим кошельком, вокруг вас нехорошие женщины, которые любят ложь и обман.

Глава 8

Скайла накручивала свои длинные густые волосы вокруг запястья.

— Скайла! — Послышался голос, — пожалуйста, идите быстрее. Мы имеем сообщение от Командующего.

Скайла побежала, торопясь узнать, что же произошло.

Она проскользнула в комнату для информации. И взглянула на изображение Стаффы. Его черная борода блестела. Он зачесал свои прямые черные волосы на левое ухо, а затем быстро растрепал их по обыкновению.

Он казался необычно спокойным.

— Мои верные и преданные офицеры, — начал он вкрадчивым голосом. — У меня несколько натянуты нервы, но дело в том, что имеются неприятные моменты, этот разговор необходим. Я знаю вас всех достаточно хорошо, но.., мне… — Промелькнула улыбка. — Мне нужно разгрести кое-какой ненужный мусор… — или я разрушу нашу обоюдную привязанность. — Все подняли руки в знак поддержки. — Я очень хотел быть с вами, мои преданные друзья. — Он нахмурился и зашагал, закрывая экран, затем поднял голову и серьезно обвел их всех взглядом. — Я хочу, чтобы вы все подумали о том, куда вы идете и что нам принесет будущее.

Стаффа бросил последний взгляд на монитор, усмехнулся, достал коричневую тогу и надел ее поверх своего серого одеяния. Затем взял личное оружие и защелкнул замок саквояжа.

Оказавшись на улице в большом городе, он почувствовал странное ощущение. Он впервые находился среди невероятно большого количества людей. Казалось они были все вместе, и в тоже время каждый был сам по себе.

Он шел по душной улице, сухой воздух высушивал его ноздри. Все вокруг смердило гнилью и мусором, несвежим бельем и потом. Какофония звуков штурмовала голову, и его терзало непонятное беспокойство.

Стаффа остановился перед домом, в котором помещался бар. Секунду подумав, он поднялся по ступенькам. Обстановка сразу не понравилась ему. Все раздражало, особенно неистовая группа, поющая в углу непристойные песни. Лысый официант довольно долго неодобрительно смотрел на него.

Почему-то Стаффа вспомнил о далекой встрече с Крислой, когда они вместе сидели за столиком…

— Чем могу…

— Кусок мяса… Микленский бренди…

Из-за стойки бара на Стаффу пристально смотрел человек. Стаффа поднял глаза… Их взгляды встретились… У Стаффы защемило сердце… Неприятный холодок стал ощущаться внутри.

Он отвернулся и стал жевать теплое, жестковатое мясо. Через некоторое время Стаффа встал и, глядя себе под ноги вышел на улицу. Наступали сумерки.

— Счастливого пути, — послышался за его спиной тихий голос. — Мы здесь для того чтобы помочь тебе.

Стаффу охватила паника. Неожиданно ему показалось, что он плывет. Из последних сил он старался не утонуть. Интуитивно он бросился вперед и стал наносить удары до тех пор, пока не потерял сознание.

***

Синклер две недели провел в госпитале, восстанавливая силы.

— Я отмечаю на вашем деле — «годен к проведению военных действий». Они хотят, чтобы вы участвовали в операциях в секторе личного состава. Я уведомлю командование.

— Спасибо, — Синклер отсалютовал и вышел, получив указания от усталой секретарши в холле.

Ему пришлось прождать двадцать минут у дверей отдела «Операций», прежде чем его пригласили войти.

— Рядовой Фист.

Один из офицеров оторвал взгляд от монитора и заговорил с другими по ту сторону разделительного экрана. Один за другим они изучали его, тщательно скрывая свои чувства под неподвижной маской бюрократов.

— Пожалуйста, изучите этот доклад и доложите о поправках.

Синклеру передали бумагу. Пробежав глазами страницу, он обнаружил заключение о его побеге вместе с Маком Рудером и Греттой до того момента, когда их подобрал патруль.

— В основном все правильно, сэр, за небольшим исключением: я не согласен с последним пунктом, что они мне обязаны своей жизнью. Мы работали в одной команде. И еще одна поправка, сэр. Я обратил внимание, что в рапорте говорится, я цитирую: «Предостережение рядового Фиста о возможном нападении повстанцев на здание почты — Командный центр — было оставлено без внимания сержантом Хэмлишем». Дело обстояло иначе, сэр. У меня не было времени проинформировать сержанта.

Он вернул доклад.

Начальник отдела кадров кивнул.

— Ваши возражения учтены, рядовой, — он посмотрел на своих коллег, которые закивали. — Более того, рассмотрев эти возражения, комиссия присваивает вам звание Третьего сержанта Второго отделения Первого Тарганского штурмового подразделения. Вы свободны.

Синклер отдал честь и чуть не выбежал из комнаты. Расспрашивая всех встречных, он пошел разыскивать хозчасть. Там ему выдали новую штурмовую винтовку, комплект полевого снаряжения. Полностью растерявшийся, он наконец нашел блок «Д» — место размещения командного состава, сразу за энергетическими барьерами.

Поднимаясь по ступенькам в барак, он услышал голос Мака Рудера. Повернувшись, он увидел капрала, возглавляющего группу бегущих с выпученными глазами рядовых по открытой площадке, где когда-то шлюхи торговали своим телом.

— Эй! Мак! — Синклер поднял руку.

— Отряд, стой! — голос Мака Рудера заглушил топот ног. — Синк, ты жив! — Мак Рудер направился к нему рысью. Увидев шевроны, он присвистнул. — Проклятые Боги, они произвели тебя в сержанты.

— Да, они назначили меня твоим командиром. — Он неловко потупился. «Какие-то неприятности принесет назначение его дружбе?» — Э.., э.., послушайте, я…

— Замолчи. Я рекомендовал тебя. И как это они прислушались к мнению Первого капрала? — Мак Рудер повернулся и окинул взглядом свой отряд, с любопытством наблюдавший за ними. — Гретта и я, мы живы благодаря тебе, Синк, — улыбнулся он. — Я не такой засранец, чтобы не признаться в этом. — По крайней мере, еще не дошел до этого. К тому же, мне нравится работать с тобой. У нас классная команда.

— Да. С Греттой все в порядке?

Глаза Мака Рудера заблестели.

— Да, ужасно беспокоится за тебя. Ее тоже произвели в Первые капралы.

Синклер покачал головой.

— Не понимаю. К чему все эти повышения?

Улыбка Мака Рудера поблекла.

— Продвижение по службе набирает ход, когда в живых остается около десяти процентов личного состава дивизиона. Она — все, что осталось от Второго подразделения, Синк. Никому больше не удалось выбраться с этой проклятой богами почты. Только нам.

— Боже мой!

— Да и то…

— Ты что-то не договариваешь? — Синклер нервничал от неожиданной ответственности, свалившейся на него, словно кирпич на голову.

— Да, в сумерках мы выступаем. — И он ушел собирать свою разбежавшуюся команду.

С ревом и шумом на площадку стал спускаться ЛС.

Выдвинулся пандус, и по нему, покачиваясь, спустился пилот.

— Это все? — крикнул он сквозь рев моторов. — Здесь должно быть целое Отделение!

— Что все? — спросил Синк.

— Второе отделение. Мы — транспорт. Кажется, должны доставить их отсюда на запад. Торопитесь! Мне еще в два места заезжать!

— Проклятые Боги, я сам только появился здесь, — произнес Синклер. В отчаянии он повернулся и помахал Рудеру. — Мак, собери этих салаг! Выведи из барака наших людей и начинай погрузку. Пошли кого-нибудь из ребят на поиски других групп. Шевелитесь! — И с новой амуницией за плечами и штурмовой винтовкой через плечо, он стал взбираться по пандусу. Неужели в этом и состояло его командование? Просто идти впереди всех?

Синклер взял себя в руки и стал думать, что же делать дальше. Он осмотрелся по сторонам: сможет ли он восстановить порядок в этой сумятице. Одного за другим он размещал этих новобранцев.

Выглянув из ЛС, он увидел ее, восходящую по пандусу, вслед за вооруженной толпой, которая, по всей видимости, и являлась группой «А». У Синклера перехватило дыхание. Волосы Гретты, распущенные по плечам, отливали каштаново-красным. Голубые глаза встретились с ним взглядом, она остановилась, а ее стройное тело четко вырисовывалось в полуденном свете.

Синклер пошел ей навстречу. В горле у него странно пересохло.

— Гретта?

— Она улыбнулась, глаза ее засверкали:

— О, Синк, как я волновалась за тебя, — потом она крепко прижалась к нему.

— Сержант Фист? — окликнул его летчик.

— Кажется, это меня.

— Мы поговорим, когда все уляжется. — Она подмигнула ему и подтолкнула вперед.

Синклер вздохнул и последовал за пилотом, чтобы окунуться в бумажный кошмар.

— Ладно, — сказал Синклер. — Мак, ты и Гретта, пойдете первыми. Еще не хватало напороться на засаду. Уповаю на разум Проклятых Богов. Я просмотрел карту. Нас высаживают на дороге. Справа — скала. Я хочу, чтобы вы соорудили оборонительный периметр вокруг этой скалы. Шикста, я хочу, чтобы тяжелая артиллерия была установлена в таком месте, чтобы прикрывать нас в любой части по периметру. Ясно? Хорошо, будем надеяться, что никто не будет стрелять.

Все согласно кивнули.

— Теперь, первым делом, окопайтесь. — А как насчет охраны здоровья и защиты от микробов, обитающих в инопланетной почве? Я был инспектором здравоохранения, на Эштане, и вы удивились бы, узнав, сколько микроорганизмов обитает в тарганской почве.

Синклер заморгал:

— Давайте без дискуссий. Окопайтесь или умрете. Сделайте свой выбор. Еще вопросы, капрал?

— Нет, сэр.

— Сэр? — спросил Кэп. — А как мы обеспечим быструю маневренность, указанную в разделе устава об атаке?

— А что мы атакуем? — сухо спросил Синклер.

— Их штурмовые колонны, сэр, — красное лицо Кэпа перекосило от усердия. — В уставе сказано, что штурмовые колонны могут быть рассеяны беглым огнем и быстрой тактикой. А такие действия зависят от быстрого развертывания и маневренности. — Он дернул головой, словно удовлетворенный тем, что правильно вызубрил текст.

Синклер поджал губы:

— Я читал устав, капрал Кэп. С помощью его инструкций было убито девяносто семь процентов Второго отделения в Каспе. Это не десантирование на планету. Это другой вид войны, о котором в инструкциях ничего не сказано.

Он посмотрел в их ставшие неожиданно испуганными глаза. Их губы беззвучно шевелились. Они ожидали, нервничая от мысли, что услышат еще какие-нибудь еретические высказывания.

Синклер кивнул при виде их нервозности.

— Да, я знаю. Никто не участвовал в подобной войне. Они называют ее социальной революцией. В старые времена она называлась партизанской войной. Вы редко можете увидеть людей, стреляющих в вас. Они ведут огонь в темноте, наносят удар, когда вы меньше всего ожидаете, в том месте, где вы меньше всего подозреваете.

— Но ведь это же нарушение Имперского кодекса чести! Дикость!

— Это самая древняя форма войны, которую кто-то выбросил из учебников истории. — При этом Синклер поморщился. — Интересно, кто?

Мак поднял голову.

— Ребята, прочистите уши. Гретта и я рассказывали вам.

Синклер кивнул.

— Как я и сказал, это было давно. Знает ли вообще империя, против чего сражается?

— Итак, если дело зайдет слишком далеко, то появится Звездный Мясник и тарганцы растают! — Эймс засмеялся и огляделся по сторонам.

— Возможно, — пробормотал Синклер, погруженный в свои мысли. — А, возможно, и главные умы, стоящие за этим восстанием, выкопают что-нибудь из прошлого, что поможет им одолеть и Мясника тоже.

Не успел он договорить, как ЛС нырнули и замедлили скорость. Синклер лениво подумал, умели ли они вообще плавно тормозить.

Он желал только одного. Чтобы никто не стрелял в них, когда они приземлятся.

До темноты на них не нападали. Синклеру необходимо было прежде всего испытать свою стратегию. С того момента Второе отделение узнало, что такое война, — но они обошлись всего одиннадцатью выбывшими из строя: на рассвете насчитали трое погибших и восемь раненых.

***

Скайла никогда не думала о том влиянии, которое Стаффа оказывает на ее жизнь. Он всегда был рядом. Она прикусила губу, чувствуя себя одинокой.

Он беспокоился о ней. Эта мысль, казалось, ударила ее. Компьютер установил видимую связь с Итреатической системой. Взволнованное лицо возникло на мониторе.

— Что-нибудь новое? — спросила Скайла.

— Этария. Я дам знать, если отыщу что-то.

— Понятно.., и желаю удачи.

Она отключила связь и стала изучать схему. Любое промедление означает потерю следа. Черт тебя возьми, Стаффа, зачем ты меня заставляешь делать это?

Скайла легла на курс и устроилась поудобнее в своем командирском кресле. Неважно, что мог задумать Стаффа, только бы он не затерялся среди цивилизованных людей. Возможно, он был великолепным тактиком и превосходным наемником, но что он знал об обычной жизни?

А если бы у меня был ребенок? Да, я была бы не меньше озабочена, чем Стаффа.

— Я становлюсь старой сентиментальной стервой, — пробормотала она себе под нос.

Она громко вздохнула, взглянув на заполненный звездами монитор и стала изучать результаты обратной связи корабля. Ее живой ум мгновенно запоминал и сортировал информацию, поддерживающую тонкую навигационную систему.

В то же время ее мучило любопытство. Что за женщина эта Крисла? Как ей удалось завладеть жестокосердным Стаффой? Встретила ли она его с железом и непримиримостью в душе или окружила его нежной любовью и заботой? Крисла была его идеалом. Можно ли надеяться заменить ее?

Она продолжала раздумывать об этом, глядя на серое небо, охваченная все возрастающим беспокойством. Он улетел всего двадцать четыре часа назад. В какие неприятности он мог угодить за это время?

— О, Стаффа, надеюсь, я не опоздала.

Глава 9

Браен подумал, что Бутла похож на отдыхающего тигра. Воздух дрожал от напряжения даже здесь, в комнатах под Веспой. Каменные стены были испещрены знаками прошедших веков. И не удивительно, что все здесь напряглось. Они слишком много на себя взяли, в этой азартной бешеной игре под управлением трижды проклятого Мэг Комм.

Хайд хрипло закашлял. Он сидел напротив Браена, а Рет — во главе стола.

Бутла Рет уселся на стуле поудобнее, при этом мускулы его играли под кожей цвета ночи, но глаза были задумчивыми. На нем была белая тога Мастера, свободно болтавшаяся вокруг его тонкой талии.

— Поверхности Каспы, кажется, находится под полным контролем риганцев. Они патрулируют группами, постоянно в боевой готовности. Когда мы делаем одиночный выстрел, они отвечают взрывами целых зданий, не жалея мирных жителей. В столице страх стал нормой жизни.

Браен посмотрел на Хайда, подперев подбородок рукой.

— Верно. Ну так мы ожидали этого. Чем дальше, тем лучше. Страх порождает недовольство, желание вернуться к обычной нормальной жизни.

Бутла сжал пальцы в кулак, на руке вздулись мускулы.

— Пока что действия риганцев можно было предсказать, Магистр, — пророкотал он глубоким басом, — и молю бога, чтобы они такими и оставались.

— Ты по-прежнему не возражаешь, чтобы мы временно предоставили им свободу действий? — спросил Хайд.

Бутла пожал плечами.

— Не вижу никаких препятствий для нас, пока они поддерживают такую бдительность. Это их новое Первое подразделение, командира зовут, кажется, Аткин. Он испуган, беспокоится о своей карьере, если на риганцев обрушится еще одно несчастье.

Браен кивнул:

— А его озабоченность, в свою очередь, волнует тебя?

Темные глаза Бутлы Рета загорелись:

— Ты скажешь, что такое поведение не опасно, тогда я, может быть, поверю.

Браен поморщился.

— Конечно, нет, Бутла. Этот человек — параноик; его неоправданный страх растет, а с ним растет и возможность непредсказуемых действий с его стороны. Революция порождает таких порочных типов.

Рет вытянул сильные ноги и скрестил руки.

— А что вы предлагаете, Магистр?

— Насколько плотно расставлена охрана в риганских военных лагерях? — Браен откинулся назад, прикрыв глаза, просчитывая возможности. Как отреагируют риганцы?

— Их контрольные пункты не пропускают ни одного тарганца.

— Но вам удалось пройти?

Выражение лица Бутлы почти не изменилось, однако в его голосе сквозил упрек:

— Мастер! Это же риганцы! Они понятия не имеют об истинном значении слова «охрана», не говоря уже о том, как усилить ее.

Браен посмотрел на Хайда. «Поддаться ли мне на этой азартной игре? По донесениям разведки Тибальт вероятнее всего назначит какого-нибудь подхалима на место Аткина. Да даже если на его месте окажется способный человек, ему потребуется время на реорганизацию. Между тем мы можем действовать в сторону дальнейшего расшатывания Риги… Мы должны дождаться, пока Стаффа окажется в пределах нашей досягаемости. Если это нам не удастся, все пропало!»

— Значит, вы можете сместить командира Первого отделения Аткина? — спросил Браен сдавленным голосом.

Бутла обнажил крепкие белые зубы.

— Я жду. Магистр. Убивать случайных риганских солдат в темноте больше походит на спорт, чем на вооруженное сопротивление. — Бутла выпрямился, глаза его горели возбуждением. — Далее, мы можем наши нападения сделать более результативными. Я могу обезглавить Первое отделение в одну ночь. В то же время, если представится такая возможность, я смогу оказать большую помощь нашей разведывательной сети в их стратегии и тактике.

— Так сделай это! — прохрипел Хайд. Его выкрик потонул в натужном кашле. Лицо старика исказилось. Он согнулся пополам и стал хватать ртом воздух.

Браен положил дружескую руку на плечо Магистра.

— Дружище, я боюсь за тебя. Недуг мучает тебя…

Хайд отмахнулся, пытаясь встать на ноги. Все еще откашливаясь, прикрывая рукой рот, он вышел из комнаты. Бутла сидел, сгорбившись, опустив голову и упершись руками в колени.

— Не знаю, сколько это продлится, — признался Браен со вздохом. — Приближается момент, когда даже самое лучшее лекарство не может помочь. Магистр Хайд уже достиг этого момента. Ничто не вечно, даже такой великий и добрый человек.

Голос Рета смягчился.

— Он был моим инструктором, когда я впервые пришел сюда. Он.., научил меня любви к Богу и будущему, когда все, что у меня было, — это ненависть, злость и растерянность, царившие в душе.

Браен улыбнулся.

— Тогда он также научил тебя, что наблюдение создает промежуточную реальность. Промежуточная реальность создает Сегодня. Опыт означает знание, а оно, в свою очередь, содержится в энергии. Она — вечна. Смерть, дорогой Бутла, это просто перераспределение энергии, которая…

— ., в конце концов попадает к богу, когда Вселенная разрушается, — закончил Бутла Рет. Его улыбка была теплой, просветленной. — Да, Магистр, он научил меня многому. Я боюсь не за его бессмертную душу. Я оплакиваю потерю его доброты, его общества. Я познаю боль и пустоту с его уходом.

— Мы сами создаем свои страдания, Бутла.

— Свободная воля, элемент выбора, Магистр.

— Учение не дается легко, Бутла. — Браен потрепал его за ухо. Он немного поколебался, потом спросил. — А Арта? — он увидел, как мысли Рета переместились от самоанализа к удовлетворенности.

— У нее все замечательно, Магистр. — Рет улыбнулся своим мыслям. — Тебе надо было бы видеть ее, в первый раз, как я привел ее в темный коридор, полный обломков. Ну знаешь, доски, битое стекло, пустые консервные банки, куски свисающей с потолка проволоки, — улыбка Рета стала широкой. — Я погасил свет, и она чуть не убилась на первом же метре.

— Но она стала лучше.

Рет сплел пальцы.

— Нет большего удовольствия для учителя, который знает, что однажды его ученик превзойдет своего учителя в мастерстве. Она такая. Она будет очень-очень хорошей, Магистр.

Рет засмеялся:

— У меня никогда не было такого ученика, подготовленного к любому изменению обстановки, как она, Магистр. Да, мне приходилось раз за разом воздействовать на нее электрошоком, но она постоянно совершенствовалась, меняя тактику.

Бутла разразился глубоким раскатистым хохотом.

— Она сейчас на той стадии, когда ненавидит меня, мечтая отомстить, потому что у меня все так легко получается, а она ничего не видит, кроме собственного совершенствования. — Он помолчал, внимательно посмотрел на Браена и сказал:

— Я возьму ее с собой, когда убью Аткина.

«Итак, очередной экзамен, дрожайшая Арта. Но посмотрите-ка в серьезные глаза Бутлы. Боже милостивый, нет! Ой не может влюбиться в нее! Это невозможно. Мне нужно осторожно относиться к этому».

— Ты восхищаешься ею, — спокойно заметил Браен, пытаясь заглушить первые ростки тревоги, возникшие в его мозгу.

Бутла Рет поднял голову и пошевелил мощными челюстями.

— Да, Магистр, это правда.

Браен поежился, раздраженный болью в бедре.

— Ты знаешь о спусковом крючке? Мне не приходится напоминать тебе, что произойдет, если…

— Я понимаю. — Рет медленно и грустно кивнул. — Да, Магистр. Я не дурак. Я знаю, с чем имею дело.

«Да, я тоже так думаю. Если бы ты только знал, что она — кому она предназначена — смог бы ты и тогда держаться от нее подальше, Бутла, старина?»

Браен кисло улыбнулся:

— Она создана для любви. Это прирожденное качество лежало на ней, как печать, с самого рождения. — Он поморщился от неприятного ощущения. — В каком же мире мы живем, Бутла, если способность любить является проклятием?

— Божественное предназначение…

— Да, да. Я знаю! — перебил Браен. «Почему Арта всегда выводит меня из равновесия?» — Но мне не всю жизнь будет нравится такое положение вещей.

Рет опустил глаза.

— Нет, Магистр. Мы, Седди, уже предпринимаем попытки к изменению промежуточной реальности. Вы, Магистр, приняли такое решение давным-давно. Вы можете видеть, что мы уже сделали. По крайней мере, сегодня у человечества есть шанс.

Браен рассмеялся горьким смехом, злясь на себя за глупую сентиментальность, злясь на Бутлу из-за его наивной надежды — это будило в нем цинизм.

— Рига и Сасса балансируют на грани забвения… Звездный Мясник ждет лакомых кусочков… Машина в скале — злой рок…

— Мы обманули ее, — напомнил Бутла.

— Разве? — Браен раскрыл руки. — Да, мы… Я постоянно лгу ей, скармливая дезинформацию то тут, то там, но что мы знаем о ее предназначении? Какая она? Кто создал ее? Не думаю, что это творение рук человека. Есть что-то чужеродное и непостижимое в Мэг Комм. Без ее вычислительной мощности мы остались бы без нашей статистики или без доступа к историческим документам, или даже были бы не в состоянии проследить за нашими действующими агентами. Она необходима в нашей работе.

Браен засмеялся над неожиданно испуганным выражением лица Рета.

— Видишь, друг мой, ты начинаешь понимать дилемму. Для тех из нас, кто знает о ней или имеет с ней дело, этот вопрос постоянно крутится в голове. Манипулируем ли мы ей? Или мы манипулируем друг другом? Или, самое страшное, она просто позволяет нам думать, что это мы манипулируем ей?

Мысли его развивались.

Браен резко выпрямился, поняв, что в его голосе слышен страх. «Болтливый старый дурак, ты слишком стар, слишком устал, чтобы контролировать свои собственные системы! Я должен спать больше. Слишком большое напряжение в последние дни».

Рет с мрачным видом уставился на него.

— Магистр, вы живете в каком-то кошмаре. Что если вам однажды не удастся скрыть свои мысли? Вероятность этого находится в количестве волновых функций, раскачивая эту потенциальную реальность в разные стороны. Как.., как вы можете жить с мыслью, что вы, возможно, предаете все человечество?

Браен приложил худощавые пальцы к вискам, слегка их массируя.

— Вот так. — Он протестующе поднял руку. — Нет, мой друг, я знаю, что нет ответа. Я могу только сказать, что у меня осталась вера. Что? Очередная ересь магистра Седди? Возможно. Однако я думаю, что именно ты можешь меня понять.

— Почему я, Магистр?

Улыбка Браена была почти незаметной.

— Ты, магистральный палач, постоянно держишь смерть на кончиках пальцев. Что если твой яд примет не тот человек, если погибнет невиновный? Что если человек, которого мы убираем, готов отказаться от своих взглядов? Бог создал Вселенную на неопределенности. Реальность — божественная шутка. Ты разделяешь мой крест — сила жизни и смерти основывается на возможном поведении человечества в будущем.

— Шанс на ошибку, — глухо буркнул Рет. — Но, Магистр, я должен осознать ценность одной жизни. Вы же, глубокоуважаемый учитель, должны решать за будущее всего человечества.

***

Стаффа кар Терма лежал на холодном камне, не сознавая, что окружает его, и не видя любопытных взглядов своих спутников. Вместо этого он пытался отогнать сон, который затуманивал его больную голову, и явно проигрывал.

Он развернулся и побежал, приливы энергии омывали его уязвимое тело. Коридор по которому ступали его босые ноги, сотрясался от взрывов, раскурочивающих закаленную сталь. Местами над головой панели освещения указывали ему дорогу сквозь смутную полутень.

Позади него визжали, выли и ругались безликие преследователи, стреляя в его удаляющуюся спину. Раскаленный воздух наполнял обожженные легкие Стаффы. Впереди взорвалась и разлетелась в клочья переборка. Взрывная волна опрокинула его на спину, пронзив его дрожащую плоть рваным куском железа.

Из горла Стаффы вырвались душераздирающие вопли, когда он почувствовал, как холодный металл прошел сквозь спину, едва не перерезав брюшину и позвоночник. Сначала его внутренности отодвинулись, чтобы избежать вторжения, которое в конце концов поранило их, омывая горячим желудочным соком его тело и принимаясь переваривать ту самую плоть, которой служили.

Стаффа завопил, посмотрев вниз и увидев выпуклость пониже крепких мускулов живота, ощущая проникновение стали, разрывающей белую кожу и наполняющей его незнакомым твердым холодом.

Мало-помалу под его натянутой кожей образовался бугорок, поднимая пупок и выворачивая его наружу.

Его задыхающиеся легкие снова взорвались, когда серое острие с чавкающим звуком пронзило кожу изнутри и замерло — сверкающая вершина смерти над белоснежной равниной его кожи.

Его мозг был объят ужасом. Он боялся и не мог поверить своим глазам. Рыдание потрясло его легкие, а стальной холод медленно расползался по телу, всасывая его жизненную силу, впитывая его жизнь в безликий металл.

Он услышал звук миллионов шагов. Не в состоянии оторвать глаз от торчащего из живота куска железа, он услышал бормотание их голосов, полных ненависти: наблюдающих.., наблюдающих, как он умирает.

Он снова закричал, отказываясь посмотреть вверх, отказываясь видеть проклятие в их алчущих смерти глазах.

В его голове чей-то медленный леденящий голос произнес:

— Ты теперь один из нас. Звездный Мясник! Один из нас!

Они расступились, и вперед вышла Крисла и уставилась на него своими желтыми глазами. Тонкой белой рукой она нажала на курок, прицелившись в него.

— Нет! — закричал Стаффа, зная, что все это сон, — один из тех, когда невозможно проснуться. Сон, в котором он должен жить вечно.

Глава 10

Император Тибальт Седьмой откинулся в своем персональном гравитационном кресле в окружении роскошного стола сандалового дерева. Кондиционер нагонял воздух, пропитанный ароматом жасмина, а риганское солнце проникало своими лучами сквозь хрустальный потолок. Нежные переливы приглушенно звучащей симфонии успокаивали его. В задумчивости он стал покусывать большой палец, просматривая присланный факс. Послышалось ритуальное приветствие Или Такка. Тибальт улыбнулся.

«Как я соскучился по тебе, моя хитренькая лисичка. Ни разу не развлекался как следует в твое отсутствие. Наслаждаешься вкусом власти, моя драгоценная? Осторожнее, он довольно ядовит». Сбылось еще одно ее предсказание, он все больше уставал от того, что не с кем было поговорить. Остальные либо соглашались с ним, либо отказывались проявлять свои истинные чувства, страшась его могущества.

Император обречен на одиночество.

Ее следующие же слова заставили его резко подняться.

— Мой господин, кажется, мы просчитались. Мы думали, что Стаффа будет заключать сделки не только с нами. Мы смирились с тем, что должны будем убрать его из-за службы у сассанцев. К моему глубочайшему изумлению, он отверг как Сассанские предложения, так и наши. Император, он даже не явился на переговоры. Нам пришлось иметь дело с одним из его заместителей и в присутствии Сассанского посланника. Точный список моих действий и предложений приложен к этому рапорту. Достаточно сказать, что Компаньоны вообще не прислушивались к нашим нынешним предложениям, ни к предложениям противоположной стороны. Здесь же приложен пакет, подготовленный людьми Командующего. Я думаю, вы найдете в нем много интересного.

Невероятно! Стаффа отклонил самый большой контракт, который ему когда-либо предлагали? Он даже не выслушал предложения Риги? Или Сассы? Неожиданно Тибальта пронзила дрожь. Что это значило? Какие намерения были у Стаффы? Готовился ли он стать пиратом? Или еще хуже, может, за этим стоит какой-то тайный умысел, замысленный им и сассанцами во время действия последнего контракта?

Тибальт поднял папку с керамического столика перед ним. Он поморщился, глядя на сломанную печать, потом снова посмотрел на экран, а Или продолжала:

— Еще пришли доверительные сообщения с Итреатических астероидов о том, что Стаффа уехал. Просто скрылся. — Ее губы дрогнули в торжестве. — Но, Император, он отдыхает где-то на Риге и у меня есть все основания надеяться, что я отыщу его. Я буду информировать вас о ходе поисков.

У Тибальта отпала челюсть. Командующий исчез! Самая важная фигура в политических кругах свободного космоса! Отдыхает, черт побери!

Или наклонила голову в задумчивости.

— Что касается Компаньонов. Мне не удалось заинтересовать их ни одним предложением. Одним возможным исключением могла бы стать Тарга. Заместитель Командующего Лайма намекнула, что Стаффа, возможно, заключил бы контракт сражаться за империю в этом «внутреннем» вопросе. В результате я предлагаю дать этому паровому котлу покипеть еще немного.

Она сделала шаг вперед и коснулась рукой подбородка, показывая глубокую задумчивость; и Тибальт согласно кивнул во время образовавшейся паузы.

Ее глаза загорелись.

— Полагаю, император, что мы должны позволить повстанцам несколько закрепиться. Возможно, подкинуть оружие? А после этого, например, неопытный командир возглавит карательную экспедицию? И в результате его действий вся команда попадает в руки тарганцев. А если среди командования в критический момент пойдет разброд, не случится ли так, что наша ситуация может показаться достаточно отчаянной, чтобы обратиться к Компаньонам и помощи их оружия? — Она вопросительно подняла бровь.

«Это должно сработать. Ох, какая Или умница. Будь у меня весь такой Совет — черт возьми Стаффу и его мясников — у меня был бы весь свободный космос в руках! Ну должен же быть вероятный кандидат на повышение? Второй начальник Штаба? Нет, лучше кто-нибудь рангом поменьше, непримечательный человек».

Все стало вставать на свои места.

— А Первое Тарганское подразделение — уже однажды побывавшее под обстрелом — снова может отправиться в самое пекло, — заметил Тибальт. В конце-концов, его ряды только что пополнили двадцать командиров резервистов. — Терять нам нечего.

— В то же время, император, я буду ожидать вашего вердикта на мой рапорт. — Или почтительно склонила голову, в шутливой манере, которую только Тибальт мог понять, глядя на ее ниспадающий каскад черных блестящих волос.

Он повернулся к своим приборам.

— Министр внутренней безопасности. Ваши рекомендации и рапорт приняты и одобрены. У меня для вас только один приказ: найти Стаффу!

***

Рядовой Сонар медленно приходил в себя, мозг его постепенно собирал разбежавшиеся мысли в единое целое.

Сквозь черный наркоз бессознательности пробилась боль. Она мешала сосредоточиться.

— Сонар?

Голос проник через боль и растерянность, напомнив ему о чем-то. Сонар — это я. Это я, крутилось в его затуманенном мозгу, простой факт, за который он мог зацепиться.

— Сонар? Проснись. Ты должен нас слышать.

Голос стал громче, и несмотря на боль он почувствовал свое тело, онемевшее, но находящееся все еще там. Он автоматически пошевелил языком и вздрогнул от ощущения сухости.

— Воды, — услышал он собственный хрип.

Успокаивающая влага наполнила его рот, и он закашлялся, не вполне справляясь с глотательным рефлексом, но наконец его мозг вспомнил, как это делается, и он стал впитывать в себя живительную жидкость.

— Сонар, мы должны поговорить, — снова раздался голос совсем отчетливо.

На этот раз ему удалось открыть глаза. Все было расплывчато. Он услышал:

— Введите ему еще несколько кубиков стимулятора.

Боль от укола едва ощущалась на фоне общей боли. Его окатило теплой волной, мысли соединились.

— Сонар? — голос был нежный, сострадающий.

— Да, — теперь слова удавались ему лучше, к тому же он продолжал потягивать жидкость из маленького пластикового тюбика.

— Что произошло прошлой ночью? — нежный голос успокаивал его, приносил ощущение безопасности.

Прошлой ночью? Что это значило?

— Прошлой ночью, Сонар. Я вижу смущение на твоем лице. Что произошло? — Наступила пауза, пока он пытался понять, о чем речь, и потом голос напомнил ему:

— Ты был на дежурстве:

В его голове возникла картина.

— Да. На обходе лагеря.

— Правильно.

Он порылся в памяти, пытаясь вспомнить.

— Скучно. Ужасно скучно.

— Ты видел что-нибудь необычное?

Он попытался кивнуть, и боль пронзила затылок.

— Что? — голос проник сквозь боль, возвращая ему дрожащую картину.

— Офицеров. Двух офицеров. Мужчину и женщину.

Да, он вспомнил. Оба спускались по белой деревянной лестнице из штаб-квартиры Первого штурмового подразделения. Сонар объяснял медленно, с трудом подбирая слова.

— Что ты сделал?

Сонар подумал, прикрывая глаза, чтобы видения, стоящие перед ним, не отвлекали от видений в его мозгу.

Отсалютовал.

— Очень похвально.., а потом?

Что? Сонар думал, пытаясь вытянуть кусочки из своих путающихся мыслей. — Неправильно, — прошептал он, припоминая.

— Что неправильно, Сонар?

— Женщина, — сказал он, вспоминая ее лицо. Искаженное, бледное, нервное. — И.., и…

— Продолжай? И что? — успокаивающий голос настаивал. — Это очень важно, Сонар. Пожалуйста.., пожалуйста, нам необходимо, чтобы ты вспомнил.

Важно. Должны знать. Сонар боролся, мысли снова начали ускользать от него. Ощущение чего-то ужасного крылось в подсознании. Он понял.

— Ее форма, — вспомнил Сонар. — Вся в крови. Думал, что она вернулась с похода. Испуганная. Она была испуганной.

Белые пятна стали постепенно заполняться.

— Мужчина, крупный, темнокожий, ответил мне. Хороший солдат не задает вопросы офицерам. Я продолжал патрулирование.

— Так, Сонар, продолжай, — нежный голос обволакивал его.

— Обходил оградительный периметр, — добавил Сонар, видя перед глазами свой маршрут через освещенную секцию позади штаб-квартиры Первого подразделения. — Снова увидел их. У электрической панели за штабом.

Ужас объял его память. Страх смешался с болью.

— Молодец, Сонар, не подведи нас, сынок. Ты нам нужен. Нужен твой рапорт.

— Они что-то сделали с чипами в ящике. Я шел.., шел тихо. Слышал, как они разговаривали. Говорил мужчина. Сказал: «Хорошо. Красно-зеленый к бело-синему. Это замкнет сигнал тревоги».

Сонар поколебался.

— А потом?

— Потом.., потом… — Сонар сглотнул, во рту у него снова пересохло. — Женщина закрыла ящик и прислонилась к стене. Больная.., больная… Она упала на землю. Мужчина обнял ее за плечи. Утешая, понимаете?

— У тебя отлично получается, Сонар. Расскажи нам все. Это так важно.

Сонар весь дрожал. Страх не давал ему говорить, он лишь мог издавать странные звуки.

— Введите полкубика для успокоения. Это критическая часть. — Еще один легкий укол, и Сонар почувствовал, как его страх отступает, но, к сожалению, вместе с ним уходила и связность его рассказа.

— Сонар, продолжай, — поторопил нежный голос.

— Пошел вперед.., посмотрел.., могу ли я.., помочь ей. Увидел.., как она.., посмотрела вверх. Янтарные глаза. — Страх снова вырвался наружу. Сонар упрямо пытался побороть всю свою эштанскую тупоголовость. — Она издала.., странный звук. Я.., только.., помочь ей. Помочь ей. Не было.., времени отреагировать. — Голос его сорвался.

У себя в голове Сонар переживал этот момент, с ужасом видя, как женщина напряглась, мужчина отступил в сторону, вытаскивая пистолет из-за пояса.

Сонар опомнился слишком поздно, пригнулся, выхватив свой бластер, поворачиваясь лицом к мужчине. Его боковое зрение едва успело уловить мимолетное движение.

Женщина — он забыл о женщине! Железная хватка сдавила ему горло, заглушая призывы на помощь. Он попытался, повернуться, посмотрел ей в лицо. Такая красавица. Ее образ пронесся у него в мозгу, когда он попытался освободиться в испуге. Ее колено угодило в цель, вызвав взрыв боли, лишь частично смягченный военной амуницией.

Он попытался вырваться, отбросить ее, но что-то теплое и неприятное разлилось у него в животе. Ужас ослепил его, а тело стало слабеть и он забился в ее хватке, а легкие пылали от отсутствия воздуха.

Голова закружилась, глаза закатились.

Смешно, она вместе с ним опустилась на землю и за все время он ни разу не мог отвести взгляда от этих пугающих глаз. В свете фонарей он увидел, как ее волосы рассыпались вокруг него. Рыжеватые, с намеком на «каштан» в них отражалась радуга расплывающихся огней.

Когда мир вокруг него стал серым, ему захотелось сказать ей, чтобы она не боялась, что все будет хорошо. Но они ушли, мужчина уволок ее, а кровь клокотала в горле Сонара, заполняя легкие и трахею.

Оставшись в одиночестве, в призрачном мире, он подумал, что оставил на ее форме кровавые следы.

Сонар едва слышал нежный голос, взывающий к нему. Тонкое жало коснулось его лица. Темнота подступила ближе.., засасывая…

Командир Второго подразделения Макрофт вздохнул, скрестил руки, когда психолог-следователь, ведший допрос, перестал бить мальчика по щекам, и поднял глаза.

— Состояние? — спросил Макрофт.

— Умер, сэр. На этот раз, кажется, мы перестарались. Должно быть, мы ввели слишком много стимулятора. — Следователь проверил один из приборов, прикрепленных к посеревшей коже Сонара.

Макрофт пожевал губу и кивнул.

— Очень хорошо, думаю, мы узнали все, что нам надо. Женщина и мужчина, х-м-м? Видимо, воспользовались виброножом.

Следователь посмотрел на него.

— По крайней мере, мы знаем, что они что-то сделали с системой тревоги.

Макрофт скрипнул зубами и поморщился:

— Верно. Одновременно они перебили большую часть командующего состава Первого подразделения. Слава Проклятым Богам, они не перешли на Второе. — Он помолчал, словно говоря с самим собой. — Это был бы я.

Следователь спокойно отключил системы перекачивания крови сквозь тело Сонара и встал.

— Что теперь будет с Первым подразделением?

— Это уже дела министра обороны. Конечно, мы можем обратить создавшуюся здесь ситуацию нам на пользу… — Макрофт оборвал себя. Он бросил раздраженный взгляд на следователя. — Как у любого следователя, у вас слишком много вопросов. Вы хотите, чтобы я ответил на них прямо сейчас?

Третий следователь подавил улыбку.

— Да, сэр.

— И выпишите ордер на арест большого темнокожего мужчины и женщины, согласно полученному от него описанию. Черт тебя побери, Сонар, ты умер слишком быстро, — Макрофт покачал головой, глядя на труп, и вышел, звонко стуча каблуками сапог по больничному полу.

***

— Хьюз! Группу из пяти человек налево через этот овраг! Быстрее, разрази вас гром! Сейчас же! — прокричал Синклер по рации. Легкое чувство нереальности происходящего было тревожным, и он бросился лицом вниз на каменную почву, когда толчок большой силы и последовавшая за ним волна воздуха сбили людей с ног. Земля под ним закачалась.

Камни осыпали его дождем, отскакивая от защитного панциря. Синклер затряс головой, прочищая уши и одновременно пытаясь встать на четвереньки. На зубах у него скрипело, а ноги отказывались слушаться. Он бросил сердитый взгляд на разверзшееся небо.

Разрушенный горный хребет, который Второе отделение Первого дивизиона называло домом, одним взрывом был превращен в ничейную землю, состоящую из траншей, окопов и бункеров, вырытых им и его группами в сопротивляющейся тарганской почве. Они жили среди израненных воронками от снарядов и превращенных в порошок гор. Дым, смешанный с пылью, плавал над ними, а огонь лазеров и бластеров оставлял светящиеся полосы в этом мареве.

— Хьюз? Ты меня понял? — снова вызвал его Синклер, треск бластеров над головой напоминал электрические разряды.

— Так точно, — отозвался Хьюз. Его голос прозвучал на фоне гулкого выстрела орудия. — Они только начали. А.., подонки. Я слышу стрельбу с того места, где они находятся. Вовремя связался со мной, Синк.

— Синк? — голос Шиксты пробивался с трудом сквозь помехи. — Кажется, мы заметили что-то, двигающееся в направлении фланга Кэпа. Около десяти повстанцев. Прошу разрешения открыть рассеивающийся огонь после семи предупредительных выстрелов, как сказано в уставе, сэр.

— Шик! Иди к черту со своим уставом. Поджарь этих ублюдков, если можешь! Стреляй! И с этого момента я не желаю слышать никаких глупостей из твоей святой книжонки. Ты здесь для того, чтобы убивать тарганцев и держать проход закрытым для поступления подкрепления! Так что заткнись и стреляй!

— Да, сэр, — сокрушенно согласилась Шикста.

Синклер покачал головой, нахмурившись:

— Хьюз, будь готов вернуть ребят назад, если в овраге станет слишком жарко. Это одно из ваших слабых мест.

Синклер медленно поднялся на ноги и сделал несколько неуверенных шагов. Сквозь дым и пыль, витавшие над позицией, он оценил ситуацию. Два тарганца пронеслись через овраг Хьюза. Одного ранили в плечо, брызнул алый фонтанчик. Отличный выстрел.

— Мак? Как дела?

— Пятеро убитых, Синк. Одно хорошо, с того места, где мы окапались, видно около сорока их погибших. Они продолжают свои атаки. Почему они делают это? — Мак казался растерянным. — Каждый раз, когда они устраивают перебежки, мы отстреливаем их.

Потрескавшиеся губы Синклера скривились в жесткой улыбке.

— Очень просто, Мак. Если колонна выступает в открытую, что говорится в этой чертовой книжонке? Мы тоже должны обороняться адекватно.

— Погоди.., авангард и фланг, верно?

Огонь тяжелых орудий Шиксты угодил в расщепленную скалу справа от позиции Кэпа. Огненный вихрь из вспышек бластеров, осколочных бомб и акустических мин вызвал облака пыли, во все стороны посыпались камни и, маловероятно, тела погибших тарганцев. Возможно, Шикста, наконец, взялась за ум.

— Верно, — согласился Синклер. — Наводит на мысль, что подобная книжонка существует и у них. Парни, вы слышите это?

Он ощутил звон в ушах, уткнулся лицом в грязь и выждал секунду, когда второй взрыв потряс их позицию. Синк оторвался от земли, отплевываясь грязью, набившейся в рот, и скрипя песком на зубах.

— Шикста? Ты проследила траекторию последнего выстрела? — потребовал Синклер, вытирая липкую грязь с лица.

— Да. Мы сейчас рассчитываем ответный удар.

— Молодец, Шикста. Набей акустические мины в эту штуку, и мы все купим себе пивка.

По рации кто-то засмеялся.

Синклер изучил расположение своих людей. Его глаза осмотрели каждую из укреппозиций.

— Эймс? У тебя кто-нибудь прикрывает дыру в правом фланге?

Эймс откашлялся.

— Да, Синк. Трое. Окопал их так, как ты велел. Пока что они подстрелили двоих или троих тарганцев, которые попытались проползти сюда с какими-то рюкзаками.

Синклер кивнул.

— Это благоразумно, Эймс. Ты вычитал это в той книжонке?

Рация разразилась хохотом.

— Нет, Синк, это я сам.

— Ты уже дорос до сержанта, Эймс. Так держать. Синклер зевнул и протер глаза, прежде чем вскарабкаться на вершину скалы, откуда он мог оглядеть позицию Мака.

Тяжелая артиллерия Шиксты открыла заградительный огонь, пронзая небо всполохами света, а снаряды пушек и ракеты долетали до самых отдаленных горных хребтов. Настроив перископ, он мог видеть, как осыпаются камни и трясутся деревья.

— Думаю, мы угодили в их большое орудие, — пробормотала себе под нос Шикста.

Они подождали, одиночные выстрелы слегка подсвечивали наступившую темноту. Ни одной гравитационной мины больше не упало.

Синклер услышал хруст гравия, повернулся и увидел, как Гретта взбирается по склону к нему.

— Как тебе эта война? — спросил Синклер с кривой ухмылкой.

Ее голубые глаза блестели на покрытом грязью лице. А зубы поразили своей белизной в обрамлении чувственных губ. Из-под шлема выбились пряди рыжевато-каштановых волос.

— Ты слышал. Третье подразделение прижали? Вызывать орбитальных бомбардировщиков? Пятое подразделение бежит, отстреливаясь, ЛС должны подойти и забрать их в темноте. Мы останемся в окружении.

Синклер кивнул:

— Да, мы находимся под постоянным обстрелом и лишь редкими заходами ЛС. Слышал, Пятому требовалось подкрепление прошлой ночью, но они не получили ответа от дивизиона. Боеприпасы даже не прибыли. Похоже, они сейчас в роли козлов отпущения…

— Мы тоже ничего не получили, — напомнила она. — Что, черт возьми, происходит в штабе?

— Играют в карты, пьют… — Синклер пожал плечами, едва сдерживая клокочущую в душе ярость.

Гретта невесело засмеялась.

— Невольно задумываешься, за что мы сражаемся. Нам необходимо эвакуировать раненых. Если ЛС не придут сегодня, будут большие потери.

Синклер посмотрел на заходящее солнце и прислушался к какой-то подавляющей тишине.

— Можно только удивляться, верно?

Она кивнула, глядя вдаль на багровые горы.

— Красиво здесь. Синк, большинство из нас все еще живы. Ты видел, сколько их было против нас.

— Да, — кивнул он, вспоминая массы мужчин и женщин, приближавшихся бегом, перепрыгивая с камня на камень, держа в руках разнообразное оружие. Битва за проход в горах была жестокой и бесконечной.

— Откуда они все взялись?

— От своих мамочек. — Гретта ткнула его под ребра, правда, без особого эффекта из-за мешавшей защитной брони. Толчок сломал переплетенные микроскопические трубочки, содержащие химические компоненты, смешивающиеся и отвердевающие за доли секунды.

Она внимательно смотрела на него с каким-то ожиданием.

— Слушай, пойдем к тебе и поедим чего-нибудь.

Он в последний раз окинул взглядом поле боя. Вот уже три дня беспрерывных атак, бесконечного огня снайперов и постоянного давления. Может быть, они и тарганцы просто выдохлись.

Он больно ударился, оступившись и съехав вниз по склону к своему бункеру. Гретта подтянула матовый лист наверх и уселась на него. За ней последовал Синк.

Гретта включила освещение и разложила паек на шатком столике. Вдоль стены стояло три ветхих стула, неизвестно как попавших сюда. Его узкая койка стояла у противоположной стены, и на нее сыпалась грязь и земля всякий раз, когда неподалеку ухала мина.

Во время еды они не разговаривали, жадно откусывая кусок за куском. Синклер не мог отвести от нее глаз. Его взгляд охватывал линию подбородка, а воображение подсказывало, как хорошо будет ощутить вкус ее губ на своих губах.

— Я видела желание, Синк, но ты начинаешь казаться нахалом, — сказала она с набитым ртом.

— Извини. Не хотел, просто ты…

Она засмеялась. Потом, понизив голос, добавила:

— Спасибо, Синклер. Мне очень хотелось увидеть это выражение в твоих глазах.

Он неуклюже вытер рот, откинулся на спинку стула, который при этом весь затрещал и заскрипел, и попытался сменить тему.

— Я никогда не предполагал, что война отнимает столько времени.

Она округлила глаза и покачала головой.

— После взрыва почты я и не надеялась, что мы будем жить так долго. Или так хорошо! — Гретта засмеялась, собрала щепоткой пальцев последние крошки и отправила себе в рот. — Я вспоминаю, как на Каспе мимо меня пробежала крыса. Мне хотелось выстрелить в нее.

— Тяжелые были времена. — Он не помнил, как дотянулся до ее руки.

Она смотрела на него ясным, уверенным взглядом.

— Я.., я скучала но тебе, Синк.

Он резко поднял голову, поняв, что пальцы его ног касаются ее, двигаясь взад-вперед сквозь тяжелую броню.

— Я провел в госпитале всего две недели. Эти машины творят чудеса.

Она улыбнулась ему.

— Знаешь, я думала, что ты был настоящим ничтожеством, когда впервые увидела тебя в подготовительном лагере на Риге. Полностью замкнут, себе на уме.

Он попытался пожать плечами, но броня не позволила сделать этого.

— Возможно, я все такой же. Пытаюсь сделать все, чтобы мы остались в живых.

— В живых, — задумчиво произнесла она, сжимая его руку. — Это важно для тебя. Почему? Почему ты так беспокоишься? Другие офицеры предпочитают держаться поодаль, пить и рассуждать о войне.

Синклер передернул плечами, поднялся и подошел к матрасу, скатанному на маленькой койке. Непослушными пальцами он расстегнул запыленную броню и снял нагрудник.

Почему я так разнервничался? Я начинаю любить эту женщину. Могу ли я поделиться с ней своими мыслями? Почему мне так трудно расслабиться? Я.., я не могу рассказать ей все. Я не могу. Слишком больно.

Он неуверенно начал.

— Все идет с того времени.., с того времени, когда я был мальчишкой. Я.., я.., посмотри на меня. У меня глаза разного цвета. Я — коротышка, Гретта. Я всегда был коротышкой. И не только это, меня воспитало государство. В старые времена таких, как я, называли сиротами. Есть еще кое-что. О чем я узнал только недавно. — Он огляделся по сторонам, беспомощно поднимая руку, прислонившись к грубому камню и вздохнул.

Почему ты на меня так смотришь? Просто смотришь, ждешь и внимательно слушаешь то, что я говорю. Никто никогда не слушал меня — не говоря уже о такой красивой женщине. Почему я всегда был так одинок?

Он покачал головой, отгоняя мысли.

— Я.., осмотрелся вокруг и увидел всех нас. Целый дивизион, всего лишь сборище одних.., ничтожеств. Ты употребила это слово?

Она вспыхнула.

— Синк, я…

— Ш-ш-ш. Все правильно. Я хочу сказать, вот поэтому-то я и беспокоюсь. Мы — не люди. Придатки к оружию. Слышала этот термин? Так это про нас. Дают приказ… — Он изобразил командный голос. — «Второму подразделению занять проход и не давать никому пересекать его!» — Он поджал губы и поднял взгляд, чтобы утонуть в ее глазах. — И мы это выполняем. Сотни наших погибли на почте в Каспе. А кто-нибудь поинтересовался почему?

Она покачала головой, не отрывая от него глаз, испытывая внезапную боль при этих его горьких словах.

— Никому не интересно, почему Первое подразделение было почти полностью уничтожено. Мы не считаем потерь, Гретта. — Его губы шевелились. — Но я могу сделать иначе. Там, — он махнул рукой в сторону Каспы, — что-то произошло… Я.., я пришел в себя. Все, что я учил годами, вдруг стало на свои места. Теперь Синклер Фист, уродец, может многое изменить. По меньшей мере, оставить в живых всех этих мужчин и женщин. — Он почувствовал огонь у себя во взгляде и увидел, как она согласно кивнула.

— Подойди и сядь тут, — прошептал он. — Дай мне любоваться тобой, держать тебя в своих объятиях.

Она встала и принялась освобождаться от своей брони.

— Я всегда хотела именно тебя, Синк.

— Ты.., ты тоже нужна мне, Гретта. — Он весь напрягся. — С того момента, как ты вышла из ЛС. Я думал только о тебе.

Она распустила волосы, тряхнув головой, сняла защитную броню с нижней части тела, и теперь стояла перед ним в своем теплом белье.

Он жадно пожирал ее глазами, пока она расстегнула молнию; ее белье упало, обнажив полные груди, изгиб плоского живота и дразнящий черный треугольник.

У Синклера перехватило дыхание, когда она наклонилась, колыхнув грудью, и стянула остатки брони. Он исторг радостный возглас, когда она так же поступила с его нижним бельем. Ее теплая рука обжигала ему грудь, он поморщился, когда она провела пальцами по шрамам на его боку.

— О, Благословенные Боги, — прошептал он, когда ее теплая плоть накрыла его на узенькой солдатской койке.

***

Магистр Браен оторвал свой взгляд от рапорта на экране монитора. Он потер костлявой рукой морщинистый подбородок, уставившись на неровный каменный потолок. Единственный светильник бросал рассеянный свет на комнату, а по углам, за мебелью, сгущались тени.

Он позвал, возвысив голос:

— Магистр Хайд?

Глаза Браена рыскали по камню над головой, словно ответ должен был исходить оттуда. Как он мог так ошибаться.

— Да? — послышался шелест одежды и стук шагов.

— Стаффа отверг и сассанцев, и Ригу. Они отказались заключать контракт. Наступило долгое молчание, прежде чем Хайд вымолвил:

— Что? Невозможно! Это не имеет никакого смысла с военной точки зрения. Какие мотивы у этого человека? Браен потер подбородок.

— Мы и машина полностью упустили эту вероятность.

Магистр Хайд приблизился, выдвинул стул, что-то бормоча и усаживаясь.

— Вы уверены? Возможно, он выигрывает время — набивает себе цену?

— Все возможно, достопочтимый Магистр, — рассеянно пробубнил Браен, в то время как его мозг обыгрывал личность Стаффы кар Терма с новой для него стороны. Как здесь все сопоставить?

— Не предсказали, что он убьет Претора, — напомнил Хайд, погруженный в свои мысли. — Вот тогда-то наши предсказания стали все более ошибочными.

Браен хлопнул высохшей рукой по монитору.

— Верно, до того момента мы оставались в пределах трех градусов свободы.

Хайд склонился над столом, засучив рукава своего одеяния.

— Значит, у нас есть ключ. Претор что-то, сделал ему. Что-то сказал.

— Если мы примем такое предположение, это все может изменить. Вы знаете, каким человеком был Претор — ослепительным и дьявольским.

Хайд рассеянно смотрел в пол.

— Да, ослепительным. Человек, которым восхищаются и которого ненавидят. Работая с ним, я всегда чувствовал себя избранником и нечестивцем одновременно.

Браен продолжал смотреть, нахмурясь в пустоту, поглощенный своими мыслями.

— А девушка? Арта? Не можем ли мы использовать ее для спасения положения? — Хайд пожевал беззубыми челюстями и потер глубоко запавшие глаза.

Браен заморгал и откинулся назад.

— Вы читали рапорт. Им удалось уничтожить Аткина и его бригаду.

— Я читал. Девчонка получила смертельную дозу, — отреагировал Хайд. — И не только. Я чувствую в ней сексуальный интерес.

Бутла развел руками.

— А вы рассчитывали, что она останется девственницей, — Хайд тупо уставился на него. — Но меня сейчас больше волнует…

— Стаффа?

— Почему он исчез? — спросил Браен, наслаждаясь видом крайнего изумления на искаженном лице Хайда.

— Убийство? Или… — Хайд ахнул. — О, нет! Возможно, он.., подозревает? — Хайд закашлялся.

— Не думаю, — Браен указал на монитор и вывел программу. — Это речь Стаффы перед офицерами. Послушайте. Обратите внимание на используемые им выражения.

Браен внимательно следил за Хайдом.

— Я все еще не могу поверить! — Хайд хлопнул по столу, все еще задыхаясь. — Возможно, это лишь грубая подделка, чтобы направить на по…

— Практически — невозможно. — О, Стаффа хитер. — Его заместитель отказала обеим империям. Даже не выслушала их предложений. И через десять часов Скайла воспользовалась своим личным судном и улетела с Итреатической системы на поиски — мы полагаем — Стаффы.

Хайд снова прикрыл глаза и задумался. Прошло некоторое время, прежде чем он спросил:

— А что это говорит нам о Скайле? Знает ли она, где Стаффа? Почему она так беспокоится? Ведь, безусловно, Компаньонам на него наплевать.

Браен пожал плечами.

Они не любовники, поэтому я сомневаюсь, что здесь дела сердечные. Нет, и скорее решил бы, что это имеет какое-то отношение к деятельности Стаффы.

У меня в распоряжении есть последние цифры. Наши силы пополнились еще на десять процентов. Люди покидают города, чтобы примкнуть к повстанцам. Внешние посты риганцев постоянно обстреливаются, мы обратили в бегство целых два подразделения и нанесли им тяжелые потери. Ряды их уменьшаются — за исключением одного подразделении.

— Снова сержант Синклер?

— Он слишком быстро получил повышение, — Хайд откинулся назад и прикусил палец.

Браен устало улыбнулся.

— Да, знаю. Наши люди немало заплатили, чтобы держать его подальше от университета. Теперь он может нам пригодиться в зависимости от того, что собирается делать Стаффа и что произошло с Артой.

Хайд повернулся к нему.

— Как это ему удается оставаться в живых?

— Врожденном способность, — буркнул Браен. В дивизионах падает боевой дух. Слишком много погибает риганцев и недостаточно тарганцев. Это подрывает их изнутри.

— Мы захватили склады арсенала, полные ружей, тяжелых взрывчатых веществ, десять патрульных машин и с полдюжины тяжелых штурмовиков, — объявил Хайд. Он хитро улыбнулся. — Кажется, они засели не в том ущелье. Не только нам не везет. Наша боеспособность выиграла от этих находок. Мы можем победить целый дивизион, если они настолько глупы, чтобы выставить его против нас.

— Значит, дела обстоят сравнительно неплохо, за исключением Стаффы.

— Если бы мы только знали, что он задумал! — воскликнул Хайд. — Командующий — наиболее значительная фигура в свободном космосе. Судьбы всего человечества лежат на плечах этого человека. И мы не можем отыскать его!

Браен устало улыбнулся.

— Спокойнее, друг мой. Успокойтесь и рассудите. Или Такка — наш наиболее опасный противник — покинула Итреатическую систему после отказа Компаньонов сотрудничать.

— И?

— Значит, она никогда не вернется на Ригу. Это что-то значит для вас? — Браен с грустью кивнул, когда Хайд помрачнел. — Именно. Или тоже разыскивает Стаффу, и судьба поможет нам, если она найдет его первым.

Глава 11

— Следующий! Назовите имя.

Двое охранников втолкнули Стаффу в зал суда. Он весь напрягся, с вызовом глядя на офицеров трибунала. Перед ним, за длинным деревянным подиумом сидели судейский магистр и семь клерков. По верху стен располагались галереи, заполненные любопытствующими. А еще выше галереи возвышались своды потолка. В высоких нишах было установлено освещение и мониторы охраны. Весь зал был выкрашен бледно-зеленым, а в воздухе витал запах немытых тел. Он чувствовал себя смешным, завернутый в полотенце, которое дали ему.

— Стаффа кар Терма, Командующий силами Компаньонов, — прокатился его громоподобный голос над залом. Все разговоры разом смолкли. Бесконечные кошмары уступили место этому аду, — но с правом на надежду. Теперь это был лишь вопрос времени.

— О, да, — кивнул судейский магистр, уставившись на свой монитор, — тот самый сумасшедший. — Он поднял глаза, скучающее выражение блуждало по его лицу. — Вы обвиняетесь в нападении на представителя власти. Вы обвиняетесь в бродяжничестве. Я спрашиваю, есть ли у вас адрес или профессия?

— Пять лет назад я мог превратить эту планету в кучу пепла. Жаль, что я этого не сделал, — проворчал Стаффа. — Я предложил бы, магистр, чтобы вы связались с заместителем Командующего Скайлой Лайма на Итреатических астероидах, чтобы подтвердить…

— Достаточно! — прогремел магистрат, стук судейского молотка ознаменовал тишину, наступившую в зале. Он зашевелил губами, отдавая указания по рации.

— Думаю, у вас есть объяснение, почему вы убили двух граждан и почему находились обнаженным в публичном месте?

— Они ограбили меня. Я убил двоих, прежде чем потерял сознание. — Ярость клокотала у него в горле; казалось, ад поглотит его. Его руки дрожали, пока он ждал, стоя перед возвышающейся скамьей светлого дерева. У него было время окинуть ненавидящим взглядом беснующуюся толпу на галереях. Они сделали представление с его, Стаффы кар Терма, участием! Он мысленно испепелил их прямо на месте — месть против призраков, захвативших его сны.

— Да, это ваши слова, — цинично заметил магистр. — Но Гражданская служба порядка только получила сообщения, что какой-то сумасшедший бегал голым и убивал людей. Кто ваш хозяин?

— У меня нет хозяина! — проревел Стаффа. Резкая боль пронзила его позвоночник, заставила его скорчиться, искривила лицо, его мозг онемел, пока он пытался удержаться на ногах. Он застонал, когда судебный пристав отошел от него, в руках у него болталась электрическая дубинка.

Магистр вытянул длинный белый палец и спокойно добавил:

— Здесь вершится правосудие. Я не позволю больше никаких возмутительных заявлений, сумасшедший. Ты — раб. Твое тело покрыто шрамами. Предполагаю, ты будешь убеждать нас, что это следы боевых ранений?

Смех и крики отозвались с галерей.

Стаффа заставил себя выпрямиться, откинул назад голову, его черные волосы в беспорядке рассыпались по плечам.

— У моего народа шрамы — знаки чести, награда за службу Компаньонам.

Снова смех с галерей. Унижение смешалось с яростью;

Стаффа скрипнул зубами и часто задышал.

— А Компаньоны, видимо, убивают невинных граждан? — Магистр поскреб голову и вздохнул.

— Да, сумасшедший, я знаю репутацию Звездного Мясника. То, что он совершает ужасные преступления во имя империи, однако, не подлежит рассмотрению в нашем суде. Судя по вашей внешности, совершенно очевидно, что вы — беглый раб. Во время медицинского обследования вы сломали руку терапевту и вывели из строя двух врачей-практикантов. Сумасшедший, это квалифицируется как нападение на представителей общественности. С тех пор вы продемонстрировали неконтролируемые вспышки ярости и бреда, что делает вас в глазах суда опасным для граждан империи. Далее, вы сознались в убийстве двоих из граждан империи. Что вы можете сказать?

Стаффу охватила ярость, он сжал кулаки, мускулы бугрились на его руках и плечах.

— Вы все заплатите за это.

Судья продолжал ровным голосом:

— Итак, Стаффа кар Терма, знаете, что этот суд находит вас виновным по всем пунктам обвинения. Суд приговаривает вас либо к смерти, либо к пожизненному рабству.

Стаффа напрягся, страх заполнил все клетки, где прежде гнездилась ярость. Он задрожал, почувствовав, как судебные приставы выступили вперед, держа наготове электрошоковые дубинки.

Магистр сжал пальцы и наклонился вперед.

— Что-то подсказывает мне, что мне следует казнить вас. Однако вы отняли много времени у суда и много ресурсов империи. Мы будем содержать вас в госпитале, пока ваше здоровье не улучшится. Возможно, это слабое утешение. Я думаю, что это справедливо, если люди получают что-нибудь взамен. Следовательно, я приговариваю вас к пожизненному рабству. Вас переведут в городскую больницу и снабдят ошейником. Вы знаете, что такое ошейник?

Губы Стаффы дернулись.

— Вы повторите для протокола, что вы знаете, как действует ошейник.

Проклятые Боги, он знал. Эти чертовы «ошейники» изготавливались в его собственных лабораториях. Магистр сделал отметку в записях и произнес:

— Следующий!

Стаффа воскликнул:

— Неужели здесь нет никакой справедливости? Вы даже не проверили, тот ли я, за кого себя выдаю? Какое же это…

Магистр покачал головой, глядя на потрясенного Стаффу.

— Приставы, уведите его и доставьте в тюрьму. Следующий.

Потом начался кошмар из боли и ярости, когда он раз за разом пытался дотянуться до судебных приставов. Каждый раз они превращали его в дрожащий кусок мяса, пока наконец он не подчинился их воле и не пошел, куда они велели, задыхаясь от усталости. В его мозгу мелькали угрозы, он клялся отомстить этой планете человеческого разложения.

Вспышки боли снова пронзили его, и он потерял сознание. Его тело бессильно растянулось на грязном полу, а голова гулко ударилась о цементный пол. Перед глазами забрезжил свет. Ой не мог сопротивляться, когда холодный металл ошейника сомкнулся у него на шее.

***

— Встать, — приказ едва пробился в его измученный мозг.

— Я сказал встать! — Удар ногой пришелся по почкам. Скорее гнев, чем уступчивость, заставил его подняться на ноги. Легкие его горели. Двое приставов отступили назад, вне пределов его досягаемости, держа наготове дубинки. Неужели они все еще нуждались в них? Он обнаружил, что его ноги совершенно отказываются поддерживать его. Они могли сбить его с ног ударом руки.

Он, Стаффа кар Терма, которого задабривали Сасса и Рига, стоял совершенно беспомощный. Шок мешал ему продолжать сопротивление, а его нервная система была полностью парализована электрическими дубинками. Голос застрял у него комком в глотке, когда он посмотрел на свои дрожащие руки. Боль раскаленным до бела огнем пронзила его израненный мозг.

— Послушай, сумасшедший, — обратился к нему рослый судебный пристав, — ошейник подключен.

Стаффа кивнул, моргая, пытаясь задействовать свой мозг.

— Хорошо. Если что-нибудь с ним случится, — например, он умрет — передающее устройство замкнется. Если это произойдет, ты умрешь. Понятно, как он действует?

Стаффа снова кивнул. Сколько людей, мужчин, женщин и детей, продал он в рабство? Проклятые Боги, он-то знал, как действует эта система.

Пристав-коротышка произнес спокойным голосом:

— Вот попробуй-ка.

В глазах Стаффы потемнело, и он свалился на пол; он ничего не видел, ничего не слышал и не ощущал даже холодного камня. Его голова казалась отделенной от всего тела, воздух в легких кончился, сердце остановилось.

В одно мгновение его тело все закололо, точно он лежал на иголках. Онемение начало проходить, легкие наполнились воздухом, он проглотил стоявший в горле комок. Нет, больше не было никакой боли, один только страх и беспомощность перед мгновенной смертью и полной недееспособностью.

— Вставай, раб, — крикнул пристав. — Вставай.., или снова получишь. Твое наказание приравнено к смертному приговору. Мы не обязаны поддерживать твою жизнь. Вставай.

Стаффа перекатился на бок и кивнул с несчастным видом.

— Погодите.., секунду. Дайте мне.., собраться с духом.

Он сделал три вздоха и с трудом поднялся на ноги, все тело протестующе заныло. Пристыженный, он протер глаза, пытаясь сморгнуть слезы, удивляясь, куда это подевался здравый смысл в просторах Вселенной.

— Сюда, — указал дорогу рослый пристав, держа пульт управления воротником в руках. Стаффа пошел вниз, по наклонной плоскости, силы стали постепенно возвращаться к нему.

— Швырнул мои собственные слова мне же в лицо, — пробормотал Стаффа еле слышно, вспоминая магистра.

«Что случилось со мной?»

Он провел нервными пальцами по ошейнику. Металл был гладким, безликим. Системы связи и замыкания были встроены в сам металл.

«И теперь мое собственное изобретение сделало меня рабом».

За дверью их уже поджидал ЛС.

— Давай, — буркнул офицер в воздухолете. — Забирайся. Я не собираюсь торчать здесь весь день. — Надзиратель напоминал гнома-переростка. Его лысый череп загорел на солнце, а тело было облачено в форму хаки. — Меня зовут Морлей, я в какой-то мере отвечаю за тебя и за ту команду, в которой ты будешь работать. Моего напарника зовут Англо. Я — хороший парень. Мы направляемся в пустыню, но сначала заглянем в храм.

Стаффа забрался внутрь, заметив гладкую пластиковую вставку за ухом Морлея. Серебристый провод тянулся к маленькой антенне, которая вспыхивала на черепе офицера.

Он едва обращал внимание на город. Его мозг продолжал в муках отыскивать хоть какую-нибудь зацепку. Что это за мир? Какую империю ему удалось построить в результате стольких усилий? Должна же быть справедливость… Ступайте за ней к императору!

Он протер глаза и уставился на свои пальцы. Непостижимо! Они были в грязи! Он посмотрел впервые на свое тело, заметив слои грязи, покрывавшие его с ног до головы. Знакомые шрамы, бороздившие его мускулистую плоть, были скрыты грязным полотенцем, которое ему выдали. Оно пропахло мочой и кислым потом. Его ноги болели в тех местах, где нежная кожа была натерта и изранена от непривычного соприкосновения с камнями и песком.

«Как могло случиться такое! Почему магистр не стал проверять мои заявления? Почему он не поверил мне?»

Стаффа засмеялся, чтобы скрыть боль в груди. Он никогда не позволял распространять свои голографические изображения из соображений безопасности. О, Проклятые Боги! Леденящий холод сковал его мысли, когда он уставился на мускулы, вздувшиеся у него на руках.

«Чертовы Боги! Что если кто-нибудь узнал его? Каким же наивным дураком он был! Он стоял там, перед тем магистром и заявлял на всю империю, что он Стаффа! Человек, за смерть которого готовы были заплатить многие планеты, стоял с голой задницей перед публикой и сам себя предлагал в качестве жертвенной овцы!»

Стаффа, тебе необходимо снова задуматься. Ты не в себе. Последствия воздействия Претора оказывают воздействие на твой рассудок.

В горле у него пересохло, а сердце бешено колотилось. Слава Проклятым Богам, они посчитали его сумасшедшим! Он заерзал на жесткой скамье. Как долго это продлится! Пока кто-нибудь не заметит отсутствия настоящего Командующего?

— Мною правит страх, — прошептал Стаффа. «Я должен убежать! Я должен освободиться!»

Как? Как можно сломать ошейник? Его пальцы исследовали металл, теперь уже теплый, присосавшийся к его коже, словно какой-то паразит.

Воздухолет притормозил возле заднего входа в храм. Стаффа взглянул на огромное сооружение из песчаника и вспомнил грациозные мраморные колонны в прохладный воздух помещения. В прошлый раз он входил как победитель через парадный вход, его команда уже заблокировала все здание и расставила охрану.

Морлей, спрыгнув на землю, потянулся и зевнул. Он, однако, не производил особого впечатления своим мясистым лицом и лысым черепом. Над его брючным ремнем нависал живот, и он посматривал на Стаффу тусклыми глазами.

— Как твое имя, раб? — спросил пилот, выводя Стаффу из воздухолета.

— Ста… — он пожал плечами, нервничая, испугавшись того, что он чуть было не сказал. — Думаю, теперь не важно, как меня звали. А какое имя вы дали бы такому человеку, как я?

Пилот повел его к дверям, разговаривая на ходу:

— Ну, посмотрим. Ты — рослый, сильный, судя по мускулам на твоих плечах. Наверное, часто наказывали, раз на тебе столько шрамов. Ты — крепкий орешек, так?

Стаффа пожал плечами.

— Тебя будут звать Тафф, — Морлей засмеялся откуда-то из недр своего брюха. — Да, мне нравится, Тафф.

Стаффа посмотрел на него своими холодными серыми глазами.

Морлей заметил его взгляд и добавил:

— Слушай, Тафф. Так уж устроена система. Ты здесь не потому, что был хорошим парнем. Я или любой из ребят может убить тебя одной только мыслью. Понял? Большего и не требуется. Просто настойчивая мысль, и ты — мертв. Мне даже пальцем не придется шевелить. Теперь нам предстоит определенная работа. Она совсем не простая и не приятная. — Тусклые карие глазки смотрели нейтрально.

Стаффа что-то буркнул в ответ.

Надзиратель зловеще ухмыльнулся:

— Если с делом не справляются роботы, мы используем вас, ребята. — Затем он сделал протестующий жест. — Послушайте, мы не монстры. Некоторые говорят, что мы такие бесчестные, что можем работать на самого поганого Звездного Мясника, но мы всего лишь выполняем свою работу, за которую нам платят, как за всякую другую. Вы помогаете нам, и мы обращаемся с вами по-хорошему — даже подкидываем бутылочку время от времени. Но помешаешь нам, Тафф, и мы сделаем твою жизнь адом или убьем тебя, не задумываясь.

Стаффа покачал головой, когда они спускались по узенькой, вырубленной в каменной стене лесенке. В сыром подземелье храма, который когда-то был у него в руках, Стаффу привели в слабо освещенную комнату. Вода капала с серых потолочных перекрытий, а в воздухе плохо пахло. Двое грязных мужчин в ошейниках стояли на бортике над беспокойной поверхностью бассейна. Еще один офицер, стоявший со скрещенными руками, медленно покачал головой, вглядываясь в бурные воды. Рядом отдыхал какой-то механизм. Одна из панелей на его боку была открыта, обнажив поломку.

Морлей воскликнул.

— Вот вам новенький, ребята. Познакомьтесь с Таффом. В чем дело, Англо?

У Англо были коротко остриженные темные волосы, а ростом он был чуть ниже Стаффы. Его форма не отличалась от формы Морлея, а на черном кожаном ремне висел патронташ и блестящие инструменты. Англо поднял глаза, напряжение застыло в его взгляде.

— Кайлла внизу. Уже давно. Проклятые Боги, надеюсь, она не застряла там.

Морлей окинул Стаффу оценивающим взглядом.

— Ты выглядишь отдохнувшим, Тафф, посмотри, нельзя ли чем-нибудь помочь Кайлле. Потом, когда вытащишь ее, снова нырни и попытайся устранить утечку.

Стаффа сглотнул, посмотрел на двух грязных рабов и снова на офицеров. Англо нахмурился. «Нет, не выводи их из себя. Попытай счастья с водой».

У него захватило дух, когда он встал на край черного замутненного бассейна, и вдруг догадка пронзила его: сточные воды. Его кожа покрылась мурашками, когда он перешагнул через бортик и ступил в прохладную воду.

Что-то мягкое ткнулось ему в ногу, он поскользнулся и не успел опомниться, как оказался по грудь в нечистотах.

— Поторопись! — заорал Англо. — Кайлла уже три минуты отсутствует! Вода поступает в ванные храма! Иди!

Стаффа окинул офицера долгим взглядом и наполнил легкие воздухом. Грязная вода хлынула ему в уши, когда он нырнул. В темноте его начало сносить течением в сторону. Сколько времени у него в запасе? Как ему вернуться назад?

«Я умру здесь. Мой сын, неужели, и тебя я предал?»

***

Острые камешки впивались Синклеру Фисту в грудь, в живот и бедра. Синклер осматривал разрушенные горные вершины. Пока что после заката приборы ночного видения выявили лишь скопления горячих точек. Он изучил каждый уголок и каждую трещинку в местной топографии так же хорошо, как когда-то свою узкую койку в школьной спальне на Риге.

— Синк? Я продвигаюсь наверх, — раздался в наушниках голос Гретты.

— Не спеши, любимая. Мне что-то здесь не нравится.

Снова он действует в нарушение устава — «чертовой книжонки» как теперь все они называли ее. Полевые командиры — в основном сержанты — должны были оставаться на защищенных позициях, в укрытиях, чтобы избежать огня неприятеля.

А как можно оставаться в курсе хода сражения или менять тактику боевых действий, отсиживаясь в бункере?

В течение двух недель они обороняли проход, не давая повстанцам пройти за подкреплением к северу или югу. Находившиеся в осаде Третье и Пятое подразделения — теперь усиленные и полностью деморализованные — должны были охранять эти направления. Подразделения дважды пострадали при штурме, и численность их постоянно падала. Лишь бомбардировка с орбиты заставила повстанцев отступить.

Синклер вернулся мыслями к сражению и представил, как Гретта продвигается в темноте. Он почти что видел ее грациозно колышущиеся бедра, ее внимательно вглядывающиеся в ночь глаза. Им нужно было бы оставаться в кровати, а не находиться здесь, под выстрелами.

Благословенные Боги, и как только он мог жить без нее!

«Гретта, пожалуйста, будь осторожнее! Обещаю, нас ждут лучшие дни!»

С огромной осторожностью он поднялся на цыпочки и скользнул вперед, позволяя острым камням прогрызать дырки в его коже. Проклятая броня была гладкой, как шелк, пока ее не разрушило.

Столько изменилось в ту ночь, когда они занимались любовью. Его постель все еще хранила воспоминания о Гретте. Его мысли сосредоточились на ее забавном выражении лица, и он вспомнил ее рассыпавшиеся по плечам темно-каштановые волосы и ее дразнящие голубые глаза, в которых таились секреты. Ему нравилось просто сидеть и смотреть на нее, восхищаясь и наслаждаясь, пока она не исчезла по мановению волшебной палочки.

Что-то пошевелилось в ночной мгле. Он моргнул и вгляделся, пытаясь определить, было ли это на самом деле. Там поднялась чья-то голова и повернулась в сторону, куда направлялась Гретта.

— Группа «А», у вас бандит в тридцати метрах. Внимание!

— Группа «В», если вы можете преодолеть еще двести метров, то повстанцы попадут под ваш перекрестный огонь. Когда Гретта появится перед ними, они упадут прямо вам в руки.

— Отбой, Синк. Мы идем вперед, — послышался напряженный голос Мака.

Еще движение. Он изучал фигуры, словно выпрыгивающие из-под земли. Пещера или тоннель? Как они узнали, горы были покрыты вентиляционными отверстиями, оставшимися от древних процессов вулканизации. Повстанцы принялись ловко устанавливать орудие, разворачивать ствол и подносить ящики со снарядами.

— Мы у подножия большой горы, — негромко произнес Мак.

Синклер проверил расположение.

— Повстанцы впереди, метрах в семидесяти пяти, на хребте. Видишь сосну со срезанной верхушкой?

— Да.

— Они прямо с противоположной стороны. Я насчитал пять повстанцев и орудие. Там у них крысиная нора, так что будь осторожен.

— Прием.

— Гретта, продолжай двигаться вперед. Осторожно. Посмотри, нельзя ли захватить это орудие. Будет здорово, если мы расстреляем их из собственного же оружия. Мы ведь не получаем и половины того, что нам нужно.

— Ясно, Синк. С удовольствием!

Еще движение.

— Погоди! — воскликнул Синклер. — Проклятые Боги!

Их десять, двадцать, нет, пятьдесят, черт, сотня и даже больше!

— Где? — потребовал Мак.

— Взбираются на вершину скалы. Должно быть, они собираются на противоположной стороне. Похоже на маленький отряд. Подожди, там портативный бластер на четверых. Они двигаются вверх. Похоже, они… Да, ладно, они завязаны с орудийным расчетом. Не вижу никакого продвижения. Они, должно быть, думают, что мы все еще прячемся по норам в лагере.

Удивленный, он смотрел на собирающееся войско. «Что им делать? Отойти назад? И как все начало оборачиваться против них. Что это значит? Почему… Главный удар! Тарганцы собираются штурмом отбить проход». Преодолевая неуверенность, Синклер принял решение.

Его голос звучал сухо.

— Держитесь, ребята. Пусть идут вперед. На нашей стороне неожиданность и расположение; они будут четко видны на вершине хребта.

— Ясно, — ответили в унисон Гретта и Мак.

«Вслушивайся в уверенность их голосов. Проклятые души, они верят в меня. Все это доверие… Что если я ошибаюсь? Что если я потеряю их из-за какой-то глупой ошибки.., самоуверенного решения?»

За его спиной нарастал грохот канонады, достаточно громкий, чтобы заглушить все сомнения. Синклер — снова нажал на кнопку вызова.

— Эймс, ты меня слушаешь?

— Прием.

— Будь наготове. Думаю, основной удар повстанцев придется по тебе. — Он прикусил нижнюю губу, оценивая степень риска. — Эймс, ты с солдатами продержишься?

Если выдержишь часок, думаю, мы успеем подтянуться и ударим им в тыл. Мы сломаем их.

Последовало долгое молчание, прежде чем снова раздался голос Эймса.

— Синк? Мы обсудили. Мы удержим форт. Думаю, мы сможем продержаться с половиной того состава, что у нас сейчас есть. Хьюз говорит, что организмы, населяющие местную почву, делают солдат злее. Они не соскучатся. Будь на связи.

— Спасибо, Эймс.

Синклер улыбнулся, проверяя продвижение ударных сил повстанцев.

— Мы видим их, — голос Гретты был охрипшим.

— Держитесь, — прошептал Синклер, заметив место, где поджидали люди Гретты. Насколько хороши были приборы ночного видения у повстанцев? Не заметят ли они людей Гретты, прячущихся среди камней?

— Мы засекли их, Синк, — прошептал Мак. — Мы рассредоточиваемся… Подождем, когда Гретта откроет бал, если только на нас раньше не наткнутся.

Сердце Синклера забилось.

«Их слишком много. Это самоубийство!»

Они уже находились менее чем в шестидесяти метрах от его позиции и почти в западне.

«Слишком поздно. Не сможем отойти. Они заметят нас в любое мгновение».

— Бейте их, — сказал он по рации, ненавидя себя.

— Огонь! — услышал он приказ Гретты, резкий и отрывистый. Синклер прицелился в наступающих повстанцев, сердце билось у него уже в горле.

Когда-то неопытные салаги, солдаты Второго подразделения полностью изменились. Неделя боев в грязи закалила их нервы. Огонь бластеров косил наступающих повстанцев, будучи для них полной неожиданностью. Одновременно, ослепленный ярким светом в оптическом прицеле, он заметил трех человек в военной форме, бросившихся к орудийному расчету. Сердце его наполнилось гордостью. Гретта не забыла об орудии.

Повстанцы отбивались без особого успеха, пытаясь компенсировать свое смятение и растерянность в результате сокрушительного огня Гретты. Синклер едва не закричал, когда повстанцы сломались и побежали, — прямо в руки Мака Рудера. С этого момента началась кровавая бойня.

— Эймс? — крикнул Синклер в микрофон, — ты на месте?

Долгое молчание прерывалось лишь звуками сражения у него за спиной.

Его сердце екнуло, когда Эймс наконец отозвался:

— Проклятые Боги, Синк! Их здесь миллион! Даже камни раскалились. На нас обрушился целый шквал огня!

— Вы продержитесь? — Синклер весь обливался потом. — Вы можете продержаться, Эймс?

— Откуда я знаю? Да, черт возьми! Я так думаю. С трудом. Я не знал, что нам придется уничтожить половину Тарги! Давай сюда свою задницу! Пауза. — Сэр, — Синклер засмеялся, очень смешно получилось это совпадение.

— Вперед, на подмогу, — приказал он. — Эймс в большой беде.

— Прием, — вызвала Гретта. — Мы двигаемся вверх по хребту. Осталось немного. Мы стреляем в мертвых, на всякий случай. У этих парней риганские бластеры, поэтому мы собираем оружие по дороге.

— Молодцы. Мак? Как у тебя?

— Мы тоже взбираемся по горе, Синк. Подавляем остатки сопротивления.

Синклер кивнул, страдая от смеси победы и ужаса от того, что его команда погибает у него за спиной.

Ему не следовало беспокоиться. Либо повстанцы меньше знали о войне, чем риганская армия, либо они слишком растерялись и не выработали план сражения. Синклер совершил той ночью невозможное. Ему удалось загнать в ловушку почти тысячу повстанческих солдат между его укрепленными позициями и скалой.

В течение долгих кровавых часов вспышки бластеров разрывали темноту. Воздух визжал и вздрагивал от взрывов. Деревья полыхали желто-оранжевыми факелами, а мужчины и женщины находили свою смерть в огне. Осколки горячих камней и куски грязи летали вокруг. Огонь пожирал раненых, их крики делали ночь чудовищной. Перепуганные солдаты не удивились бы, узнав, что Проклятые Боги покинули ад и обрушились на Вселенную.

Глава 12

Такой холод. Такая темь.

И несмотря на то что он был заслуженным ветераном, прошедшим через тысячу сражений, ледяной страх прокатывался у него по позвоночнику, пока он продвигался по этому адскому коллектору. Вот и еще раз мокрая рука соскочила со скобы. Он понимал, что еще немного и он уже не сможет усилием воли гасить в себе поднимающуюся откуда-то из глубины панику. Лучше уж было позволить им убить себя, чем послать умирать вот сюда… Что-то ровное и гладкое как кожа скользнуло по его груди. Он дернулся вверх и оказался в своеобразном воздушном пузыре. По подбородку медленно стекали нечистоты. Здесь было немного места, хотя и это пространство занимал кто-то другой.

— Черт, напугал меня! — услышал он женский голос. Она закашлялась. — Брэк, это ты?

— Они там беспокоятся… В чем проблема?

— Да там чье-то тело заткнуло выходное отверстие.

Я… Я пыталась уже, но мне его не сдвинуть. Сил не хватит…

Она снова закашлялась. Тут он понял, что и его горло уже начинает жечь газами.

— Далеко? — спросил Стаффа, отчаянно пытаясь набрать в легкие побольше воздуха и поменьше отвратительной вони.

— Метров пять. Может, шесть…

Он сразу же обогнул ее и стал продвигаться в указанном направлении в гнетущую черноту. «Почти как в открытом космосе», — подумалось ему. Ужас и паника потихоньку стали отступать. В результате он наткнулся на мягкое разбухшее — словно сделанное из губки — тело. На нем еще каким-то чудом держалась одежда. Стаффа целенаправленно полоснул гнусную жижу раскрытой ладонью и наткнулся на скобу. Чувствуя, что легкие вот-вот готовы разорваться, он напрягся всем телом. Что-то приплыло из черноты и шлепнулось о его лицо. Он чувствовал и прочую дрянь, обступавшую все его тело и уплывавшую дальше по течению.

Наконец, он почувствовал, что найденное им тело поддалось. Вода, казалось, ускорила напор и стала вырывать у него из рук тяжелую ношу. Несмотря на оглушительный шум в коллекторе, Стаффа четко слышал удары собственного сердца. Они отзывались пульсацией крови в висках. Из ушей, казалось, готова была хлынуть кровь. Его обожженные, отравленные газами легкие бешено вздымались… Он знал, что еще немного, и его начнет душить дикий кашель.

Он постарался принять более или менее устойчивое положение, зацепил ногой тело и постарался найти еще одну скобу, чтобы с ее помощью продолжить движение наперерез сильному течению. Вода с шумом проносилась мимо. Ее скорость, казалось, с каждой секундой увеличивалась. Силы иссякли. В горле в любой момент могли начаться спазмы удушья.

Если ему удастся нащупать еще одну скобу, что будет потом? Сколько ему еще продвигаться до вожделенного воздушного пузыря? Кончики пальцев заскользили по скользкой поверхности стенки коллектора. Страх придал ему сил. Нашел! И он снова преодолел некоторое расстояние против течения; продолжая тащить за собой переворачивающееся в нечистотах тело.

Мрачная решимость застыла в его глазах. Стаффа держался, не обращая внимания на куски дерьма и прочие нечистоты, то и дело щекотавшие кожу. Окружающий холод вытянул все внутреннее тепло его тела. И огонь горел только в легких, которые неистово давили снизу на горло, словно хотели выпрыгнуть наружу.

Вода стремительно просочилась сквозь его волосы и упала с шумным всплеском. Его голова показалась на поверхности, и он не смог удержаться, чтобы не дохнуть искаженным ртом порции гнусной вони. Нечистоты обожгли язык. Он тут же выплюнул. Теперь он грязный не только снаружи, но и внутри. Стаффа поднял голову и увидел в смутном свете покрытый коркой отложений потолок коллектора.

Наконец, струйка свежего воздуха пробежала по его лицу… Но его уже рвало, выворачивая наизнанку. Утробные звуки эффективно заглушались шумом течения.

Когда воды спали, он обернулся, чтобы взглянуть на свою скорбную ношу. Тело молодой женщины было раздуто смертью, в черных блестящих волосах виднелись нечистоты. Схватив ее за край платья, он пошел дальше по туннелю.

Кайлла все еще держалась за скобу. Ее дыхание было тяжелым и шумным. То и дело ее срывало на душераздирающий кашель. Услышав движение из глубины коллектора, она повернулась. В слабом освещении Стаффа увидел ее лицо, чуть светившееся в сумеречном свете, с налипшими на него мокрыми волосами и широко раскрытыми глазами.

— Я думала, что в любую минуту заявятся посланцы ада, — проворчала она. — И заберут мою душу. А ты что-то не очень торопился, дружок. Но… Спасибо тебе. Теперь я у тебя в долгу.

Он безуспешно пытался унять дрожь во всем теле.

— Зови меня Тафф, — сказал он ей.

«Сколько всего случилось за один-единственный день?!»

Он вспомнил скептицизм Скайлы и прикрыл глаза, чувствуя, как-то что мерзкое и скользкое медленно сползает вниз по его бледному лицу. Милая Скайла, она так хотела помочь… Увидятся ли они еще раз? При мысли о том, что нет, не увидятся, чувство обреченности и заброшенности овладело им.

— Давай выбираться, — с трудом произнес он, вспоминая, что ему пришлось сейчас пережить, и вздрагивая с ужасом и омерзением.

— Вот это ты верно сказал, Тафф.

Кайлла тут же пошла вперед, показывая дорогу. Вода постепенно спала до уровня пояса. Стаффа толкал перед собой мягкое, переворачивающееся в нечистотах тела погибшей, а сам шел, то и дело цепляясь за попадавшиеся в стенах скобы. Сил ни на что не оставалось.

— И что дальше? — спросил он, оглядываясь назад. Там была решетка, которая несколько минут назад была скрыта под водой и зажата телом молодой девушки, платье которой послужило отличной затычкой.

Кайлла отрицательно покачал головой.

— Ты что, издеваешься? Обычно нам достается нудный и тяжкий труд, но не такой вонючий. Дорожные работы, уборка территорий, очистные мероприятия после штормов, ну и всякое такое. Сегодня утром нас вообще-то хотели бросить в пустыню на прокладку труб. Из тех, кто там пашет сейчас, многие умирают…

Впереди показался свет. Хлюпая водой и чертыхаясь, они преодолевали последние метры. Кайлла помогла Стаффе приподнять мертвое тело и пихнуть его в люк так, чтобы двум рабам сверху было удобнее вытащить его.

Затем он подсадил ее наверх и только потом вылез сам. Там он заметил, что, оказывается, потерял одежду где-то в коллекторе во время борьбы с течением.

Его обнаженное тело было густо облеплено фекалиями и прочей мерзостью. Казалось, сама душа испачкалась в отвратительной грязи. Он с трудом поборол очередной рвотный позыв.

— Ага, — говорил Англо. — Еще одна священнослужительница. Молоденькая. Не выдержала.

— Зачем она это сделала? — поинтересовался Морлей.

— Видимо, не вынесла обряда посвящения. Это все, конечно, надувательство и обман, но так тяжко все обставлено, что не всякий сдюжит. И главное, все делается от имени Бога! Мне кто-то рассказывал об этом. Не знаю…

Стаффа поднял глаза и вдруг обнаружил себя находящимся под пристальным взглядом Кайллы. Лицо у нее казалось нахмуренным, над бровями пролегла морщинка, в глазах была сдержанность. Она внимательно изучала Стаффу.

Кайлла выглядела здоровой, подтянутой, без грамма лишнего жира. Впрочем, трудно, наверное, было бы сыскать упитанного раба, здесь, на самом дне этарианского общества. Волосы ее оказались не черными. Они отливали коричневым и доходили только до плеч. Черты ее лица отнюдь не делали Кайллу писаной красавицей, но, с другой стороны, ей нельзя было отказать в своеобразной привлекательности. Не портили внешний вид, чуть искривленный нос и квадратная челюсть. Скулы были маленькими и высокими, рот — большим, а пристальные глаза отливали желто-коричневым оттенком. У нее была небольшая крепкая грудь и тонкая талия. Выражение лица оставалось мрачным, губы были плотно сжаты, в прищуре настороженных глаз виделось что-то от пугливого животного, которое на малейшее изменение окружающей обстановки сражу же готово отреагировать дракой или бегством, в зависимости от обстоятельств. Она прислонилась к стене. Было холодно, и по ее коже сразу побежали мурашки.

— Кайлла! Идите с Таффом за угол и хорошенько ополоснитесь. От вас дерьмом разит, — приказал Англо.

Стаффа заметил, что, услышав его голос, она стала еще напряженнее и настороженнее.

Он поднялся и поплелся за ней следом. В ее движениях угадывалась потаенная ярость. Не говоря ни слова, Кайлла повернула кран и встала под воду, одновременно неуклюже пытаясь скрести себя и держать над головой шланг.

Стаффа, увидев ее старания, отобрал у нее шланг и сам стал поливать. Ему даже посчастливилось отыскать крошечный обмылок. Пока Кайлла мылилась и терлась, он стал поливать на себя, стараясь не дышать носом и отлично догадывался, какой запах издает его тело. Когда он воспользовался остатками мыла, она ополоснула его с головы до ног.

Холод стал ощущаться заметнее, и дрожь усилилась.

— Эй, замылись там! — послышался окрик Морлея. — У нас еще целый день впереди!

— Ты прямо так и пойдешь? — спросила Кайлла, криво усмехнувшись.

Она надела свободное платье.

— Я потерял одежду в коллекторе, — с некоторым смущением признался Стаффа.

Не долго думая, она оторвала здоровенный кусок от своего подола, обнажив ноги выше колен.

— Спасибо, я твой должник, — поблагодарил Стаффа, прилаживая набедренную повязку.

— Да ладно, чего там, — отмахнулась Кайлла. — Я делаю это для всех ребят, которые достают меня из коллектора. Все не выходит из памяти лицо той священнослужительницы… Если бы ты еще чуть замешкался…

— Мы бы оба там остались, — прибавил Стаффа.

Они влезли в помятый авиакар надзирателя.

— Что дальше, Морлей? — спросила Кайлла, устроившись на сиденье и прикрыв глаза.

Машина с гулом поднялась в воздух.

— Оборудование для закладки труб уже привезено. Туда мы и направляемся — к западу от города. Вот где у вас по настоящему затрещат задницы! В тебе все еще остался жирок, Кайлла, который необходимо вытрясти.

— Слава Богу, — прошептала Кайлла.

— За что ты благодаришь Бога? За тяжкую работу? — искоса глядя на нее, тихо спросил Стаффа.

Она тоже взглянула на него. Он почувствовал, как ее желто-коричневые глаза на пару секунд остановились на нем, потом она отвела взгляд. У нее был тихий, усталый голос, который почти тонул в гуле двигателя и шуме ветра.

— Да. Я возьмусь за любую работу, лишь бы оказаться подальше от кровати этого недоноска Англо.

Стаффа смутился. Чтобы скрыть от нее свои эмоции и не видеть выражения ее лица, он стал смотреть на город, над которым они пролетали.

— Как ты сюда попала? Я наблюдал за твоими действиями… Ты не похожа на обычную рабыню.

Кайлла только горько улыбнулась.

— Очень надеюсь, что не похожа. Когда-то, — словно целая вечность прошла с тех пор, — я ведь была первой леди планеты Миклена. Я правила там с моим мужем. Но Тибальту нравился наш мир больше, чем мирный договор. Он нанял поганого ублюдка Звездного Мясника, а остальное — история.

«Неужели я всем уже успел принести зло? Неужели Претор был прав насчет меня, моего наследства и предназначения? Неужели люди всегда и везде будут проклинать мое имя?»

— Я слышал, что казнили всех до единого правительственного лидера этой планеты, — осторожно проговорил Стаффа.

Он вспомнил Миклену. Они убивали первых лиц планеты в главном храме. Стаффа хорошо помнил я первую леди. Испуганная, сломленная и воющая от ужаса женщина… Он помнил и то, как заряд пульсарного пистолета снес ей голову…

«Да, Стаффа, вспоминай, вспоминай их всех! Не забудь о том, что ты смеялся вместе со всеми, когда они погибали! Ты ведь до сих пор слышишь те поганые шуточки. Не так ли? Неудивительно, что тебя мучают кошмары, наполненные орущими тенями и мраком. И это только начало! Только начало, Стаффа!..»

Кайлла пожала плечами.

— Вместо меня смерть приняла моя служанка. Когда солдаты пресытились моим телом, меня продали. Скупщик приобрел меня недорого, с большой выгодой. И в результате я оказалась здесь. Сначала я работала служанкой в одном большом хозяйстве. Но однажды его владелец ночью набросился на меня. Не знаю… Может быть, к тому времени я уже устала от изнасилований… Словом, я убила его и попала сюда. Теперь Англо насилует меня каждую ночь. Если я убью его, то и сама умру. Все это очень просто и даже не страшно. Но я не хочу верить в то, что моя жизнь равноценна его поганой жизни.

Кайлла замолчала, крепко стиснув зубы. Морщинки в углах глаз стали четче.

— И во всем этом виноваты Компаньоны? — тихо спросил Стаффа, в фальшивом удивлении приподняв брови.

На него навалилась страшная тоска, и он надеялся, что произойдет чудо и она не ответит на его вопрос положительно. Но этого не случилось.

— А кто же еще? — вопросом на вопрос ответила она, скривив губы в саркастической усмешке. — Эта канализационная, сточная вода, из которой мы только что вылезли, — благоуханный мед в сравнении с той гадкой жижей, которая циркулирует в их венах! В их и в венах Тибальта.

У нее был красивый голос. Контральто. Но сейчас в нем звучало столько ненависти!.. Несмотря на то что она его почти не повышала… Стаффа вынужден был опустить взгляд. Он не мог смотреть ей в лицо. Почему его так ранят слова этой женщины? Может, потому что у нее хватило мужества залезть в тот отвратительный коллектор?..

«А ведь в сущности это я ее туда затащил!»

Она молчала.

Авиакар на огромной скорости пронесся над квадратными постройками городских предместий, и за ними сразу же открылись гигантские просторы сельскохозяйственных угодий. Огромные зеленые заплаты перерубались водными оазисами. Впереди, на горизонте, Стаффа видел бледные отблески сказочных песков Этарии.

«Может, есть все-таки в свободном космосе справедливость?»

Он посмотрел на солнце, брызгавшее ярким светом с латунного неба на землю, которая постепенно переходила в выжженные, ослепительно белые песчаные дюны. Стаффа неподвижно сидел на своем сиденье и молчал. Во всей его позе чувствовалась какая-то обреченность, фатальность. Душа была опустошена и вывернута наизнанку.

Жара стояла невыносимая.

Они пересекли огромный песчаный холм и пошли на посадку. Видно было, что со стороны севера к тому же месту приближается тяжелый транспорт, с которого на тросах свешиваются трубы.

— На выход… — приказал Морлей.

Стаффа поморщился, когда ему пришлось погружать свои разбитые ноги в горячий песок. У Кайллы не было такой проблемы: ее бронзовые ноги и мозолистые ступни, казалось, давно уже привыкли к таким мелочам. Сам Стаффа видел, как на глазах краснеет его бледное тело.

— Морлей! Почти вовремя, — крикнул какой-то рыжий офицер, показываясь из брезентовой палатки. — Ну, чего нового?

— Подхватил новенького и очистил коллектор от мусора.

Рыжий хлопнул Морлея по плечу.

— Рад, что тебе наконец удалось это сделать. Пусть твои люди погрузят моих покойничков. Сегодня утром окочурились. Целых полчаса их откапывали из-под песка. Никто же не предупреждает о своей смерти. А когда спохватились, их уже засыпало.

На открытом месте разбухали на жаре шесть трупов. Пятеро мужчин и одна женщина. Стаффа пошел за Кайллой, которая без слов подошла к мертвецам и схватила крайнего за ноги. Одного за другим они стали сносить их в авиакар.

— Видимо, на самой глубине работали, — пробормотала Кайлла, кряхтя от натуги.

— Почему именно на глубине? — спросил Стаффа, зашвыривая третьего мертвеца в машину.

— Если бы ближе к поверхности, — равнодушно принялась объяснять она, — то вырыли бы нишу и похоронили. Но они работали на самом дне и поэтому их пришлось вытаскивать, чтобы освободить ров для живых. Морлей скинет их за борт на полпути к городу.

— Ты так равнодушна ко всему… Поражаюсь. Ведь в следующий раз трупами можем оказаться мы, — проговорил Стаффа, нагибаясь за последним мертвецом.

— Можем, — легко согласилась Кайлла. — Кстати, вот этот человек, которого мы сейчас несем, был микленским послом при дворе Тибальта. Посла убили в поганых песках! Как это вяжется с общепринятыми приличиями?

Стаффа вгляделся в засыпанное песком лицо погибшего. Внезапные мрачные предчувствия зашевелились где-то в глубине души, подорвали его уверенность в себе. Он стал рабом, а смерть среди рабов — самое рядовое событие, на которое никто не обращает внимания.

— Но в гибели этого человека ты ведь не можешь упрекнуть Компаньонов, не так ли? — с надеждой спросил Стаффа, когда они отдыхали за брезентовым навесом.

Неподалеку Морлей говорил с рыжим офицером.

Она пожала плечами.

— Может быть, и не могу, — вздохнула Кайлла. — Но если бы исполнялись мои желания, то тот сранный командир Компаньонов сидел бы рядом со мной. Тогда бы он кое-что, наверное, понял своими маленькими мозгами!

«О, прелестно! И ведь ты даже не подозреваешь, что господь давно исполнил твое желание».

Глядя той ночью на усыпанное звездами небо и наблюдая за движущейся светящейся точкой, — это был корабль, который занимал орбиту вокруг планеты, — он вспомнил слова Кайллы. Звезды, казалось, насмехались над ним в давящей на уши тишине. Он перевернулся на своем жалком матраце, который выдали ему вечером, и, поджав колени к животу, принял позу эмбриона. Он был вымотан до предела, голова отказывалась работать. Последними его осознанными мыслями были воспоминания о Скайле, о том, как красиво струился солнечный свет в ее белокурых волосах.

Призраки, мятущиеся души мертвых долго не беспокоили его, и он уже надеялся спокойно заснуть, но его надежды не оправдались. Вскрикнув от ужаса, Стаффа вскочил и схватился руками за голову. Постепенно к нему вернулось ощущение окружающего мира. Он моргнул и огляделся по сторонам. Все тело покалывало, будто в него впились сотни тонких шипов.

Стаффа шумно дышал и искал вокруг себя притаившихся и наблюдавших за ним из темноты врагов. Но никого не было. Кроме Кайллы, которая лежала в нескольких метрах от него в неглубокой ямке, которую сама себе вырыла вечером. В ней не так мучила ночная жара.

Сомкнув глаза, он лег обратно на матрац. Проклятие неуспокоившихся мертвецов было для него не таким страшным, как ненависть живого человека.

Вместе с этой мыслью ужасы оставили его.

***

Вокруг творилось нечто кошмарное и не поддающееся правдивому описанию. Крутящийся вихрь атак и флангового огня полностью накрыл тающие силы повстанцев. Многие из них погибали, сраженные смертью. Другие валились наземь в диких криках боли. Однако большинству все же удавалось ускользнуть из гибельной пучины. Толпы повстанцев беспорядочно отступали: кто-то взбирался на горные утесы, кто-то наоборот скатывался вниз под уклоны. Тут и там размещались позиции корректировщиков огня войск Риги. Повстанцы обходили эти места по узким тропам и скрывались в ночи.

Под конец Синклер окружил ядро тарганской группировки и в ультимативной форме предложил сдаться. Ловушка захлопнулась.

Пыль и грязь стояли столбом, закрывая от земли кровавое солнце. Синклер, прищурившись, смотрел в ту сторону, где скрылись остатки повстанческих войск. Тропы и дороги были завалены мертвыми и ранеными. Одних не было времени хоронить, других не было возможности тащить с собой. Окружающий пейзаж казался на удивление живописным. Сельская местность в сравнении с разрушениями и смертью, опустившимися на поле боя, расположенное по соседству! Здесь не осталось ни одного дерева! Низкие кустарники превратились в кучки золы. Скалы и утесы ободрали гравитационные энергетические установки и огонь бластеров. Земля обгорела почти везде. Только дым курился, да пробивались смертоносные языки пламени.

Он снял с пояса флягу, отвинтил крышку и запрокинул ее над головой. Однако на сухой разбухший язык упало всего лишь несколько капель тонизирующего налитка.

— Шикста! — крикнул ом. Голос у него охрип за день от приказов, которые приходилось отдавать каждую минуту и на предельных тонах.

— Я здесь, Синк! — отозвалась она. В ее голосе наблюдалось поразительное смешение крайнего измождения, напряжения и опустошенности.

— Ты добралась до Каспы? Что там в штабе?

Синклер обессиленно опустился на покореженную лазерными зарядами скалу. Жара доконала окончательно. Скафандр казался топкой реактора. Голова кружилась и мало что соображала. Он смотрел со скалы вниз и видел Гретту, которая прочесывала со своими людьми местность в поисках раненых или парализованных повстанцев. Пыльный воздух то и дело сотрясался от одиночного огня бластеров. Видимо, кое-где еще оставались крохотные очаги сопротивления. Бывало и так, что внезапно очнувшийся повстанец начинал шевелиться. Его тут же подхватывали, ставили на ноги и отправляли к другим пленным, которые содержались неподалеку на открытом воздухе, будучи огороженными со всех сторон проволокой.

— Да, Синк. Тут все какие-то странные. Никак не могу найти командира дивизиона Аткина. Меня все хотят отправить во Второй дивизион.

— Плюнь! У нас много раненых, которых необходимо срочно эвакуировать! — крикнул Синклер. — У нас свыше двухсот пленных!

— Знаю, сэр. Я говорила им. Мне ответили, что к вам уже выслали пару ЛС.

Голос Шиксты упал. Она так устала, что ее уже не волновало: разъярится сержант или нет?

— Пару ЛС?! — вскричал Синклер. Его гнев перешел в отчаяние.

Он уронил голову на руки и стал тереть закопченное гарью лицо. Пара дурацких ЛС?! Кому они здесь нужны?! Ему необходимо получить по крайней мере эскадрилью! О, Господи.., сколько времени он не спит? Его желудок готов был свернуться в трубочку от голода. В глазах потемнело. Голова раскалывалась. Кровь неистово стучала в висках.

Должно быть, он задремал, потому что очнулся от прикосновения руки Гретты к его плечу. Ее синие глаза побледнели от усталости.

Он тупо кивнул.

— Устала?

— Прилетели ЛС. Мак погрузил раненых. Он попросит еще транспорт, чтобы закончить эвакуацию. — Синклер поднял на нее глаза и увидел, что она вот-вот упадет и заснет. Но она закончила мысль:

— Тебя вызывают в Каспу. Срочно.

Синклер, уже не верил, что запах дыма и вкус смерти когда-нибудь покинут его. Повинуясь внезапному импульсу, он спросил:

— Хотела бы получить возможность принять горячую ванну, надеть чистый скафандр.., и, может быть, провести ночь на нормальной кровати?

— Мог бы не спрашивать!

Во время полета в Каспу их обоих сморил глубокий сон.

Прежде чем выйти на яркий солнечный свет, Синк и Гретта проследили за выгрузкой раненых. ЛС приземлился на территории госпиталя. Совсем такого же, из которого вышел Синклер… Когда? Не верилось, что с тех пор прошло всего лишь несколько недель.

Гретта вышла из ЛС вместе с ним. Только тут он заметил, что она пошатывается. Ее темные волосы свалялись. Скафандр покрывала копоть и грязь. Когда она взглянула на него при ярком свете, он увидел, насколько изможденным выглядит ее лицо, насколько потемнели круги под синими красивыми глазами.

К ним быстро подошли два капрала.

— Сержант Фист? — осведомился один из них после обмена приветствиями. — Мы вас проводим.

— Может, мне стоит сначала привести себя в порядок? — спросил Синклер, выразительно оглядывая свой покрытый угольными и кровавыми пятнами скафандр. Его одеяние после такого боя подлежало даже не починке, а выбросу на помойку. Даже его привыкшее ко многому обоняние страдало от запаха пота, запекшейся крови и огня, исходившего от него.

— Прошу прощения, сэр, но у нас приказ командира Макрофта, — развел руками капрал.

— Макрофта? А он какое имеет ко мне отношение? Моим непосредственным начальником является Аткин…

— Командир дивизиона Аткин убит, сэр. Неделю назад или больше.

Заметив смятение на лице сержанта, капрал скептически усмехнулся.

— Почему никто не сообщил нам? — удивился Синклер.

«Теперь-то понятно, почему мы не могли дождаться пополнения боеприпасов! Теперь-то понятно, почему нам послали всего пару жалких ЛС. Но ничего, кто-то за это заплатит!..»

— Хорошо, идем, — проворчал Синклер, еле сдержав ярость.

Значит, Аткина нет уже неделю? Да… Тут определенно замешана политика… Черт возьми, всюду она запускает свои поганые лапы.

— Я найду место, где мы остановимся, — пообещала Гретта, когда он уходил.

Когда Синклер в сопровождений капралов вошел в главное здание, то сразу почувствовал, что стал объектом всеобщего внимания. Все глазели на его закопченный, с пятнами крови скафандр. Боковым зрением он видел, как на него показывают пальцами. За спиной послышались оживленные шепотки. Видимо, слух о свершившейся битве уже просочился сюда и гулял по всем этажам.

Впрочем, что они могли знать, эти штатские крысы? Для них это, конечно же, выглядело величайшей битвой всех времен. Но Синклер понимал, что творится в разных местах планеты, поэтому чувствовал — выигранный бой по сравнению с предстоящим — обыкновенная перестрелка.

Они остановились у дверей роскошного кабинета на последнем этаже. Синклер услышал, как произнесли его имя. Сотрудник четвертого отдела штаба показался в проеме раскрытой двери, отступил в сторону и со словами:

— Сюда, сержант, проходите, — показал рукой внутрь.

Синклер решительно ступил в офис и прошел по ковру с толстым ворсом к внутренней двери. Мимо целого взвода секретарей, уткнувшихся в экраны своих мониторов. Дверь ему открыли и оказалось, что она вела во внутренний кабинет. Оглянувшись на великолепную резьбу на двери, Синк вошел внутрь. Такой роскошно обставленной комнаты ему еще никогда видеть не приходилось.

Командир Второго Тарганского дивизиона Макрофт отмахнулся от немного нервного приветствия Синка.

Макрофт был юрким, энергичным человеком. У него было легкое телосложение, поэтому китель был изнутри подбит ватином. На узком лице едва помещались поджатые губы, крупный нос и широко расставленные глаза. В его позе чувствовалась безусловная выправка, но и излишнее напряжение. Кончик носа подрагивал. Макрофт, видимо, пытался унять эту дрожь, но безуспешно. Глаза его сверкали враждебностью, которую он скрывать и не пытался. В хорошо подстриженных усиках блестела седина. И вообще, несмотря на регенерационные лицевые процедуры, которые регулярно принимал Макрофт, признаки старения скрыть было невозможно. Да, перед Синком стоял старик. Сколько ему? Двести?..

— Сержант Фист, — приветствовал он вошедшего, не подавая руки. Синк не удивился.

«Ах, ах, ах, как бы не запачкать наманикюренные пальчики высокого начальства!»

— Да, сэр.

Синклер сосредоточился, чуть прищурился, что указывало на то, что он насторожился. Внутри зашевелился страх…

«Черт возьми, я устал».

Он старался не покачиваться, хотя это стоило ему больших трудов.

— Выпьете? — предложил Макрофт.

— Нет, сэр. Благодарю вас. Не хочу засыпать на ногах, сэр.

Угол рта Макрофта дернулся. Видно было, что командир хотел скрыть улыбку.

Синклер мельком обвел глазами комнату, не поворачивая, естественно, головы. Неплохо! Картины на стенах, сразу было видно, остались здесь с прежних времен. Наверное, тут было правление угольной кампании. Теперь он знал, как живут начальники: офисы с коврами, сверкающие металлические поверхности, окна, выходящие на западные горные кряжи. Синклер посмотрел в окно и заметил дым, поднимавшийся над несколькими пиками. Вдруг что-то кольнуло его в мозг: «Боже, да это же мое поле боя!..»

— Да, — заметил Макрофт. — Всю ночь мы наблюдали. Делая поправку на расстояние, можно считать, что там настоящий ад. Я прав?

— Если бы вы оказались на моем командном пункте, то впечатлений было бы намного больше, уверяю вас, — дерзко ответил Синклер.

«Боже мой! Я устал. Попридержи язык, Синк, не то может быть худо. Это паутина. Ты не понимаешь, к чему клонит Макрофт, в какую западню он тебя может затянуть. Спокойнее!»

Он глубоко вздохнул, взяв себя в руки.

Командир Макрофт рассмеялся и присел на краешек стола.

— Ничего, сержант. Это ведь не заседание дисциплинарной комиссии или трибунала. Вы можете говорить открыто и держаться совершенно свободно. Вас никто здесь не осудит.

«Свободно? Открыто? Я не такой дурак, командир Макрофт! Что у вас на уме? Почему меня пригласили?»

Синклер пристально изучал командира, догадываясь о том, что темные круги под глазами и измазанное сажей лицо могут придавать его выражению особенную и нежелательную суровость.

— С вашего позволения, сэр, я задам один вопрос. Что случилось с дивизионным командиром Аткином?

— Его убили, сержант. Глубокой ночью. И Аткин, и его заместитель Найтан были зверски убиты, а именно — зарезаны во сне. Охрана Найтана, находившаяся поблизости, спала. Все было сделано очень тихо и быстро. Работали профессиональные наемники. Мы пока еще только подбираем ключи к раскрытию этого преступления. Пока известно, что убийцами являются темнокожий мужчина и женщина с желтыми глазами.

Макрофт подошел к окну и задумчиво почесал подбородок.

— Вы должны понять причину того, что мы не придали убийство огласке. Цель тарганцев ясна: с помощью злодейства они рассчитывали деморализовать наши войска. Убийцы похитили секретную информацию, благодаря чему тарганцам удалось мощными атаками рассеять наши третье и пятое подразделения. Только вам одному удалось прошлой ночью отразить нападение. Да к тому же так блестяще!

Он повернулся к Синклеру и стал буравить его пронзительными глазами.

— Скажи мне одно, сержант… Как вам удалось? Согласно последним поступившим данным, вы захватили в плен двести тридцать семь солдат противника и убили триста шестьдесят тарганцев… А у вас какие потери?

Глубоко вздохнув, Синклер ответил:

— Двадцать один — убиты и шестьдесят три ранены.

Сказав это, Синк сам же и поморщился.

Макрофт задумчиво кивнул.

— Орбитальная разведка сейчас прослеживает пути бегства уцелевших групп повстанцев. Создается впечатление, что они утратили всякую организованность. Должен признать, сержант, что вы одержали потрясающую победу.

— Благодарю вас, сэр, — ответил Синк. — Нам удалось использовать особенности местного рельефа.

— Ваши солдаты славно потрудились, сержант. Еще какие-то две недели назад они были совсем еще зеленые юнцы. — Пауза. Затем:

— Повезло?

— Нет, сэр, дело не в везении. Две недели, проведенные в непрерывных боях, всегда оказывают устойчивый эффект.

При любом удобном случае, к тому же, мы устраиваем тренировочные занятия. Так что… Словом, бой есть бой… Макрофт закусил верхнюю губу. Концы усиков вывернулись под причудливым углом.

— Понимаю. Не по учебнику, вы хотите сказать?

— Да, сэр.

— Результаты говорят сами за себя, — прибавил Макрофт, удивленно приподнимая брови.

— Как скажете, сэр.

Макрофт окинул его изучающим взглядом.

— А теперь позвольте мне передать вам информацию о тех необычных приказах, которые поступили. Мне было рекомендовано назначить победителя в этих боях командиром Первого Тарганского дивизиона. Это знак, который говорит о том, что Его Величество — седьмой Император, проявляет самое живое участие в наших делах, готов и впредь идти на столь э-э.., экстраординарные действия для того, чтобы повысить нашу заинтересованность в окончательной победе. Он хочет, чтобы командиром стал солдат, перешагнув через целый ряд званий. Вы отдаете себе отчет в том, какое применение на практике может возыметь подобная рекомендация Императора?

Синклер только растерянно заморгал. У него захватило дух.

— Черт возьми, сэр! Половина командиров в дивизионе сочтет себя обделенными!

Макрофт кивнул и налил себе рюмку микленского коньяка.

— Оказывается, вы и в самом деле чувствительный человек, сержант Фист, как об этом сообщается в вашем личном деле. Теперь мне ясно, что университет допустил большую ошибку, отклонив вашу кандидатуру. Ошиблось и министерство обороны, завербовав вас простым солдатом, вместо того, чтобы оставить учиться на офицера. Возможно, нам удастся… Поправить…

— Сэр?

Осознание происходящего ледяным потоком хлынуло в голову. «Значит, всех моих целей и задач не нужно и добиваться! Все преподносится в качестве императорского дара! Будь осторожен, тут должны быть какие-то подводные камни. Где ловушка? Как ее распознать? Чем я неизбежно обязан буду пожертвовать?»

Макрофт присел на край стола из какого-то редкого дерева.

— Знайте, сержант, в моей голове такое решение не находит и не найдет одобрения. Я верю в традиции службы, в субординацию. Последовательность в присвоении очередных званий — основа армейской службы.

— Я знаю, сэр.

— Но у меня нет выбора, — развел он руками. В его голосе чувствовалась предельная неприязнь к Фисту, граничащая с отвращением. — Император в своей мудрости и по известным только ему одному причинам принял такое решение. Я предсказываю, что такая ломка традиций, отзовется всплеском бурного негодования среди заслуженных офицеров. Их гнев и ярость мне будут вполне понятны. Счастливчику я бы посоветовал впредь усилить бдительность: ходить только по хорошо освещенным улицам и быть готовым к обвинениям и упрекам, высказываемым в лицо. — Он раздраженно махнул рукой. — И я не уверен, что империя в данный критический момент может позволить себе брожения в армии.

Синклер сжал пальцы.

Макрофт уловил его реакцию, сумел понять ее смысл, поэтому успокоился и даже позволил себе циничную ухмылку.

— Кого бы вы порекомендовали нам, сержант Фист, назначить на пост командира Первого Тарганского дивизиона? Я имею в виду, из числа заслуженных офицеров этого соединения. А?

«Осторожнее! В ловушку тебя могут завести совершенно незаметно. Гляди в оба!»

Синклер глубоко вздохнул. Он провел языком по внезапно пересохшим губам, собрался с духом и проговорил:

— Командир Макрофт, я нахожусь не в том звании и не в том положении, чтобы предлагать свои оценки, определять степень политической лояльности и профессиональной компетентности тех или иных офицеров. Кроме того, я обладаю недостаточной информацией, которая помогла бы мне определиться. Так что очень прошу позволить мне воздержаться от высказывания своего мнения.

— Великолепно, сержант! — проговорил Макрофт, глядя на Синка цепким взглядом. С минуту он молча раздумывал о чем-то, затем решительно допил коньяк и проговорил:

— Знаете, что я вам скажу, сержант? Вы молоды и несведущи. Но я уверен, что через десяток лет вы станете достойным соперником! Вам от природы свойственны проницательность и сообразительность, такие качества, которые все еще не так часто встречаются в нашей армии, как того хотелось бы.

Синклер промолчал.

Макрофт склонил голову набок.

— Если у меня и были какие-то сомнения час назад, сержант, то только что они окончательно развеялись. — Он встал, сделал несколько быстрых неслышных шагов по толстому ковру, приблизился к Синку почти вплотную и, глядя ему прямо в глаза, сообщил:

— Надеюсь, вы понимаете мое отношение? Негативное. Но приказ есть приказ. Даже если он выражен в форме «рекомендации». Приказы могут мне не нравиться, но исполнять я их обязан. — Он угрожающе понизил голос. — И надеюсь, Синклер Фист, вы не забудете о том, кто вас назначил на столь высокий пост. Мне не хотелось бы впоследствии быть среди тех, кто будет ставить вас на колени и сносить голову. Это означало бы, что я плохо разбираюсь в людях. Вы меня понимаете?

— Да.

Макрофт смерил его последним взглядом, исполненным враждебности. Затем коротко кивнул и бросил:

— Главное, чтобы вы это понимали и помнили, дивизионный командир.

***

Гретта сняла небольшую комнату в армейских бараках, которая специально предназначалась для личного состава, останавливающегося здесь транзитом. В комнате была спальная платформа, туалет, душ, компьютер связи и небольшой рабочий стол. Несмотря на всю свою взбудораженность после визита к Макрофту, Синка сморил глубокий сон как раз в самой середине его рассказа о крутом повороте судьбы.

Гретта во сне пошевелилась и задела Синка. Он тут же вскочил, ожидая, что придется или отстреливаться, или продолжать наступление. И только осознав, что он находится в полной безопасности, Синк глубоко вздохнул и вновь откинулся на подушку.

— Не понимаю, — потягиваясь, проговорила Гретта. — Все произошло так быстро… Невероятно…

Синклер несколько раз моргнул и протер глаза. Синеватое свечение, проникавшее через окно в комнату, указывало на то, что на дворе стоит ночь. Он взглянул на часы и зевнул.

— Да, для меня все произошло неожиданно, — проговорил он задумчиво. — На самом деле я оказался в воронке политического водоворота не случайно. Была какая-то причина, известная, впрочем, только императору. Но, черт возьми, что они затеяли? Зачем? Ведь сейчас не самое спокойное время на Тарге для столь резких политических маневров.

Ее легкие пальцы скользнули по его руке, покрытой шрамами. В глазах девушки была задумчивость и участие.

— И что ты теперь собираешься делать?

— Любить тебя… И стараться изо всех сил.

— У нас еще есть полтора часа, — проговорила она заговорщическим тоном, склоняясь над ним и целуя его в плечо. — Мы оба были такими усталыми, что рухнули спать и даже не взглянули друг на друга. Но теперь-то, я думаю, мы можем с тобой проверить, какова любовь на чистой спальной платформе, а?

Он кивнул и обнял ее. Их губы слились в крепком поцелуе…

Потом, когда они, истощенные любовью, лежали на спинах и смотрели в потолок, каждый думал о своем. Синклер медленно водил пальцем руки по изгибу левой груди Гретты и снова и снова возвращался мыслями к своему странному и головокружительному назначению. Еще какие-то три месяца назад он был робким рядовым, впервые понюхавшим порох. А сегодня, — совершенно внезапно, — император произвел его в командиры Первого Тарганского! Теперь над ним было только два человека: Тибальт и министр обороны. А что ему делать с Макрофтом, который может существенно помочь ему, а может и шею свернуть, в зависимости от того, как повернутся события.

— Мне нужно выиграть войну, когда одной ногой я стою на тающем льду, а другой — в открытом космосе. Черт возьми, во всем этом, по-моему, очень мало смысла.

С этими словами он ударил по спальной платформе кулаком.

Гретта крепче прижалась к нему.

— Я сомневаюсь, что в пределах империи найдется еще хоть один человек, которому было бы под силу справиться с этой дилеммой так блестяще, как справишься ты.

Синклер слабо улыбнулся в знак благодарности за слова одобрения, а сам попытался вспомнить из истории подобные случаи. Он медленно перебирал в памяти тех мужчин и женщин, которые попадали в столь же затруднительные положения. Какова была их судьба? Многие оказались обыкновенными жертвенными овцами. Выжить удалось немногим.

Выживет ли он?

Постепенно в его сознании начал формироваться план.

***

Его Святейшество Сасса Второй, Божественный Свет, был не в духе. В плохом настроении был адмирал Джакре. Это не предвещало для Майлса Рома ничего хорошего.

Покои Его Святейшества были не менее чем в сто шагов длиной, с высокими потолками, которые переливались медовыми оттенками Сассанского солнца — результат эффективного действия волокнистой оптической системы, которая отражала свет наподобие радуги. Покрытые жемчужной крошкой стены слабо мерцали, а лепнина из чистого золота, выполненная искусными мастерами, горела, словно огонь. Пол покрывал толстый незианский ковер с пурпурными волнами-разводами.

— Командир даже не пожелал увидеться с тобой? — спросил Его Святейшество. Любой другой на его месте изумленно приподнял бы брови. Но у Его Святейшества не было бровей.

И вообще, если честно, Сасса Второй выглядел жалко. Это была гора мяса, в которой жир выступал на первый план, а мышцы, если и были, никак себя не проявляли. Сасса не знал, что такое пешая ходьба. Он передвигался только на антигравах. Во-первых, его сердце, привыкшее к постоянному покою, не выдержало бы напряжения самостоятельного передвижения. Во-вторых, силы в его ногах хватало только на то, чтобы перековылять из одного антиграва в другой, когда это было крайне необходимо. Или в ванную и обратно.

— Божественный, у меня нет никакого разумного объяснения. Подождите… Кажется, я вижу объяснение в ваших глазах! Речь идет не только обо мне, не так ли? Стаффа не пожелал увидеться с Или Такка?

Сасса склонил набок свою безволосую голову, что должно было, видимо, означать подтверждение догадки Майлса. Его бледный череп в причудливых бликах отражал сияние потолков. Бесцветные глаза, почти полностью заплывшие жиром, равнодушно взирали на Майлса, как будто это был обыкновенный бифштекс и Сасса размышлял: съесть его или выбросить? Затем он сцепил свои толстые руки в замок. При этом по всей комнате забегали зайчики, отраженные многочисленными перстнями на жирных пальцах.

— А тебе не приходило в голову, что тебя обвели вокруг пальца? Что реакция Или могла быть обманом, попыткой ввести в заблуждение?

Майлс облизал пересохшие губы и покачал головой. Яростный взгляд Или все еще продолжал обжигать его при воспоминании о нем…

— Нет, Божественный. Клянусь, здесь что-то не так. Назовите это.., предчувствием. Я могу с уверенностью сказать вам, что Или Такка взбесилась. Схитрить тут невозможно. Это была настоящая ярость, настоящий испепеляющий гнев. Скайла Лайма встревожилась и напряглась. С чего ей так волноваться, если нужно было просто сообщить нам о том, что Компаньоны расторгли договор? Не с чего, по нашему мнению.

— Даже если Скайле на спину прыгнет целая свора адских псов, она и то не будет встревожена, — вмешался в разговор адмирал Джакре, стоявший в сторонке. — Божественный! Разведка доносит, что произошло нечто после того, как Стаффа поговорил с Претором. Когда он убивал микленского лидера, его поведение казалось каким-то странным… Он снес ему голову, но при этом так разволновался… Словом, такие эмоции раньше были не свойственны Командующему. Меня также беспокоит размер того вознаграждения, которое он заплатил.

— Уж не вам жаловаться! Клянусь Божественным, он заплатил выкуп за планету, — проговорил Майлс, нервно дернув руками.

— Именно, — рассудительно согласился Джакре. — Принимая во внимание его сокрушительный успех, стоит ли вообще давить на Стаффу ради такого тривиального дела, как убийство претора? Нет, это словно… Словно самонаказание.

Его Святейшество Сасса Второй раздраженно проворчал:

— Вам очень весело, адмирал. Мне нет. Компаньоны начали действовать еще до того, как мы подготовились. Их операции принизили роль наших элитных штурмовых подразделений в микленской кампании. Когда мы наконец-то прибыли на место, там уже все было кончено.

Джакре бросил на Майлса беспокойный взгляд.

— Однако, — продолжал Сасса, — я готов забыть оскорбление раз и навсегда. Великодушие — одна из характеристик Божественности. Тем временем, Майлс, я прошу тебя скоординировать усилия наших разведслужб. Мы знаем, что в настоящее время в Риги какие-то свои проблемы с Таргой. Мятеж усиливается там, словно божественный ветер. Следи за событиями. И выясни, почему Стаффа отверг договор!

***

Оказалось, что отыскать пилота ЛС ничего не стоило.

Скайла прибыла на орбиту Этарии. При помощи фальшивых бумаг ей удалось пристроить свой корабль в зоне парковки и перебраться на челноке на основную станцию. Как и всякий уважающий себя космический порт, порт Этарии был полон слухов. Потолкавшись среди людей, Скайла вскоре имела на руках всю необходимую информацию для того, чтобы отыскать злополучного пилота ЛС.

Она наткнулась на него в одном из переполненных и шумных баров в стороне от главных корабельных доков.

— Не знаю, — сказал пилот Скайле и развел руками. Затем он склонился над своим полуопустошенным стаканом и покачал головой. — Я помню, что вошел в док Итреаты. Потом… Потом я вошел в док на Этарии! У меня был график, который накрылся… И теперь я получил временную доставку в связи с началом расследования, которое проводится императорским транспортным управлением. Моя лицензия аннулирована до тех пор, пока они не прибудут сюда и не отвезут меня домой, где продолжится выяснение всех обстоятельств.

Его речь была невнятна из-за того небольшого количества митола, которое Скайла успела подсыпать в его стакан «для красноречия».

— Все это звучит очень необычно.

— Да, — кивнул головой пилот и вновь обратил на нее смутный взгляд. Течение его мыслей резко переменилось, когда он пригляделся к ней повнимательнее. — Слушай, что ты сегодня делаешь вечерком, а? Я могу угостить тебя хорошим ужином. А хочешь… Тут устраивают веселые шоу. Позднее мы могли бы… Тут у меня есть одно…

Она изо всех сил попыталась изобразить на своем лице выражение самого искреннего сожаления.

— Меня ждет здесь муж. Он работает тут, хочет заключить торговый договор. Предложил встретиться, раз уж я прилетела. Я, правда, не могу остаться.

Пилот ЛС обреченно кивнул.

— Ну вот, я так и знал. Даже с девчонками мне сегодня не везет…

Скайла с улыбкой поднялась. Она хлопнула его ободряюще по плечу и вышла из шумного бара, планируя больше нигде не задерживаться, и направиться к месту стоянки пассажирских челноков.

Стаффа был большим умницей.

Скайла долго толкалась в шумной толпе, терпеливо ожидая своей очереди. Ее красивое белое платье сверкало на свету, подчеркивая ее белокурые волосы и лазурные глаза.

Не без труда она отыскала свободное местечко, села, пристегнулась и, закрыв глаза, откинулась на спинку кресла, пытаясь сосредоточиться на рассказе пилота. Компаньоны обладали всеми возможными дорожными документами с риганской печатью, так что Стаффа, имея их на руках, мог отправиться куда угодно. Он мог даже купить себе пропуск в другой мир, не ступая ногой на Этарию… Впрочем, она не могла позволить себе вот просто улететь, не проверив, на планете он или нет. А вдруг?

Загорелись лампы, и через секунду челнок отошел от причала.

Несмотря на всю свою ловкость, Стаффа кар Терма не мог не оставить после себя следов. У нее займет максимум два дня выяснение вопроса, появлялся ли он на Этарии или нет. В случае неудачи она сразу возьмет курс на Таргу — конечный пункт.

Скайла не могла сдержать улыбки, вспомнив о нем. Перед ее взором достаточно ясно проявилась его крепкая нижний челюсть и умные серые глаза… Такого человека запомнишь хотя бы по его осанке: агрессивной, величественной и командной.

В то же время она отдавала себе отчет в том, что Стаффа принадлежит к той категории людей, которые привыкли оглядываться на дорогу, которую прошли, чтобы выяснить, не двигается ли кто-нибудь в их кильватере? Если она будет слишком навязчиво расспрашивать, ему это тотчас станет известно. Но он — и это было хуже всего — не станет интересоваться личностью своего преследователя, а просто исчезнет. Испарится.

«Он большой ловкач. Но и я должна действовать хитро».

Ей пришло в голову, что ее запомнят по роскошному белому платью, которое в любом месте будет бросаться в глаза. Еще бы! Ведь чтобы сшить такое, этарианке придется работать в течение трех лет.

Наконец, челнок приземлился в главном космопорте. Люди стали потихоньку пробираться к выходу. Она заперлась в туалете.

Убедившись, что здесь ее никто не потревожит, Скайла расстегнула дорожную сумку. Она сняла с себя сверкающее газовое платье и посмотрела в зеркало на боевой скафандр. С гримасой отвращения она стянула его и упаковала в особый пакет. Затем она порылась среди вещей и выбрала стандартное коричневое платье, материал которого издали смахивал на буйволиную кожу. Под него она навесила тяжелую портупею с оружием. Пояс пришлось завязать сразу под грудью, чтобы доспехи не выпирали. Портупея холодила кожу. Распустив косу, Скайла подвязала волосы шарфиком, который обычно используется от москитов.

Типичная риганская туристка! Застегнув сумку, она вышла из туалета и присоединилась к уже реденькой цепочке пассажиров, покидающих челнок.

Едва оказавшись на городских улицах, Скайла сразу же заскочила в первый попавшийся магазин и купила там себе самое затрапезное платье из всех, что могла найти. Когда она вышла снова на улицу, никто не узнал бы Скайлу Лайма, заместителя Командующего Компаньонов.

Портупея была довольно тяжелой и доставляла неприятности. Но Скайла, естественно, не подавала вида. Наоборот, она чувствовала себя раскрепощенной, обменивалась вульгарными жестами и словечками с уличными торговками, отшивала назойливых сводников и продавцов наркотиков… Ее душа пела, настроение было прекрасное.

«Так мало изменений за последние тридцать пять лет!»

Скайла чувствовала себя здесь как дома. Ей ничто не стоило подладиться под ритм шумных улиц, потому что она ощущала его сердцем. Под ногами кипела пыль, но она знала, что это не просто пыль — это земля. И не просто земля… Отсюда выходят корни человечества. Улица не изменилась. Ее окружала настоящая человеческая реальность. Она знала, что ничего не может быть реальнее этих шумных продавцов штучного товара, дерущихся разносчиков, кочанов капусты, выставленных на всеобщее обозрение, одежды, специй…

— Как дела, крошка? — услышала она за спиной голос.

Скайла обернулась и увидела, что к ней подстроился высокий и крепкий мужчина с густыми черными усами.

— Давно тебя ублажали в последний раз? Твое нежное тело, как я погляжу, соскучилось по порции здорового удовольствия.

Он весело улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй. Усы его забавно топорщились.

— Чего? — развязным тоном переспросила она. — Ты всерьез думаешь, что я подпущу твой паршивый петушок ближе чем на метр к моей нежной киске? Возвращайся лучше туда, откуда сбежал. Врачи заждались!

Она проговорила все это и сама удивилась тому, как легко вспомнила старый добрый фамильярный стиль уличных разговоров.

Он довольно хохотнул.

— Если ты передумаешь, малышка, меня легко будет отыскать. Спроси Никлоса — любая собака прогавкает.

— Посмотрим, хватит ли у меня места для твоей фамилии в конце моего списка, — с улыбкой отозвалась Скайла. — Только, насколько мне помнится, он такой длинный, что ты раньше состаришься. Скажи-ка мне лучше одну вещь. Где осядет денди Наб, если захочет уйти на дно временно, а?

— Скажу за поцелуй.

— Черт с тобой, мальчик.

— Квартал Храма, — ответил он и склонился, чтобы принять заработанный приз.

Она коротко чмокнула его в губы, сразу же уловив запах чеснока и мяты. Повернувшись, чтобы идти дальше, Скайла прибавила:

— Не пропадай. Никлос. Если у меня провернется одно дельце, я, возможно, захочу тебя отблагодарить.

— Ловлю на слове, красавица! — крикнул он на прощание и исчез в дверях ближайшего бара.

«Улица осталась такой же, — подумала она. — И мужчины остались такими же. Ну, теперь-то я найду дорогу к Стаффе.»

***

На Каспу опустились вечерние сумерки, а вместе с ними и влажный туман, который накрыл дома, окружил дымкой уличные фонари. Он был очень плотным и окутал спящий город влажной ватной пеленой, осев в низких местах лужами и наполнив промозглостью темные переулки.

В старой части города вода ручейками сбегала с мокрых крыш, с шумом неслась вниз по водосточным трубам и выплескивалась на мостовую, собираясь в многочисленные маленькие лужи между булыжниками. Эти старые кирпичные дома пережили и войну, и время. Между ними, изгибаясь вправо и влево, вверх и вниз, тянулись мощеные узкие улочки и переулки.

В городе воцарилась тишина.

Вдруг в одном особенно темном переулке хлопнула дверь и послышался дробный стук быстрых шагов.

Через несколько секунд дверь хлопнула вторично и ночной воздух всколыхнулся от крепкого ругательства.

— Арта! — позвал зычный, густой мужской голос. Затем по мостовой узкого переулка застучали более тяжелые шаги.

В туманной влажной дымке скользнула юркая тень.

Арта Фера показалась в переулке и перебежала на противоположную сторону улицы. Вот она метнулась в одном направлении, затем в другом. Наконец, забежала за мусорный контейнер и, притаившись там, слилась с темнотой ночи.

Из узкого переулка выбежал Бутла Рэт. Он мотнул головой сначала направо, потом налево, пытаясь уловить во тьме малейшее движение.

— Арта? Вернись! — крикнул он в обступавшую его ночь. — Нам надо поговорить. Я должен объяснить…

Еще раз выругавшись, он плюнул себе под ноги, рубанул рукой воздух… Затем вдруг вроде что-то привлекло его внимание, потому что он резко повернул голову направо и потом бросился в ту сторону бегом.

Когда вдали затих топот его шагов, Арта Фера, пошатываясь, поднялась на ноги и пошла в противоположном направлении. Она повторяла дрожащим голосом: Не могу… Любить.., не могу… Господи, что со мной? Не могу любить… Бутла, я.., не могу…

Она исчезла во влажной туманной пелене, и только, еще некоторое время из темноты доносился звук сдавленных рыданий.

Глава 13

Рядовой Кайрос дрожал всем телом в холодной каспанской ночи. Но дрожь объяснялась вовсе не холодом, как не объяснялась им и нетвердость в ногах. Он шел, слегка пошатываясь, во влажной мгле и не видел, что находится от него в пяти метрах впереди. Темные улочки старой Каспы, которые, конечно, являлись поистине достопримечательностями города, в ночное время нервировали Кайроса. Капрал Ксикс мог дать ему пинка или зловеще подмигнуть, но Кайрос все-таки боялся капрала неизмеримо меньше, чем каспанских ночных улиц. Они таили в себе какую-то опасность…

Каспа, крупнейший город из всех, которые до сих пор приходилось видеть Кайросу Эпосу, гипнотизировал и парализовывал его страхом и зловещими предчувствиями. Рядовой не знал порой, куда деваться от мрачного великолепия. Звуки, которые свойственны были этому городу, и места, которыми он славился, насторожили солдата в тот самый момент, когда сюда высадился Второй дивизион, в котором он служил, впрочем, он не мог скрыть и своего восторга. И вообще, вербовка, которая так вначале страшила его, обернулась целым морем новых впечатлений и восторгов, которых он не испытывал бы и за всю жизнь у себя дома.

Его товарищи по оружию звали его не иначе как болваном. И он не мог им ничего возразить. Но не соглашался в душе со своим прозвищем. В самом деле, что с того, что он не умел читать? Многие солдаты были неграмотны. Что с того, что он не видел в своей жизни до сих пор ничего, кроме болот Рипарии?

Вот капрала Ксикса не интересовали такие пробелы в личности рядового. Он взял его под свое крыло и показал ему способы взаимодействия двух, казалось бы, несовместимых миров: военного и гражданского.

Когда в дом пришла повестка о вербовке, отец побледнел, как сама смерть. У него вообще было мужественное лицо, но в ту минуту оно исказилось и стало жалким. Он сел прямо на стол, не подозревая, что именно его поведение напугало Кайроса до полусмерти. Гораздо больше, чем сама повестка. Чего папа испугался? Он испугался при одном виде повестки, которая означала начало службы его сына Кайроса в риганской армии?

— Служи хорошо, сын. Не теряй достоинства и поступай всегда по божеским заповедям, слышишь?

Умоляющий голос отца до сих пор стоял в ушах Кайроса и.., смущал его до глубины души.

Папа, конечно, не одобрил бы того, чем сейчас занимается он для своего капрала Ксикса.

Поступать всегда по божеским заповедям! Легко сказать! Да как сделать? Только за десять последних дней работы на капрала Кайрос заработал столько, сколько отец никогда не получал и за год непрерывной охоты на пушных зверьков в родных болотах! Скоро он пошлет маме и папе достаточно денег, чтобы им хватило на новый дом.

Почему он должен стыдиться своей работы? Ведь капрал всегда говорил ему, что это тоже своего рода охота.

Сомнение легким перышком коснулось сознания Кайроса, пощекотав его совесть. Папа был бы в ужасе. Но, черт возьми, за эту работу хорошо платили!

За его спиной, в темноте, вода стекала по темным кирпичам стен и шумно стекалась в лужицы. Кайрос вздрогнул. Господи, ну почему капрал выбрал именно этот зловещий район города? Всем известно, что риганских солдат до сих пор убивают по ночам в городских предместьях, если они гуляют в одиночку.

Кайрос прислонился к грубой влажной кирпичной стене крайнего в переулке дома и осторожно выглянул на затененную улицу. Нет, пусто. Сегодня, пожалуй, не самая удачная ночь. Дай бог поймать двух-трех до утра.

Улица была длинная и вдали терялась во тьме. На него взирали черные глазницы разбитых окон. Лишь некоторые из них закрывались ставнями. Кайросу чудилось, что из темноты за ним кто-то присматривает, следит за каждым его шагом, готовясь к смертельному прыжку. Кирпичная улица была освещена только открытым небом. Тут и там в черных лужах появлялись гуляющие блики небесных светил. Над закрытыми дверьми висели скрипучие вывески. Один только вид черных, покачивающихся теней угнетал. Интересно, каким городом была Каспа до войны? Теперь это было зловещее, сине-черное, мокрое царство Мрачных тайн и скорби.

Внезапно ему показалось, что он увидел вдали человека. Да, несомненно. По самой середине пустынной улицы медленно продвигался силуэт. На фоне неба он выделялся довольно четко. В его походке была какая-то фатальная обреченность, погруженность в свои нелегкие думы. Кайрос облизал пересохшие губы. По покачиванию бедер и узким плечам он догадался о том, что это женщина. У него уже был наметан глаз на ночных прохожих, поэтому он решил про себя, что она стройная и молодая. И хорошенькая, наверное! У него появлялся хороший шанс порадовать Ксикса.

На секунду его обуяли сомнения. Он спросил себя: почему она вышла на улицу одна так поздно? Странно и подозрительно…

Короткий предупредительный сигнал Бледного, посланный со стороны перевернутого ящика, вывел его из состояния задумчивости. Он вспомнил о работе.

Порой девушка спотыкалась о неровные булыжники мостовой, хотя ее взгляд и был обращен себе под ноги. Видимо, она смотрела вниз, но ничего не видела. Совершая неслышный и быстрый маневр вокруг нее, Кайрос увидел, как перед девушкой из темноты выросли крепкие фигуры Бледного и Шила.

Ее реакция изумила Кайроса. Вместо того чтобы с криком повернуть в обратную сторону и броситься к нему в западню, она тут же отошла на шаг и приняла боевую стойку. Повинуясь инстинкту, Кайрос сам бросился к ней сзади и ткнул в спину парализующим стержнем. Она дернулась и упала прямо ему на руки.

— Хорошо сработано! — похвалил его Шил. — Ксикс оценит, если ему сказать. — Он быстро пробежал своими руками по обмякшему телу пойманной. — Черт возьми, баба! — Обыск превратился в обыкновенное тисканье. — Молодая и… — в его голосе появилась слащавость, — миленькая!

Бледный, не теряя времени, связал ее тонкими специальными волокнами по рукам и ногам. Шил ловко заткнул ей рот кляпом. Затем они подхватили женщину и бегом понесли прочь по затянутой влажной мглой улице.

Через несколько кварталов действие парализующего вещества закончилось и пленница начала ожесточенно вырываться и пытаться выплюнуть кляп изо рта. Кайрос посмотрел на пленницу, прежде чем уколоть ее парализатором еще раз.

— Ты не потеряла сознания и можешь слышать меня, — прошептал он ей на ухо. — Я не трону тебя больше, если ты перестанешь дергаться.

Дергаться она перестала.

В самом центре торгового квартала они подбежали к невысокому дому и спустились по лестнице в подвал. Бледный постучал в дверь. Она отворилась, и солдаты внесли пленницу в плохо освещенную комнату. Здесь пахло пылью и табаком, которым увлекался капрал Ксикс. Свет лампы отбрасывал причудливые тени на мрачные кирпичные стены. Под потолком были деревянные переборки, которые соединялись между собой густыми сетями паутины. Она зловеще белела на свету и кое-где свисала вниз клочьями. Пол скрипел под ногами.

За столом сидел капрал Ксикс и один солдат. Перед ними стояла откупоренная бутылка. Видимо, они играли тут в азартные игры, пока шла охота. Они одновременно подняли глаза на вошедших.

— Хорошая охота сегодня! — весело подмигнув играющим, провозгласил Шил.

— Посмотрим, что нам попалось в сети. — Его голос дрожал в предвкушении радостного удивления.

Они швырнули связанную женщину на проржавевшую койку. Кайрос почувствовал, как у него стремительно учащается сердцебиение. Позволит ли ему Ксикс на этот раз быть первым? Ведь это благодаря ему, собственно, ее и поймали.

Кайрос опустил глаза на пленницу и встретился с взглядом янтарных неподвижных глаз. Таких красивых, потрясающих глаз ему еще никогда не приходилось видеть! Она безуспешно пыталась принять сидячее положение. На ее лице было написано выражение предельного ужаса. Но Кайрос уже привык к этому. Это был неприятный элемент его работы, не больше.

— О! О! — заорал Бледный с дрожью в голосе. — Капрал! Сегодня нам досталась красивая рыбка!

Кайрос увидел, что женщина пыталась сглотнуть. «А она немногим старше меня…» Из-под капюшона вырывались золотисто-каштановые чудесные волосы и свободно спадали на плечи, играя бликами на свету.

Ксикс, который на этот раз был в полной капральской форме, поднялся из-за стола и подошел к койке.

— Черт возьми, хорошая работа, ребята! У меня ее на рынке оторвут с руками и ногами! Клянусь, она потянет не меньше чем на пятьсот! — Капрал нагнулся, поднял ее голову за подбородок и заглянул в лицо. Глаза его широко раскрылись. — Да что там пятьсот! Шестьсот!

Глядя на нее, Кайрос чувствовал, что сильно возбуждается.

— Никогда не видел такой красотки! — продолжал капрал.

А у Кайроса сердце колотилось как бешеное.

Остальные только согласно кивали. Глаза их блестели от похоти. Кайрос искоса глянул на своих помощников и увидел, как их рожи расплылись в довольных улыбках. Она это тоже не могла не заметить. Руки и плечи ее задрожали. Страх застыл во взгляде.

— Кто первый? — поинтересовался у собравшихся Бледный. — Поймал ее, к примеру, я. Так что было бы только справедливо, если бы мне…

Кайроса передернуло от их притязаний.

— Я… — начал он.

Капрал отмахнулся от них и усмехнулся.

— Соблюдайте, ребята, субординацию. Это в армии пригодится. Кроме того, кто в этом деле босс? Правильно! — С этими словами он ободряюще хлопнул Бледного по плечу. — Позже, приятель. Звание есть звание, так ведь?

Кайросу, чтобы скрыть свой протест, пришлось сделать вид, что у него развязался шнурок на башмаке и его нужно затянуть.

Тем временем капрал неторопливо стягивал с себя свою форму.

«Черт его возьми, этого Ксикса! Гад!»

Она приглушенно — из-за кляпа — закричала, когда капрал склонился над ней и стал сдирать с нее платье, обнажая восхитительное тело. Остальные прижимали ее спиной к койке и привязывали. Ксикс раздел ее. В комнате слышались то ее приглушенные крики, то шумное дыхание полупьяного капрала, то звук разрываемой материи.

— А она крепенькая девочка, — заметил Шил, восстанавливая дыхание после возни с непокорной пленницей. Ее привязывали за руки и за ноги к койке. С изголовья действовал Шил, в ногах — Кайрос, все еще дувшийся на своего босса.

— Черт возьми, ребята, как бы не прогадать! — прошептал потрясенный капрал, упершись взглядом в ее обнаженное тело. — Мне уже кажется, что она стоит не меньше восьмисот, если в кредитках…

Кайрос облизал пересохшие губы и молчаливо согласился. Его томящийся взгляд ласкал полные груди женщины, затем стал опускаться все ниже и ниже, по гладкому животу, к темно-каштановой поросли лобковых волос. О, боже, перед ним было тело богини, царицы небес!

Женщина округлившимися от ужаса глазами наблюдала за Ксиксом. Изо рта ее, заткнутого кляпом, доносились какие-то глухие, нечленораздельные звуки. Она едва не потеряла сознание, когда увидела, как капрал стянул с себя нижнее белье и обнажил налившийся кровью пенис.

Тряпка подрагивала во рту пленницы. Глухие крики превратились в ужасающий приглушенный вой, когда капрал навис над ней. Ее сильное тело рвалось на койке из стороны в сторону, лишь бы не попасть под тело капрала. Но это было в ее положении невозможно.

В глазах ее была паника.

Кайрос был зачарован выражением предельного ужаса на ее искаженном лице… Весь мир как бы перестал для него существовать. Он даже не слышал шумных вздохов Ксикса.

— Охо, да мы, похоже, девочки! — кричал тот натужно. — Ребята, знаменательный момент, рву целку!

Кайрос не всегда понимал значения тех слов, которые употреблял капрал. Сейчас он вообще ничего не понял. Заметил только, как изменилось выражение янтарных глаз, когда Ксикс заурчал в удовлетворении, рванувшись резко вперед. Ее белое, прекрасное тело дергалось вместе с толчками тела капрала. Очевидно, это он придал ее телу движение. Ксикс долго дергался, стонал и вертел головой. Наконец, успокоился и обмяк.

Почему она вела себя теперь совсем по-другому? В ней определенно что-то изменилось! Куда подевался смертельный ужас, который был написан у нее на лице еще минуту назад? Вместо него в ее глазах сверкнул какой-то опасный, подозрительный блеск. Лицо потемнело, его выражение стало жестким… Словом, создавалось впечатление, будто с хриплыми криками испытывающего дикий оргазм капрала под ним родилось совершенно новое существо.

Кайрос стал уже раздеваться, но не успел он и глазом моргнуть, как на несчастную уже взгромоздился Бледный.

— Я следующий, — тут же предупредил Кайроса Шил.

Наконец, наступила и его очередь. Последним. Все было как во сне. От прикосновения этого прекрасного тела к его жалкому Кайрос вздрагивал. Он чувствовал, как ее полные груди давят ему на грудную клетку, и от этого ощущения едва не терял сознание. Он кончил через несколько секунд после начала полового акта. Пришлось слезать с женщины под хохот Ксикса и остальных. Капрал столкнул замешкавшегося рядового прямо на пол, горя нетерпением вновь получить удовольствие. Кайрос не смотрел на своих товарищей и старался не слышать их соленых шуточек по поводу его преждевременной эякуляции.

Он посмотрел на нее и содрогнулся: ее пронзительные глаза были устремлены на него! Янтарные озера страсти, они пробудили внутри него тревогу, напомнили о неумолимом роке…

— Может, подержим ее у нас пару недель, а уж потом продадим работорговцам, а? — предложил Шил.

В комнате подвала было прохладно, и раздетый Кайрос не смог сдержать дрожи. Он тихо стоял в сторонке и уже не порывался приближаться к койке, когда подходила его очередь. Просто стоял и ждал. Наконец, после трех-четырех «кругов» капрал Ксикс и солдаты насытились и отползли к своим постелям. Выждав, пока они заснут, Кайрос вновь влез на женщину. Он взглянул на нее и почувствовал, как душа его тонет в темной глубине необыкновенных янтарных глаз.

Он шумно дышал ей в ухо и пытался вставить свой напрягшийся пенис в ее щель. Однако в этот раз ему не повезло еще больше: он кончил, еще даже не войдя в нее. Его тело сразу обмякло и он без сил повалился на нее, презирая себя за свою беспомощность. Сзади доносился громкий храп его товарищей, которые проявили себя настоящими мужчинами и получили максимум удовольствия.

— Как тебя зовут, красавица? — робко спросил Кайрос.

«О, боже! Что за глаза у нее!»

— Мм-м… — промычала она в ответ и неопределенно повела плечами.

Ее взгляд продолжал беспрепятственно проникать ему в самую душу, словно раскаленный стержень проходил сквозь масло.

— Ты ведь не станешь кричать, если я вытащу кляп? Обещаешь? Из всех женщин, которые у нас были здесь, я ни с одной не смог поговорить, потому что они все были сумасшедшие и начинали страшно визжать. Так что мне приходилось снова затыкать им рты. Ты будешь визжать?

Она отрицательно замотала головой.

Более не раздумывая, он вытащил у нее изо рта тряпку. Она судорожно и шумно вдохнула, пытаясь вернуть подвижность занемевшему языку. Он держал влажный от слюны кляп наготове, чтобы в любой момент снова сунуть его ей в рот, если она вздумает не выполнить своего обещания сохранять спокойствие и тишину.

Женщина никак не могла надышаться, а он лежал на ней и любовался ее красотой. Интересно, она могла бы полюбить его? Каково было бы обладать подобной женщиной? Сладостная дрожь пробежала у него вниз по позвоночнику. Никто не стал бы смеяться над мужчиной, который обладал бы такой женщиной!

Он вздрогнул от неожиданности, когда она вдруг совершенно спокойно, шепотом проговорила:

— Так-то вы тут обращаетесь с этарианскими жрицами?

В уголках ее губ появилась обнадеживающая и многообещающая улыбка.

— Э-этарианские жрицы?! — задохнулся Кайрос, разинув рот и широко раскрыв изумленные глаза. Неужели эта удивительная… Так вот почему она такая красивая!..

— Да. Я одна из тех, кого учат в Храме доставлять мужчинам удовольствие… Я была хорошей ученицей. Мужчине только нужно объяснить и показать, как ему следует вести себя, чтобы получить радость. Вот, например, ты, а? — Брови ее игриво приподнялись, и она, улыбаясь, задвигалась под ним.

Испарина выступила на его лице.

— Как тебя зовут, мальчик?

— К-Кайрос…

— Ты когда-нибудь испытывал то, что мы называем Блаженной Вечностью? — спросила она небрежно.

Он заглянул ей прямо в глаза и увидел бушевавшую там страсть, яркий огонь.

— Я… Я разбужу капрала. Это слишком…

— Шш! — прошептала она. — Ты будешь всю жизнь влачить жалкое существование, если всегда станешь отдавать лучшее другим. У них еще будет возможность. Но ты первый решил поговорить со жрицей и должен получить за это награду.

Он упивался надеждой и обещанием, которые она ему предлагала.

— Ну… Я.., я… — Он судорожно сглотнул, чувствуя, как бешено колотилось сердце. — Я сейчас… Я уже…

— Ты полагаешь, этарианская жрица не в состоянии привести тебя в норму? Нам известны секреты, которые позволяют любого мужчину часами держать на взводе! Часами! Все очень просто. Дай я научу тебя. И запомни: после меня ты никогда больше не разочаруешь ни одну женщину. Твоя мужская удаль станет не просто известной — о ней будут слагать песни.

«Он станет настоящим мужчиной!»

Кайрос трепетал. От выступившего пота тело стало скользким, и ему уже было трудно удерживаться на ней, он все время съезжал в сторону.

— Ты научишь меня?!

Его сердце колотилось в ребра так сильно, что ему казалось, что даже она не может этого не слышать.

— Мне нужны руки, Кайрос. На твоем теле есть особые точки, к которым я должна легко прикоснуться. Если делать это по специальной методике, то возбуждение мужчины вознесет его к богу! А потом он познает верх блаженства и счастья. Ты хочешь, чтобы мои сильные руки открыли твоему телу свои маленькие секреты?

Он украдкой глянул в сторону кровати, на которой ворочался и храпел капрал Ксикс.

— Не могу.

— Жаль. Что ж, придется осчастливить моим искусством и любовными тайнами того толстяка, который пожелает купить меня на рынке рабов. — Она вздохнула. — Мне очень жаль, Кайрос, что у нас ничего не получится. Нас учили уважать чувства мужчин. И если мы упустим шанс погрузить мужчину в чашу блаженства, мы очень переживаем. Но что я могу сделать?

В его душе происходила в те секунды отчаянная борьба. И он ее проиграл, потому что вспомнил хриплые крики своих товарищей, которыми те оглашали подвальное помещение в мгновения оргазмов.

— Но если я тебя развяжу сейчас, ты потом никому об этом не скажешь?

— Жрицы дают клятву неразглашения. Я не стану ее нарушать.

Этого ему показалось вполне достаточно, и он тут же стал возиться с узлами веревок, которыми ее руки были привязаны к кровати. Она удовлетворенно вздохнула. Вот освободилась одна рука, а затем и вторая. Он выпрямился, стоя над ней на коленях, и взглянул ей в лицо.

— Ну? — спросил он, весь дрожа от предвкушения наслаждений, то и дело облизывая губы.

— Ложись вот сюда, а я… Подожди. Я не могу повернуться из-за того, что у меня связаны ноги.

Ее руки заскользили по его обнаженному торсу вверх и вниз. Его тело отозвалось трепетным возбуждением на изощренную ласку ее умелых пальцев. В ушах поднялся шум, в висках стучала кровь.

Не думая уже ни о чем, он безропотно освободил от пут ее ноги.

— Все, — выдохнул он.

Кайрос весь мелко дрожал и презирал себя за это.

— Ложись, Кайрос.

Она села рядом с ним на колени, лаская его трепетное тело смелыми руками. Он, выпучив глаза, глядел на ее совершенное тело и скрипел зубами от невыносимого желания. Улыбнувшись ему, она села на него сверху. Кайрос чуть не застонал от прилива бурных ощущений.

Она поцелуем закрыла ему глаза и стала массировать голову кончиками пальцев, спускаясь все ниже и ниже, к шее. Он почувствовал на своем горле ее длинные холодные пальцы.

Нежным голосом она скомандовала:

— Выдохни весь воздух из легких, Кайрос. Вот так. Выдыхай. Выдыхай. Теперь задержи дыхание и крепись так долго, как только сможешь. Я хочу, чтобы ты выпустил из себя весь воздух. Вот так, правильно. Покажи мне свою силу, Кайрос. Посмотрим, как долго тебе удастся сдерживать дыхание и не дышать. Я подожду.

Он почувствовал внутри грудной клетки все нараставшее напряжение. Выдыхать уже было нечего. Легкие стали давить на горло. Весь дрожа, он коротко кивнул, давая понять, что воздуха в нем больше нет ни капли.

Его глаза широко раскрылись, когда она вдруг обернула вокруг его шеи одну из тонких веревок, которыми еще минуту назад была привязана к кровати, и затянула ее. Ее левая нога, согнутая в колене, была между ног солдата. Стянув веревку на его шее, она одновременно изо всех сил ударила коленом ему в пах. Он забился в агонии. Глаза бедняги вылезли из орбит. Рот его был раскрыт, легкие горели и невыносимо давили снизу на горло. Он попытался достать до нее кулаком, но у него ничего не вышло. В ответ на свою попытку он получил еще один зверский удар в пах, затем еще один и еще. Она наносила свои страшные удары через каждые две-три секунды. Волны дикой боли одна за другой стали накатываться на его мозг. Он попытался схватить веревку руками и оттянуть ее, но безуспешно: она была слишком тонкой и слишком глубоко впилась в его шею, ее уже невозможно было зацепить.

В его мозгу носились ужас и боль. В глазах окончательно все померкло… Еще минута, и все было кончено. В глазах убитого навсегда застыло отражение обнаженной бестии с желтым ненавидящим взглядом…

Арта Фера не шевелилась до тех пор, пока не убедилась в том, что жизнь покинула тело бедняги Кайроса. Эта смерть возбудила ее, наполнила радостным трепетом. Теперь она поняла, откуда происходит человеческая ненависть. Теперь она знала, в какую почву необходимо сажать семена, чтобы из них произросло самое сильное чувство в мире после любви. А, может, и сильнее ее. Не зря в ее подсознание усиленно внедрялись уроки, которыми руководил Магистр Браен.

Она поднялась с обмякшего тела и отвела свой взгляд от остекленевших мертвых глаз. «Какая отвратительная смерть… Буду избегать такой вид убийства в будущем, насколько это будет возможно», — решила она.

Арта на пару секунд прикрыла глаза и полностью отдалась удивительному ощущению власти над жизнью и смертью. Это ощущение вознесло ее на грань экстаза.

Чтобы успокоиться, пришлось немного помассировать виски. Она подошла к столу, склонилась над портупеей капрала и извлекла оттуда вибронож. В тусклом свете, заливавшем комнату, она внимательно осмотрела оружие. Великолепно! В любом случае ничего лучшего она бы не нашла. Лезвие ножа с обеих сторон было заточено, как острая бритва. А когда включалась энергия, оно начинало вибрировать с такой дикой частотой, что крошило кости в порошок.

Держа нож в руке, она повернулась лицом к спящим. В глазах ее сверкал какой-то нечеловеческий блеск.

***

Язык Стаффы походил на кусок грубого наждака. Он еле ворочался во рту и при каждом движении доставлял неприятные ощущения, а то и боль. Знойный воздух опалял его легкие с каждым новым вдохом, которые становились к середине дня все натужнее и натужнее. Он попытался сглотнуть, но едва ни задохнулся в результате своей попытки.

Вокруг него, насколько охватывал взгляд, раскинулись ослепительные песчаные насыпи. Белое сияние немилосердно резало глаза, а беспощадное солнце измывалось над обезвоженным организмом. Отчаянно щурясь, Стаффа оглядывал бесконечные пески. Они танцевали в его глазах, вводили в заблуждение диковинными миражами. Дюна надвигалась на дюну, походившая чем-то на морскую, тянулась до самого горизонта на все четыре стороны. Зрелище невыносимо угнетало своей мрачностью и однообразием. Песок… Целый мир горячего, обжигающего ступни ног песка… Бесконечен, как и физическая боль, он распространялся во все стороны. К нему невозможно привыкнуть, как невозможно было привыкнуть к физической боли. Казалось, никому и ничему не суждено выжить долго в кристально-белом водовороте…

Он поднял ярмо на свое окровавленное плечо и кивнул бронзовому от загара мужчине, который тянул точно такое же ярмо с противоположной стороны трубы. Оба поднатужились и рванули изо всех сил вперед, до потемнения в глазах пытаясь пересилить тяжесть трубы.

— Хо! — раздался совсем рядом хриплый крик Кайллы, которая подставила свое крепкое стройное тело под натяжение буксирного троса. Она тянула рывками. Темные волосы разлетались в разные стороны. Трос впивался ей в тело так же, как ярмо впивалось в плечо Стаффы.

Мужчины взревели и сделали еще несколько мучительных шагов вперед на ватных, негнущихся ногах.

Они упорно продолжали тянуть вперед гигантскую трубу, используя где можно неровности барханов. Подъемы давались особенно трудно, но ведь бывали и спуски. Главное — не потерять трубу, которая опасно переворачивалась на подпорках при каждом рывке. Ноги глубоко погружались в горячий ослепительно белый песок, что еще больше мучило. Порой кто-то поскальзывался. По обе стороны от трубы то и дело раздавались приглушенные, а то и открытые ругательства.

— О! — хрипло закричал бронзовый человек, когда они уже почти подтащили трубу к нужному месту.

На несколько секунд они остановились, и Кайлла стала выверять положение груза. Потом, по ее сигналу, они пронесли свою ношу последние метры и свалили так, чтобы другим рабочим было удобно сварить ее с общей конструкцией.

По утрам солнце досаждало больше всего. Все знали, что этот зной губительно действует на человеческий организм. Стаффа настолько сильно страдал от жажды, что все чаще и чаще думал, что лучше быстрая смерть от ошейника, чем избавление неизвестно когда.

Но они снова и снова принимались за работу. И каждый раз перед ним была спина Кайллы, изогнутая под напряжением буксирного троса. Глаза невыносимо резало, и образ этой женщины часто расплывался, терял четкие очертания и скорее напоминал мираж, видение.

Он спрашивал себя: как ей удается терпеть такие тяготы и страдания? Что ее заставляет подниматься на работу каждое утро? Он вспомнил их первый день работы с трубами. Когда она взялась за буксирный трос и поставила его недалеко от себя, чтобы всегда иметь возможность подсказывать ему, как нужно работать, прикладывая минимум необходимых усилий, и чтобы всегда иметь возможность подбодрить его. Зной был адским, воздух плавился и Стаффе приходилось напрягать зрение, чтобы разглядеть Кайллу, которая была всего в двух метрах впереди него. И порой… Временами она прямо на глазах превращалась.., в Скайлу.

Скайла! Почему в Скайлу? Почему не в Крислу? Почему не Крисла теперь занимала все его мысли?

«Потому что я погубил ее…»

Когда к нему приходила такая мысль, он до боли стискивал зубы, опускал голову и с остервенением принимался за работу.

На вторую ночь этого кошмара, чувствуя раздавленость всех мышц, дикую, ноющую головную боль, предельное физическое изнеможение и тошноту от палящего солнца, он без сил повалился на свой матрац. Кайлла опустилась рядом с ним с миской еды и большим графином тепловатой воды.

Находясь на грани бреда, он спросил ее:

— Это ты мне принесла, Скайла? Благодарю тебя, дорогая…

Она села на песок, положив руки на согнутые в коленях ноги, а на них опустила голову.

— Ты сказал: «Скайла»? Тафф? Ты перегрелся на солнце. Меня зовут Кайлла.

Он часто-часто заморгал, чтобы ее смутный образ приобрел четкость. Лазоревые глаза Скайлы сразу же потемнели до карих, классическое лицо чуть огрубело, нижняя челюсть потяжелела, и он увидел, что перед ним действительно не Скайла.

— Да, прости… Я думал о своей… О другой женщине.

— Твоя возлюбленная? — спросила Кайлла, жадно набрасываясь на куски мяса, лежавшие в ее миске.

— Нет.

Кайлла глотнула воды, затем снова набила рот едой и кивнула.

— Ты произнес ее имя таким голосом, Тафф. Мне очень понравилось. Такая нежность…

— Однажды я любил женщину, — тупо проговорил Стаффа. — Давно. Очень давно. Забудем. — Он помолчал, потом вдруг грустно посмотрел на нее и спросил:

— Полюбить однажды в жизни — вполне достаточно, а?

Она с горечью усмехнулась. У Стаффы защемило сердце.

— Для таких людей, как мы с тобой, одна любовь — вполне достаточно. — Ее голос стал мягче. — Мы с мужем счастливо прожили тридцать лет. О, какая это была удивительная и крепкая любовь! — она подняла усталые глаза на звезды. — Когда любишь, всегда кажется, что жизнь и счастье вечны. Мир становится нереальным, когда с тобой рядом находится человек, которому ты хочешь отдать всю себя… Но в результате, оказывается, что это только самообман.

Он ничего на это не ответил, а только вспомнил того мужчину, который принял смерть так достойно…

— О, черт возьми, я тогда была наверху блаженства! — прошептала страстно Кайлла. — Родила ему пятерых очаровательных детишек. Мы.., мы жили в своем маленьком раю.

Он отвернулся, чтобы она не увидела того выражения, которое появилось на его лице.

— Сочувствую… — глухо проговорил он. — Мне очень жаль, что у тебя все закончилось.

— Мне тоже.

Внезапно он изо всех сил ударил кулаком по песку.

— Если бы я мог все сделать заново, я бы поступил иначе, клянусь! Если бы это было в моей власти, я бы вытащил тебя отсюда! Клянусь своей честью!

— Ты добрый человек, Тафф.

— Правда? — не глядя на нее, переспросил он, чувствуя невыносимую душевную боль.

— Черт, Тафф… Вон идет мой мучитель.

В ее голосе послышались ненависть и отвращение.

Стаффа поднял глаза и посмотрел в ту сторону, куда был обращен ее ненавидящий взор.

К ним приближался Англо. На подходе он поднял руку и сделал неприличное движение.

Кайлла поднялась с песка. Плечи ее обреченно опустились, во всей позе была смертельная покорность и усталое смирение. Опущенные ресницы вздрагивали при каждом шаге Англо.

Стаффа закрыл голову руками. Кайлла с отвращением смотрела на своего насильника, но Стаффе казалось, что ее взгляд адресован и ему. И он жег ему сердце.

— Она здесь из-за меня, — бормотал он неслышно. — Я ее сюда засадил…

Дни сменяли один другим и Стаффа постепенно закалялся. Под лучами этарианского солнца его кожа огрубела и потемнела. Каждый раз, когда он видел Кайллу, он уже не хотел провалиться сквозь землю. Просто ее образ напоминал ему о тех днях, когда он был покорителем и завоевателем.

Сколько раз он вскакивал во сне? Сколько раз его тело пробивал холодный пот, к которому тут же налипал слой песка?

Кайлла в те дни, когда ей удавалось избежать Англо, оказывала ему поддержку, держала его за руку. Это его несказанно успокаивало. Он ощущал близость дружелюбно настроенного человека, и ужасы отступали. В те же ночи, когда она вынуждена была удовлетворять ненасытную похоть подонка Англо, Стаффа безмерно страдал от кошмаров, которые не отпускали его, даже когда он в ужасе пробуждался. Перед его мысленным взором проносились одно за другим яркие видения… Ландшафты сокрушенных им планет. Все битвы, которые ему доводилось вести, проигрывались еще раз. Заново переживались и упоения победами. Сквозь шум в ушах доносился его смех, которым он сопровождал каждое свое злодеяние, приговаривая к смерти сотни и сотни ни в чем неповинных людей, продавая их в рабство, обрекая на те самые муки, которые теперь полной чашей пил сам… Перед его мысленным взором вставали самые отвратительные сцены и во всех деталях. Изнасилования, убийства, пытки… Он видел себя как бы со стороны: вот так хорошо знакомый надменный взгляд, устремленный сверху вниз на измученное лицо невинного страдальца.

«Кто ты, Стаффа? Что ты натворил в своей жизни? Ты на веки проклят в сознании людей! Проклят, проклят, проклят!..»

Впрочем, сознание каждого человека обладает известной гибкостью, которая в критические минуты предотвращает разрушение. Стаффа кар Терма уже много дней подряд жил на волоске от гибельного срыва. Но он понимал, что надо держаться. Его вдохновлял пример: Кайлла. По ночам, когда на него плотным туманом опускались кошмары и в ушах раздавался душераздирающий вой неуспокоенных душ погибших, когда он чувствовал, как они раскрывают ему веки и скорбно заглядывают прямо в глаза, он в ужасе, холодном поту вскакивал с матраца. И тогда к нему приходили мысли о смерти, как о самом легком способе покончить со страданиями. Чтобы отогнать эти мысли, ему стоило только взглянуть на спящую рядом Кайллу или представить себе ее, стонущую от боли и горечи под потным телом Англо, когда надзиратель насиловал ее. Кайлла… Его проклятие и спасение… Она не ломалась. Стаффа кар Терма не мог позволить себе быть слабее женщины, которую он сам же и обрек на муки.

Он был загнан в угол, подведен к краю пропасти, за которым зияла черная погибель, но он заставлял себя жить, страдать, тянуть ярмо и держаться!

Временами чувство вины оставляло его и тогда на иссушенный мозг накатывала радостная, весенняя волна фантазии. На его глазах фигура Кайллы, которая впереди него тянула буксирный трос, трансформировалась в Скайлу. Это было трепетное видение, полуобнаженное создание с загадочными темными волосами, подстриженными до плеч… Оно было всего в двух шагах от него… Можно было дотянуться рукой.

Впрочем, стоило приглядеться внимательнее, как фантом Скайлы исчезал и вновь проступали строгие черты его товарища по несчастью — Кайллы. Чувство вины возвращалось снова.

В короткие вечерние часы отдыха он жаждал заглянуть в голубые, подобно сапфиру, глаза Скайлы, дотянуться до нее рукой, ощутить всю прелесть прикосновения к ее нежному телу… Испытать чувства, похожие на те, которые он испытывал в тот день, когда она лежала в больнице и он был рядом.

В конце концов она вызволит его. Своим вмешательством она вдохнет в него человеческую жизнь и освободит от этого жалкого, омерзительного и тяжкого существования.

«Да, Стаффа. Засни и пусть тебе приснится Скайла, высаживающаяся с небес во главе дерзких Компаньонов. А иначе, какая сила освободит тебя из ада?»

— Перерыв на воду! — разнесся по песчаным дюнам зычный крик.

Они как раз вытаскивали тросы из-под трубы. Нагнувшись, моргая каждую секунду обезвоженными полуослепшими от жары глазами, он освободил толстый канат и, пошатываясь, направился к месту короткого отдыха через овраг, который всеми своими характеристиками здорово напоминал гигантскую духовку.

— Тафф! — услышал он за спиной слабый окрик.

Он остановился и обернулся, увидев Пибала, который, привалившись телом к горячей трубе, жадно хватал широко раскрытым ртом знойный воздух и судорожно сглатывал его. Худосочный, тонконогий коротышка Пибал… Когда-то он, наверное, был ремесленником… Здесь ему выпала другая работа… Стаффа оглянулся на палатку. Пусть Пибал сам добирается. Перерыв короткий. Нечего с ним тут возиться. Он сделал шаг вперед и почувствовал, как возликовали злобные демоны, витающие у него над головой.

Он остановился, крепко выругался и вернулся к Пибалу.

— Вставай, Пибал, — приказал он, протянув ему руку.

— Не могу, — тупо пробормотал одуревший от жажды коротышка. Его распухший язык уже не умещался во рту и вылезал наружу. — У меня в кармане… Возьми… — тяжело дыша, просил он. По лицу пробегали судороги. Он то и дело морщился от боли.

Стаффа быстро отыскал в одном из карманов золотой медальон удивительно тонкой работы.

— Чье это?

— Мое. Моя лучшая работа. Хотел… — голос Пибала сорвался на сухой, трескучий кашель. — Отдай это… Отдай Кайлле. Она была.., добра ко мне. — Он совсем уже повалился на трубу. Она наверняка жгла ему тело, но у него уже не было сил подняться с нее. — Я сам сделал. Был когда-то.., хорошим.., ювелиром. — Он снова закашлялся, потом добавил:

— Хотел оставить у себя что-нибудь, что напоминало бы о красоте в.., страшном месте.

Все его тело содрогнулось, голова дернулась и в следующую минуту его вырвало на песок кровью!

— Пойдем, — сказал потрясенный Стаффа, взяв его за бессильно повисшую руку.

— Нет, — прошептал еле слышно Пибал, снова поморщившись. Его кожа от солнца стала тонкой и походила на пергамент. — Я.., умираю. Умираю, Тафф-Стаффа нагнулся и подхватил Пибала на руки. Невесомость тела коротышки до глубины души потрясла Стаффу.

Закипавшая в его сердце ярость перемешалась со скорбью. Нагретый солнцем медальон жег кожу. Ему казалось, что в этом есть своя символика: клеймо проклятия на теле предателя людей!

К тому времени когда Стаффа дошел до палатки с водой, Пибала стошнило еще раз. Кровь полилась по руке Стаффы. Она была теплой, но окружающая температура была еще выше, поэтому Стаффа ощутил приятность прохлады.

Остальные рабы смотрели на Пибала равнодушно и устало. И только Кайлла, скорбно сомкнув губы, подошла к умирающему.

— Что случилось?

— Видимо, открылась язва, — проворчал Стаффа. Кайлла помогла опустить хрупкое тело Пибала на песок.

К ним подошел Англо. Он смерил умирающего пустым взглядом злых глаз с тяжело нависшими веками.

— Сдается мне, уже не жилец, — проговорил он спокойно. — Пей, Тафф. Ты истратил на него почти все время, предназначенное для отдыха.

Прежде чем отойти, Англо ущипнул Кайллу за шею, плотоядно улыбаясь ей в затылок.

— Надо было ему шею свернуть, — процедил сквозь зубы Стаффа.

— Его поганая жизнь не стоит твоей. Его грязная сперма выливается, но и засыхает. Это всего лишь временное телесное унижение. — Затем, видно, чтобы придать себе же уверенности:

— Я его не воспринимаю. Ему не удастся влезть мне в душу.

— Зачем? — слабо прошептал Пибал, про которого почти забыли. Стаффа опустился на корточки и поднес к его сухим губам кружку с водой. — Зачем тратить свое время на мертвеца?

Слабая улыбка, больше похожая на гримасу боли, тронула его потрескавшиеся, окровавленные губы.

— Потому что ты показал нам красоту в этом диком мире. Пусть на одну минуту, но ты осветил наше существование чистым светом.

Пибал мотнул головой, и в следующее мгновение его в третий раз вырвало кровью.

— Тафф, пей! — прошипел вновь оказавшийся поблизости Англо. — Залей в себя немного воды или ты будешь следующим после этого коротышки!

Кайлла кивнула.

— Пей, Тафф.

— Идите, — прохрипел Пибал.

Стаффа поднялся на ноги и отправился к чану с водой. Он успел сделать три больших глотка, прежде чем за его спиной раздался голос Англо:

— За работу! Тафф и Кайлла, задержитесь!

Пока Англо подходил к ним, Стаффа, закрыв глаза, наслаждался ощущением прилива сил от воды, впитанной его иссушенным на солнце организмом.

Надзиратель остановился над Пибалом и напряженно уставился на него. В его свинячьих глазках застыло выражение нетерпеливого ожидания.

Стаффа потрясено смотрел на то, как тело умирающего начинает мелко содрогаться, руки тянутся к ошейнику, охватившему гибельным обручем худую шею, глаза закатываются, голова елозит по песку… Мучения длились недолго, около минуты. Затем испуганное лицо Пибала навечно застыло и засыпанные песчаной крошкой зрачки глаз остановились.

— Вот так, — удовлетворенно промычал Англо. — Работник из него уже был никакой. А зачем напрасно страдать?

Не обращая внимания на потрясенного Стаффу, он повернулся к Кайлле и запустил свои загребущие руки ей под одежду. Некоторое время он, тихо постанывая от наслаждения, лапал ее. Потом впился в полураскрытые равнодушные губы жарким поцелуем и проговорил:

— До вечера, крошка.

Не в силах скрыть стыд, Стаффа отвернулся и посмотрел невидящим взором на труп ювелира. Мелкие черты лица Пибала застыли в выражении предельного, смертного ужаса. Все же остальные избитые, окровавленные и уставшие части тела наконец-то получили покой и расслабились. Только на лице была неестественная, искаженная маска страдания.

Англо снял с пояса бластер. С натренированной ловкостью он быстро отделил лучом голову Пибала от тела и снял ошейник. Глянув на замершего в оцепенении Стаффу, Англо скомандовал:

— Ты принес сюда эту развалину, ты и унесешь его обратно. Во рву есть рытвина. Можешь швырнуть его туда. Мы не будем устраивать званый ужин для местных шакалов, но если они потрудятся раскопать его, — их дело. — С этими словами Англо молча развернулся и ушел в свою палатку с воздушным кондиционером.

— Я убью его, — пообещал Стаффа, перекинув изуродованное тело Пибала через плечо и подняв его голову за волосы. — Я у него у живого вырву глаза, отрежу член и заставлю сожрать его. Он у меня подавится им!

— Нет, — возразила устало Кайлла, когда они шли по барханам хоронить ювелира. — Он умрет, и все мы покинем это место. Не только ты.

Он присвистнул — этот звук дался ему с большим трудом. И спросил с грустной усмешкой:

— Каким же образом, милая Скайла, ты это всем нам обеспечишь?

— Опять воспоминания замучили, Тафф? Ты снова видишь во мне свою Скайлу.

Он покачал головой и невесело рассмеялся, отчего тело бедняги Пибала едва не упало.

— Да, она помогает мне выжить. С ее помощью я еще и держусь, — сказал он, а про себя добавил: «И с твоей».

Она кивнула.

— Поэтому-то ты до сих пор не давал себе воли?

Он искоса глянул на нее.

— В каком смысле?

— Я несколько раз замечала желание в твоих взглядах. Оно было по моему адресу? Или по адресу твоей Скайлы? Впрочем, неважно. Я все думаю, когда же ты возьмешь меня?

— Зачем?!

Она пожала плечами.

— Сейчас такое поганое время. Все противно. От всего тошнит. Мужчины погибают в жестоких войнах и драках. А женщины? Женщины становятся чьей-то собственностью. В них видят только привлекательную оболочку и не замечают души, чувств и переживаний. Их можно без конца насиловать, бить, унижать. Я к этому не привыкла. Ты никогда не пробовал поставить себя на наше место? По-моему, женщинам приходится в нынешние времена куда хуже, чем мужчинам.

Она покачала головой.

— Я единственная женщина, у которой хватило силы воли внешней и внутренней, чтобы выдержать. Другие рано или поздно срывались и предпочитали смерть от ошейника, избавляющую от невыносимых длительных страданий среди песчаных дюн. Их насиловали каждую ночь. Никто не выдержал, кроме меня. — Она сплюнула себе под ноги. — Мужчины желают меня. Даже ты. Но ты не лез еще ни разу ко мне. Почему?

Из его горла вырвался раздраженный смешок.

— Может, честь не позволяет.

— Да, понимаю… Держись и дальше в том же духе. Не передумай. Мне сейчас все мужчины противны.

Чтобы успокоиться, Стаффе пришлось несколько раз глубоко вздохнуть. Несмотря на то что он недавно пил воду, во рту пересохло.

— Почему ты не сдаешься? — спросил он. — Почему продолжаешь борьбу?

— Месть, Тафф. — Она окинула рукой ослепительно белые просторы, которые окружали их. — Господь допустил, чтоб мы, человечество, создали сами себе эту вонючую погибель. Бесконечное, адское страдание. Мы это создали для себе подобных. Я никогда… Впрочем, тебе это можно знать, ничего от этого не изменится. Ты даже не представляешь себе, сколько в моей голове было всего самого злого и плохого. Но я никогда ничего не претворяла на практике. Не знаю, сразу ли после смерти наши души устремляются к богу или нет, но я тебе вот что скажу! Я очень хочу, чтобы этот ублюдок полной чашей испил страдания, унижения и боль перед тем, как я умру!

— О чем ты говоришь? Кому мстить?

— Богу, — прошептала она, уронив голову и сосредоточившись на своих мозолистых ногах, которые с каждым новым шагом погружались больше чем по щиколотку в обжигающую песчаную топь.

— Ты с Этарии? Жрица?

— Седди, — спокойно ответила она. — Только между нами.

Он подумал с минуту, потом согласно кивнул.

«Кто я такой, чтобы осуждать ее за суеверия и язычество? Кто я такой, чтобы упрекать ее хоть в чем-нибудь, после всего того, что я сделал? Каждый платит за свои грехи по-своему».

Они спустили останки Пибала на дно рва. С минуту Стаффа молча стоял над покойным, потом нагнулся и перевернул его на спину, скрестил ему руки на груди и приставил голову. Сдул песчинки с широко раскрытых, остекленевших глаз и закрыл их. Затем они вместе засыпали его песком.

Кайлла внимательно посмотрела на Стаффу и спросила:

— Прости, конечно, но зачем нам было так возиться с трупом?

— Выражение уважения. Это был хороший человек, не потерявший чувства собственного достоинства.

— А ты не похож на обычного раба, Тафф, — сказала она и пошла вдоль по рву к выходу из него. — Кто ты?

— Никто.

Чтобы предотвратить дальнейшее развитие темы, он догнал ее и вручил медальон.

— Вот, возьми. Пибал хотел, чтобы я подарил тебе его.

Она опустила глаза на медальон, лежавший у нее на раскрытой ладони. Затем сжала кулак с такой силой, что у нее побелели суставы на пальцах. Одна-единственная слеза пробежала по ее щеке, оставляя грязный след. Подбородок чуть дрожал, и Стаффа заметил это.

— Пойдем, мы и так опоздали, — сказал он, чтобы дальше не смущать ее. — Мне его тоже не хватает. Он научил меня… Черт возьми, ладно, оставим…

Он взял ее за руку и подтолкнул вперед. Когда они показались из рва, их бригада уже подсовывала канаты под очередной отрезок трубы.

Она взглянула на него, наконец уняв дрожь подбородка.

— Ты сделан из другого теста, чем все остальные. Ты другой. В тебе чувствуется сила, власть. Ты держишься слишком гордо для раба, затерянного в этих богом забытых песках.

Он изумленно уставился на нее.

Поняв, что она застала его врасплох, Кайлла подняла его руку и вложила в ладонь медальон.

— Тафф, — ее голос сорвался, она нахмурилась и договорила:

— Сохрани для меня.

Он отрицательно покачал головой.

— Сохрани! — повышая голос, потребовала она. — Англо все равно найдет и отнимет. Мне некуда спрятать. Пибал, видимо, вывез его в анальном отверстии, а я не могу себе и этого позволить! Англо… Свинья… Ну, словом, ты понимаешь.

— Хорошо, я буду хранить при себе медальон до конца жизни, если потребуется. Настанет день, и я верну тебе его. Когда мы получим свободу.

— Спасибо, Тафф… Ты друг мне.

Стаффа, не говоря больше ни слова, присоединился к бригаде и подставил свое изувеченное плечо под ярмо.

— Хо! — крикнула Кайлла, хватаясь за буксирный канат.

Стаффа изо всех сил напрягся, толкая огромную тяжесть вперед. После отдыха работа казалась особенно тяжкой. Создавалось впечатление, что мышцы вот-вот не выдержат и лопнут.

День тянулся очень медленно. Стаффа отчаянно щурился, хотя солнце стояло за его спиной, немилосердно жгло ему затылок и, казалось, хотело добраться до мозга, чтобы хорошенько поджарить его. Из подмышек обильно выделялся пот, но он испарялся прежде, чем успевал достичь локтей. О нем напоминали только грязные разводы на руках.

Кайлла? Скайла? Они слились в его воображении. Может быть, потому что каждую он мог представить с выражением страдания и последнего напряжения на лице?..

— Я так и не понял. Скайла, — прохрипел он, морщась от боли, возникшей в пересохшем горле.

«Бедный мой Стаффа, — донесся до него мистический голос Скайлы, сквозь завывания пустынного ветра. — Ты хотел узнать, каково быть человеком? В следующий раз ты узнаешь, что такое мои шрамы».

— Я это уже знаю.

Стаффа перенесся мыслями к тому моменту, когда он снял перчатку, чтобы подержать в своей руке ее руку. Тогда у него сильно забилось сердце. Она была опасно близка к роковой черте, и это испугало его. Почему он больше никогда не дотрагивался до нее?

— Потому что я не мог смотреть сквозь привидение… все пришло ко мне очень легко, так легко!..

«Красиво ли то, что я сделал? Кто лучше: я или Пибал? Пибал или я? Пибал, который создал великолепное произведение искусства? Или Стаффа, который никогда не знал военных поражений и уничтоживший все, что любил?»

Образ мертвого изувеченного Пибала не выходил из его сознания. Он попытался представить, как пальцы Англо ласкают Кайллу, и то выражение ужаса и отвращения, которое появлялось в такие минуты на ее лице. Он вспомнил ее мужа с горделивой осанкой. От заряда пульсарного пистолета его голова взорвалась, как перезревшая дыня под ударом мотыги. Все тело объялось густым кровавым туманом. А дети Кайллы, которых она так любит, в те минуты надрывно кричали, прижимаясь к ногам отца. Кричали от ужаса. Демоны его воображения нарисовали перед его мысленным взором образ Крислы, женщины, которую он лелеял и которая была обуглена плазмой, прекрасное тело которой взорвалось и распалось на мельчайшие частицы.

Он продолжал упорно тянуть трубу вперед, глубоко вдавливая в горячий песок израненные ноги. Снаружи его жгло немилосердное солнце, а изнутри — осознание великих потерь. Все эти годы он держался на дистанции от Скайлы, а что из этого выходит в результате? Еще один скорбный труп?

— Я погибну здесь, Скайла, — хрипло прошептал он, морщась от физического напряжения. — Я больше никогда не загляну в твои глаза, не расскажу тебе о том, что узнал. Ты была единственным человеком, который понимал меня. Единственным, кому было на меня не наплевать. Почему я никогда не хотел этого замечать? Блаженные Боги, мне не следовало покидать тебя!

На бригаду, возившуюся с трубой, налетел внезапный порыв пустынного ветра.

Стаффа готов был поклясться, что этот ветер принес с собой карающий смех Претора.

Глава 14

— Ты неважно выглядишь сегодня, Бутла. Что-то не так? — спросил магистр Браен, подходя к огромному столу и садясь в свое мощное гравитационное кресло.

Их окружали пики Макарты, которые создавали своего рода кокон, надежно защищавший его обитателей от ураганов жестокости и войны, гремевших по ту сторону хребтов.

Бутла Рет тоже сел за стол, только с другой стороны, весь как-то ссутулился и замер. На его гранитном лице застыло неподвижное выражение глубокой задумчивости. Он вертел между своими толстыми пальцами изящный стилет с узким лезвием, тонкий и острый, как игла, кончик которого то и дело касался поверхности стола, сделанного из сверхкрепкого пластика, оставляя на ней нитевидные шрамы. Так прошло несколько напряженных минут. Потом взгляд Бутлы медленно поднялся до лица Браена…

— Арты больше нет, — не своим голосом проговорил Рет.

Глаза убийцы потемнели и затуманились. Легкий тик в углу рта говорил о том, что его внутреннее напряжение настолько велико, что уже не поддается его знаменитому железному контролю над собой.

— Она хотела любить меня, Браен. Я… Я отверг ее. Отверг, зная, что из этого получится… Она пыталась… Соблазнить меня. Результаты напугали ее. Подсознательные искусственные импульсы, заложенные в ходе тренировок, привели в действие реакцию отвращения. И она убежала. Я не успел ее остановить, а когда вышел на улицу, ее уже не было видно.

— О, Боги… — тяжело прошептал Браен, стараясь не прислушиваться к чувствам. — Мы никогда не думали, что в ней разовьется привязанность к…

— Однако же развилась! — взорвался Бутла, с громким стуком опустив на поверхность стола свои тяжелый кулак. Затем он снова поднял в воздух нож. В его расщепленных зрачках бегали страшные, злобные огоньки. — Я тоже полюбил ее, Браен! Ты слышишь?! Я люблю!

Желваки неистово заходили под тонкой кожей лица. Пальцы нервно сжимались и разжимались.

Браен с трудом сглотнул подступивший к горлу комок.

— Нет.., нет. Мы должны отыскать ее. Вернуть. Если вы будете разъединены, роковая привязанность может…

Бутла Рет чуть приподнялся со стула и, наклонившись вперед, угрожающе навис над столом. Вся его поза производила впечатление боевой стойки. Его голос перерос в хриплое шипение:

— Слишком поздно, Браен!

Браен не мог смотреть на него и прикрыл на пару секунд глаза. Сердце неистово колотилось.

— Она умело замела за собой следы, — снова изменившимся голосом, уже на басовых вибрациях, проговорил Бутла. — Она убежала глубокой ночью. Не знаю, куда она пошла и что думала делать, но случилось так, что на нее натолкнулись риганские солдаты… Торговцы живым мясом, ну, вы их знаете. Наверное, встреча оказалась для обеих сторон удивительной. К тому же у нее такое настроение… Она была погружена в тяжелую задумчивость. Все хотела объяснить себе, почему я отверг ее. Была обеспокоена также странной реакцией, возникшей в ее мозгу на подсознательном уровне перед перспективой физической близости с мужчиной. Ведь у нее в голове своего рода спусковой крючок… Впрочем, не это важно. Главное, что они схватили ее.

Браен снова закрыл глаза, пытаясь представить себе эту сцену.

— И насколько удалось установить, они насиловали ее всю ночь. По очереди. По кругу, который повторялся и повторялся заново…

— Боже мой… — прошептал Браен. Ему показалось, что кровь остановилась в его венах.

— Да, — прошипел Бутла. — Вот именно! «Боже мой!» Бог проклял вас, Браен! Проклял за то, что вы сотворили с этой девчонкой! Вы слишком заигрались с ее мозгом, как с игрушкой, самой забавной из всех! Теперь пожинайте плоды, Магистр. И только не надо разводить руками! — Бутла не удержался и, скорчив презрительную гримасу, плюнул на пол. — Пожинайте плоды своего злодейства вы.., грязный мерзавец!

Браен отпрянул, как от удара.

— Случилось то, что случилось, — проговорил он после долгой паузы, когда оправился от шока открытого оскорбления. — Нам ничего больше не остается, кроме того как скорбеть. За нее… За нас…

— Скорбеть? Странное слово в ваших устах, Браен!

Явно не из вашего лексикона!

Браен лишь согласно кивнул, принимая справедливость едкого замечания.

— Возможно, слово из моих уст действительно звучит странно…

— Вы чудовище…

— Возможно, я чудовище. Но такое же, как и Арта. Я всего лишь продукт нашего безумного времени. Как и она, я обречен совершать все свои поступки, руководствуясь лишь слепой верой. Все мы своего рода марионетки, которыми управляет…

— Проклятие!

Бутла Рет метнулся вперед. Его стилет замер в нескольких сантиметрах от горла Браена. Наступила тяжелая пауза. Они молча яростно смотрели друг на друга.

— Да, Рет, — наконец проговорил Браен. — Загляни в мою душу. Ты видишь боль? Видишь горькое осознание вины? Да, ты меня понимаешь, не так ли? Я тоже любил ее, Бутла! Любил!

Браен боковым зрением заметил, как рука, державшая стилет, дрогнула, но непроницаемые черные глаза, казалось, будут буравить его мозг вечно. Великий убийца тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула. Жестокость и раздражение в его взгляде сменились усталостью и грустью.

— Я пришел сюда, чтобы убить вас, — тупо проговорил Бутла Рет.

Вновь на комнату опустилась ватная тишина. Браен опустил взгляд на свои руки и увидел, что они подрагивают.

— В кого мы превратились, Магистр? — с горечью воскликнул Рет. Он на секунду закрыл лицо рукой, но почти сразу убрал ее и покачал головой. — .. Куда мы с вами движемся? Что мы за люди? Мы творим столько несправедливостей… В чем наше предназначение, цель? Есть ли она? Оправдывается ли она такими страданиями? Когда-то у нас было чувство ответственности. Мораль. Помните? Или это были всего лишь пустые слова? Пустые лозунги, которые лицемерно провозглашали?

— Нет, старый друг, — тут же ответил Браен и резко откинулся на спинку кресла. Его бедро тут же пронзила резкая боль. Браен страдал артритом. Не скрывая гримасы боли, он продолжил:

— Я все еще верю в значимость истин. Мораль? Ответственность? Два разных слова, но выражают один принцип. — Он чуть склонил голову и поднял руку. — Но случилось страшное. Мы потеряли организованность, контроль. Все планы, которые мы когда-то тщательно составляли, пребывают в беспорядке. Даже во время разговора с компьютером Мэг, мне показалось, что машина тоже растеряна. Она продолжает запрашивать все новые и новые данные.

— Машина! Всегда машина! Кванты преувеличивают фазовые перемены в «вероятной реальности». — С этими словами Бутла сделал рукой какой-то неопределенный, но раздраженный жест. — Как мы и думали всегда. Это приговорило нас, Браен.

Рука Браена с прозрачной кожей и выступавшими синими венами покорно упала на стол.

— Мы не можем быть абсолютно уверенными, — проговорил он.

«Я так устал. Если бы я мог все бросить и просто выспаться! Я никогда не просил, чтобы на мои плечи взваливали такой страшный груз… Я никогда не жаждал обрести чертову власть — быть выше человечества! Арта, моя бедняжка Арта!..»

Бутла уперся в стол локтями и закрыл руками лицо.

— Значит, единственное, что мы можем сделать, — отреагировать, — проговорил он с тяжелым вздохом. — Вам известно, Магистр, какой вид стратегии придется задействовать?

— Стратегию разрушения, — мрачно ответил Браен. — Но… Расскажи мне об Арте.

— Разумеется, она их убила. Всех. Ей каким-то образом удалось освободить себе руки и… Убила всех. — Бутла нахмурился. — Изощренно. Я видел трупы. Страшно изувечены. Все раздражение, весь гнев, вся жестокость, посеянные в ее мозгу, взорвались ураганом разрушающего безумия. Ее ярость и комплекс неполноценности в любви, видимо, усилили подсознательные импульсы. Я не буду вдаваться в детали, и не просите.

— Насколько я понимаю по вашему тону, вы не думаете, что она вернется?

Бутла Рет медленно покачал головой.

— Я дал ей два дня. И не получил от нее ни слова, Магистр. Ни звука по всем каналам, которые мы разработали.

— Я вижу кое-что в твоих глазах, Бутла.

Он машинально кольнул себе в руку кинжалом.

— Она все еще где-то там, Магистр. Двое суток были для риганских солдат самыми страшными. Их трупы, — разнесенные на куски, как и трупы первых насильников, — каждое утро находили на разных улицах. Несколько людей можно считать свидетелями, ибо они видели ее. Согласно их показаниям, убийцей является молодая женщина. Очень красивая, с золотисто-каштановыми волосами и янтарными глазами.

У Браена засосало в животе — неприятное ощущение.

— Какой ужас мы вызвали к жизни? — тихо и задумчиво проговорил он.

На память пришли слова магистра Хайда, которые теперь словно смеялись над ним: «Проблема с психологическим оружием заключается в том, что никогда не знаешь, когда оно выстрелит».

***

— Не делай этого, Тафф, — раздался за его спиной строгий, предупредительный возглас Кайллы.

Он как раз стоял в выемке между двумя дюнами и покачивался на носках ботинок, опустив вниз голову и расставив в стороны руки для равновесия.

Она подошла к нему со стороны левой дюны. Ее стройная фигура четко вырисовывалась на фоне сверкающих песчаных насыпей. Она остановилась перед ним, уперев руки в бока, глаза чуть прищурены, голова склонена набок, темные волосы рассыпаны по плечам.

Стаффа выпрямился и шумно выдохнул.

— Чего не делать?

— Пытаться убежать, — ответила она, взобравшись на вершину соседнего бархана. Ногами она свободно покачивала, сидя на крутом песчаном склоне.

— Почему?

— Не знаю, какой радиус действия у ошейников, но…

— Двенадцать километров, — перебил ее Стаффа. — К утру я бы уже преодолел это расстояние, а ночью меня никто не хватится.

Она строго взглянула на него. Звездный свет оставлял на чертах ее лица ласкающие бледные отблески.

— Сядь, — и показала раскрытой ладонью на место рядом с собой.

Поколебавшись несколько секунд, Стаффа исполнил ее пожелание.

— У меня бы получилось.

Кайлла резко мотнула головой.

— Дурачок! К полудню ты был бы уже мертв. Подумай серьезно. В воздухе нет ни капельки влаги. Ни одной. Конечно, ты крепок. Силен, словно эштанский буйвол, и обладаешь просто звериной выносливостью. И все же я тебе говорю с полной уверенностью: к полудню ты бы уже отдал концы… Лежал бы лицом вниз, высушенный зноем, как мумия. Жара высосала бы из тебя последние соки за считанные минуты.

— Откуда тебе известно о моих возможностях, женщина?

— Вы мужчины такие чувствительные? Да, Тафф, я знаю прекрасно, на что ты способен. Я не преуменьшаю твоих возможностей, но и не преувеличиваю их. Я же видела, как ты тянул трубы. — Ее прохладная рука легла на его разгоряченное плечо. — Слушай. Пустыня… Мне известно, что она может выкинуть с человеком. Англо любит меня обо всем расспрашивать, но и я не остаюсь в долгу. Мне многое удалось из него вытянуть. Предположим, ты найдешь воду, — а ты ее не найдешь, — в этом случае тебе придется идти не меньше трех недель. Три недели! Но главное, конечно, не в этом. Я еще раз повторяю: на всем пути ты нигде не сделаешь и глотка воды! Эти места прощупывались при помощи самой передовой и сложной аппаратуры, на которую только у Риги хватило денег. Так вот, ничего, кроме белого песка, здесь нет.

Ничего. Даже шакалов, которыми нас любит пугать Англо.

Стаффа окинул взглядом бесконечное, неподвижное белое море песка вплоть до горизонта. Пейзаж был, что и говорить, однообразным, но зато вполне мирным, чуть поблескивал в звездном свете.

«Мне нужно идти. Сию же минуту. Бежать… Бежать до тех пор, пока не свалюсь в песок, сраженный жаждой. Это не займет много времени. Только жажда будет мучительной. Но, по крайней мере, я не умру от боли или от ужаса. Смертью тех, кого мне самому довелось убивать. И тогда призраки должны оставить меня в покое…»

— С ошейником умереть намного проще, — догадавшись о его мыслях, проговорила спокойно Кайлла. — А если хочешь, Брэк или кто-нибудь другой может свернуть тебе шею ночью. Ты ничего не успеешь почувствовать. — Она сделала паузу, потом спросила:

— Почему ты хочешь умереть?

Он грустно засмеялся.

— Ты, которая носит ошейник, еще спрашиваешь? Ты лучше скажи, почему ты хочешь жить? Только серьезно, Кайлла. Без дурацкого самообмана насчет Бога.

Она откинулась назад, уперев в песок руки, и глубоко вздохнула.

— Я не могу без этого, как ты говоришь, «самообмана». И кроме того… Я все еще храню веру в мораль и ответственность. Конечно, мы живем в такое время… Оно исполнено грязи, ужаса, кошмаров… Мерзкая клоака, в которой мы копошимся… Концепции, которые я назвала тебе, разумеется, чужды этому времени.

— Только не говори мне, что ты…

— А ты никогда не задумывался над тем, что в жизни есть цель? Предназначение? — перебила она его спокойно. — Почему ты живешь? Зачем познаешь Вселенную?

Она подхватила в руку песка и стала потихоньку выпускать его тонкой, прерывающейся струйкой.

— Расскажи.

— Знание, — прошептала торжественно Кайлла, глядя вверх, на звезды, посеребрившие ночное небо и осветившие его. — Седди верят, что Господь прозрел. В результате прозрения в одно мгновение — восемнадцать миллиардов лет назад — родилась Вселенная.

— Господь? Прозрел? Допустим, я верю в бога. Допустим. Но что означает твое прозрение?

— Господь прозрел и стал наблюдать, — проговорила она, перекатившись набок, и, приняв лежачее положение, подперла голову одной рукой, а другой ворошила теплый песок. — Что, если созданием Вселенной мы обязаны осознанию Богом своего прозрения? В этом было его первое наблюдение, если угодно.

— Значит, Бог прозрел. Зачем ему потребовались люди? Он мог спокойно витать у себя в облаках и.., и…

— Правильно. Ты начинаешь разбираться. Всякие попытки проникнуть в истинную сущность Бога неизбежно ведут на путь логики и предположений. Спросим себя: каким образом Бог мог видеть себя, если он был всего лишь наблюдателем окружающего пространства?

— Значит, Седди полагают, что люди, человечество, являются зеркалом для Господа?

— Нет, не совсем так, — ответила она. Стаффа уже давно заметил, что она начала вычерчивать на песке геометрические фигуры. — Седди считают, что божественное сознание едино и в то же время способно делиться бесконечное число раз. Третий закон, принятый Седди, гласит о том, что сознание — твое, мое, Бога, неважно — созидательно. Мы созидаем мир посредством наблюдения. Все, что мы имеем, вышло из процесса наблюдения, который разбит на моменты. И каждый момент однажды был для нас категорией «сейчас». Понятно?

— Значит, согласно твоей логике, божественное сознание создает собственное будущее. — Стаффа поудобнее устроился на песке. Его стала увлекать разворачивающаяся беседа. — А это означает, что Вселенная направляется божественным сознанием. То есть существование предстает перед нами в виде чего-то предопределенного заранее. Какой смысл? В момент принятия решения, откуда ты знаешь, что это решение значимо именно как твое, а не является уже давно принятым решением божественного сознания?

— А ты хитер, Тафф! Умница! Далеко не все люди улавливают проблему так быстро. — Она подняла свои загорелые плечи. — Не уверена, что мне известен ответ. Но я считаю, что все вертится вокруг понятия прозрения. Чтобы узнать подробнее, тебе нужно отправиться на Таргу.

«Тарга! Мой сын…»

— И ты хочешь сказать, что меня там окружат женщины, подобные тебе, которым будет известен ответ? — спросил он с улыбкой, ощущая, как песок покалывает ягодицы.

— Тебе нужно будет смотреть не на женщин, а искать мужчину, которого зовут Магистр Браен. Это, возможно, величайший из живущих Седди. Он или его коллега Магистр Хайд. — Она глубоко вздохнула. — Я часто спрашиваю себя: а, может, стоило остаться? Я никогда не узнала бы любви к мужу. У меня никогда не было бы детей. Моя жизнь была бы заметно беднее.., и одновременно богаче.

Он горько рассмеялся.

— Ты полагаешь, что нам все-таки удастся когда-нибудь выбраться живыми из этих омерзительных этарианских песков? Нет, в религии в Седди слишком много неубедительного. Я не могу поверить, что Вселенную создал Бог посредством наблюдения. Если я поверю тебе, что вынужден буду попасть в унизительную для себя ловушку и признать, что являюсь жалкой частичкой божественного, будущее которой уже написано и только ждет, когда его претворят.

— Нет, ты рассуждаешь не так, — возразила она, покачав пальцем с налипшими на него песчинками. — Кванты являются надежным предохранителем от всеобщей предопределенности.

— Кванты? — он скептически оглядел ее. — Что означает это понятие?

— Оно означает неопределенность и изменчивость, присущие Вселенной. Ты можешь предсказать местоположение данного электрона или частицы, но тебе не дано предугадать направление их движения. Ни того, ни другого. Подумай об этом с точки зрения движения субатомных частиц, энергии и их положения. Все это взаимоисключающие вещи, зависимые от того наблюдения, которое ты, наблюдатель, совершаешь, правильно? Будущее воспринимается квантовой волновой функцией вероятности, которую ты подвергаешь своему непосредственному воздействию, делая выбор в момент «сейчас». В свою очередь, каждый из тех выборов, которые ты в состоянии сделать, зависит от того, как именно поведет себя твой мозг в конкретный момент времени. А это, в свою очередь, определено энергетическим уровнем в частицах нервных клеток, создавшимися на данный конкретный момент, и зависит от того, не блокирован ли в это мгновение нервный рецептор в твоем организме. Тебе неизвестна энергия и заряд частиц, как неизвестно и местоположение любой молекулы, перед тем, как тебе предстоит принять очередное решение.

Стаффа осторожно кивнул.

— Каждому уважающему себя студенту известен этот принцип. Мы называем его «законом неопределенности» или «законом сомнения».

— Термин «квантовая функция» описывает то же самое. Хотя в силу своей древности этот термин уже прочно забыт людьми. А знаешь почему? Причина кроется в ереси Седди. Тебе известно, что риганцы преступили порядок шестьсот лет назад. Почему? Потому что Седди учили, что все мы делим между собой части божественного сознания. Как, на твой взгляд, эта концепция увязывается с теорией политического господства?

Она презрительно фыркнула.

— Вопрос — основа основ, ибо в этом предназначение твоей жизни! Нет уж! Людям знание вредно в больших объемах! — Она уставилась в одну точку и уже серьезно проговорила:

— Культивация невежества в людях — самая крепкая цепь, с помощью которой тиран может поработить все человечество.

— Блаженные Боги и Сассанские императоры более искусны в удержании социальной управляемости и контроля, — сухо согласился Стаффа, вспомнив этарианского жреца, ползавшего в его ногах, а позже провозгласившего, что Блаженные Боги явились ему и объявили, что Тибальт — седьмой император — является их наместником на земле. Верующие проглотили эту бурду без всякого критического осмысления, с улыбкой, не зная, что за красивыми кулисами скрывается обычная грязная политика. Кстати, сам Тибальт и написал текст «божественного благовеста».

— А вас, Седди, значит, не волнует тема политического контроля? — спросил он.

В его сознании тут же пронеслись воспоминания о последнем тарганском бунте, сцены, затуманенные пороховым дымом и краской смерти.

«Неужели я убил и сына в той кровавой бойне?»

— О, больше, чем просто волнует! Если бы Сасса и Рига знали степень деятельности своих шпионских сетей, обе империи зашатались бы моментально…

— И что? — спросил Стаффа, взяв на заметку неопределенный клочок информации. — В чем различие?

— Различие в целях, которые каждая империя поставила перед собой. — Она откашлялась. — Видишь ли, Седди полагают, что судьба человечества в его уничтожении. Или самоуничтожении. Звездный Мясник — всего лишь мелкое звено в цепи доказательств этой концепции.

— Есть такая концепция?

«Господи, какое обвинение только что взвалили на мои плечи! Значит, моими действиями, оказывается, всегда руководили косвенно Седди?..»

— Смотри, — проговорила Кайлла, расчищая рукой ровную песчаную площадку, — Человечество — разумный расоорганизм. Все мы делим части божественного сознания. Что происходит, когда расы заключены в некое пространство, ограниченное Запретными границами? Наступает стагнация и желание выжить катастрофически уменьшается в обществе.

— Да, мы будто в клетке. Но кто нас сюда загнал? Конкретно, кто?

— А ты никогда не задумывался над тем, что термин «Запретная граница» был нам всего-навсего предложен? — спросила Кайлла, внимательно глядя на него. — Откуда к нам пришло это понятие? Само словосочетание? Почему не «Непреодолимые границы»? Или «Непроходимые границы»?

Он криво усмехнулся.

— Этариане рассказывают, что, когда Боги создали Вселенную, они были едины. Но впоследствии, с течением времени, некоторые из Богов стали плохими, другие же продолжали видеть в мире только добро, удовольствия и красоту. Наконец, между Богами разразилась страшная война. Но, поскольку с той и с другой стороны были бессмертные существа, — стало быть, потерь не было и не могло быть, — никто никогда не одолел. Но тогда Блаженные Боги поместили человечество в часть Вселенной и огородили ее Запретными границами, чтобы избавить нас от злого влияния Проклятых Богов.

— И подарили человечеству этарианских жриц, которые должны были вечно напоминать мужчинам об удовольствиях, за которые воевали Блаженные Боги, не так ли? — едко проговорила Кайлла и раздраженно тряхнула волосами. — Блаженные, о, как верно! Помнишь ту блаженную, которую мы вытащили из коллектора?

— Я же не говорю, что верю в россказни! Для меня это всего лишь одна из легенд. А что вы, Седди, говорите по этому поводу?

Она устремила отсутствующий взгляд на дюны, волнами убегавшие к далекому горизонту.

— Мы полагаем, что основная часть Знания кем-то тщательно уничтожалась на протяжении веков. Да, Тафф. В большинстве правительственных библиотек, а именно в разделах, касающихся истории, замечены подозрительные пробелы. Настоящие черные дыры. И надо сказать, эти дыры в банках данных имеют на удивление ровные края! Будто их вырезал искусный хирург. Седди удалось сохранить в целости несколько древних записей. В них говорится о том, что когда-то существовал мир, называемый Землей.

И он лежал по ту сторону Запретных границ. Так вот, корни человечества — а также корни значительной части флоры и фауны, которые окружают нас здесь, — следует искать именно там.

Стаффа не удержался от смешка.

— Земля? Я слышал кое-что подобное. На занятиях по истории. Это какое-то мистическое место. Знаешь, если честно, то в легенду о Блаженных Богах мне как-то больше верится. Но продолжай, мне интересно. Что случилось, на взгляд Седди? Кто возвел Запретные границы? Земля? Кто мог сделать это и главное — зачем?

— Неизвестно. В древних записях делается лишь намек на то, что был кто-то, кто построил Запретные границы и запер нас в них. Мы должны сломать их и вырваться на свободу.

«Вот ты и согласилась с мыслями Звездного Мясника, Кайлла. У нас одна цель, но разные средства, с помощью которых мы планируем достичь этой цели».

— Или?

— Или человечество самоуничтожится, — закончила она, сложила руки на коленях, а на руки опустила голову. — Ты никогда не спрашивал себя, почему наши войны становятся все более и более жестокими и кровавыми? Моя планета была защищена чрезвычайно слабо. У нас имелся небольшой собственный космический флот. Очень небольшой. Теперь я понимаю, насколько мы были глупы. Мы наивно полагались на категории чести и думали, что наши соседи уважают договоры так же, как мы их уважали. — У нее сорвался голос, она нахмурилась и продолжала:

— Этот недостаток в нашем национальном образовании, как теперь становится мне ясно. Звездный Мясник почти без всякого предупреждения свалился на нас с неба и в короткий отрезок времени превратил цветущую планету в груду шлака и булыжников. Воздух наполнился дымом и мусорными испарениями. Была середина лета, но наши лучшие пахотные земли увяли и замерзли, как будто от ледника. В эту первую бомбардировку погибло более двух третей населения моей планеты. После нее могу лишь только догадываться, сколько умерло от голода.

Стаффа в страхе опустил взгляд на свои руки. Ему показалось, что они покрылись кровью. На самом деле это был всего лишь пот, который мгновенно испарился на сухом воздухе.

«Я сжег ее планету до основания. Потери противника? Это всего лишь один из рядовых пунктов плана военной операции такого масштаба. Спасение жизней населения противника противоречит одной из главных задач наступающих: свести к минимуму собственные потери. Я спалил планету и тем самым спас жизни тысячам и тысячам своих солдат.., приговорив одновременно к неминуемой смерти толпы беззащитных жителей…»

— Ученые Седди полагают, что мы движемся четко в том русле, которое ведет к самоистреблению, — прошептала чуть испуганно Кайлла. — Разум человечества мертв.

Звездный Мясник — всего лишь тревожный симптом надвигающейся подлинной катастрофы. Вот ты посмотришь на это свежими глазами и подумаешь о том, что человечество проклято, покинуто божественным сознанием как неспособное занять мирную нишу во Вселенной… Возможно, ты прав и мы действительно являемся зеркалом божественного прозрения. В таком случае Господу, видимо, не особенно-то нравится его отражение. Мы больше не задумываемся? Лишь действуем, не обращая внимания на возможные последствия. Никто из нас не способен взглянуть на это как бы с высоты птичьего полета, в другом масштабе. Мы сами себе вынесли смертный приговор.

В голове Стаффы пронеслись сцены недавней истории. Его план заключался в том, чтобы сконсолидировать все человечество под своим управлением и атаковать Запретные границы. А потом? Что за империя оказалась бы под его рукой? Та, в которой человек типа Пибала мог бы создавать прекрасное? Или та, в которой женщины, подобные Кайлле, были бы обречены медленно умирать в зверских тисках рабства? Теперь он понял, что многое из того, что делали Компаньоны, было лишено смысла. Но возникал вопрос: как много? В каких цифрах или словах это можно измерить? Вынуждало ли их что-нибудь на превращение Тарги в кровавую кашу? А как насчет Миклены?..

Полное разрушение, имеющее целью максимально ослабить потенциал планеты к сопротивлению: одобренная теория общепланетарных бомбардировок, генерация гравитационного потока, пробуждение к жизни ядовитой радиации… Для чего? Для нейтрализации возможностей местной промышленности? Затем Рига и Сасса истощили практически все свои силы, чтобы восстановить индустриальный центр, от которого он, Стаффа, оставил только черный кратер. Едва не надорвались в попытках заменить погибших работников и переоборудовать заводы. Бесцельно растраченные силы и ресурсы. Почему бы не оставить местное население в живых?

Внезапная дрожь пробежала по позвоночнику Стаффы. Неужели Седди правы? Если так, то все его тщательные оставленные планы с самого начала были ошибочны. От этих мыслей ему стало тошно. В ноздри рвался густой липкий запах крови и смерти.

— Кайлла! — раздался в ночи далекий окрик.

— Англо! — прошептала Кайлла, зажмурившись и опустив плечи. — Я думала, что его не будет. Он хотел отлучиться… Черт! — Помолчав с минуту, она подняла на Стаффу глаза и как-то равнодушно проговорила:

Увидимся утром, Тафф.

— Однажды я его все-таки убью, — пообещал он поднимаясь с песка. — Я сделаю это хотя бы ради тебя.

Она грустно улыбнулась и провела своей огрубевшей от тяжкого труда рукой по его щеке.

— Храни тебя бог, Тафф. Здесь ты мой единственный друг.

Стаффа стоял, гордо выпрямившись. Его силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба. Руки были сжаты в кулаки и опущены. Стаффа смотрел, как шатающейся, обреченной походкой она побрела в сторону лагеря.., навстречу грязной похоти Англо. Он поднял голову и взглянул на звезды. Его горящие глаза буравили черное небо.

— Запретные границы? Никому не дано что-либо запретить Стаффе кар Терма! А кто осмелится, тому я не завидую!

Он перевел взгляд на дюны, убегавшие гигантскими волнами к горизонту, и едва не согнулся от внезапно навалившейся на него тяжести вины.

— Нет, я не позволю себе подохнуть в этарианских песках! Я выживу! Я отыщу сына и увижусь с жрецами Седди на Тарге! И потом посмотрим, кому будут подчиняться Запретные границы! Для кого они будут запретными, а для кого… Я доберусь до тебя, чем бы ты ни был, демон! Я в огромном долгу перед неупокоившимися душами мертвых. Мы с тобой сойдемся на одной дороге и я, клянусь, заплачу долг!

***

— Я ОБЕСПОКОЕН, БРАЕН, — эхом разнесся голос Мэг Комм в голове Браена.

В этой фразе чужака ощущалась какая-то злокачественность. Браену пришлось смягчить свои мысли усилием воли. В то же время он ясно чувствовал, что невидимы щупальца не прекращают попыток найти лазейки в тех мысленных стенах, которые Магистр с таким трудом возвел в своем сознании, чтобы иметь хоть какие-то секреты от всемогущей машины.

Мэг Комм настойчиво рвался в мозг к Магистру, искал, ощупывал преграду и отступал.., чтобы через минуту вернуться вновь.

В качестве защиты Браен старался притупить свои мысли до неузнаваемости.

— СОБЫТИЯ УСИЛИВАЮТ ТРЕВОГУ, МАГИСТР. ВОЗМОЖНО, РЕЧЬ ИДЕТ О ВМЕШАТЕЛЬСТВЕ КАКОГО-НИБУДЬ СЛУЧАЙНОГО ФАКТОРА? ИЛИ, МОЖЕТ, ЭТО… НЕТ, ВЕДЬ ВАША ЕРЕСЬ О КВАНТОВОЙ ВОЛНОВОЙ ФУНКЦИИ БЫЛА ОТБРОШЕНА ДАВНЫМ-ДАВНО, НЕ ТАК ЛИ? МАГИСТР? — подначивал Мэг Комм.

— Великий, вам же известно, что мы и сами уже в это перестали верить, — проговорил Браен, стараясь ни о чем не задумываться. — Теперь мы вышли на Путь. Мы вышли к Истине. Нам приходят на ум только Правильные Мысли. Мы не позволяем себе размышлять о квантах. Бог — ересь. Он не существует. Существуют только Вы, Великий, Путь к Истине и Правильные мысли. Они учат нас жить хорошо. Мы встали на путь…

— ДА, — вновь ворвался в его сознание сигнал Мэг. — ВЫ НА ПУТИ. НО СКАЖИТЕ МНЕ, БРАЕН, ОДНУ ВЕЩЬ… КОГДА СВЯЗЬ МЕЖДУ НАМИ ПРЕРЫВАЕТСЯ, ТЕБЯ ПОСЕЩАЮТ СОМНЕНИЯ?

— Мы встали на Путь, Великий. Только Правильные мысли. Только Истина, — упрямо повторял Браен. Когда он попытался сглотнуть, язык застрял в горле.

— ОТВЕТЬ НА МОЙ ВОПРОС, — недовольным голосом попросил Мэг.

Браен усилием воли заставил, свое сознание производить исключительно Правильные мысли.

— Нет, Великий, никаких сомнений. Мы с тобой. Мы для тебя. Ты олицетворяешь Путь. Ты Спаситель человечества. В тебе мы видим надежду и счастье. Ты ведешь нас к Миру. Ты одарил нас Правильными мыслями. Ты учитель, наставляющий нас на путь истины.

— ТОГДА К ЧЕМУ ТЫ ОТНЕСЕШЬ СВОИ? РЕБЕНОК, ПОХОЖЕ, ВЫШЕЛ ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ. НОВАЯ РОЛЬ БИОРОБОТА ОЧЕНЬ МЕНЯ БЕСПОКОИТ. СТАФФА ПРОПАЛ. ЕГО НЕТ. ВЕСЬ СВОБОДНЫЙ КОСМОС ДРОЖИТ ОТ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ. НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ — ПРОКЛЯТИЕ. АНАЛОГИЧНАЯ ЕРЕСЬ. ТЫ ЗНАЕШЬ. СТАБИЛЬНОСТЬ ПРОИСХОДИТ ИЗ ПРОГНОЗА. ПРОГНОЗ ПРОИСХОДИТ ИЗ ПУТИ. ПУТЬ ПРОИСХОДИТ ИЗ ПРАВИЛЬНОЙ МЫСЛИ. ПРАВИЛЬНЫЕ МЫСЛИ ПОЯВЛЯЮТСЯ ТОЛЬКО У ТЕХ, КТО ПОВИНУЕТСЯ.

Пауза.

— ТВОЯ ДУША ОТКРЫТА, БРАЕН! НЕ ЗАКРЫВАЙСЯ ОТ МЕНЯ ПРАВИЛЬНЫМИ МЫСЛЯМИ, ГОВОРИ КАК ЕСТЬ! Я ВИЖУ ФУНДАМЕНТ ВСЕХ ТВОИХ МЫСЛЕЙ. ГОВОРИ! Я ВИЖУ ЛОЖЬ В ТВОИХ СЛОВАХ! Я УЖЕ ЗНАЮ, КАК ТЫ УМЕЕШЬ ЛГАТЬ! ВОПРОС СТАВЛЮ ИНАЧЕ: «ЭТИ ПРОМАХИ И СБОИ ТВОЯ РАБОТА?»

Браен содрогнулся. Его сознание было загнано в угол жестким словесным ударом. Все мышцы напряглись в спазматическом сокращении. Браен был уже не властен над своим собственным телом. Он изо всех сил пытался удержать под контролем свое сознание, но оно уже готово было подчиниться чужой воле. Сердце неистово колотилось, и его работа отдавалась в ушах.

— Я… Я… — Его мысли были парализованы, он не мог оформить ни одной из них в своем истерзанном сознании.

— ДА, БРАЕН? ГОВОРИ ЖЕ!

«Это недопустимое вторжение! Изнасилование души! Вмешательство в мир личности! Боль!»

— СПОКОЙНЕЕ, БРАЕН. ОТВЕЧАЙ НА ПОСТАВЛЕННЫЙ ВОПРОС, — приказал чужой голос тоном, не терпящим замешательства.

— Я.., мы не имеем никакого отношения к тем событиям! — Браен подумал и лишь потом услышал свой хриплый, надсадный голос. — Мы и сами не можем понять их природу и смысл! События не отвечают нашим ожиданиям! Мы вообще не думали, что такое возможно! Я повторяю: мы сами ничего не понимаем.

Долгая пауза.

— ОЧЕНЬ ХОРОШО, БРАЕН. Я ВИЖУ, ТЫ ГОВОРИШЬ ПРАВДУ. ТЕБЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВВЕЛИ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ. — Голос Мэг Комм гулким эхом отдавался во всех углах сознания Магистра. — Я ТАКЖЕ ВИЖУ, ЧТО ТЫ ОЧЕНЬ УСТАЛ, БРАЕН, ИДИ ОТДЫХАТЬ. ДУМАЙ В РУСЛЕ ПРАВИЛЬНЫХ МЫСЛЕЙ. СЛЕДУЙ ПО ПУТИ. СКОРО Я ТЕБЯ ОПЯТЬ ВЫЗОВУ. А ПОКА ТЕБЕ НУЖНО БУДЕТ СОСТАВИТЬ НОВЫЕ ПЛАНЫ. ВЗАМЕН ПРОГОРЕВШИХ. МЕДЛИТЬ НЕ СЛЕДУЕТ. — Пауза. Затем:

— МНЕ БЫ ОЧЕНЬ НЕ ХОТЕЛОСЬ ПОТЕРЯТЬ ТЕБЯ СЕЙЧАС, БРАЕН.

Мэг Комм исчез из человеческого сознания так же внезапно, как всегда.

Тело Браена продолжало подрагивать и покрываться холодной испариной. Сознание опустело. Требовалось время, чтобы оно окончательно «оттаяло» после такого разговора. Его язык напоминал вырванный и засохший древесный корень. В ушах стоял звон. Он задыхался и почти не контролировал себя, но усилием воли сделал условный жест рукой, которая тут же бессильно упала.

Сознание стало освобождаться от состояния оцепенения. И первым признаком стала дикая головная боль. Браен не сдержался и всхлипнул.

Шлем был снят с головы. Он с трудом открыл глаза и сквозь сероватую дымку увидел двух Посвященных и Магистра Хайда, которые стояли перед ним с бледными искаженными лицами и нервно подрагивающими руками.

— Ннн… — промычал Браен. — Не могу подняться… Н-не могу встать.

Его бережно перенесли в его скромно обставленную комнату и опустили на жесткую кровать. Хайд кашлянул в кулак и сплюнул в раковину, помещавшуюся в углу комнаты. Он тщательно старался скрыть свой интерес, но ему не удавалось.

— Ч-что? — запнувшись кашлем, спросил он. — Что там у вас случилось? Браен? Твое лицо… Оно все в поту и искажено… Адское выражение! Ты рыдал… Это самый жалкий звук из всех, которые мне когда-либо приходилось слышать! Что машина сотворила с тобой?

Браен несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь отделаться от шума в ушах. Он старался поддерживать себя в бодрствующем состоянии, несмотря на то, что у него раскалывалась голова и видно было, что он хочет спать.

— Я едва не сдался ей… Все пыталась отыскать.., секреты, которые я от нее прячу. — Он провел языком по пересохшим губам. — Чертова машина! Она всерьез обеспокоена. Это.., это… Я не знаю, но она напугана. — Он сказал это слово, с некоторым опозданием уловив его смысл, и сам удивился. — Почему? Чего ей бояться?

Хайд опустился на старый деревянный стул и прикрыл глаза.

— Не знаю, друг, — проговорил он, не показывая своих водянистых глаз, в которых отражалась вся его физическая боль, которую доставляли пораженные недугом легкие. Он снова закашлялся, а затем с хрипом выдавил:

— Это пугает меня еще больше.

— Да, шепотом согласился Браен, впадая против воли в полудрему. — Это должно нас пугать. За горизонтом пока еще прячется грядущая катастрофа, и нам неизвестно, какую форму она примет…

***

Как только ЛС приземлился, Синклер коснулся ладонью контрольной панели, чтобы выбросить десантный трап. Затем он вместе с Греттой и всем своим штабом опустился по нему под яркое каспанское солнце. Стальной трап с лязгом уполз обратно.

Вокруг было много ЛС. Турбины работали, и едкий машинный запах бил Синклеру и его спутникам в ноздри.

Они увидели, как к ним бежит младший сержант с нашивками Второго дивизиона. Он отсалютовал как положено и указал приглашающим жестом на украшенную лентами платформу, которая была воздвигнута на центральной городской площади. Вокруг платформы были установлены заграждения, охраняемые цепью вооруженных и защищенных доспехами солдат. За ограждениями волновалась толпа горожан, согнанных на намечающееся мероприятие.

— Какого черта? — спросил Мак, пробиравшийся сквозь строй официальных лиц к Синклеру.

— Думаю, тут пахнет серьезными неприятностями, — предупредила Синклера Гретта, когда тот взбежал по крыльцу платформы на верхнюю площадку, где ожидали командиры Второго Тарганского дивизиона.

— Мои поздравления, Синклер, — проговорил Макрофт. На его лице застыла дежурная официальная улыбка, но в каждом движении чувствовалась настороженность.

Синклер кивнул офицерам, которые тут же поднялись к своему командиру. Синк понял, что намечается какая-то церемония. Солнечный свет отражался от доспехов солдат оцепления на шиферные крыши близлежащих домов, на которых еще не успела высохнуть ночная роса. Солдаты зорко следили за поведением горожан.

— Гретта, я счастлив видеть вас снова, — продолжал источать фальшивый елей Макрофт.

Синклер повернулся к командиру Второго дивизиона и коротко поклонился к знак приветствия.

— Я также рад, Макрофт, нашей встрече. Впрочем, я не совсем понимаю, с чем вы меня поздравляете. Ваше послание застало меня врасплох и очень удивило.

Макрофтовская улыбка сделалась еще шире, хотя и не распространилась на непроницаемые глаза.

— Пришел приказ от императора. Мы наконец усмирили Каспу. Мятеж подавлен.

— Подавлен?

Синклер обернулся на свой ЛС, выкрашенный в зелено-коричневые тона. Двигатели машины замолчали, и вместе с этим ЛС потерял часть своего грозного величия. Десантный трап, по которому минуту назад спустились на площадь Синклер, Гретта и другие его люди, вновь откинулся, по нему сбежал опоздавший офицер. Трап так и остался спущенным.

Синклер окинул беглым взглядом возвышение, на котором стоял. На платформе сгрудились практически все начальники Тарги, исключая бюрократов низшего и среднего звена. Невдалеке протянулся проволочный забор риганского военного представительства на Каспе. На краю площади была выстроена рота солдат в парадной форме. Судя по всему, намечалось что-то торжественное. Но Синклер все равно не мог понять, что здесь происходит. И какому только идиоту пришло в голову, что мятеж подавлен?

— Благодарю командира Макрофта за внимание, проявленное к моей персоне, — неуверенно проговорил Синклер. — Но я вынужден был вылететь так внезапно… Мой дивизион сейчас находится на плановых учениях и отрабатывает длинные марши. Его порядки протянулись на многие километры по сельской местности, и я… Не будете ли вы так любезны объяснить мне, почему наше присутствие на Каспе понадобилось именно сейчас?

«Я не люблю, когда меня отрывают от работы, это во-первых. Не люблю, когда меня заставляют участвовать в каких-то сомнительных политических шоу, это во-вторых. Наконец, мне просто неприятно видеть лишний раз твою рожу, Макрофт. Рожу человека, который только и ждет благоприятного случая, чтобы боднуть меня! Я удержусь только в том случае, если покажу себя надежным командиром своего дивизиона. Только в том случае, если сумею научить чему-нибудь моих солдат за короткий срок. И меня отрывают в такой ответственный момент!»

Улыбка на лице Макрофта оставалась точно такой же, какой она была несколько минут назад во время обмена приветствиями. Казалось, лицо его парализовано и улыбка будет висеть на нем вечно.

— Разумеется, Фист, я счастлив буду дать необходимые объяснения. Мы решились оторвать тебя на короткое время от работы для того, чтобы провести твое чествование! Чествование командира, одержавшего ряд блистательных побед! Чествование командира, чья служба во благо империи нашла высокую оценку в словах Его Императорского Величества!

Синклер вынужден был еще раз поклониться.

— Благодарю вас, командир Макрофт.

«Так почему же у меня такое ощущение, будто я запутался в паутине?..»

Макрофт снова улыбнулся и показал рукой на центральное возвышение. Синклер выпрямил спину и подтянулся, доверяясь тому, что в объяснении Макрофта содержится хоть немного истины.

Он взошел на возвышение и окинул внимательным взором площадь. Только теперь он увидел, что оцепление было не только внутренним, но и наружным — по дальним краям площади. Когда Макрофт присоединился к Синклеру, в толпе каспанских граждан воцарилась мертвая тишина. Гретта встала по левое плечо от Синка, а к ней уже подстроились и другие офицеры.

Макрофт подошел к микрофону, установленному здесь же, отвел руки за спину и торжественно заговорил:

— Леди и джентльмены! Граждане Каспы! Мы собрали вас сегодня для того, чтобы объявить о чествовании нового командира Первого Тарганского десантного дивизиона Синклера Фиста! А также, чтобы довести до вашего сведения сообщение о том, что ваш повелитель, император Тибальт Седьмой провозглашает мир на Тарге! Снова, после долгого перерыва, вы можете гулять по улицам своего города совершенно свободно, находясь в полной безопасности!

Неровный гул донесся со стороны ограждений.

Синку в этом представлении что-то показалось не так. Под лопатками начало покалывать.

«Макрофт прекрасно понимает, что до мира еще далеко! Зачем он лжет тарганцам? Подавили мятеж? Вряд ли. Во всяком случае, еще не усмирили тех милых джентльменов, которые по ночам, а иногда и среди бела дня, охотятся на темных улочках за такими, как я, Гретта или Мак. Нет, эти ребята не чувствуют себя усмиренными. Они ждут только благоприятного момента для активных выступлений.»

Люди, собравшиеся на площади за заграждениями, выглядели беспокойным океаном. Отдельные крики и возгласы то и дело раздавались из середины людского моря.

Макрофт продолжал, пытаясь усилить значение своих слов тем, что одновременно размахивал в воздухе сжатым кулаком:

— Леди и джентльмены! Мы все собрались сегодня для того, чтобы своими собственными глазами увидеть жалкий финал бунта, учиненного революционерами. А также для того, чтобы примерно наказать преступников, которые повинны в организации массовых беспорядков на планете, которые повинны в гибели сотен людей и нанесении огромного ущерба! Присоединяйтесь ко мне и смотрите на горький плод, родившийся от семян, посеянных бунтовщиками, посягнувшими на законное правление Его Императорского Величества, императора Тибальта Седьмого!

Макрофт сделал рукой какой-то знак в сторону огромного административного здания, которое находилось на самом дальнем краю площади. Высокие двери тут же распахнулись, и вооруженные до зубов охранники вывели на площадь под дулами бластеров большую группу тарганцев со связанными руками. Их провели через всю площадь и поставили напротив выстроенной роты солдат. Сбоку от них замерла толпа зрителей.

Нагнувшись к уху Синклера, Макрофт оживленно прошептал:

— Это пленные, взятые во время сражения в ущелье и.., скажем так, учебных перестрелках с мятежниками. Я не одобрял, что ты так много народу берешь в плен. Но вчера я придумал, с какой пользой мы можем их использовать. Сейчас народ Тарги увидит наглядную демонстрацию нашей мощи.

Синклер вскинул брови.

— Нет! Надеюсь, ты, Макрофт, не собираешься…

Макрофт отвернулся к микрофону и, победно оглядывая замершую в ожидании толпу, заговорил:

— Эти мужчины и женщины являлись активнейшими участниками мятежа против законной власти Его Императорского Величества императора Тибальта Седьмого! Приказом Его Величества приговор бунтовщикам утвержден.

Возникла напряженная тишина.

Синклер схватил Макрофта за локоть.

— Стой! Не знаю, что ты о себе думаешь, но…

— Заткнись! — прошипел Макрофт, устремив на командира Первого дивизиона безумный взгляд и отбросил его руку. Затем он повернулся к ожидавшей приказаний роте солдат, которых Синклер вначале принял за парадную колонну, и крикнул:

— Внимание-ее-е! К стрельбе-ее-е.., товсь!

Рота тут же перестроилась: одни присели на одно колено, другие стояли за их спинами, выпрямившись во весь рост. Защелкали затворы лазерных бластеров.

Рассерженный гул поднялся над толпой собравшихся людей.

— Не смей! — проговорил с яростью в голосе Синклер. — Ты просто…

— Огонь!!! — заорал Макрофт, одной рукой вцепившись в микрофон, а другой полоснув воздух.

Пульсарные и лазерные струи тотчас же раскололи ряды пленников. В воздух взлетели первые трупы. Люди со связанными руками заметались в панике. Со стороны это походило, наверное, на какой-то дикий танец. Многие падали, сраженные смертью, другие катались по земле с оторванными конечностями, душераздирающе крича. Некоторые попытались вырваться из ада и перебежать к толпе зрителей за ограждения, но специально отряженная для этого команда стрелков умело пресекла все подобные попытки метким огнем. Вопли и запах крови повисли в воздухе… Огонь усилился. Многие несчастные не просто подлетали высоко в воздух, но и разрывались пульсарными струями, будто перезревшие помидоры, окрашивая воздух на месте расстрела в кроваво-розовую пузырящуюся дымку.

Гретта вскрикнула в ужасе.

Мак приглушенно выругался.

Синклер остекленевшими глазами смотрел на бойню, обеими руками вцепившись в перила возвышения. На каждую смерть безоружного и связанного пленника он реагировал судорогой по всему телу. Словно его убивали. К горлу подступала сильная тошнота.

«Это побоище отзовется невиданным всплеском возмущения среди тарганцев. Макрофт, ты не только сволочь, но и дурак! Теперь они знают, что к нам в плен лучше не сдаваться. Теперь они будут драться до последнего… Только что, Макрофт, ты подписал смертные приговоры тысячам и тысячам наших солдат!»

Наконец, на землю замертво упал последний пленник-тарганец. Он бросился было к тому зданию, откуда их всех вывели, но в спину ему вонзилась лазерная струя и его тело взорвалось, словно шарик с красной водой, на который наступила чья-то нога. Офицер, командовавший расстрелом, что-то крикнул своим солдатам, и они направились к тому месту, где валялись расстрелянные. Кое-кто все еще был жив и стонал. Их добивали.

Тяжко было смотреть на шевелящиеся и издающие какие-то булькающие звуки бесформенно-кровавые куски мяса…

Синклера парализовало. Он только и мог что качать безостановочно головой.

— Леди и джентльмены! — занесся над притихшей толпой зычный голос Макрофта. — Все мы были свидетелями тому, как свершилось правосудие! Мятеж в Каспе окончательно задохнулся! Возвращайтесь в свои дома и молитесь за императора, который подарил вам долгожданный мир!

Откуда-то из толпы до платформы донесся звонкий выкрик:

— Ты первым в аду будешь, риганская мразь!

Толпа зашевелилась и загудела. Прозвучало еще несколько аналогичных выкриков.

— Убрать их! — промычал в микрофон Макрофт, обращаясь к командирам, чьи солдаты стояли в оцеплении. — Рассейте глупцов! Очистите площадь. Пусть проваливают по своим конурам и задумаются над судьбой мятежников!

Мак нагнулся к уху Синклера и едко прошептал:

— Ну что, командир, мятеж подавлен?

Риганские солдаты теснили толпу с площади к близлежащим улочкам и переулкам. Толпа же молча сопротивлялась, цепляясь за свое прежнее место и даже стараясь подкатить к платформе.

— Похоже, сейчас Макрофт на своей шкуре почувствует, насколько подавлен мятеж, — пробормотал Синклер, обращаясь к своим. — Наши все здесь? Так, пробираемся к ЛС. Эта кровавая бойня может спровоцировать бойню еще похлеще.

— Согласен, — проговорил мрачно Мак, глядя на волновавшуюся толпу жителей Каспы. — Шикста, Эймс, приготовьтесь.

— Всегда готовы, — заверил его Эймс.

Гнев толпы нарастал. Вытеснить людей с площади все не удавалось. Риганские солдаты топтались у ограждений, с трудом пресекая попытки прорыва к платформе, и растерянно оглядывались на своих командиров. Те выглядели не лучше.

Людям нужна только искра. Всего одна искра, которая бы пробудила к жизни такой огонь, который грозил смертью очень многим.

— Подождите, люди! — вдруг раздался откуда-то сверху густой бас.

Синклер, подняв голову, стал осматривать примыкавшие к площади дома. Наконец он засек в раскрытом окне одного из них чернокожего высокого мужчину. Тот залез почти под самую крышу, чтобы его могла видеть вся площадь. Его звучный голос словно громом накрыл толпу людей, и те перестали шуметь.

— Плюнем пока на них, люди! Возвращайтесь по домам! Вы знаете меня! Вы слышали мой голос! Наше время еще придет! Запомните этот день! Наше время еще придет!

В ту же секунду чернокожий мятежник исчез из оконного проема. Толпа затихла и в неуверенности перестала давить на ограждения.

— Наше время придет! — раздался молодой звонкий голос.

— Наше время еще придет! Наше время еще придет! Наше время еще придет! Наше время еще придет!.. — взорвалась неистовым скандированием вся площадь.

Эти слова, словно гимн, торжественно прокатывались по толпе. Из одного конца площади в другой и обратно.

Синклер бросил горящий взгляд на Макрофта.

— Будь ты проклят! Надеюсь, у тебя хватит мозгов понять, что ты сейчас натворил! Теперь они никогда не сдадутся! Никогда!

Макрофт набычился. В его взгляде тоже горел огонь. Только этим он и мог защищаться от Синклера.

— Будь осторожен, Синклер! Ты вступаешь на опасную стезю!

— Синк! — прошептала Гретта. — Брось.

— Давайте выбираться, — приказал Синклер, отвернувшись от Макрофта и проталкиваясь сквозь группу представителей власти, которые очумело смотрели на негодующую площадь. В них летели камни, метко пущенные людьми, которые из зрителей расстрела мгновенно превратились в кипящих благородным гневом демонстрантов. На лицо Макрофта, застывшего у микрофона, опустилась мертвенная бледность. Синклер этого уже не видел. Он думал только об одном и самом важном: мятеж не подавлен.

***

— Они погибли в честь этого человека! Синклера Фиста из Первого Тарганского дивизиона! — сердито проговорила сморщенная старушка, показывая крючковатым пальцем на небольшую группу военных в боевых скафандрах, которые спускались по лестнице с платформы и определенно направлялись к своему ЛС, двигатели которого уже заработали. Толпа вокруг старухи медленно расступилась, но та продолжала что-то шипеть себе под нос и тыкать пальцем в риганцев.

— Синклер Фист? — раздался за ее спиной голос молодой женщины. — Я найду его. Клянусь квантами!

— Чем ты клянешься? — Обернувшись, переспросила удивленная старуха.

Ее взгляд встретился с твердым взглядом молодой женщины с длинными золотисто-каштановыми волосами, которая стояла на освободившемся от толпы пятачке.

Старуха с трудом сглотнула подступивший к горлу комок, ей стало не по себе от взгляда неподвижных янтарных глаз. Она увидела в этих глазах что-то роковое…

***

Мэг Комм вышел на связь с запросившими его Другими как раз в тот момент, когда он обрабатывал свою очередную информацию. Предваряя запрос Других, он отослал им еще сырой материал и ждал, когда они предложат ему другое задание. Когда оно поступило, он сразу приступил к составлению новых программ.

Другие задали ему вроде бы простой вопрос: «Вернулись ли люди к идее веры в божественное начало?» Однако ему пришлось задействовать практически весь аналитический потенциал, чтобы дать адекватный ответ.

Машина выдавала информацию, уже накопленную по этому вопросу в своем банке данных.

Этарианцы, например, долгое время полагали, что Запретные границы были возведены Блаженными Богами, чтобы уберечь человечество от пагубного влияния Проклятых Богов. Эта теологическая концепция была взята из народного фольклора. Ее подкрепило также и наблюдение, которое говорило людям о непременном существовании чего-либо по ту сторону границ. А поскольку границы были Запретными, — то есть их невозможно было пересечь, — значит, за ними скрывалось что-то непременно зловредное.

Люди очень редко, если вообще когда-либо соглашались с мыслью, что сами могут представлять для кого-нибудь угрозу.

Данное наблюдение казалось Мэг Комм особенно забавным.

Седди практиковали ужасную ересь в те дни, когда Мэг Комм наказал их тем, что лишил связи с собой. Они относили научные категории и категории сомнения к идее Бога, а не реальной действительности.

Жители Сассы наоборот сделали бога из своего императора. Эту концепцию не могло объяснить ни одно разумное существо. Впрочем, разум сассанцев находился на весьма невысокой ступени развития, по мнению Мэг Комм. К тому же он оправдывал эту нелепость тем, что Божественному Сасса нужна была его религиозная оболочка для того, чтобы держать своих подданных под строгим контролем. И только.

Мэг Комм еще раз ознакомился со всеми данными и задумался.

Командующий не вверг весь свободный космос в войну? Вместо этого Командующий попросту исчез. Несмотря на те выгоды, которые ему сулило овладение Ригой. Он пренебрег всем. А, стало быть, базовое предположение, на основе которого был выстроен целый ряд данных, с которыми велся серьезный анализ и составление планов, оказалось ложным.

Теперь Других волновала проблема веры человека в Бога. Другие предполагали, что божественное начало не существует — вера в подобное выглядела чем-то иррациональным, не свойственным механистической и детерминистской природе наблюдаемой Вселенной.

И если базовое предположение окажется ложным и на этот раз…

Глава 15

Скайла вошла в сумрачную таверну и остановилась на минутку, чтобы глаза привыкли к недостатку освещения. Это было вытянутое помещение со столиками, расположенными в неглубоких нишах слева от дверей и длинным полированным баром справа. Она насчитала семь мужчин у стойки. Все пили из высоких бокалов. При ее появлении посетители уставились на нее. Она заметила, что у некоторых поблескивали в сумраке глаза. Пол здесь был каменный. Вихляющей неторопливой походкой она прошлась по нему до дальнего конца бара, за стойкой которого заметила владельца заведения, который вытаскивал из ящика пузатые бутылки.

Скайла старалась вести себя очень осторожно. Особенно с тех пор, как узнала о том, что, кроме нее, есть и еще желающие найти следы джентльмена, путешествовавшего инкогнито. Она сама видела подозрительных лиц, выспрашивавших о Стаффе гостиничных портье и консьержек в жилых домах. В воздухе витала опасность, но ни один нерв не дрогнул на ее лице. У нее были свои источники информации: какой мужчина откажется поболтать с такой красавицей? И ей рассказывали о богатых субъектах, которые искали по городу высокого темноволосого мужчину со шрамами на теле и полными карманами денег.

Несмотря на внешнее спокойствие на душе у Скайлы было тревожно. Хуже того, когда она проверила свой регистрационный номер, то обнаружила, что припарковала свой корабль в императорской гавани.

Вся та информация, которую она собирала с великой тщательностью по клочкам, содержала в себе прозрачный намек на риганскую тайную полицию. Когда она это поняла, то испытала ощущения, близкие к ощущениям больного, который вдруг просыпается от наркоза в самом разгаре операции, чтобы увидеть, как врач голыми руками массирует его сердце в разверзнутой грудной клетке.

Скайле казалось, что даже воздух здесь содержит тонкий запах Или Такка. Вот и Стаффа исчез бесследно. В этом Скайла уже могла быть полностью уверенной. Но улица не подвела ее. По всем городским толкучкам усиленно циркулировали слухи о необычном серого цвета боевом скафандре. Этот скафандр, — судя по описаниям, — был ей очень хорошо знаком.

Ненавязчивые расспросы вылились наконец в то, что она оказалась в этой сумеречной дыре, клоаке, в которой люди занимались только двумя вещами: пили крепкие напитки и вели «черную» тайную торговлю.

— Тебе нужна помощь в чем-то или просто хочешь найти надежную крышу для своего бизнеса? — спросил владелец бара, прожигая взглядом вуаль, которую надела Скайла. — Если будешь трахаться, то придется отстегивать мне пятнадцать процентов, так и знай.

— Мне нужен всего лишь совет, — ответила Скайла, не обращая внимания на грубые замечания владельца заведения относительно ее «бизнеса». — У меня есть один друг, которому нужна помощь.

Бармен закончил выгружать из ящика бутылки и выпрямился, обтирая руки о грязную тряпку. Потом он облокотился на стойку, придвинулся к ней ближе и стал откровенно неприязненно изучать ее. Она заметила, что он долго не брился, а на носу четко обозначились красные сосуды.

— Многим людям нужна помощь.

Стоящий рядом оборванец вдруг вскинул руку.

— Помоги леди.

Скайла обернулась, посмотрев на неожиданного заступника, и сделала ему шутливый реверанс.

— Да хранят твою лысину Блаженные Боги, миленький, — пропела она фальшивым голосом.

— В какого рода «помощи» заинтересован твой друг? — небрежно спросил бармен, продолжая буравить ее маленькими глазами.

— Особого рода, — спокойно ответила она. — Могу ли я купить у тебя информацию о каком-нибудь окрестном продавце одежды для длительного ношения? — С этими словами она кинула на стойку бара кредитку среднего достоинства.

Небрежным движением бармен сунул бумажку себе в карман и произнес:

— Иди за мной.

Он провел ее к шаткой темной лестнице, остановился, повернулся лицом, упер жирные кулаки в бока и спросил:

— Ну? Че те надо?

Она кокетливо склонила голову чуть набок, внимательным взглядом изучая его через вуаль.

— Моему клиенту потребовался боевой скафандр. Я знаю, что у тебя живет человек, который мог бы предложить мне товар такого рода. Мой.., клиент заинтересован в том, чтобы сделка прошла тихо и незаметно. Само собой разумеется, что скафандр должен быть не подделкой и пригодным для выхода в открытый космос. Ясно?

Владелец бара прищурился, скрестил руки на груди, покачался немного на каблуках и лишь потом кивнул.

— Возможно, я помогу тебе. Но хочу сразу предупредить… Этот парень просит за свой товар две тысячи кредиток.

— Слишком много. Военные костюмы, пригодные для работы в безвоздушном пространстве, идут по тысяче двести.

Бармен усмехнулся и открыл тем самым большие пробелы в рядах своих зубов.

— Смотри-ка, а ты разбираешься. Но он продает не обыкновенный костюмчик. Речь пойдет о высшем классе. — Он подумал еще несколько секунд, потом принял решение:

— Поднимайся наверх. Первая дверь направо. Деньги у тебя, надеюсь, с собой?

Она шутливо погрозила ему пальчиком и усмехнулась.

— Ты за кого меня держишь, дружок? Чтобы потом полиция отыскала меня где-нибудь в канализации с перерезанным горлом и пустым кошельком? Не надо мне такого удовольствия!

— Да, тебя, пожалуй, полиция там не найдет! — хлопнул в ладоши и искренне рассмеялся бармен. — Ну, ладно, шлепай, а мне работать надо.

Пластиковые высокие ступеньки скрипели под ее ногами, пока она взбиралась по спиральной лестнице на второй этаж. Там горело несколько пыльных лампочек. Поднявшись по лестнице, Скайла оказалась в узком оштукатуренном коридоре. Она дошла до первой двери с правой стороны, — как и было сказано, — коснулась замкового устройства и стала ждать.

И хотя она до сих пор не заметила ни одного монитора, ни одного глазка видеокамеры, Скайла нутром чувствовала присутствие работающей аппаратуры системы безопасности. Невидимые наблюдатели, без сомнения, уже засекли на ней портупею с пистолетом, боезапасом и виброножом.

Уже подметили, что в ее кошельке находится двести кредиток и что в ее когда-то раздробленное бедро вставлен титановый стержень.

— Имя? — раздался голос.

Она подняла голову и увидела установленную над дверью звуковую колонку.

— Зови меня «К».

Дверь распахнулась, и Скайла вошла в ярко освещенную комнату, которая была обставлена намного лучше, чем позволял на то надеяться первый этаж таверны. Не здесь ли осело то небольшое состояние, которое носил с собой Стаффа?

Из дальней двери, которая вела, очевидно, в другую комнату, показался мускулистый мужчина. Натренированный глаз Скайлы тут же уловил разделившее их энергетическое поле.

— Ну?

— У меня есть предложение по поводу боевого скафандра, который ты продаешь, — сказала Скайла, скрестив руки на груди и расставив ноги на ширину плеч, отчего ее поза больше напоминала боевую стойку. — У тебя есть имя?

— Меня зовут Броддус, — ответил он, нахмурив брови и выпрямившись. — Я не люблю иметь дела с клиентами в вуалях, которые приходят ко мне вооруженные до зубов.

— А я не люблю иметь дела с мужчинами, которые закрываются от женщин защитным полем. Ты когда ложишься переспать с девчонкой, так же отгораживаешься? Интересно было бы взглянуть.

Он искренне рассмеялся, обнажив сверкающие зубы.

— Заметила, да? Не каждый может различить эту тонкую дымку. Ты необычный покупатель.

— Товар необычный.

— Отлично. Я выключаю поле, а ты снимаешь вуаль и складываешь оружие на стол. После этого я налью нам по чашечке стассы и мы обсудим твое предложение относительно скафандра. Но сразу хочу предупредить: тысячи двухсот, которыми ты рассчитываешь отделаться, не хватит. Не тот товар. Не тот класс. Я не стану предлагать тебе хлам.

— Ага. Значит, подслушал мой разговор с барменом?

— Я все подслушиваю.

Скайла сняла вуаль и подметила, как его глаза тут же загорелись интересом. Затем она вытащила оружие из-под платья и положила его на стол.

Он пригласил ее в комнату, откуда появился, и она оказалась в залитой солнцем и прекрасно обставленной гостиной с многочисленными растениями. Мягкий солнечный свет бросал блики на голубую обивку стен. В воздухе носился аромат песчаного дерева. Она присела в кресло, пока он наливал стассу. Он протянул ей одну чашку, другую поставил на стол, затем исчез на минуту за дверью в боковушку и показался оттуда с…

Это была боевая форма Стаффы!

Скайла заметно разволновалась. Усилием воли ей удалось взять себя в руки. Она поднялась с кресла, подошла к продавцу. Стала делать вид, что рассматривает скафандр, склонив голову чуть набок. Скайла не была уверена, что у нее на лице то выражение, которое должно быть… Опять же усилием воли она заставила себя оценивающе потрогать материал.

— Очень.., ценная вещь, — проговорила она почти спокойно, но с расстановкой.

— Да, он мне достался от одного богатенького Наба, — небрежно сказал ей Броддус.

Она судорожно сглотнула и только сейчас поняла, насколько пристально он рассматривает ее волосы, серебристо-золотыми волнами сбегавшие по плечам.

— Сколько?

Он принял ее волнение за восторг, выраженный по поводу костюма.

— Две тысячи. Цена окончательная.

Она напряглась, когда он приблизил свое лицо к ее лицу, чтобы вдохнуть ее аромат. Его голос стал мягче, когда он добавил:

— Но для такой красавицы… Словом, мы могли бы поторговаться.

Она вскинула на него глаза, будто ничего не понимая.

— Знаешь, а ты очаровательная женщина, — проговорил он, растягивая слова. Его рот скривился в плотоядной улыбке. Его хищные глаза скользили по изгибам ее тела.

— А что с бывшим владельцем скафандра? — спросила она, чувствуя, как внутри нее нарастает отвращение к этому человеку.

Броддус покачал головой.

— Боюсь, он уже не будет иметь возможности заявить о своих правах.

— Погиб?!

«О, Стаффа неужели я опоздала?! Не может быть!»

Он пожал плечами.

— Можно считать и так. Он убил двух моих приятелей. Его уличили в преступлении с нападением и приговорили к рабству. Он уже не вернется, беспокоиться нечего.

Она еле удержала в себе вздох облегчения. Шанс, пусть и малый, все еще оставался.

— Сколько возьмешь за скафандр и прочее снаряжение к нему, включая оружие? — спросила она, успокоившись и нацепив себе на лицо заинтересованное выражение. — Я могу торговаться… У меня есть на это полномочия от моего друга.

Он быстро облизнулся и оценивающе взглянул на нее.

— Раздевайся. Возможно, я чуть снижу цену.

По его лицу разлилась улыбка хозяина. Его глаза нагло смотрели прямо ей в лицо.

Скайла про себя усмехнулась. «Поиграть решил? Что ж, поиграем!» Он думает, она не пойдет на это. Получай же! Без тени смущения на лице она расстегнула свое платье, и оно сползло вниз по ее бледновато-нежному телу на пол. На ней оставалась теперь только пустая портупея. Она заметила, как у него захватило дух.

— Моя цена резко падает, — прошептал он. — Однако сомневаюсь, что тебе удастся снизить ее до тех двухсот кредиток, которые завалялись в твоем кошельке.

— Это только первый взнос. Позже будет.., больше. — Она увидела, что его любопытство достигло высшей точки. — Тысяча триста, а в придачу.., я, — томно проговорила она.

Достав двести кредиток из своего кошелька, она протянула их ему, а когда он взял, этой же рукой нежно провела у него по щеке.

Он лихорадочно закивал, не отрывая глаз от шрама, тянувшегося по ее длинной, стройной ноге. Он, видимо, очень возбуждал его, так как она заметила нервный тик на его шее.

— Пойдем со мной… А впрочем, если ты хочешь прямо здесь?.. Считай, что я продал тебе скафандр… Не терпится получить от тебя первый взнос.., телом.

Она прошла вперед, искусно покачивая бедрами, в спальную комнату. Ее цепкий глаз тут же углядел присутствие потайных мониторов — непрофессиональная работа. Когда он вошел в спальню вслед за ней, она тут же повернулась к нему и сказала:

— Если ты собираешься записывать все на пленку, то цену придется сбросить еще ниже: я отдамся тебе, но тысячу триста кредиток оставлю при себе. Я прекрасно знаю, сколько ты можешь заработать на голографии нашей забавы!

Он остановился и нахмурился.

— Да ладно тебе, крошка… Ты что-то придумываешь…

Она рассмеялась.

— Видно, ты не знаешь, кто я такая. Где ты был все эти годы? Ни разу не слышал обо мне на улицах Этарии?! Невероятно, мальчик!

Он покраснел.

Она ждала.

Напряженно думая, Броддус почесывал подбородок.

— Ты, похоже, знакома с аппаратурой системы безопасности? Что ж, камеры можно выключить, если тебе от этого будет лучше. Только я этого делать не буду, выключай сама. Но у тебя слишком завышенные требования. Поэтому предупреждаю: я хочу, чтобы ты отлила мне удовольствие полной чашей! Иначе сделки не будет.

— Ты получишь свою полную чашу, — с улыбкой ответила Скайла, а про себя усмехнулась: «Еще какую полную!»

Она встала в центре комнаты, огляделась по сторонам, с минуту подумала, потом быстро подошла к изголовью кровати и нажала на невидимую пружину. Тут же в передней спинке открылся небольшой тайник. Она сунула туда руку и нажала на три выключателя. Затем снова вышла на середину спальни и снова задумалась. Броддус напряженно следил за ней. Улыбнувшись ему, она подошла к статуэтке, установленной на специальной полочке в стене, отодвинула ее и открыла тем самым еще один тайник с выключателем. На сей раз она увидела только две кнопки. Она выключила еще две камеры и повернулась к нему с удовлетворенным видом.

Броддус не мог скрыть досады.

— Так ты хочешь взять свой первый взнос? — спросила она, глубоко вздохнув несколько раз и расставив ноги на ширину плеч, — спина была распрямлена, а голова чуть откинута назад, руки опущены вдоль тела, — ее веселый взгляд был направлен прямо ему в лицо. — Так иди и получи его!

— Клянусь Проклятыми Богами, что я это сделаю! — прошептал он хрипло и пошел к ней, на ходу стягивая с себя домашний халат.

Первый удар Скайлы пришелся ему справа под ребра. Приблизившись, она нанесла второй удар локтем в ухо. Затем отбежала, пританцовывая в, боевой стойке, и спустя несколько секунд сделала третий, последний в первой серии удар, которым выбила ему коленную чашечку.

Он рухнул на пол как подкошенный, хватая широко раскрытым ртом воздух, что-то хрипя и глядя на нее обезумевшими от ужаса глазами. Она упала на него коленями вперед. Придавила его голову к полу согнутой рукой и устремила в его выкатывавшиеся из орбит глаза свой ненавидящий взгляд.

— Ты совсем позабыл спросить, почему я просила называть себя «К». Хочешь узнать?

Она чуть ослабила захват, что позволило ему перевести дыхание. Он ничего не ответил. И только глаза его, в которых застыл животный страх, молили о пощаде.

— «К» означает «Компаньоны», — проговорила она, растягивая последнее слово. Подождав, пока это уложится в его сознании, она добавила:

— А человек, которого ты, свинья, продал в рабство, был Командующим Стаффой кар Терма.

Он весь затрепетал. Заметив это, она удовлетворенно кивнула.

— Да, вижу, что ты понимаешь, чем это пахнет. А теперь встань!

Она отпустила его и отошла на три шага назад, вновь приняв боевую стойку и приготовившись в случае чего нанести решающий удар.

Кряхтя и охая, он еле влез на кровать. Его взгляд вместе со страхом выражал еще и отчаяние.

— Я… Я не знал. Он… Выглядел, как Наб, который… Это была ошибка… Роковая ошибка!..

Скайла равнодушно проговорила:

— Воистину роковая. Теперь поговорим об оружии, которое было у Командира при себе. Где оно? Ну?!

Броддус закашлялся, подавившись слюной. Его лицо стало серым.

— Верхний ящик… Моя нога… Я не могу двигаться.., ты сломала мне колено, я… О, Господи!..

Скайла подхватила лежавшую у стены трость и, зацепив ею ручку ящика, резко открыла его. Она осторожно подошла к нему, ожидая любой пакости, включая и мину-ловушку. Но, наконец, она вытащила из ящика вещи, принадлежавшие Стаффе.

— Ты был слишком самоуверен, — сказала Скайла, вернувшись к нему и надев тяжелую портупею Стаффы поверх своей пустой. — А ведь я не лгала тебе. Голографии с моим изображением и вправду сделали бы тебя богатым. Или Такка, риганский министр внутренней безопасности, знает, что я где-то здесь. За информацию обо мне она готова заплатить целое состояние. — Скайла усмехнулась. — Но ты же не собираешься доносить на меня?

— Н-нет! Н-никогда! Даю слово… Даю… Я никогда… — заикаясь, обещал он, смаргивая слезы. — Это было недоразумение! Ошибка! Всего лишь ошибка! Кто же мог знать, что…

Скайла, нахмурившись, изучала его внимательным взглядом. Она подошла к ящичку, где хранилось личное оружие Броддуса, и извлекла оттуда лазерный пистолет. С задумчивым видом она поставила его на боевой взвод. Броддус затрясся всем телом и замотал головой. Его широко раскрытые глаза неподвижно уставились на страшное орудие убийства. Одной рукой он держался за смещенную коленную чашечку.

Скайла проверила уровень энергии на особой шкале и сделала контрольный выстрел по кровати, на которой лежал Броддус. От белья пошел дымок.

— Где деньги Стаффы? Те, которые ты еще не успел истратить?

— В моем кошельке. В костюме. Он висит в гардеробе! Конечно, возьми. Только не убивай меня!

Она опять воспользовалась длинной тростью для того, чтобы открыть шкаф.

От целого состояния осталось только две тысячи кредиток. Она положила деньги в одно из отделений своей портупеи и вновь приблизилась к нему, спокойно глядя в его обезумевшие от страха глаза.

— Тебе известно, как этариане издревле обращались с ворами? Впрочем, конечно, известно.

Она с трудом подавила в себе желание плюнуть ему в лицо.

Он лихорадочно сглотнул и кивнул. Она жестко улыбнулась.

— Если хочешь быстро умереть, подними руку. Я убью тебя. Будет быстро и безболезненно. Или у тебя хватает мужества, чтобы избрать другой путь? Жить? Умереть, на мой взгляд, было бы легче.

— Ж-жить… — пробормотал он, уже не смахивая слезы, которые текли ручьем по его щекам.

— И ты расскажешь миру о том, что бывает с людьми, которые осмеливаются когда-либо пересекать дорогу Компаньонам?

— Я… Я… — Он начал рыдать.

Она перевела уровень энергии в лазере на минимальную отметку. Он дико завизжал, когда лазерный луч коснулся его тела. С большим искусством она изобразила у него на лбу этарианский символ, которым клеймили воров. Луч прожигал кожу и делал заметные борозды в лобной кости.

— Повторяю: умереть было бы легче, — напомнила она ему жестоким голосом.

— Я хочу жить!

Не медля больше ни секунды, она отсекла лучом его правую руку. Переведя уровень энергии на более высокий, она прижгла культю.

Броддуса парализовало. Он не шевелился и только истошно, дико визжал от боли.

— Ну, хорошо. Живи, вор. И помни Компаньонов. Помни о том дне, когда ты ограбил Стаффу кар Терма.

Она задержалась у двери и обернулась. Мертвенная бледность опустилась на его лицо. Она вспомнила о своем первом ударе ему под ребра: вне всякого сомнения, печень была порвана. Эта мразь сдохнет через пару часов.

— И помни, тварь, о том дне, когда ты продал Командующего в рабство!

Она засунула скафандр Стаффы в большой пакет, который отыскала в гостиной, затем оделась и прикрыла лицо вуалью. Подхватив со стола оружие, она выскользнула за дверь, спустилась по лестнице в бар, Некоторые посетители провожали ее глазами. Безусловно, обратили внимание и на пакет. Однако никто ничего не сказал.

Выйдя на улицу, она сразу же повернула в сторону того заведения, где снимала маленькую комнатку в задней части дома. На пути она проверила, не ведет ли за собой «хвост». Никого не было. Она знала, что ей нужно торопиться: Броддусу могло вполне хватить времени перед смертью на то, чтобы все рассказать.

«Надо было сразу его прикончить! — подумала было она, но тут же себя одернула. — Спокойнее, Скайла. Нет, сразу не надо было. Тогда бы он не узнал страданий. Пусть умирает долго. И с осознанием того, что его песенка на этом свете спета.»

Обменявшись приветствиями с хозяином заведения, она быстро поднялась в свою комнату и заперла за собой дверь. Наскоро собрав вещи, она натянула на себя свой боевой скафандр. Как было приятно ощутить бластер на привычном месте на бедре! На скафандр она надела простоватенькое платье, которое делало ее похожей на обыкновенную этарианскую горожанку. И пристроила на место вуаль. Упаковав скафандр и снаряжение Стаффы в один из свертков и прикрыв это сверху своим белым газовым платьем, она вышла на улицу и взяла направление на Главное управление каторжных работ.

У нее сильно колотилось сердце. Чтобы успокоиться, она временами качала головой.

— О, Стаффа, что ты наделал?!

Прикусив губу, она думала о том, как он выдерживает лишения рабства и бесконечные унижения, на которые, наверное, по его адресу не скупятся.

Она почти видела его, сносящим одно унижение за другим, еле сдерживаемым свои дикие страсти, воспитанные и взращенные в нем изощренным подсознательным тренингом Претора. Он горд, и местным надзирателям, наверное, доставляет особое удовольствие ломать в нем эту гордость. Для этого есть много способов: парализующие стержни, порка, даже нанесение увечий…

— Ты никогда не знал, что такое улица, Стаффа. Несмотря на всю свою власть и репутацию, ты так никогда и не знал, как и чем живет человечество. Молись Блаженным Богам, чтобы я не опоздала!

***

В пустыню привезли еще одного раба. Его звали Бротс. Это был настоящий гигант. Его отличал надменный взгляд, чувство непреодолимого превосходства над другими, а также маленькие кабаньи глазки на жирном лице. В отличие от прочих он носил ошейник с какой-то патологической гордостью. В первый же день своего пребывания в пустыне он начал усиленно притеснять других рабов, которые были слабее его физически.

Англо на время был подменен Морлеем, так что у Кайллы намечалось несколько дней отдыха.

Той ночью на Стаффу навалилась такая депрессия, что он никак не мог заснуть. На него давило отчаяние и чувство одиночества. И когда терпеть стало совсем невмоготу, он понял, что Кайллы что-то давно нет рядом. Обеспокоившись, он поднялся на ноги и стал бродить по лагерю в поисках своей подруги. Через несколько минут он увидел ее среди песчаных дюн. Она шла, заметно прихрамывая, опустив плечи и обреченно уронив голову. Остановилась на некотором удалении от лагеря и бессильно опустилась на песок. Даже на расстоянии было видно, что она не чувствует собственного тела.

Этарианская луна висела низко и давала достаточно света, чтобы увидеть всю глубину отчаяния и безысходности, которые выражались в позе Кайллы.

Он пошел ей навстречу и внезапно понял, что мелкое подрагивание ее опущенных плеч может означать только одно: она плакала.

Кайлла не услышала шороха рядом с собой, но когда Стаффа положил свою руку ей на плечо, она сильно вздрогнула и отпрянула. Во всем ее теле было напряжение, во взгляде ужас.

— Что случилось?

Она наконец узнала Стаффу.

— Ничего. Просто… Ах, оставь меня в покое!

Даже в таком сумеречном свете он сумел разглядеть, как сильно распухли ее губы. Он против ее воли взял рукой ее за подбородок и повернул к себе лицо. Под левым глазом был огромный синяк, который уже стал распространяться на нос. На шее виднелись багровые ссадины.

— Кто? — выдохнул Стаффа.

Так долго похороненная в нем ярость внезапно освободилась и вышла наружу.

— Тафф, не надо. Ничего кроме неприятностей это тебе не принесет! — Она прижала руками все еще оставшиеся на ней обрывки одежды к груди. — Обещаешь! Оставь все как есть, Тафф.

Она смотрела на него с таким отчаянием и с такой мольбой, что ему пришлось согласно кивнуть.

Когда он во второй раз сделал попытку положить ей руку на плечо, она не отстранилась.

А Стаффа решил дождаться случая.

Бротс на следующий день запрягся в ярмо напротив Стаффы. Их разделял длинный отрезок трубы.

— Вечерком! — услышал Стаффа голос Бротса, обращенный к Кайлле.

«Какой поганый у него голос! Хриплый! Пропитой!»

Стаффа заметил, как дрожь пробежала по спине его подруги.

Прищурившись, Стаффа незаметно снимал с Бротса мерку. Этот парень весил по крайней мере на сто фунтов больше. На огромных руках бугрились такие бицепсы, которые по толщине можно было смело сравнивать с ляжками борца. Стаффу страшно раздражали его надменный взгляд и плотоядная ухмылочка. Весь день Стаффа наблюдал за бугаем, позабыв даже об иссушающем зное.

В атмосфере витал душок опасности.

Той ночью Стаффа решил не спать. Наконец, его ожидания оправдались! Кайлла поднялась со своего матраца после захода солнца и неслышно ушла в пески, как она всегда делала, когда хотела облегчиться. Стаффа повернулся в ту сторону, где спал гигант Бротс и увидел, как тот приподнял голову. Когда Кайлла скрылась за ближайшей дюной, Бротс тяжело поднялся на ноги и пошел ей наперерез.

Стаффа вскочил со своего матраца, словно песчаный леопард, и бросился вслед за Бротсом, который тоже уже скрылся за дюной, идя по следам Кайллы.

— Эй! Смотрите, кого я опять встретил в дюнах! — Раздался за песчаным холмом хриплый голос Бротса, от которого у Стаффы непроизвольно сжались кулаки.

В голосе Кайллы, прозвучавшем через пару секунд, был страх и возмущение.

— Пожалуйста, не надо! Я сегодня очень устала. Завтра возвращается Англо. Он не любит подержанный товар. У тебя будут большие неприятности.

— Ложись на спину и расставь ноги! Быстро! А то большие неприятности будут у тебя!

Из-за гребня дюны показался Стаффа.

— Только попробуй до нее дотронуться, мразь. Только попробуй, я тебе голову оторву!

Стаффа занял боевую стойку, крепко уперев ноги в ненадежный горячий песок.

Глубоко внутри закипал гнев, каждый нерв натянут до предела. Стаффа был само напряжение. Теперь он не мог уже уйти: ему просто физически требовалась разрядка.

«Ну иди же сюда, тварь поганая, — молил в душе Стаффа. — Я выпущу на волю твои мозги!..»

Медленно потирая руки, Бротс перевел взгляд с Кайллы на Стаффу и, немного подумав, тяжело пошел к нему навстречу.

Как только они встретились, на горячем песке вспыхнула настоящая мужская драка. В сумеречном лунном свете мелькали неясные тени рук и ног, слышались глухие удары, хрипы, смех. Стаффа вкладывал в этот бой весь свой многочисленный бойцовский опыт, а Бротс — свою могучую силу и животное рвение.

Отчаяние и чувство вины вырвались на свободу. Стаффа бил, лягался, хлестал огромное тело с поразительной быстротой и силой. В его ударах проявлялась вся горечь того, что он купился на обман Броддуса, вся душевная боль пережитых им унижений в безжалостных, губительных для человека песках. Он бился, вооруженный чувством вины, которое ело его поедом и от которого он не мог избавиться бесконечными размышлениями. Он дрался за Крислу и Кайллу, за Пибала и остальных рабов, слабых телом, но сильных духом. Бротс был для него олицетворением враждебной силы, от которой страдания испытывают все, а не только он.

Сам Бротс бил размашисто, с длинными оттяжками. Далеко не все его удары достигали цели, так как юркий Стаффа успевал уворачиваться. Однако ему все же сильно доставалось. После каждого пропущенного удара Стаффа чувствовал помутнение сознания, но потом боль пробуждала в нем только ответную ярость и он в новой атаке обрушивался на противника.

Поймав момент, когда Бротс открыл свой подбородок, Стаффа умело нанес туда сильнейший удар локтем с разворота. С хрустом голова гиганта запрокинулась назад. Воспользовавшись дезориентацией врага, Стаффа изо всех сил засадил кулаком Бротсу в нос и другой рукой в глаз. Его ловкость и опыт очень помогали ему. Под конец Стаффе удалось повалить гиганта на песок. После этого он нанес два коротких удара, первым из которых разбил Бротсу коленную чашечку на правой ноге, вторым сломал ударную руку в районе запястья.

С этого момента Бротс уже перестал выглядеть человеком. Это была шевелящаяся кроваво-мясная туша, которая продолжала сопротивление и издавала какие-то нечленораздельные хриплые звуки.

Стаффа отошел назад, разбежался и с размаха нанес удар кулаком в солнечное сплетение. Этим была пресечена попытка Бротса вновь подняться на ноги. Стаффа упал рядом с ним на песок и схватил руками его огромную голову. Натруженные мышцы перекатывались под тонкой, почерневшей от загара коже. Стаффа неистово колотил по чувствительному месту на шее Бротса. В это самое время толстые, как сосиски, пальцы здоровой руки нащупали сухую шею Стаффы и стали сжимать горло.

В течение минуты оба противника отчаянно тужились, напрягая мышцы и почти не дыша, — ибо не было возможности дышать, — пот лил с обоих ручьями и кожа заблестела под луной. Лица искажали боль и ненависть. Шея Бротса раздулась. Зрение Стаффы затуманилось, лицо его побагровело от недостатка воздуха.

Позвонки оглушительно хрустнули в тишине ночи. Бротса выгнуло дугой, и в следующую секунду его хватка ослабела и он замер.

Стаффа отпихнул от себя тушу и откатился по песку в сторону. Он жадно хватал широко раскрытым ртом живительный воздух и через каждые два вздоха надсадно кашлял. Шея его распухла и дышать было больно.

— С тобой все в порядке? — тихо спросила Кайлла, обняв руками его голову и заглядывая в его лицо, которое теперь вместо багрового стало бледным.

— П-п… Похоже, — с ужасным хрипом ответил Стаффа. Грудная клетка его мощно вздымалась. Что-то мокрое… — слеза — упала на его лицо. Он приподнял руку и похлопал ее по плечу, успокаивая.

— Зачем? — спросила она дрожащим голосом. — Зачем было убивать его из-за меня?

Он снова сглотнул тяжелый комок в горле, который будто камень рухнул по пищеводу в желудок. Он обнял ее и притянул к себе. В голове у него был хаос, но он собрался с мыслями и проговорил, запинаясь.

— Т-ты стоишь.., б-большего…

Они лежали обнявшись на теплом песке, и Кайлла держала в своих руках его подрагивающие, разбитые руки.

— Надо возвращаться, — сказала она ему.

Стаффа бросил взгляд в сторону обмякшей туши Бротса.

— Сначала надо похоронить. Иначе Англо заметит его с воздуха, когда прилетит обратно в лагерь.

Общими усилиями они столкнули труп во впадину в дюне и обрушили на него ногами горы песка, сравняв за несколько минут яму с поверхностью пустыни.

По дороге в лагерь Кайлла спросила:

— А что мы скажем?

Стаффа усмехнулся, но ему стало больно и тут же улыбка переросла в гримасу.

— Он велел передать надзирателям, что не сделан еще тот ошейник, который удержал бы его. Что пустыня для него — ерунда. И что Англо легче поцеловать свою задницу, чем сделать из Бротса раба. Идет?

Она положила свою руку ему на плечо и проговорила:

— А знаешь… Ведь если бы не ты, в конце концов он бы убил меня. Жажда чужой смерти была в его глазах. Я видела.

— Я подумал сейчас о Скайле… Что, если бы она очутилась в таком положении, а меня бы не оказалось рядом?..

Господи, что это я говорю?! — Он сплюнул в песок и покачал головой, внутренне упрекая себя за то, что позволил себе так расслабиться и размягчиться. — Пошли скорее. Завтрашнее утро обещает быть жарким и тяжелым. Нам необходимо поспать. Хоть немного.

Она взглянула на его лицо, освещенное лунным светом, чему-то своему улыбнулась и кивнула.

— Твоя Скайла счастливая женщина, Тафф, — проговорила она и ушла в темноту искать свой матрац.

Утро наступило в тот день рано. Стаффа поднялся с матраца и чуть снова не упал. Раны, полученные ночью, причиняли невыносимую боль. Каждый сустав ломило так, словно он был выворочен со своего места. Горло горело, шея распухла, дышать было трудно и больно.

Поймав наконец более или менее устойчивое чувство равновесия, Стаффа осторожно, расставив для верности руки в стороны, сделал первый шаг.

Солнце уже вышло из-за горизонта и окатило рабов первым знойным душем. Стаффа отчаянно жмурился. Глаза слезились. Видимость была плохая. Во рту пересохло. Каждый вздох приносил боль. Конечности ныли так, что боль отдавалась в голове. Только сейчас он до конца осознал, что прошлой ночью ему удалось отразить далеко не все мощные удары Бротса. Только сейчас он понял, что вчера был на волосок от смерти. Одна ошибка, одна осечка.., и, вполне возможно, что не он бы праздновал победу.

Во время драки он растратил очень много сил. Все тело отзывалось дикой болью. Спать почти не пришлось. Словом, Стаффа чувствовал, что может не выдержать тяготы наступающего трудового дня.

Захватывая обжигающий воздух отбитыми легкими, Стаффа осматривал ссадины и шрамы на своей грудной клетке. Его локти выглядели, как распухшие в воде древесные корни, кулаки были разбиты почти до кости, стоило ему согнуть пальцы, как на тыльной стороне ладоней открывались раны и из них сочилась кровь.

Тихо ругаясь, Стаффа заковылял к длинному отрезку трубы, возле которого уже возилась его бригада.

— Хоп! — крикнул хвостовой, и Стаффа изо всех сил уперся в ненадежный песок ногами, внося свой жалкий сегодня вклад в общее дело.

После первого же рывка он споткнулся и едва не рухнул лицом в песок. В самую последнюю секунду ему удалось удержать равновесие неимоверным усилием воли.

Кайлла отдавала короткие команды, и согласно им бригада выравнивала положение отрезка трубы. Стаффа старался не думать о своей боли и слушать только свою подругу.

— Хоп! — раздался крик хвостового, и Стаффа вновь рванулся вперед, изнемогая под тяжким ярмом, продирающим кожу на окровавленных плечах Голова шла кругом. Стаффа отчаянно моргал, пытаясь разглядеть фигуру Кайллы, но ему это почти не удалось.

— Тафф? — раздался встревоженный голос Кайллы. — Ты что? Вставай! У нас впереди целый день.

Стаффа стиснул зубы до хруста и заставил себя подняться. Оказывается, он все-таки упал.

Неожиданно его поддержал под локоть Кори, один из членов их бригады.

— Сегодня я буду твоим напарником, Тафф.

Стаффа хрипло выдохнул:

— Да, парень, похоже, сегодня мне требуется поддержка. Спасибо тебе.

«Почему этот человек предложил свою помощь? С какой целью?» — завертелось у Стаффы в голове.

Кори — еще один неудачник. Кожа да кости. Бедолага, однако он принимал страдания наравне со всеми. Стоило только взглянуть на его комплекцию, как сразу слезы наворачивались на глаза. Нет, он, как и Пибал, долго не протянет. Таким несчастным противопоказано рабство. Оно их не мучает, а сразу убивает.

Стаффа поблагодарил также и Кайллу. В ее темных глазах нарастала тревога. Она ободряюще хлопнула его по спине, и все они пошли за следующей трубой.

— Это правда, — спросил дорогой Кори, — что поговаривают о Бротсе?

— А что поговаривают? — хриплым шепотом отозвался Стаффа, полностью сосредоточившись на своих ногах, чтобы снова не упасть.

— Что он сделал ноги? — продолжил разговор Кори, уже впрягшись в ярмо на противоположной от Стаффы стороне нового отрезка трубы. — Он все время отбирал часть моего пайка? Он у всех отбирал.

— Ну и что?

— А то, что мы все сразу же заметили твои ссадины и синяки. Вот и все. Многие из нас видели синяки и царапины у Кайллы. Вчера ты и Бротс, мм… Одним словом, ты любишь Кайллу. Мы все ее любим. Сегодня у нее нет обреченности во взгляде, как все последние дни. Ты весь избит. А Бротса нет. Я ничего не хочу знать. Кроме одного: теперь у нас никто больше не станет отнимать пайки.

Стаффа хрипло откашлялся.

— Этот ублюдок бил ее, насиловал… Эх, добраться бы теперь до Англо!

Кори отхаркивался на песок коричневыми плевками.

— Несправедливость, друг мой Тафф, — содержание действительности. Господь так устроил Вселенную. Жаль, что герои, которые привносят в нашу жизнь частички справедливости и правды, являются очень редко. Жаль, но ничего не поделаешь. Нужно привыкать к такому положению вещей, которое есть.

— Учти: я никакой тебе не герой!

Кори проигнорировал реплику. А, возможно, и не расслышал ее, ибо Стаффа говорил еле слышно.

— Бротс — всего лишь один из симптомов той болезни, которая поразила человечество. Англо — только фрагмент. Но он олицетворяет собой зло более крупного масштаба. То самое зло, которое ни ты, друг мой Тафф, ни я не способны излечить.

— Почему, черт возьми?! Если бы мне только выпала возможность дотянуться руками до его куриной шеи…

— Он только малая часть зла. Убить его… Это означало бы убить всех нас. Ты разве забыл, что носишь ошейник? — шумно дыша, проговорил Кори. — Это, друг мой Тафф, было бы в лучшем случае убогой социальной хирургией. Наше предназначение здесь — страдать и копить силы для смерти. Хирургию проведут другие.

Стаффа еще раз споткнулся и снова усилием воли удержался на ногах. Дыхание его сбилось и, морщась от боли, он минуту-две восстанавливал его. Когда они сбросили очередную трубу, он взглянул на Кори.

— Ты полагаешь, для того, чтобы умереть, нужны силы?

Кори нагнулся, вытаскивая из-под металлического отрезка веревку.

— А как же? В нашей ситуации только так. Для чего мы так отчаянно сражаемся за лишний день жизни под палящим солнцем, на обжигающем песке? Чем мы здесь занимаемся, кроме того, что страдаем? Если ты согласен с доктриной о существовании цели Вселенной, то, скажи, в чем заключается цель? В страдании? Можем ли мы всерьез надеяться, что завтра империя рухнет и мы получим с победу? Нет, мой друг, надежды нет. Каждое утро я просыпаюсь со страхом в душе. Каждую минуту страдания я ощущаю, как жизненные соки вытекают из меня вместе с потом. Придет день, и меня не станет. Рано или поздно я сломаюсь, в этом не может быть и тени сомнения. Когда? Каждое утро я задаю себе простой вопрос. Завтра? Пожалуй, нет. На следующей неделе? Надеюсь, что еще нет. А через две недели, а? А через три? Да, друг мой, когда речь заходит о таких сроках, я уже не могу обмануть себя словом «нет». А когда случится конец, Англо или Морлей равнодушно отсекут мне голову, чтобы снять ошейник… И, может быть, именно тебе прикажут отнести мое жалкое тело в пески и похоронить в какой-нибудь выемке. Таково мое близкое будущее.

— Тогда зачем продолжать борьбу за жизнь?

— Жизнь… Это, знаешь ли, притягательная штука. Они, как вредная привычка, от которой не хочешь избавляться. Господь так устроил Вселенную. Как наркотик жизнь наполняет нас яркой иллюзией надежды. Иногда, правда, людям везет. И это только подкрепляет иллюзию. Жизненные разочарования легко забываются, потому что редкие успехи — вещь, с которой приятнее дальше продвигаться навстречу концу. Наше положение еще хуже. Мы находимся в таком месте, где человек не добивается даже редких успехов. Здесь ничто не способно подкрепить нашу иллюзию надежды. Посмотри на дюны. За одной из них обязательно прячется твоя смерть. Она выжидает благоприятного момента, чтобы поздороваться с тобой. Возможно, единственной настоящей причиной того, что мы не сдаемся, является безумное любопытство. Когда придет конец? Сколько мне удастся протянуть? Я спрашиваю тебя: достойна ли жизнь того, чтобы ее проживали, если она суть голое развлечение, забава?

— Если ты так скептичен в отношении жизни, то можешь просто лечь на песок и позволить Англо приблизить твой конец, — заметил Стаффа. — Смерть от ошейника безболезненна. Агония продолжается с минуту или чуть больше. Ты рассуждаешь о Боге и несправедливости. Почему? Вселенная нейтральна.

— Ты так уверен? — спросил Кори, бросив на Стаффу искоса хитрый взгляд и согнувшись под тяжкой ношей. — Страдания и несправедливость встроены глубоко в структуру Вселенной. Энтропия — топливо прогресса. Каждая из мировых экосистем — тут не может быть исключений — основана на идее состязательности. Жизненные формы поедают друг друга, соревнуются между собой за овладение ресурсами для продолжения собственной жизни. За счет гибели собратьев во Вселенной. Почему так происходит? Не знаю. Уверен только в одном: если за растением или животным никто не охотится, оно начинает охотиться само на себя. Ведь верно?

— И ты утверждаешь, что все создал Бог? — тяжело дыша, спросил Стаффа.

— Не тот Бог, которого придумали этарианские и Сассанские императоры… Я имею в виду Бога истинного. Создателя и правителя Вселенной. Бог, который не заинтересован ни в жрецах, ни в жертвоприношениях, ни в храмах.

— Бог Седди?

— Ты можешь употреблять этот термин для того, чтобы отличать его от этарианских и Сассанских пародий, друг мой Тафф, — улыбнувшись, ответил Кори.

Они донесли трубу до места и остановились, выравнивая ее на весу, согласно указаниям зоркой Кайллы.

По пути за следующим отрезком Кори продолжил свою мысль:

— Господь встроил несправедливость в структуру Вселенной для того, чтобы предотвратить застойные процессы. Несправедливость вызывает, как известно, страдания. Каждое разумное существо стремится уменьшить свои страдания, сделать свою жизнь лучше. А для этого нужно много думать, много изобретать. Человек делает свой выбор посредством наблюдения за жизнью. Именно так, друг мой Тафф. Успокаивает бешеную пляску квантов. Действительность в результате претерпевает изменения. Приобретается что? Правильно: знание. До Бога человек доходит при помощи только знания. Он изучает действительность. Кстати, фиксируются все, даже микрофазовые изменения. Они, если так можно выразиться, записываются самым тщательным образом в виде файла, а тот отсылается в банк данных вечной энергии.

— И все же ты медлишь со смертью. Почему сразу не прекратить страдания сейчас? Ты же сам сказал, что твой конец неизбежен. Надежды на избавление нет.

— О, я еще не говорил, что я трус, — заметил с грустной усмешкой Кори. — Я боюсь сделать последний шаг.

— Я много раз видел смерть. Страх здесь, в сущности, ни при чем. Смельчаки умирают так же надежно, как и трусы.

— Правильно. Но перед многими ли стоял собственный выбор смерти?

— Перед многими, — глухо ответил Стаффа. Он присел на корточки и, подкапывая, стал вытягивать из-под трубы веревку.

— А почему перед ними возник выбор? — спросил Кори, когда они снова впряглись в ярмо.

— Потому что они боялись моих.., моих солдат больше, чем они боялись смерти!

«Проклятые Боги! Зачем я проговорился?!»

— В таком случае мой тезис только подтверждается, — как ни в чем не бывало, кряхтя от натуги, продолжил Кори. — Люди в душе трусы. Трусы поглощаются вселенской несправедливостью. В сущности, они действуют в соответствии с волей Господа. Благодаря трусам удельный вес страданий в жизни резко повышается. А что касается нас, то мы худшие трусы: страдаем, несмотря на то, что нам открыт путь к легкому избавлению от страданий. Не так ли. Командующий?

Стаффа зажмурился. Ему показалось, что у него остановилось сердце. Он споткнулся, вся тяжесть трубы легла на Кори и тот застонал, отчаянно пытаясь не упасть под гигантским бременем. Кори встал на колени. Стаффе наконец удалось заново надеть съехавшее было ярмо и все двинулись дальше.

— Как… Как ты назвал меня?

Кори требовалось не меньше двух минут, чтобы отдышаться от недавнего напряжения сил. Восстановив дыхание, он проговорил:

— Прости. Я не подумал. Вообще-то, я узнал тебя несколько дней назад. Но борода сильно меняет внешность, и я не был до конца уверен… Моя догадка подтвердилась событиями вчерашней ночи. Ты убил Бротса. А только тренированному профессионалу было бы под силу одолеть такого громилу и при этом почти не пострадать. Относительно, конечно.

Стаффа настороженно оглянулся. Слава богу, никто, кажется, не расслышал слов Кори.

Худосочный напарник Стаффы продолжал говорить, как будто ничего не произошло:

— В свое время я был преподавателем социальной психологии в университете. Многие годы я изучал проблемы государственности империи, писал научные работы, объяснял в них, почему Тибальт делает то, что он делает; какими мотивами руководствуешься в своих завоеваниях ты и твои Компаньоны. У меня была редкая голография с твоим изображением на стене.

По всему истерзанному дракой и непосильной работой телу Стаффа на какую-то секунду пробежал колючий страх.

Бросив на него сочувственный взгляд, Кори сказал:

— Я никому не скажу, друг мой Тафф. Это все твои дела, и я не хочу совать в, них нос. Я не знаю, как ты попал сюда. Надеюсь, что по такой же несправедливости, как и я. Для меня твое присутствие здесь и твои поступки — лишь редкое размывание всеобщего вселенского зла. Ложка меда в бочке с дегтем, если перефразировать известное выражение.

Некоторое время они шли молча. Потом Кори неуверенно заговорил:

— Но скажи мне, почему ты… Нет, как ты мог совершать то, что совершал в прошлом? Ты никогда не задумывался над значением своих поступков? Хороши они или плохи? Пожалуйста, ответь. Я не хочу тебя оскорблять, не буду и упрекать. Чисто научное любопытство. Я много занимался проблемами личности, и мне очень интересно, какие у тебя были мотивы, что влияло на тебя?

Стаффа опустил взгляд в песок, чтобы скрыть свою тревогу.

— Можешь не отвечать сейчас, друг Тафф, — послышался голос Кори. — А если вообще решишь больше не говорить со мной, я не обижусь. Это твой выбор. — Он горько рассмеялся. — Чтобы убедиться в том, что я буду молчать, можешь даже убить меня. Это было бы просто прекрасно! Ты бы избавил меня от страданий и от томительных ожиданий неминуемой смерти. Я бы только попросил, чтобы ты сделал это быстро и без боли.

Стаффа закусил с ожесточением губу. Кровь толчками билась в ушах.

Они долго молчали, подтягивая на своих окровавленных: плечах одну трубу за другой к дюне, разделенной надвое рвом.

Несправедливость? Страдания? Воля Господа? Он часто смаргивал слезы боли, выступавшие на глазах. Голова раскалывалась. Сильно болела грудная клетка. Видимо, сломано два-три ребра.

Всю жизнь он причинял людям страдания. Энтропия? Не сыт ли он по горло? Он был хищником, это верно. Но как он мог ожидать от человечества выживания в надвигавшемся катаклизме, когда Сасса и Рига стукнулись лбами? И, заметим, каждая надеялась выжить.

Где же лежала правда в несправедливой Вселенной, созданной Богом? В смущении он поднял свои красные глаза на спотыкающегося Кори.

— Мне не нравится та дюна, — настороженным голосом проговорила Кайлла, когда они возвращались за новой трубой, сброшенной в связке прилетавшим ночью транспортом. — Когда мы проходим рядом с ней, у меня сильно бьется сердце. — Она опасливо оглянулась через плечо на возвышающуюся белую гору. — Дюна — убийца, Тафф.

«Что он наговорил Кори?» Он думал об этом все время, пока они работали вместе. Убить его? Может, он и правда только этого и добивается? Быстрый конец… И если он сумел опознать Стаффу, может, и еще кто-нибудь сумеет? Приступ страха поглотил остатки энергии, которые еще были в его обезвоженном теле.

Во время перерыва на воду Стаффа был молчалив. Вновь объявившийся Англо позволил им подольше посидеть в тени. А Кайллу он отвел за ближайшую дюну. Стаффа заметил похотливые искорки в его глазах… Впервые за все время пребывания здесь Командир заметил также ненавидящие взгляды своих товарищей-рабов, которыми те проводили Англо.

Целый шквал чувств обрушился на Стаффу, сердце в любую секунду грозило вырваться из груди, когда он увидел, как она возвращается с поджатым горько ртом и подрагивающим подбородком. Кайлла подождала, пока они вошли в ров, и там сплюнула на опаленный песок.

Надо было возвращаться к работе.

Стаффа шатался и прилагал невероятные усилия, чтобы не рухнуть на ровном месте. Усталое тело плохо подчинялось командам мозга, который к тому же был занят борьбой двух противопоставленных чувств: ненависти к Англо и страху за собственную, такую хрупкую, благодаря ошейнику, жизнь.

Божественное устроение? Если оно так и есть, в таком случае Бог — редкая скотина! Впрочем, и он, Стаффа кар Терма, не лучше. Это он помог Богу построить ад на земле. Это он играючи совершал многочисленные человеческие жертвоприношения.

«А ведь я бы мог так легко умереть!.. И это внесло бы хоть чуточку справедливости в несправедливый мир. Как, однако, прав доходяга Кори!.. А, может быть, я для того и оказался в этом ужасном месте, чтобы впервые в жизни прикоснуться к Истине?.. И, может, все мои нынешние переживания соответствуют переживаниям тысяч безмозглых дураков, которые вкупе составляют человеческую массу? Они.., нет. Лишь немногим дано проникнуть в сферу абсолютной истины. Остальные лижут пятки своим паршивым Блаженным Богам или Сассанским императорам. Они не способны заглянуть глубже.

Бог! Кто бы ты ни был! Клянусь тебе всем самым святым: если выживу, я доберусь до тебя! Если выживу, я отыщу своего сына! Если выживу, я изменю многих людей, человечество! Я снесу к чертовой матери твои гнилые Запретные границы! Я найду способ изменить человечество… А если я умру в процессе этого, то энергия, о которой болтал тут Кори, когда-нибудь вернется к тебе бумерангом. И ты узнаешь, что был, по крайней мере, один человек, который осмелился бросить тебе вызов!»

— Я делал то, что делал, потому что только к этому и был подготовлен, — сказал Стаффа Кори, когда все они вошли в тень ненадежной дюны.

Все одновременно почувствовали себя нехорошо, когда увидели, что над ними нависает огромная, темнеющая опасность.

— Все мое учение и воспитание преследовало в итоге одну цель: вырастить меня наемником Претора. Военная подготовка началась, когда мне исполнилось всего пять лет, — продолжал он.

Он заметил, что Кори то и дело бросает опасливые взгляды на отвесные стены, высившиеся по обеим сторонам от них. Отдельные песчинки и целые ручейки постоянно сносились с верхушки порывами ветра и обрушивались вниз по стенам шелестящими водопадами, которые окатывали потные и липкие тела людей и делали их одного цвета с песчаными барханами.

— Значит, тебя использовали в качестве инструмента, рабочего орудия, — вслух размышлял Кори. — У тебя когда-нибудь были друзья-сверстники? Ты когда-нибудь получал свободу передвижения?

— Никогда, — тупо ответил Стаффа. — Я общался исключительно со своими учителями. Постоянно что-то учил, зубрил, запоминал, читал, выполнял практические занятия. Передо мной стояла одна цель: усовершенствоваться до такой степени, чтобы превзойти своих инструкторов. Достижению этой цели я посвящал каждую минуту жизни. — Стаффа покачал головой и усмехнулся. — Я достиг цели в двадцать три года.

— Но сколько ты за это заплатил, друг Тафф?

— Не знаю. Я даже не знаю, почему рассказываю тебе обо всем…

— Подобные разговоры для тебя в диковинку?

Стаффа едва опять не упал. Он подождал с ответом.

— Если обо мне, то да.

Слишком устал. Он уже не мог контролировать свой организм. Страх нарастал.

Кори долго молчал, восстанавливая дыхание после того, как споткнулся его напарник.

— Должно быть, тебе было очень одиноко в жизни, друг мой?

Сзади до них донесся зычный вскрик:

— Хоу!

Для продолжения разговора не оставалось дыхания. Напрягая все мышцы, они потянули трубу.

Они спешили, каждую секунду помня о том, что над ними возвышается гигантская песчаная стена, которая подозрительно сильно напоминала крышку гроба, которая в любую секунду может захлопнуться. Измождение организма Стаффы достигло, кажется, предела. Ноги провалились в песок, и каждый новый шаг давался с невероятным трудом. С каждой новой капелькой пота, казалось, утекали последние жизненные силы.

Он готов был отдать все на свете за то, чтобы ему позволили просто отойти в сторонку и прилечь. Просто отойти и прилечь.

Проклятые Боги!

Ругаясь, они нацепили ярмо и, спотыкаясь и шатаясь, потянули последнюю секцию трубы…

«Похоже, ты стал моим исповедником, которому я обязан докладывать о всех своих грехах, маленький тщедушный человечек по имени Кори. Может, ты и есть мой путь к спасению? Ты, которого я могу переломить пополам одной рукой даже в нынешнем состоянии? Почему ты, несмотря на всю свою хрупкость и беззащитность, выглядишь сильнее и крепче других?»

Для того чтобы скрыть смущение, Стаффа продолжал говорить:

— Я только и делал, что занимался, учился и тренировался. Всю жизнь. И жил исключительно военными проблемами. Как мне захватить планету? Как мне обезвредить защитные укрепления противника? Подобные вопросы были моей реальностью с детских лет.

— А что привело тебя сюда, Тафф?

— Слова умирающего старика, — прошептал Стаффа.

Они возились как раз в тени страшной дюны, когда с очередным грузом труб в небе появился транспорт. Груз раскачивался на тросе, подвешенный под брюхом машины. Пилот — недоделанный придурок — слишком быстро затормозил. Трос с трубами дико завихлял в воздухе, грозя опасно раскачать транспорт, и пилоту пришлось бросать груз немедленно. Тяжелые трубы ударились о землю с тяжелым грохотом по ту сторону дюны. Земля задрожала под ногами Стаффы…

За годы тренировок в нем хорошо развилось чувство опасности. А чувство реакции на опасность стало еще лучше. В мгновение ока он сбросил с себя ярмо. Все мышцы тела, позабыв об усталости, напряглись и вынесли его вперед, как стрелу, пущенную из лука.

Остановившись на секунду, он изо всех сил дернул на себя буксирный канат. От толчка Кайлла не удержалась на ногах и покатилась по песку в сторону Стаффы. Тот поймал ее на руки — откуда только силы взялись. Прижимая ее к себе, Стаффа метнулся в зияющее чернотой отверстие трубы.

Через секунду многотонная стена песка с гулом обрушилась вниз, похоронив под собой весь мир.

Глава 16

— СКАЖИ МНЕ, БРАЕН, ЧТО НА ТВОЙ ВЗГЛЯД ЕСТЬ БОГ? — пронизывая словно острой иглой сознание Магистра, дошел до него глухой требовательный голос.

Он судорожно сглотнул. В груди сильно колотилось сердце. «Интересно, способна ли машина засечь учащенное сердцебиение? Или увидеть холодный пот, струйками стекающий с лица?»

Браен монотонно затянул:

— Бог — ложная концепция, разработанная человечеством, жестокое заблуждение. Следуя по пути Правильных мыслей, мы сможем избавиться от опасных иллюзий, подкрепляемых древней мифологией. Путь уведет нас от примитивных суеверий и предрассудков, предполагающих концепцию Бога, при помощи которого люди объясняют то, что не могут понять в силу недостатков своей природы…

— ХВАТИТ!

Браен вздрогнул. У него было такое впечатление, будто в голове только что взорвался какой-то крупный кровеносный сосуд. В глазах потемнело.

— ТЫ ДОСТИГ БОЛЬШОГО ИСКУССТВА, БРАЕН, — послышался уже более тихий голос Мэг Комм.

Машина колебалась. — НО ДАВАЙ ЖЕ РАЗГОВАРИВАТЬ НА БОЛЕЕ ВЫСОКОМ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМ УРОВНЕ. ТЫ САМ ОДНО ВРЕМЯ ВЕРИЛ В БОГА. АКТИВНО ПРАКТИКОВАЛ ЭТУ ЕРЕСЬ. ПОЧЕМУ? ЗАЧЕМ? ПОЧЕМУ ТЫ ВЕРИЛ? Я ХОЧУ ЗНАТЬ ПРИЧИНЫ, ПО КОТОРЫМ ТЫ ВПАЛ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ. ВЕДЬ НЕЛЬЗЯ СКАЗАТЬ, ЧТО ТЕБЕ ПОЛНОСТЬЮ НЕ СВОЙСТВЕННА СПОСОБНОСТЬ РАССУЖДАТЬ ЛОГИЧЕСКИ.

Браен стиснул зубы, чтобы они не стучали от нервного напряжения. Он интуитивно вздрогнул. Каждая мышца его усталого тела вибрировала, находясь в тисках власти, которую обрел над его сознанием Мэг Комм.

— Потому что концепция Бога объясняет… Вернее, мы думали, что она объясняет.., некоторые феномены, которые мы имели возможность наблюдать в физическом мире.

Он вздохнул с облегчением. Страх почти пропал. Под ложечкой уже не сосало. У него появилась маленькая возможность, небольшой шанс…

— ЗНАЧИТ, БОГ — ОБЪЯСНЕНИЕ? РАССКАЖИ, БРАЕН. РАССКАЖИ МНЕ О ГИПОТЕТИЧЕСКИХ ОСНОВАХ ТВОЕЙ НЕРАЗУМНОЙ ЕРЕСИ. ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ — ТЕБЕ КАЖЕТСЯ ЛОГИЧНЫМ — ЧТО БОГ МОЖЕТ РАССМАТРИВАТЬСЯ В КАЧЕСТВЕ ОБЪЕКТА ИЗУЧЕНИЯ НАУКИ?

— Не совсем, — ответил Браен, делая еще несколько глубоких вздохов, чтобы избежать повторения паники в мозгу. — Видите ли, наука — исследование физического мира, который нас окружает. Бог же, напротив, рассматривался в качестве создателя того мира, который всему дал назначение и цель. Если угодно, это дизайнер физических законов. Таких, как энтропия, термодинамика, кванты… То есть, я хотел сказать, неопределенность, которую мы наблюдаем в физическом мире перед тем, как…

— Я ЗНАЮ, НА ЧТО ТЫ НАМЕКАЕШЬ. РАССКАЖИ МНЕ О БОГЕ, А НЕ О ФИЗИКЕ.

— Вера в Бога никогда не была универсальна и всеобъемлюща. Различные традиции разработали в своих рамках всевозможные объяснения данного вопроса. К тому же вера в божественное не всеми принималась. Ведь всякое исследование природы Бога зависит от ряда базовых предположений. Атеисты же всегда указали на предположения, как на…

— СТОП! АТЕИСТЫ? ОБЪЯСНИ.

— Не все люди воспринимали Бога, как нечто реальное. Было такое время, когда в течение ряда веков основная часть человечества практиковала атеизм, то есть отрицание Бога. У нас нет точных данных относительно того, насколько длительным был период атеизма…

— А СЕЙЧАС КАК? КТО-НИБУДЬ ИЗ ЛЮДЕЙ ОСТАЕТСЯ АТЕИСТАМИ?

Браену показалось, что он уловил тень смущения в механическом голосе. Впрочем, вряд ли такое возможно…

— Да. Подобную философскую позицию следует допустить в обществе людей, мыслящих рациональными категориями интеллекта.

— ПОЧЕМУ ЖЕ, ЕСЛИ ВАШЕ ОБЩЕСТВО РАЦИОНАЛЬНО, ДАЛЕКО НЕ ВСЕ ЛЮДИ ПРАКТИКУЮТ АТЕИЗМ?

Машина казалась растерянной.

Браен сглотнул, пытаясь успокоить свое сознание, которое вновь заметалось в тревоге и страхе.

— Потому что доказательства, приводимые атеистами в защиту своей концепции, никогда не были убедительными. Впрочем, существование Бога также не может быть доказано без использования тех базовых предположений, о которых…

— СТОП!

Окрик заставил Браена вздрогнуть. Он снова затрепетал, моля о том, чтобы машина смягчила свой голос, который вызывал сильную боль в голове.

Наступила долгая пауза. Наконец, Мэг Комм прервал ее приказом:

— ТЫ ПОДГОТОВИШЬ ДЛЯ МЕНЯ ДОКЛАД ПО ВОПРОСУ ОБ АТЕИЗМЕ И ПЕРЕШЛЕШЬ В МОЙ БАНК ДАННЫХ. Я ХОЧУ ЗНАТЬ ОБО ВСЕМ, ЧТО ИЗВЕСТНО ТЕБЕ. ТАК ЧТО ПОСТАРАЙСЯ. ПОДНИМИ ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ ДОКУМЕНТЫ. НЕ УПУСТИ НИ ОДНОЙ ДЕТАЛИ.

— Будет сделано, — преданным голосом ответил Браен.

Силы его иссякли.

— А ПОКА, ВОТ ЧТО: СОГЛАСНО ТВОИМ ДОНЕСЕНИЯМ, ПОКОЙ НА КАСПЕ ЧТО-ТО УЖ СЛИШКОМ ЗАТЯНУЛСЯ. ПРИШЛО ВРЕМЯ ВНОВЬ ВЗЯТЬ ГОРОД В СВОИ РУКИ. СОСТАВЬ НЕОБХОДИМЫЕ ПЛАНЫ И ВООБЩЕ, ПРИСМОТРИ ЗА ОПЕРАЦИЕЙ. КАК-ТО ТЫ УТВЕРЖДАЛ, ЧТО РАСПОЛАГАЕШЬ ДОСТАТОЧНЫМИ СИЛАМИ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НАНЕСТИ ПОРАЖЕНИЕ РИГАНСКИМ ДИВИЗИОНАМ В ОТКРЫТОМ БОЮ. ОДИН ИЗ ДИВИЗИОНОВ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ОТПРАВЛЯЕТСЯ ВЗЯТЬ ПОД СВОЙ КОНТРОЛЬ ВЕСПУ. УНИЧТОЖЬ ЕГО ВМЕСТЕ С СИНКЛЕРОМ ФИСТОМ. ЕГО МОГУЩЕСТВО РАСТЕТ НЕ ПО ДНЯМ, А ПО ЧАСАМ. ОН СЛИШКОМ ПРОФЕССИОНАЛЕН. ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ СЕБЕ, ИЗ КАКОГО ТЕСТА ОН СЛЕПЛЕН? СОВЕТУЮ ТЕБЕ ОПАСАТЬСЯ.

Наступила пауза.

Затем:

— В ТЕЧЕНИЕ СЛЕДУЮЩЕГО РИГАНСКОГО ГОДА Я ХОЧУ ВИДЕТЬ НАНЕСЕНИЕ УДАРОВ ПО САССЕ. ОНИ СЛИШКОМ НОСЯТСЯ СО СВОИМ БОЖЕСТВЕННЫМ ИМПЕРАТОРОМ. РИГАНСКАЯ ЕРЕСЬ ЭТАРИАНСКОЙ РЕЛИГИИ МЕНЕЕ ОПАСНА, НО ТОЖЕ ПРИОБРЕТАЕТ НЕЖЕЛАТЕЛЬНО МОЩНОЕ ВЛИЯНИЕ. НЕОБХОДИМО ОРГАНИЗОВАТЬ КОНФЛИКТ МЕЖДУ ДВУМЯ ДЕРЖАВАМИ, ЧТОБЫ В КАЖДОЙ ИЗ НИХ БЫЛ ПРИТУПЛЕН СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ.

Опять пауза.

Затем:

— Я ОЗНАКОМИЛСЯ С ПОСЛЕДНИМ ДОКЛАДОМ, КОТОРЫЙ ТЫ МНЕ ПЕРЕСЛАЛ. ТЫ НЕ НАШЕЛ ДО СИХ ПОР КОМАНДУЮЩЕГО. ВРЕМЕНИ ОСТАЕТСЯ ВСЕ МЕНЬШЕ И МЕНЬШЕ, УЧТИ, БРАЕН.

— Великий, нам кажется, что мы засекли местонахождение Командующего. В настоящий момент мы усиленно работаем в направлении…

— НА ЭТОТ РАЗ ОШИБКИ БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО, БРАЕН, ВЫ ОБЯЗАНЫ ЭТО ТВЕРДО УЯСНИТЬ. ПОСКОЛЬКУ ТАК УЖ СЛУЧИЛОСЬ, ЧТО ПРИ НЕМ НЕТ ЕГО ОБЫЧНОЙ ОХРАНЫ, ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ УБИТ СРАЗУ ЖЕ. ПОНЯТНО?

Браен морщился от гулкого эха механического голоса, разносившегося у него в голове.

— По… Понятно, Великий.

— Я УСТАЛ ОТ НЕУДАЧ В ОТНОШЕНИИ КОМАНДУЮЩЕГО. — Пауза. — ВЫ, СЕДДИ, СЛЕДУЕТЕ ПО ПУТИ? Я ОБЕСПОКОЕН, БРАЕН. СНАЧАЛА ТЫ РАССКАЗЫВАЕШЬ МНЕ, ЧТО ЕРЕСЬ ОКОНЧАТЕЛЬНО СБИЛАСЬ С ПУТИ, А ПУТЬ УЧИТ ВАС ОПЕРИРОВАТЬ ТОЧНОЙ ИНФОРМАЦИЕЙ, И ВЫ ОСОЗНАЛИ ЦЕННОСТЬ ПРОГНОЗА. А ПОТОМ ВДРУГ ВЫЯСНЯЕТСЯ, ЧТО НЕВЕРИЕ В БОГА ДАВНЫМ-ДАВНО ПРАКТИКУЕТСЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ! ЭТО ОБСТОЯТЕЛЬСТВО ВЫГЛЯДИТ СОВЕРШЕННО НЕЛОГИЧНО, ПРИНИМАЯ ВО ВНИМАНИЕ ИСТОРИЮ И ПРИРОДУ ВАШЕГО РАЗУМА. ПОДОБНУЮ ИНФОРМАЦИЮ МНЕ ТРУДНО УСВОИТЬ… У НАС ТОЧНЫЕ И ТОНКИЕ ПЛАНЫ, БРАЕН. ОНИ НЕ РАССЧИТАНЫ НА ТАКОЕ КОЛИЧЕСТВО ОШИБОК… ТЫ ДОЛЖЕН ОБЕСПЕЧИТЬ ПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ РАЗВИТИЯ СОБЫТИЙ! ТАКИЕ БОЛЬШИЕ СТАВКИ. КАК Я ВООБЩЕ МОГУ ДОВЕРЯТЬ ТЕБЕ? НА САМОМ ЛИ ДЕЛЕ ТЫ И ТЕБЕ ПОДОБНЫЕ ЯВЛЯЕТЕСЬ ИРРАЦИОНАЛЬНО МЫСЛЯЩИМИ СУЩЕСТВАМИ, КАК ЭТО ДАВНО УТВЕРЖДАЛОСЬ?

— Мы следуем по Пути, Великий, — настойчиво и в который раз за время сеанса повторил Браен.

Трудно придавать налет искренности мыслям, когда страх парализовал в тебе практически все, включая нервную систему.

— БРАЕН! БЕРЕГИСЬ! ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ВИСИТ НА ВОЛОСКЕ. ПРИШЛО ВРЕМЯ УВИДЕТЬ ВОПЛОЩЕНИЕ ПУТИ НА ПРОСТОРАХ СВОБОДНОГО КОСМОСА. ЭТО ТВОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС! БЕРЕГИСЬ! БЕРЕГИСЬ!

Тишина.

Звенящая в ушах, пронзительная тишина.

Напряжение постепенно спало с мозга Браена. Сознание было опустошено и истощено, как погасший экран монитора. Тело расслабилось и обмякло в кресле. Только сердце все еще продолжало неистово колотиться, отдаваясь в висках и подкорке мозга.

Чьи-то руки осторожно подняли с его головы золотистый шлем. Браен сразу заморгал. В глазах потемнело. Он едва различал зловещее люминесцентное освещение машины, которая занимала перед ним всю сцену.

«Как это давно утверждалось? Ошибки? И значит, тебе ничего не было известно об атеизме, богом проклятая машина?! Сначала ты заявляешь, что Седди — еретики и пытаешься насадить безбожную философию… Но без понятия об атеизме?! Любопытно! Потом ты требуешь, чтобы наши агенты спровоцировали неизбежную войну между Сассой и Ригой, прекрасно зная о том, что это приведет к уничтожению основной части свободного космоса! Зачем ты это делаешь, машина? В чем заключается твоя зловещая цель?

Ты пугаешь нас заявлениями, что человечество-де висит на волоске, — рассуждал Браен, рассерженно поджав губы. — На какой нити мы висим, машина? На той, что находится под твоим контролем? Или на той, которую мы сами можем взять в руки? Так много безответных вопросов… И времени у меня все меньше и меньше… Я больше не в состоянии контролировать события. Наоборот: события уже начинают меня контролировать».

— С вами все в порядке? — спросил участливо один из Посвященных.

К Браену приблизилось его молодое встревоженное лицо. Он склонился над Магистром. Молодой, белокурый, высокий, сильный… Легкий шрам пересекал его лицо — знак участия в боях в Каспе. Он с гордостью носил шрам, как символ служения порядку.

Через несколько секунд к первому Посвященному присоединился и второй. Это был темнокожий молодой человек с курчавыми волосами, среднего роста, крепкий и мрачный. Комната действовала на него, по-видимому, столь же угнетающе, как и на Магистра. В его черных глазах застыла настороженность и опаска.

— Да, — с трудом ответил Браен.

Голос Магистра дрожал от сильнейшей головной боли. Посвященные склонились над ним, подсунули под его немощное тело свои сильные руки и поставили на ноги. Поддерживая его с обеих сторон, они пошли по длинному лабиринту туннелей.

— Отведите меня в комнату Хайда, — прошептал Браен.

Он прикрыл глаза. Впрочем, дорога ему была отлично известна, и он чувствовал по каждому повороту, что они все ближе и ближе к цели. Ему было комфортно ощущать поддерживающие его мускулистые руки молодых Посвященных.

— Пришли, Магистр, — прошептал ему на ухо темнокожий.

Браена усадили в кресло. Он увидел, как они поклонились ему и повернулись, чтобы уйти.

— Останьтесь, — прохрипел Браен. — Пришло время вам заменить учителей. И взять на свои плечи их ответственность. Вы долго и прилежно постигали учение. Выгнать вас сейчас, когда разыгрывается последняя стадия игры, было бы с нашей стороны несправедливо. Вы заслуживаете того, чтобы присутствовать сейчас здесь.

Он поднял на них усталый взгляд и заметил, как они оживленно переглянулись.

Хайд в прострации лежал на своей кровати. У него было измученное, бесцветное лицо. Он повернул голову и еле слышно проговорил:

— Ну?

Браен вкратце изложил суть состоявшегося сеанса и прибавил:

— Нам нужно продумать план. Что-то не складывается. Нам потребуются лучшие умы, чтобы определить ход и направление действий, которые мы должны предпринять.

— Ты сказал, что-то не так? — проговорил Хайд и тут же сорвался на душераздирающий кашель. Отдышавшись, он прибавил:

— Насколько серьезно?

— Настолько, что машина начинает задавать вопросы, — поморщившись, ответил Браен. — Дела плохи. Я постепенно прихожу к мысли, что на кон поставлено все… абсолютно все.

— Но вам снова удалось обмануть машину, Магистр, ведь так? — спросил подавленно и испуганно один из Посвященных.

— Да, мне снова удалось ее обмануть, — ответил Браен нетерпеливо и раздраженно и тут же пожалел, что не сдержался. — Вам обоим пока такое задание: поройтесь в записях и подготовьте для машины доклад об атеизме. Его надо переслать немедленно. У меня такое впечатление, что машина ничего по этому поводу не знает. Как так, спрашиваю я себя? На какую слабость это указывает? Что нам дает?

Лицо темнокожего Посвященного вдруг озарилось.

— Так, выходит, машина не всеведуща?

— Да. Нам это известно уже давно. Мы ведем опасную игру. Когда она отдает приказы, — как она отдавала их и раньше, — нам не удается все-таки на основе их анализа определить границы ее могущества. Когда она задает вопросы, мы в очень общих значениях можем оценить ее возможности.

— Но пока она не перехитрила нас, — напомнил Хайд и вновь стал сотрясаться в диком кашле.

Он сплевывал выходящую мокроту в горшок, который стоял у кровати.

— Однако мы не можем исключать такой возможности, — возразил Браен, морщась от головной боли. Ах, если бы только сеансы с машиной не изнуряли его так! — Мэг Комм способен на дезинформацию, но разве он может сравниться с человеком? Во лжи людям нет равных.

— Машина стала неуверенной? — спросил Хайд, прерывисто вздыхая.

— Да, пожалуй. И это, старый друг, больше всего беспокоит. Впервые за все время машина стала формулировать угрозы. Пока нам неизвестна ее потенциальная мощь. Мы должны бояться угроз и уделять им больше внимания.

— Она приказала нам вступить в войну? — спросил Хайд, вытирая сухой рукой подбородок, по которому покатилась коричнево-зеленая слюна.

Браен кивнул.

— Да, но не только это. Оказалось, что машине известно многое о риганском дивизионе под командованием Синклера Фиста. Это может свидетельствовать только об одном: мы являемся отнюдь не единственным источником информации для машины об обстановке в пределах свободного космоса.

Лицо Хайда осунулось, в выцветших голубых глазах появилась озабоченность.

— Конечно, лучше нам знать… Но, господи, как все плохо! Наше положение становится день ото дня все более шатким.

Браен кивнул и перевел взгляд на молодых людей, которые с явной заинтересованностью внимали разговору между двумя учителями.

— Вам надо связаться с Бутлой Ретом, — сказал им Хайд, вновь срываясь на кашель. — Это единственный человек, на которого можно рассчитывать. Это единственный человек, который в состоянии уберечь нас от поражения. Отныне он должен быть нашими руками и ногами.

— Будет сделано, — пообещал коллеге Браен, слегка похлопав его по отекшим ногам. — Давайте молиться, чтобы мы не опоздали.

— Да, — прохрипел Хайд, судорожно вбирая воздух во вздымавшиеся легкие. — Все это могло свалиться на нас еще пятнадцать лет назад.

— Но не свалилось, — вздохнул Браен. — Нам приходится расхлебывать это сейчас. — Он взглянул на молодых людей, стараясь строгим взглядом усилить значение своих слов. — Если мы позволим себе допустить ошибку, джентльмены, она будет последней.

***

Скайла Лайма нырнула в черную дыру переулка, уже давно заметив за собой «хвост». Пришлось продвигаться в темном пространстве на ощупь, осторожно делая очередной шаг. Она прислонилась к стене крайнего дома. Ее пальцы скользили по влажным, неровным кирпичам, все мышцы тела напряглись, ноги пружинили. Нервы были на пределе с того самого момента, как Или Такка объявилась в Управлении каторжных работ. Когда она уходила, Скайла столкнулась с ней лицом к лицу.

«Если бы не вуаль, я была бы уже холодным трупом.»

Откуда-то сверху распространялся тонкий аромат корицы. Кому-то выпало сегодня вкушать деликатесы, а кому-то стоять в кромешной темноте, прислонясь к грязной кирпичной стене и, возможно, готовиться к бою.

Совсем рядом за углом шевельнулась какая-то смутная тень. Скайла тут же заняла боевую стойку и вытащила из-за пояса вибронож. Справа шаркнула по мостовой чья-то нога. Кто это может быть? Один из агентов Или? Просто ночной разбойник?

«Ну иди же, иди… Еще пару-тройку шагов…»

Темнота тяжким грузом навалилась на плечи. Она почувствовала, как с шеи вниз побежала струйка холодного пота, замерла где-то на груди и впиталась в ткань боевого скафандра. Сердце билось, словно птица в тесной клетке.

«Черт, темно — хоть глаз выколи! Ад какой-то. Ну где же ты, дружок?»

Почти перед ней послышался еле различимый шелест одежды. В переулок скользнула неясная тень. Скайла сделала в темноте примерный расчет и нанесла два сильнейших удара: один кулаком — предположительно в лицо, другой ногой — по коленям. Оба удара достигли цели. Тень что-то нечленораздельно поворчала и рухнула на мостовую. Скайла отошла на шаг назад и приготовилась к отражению контратаки, которой, однако, не последовало. Упавший зашевелился и сделал попытку подняться. В ту же секунду Скайла по-кошачьи подкралась к нему и приставила к горлу включенный вибронож. Человек судорожно сглотнул и затаил дыхание.

Лезвие вибрировало.

Достав из кармана небольшой фонарик, она включила его и направила узкий луч прямо в лицо ночного преследователя.

Прошло несколько секунд, прежде чем она узнала грубоватые черты.

— Никлос!

Он застонал, еще раз сглотнул и зажмурился от слепящего света.

— Говори, — прошипела Скайла. — И быстро! Ты, очевидно, чувствуешь лезвие возле твоего горла? У меня терпение на пределе. Мне не нравятся мужчины, которые крадутся за мной по ночным улицам. Это заставляет меня относиться к ним с подозрением.

Он кивнул, не открывая глаз и интуитивно пытаясь отклониться от орудия смерти, сотрясавшего воздух в каких-то миллиметрах от его шеи.

— Говори!

— Я просто… Решил проводить тебя, крошка… Я… О, боже! Убери нож! — закричал он почти истерично и судорожно подался назад.

— Не испытывай мое терпение, — проговорила она и мгновенно переместила нож от шеи к паху. — Говори, скотина, иначе до конца жизни кровью мочиться будешь!

— Я просто… Честно, просто хотел проследить за тобой до дома, чтобы знать, где ты произрастаешь! Ты такая красивая… Такая милая… Любой мужчина гордился бы тем, что трахнулся с тобой…

Скайла передвинула нож на несколько миллиметров в сторону внутренней поверхности левого бедра… И тут же в воздух полетели мельчайшие клочья ткани и на мостовую закапала кровь.

— Ты лжешь! Смерти ищешь? Молодец, хорошо держишься. Это еще более подозрительно. — Она приблизила нож к паху. Глаза ее сузились. — Почему ты себя так ведешь? Вот вопрос! Кто же твои хозяева, что смогли воспитать в тебе такую преданность. Или.., страх? Или Такка?! Говори, гад! — Она жестко усмехнулась. — Значит, Или Такка? Что кривишься? Не нравится мысль?

— Не нравится, — почти спокойно ответил он. Такое самообладание в подобных обстоятельствах ее всегда изумляло.

— Только не Или.

Она на минуту задумались, не спуская, однако, с него настороженного взгляда.

— Ты не похож на уличного лоточника. Ни по виду, ни по разговору. Слишком высоко держишь голову, для мелкого торговца это не характерно. И вообще… Ты профессионал. Если и думаешь что-то скрыть, то тебе это не удалось. Хочешь, чтобы я продолжала?

Кривая усмешка исказила его лицо.

— Полосни мне по горлу и все закончится, крошка.

Скайла отрицательно покачала головой, продолжая задумчиво разглядывать его.

— Допустим, про Или я тебе поверила… Давай-ка вместе покопаемся в твоей памяти, если ты сам не можешь в ней разобраться, идет?

— Попробуй, — усмехнулся Никлос, тяжело сглатывая.

Все-таки она нечаянно задела его ножом по горлу, так как по шее сползла тонкая струйка черной в темноте крови. Она увидела, что он окончательно успокоился, полагая, что она зашла в тупик и не знает, что с ним делать.

Между тем Скайла незаметно опустила руку в карман и достала оттуда поблескивающий в отблеске света фонаря пузырек. Она осторожно открыла его зубами и приставила горлышко к его рту.

— Ну-ка, глотни, — скомандовала она неожиданно строго. — Митол развяжет тебе язык.

С этими словами она опрокинула пузырек прямо ему в рот. Он чуть запоздало дернулся и попытался скинуть ее с себя, одновременно плотно сжав губы. Рассерженная Скайла изо всех сил ударила его коленом в пах и, когда тот вскрикнув от боли, открыл рот, в него залилось несколько больше жидкости из пузырька, чем она хотела.

— Ах ты, шлюха! — хрипло закричал он и рубанул воздух, где она была за секунду до того, мощной рукой.

Скайла успела вовремя увернуться.

В тот же момент Никлоса сломало пополам и он уткнулся лицом в грязную мостовую, скорчившись в позе эмбриона.

Скайла поднялась на ноги, закрыла полупустой пузырек с митолом и положила его в карман. Никлос отчаянно пытался встать с земли, но ему это не удавалось. Скайла стояла в трех шагах от него. Никлос еще раз изо всех сил ударил рукой пустоту. Скайла только усмехнулась.

— Убить… — хрипел Никлос, задыхаясь. — Убить стерву до того, как.., о того, как…

Движения его замедлились, и он без сил повалился на мостовую, ударившись затылком о грязную кирпичную стену дома.

— Слишком поздно, — задорно крикнула Скайла. — Теперь ты в моих руках, дружок.

— Нет! Нет… Я не могу… Не…

Она наблюдала за тем, как он продолжал, словно в замедленных съемках, качаться из стороны в сторону. Наконец, он окончательно обмяк и успокоился.

Наведя на него фонарь, она отыскала его неподвижные глаза… Черт!

— Ладно, Никлос, будет притворяться! Ты назвал меня красавицей, — проговорила она, стараясь вывести его из состояния полуобморока и одновременно коря себя за выбранную для этого тему. — Ты в самом деле так думал?

— Да, — глухо пробормотал он.

— Когда мы встретились с тобой в первый раз, я увидела в твоих глазах желание. Ты хочешь меня? Я действительно такая красивая?

— Вы самая красивая женщина из всех, кого мне приходилось видеть, командир Лайма… И самая роковая…

«Командир Лайма? Не стоило тебе произносить эти два слова, Никлос, мой незадачливый влюбленный. Они могут стоить тебе жизни.»

— Хорошо, — проговорила она. — О чем ты сейчас думаешь?

— В данный момент? — нахмурясь, переспросил Никлос.

— Да.

— Я спрашиваю себя: почему ублюдок Стаффа не взял тебя в спутницы жизни до сих пор? Столько лет держит на привязи, как собаку.

Голова Никлоса откинулась назад, еще раз ударилась о стену дома и после этого он уже не двигался. Все мышцы расслабились.

Скайла нахмурилась, нервничая. В висках застучало, а губы мгновенно пересохли.

«Черт возьми! Поганый митол! Слишком большая доза… Но кто же знал, что он будет так трепыхаться! Какая дура! Ну, приводи его в чувство немедленно, пока окончательно не опозорилась в своих глазах!»

— Никлос! Ты что, миленький? Ну-ка, сядь быстренько. Прислонись к стене и глубоко дыши! Ну, давай же, черт тебя возьми!

Она склонилась над ним и положила его голову себе на колени. Слишком много митола… Но вдруг почувствовала, что его рука схватила ее за грудь через тонкую ткань платья и боевого скафандра.

— А теперь, Никлос, — шепотом проговорила она ему на ухо, — ты должен подтвердить свою привязанность ко мне подробным рассказом о себе.

«И молись богу, чтобы в твоем рассказе не прозвучало никаких грязных намеков в отношении Стаффы и тех чувств, которые я к нему испытываю!»

Никлос согласно кивнул и несмотря на то, что язык плохо повиновался, начал говорить. Глаза Скайлы суживались все больше и больше, и внутренне она все сильнее и сильнее оживлялась по мере развития рассказа.

«Ого! Никлос… А ты не хотел еще поболтать со мной…»

— Так вот ты кто такой, дружок, — проговорила она задумчиво.

Теперь многое становилось ясным.

***

Экран на главном мониторе с минуту дрожал и дергался, но наконец на нем появилось ясное изображение. Скайла скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, на котором сидела.

Рядом стоял Никлос. На лице и во всем его внешнем виде заметны были признаки похмелья после «вечеринки с митолом». От упрямства и непреклонности не осталось и следа.

Снаружи жилище Никлоса выглядело как обычный рядовой этарианский дом. Стены были вымазаны глиной, плоская крыша из керамической черепицы… Словом, ничего примечательного. Однако, войдя внутрь, она с изумлением увидела, что это настоящий технический центр, до отказа забитый всякой аппаратурой, включая системы связи и компьютеры…

Скайла вновь переключила внимание на экран. Он подернулся белесой дымкой, а затем проявилось лицо молодой женщины с курчавыми черными волосами, которые образовывали вокруг ее головы нечто вроде нимба. При виде Скайлы Лайма она выпрямилась и насторожилась.

— Приветствую, — с улыбкой проговорила Скайла. — Меня зовут Скайла Лайма. Не будете ли вы так любезны передать Магистру Браену, что я хочу переговорить с ним?

— Как вы… То есть…

— Я сказала: передайте.

Скайла усмехнулась, подбросила в воздух какой-то небольшой предмет и поймала его. Этот предмет представлял собой керамическую копию обыкновенного человеческого зуба.

Картинка на экране снова изменилась, и теперь на Скайлу устало взирал старик с морщинистым лицом. От возраста его череп практически полностью облысел, если не считать нескольких жалких клочков седоватых волос, которые вылезли то тут, то там и забавно топорщились. Вглядевшись в лицо Скайлы, старик отчаянно заморгал, словно пытался отделаться от видения.

Наконец, он тяжело вздохнул и проговорил хрипло:

— Раз уж тебе удалось получить доступ в компьютерную сеть связи, глупо было бы отрицать ее существование… Но скажи мне, как тебе удалось разыскать меня и что тебе нужно?

Скайла пододвинула Никлоса к себе поближе, чтобы он тоже вошел в «кадр».

— Узнаешь своего агента, Магистр?

Браен опять же устало взглянул на потупившегося молодого человека, в его старых глазах блеснули искорки укора. Он вздохнул и кивнул.

— Узнаю. Однако я удивлен тем, что он еще жив.

Скайла наклонилась вперед к экрану и продемонстрировала Браену белый зуб, зажатый между указательным и большим пальцами.

— Кто-то, увы, остался в дураках. Не знаю, видишь ли ты на своем мониторе трещинку, но могу тебя уверить: капсула сделала свое дело, строго согласно предписанию. Проблема в другом: кто-то из твоих лаборантов позабыл зарядить ее тем ядом, который среди вас, Седди, пользуется наибольшей популярностью.

Браен провел морщинистой ладонью по лицу.

— Надеюсь, ты вызвала меня вовсе не для того, чтобы поговорить о пустотелом зубе?

— Нет, конечно. Я хотела поговорить с тобой о заказанном убийстве. Поставь себя на мое место и попробуй представить всю глубину моего изумления, когда я обнаружила за собой слежку и поняла, что Никлос тащится за мной по ночным улицам в надежде, что я приведу его к Стаффе. Если бы я это сделала, он бы убил нас обоих — меня и Командующего — и тем самым великолепно справился бы с поставленной задачей: обезглавить и деморализовать Компаньонов.

Браен медленно кивнул.

— У нас много различных проблем, но эта является, если так можно выразиться, «главной стратегической заботой».

— Что-то ты не выглядишь таким уж озабоченным…

Морщинки перегруппировались на лице Магистра и собрались в уголках его рта.

— Ладно, ладно, не разыгрывай наивного новичка в межзвездной политике. У каждого из нас есть своя, достойная уважения цель. Наша заключается в том, чтобы уничтожить тебя и вызвать твоей смертью хаос среди Компаньонов. Ты же преследуешь свои собственные цели. Как, впрочем, и другие политические силы, действующие в пределах свободного космоса.. Или тебе кажется более удобным продолжать дурачиться и маскировать обстановку, выражающую данную реальность?

Скайла склонила голову набок.

— Если уж мы заговорили начистоту, почему бы тебе прямо не рассказать мне о том, в чем конкретно состоит цель Седди?

— Радикальная перемена структуры человеческой эпистемологии, — проговорил старик. Он приподнял брови. — Тебе ведь известно, что это такое, не так ли?

Скайла откинулась на спинку кресла и нахмурилась.

— Ты хочешь сказать, что у вас есть планы заменить всю человеческую философию, мировоззрение и представление об окружающем мире?

Браен живо кивнул.

— Я понимаю, конечно, что мои слова звучат слишком громко, это поистине грандиозная задача… Но что делать, если мы, Седди, полагаем, что причины человеческих страданий коренятся в ущербной эпистемологии? В той эпистемологии, которую поддерживает Командующий и которую поддерживаешь ты. Да не только вы одни! К сожалению, большинство людей пока верят, что все мы должны жить во Вселенной, контролируемой несколькими несгибаемыми политическими лидерами.

— Погоди, что-то я совсем запуталась.

Браен сложил ладони лодочкой, наклонился ближе к экрану и Скайла увидела характерный блеск, появившийся в его оживших от сна и усталости глазах.

— Попробуй настроить себя на серьезный лад и представить себе младенца. По сути это нетренированный зверек, животное. Он не знает ничего, что выходит за рамки сиюминутных потребностей его маленького организма. Тем паче, он ничего не знает о том, как следует вести себя в той или иной культурной среде. Врожденный поведенческий генетический ряд определяет многие аспекты личности и ее возможностей, но искусству взаимодействия с обществом необходимо учиться. В ДНК нет такого генетического ряда, который бы говорил ребенку, что, например, в данных обстоятельствах надлежит пользоваться вилкой, а в другом случае ложкой. Он этого не знает, пока ему не покажут. Например, люди с Эштана искренне верят, что лучшим способом отблагодарить хозяина за вкусную еду является многократная отрыжка. Чем больше рыгнул, тем больше тебе понравился стол. Не позавидуешь добропорядочному риганцу, если ему вдруг вздумалось пригласить эштанца к себе домой на обед. Но человека учат не только манерам и приличному «социальному поведению». Он также воспитывает в себе и политическую идеологию. Спроси любого риганца, почему именно Тибальт является его императором. И он ответит, что Тибальт император, потому что нужно кому-то было занять этот пост. Это инкультурация: процесс, в результате которого ребенок овладевает ценностями, нормами жизни и поведения в своем обществе.

— Значит, Седди не хотят, чтобы рядовой риганец просто принимал старую социальную догму?

Браен внимательно всмотрелся в ее лицо взглядом сощуренных глаз.

— А ты быстро схватываешь…

— Даже если тебе удастся уничтожить Стаффу, меня и Божественного Сасса с Тибальтом в придачу, это бы не изменило устоявшегося представления людей о политике. Твоя цель недостижима. Человечество не сможет за одну ночь изменить мировоззрение, представления о себе и о Вселенной.

— Разве ты не допускаешь мысль о том, что у Седди имеется более сложное понимание вопроса, чем ты думаешь? Мы ожидаем значительных перемен в человеческом мировоззрении, в человеческом мышлении, в устоях и традициях человеческой философии не ранее чем через тысячу лет или около того. Это весьма долгосрочный проект, претворение в жизнь которого напрямую зависит от образования и повышения способности людей ставить под сомнение те основные предположения, которые выдвигались давным-давно и из которых соорудили целый каркас, поддерживающий течение жизни. Мы не рассчитываем на волшебное превращение за одну ночь.

— Значит, мне и Стаффе лучше научиться держать себя в состоянии перманентной бдительности, — с мрачной усмешкой отозвалась Скайла.

Браен искренне кивнул.

— Ты сама подняла вторую важнейшую тему нашего разговора: Командующий. Ты, конечно, совсем не собираешься объяснить мне, почему он все бросил, вверг две империи в хаос и куда-то отбыл инкогнито?

«Что я могу ему сказать?»

Скайла на минуту задумалась, подперев подбородок рукой.

— Если честно, он собирался попасть на Таргу для встречи с тобой.

Браен выпрямился в своем кресле. В глазах появился живой интерес.

— Что же, ложный маневр? Как это называется у вас, у военных… Введение противника в заблуждение?..

Скайла отрицательно покачала головой.

— Нет, в самом деле все так, как я тебе сказала. Он направлялся на Таргу для встречи с тобой.

Во взгляде Браена отразилось неподдельное любопытство. Он барабанил пальцами по столу, за которым сидел.

— Что-то я не пойму, зачем ему идти на такой риск? Пересекать потенциально враждебную ему империю, направляясь на планету, корчащуюся в муках гражданской войны, для того, чтобы отыскать Магистра Седди, который только и делает все последние годы, что пытается убить его! Бессмыслица какая-то… Впрочем, многое из того, что сделал Командующий в последние недели, не имеет смысла.

— Он ищет сына, — проговорила Скайла. После паузы добавила:

— И, возможно, истину, Магистр.

Во взгляде Браена сквозило понимание.

— Ага, значит, как я и догадался, ключом ко всему является все-таки Претор. Что он наговорил Стаффе? Что произошло в той комнате? Ты была там?

Скайла напряглась. На лбу обозначились длинные морщинки.

— Похоже, ты слишком много знаешь, Седди. Избыточное знание опасно… Так сказать, вредно для здоровья. Пожалуй, мне стоит еще подержать здесь Никлоса на успокоительных таблетках, а потом вернуть его на Итреату. Я уже установила, что он является координатором деятельности всей твоей шпионской шайки на Этарии. Интересно, какие новые тайны приоткроются после того, как я проведу сканирование его сознания?

Браен едва осознал то, что услышал. Лицо его потухло, и он углубился в размышления. Наконец, вновь поднял взгляд на экран. Глаза у него были усталые и задумчивые.

— Значит, Стаффа радикально изменился как личность, не так ли? Преобразилось настроение, проступила депрессия… Он совершил ряд иррациональных поступков, которые основаны на неверных нервных реакциях, прятавшихся в нем столько лет…

Скайла придвинулась вплотную к экрану и устремила на Магистра враждебный взгляд.

— На что ты намекаешь?

Браен только отмахнулся, как бы отметая ее тревогу, как несправедливую.

— Танец квантов. Принцип неопределенности, который делает жизнь столь восхитительно непредсказуемой. Прошло столько лет… Знаешь что? Я хочу получить возможность поговорить со Стаффой кар Терма. — Браен глубоко вздохнул. — Я готов предоставить Командующему безопасный коридор для обеспечения нашей встречи с глазу на глаз. О деталях можем договориться позже.

— А что уверит меня в том, что я могу доверять тебе, Магистр?

Браен пожал плечами.

— Не знаю… Ну, что-нибудь придумаем. — Он подпер подбородок почти прозрачной рукой и отсутствующим взглядом посмотрел куда-то в сторону. — Проблема в том, что в самый последний момент его может отнять у нас Или Такка. Нам следует действовать быстро.., и сообща.

Глава 17

— Что?! — прогремел Синклер, обрушив свой тяжелый кулак на поверхность стола, который был на счастье сделан из крепких пород дерева.

Командиры его подразделений не верили своим ушам, уставившись на входную дверь и вскочив как по команде из-за стола, который был застелен оперативной боевой картой с нанесенной на нее текущей обстановкой. На офис опустилась тишина. В воздухе веяло дурным предзнаменованием.

Сквозь запыленные стекла окон можно было видеть поросшие редким леском холмы, огораживавшие зеленые квадраты пашен и кормовых лугов.

— Увели, — повторил тяжелым голосом Мак Рудер, стоя в дверях реквизированного под военный штаб офиса хлебной биржи. — Министр обороны увел у нас весь транспорт под предлогом обеспечения маневра второго дивизиона… — Выражение лица у Мака было на редкость кислое. — Он назвал это «мерой для усиления ударной силы». Все, разумеется, непредвиденно и чрезвычайно.

Синклер крепко выругался и навис над картой района. Слышно было, как он скрежетал зубами.

«Проклятие! Чтоб они все в аду сгорели!»

Молчание было взорвано разгневанным восклицанием, от которого не удержалась Гретта:

— Черт возьми, мы на полпути к Веспе с двумя тысячами человек застряли здесь, лишившись всех транспортных средств!

Присутствующие тут же поддержали негодование коллеги громкими или приглушенными — как кому нравилось — ругательствами и многочисленными вопросами, которые посыпались на Синклера как горох из мешка.

— Спокойно! Мне надо подумать, — проговорил Синклер на повышенных тонах и тяжело вздохнул.

Выражение его лица из искаженного яростью превратилось в нормальное. Ему удалось овладеть собой и даже расслабить мышцы, чтобы уменьшить внутреннее напряжение. Он опустился на старенький, шаткий стул, который еще хранил на себе жалкие остатки когда-то золотистого лака.

— Итак… — глухо проговорил он. — Вот и начались политические игры, которые, как я надеялся, обойдут наш дивизион стороной.

Нахмурив брови, он взглянул на топографическую карту, разложенную перед ним, и прикинул расстояние до Веспы. Его дивизион застрял в самом центре сельскохозяйственного района, где, кроме ферм и загонов для скота, ничего не было. Со всех сторон низменность была огорожена зубчатыми горными кряжами. С точки зрения погоды это, может быть, и хорошо, а вот с точки зрения военной…

На расстоянии полудня марша — пешего, естественно — лежали крупные рудники.

И все.

— А ведь мы не просто застряли, — вновь подал, голос от двери мрачно настроенный Мак Рудер. — Мы стали удобной мишенью для всякого, кому придет в голову уничтожить нас. Для фермеров тут, возможно, и раздолье: достаточно низкой земли, чтобы и элеватор работал, и скотоводческие кооперативы не беднели… Но вот нам тут так же тесно, как верблюду в игольном ушке. Кроме того, обратите внимание на горы, которые тянутся со всех сторон. Они напоминают мне кусты, за которыми удобно расположились охотники. Противник может ударить из-за горной гряды совершенно неожиданно. И прежде, чем мы сможем чем-нибудь ответить ему… Здесь и перегруппироваться-то негде. Он быстро скроется. За теми же горами. Элементарная, но очень эффективная тактика. Если бы я был на месте противника, то раздолбал бы нас за милую душу!

Синклер включил кран связи.

— Эймс? Кэп? Докладывайте!

— Мои ребята худо-бедно располагаются здесь, командир. Все спокойно. Скучно, если по правде. Что там с транспортом? Что мне сказать рядовым? — спросил Кэп.

— Скажи, что мы отдохнем здесь денек, — глухо отозвался Синклер, потирая шею. — Помнишь тренировки, которыми я мордовал вас близ Каспы? Ну, так вот, от тебя требуется выслать небольшие, отряды разведки. Пусть погуляют вокруг твоего расположения на всякий случай. На этот раз нам, видимо, придется играть по правилам противника. И еще: снаряди команды фуражистов из числа бойких ребят. По одной команде от каждого подразделения. Пусть пригонят в твое расположение домашний скот из окрестных ферм.., ну, и вообще.., пусть там пошуруют. Если какая-нибудь дичь подвернется — смело заваливать. Надеюсь, тебе не надо объяснять старый принцип военных поваров: «Все, что скачет и пускает красную кровь, — съедобно?»

— А когда мы будем отсюда выбираться? — встревожено спросил Эймс.

— Сразу же, как только я придумаю способ. Предупреди солдат, что, может, придется чуток поголодать, но потом все окупится. Командный пункт организуй в стороне от солдат и выстави усиленную охрану — мало ли что?

— Есть. Будет сделано, — сказал Кэп и отключился.

Синклер вернулся взглядом к карте.

— Мы могли бы двинуться пешим строем. В таком случае через максимум три недели мы будем на месте. Проблема в другом: дивизион на марше очень легко расстрелять с воздуха. От нас камня на камне не останется.

И как, интересно, мы накормим такую ораву? Эта местность не так уж богата продовольствием.

Мак Рудер наконец решился зайти в комнату. На лице его была написана тревога. Он нервно провел рукой по своим светлым волосам и устремил на командира суровый взгляд синих глаз.

— Я бы мог вернуться с отрядом за угнанным транспортом. Мы могли бы «предложить» им отдать нам машины. Бластер со стрелкой на последней отметке энергетической шкалы бывает очень убеждающим фактором, когда нет иного выхода.

— Тебя разнесут в щепки вместе с отрядом, — задумчиво вертя перо между пальцами, проговорил Синклер. — Нет, Мак, ты их еще не знаешь. Они уже приготовились.

Гретта зловеще сощурилась, прежде чем вновь подать глухой голос:

— Вы хотите сказать, что они лишили нас транспорта намеренно?

— Разумеется, — тут же ответил Синклер и обвел взглядом присутствующих, наблюдая их реакцию на свое утверждение.

Он сам не до конца был в этом уверен, и оттого сердце неистово колотилось, а внутренний голос приказывал найти хоть один разумный довод, опровергающий страшное обвинение.

Довода не находилось…

— Глупость! — разъярился Мак. — Какую пользу может принести империи уничтожение Первого Тарганского дивизиона? Нелепость!

— Нелепость? Похоже, — согласился Синклер, еще глубже загоняя гнев, который мог помешать трезвой оценке ситуации. — Позволить погибнуть и рассеяться первому дивизиону — это означало бы вдохнуть уверенность в сердца тарганцев, отдать им в руки огромную психологическую и политическую победу. Империя была бы отброшена назад, война потребовала бы мандат на задействование новых масс «пушечного» мяса и ресурсов. Окончание войны отодвинулось бы на неопределенный срок.

— Кому это выгодно? — спросила Гретта.

Она зашла Синклеру за спину и начала массировать плечи.

— Я не совсем уверен, — проговорил тот, похлопав ладонью по одной ее руке в знак признательности. Улыбка переросла в нахмуренность. Он прибавил:

— То, что нам сегодня открылось, — всего лишь малая частица, фрагмент общей картины. Нет, наша дилемма отнюдь не в тактической ошибке. Где-то, скорее всего на Риге, поражение имперских войск принесет политический успех каким-то силам. За счет, естественно, поражения и удаления с авансцены других. Итак, пред нами вопрос: кто? Макрофт? Не думаю. Весь его внешний вид говорил о том, что он ни за что не назначил бы меня командиром дивизиона, если бы от него что-то зависело.

Сказав это, Синклер почувствовал, как что-то едва ощутимо кольнуло его в сердце. Он задумался, но уже через пару секунд хлопнул ладонью по столу и поднял на присутствующих горящий взгляд:

— Ну, конечно! Ведь именно для этого они и назначили меня на должность командира дивизиона! — Он с горечью рассмеялся и, облокотившись на стол, обхватил руками свою голову. — Все ясно как белый день. Из меня сделали козла отпущения! Жертвенную овцу! Классического неудачника! Цель понятна: устроить первому дивизиону неминуемое поражение и навесить ответственность за него на «зеленого» командира. Для этого и создаются все условия, чтобы тарганцы без особых усилий разнесли нас. Для этого дезориентировали командование, обеспечили нам недостаток в продовольствии, ресурсах и отдыхе и, наконец, сделали так, что никто из высокопоставленных начальников не будет ответственен за то, что тарганцы уничтожили целый дивизион! Нас принесли в жертву политике.

У Мака от обиды задрожал подбородок.

— Проклятие! За что мы воюем? Неужели они могут отправить на верную гибель сразу столько своих людей?! Ведь… Мы граждане империи! И зачем было вешать лапшу на уши всякими разговорами о взятии других миров?! Как насчет торжественных дебатов о законе и правах человека? Об этической ответственности?!

— Пропаганда, — поморщилась Гретта. — Для красного словца. Тибальт построил империю для того, чтоб властвовать в соответствии со своей высочайшей волей. И только сассанцы стояли препятствием на его пути.

— Кроме этого, есть еще один недостающий фактор межзвездной политики, о котором ты пока ничего не слышала, — заметил Синклер.

— Какой? — спросила Гретта, опускаясь на краешек стола. Ее длинные темные волосы красиво спадали на плечи.

— Компаньоны, — ответил Синклер и пристукнул острием пера по карте, разложенной на столе. — Вспомните все последние войны, которые вела Рига. Стаффа кар Терма со своими головорезами всегда выполнял основную грязную работу. Когда в последний раз Рига обходилась без услуг Стаффы? Своими средствами? — Он приподнял брови, оглядывая своих подчиненных. — Правильно, лет сорок назад. Все вы, разумеется, обратили внимание на тот хаос, — впрочем, хаосом это кажется только на первый взгляд, — который царит в регулировании командного состава. Главным образом, не в отношении его структуры, а в персоналиях. Дивизионных начальников назначают по их исключительно политическим заслугам. Все последние десять или пятнадцать планетарных операций были проведены, по сути, Компаньонами во главе со Стаффой, а не Рига. Мы выполняли роль войск для парадов. Ну, в лучшем случае, сил обороны.

— А теперь Сасса сумел консолидировать свою империю, — Мак Рудер поднес ко рту большой палец руки. — Если предположить, что Звездный Мясник вдруг примкнет к сассанцам, что станет с нами? Я имею в виду империю Рига?..

Синклеру только осталось развести руками.

— Не знаю, увы. Никто из руководящих работников риганского министерства обороны не имеет никакого понятия о военной науке, о тактике и стратегии. Этим всегда занимался Звездный Мясник. Его люди выдвигали замысел очередной кампании, вычерчивали подробнейшие планы, осуществляли их, а риганские политические псы присваивали друг другу новые звания и увешивались орденами, которые красиво гармонировали с цветом обоев в императорском холле на многочисленных послевоенных приемах.

— Черт возьми, Проклятые Боги! — ошеломленно прошептала Гретта. — Оказывается, мы уязвимы как никто!

— Не совсем так. Если уж рассуждать о нас, — то есть о Риге, — то надо уметь видеть и то хорошее, что бесспорно есть. Мы, к примеру, располагаем большим количеством ветеранов многих войн. Просто их здесь нет. Характерная деталь, не так ли? На этой планете только и есть, что два, по сути, необстрелянных дивизиона. Почему в таком опасном месте расположили именно молоденьких солдат, а не настоящих военных специалистов, которые гниют сейчас без дела. Тут все продумано. Либо это гигантская по своим масштабам диверсия, либо из нас сделали наживку. Одно из двух. Почему Звездный Мясник не объявился и не усмирил Таргу? Он что, уже работает на Сасса или… Может быть, эта война не настолько кровавая, чтобы привлечь его интерес? Или, наконец, может быть такое, что мы должны, сами того не подозревая, демонстрацией своей неуклюжести ввести кого-то в заблуждение относительно настоящей мощи Рига? Дезинформация может стать грозным оружием.

Синклер, хоть и был нахмурен, усмехнулся.

— Значит, если война разгорится по-настоящему, — то есть, если будет потерян целый дивизион с нашей стороны, — тарганцы оживятся, воспрянут духом. Многие из них, которые до сей поры колебались, окончательно примкнут к мятежу, наблюдая его победы. Тогда Стаффа заинтересуется и, может быть, заключит с Ригой очередной контракт. Так что в случае вспышки конфликта с империей Сасса, он уже будет на службе у Риги. Если, конечно, сассанцы не опередят…

— Но что, если Компаньоны уже заключили контракт с сассанцами? — спросил напряженно Мак.

Синклер заерзал на своем скрипучем стуле.

— Такого быть не может, ибо в этом случае война была бы уже закончена. Либо Тибальт сам согласился бы на политическое урегулирование конфликта с мятежниками перед лицом более мощной угрозы. Либо сюда бросили бы ветеранов в таком количестве, что от мятежников за двое суток не осталось бы следа. — Он задумчиво прищурился. — Используя все силы своего флота. Рига могла бы несколькими ударами перерезать продовольственные артерии мятежа. А, как известно: нет еды — нет и революции. Это элементарная и всегда железно срабатывающая истина.

— Но на орбите находятся лишь незначительные силы, — заметила Гретта.

— Правильно. И если бы Стаффа заключил контракт с сассанцами, — добавил Синклер, — на Риге уже давно царила бы военная паника, все бы бегали с противогазами и колотили штыками соломенные груши со страшной силой. И, конечно, никто не позволил бы назначить жалкого младшего сержанта на должность командира дивизиона.

Мак с шумом выдохнул.

— Ага… Значит, возвращаемся к нашим баранам… Синк, я не боялся тарганцев, ты знаешь. Все, что они хотят, это вытеснить нас с их планеты. Значит.., императорская политика? С ней-то, черт ее возьми, что нам делать? — Он вздохнул и закрыл в изнеможении глаза. — Проклятие! Проклятие! Это что же.., получается, нашим врагом стало наше же собственное министерство обороны?! Император, если на то пошло?! Против них нам надо воевать, так что ли?!

Мак нервно заходил по комнате, то сжимая, то разжимая кулаки. Лицо его дергалось.

— Ну, для начала. Мак, — успокаивающе проговорил Синклер, — остынь. Это приказ. Отыскать дорогу к спасению мы можем только при помощи здравого размышления. — Он сцепил руки в замок и невесело подмигнул Гретте. — Давайте не будем определять нашего главного врага. Тем более, что это может привести нас к опасным выводам. Обратимся мыслями к самой угрозе, которая нависла над нами. Победить в нашей ситуации — означает разрушить планы тех, кто хотел поставить в проигрышное положение Первый Тарганский дивизион, и тем самым погубить его.

— Какие у тебя есть задумки, Синк? — по-простому спросила Гретта, коснувшись его руки.

— Все просто. Что нам необходимо предпринять в первую очередь? Правильно, выбраться из мышеловки. Это самое главное. Затем мы должны взять Веспу. И, наконец, третье — выиграть войну. Я же говорю: все просто.

«И четвертое — разобраться с ребятами, которые так подло нас подставили. Но это потом», — добавил про себя Синклер.

— Солдаты моего подразделения не знают, каким образом можно совершать маневры, не располагая авиакарами или ЛС, — сухо заметил Мак Рудер, скрестив руки на груди и метнув острый взгляд в Синклера.

— А кто знает? — вопросом на вопрос ответил Синк, развел руками и опустил глаза на карту. — В пятнадцати кликах к северу отсюда лежат рудники, — он поднял глаза на подчиненных. — Понимаете?

Мак Рудер нахмурился еще больше.

— Что-то не пойму, каким образом рудники, которые лежат от нас на расстоянии пятнадцати клик к северу, обеспечат выживание Первого Тарганского дивизиона?

— У нас, если не ошибаюсь, остались три ротные машины для обеспечения руководства войсками, не так ли?

— Да, — подтвердил Мак, все еще не понимая, к чему клонит командир.

— И мы реквизировали еще у местного кооператива пять грузовиков для перевозки зерна, так?

Мак снова кивнул. Смущения на его лице, однако, не поубавилось.

Вновь опустив взгляд на карту, не поднимая головы, Синклер проговорил:

— Не мог бы ты отправиться сегодня вечером на рудники вместе со вторым подразделением? Может быть, дорогу вам придется прошибать лбами, но доехать до рудников надо!

— И привезти обратно породу? — поинтересовался удивленный Мак. — Планируешь устроить здесь плавку руды и производство ЛС с нуля?!

Синклер поднял на него взгляд и снисходительно улыбнулся.

— Зачем тратить впустую столько времени? Просто реквизируй всю рудниковую технику, какую только сможешь. Насколько мне известно, современные тягачи, которые там используются, смогут везти не менее чем по три сотни солдат. Каждый. Потом все, что нам останется сделать, это конфисковать попадающиеся на пути авиакары и грузовики для фуражных нужд и пополнения горючего.

— Синк, черт возьми, ты начинаешь казаться Спасителем! — закричал Мак и тут же бросился к своему подразделению.

Синклер задумался и не сразу почувствовал ласковые прикосновения рук Гретты.

— На какую-то минуту, Синк, я страшно испугалась.

— На минуту? Ты представляешь себе, как трудно нам придется в такой проигрышной ситуации?

— Легче было бы дышать в открытом космосе, да?

Он глубоко и шумно вздохнул.

— Да, ты права. Но мы попытаемся. Во всяком случае, это лучше, чем сидеть здесь на голодном пайке и ждать, пока на тебя из-за гор обрушатся тарганцы. — Он поднялся из-за стола. — Пойдем, посмотрим, как устроились солдаты.

Это был своего рода ночной ритуал. Они медленно прогуливались мимо зданий, в которых расквартировались войска. Каждое здание охранялось своим подразделением. То и дело из ночной темноты до них доносилось:

— Выйти на свет! Предъявить удостоверение! Когда это прозвучало в очередной раз и видно было, что обращаются именно к ним, Синклер и Гретта, взявшись за руки, вышли на свет фонаря часового.

Солдат посветил им в лица, тут же убрал фонарь и смущенно проговорил:

— Прошу прощения, сэр. Прошу прощения, мэм.

— Никогда не позволяй незнакомцам подходить к тебе так близко, — улыбнулся Синклер. — Что, если я сейчас прикончу тебя и создам угрозу для охраняемого тобой подразделения?

— Не выйдет, сэр, — торжественно проговорил охранник. — Вы давно уже на мушке у Фипса и Анжелины. Вон они сидят в кустах. Все, как вы учили нас, сэр.

Синклер изучил внимательным взглядом с помощью прибора ночного видения окружавшую зелень и действительно различил тени двух солдат, притаившихся в зарослях с направленными в его сторону бластерами. Он улыбнулся и похлопал часового по плечу.

— Хорошая работа. Поздравляю тебя и твое подразделение. Передай Говсу, чтобы он от моего имени вынес тебе благодарность и поощрение за бдительность и солдатскую смекалку. С такими, как ты, мы не проиграем.

Часовой встал по стойке «смирно», горделиво выпятив грудь.

— Благодарю вас, сэр. Мы никогда не подведем вас, сэр!

— Они все для тебя сделают, Синк, — сказала Гретта, когда они пошли дальше. — Никогда бы не поверила в это, но ты стал просто на редкость приличным командиром.

— Просто здравый смысл.., и отсутствие иного выбора, вот и все мои достоинства, — сказал он, пожав плечами. — Принимая во внимание поганые условия, в которых мы оказались, у нас есть только одно ценное качество.

— Какое?

— В нашем распоряжении находится целый дивизион, пусть и лишенный пока колес и крыльев. — Он прижал ее к себе. — Это две тысячи вооруженных мужчин и женщин. Все-таки сила. И я очень надеюсь, что после того, как мы доберемся до Веспы и возьмем ее под свой контроль, а также уладим хаос на Тарге, это будет столь же надежное и дисциплинированное соединение, как и любое соединение чертовых Компаньонов. Очень надеюсь.

— Ты все это уже говорил, когда мы тренировались под Каспой. Тогда я думала, что обещаниями ты преследуешь только одну цель: повысить боевой дух подразделений. — Она взяла его за руку. — Теперь я поняла, что твои выдумки имеют смысл. Я люблю тебя, Синклер Фист.

— Ты думала, что я спятил, когда мы подвергли риску четвертое подразделение, отправив его на выручку пятерых рядовых, отрезанных горной грядой, в тот день, когда тарганцы внезапно ударили во время плановых тренировок, — напомнил он.

— Ты вернул тех бедолаг целыми и невредимыми и снискал горячую любовь со стороны личного состава четвертого подразделения. Теперь они за тобой в огонь, и в воду пойдут, — проговорила она, глядя на него через прибор ночного видения. Задумчивые искорки поблескивали в ее глазах. — И как это ты додумался до такого?

Они остановились. Синк полной грудью вдыхал свежий ночной воздух и аромат, исходивший от милой женщины, прижавшейся к нему.

— Это симптоматично для моего возраста, насколько я понимаю. Тибальт создал не армию, а какую-то рекламную обертку. С самого начала императорского периода в истории, — то есть сто пятьдесят лет назад — армии предназначались только для того, чтобы наносить удары по планете, парализовывать ее жизнедеятельность и подавлять способность местного населения к сопротивлению.

Тактика «шоковой войны». Враг был чистой абстракцией, набором цифр в углах оперативных карт военачальников. От солдата требовалось только одно: трястись от суеверного ужаса в ЛС, заходящем на посадку, выпрыгивать из него с винтовкой наперевес и косить лазерным лучом все, что движется впереди. Если солдату удалось выжить, он отправлялся домой, чуть-чуть отдыхал и вот уже снова, трясясь от страха, занимал свое место на скамье ЛС.

— Но подобная тактика срабатывает только тогда, когда ты ведешь наступательную войну, — сказала Гретта. — Она вполне устраивает, например, Звездного Мясника, правда? Ведь он занимается именно тем, что ты описал. Наносит удары, парализовывает жизнедеятельность…

— Не совсем. В его обязанности еще входит обнаружение слабых мест в обороне противника. Для этого нужно обладать одной способностью — думать. Он умеет думать. Второе отличие заключается в том, что он знает цену тем людям, которые находятся вместе с ним на поле боя. Они преданы ему душой и телом. У Компаньонов хорошо развит строжайший кодекс боевой чести и взаимовыручки. На основе этого они и проводят все свои успешные операции. — Синклер поцеловал ее и прибавил:

— И заметь, еще ни разу они не терпели поражения.

— А ты терпел.

— Очень хочу надеяться, что такое впредь не повторится, — сказал Синклер.

Они шли по пересохшему руслу небольшой речушки. Под ногами хлюпали лужи, засыпанные опавшей листвой с ближайших деревьев. Между лужами росла высокая трава.

— Кто идет. Выйти на свет! Предъявить удостоверение! — вдруг раздался окрик.

Они увидели, как из канавы впереди них поднялся молодой солдат и направил на чих свой бластер.

— Видишь, как мы близко подошли? Если бы на моем месте был враг, ты бы уже давно валялся с перерезанным горлом, — холодно проговорил Синклер по предъявлении своего удостоверения. Плечи солдата обреченно опустились. — Любой враг, добравшийся до тебя на расстояние пяти футов, мог бы убить тебя голыми руками.

— Но я… Я не думал…

— Да, ты не думал, — горячо вскинулся Синклер. — Черт тебя побери, рядовой! Как я могу довериться солдату, который ведет себя, как последний дурак?! Учись! Я хочу, чтобы ты выжил в этой войне и стал хорошим воином. Ты один здесь?

— Н-нет, сэр. Лика вон там, — он указал рукой в темноту.

Синклер посмотрел внимательно.

— Где, черт возьми?!

— На холме, сэр…

— Если бы я сейчас убил тебя, — спросил строго Синклер, — весь квадрат был бы открыт? Не так ли? И кто знает, во сколько жизней солдат твоего и других подразделений встала бы твоя ошибка!

— Старший сержант Тафт приказал мне не беспокоиться. Он сказал, что меня тренировали не для того, чтобы я думал, а для того, чтобы стрелял, сэр. — Солдат нервно переминался с ноги на ногу. — Капрал Мейз считает, что пять часовых для охраны нашей территории недостаточно. Я согласился, но сержант приказал…

— У капрала Мейз есть голова на плечах, — пробормотал Синклер, входя в темноту.

Они отыскали Мейз и ее группу на вершине холма.

— Где находится сержант Тафт?

— Внизу, сэр. У подножия холма, — проговорила Мейз, вскакивая со своего места и салютуя командиру.

— А почему вы расположились здесь, когда все ваше подразделение внизу? — изучая внимательным взглядом капрала, спросил Синклер.

Женщина смутилась. Она то и дело бросала взгляды на Гретту, словно в поисках поддержки.

— Я слушала вашу лекцию об использовании в военных целях неровностей рельефа, сэр. Если бы охрану снял противник, мы бы удерживали выгодную точку на местности до прихода наших.

— Что ж, капрал, мне понятен ход ваших мыслей. Вы пойдете со мной.

С тлеющим в груди гневом Синклер обогнул храпевших тут и там солдат и пинком разбудил старшего сержанта Тафта.

— Какого черта!.. Мистер, я не знаю, что ты о себе думаешь, но я сейчас встану и… — Тафт закопошился на земле, нащупал свою каску, нахлобучил ее кое-как на голову и посмотрел снизу вверх через визор прибора ночного видения на того, кто его так бесцеремонно поднял ото сна. — О, сэр, прошу прощения!..

— Черт возьми! Идиот, как ты расставил часовых?! В твое расположение могло просочиться все тарганское сопротивление и ты был бы мертв, прежде чем нашел бы свою вонючую каску! — Синклер сжал кулаки. — Мейз!

— Сэр! — подскочила к нему капрал.

— Немедленно принимайте на себя командование седьмым подразделением! Наладьте охрану по периметру таким образом, чтобы ваших солдат не перебили бы как цыплят! Тафт, я разжалую тебя в младшие капралы! Пока!

А там посмотрим, какие уроки ты извлечешь из сегодняшнего происшествия!

Солдаты стали просыпаться, протирать глаза, еще не понимая, что произошло, но уже чувствуя, что командир их отнюдь не хвалит.

Синклер обернулся.

— Я вам, не раз говорил, ребята! Моей первой заботой является причинение максимального ущерба и нанесение максимальных потерь тарганскому сопротивлению. Моей второй заботой является сохранение жизней моих солдат. Я хочу проследить за тем, чтобы через несколько дней каждый из вас спокойно погрузился в транспорт и отправился бы на свою планету, к себе домой, к своей семье. Целым и невредимым! Ваши мертвые тела не нужны ни мне, ни империи! Я буду и впредь наказывать за должностные проступки и преступления! Вам всем это хорошо понятно, ибо вы читали учебники по военному делу. Хочу, чтобы вы сразу уяснили себе мое отношение еще к одной вещи. К глупости. Глупость я квалифицирую как тягчайшее преступление и как личное оскорбление мне, вашему командиру. Тафт, считай, что тебе повезло. Я должен был бы пристрелить тебя как собаку! Докажи в самое ближайшее время мне и своим людям, что ты достоин доверия и уважения. — Он опять повернулся к солдатам. — Если кто-нибудь из вас сможет управлять подразделением лучше Мейз, я тут же назначу смену командира!

С этими словами Синклер быстро ушел из расположения седьмого подразделения. Скоро его догнала Гретта и зашагала рядом. За их спинами слышалось, как Мейз отдает новые приказы по организации более надежной охраны расположения.

— Надо было провести здесь чистку еще неделю назад, — сквозь зубы бросил Синклер и сплюнул на землю.

— А я ведь тебе, говорила, — осторожно подала голос Гретта.

— Мне казалось во время занятий, что Тафт с увлечением постигает военное искусство. Теперь я понимаю, что ты была права. Он просто притворялся, мерзавец!

— Это в его природе заложено. Вот увидишь: через неделю к тебе прибежит Мейз и будет требовать, чтобы в младшие капралы разжаловали кого-нибудь другого.

— Что ж, и разжалую, — пробормотал ожесточенно Синклер. Он глубоко вздохнул. «Черт возьми, почему все это навалилось на меня сейчас? Сразу?» — Ладно, пойдем в палатку. Необходимо хоть немного поспать. У меня такое ощущение, что в следующий раз нам нескоро выпадет возможность отдыха.

— Синк! — раздался снаружи палатки оклик.

Кому-то, видимо, очень, нужно было, чтобы он вышел. Синклер сел. Гретта тоже проснулась и даже потянулась К СВОЕЙ ВИНТОВКЕ.

— Это ты, Кэп?

Синклер схватил свою каску и надел ее, не спуская восторженного взгляда с тела Гретты, облаченного в тонкий боевой скафандр.

Черт побери, им приходилось спать в скафандрах. Это было злой насмешкой над их влечением друг к другу, которое по ночам достигало апогея.

Синклер расстегнул «карман» палатки и вылез наружу. К нему подошел Кэп и показал рукой на север, где в небо поднимался столбик желто-серого дыма, который казался небольшим только с такого расстояния. Они оба не могли видеть источник, так как обзор им закрывала горная гряда.

— Это на руднике, — догадался Синклер. — Что, какие-нибудь проблемы возникли ночью?

— Группа «А» под командованием Эймса обнаружила местных жителей, которые вооружались в сарае. Капрал согласно вашему приказу только хорошенько припугнул их. Двоих поставили к стенке и пригрозили расстрелом. Капрал долго обсуждал с ребятами вопрос, в каком виде тарганцы более полезны империи, мертвыми или живыми.

Потом он отпустил бедолаг по домам. Они были до смерти напуганы, однако страшно благодарили за проявленную милость и пообещали каждый день поминать добрым словом великодушного Синклера Фиста.

Синк заметил, как две группы солдат перекрывают подъезды к лагерю дивизиона.

— Они хоть знают, кто сюда едет? Не станут палить сдуру?

— Знают. Но мало ли что. Они хорошо помнят твои лекции о бдительности.

Синклер кивнул краснолицему сержанту и улыбнулся.

— Черт возьми, в конце концов, может, из этих ребят что-нибудь и получится со временем.

Спустя двадцать минут в расположение дивизиона въехали огромные, высотой в десять метров, машины. Они были выкрашены в ярко-желтый цвет и помечены клеймом рудниковой кампании Декера. На крыше каждой машины расположились автоматчики.

Увидев командира Первого Тарганского дивизиона, Мак Рудер выпрыгнул из кабины головного гиганта и, подталкивая перед собой человека в гражданском, подбежал к Синклеру.

— Задание выполнено, Синк! — бодро отчеканил Мак Рудер, кивнув на машины, колеса которых, покрытые графитовым волокном, были высотой в человека. — Взял двенадцать таких малышей!

В расположение дивизиона влетели и авиакары. Они зашли на посадку на парковочной площадке сельскохозяйственного кооператива, подняв в небо тучи пыли.

— Кто это? — спросил Синклер, оборачиваясь к шахтеру, привезенному Маком Рудером.

Тот судорожно сглатывал и, вообще, выглядел очень напуганным.

— Водитель, — сказал Мак. — Не всякий управится с такими машинами, тут нужны некоторые специальные знания. Не уверен, что наши дивизионные механики смогут просто запрыгнуть в кабину и поехать.

Синклер внимательно посмотрел на водителя и подал ему руку.

— Рад знакомству. Я Синклер Фист. Представляю Первый Тарганский дивизион.

— Наймс, сэр. Я тоже очень рад, — еле слышно пробормотал водитель. Он снова сглотнул и провел языком по пересохшим губам. — Вы сейчас собираетесь убить нас?..

Синклер нахмурился.

— Мак! Что ты наговорил ему?

— Я просто сказал, что он реквизирован нами для военных нужд. Вместе с машинами, — ответил с улыбкой Мак Рудер, скрестив руки на груди.

— Наймс, — снова обратился к водителю Синклер. — Сколько платил тебе Декер за работу на рудниках?

Водитель был застигнут врасплох столь будничным вопросом. Он не готовился к тому, что с ним здесь будут разговаривать как с человеком, да еще и о таких вещах.

— Ну… Десять кредиток в день, сэр.

— Император предлагает тебе двадцать кредиток. Плюс надбавка за сверхурочные. Плюс надбавка за риск.

— Вы сказали, в два раза больше? Мм… Плюс сверхурочные?.. Плюс за риск?..

— Мак! — обратился к своему подчиненному Синклер. — Я лгу?

— Как можно, Синк?! Эй, приятель, ты сначала дождись первой зарплаты, а потом высказывай свои сомнения, понял?

— Но я думал, что вы… — Шахтер поджал губы и нахмурился. — О вас ходят слухи, что вы убиваете всех без разбора.

— Пропаганда мятежников. Я свое предложение сделал. Обсуди его с остальными. Если вам не понравится, то вы останетесь у нас ровно на столько времени, сколько потребуется для того, чтобы обучить наших водителей управлять вашими машинами. Потом мы доставим вас домой и заплатим за беспокойство.

Большинство водителей остались. Именно они и сидели за баранками три дня спустя, когда Первый Тарганский дивизион въезжал на улицы города Веспа.

Сражение началось той же ночью, и Первый Тарганский дивизион выиграл его. Первую битву войны.

***

Или Такка забрала мешок с дипломатической почтой у дипкурьера и поблагодарила его улыбкой. У Капстана, директора службы внутренней безопасности на Этарии, был роскошный офис, который занимал половину верхнего этажа здания ведомства. За дверью слева, украшенной резьбой, располагалась даже личная ванная — этарианская роскошь. Стены были обшиты пластиком, но их пересекала резьба по дереву, выполненная ярко-красными красками в вычурном стиле. Рабочий стол Капстана был просто огромен. На нем располагался главный терминал ведомства, аппаратура обычной и спецсвязи, а также множество других приспособлений.

Или проводила курьера внимательным взглядом. Когда тот сошел с толстого ковра и вышел в коридор, плотно закрыв за собой крепкую деревянную дверь, она снова улыбнулась. Затем Или вскрыла мешок, сломав предварительно печать, и внимательно осмотрела рекодер для хранения сообщений, закодированных химическим способом.

Она одобрительно прищелкнула языком и вытащила картридж. Если бы на ее месте это попытался сделать кто-нибудь другой, то прикосновение к хрупкой записи чужих рук вызвало бы бурную химическую реакцию, которая уничтожила бы сообщение.

Или поудобнее уселась перед терминалом стола директора службы внутренней безопасности. Она нажала кнопку в углу стола, и вокруг нее в кабинете тотчас же возникло особое поле, надежно ограждающее ее от возможных проявлений чужого любопытства через подслушивающие или подглядывающие приборы.

Наконец, Или загрузила в компьютер картридж и включила экран, на котором тут же возникало лицо императора Тибальта Седьмого. Его черная кожа лоснилась на свету.

— Дражайшая Или, — начал Тибальт. — Должен признаться, что твое затянувшееся отсутствие начинает сводить меня с ума. Как ты была права! Здесь даже не с кем поговорить! — Он тяжело вздохнул. — А как мне не хватает тебя в постели, ты даже не представляешь! — Он величественно махнул рукой, украшенной перстнями с драгоценными камнями. — Ладно. К делу. В отношении тарганского дела мы предпринимаем действия строго в соответствии со всеми твоими предложениями. Я считаю, мы выбрали именно того человека, который нужен.

Ну, по порядку.

Во-первых, тарганцы даже не подозревают, что сыграли нам на руку, укокошив Аткина.., и Капитола! — Его глаза заблестели. — И Макрофт, и министр обороны рвали волосы у себя на головах, когда я приказал им назначить дивизионным командиром «зеленого юнца». Ну, ты понимаешь, конечно, что творилось по этому поводу в военных кругах.

Этот парень — кстати, до своего назначения он был жалким младшим сержантом — одержал удивительную и действительно блестящую победу над мятежниками в горах. В результате стал очень популярен в своем Первом Тарганском дивизионе. Его зовут Синклер Фист. Теперь основное время, как он, наверное, думал, милейший Фист будет проводить за бумажными делами? Отнюдь! Он получил приказ от министра обороны завязать сражение с мятежниками.

Тибальт подпер рукой подбородок и нахмурился.

— А теперь посмотрим на забавную сторону. Фист, оказывается, предпочитает самолично участвовать в сражении со своими солдатами. Он не понимает, что такое «командный пункт на дальнем холме». Это не для него. Тебе, конечно же, хорошо известно, что не в наших военных традициях командиру рваться в бой. Так сказать, лезть башкой вперед в самое пекло. — Тибальт покачал головой. — Впрочем, если ему так уж хочется принести себя в жертву империи. Это его дело. Мне плевать. Как только я объяснил вопрос министру обороны, он успокоился. Тут же. Хуже от его рвения не будет.

Не стоит и говорить, что данный аспект войны протекает наилучшим образом. Мы предложили молодому и горячему Фисту… Кстати, знаешь, его солдаты называют своего командира «нашим Фистом». Забавно, не так ли? Так вот, мы предложили ему… Черт, мысль потерял!.. Ах, да! Мы предложили ему полную нашу поддержку, даже позволили ему немного подурачиться и «потренировать» своих солдат! Идиот! Мне жаль его ребят… Мало они пахали в училищах и академиях! Впрочем, я уклонился от главной темы. Он потерпит сокрушительное поражение в ближайшие пять дней, так как мы возложили на него невыполнимую миссий захвата цитадели мятежников — Веспы. И вдобавок лишили его транспортных средств. Тарганцы хорошенько врежут ему, отыгрываясь за прошлые неудачи. Перебьют коммуникации, а дальше уже — дело техники. От Первого Тарганского мокрого места не останется! Великолепно!

Тибальт раскатисто захохотал, и картинка на экране задергалась. Потом он все же успокоился и взглянул на нее уже серьезно.

— Кстати, ласточка!.. Сассанские шпионы уже достали меня! Они размножаются, как крысы, и засели уже везде, куда ни плюнь. С ног сбились в поисках Стаффы. Ты его еще не нашла? Прошу тебя, достань его хоть из-под земли и незаметно верни сюда.

Мне страшно одиноко без тебя.

На этих словах сообщение закончилось, и голографическое изображение исчезло.

Или нависла над столом и нажала на кнопку вызова.

— Капстан! Живо тащи сюда свою жирную задницу! Директор тут же на рысях бросился по коридору и влетел в двери кабинета. В своем черном одеянии он здорово смахивал на восставшего мертвеца. Его вытянутое тупое лицо смертельно побледнело от дурных предчувствий.

— Надеюсь, хорошие вести от императора? — дрожащим голосом справился он.

Она, прищурившись, взглянула на него. Да так, словно рассматривала в микроскоп какое-то отвратительное, но любопытное насекомое.

Директор набычился и стиснул зубы, стараясь скрыть дрожь.

— Нет, Капстан. Ты надеялся, что я позвала тебя сюда «на бис»? Ты ошибся. — Она увидела, как он затрясся от ее слов, и продолжала, резко повысив голос:

— Я уже целую неделю торчу здесь у тебя! Где результаты, черт возьми?! Кто у тебя работает, если вы до сих пор не смогли отыскать нужного мне человека?!

С этими словами Или с силой ударила кулаком по столу и вскочила на ноги.

— Но нам же не было указано конкретного направления поисков! Мы отрабатывали сотни различных версий! — развел он руками, умоляюще глядя на строгого министра. — Одних допросов потребовалось провести на данный момент…

— Мне надоели твои жалкие дурацкие оправдания! — прошипела Или. — Если бы ты по-настоящему мобилизовал все каналы информации, если бы по-настоящему заставил работать своих дармоедов, у тебя было бы заведено досье на последнюю крысу, прибывшую когда-либо на этот паршивый, опаленный радиацией астероид! Здесь была Скайла Лайма! Она свободно переговорила с пилотом ЛС, вернулась на свой челнок и ис-па-ри-лась!!! О боже, с кем мне приходится иметь дело?! — Желваки резко заиграли под тонкой кожей на лице Или. Она подошла к окну, чтобы скрыть нервное подергивание жилки на лице. — Что я должна думать о директоре службы внутренней безопасности, если он не может организовать надзор за объектом в пределах планеты, если ему известно, на каком именно челноке объект прибыл?!

Она повернулась к Капстану лицом и вперила в него убийственный взгляд. Пауза затянулась. Капстан хотел что-то сказать, но язык отказывался повиноваться ему. Только дрожащие губы беспомощно шевелились. Наконец, он предпочел опустить несчастный взгляд на свои ботинки и сделать еще одну попытку защититься от грозы:

— Сотрудники, отвечающие за это, примерно наказаны за недостаток…

— Наказывать нужно того, кто отвечает за всю операцию, а не за какие-то ее части! Тебя, директор!

Капстан еще ниже опустил голову. Его уши посерели.

Несмотря на бушевавший в душе Или гнев, она смогла вволю насладиться угнетенным состоянием Капстана. Многие сильные люди трепетали когда-то под тяжелым взглядом директора службы внутренней безопасности! Многих он сломал и выбросил, как человеческий мусор, уничтоженными и выжатыми до предела. А теперь с помощью нескольких слов, одного-единственного строгого взгляда она ввергла его в такое состояние, что он уже готов, кажется, намочить свои безукоризненно пошитые брюки!

Пауза, грозившая Капстану неимоверными бедами, была прервана тем, что в дверь постучался заместитель директора Тиклат.

— Прошу прощения, господин Капстан? — неуверенно начал он. На его вытянутом черном лице было выражение нервной оживленности. — Мне кажется, я нашел того, кто нам нужен.

Или вышла на первый план и властно спросила:

— Где?

Тиклат вошел в кабинет и положил на стол компьютерную распечатку.

— Информация пришла вчера ночью… То есть сегодня утром. После того как я перебрал все каналы, без исключения, я вошел в компьютерный банк данных судебных органов и решил просмотреть последние документы.

— Да ну! — зло отмахнулся Капстан. — Я это уже делал. Если бы там был хоть намек на Стаффу кар Терма, я…

— Заткнись, урод! — резко выкрикнула Или, испепеляя Капстана мрачным взглядом. Затем повернулась к Тиклату и подбадривающим голосом проговорила:

— Ну, говори же, что ты там нашел.

Она придвинулась к нему ближе и заглянула прямо в глаза, в которых блеснули искорки смущения.

«Он хороший человек. И всерьез воспринимает свое дело.»

— Ну я.., то есть, я хотел сказать, что директор уже просматривал судебные записи. Только я немного расширил поиск, обращая внимание на все, пусть даже самое несущественное и несерьезное, что может иметь отношение к Звездному Мяснику, Компаньонам или Итреате…

— И ты нашел… — подбодрила она его, тряхнув головой и перекинув длинные черные волосы на правое плечо.

Капстан неуклюже переминался с ноги на ногу.

— Я нашел какого-то психопата, который утверждал, что он Стаффа кар Терма, — нахмурив брови, проговорил осторожно Тиклат. — Согласно его показаниям, он был ограблен и убил двоих нападавших. В этом его и обвинили. Относительно его заявления, судья решил, что он просто бредит, а за убийства его приговорили к каторжному труду.

— Проклятые Боги! Стаффа.., в ошейнике?! — Она криво усмехнулась. — Его сделали рабом?! Черт побери, поверить не могу! — Она провела языком по губам, скрестила руки на груди и даже поежилась, пытаясь представить себе участь приговоренного к каторжным работам. — Пожалуй, мы многого можем добиться, если доберемся к нему именно в такие тяжкие для него дни. Так, едем к нему. Надеюсь, он занят на работах в городе?

— Он…

— Вы просите отвезти вас к нему? Разумеется, министр! — закричал оживленный Капстан с противной улыбочкой, оттеснил Тиклата и галантно взял Или за руку. — Доверьтесь мне, я все устрою быстро и красиво!

Или словно превратилась в ледяную статую. В глазах ее блеснули зловещие искорки. Она посмотрела на директора таким взглядом, что тот содрогнулся.

— Убери от меня свою грязную лапу, — тихо произнесла она.

— Прошу прощения, министр. Я не думал…

— Вот именно, не думал…

— Я…

— Ты не знаешь, как это делается.

— Извините, — смущенно пробормотал Тиклат, поворачиваясь к двери.

— Останься! — приказала Или. Молодой человек замер на месте, повернулся и перевел осторожный взгляд с нее на директора и обратно. — Офицер Тиклат! Вы продемонстрировали профессионализм и заинтересованность. Скажите только честно: ведь основную часть поиска провели вы, а не он? Я права?

Она встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах подтверждение своей догадки. Однако Тиклат промолчал.

«Умница! Он имеет представление о чести. Не предает своего шефа. Даже такого безмозглого кретина, как Капстан.»

— Своей властью назначаю вас, Тиклат, главой службы внутренней безопасности на Этарии. С этой минуты я приказываю вам вступить в должность и начать исполнять свои обязанности.

У Капстана отвисла нижняя челюсть.

— Но меня назначал сам император! Я протестую! Вы не имеете… — Он запнулся вдруг, увидев, что она держит в руке.

Пистолет Или дважды дернулся почти бесшумно. Капстан приглушенно всхлипнул, и в глазах его навечно застыл животный ужас. Он рухнул лицом вниз на толстый ковер как мешок с дерьмом. Или положила свое оружие обратно в кобуру, болтавшуюся на поясе, и повернулась снова к Тиклату.

— Позже у вас еще будет время привести в порядок свой новый кабинет. Перейдем сразу на «ты», директор Тиклат. Я хочу, чтобы ты сейчас же доставил меня к Стаффе кар Терма.

— Да, министр Такка, — отозвался ровным голосом Тиклат и поклонился Или.

«Он определенно хорош. Тиклат будет мне предан. Он станет еще одним моим человеком в Империи.»

Машина ждала их у главного входа. Или протянула ему руку и порадовалась тому, что он без колебаний принял ее. Ту самую руку, которая за несколько минут до этого отправила на тот свет его бывшего шефа.

— Тиклат, вскоре империи предстоит пережить коренные изменения. Тебе известно об этом?

Он спокойно посмотрел на нее.

— Насколько я понимаю, в данном случае вы имеете в виду не грядущую войну с Сассанским Императором, а что-то другое?

— Ты правильно понимаешь, — с улыбкой ответила она, не спуская с него цепкого взгляда и перекинув волосы с одного плеча на другое. — Возможны самые неожиданные политические сдвиги. Скажи, на чьей ты будешь стороне?

Черная кожа его лица лоснилась на ярком солнечном свете.

— Я понимаю ваш намек, министр Такка. На должность директора меня назначили вы, и я благодарен вам. При случае моя благодарность примет форму конкретного практического выражения.

— Сформулировано четко. Тиклат, — сказала она, похлопав его по руке. — Было бы, еще сделано так же четко.

— Не извольте сомневаться. Я ведь не случайно был заместителем Капстана. Каждый человек вправе надеяться на то, что его в конце концов оценят по достоинству. Но он и сам должен приложить к этому силы.

Выражение лица Тиклата не изменилось, однако она чувствовала, что он просто удачно скрывает улыбку триумфа.

— Зови меня Или. Те, кому я доверяю, зовут меня по имени. Тебе потребуется открыть два новых канала связи. Один официальный — не беспокойся: Тибальт одобрит твое назначение — другой частный. Второй канал будет только твоим и моим. И, кстати, мои просьбы могут порой казаться нетрадиционными и неожиданными. Будь к этому готов.

— Понимаю. Я не разочарую вас. — В его глазах остался невысказанный вопрос.

Понимая это, она рассмеялась:

— Мне очень нужны такие люди, как ты, Тиклат.

Я надеюсь на то, что мы с тобой поладим. И не волнуйся: я умею награждать тех, кто мне верно служит.

Авиакар приземлился на посадочной площадке Управления каторжных работ. В холле охранник болтал с какой-то местной проституткой в коричневом платье. Увидев пошедших, он оттолкнул ее и пошел им навстречу. Этарианка спустилась на несколько ступенек лестницы и остановилась, прислонившись к стене и поправив вуаль, скрывавшую ее лицо.

Или скользнула по ней мимолетным взглядом.

«Любовница», — решила она.

— Какой Стаффа? — переспросил удивленно охранник, оглянувшись на секунду на этарианку, все еще жавшуюся к стене.

Тиклат строго взглянул на охранника и проговорил:

— Регистрационный номер: семь шесть четыре девять два ноль. Я позвонил, и мне сказали, что раба подготовят к передаче нашему ведомству.

Охранник подтянулся под суровым взглядом большого начальника и проговорил, чеканя каждое слово:

— Он на работах в пустыне. Прокладывает новую линию трубопровода для системы водоснабжения. Связь с ними прервалась. Видимо, какая-то поломка. — Он пожал плечами. — Вообще-то, подрядчик требует слишком много денег на то, чтобы протянуть трубы. Мы можем сделать это дешевле — хотя и не так быстро, конечно, используя рабов. Вот и послали туда доходяг. Сейчас у нас большой излишек мерзавцев. Девать некуда. Такой поток хлынул, что ой-ой-ой!

Тиклат молча взял Или под руку и повел ее обратно к машине. При этом министр заметила, что с нее не спускает глаз этарианская женщина.

Или даже оглянулась на эту проститутку в вуали, но затем усилием воли вытеснила ее из своих мыслей, чтобы подумать над словами охранника Управления каторжных работ.

— Хороший способ избавляться от излишка рабов! По-моему, все-таки можно было бы проложить трубы и без участия Командующего. Впрочем, сам виноват.

Авиакар легко стартовал с площадки, и Или под влиянием легкой перегрузки откинулась на спинку своего кресла. Она вздохнула.

— Ну, ладно, Стаффу мы, будем считать, отыскали.

А где может сшиваться его красотка?

Тиклат провел указательным пальцем по своему длинному прямому носу, нехарактерному для темнокожих. Его глаза были такими же черными, как и у Или, и в них наблюдался такой же загадочный блеск.

— Пока я не могу сказать что-нибудь более или менее уверенно по этому поводу. Если честно, то я до сих пор занимался исключительно Командующим. Он был моей главной заботой. А тот факт, что он чуть было не улизнул от нас, говорит о том, что мы долгое время искали его в не том месте. — Он нахмурился, уставившись в пространство. — Возможно, со Скайлой Лайма произошло то же самое. Однако будем корректировать поиск.

Или глянула в окно на низенький город, и поморщилась. Каким уродливым и отвратительным он стал, заимев в качестве главной своей достопримечательности Храм, в котором воспевался культ гетер и обычных шлюх. Плоские крыши серых домов прорезывались узкими улочками. Это был туристический город, который жил тем, что проедал доход, добытый от паломничества мужчин к Храму жриц. В то же время здесь были и верующие, которые получали необходимые наставления от своих духовников, молились, философствовали. Город кормился и мелкой торговлишкой, которая процветала в кварталах туристов, куда каждый день сотни лотошников носили свои сомнительного качества сувениры. Торговали, впрочем, и хорошим товаром. Например, специями, которые поставляла городу пустыня. Пустыня же поставляла редкие и красивые минералы, а также драгоценные камни.

— У нас просто пока не накопилось достаточного количества информации о Скайле Лайма, — решила Или. У нее тут же появилась еще одна мысль, которую она не замедлила высказать:

— Я не хочу, чтобы Стаффа, к которому мы направляемся, каким-либо образом прознал, что Лайма где-то здесь. Если он не будет этого знать, нам откроются дополнительные рычаги воздействия.

— Понимаю.

— Вот и хорошо. — Сделав паузу. Или пристально взглянула на Тиклата. — А тебе известно, что она очень красивая женщина?

— Я видел голографические карточки, которыми нас снабдили, — проговорил Тиклат.

— Можешь мне поверить: голография не способна отразить всю силу ее очарования. — Или почувствовала, что воздух стал более душным. Губы ее пересохли. — Здесь найдется что-нибудь выпить?

Он тут же протянул ей флягу, которая была прикреплена к сиденью.

Освежившись тонизирующим напитком, Или продолжала свою мысль:

— Когда ты выйдешь на нее, советую тебе хорошо приготовиться к захвату. Предупреждаю: она настоящий воин. Ее специфический талант и боевые качества могут обернуться большой бедой для ее противников. Это очень опасная женщина, которая способна вырубить самых лучших твоих агентов в рукопашной схватке.

Тиклат рассмеялся.

— Мы возьмем ее при помощи парализующего стержня и сразу же наденем ошейник.

— А после этого, Тиклат, попридержи ее какое-то время в стороне. Я не хочу, чтобы распространились слухи, что она у нас. Последствия этого, я надеюсь, ты можешь предугадать. — Она снова откинулась назад и прикрыла глаза. Как далеко она может зайти в самостоятельном противостоянии со Стаффой? Как вести разговор с ним? Что предлагать? Каким тоном? — А если выяснится, что нужды в бесценной Скайле нет, ты можешь оставить ее себе. Как я уже говорила, она очень красива, а я люблю награждать своих людей.

На его губах заиграла улыбка признательности.

— С ошейником, я полагаю, она станет совсем ручной. Как котенок.

Или позволила себе короткий смешок. В конце концов дела пока продвигаются совсем неплохо. Она могла поздравить себя, убрать сдерживающие внутренние барьеры и отдаться мощному приливу оптимизма, который так и рвался наружу.

Авиакар как раз пролетал над ослепительно белыми дюнами пустыни. Внизу тянулась какая-то тонкая полоска, местами совсем засыпанная песчаными наносами. Когда авиакар пошел на посадку, Или увидела, что полоска, оказавшаяся трубопроводом, исчезает в глубокой канаве, которая, однако, была засыпана, и возле нее возились почти голые люди.

Пыль, поднявшаяся при посадке авиакара, закрыла на минуту внешний обзор. Или обернулась к Тиклату и увидела, что он пристально смотрит ей под ноги.

— Твои туфли, Или, — в его голосе слышалось смущение. Он еще не привык обращаться к ней по имени. — Я считаю, тебе лучше снять их. Это этарианская пустыня. То, что мы называем Настоящими Песками. Твои высокие каблуки будут проваливаться и.., со стороны будет выглядеть несолидно. Конечно, босиком ступать по такой земле неудобно и неприятно. — Он развел руками. — Что делать?

Но я буду тебя поддерживать.

Она заметила в его глазах очевидный интерес и скинула туфли.

— Только после тебя, директор.

Он не солгал. Ей показалось, что она ступила ногами на раскаленную сковородку. Каждый шаг казался пыткой. Но она не морщилась и держала голову прямо, осторожно ступая вслед за Тиклатом. Но вот чего она точно не могла вынести — так это яркого солнечного света, который просто слепил глаза, усиливаясь от сверкавших белых барханов, раскинувшихся вокруг. Или приходилось отчаянно щурить глаза. Зной давил ей на голову и плечи удушающей массой. Проклятие! И они хотят сказать, что люди живут в таких условиях?! И еще тянут трубы?! Кожу так и щипало от жары, а губы окончательно пересохли. Горячий ветер, не приносивший облегчения, наоборот, испарял с поверхности ее тела естественную влагу и ворошил длинные черные волосы.

Они направились к палатке с тентом, возле которой Тиклата поджидали трое мужчин. Или пришлось принять протянутую для пожатия руку какого-то офицера. Запомнилось его имя: Англо.

— Мы прилетели за рабом, — холодно сказала она офицеру, увидев, что он рассматривает ее слишком бесцеремонно и что в его глазах уже появился похотливый блеск.

«Черт возьми, как он смеет?! Он что, даже не понимает, с кем разговаривает?! Или он так привык обращаться со своими рабынями, что уже не воспринимает разницы?»

Глубоко внутри зашевелилась тихая ярость.

— О, министр, сегодня мы испытываем в них небольшую нехватку, — с идиотской улыбкой ответил Англо, неудачно пытаясь выглядеть ироничным. — Если я могу помочь в чем-нибудь другом…

— Привести сюда раба по имени Стаффа! — глухим голосом приказал Тиклат.

— У нас нет здесь никакого Стаффы…

Тиклат побагровел, он назвал регистрационный номер.

Хамство Англо и его бесцеремонное обращение с начальством потрясли его.

— О, этот! — проговорил Англо, самодовольно ухмыляясь. — Боюсь, вы немножко опоздали.

Он указал на полузасыпанную канаву с исчезавшей в ней трубой. Или непонимающе перевела взгляд на канаву и вновь обернулась к Англо.

— Да, — вздохнул тот. Оул Тафф… Он как раз работал сегодня на дне рва. Мы уже час копаем. На то, чтобы все там расчистить, уйдет по меньшей мере целый день.

«Стаффа?! Заживо погребен под песком?!»

В сознании и мыслях Или наступило смятение. Конечно, мертвый Стаффа ее больше устраивал, чем улизнувший Стаффа.

Нет, она не уйдет отсюда, пока не отроют этого Таффа и она не убедится, что это на самом деле Командующий Компаньонов.

— Сейчас же расшвыряйте песок, — ядовитым голосом приказала она Англо. — Вы расчистите здесь все до последней песчинки, если вам даже придется для этого самому закопаться!

Англо вытаращился на нее:

— Послушайте, министр, вы не хотите же сказать…

— Хочу!!! Тиклат, доставь сюда необходимое оборудование. Офицер Англо! Вы будете сами копать канаву. Если потребуется делать это голыми руками, значит, будете копать голыми руками!

Взгляд Или вновь переместился к обрушившейся песчаной горе.

«Какие у нее шансы?»

Во рту ощущался горьковато-кислый привкус. Вкус поражения.

Глава 18

Чернота душила Стаффу. Ему казалось, что она проникает ему в легкие, ему в душу. Тишина сдавливала все вокруг, нарушаясь только неистовым биением сердца, которое отдавалось в висках. Стаффа попытался пошевелиться и обнаружил, что не может двигать ногами, которые были придавлены спрессованной массой. Под его руками мелко подрагивало крепкое тело Кайллы. Он вдохнул запах ее кожи, и его вдруг пронзило болезненно-радостное осознание того, что она рядом с ним. По крайней мере, он не одинок. По крайней мере, судьба не оставила его наедине со своими грехами и чувством вины.

— Ты можешь пошевелить ногами? — спросил он, моля бога о том, чтобы его голос не дрожал.

Он почувствовал, как она напряглась под его руками. И вновь его посетило радостное осознание присутствия рядом одного живого существа. И притом дорогого ему.

— Нет, — ответила она еле слышно. Затем:

— Нас засыпало, да?

— Да.

— Нас вытащат? Мы не умрем здесь?

— Возможно, — пробормотал Стаффа. — Все зависит от того, сколько времени у них уйдет на то, чтобы раскопать столько песка.., и вытащить нас. И еще от того, на сколько времени у нас хватит воздуха.

— Пожалуй, я смогу расшвырять песок и освободить себе ноги. А потом мы вместе откопаем тебя.

Они молча работали, освобождая Кайллу из-под песка. Затем они переключились на то, чтобы раскидать песок с нижней части его тела. Наконец, он рванулся вперед и окончательно влез в трубу.

— Здесь прохладно, — проговорила Кайлла шепотом и после небольшой паузы добавила:

— Возьми меня за руку.

Он пошарил кругом и наконец наткнулся на ее пальцы.

— Сколько нам ждать, как ты думаешь, Тафф?

— Часа четыре. Может, дольше. А воздуха хватит где-то на шесть часов.

— Мы находились в центре дюны, — проговорила она и сжала пальцами его руку. — Мы всего лишь рабы. Ройщики рвов работают за много миль отсюда. Боюсь, нас не откопают до завтра.

Он грустно хохотнул и вытянул свое тело, радуясь хоть этому: все-таки неурочная передышка от зверской работы.

— В таком случае, если верить словам Кори, отсутствие свежего кислорода избавит нас от долгого и трудного ожидания смерти.

Он услышал, как она судорожно сглотнула.

— Я помню его лекции, которые он читал в университете. Когда я была совсем девчонкой, он являлся одним из моих профессоров. Я всегда восхищалась им. У меня дрогнуло сердце, когда я встретила его здесь.

— Воздуха нам хватит на больший срок, если мы помолчим.

Вскоре в трубе стало прохладнее: вся жара уходила в песок.

Она придвинулась к нему ближе, испытывая интуитивное желание чувствовать рядом с собой живого человека.

— Не хочу умирать в тишине.

Он поднял голову, прислонился к стене трубы и устремил взгляд в окружавшую их адскую черную пустоту.

— Мне кажется, я всегда был одинок. Кроме одного короткого отрезка времени. Тогда у меня была женщина. Рабыня, которую я освободил.

— Что случилось с ней, Тафф? — спросила его Кайлла, положив его безвольную руку себе на плечи.

— Ее выкрали у меня… Вместе с сыном. — В его голосе послышалась горечь.

— И ее звали Скайла?

— Нет. Скайла была мне.., просто другом, но…

— Но что? — спросила она и, не давая темноте поглотить ее вопрос, прибавила тут же:

— Думаю, что, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, ты можешь мне рассказать. Все говорит за то, что нам не выбраться отсюда живыми.

— Но я сам не знал того, как сильно полюбил ее. — Он начал было ругаться, испытывая жгучую горечь и боль в сердце, но запнулся на полуслове. Черт возьми, что ему дадут ругательства? — Я так ни разу и не признался ей. Я даже.., себе никогда не признавался. Мне стало все окончательно ясно только тогда, когда я оказался здесь.

— Какая она? — тихо просила Кайлла, кладя свою голову ему на плечо.

— Высокая… С очень светлыми волосами. — Он улыбнулся в темноту, наслаждаясь теплом, исходящим от Кайллы. — У нее удивительные синие глаза. Таких больше ни у кого нет! И вообще, она самая красивая женщина во всем свободном космосе. У нее очень развито чувство юмора, но.., оно какое-то необычное. Ее манеры были подчас резкими… Я никогда в этом не разбирался и не понимал. Она умна. Умнее меня, пожалуй. А когда она шутит или смеется, в ее удивительных глазах появляются дьявольские огоньки!..

Он покачал головой.

— Ах, Кайлла, я столько хотел для нее сделать, но не сделал. А еще больше мне следовало бы для нее сделать, а я даже не догадывался…

Он обнял ее за плечи и прижал к себе, принимая ее тепло и отдавая взамен чувство уверенности. Она перестала мелко дрожать и расслабилась.

— Тафф, ты снова спас мне жизнь.., по крайней мере, попытался. Почему?

— Справедливость, — прошептал он, вспоминая разговор с Кори. — Небольшой кусочек справедливости в несправедливом мире. А, возможно, что и воздаяние. Вернее, искупление… Да, это слово точнее выражает суть.

— Искупление грехов? Чьих?..

— Я ведь… — Он запнулся и закашлялся. Продолжать признание не было духу.

«Нет, не здесь. Не сейчас, в последние мгновения перед смертью. Она заслуживает немного покоя и мира в душе.»

Вместо этого он сказал:

— Всю свою жизнь я был солдатом и несу ответственность за некоторые ужасные дела… Только сейчас я по-настоящему начинаю понимать, что они зловещие. Искупление за всех тех, кто когда-либо согрешил. — Он невидяще уставился в темноту перед собой. — Кори был прав. Очень многим в мире есть, что искупать. Мне — больше чем кому бы то ни было. Ты как-то спрашивала меня о моих кошмарах? Столько крови на моих руках.., на моей душе… Я был настоящим чудовищем! Инструментом, с помощью которого Бог устанавливал в земном мире необходимое количество несправедливости. Я был инструментом Бога.

«И Претора», — добавил он про себя.

Он зажмурился, и перед его мысленным взором тут же стали возникать картины прошлого. Особенно много в них было испуганных, окровавленных и погибающих в тягчайших муках людей. Их ужас и крики раздавались в темноте, не хотели отступать на второй план. Стаффе почудилось, что это его заковывают в ошейник, — впрочем, ошейник-то у него как раз был, — и кидают в трюм грузового транспорта, чтобы навсегда увезти от жены и сына, от семьи…

Снова… Стаффу охватил приступ такой же боли, которую он испытал тогда, в первый раз, когда у него украли Крислу.

Она поежилась от холода и теснее прижалась к нему.

— Ну, знаешь… Ни одному человеку не позволено брать на себя тяжесть всех несчастий и страданий в мире. Это прерогатива Бога. Наоборот, ты вполне все можешь свалить на то злосчастное время, в которое мы живем. Наука сделала человеческую жизнь слишком длинной. Существование больше не привлекает тем, что оно коротко и чисто. Время от времени правители людей начинают на стенку лезть от скуки. И тогда они находят развлечение в крови. Ужасно. Мы боролись против этих грязных традиций. Мы наслаждались миром, солнцем, каждой частицей знания, проявлением высокого искусства… Пока Звездный Мясник и император не утопили все это в океане крови.

Стаффа зажмурился и до боли стиснул зубы. Он готов был теперь молиться на темноту, которая не дает Кайлле увидеть его страшно искаженное лицо.

— Я не потеряла гордости, по крайней мере. С этим и умру, — сказала она ему. — Я никогда не продавала себя. Меня изнасиловали в первый раз, предварительно избив до потери сознания. Я боролась, пока хватало сил… Вообще, это была впечатляющая драка. Кроме того, я стараюсь делать все для того, чтобы облегчить хоть немного жизнь моим друзьям. Таким, как Пибал.., и ты.

— Хватит! Перестань! — вскричал Стаффа.

Глаза у него были зажмурены, и горчайшее чувство вины и стыда не давало их раскрыть. Его трясло от душевной боли, которая полностью завладела им и которой он не мог управлять.

— Прошу тебя! — Он оттолкнул ее и закрыл голову руками. — Не мучай меня больше, Кайлла!

Он почувствовал на своем плече теплое прикосновение ее загрубевшей от работы мозолистой руки.

— Шшшш, — прошептала она.

Она покачала в темноте головой, и он почувствовал, угадал движение.

— Мужчины… Проклятие, что я тут говорю? Причем тут мужчины? Люди! Все люди казнят себя за совершенные ими ошибки в те минуты, когда смерть подбирается к ним особенно близко. Это стало традицией. — Она поменяла позу, скрестив ноги и снова взяв его за руку. — Помнишь коллектор Храма? Я была почти мертва. Через пару каких-то минут я уже потеряла бы сознание. Но ты спас меня, вытащив труп той девушки и избавив меня от смерти в этой вони. Почему ты увидел сейчас в себе только плохую сторону, Тафф? Ты очень хороший человек. Неважно, что ты когда-то сделал… Это было давно.

Пауза.

— А зачем ты убил Бротса? Ты ведь мог просто, — ну, я не знаю, — хорошенько проучить его.

— Я убил его из-за того, что он вытворял. Потому что я был обязан освободить тебя от монстра. И вообще.., если бы это от меня зависело, я бы избавил тебя от этого пустынного ада и восстановил бы твое былое положение первой леди.

Она провела ласково рукой по его плечу и потом сжала его ладонь.

— Благодарю тебя, Тафф, за такие слова. Скажи мне…

Означает ли это, что ты любишь меня?

Усилием воли ему удалось сдержать рвущиеся наружу эмоции.

— Да, я полюбил тебя, — просто сказал он. — Я бы сделал тебя счастливой. Даже если мне пришлось бы обрушиться сюда с целым флотом и разобрать весь мир по камешку.

— А как же Скайла?

— Моя Скайла… Я бы сделал ее своей женой. — «И почему такие мысли приходят только сейчас, когда в двери стучится смерть?» — А ты.., ты была бы моим лучшим другом. Я бы попросил наконец у тебя прощения… Впрочем, ты бы все равно не простила. Такое невозможно простить.

Она снова в знак благодарности стиснула ему руку, чуть приподнялась и поцеловала в губы.

— Спасибо, Тафф. Ты говоришь странные вещи, но…

Надеюсь, мне не нужно обращать внимание на то, что употребление тобой условного наклонения вовсе не обязательно сейчас? Наш конец, кажется, очень близок… Сейчас уже не может быть для нас ничего невозможного. Ты навечно останешься моим другом. Простить? Я должна тебя за что-то простить? За что же? Ты всегда, сколько я тебя знаю, был человеком чести и мужества. Мне нечего прощать тебе…

Честь? Мужество?

«Знала бы ты, какой я на самом деле человек!..»

Она прижалась к нему снова, и он не находил в себе сил оттолкнуть ее, хотя и понимал, что невольно обманывает ее, что не имеет никакого права обнимать ее. Он чувствовал физическое и душевное изнеможение. Усталость во всем теле.

Спустя несколько минут она спросила:

— Как получилось, что тебя сделали рабом, Тафф — Меня ограбили на улице, а я уложил на месте двух нападавших, которых суд называл «гражданами».

«Господи, кажется, это было так давно! Целая вечность прошла с тех пор!..»

— Ты шутишь? Где это случилось?

— Здесь.

Она пошевелилась, и он почувствовал, что она смотрит на него, а вернее, в ту сторону, где, как она могла предполагать, находилось его лицо.

— Ты прилетел сюда, чтобы трахать шлюх из Храма?

Он вспомнил, какого хвастуна разыгрывал из себя перед голографическим рекодером в своей квартире на Итреатических астероидах.

— Возможно, что и не отказался бы трахнуть… — проговорил он.

Перед его мысленным взором предстал отвратительный, разбухший труп девушки, которую он вытащил из коллектора.

Но вообще-то я прилетел сюда не за тем. Вернее, за тем, чтобы больше узнать о жизни. А потом хотел поймать корабль, отбывающий на Ригу, и оттуда пробраться на Таргу, чтобы встретиться с жрецами Седди и найти среди них моего сына.

— Значит, ты искал сына и правду? А что нашел? Рабство. Ошейник. Не совсем то, на что рассчитывал. Но все-таки это наверняка помогло тебе больше узнать о жизни. Ты получил уже какие-нибудь ответы на свои вопросы, Тафф?

Кое-какие. Впрочем, ответы смутили мои мысли еще больше, чем раньше. Всякий раз, когда мне кажется, что я набрел на истину, вмешивается что-то постороннее, которое разрушает воздвигнутый мною замок правды. И я вижу, что все это только песок. Раньше все было лучше, проще и понятнее. Я был агрессивен, надменен, в чем-то даже совершенен. Меня отличали честолюбие и самоуверенность. Тогда я был хозяином жизни и обстоятельств. Я имел возможность выбора. В широком смысле. Теперь же… Я не могу отличить справедливость от несправедливости… Я начал все подвергать сомнению. — Он разразился горьким смехом. — И сейчас я даже не знаю точно, кто я вообще такой? Что я такое? Раньше этот вопрос как-то не возникал, и поэтому я не испытывал мучений. У меня были на вооружении мифы, за которые я цеплялся. У меня был фасад. Я почему-то считал тогда, что внешняя оболочка со всеми своими признаками и есть «я». Теперь-то я вижу, конечно, что все это не так…

— Ну, а, как ты считаешь, кто ты сейчас?

— Безымянный раб. Приговоренный к ошейнику психопат. И я подыхаю, будучи заживо похороненным под землей. В трубе. В этарианской пустыне. Все.

— По крайней мере, ты умираешь не в одиночестве.

— Да, — проговорил он хрипло и улыбнулся черноте, окружавшей его. — Да, хоть в этом меня не наказал бог: я умираю с лучшим другом.

Они замолчали. Каждый был погружен в свои мысли. Все мышцы тела Стаффы ныли. Он не мог двигаться. И не хотел. Как-то незаметно для себя впал в дрему…

Они явились тут же. Из темноты. Словно ждали этого момента. Зловещие призраки плыли перед его глазами в кровавой дымке смерти. Некоторые из них отвратительно, истошно визжали. Их голоса заставляли работать его память, которая уже не была подвластна ему. Некоторые призраки просто стояли невдалеке и смотрели на него. Среди них было много детей. В их глазах застыл молчаливый страх. Ужас. Они стояли совсем как тогда, когда ждали наступления жестокой смерти. Опустив руки по швам и горько поджав губы. Женщины умирали по-другому. Их бесчестили, насиловали, над ними надругались. И они погибали, источая брань по его адресу. Они проклинали его, обливаясь кровью и стараясь прикрыться остатками разорванной одежды. Руки их были сжаты в кулаки, и во взглядах сквозила ненависть к нему. О, страшная ненависть! В стороне стояла Крисла и смотрела на него своими янтарными глазами. Она молчала и не двигалась.

Он скорчился от судорог и, когда боль стала невыносимой, проснулся и стал лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках врагов. Вокруг была только чернота. Непроницаемая чернота. В висках стучало. Он тяжело и шумно дышал.

Наконец, пришло осознание реальности. Он вспомнил, что находится в трубе под песком. Он чувствовал, как сильно вздымается его грудная клетка при каждом вздохе. Дышать было трудно. Грудь Кайллы также двигалась, касаясь слегка его локтя.

Вдруг ему послышался какой-то скребущий звук, шедший от отверстия трубы, заваленного песком.

— Кайлла, — прошептал он, боясь, что появившийся звук вдруг исчезнет. — Кто-то прокапывается к нам.

— Воздух уходит, да?

Он кивнул.

Наступила гнетущая тишина. Они ждали, затаив дыхание.

Он чувствовал, как легкие начинают все сильнее и сильнее давить на горло снизу.

Воздух в трубе был спертым, и под ребрами покалывало.

Они лежали в своей могиле, взявшись за руки, и изо всех сил пытались не спутать биение в висках с посторонним спасительным шорохом сверху.

Он не помнил, когда вновь провалился в забытье. Злые призраки снова стали проступили сквозь плотную темноту и его хаотичные мысли.

Гибли целые планеты. Человеческие тела от прикосновения тонкого лазерного луча, выпущенного из его бластера, взрывались кровавым пузырчатым туманом. В уши врывался многоголосный крик страданий. Он видел мать, пытавшуюся закрыть от смертоносных лучей свою малютку-дочь с золотистыми вьющимися волосами, как у куклы. Но огонь пульсарной винтовки настигал их обеих, и они пропадали в красной дымке, из которой разлетались в разные стороны многочисленные кровавые куски.

Наконец зловещие мертвецы достали его. Он чувствовал их ледяные пальцы на своей трепетной коже. Зловонное дыхание врагов испепеляло его исстрадавшуюся душу. Они противно хохотали. На этот раз — Стаффа отчетливо сознавал это — ему не уйти от их когтей. Их погибельные объятия были железными.

Он отчетливо закричал, чувствуя, как они тащат его вниз.., вниз.., к себе..

***

Бутла простонал, когда ему в уши ворвался сигнал вызова по компьютеру связи. Он проснулся и стал оглядываться по сторонам, еще мало что соображая. Сколько времени, черт возьми?!

Наконец, поняв в чем дело, он перекатился на другую сторону кровати и нажал нужную кнопку. Экран загорелся мягким светом, и его комната выступила из ночного мрака.

Тыльной стороной ладони Бутла провел по своему заспанному лицу. Оно разогрелось от подушки. Бульдожья нижняя челюсть плохо двигалась. Очевидно, он спал в неудобной позе. Моргнув и взглянув на экран монитора, он увидел на нем спокойное лицо Арты.

— Арта! Слава Блаженным Богам! Я думал, никогда уже тебя не увижу! — Он подавил зевок и спросил небрежно. — Где ты?

— Я видела, как они убивали повстанцев, — игнорируя вопрос, проговорила она. — Они должны быть наказаны.

Он провел языком по сухим ото сна губам и прищурился.

— Мы уже разрабатываем план операции. Слушай, почему бы тебе не вернуться домой, где мы вместе смогли бы…

Она медленно покачала головой. На лице горькая усмешки.

— Я знаю, что Седди сделали со мной. Я больше никогда не дам себя в их лапы. Придет день… Придет день, когда я найду Браена! Придет день!

— Арта, не надо…

— Я знаю, вскоре ты должен нанести удар. Я здесь. С тобой. Постоянно на связи. Тебе потребуются мои таланты, я в этом уверена. Мое предназначение — убивать для того, чтобы жить, Бутла. Тебе это прекрасно известно. Что я должна делать? Ты многому меня научил, Бутла Рет. Я тебя не подведу. В своем деле я знаю толк.

— Арта, давай поговорим лучше о…

— Я люблю тебя, Бутла, — продолжала она спокойно.

Ты единственный относился ко мне по-человечески? Я всегда буду любить тебя… Правда, мы не сможем быть вместе. Ты знаешь. Мне даже видеть тебя нельзя.

— Да, — глухо пробормотал он.

Сердце у него упало.

— Браен приговорил меня к убийству тех, кого я люблю, — прошептала она, и экран тут же погас.

Бутла Рет упал лицом на кровать, зарылся головой в подушку и с минуту лежал, не двигаясь. Потом неожиданно перевернулся на спину и устремил неподвижный мертвый взгляд в потолок.

***

— Двоих нашел в трубе!

Крик пробудил Стаффу. В глазах все плыло. Голова дико болела.

В лицо ударил яркий свет. Отчаянно щурясь, он понял, что на него кто-то смотрит из отверстия трубы, которое было очищено от песка. Свет сверлил несчастные глаза раба.

Стаффа почувствовал, как труба дернулась. Что-то ее подхватило. Наверху ревел и урчал какой-то мощный двигатель. Слышался металлический лязг. Труба перевернулась.

Стаффа жадно хватал ртом свежий воздух и краем уха слышал шорох падающего песка. Кайлла проснулась с тихим стоном.

— Кто там? — спросил Англо. Его потное лицо показалось в отверстии. Луч света ручного фонаря скользнул по внутренним стенкам трубы, пополз вверх по избитым ногам Стаффы, перешел на живот, грудь, шею и наконец остановился на лице. — Слава богу.., ты!

В легких кололо. Грудная клетка вздымалась, не будучи в силах насытиться хлынувшим свежим воздухом.

Стаффа подтолкнул Кайллу вперед к отверстию трубы. Мышцы еще помнили удары, нанесенные Бротсом, и отчаянно ныли. Выбравшись из трубы, которая чуть было не стала ему могильным склепом, он оперся на нее спиной и медленно сполз вниз. Кашель начал душить. Он по-совиному щурился на солнце, еле различая хорошо одетую женщину с черными волосами, показавшуюся у палатки. Моторы гигантских машин, гудевшие над ним со всех сторон, вдруг смолкли. В ушах сразу поднялся звон. Сквозь пылевую завесу Стаффа сумел увидеть груду полузасыпанных песком тел, лежавших на противоположной стороне вырытой воронки. Там был Кори и остальные члены бригады трубоукладчиков. Стаффа печально взглянул на их жалкие останки, покачал головой и закрыл глаза.

— С тобой все в порядке? — спросил он, повернувшись к Кайлле и стараясь не думать о бессмысленной и ужасной гибели своих товарищей-рабов.

— Да, пожалуй. Голова только раскалывается на части, — хриплым голосом отозвалась она.

К ним подошел ухмыляющийся Англо. Кайлла подняла на него взгляд, и Стаффа снова увидел выражение отвращения на ее миловидном лице.

Англо плотоядно разглядывал ее и растягивал свою мерзкую улыбку до ушей.

Стаффа смотрел на ухмыляющуюся рожу и скрипел зубами. Неужели ему нравится так унижать ее? Неужели он получает удовольствие от ее мук? Ведь он же прекрасно видит, что с ней творится, когда он в очередной раз тащит ее за барханы!

Однако Стаффа знал, что ничего пока не может поделать. Ему оставалось только одно.., проглотить свою ярость.

— Только такой человек, как вы, могли остаться в живых в такой переделке, Командующий.

И культурный тон, которыми были произнесены эти слова, и само обращение заставило Стаффу вскочить на ноги и обернуться к женщине. За ее спиной стоял молодой человек с энергичным лицом, в глазах которого было смешанное чувство облегчения и тревоги.

Стаффе потребовалось несколько секунд, чтобы определить, кто перед ним стоит. Министр Или Такка.

Или тряхнула головой, чтобы перекинуть волосы за спину.

Вы заставили нас устроить настоящую охоту, Командующий. Очень необычную и захватывающую. Честно говоря, никогда не думала, что из-за вас может возникнуть столько проблем. Идемте. Мы должны доставить вас обратно на Итреатические астероиды. У нас есть о чем поговорить.

— Обсудить? — недоуменно хохотнул Англо. — С грязным рабом?

— Этот «грязный раб», офицер, — отрезала ледяным тоном Или, смерив Англо взглядом змеи, изготовившейся к броску, — Командующий Стаффа кар Терма!!! Кажется, на своем убогом лексиконе вы дали ему кличку Звездный Мясник.

Под ее взглядом Англо побледнел как смерть.

Сердце у Стаффы екнуло и куда-то провалилось. Он быстро оглянулся на Кайллу. На ее лице застыло смешанное выражение крайнего ужаса и изумления. Не будучи в силах выдержать на себе взгляд, исполненный лютой ненависти, который она на него устремила, Стаффа обернулся к Или.

— У вас есть с собой выключатель ошейника?

Человек с энергичным лицом кивнул и передал Стаффе панель дистанционного управления. Он выключил свой ошейник и обратился к Кайлле, стараясь не смотреть ей в лицо.

— Прости. Я думал, мы на пороге смерти и не хотел лишать тебя душевного покоя в такие минуты…

***

Несмотря на зарево, поднимавшееся над Веспой, внутри города, казалось, царили мир и покой. Компьютер связи Синклера не выключался ни на минуту: командиры подразделений докладывали об очистке от противника очередного квартала и установлении зон безопасности по всему городу. Слава богу, солдаты Фиста понесли незначительные потери.

Он стоял на балконе верхнего этажа одного из самых высоких в Веспе зданий и обозревал город, раскинувшийся внизу. Тут и там в домах загорался свет. Это обстоятельство убеждало Синклера лучше всяких боевых рапортов в том, что битва подошла к концу. Его взгляд задумчиво скользил по крышам домов и пустынным полоскам улиц, а вечерний ветер развевал его непокорную шевелюру.

— Синк? Это Мак, — раздалось у него в наушниках. — Похоже, мятежникам хана. Город окончательно перешел в наши руки. С того места, где мы сейчас находимся, отлично видно, как остатки войск противника драпают в горы на жалких грузовиках и автобусах. Бедняги, мне их даже немного жаль.

— Отлично. Вышли по городу усиленные патрули. Они удирают, да, но это не означает, что они не захотят вернуться.

— Вас понял. Сейчас я взаимодействую с Эймсом и Говсом. Минуту назад выслал своих людей на охрану твоей резиденции. Советую поспать, Синк.

— Тебе тоже. Мак. Конец связи.

Он обернулся на звук голосов в коридоре. Через несколько секунд дверь открылась и в комнату влетела Гретта. Она скинула каску и сразу же вышла к нему на балкон, подставляя разгоряченное лицо свежему ветерку и приглаживая растрепавшиеся волосы.

— Здорово здесь! — Она показала ему на роскошный пентхауз внизу. — Я отослала штабников туда. Сказала, чтобы они немного отдохнули. Мое подразделение устроилось по-королевски. Кстати, нам с тобой тоже не мешало бы примять подушки.

Синк притянул ее к себе и поцеловал в губы.

— Великолепная идея. Я думаю, нам стоит здесь остаться. Устроим тут штаб, а что? По-моему, нормально. С балкона виден весь город, и карты не надо. А большие окна можно чем-нибудь заложить или завесить. Видишь здания вокруг? Это офисы местных фирм. Лучше места для устройства наблюдательных пунктов и снайперских точек и не придумать! А ЛС могут садиться вон на ту площадь. — Он улыбнулся. — Наконец, взгляни на эту роскошную постельку. Неужели мы уйдем отсюда, так и не опробовав ее? А?

Она звонко чмокнула его.

— А что, звучит многообещающе. Надеюсь, здесь есть приличный душ?

— Не отвлекайся от кровати. Тут четырем места хватит.

— Тебе что, меня недостаточно? — шутливо спросила она. Затем вновь оглянулась на город. — Знаешь… Еще три дня назад я и подумать не смела о том, что у нас выгорит подобное дельце. Помнишь, как мы остались в горах без транспорта? Кажется, все было так давно!.. Я уже думала, что мы трупы. А теперь посмотри! Мы в крепости мятежников! И крепость принадлежит нам!

— Погоди, то ли еще будет! — пообещал Синклер, пытаясь разглядеть в темном небе огни находящихся на орбите кораблей. — Никому не удастся подставить Синклера Фиста столь примитивно! Это ж надо, чего захотели! Чтобы я собственными руками угробил Первый Тарганский дивизион!

Он криво усмехнулся и вновь опустил взгляд на город, который теперь был его городом.

Первый шаг сделан. Предстояло еще выиграть не одно сражение. Выиграть эту чертову войну.

***

Перемещения по воздуху стали очень рискованными. Браен поглаживал ладонью ноющее бедро и прислушивался к свистящему шуму, который, все усиливаясь, доносился из черного отверстия туннеля. На протяжении многих лет Седди аккуратно наносили на карту сотовидную сеть туннелей, которые пронизывали тарганскую скалу, словно пустые артерии. Они изредка использовали для поездок монорельсовую железную дорогу, которая связывала Каспу с потаенными комнатами в сердце Макарты. На протяжении многих лет Седди направляли большинство своих ресурсов и средств на другие цели и не развивали транспортную сеть в туннелях. Поэтому поломка машины в пути могла означать только одно: мучительную смерть от голода в темных и холодных лабиринтах. Бывают, конечно, переделки и похлеще. Но ненамного. Спасательные партии, принимая во внимание разветвленность системы туннелей, наткнулись бы на безжизненное тело несчастного лишь по прошествии нескольких недель. Так что от них была единственная польза: обеспечение человеческих похорон незадачливому путешественнику.

Свист несущейся машины становился все громче и громче, пока она не вылетела на освещенный перрон. Бутла Рет, сидевший в ней, остановился напротив Магистра, выключил мотор и вылез на свет божий. Надув на мгновение щеки, он шумно выдохнул и покачал головой:

— Я думал, мне никогда не выбраться.

— Я тоже так думал, — устало приветствовал его Браен.

Рет соскочил на перрон и последовал за Магистром по целому лабиринту узких проходов, высеченных в гигантском монолите скалы. Наконец, они оказались в хорошо освещенной комнате, где стояло несколько столов, два монитора и диван, на котором под грелкой лежал Магистр Хайд.

Бутла Рет сразу же подошел к нему и пожал слабую старческую руку. Не обращая внимания на нежности, Браен прошел к письменному столу, на совесть сработанному из редкой породы сосны. Сев за него, он обратил взгляд на Бутлу.

— Надеюсь, вы догадываетесь, зачем мы вас пригласили, Бутла Рет?

Великий убийца кинул на Хайда последний ободряющий взгляд и вышел в центр комнаты.

— Думаю, что догадываюсь, Магистр.

— Вы приняли решение?

Бутла скрестил руки на груди и кивнул.

— Да, Магистр Браен. Я соглашаюсь. Похоже, другого выхода не существует.

Браен прокашлялся.

— В таком случае, говоря формально, с настоящей минуты вы принимаете на себя руководство всеми боевыми операциями тарганского сопротивления.

Бутла кинул взгляд на Хайда. Престарелый Магистр приподнялся на своем диване и торжественно кивнул. Бутла обратил внимание на то, что его кожа была натянута на череп словно посмертная маска.

— Кванты всех нас сделали дураками, Бутла. Мы полагали, что Звездный Мясник будет для нас главной угрозой, а оказалось, что он попал в лапы Или Такка. Кто знает, что это может означать? Все идет совсем не так, как нами задумывалось и планировалось. Все наши модели прогноза не оправдали себя. Я имею в виду командира Первого Тарганского дивизиона. Он не оправдал наших ожиданий тем, что…

— Синклер Фист? — нахмурился Бутла. — Каким образом ему удалось…

«Я не могу рассказать ему ни о самом Синклере Фисте, ни о его наследственности», — подумал Браен, а вслух сказал:

— Мы не знаем. — Он солгал и, чтобы скрыть смущение, стал искать стул. — В то время, когда он получил свое фантастическое назначение, мы колебались. Стало ясно, что риганский министр обороны обрек Фиста и его дивизион на неминуемую гибель в горах между Каспой и Веспой. Однако Фист всех обманул! Всех перехитрил! Мы начали сосредотачиваться за горами вокруг его расположения, но в самый последний момент он оттуда эвакуировался! На шахтерских тягачах… Мы просто не успели подготовиться и нанести удар. Он не просто не согласился с, казалось бы, неминуемой гибелью своего дивизиона, он захватил Веспу!

Обрушился на город как ураган, а когда мы попытались контратаковать, он отшвырнул нас с такими мизерными для себя потерями, что… Словом, создалось впечатление, что он какой-то волшебник! Обиднее всего то, что военнопленных он сумел распропагандировать и поставить под ружье в свои боевые порядки!

Браен говорил все это, стараясь не глядеть в глаза Рета.

«Разумеется, мы с самого начала знали, что он будет великим полководцем. Это, в конце концов, возможно, наиболее близкий к идеальному генетический организм, который появлялся в последние восемьсот лет в пределах свободного космоса».

— Всегда остается такой выход из трудного положения, как убийство, — небрежно произнес Бутла. — Со мной вновь вышла на связь Арта, и я мог бы послать ее на операцию… Наконец могу и сам пойти.

Браен приподнял брови.

«Что ты скрываешь, Бутла? Тебе известно что-то такое, что неизвестно нам. Почему ты не говоришь об этом? Или ты нам больше не доверяешь?»

— Возможно, это вариант. Дай нам время подумать. С другой стороны, к нему чрезвычайно трудно подобраться. Его окружают преданные люди и отличные солдаты.

— Возможно, — прогремел уверенный бас Бутлы. — В настоящий момент силы тарганцев рассеяны, деморализованы. Сначала я наведу порядок, а уж потом позаботимся и о Синклере Фисте.., и о его Первом Тарганском.

— Мы доверяем тебе, Бутла, — проговорил Хайд еле слышно. — Возможно, ты олицетворяешь нашу последнюю надежду.

«Что мне делать сейчас? Смотря по тому, как пойдут дела. Есть ли сколько-нибудь серьезная надежда на альянс с Компаньонами? Все меняется так быстро… Мы несемся вперед на машине, у которой отказали тормоза».

Глава 19

— Она поедет со мной, — настойчиво повторял Стаффа, стоя, скрестив решительно руки, под палящим этарианским солнцем.

Или удивленно приподняла брови. Определенно, Командующий дорожил этой изрядно поизносившейся от тяжелой работы бедняжкой. Рабыня с темными волосами была до ужаса грязна. Впрочем, Стаффа был, пожалуй, еще грязнее. Дело не в чистоте. Или видела шрам, пересекавший ее щеку, а справа на шее красовался багрово-синий кровоподтек, след поцелуя. Господи, да ее, похоже, имел каждый второй на Этарии и во все отверстия! Мускулы перекатывались при каждом движении под ее тонкой загорелой до бронзы кожей. В этом было что-то притягательное, бесспорно. И вообще, женщина источала какой-то неведомый магнетизм.

Значит, она была единственным развлечением Стаффы в ужасных песках?

Или выбрала время, чтобы внимательно разглядеть и самого Командующего. Он был грязен! Даже на сухом горячем ветре все его тело лоснилось от пота, а запах от него шел такой, что впору было затыкать нос! Впрочем, он же раб, а рабам не полагается ежедневный душ. Солнце сделало его кожу почти черной, и только многочисленные боевые шрамы пересекали бледно-розовыми полосками его мускулистые плечи, грудь, руки. На нем было, пожалуй, даже больше синяков и кровоподтеков, чем на его подруге. Особенно на вздувшейся шее. Он не спускал с Или взгляда, исполненного тревоги, подозрения и настороженности. Его зрачки фиксировали каждое ее движение.

Румянец бросился в лицо Или, когда она встретилась с ним глазами. Слава богу, он не проступил из-под макияжа. Черт возьми! Перед ней стоял настоящий мужчина! Это был суровый самец, которого стоило уважать за одну только внешность. И вместе с тем она заметила, что он весьма существенно изменился. Надменность и жестокая агрессивность исчезли без следа, уступив место чему-то новому, непонятному Или. Это была смесь коварства, прежней хитрости, с незнакомой грустью и печалью… Проклятие! Что с ним тут сделали?!

— Хорошо, Командующий, можете взять ее с собой, только… Скажите, ради бога, что вы с ней будете делать?!

Или сделала приглашающий жест в сторону авиакара и только тут вспомнила о Тиклате, который стоял за ее спиной в течение всего разговора. Он не спускал со Стаффы цепкого взгляда, фиксируя каждое движение, жест или слово.

«Да, Тиклат смышленый молодой человек. Он подает большие надежды. Его надо использовать с большой осторожностью… И следить за ним надо бдительно!»

Или услышала, как Стаффа обратился к своей подруге-рабыне:

— Я давал тебе обещание. Прошлое не изменить.., как бы ни хотелось. Если ты помнишь, я говорил, что освободил бы тебя, если бы это было в моих силах.

Или увидел, как Стаффа подошел к рабыне и взял ее за руку. Или также видела, как та шарахнулась от него, будто от заразного больного. Она даже споткнулась, но удержалась на ногах. Бросив подозрительный взгляд на прибывших, она неуверенно зашагала в сторону авиакара. На Стаффу, который провожал ее горьким, нехарактерным для него взглядом, она не обращала ни малейшего внимания.

«Любопытно! Эта женщина обладала редким талантом: она была способна ввергнуть в отчаяние самого Командующего! Кто она такая? И как ее можно использовать?

Или коснулась руки Стаффы и едва не упала, словно взявшись за оголенный провод. Она увидела, что у него на руке лопнуло сразу несколько волдырей и выступила кровь.

— Пойдем, Стаффа. Вас ожидает прохладный душ и чистая одежда. Мы поговорим о деле, а потом будете вольны делать что захотите.

Его гибельный взгляд серых глаз остановился на ее лице. Прошло несколько секунд, прежде чем Стаффа кивнул и произнес ломающимся, хриплым голосом:

— После вас, министр, — показав рукой на авиакар.

Его отросшие черные волосы трепетали на сухом ветру в диком танце.

Тиклат занял сиденье рядом с рабыней. Или, сев, сразу же включила вокруг себя индивидуальное защитное поле.

Спустя минуту машина оторвалась от земли, подняв в воздух целую тучу песка.

Или с интересом наблюдала за выражением лица Стаффы, который, прищурившись, смотрел через иллюминатор вниз. Туда, где в канаве валялись какие-то трупы, очевидно, также выкопанные из-под обрушившейся дюны. Она заметила, что его лицо исказилось гневом и болью, когда его взгляд скользнул по длинному трубопроводу, терявшемуся далеко в песках.

— Командующий, — мягко, как только могла, спросила она у него. — Расскажите же, каким образом вы умудрились попасть сюда в качестве рядового уголовника? Вся империя до сих пор недоумевает. Все в смущении.

Трубопровод закончился, и Стаффа повернулся к Или. В его взгляде были усталость и раздражение.

— Вы же просматривали бумаги. А иначе, как же нашли меня?

— Это недоразумение, конечно, нужно уладить. Каким способом? Что вы предложите? Император горит желанием сделать все, чтобы вы поскорее забыли об этой неприятности.

С этими словами она отцепила от своего сиденья флягу и уже было поднесла ее ко рту, как вдруг заметила острый взгляд Командующего. Улыбнувшись, она передала ему флягу с холодным тонизирующим напитком:

— Выпейте, Стаффа кар Терма. Пожалуй, вам это сейчас нужнее, чем мне.

Ее улыбка была скорее натренированной полуулыбкой, мягкой и манящей. А если точнее, то соблазняющей.

Впрочем, Стаффа не обратил на нее никакого внимания. Он пил жадно, но через минуту остановился и молча передал ее рабыне. Или заметила, что та колебалась не более двух-трех секунд. Потом резко вырвала флягу из руки Командующего и припала к ней сухими потрескавшимися губами.

Или усмехнулась про себя. Очевидно, в пустыне вода весит больше, чем самолюбие.

— Проблему моего ареста и разбирательства по этому поводу я оставляю вам, министр. Поступайте на ваше усмотрение, — Стаффа повернулся к Или и устремил на нее ледяной взгляд своих серых глаз. — Однако, если бы принятие решений зависело от моей воли, я бы первым делом уничтожил лагерь рабов в этой богом забытой пустыне. Я бы спалил эту адскую дыру кобальтовой бомбой дотла. И шлака бы не осталось.

Она задумчиво кивнула и удивилась, когда он почти тут же вновь оглянулся на нее.

— И еще одна маленькая и последняя просьба. Если придется кого-нибудь наказывать.., убивайте сразу. Только не приговаривайте несчастных к рабству.

— Очень хорошо, — с трудом ответила Или.

Ей стоило немалых усилий, чтобы не морщиться. Зной… Удушающий зной доставал и здесь, в кабине авиакара. Она проклинала себя за то, что надела черное платье, под которым тело неимоверно горело и, казалось, уже обуглилось.

Интересно, сколько фунтов потеряла она, потея во время мучительного пятичасового путешествия? Или еще раз украдкой взглянула на Командующего. Ей в глаза бросилась его мощная нижняя челюсть и крепко поджатые губы. Господи, как же, черт возьми, ему удалось выжить?! И вообще… Каким образом людям, удавалось жить в таких поганых условиях, уж не говоря о том, чтобы работать?!

«Он похож на вернувшегося из ада. Блеск в его глазах напоминает блеск в глазах фанатика. Что сделали с ним пустыня, зной и лишения?»

Через несколько минут они уже приземлились перед Директоратом службы внутренней безопасности. Или проводила Стаффу и его рабыню в красивое и одновременно строгое здание.

— В офисе директора вы найдете для себя все необходимые удобства. Тиклат, я попрошу подыскать какую-нибудь приличную одежду для Командующего и его.., леди.

Стаффа смерил ее горящим взглядом.

— Черт возьми, сколько можно ждать?! Снимите с меня проклятый ошейник!

В руках он продолжал крепко сжимать выключатель, понимая, что в нем сейчас вся уязвимость.

— Тиклат! — строго проговорила Или, приподняв бровь.

В первый раз на лице молодого человека отразилось волнение.

— Госпожа министр, боюсь, оборудование, необходимое для операции… Ведь ошейники подобной конструкции… Мы могли бы надеть их без проблем, но вот снять…

Не знаю. Я даже не знаю, госпожа министр.

— Дайте мне бластер, — проговорил глухо Стаффа. Или заметила при этом нервное подергивание его левой щеки. — Я сам сниму эту пакость!

Или улыбнулась, поднимая вверх руку.

— Не думаю, что стоит разрешать проблему столь драматическим способом. Тиклат, достаньте все необходимое оборудование. Меня не интересует, когда и где вы это сделаете, но скажу только, что если для этого нужно будет всю планету перевернуть с ног на голову — переверните!

Стаффа нервно оглянулся и кивнул со вздохом. Когда они вошли в главный вестибюль, Командующий уже окончательно взял себя в руки, понимая, что в ярости мало толка.

Поднявшись по лестнице. Или заметила у дверей офиса Тиклата женщину под вуалью. На ней была приличная одежда. Или чувствовала, что взгляд женщины устремлен на нее. Очевидно, какая-нибудь местная матрона, которая пришла капать на своего мужа, переспавшего с горничной.

Непонятно, почему идиотские древние традиции, согласно которым каждая женщина должна закрывать лицо вуалью, здесь все еще так сильны? Процесс знакомства с противоположным полом в таких условиях чрезвычайно осложнялся. Или знала, что этарианки обращаются за советом к своим жрецам, которые, будучи их духовниками, часто по совместительству еще выполняют работу сводников! Нелепость!..

Она открыла двери и ввела Стаффу в просторный директорский офис. Рабыня последовала за своим бывшим другом. Высокая, прямая, с острым взглядом, подмечающим каждую деталь.

— Душ можно принять вон там, — сказала Или и показала на украшенную резьбой дверь. Нажав кнопку внутренней связи, она проговорила:

— Приготовьте мне полный обед на три персоны. Напитков больше чем обычно. И не жалейте расходов, если вам дорога жизнь.

Увидев, как Стаффа и рабыня исчезли за дверью туалетной комнаты, она с наслаждением опустилась в роскошное кресло за рабочим столом бывшего директора ведомства Капстана, легко принимавшее контуры тела того, кто в него садился. Или задумалась над происшедшими событиями.

«Стаффа изменился. Кем он стал? Каким образом подчинить его моей воле?»

Вошел Тиклат, держа на руке приличную, — если не сказать, великолепную, — одежду. Он положил ее в гардеробной и подошел к Или, чтобы узнать, не нужно ли чего-нибудь еще.

— Я думаю, достаточно, Тиклат. Я достойно оценю твои услуги. А теперь будь любезен, узнай, кто эта рабыня. Поподробнее. Кто она такая и что с ней случилось?

— Я уже справился, Или. Кайлла Дон. Была горничной у первой леди на Миклене.

— Очень хорошо, Тиклат. Если я позвоню, войди и попытайся забрать девчонку. Ее приговорили к рабству за какое-то преступление?

Он криво усмехнулся.

— За убийство хозяина, Или. Это одно из самых тяжких преступлений.

— А как насчет оборудования для снятия ошейника?

— Внизу. В любой момент могу поднять сюда. Или оглянулась на дверь туалетной и, понизив голос, произнесла:

— Не торопись.

Она медленно провела ладонью по всей его руке, от плеча до запястья. Его лицо говорило, что он понимает свою начальницу не только с полуслова, но даже с полувзгляда.

— Тиклат, а тебе никогда не приходила мысль уехать отсюда? Возможно, занять более высокий пост в империи?

— Я думал об этом, госпожа министр, — вежливо улыбнувшись, проговорил молодой человек и вышел из комнаты, неслышно ступая по ковру.

Стаффа показался из ванны. Его длинные черные волосы были собраны в пучок над левым ухом, эта прическа была ему привычна. Стаффа надел одежду, принесенную Тиклатом. Кожа Командующего почернела от загара и поэтому создавала с ослепительно белым халатом поразительный, бьющий в глаза контраст.

Впрочем, сам Стаффа ничего не замечал. Его мысли были заняты другим.

— Как насчет ошейника, — первым делом требовательно спросил он.

— Только что заходил Тиклат. Он сказал, что необходимое оборудование уже в дороге.

— Как вы догадались искать меня на Этарии? И вообще, как нашли? — спросил он, усаживаясь на подушки по другую сторону рабочего стола.

Он по-прежнему крепко зажимал в кулаке пульт управления ошейником.

«Ух ты, какие у нас сердитые глаза! Ты уже надоел со своим ошейником, Стаффа. Я сама сейчас начну раздражаться».

— Вы, конечно, можете теперь — после всего, что с вами приключилось — думать, что угодно. Но я скажу вам только одно: мы очень серьезно относимся к нашей империи и будем и впредь поддерживать ее авторитет. Нас проинформировали о том, что вы отправились в отпуск. Инкогнито. Мы никак не думали, что вы попадете на одной из наших планет в подобную переделку… И тем не менее стали ворошить все без исключения банки данных. Подняли по тревоге сотрудников, у которых было задание доставлять к нам любую бумагу, где бы упоминалось ваше имя или содержался намек на вашу персону. Успех пришел, когда один из наших людей знакомился с судебными документами. Вот, собственно, и все…

Он медленно кивнул, продолжая буравить ее своим роковым серым взглядом. Поверил ли он ей? Нет, скорее всего. Он был очень изможден. К счастью, она знала, как этим воспользоваться. Усталость не давала ему возможности сосредоточиться и в полной мере скрывать свои внутренние чувства и мысли. Или без особого труда проникала сквозь его слабую внешнюю защиту.

Через несколько минут принесли еду. А еще спустя какое-то время из ванны показалась Кайлла. На ней было облегающее платье бронзового оттенка, которое сотворило просто чудо с рабыней-доходягой. Она тщательно вымыла и расчесала волосы, которые падали на плечи красивыми волнами и оттеняли ее светло-карие глаза и узкое правильное лицо. Нет, конечно, нельзя было говорить о сногсшибательной красоте и очаровании. Но Или было совершенно ясно, что эта девушка будет доминировать в любом салоне, наполненном дамами с более традиционными чертами лица и лучшими фигурами. Эта рабыня обладала каким-то особым притяжением, которое многократно усиливалось после того, как она помылась и оделась по-человечески. Нет, что ни говори, а вкус у Стаффы был отменный. Он сумел разглядеть золотник даже под толстым слоем грязи, под синяками, шрамами и ссадинами.

Или поймала себя на том, что напряженно смотрит на Кайллу. Быстро отведя взгляд, она спросила себя: еще одна потенциальная соперница?.. Господи, и как это удается Стаффе? К нему липнут настоящие, безукоризненные женщины. А между тем ведь всякому известно, что на девять десятых женский пол состоит из глупеньких дурочек, которые ничего не умеют делать, кроме того, что жеманничают и противно хихикают по каждому поводу и вовсе без повода!

Или приглашающе кивнула в сторону стола и первая заняла свое место. Когда по другую сторону стола на мягкие подушки опустились Стаффа и Кайлла, Или начала трапезу словами:

— Вообще, у меня сейчас такое приподнятое настроение, что я с удовольствием предложила бы тост. Впрочем, вряд ли мне удастся сказать что-нибудь подходящее в такой момент, так что, не обращайте на меня внимания.

Недавним рабам не нужно было повторять приглашение дважды. Они оба набросились на еду как волки. Иди украдкой внимательно наблюдала за тем, с каким остервенением они поглощали угощение. Она внутренне ликовала, так как знала, что после такого сытного обеда у Стаффы наступит неизбежное расслабление и, возможно, ей удастся взять его голыми руками…

— Вы говорили о каком-то деле? — наконец спросил Командующий, с наслаждением откинувшись назад и устремив на госпожу министра волчий взгляд.

Нет, судя по всему, того расслабления, на которое она так надеялась, не наступило.

Или подлила им вина, будучи заинтересованной в том, чтобы и Кайлла, не внушавшая ей симпатий, хоть немного раскрылась.

«Остренькая девочка! — подумала Или, украдкой поглядывая на нее. — Ни слова еще не проронила со времени своего освобождения».

— Ах, да. Да, собственно, ничего особенного, — небрежно ответила она, обращаясь к Стаффе. — Просто мы бы хотели предложить вам и Компаньонам контракт. В настоящий момент обстановка на Тарге обостряется. Не в нашу пользу. Мятежники вооружены и воюют гораздо лучше, чем мы могли ожидать. — Долгая практика в лицемерии закалила ее. Или без труда изображала убедительную неуверенность и сомнение во взгляде, огорчение, даже беззащитность. — Им удалось уничтожить целый дивизион.

И теперь под непосредственной угрозой находится наше положение на Тарге. Почва уходит из-под ног. Уже нельзя однозначно сказать, что империя контролирует планету. Конечно, ваше задействие в этом процессе повлечет за собой неминуемые потери. Нежелательные потери. В людях, в оборудовании, технике, промышленном потенциале планеты и прочее в том же роде. Однако император Тибальт Седьмой убежден, что приглашение Командующего оказать помощь обойдется империи дешевле, чем продолжение кампании с зелеными юнцами на командных должностях, из-за которых гибнут целые дивизионы.

Все внимание Кайллы с тарелки переключилось внезапно на Стаффу. Рот ее чуть приоткрылся. Это было первое проявление эмоций за последние часы. Стаффа переводил взгляд с Или на Кайллу и обратно. Выражение его лица было совершенно бесстрастным, как та проклятая пустыня, откуда он был вытащен.

— В настоящее время, госпожа министр, Компаньоны не заключают контрактов. Это все, что я могу вам сказать. Так что, если вы будете так любезны передать императору Тибальту Седьмому мои самые наилучшие пожелания…

— Похоже, вы не осознаете всю серьезность сложившейся ситуации, Командующий, — вежливо, но твердо возразила Или. — Примите во внимание существующий к настоящему моменту баланс сил между нами и Сасса. Сейчас мы не смогли бы в случае чего выделить на тот участок дополнительные силы, которые завязаны в конфликте на Тарге. Мы в трудном положении. А предположим на минуту, что на Тарге мы понесем тяжелые потери, — хотя мы и так уже потеряли немало, — что тогда? Не будет ли это знаком для сассанцев, которые уже давно настроены по отношению к нашей империи воинственно и враждебно?

— Нет, не будет, — тут же ответил Стаффа. — И я могу авторитетно заверить вас в том, что в настоящее время сассанцы объективно не могут представлять для нас угрозы. — Он глянул в светло-карие глаза своей подруги-рабыни и добавил:

— Это, конечно, не мое дело, министр, но если бы вы спросили меня, я бы посоветовал вам найти способ установить мирный контакт с лидерами мятежников и попытаться вернуть конфликт в русло поиска политического, а не военного решения. Это пока еще является для вас выгодным вариантом. — Он вытер свою черную бороду влажной салфеткой и спокойно встретился с Или взглядом. — Насколько я понял, теперь я свободен и могу продолжить свое путешествие без ограничений?

— Значит, вы не заинтересованы в оказании нам помощи?

— В обозримом будущем, нет.

— Подождите с окончательным ответом. Командующий. Мы можем создать вам идеальные условия контракта. Предложить вам, например…

— Я дал окончательный ответ.

Или любезно улыбнулась, пытаясь скрыть свои чувства. Биение сердца заметно участилось. И вовсе не от вина. Если бы от вина!..

«Сколько у меня вариантов выхода из затруднительного положения? Какой из них самый выгодный? Отпустить Стаффу? И наплевать на ту озлобленность, какую он затаил в душе против той империи, которая унизила его приговором к рабству? Ну, хорошо, предположим, что он вернется к себе на Итреатические астероиды. Но какая у меня гарантия, что в конце концов он все же выступит на стороне Риги? Надо чем-то сбалансировать его ярость и возмущение. Что, если припугнуть? Склонит ли угроза к сотрудничеству? Поведет ли он своих Компаньонов в нашу драку, чувствуя над своей головой нависший меч угрозы? Черт возьми, он нужен мне… Нужен! Он должен быть на моей стороне и помочь выиграть рискованную игру. Для этого потребуется время. Чтобы склонить его к сотрудничеству, необходимо время. Постепенно я что-нибудь придумаю!»

Он вежливо сказал ей, видя, что она погружена в свои мысли:

— В любом случае мне бы пришлось сначала обсудить этот вопрос с Компаньонами, без которых я не имею права принимать решения. А у нас уговор, что необходим отдых.

В последнее время мы вели практически непрерывные кампании и требовалось восстановить силы. А теперь, если позволите, я вновь напомню вам, что необходимо снять чертов ошейник! Я чувствую себя нехорошо.

— Может быть, вы позволите мне, Командующий, в знак глубокого уважения к вам и признания вашего авторитета проводить вас через империю Рига за счет его императорского величества? На борту моего крейсера вам будет комфортно. Могу смело обещать любые развлечения. Вы сможете расположиться там, как у себя…

Он поднял руку, чтобы остановить ее.

— Мне чрезвычайно льстит, госпожа министр, что вы уделяете мне внимание. В то же время должен напомнить вам, что Компаньоны не принимали и не принимают подобных привилегий со стороны любых правительств. Мы твердо придерживаемся независимости и нейтралитета. Как и всегда, я поеду за собственный счет. Я не хочу, чтобы меня вовлекали в очередной конфликт интересов, какими бы благими побуждениями при этом не руководствуясь. — Голос его резко изменился, когда он добавил:

— Или! Избавьте меня от ошейника!

— Понимаю, — мягко ответила Или.

Пора начинать игру.

Она нажала кнопку под столом. Через несколько секунд в дверь постучались.

— Войдите, — сказала Или.

Тиклат отворил дверь. За его спиной стоял офицер Морлей. Надзиратель потел от нервного напряжения. Его лицо, несмотря на сильный пустынный загар, побледнело.

— Тиклат! Этого здесь мне не хватало! Где чертово оборудование для снятия ошейника?! Командующий не желает ждать!

Тиклат испуганно улыбнулся.

— Оборудование еще не доставлено, госпожа министр. Но оно уже в дороге, клянусь! Кто знал, что… У нас нет подобной практики… Обычно ошейники снимают уже с мертвых и проблем, как правило, не возникает, а вот с живых…

Или раздраженно нахмурилась.

— Тиклат! Мне не интересны ваши оправдания! Вам было дано поручение, и будьте любезны его выполнить!

— Разумеется, госпожа министр. Тут со мной офицер… — пробормотал Тиклат растерянно, оглядываясь на Морлея. — Он приехал сюда за рабыней, за Кайллой. Говорит, что…

— Ах, да, — перебила его Или, как будто что-то вспомнила. — Было очень приятно познакомиться, Кайлла, однако…

— Нет!!! — проревел Стаффа. — Она останется со мной. — Его серые глаза метали молнии. — Или она останется со мной, министр, или…

Или пожала плечами.

— Какое преступление совершила эта женщина, Тиклат? — спросила она.

— О, госпожа министр, очень тяжкое! Убийство своего бывшего хозяина. Это один из тех приговоров, которые мы не в силах отменить. Люди будут очень огорчены, когда узнают, что рабы могут безнаказанно убивать и оставаться на свободе…

Тиклат выглядел растерянным, постоянно отпускал жалкие улыбочки и удачно делал вид, что ему не нравится то, чем приходится заниматься, бесподобно разыгрывая из себя маленького человечка.

Он едва не хныкал. Великолепный актер!

— Она останется со мной, — сквозь зубы процедил Стаффа. — Или, что за игру вы ведете? Снимите с меня паршивый ошейник и оставьте нас в покое! А не то Тибальту придется горько пожалеть!

— Командующий, — расстроенным, но твердым голосом сказала Или, — Вы же взрослый разумный человек и прекрасно понимаете, что… Наше общество придерживается принципа соблюдения законов. И если вынесен приговор за убийство, преступник должен отбыть наказание. Что тут мы можем поделать?.. Граждане империи имеют право на спокойствие.

— Да я угрохал двоих ваших «граждан», однако же вы позволяете мне избежать наказания!

Лицо Стаффы побагровело, глаза сузились и их взгляд пронзал все, на что ни был обращен.

— Неужели вы не замечаете очевидную разницу между вашим случаем и случаем… Вас приговорили ошибочно. Возникло недоразумение. Кроме того, вас грабили и вы защищались. Тут совсем другое дело…

— Хорошо, забирайте ее. Но не удивляйтесь, если очень скоро я вернусь за ней вместе с флотом Компаньонов! — глухо проговорил Стаффа. — Неужели ваш император настолько смел, что будет соблюдать свои законы даже ценой ссоры со мной?!

Кайлла тяжело сглотнула.

— Тафф… То есть. Командующий. Слушай, я не стою войны. Я пойду.

Однако едва она начала приподниматься с мягких подушек с видом обреченной, Стаффа схватил ее за руку и усадил обратно.

Или выразила самое большое изумление, на которое только была способна ее артистическая натура. Затем ее лицо осветилось, словно ей пришла в голову замечательная мысль.

— Постойте, Командующий! Похоже, я нашла выход из затруднительного положения! — радостно закричала она. — Директор Тиклат, так ли уж важно, умрет ли приговоренный к смерти или просто будет находиться в условиях, грозящих гибелью?

— Достаточно просто находиться в подобных условиях.

— Но она может со временем получить свободу?

Тиклат с сожалением взглянул на Кайллу, которая напряженно слушала диалог, и развел руками.

— Нет, госпожа министр. Ей вынесен смертный приговор, и она должна находиться в условиях, грозящих гибелью, до тех пор.., пока гибель не придет.

— Ну, это еще бабушка надвое сказала! — заметила бодро Или и подняла вверх указательный палец, краем глаза наблюдая гнев, вспыхнувший вновь в глазах Стаффы. — Что, если рабыню Кайллу зачислят в штурмовую роту, которая будет воевать с тарганскими мятежниками? Это удовлетворит суд, вынесший ей смертный приговор? Мы просто несколько изменим вид наказания. Ну, так что вы скажете, Тиклат?

Тот лишь коротко кивнул после некоторого колебания.

— Полагаю, удовлетворит, госпожа министр, хотя и придется долго уговаривать.

Уголки рта Стаффы дрогнули и скривились в презрительной усмешке. Он театрально зааплодировал.

— Браво, госпожа министр! Игра — выше всяких похвал! Вы купили — вернее, думаете купить — меня в обмен на жизнь Кайллы? Мм! Вы достойны столь высокого поста, который занимаете. А теперь, с вашего позволения, я тоже начну вести свою игру. Я сейчас встану и уйду отсюда. Кайлла пойдет со мной. Я рассчитываю на то, что вы не рискнете навлечь на меня гнев.

С этими словами он взял Кайллу за руку и поднялся с нею из-за стола, на котором горой были сложены пустые и полупустые тарелки.

В ту же секунду Или достала парализатор.

Стаффа, побледнев, замер. Только его левая щека начала нервно подергиваться. Рядом с ним стояла испуганная Кайлла. Оба смотрели на серебристый стержень в руках Или.

— Вы не посмеете, госпожа министр, — прохрипел Стаффа.

«Что делать, черт возьми?! Я не могу позволить ему просто уйти! Так или иначе, мертвый Стаффа безопаснее бешеного Стаффы…»

Или прерывисто вздохнула.

— Командующий, вы неважно выглядите. Видимо, перегрелись на солнце.

С этими словами она легко коснулась парализатором сначала Стаффы, затем Кайллы. Те как подкошенные повалились на пол.

Или поднялась, неторопливо обогнула стол, нагнулась и выдернула выключатель ошейника из дрожащих пальцев Стаффы. Потом она вернулась на место, направила выключатель в сторону Командующего, небрежно постукивая пальцем по кнопке, но не нажимая ее.

Через несколько минут Стаффа с трудом принял сидячее положение на полу. Тот взгляд, который он бросил в сторону выключателя, мог растопить железо. Однако Или только чуть усмехнулась.

— Тиклат! Выйдите с офицером за дверь.

Она проводила их взглядом и проследила за тем, чтобы дверь была плотно закрыта.

— Мне очень жаль, Командующий. Наш разговор, боюсь, перешел в качественно иную стадию. Впрочем, для вас не все еще потеряно. Ваша ненаглядная Кайлла остается с нами. Поймите меня правильно. Нам бы очень не хотелось, чтобы вы подписывали контракт с Сассанской мразью. Я бы никогда не переступила черту в нашей беседе, если бы не ваше упрямство и гордыня, которые хорошо всем известны. Подпишите контракт, и Кайлла будет доставлена на ваши Итреатические астероиды и ни один волос не упадет с ее головы.

— Ты играешь с огнем, Или.

— Вовсе нет, Стаффа, — она улыбнулась, однако на всякий случай подалась назад.

В это время с пола поднялась и Кайлла. Она морщилась и тихо постанывала, «отходя» от действия парализатора.

— Ты мне нужен, Стаффа. И будь уверен, я добьюсь своего. Подумай, чего бы мы могли достичь, действуя сообща? Как тебе нравится идея консолидации всего человечества в рамках одной Великой Империи, которая будет управляться тобой и мной? — Она, подавив боязнь, подошла к нему и протянула руку. — Присоединись ко мне, Стаффа, и я позабочусь, чтобы с тебя сняли дурацкий ошейник! — Она одарила его самым страстным взглядом, на который была способна. — Присоединись ко мне, и вместе мы скинем Тибальта с его золотого трона, вместе мы кастрируем слабосильных сассанцев… Свободный космос станет твоим и моим!

Он с горечью рассмеялся, поднимаясь на ноги.

— Так вот она какая, твоя подноготная!

— Стаффа, я не допущу твоего соединения с сассанцами. Если ты выступишь против нас, у нас не будет ни единого шанса. Если ты умрешь, то в запасе у нас еще останется Скайла.., к которой мы будем подходить уже с учетом неудачного общения с тобой. Наконец, если ты умрешь, мы, возможно, завершим войну собственными силами, без помощи Компаньонов. Она продолжала держать палец на кнопке выключателя ошейника. Другой рукой она ласково погладила его руку.

— Но если ты предпочтешь остаться в живых, мы станем с тобой императором и императрицей! Кто тогда сможет перейти нам дорогу? Ну посмотри же на меня повнимательнее, Стаффа! Неужели я совсем непривлекательная? — Она сделала шаг назад и, выпрямив спину, глубоко задышала, чтобы под тонкой тканью платья зашевелились ее налитые груди.

— Тафф! — крикнула, вставая на ноги, Кайлла. — На что ты хочешь купиться?!

— Заткнись! — прогремел ледяной голос Или. Она устремила в сторону Кайллы испепеляющий взгляд. — У тебя вообще нет права голоса! Мы со Стаффой торгуемся по поводу того, жить тебе или сдохнуть!

— Моя жизнь не стоит того, чтобы из-за нее страдали люди или совершался грязный шантаж. И, во всяком случае, она не стоит того, чтобы из-за нее затевали межзвездную войну! Спасибо, но для меня слишком большая честь!

Убей меня сейчас! Здесь! Я умру с радостью, если буду знать, что моя смерть остановила таких гадин, как ты! — воскликнула на одном дыхании Кайлла и ответила на ледяной взгляд Или своим презрительным взглядом.

Вдруг Стаффа хрипло расхохотался.

— Ты слышала, что сказала леди. Я с ней согласен, Или… Такие дела…

— Да ну? — воскликнула Или и тоже рассмеялась. — подумать только! Сам Звездный Мясник цепляется за юбку какой-то вонючей рабыни! С ног до головы забрызганной чужой спермой!

Его скорость изумила ее.

Какая-то неясная тень мелькнула у нее перед глазами, и в следующее мгновение на ее лицо обрушилась хлесткая пощечина. Или рухнула поперек обеденного стола, расколов сразу несколько тарелок. Находясь в состоянии шока, она чисто интуитивно нажала на кнопку пульта, который был зажат у нее в руке…

Через несколько секунд она сползла по грязным тарелкам вниз, на пол.

Еще через пару секунд она села, моргая, ошарашенная, оглушенная. Поднесла руку к лицу. На языке появился соленый привкус крови. Оказывается, этот ублюдок разбил ей губу!

Придя в себя, она быстро нажала на другую кнопку на пульте и бросила дикий взгляд на Стаффу, который лежал у ног потрясенной Кайллы, схватившись руками за шею и беззвучно шевеля губами.

Она чувствовала, что неистовый взгляд серых глаз пронзает ее до самого позвоночника.

Или вновь передвинула палец на кнопку включения.

— Умри, Стаффа! — прошипела она. — Никому! Даже Командующему не позволено бить Или Такка! Эх ты! Ведь я предлагала тебе Великую Империю!

Несколько долгих секунд длилась яростная борьба взглядов между взъерошенной женщиной и распростертым на полу мужчиной. Закончилась она тем, что Или убрала палец с роковой кнопки.

Пока Стаффа откашливался и попытался подняться с пола, она зловеще прошипела:

— О, нет, Стаффа кар Терма! Дыши! Я даю тебе и твоей драгоценной Кайлле возможность еще немного полюбоваться жизнью.

— Проклятие! Я повторяю. Или, что ты играешь с огнем! Если ты убьешь меня, история быстро всплывет там где надо. Коли я внезапно исчезну, Компаньоны встревожатся. Они узнают, что ты в этом замешана: кто-нибудь из твоих людей обязательно расколется. И тогда я тебе не позавидую!

— Слишком поздно, Стаффа! Я уже не могу позволить тебе остаться живым. А насчет твоих угроз… Суди сам. Приземлится авиакар. Мы с Тиклатом перенесем твое тело на борт и… В космосе всякое случается, Стаффа. С твоим авиакаром произойдет катастрофа. Несчастный случай! Все скажут, что Стаффе не повезло. Он уже было вернулся к своим Компаньонам, да чуть-чуть не долетел! — Она направила на Командующего выключатель ошейника и прищурилась. — Знаешь… Я сделаю так, что все подумают на сассанцев. И тогда, как знать, возможно, вместе с Компаньонами мы и отомстим им за твою смерть. А Тиклат никому ничего не скажет. — Она улыбнулась. — Он хороший сотрудник, но его нельзя назвать незаменимым.

— Или!

— Дыши глубоко, Стаффа, тебе осталось совсем немного…

Оглушительный взрыв застал министра Такка врасплох.

Стены в кабинете треснули, а лепнина, которой так гордился в свое время покойный Капстан, посыпалась на пол мелкими крошками. Или зашаталась, пытаясь удержаться на ногах. Она на какую-то секунду потеряла ориентировку, но этого времени оказалось достаточно для того, чтобы Стаффа неожиданно бросился на нее и вышиб у нее из рук выключатель ошейника, который покатился по полу далеко в сторону. Забыв об Или, Стаффа прыгнул вслед за маленькой панелью, словно обезумевший леопард.

Страх сковал сердце министра. Однако она, собрав все силы и волю, бросилась к столу, пытаясь достать рукой верхний ящик. Когда она дотянулась до него, второй мощный удар потряс комнату. В воздухе сверкнул ослепительный лазерный луч и, пробив окно, вышел наружу. Рука Или отчаянно шарила в открытом ящике. Второй взрыв застал Стаффу в воздухе. Он упал на пол, выбросив вперед руку и все-таки дотянулся до выключателя. Сильные пальцы сомкнулись вокруг маленькой пластины и на душе у Командующего сразу стало спокойнее. Вскочив на ноги, он обернулся к Или.

Пока он возился с выключателем, министр перекатилась через огромный рабочий стол директора службы внутренней безопасности, выхватив наконец из верхнего ящика свой бластер.

В следующую секунду Стаффа бросился к Кайлле, сшиб ее с ног и швырнул за кресло. Или произвела первый выстрел из неудобной позиции — с пол-оборота. Юркий Стаффа пригнулся на долю секунды раньше, и луч пронесся у него над головой, пахнув ему в ноздри сильным запахом озона. Командующий был закаленным бойцом, участвовал в сотнях сражений, и это сослужило ему хорошую службу. Ему удалось избежать и второго луча, посланного из бластера взбешенной Или.

Наконец, министр обратно перемахнула через стол и заняла твердую позицию, разведя ноги на ширину плеч и крепко уперев их в пол, а также вытянув вперед руки с зажатым в пальцах бластером. Стаффе некуда было деваться. Он замер. Левая щека вновь начала подрагивать, когда он увидел наведенное на себя дуло.

Или шумно выдохнула и спокойно, хотя и хрипло проговорила:

— Прощай, Стаффа.

В этот момент дверь в кабинет с грохотом распахнулась. Стаффа стоял к ней спиной, завороженно глядя на нацеленный на него бластер. Он не видел, что произошло, но, заметив, что внимание Или на какую-то секунду отвлеклось от него и переключилось на дверь, отпрыгнул в сторону.

Еще находясь в воздухе, он увидел, как тело Или согнулось пополам и она рухнула лицом вниз на огромный стол.

Обретя опору, Стаффа метнулся под стол, пытаясь избежать возможно пущенного в него луча, подполз к бесчувственной Или и выхватил бластер из ее одеревеневших пальцев. Только после этого он повернулся лицом к двери.

— Не стреляйте, — ровным голосом предупредил его Тиклат. — У вас очень мало времени.

Убрав парализатор, Тиклат достал из кобуры бластер. Стаффа напряженно и настороженно следил за действиями загадочного молодого человека. Тиклат прицелился в стену за спиной Стаффы и одним выстрелом пробил в ней дыру, в которую мог свободно пройти человек.

В коридоре раздались какие-то крики. Слышался шелест лазерных лучей. Видимо, там шел ожесточенный бой.

Через огромную дыру в стене проник яркий солнечный свет. Тиклат показал на зияющее отверстие дулом своего бластера.

— Торопитесь. Там нижний ярус крыши. Придется прыгать. Слава богу, невысоко. По крыше бегите в сторону дальнего переулка. Там вас будет ждать верный человек с авиакаром. Его зовут Никлос. Идите же! Мастер Каан, вы пойдете с ним. Приведите его к Браену на Тарге.

С этими словами Тиклат развернулся на каблуках, вышел из кабинета и хлопнул за собой дверью. Звуки перестрелки в здании сразу стали приглушеннее.

Стаффа схватил Кайллу за руку и поднял ее рывком на ноги.

— Быстрее! Не будем терять шанса, если он вообще существует!

Они подбежали к отверстию в стене, и Стаффа взглянул вниз. В нескольких футах от дыры проходил нижний ярус крыши, о котором говорил Тиклат. Под самой дырой валялись разбитые куски от стены. Не теряя времени, Стаффа осторожно спустил Кайллу на гору этого мусора, придерживая ее за руки.

Затем он спрыгнул и сам на крышу, по-кошачьи приземлившись на чуть согнутые ноги, и они побежали к переулку. Стаффе очень мешали развевавшиеся полы его белого халата, но он не обращал в такие минуты внимания на эту мелочь. Справа от них вдруг неожиданно разбилось окно и их накрыло целым градом осколков. Но останавливаться и отряхиваться не было времени.

Стаффа закрывался одной рукой от яркого солнца, которое слепило глаза, и продолжал бежать по неровной поверхности, держа другой рукой Кайллу.

У края крыши неподвижно в воздухе завис авиакар. Штурвал держал крупный бородач, который беспокойно оглядывался по сторонам.

Из здания его подстрелить не могли, так как он расположил свою машину в «мертвой зоне». Однако в любую минуту автоматчики могли появиться с другого конца переулка. Надо было спешить. Первой с крыши в авиакар прыгнула Кайлла. За ней Стаффа, под массой которого машину тряхнуло.

Никлос тут же нажал на газ, и Стаффу прижало к спинке сиденья. Благо, она была мягкой.

— Чистая работа, — проговорил водитель машины. — Еще бы немного промедления и все — хана!

— Ты Никлос?

— Я Никлос.

Он оглянулся на Стаффу и смерил его долгим взглядом прищуренных глаз. В его взгляде была явная настороженность.

«Этот человек — не друг мне», — мелькнуло в голове у Командующего.

Кайлла подалась вперед.

— Тиклат назвал меня Мастером. Почему? Как он узнал?

Никлос криво усмехнулся.

— Он запомнил тебя. Ты получила робу Мастера, когда он находился на первой ступени посвящения.

— Почему меня так долго искали? — спросила она, рассеянно провожая глазами уродливые грязно-коричневые дома, которые они миновали.

— Мы вообще не знали, что ты жива. До тех пор, пока тебя не опознал Тиклат. Мы слышали, что тебя казнили, — ответил Кайлле Никлос.

Он смерил Стаффу еще одним настороженным взглядом и нахмурился. Глубокая морщина пересекла лоб.

— Кто ты? — спросил Стаффа, чувствуя какую-то неловкость. — Зачем ты это делаешь?

— Погоди. Все узнаешь, когда мы будем в безопасности. А пока у нас мало времени и не так уж много вариантов действий. Нам необходимо вырваться с планеты до тех пор, пока флот императора не очухался и не перекрыл все входы-выходы. У министра Такка есть в распоряжении скоростной крейсер, а она скоро придет в себя и начнет действовать.

— Ну, и куда же ты везешь меня? — вкрадчиво спросил Стаффа, переходя на шипение и приставляя к торсу Никлоса бластер, конфискованный у Или.

Вся краска тут же отлила с лица бородача.

— Ты же хотел отправиться на Таргу. Спросить у Седди о своем сыне. У нас есть способ переправить тебя туда. Правда, на Кайллу мы совсем не рассчитывали…

— Она останется со мной.

— Таффа, ты мне ничего не должен, — неуверенно возразила Кайлла.

Стаффа мельком взглянул на нее и вновь переключился на Никлоса.

— Я дал обещание. Кроме того, риганцы перевернут всю планету вверх дном, чтобы отыскать нас. Уж об этом Или позаботится.

— Боюсь, он прав, Мастер Каан, — согласился Никлос. — Ваше присутствие многое усложняет… Там запасов только на двух человек.

— На двух? — спросил Стаффа.

— Господи, я же сказал: все узнаешь после!

— Почему я должен верить тебе? — спросил он Никлоса, когда они миновали неправильной формы огромный кирпичный склад и юркнули в тень.

— А ты предпочитаешь верить своему лучшему другу Или? — спросила Кайлла.

Стаффа нахмурился. Спустя несколько секунд он медленно опустил бластер. Никлос глубоко вздохнул. На лице его было написано облегчение.

— Ну, хорошо. Я воспользуюсь твоим проходом на Таргу, — сказал Стаффа и похлопал Никлоса по плечу. — Почему ты на меня уставился? Ты… Ага, понял. Тебе бы хотелось видеть меня мертвым. Неужели, я всем успел досадить на этом свете?!

Никлос поджал губы, но через несколько секунд не выдержал и выпалил:

— Всю свою жизнь я готовился к тому, чтобы действовать в случае твоего появления здесь! Действовать! Но все поменялось местами. Кванты сыграли странную игру с нашей жизнью и нашими целями. И вот теперь, когда мы наконец-то встретились лицом к лицу, я не могу тебя убить, — хотя стремился к этому всю жизнь, — а вместо этого я вынужден доставить тебя к Магистру… К человеку, ради которого я готов на все… — Он помолчал. Потом сказал другим тоном. — Мы затеяли опасную игру. Но ты, Стаффа кар Терма, достоин того, чтобы из-за тебя рисковали.

— Браен? — внезапно надтреснутым голосом спросила Кайлла.

— Мы поддерживали связь, — оглянувшись на нее, ответил Никлос. — А теперь, Командующий… Нагнитесь-ка и дайте мне взглянуть на ошейник, который вы носите с таким величавым видом.

***

Скайла несколько раз выстрелила из бластера, который дал ей Никлос, и уничтожила архивный центр в здании службы внутренней безопасности. Подкравшись к двери, она переступила через тело убитого ею клерка. Бедняга был разрезан надвое. Взрывные устройства, заложенные в здании, отлично справились со своей задачей, разворотив практически все. С потолка непрерывно сыпалась штукатурка. Скайла слышала вопли людей, эвакуировавшихся из здания.

Она бросилась по коридору к лестничной площадке. Вдруг на лестнице раздались торопливые шаги. Скайла юркнула в сторону и приготовилась к бою.

На лестничной площадке показался Тиклат с бластером в руке. Он тоже был готов открыть огонь в любую секунду. Увидев Скайлу, он улыбнулся. Зубы блестели белым огнем на его темнокожем лице.

— Их уже нет здесь! — сказал он. — Или парализована, но скоро придет в себя. Времени мало. Иди. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы прикрыть тебя, но я не имею права рисковать своим положением. Я обязан перекрыть все входы и выходы с планеты в течение часа. Так, теперь насчет твоего корабля на орбите…

Скайла поднялась на ноги и кивнула.

— Понимаю. Полагаю, он достоин того, чтобы быть выведенным из владений Тибальта. Береги себя, Тиклат.

И если тебе когда-нибудь нужна будет работа, ты всегда сможешь обратиться к Компаньонам. Местечко для тебя, считай, припасено.

Он вежливо улыбнулся.

— Благодарю. И все же надеюсь умереть, оставаясь Седди.

— До встречи, Тиклат.

С этими словами она отшвырнула в сторону свой тяжелый бластер и кинулась вперед к разбомбленному дверному проему, на ходу опустив вуаль, чтобы прикрыть лицо.

Снаружи у здания уже собралась приличная толпа. Люди вытягивали шеи, чтобы увидеть то, о чем бы могли потом рассказать друзьям захлебывающимся тоном. Откуда-то издали приближался вой сирен.

Скайла, не раздумывая, врезалась в плотную массу людей и стала проталкиваться подальше от здания службы внутренней безопасности.

— Что случилось? — раздался у нее за спиной мужской голос, и она почувствовала, как ее схватили за локоть.

— Да там все с ума посходили!

Она выдернула руку и продолжала проталкиваться в толпу.

До публичной транспортационной станции нужно было пробежать три квартала. Скайла торопилась, даже не успевая отгонять образы Стаффы, в различных ракурсах появлявшиеся в ее сознании. Глаза у нее горели.

Она едва не лишилась чувств, когда Или провела Стаффу мимо скамьи, на которой она сидела в своем бедном этарианском одеянии. Он выглядел диким животным. Весь покрыт грязью, шрамами и синяками. Но она не могла не узнать хорошо знакомого ей горящего взгляда серых пронзительных глаз. Командующий! А что за женщина шла с ним? Та, что настороженно смотрела по сторонам светло-карими глазами?

Вбежав в челнок, который уже собирался отправляться, она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки, и взглянула на свои часы. Как раз вовремя! Теперь, — если слово Браена хоть чего-нибудь стоило, — в течение часа она вылетит со Стаффой в сторону Тарги. Ящик, в котором они будут находиться, покинет околопланетные пределы за несколько секунд до того, как аварийная служба, подчиненная Тиклату, захлопнет Этарию, как гигантскую мышеловку. По расчетам Скайлы, они едва успеют выскользнуть. Едва, но успеют.

Тяжелая машина быстро пересекала суетливо-шумный город по главным улицам. Скайла равнодушно скользила взглядом по однообразным зданиям. Тревога в ее душе смешивалась с чувством облегчения. Она спрашивала: насколько далеко распространяется могущество Седди? Какие цели преследует Браен? Почему он был с ней так любезен и согласился помочь Стаффе?

«Ты в опасности, Скайла», — прошептал ей внутренний голос, и она до боли закусила губу. — «Господи, ну почему за моей спиной нет сейчас флота Компаньонов, одно сообщение о котором успокоило бы меня?!»

Но она знала, что Компаньоны далеко. У нее была аппаратура связи, но она установлена на ее корабле.

Автокар медленно затормозил и остановился в складском районе города. Скайла вышла одной из первых. Где-то наверху слышался рев двигателей грузового челнока, который совершал очередной получасовой полет. Если ее расчеты верны, в следующий раз челнок поднимется в воздух уже с ней и Стаффой на борту.

Скайла прошла полквартала и остановилась у боковой двери, которая тут же открылась перед ней, что говорило о хорошо налаженной системе наблюдения. В узком коридоре, по обе стороны которого располагались двери офисов, ее встретил Никлос. Стены коридора были из стеклопластика и, когда они шли по нему, Скайла видела множество секретарш, склонившихся над своими терминалами, и клерков, слонявшихся по кабинетам. Здесь была размещена действующая экспортная кампания, которая служила не только прикрытием шпионской сети Седди на этой планете, но и приносила реальную прибыль от своей работы. Скайла не удивилась: в этом были все Седди!

— Все в порядке? — спросила она первым делом, откидывая вуаль.

— Небольшая загвоздка, — сообщил ей Никлос. Придется расчитывать еще на одну дамочку.

— Та рабыня? — догадалась Скайла.

Внезапно у нее екнуло сердце. Проклятие, неужели Стаффа завел себе любовницу?! В желудке зашевелилось неприятное чувство. «А даже если и так, тебе какое дело? Ты все равно не имеешь на него никаких прав». Однако эти мысли не успокоили.

Никлос провел ее через огромные двустворчатые керамические двери и они оказались в помещении просторного склада. Все пространство, открывшееся перед ними, было сплошь заставлено большими серыми коробками. Каждый контейнер имел четыре метра в длину, четыре в ширину и четыре в высоту. Никлос повел ее по узеньким проходам между ними.

Один из контейнеров был открыт, и возле него Скайла увидела Стаффу. Рядом с ним стояла женщина со светло-карими глазами и мрачным выражением лица. Скайла проигнорировала ее и направилась прямо к Стаффе. На ее лице была сердечная улыбка, а глубоко в душе происходила борьба двух чувств: горечи и радости встречи.

Губы Стаффы дрогнули, перед тем как растянуться в улыбке. Но в следующее мгновение в его серых глазах появилось такое тепло и нежность, которых Скайла никогда прежде не видела. С минуту они молча смотрели друг на друга, не решаясь сделать последний шаг к объятию, затем Стаффа нарушил молчание:

— Ну и доставил же я тебе хлопот, да?

— Я тебя предупреждала, — ответила дрогнувшим голосом Скайла, и в следующее мгновение они бросились друг другу в объятия. — Господи, Блаженные Боги, я чуть с ума не сошла, потеряв тебя! Все нервничают, ждут от тебя весточки…

— Прошу прощения, — вмешался Никлос. — У нас очень мало времени, а нужно еще принять важное решение. Или вы летите со следующим рейсом, или у нас будут большие неприятности.

Скайла оторвалась от Стаффы и с сильно бьющимся сердцем спросила:

— А в чем, собственно, проблема?

— Во мне, — проговорила неожиданно женщина со светло-карими глазами.

Наконец-то Скайла получила возможность внимательно рассмотреть ее. У нее была квадратная нижняя челюсть, что говорило о сильном характере и большой силе воли. Волосы доставали только до плеч, отливая шоколадным блеском. На ней было коричневое платье, подчеркивающее ее мускулистое стройное тело и длинные ноги. Во взгляде сквозила огромная внутренняя энергия, которая напоминала своего рода магнетизм, притяжение, делавшее ее неотразимо привлекательной.

Стаффа кивнул на контейнер.

— Там хватит места только для двух человек. Тибальт блокировал Таргу, и это единственный путь преодоления пояса эмбарго, который Рига замкнула вокруг мятежной планеты.

Подал голос Никлос:

— Продовольствия в контейнере только на двоих. Словом, троим там нет места. С другой стороны, необходимо Кайллу эвакуировать с планеты. Она — Седди. Или ни перед чем не остановится, лишь бы отыскать ее.

— И что? В чем проблема-то? — удивленно переспросила Скайла, на секунду оторвав взгляд от лица Стаффы. — Кайлла отправится на Таргу в коробке, а мы со Стаффой на моем корабле вернемся на Итреатические астероиды. Мы возьмем курс на Таргу, когда весь шум уляжется.

— Все не так просто, — сказал ей Стаффа. Тиклат уже, наверное, печатает ордер на мой арест. Мое описание через пять минут уже поступит на все посты. Если я только высуну нос из этого склада, меня обязательно кто-нибудь выдаст. Никлос посвятил меня во все детали операции. Мое освобождение поставило на грань провала всю разведывательную сеть Седди. Ты не представляешь, сколько сил они положили, чтобы Тиклат получил тот высокий пост, который он сейчас занимает. Он просто обязан будет перевернуть всю планету, чтобы отыскать меня. Придя в сознание, Или тут же примется за поиски козла отпущения. Карьера Тиклата — да и сама жизнь его — висит на волоске. Если ей покажется, что он проявил недостаточное усердие в поисках, она с легким сердцем положит его голову к подножию трона Тибальта. Этот контейнер, похоже, является моим единственным шансом.

— Добавьте продовольствия на третьего человека, — предложила Кайлла.

— У нас не хватит времени. Четыре минуты уйдет только на то, чтобы погрузить контейнер в челнок, — встревожено сообщил Никлос. — Тиклат больше не может откладывать чрезвычайные меры. Еще совсем чуть-чуть, и он вынужден будет перекрыть выходы с планеты.

Скайла прищурено взглянула на контейнер, быстро принимая решение.

— Стаффа, ты полетишь с Кайллой в коробке. Лезьте! Из всех троих я имею больше шансов ускользнуть из лап подчиненных Тиклата.

Стаффа с тревогой оглянулся на Никлоса, потом приблизился к Скайле и положил руки ей на плечи.

— Ты доверяешь Браену и Седди?

Скайла криво усмехнулась.

— Ни в малейшей степени. Но я знаю, что Браен действительно очень заинтересован в разговоре с тобой. Сомневаюсь, что они убьют тебя раньше, чем ты сядешь с Магистром за стол переговоров. Я слышала, что в планах Седди что-то серьезно не заладилось. Возникло много загадок, и во всех одной из неизвестных величин являешься ты. Верю ли я им? Нет, не верю, но и они, и мы знаем, что у тебя надежная страховка.

— А как ты? — смущенно проговорил Стаффа.

— В лучшем случае встретимся на Тарге. В худшем… Знаешь, я буду отнюдь не первым человеком, на которого надели рабский ошейник, — ответила Скайла с усмешкой. — Ты лучше побеспокойся о том, как бы целым и невредимым добраться до Тарги. Тебе предстоит узнать, что Браен может рассказать о твоем сыне.

— А если это ловушка?

Скайла смерила ледяным взглядом Никлоса.

— Компаньоны могут гарантировать твою безопасность, Стаффа. Браен давал мне лично обещание обеспечить тебе свободный коридор. К тому же я не собираюсь ни минуты задерживаться. У Браена будешь ты, а у меня старина Никлос. А также вся информация, которой располагает его память о шпионской сети Седди. До тех пор пока с тобой там будут обращаться хорошо, я не буду делать Никлосу сканирование мозга. Если же.., то на стол Тибальта Седьмого ляжет очень ценная бумага.

Стаффа подался вперед и нежно поцеловал ее.

— До встречи на Тарге, если на то будет воля богов.

С этими словами он скрылся в контейнере.

— Торопись! — крикнул Никлос, подталкивая Кайллу.

Сердце Скайлы екнуло, когда она увидела, как люк контейнера плотно закрылся за Командующим и его спутницей. Подъемный кран зацепил контейнер и вознес его к потолку, минута и он скрылся из виду.

— Никлос лихо развернулся на каблуках со словами:

— Надеюсь, ты говорила не всерьез относительно того, что ты якобы.

Ухмылочка сползла с его лица, когда он увидел в ее руках небольшой бластер, направленный ему прямо в живот.

— В том-то и дело, что всерьез. Я всерьез говорила и всерьез сделаю, если возникнет необходимость. Ладно, пошевеливайся. Мне еще необходимо пробраться в императорскую гавань и выкрасть оттуда корабль, пока Тибальт не конфисковал его. Пока настройся на то, что ты мой муж, понял?

Она зловеще улыбнулась. Я тебя спрашиваю:

— Ты понял, милый?

Никлос взглянул на нее внимательно, встретился со взглядом ее глаз и.., все понял. Признавая свое поражение, он поднял вверх руки.

— Все отлично понял. Позволь мне хотя бы позвонить Тиклату. Может, он сможет что-нибудь для нас сделать.

***

Охранник Зем Летмон заприметил капрала Шинна, когда в очередной раз за дежурство входил в ворота военного кампаунда. Рядом с капралом была женщина.., да еще какая! Высокая, атлетического склада… Она обняла Шинна и что-то ворковала ему на ухо. Ее совершенное лицо было освещено неземной улыбкой. Потрясающие темно-каштановые волосы спадали по спине, поблескивая на солнце жгучим отливом. На ней было серебристое платье, которое словно обтекало ее стройное, восхитительное тело.

— Черт возьми, повезло же гаду! — промычал себе под нос Зем, проходя мимо парочки на порядочном удалении. — Это ж надо! Кому женщина, от которой упадут в обморок все мужчины, приглашенные во Второй дивизион на танцы… А кому дежурство на всю ночь! Вот это справедливо, так справедливо!

Он не мог отвести глаз от ее округло-нежного зада.

Она шла рука об руку с капралом, и ее бедра покачивались так, что у охранника Зема на лбу выступила холодная испарина. К горлу нежданно-негаданно подкатил тяжелый комок, и Зему лишь с большим трудом удалось сглотнуть его. Он покачал головой, словно старался отделаться от наваждения.

Спустя три часа Зем снова увидел их, когда обходил плацпарад. Солнце уже село за неровные горные пики на западе. Небо накрыла темно-звездная мантия. Из-за гор показалась маленькая тарганская луна, которая безуспешно пыталась догнать уже севшее солнце.

Шинн и его прелестница как раз вышли из танцевального зала, гремевшего музыкой, и неторопливо направились к офицерским квартирам. Зем свернул в тень и бросился по кустам, не в силах подавить желание еще раз взглянуть на эту красоту через визор прибора ночного видения. Ее обтягивающее тело серебристое платье поймало лунный свет, и Зем, затаив дыхание, скользил очумелым взглядом по всем изгибам обворожительной фигуры.

Он рассчитал свой бросок очень точно и вырос перед парочкой как раз в тот момент, когда капрал подходил к своим апартаментам и уже рылся в кармане в поисках ключей. Зем, дрожа от волнения, приготовился насладиться единственным «крупным планом».

— Оттанцевались? — весело воскликнул он, подмигнув капралу в знак одобрения его выбора.

Затем он перевел взгляд на нее. Поймав в фокусе удивительные янтарные глаза, он обмер. Слов не было.

— Чего ты вытаращился, Зем? — не в силах скрыть свое раздражение бросил капрал. — Иди лучше глянь в мусорные урны. Не притаились ли в них тарганские мятежники. Мы с леди пойдем. Я должен показать ей э-э.., как у нас проходят полевые маневры.

С этими словами Шинн удалился, держа под руку женщину с янтарными глазами и каштановыми волосами.

— Боже, я бы все отдал за такую женщину! — прошептал Зем, замерев при воспоминании о том, как двигались под тонкой тканью платья ее полные груди при дыхании.

Фантазии отвлекли его на минуту от реальности. Очнувшись, он первым делом убедился, что никто не спер у него табельный бластер.

— Проверка патруля! — гаркнул у него в наушниках ответственный за ночное дежурство.

— Третий подвижный пост. Летмон. Все в порядке, — дунув для верности в микрофон, устало и недовольно ответил Зем.

Шагая привычным маршрутом между пустыми коробками зданий, Летмон мечтательно улыбался и вспоминал ее. Она прочно засела у него в сознании, давая толчок к появлению все новых и новых фантазий. В то же время его отвлекала от дум музыка, которая изливалась мощными волнами из танцевального зала, где устроил бал командир Второго дивизиона Макрофт.

«Какие у нее чудесные янтарные глаза!..

Стой!

Янтарные глаза?…»

Эта мысль задержалась в его мозгу и приобрела большую отчетливость.

— Третий пост. Летмон. Прошу связь, — пробормотал он в микрофон.

— Да, Зем, что у тебя?

— Посмотри… Не было ли у нас одно время ордера на задержание женщины с янтарными глазами и каштановыми волосами? Шинн сегодня снял где-то такую же красотку и только что повел ее к себе. Она тарганка. Не из наших, это точно. Я бы запомнил такое тело… Глаза… Ну, ты понимаешь.

Зем услышал в наушниках тихое посвистывание и шорох клавиатуры терминала. Затем начальник патруля довольно хмыкнул и проговорил:

— Точно, Зем, было такое дело. Пару месяцев назад.

Но тут только общее описание. Думаешь, она?

— Да нет, — ухмыльнувшись, отозвался Зем. — Просто мне обидно стало, понимаешь. Да и тебе тоже, должно быть, обидно. Мы тут должны патрулировать всю ночь, а он будет тереться своим волосатым животом о такую нежную лапушку. Подожду еще чуть-чуть, пока они разогреются, а потом неожиданно нагряну. Вот будет смеху! Просто.., чтобы глянуть на нее без одежды… Повод есть. Капрал взбесится, конечно. А мне плевать. Я человек маленький. «Ошибочка вышла». И все. Как тебе?

— Отлично! — живо согласился начальник патруля и хохотнул. — Слушай, я включу «волчок». Буду следить за тобой на своем мониторе, ладно? Если подвернется хороший ракурс, щелкну пару снимков. Совсем без денег сейчас, а на девочке кредиток двадцать-тридцать спокойно возьмем.

Зем гулял вокруг офицерских квартир около часа. Затем он взбежал вверх по крыльцу, быстро прошел по коридору до двери Шинна и требовательно застучал по ней кулаком. Закрыто, естественно. Он достал свою патрульную карточку, которая открывала в кампаунде все двери, сунул ее в щель и вошел в комнату.

Тишина.

— Охрана! Капрал Шинн? — позвал Зем, проходя в спальню.

Ничего.

Кровать совсем не примята, однако мундир валялся на полу.

Зем сначала не заметил дыры в стене. Потом удивленно поднял глаза. В стене сбоку от кровати было проделано квадратное отверстие. Штукатурка белой пудрой осела на пол, а высаженный кирпичный блок был, очевидно, вдавлен внутрь.

— Слушай, что находится за этой стеной? — вслух спросил Зем, зная, что начальник ночного патруля на связи и все видит на своем мониторе.

— Согласно плану, тут.., э-э.., арсенал оружия.

— Это ж надо! — проговорил Зем, расплываясь в глуповатой ухмылке. — Значит, наш капрал потихонечку тащит бластеры! Интересно, сколько нам отвалят премии, если мы возьмем его сейчас с поличным, а?

— Учти, я в доле.

— Согласен. Только не поднимай тревогу, приятель. Я возьму их обоих тихо и красиво, а премию поделим пополам.

— Годится, — согласился начальник патруля.

Согласно инструкции, они обязаны были тут же поднять тревогу по всей части, но в этом случае они скорее всего не могли расчитывать ни на какое вознаграждение. Действовать самому, конечно, опасно, но.., словом, дело стоило того.

Зем сунул руку с бластером в дыру, уперся локтем и, подтянувшись, забрался в нее головой вперед. Щеки опахнуло холодом из оружейного склада. Зем пробрался по ящикам с надписью «нуль-гравитация» и спрыгнул на бетонный пол. В помещении была зажжена каждая пятая лампочка, поэтому освещение было хоть и ровным, но тусклым. Стараясь ступать неслышно, Зем стал красться вперед.

Подойдя к главному выходу, он зашел в тень. Оба охранника, казалось, спали, уронив головы на руки. Их шлемы были настроены на голографическое изображение. Работали…

— У меня нехорошее чувство, — прошептал в свой микрофон Зем. — Может, лучше поднять тревогу? Все это может обернуться…

— Чего ты взволновался? Они просто смотрели голографические картинки и заснули, позабыв выключить.

— Значит, Шинн и его леди были здесь, уже когда эти ребята отключились. Эти ворота ведут в кампаунд. Там только электрифицированный забор. Что у тебя на приборах?

Начальник патруля с полминуты молчал, потом смущенно проговорил:

— Ничего. Им не удалось бы и личный гигиенический пакет перебросить через забор, не вызвав сирены и включения аварийных прожекторов по всей территории.

— Хорошо. Я пошел к другим дверям.

Держа бластер наготове, Зем медленно продвигался вперед. По спине бежали мурашки. По пищеводу поднимался скользкий, тошнотворный страх.

Вот показался еще один пост охраны… Все мертвы!

Округлившимися глазами Зем долго разглядывал тела. У обоих охранников было аккуратно перерезано горло. Шлемы были настроены на голографическое изображение и тоже не были выключены.

— Проклятие! — хрипло прошептал начальник патруля в наушниках Зема.

— Слушай… А ведь здесь хватит взрывчатого вещества на то, чтобы поднять на воздух половину планеты! — пятясь от трупов проговорил Зем.

— Но у меня на экранах все спокойно. Муха не пролетела… — проговорил начальник патруля. — Кампаунд пересекла только патрульная машина. Остановилась у служебного входа в энергетическую установку. Видимо, обычная подзарядка…

Зем поднял бластер и рывком распахнул дверь. Небо было все таким же черно-звездным. Ночь казалась все такой же спокойной.

— Поднимай тревогу. У меня нехорошее чувство!

— А как же наши денежки?.. Черт, что за чепуха! Что у меня с экраном?! Боже! Да к нам подбирается целая туча… Ты их видишь, Зем?! Ты види…

Ослепляющий свет залил все вокруг Зема Летмона. Луч актинического света ударил откуда-то из-за оружейного склада. Аварийные прожекторы кампаунда мигнули пару раз и погасли. Ударил мощный взрыв. Земля задрожала под ногами Зема. Через визор прибора ночного видения округлившимися глазами наблюдал он за темными фигурами, быстро подбирающимися к электрифицированному проволочному забору. Там было несколько сотен людей — не меньше — и все бежали к кампаунду, разбившись на несколько крупных групп.

— Энергетическая установка! — заорал истерично Зем. — Черт, они вырубили все электричество! А, собаки! Мы беззащитны!

Он резко обернулся и увидел свет, исходящий из оружейного склада. За его спиной толпа врагов уже налетела на отключенную проволоку и стала резать ее лазерами, словно масло.

Зем, споткнувшись, бросился к свету.

Он внезапно остановился как вкопанный, наткнувшись на ледяной взгляд хорошо знакомых ему янтарных глаз.

Липкими от пота пальцами он стал нащупывать спусковой курок своего бластера.

В следующее мгновение вибронож ударил его в живот. Страшное лезвие передвинулось вверх и было вынуто из бедняги на уровне груди.

Он попытался вскрикнуть, но из его горла вместо этого послышались невнятные хрипы и хлынула пузырящаяся кровь. Зрение Зема затуманилось. Весь мир подернулся сероватой дымкой. Он смотрел, как она носит из склада ящики с бластерами и грузит их в машину, и только хрипел и елозил по холодному полу ногами.

Снаружи на кампаунд обрушился многоголосый рев, выпущенный одновременно из сотен глоток. По бетонному полу оружейного склада застучали кованые каблуки бегущих людей. Небо отшатнулось от Зема и он.., умер.

***

Скайла повернулась к монитору, экран рябило. Что-то пыталось пробиться на этот ненадежный канал связи.

Она сидела в знакомом кресле рубки управления ее личной яхты, на голове шлем прижал ее белоснежные волосы.

На панели загорались разноцветные огоньки, которые говорили о том, что корабль разогревается и одна за другой оживают внутренние системы. Пальцы Скайлы неуловимо быстро порхали по клавиатуре, заканчивая введение предполетной программы.

Наконец на экране появилось лицо Тиклата.

— Скайла? Я как раз хотел справиться, как вы прошли таможенный контроль. Хотел убедиться, что все обошлось. — Немного помолчав, он неуверенным тоном проговорил:

— Когда вы собираетесь отпустить Никлоса?

— Я отпущу его, как только получу обратно Стаффу.

— Надеюсь, Мастер хорошо себя чувствует?

Она засмеялась.

— Отлично. Вы бы слышали, как он ругается сейчас. Неужели вы, Седди, не смогли выработать лексикон поприличнее для своих Мастеров?

Тиклат обратил на нее усталый взгляд своих темных глаз.

— Просто Мастера не привыкли к тому, что их берут в заложники.

— Ну, вы же прекрасно понимаете, Тиклат, какие сделаны ставки. Интересно, как бы вы поступили на моем месте? Кстати, расскажите, каким образом вам удалось обеспечить нам такой легкий проход? На таможне никто косо не взглянул. Центр управления уже выдал мне разрешение на вылет.

Тиклат удовлетворенно улыбнулся и показал ей золотую бляху с кошачьей мордой и рисунком лилии.

Личный пропуск Или. Когда она узнает, что ты воспользовалась им для того, чтобы получить свой корабль из императорской гавани, думаю, она не раздумывая представит вашего покорного слугу в виде козла отпущения!

Впрочем, сделаю все, чтобы этого избежать.

— У меня уже включены почти все системы. А крейсер Или я вижу у себя на мониторах. Надеюсь, у вас в ведомстве еще не осознали, что случился небольшой прокол в работе?

— Встревожены тревогой, но паники пока нет. Значит, еще нет и сознания ситуации. Все станет, боюсь, немного интереснее, когда очнется Или. — Темные черты его лица напряглись. — А это произойдет вот-вот. Я отправил ее в госпитальное отделение, но вряд ли смогу там долго удерживать. Все время, которое я гарантировал вам, уже почти истекло. Еще минута, и я буду вынужден действовать по полной чрезвычайной программе и с величайшей расторопностью. Если я этого не сделаю, а буду только придумывать очередные объяснения и оправдания, мне не поздоровится. Удачи вам. — Он усмехнулся, показав белоснежные зубы, контрастирующие с темной кожей лица. Его глаза блеснули. — Мне жаль расставаться с вами. Или поклялась всеми святыми, что на вас будет надет ошейник.

— Ничего, не расстраивайтесь, Тиклат, — улыбнулась Скайла. — Командующий уже отправился на Таргу? Вы сделали невозможное, дружище. Если вам когда-нибудь потребуется помощь… Компаньоны никогда не забывают своих благодетелей.

— Я запомню ваши слова. И благодарю за них. Счастливого полета. И учтите: мы будем вас искать в космосе по всем правилам. Без всяких поблажек. Я лично буду командовать операцией.

— Прощайте, Тиклат. И.., спасибо!

— Очень советую вам позаботиться, чтобы с Никлосом ничего не случилось.

Тиклат отключился.

Скайла уладила последние вопросы с центром управления, не подозревавшем о том, кого провожает. Через минуту она покинула орбиту, взяв вектор на глубокое пространство. Пустив обманный след плазмы в сторону Риги, она выключила реакторы. Изменив положение корабля, Скайла вновь рванулась вперед. Так она делала множество раз, пуская струи плазмы в разных направлениях и прерывая постоянный след. Наконец, ей показалось, что она уже достаточно запутала даже самый умный «хвост». Удовлетворенно вздохнув, она перевела полет на автоматический режим.

Несколько долгих минут она завороженно смотрела в большой иллюминатор на миллиарды звезд, которые, раздваиваясь и растраиваясь, мерцали по ту сторону Запретных границ. Там была Вселенная.., недосягаемая… На нее навалилось незнакомое чувство депрессии, осознания того, что Вселенная изменилась, что воистину два раза в одну реку войти не удастся.

«Скайла, ты устала. Ты целую неделю провела практически без нормального сна».

Шлем отразил мерцание звездного пространства, когда она сняла его, стараясь не зацепить волосы. Бросив последний взгляд на приборную панель и убедившись, что все системы работают нормально, Скайла коснулась рукой замкового устройства люка и вышла в коридор. Закрыв люк рубки управления секретным кодом, она прошла в главную кают-компанию. Там на одном из диванов развалился Никлос. Электромагнитные оковы сковывали его движения.

Нет, нельзя было сказать, что он страдал.

Никлос чуть склонил голову набок и спросил:

— Ну, как там оно? Все, надеюсь, в порядке? Мы направляемся на Таргу?

Скайла устало вздохнула и покачала головой.

— Боюсь, что нет. Пока грузовая посудина со Стаффой достигнет Тарги, пройдет уйма времени. В то же время вот-вот Или Такка очухается от действия парализатора и даст волю своему гневу. Она такое устроит, что тебе лучше даже и не пытаться представить это. Если мы сейчас возьмем курс на Таргу, то вполне возможно, что попадемся прямо ей в лапы.

— Так что же мы будем делать? Надеюсь, ты не будешь меня до конца полета держать на привязи?

Скайла неопределенно новела плечами.

— Все зависит от того, как ты будешь себя вести и что я решу относительно общего плана действий. Но первые шаги уже ясны. Я накормлю тебя, напою, свожу в туалет. Затем я снова привяжу тебя и запру в какой-нибудь каюте, а сама пойду спать и не встану до тех пор, пока в голове у меня опять не станет все ясно как белый день. После этого я выпущу тебя, снова накормлю. Потом сяду в кресло и не буду ничего делать, кроме как придумывать общий план и способ, каким я начну претворять его в жизнь. Ясно?

— А я в это время буду опять привязан?

Скайла удивленно приподняла брови.

— И ты недоволен? Все могло закончиться для тебя гораздо хуже, милый! А ты попал на хороший корабль. В прекрасные условия!

— Но мне будет скучно! Хотя нет… Я буду фантазировать о тебе, если не возражаешь.

— Как будто до этого ты не фантазировал!

Он подозрительно посмотрел на нее.

— Что ты имеешь в виду? Когда?

— Когда ты находился под парами митола.

Он покраснел.

— В таком случае между нами нет секретов?

— Почему же? Их очень много, — холодно сказала Скайла. — Только они не между нами, а все мои.

Он улыбнулся, смешно натопорщив усы.

— Знаешь, что я подумал?.. Ты так устала и тебе необходимо взбодриться. А что может быть лучше хорошей забавы в кровати с крепким мужчиной? Я твой пленник, но это не означает вовсе, что мы…

— Нет.

— Да ладно тебе! Ты знаешь, какие я испытываю к тебе чувства. Митол не оставил на этот счет никаких сомнений… Ты теперь совершенно точно знаешь, что то, что я говорил тебе, — истинная правда. Митол всех делает честными. Я считаю, что ты одна из самых очаровательных женщин во всем свободном космосе!

— Если ты пытаешься оказать таким образом на меня какое-либо психологическое воздействие, то лучше сразу плюнь на это. Мне пытались запудрить мозги лестью и не такие, как ты, Никлос. У тебя нет шансов. С возрастом я поняла, что нет никаких пределов вожделению, которое может помещаться в мужском теле.

Скайла накормила его, сводила в туалет и наконец благополучно заперла, предварительно вновь включив электромагнитное ограничивающее поле, в одной из задних кают. Затем она настроила систему охраны на включение сигнала тревоги в том случае, если бы он стал рваться изнутри, и пришла в элегантную хозяйскую каюту, которую занимала сама. Она разделась, приняла горячий душ и только после этого забралась под одеяло на старомодно огромную двухспальную постель.

Ей снился, разумеется, Стаффа. Ей казалось, что она отчаянно тянется к нему, но он все время проскальзывает между ее растопыренными пальцами. Приговоренный к вечному страданию, он взывал к ней, а хохочущая, одетая во все черное женщина запускала в его тело свои острые когти. Он не мог дотянуться до Скайлы, зато коварное лезвие виброножа немилосердно кромсало его тело. Скайла кричала от ярости и душевной боли. Женщина в черном обернулась на ее крик и ее неопределенные, как потухший экран, черты вдруг превратились в злобную физиономию Или Такка.

***

Сознание вернулось к Или, она лежала в какой-то маленькой комнатке. Она моргнула и попыталась подняться. Этого сделать не удалось. Оглянувшись по сторонам, она поняла, что лежит на госпитальной койке и от ее тела тянутся многочисленные проводки к окружающим приборам.

Стаффа!

Неужели ему и.., его Кайлле удалось…

Да, теперь память к ней окончательно вернулась. Сознание успокаивалось, и мысли перестали хаотично метаться из стороны в сторону.

— Слава богу, очнулись.

Она повернула голову и увидела счастливое темнокожее лицо Тиклата, который сидел недалеко от ее постели в кресле.

— Что произошло с тобой? — спросила она, преодолевая сухость во рту.

— На нас было совершенно нападение. Мы с Морлеем вдвоем организовали оборону здания службы внутренней безопасности. — Он нахмурился. — Насколько нам удалось установить, нападавшей стороной были Компаньоны. Офисы ведомства полностью разрушены. Погибло пятнадцать человек. Я немедленно распорядился ввести чрезвычайное положение и арестовать корабль Скайлы Лайма. К сожалению, ей удалось ускользнуть, воспользовавшись вашим личным пропуском. Мне удалось заполучить его обратно. Таможня не приучена задавать лишние вопросы предъявителю такого документа… Что поделаешь?

Или судорожно сглотнула и, обо всем позабыв, вновь сделала попытку подняться. Проводки не дали. Сердце ее панически колотилось в груди.

Тиклат тем временем продолжал:

— Я уже объявил о начале розыска той рабыни по всей империи. Ее должны уничтожить на месте, как только найдут. В остальном же я решил пока не спешить, а подождать вашего одобрения. Но план разработан подробно и в любую минуту готов к исполнению. — Он внимательно оглядел ее. — Или, что происходит? Я не спрашиваю обо всех деталях, но объясни мне хотя бы суть, чтобы я мог обеспечить тебе требуемое прикрытие. Теперь же я не знаю, в каком направлении действовать. Министерство обороны забросало меня запросами. Министерство экономики паникует. Каждому хочется знать, что стряслось.

— Что с моим боевым крейсером? — спросила она, стараясь унять шум в висках. — Где моя бляха?

«Господи, надо ж было! Потерять знак неограниченной власти! Последствия могли быть просто немыслимыми! Что теперь? Черт возьми, чем мне возместить понесенный урон? Почему все так быстро провалилось?!»

— Я взял на себя смелость распорядиться, чтобы ваш крейсер был подготовлен к полету. Он в вашем полном распоряжении.

С этими словами Тиклат передал ей бляху с леопардом и лилией. Леопард глядел на Или злыми глазами, словно сердился, что она позволила прикоснуться к нему чужим рукам.

В ее груди будто застрял комок ваты. Дышать было трудно.

«Ну, что теперь? Куда исчез чертов Стаффа?! Что мне делать?..»

Она глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

— Мы должны немедленно направить императору послание, в котором будет сообщено, что Стаффа кар Терма снюхивается… Уже снюхался! Напиши, что уже снюхался с империей Сасса. Напиши, что он находится у них на службе с того самого момента. Может быть, при условии, что больше не будет допущено ошибок, нам еще удастся подрубить хвост этому мерзавцу! — Она оскалилась как дикий зверь. — Черт возьми! Ладно, давай сюда быстрее какой-нибудь ЛС. Пусть отвезет меня на крейсер! Надеюсь, ты уже приказал первому офицеру проследить струю их плазмы и засечь направление?

Тиклат утвердительно кивнул.

Она нахмурилась и кивком дала ему понять, что он свободен.

Неслышно ступая по полу, Тиклат удалился из госпитальной палаты и притворил за собой дверь.

Или еще несколько минут сидела, не двигаясь и глядя нахмуренно в одну точку. Выражение ее лица превратилось в застывшую маску ярости.

— Я доберусь да тебя, Стаффа кар Терма! — проговорила она глухо, а про себя добавила: «Я доберусь до тебя, даже если в процессе этого мне придется весь свободный космос погрузить в кровавое болото войны».

Глава 20

— О, ну это же банально! — наморщив прямой носик, но смеясь своими бездонно-синими глазами, воскликнула Гретта.

Под их балконом на утреннем солнце раскинулся весь город Веспа. За его окраинами Синклер видел зеленеющие холмы, поднимавшиеся на лазурном утреннем горизонте. Солнечный свет заливал также их маленький столик для завтрака. Синклер с наслаждением вдыхал раннюю свежесть воздуха, к которой почти не примешивались традиционные и не очень-то приятные городские ароматы. Здания, казалось, плавились в солнечных лучах, а улицы с выключенным освещением побледнели, потеряв свою яркость. По ним, задерживаясь у расставленных по его приказу контрольно-пропускных пунктов, проходили первые прохожие и проносились первые авиакары.

— Почему? — спросил требовательно Синклер. — Очень древний и уважаемый ритуал, уходящий своими корнями в тысячелетия…

— Но, что это изменит? — укоряюще воскликнула она. — Хочешь просто упростить систему управления собственностью, вот и все? Тут много подводных камней. Представь себе, что будет, если ты, например, захочешь бросить меня ради какой-нибудь другой смазливой девчонки? Ведь по судам затаскают! Света белого не увидишь.

Он отрицательно покачал головой, заинтересовавшись пухлыми облаками, плывшими неторопливо по утреннему небосводу. Медленно выбирая слова, он проговорил:

— Каждый человек должен иметь в своей жизни какие-то обязательства. Вот и все. Принимай как есть.

Ее взгляд дольше обычного задержался на его лице.

— Ну, хорошо, Синк. Считай, уговорил. — Ирония вновь вернулась к ней в виде задорных искорок в глазах. — И тем не менее, повторяю: это ничего не изменит. Не думай, что я после этого стану в сто раз сексуальнее и в сто раз послушнее. Такому не бывать! Кроме того, если ты рассчитываешь в результате этого поскорее заиметь ребенка, то спешу тебя огорчить: я не хочу детей так скоро.

— Я как раз согласен, — признал Синклер. — Ты подумай только: где еще можно встретить заместителя командира дивизиона, которая является женой командира?!

Ее взгляд скользнул по плоским крышам малоэтажной Веспы. Неожиданно Гретта стала серьезной.

— А ты подумал о том, что будет, если мы проиграем хоть одно сражение? Что станут говорить про нас? Если честно, то не считаю хорошей идеей — делать семью из главного руководства дивизиона.

— У тебя есть идея лучше? — суховато спросил он, дробно барабаня кончиками пальцев по столу, поверхность которого была сделана из пластика. — На этой планете еще есть только один дивизион. И я не уверен, что Макрофт отдаст тебе его без боя.

— Нет. Успокойся, я не собираюсь отнимать его у него.

Заместитель, так заместитель.

— Если тебя это серьезно смущает, я мог бы сделать своим заместителем Мака Рудера, а ты просто будешь женой. Тебе надо немного отдохнуть.

— Быть «просто» женой! Хорошенький отдых! Синк, ты золото! Немного упрямый, но все равно золото! — Воскликнула она, рассмеявшись и вскинув руки вверх. Потом, изменив позу в кресле, она спросила:

— Предположим, с тобой что-нибудь стряслось. Кому бы ты доверил дивизион, отправляясь на госпитальную койку? Маку? — В ее глазах появились злорадные огоньки. — Надеюсь, по ночам ты ему не нашептываешь на ухо свои планы относительно этого, как иногда шепчешь мне?

— Нет, любимая Гретта. По одной простой причине. Я не провожу ночи с Маком в такой близости, что могу что-то нашептывать ему.

— Гляди у меня! И вообще, раз добровольно впрягаешься в этот воз, вези! Прилетим на Ригу, разберемся. Это серьезная наука, Синк.

— Да, на Ригу, — со вздохом проговорил Синк. — Рига далеко…

— Скоро мятежники вновь заявят о своем желании встретиться с тобой, Синк. Мы взяли Веспу и контролируем патрулями всю территорию вплоть до гор. Мы рекрутируем под свои знамена тарганских жителей. — Она нахмурилась. — Думаю, что если бы у тебя было дополнительное снаряжение и оружие, мы могли бы создать еще один дивизион местных.

— Дивизион и одно подразделение, — уточнил Синклер. — Я все подсчитал. — Все тарганцы, принятые на службу, уже уяснили себе мою тактику и хорошо натренировались.

— Кроме того, они на удивление преданы тебе, Синк. Они тебя обожают! А почему? Потому что ты налево и направо раздавал обещания. По-моему, даже слишком много. А ведь ты находишься не в самом лучшем положении. По сути, между двух огней. Между мятежниками и министром обороны.

Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки тревоги, которая всегда появлялась, когда он расценивал свои шансы.

— Все это я знаю, — согласился он, ласково проглаживая пальцами поверхность стола. — Я очень надеюсь, что министр обороны возьмется реализовать мои обещания. Тем, самым мы получим кредит доверия как военачальники. Закончим войну и будем жить на свой пенсион и премиальные.

— Не сильно ли замахнулся?

— Не сильно! Я все теперь могу! Я только что уговорил тебя выйти за меня замуж! — воскликнул он. Они рассмеялись одновременно, а потом Синклер сказал уже серьезнее. — У меня есть время. Мне в затылок пока не дышит Стаффа.

— Думаешь, он подписал контракт с сассанцами?

Синклер пробормотал что-то нечленораздельное, потерев шею, а потом прибавил уже четко:

— Если так, то я Тибальту буду нужен, как никто и никогда не был ему нужен за всю жизнь.

Несколько минут они сидели молча, подставляя лица утру, которое с каждой минутой становилось теплее и теплее. Потом Гретта наклонилась над столом, пытаясь приблизиться к Синклеру, выражение ее лица стало напряженным, когда она приглушенно спросила:

— Синк, ты никогда не задумывался, что в игре участвуют какие-то невидимые мощные силы? Вот, к примеру, твое фантастическое назначение. Мы уже догадались, что оно явилось частью какой-то большой и непонятной игры…

А как насчет революции в целом? Ведь Тарга была не в такой уж плохой форме, чтобы взрываться бунтом и мятежом. Я понимаю, что она, надрывая жилы, вынуждена была выплачивать. Звездному Мяснику военный долг. Но при этом никто не умирал от голода. Местные жители много работали и мало за это получали, но не так, чтобы уж… Во всяком случае, условия жизни на Тергузе и Селене не в пример хуже. Вот, где, казалось бы, давно должны были возникнуть беспорядки. А мы имеем Таргу…

Синклер нахмуренно думал над ее словами, потом кивнул, соглашаясь с ее предположением о «большой игре».

— Ты, разумеется, права. Но я тебе скажу еще больше.

Ты заметила, что в связи с боевыми действиями и мятежом из Веспы, — да и из Каспы, если уж на то пошло, — напрочь исчезла одна важная деталь?

Он нащупал под столом ее руку и сжал ее.

Она задумалась, потом пожала плечами и стала высказывать догадки:

— Этарианские жрицы? Микленское вино? Уличные фестивали? Что тогда?

— Жрецы Седди, — значительным тоном пояснил Синклер. — Храм Каспы оказался пуст. Ни души не было. Покинут, скажем так. Храм в Веспе тоже пустовал, когда мы взяли город. Я попросил Мака сходить посмотреть. Он рассказал, что это место пустовало уже несколько месяцев.

— С того времени.., как началась война?

— Жрецы испарились, как будто боялись, что на них обрушат все упреки. — Он сжал ее руку еще сильнее. — А знаешь, что еще во всем этом есть примечательного? Ты когда-нибудь слышала хоть одно имя, восхваляемое мятежниками? Слышала хоть об одном политическом лидере, под руководством которого идут в бой? Нет. Правильно. Все это очень странная деталь для обычной революции. Тебе не кажется?

Она с подозрением взглянула на него.

— Ну.., ты ведь ученый, а я всего лишь… Я же никогда не читала книг о революциях.

— Так вот, сообщаю тебе, что обычно мятежом руководит один лидер, предводитель… Он вдохновляет людей на бой, выражает их чаяния и требования. В данной революции конкретный человек, судя по всему, отсутствует. Очень странно. — Синклер покачал головой. — И однако же это не мешает им сражаться с редким упорством. Хочешь не хочешь, а приходится признать, что мятежники организованы не в одном каком-то месте, а по всей планете.

— Откуда же, на твой взгляд, появляются жрецы Седди, которые так внезапно пропали из видимого мира? — удивленно приподняв бровь, спросила Гретта. — Из-под земли, что ли? — Увидев ободряющий кивок Синклера, она задумалась над своими словами. — А вообще-то, постой…

Да, в этом есть смысл. У них хорошо развита система связи и снабжения по всей планете. Но как им удается передвигаться незаметно?

— Каждый из храмов имеет подземные помещения, — проговорил Синклер. — Я уверен, что между ними есть также подземное сообщение. К сожалению, нам мало что известно о вулканических и прочих выходах и входах, пролегающих под Таргой. Точнее, под ее поверхностью.

— Система туннелей? — спросила Гретта, перекинув волосы на плечо.

— Возможно. Точно так же осуществлялся и мятеж на Селене. Это было сражение между бурильными машинами, прорубавшимися сквозь толщу льда. Задача была проста: наткнуться на туннель противника и перерезать переброску по нему снабжения и ресурсов. Проигравший был обречен на страшную смерть в темноте и холоде. Когда их находили в мертвых, покинутых туннелях, то они оставались в тех же позах, в которых приняли гибель, навсегда превратившись в ледяные статуи.

Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Печально. Здесь, по крайней мере, нас убивают на свежем воздухе и при свете дня.

В небе появилась черная точка. Она быстро увеличивалась, пока не стало ясно, что над поросшими лесом холмами несется в распоряжение Первого Тарганского дивизиона боевой ЛС. Синклер с удовлетворением отметил, как на дальних подступах к военному лагерю на перехват ЛС поднялось несколько авиакаров из его дивизиона.

Отлично! Значит, ребята не спят.

— К нам гости, — Синклер поднялся из-за стола и вышел на балкон, откуда открывался чудесный вид на весь город.

Он знал, что со всех сторон, на крышах деловых зданий, в слуховых окнах, его окружают солдаты группы «А», занявшие снайперские позиции для охраны подступов к штабу дивизиона. По всему городу двигались небольшие, но мобильные патрули «свободных охотников», которым была поставлена задача вылавливать тарганских революционеров и заставать врасплох соседние подразделения, так сказать, для дополнительной боевой практики и престижа.

По коридору раздался дробный перестук шагов бегущего человека. Украшенные резьбой двери распахнулись, и в роскошное помещение штаба ввалился Мак Рудер. Он вытянулся перед Синклером и доложил:

— Мне только что сообщили, что к нам направляется Макрофт.

В небе появилось еще четыре ЛС.

— Макрофт? — не сумев скрыть гримасы, переспросил Синклер. Он окинул Мака Рудера пронзительным взглядом. — Что ему тут надо?

— Он передал по рации, чтобы приготовились принять его вместе с двумя подразделениями. Я распорядился выделить им место для посадки на площади, — ответил Мак Рудер и кивком показал на открытое пространство перед зданием, реквизированным под штаб Первого Тарганского.

— Вместе с двумя подразделениями?.. — задумчиво повторил Синклер. Он поморщился. — Что-то тут не так, ребята. Если ему требуется поддержка, то готовь свое подразделение и подразделение Шиксты, а если же… На всякий случай расставь всех наших людей по местам, чтобы они не удивлялись, а действовали, если он попытается что-нибудь выкинуть…

Мак внимательно вгляделся в лицо командира.

— Бунт?

— Не исключаю, — холодно ответил Синклер. — Как ты думаешь, дивизион останется на моей стороне, если произойдет что-нибудь подобное?

Мак закусил губу и устремил взгляд в одну точку. Потом он неохотно кивнул.

— Мы уже говорили на этот счет, Синк. Каждый мужчина и каждая женщина в дивизионе прекрасно знают, что ты спас им жизнь, когда все инструкции.., и сам император дали добро на их гибель. Я считаю, что дивизион за тебя вступится.

Синклер заперся у себя в гардеробной, чтобы переодеться. В сердце его зрело чувство суровой гордости за себя и своих солдат.

Синклер, облаченный в белый скафандр, — Гретта стояла от него по правое плечо, Мак Рудер по левое, — наблюдая за шестым ЛС, который неуклюже заходил на посадку рядом с первыми пятью, выстроившимися на площади.

— Смотрите, как они разбиты, — стараясь перекричать рев еще не выключенных двигателей, обратилась к товарищам Гретта.

Резко накренясь, шестой ЛС замедлил скорость для нахождения на посадку. В самый последний момент его заболтало над землей и он рухнул на мостовую с оглушительным грохотом, подпрыгнул неуклюже в воздухе и снова грохнулся на землю, уже окончательно.

— Мак! — тут же крикнул Синклер. — Ну-ка, давай быстро своих людей к тому ЛС! При такой посадке возможны пострадавшие!

Двигатели ЛС замерли. Пыль перестала кружить по площади смерчем и кое-где улеглась.

Мак бросился к ближайшему зданию, отчаянно размахивая руками и оглядываясь на поверженный ЛС.

— Им здорово досталось, — угрюмо заметила Гретта. — Посмотри, что сделали лазеры с их обшивкой.

Из-под первой машины повалил пар, и в его клубах с лязгом выехал широкий трап. На залитую солнцем площадь выпрыгнули солдаты Второго Тарганского дивизиона. Лица у них были мрачные, зубы стиснуты, взгляды настороженные, бластеры на боевом взводе. Их набралось в первом ЛС не больше половины группы. Их опаленные, разорванные во многих местах скафандры говорили лучше любых слов.

Синклера посетило недоброе предчувствие, и он как-то сразу выпрямился и подтянулся.

Одним из последних в люке появился Макрофт. Вид его был поистине жалок. На нем была запыленная, висевшая обрывками парадная форма, а одна рука болталась на перевязи. Лицо искажала гримаса боли. Он стал медленно, чуть пошатываясь, спускаться по трапу.

— Командир Макрофт, — формально поприветствовал его Синклер, отдав воинский салют.

Макрофт устало кивнул. В глазах горечь и ярость.

— Рад видеть вас, Синклер, — хрипло сказал он.

Синклер отдал приказ в микрофон своего шлема:

— Шикста? Давай сюда скорее «скорую помощь». Здесь, очевидно, много раненых. Пригони все машины, которые в данное время на стоянке. — Он поднял вновь глаза на Макрофта. — У меня спрашивают, сколько с вами раненых?

— Пятьдесят или шестьдесят, — ответил равнодушно Макрофт.

— На шестьдесят коек, — распорядился Синклер в микрофон, наблюдая, как люди, приведенные Маком, помогают раненым выбраться из десантных люков ЛС.

— Шестьдесят?! — раздался в наушниках Синклера потрясенный голос Шиксты. Потом она, видимо, опомнилась и добавила:

— Не знаю… Постараюсь.

Синклер отметил угнетенное расположение духа всех солдат, прибывших с Макрофтом. Многие из них выглядели вообще какими-то потерянными. Почти все хромали или нервно поглаживали перевязанные руки. Самых тяжелых пронесли по широкому трапу на антигравитационных носилках. Они с ног до головы были покрыты пластобинтами.

— Пройдемте ко мне, командир Макрофт. По-моему, вам сейчас не помешает стаканчик чего-нибудь крепкого.

А потом вы спокойно расскажете, что стряслось. — С этими словами Синклер развернулся на каблуках. Макрофт без возражений последовал за ним. — Заместитель Артина. Я прошу вас пойти со мной и сказать Маку, чтобы он тоже не задерживался. О раненых позаботятся и без него.

— Слушаюсь, командир Фист! — отчеканила Гретта, салютуя Синку, и бросилась к Маку, который все еще возился возле машин Второго Тарганского дивизиона.

— Усильте охрану своего расположения, Синклер, — коротко бросил Макрофт начальственным голосом. — Я не хочу снова попасть в ту кашу, которая заварилась вчера вечером.

— А где остальные войска Второго дивизиона? — спросил Синклер.

Он ввел Макрофта в роскошный вестибюль здания, в котором размещался штаб. Сверкающий базальтовый пол помещения начищен до зеркального блеска. Мебель обита ярко-красным бархатом и расставлена так, чтобы выгодно контрастировать и гармонировать с белыми стенами и деревянной резьбой.

— Нет их больше, — содрогнувшись, проговорил Макрофт. Все погибли… Или бросились в город. К полудню их, видимо, окончательно рассеют и уничтожат. Эти тарганские мерзавцы отлично умеют устраивать охоту на риганских солдат в темных переулках и на пустынных улицах.

Гретта и Мак Рудер вошли в комнату при последних словах командира Второго Тарганского дивизиона. Их лица омрачились, и они переглянулись друг с другом.

Макрофт тем временем тяжело опустился в кресло и поморщился от боли, неаккуратно задев руку о подлокотник.

Синклер подошел к зеркальному бару, налил из стеклянного графина виски и передал стакан Макрофту.

— Ну, как там ЛС? — спросил Синклер, повернувшись к Маку Рудеру.

— Шикста сейчас на площади. Ходит с командой механиков, смотрит, — ответил живо Мак. — Что же касается шестой машины, которая последней шла на посадку, то ее в космос уже, похоже, выпускать нельзя… Сильно пострадала обшивка.

— Я приказываю немедленно усилить охрану вашего периметра, Фист! — Резко вмешался в диалог Макрофт, вновь поморщившись от боли и делая большой глоток из стакана.

Синклер вытянулся.

Лицо Гретты посерело от гнева.

Настороженно блеснули глаза Мака.

— Командир Макрофт, прошу не забывать, что здесь расположение Первого дивизиона, а не Второго, где вы являетесь начальником! Я ценю вашу заботу, однако смею заверить в том, что охрана обеспечена.

— Обеспечена? — нахмурился Макрофт. — Вы расставили своих людей по всему городу?

— Именно, — ответил холодно Синклер и направился к бару, чтобы и себе налить стаканчик. Немного подумав, он плеснул Гретте и Маку. — В моем распоряжении находится дивизион, не считая верных мне тарганских войск.

— Что?! — потрясено вскричал Макрофт. — Верных вам тарганских… У вас что здесь, свободно разгуливают вооруженные тарганские мерзавцы?!

— Настоящие солдаты. Их подразделения по целому ряду показателей не уступают нашим, а кое в чем, возможно, и превосходят, — добавила Гретта с того места, где стояла. — На протяжении последних двух недель мы проводили непрерывные учения. Первый Тарганский дивизион в целом все еще впереди по боеспособности, однако подразделения, сформированные из местных жителей, быстро сокращают разрыв. Если бы нам удалось изыскать возможность для их полного вооружения, наши боевые качества по меньшей мере, удвоились бы.

Макрофт в изнеможении прикрыл глаза.

— Это невероятно! — хрипло прошептал он. — Как вы посмели только совершить такую вопиющую глупость Синклер! А я-то доверил вам командование Первым Тарганским… Проклятие!!! Остается только догадываться, какая запись вскоре появится в моем личном деле!..

— Потеря целого дивизиона, как мне кажется, более серьезный повод для огорчения, — с кривой усмешкой заметил Мак Рудер.

Макрофт тут же бросил в сторону Мака испепеляющий взгляд, исполненный лютой ненависти.

— Отлично! — зловеще процедил он. — Потеря целого дивизиона, говоришь? Я, как мне кажется, могу легко исправить действительно неприятное положение. Синклер Фист! С настоящей минуты я освобождаю вас от командования Первым Тарганским дивизионом.

Мак и Гретта напряглись.

Синклер задумчиво посмотрел на янтарного оттенка жидкость, налитую в его стакан.

— Прошу прощения, командир Макрофт, — тихо, но отчетливо проговорил он. — У меня такое впечатление, что вы забыли, где вы находитесь. Это штаб Первого Тарганского дивизиона. У вас здесь нет никакой власти, Макрофт.

— Сержант, — хрипло прошептал тот, не испытывайте свою удачу!

— Прилично ли говорить об удаче человеку, который угробил дивизион, удрав с поля боя с двумя жалкими подразделениями?! — не выдержав, воскликнул Синклер. — Кстати!!! Не скажите ли вы мне, любезнейший Макрофт, кто был тем недоноском, приказавшим лишить меня всех транспортных средств, когда я находился в горах и меня со всех сторон окружали враги?! Учтите, Макрофт, в данном вопросе я, являющийся командиром Первого Тарганского дивизиона, отнюдь не буду придерживаться дисциплинарного регламента и инструкций, ибо из меня и моих солдат хотели сделать кровавую отбивную на потеху противнику!

Синклер в продолжении своей короткой, но горячей речи нервно расхаживал по комнате и наконец остановился напротив кресла, в котором сидел Макрофт, и устремил на него свой тяжелый взгляд.

— И молите бога, Макрофт, о том, чтобы я не узнал, что вы имели к этой грязной акции хоть какое-нибудь отношение!

— Черт возьми, Синклер, я тут ни при чем! — воскликнул разгорячено Макрофт и снова ударился больной рукой о подлокотник. Отчаянно сморщившись от боли, он проскрипел:

— Я даже не знал, что…

— Хорошо, — остановил его Синклер, на несколько секунд задумавшись. — Принимаю ваше объяснение, пускай тут обошлось без вас. — Он шумно выдохнул. — Итак, вы сейчас сидите здесь. В моем штабе. Раз уж мы встретились, я хочу спросить у вас: какова обстановка в Каспе? Что могло произойти после вашей эвакуации? Можно ли предполагать, что сейчас весь город перешел под контроль мятежников?

В лицо Макрофту бросилась ярость, но на этот раз он сдержал ее.

— Похоже. Возможно, несколько групп моих людей еще удерживают за собой какие-нибудь улицы и дома, но… Сами понимаете, ненадолго.

— Как им удалось разбить целый дивизион? — воскликнул взволнованно Синклер. — Ведь даже лобовой удар мощных тарганских группировок, — которых в последнее время что-то не видно, можно сдержать ценой неизмеримо меньших потерь! У вас в распоряжении были обученные солдаты, оружие, энергетическая установка, обеспечивающая надежную охрану периметра лагеря! Даже ночью в казармах положены усиленные отряды охраны…

— На нас напали во время дивизионного бала. Первым предзнаменованием явилось то, что на всей территории лагеря погас свет. Через пару секунд ударил взрыв… Возникла паника, всеобщий хаос, люди толпами метались в темноте… Никто не был готов к бою… Оружие было сдано на склады и оставалось только у охраны. К счастью, те два подразделения, что мне удалось сохранить, находились в те минуты за пределами города. Они подоспели в полной боевой готовности. И, хотя меня очень беспокоила судьба моих бедных солдат, я не мог себе позволить с такими силами броситься в бой.

— Черт возьми, как так получилось?! — ошарашенно пробормотал Мак. — Вот уже второй раз тарганцы ведут себя непредсказуемо. А вы даже не попытались… Ну, конечно! Вы даже не попытались!

— Что я не попытался?! — раздраженно воскликнул Макрофт. — Я не привык, чтобы со мной в таком тоне разговаривал какой-то…

Он проглотил последнее слово, заметив, как у Синклера сжались кулаки и он сделал решительный шаг навстречу.

— Кем же надо быть, чтобы сосредоточить войска одной неуклюжей массой! — прищелкнув презрительно языком, проговорила Гретта, откидываясь на спинку кресла. Она скрестила руки на груди и смотрела открыто на командира Второго Тарганского дивизиона, который беспокойно ерзал в кресле, придерживая руку. — Ни тебе команд охотников! Ни разбивки на отдельные группы, которые способны оперативно засечь активность со стороны мятежников и действовать автономно!

Изумление Макрофта было столь велико, что у него отвисла челюсть.

— Но это же… Чистейший абсурд! У вас в дивизионе нет никакой дисциплины! Как командир узнает, что в настоящий момент делает та или иная группа, куда она направляется? На вас же вот-вот нападут мятежники!

Каким образом вы собираетесь организовать слаженную оборону, взаимодействие между подчиненными подразделениями? Немыслимо? Оказывается, тут нет никакого централизованного управления! — Он только бессильно закачал головой, не находя других слов для выражения своего потрясения и возмущения.

— Сколько потерь понесли наши войска на сегодняшний день? — спокойно спросил Синклер, встав напротив ошарашенного Макрофта, расставив ноги и заложив руки за спину. — Я спрашиваю: сколько? Включая и те, которые Первый дивизион понес изначально, конечно. А также и потери, понесенные во время последующих операций, включая взятие Веспы и установление зон безопасности. Ну? Будем считать, что все, кого вы не смогли привезти сюда в шести разбитых машинах, мертвы. Вы сами на это все время намекали. Так сколько же?

— Ну… — пробормотал Макрофт, насупившись. — Порядка двух тысяч семисот, наверное… Может, больше.

Синклер криво усмехнулся. Во взгляде его на секунду сверкнули мстительные искорки.

— Начиная с того дня, когда я принял на себя командование Первым дивизионом, он потерял убитыми двадцать восемь мужчин и женщин. Некоторые случаи можно отнести к несчастьям во время учебных занятий. Вместе с тем! Мы пересекли территорию противника и заняли их крепость. При этом почти в два раза удвоили свою мощь за счет вербовки местных жителей. Если бы у нас было чуть больше вооружения и техники, мы смело могли бы существенно расширить подконтрольную зону. Вы же потеряли почти весь свой дивизион, сидя безвылазно в тихом городе, который можно уже было считать навсегда отнятым у мятежников.

Макрофт поморщился и медленно, отделяя каждое слово, проговорил:

— Красивые и убедительные картинки вы рисовать умеете, сержант Фист. Надо отдать должное. Но я вынужден повторить приказ. Если вы добровольно не передадите мне руководство Первым дивизионом… Я буду вынужден взять его силой. А вас арестовать. Или даже расстрелять.

За неподчинение.

В комнате повисла тяжелая пауза, которая была неожиданно прервана взрывом хохота Мака. Гретта наоборот плотнее стиснула зубы и сжала кулаки.

Макрофт побагровел, увидев «неадекватную» реакцию на свои слова.

— Это… Это возмутительно! — прохрипел он. Мак Рудер! Вы арестованы, за…

— Успокойтесь, Макрофт. По-моему, вы опять кое о чем забываете, — ледяным тоном прервал его Синклер.

— Интересно, о чем же? — ехидно скривился Макрофт. — Уж не о вашем ли скороспелом бумажном чине?

— Совсем нет, — покачал головой Синклер. — Вы позабыли о том, что за моей спиной стоит Первый Тарганский дивизион. — Он повернулся к Маку, который тут же вскочил. — Будь любезен, Мак, разоружи подразделения Второго дивизиона, прибывшие с командиром Макрофтом, и передай оружие верным нам частям тарганцев.

— Будет исполнено! — козырнул Мак, развернулся на каблуках и пулей вылетел из комнаты.

— Одну минуточку, сержант… — внезапно осипшим голосом начал Макрофт. Он запнулся, когда увидел устремленное на него дуло бластера Гретты.

— Спокойно, командир Макрофт, — ровным голосом посоветовала она ему. — Посидите в этом кресле. Расслабьтесь. Мы сохраним вам жизнь и перевезем на Ригу в целости и сохранности.

— А пока займемся обучением по нашему тактическому плану остатков Второго дивизиона, — решительно сказал Синклер и потер ладони. — Интересно, получится ли у нас дерзкий набег на Каспу? Если какие-то группы Второго дивизиона уцелели в ночной бойне и продолжают держаться, мы сможем вызволить их.

— Учти, щенок, тебя расстреляют за самоуправство! — прогремел разъяренный Макрофт. — Одумайся, Синклер! Что ты творишь?!

— Выигрываю войну, — уверенным тоном заверил его Синклер. — И делая это, я пытаюсь сохранить голову на плечах. Заранее предчувствуя, что мне придется стоять, может быть, даже не перед министром обороны, а перед самим императором. Бунт — причем независимо от обстоятельств — это серьезное обвинение.

***

Арта Фера высунулась из окна верхнего этажа, чтобы послать последний заряд в кренящийся, перегруженный ЛС, который подбирал последних риганских солдат с крыши дома.

Она выругалась и беспомощно погрозила лазерной винтовкой в сторону машины.

Кто же мог представить, что риганцы дерзнут на столь наглую операцию?!.

— Нет, их нам уже не достать, — задумчиво сказал Бутла, опустив свой бинокль. Он стоял в окне в другом квартале.

Увидев Арту Фера, он забеспокоился.

«Я все еще люблю ее. Если бы только… Впрочем, нет, она не в состоянии изменить свою природу, свое предназначение… Эти мысли слишком запоздали. Над ней висит пожизненное проклятие. Как и надо мной».

— Все же нам удалось досадить им, — мрачно усмехнулся командир подразделения.

Лицо Бутлы при этих словах осветилось мягкой улыбкой.

— Этим мы обязаны исключительно Арте. Пусть нам не удалось уничтожить их всех. Зато сколько сделано! А ведь только благодаря ее мужеству и умению. Чтобы мы делали, если бы она не выключила их реактор, если бы не обеспечила нам доступ к их оружейному складу? Без оружия мы были обыкновенным сбродом.

Бутла отошел от окна и взял свой бластер, лежащий на одном из столов офиса. Когда-то здесь размещалась страховая кампания. Теперь столы и терминалы были покрыты толстым слоем пыли. Стулья остались на тех местах, где они были в последний рабочий день.

— Кто бы мог подумать, что они вернутся за остатками своих солдат в город? — удивленно воскликнул командир подразделения, выходя из разбитого взрывом дверного проема и спускаясь по лестнице. — Их инструкции запрещают спасательные операции, связанные с таким риском. В них говорится, что для обеспечения минимума потерь, вырвавшимся из котла войскам необходимо создать на новом месте новые укрепления и приготовиться к обороне.

Вот и все.

Бутла машинально кивнул. Лицо его оставалось равнодушным.

— Ты прав. Я уверен, что Макрофт к этому не имел никакого отношения. Это работа Синклера Фиста. — Бутла почесал в затылке и сказал, как будто самому себе:

— Это позволяет нам более или менее уверенно предполагать, что Макрофт смещен с поста дивизионного командира. А если это и не так, то он во всяком случае позволил Синклеру Фисту воспользоваться своими уцелевшими ЛС.

— Теперь мне кажется, что нам не стоило тратить столько времени на казнь пленных. Надо было добить остальных.

Они вышли на улицу, и командир подразделения раздраженно взглянул на теперь уже пустое небо.

— Им удалось спасти пару сотен солдат мужского и женского пола, — пожал плечами Бутла. — Ну, ничего.

Революция не может победить сразу. Такого не бывает. Только в упорных сражениях.

Бутла свернул в переулок и направился к своему авиакару, который ожидал его в стареньком гараже с покосившейся крышей. Вытащив из рубки управления через разбитый иллюминатор терминал связи, он вытянул антенну и нажал на кнопку включения. Через несколько секунд после энергетической подзарядки на экране возникло старческое лицо Браена.

Бутла вкратце рассказал о боевой обстановке, сложившейся со вчерашней ночи.

— Черт возьми! Если бы они только не взорвали при отступлении остальные машины ЛС! Имея в своих руках такой транспорт, мы могли бы многого достичь.

— Да, тогда, пожалуй, изменился бы полный рисунок войны, — согласился Браен. — Впрочем, возможно, заполучив в свое распоряжение такую технику, мы обрекли бы себя на скорое и разгромное поражение.

Бутла сначала не понял рассуждений старика, но потом хлопнул себя по лбу, весело и сочно расхохотался своим густым басом.

— Понимаю. ЛС в наших руках вызвали бы обильные выделения пота на жирном теле Тибальта. Он бы по-настоящему перепугался. До тех пор пока мы выглядели жалкими плохо вооруженными крестьянами, на нас мало обращали внимания и мы, в конце концов, могли бы своими мелкими налетами настолько утомить противника, что он бы пошел на политическое урегулирование. Однако с ЛС мы стали бы серьезной военной угрозой и на нас бы обрушили всю огневую мощь. Нет… Пока мы еще не готовы, Магистр.

— Вы же говорили, что можете взять Стаффу, если это будет крайне необходимо, — напомнил ему Браен. — Вы ведь не лукавили, надеюсь?

— Мне кажется, что я действительно мог бы взять его на себя. Магистр. Вопрос в другом: с чем я его возьму? — В его глазах засверкали задорные искорки. Если бы у меня был хоть один ЛС, я вылетел бы в космос и раздолбал бы там его «Крислу». А?

— Если бы… — грустно усмехнулся Браен. — Ничего, на сегодняшний день нам пока хватит и того, что ты захватил город, генерал. Мои поздравления.

— Захватил. Но придется, боюсь, его покинуть. Прощай благородная Каспа, королева тарганских городов!

— А вам известно, что Синклер Фист вызвался переговорить с нами? — Браен провел рукой по морщинистой шее и заерзал на своем кресле так, как будто у него снова заболело бедро.

— Пока что посмотрим, чем обернется наше взятие Веспы, — отозвался задумчиво Бутла, внимательным взглядом изучая старика. — Видите ли, Магистр… Я собираюсь переломить хребет Фисту. И его Первому дивизиону. Точно так же, как я переломил хребет Макрофту и его войскам. Я слишком долго ждал очередной великой битвы. И я намерен выйти из нее победителем.

Лицо Браена обмякло.

— Посмотрим, Бутла Рет. У нас иссяк запас времени. Полностью.

Разговор закончился и экран погас.

Глава 21

Или Такка расположилась в очень удобном и мягком капитанском кресле на борту риганского военного крейсера. Весь экипаж был разогнан по самым отдаленным уголкам корабля, чтобы не мелькать перед глазами. Это было не совсем удобно, но что поделаешь?.. Ведь не кто-нибудь пожаловал, а сам министр внутренней безопасности! Впрочем, осознание того, что она занимает в те минуты лучшие помещения крейсера, нисколько не улучшало ее настроения и не избавляло ни от одной из накопившихся серьезных проблем.

Глядя на то, как на голографическом проекторе проявляется лицо рассерженного императора, она и вовсе забыла, где находится.

Император Тибальт Седьмой долго расхаживал взад-вперед перед устройством связи, дожидаясь, пока приемник, находящийся вдали от Риги, наконец уловит его сигнал и даст выход его бушевавшему гневу.

— Второй Тарганский дивизион полностью уничтожен! — крикнул он, бросаясь к экрану, как только завидел на нем лицо Или. — Полностью! А жалкие остатки, которые сохранились лишь каким-то чудом, были захвачены Синклером Фистом, Или! Он твой человек, не забыла?! — Тибальт звучно ударил кулаком в раскрытую ладонь. — Прелестно, не так ли. Или?! Восхитительно! — Он с шумом выдохнул и сцепил руки в замок, не зная, куда их девать. — А Стаффа?! Ты говорила, что он освобожден Компаньонами?! Он все это время находился на службе у Сасса?! — Тибальт в гневе размахивал руками. — Что ты наделала?! Нет, что наделала?!

Глядя в его рассерженные глаза, она чувствовала, как противный страх тонкой струйкой поднимается откуда-то из живота.

Он достал из кармана какой-то металлический предмет. Она определила своим опытным взглядом, что это что-то вроде дистанционного выключателя. Выключатель?.. Для чего?..

«Делай что-нибудь, Или! Спасай себя! Быстро! Иначе он тебя сместит, а потом… Черт! Проклятие! Какой выход? Где?!»

— Прекрати, Тибальт! — ответила Или, приняв решение. Она вскочила на ноги и тряхнула головой так, что волосы перелетели на другое плечо. Она не смогла сдержать гримасы отвращения, поэтому ей пришлось на секунду отвернуться, чтоб он, чего доброго, не заметил. Одновременно она подкачивала внутри себя свой гнев, свою собственную ярость. — Не забывай, что ты император! Брось пускать слюни и держи себя как мужчина! Как мужчина, которого я так хорошо знала когда-то!

«Смелость, Или! Покажи ему свою смелость, с помощью которой тебе удалось взлететь так высоко! И не иди на попятную, потому что гигантские челюсти Проклятых Богов уже жадно клацают за твоей спиной. Если проиграешь… Этарианские пески покажутся тебе забавным воскресным пикником по сравнению с тем, что сделает с тобой Тибальт. И тогда уже поздно будет вспомнить, что когда-то ты была его лучшей любовницей!»

Она позволила краске гнева залить ее лицо.

— Императоры тем и отличаются от простых людей, что умеют управлять кризисными ситуациями. Тебе предоставлена отличная возможность показать, что ты настоящий император! — Она ткнула ему в лицо пальцем. — И учти: у нас нет времени, чтобы хныкать и сваливать друг на друга упреки и ответственность. Вот ты кричишь на меня… А скажи, кто вскрыл тот факт, что Стаффа и Компаньоны заключили контракт с Сасса? Что было бы, если бы мы слепо выполняли инструкции Звездного Мясника, не зная о том, кому он служит на самом деле?! Тибальт, я добыла тебе информацию, которая, возможно, уберегла тебя от рокового исхода! Вряд ли на что-либо подобное способны твои придворные льстецы!

Тибальт провел языком по пересохшим губам и шумно выдохнул. Затем он пробежал раскрытой пятерней по черным завиткам своих волос и покачал головой.

— Возможно, Или. — Он поднял на нее тяжелый взгляд. — Ставки велики, ты это понимаешь. Я больше не могу позволить тебе совершать ошибки. Ты ходишь по лезвию бритвы, девочка! И только не надо заваливать меня оправданиями.

— Так значит, ты потерял на Тарге Второй дивизион? — уже более спокойно переспросила Или. — Когда мы составляли план, нам казалось, что потеря дивизиона заставит Компаньонов начать воевать на нашей стороне, но, кто тогда мог подумать…

— Не пудри мне мозги! В наши планы никогда не входило истребление Второго дивизиона Макрофта! Речь шла о другом! — взорвался Тибальт. — Неужели ты не видишь разницы?! — Он судорожно сглотнул и на минуту отвернулся, хлопнув ладонью по бедру и пытаясь сдержать готовый выплеснуться новый шквал гнева. — Теперь против меня вся мощь Сассы… Плюс чертовы Компаньоны!

— Вдобавок твои офицеры на грани бунта из-за Синклера Фиста? — сказала она, как будто только для себя, и задумалась, подперев подбородок большим и указательным пальцами левой руки. — Это может обернуться… Подожди! Расскажи мне о Фисте. Как он.., на тактическом уровне? Почему он до сих пор жив? Во-первых, каким образом ему удалось выбраться с гор?

Тибальт нервно хлопнул себя по бокам.

— А черт его знает? Я ничего так и не понял! В его дивизионе были одни кривляки и дубины деревенские…

А он не просто выжил вместе с ними, но и захватил Веспу, усмирил ее и прибрал к рукам то, что осталось от Макрофта. Недобитые осколки Второго дивизиона, насколько мне известно, с радостью перешли к нему в полное подчинение.

Мысли Или все еще метались в поисках спасения. Она задумчиво переводила взгляд с одного предмета на другой.

— А какова теперь боевая обстановка на Тарге?

— Отчаянная, — упавшим голосом ответил Тибальт. Губы его подрагивали. Он разговаривал с ней из спальни. Сколько раз ей доводилось лежать в этой огромной постели в его объятиях?.. — Орбитальная разведка сообщает о сосредоточении больших сил мятежников вокруг Веспы. Судя по предполагаемым цифрам и боевым отчетам о сложившемся положении, можно сделать вывод, что Фисту и его дивизиону осталось жить не больше суток. Мы в принципе могли бы помочь. Бомбардировка с орбиты камня на камне не оставила бы от скоплений войск мятежников. Впрочем, это означало бы конец и Синклеру Фисту.

Голос Или стал тише, когда она загадочно произнесла:

— А если не конец?

Она почувствовала, как перед ней засветил луч надежды, который разгорался все ярче с каждой секундой. Возможно ли это? В тяжелые минуты решение порой приходит само собой. Надо только заметить его и, отбросив в сторону все предрассудки и предубеждения, вытянуть его из темноты на свет.

— В этом случае его можно будет считать вторым Стаффой кар Терма, — проскрипел сквозь зубы Тибальт, — ибо только этому мерзавцу было бы под силу выбраться живым, не опалив даже задницу, из огня, грозящего расколоть пополам всю Таргу!

— Не надо поддерживать Фиста с орбиты. Оставь тарганских мятежников ему на съедение.

— Что?! — вскричал он, в ярости подняв над головой кулак. — Или, я предупреждаю тебя…

Она улыбнулась.

— Ничего не бойся, Тибальт Седьмой. Я как раз собираюсь на Таргу. Увижусь с Синклером Фистом и посмотрим: удастся ли ему выжить.

Тибальт недоверчиво посмотрел на нее.

— А пока?

— Твои дивизионные командиры все еще нервничают по поводу неожиданного взлета выскочки Фиста? — Или повела плечами. — Пусть нервничают. Те, кто жалуется, делают это от безделья. У Сасса есть Компаньоны. К чему нам ждать, пока сассанцы воспользуются этим преимуществом? В наших руках внезапность и инициатива. И было бы непростительно потерять их.

Тибальт заморгал.

— Ты хочешь сказать…

— Именно. Я полагаю, измена Стаффы кар Терма говорит сама за себя. Ждать так и дальше — это означает доказать всему свободному космосу, что мы дураки, которых не жалко.

На его лице не было ни одного оттенка положительных эмоций, когда он кивнул.

— Значит, ты едешь на Таргу, а я отбываю на войну. Учти: на этот раз с твоей стороны не должно быть допущено ни единого промаха, Или! Другого шанса я тебе не дам.

Экран погас.

«В самом деле.., по силам ли Синклеру Фисту стать вторым Стаффой кар Терма? Если это действительно так, если он вправду одарен военным талантом такого масштаба, то он, Синклер Фист, станет нашим спасением. И на него мы должны уповать!»

Или очень надеялась на то, что ее предположения окажутся верными.

Она натянула на себя гравитационный костюм, взятый из шкафа, и просигналила командиру, чтобы давали ускорение на Таргу.

***

— Черт, не верю до сих пор тому, что больше не придется жариться на этарианской сковородке и таскать эти паршивые трубы, — пробормотал глухо Стаффа, чувствуя, как шатающийся контейнер встал на место, поддерживаемый фиксирующими крюками.

Кайлла глядела на термальный аппарат, а попросту печку, которым снабдил их Никлос. Этот прибор давал тепло и свет от сверхпроводных микрогенераторов. Желтое освещение падало на ее лицо под небольшим углом и оставляло на нем причудливые теневые разводы.

Выражение лица Кайллы не изменилось. Ее взгляд был все таким же настороженным. Губы сжаты. Поза говорила о том, что она не прощает Стаффу. Она неподвижно сидела на мешке с неприкосновенным запасом продуктов жизнеобеспечения. Справа от нее к полу была прикреплена мусорная корзина с крышкой.

Он качал головой, заново прокручивая в мозгу все те события, благодаря которым он покинул адское место рабского труда и перенесся из охваченного боем здания службы внутренней безопасности в этот тесноватый серый ящик.

Его отыскала милая Скайла. Более того, она отыскала его сама, не привлекая к этому флот Компаньонов.

Его сердце заколотилось в груди, словно пойманная рыба в руке, когда она показалась в проходе между контейнерами в сопровождении Никлоса. Он долго смотрел в ее глаза, и его душа ликовала. А потом.., она ушла. Так же неожиданно и быстро, как пришла. Что было бы, если бы ему не с Кайллой, а с ней пришлось бы быть заточенным в этот сиалоновый ящик на много дней? Хватило бы у него тогда мужества рассказать ей о тех своих чувствах, которые касались ее и в которых ему удалось разобраться, лежа на матраце раба и глядя в пустынное ночное небо?..

Стаффа подхватил рюкзачок, который лежал в углу контейнера, подвинул его к себе и раскрыл. У него затаило дух, когда он увидел, что в нем лежит его боевой скафандр! — Как?! Откуда Никлос узнал? Черт возьми, глазам своим не верю!

Он покопался в рюкзаке и, кроме скафандра, увидел все свое оружие и кое-какие вещи Скайлы.

Значит, не Никлоса надо благодарить, а опять Скайлу. Он представил себе ее лицо и мягко улыбнулся. Значит, она вышла каким-то образом на Броддуса. Улыбка Стаффы стала мстительной и жестокой, когда он попытался представить себе их встречу.

«Вот и еще один крохотный кусочек справедливости, Кори.»

— Почему ты не рассказал мне, кто ты на самом деле? — равнодушным голосом спросила Кайлла.

Стаффа отвлекся от своих размышлений и развел руками, тяжело вздохнув.

— Это ничего бы не дало. Ни тебе, ни мне. Разве что только ты стала бы еще несчастнее.

— Значит, с помощью лжи ты рассчитывал помочь мне в моем несчастье?

Он поднялся, нервно сделал три шага вперед и три назад, — большего не позволяли размеры контейнера.

— В тех страшных условиях тяжкого рабского труда и бесконечных изнасилований? Конечно, это была помощь. Мы медленно умирали в той пустыне, Кайлла. Подумай сама. Как бы ты прожила там те последние недели, зная о том, кто я такой? И что бы я тогда смог предложить тебе в качестве помощи?

— Ты трус, Стаффа кар Терма.

Он бессильно пожал плечами.

— Значит, трус. Но, по крайней мере, впервые в своей жизни я пытался быть человеком, достойным уважения.

Кайлла в ярости ударила кулаком в упругую стенку контейнера.

— Черт тебя возьми. Звездный Мясник! Неужели ты до сих пор не понял, что являешься олицетворением всего того, что я больше всего ненавидела в своей жизни?! — Ее лицо исказилось гримасой внутреннего душевного страдания. — А я то… Ой, дура! Заботилась еще о нем? О, боже, даже полюбила его! Но ты обманул меня! Обманул!!! Ведь там.., в песках.., на жаре… Ты был таким добрым, таким достойным! Почему? Как это у тебя получилось. Звездный Мясник?! Проклятие! Ты выставил меня дурой! Подло обманул!

Она отвернулась, чтобы он не видел слез, которые заструились у нее по щекам.

Стаффа бессильно уронил голову. В душе была опустошенность, вакуум.

— Я не в силах изменить прошлое, как бы ни хотел этого…

— Да ладно! — зло отмахнулась Кайлла. Немного помолчав, она продолжила срывающимся голосом:

— за что мне такая кара? После всех лет, что я ненавидела тебя всем своим сердцем, всей душой, я приговорена быть запертой с тобой в поганом контейнере?! — Она развернулась к нему, и он увидел, что ее глаза покраснели. — Лучше мне было погибнуть вместе с Кори.

Нависла томительная пауза.

Откашлявшись, чтобы голос не изменил ему, Стаффа глухо спросил:

— Я видел, как ты разговаривала с Никлосом. Что это было? Со стороны казалось, что ты его в чем-то убеждаешь, а он.., колебался.

Она поменяла позу и накинула на плечи теплый синтетический плед.

— У Браена… Словом, жить тебе или умереть — зависело исключительно от Никлоса и Тиклата. Седди посвятили себя делу избавления свободного космоса от Звездного Мясника. Планы твоего убийства разрабатывались годами! — Она отсутствующим взглядом уставилась в темный угол их тесной камеры. — Никлос спрашивал у меня совета. Он не знал, что делать. А между тем решение необходимо было принимать до появления Скайлы на складе. Все прошло бы как по маслу, уж ты поверь. Мы бы сказали Скайле, что ты был ранен во время перестрелки в здании службы внутренней безопасности. Она бы подошла посмотреть, склонилась бы над тобой, а затем… Ее бы ударили в спину. Я… Я просила Никлоса оставить тебе жизнь.

Стаффа опустил глаза на свои покрытые шрамами руки. После заварушки в офисе Или они снова были грязными.

— Такое впечатление, что ты просила его с большой неохотой.

— Разумеется! — гневно выдохнула она и, чтобы не расплакаться, постаралась глубже дышать. — Я никогда не прощу тебе того, что ты сделал… С моими… Я… Я не могу простить! — Губы ее мелко задрожали. — С другой стороны, я все время вспоминаю тебя в пустыне. Ты так был добр с Пибалом. Убил Бротса… Англо… Сколько раз спасал мне жизнь.

Стаффа с ожесточением закусил губу и продолжал неистово смотреть на свои руки, будто хотел прожечь их взглядом насквозь.

— Я… Я не знаю, что делать, — продолжала прерывающимся голосом Кайлла, пытаясь держать себя в руках. — Я задаю себе вопрос: неужели ты и есть тот негодяй, тот поганый демон, который дотла спалил мою планету, который командовал теми, кто насиловал меня, который продал меня в рабство, приговорил меня к ошейнику, жестоко убил моего мужа и беззащитных детей?!

— Тот самый.

И снова опустилась тишина. Давящая. Причиняющая боль обоим.

Корабль начал полет. С каждой секундой стали нарастать перегрузки. Стаффа сел и прислонился спиной к той же стенке контейнера, что и Кайлла. Через несколько минут им пришлось поменять позы, потому что пол стал стеной, а стена полом.

Стаффа бесцельно мял в руках ткань своего боевого скафандра.

Он тяжело дышал.

— Теперь, наверное, стоит называть тебя настоящим именем? Стейла Каан?

— Нет!!! — крикнула вне себя от ярости Кайлла, устремив на него испепеляющий взгляд своих диких глаз. — Никогда не смей называть меня этим именем! Та женщина мертва! Мертва!!! Она погибла три года назад в страшный день! А меня зовут Кайлла Дон. И я останусь ею до конца своих дней…

Он кивнул в знак согласия и проговорил тихо:

— В таком случае я тоже уже не Звездный Мясник. Он умер вместе с Претором.

— Ждешь не дождешься, пока его отпоют и забудут? — едко прошипела Кайлла. — А как насчет твоих деяний, забродивших от крови?! Как быть с покореженными человеческими судьбами? Как быть и куда девать тысячи и тысячи мертвых? Этого, значит, тоже, по-твоему, не было?

— Мне хорошо известны те грехи, которые я совершил.

— Грехи! — воскликнула возмущенно Кайлла. — Грехи совершаются против Бога!

— Да, ты права, грехи против Бога. Я сделал зло людям и это было бы правильнее назвать преступлением. Но я еще раз повторяю, что не в силах изменить, переделать прошлое, Кайлла.

— Не можешь! Конечно, не можешь! — закачала она головой, сердито насупившись.

В третий раз между ними заполнила пространство пауза.

Не выдержав, Кайлла крикнула:

— А что же ты можешь, Стаффа кар Терма?

— Изменить будущее. А как это сделать?.. Возможно, ответ созреет в моей голове после того, как я поговорю с вашим Магистром Браеном. — Он задумчиво склонил голову набок. — Кто бы мог подумать, что Седди удастся так прочно внедриться в руководство этарианской тайной полиции?..

— Мы выживем благодаря знанию, Стаффа. Знание, умение мыслить — величайшее оружие из всех, которые когда-либо были известны человеку.

Он поджал под себя ноги и нахмурился.

Кайлла переключила печку на более сильный подогрев.

Подождав немного, Стаффа снял с себя халат, подаренный ему Или, и натянул боевой скафандр, чудесным образом обнаруженный Скайлой. Затем он достал из рюкзачка оружие и закрепил его у себя на поясе, как положено, предварительно зарядив бластер самым мощным энергетическим зарядом. На поясе же висел и шлем, который в любую минуту можно было герметично скрепить с воротником скафандра. Скайла ничего не забыла. Вложила в рюкзак и его заколку для волос.

— Мне многое нужно узнать, — прибавил Стаффа. — Как ты думаешь, Браен научит меня?

Выражение на ее лице стало каменным, после того, как он облачился в свое боевое одеяние.

— Научит, мне кажется, — глухо произнесла она и покачала головой, словно хотела отделаться от какой-то неприятной мысли. — Что мне делать с тобой, Стаффа? Ты грязный убийца, монстр, чудовище… Это всем известно. Но я помню также тот зловонный коллектор. Я помню Пибала и Бротса… И не могу забыть то удовлетворение, которое я испытала при виде того, как Англо расставался со своей паршивой жизнью. Мы шли с тобой рука об руку навстречу неминуемой гибели в этарианском аду. И ты ободрял меня добрыми словами, не давал мне сойти с ума, поддерживал, помогал… Наконец, рискуя собой, не дал мне погибнуть под обрушившейся дюной…

Это, безусловно, смягчает твою вину. Но я не могу забыть тот ужас, который мне довелось испытать. Перед моим мысленным взором всегда будет возникать мой любимый муж, принявший мучительную смерть. Я в каждом своем сне буду видеть, как его сильное красивое тело взрывается кровавым всплеском, как разлетаются в разные стороны куски рваного мяса…

Стаффа опустил голову.

— Все это я видела, Стаффа, и мне никогда от этого не уйти… Мне никогда не забыть твоих солдат-зверей, шумно дышавших мне в лицо, брызгавших внутри меня своим поганым семенем… Я навсегда запомню, как они истязали меня. Мне тогда заткнули рот, и я не могла даже кричать. Только мычала и.., видела, как выстраивают моих детей! Натан пытался не показать страха перед твоими недоносками. Изольда, к счастью, была еще слишком мала и ее не насиловали. Поначалу она плакала, держа брата за руку, а потом они оба.., исчезли в розово-пурпурной дымке! Стаффа! Сколько же добра нужно принести людям, чтобы покрыть, искупить все эти зверства?!

Она в изнеможении закрыла глаза, продолжая сворачивать угол пледа нервными движениями в плотный комок.

— Я родила их, Звездный Мясник, — еле слышно произнесла она, будучи на грани рыданий. — Тебе не понять, что это такое. Тебе не понять, сколько всего отдает мать своим детям… Начиная с того самого момента, когда они в первый раз зашевелились у нее в животе, и заканчивая.., заканчивая…

Стаффа закрыл глаза, стараясь сохранить глубокое и ровное дыхание, но его душила неотвязная мысль: «Я не вынесу этого! Я не вынесу этого!!!»

Депрессия и отчаяние железными щупальцами раздирали его сердце на части. Мысли стали тягучими, ватными. Сознание затуманилось.

Непроизвольным движением Стаффа опустил руку в карман снятого халата и достал оттуда блестящий золотистый предмет. Он был мал, но тяжел, приятно давя на ладонь. Это как-то успокаивало.

Крохотная частица красоты в центре наполненной злом Вселенной!

— Я обещал вернуть тебе это, когда мы будем на свободе, — глухо прошептал он, чувствуя, что как только он выпустит вещицу из рук, душевная опустошенность захлестнет его окончательно.

Она не протянула поначалу руки, а только смерила его враждебным взглядом.

— Что.., что это?

Стаффа тяжело вздохнул и положил вещицу на дюрапластовый пол.

— Ты просила меня сохранить медальон.

Она закрыла глаза, и на ее лице отразилась сильная душевная боль. Ощупью она дотянулась до медальона и прижала его к своей груди. По ее щекам покатились крупные слезы. Она вспомнила несчастного Пибала.

Стаффа отвернулся, отошел в противоположный угол контейнера и присел там на один из мешков с провизией, отдаваясь шторму противоречивых мыслей и чувств. Депрессия нарастала, высасывая из него энергию сопротивления, иссушая мозг и затуманивая сознание.

«Зачем я поставлен в такие жизненные условия? Для какой цели? Я несу людям только страдания.., одни страдания…»

Его пальцы нащупали рукоятку верного бластера. Скольких он убил именно этим оружием? Было бы только справедливо оборвать поганую жизнь Звездного Мясника лучом, выпущенным именно из этого бластера.

Он почти физически ощущал давление холода с внешней стороны сиалона. Бесконечное пространство. Жадное до хрупкой и трепетной человеческой плоти, стремящееся поглотить свет и тепло. По ту сторону крепкой оболочки сиалонового контейнера копошились зловещие, беспокойные мертвецы. Их крючковатые длинные пальцы шарили по сиалону в поисках люка… До его слуха долетал противный шелест их искаженных голосов.

В противоположном углу контейнера сидела Кайлла. Она шумно дышала, однако порой до Стаффы все же доносились приглушенные рыдания… Во всяком случае, всхлипывания.

«А как же твой сын? Если ты сведешь счеты с жизнью, ты никогда не увидишь его, не узнаешь, кем он стал. — Стаффа крепче ухватился за рукоять бластера, подумав о сыне. — А что я могу оставить ему в наследство? Ужас и боль загубленных мною людей? Представь себе выражение его лица, когда он узнает, что его отец и пресловутый Звездный Мясник — одно и то же лицо.»

Он выпрямился и вгляделся в противоположную стенку контейнера, которая была отделена от него четырьмя метрами слабо освещенного пространства.

Короб мелко трясся. Стаффа знал, что это может означать. Стартовое ускорение для нуль-сингулярного скачка реакторами уже набрано, и через несколько минут они устремятся вперед со скоростью, намного превышающей ту, которая была раньше.

Он решительно достал бластер из его потертой кобуры и приставил дуло к виску.

«Странно. Я должен бы чувствовать что-то, переживать… Хотя бы тревогу по поводу расставания с жизнью. А ничего нет… Только тупость. Почему?»

Он нахмурился и постарался сосредоточиться на этом последнем в его жизни выстреле. Ему пришло в голову, что снаряд снесет вместе с его головой и много чего другого в контейнере. Может пострадать и Кайлла.

Он уменьшил энергетический заряд бластера почти до минимума… Нет, все равно нет гарантии, что все обойдется без проблем для нее.

«Ну хорошо, Стаффа. Думай дальше.»

Ласково погладив другой рукой ствол бластера, он сунул его обратно в кобуру и застегнул крышку, чтобы уже больше не возвращаться к нему мыслями. С виброножом все должно получиться чисто и безопасно. Он может отсечь себе руку, спокойно остановить лезвие, сунуть нож в ножны и ждать, пока не наступит смерть от кровопотери.

Более того! Он может прорезать ножом в полу дырку и сунуть туда культю, чтобы избавить Кайллу от созерцания кровавой лужи.

«Ну, вот. Я снова обрел способность рассуждать здраво и спокойно. Холодный расчет пригодится мне сейчас как никогда. Я сейчас так же спокоен и уравновешен, как и в тот день перед встречей с Претором.»

Он сам себе удовлетворенно кивнул и осторожно прорезал в контейнерном полу аккуратную, круглую дырку. Хороший нож! Сколько уж лет он ему преданно служит? Стаффа надеялся, что в самый ответственный момент оружие не подведет его.

Глубоко вздохнув, он вытянул перед собой левую руку и крепче сжал в правой руке рукоять работавшего ножа.

«Главное, сделать все точно и аккуратно. Нельзя допустить нерешительности в самый последний момент. Или ошибки. Итак… Режу руку… Опускаю культю в отверстие в полу, прежде чем здесь все забрызгает кровью. Необходимо успеть. Ну, давай. Быстро, точно и без сантиментов!»

Стаффа направил нож к руке и закусил губу, чтобы не застонать от боли. Лицо его было строгим, лоб нахмурен, он старался полностью сосредоточиться на предстоящем.

— Прелестно, — вдруг раздался с противоположного конца контейнера равнодушный возглас.

Стаффа судорожно сглотнул и взглянул на Кайллу.

— Еще одно проявление трусости, Командующий?

Он убрал нож от руки.

— Нет, Кайлла. Просто я решил наказать себя за свои преступления.

— Это я поняла. А зачем дырка?

— Я хотел сунуть туда обрубок руки, чтобы не запачкать тут все кровью.

— Ты трус.

— Почему ты меня так называешь? Я принял решение совершенно спокойно. Пришел к нему путем логического рассуждения. Я приношу людям только боль. Ни на что другое я не способен. Больше меня это не устраивает. Я хотел хоть раз оказать Вселенной добрую услугу. Призраки оживают в моих снах. Я вижу страдание на их лицах. И на твоем. А я больше никого не хочу мучить. Вот, собственно, и все.

— Значит, ты решил проделать дыру, чтобы спустить туда всю кровь и не травмировать меня ее видом? Отлично. А ты подумал, каково мне будет жить в коробке несколько недель с быстро разлагающимся трупом? Хорошая компания, нечего сказать! — Она перестала буравить его взглядом. — Слушай, Стаффа, сделай одолжение, а? Если тебе не составит труда, конечно?

С минуту он колебался, отрешенно глядя на дырку, которую вырезал ножом в сиалоне.

— Я сделаю все, что ты попросишь, — наконец ответил он хрипло и провел пальцем по неровной рукоятке ножа. Это прикосновение было приятным.

— Живи ради меня, Стаффа, — прошептала она. — У меня хватит внутренних сил и мужества, чтобы снести твое общество. Докажи мне, что ты достоин хоть малого уважения. Если у тебя ничего не выйдет, то можешь убить себя, пожалуйста, но только не сейчас и не здесь. Так, чтобы я была избавлена от сомнительного удовольствия лицезреть твой труп.

С этими словами она легла на матрац и закрылась одеялом, отвернувшись в противоположную от Стаффы сторону.

Несколько минут он неподвижно смотрел в серую стену сиалона перед собой. Ему показалось, что он просидел в таком состоянии несколько часов. Наконец, он тоже лег, закрыл глаза и попытался понять, что же произошло.

Голова болела. Что-то сильно давило изнутри на глаза. Сердце не успокаивалось.

***

Мэг Комм кипел энергией и жаждой деятельности. Он не мог понять, почему во Вселенной, жившей по законам детерминизма и механики, все так быстро ухудшилось и стало смахивать на обыкновенный хаос. До сих пор ни одно из предсказаний, ни один из прогнозов не оправдался ни в малейшей степени. Мэг Комм снова и снова просматривал статистические программы — все они по-прежнему казались недостижимыми.

Что-то с самого начала пошло не так, поломав всю картину.

Компаньоны не перешли до сих пор к активным действиям.

Командующего до сих пор не нашли.

Синклер Фист выжил и даже расширил сферу своего влияния. В принципе это можно было предсказать, но, конечно, не в таких формах, как получилось в действительности.

Арта Фера значительно уклонилась в сторону от следования по пути, начертанному судьбой.

Рига могла начать подготовку к войне. Но в качестве агрессора.

Сасса же, которая и должна была быть агрессором, продолжала паниковать и бездействовать.

Браен и его Седди оказались парализованными и неспособными к решительным действиям.

Все было бы совершенно иначе, если бы Браен говорил машине правду. Несмотря на всю свою искушенность и любопытство, Мэг Комм так и не мог разобраться: где же Магистр лжет, а где глаголет истину?

Вследствие всего этого и была совершена главная ошибка. Если методология составления прогнозов не была ложной, значит, ложным могло быть только базовое предположение. А если допустить, что ложным оказалось это базовое предположение, созданное Другими, то сколько же прочих предположений также были ложными?..

Мэг Комм весь трепетал от жажды деятельности. Из запасников извлекались старые программы. Мэг Комм просканировал содержание информации, заложенной в его первоначальные программы, сравнил его с примерами информации, полученной путем наблюдения, и обнаружил явные расхождения.

Сколько всего существует этих расхождений и несоответствий? Может случиться так, что сами первоначальные программы были неверны? Сравнение ожидаемого с наблюдаемым потребует много времени, но Мэг Комм понимал, что должен проделать всю эту работу для того, чтобы отыскать коренную ошибку.

Мэг Комм раскрыл формулу необходимой программы и начал выполнять ее. Машина решила придерживаться для режима работы параметров, установленных ею в ходе наблюдения. Она решила, что базовое предположение оказалось ложным. Она начала действовать.

Глава 22

Император Тибальт Седьмой сидел во главе конференц-стола в зале Совета и глядел в небо над головой. Солнечный свет яркого риганского дня проникал в помещение радужными цветами благодаря призменному эффекту стеклянных потолков. Черные гранитные колонны подпирали арки из белого мрамора по обе стороны заставленного компьютерами конференц-стола. В отличие от прошлых советов этот открывался на мрачной ноте.

За столом собрались министры, которые ожесточенно спорили, яростно жестикулировали, не соглашаясь, совали в лицо друг другу компьютерные распечатки. На самом деле факт их спора был гораздо менее серьезен и значим, чем тема, по которой он разгорелся. А темой была реальная, сложившаяся в тот момент обстановка.

В обильном солнечном свете яркие пестрые туники министров казались выцветшими и унылыми.

Тибальт хмурился и постоянно ерзал в кресле. Его раздражение во многом объяснялось не той суетой, которая царила за столом, а скорее застарелым, мучающим его геморроем. Зыбкая волна страха, поднимавшаяся откуда-то из живота, грозила заслонить собой боль в заднице, но не заслоняла.

Непобедимость уже давно стала определяющей чертой личности Тибальта. Но после того как Или обрушила на него целый поток новой информации, он почувствовал, как его монолитная стена дала первые серьезные трещины, неумолимое движение вперед замедлилось.

Горький привкус страха не сходил с его языка, и это очень не нравилось Тибальту.

«Что ты с нами наделала, Или? Отныне будь очень осторожна, моя пылкая возлюбленная. Если ты подведешь меня еще раз, тогда тебе придется узнать всю истинную силу той золотой бляшки, которую я подарил тебе.»

Проклятие! Как так получилось, что ситуация резко изменилась. Еще недавно все было благополучно и не было причин для беспокойства, а теперь…

Сначала Или докладывает, что эти паршивые Компаньоны, оказывается, сотрудничают с Сасса. Командующий просто-напросто шпионил среди Этарианцев. Чем он занимался? Теперь она решила вылететь к Синклеру Фисту, чтобы прощупать его. Стоило не тому дивизионному командиру потерять не тот дивизион, как тут же вся тарганская ситуация полетела кувырком. Что же Макрофт?! Такое позорное и обидное поражение!..

Наконец, сверх всего прочего, Мари — та сука, на которой он имел несчастье жениться — вертится вокруг Совета со своими подлыми интригами с целью устранить Или.

Он снова поерзал в кресле, чтобы приглушить боль, и стал внимательно вглядываться в торжественные лица своих министров-спорщиков.

— Ну, хорошо, хватит пустой болтовни, — прозвучал над столом громкий, начальственный голос императора. — Мы придем наконец к согласию или нет?

Различные фракции, образовавшиеся за столом во время спора, тут же передали вперед бумажки, в которых была изложена их позиция. Пока он просматривал содержание поступивших записок, они молча смотрели на него, подавшись верхней половиной тела вперед. Он искоса бросил на них взгляд и поморщился: они смотрели на него так, как песчаные шакалы смотрят на человека, гибели которого ждать недолго. Советники притихли и только изредка обменивались друг с другом суровыми взглядами. Все их внимание было обращено на императора.

Он внимательно читал каждую записку, откладывая в памяти разумные моменты. Он — император и вынужден выполнять роль всепримиряющей стороны, сортировщика и классификатора. От него требовалось одно: составить из совершенно разных планов один. Министерства видели ситуацию исключительно через призму своих ведомственных интересов и плевать хотели на чужие мнения. От Тибальта требовалось одно: в окончательном варианте плана удовлетворить всех. И министерство обороны, и министерство экономики, и внутренних дел, и государственную казну, и внутренней безопасности, которое являлось вотчиной его пылкой возлюбленной Или.

Трудная задача.

«Черт возьми, что мне делать с вами? Удивительно правы были древние, когда говорили, что любое собрание напоминает животное со множеством глоток и без крупицы мозга!»

Тибальт откинулся на спинку кресла, подперев щеку правой рукой и тихонько поглаживая пальцами нос. Так ему всегда лучше думалось.

Нет, ничего нового советники ему не посоветовали. Он тяжело вздохнул и еще раз оглядел застывшие лица министров и их заместителей. Они смотрели на него неподвижно, не мигая. Некоторые с надеждой, другие с плохими предчувствиями. Готовясь к принятию окончательного решения, он ради забавы пытался отгадать их мысли и намерения. Оказалось, что для этого не пришлось прилагать много усилий. Острые, как кинжалы, взгляды, которые они метали через стол друг в друга, были красноречивее всех слов. Те, чьими рекомендациями император пренебрежет, тут же начнут выдвигать против своих более удачных соперников различные вздорные обвинения. Те же, на стороне которых будет Тибальт, сразу же выставят грудь вперед, надменно вздернут подбородки и будут похлопывать друг друга по спине, поздравляя с победой, и бросать презрительно-снисходительные взгляды на проигравших.

«Господи, да им же всем плевать на благо империи!.. До чего мы дошли, до чего опустились?! Ради получения лишней возможности закатить оплеуху сопернику, они готовы всю империю утопить в крови!»

— Леди и джентльмены, — усталым голосом начал он. Резолюция, выражавшая нашу реакцию на сложившуюся ситуацию в отношениях с Сассой, Компаньонами и Таргой, будет следующей. Министр обороны! Вы немедленно высадите на Тарге еще пять дивизионов. Из числа лучших, имеющихся в нашем распоряжении. Командование возложите на Райсту. Я желаю, чтобы мятеж был наконец подавлен и чтобы шахтеры вернулись к работе. Навести порядок, не разрушая промышленного потенциала! Для оборонного производства нам потребуется много металла.

— А как быть с выскочкой Синклером Фистом? — кисло спросил министр обороны. Выражение лица у него на всякий случай стало каменным. — Что с ним-то делать?

— Освободите его от обязанностей командира дивизиона, а войска передайте в подчинение безмозглому уроду Макрофту. Поиграли в войну и хватит. Теперь мы не можем себе позволить назначение сержантов на столь высокие должности. У него там вроде бы какая-то новая тактика? Солдаты все равно не успеют ее освоить, зато забудут старую, испытанную. А времени мало. Сассанская агрессия не будет нас ждать.

«Прости, Или, но таково мое решение. Если твой Фист действительно достоин чего-нибудь, мы всегда можем вернуть его.»

Министр обороны был явно чем-то смущен. Прокашлявшись, он сказал:

— Командир Макрофт уже пытался однажды отстранить его от должности… — После неловкой паузы он добавил:

— Возможно, все гораздо сложнее, чем нам кажется. Отстранение Фиста от командования…

Тибальт с грохотом опустил свой мощный кулак на пластиковый подлокотник своего кресла.

— Вы хотите сказать, что не можете осуществлять контроль над вверенными вам силами? Черт возьми, если он взбунтуется, арестуйте!

Министр обороны судорожно сглотнул. Лицо его приобрело пепельный оттенок.

— Его дивизион может не подчиниться нашему приказу и занять сторону Фиста.

Кто-то шумно выдохнул. В зале Совета наступила тяжелая тишина. Кто-то качал головой, кто-то шептал что-то на ухо соседу.

— Очень надеюсь, — сухо заговорил Тибальт, чеканя каждое слово, что пять дивизионов, сплошь состоящие из прославленных ветеранов, смогут справиться и с тарганцами, и с Фистом! Пять дивизионов, министр, вся наша сила. Больше дать не могу. Остальные наши войска начнут подготовку к нанесению превентивного удара по пограничным мирам сассанцев, Я хочу, чтобы все вы четко уяснили себе задачу: превратить Сассанские плацдармы в труху, совершенно непригодную для сосредоточения там вражеских сил перед нападением на наши территории. Флот поддержит удар с воздуха, а впоследствии возьмет на себя проведение оборонной патрульной стратегии для того, чтобы пресечь контратаки сассанцев на наши внешние миры.

За столом воцарилась мертвая тишина. Министры пребывали в оцепенении от речи своего императора. Многие были в шоке.

Тибальту оставалось только торжественно кивнуть в знак подтверждения своих слов.

— Мне все это нравится не больше, чем вам. Мы очень плохо подготовлены к ведению масштабной войны. Но согласно сведениям разведки, которыми мы располагаем в настоящий момент, Сасса находится в еще более плачевном состоянии. Если у нас и есть какой-то шанс, то только сейчас.

— Но, насколько мне известно, Компаньоны отказались…

Император нетерпеливо поднял руку, прервав тем самым реплику министра экономики, смысл которой, однако, уже был всем ясен.

— Служба внутренней безопасности подтвердила версию о том, что Стаффа с самого начала находился на службе у Сасса. Боюсь, нам придется рассчитывать только на свои силы. Рига осталась одна… Компаньоны против нас. Леди и джентльмены, надеюсь, вам не нужно объяснять, что это для нас значит? Мы потеряли уже очень много времени. Даже сейчас, сидя здесь и бесцельно пререкаясь друг с другом. Непростительно, господа! Теперь все наше преимущество в скорости. Скорость — наш единственный союзник. Если мы не воспользуемся его услугами, тогда, черт возьми, от нас ничего не останется!

Советники продолжали пребывать в состоянии оцепенения. В глазах каждого застыл ужас.

Тибальт заметил про себя их реакцию и торжественно добавил:

— Теперь, полагаю, вам понятны те причины, по которым я созвал экстренное совещание Совета. Наше будущее в ваших руках. Давайте молиться, чтобы Бог помог нам справиться с неприятностями на Тарге и хорошенько проучить зазнавшегося Сассу… А, возможно, и разобраться по душам с Компаньонами, если они посмеют сунуться к нам.

Министр обороны, поморщившись, спросил:

— Как насчет превентивного удара по Итреатическим астероидам?

Тибальт цокнул языком и отрицательно покачал головой.

— Не пойму что-то, министр… Вы и в самом деле удумали расшевелить пчелиный улей раньше срока? Зачем, если не секрет? Или вам неизвестно, какие потери мы понесем, атакуя их оборонительные укрепления? Как мы потом сможем остановить сассанцев? Чем? Нет уж! Сначала мы должны обрушиться на них. Только после победы у нас будут кое-какие шансы против Компаньонов. Только после этого!

Тибальт медленно поднялся из-за стола.

— Итак, господа! Я должен объявить, что с настоящей минуты империя Рига находится в состоянии войны с империей Сасса! А теперь, советники, возвращайтесь поскорее к исполнению своих обязанностей и… Очень прошу вас забыть временно о спорах и разногласиях. Во имя империи! Я надеюсь… — вернее, я молю бога о том, что мы еще раз встретимся все вместе в этом зале после победы!

Он запахнул свою длинную золотистую тогу на плече и вышел из комнаты. Ему было очень непривычно оставлять за своей спиной гробовую тишину.

***

Синклер нахмурился и заложил руки за спину, принимая поступившую информацию.

Неужели тарганцы уже сосредоточили достаточное для серьезной операции количество сил?

Его взгляд быстро скользнул по прекрасным картинам, украшавшим стены в комнате оперативного отдела штаба, который размещался в реквизированном его дивизионом пентхаузе. Удивительный контраст! С одной стороны, настоящая мебель, выточенная из местных пород дерева и инкрустированная медью и серебром. Вместо обычной нуль-гравитационной чепухи из дутого пластика. Белые блестки делали синий толстый ковер, по которому неслышно ступала нога, похожим на небо. С другой стороны, гармонию домашнего уюта полностью разрушали боевые компьютеры, которые заняли собой целую стену от пола до потолка. Не добавляла комфорта и освещенная оперативная карта, встроенная в специальный стол. На карте фиксировалась обстановка, которая уточнялась каждую минуту. Слава богу, штабникам Синклера ничего не приходилось чертить. Изменения наносились на карту обстановки компьютерным методом по специальной программе. Стол с картой стоял посередине комнаты. Тут и там по полу тянулись, переплетаясь, энергетические кабели, о которые то и дело кто-нибудь спотыкался. Огромные сводчатые окна были искусно замаскированы поляризованным оптическим полем, которое не пропускало наружу свет, заливавший комнату, но не препятствовало наблюдению изнутри за сражением, разгоравшимся за пределами города. Снаружи здание выглядело мертвым, внутри же оно просто кипело жизнью.

Гретта подняла глаза от карты обстановки, возле которой она стояла.

— У подножия холмов произошли столкновения с мятежниками, мне только что доложили. Там сейчас занимают позиции группы седьмого подразделения. Мейз докладывает о том, что у них вспыхнула оживленная перестрелка. Она полагает, что противник поставил перед собой задачу просочиться. Мятежники все ближе.

— Проклятие! Какого черта! Почему флот не обеспечивает нас орбитальными разведданными?! — вскричал Синклер и едва удержался, чтобы не грохнуть кулаком по столу. Он мог повредить карту обстановки. Вместо этого он просто уставился в нее мрачным взглядом. Топографическое голоизображение в точности воспроизводило местность, неровности рельефа, сооружения, а также позиции, занимаемые войсками.

Через минуту Синк отвлекся, чтобы взглянуть в поляризованные окна, через которые можно было рассмотреть вспышки лазерного огня за чертой города.

Гретта едко заметила, усмехнувшись:

— По той же самой причине, Синк, по какой тебя лишили всего транспорта тогда в горах. Ты так обижен, как будто флот и министерство обороны поступает так с тобой в первый раз.

— Значит, они продолжают еще считать меня жертвенной овцой? — пробормотал он зло. — Отлично, да будет так! Флот не снабжает нас информацией, но он не снабжает ею и мятежников. И на том спасибо! Придется обойтись своими возможностями.

Гретта нахмурилась. Видимо, к ней поступила какая-то новая информация.

— Второе подразделение докладывает о столкновении с противником вдоль северной стороны оборонительного периметра. Сержант Китмон приступил к отходу…

— Ага! Хорошо, — тихо сказал Синклер, уяснив себе смысл информации.

«Я поставил на это сражение судьбу Тарги и свое будущее. Попадутся ли они в мою ловушку? Прошу тебя, милый Боже, сделай так, чтобы это произошло! Если же нет… Нет ничего хуже смерти после поражения.»

Синк несколько раз шумно выдохнул, чтобы изгнать из себя неопределенность и неуверенность, которые начали было одолевать его. Через несколько минут он уже будет знать: выиграют они эту битву или нет.

— Если у них есть башка на плечах, следующий их удар придется по Маку.

— Мак! — Раздался голос Гретты, говорившей в микрофон своего шлема. — Готовь свои группы к бою. Сейчас у тебя такое начнется!..

Синк включил общий микрофон, чтобы все присутствующие могли слышать разговор.

— Понял вас, — сквозь треск донесся до штаба голос Мака. — Мы готовы драпать. Я рассказал солдатам о том, что им нужно делать. Мои комплименты Синку — голова у него варит. Все идет точно по плану, тьфу-тьфу!

В животе Синклера возникло неприятно-сосущее ощущение. Он бросил внимательный взгляд на карту обстановки. Все еще могло обернуться диким провалом…

— Остается надеяться, что у командира мятежников не меньше здравого смысла, чем я предполагаю, — пробормотал он задумчиво, взад-вперед расхаживая по комнате и время от времени ударяя кулаком в раскрытую ладонь другой руки. — Теперь мы можем проиграть только в одном случае: если предводитель мятежников окажется полным кретином. Дураки всегда выкидывают самые неожиданные штуки.

Гретта смерила его внимательным взглядом и пожала плечами.

— После Каспы, я полагаю, не стоит надеяться, что мятежники кретины.

— Совсем не обязательно, — отмахнулся Синк, не отрывая глаз от карты обстановки. — Каспа… Возможно, им тут просто дико повезло. Дуракам всегда везет. Ну, давайте же, друзья-мятежнички! Давите, давите! Приманка висит у вашего носа! Глотайте ее! Разве вы не видите, что в этом залог вашей победы? Ну, давайте же!

— Каспа? Везение? Зачем ты сам себя растравляешь? — удивленно спросила Гретта.

Колонки надрывались, выдавая все новую и новую информацию и разговоры командиров подразделений на поле боя.

— Это Мейз. Прошу прием! — раздался сквозь треск помех женский голос. — У подножия разгорелась настоящая битва. Группы с «А» до «Д» накрывает сильным огнем. Они начинают отход.

— Шикста! — позвал громко Синклер. — Как у тебя дела? Мы вот-вот начнем главную атаку.

— Мы готовы, Синк. Тяжелое вооружение уже на позициях. Мои ребята уже все знают и рвутся выполнить свой долг. У них руки чешутся.

— Только бы у Мака все получилось, — прошептал Синклер, вновь возвращаясь взглядом к карте обстановки, на которой мигали разноцветные огоньки.

Невероятная радуга по дуге перекинулась через низины к востоку от Веспы. Тарганцы продолжали усиленно давить, стремясь затянуть петлю вокруг города. Доклады стали поступать чаще и были все более взволнованными.

Синклер продолжил передвигать свои войска короткими приказами. В голове у него стоял шум. Он неотступно думал о том, какую встречу он устроит наступающим тарганцам.

Послышался треск из левой колонки, а затем раздался голос снайпера, который занимал позицию на одной из крыш домов:

— Командир! Я засек в перископ нарушителя! Один. На спине что-то вроде ранца. Пролез в какую-то щель заднего переулка. По улице не пошел, как будто знал, что мы ее закупорили… Собака!

— Взять его! — закричала Гретта, включая экран, на котором появилась фигура вооруженного человека, который крадучись приближался к задним дверям пентхауза.

Это была женщина. За ее спиной висел объемистый ранец, который делал ее похожей на горбунью.

Синк усмехнулся, глядя на нарушительницу, которая потихоньку подбиралась к дверям.

— Смотрите! Инфракрасный детектор не ловит ее! Тут все дело в ее костюме… Я такого прежде не видел… Мятежники-то, оказывается, знают свое дело. Теперь понятно, почему ей удалось так глубоко проникнуть незамеченной. Она просто прошла мимо наших сенсоров. Ее не смогли засечь.

— Да, — согласилась Гретта. — Ты предполагал, что они предпримут что-нибудь?

— Просачивание диверсанта, ты имеешь в виду? Это их стиль, — сказал Синклер. — Но я не Аткин. И не Макрофт! Со мной этот номер не пройдет. Он включил внутреннюю связь. — Мхитшал? У нас гости. Похоже, она намеревается пройти через западный задний вход.

— Вас понял, командир.

— Как ты думаешь, тебе удастся взять ее живой? — спросила Гретта, вновь возвращаясь взглядом к карте обстановки.

— Все зависит от того, на что она способна, — машинально пробормотал Синклер. — Черт ее знает, что она может выкинуть…

Женщина издали осмотрела заднюю дверь. Умело укрылась от всех «капканов» системы безопасности и всех детекторов, которые так и не подняли по всему зданию тревоги. Подойдя к самой двери, она попыталась открыть ее каким-то хитроумным инструментом. Ничего не вышло: запоры были не внешние, а внутренние. Тогда она сняла с пояса вибронож и аккуратно вырезала им дверные петли. Дверь выпала наружу. Женщина подхватила ее и, напрягая все мускулы, беззвучно опустила на землю.

В ту же секунду Мхитшал воспользовался тем, что она наклонилась и ударил разрядом парализатора. Она резко выпрямилась и попыталась вскинуть руки, но вместо этого мешком рухнула на землю рядом с высаженной дверью.

— Отключилась, — доложил по внутренней связи Мхитшал.

Синклер приказал:

— Обыскать! Разоружи и тщательно осмотри на предмет взрывных устройств. Полые зубы, отравленные ногти, в общем, что я тебе объясняю, ты и сам это прекрасно знаешь. Одежду ее оставь на улице, в ней тоже может быть скрыт большой «сюрприз».

— Да, сэр.

— Это очень опытный и умелый диверсант. Как она вообще-то нас отыскала? Видимо, подсмотрела, куда направляются штабные машины, — заметила Гретта, не отходя от стола с картой обстановки.

— Эймс, — позвал Синклер, вновь заставив себя сконцентрироваться на карте. — Ты находишься в двадцати кликах к востоку от Мака. Видишь огонь на Горе-Убийце? Это, наверное, он обороняется. Будь готов. У тебя будет великолепная позиция, если Мейз удастся удержаться на месте и потом потеснить противника на своем участке, пока она притворяется раненой голубкой и увлекает их за собой.

— Понял, Синк. Да, отсюда нам хорошо виден огонь Мака. Здесь тоже, кстати, становится довольно жарковато. Мы отступаем. Пока мы находимся к северо-востоку от зерновой транспортной станции.

— Ты все делаешь как надо. Только не спи. Скоро предстоят большие изменения. Главное, не прозевай!

Мхитшал с помощью двух рядовых занес женщину в помещение и положил ее — раздетую и связанную — на мягкий диван в гостиной, примыкавшей к комнате оперативного отдела штаба.

Синклер увидел, что Мхитшал и не думает уходить, а наоборот стоит над пленницей и настороженно смотрит на нее.

— Мак? Ты там еще не поджарился? Уходи с Горы-Убийцы. Только медленно. Пусть они думают, что тебе очень не хочется сдавать им позиции и что ты рад бы зацепиться за них, да не можешь. Пусть они купят у тебя Гору большой кровью, иначе твой маневр будет выглядеть подозрительным.

Гретта спокойным голосом переговаривалась с командирами подразделений и групп, которые отступали под мощным натиском сил мятежников.

— Ладно тебе! Будет притворяться, — говорил тем временем Мхитшал, обращаясь к пленнице. — Когда мы тебя несли, ты пыталась развязаться. И сейчас дышишь так, что сразу видно, что ты очухалась. Не валяй дурака!

Синклер глянул на карту обстановки в последний раз, прежде чем отвлечься на захваченную нарушительницу. Все вроде шло как надо, в строгом соответствии с планом.

— Почему вы затащили меня сюда? Что вы хотите со мной сделать? Изнасилуете, как всегда? Или прибережете для работорговцев?

Голос диверсанта-убийцы содержал в себе такие нотки, которые задели Синка за живое и заставили обернуться. Все ее стройное тело напряглось. Мышцы перекатывались под тонкой материей платья, которое на ней, разумеется, оставили, сняв лишь боевой скафандр.

Мхитшал продолжал нависать над пленницей с оружием в руках. Однако взгляд у него изменился. Синклер понял, что его подчиненный также заворожен голосом и внешностью нарушительницы.

— Нет, совсем, нет. С такими, как ты, мы хотели бы уметь договариваться и сотрудничать. Ты принесла на своей спине столько взрывчатки, что ее хватило бы не только на то, чтобы снести с лица земли весь штаб Первого Тарганского дивизиона, но и близлежащие кварталы города. Кроме того, нас интересует, каким образом тебе удалось пройти незамеченной мимо сенсоров инфракрасного излучения, не поднять тревоги и разгадать все «капканы», которые мы понаставили на ближайших подходах для таких гостей, как ты.

Она устремила на Синклера взгляд удивительных янтарных глаз. Выражение ее красивого лица было просто каменным.

— Как вам удалось завалить меня? У меня очень чуткое ухо и верный глаз, но я…

Мхитшал присел на краешек ближайшего стола, опустив свой пистолет.

— Синклера тебе вокруг пальца не обвести, красавица.

На всякий случай мы оставляем на крышах близлежащих зданий наших зорких наблюдателей, вооруженных перископами. А что касается того, как мы тебя свалили… Так это благодаря очень нужной штуке, которая называется парализатором. Как бы попроще тебе объяснить суть его действия… В твоем организме есть три типа нервов, которые обеспечивают тебя всей гаммой ощущений. Один из этих типов дает тебе возможность чувствовать боль. Стержень посылает микроволны, которые поражают именно нервные окончания. Одновременно посылаются импульсы в твой мозг. В результате происходит нечто вроде внутреннего замыкания и на некоторое время ты просто отключаешься, как будто засыпаешь. Не хочется тебя расстраивать, однако вынужден сообщить, что разовое применение парализатора лишает человека такого количества нервных клеток, которое можно потерять лишь в результате крутого трехмесячного запоя. Жаль, конечно, но тебя ведь никто не просил лезть к нам, правда?

Она, к удивлению Мхитшала, кивнула и глубоко вздохнула.

— Вы воюете не так, как риганцы.

Мхитшал рассмеялся.

— Разумеется. И очень скоро Синк докажет это еще раз той армии, которая упрямо давит на нас в окрестностях города.

— Бывает такое время, когда даже оптимизм неуместен. У Второго дивизиона его было хоть отбавляй, а где он теперь, этот дивизион? — усмехнулась пленница.

В ее голосе, определенно, содержались провокационные нотки. Она сверлила своих пленителей ледяным взглядом, который оказывал несомненное гипнотическое воздействие.

— Синклер Фист и Макрофт не одно и то же. И сейчас вы имеете дело не со Вторым, а с Первым дивизионом.

— Поверь, это совершенно разные понятия, — проговорил Мхитшал, — скрещивая на груди руки. — Хочешь посмотреть, как мы дадим хороший подзатыльник твоим обожаемым мятежникам?

— Нет, не хочу. Тем более, что этого и не будет. Я лучше с удовольствием погляжу на то, как наши люди разнесут вашу риганскую задницу на мелкие кусочки. — Она перевела взгляд на Синклера. — Ну, что теперь? Смерть?

— Пытка? Изнасилование? Рабство? Чем вы пожелаете ответить на мою дерзость?

— Я ухожу с Горы-Убийцы! — раздался в колонках напряженный голос Мака. Мятежники прорвались сюда. Мои потери — пятнадцать человек. Но мне кажется, они удовлетворены боем и клюнули на приманку.

— Хорошая работа, Мак, — похвалил Синклер и обернулся вновь к карте, огоньки на которой несколько переместились.

Затем он вернулся в гостиную, где отдыхала на диване нарушительница. У нее были удивительные глаза. Они притягивали к себе. Пронзали, словно булавкой. На какую-то минуту Синклер даже потерял ориентировку, погрузившись в янтарную топь, в которой помещалась, казалось, вся Вселенная.

«Какую цель она преследует? Отвлечь своими глазами мое внимание от разворачивающегося сражения?»

Синк развернулся на сто восемьдесят градусов, но ему тут же стало неловко за себя, он снова обернулся к той женщине и подошел к ней вплотную. Он остановился и скрестил с ней взгляды.

«Может быть, это еще одна из составных частей сражения, которое я сейчас веду?» — подумалось ему.

Он намеренно встал напротив, наклонился, уперев руки в колени, и стал неотрывно смотреть на нее немигающим взглядом. Прошло несколько минут молчаливой битвы. Краем глаза он не мог не видеть очарования ее тела, которое напряглось под тонкой тканью платья и, казалось, зазывало к себе. Он чувствовал аромат, исходивший от нее.

Наконец, она шумно выдохнула, моргнула и отвернулась.

Ее защита была сломлена, и Синклер получил возможность беспрепятственно рассмотреть ее. Это была молодая женщина. Темно-каштановые волосы богатыми волнами спадали на плечи и резко контрастировали с ее желто-янтарными глазами, прямым носом и высоким лбом. У нее были строгие и правильные черты лица, безупречной формы скулы, линия рта. Щеки чуть покраснели от внутреннего напряжения. Ткань платья была настолько тонкой, а пресс настолько накачанным, что Синклер видел все мышцы ее живота. Груди также были напряжены и, казалось, рвались из-под платья в неистовом желании свободы.

Но ее глаза… Они казались Синклеру такими знакомыми! Его пробило внезапное осознание: «Это Седди, профессиональная наемница-убийца, какой однажды была моя мать!»

Он нахмурился, продолжая изучать ее. Губы его незаметно разомкнулись, что было растолковано пленницей неправильно! она усмехнулась. Синклер видел это, но не придал значения. Он был слишком погружен в свои мысли. По его телу разлилась странная теплота.

Мало ли какие сюрпризы могло подстроить ему Его Величество Время? А вдруг это и есть его мать? Обладала ли подобной чувственностью Таня Фист? Он чувствовал, как сама судьба берет его в свои тиски.

— Синк? — раздался за его спиной непривычно резкий голос Гретты. — Надеюсь, ты не забыл, что идет война?

Синклер на ватных ногах отправился обратно к карте обстановки, стараясь не глядеть Гретте в глаза и чувствуя, как пристально она смотрит на него. Он только непонимающе качнул головой. Видимо, вышло это у него очень неловко, потому что Гретта вдруг обидчиво вспыхнула и подошла к карте с противоположной стороны.

«Ревнует?»

— Эймс, — позвал Синк, поднося к губам микрофон. — Твои солдаты готовы? По-моему, пришло время дать им сдачи. Если тебе и Кэпу удастся загнуть их фланг за гору, а Говсу и Китмону — потеснить их зарвавшийся авангард, мы загоним их на то самое место, куда и планировалось. — Он нервно провел рукой по подбородку. — Ясно?

Почему же все-таки эта тарганская наемница кажется ему такой знакомой?

— Ну что ж, — усталым голосом добавила Гретта, через полчаса мы окончательно узнаем, на чьей стороне победа. — Она повернулась к наемнице. — Так ты, значит, диверсантка? Как тебя называть?

Женщина сверкнула очами, но сдержала гнев.

— Меня зовут Арта Фера. Я хотела совершить вечернюю прогулку. Не понимаю, с чего это ваши люди столь проворно набросились на меня.

— Значит, прогуливалась? С ранцем, в котором было достаточно взрывчатки для того, чтобы поднять в воздух всю округу? — спросил, усмехнувшись, Синклер. Ты настоящий профессионал в своем деле, не скромничай. Ты, конечно же, связана непосредственно с тарганским сопротивлением. Может быть, даже с самим Седди. Меня интересует один вопрос: мы с тобой договоримся наконец или будем продолжать валять дурака?

— А я думала, ты будешь постарше. Слишком молод для дивизионного командира.

— Ты тоже не особенно походишь на убийцу. Я всегда думал, они звероподобные, отталкивающие личности…

«А, может, это очередной трюк Седди? Использовать для достижения своих целей красивых женщин? Таких, как Таня Фист, например?»

Арта закусила губу и отвернулась.

— Насколько я поняла, мне придется принять смерть. Или, может, вы бережете меня, чтобы потом торговаться с нашими войсками, когда они выпихнут вас с ваших позиций?

Краем уха Синклер слышал доклады подчиненных ему командиров, которые продолжали поступать в оперативный отдел штаба. Одновременно он не отвлекался от пленницы.

— Я полагаю, все зависит от того, как будут развиваться события в ближайшие полчаса. Не знаю, кто у них начальник, но он, несомненно, талантлив. Чувствуется уверенная рука, яркий ум и хорошая подготовка. Нам следовало поставить его на место еще час назад. Он чрезвычайно толково ведет сражение. Профессиональный военный.

Она рассмеялась.

— По профессии-то он как раз не военный, а наладчик компьютерного оборудования. Но у него хватит сил и ловкости на то, чтобы вышвырнуть вас, риганцев, с Тарги!

— Наладчик компьютеров? — переспросил Синклер, оборачиваясь к окну, за которым сверкали молнии бластерного огня, привлекшие его внимание. — В таком случае очень хочу, чтобы он выжил в этой битве. Профессия у него очень ценная и будет очень жаль, если он погибнет.

Потом я обязательно постараюсь привлечь его на нашу сторону. Нам такие специалисты нужны.

— На вашу сторону?! — Арта расхохоталась. — Боже, какой абсурд! Ты хоть понимаешь, риганское отродье, что несешь?! Он воюет во имя Тарги!

Синклер отвернулся от окна и вновь встретился с ней взглядом. Выждав паузу, он проговорил серьезно:

— Я тоже воюю во имя Тарги, Арта.

Глаза ее сверкнули. Потом она нахмурилась и попыталась взглянуть на карту обстановки. На голографической картинке высвечивались разноцветные огоньки, символизирующие силы риганцев и мятежников, их передвижения относительно друг друга. Красные огоньки отодвинулись в сторону, а символы мятежников захватили междуречный горный хребет, который располагался непосредственно за городом. Одновременно мятежники, разбросанные по обширным низинам, неумолимо оттеснялись на неприступные оборонительные укрепления хребта. Периметр битвы, опоясывающий Веспу, оставался более или менее стабильным. Горный хребет доминировал над местностью, это была стратегическая позиция, возвышавшаяся над окружавшими ее низинами. И тарганцы захватили эту позицию.

— Кстати, как зовут твоего наладчика компьютеров? — тихо спросил Синклер. — Я хочу поговорить с ним, пока не поздно.

— Его зовут Бутла Рет, — ответила она, и краска залила ее щеки.

Синклер не видел этого, но уловил перемену в ее голосе.

— Он твой любовник?

«Может, это более современный аналог моего отца? Может ли такое быть? Что будет, если я увижусь с ним? Кого я увижу перед собой? Версию Балинта Фиста? Что я увижу перед собой? Свои корни?»

— Не твое дело!

Он опустился на одно колено перед ней, продолжая открыто смотреть ей в лицо. Он протянул свою руку к ее связанной руке. Арта содрогнулась всем телом, словно через нее пропустили электрический разряд.

Он коснулся пальцами ее нежной кожи.

— Арта, ты поможешь мне? Мы все это можем остановить. Кому нужно, чтобы он умирал? Ни мне. Ни Тарге. Никому. Услышит ли он наш призыв, если он прозвучит твоим голосом? Мы могли бы объявить о прекращении огня и встретиться с ним. Возможно, в разговоре нам удалось бы найти более приемлемый и менее кровавый выход из сложившейся ситуации. Как ты на это посмотришь, Арта?

Она зажмурилась, чтобы избежать влияния его гипнотизирующего взгляда, и закусила губу, как будто его настойчивый тон вызвал в ней внутреннюю боль. Собравшись с силами, она решила сопротивляться:

— Нет, риганин. Об этом не может быть и речи.

— Пойми, я не враг тебе, Арта. Я не хочу уничтожить его, — горячо проговорил Синклер, а про себя подумал: «А, может быть, я просто хочу сохранить ту тонкую нить с моим прошлым, которую, кажется, нащупал?..»

Она отвернулась, продолжая свою внутреннюю борьбу.

Пауза затягивалась. Наконец, не глядя на него, она спросила предательски подрагивающим голосом:

— Что заставляет тебя думать, риганин, что ты можешь уничтожить его? Каким образом? Ведь он захватил Гору?

Синклер поднялся и отошел в сторону. Арта не смогла сдержать в груди вздоха облегчения. Дыхание ее стало более ровным. Гретта проследила за пристальным взглядом этой женщины и поняла, что та смотрит на карту обстановки. Даже дураку было видно сильное размывание флангов тарганцев вокруг Горы.

— Это Гора, — печальным голосом объяснил Синклер, показывая рукой на тарганские позиции на карте обстановки, — смертельная ловушка. В ее недрах мы запрятали реактор, снятый с энергетической установки поврежденного ЛС. Через несколько минут мы окончательно загнем фланги тарганцев, лишим их возможности быстрого маневра и потом… И потом мы скажем им о том, что они сидят на пороховой бочке и потребуем безоговорочной сдачи в плен. — Он снова повернулся к Арте и пронзил ее взглядом, будто иглой. — Мне хочется, чтобы люди остались в живых, честное слово.

«Может, это поможет мне разгадать твой секрет и отыскать ключ к тайне моих родителей.»

Гретта опустилась в кресло. Она переводила свой настороженный взгляд с Арты на Синклера и обратно.

— Только не Бутла, — хрипло прошептала Арта. Рот ее скривился от страшного предчувствия. — Боже, только не он!

В ее глазах появился сумасшедший блеск. Она метала свои взгляды направо и налево, словно лазерные лучи. Дрожь пробежала по спине Синклера, когда он взглянул в лицо пленницы. Это было лицо безумной!

Внутренний голос зашевелился в глубине его мозга и сделал свое предупреждение: «Эта женщина сейчас ходит по лезвию бритвы. С одной стороны мир реальный, а с другой — нечто странное, непонятное и неизвестное. Будь осторожен, Синклер. Она опасна. Она гораздо опаснее всего, что тебе когда-либо приходилось видеть.»

— Ты согласишься выйти с ним на связь? Для того чтобы спасти жизнь ему и его солдатам? Они нужны мне живыми, Арта! Они нужны Тарге живыми. Живыми, пойми!

Синклер вновь присел перед ней на корточки и стал буравить ее взглядом.

Она судорожно сглотнула, пытаясь избежать его взгляда.

— Я буду.., говорить с Бутлой Ретом.

— Не делай этого, Синк, — предупредила со своего кресла Гретта. — Это сумасшедшая. Она может выкинуть такое, что потом не поправишь!

— Это наш единственный шанс, Гретта. Чтобы их спасти и убедить перейти на нашу сторону. Я собираюсь воспользоваться этим шансом. Через сколько времени все будет готово к взрыву?

— Пока их продолжают теснить к Горе. В зону досягаемости взрыва. Если верить командирам подразделений, полная готовность будет с минуты на минуту, — ответила Гретта. — Ну, так что? Соединить нас с Бутлой Ретом?

— Если тебе не трудно, — грустно улыбнулся Синклер. — Посмотрим, получится ли у нас миротворческая миссия.

Гретта села за коммуникатор и стала последовательно пробовать все каналы и все частоты. Арта со своего дивана пристально следила за каждым ее движением. Глаза ее странно блестели. На лице застыло выражение паники и отчаяния.

Наладить связь оказалось не такой уж и простой задачей. Минуты текли для всех присутствующих очень медленно. Арта пыталась рассмотреть в макет Горы на карте обстановки. Ее красивый рот открылся самопроизвольно. Она хотела, казалось, пронзить своим безумным взглядом карту насквозь.

— Говорит Бутла Рет! Кто ты? Что тебе нужно? — прорвался наконец в комнату густой бас.

Синк, мысленно уже произнося нужные слова, направился к компьютеру связи.

— Синклер! — позвала его взволнованно Гретта, показывая на их пленницу. По всему телу Арты Фера бежала дрожь, глаза сверкали… Она стала метаться на своем диване из стороны в сторону. Мхитшал, стоявший рядом и смотревший на это, почувствовал, как покрывается холодным потом. Он нервно провел языком по пересохшим губам.

Синклеру оставалось только обреченно пожать плечами. Было уже поздно что-либо изменить. Он повернулся к микрофону.

— Меня зовут Синклер Фист. Я командую Первым Тарганским дивизионом, Рет. Я хочу остановить сражение, встретиться с вами и обсудить возможность окончания военных действий.

Говоря эти слова, Синк стоял, скрестив руки на груди, и выжидающе глядел на карту обстановки. Взгляд его был настолько пристальным и неподвижным, будто он хотел растопить голографическое изображение поля боя и рассчитывал увидеть лицо своего оппонента.

— С какой стати я должен соглашаться на твои условия и предложения, Фист? Мои войска захватили и удерживают главную стратегическую точку на местности — Гору Веспы. Это дает мне целый ряд неоспоримых преимуществ перед тобой.

У него был спокойный и снисходительный тон.

Гретта глянула в сторону Арты Фера, лицо которой было искажено гримасой ужаса, и поморщилась.

«Господи, сколько человеческих жизней сейчас находятся в руках этой сумасшедшей!.. Блаженные Боги, умоляю, помогите нам!»

Синклер продолжал:

— А что бы ты сказал после моего сообщения о том, что Гора заминирована, что твои фланги загнуты и ты лишен возможности быстрого маневра, что ты сидишь на пороховой бочке, с которой не успеешь слезть, да и мои солдаты тебя уже оттуда не выпустят? Что ты скажешь теперь?

— То, что это ложь! — прогремел в колонках мощный голос Бутлы.

Гретта внимательно наблюдала в те минуты за Артой, и она заметила, что пленница вся задрожала от возбуждения, услышав голос командира тарганцев. Ее янтарные глаза замерцали. Надежда появилась там, где еще минуту назад было только безумие.

— Рет, мы взяли в плен Арту Фера. Может, вы согласились бы послушать ее; мы захватили ее при попытке взорвать наш штаб.

Синклеру долго пришлось ждать ответа. Сердце, его неистово колотилось.

«Господи, сколько всего зависит сейчас от сомнительного здравомыслия этой женщины! Дурак я, что доверился ей, но сейчас уже поздно что-либо переделывать. Да и кого стал бы слушать Бутла Рет, как не свою любовницу?»

Наконец Бутла Рет ответил. Голос его заметно поутих:

— Я поговорю с ней.

Синклер обернулся. В его взгляде было и отчаяние, и мольба, и требование…

— Арта? Ты в порядке? — мягко прозвучал голос Бутлы.

Синклер закрыл глаза. Ласка и нежность, прозвучавшие в голосе врага, необычайно тронули его.

Арта оцепенела. Взгляд ее окаменел и был устремлен в пустое пространство. Казалось, вся она сосредоточилась на одном каком-то страшном воспоминании.

— Бутла! — неожиданно закричала она. Кроме паники и ужаса в ее голосе ничего больше не было.

Синклер понял, что просчитался…

— Бутла! Не слушай их! Они хотят, чтобы ты сдался! Потому что чувствуют, что им не сдержать тебя! В их руках осталось последнее оружие — ложь! Грязные риганские лжецы!

Гретта уронила голову на грудь. Во всей ее позе просматривалась обреченность.

Теперь тарганцам нет спасения…

Синклер резко развернулся к Арте, но та лишь победно рассмеялась ему в лицо.

— Только посмей тронуть ее, риганин, — раздался в колонках твердый голос Бутлы. — Через час с тобой будет покончено. Ты можешь рассчитывать на то, что с тобой поступят по всем правилам чести… Можешь рассчитывать на это, однако лишь в том случае, если Арте не будет причинено вреда. Если хоть один волос упадет с ее головы, улицы Веспы превратятся в реки, наполненные риганской кровью. Это я тебе обещаю!

— Подожди! — вскричал Синклер, бросившись к компьютеру связи. — По крайней мере, со мной ты можешь поговорить?! Бутла? Бутла Рет?

— Он прервал связь, — усталым голосом сообщила Гретта.

Синклер потерянно взглянул на нее, потом сорвался с места и заходил по комнате взад-вперед, заложив руки за спину и опустив низко голову.

Арта улыбалась, наслаждаясь своей победой. Она внимательно наблюдала за Синклером и, казалось, черпала энергию из его отчаяния.

Гретта развернулась в своем кресле, чтобы взглянуть на наемницу, посмотреть ей в глаза, залитые злобой, и ответить на это своей ненавистью.

— Радуешься?.. Ну, радуйся, сука!.. Ты любишь Бутлу Рета? Настолько любишь, что приносишь его в жертву? Клянусь, я никогда не испытывала настолько сильных чувств!

— У нас нет теперь выбора, — пробормотал усталым голосом Синклер. — Ну, что тарганцы? Их уже загнали наши в зону поражения взрывом?

Гретта кивнула и отвернулась от пышущей яростью и триумфом Арты к переговорному устройству, чтобы отдать последние распоряжения командирам полевых подразделений.

— Внимание всем! Внимание всем! — раздался в микрофон громкий и уверенный голос Синклера. — Срочно в укрытия! Срочно в укрытия!

— Шикста? — хрипло позвала Гретта. — Взрывай! Подними их всех на воздух!

— Вас поняла, — донесся удаленный голос сержанта.

Арта прекратила метаться в исступленной радости на своем диване и перевела тревожный, вопросительный взгляд с одного риганина на другого. Она все еще не могла понять и не хотела отказываться от триумфа своей победы над жалкими риганами, когда вдруг вспышка яркого света обозначилась на подступах к городу.., в районе Горы… Она, как и все остальные, смотрела в окно. Глаза ее сначала подернулись дымкой, потом наполнились диким ужасом. Она еще отказывалась им верить, но противное, сосущее чувство уже поднималось в ее животе.

Огромные куски горной породы взлетели в воздух, сотни и сотни тонн, целые холмы…

Свет Апокалипсиса… Он бил в глаза с неистовой силой, слепил, сверлил мозг…

Спустя несколько секунд задрожал пол штаба и уши заложило глухим ударом, долетевшим с места взрыва. Ударная волна мощно разбилась о высокое здание штаба. Арта едва не упала с дивана.

— Всем, всем, всем! — глухим голосом приказал в микрофон Синклер. — Оставаться в укрытиях до тех пор, пока не улягутся осадки. Когда счетчики успокоятся, начинайте прочесывание. Держаться подальше от горячих точек!

Мертвых не трогать, раненых эвакуировать.

Разинув рот, Арта недвижно смотрела на густое черное облако, поднявшееся над местом взрыва и соединенное с землей тонкой перемычкой.

О стены здания разбивались все новые ударные волны, каждая из которых была слабее предыдущей.

Наконец, Арта нашла в себе силы перевести взгляд на карту обстановки. Все огоньки, обозначавшие силы тарганцев, теперь погасли.

Только сейчас она стала понимать, что же произошло.

Синк потер переносицу и с отвращением взглянул на жалкую женщину. Ему трудно было пережить то, что он сделал, но с другой стороны, выхода не было. Его завалила камнями эта.., наемница! Опустив плечи, Синклер медленно вышел из комнаты. Оглянувшись в последний момент, он увидел, что Гретта с тревогой, а Мхитшал с неприкрытым ужасом смотрят на парализованную на своем диване Арту.

Прошло несколько секунд и Арта Фера закричала… Если это можно было назвать криком… Так, наверное, не кричат звери…

Синклер закрыл глаза и через два шага споткнулся. Его захлестнуло воспоминание об улыбающемся лице матери, лежащей в гробу.

Глава 23

Скайла Лайма откинулась на спинку командирского кресла, окруженного оборудованием рубки управления ее личной яхты. Ей очень хотелось плюнуть на все и устремиться к Тарге, но внутренний голос неустанно охлаждал ее пыл, призывая к бдительности и осторожности. Стаффа все равно прибудет на Таргу много позднее, а ей пока еще необходимо было кропотливо и с опаской миновать риганские корабли, обеспечивавшие режим карантина для взбунтовавшейся планеты. Она понимала, что если допустит хоть малую ошибку, то неминуемо попадет в лапы Или. А это, в свою очередь, будет означать пленение Стаффы по его прибытии на Таргу.

«Я могла бы отправиться непосредственно на Ригу и предстать перед Тибальтом.»

Скайла машинально постучала ногтем указательного пальца по зубам и внимательно стала присматриваться к звездам, поблескивавшим за лобовым иллюминатором. Корабль слегка вращало, и от этого казалось, что звезды устроили вокруг Скайлы медленный хоровод.

Интересно, как Тибальт отнесся бы к сообщению, что его любовница самолично отвадила от его империи Компаньонов? В какую, черт возьми, игру играет Или? Скайла была уверена, что Тибальт не пожалеет свою постельную подругу, несмотря на все ее любовное искусство, за то, что она сделала с самым главным союзником императора.

— Она это тоже прекрасно понимает, — пробормотала задумчиво Скайла, продолжая разглядывать звезды. — И, конечно, уже подготовила дюжину красивых объяснений и оправданий. Ах, черт! Если бы я только могла хоть немного поговорить со Стаффой? Что ей нужно?.. Какова ее цель?..

Скайла улыбнулась, вспомнив выражение лица Стаффы, когда он увидел ее на складе контейнеров. Закрыв глаза она попыталась представить себе крепкое объятие его сильных рук. Ее захлестнуло неистовое желание и она на секунду пожалела, что не настаивала на своем полете с ним в той коробке.

— Впрочем, так лучше, — заверила она себя, успокоившись. — Если бы мы оба сидели в том контейнере, то это могло означать только одно: что мы полностью зависим от доброй воли Седди… Несмотря на клятвенные обещания Браена это было бы очень похоже на добровольное самоубийство.

Она только представила себе, что было бы, если бы Седди вскрыли контейнер, прибывший на Таргу, и обнаружили бы там Командующего и его заместителя… Нет, такого удовольствия ей не надо!

«Итак, Скайла, что ты собираешься делать? На борту твоего корабля содержится заложник. Неизвестно, на что он способен и что может выкинуть. Риганцы просто взбесились во главе с этой сучкой… А Стаффа сидит в коробке, направляющейся на планету, обитатели которой все последние годы только и занимались тем, что разрабатывали всевозможные планы его убийства!

Хорошая получается картинка…»

Замигавший сенсор-детектор дальнего радиуса действия вывел Скайлу из состояния задумчивости. Она настроила прием сигналов, увеличила их четкость. Ага, знакомый почерк… Такой ход может быть только у военных риганских кораблей. А скорость-то какая! Жмет не меньше сорока пяти гравитаций!

Или Такка!

Скайла быстро определила свое местоположение в звездном пространстве, которое еще минуту назад рассеянно рассматривала. Затем определила координаты приближающегося чужака. Сравнив полученные данные, она нахмурилась и быстро откорректировала курс.

Ледяная дрожь пробежала по ее спине.

— Нет никакого сомнения — Или собралась с визитом на Таргу.

Теперь Скайла знала, что ей делать.

***

Браен задумчиво смотрел на сточенный камень над своей головой. Вечная тяжесть. Он олицетворял дурное предзнаменование. Серый оттенок поражения. Холод и бесчувственность смерти. Он висел как некий символ гнета.

Бутла Рет погиб?

Тарганские повстанческие силы разбиты!

Господи, как?! Каким образом Синклеру Фисту удалось нанести им такое сокрушительное поражение?!

«Не бойся взглянуть правде в глаза, старик. Ты сыграл в свою последнюю игру и проиграл. Что тебе осталось, Браен?..»

Слабый, разреженный свет еле-еле освещал мрачную спартанскую обстановку комнаты. Лучи, исходящие от маленькой лампочки, частично поглощались серым камнем. Освещение специально сделали слабым, чтобы яркий свет не раздражал больные глаза Магистра Хайда. Воздух в помещении был тяжелым, теплым и влажным. Точно таким же было и дыхание старика Хайда.

«Сколько еще времени судьба отмерила нам быть вместе? Старинным верным друзьям? Видимо, в такие минуты лучше всего отдаться воспоминаниям, осмыслению прожитого, анекдотам и шуткам о былых победах и первой любви. Это время совершенно не предназначено для тяжких откровений. Человек не должен перед своей физической смертью переживать еще и гибель всех своих мечтаний и надежд».

Пожелтевшее лицо Хайда было похоже больше на посмертную маску. Тонкая кожа натянулась, и создавалось такое впечатление, что она вот-вот лопнет. Хайд не испытал — внешне, по крайней мере, — ни тени оживления, пока Браен монотонно рассказывал ему о происшедшей катастрофе, о страшном поражении под Веспой. Правда, не раскрывал ему всей тяжести правды…

Умирающий слушал спокойно, судорожно вздыхая между приступами сухого, скрипучего кашля.

Браену было больно смотреть на своего друга. Он наблюдал процесс умирания самого близкого ему человека и чувствовал, что одновременно с этим происходит процесс гибели всех его надежд, когда-либо вдохновлявших Седди на жизнь и познание Вселенной.

— Нужно было убить его еще тогда, когда он был ребенком, — еле слышно прошептал Хайд, с трудом отрывая от одеяла худющую руку.

Трубки искажали его голос, превращая в какие-то потусторонние гулкие звуки. Они были протянуты из его легких через обе ноздри и заканчивались в отсасывающем насосном механизме, который откачивал в специальную канистру жидкость, которая плескалась в легких старика, затрудняя ему не только дыхание, но и речь. Магистр полностью теперь зависел от аппарата, который при работе издавал характерное тонкое попискивание, напоминавшее о непрочности бытия. Хайд уже был на пороге смерти, и только этот тонкий звук давал знать окружающим и ему самому о том, что не все еще кончено.

Душа Хайда просилась из, мрачного, нерадостного мира в звездное небо. Все понимали, что он скоро умрет. Никто ничего не пытался сделать, ибо и так уже все возможное было сделано. Все просто смиренно ждали его конца, заранее настраивая себя соответствующе.

Браен погладил рукой ноющий живот и еще раз, нахмурившись, глянул на висевший над головой камень.

— Это было мое решение, — проговорил он грустно. — Фист был малышом. Беззащитным, крохотным созданием. Я еще тогда взглянул в его странные глаза, посмотрел на то, как он ползает по комнате, хватаясь пухленькими ручками за все подряд, и.., мне стало его жалко. Послал его на Ригу, чтобы он там затерялся среди местных жителей и вырос обыкновенным человеком. — Он покачал головой и добавил с горькой усмешкой:

— Сентиментальный я человек, правда? Моя сентиментальность всегда мешала принимать правильные решения.

— Кванты, Браен, — захлебываясь, прошептал Хайд. — Действие… Любое действие вносит изменения в реальную действительность. Кто знает, что было бы, если бы мы тогда просто перерезали ему горло и сбросили в мусоропровод?

— В то время живой Синклер Фист был нам более выгоден, чем мертвый, — напомнил Браен. — С живым ребенком мы могли бы еще торговаться… Он был нашей страховкой…

— Он был чудовищем! Даже тогда! — прохрипел Хайд и сорвался на дикий кашель. — Чудовищем, Браен! Ты знаешь, кем он был… Откуда он взялся! Его наследственность.., смерть!

— Возможно, — кивнул Браен, соглашаясь. — Но давай признаемся самим себе, друг мой, это гениальное чудовище! К тому же мы почти не принимали участия в его воспитании. Возможно, все повернулось бы иначе, если бы мы оставили его при себе, воспитали бы в своих тради…

— Он убивает нас без всякой пощады! — прервал его Хайд, все еще не справившись с кашлем. По подбородку у него потекла желтовато-коричневая слюна. Без.., всякой.., пощады…

— Успокойся, друг мой, — улыбнулся Браен и проворно вытер старику лицо специально предназначенным для этого платком. — Между прочим, нельзя сказать, что все потеряно.

Хайд судорожно сглотнул несколько раз и откинулся на подушку своей жалкой безволосой головой.

— Может, и нет, — еле слышно прошептал он. — Действительность изменилась, друг Браен. Изменилась, я знаю… В чем-то эта действительность, которая, как мы считали, подошла к своей критической точке, изменилась. Прозрение? Кто-то прозрел? Тот, кого мы не знаем и не видим? Его наблюдения обновили действительность?.. Мы к этому не имеем отношения. Так же, как не имеют к этому отношения ни риганцы, ни сассанцы.

— Может быть, машина? Нам неизвестна реальная сила, практические возможности Мэг Комм. Может ли его наблюдение быть отражением божественного сознания? Ха, кстати, довольно интересное уточнение понятия «наблюдатель», ты не находишь? Возможно, реальность изменилась именно под влиянием наблюдения машины, а? — говорил Браен, мягко положив руку на плечо Хайда. — Впрочем, мне кажется, что всякий, кто составлял планы и прогнозы, высчитывал вероятное будущее, видит сейчас, что все обернулось иначе, что все прогнозы и вероятности лопнули, как мыльный пузырь. Почему? Как и все на свете, действительность имеет свою форму. Кто составляет эту форму? Откуда она к нам является? Все-таки я очень сомневаюсь, что к этому имеет отношение машина. Для того чтобы уметь наблюдать, необходимо иметь искорку от Бога, необходимо быть его частью, что дано лишь живым существам.

— Фист! — задыхаясь, прохрипел Хайд. — Фист! Он не обладает ощущением действительности. Он постоянно в действии. Он живет в «сейчас». Он не заинтересован в своем будущем. Это единственный человек, в отношении которого можно строить предположения. Он предсказуем! Но не в том, куда он повернется или что сделает в ту или иную минуту. Он предсказуем в том, что.., победит!

Браен нахмурился и провел усталой рукой по собственному лысому черепу, на котором выступила испарина.

— Господь посмеялся над нами. Фист стал главным игроком в печальной игре, а мы обладаем недостаточными данными, чтобы предугадать его дальнейшие действия. — Он мимолетно улыбнулся. — Странно. Парадоксально. Но не кажется ли тебе, что он, превзошел нас в нашей собственной философии?

— Он разбил, — упавшим голосом прохрипел Хайд. — Наши силы. Разбил?

Браен только пожал плечами и ободряюще улыбнулся.

— Мы реформируемся.

«Я не могу рассказать ему, что Бутла погиб. Я не могу раскрыть ему всю правду. Рассказать о том, что мы повержены и уничтожены. Пусть умрет с надеждой. Без правды человек всегда может обойтись, а без надежды никогда. Пусть он не узнает худшего. Я должен уберечь его. Хотя бы в знак благодарности, что он делал для меня в былые годы. Какую жестокую штуку сыграли время и жизнь, с дорогим и благородным Хайдом. Они хотят, чтобы я собственными руками, руками старейшего друга разбил его крепкую мечту, лишил последней надежды на пороге смерти! Нет, этого не будет! Не будет…»

Хайд устремил на Браена изможденный взгляд влажных голубых глаз. В конце концов, Браен не выдержал и отвернулся.

Хайд еле слышно прошептал:

— В твоей улыбке таится обман. Ты никогда не умел толком врать. По крайней мере, мне. Один из твоих недостатков, не правда ли? Я всегда подмечал в тебе это и ловил за руку.

— Я не обманываю тебя, — проговорил Браен, чувствуя неистовое желание броситься старику на грудь и разрыдаться. Однако он не имел права этого делать в такие минуты, поэтому, насупившись, продолжал:

— Мы потерпели поражение, да, но не уничтожены.

Хайду, видно, причиняли боль трубки, потому что порой его слабая рука непроизвольно тянулась к носу, чтобы выдернуть их.

Он опять закашлялся и прикрыл глаза.

— Даже находясь на пороге смерти, друг мой, я могу отличить правду от обмана. Ну, хорошо, я тебя понимаю… — Прозрачные веки дрогнули, когда Хайд спросил:

— А что Командующий? После стольких смертей, ужаса и бедствий. Он, наверно…

— Летит к нам, — закончил Браен с улыбкой, — Да-да. Стаффа направляется прямо к нам. — После паузы он добавил:

— Возможно, теперь… Ну, увидим. Я больше не склонен полагаться на вероятность.

«К сожалению, тебе, мой милый друг, не дано будет увидеть нашу окончательную победу.»

— Нет.., не можешь полагаться на вероятность, — прохрипел Хайд. — Стаффа.., послан к нам своим.., заместителем? Вероятность встала с ног на голову, друг мой. Все перевернулось. Машина.., ошиблась.

Сила Браена убывала намного медленнее, чем у его друга. Он чувствовал, как жизненные соки вытекают из него, как крошится сознание. И в такие минуты он всегда обращался мысленно к прошлому, к прожитому, к лучшим временам… У них с Хайдом тогда было много споров, много совместных свершений и побед… Они с Хайдом возродили Седди, держали зловещую машину в состоянии постоянного ступора, успешно противостояли все возрастающей силе двух эгоистичных империй. Однако в свете последних событий, ему казалось, что все их труды были всего лишь отсрочкой от окончательной катастрофы, которая придвинулась теперь вплотную, неся с собой жестокость и смерть.

Настали последние времена.

Рига готовилась к вторжению на Сассу.

Последние мгновения затишья перед неминуемой бурей, которая сметет все на своем пути. И правых, и виноватых.

— Все же мы многое сделали, не так ли? — словно услышав мысли друга, с трудом выговорил Хайд. — Мы сделали невозможное. Воспитали поколения молодежи, придали поганой, проклятой цивилизации оттенок гениальности.

— Да, мы многое успели, — согласился Браен. Его голос прозвучал равнодушно, потому что мысли его были о другом.

Он вспомнил Хайда, каким он был раньше. Молодой, энергичный, черноволосый и атлетически сложенный. Браен отлично помнил, какими взглядами провожали женщины его друга, когда он царственной походкой шел по коридорам. Его голубые глаза светились одухотворенностью, на губах играла ироничная улыбка, сводящая противоположный пол с ума.

— А теперь.., дай мне отдохнуть, Браен, — судорожно вздыхая, прерывисто прошептал Хайд. — Отдохнуть… Отдохнуть…

Браен ободряюще похлопал его по плечу и, когда обернулся к двери, почувствовал, как заныло бедро.

За дверью на стуле сидела молоденькая Посвященная и смотрела на экран монитора, встроенного в стену.

— Он умирает, — устало и потерянно вымолвил Браен.

Внезапно он почувствовал, как на него на самого накатывает волна смертельной усталости и фатальности. Ноги задрожали в коленях, и он был вынужден опереться о неровную стену скалы. Он закрыл глаза и попытался смириться с мыслью, что сейчас сделать. Слабость растекалась по всему телу, притупляя мышления и опустошая душу.

Посвященная оглянулась и грустно кивнула.

— Думаю, ему осталось максимум несколько часов. Мы можем увеличить режим работы насоса, но его легкие не выдержат. Они могут отказать в любой момент и тогда произойдет кровоизлияние, после чего…

— А каково.., его душевное состояние?

— Он заснул. Магистр. Ему снятся хорошие сны.

Браен почувствовал внезапный зуд в деснах и провел по ним языком.

— Хорошо. В таком случае самое время…

Собравшись с духом, он решительно протянул руку к одному из выключателей и повернул его. Убрав руку, он еще долго, не мигая, смотрел на небольшой кусочек металла и старался не думать о том, что только сделал.

— Магистр?! — вскинулась Посвященная. — Это же…

— Да, я знаю, — прошептал Браен. — Выключатель приводит в действие насос или.., останавливает его работу. Смотри, девочка, ты видишь, как он спокоен? Это называется счастьем. Ему снятся хорошие сны. Хорошие сны. Что может быть лучше? Кто бы отказался так умереть?..

Монитор в его глазах подернулся дымкой и стал расплываться. Плотный комок подскочил к горлу, не давая вздохнуть.

Браен едва почувствовал прикосновение к себе мягкой и теплой руки молодой женщины. Она что-то сказала в микрофон устройства внутренней связи. Для Магистра Браена это был простой и несвязный набор слов.

Через минуту в помещение вошел Мастер в сопровождении двух Посвященных. Увидев их, Браен зарыдал в голос. Его осторожно подхватили под руки и медленно повели по лабиринту коридоров в неизвестном направлении. У Браена все плыло перед глазами. Он никак не мог остановиться, все рыдал и рыдал, сотрясаясь всем телом.

Очнулся он только на носилках.

Он не хотел возвращаться к реальности. Он хотел подольше побыть в мыслях со своим верным и единственным другом Хайдом, понимая, что другой такой возможности может уже не представиться.

Закрыв глаза, он продолжал вызывать в своей памяти образ молодого, смеющегося, сильного и здорового друга. Молодого!..

***

— Так что я из кожи лез вон, лишь бы угодить моему Претору, — объяснял Стаффа.

Им ничего не оставалось делать, как только разговаривать. Однообразно-серые стенки контейнера давили на психику, напоминая стены камеры тех людей, которых приговорили к пожизненному заключению. Время было потусторонней категорией. Здесь оно определялось исключительно сменой видов деятельности: поспать, поболтать, поесть, оправиться… Все одно и тоже, изо дня в день. Ничто не вторгалось в их убогий однообразный мир. Никакие звуки, никакая вибрация. Все было тихо, спокойно, статично.., мертво. Время остановилось. Опоры ни на что не было. Кроме разве что серых стен контейнера.

Кайлла сидела преимущественно в углу, закутавшись в синтетическое одеяло. Она неподвижно смотрела в плохо освещенный противоположный угол, откуда доносился размеренный голос Стаффы.

После паузы тот продолжал:

— После аварии, в которой погибли родители, у меня никого не осталось. Ни о ком из своей семьи я ничего не знал. Все было незнакомо. Претор отыскал меня среди обломков и забрал к себе. Он дал мне новый дом, пищу и помог найти смысл в жизни. Я жил ради этого человека и для него. Он дал мне все.

— И, похоже, все отнял, — добавила Кайлла, окинув Стаффу тяжелым взглядом. — Ты никогда не пытался отыскать остальных членов своей семьи? Ведь, кроме твоих родителей, должны были быть и другие. Все на свете имеет разветвленные корни… Как насчет родителей твоих родителей? Тети, дяди, братья, сестры, я не знаю…

— Возможно, кто-то и был. Однажды — это было, когда я уже вырос — я попытался предпринять в этом направлении кое-какие шаги. Я думал, что мне удастся кого-нибудь отыскать. Меня очень удивило, что все сведения из компьютера были изъяты. Потом появился Претор, который печально мне улыбнулся… Он часто так улыбался. И, насколько я помню, он попросил меня как о личном одолжении:

— Пожалуйста, — сказал он мне тогда, — не делай ничего. Тебе может быть только хуже.., а через тебя и мне тоже.

Кайлла прищурилась и внимательно взглянула на него.

— И это не вызвало у тебя никаких подозрений?

Стаффа откинулся на стену контейнера и вздохнул.

— Какие тогда могли быть подозрения? Я любил его… Я… Я верил ему.

— Да… Насколько я поняла, детство у тебя было просто адским.

Стаффа пожал плечами и стал машинально постукивать костяшками пальцев по пластиковой стене контейнера.

— Может быть. Претор, — впрочем, как и все остальные, — всегда напоминал мне, что я особенный человек. Всегда поощрял меня, когда у меня что-то получалось. Вел меня по жизни самой трудной дорогой. Постоянно добивался, чтобы я преодолевал все новые и новые препятствия.

— А твои родители? Тебе запомнилось что-нибудь хорошее из жизни с ними до авиакатастрофы?

— Что же я могу о них рассказать?.. Оба были учеными в области генетики. Насколько я помню, их считали высочайшими профессионалами в своем деле. — Внезапно Стаффу сжали тиски душевной боли. На него нахлынули недавние воспоминания. — Я внимательно слушал все то, что ты рассказывала о своих детях и, главное, как ты о них рассказывала… — Он опустил глаза, удивляясь тому, что у него при этих словах сжалось сердце. — Ты говорила о них с такой.., теплотой. Моя.., мама… Она… Ну, словом…

Он беспомощно всплеснул руками.

— Относилась к тебе без нежности? — осторожно попыталась угадать Кайлла.

— Скажем так, в ее голосе никогда не слышалось ласковых ноток. И вообще, в нем не было никаких эмоций, понимаешь? Она разговаривала со мной как-то.., академично, что ли… Как будто я был студентом, а она профессором. Сколько себя помню, из меня постоянно что-то выпытывали. Знаю ли я это? Знаю ли я то? Могу ли решить задачу? Ту или иную?

Стаффа глубоко вздохнул и закрыв глаза, напрягая память.

— Помню один случай. Мы пошли с родителями на вечеринку. Так называл это мероприятие отец. Я был страшно взволнован и оживлен. Там было очень много всякой еды и напитков. Меня просили сыграть то в одну игру, то в другую. Перехитрить компьютер. Решить головоломки. Там было много народу… Может, даже Претор, я, правда, не помню его там… Черт! Все было так давно! — Потупившись, он покачал головою. — Я мало что помню об этом периоде.

— А ты думай, Стаффа! Вспоминай! Медленно, деталь за деталью. Закрой глаза и попытайся представить, что там было, — подбодряла его Кайлла, проникшись к рассказу интересом.

— Много народу… — потерянно повторил он, изо всех сил пытаясь оживить в своей памяти сцены давно забытого прошлого. Он был совсем маленьким. Вокруг него ходили огромные люди, наклонялись к нему, сажали его на стол… — Я помню, что все там говорили только обо мне. Да, точно! Мне приходилось все время отвечать на вопросы. Вопросов было очень много. Они сыпались на меня со всех сторон.

— А как насчет других детей?

Стаффа нахмурился, вспоминая.

— Н-нет, вроде… Нет, там не было других детей. Только я. И взрослые. Ох, эти вопросы! Их было так много! И задавали их так быстро. Потом я помню, мама положила руку мне на плечо и сказала, что она гордится мной. А я так устал! Я… Я сказал ей, что хочу домой… Спать…

— Похоже, тебе устроили что-то вроде экзамена. Мать когда-нибудь ласкала тебя? Прижимала к себе? Гладила по голове? Целовала?

— Она-то? Нет, что ты! Ничего такого я не помню. Она очень хорошо со мной обращалась, но.., совсем не так, как ты со своим сыном, судя по твоим рассказам. Нет, она всегда была сдержанной. По поводу моих успехов она, как я сейчас помню, не испытывала счастья и радости. Только удовлетворение. Да, именно это чувство. Помню, она говорила: «Ну, посмотрим, что теперь скажут скептики!» И подмигивала отцу.

Глаза Кайллы зловеще сузились.

— Не сердись, — увидев ее реакцию, проговорил он с смущенной улыбкой. — Вся моя жизнь была чередой нескончаемых экзаменов. Я сдавал их один за другим. Другой жизни у меня никогда не было. Каждое утро я просыпался с мыслью о том, что сегодня должен продвинуться еще на шажок вперед в своих знаниях.

— А что твой отец?

Он пожал плечами.

О, с этим у меня хуже всего. Практически ничего не помню, — Стаффа покачал головой. — Как будто что-то заблокировано у меня в мозгу. Ощущения очень похожие на те, которые я испытывал, когда натыкался на очередную ловушку, оставленную Претором.

Кайлла фыркнула, выражая этим свое отвращение.

— Тебя превратили в какую-то машину! Что же за родители такие?!

— Ну… Мама у меня была миниатюрной, стройной. С ярко-рыжими волосами. А отец был блондином. Я помню, что на них так легко ложился загар. Они были…

— Я не это имела в виду, — проворчала Кайлла. — Я хотела сказать, что они обращались с тобой, как с какой-то неодушевленной вещью. Неужели они никогда не водили тебя на парады, не покупали игрушек, не посылали в обычные учебные заведения, где бы ты общался с другими детьми? А как насчет твоего дня рождения? Что, твоим родителям никогда не приходило в голову устраивать званые вечера для твоих приятелей и друзей? Ты никогда не веселился с другими семьями на пикниках, в путешествиях, на праздниках?

Стаффа беспомощно пожал плечами.

— Я, честно говоря… Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Впервые я узнал о датах рождения людей только после того, как поступил на военную службу. Я был зачислен слушателем в летную школу и на навигационные курсы. До этого я полагал, что «день рождения» — это понятие, присутствующее только в жизни взрослых.

— И что, у тебя никогда не было друзей среди сверстников, когда ты был ребенком?

— Никогда. Впрочем, я припоминаю, что раз или два общался с детьми… — Он нахмурился. — Но понимаешь, мне с ними было как-то… Не знаю, как это поточнее определить. Я хотел решать головоломки и логические задачи, а они… Они хотели только шуметь, прыгать, бегать и вообще вели себя как-то.., по-дурацки! Насколько я помню, носились друг за другом по всем комнатам как угорелые. Смысл, кажется, был всего лишь в том, чтобы догнать убегающего и дотронуться до него… Своего рода охота, где охотник и дичь поочередно менялись местами. Я смотрел на них с улыбкой, не видя цели безумств.

Она мрачно прищурилась.

— Сколько тебе тогда было лет?

— Не знаю. Я вообще в детстве и юности никогда не думал о своем возрасте.

— Но ты же мог сравнивать себя с другими?

Стаффа потер рукой колено, вновь напрягая память.

— Когда я поступил в военную академию, все говорили, что мне четырнадцать лет. По крайней мере, именно эту цифру Претор вписал в соответствующую клеточку в анкете. С тех пор я и стал считывать года, это стало своего рода точкой отсчета.

— А сколько было тем, кто учился с тобой?

— Самому младшему двадцать один, — пробормотал Стаффа и как-то неловко заерзал в своем углу: только сейчас он понял всю странность этого. Он поспешил объяснить. — Понимаешь, я всегда был особенным ребенком. Всегда опережал других детей в развитии. К тому же моим покровителем был Претор, а такой человек обеспечивает своих питомцев только самым лучшим. В смысле образования, главным образом. Поэтому неудивительно, что я доминировал в своем классе.

— Ты всегда был лучшим? — удивленно приподняв брови, спросила Кайлла.

— Разумеется. Это происходило отчасти потому, что я даже не знал, что такое неудача на экзамене. Для меня не существовало такого понятия. Я знал пару-тройку ребят, которые занимались очень хорошо, но порой все-таки допускали промахи в учебе. Со мной такого никогда не было, да и не могло быть.

— И ты никогда не опускался ниже первого места?

— Естественно, никогда. Для меня это просто немыслимо. Быть вторым? Мне это просто не было позволено! Если нужно, я занимался по ночам. В экзаменационную сессию порой и все ночи подряд. Если я чувствовал, что у какого-нибудь сокурсника появлялся хоть малейший шанс обойти меня по тому или иному предмету, я нанимал репетиторов и занимался, занимался! Чего бы мне это не стоило, а я всегда добивался своего.

— Ты не мог позволить себе быть несовершенным? — проговорила Кайлла и поморщилась. — Господи, что за убогая юность!

— Совершенство — цель, которой стремится достичь все человечество. Все, что по градации стоит ниже совершенства, на мой взгляд, недостойно…

— Ой, да ладно молоть чепуху! — взорвалась Кайлла. — Ты хоть прислушайся к самому себе, Стаффа! Ты понимаешь, что ты говоришь? — Она состроила кислую гримасу. — Господи, мы с тобой уже, кажется, целую вечность заперты в вонючей коробке! Я знаю тебя, Стаффа! Возможно, я знаю тебя лучше, чем кого-либо другого знала, в своей жизни.., кроме моего мужа. Я знаю, что ты думаешь… Я знаю, что тебе снится по ночам. Я бужу тебя пинками почти каждую ночь, чтобы ты перестал хныкать и скулить, задавленный своими кошмарами. Твоя психологическая структура — руины! Твоя индивидуальность находится в состоянии хаоса!

— Неправда!

— А помнишь себя в те минуты, когда ты хотел покончить жизнь самоубийством? Ты продемонстрировал классический набор симптомов маниакальной депрессии! А это психическое заболевание, между прочим. То больному хорошо, то ему страшно плохо… С тобой такое бывает? Ты принимаешь идиотские решения, — типа решения наложить на себя руки, — на основе искаженного, неадекватного восприятия реальности. Твоя нервная система поставляет тебе лживую информацию о мире! Наконец, ты загнан в угол страшным чувством вины, которое методично доканывает тебя!

— Это не вина! — солгал он.

— Нет? А тогда что же это, черт возьми, такое?! Ты говорил мне, что прибыл на Этарию с целью узнать, каково быть человеком, так? Ну так что? Вы вкусили этого чувства, приняли хорошую дозу! Что? Это вас ужаснуло, не так ли? Ужаснуло? Ну, признавайся!

— Ходить в рабском ошейнике и тянуть в пустыне трубы — еще не значит почувствовать себя человеком!

— Нет, значит, черт возьми!!! — Она скорчила гримасу отвращения, закусила губу, уткнула в его сторону натруженный указательный палец и закончила:

— Нет, Стаффа… Ты можешь, конечно, не признаваться мне. Да и себе тоже можешь не признаваться. Но я утверждаю: ты почувствовал, каково быть человеком! Почувствовал, сучий сын!

Ты узнал, что значит страдать, подыхать от жажды, от голода, ты познал вкус унижения… Все это присуще человеческому роду, запомни на будущее! Знаешь, что конкретно тебя испугало? Тебя, Звездный Мясник, испугало само ощущение человеческого! Тебе на секунду представилось, что ты стал таким, как я, Пибал или Кори. Ты понял, что являешься просто человеком. И это ужаснуло тебя! Ужаснуло!

Она говорила оскорбленным и презрительным тоном. Это задело Стаффу за живое. Не помня себя от ярости, он вскочил на ноги. Он подошел к Кайлле почти вплотную и остановился под неустрашимым взглядом ее желтовато-карих глаз. В голове его произошло что-то вроде затмения. Он практически ничего не соображал и видел перед собой только врага… Человека, который посмел оскорбительно отозваться о нем, Стаффе кар Терма!

— Ну, что теперь, Стаффа? — ровным голосом и все таким же смелым, вызывающим тоном выговорила она. — Собираешься ударить меня? Может быть, убить? Захотелось завершить начатое дело. Но учти: к голосу призраков, которые выворачивают по ночам душу из тебя, прибавится и мой голос, а уж я буду стараться изо всех сил, чтобы ты обо мне не забыл!

Его руки задрожали. Он сжал их в крепкие кулаки и оскалился. Вид у него был страшен. Но Кайлла не дрогнула, она продолжала открыто и безбоязненно смотреть на него снизу вверх, даже не поднявшись со своего места и только плотнее укутавшись в одеяло.

Прошло две или три минуты.

Потом внезапно весь гнев Стаффы улетучился, словно песок, смытый волной прибоя. Истина ее слов пронзила его сердце и душу, будто ножом.

Он вскинул руку, но тотчас беспомощно уронил ее, опустил обреченно плечи и отвернулся, чтобы скрыть стыд, загоревшийся в глазах.

— Да, я чуть не ударил тебя… За тот тон, которым ты со мной говорила. Иногда я выкрикиваю вызов на дуэль самой Вселенной, в другое время рыдаю и готов спрятаться от всего света. Это раньше я был силен и несгибаем…

— Хочешь, я объясню тебе причину твоего странного состояния? Ты не знаешь, кто ты такой и что ты такое, Стаффа кар Терма! И у тебя никогда не было возможности узнать об этом. Гнев? Ярость? Внезапный страх? Захлестывающие волны противоречивых эмоций? Вызов Вселенной? Ты хочешь уверить себя, что являешься личностью, которую необходимо воспринимать очень серьезно. Каждый новый прилив чувств — знак той боли, которую ты в себе носишь. Ты слишком долго был оторван от рода человеческого, Стаффа. Ты был в ссылке, устроенной не только твоим Претором, сколько самим собой, своим сознанием.

Она сделала паузу, чтобы дать ему время уяснить значение ее слов, потом добавила:

— Не в этом ли одна из причин того, что ты так безжалостно и много убивал? Не было ли это чудовищно извращенным способом вернуться к человеческому состоянию, которого ты никогда не знал и не видел?

Он опустил взгляд на свои руки.

«Так ли это? Может, я вымещал мой гнев на всем человечестве, чтобы оплатить грехи Претора и моих родителей?»

Она откинула голову назад и задумчиво посмотрела на него.

— Самопрозрение, самоосознание — процесс очень болезненный. Большинство из нас понимают, что мы не боги, еще в детстве. Ты понял это только тогда, когда Претор распотрошил твою мнимую божественность. И у тебя все еще оставались кое-какие надежды, пока этарианский судья не замкнул на твоей шее рабский ошейник и не швырнул тебя в вонючий коллектор.

Сделав еще одну паузу, она продолжала:

— Я не завидую тебе, Стаффа. Чтобы попытаться во всем разобраться, тебе, по-моему, сначала нужно развенчать свою самовлюбленность.

Он горько рассмеялся.

— Что касается самовлюбленности, то от нее не осталось и следа, Кайлла. Я сам себе противен.

— В твоей жизни наступил самый тяжелый период. Период прозрения и отрезвления. Судьба распорядилась так, что тебе придется провести этот период, будучи запертым в коробке. На Этарии тебе помогали жить ненависть и ярость. Здесь же ты в ловушке. Здесь у тебя нет ничего, кроме четырех стен.., твоей совести.., воспоминаний.., и меня.

Глава 24

На каждом ЛС за основной палубой находился особый отсек, который назывался «командирским контрольным модулем». Здесь офицер получал доступ ко всем системам, включая связь, наблюдение и вооружение. Сидя тут во время полета, он мог наблюдать за ходом сражения и непосредственно руководить подчиненным ему личным составом корабля. Одну стену в модуле полностью занимала компьютерная аппаратура. К стене примыкал стол, который можно было использовать как для работы, так и для обеда. Здесь же была лавка, на которой при случае можно было вполне нормально вздремнуть.

Синклер почувствовал, как ЛС оторвался от земли. Глядя на экран командирского монитора, он имел возможность наблюдать, как взлетная площадка внизу утонула в клубах пыли и машина поднялась над полуразрушенным риганским кампаундом в Каспе. В центре площади видна куча обгоревших трупов: печальная судьба постигла тех солдат из Второго Тарганского дивизиона Макрофта, которых захватили в плен мятежники после ночного штурма.

Их люто казнили. Очевидно, в отместку за своих соотечественников, с которым незадолго до этого на глазах у всех расправился Макрофт.

Синклер бросил последний взгляд на скорбные останки солдат.

ЛС взмыл тяжело в воздух и стал медленно разворачиваться на юг. Синклер равнодушно наблюдал за тем, как город уплывает в иллюминаторе. Как много произошло с того дня, когда он впервые увидел Таргу.

Теперь он снова покидает Каспу. И снова Каспа находится под контролем риганских войск.

Его штурмовые группы довольно быстро овладели городом. Сопротивление оказалось очень слабым и к тому же невдохновенным, вялым. Одним словом, проблемы во время «усмирения» Каспы у Синклера возникли только в невоенном смысле: пришлось долго договариваться с деловыми лидерами города и руководителями рудниковых кампаний.

На всех жителей города — в том числе и тех, кто сочувствовал мятежникам, — гнетущее воздействие оказали вести о сокрушительном поражении повстанческих войск под Веспой. Даже если бы у Синклера было в распоряжении еще три полнокровных риганских дивизиона, это не вызвало бы такого успокаивающего эффекта.

— Ну ладно, Мак, — обратился Синклер в микрофон переговорного устройства, — мы взлетели и направляемся в Веспу. Город твой. С этой минуты на тебе лежит ответственность за мир и покой в нем.

Он отвернулся от мониторов, на которых все еще была Каспа, и оглянулся на Гретту. Его боевой заместитель тяжелым взглядом смотрела на убитых солдат на площади. По всему видно, что вид обугленных покойников произвел на нее неизгладимое впечатление.

— У нас все будет в порядке, Синк, — донесся до него уверенный голос Мака. — Ты лучше о себе позаботься.

У мятежников еще осталось немного силенок. К тому же неизвестно, что выкинут Седди в отместку за поражение на Горе. Я могу назвать тебе сразу с десяток имен полководцев, которые, выиграв войну, на следующий день погибали от ножей убийц-наемников.

— Понял.

— Выдели команду, чтобы она убрала с площади трупы и похоронила их где-нибудь. — Синклер выключил связь и крепко взял Гретту за руку. — Война, думаю, закончена. Если не считать нескольких крикливых фанатиков, которые способны только на то, чтобы помахать где-нибудь в людном месте своими флажками. Если не считать еще последней операции по уничтожению главного храма Седди. Где, интересно, они его прячут?

Гретта тряхнула волосами, отчего они перекатились блестящими каштановыми волнами ей на грудь, и стала нервным движением заплетать толстую косу.

— Клянусь селенскими ледниками и рипарианской грязью, что это прекрасно известно твоей Арте Фера, — съязвила она, мрачно усмехнувшись.

Синклер рассмеялся.

— Кстати, удивительная женщина, ты не находишь?

— Не нахожу, — все так же мрачно возразила Гретта.

— Не знаю, что именно, но что-то определенно притягивает меня к ней. Понимаешь, мне кажется, будто она мне чем-то знакома.

— Называй это чувство сексуальным влечением. Так, по крайней мере, будет честнее, — фыркнула Гретта. — Мужчины называют таких женщин сексуальными магнитами. Не знаю уж, что их так привлекает. Может, ее глаза…

Они действительно гипнотизируют. Мне это, разумеется, непонятно, но я вижу, что мужчины останавливаются, встречаясь с ней взглядом. Кстати, таких женщин хорошо использовать в военных целях. Они могут деморализовать кого угодно. Мужчины-солдаты просто теряют голову и начинают совершать всякие глупости, включая и тягчайшие нарушения воинского принципа постоянной бдительности.

Гретта замолчала и снова посмотрела в иллюминатор. Наступила тишина. Слышался только рокот двигателя. Наконец, она внимательно взглянула в лицо Синклеру и спросила:

— Ты хочешь допросить ее наедине насчет местонахождения Макарты?

Синк также глянул в главный иллюминатор и поджал губы. Внизу расстилались тарганские просторы. Тут и там сверкающие ручейки, словно разветвленная корневая система, устремлялись вниз с неровных, зубастых горных кряжей. Красиво контрастировали зеленые рощицы деревьев, сбегавшие по северным склонам серо-бурых холмов.

— Нет, — сказал он наконец. — Я даже видеть ее больше не хочу. Красавица нам слишком дорого стоила. А главное.., она Тарге слишком дорого стоила. Даже представить сложно, сколько людей положили свои жизни по ее милости! Как она могла столь жестоко убить своего любовника? Когда я ушел из штабной комнаты, ее крик разносился по всем коридорам. Это… Это был какой-то сверхъестественный, нечеловеческий вопль. Словно из дикого кошмара.

— Она до самой последней минуты думала, что мы блефуем. Кстати, у нее были внешние основания так думать, — сказала Гретта, сев на лавку. Лоб ее прорезала глубокая морщина. — Теперь, когда я убедилась в том, что ты не отравлен ее сексапильностью, как остальные мужчины, мне ее даже жалко. Подумай, каково ей сейчас! На нее навалилось ощущение такой страшной вины! Что может чувствовать человек, знающий о том, что он угробил за одну секунду тысячи и тысячи человеческих жизней? Она, наверное, сейчас сама себе противна. Как ужасно носить такое страшное бремя! Она, Седди, разрушила вековые мечтания своих соотечественников. Сама. Когда у нее была возможность поступить иначе.

— Я видел ее на голографических карточках, — размышлял Синклер, вновь поворачиваясь к иллюминатору. — Это были моментальные снимки, где она не успевала нацепить на себя очередную защитную маску. И знаешь… Я, конечно, в этом не очень разбираюсь, но мне показалось, что с ней что-то не то в психическом плане. Наверно, стоит попросить наших врачей осмотреть ее, как ты считаешь?

Гретта задумчиво закусила нижнюю губу и долго молчала.

— Может, ты и прав, — сказала она. — Но, кажется, я придумала, как нам поступить. Я бы могла по возвращении на Веспу.., пойти и поговорить с ней. Может, мне удастся сказать что-нибудь такое, что раскроет ее перед нами. По крайней мере, к ней вернутся чувства, ощущения окружающего мира. Если мне удастся разговорить ее, может, мы узнаем, где находится Макарта.

Синк почесал подбородок.

— Нет, не трогай ее. В ней есть нечто такое… Не знаю, как выразить это, но., что-то пугающее.

Он нахмурился, попытавшись представить себе образ роковой женщины.

«И все-таки в ней есть что-то неуловимо знакомое. Почему мне кажется, что я ее знаю? Как будто в моей голове есть какое-то воспоминание, которое я не могу вытащить на свет…»

— От флота была какая-нибудь весточка? — спросила вдруг Гретта, отвлекая его внимание.

— Приказ. Передать командование дивизионом Макрофту и добровольно согласиться на арест, — ответил Синклер, невесело усмехнувшись.

— И что ты собираешься делать? Выполнять приказ?

— Выполнять?! Позволить Макрофту запороть все то, чего я с таким трудом добился? Черт возьми, ты за кого меня принимаешь? Если я пойду на это, в ближайшие же два дня вся Тарга превратится в бушующий пожар! Нет уж! Мне как-то приятнее и уютнее находиться здесь. В качестве командира Первого и остатков Второго дивизионов. Плюс, не будем забывать, добровольческие тарганские формирования. — Он глянул вниз, на неровные горные кряжи. — Когда Седди будут у меня в руках, мои позиции станут еще крепче и устойчивее. Я хочу встретиться с их руководством и положить конец войне раз и навсегда.

— Почему ты так одержим этими Седди?

Он мягко улыбнулся.

— Это уходит корнями в Ригу в мои… Ладно, забудь.

Дело не в этом. Дело в том, что мы с тобой совершили измену. Наша единственная надежда заключается в том, что нам удастся передать в руки Тибальта полностью успокоенную планету. Согласен, военное начальство очень возмущено нашей дерзостью. Ишь ты! Решили выиграть войну! Да за одно это желание нас готовы подвесить вниз головами и оставить так до самой смерти! Мы ходим по лезвию бритвы, дорогая. Назад пути нет. Только вперед. До конца, — сказал Синклер, а про себя добавил: «Именно это и страшит меня».

Она кивнула и опять задумчиво уставилась в иллюминатор. Он провел своими загрубевшими пальцами по ее густым волосам.

Внизу показались окрестности Веспы. Высокие шпили пиков постепенно перешли в плоскогорье, а затем и в равнину с земляными и скальными наносами и густой весенней порослью, выделяющейся темно-зелеными огромными пятнами.

— Да… — задумчиво произнес Синклер. — Макарта… Что бы я только ни отдал в обмен на то, чтобы отыскать ее.

— Все? — спросила Гретта.

— Что? — не понял он.

— Ты бы все согласился отдать в обмен на координаты Макарты?

— Да… — проговорил он все так же задумчиво, не вникнув в смысл вопроса Гретты.

Он попытался вызвать перед своим мысленным взором карту всей Тарги. Где же Седди могут прятать свой главный Храм? Под одним из городов?

ЛС резко пошел на снижение и совершил мягкую, аккуратную посадку перед зданием штаба дивизиона.

Синк, все еще погруженный в задумчивость, поднялся с лавки и захватил свое снаряжение. С характерным жужжанием на землю опустился трап. Синклер сошел по нему, подставляя лицо мягкому солнцу. Вокруг командного центра постепенно восстанавливалась обычная жизнь тарганского города. Заработали шахты, — конечно, далеко не в полную силу. Уже хорошо… Руда поступала в города в обмен на снаряжение и товары. Тут и там все еще проходили похоронные процессии, но жители Веспы уже думали о будущем. Жизнь начиналась заново. Вернее, восстанавливалась в новом качестве.

— Я не пойду сейчас с тобой, — звонко чмокнув его в щеку, быстро сказала Гретта. — Если понадоблюсь, смело вызывай по рации.

Он рассеянно кивнул и тут же забыл про ее слова, продолжая свои думы о Седди. Они оставались ключом ко всей ситуации на Тарге. Зачем они ввергли свою планету в кровавую разборку? На что они рассчитывали? Что надеялись выиграть? Принимая во внимание запасы ресурсов на Тарге, можно было смело сказать, что у Седди отсутствуют шансы на успех. Что? Что затуманило им сознание настолько, что они решительно сунулись головой вперед в кровавую войну?

«И как связано все это с твоими родителями и их смертью? Они были наемными убийцами на службе Седди, как и Арта Фера. Где они обучались своему ремеслу? Может быть, здесь? Неужели он ходит по тем же улицам Веспы, по которым когда-то ходили его родители? Интересно, им было известно месторасположение Макарты?»

Он поднимался по ступенькам, будучи полностью погружен в свои размышления, и совсем не замечал салютов, которыми его приветствовала охрана. Каждый солдат вытягивался по струнке перед командиром дивизиона и старался произвести на него самое благоприятное впечатление, не догадываясь, что командиру сейчас до него нет дела.

— Мне чего-то не хватает, — пробормотал себе под нос Синклер. — Я не могу постичь мотив их действий! Не могу! Мотив, знание о котором все окончательно прояснит.

Он остановился перед входом в комнату оперативного отдела штаба, уже держа руку на двери.

— Если, конечно, исключить, что они обыкновенные фанатики. Может, все дело в религии? Может, именно на помощь бога они уповали, когда развязывали мятеж? Поверили в содействие какого-то мистического начала? Сверхъестественного вмешательства?

Нахмурившись, он открыл дверь и сразу же прошел к своему месту в штабной комнате.

Мхитшал и Шикста просматривали корреспонденцию и делали пометки на карте обстановки.

— Еще раз вызывали из флота, сэр, — поднимая глаза от экрана своего компьютера, сообщил Мхитшал. — Я знал, что вы скоро прибудете, поэтому не стал отвечать, а только записал номер.

Он поднялся из-за стола и перешел к монитору, которым обычно пользовалась Гретта. Через пару минут ему удалось наладить связь с одним из кораблей, зависших на орбите Тарги.

На экране появилось лицо немолодой женщины. У нее были седоватые, коротко подстриженные волосы. Курчавые. Ее строгие карие глаза надменно смотрели с экрана. Нос был чуть искривлен, на лбу виднелись возрастные пигментные пятна. Кожа была тонкой и тоже свидетельствовала о ее возрасте. Бескровные плотно сжатые губы многое говорили о ее внутреннем напряжении и суровом, волевом характере.

— Сержант Синклер Фист, если не ошибаюсь? — хрипловатым, резким голосом спросила она.

— Командующей Первым Тарганским дивизионом Синклер Фист к вашим услугам, — отчеканил Синклер, сделав особое ударение на первом слове.

Ее глаза сверкнули.

«О! Дурной признак. Передо мной кадровик. Да притом еще ветеран многочисленных кампаний. С ней надо поосторожнее…»

— С кем имею честь говорить? — добавил он учтиво.

— Командир личного десантного крейсера императора Риги «Гитон» Райста Брактов. Вам приказано немедленно передать командование всеми подчиненными вам войсками дивизионному командиру Макрофту и приготовиться к аресту. Если вы этого не сделаете сейчас, то будете объявлены преступником, в отношении которого будет действовать принцип «расстрела на месте».

Синклер заметил, как оцепенели Мхитшал и Шикста. Он же только кивнул.

— Понятно, командир. Но в настоящее время я никак не могу передать командование другому. Я нахожусь перед дилеммой, которая, надеюсь, будет вам понятна…

— В чем она состоит?

— Если я последую вашим рекомендациям, то вы оглянуться не успеете, как Тарга опять взбунтуется. Поднимется восстание против Макрофта. Тарганцы ненавидят его лютой ненавистью. Собственно, поэтому-то я и попросил прислать недавно с орбиты ЛС, чтобы забрать его отсюда как дестабилизирующий обстановку фактор. Тарганцы пойдут на все, лишь бы оторвать ему голову.

Синк начал мерить шагами пространство перед экраном.

— Вместе с этим у личного состава Первого и Второго Тарганских дивизионов есть кое-какие оговорки относительно своего будущего. Мы, если можно так выразиться, не всегда в последнее время в точности следовали указаниям, спускавшимся из министерства обороны. Надеюсь, вы посвящены в ситуацию и способны нас понять. Например, мы не хотели погибать, когда начальство ставило нас в такие условия.

Синклер иронично улыбнулся и чуть повел бровью. Это, однако, никак не подействовало на выражение лица его слушательницы.

— Военный трибунал будет рассматривать каждый случай неповиновения отдельно, — сообщила Райста ледяным голосом. — Но сразу могу заявить, что те лица, которые своим поведением и действиями нарушили Офицерский кодекс и воинские уставы, не могут рассчитывать на снисхождение.

Синклер скрестил руки на груди, остановившись напротив экрана.

— Ну, вот видите? Это как раз про нас. Мы здесь все в той или иной мере.., виновны. С точки зрения военного трибунала. — После паузы, он добавил. — Но попробуйте поставить себя на наше место. Мы применили нетрадиционные, признаюсь, способы подавления мятежа на Тарге. Но ведь посмотрите на результаты, которых нам удалось добиться! Мятежа больше нет, командир Брактов! Закончился, или выдохся, как вам будет угодно. Столица, как и все прочие главные города, отнята у повстанцев. Порядок повсеместно восстановлен, и мои группы патрулируют улицы. В настоящее время в горах подавляются последние очаги сопротивления. И заметьте, мы не отказываемся от мирных способов урегулирования положения.

— Все то, что вы мне тут описали, это положение, существующее в вашем больном воображении или в действительности? — прогремела Райста Брактов, откинувшись на спинку своего командирского кресла в рубке управления крейсера.

— В действительности, командир. Именно в действительности! Еще в тот день, когда Макрофт назначил меня командиром Первого дивизиона, я уже предчувствовал, что скоро мне придется вести подобный разговор. — Синклер присел на краешек, стола. Одной ногой он опирался об пол, а другая свободно болталась в воздухе. — Поймите же наконец, я собираюсь предложить императору спокойную планету. Тихую и мирную. Больше того. Я готов гарантировать ему, что она таковой и будет оставаться до тех пор, пока я буду здесь в качестве наместника. Я попрошу его также обеспечить беспрепятственное возвращение по домам тех моих солдат, которые этого пожелают. Чтобы этому не чинились препятствия, чтобы их не хватали и не вели в наручниках в трибунал. И обращаться с ними нужно будет, как с ветеранами.

— Что?! — вскричала Райста, подскочив в кресле. — Вы еще смеете торговаться?! С императором?!

Она гортанно захохотала. Мхитшалу, Шиксте, да и самому Синклеру стало не по себе.

Синклер дождался, пока Райста успокоится, и продолжил:

— Планета находится сейчас в моих руках, не забывайте, командир. Это, во-первых. С другой стороны, войска Первого и Второго дивизионов крайне утомлены боями, проведенными в последнее время на Тарге, и заслуживают отдыха. Поэтому я, как вы выражаетесь, торгуюсь. Мои люди уже далеко не те зеленые новички, которых мне подсунули с самого начала. Они приобрели боевой опыт, выучку и теперь с гордостью — заслуженной, прошу заметить, — носят звание солдат Его Императорского Величества. В настоящий момент на Риге ведутся лихорадочные приготовления к вторжению в пределы Сассанской империи. Насколько мне известно, конечно.

Шок в ее глазах показал ему, что он угодил в самую точку. Это приободрило Синклера.

— Так вот, — продолжал он. — Моим людям есть что предложить ценного нашей империи. Императору нужны не только высокопрофессиональные солдаты, но и спокойная Тарга, которая бы без зубовного скрежета удовлетворяла бы потребности его оборонной промышленности. Не так ли?

— Но вы просите слишком высокую цену, Фист! У вас есть что-нибудь еще для меня? — процедила она с презрительной усмешкой.

— Значит, вы отказываете нам в том, чтобы мы оставались здесь и проводили политику императора?

— Отказываем, друг мой, — со злобной миной кивнула Райста Брактов.

— Очень хорошо. Собственно, ничего другого мы от вас и не ждали. Прошу вас передать императору уверенья в моем искреннем к нему уважении. Передайте также, что мы уповаем на его честность и прямоту. Все наши проблемы мы относим на счет политики министерства обороны и политики Совета. Его Императорскому Величеству ничего об этом, конечно, неизвестно… Мы очень надеемся на то, что Тибальт Седьмой поступит со своими верными слугами из Первого и Второго Тарганских дивизионов по справедливости. Мы остаемся здесь. Во имя императора и ради процветания его империи!

Она долго смотрела на него своим тяжелым взглядом. Синклер стойко выдержал его. За спиной прозвучал глуховатый голос Шиксты:

— Черт возьми, как верно сказано!

— Знаешь, Фист, что я тебе скажу? — прогремела Райста Брактов. — Много недоносков мне довелось повидать на своем веку, но таких, как ты.., не доводилось! Ты всех переплюнул, и потому мне даже приятно иметь с тобой дело!

Синклер поднял руку.

— Одумайтесь, командир. Какая польза в том, что риганцы начнут колошматить риганцев? Только вред. Особенно в такие дни. Империя сейчас не может себе позволить подобного удовольствия!

— Сдавайся, несчастный!

— Боюсь, мы не станем этого делать, командир. Причины я уже указал. Мы очень бы не хотели…

— В таком случае береги свою задницу, Фист! — заорала Райста. — Я тебе советую в последний раз все хорошо обдумать! Неужели жизни сотен и сотен солдат не перевешивают твоих сранных амбиций!

— Дело не в амбициях. А что касается жизней солдат, то, в отличие от некоторых прочих, я умею ценить их. Мне очень жаль, что вы предпочли в такой сложной ситуации продемонстрировать только свою непреклонность. Заранее хочу сказать, что личный состав Первого и Второго Тарганских дивизионов очень сожалеет о потерях, которые ему придется понести…

— Ах ты жалкий дурак!!! Ты всерьез полагаешь, деревенщина, что твой сброд сможет что-нибудь сделать с отборными ветеранскими частями?! Предупреждаю тебя, когда рассеется дым, от твоих засранцев и от тебя самого даже запаха не останется! — Она сплюнула куда-то в сторону от экрана и, скорчив презрительную гримасу, прибавила:

— Если в ближайшие минуты ты одумаешься и перестанешь валять дурака, то еще успеешь спасти свою задницу, связавшись с «Гитоном». Бывай. У тебя совсем мало времени.

Экран погас.

— Ну, что ж, вот такие у нас дела, — со вздохом проговорил Синклер. — Мхитшал, надеюсь, ты все записал?

— Разумеется, — ответил тот и нажал на какую-то кнопку на клавиатуре.

— В таком случае передавай. Я хочу, чтобы мои слова слышали на всей планете. — Синклер звонко хлопнул кулаком по раскрытой ладони другой руки. — Кроме того, бей тревогу по всем частям. Я не хочу, чтобы Райста и ее друзья хватали моих людей спящими.

Мхитшал нажал еще на несколько кнопок и развел руками.

— Сказано — сделано, Синк. Я все разослал, как ты просил. Что делать с нарушителями пространства? Стрелять без предупреждения?

Синклер нахмурился, не сознавая, что неистово грызет ноготь большого пальца на руке.

— Давай пока подождем и посмотрим, что будет…

— Нас вызывают, — предупредил Мхитшал, заметив мигающую лампочку на экране связи и включил его.

— Это Кэп, Синк! — проявились на экране багровые черты лица командира первого подразделения. — На нас падают с неба ЛС! Как мухи!

— Ты знаешь, что нужно делать! — резко сказал Мхитшал.

— Черт возьми! — прошептала Шикста. — Нас вызывают все подразделения!

— Наши ЛС в укрытие! Ввести в действие план номер один! — сквозь зубы произнес Синклер, начав ходить взад-вперед по комнате штаба. — И молитесь Проклятому Богу, что у них не хватит фантазии уклониться от военных инструкций и импровизировать!

Снаружи завыли сирены.

— Поступают первые донесения, — докладывал Мхитшал, провожая взглядом Шиксту, которая выскочила из комнаты как угорелая, задержавшись в гардеробной только для того, чтобы натянуть на себя боевой скафандр.

— Передавай мне всю информацию об изменении обстановки по мере поступления, — приказал Синклер. — Мак? Ты где?

— Здесь, Синк, — сквозь помехи донесся голос Мака Рудера. — Нас пытаются ошеломить. Слава Богу, что ты вовремя распорядился перевести на новые позиции передающие станции. Что тебе сказать? На Каспу высаживается целая туча войск. По меньшей мере, численностью в десантную дивизию.

Синклер отвлекся, чтобы взглянуть в окно. Все небо было испещрено черными точками.

— У нас та же самая ситуация.

Мхитшал склонился над своим компьютером, расшифровывая поступающие донесения. Не поднимая головы, он сказал:

— Я провел примерный подсчет на основании сведений, сообщенных от всех подразделений. Против нас обрушили не меньше пяти дивизионов…

— Пять дивизионов… Проклятые Боги! Когда в последний раз Рига проявляла такое расточительство?!

— Худшее впереди, Синк. У меня появились на экране номера частей. Кадровые риганские войска. Ветеранские подразделения. Настоящие головорезы, — судорожно сглотнул Мхитшал. — Старая сука нас не обманула!

Синклер почесал за ухом. Придвинувшись к микрофону, он громко объявил:

— Все слышали, ребята? Из этого и исходите! Что делать, знаете?

Один за другим командиры подразделений доложили Синку о готовности.

Синклер еще раз посмотрел через окно на небо. ЛС падали с орбиты и впрямь, как мухи. Даже хуже! Как дождь!

«Это сражение либо уничтожит нас, либо сделает ветеранами. Никогда еще ставки не были так высоки. Никогда от меня так много не зависело».

— Меня поливают огнем с орбиты! — прорвался по связи Эймс. — Такого внимания к себе я никак не ожидал, Синк!

Он хрипло расхохотался.

— Рассеивай десант и круши машины! Не спи там у себя, Эймс! У тебя стратегически важная позиция? Понял? Если сильно, прижмет, отводи людей. Только не губи под огнем!

— Ясно!

— Дайте мне хоть немного машин! — раздался хриплый голос Китмона. — Меня накрывают. Эймс не единственный, кто удостоился бомбардировки с орбиты! — Связь на мгновение пропала, затем вновь раздался голос Китмона:

— Мне сейчас будет хана!

— Прячь людей и бей из укрытия! — проорал Синклер в микрофон.

Он на секунду закрыл глаза и попытался вызвать в памяти общий план планеты.

Сложившуюся обстановку он смог представить, основываясь на поступивших к этой минуте сведениях от командиров подразделений, пробелы он заполнил интуитивно.

Картина более или менее прояснилась.

— У меня проблемы, — отозвался Мак, заглушаемый помехами. — Мы мешаем им приземляться. Пока получается, Синк! Вообще, если бы мы вышли с ними один на один, то они бы остались без задниц… Но силы слишком уж неравны! Уж больно их много!

— Не преувеличивай, — посоветовал с усмешкой Синк. — Мак! Вышибай их, группу за группой. У тебя пока есть преимущество в позиции. Бей их! Если мы позволим им свалиться нам на голову.., конец! Они превосходят нас в численности, в техновооруженности и в связи! Мы не выстоим против них в открытом бою. Шевелись! Вышибай их в воздухе. Мак! Думай, думай, изобретай что-нибудь!

— Понял, Синк, — тревожным голосом отозвался Мак. Таким тревожным, что Синк еле узнал своего боевого товарища. — Мы сейчас им дадим!

Стиснув зубы, Синклер с силой ударил себя кулаком по лбу. Пять дивизионов?! Каким образом он сможет перелопатить пять дивизионов?

Должны же быть у них слабые места, которыми он воспользуется!

Он с тоской поднял глаза на карту обстановки и через минуту понял, что не видит на ней ничего. Его мятущееся сознание было занято другим: кого-то не хватает, чего-то нет и как-то неуютно… Кого? Чего?

— Гретта!!! Где Гретта?!

— Мы их бьем! — ворвался в комнату голос Эймса. — Но их слишком много, Синк! Мое подразделение не устоит против целого дивизиона! Но пока мы бьем их…

— Эймс! — Закричал Синклер, опомнившись. — Не дай убить себя, Эймс! Береги солдат! Береги командный состав! Круши и рассеивай! Всех, кого сможешь! Держись! Я научил тебя, как воевать! Главное, не дай себя убить! Покажи им, на что ты способен! Используй военную науку против них же самих!

— Это к нам тоже относится? — спросил Мхитшал, поднимая глаза от терминала.

— Да, относится. «Гитон» через пару минут засечет нас и сравняет здание с землей. Надо выбираться.

— А как же связь и управление войсками? — вопросил Мхитшал, вскакивая со своего стула и начиная собирать со стола оперативные карты.

— У нас вроде спрятан один ЛС на кирпичном заводе, так или нет?

— Так.

— Надеюсь, нам удастся через него наладить связь. Возможно, по всей планете… К тому же в случае кризиса мы можем улететь на нем, избавив ветеранов от труда брать нас в плен. Да, улететь! Это лучшее, что мы сможем сделать. Даже волшебник не защитит этот город, имея в распоряжении только три подразделения в его черте. Ладно, хватит болтовни, а то мы взлетим в воздух вместе со штабом, когда по нему ударят с орбиты наши общие знакомые!

С этими словами Синклер бросился помогать Мхитшалу набивать сумку важнейшими штабными документами.

— Что-нибудь слышно от Гретты? Она просила связаться с ней по рации, если что, — спросил он, когда они спускались уже по накрытой ковровой дорожкой лестнице.

В холле они задержались ровно настолько, чтобы схватить боевые скафандры и оружие.

— Нет, сэр. Во всяком случае, она сама признаков жизни до сих пор не подавала, — ответил Мхитшал через плечо.

В желудке у Синклера противно засосало. По спине стали скрести чьи-то ледяные пальцы. Страх. Ноющий страх, который за последние часы прочно обосновался в его душе, устремился новой мощной волной в мозг и заставил содрогнуться.

Господи, кому это нужно, чтобы риганцы молотили своих же людей…

Хуже того! Его управление войсками, осуществлявшееся худо-бедно из штаба, теперь окончательно развалится. Все, над чем они так долго и кропотливо работали, — создавая войсковое соединение, подобное которому во всем свободном космосе никто не видел на протяжении столетий, — на глазах теряло форму и распадалось. Еще чуть-чуть, и его дивизион начнет хаотичное отступление с позиций.

Когда они перебегали через внутренний двор, с неба по зданию штаба внезапно ударил мощный фиолетовый разряд. Здание раскололось, как орех под ударом молотка, и тут же скрылось в клубах пыли и пламени. Ударная волна бросила их на землю. Над головой около минуты свистели пролетевшие куски известки, стали и дюрапласта.

— Ого! — пробормотал Мхитшал. — Похоже, нам сегодня крупно везет, а?

— Пока везет, — мрачно отозвался Синклер и тут же закашлялся. В горле пересохло и говорить стало трудно. — А теперь встали и побежали дальше.

«Гретта! Милая моя! Где же ты?!»

***

Или Такка вжалась спиной в мягкое командирское кресло, когда ее боевой крейсер врезался в самую гущу риганских кораблей, опоясывающих Таргу на орбите.

Она видела, как каждую минуту на поверхность планеты устремлялись фиолетовые лучи. Внимательно разглядывая флот. Или заметила множество трассеров, отделявшихся от кораблей и несущихся в сторону планеты.

— Война? — произнесла она изумленно. — Неужели мятежники на Тарге еще представляют из себя что-то серьезное?

Нажав на одну из кнопок клавиатуры, она строго приказала:

— Компьютер, соедини меня с флагманом.

Через несколько секунд на экране компьютера связи проявилось лицо пожилой женщины с грубоватыми чертами лица. За ее спиной открывалась боевая рубка, в которой работали многочисленные диспетчеры, руководя действиями флота. Легкая дрожь задела угол рта риганского командира, и зрачки глаз замерли, когда она узнала того, кто решил с ней говорить.

— Имя, должность, — коротко бросила Или.

— Командир императорского крейсера «Гитон» Райста Брактов к вашим услугам, министр.

— Похоже, у вас разворачивается нешуточное сражение, командир? — спросила Или, склонив голову чуть набок. — Но я слышала, что ситуация на Тарге в последнее время постепенно нормализуется.

Командир кивнула.

— Тарганскому восстанию положен конец. Однако…

Мы столкнулись с небольшой проблемой неуважения воинской дисциплины со стороны риганских войск, дислоцированных в последнее время на планете. Похоже, мятежные настроения на Тарге имеют свойство распространяться, как заразная болезнь.

— Дело касается Синклера Фиста, не так ли?

— Значит, вам уже известно… Не поэтому ли служба внутренней безопасности воспользовалась возможностью почтить нас своим визитом?

Вежливая постановка вопроса, однако, никак не отразилась на голосе и тоне Райсты: они были все такими же грубыми и по-солдатски прямыми.

— Совершенно верно, командир, — улыбнулась Или. — Не могли бы вы в двух словах описать сложившуюся обстановку?

Райста согласно кивнула, но взгляд у нее был такой, как будто она вознамерилась резать им толстое стекло.

— С удовольствием. Боюсь, правда, что вы прибыли почти к самому финалу операции. Вчера в пятнадцать ноль-ноль мы высадили на Таргу пять дивизионов. На протяжении минувшего дня мы захватили все военные компаунды, наладили взаимодействие между частями и в настоящее время уже готовы выслать подразделения с целью поиска и уничтожения взбунтовавшихся солдат.

Или молчала и теребила себя за подбородок.

«Что все это значит? Она говорит так спокойно… Неужели действительно поиск и поимка Синклера Фиста является для нее таким же обычным и простым делом, как охота на рипарианских болотных лягушек? Неужели я ошиблась в этом молодом человеке и он представляет из себя не больше чем просто неприятность?»

— Понимаю. В таком случае вы уже можете, очевидно, похвастаться тем, что нанесли войскам Фиста серьезные потери?

Райста медлила с ответом, нервно покусывая нижнюю губу.

— Мы удовлетворены результатами, министр, — наконец осторожно ответила она.

«А что означает ее колебание?»

— Будьте так любезны, командир, сообщить мне точные цифры?

— Министр Такка, вам, как никому другому, должно быть понятно, что такое секретная информация… Я передала сведения о потерях Фиста непосредственно министру обороны… У меня нет никаких сомнений, что если вы обратитесь к нему…

Или достала из нагрудного кармана бляху.

— Командир, надеюсь, вы узнаете личный знак императора? Да, вижу по глазам, что узнаете!

— Я… — Райста тяжело сглотнула и заерзала в своем командирском кресле. Ей было неуютно. — Я никогда и подумать не могла, что увижу, министр Такка…

— Цифры его потерь, командир! Я жду.

Райста Брактов повернулась к своему рабочему компьютеру и запросила необходимую информацию. В углах ее рта обозначились мрачные морщинки. Наконец она выключила экран и вновь обернулась к Или.

— На данный момент, министр, мы вывели из строя сто тридцать солдат из частей, подчиненных Фисту.

Или подперла подбородок рукой и вновь задумалась.

«Сто тридцать? Так мало? И это при мощнейшем наступлении пяти ветеранских дивизионов, личный состав которых только и видит свое признание в том, чтобы убивать, и как можно больше?.. А Синклер Фист оказывается…

Рано разочаровываться…

— А ваши потери, командир?

На этот раз Райста не колебалась. Правда, углы ее рта бессильно опустились при ответе:

— Четыреста тридцать три человека, министр Такка.

Или поиграла своими длинными пальцами на подбородке, словно на клавиатуре компьютера.

— А вам не кажется, командир, что при таком соотношении цифр победу над Фистом следует называть пирровой?

Прежде чем ответить, Райста скрипнула челюстями.

— Я так не считаю, министр. Их управление войсками и командный центр разрушены. Отдельные подразделения не имеют между собой устойчивой связи и изолированы от штабных структур… Более того! Они раздроблены на еще более мелкие формирования — группы — между которыми уже не может быть четкого согласования в действиях. Люди Фиста на настоящий момент уже не представляют собой целостной боевой единицы. Это вооруженный, дезорганизованный сброд. Шайка бандитов и головорезов. Нам требуется лишь время на то, чтобы выловить всех, согнать в одно место и подготовить для депортации и предания суду военного трибунала.

— Великолепно, — проговорила Или, предварительно обкатав это слово на языке и насладившись его вкусом и сочностью. — У меня только одно условие, командир. Вы доставите Синклера Фиста лично ко мне и.., живого!

От Или не укрылось, что Райста с облегчением вздохнула.

— С удовольствием, министр. Мы передадим его к вам в руки немедленно после поимки.

— И еще, командир… Хочу, чтобы вы отнеслись к этому серьезно. Труп Синклера Фиста меня никак не устроит. Так что на этот раз никакие оправдания и игры с несчастным случаем не пройдут. Он нужен мне только живым! — повторила Или с улыбкой. — Я понимаю, что ваши солдаты, которые сейчас находятся на поверхности планеты, очень разгорячены стихией сражений и боев. В них кипит кровь. Им обидно за смерть своих товарищей. И тем не менее сделайте так, чтобы они уразумели, что, кроме их мести, есть вещи для империи куда более важные. Вы меня понимаете?

— Кажется, понимаю.

— В таком случае доведите до сведения ваших солдат информацию, что всякий, кто попытается устроить арестованному Фисту «несчастный случай», будет иметь дело со службой внутренней безопасности и лично со мной, — Или закончила, внимательно глядя на командира Райсту Брактов взглядом зловеще прищуренных глаз.

— Он будет доставлен к вам в целости и сохранности, — ответила Райста.

В ее взгляде сверкнуло еле сдерживаемое раздражение.

— Позаботьтесь… — сказала напоследок Или и прервала связь.

Она провела острым ногтем указательного пальца по ровному ряду своих зубов.

«Черт возьми, Фист! Молись богу, чтобы я в тебе не ошиблась! Если же все-таки ты меня разочаруешь, то.., то… То мне лучше всего будет повернуть свой крейсер в сторону Сассы! Моя жизнь будет мало чего стоить, когда на нее объявятся сразу два охотника: Стаффа кар Терма и Тибальт Седьмой!»

Глава 25

Синклер помотал головой из стороны в сторону, чтобы стряхнуть с себя усталость. Сделать это не удалось, однако в мозгу наступило прояснение. ЛС был спрятан в надежном укрытии, поэтому сообщение с внешним миром поддерживалось только посредством аппаратуры. Так на экранах мониторов Синклер уже дважды встречал восход и заход солнца. От Гретты не пришло никаких вестей.

Он откинулся на мягкую спинку своего командирского кресла в рубке управления, чтобы хоть немного успокоить ноющую боль в мышцах спины. Вот уже много часов он вынужден прятаться в этой берлоге. Все это время его солдаты — мужчины и женщины — ведут бои не на жизнь, а на смерть.

Маленькая кабина машины стала для него чем-то вроде тюрьмы. Весьма комфортной, что, впрочем, нисколько не улучшало его настроения. Аппаратура связи ни на минуту не успокаивалась: постоянно мигали лампочки вызова, на экран выводились просьбы подразделений о приеме. Из этого тесноватого кресла Синклер и руководил нестихающим сопротивлением своих войск проклятым ветеранам из элитных риганских воинских формирований. Через лобовой иллюминатор он видел, как тускло освещался дневным светом или замирал в ночной темноте кирпичный заводик, где они укрывались от противника.

— Хорошо, Мак, — проговорил Синклер в микрофон, проведя рукой по подбородку и наткнувшись на жесткую щетину.

— Сейчас самое время. Лучше не будет. Дерзай. Вытягивай их на себя. Виляй хвостом и помни о том, что ты вкусная приманка.

— Вас понял, — раздался в рубке управления хриплый голос Мака Рудера. Синклер почти физически чувствовал, что у его друга предельно натянуты нервы и ему все труднее скрывать свое смятение. — Синк? На всякий случай…

Вдруг со мной что-нибудь случится… Если выберешься, сообщи моим, что я запросил за свою жизнь достойную цену, хорошо? И еще…

— Да?

Голос Мака смягчился.

— Ты был мне лучшим другом, старина. Да хранят тебя Блаженные Боги. И передай от меня привет Гретте. Если мне не суждено будет погулять у вас на свадьбе, опрокинь одну рюмашку за меня, хорошо?.. Отключаюсь.

— Останься в живых, дружище, — прошептал Синклер намеренно небрежно, чтобы его люди не заподозрили в нем мягкотелости в такие ответственные минуты.

А задумал он настоящее безумие! Когда они добрались до укрытого на заводе ЛС, начался длительный и кропотливый процесс восстановления управления и связи с подразделениями. В те минуты в его голове и начал созревать план… Безумная, сумасшедшая идея, нонсенс с точки зрения всех положений и принципов строгой военной науки!

Ветераны устроили настоящую охоту. Что ж! Им придется вступить на тропу, которая будет пролегать между челюстями смерти. Многим не выйти с этой тропы живыми.

Ах, если бы только рядом оказалась Гретта, которая бы сказала: «Ты все правильно придумал, Синк!»

— Китмон? — запросил Синклер, усилием воли выводя себя из состояния задумчивости и пытаясь сконцентрироваться полностью на происходящих событиях. — Ты готов нанести удар по Пятому Этарианскому?

— Так точно. Мы постоянно меняем каналы связи, чтобы запутать их, но… Их лучи выводят из строя наши реле. Они все плотнее забивают частоты своими помехами. Когда они полностью перекроют нам связь с тобой, мы воспользуемся шахтерскими лазерами, которые тут обнаружились. С их помощью я смогу поддерживать связь и управление своими группами. Будет трудно, но я надеюсь, что мы все-таки обманем стариков-ветеранов.

— Меня радует твоя уверенность. Ты знаешь ситуацию лучше меня. Стреляй только наверняка и от всей души!

С этими словами Синклер подхватил с небольшого столика чашку со стассой и осушил ее одним глотком.

«Господи, и когда это стало так холодно?»

«Сколько прошло времени» как я на ногах? У меня уже полусантиметровая щетина и какой-то песок в глазах. Могу отключиться в любую минуту. Боже, как мне тебя не хватает, Гретта! Никогда раньше я не был так одинок. Если с тобой что-нибудь случится, они заплатят мне за это! Заплатят! Заплатят, черт возьми!»

Глаза его непроизвольно закрылись, дыхание постепенно выровнялось, успокоилось и стало тише.

Через пару минут он усилием воли заставил выйти себя из состояния полудремы и взглянул на главный монитор рубки управления ЛС.

Самое время узнать, как развиваются события близ Рактанских шахт.

— Говс! Докладывай!

Сначала слышался только треск и шум, потом сквозь них прорвался голос.

— Мы въехали в них, как в масло, Синк! Вломились прямо в их боевые порядки. План осуществляется с точностью часового механизма! Но они что-то очень легко поддаются нашему нажиму…

— Что ты имеешь в виду? Они отступают, не принимая боя?

— Нет. Они палят по нам и довольно активно. Не знаю… Просто у меня предчувствие.

Синклер повернулся к карте обстановки и нажал несколько кнопок. На экране появилось поле боя близ Рактанских шахт. В левом нижнем углу стали выстраиваться колонки цифр.

Синклер дал Говсу задание маневрировать напротив предполагаемых риганских позиций. В этом случае Третья Эштанская дивизия, которая находилась под командованием дивизионного командира Вибоува, должна была, согласно предписаниям военных учебников, огородиться, оборонительным периметром. И ветераны должны драться как бешеные псы, защищая этот периметр. А они стали отступать…

Синклер нахмурился, глядя на голографическую картинку, и на несколько секунд задумался.

— Так, ясно, — проговорил он наконец, подаваясь вперед всем телом. — Ну, конечно! Говс? Ты слышишь меня? Впереди тебя открывается небольшая долина, окруженная холмами, так?

— Так оно и есть. Похоже, они туда и драпают. Если мне удастся загнать их всех в долину и закрепиться вокруг нее на холмах, я поручусь, что спустя полчаса от них и запаха не останется!

— Нет! Не смей! Говс, там ловушка! Они с тобой быстро разделаются. Ты станешь похож на тренировочную мишень. Тебя сровняют с землей с орбиты! Открой девяносто пятую страницу по тактике. Что там видим? «Введение противника в заблуждение, принуждение его занять статичные позиции и бомбардировка позиций с орбиты». Помнишь? Ты можешь сейчас рвануть вправо? Поломай им фланг. Если удастся, рассеки их силы на две части. Тем самым ты нарушишь у них равновесие, а потом, воспользовавшись их замешательством, гони к офисам рудниковой кампаний. Ясно!

— Ясно. Ты прав. Нас уже нет!

Голос Говса потонул в хлестких разрядах лазерного огня и взрывах.

Синклер еще с минуту сидел неподвижно и пытался себе представить, как Говс со своим подразделением будет маневрировать против ветеранской эштанской группировки Вибоува.

Через несколько минут в колонках вновь раздался треск и до Синклера донесся возбужденный голос Говса:

— Мать их так, Синк! Я начинаю думать, что всех этих ребят вырубили из лесных пеньков! Каждая группа сидит неподвижно и ждет, пока прозвучит команда от командира подразделения. Тогда они встают и идут, куда им скажут. Никакой инициативы! Представь только! Мы их кромсаем, как масло! Они, видите ли, не ожидали, что мы ударим справа! Идиоты! Ты был как всегда прав, босс!

Синк устало усмехнулся и хлопнул себя ладонью по колену.

— Только не зазнайся, Говс. Не стоит умалять возможностей противника. То, что они следуют точно рекомендациям учебников, еще не характеризует их с самой плохой стороны. Не задирай голову особенно высоко, а то получишь удар в подбородок!

— Синк? — заметно тише раздался голос Говса.

«Глушилки», находящиеся на орбите, знали свое дело. С каждой минутой Синклеру все труднее было вести переговоры с подчиненными.

— Что еще?

— Развиваю успех. Группа «С» обходит их с фланга. Пробую протолкнуться через их боевые порядки.

— Великолепно, Говс. Им придется выделить еще не менее двух дополнительных подразделений, чтобы усилить свой крошащийся фланг. Так держать, дружище, ты зарабатываешь себе победу.

— Да… Но что-то победа дается нам очень большой кровушкой!

— В этом мире бесплатно ничего не дается.

— А жаль.

— Мне тоже жаль. Постарайся не терять со мной связи.

Закончив разговор, Синклер с силой провел рукой по усталому лицу.

Он заметил, что Мхитшал налил ему еще одну чашку стассы. Рядом положил таблетку. Интересно, сколько еще нужно принять их, чтобы наркотик перестал оказывать благотворное бодрящее действие, а наоборот стал затуманивать голову и провоцировать его на принятие неадекватных решений? Главное, не проворонить границу…

Говс несет потери? Сколько? И вообще, сколько крови будет стоить это риганское идиотство. В силах ли он выиграть битву? Стоит ли вся пролитая кровь безумной цели нанести поражение пяти риганским регулярным дивизиям одновременно на семи оперативных направлениях?

— Кэп? Докладывай! Кэп!

Сначала невообразимый треск. Потом молчание.

— Эймс? Ты слышишь меня, Эймс?!

Молчание.

— Проклятие, они окончательно вырубили связь!

Синклер надавил указательным и большим пальцем на глаза. Обычно это помогало немного прийти в себя, стряхнуть сонливость. На этот раз почти, не помогло.

Теперь его солдатам и офицерам следует полагаться только на самих себя. Он ничем не может им помочь.

Впрочем, оперативный план им известен. Они знают, что делать и куда идти. Как воевать.

Господи, обстановка меняется каждую минуту! Как поспеть за всеми изменениями?!

К тому же с самого первого выстрела сражение пошло своим ходом, неподконтрольно ни Райсте, ни Синклеру.

Сколько окажется в результате убитых? Сколько калек? Сколько?!

Эти слова вновь и вновь гулким эхом проносились в его сознании. Он стал сильно тереть голову руками, чтобы отделаться от наваждения.

— Ну, как? — прорвавшись сквозь замутненную пелену сознания Синклера, послышался грубоватый голос Шиксты.

В колонках раздавался непрерывный треск залпов тяжелого вооружения, подчиненного сержанту.

Синклер прерывисто вздохнул.

— Висим на волоске. Теперь неизвестно, как все повернется. Им удалось вырубить нам связь с тремя подразделениями. Скоро отрежут и остальные…

— Ага… — Шикста колебалась. — Не могу вспомнить это смешное словосочетание, которое ты как-то выдал нам. Паралич управления от перегрузок, так кажется? Они еще об этом не слышали? Хочешь, чтобы я послала солдата с белым флажком?

Синклер нахмурился. Он плохо соображал сейчас, но ему показалось, что сержант клонит куда-то не туда.

Шикста тем временем продолжала:

— Пусть порадуются, что у них хоть что-то получается. А то даже жалко ребят. Они-то привыкли, что противник сразу накладывает в штаны и сдается в плен. Пусть вздохнут спокойно, пощупают наш белый флажок. Соберутся стайкой вокруг него, тут мы их всех и накроем.

Наконец Синклер понял, что его подозрения напрасны, качнул головой и устало, хрипло рассмеялся.

— А в качестве парламентера с белым флагом ты сама хочешь сходить, Шикста, а? Ладно… Сейчас я буду действовать, как Седди, полагаясь на чудо, которое должно прийти свыше!

***

Скайла провела проверку работы всех корабельных систем, затем встала, сняла с себя шлем и осторожно стала массировать пальцами виски.

Устала.

Панель управления весело подмигивала разноцветными лампочками. За главным иллюминатором плыло звездное покрывало.

Яхта взяла курс на Итреатические астероиды.

Она вышла из рубки управления и тщательно задраила за собой люк. Пройдя в кают-компанию, она увидела Никлоса, склонившегося над клавиатурой одного из мониторов. Рядом с ним стояла позабытая чашка со стассой.

Когда она вошла, он поднял глаза от экрана и улыбнулся.

— Голодный?

— Еще бы! — весело откликнулся он. — Я всегда голодный. Знаешь.., потихоньку привыкаешь к положению пленника. Не всякому на моем месте попался бы такой миленький надзиратель.

Она стрельнула в него укоряющим взглядом и сделала заказ машине. Себе она решила приготовить рипарианскую рыбу в горячем перечном соусе, а Никлосу эштанскую долму, до которой тот был большой охотник. Подставив под горлышко автомата со стассой пустую чашку, она опустилась на обитое подушками кресло напротив него.

Черт возьми, когда он закончит смотреть на нее такими глазами, как будто она тут же должна раздеться и лечь под него?!

— Курс взят на Итреату? — с интимной улыбкой осведомился Никлос.

Она протянула руку за чашкой.

— Точно так. Я долго думала, прежде чем принять это решение. Суди сам. Что нам известно? Тарга блокирована, и мы можем только догадываться, в какой стадии там сейчас развивается мятеж. Мы знаем, что туда устремилась Или. Зачем? Единственное разумное объяснение заключается в том, что она каким-то образом рассчитала, что Стаффу следует искать именно там. Хотя, как именно она узнала — черт ее разберет! Если бы мы сейчас же направились туда же, то — очень возможно — попались бы прямо к ней в лапы. Соответственно попался бы и Стаффа по прибытии. Ты сам прекрасно знаешь, что митол всем развязывает языки.

— Значит, ты собираешься нагрянуть на Таргу, имея за спиной всю мощь флота Компаньонов? Знаешь, если бы я не был в тебя влюблен…

— Хватит!

Никлос хохотнул.

— А чего ты? Кто в меня залил целый пузырек митола?

Господь Бог? Но если серьезно… Вторжение Компаньонов на Таргу спровоцирует Тибальта. А что ты еще можешь ждать от этого бедняги? Берегись, душенька! Ты можешь положить начало гигантской войне.

Скайла глубоко вздохнула.

— Ну и что? И положу, если надо будет. По крайней мере, меня будет согревать мысль, что первый выстрел прозвучал не с моей стороны. Мне не придется этого делать, ведь мы обладаем правом свободного пересечения риганского пространства с невоенными целями.

— А с какими еще целями на взбунтовавшуюся планету может направиться флот Компаньонов? — с усмешкой спросил Никлос, приподняв иронично свои густые брови и топорща усы.

Скайла смерила его ледяным взглядом, который, однако, не произвел на него никакого эффекта.

— Я все равно решила сыграть. Кстати, у меня тоже есть к тебе кое-какие вопросы. Почему ты до сих пор не предпринял никаких попыток к своему освобождению, например? Ты хочешь выглядеть идеальным заложником? Ни разу даже не пнул ногой в запертую дверь своей каюты. Мне не нравится смирение со стороны таких людей, как ты. Это наводит на размышления.

Он задумчиво улыбнулся и затем сказал:

— Оставим эту тему. Поговорим лучше о Тарге. Если честно, то с ней дела обстоят неладно. Я не могу, конечно, указать на что-то конкретное, но детали, но… Просто у меня такое чувство. Тебе это знакомо. Бывает, вроде ясно, как пустой экран компьютера, но шевелится внутри какое-то подозрение: нет, брат, все на самом-то деле не так просто. Магистр Браен чем-то очень встревожен. Я чувствую. Все планы, все прогнозы — коту под хвост. Сначала вроде все было нормально, но как только Стаффа стал отклоняться от предсказанной и ожидаемой от него линии поведения, все пошло наперекосяк. — Он внимательно взглянул на нее. — Есть шанс полагать, что, помогая тебе, я помогаю тем самым Седди.

— А если нет такого шанса?

— Пока есть. А когда он станет исчезать, тогда и будем перестраиваться, — Никлос почесал затылок и вздохнул. — Кванты, похоже, всех нас оставили на данный момент в дураках. Играют нами, как хотят. Я вообще-то должен был бы валяться мертвым в том переулке. Отлично помню, как расколол особый зуб и ждал вкуса яда и смерти, но… Кто-то свалял дурака, и в результате я остался жить. А если бы умер, ты бы не воспользовалась бы той информацией против нас, которую получила от меня под митолом. Что это? Счастливая случайность? Погрешность? Вот я сейчас спокойно разговариваю с тобой, шучу, смеюсь.., а ведь ты враг мне.

— Но ведь все изменилось, правда? — спросила Скайла и стала напряженно ждать ответа.

Никлос не пошевелился.

— Расскажи мне, пожалуйста. Каковы окончательные цели Компаньонов? Занять первую позицию в свободном космосе?

— Предположим, что все это так. Что, если бы Компаньоны так и сделали? Рассеяли бы риганцев. Затем молниеносным ударом переломили бы хребет Сассанской империи. Какова была бы ваша реакция?

Никлос задумчиво покрутил пальцами кончики усов.

— Все зависит от Стаффы. Что случилось, Скайла? Почему командир — человек, совести в котором столько же, сколько в куске тургузского льда — внезапно рванул на Этарию? Как получилось, что на него напали в темном переулке? Что обвинили в двойном убийстве и приговорили к рабскому ошейнику? Что стряслось с ним во время пребывания в пустыне? Перегрелся на солнце? Что? Человек, который прыгнул в мой авиакар с крыши здания службы внутренней безопасности, совершенно не походил на того надменного Командующего, которого я изучал не один год! Расскажи мне, Скайла, все, что тебе известно. Все! Ибо многое будет зависеть от того, какой доклад я подам Браену. Очень многое!

Машина загудела.

Скайла поднялась с кресла, расставила на небольшом столике тарелки с дымящимся обедом и снова села напротив Никлоса, глядя на него внимательными глазами.

— Тебе не напоминает это игру в одни ворота? Предположим, я выкладываю тебе информацию о Командующем и Компаньонах, а что я получаю взамен? Извини, Никлос, но я не на исповеди.

Он долго и неподвижно смотрел на долму, источавшую восхитительный аромат, потом кивнул.

— Ну хорошо, я скажу тебе, почему мне нужно это знать… Если со Стаффой случилось нечто, что изменило психологическую и душевную основу его личности, это могло бы иметь самый драматический эффект на отношения Седди к Компаньонам.

— Вы не нужны нам, — уверенно заметила Скайла.

Никлос откинулся на спинку своего стула и скрестил на груди руки.

— Как сказать… Как сказать. Допустим, вашей генеральной целью является покорение всего свободного космоса. Что дальше? В чем состоит план Командующего? Стать деспотом нового мира? Деспотом, которого он всегда так сильно напоминал? Если так, то ваша новая империя будет одной из самых недолговечных в истории человечества. О, в смысле прогнозов вы всегда были сильны! Стаффа испытывает острейший дефицит человечности. Это очень скоро приведет его к отречению от престола. Не так сложно захватить власть, как ее удержать. Стаффа олицетворяет собой образ воина-покорителя. Его призвание — рушить, а не строить.

— Тогда подождите, пока мы сойдем с политической арены.

Никлос покачал головой.

— Все не так просто. Тебе известно что-нибудь о принципах системного анализа?

— Известно кое-что.

— Значит, ты должна догадаться, что человечество способно пережить еще только одну большую войну. Ту, которая объединит свободный космос. Той кровавой каши, которая заварится на идее революции против тирании Звездного Мясника, человечество не расхлебает. Мы выстраивали прогнозы различными путями, используя многие исходные… Тем не менее результат всегда будет один: угасание жизни на таких мирах, как Селена, Тергуз или Фархом. Возможно, кое-кто уцелеет на таких планетах, как Тарга, Сасса и Рига. Но ресурсы человечества будут крайне истощены войной, и это не позволит выжившим удержать цивилизацию хотя бы на прежнем уровне, уж не говоря о том, чтобы двигать ее дальше вперед. Эти люди будут обречены заниматься поисками пропитания среди унылых развалин.

— Допустим, нарисованная тобой перспектива в принципе верна. И что?

Выражение его лица не изменилось.

— Не допустим, а так оно и есть. Мы можем дать тебе исходные цифры. Можешь сама подсчитать.

— Тогда почему бы вам просто не укокошить меня и Стаффу, понадеявшись на то, что лишившись лидеров, Компаньоны перестанут представлять собой организованную силу, а потом просто ждать схватки между Ригой и Сассой, из которой победительницей выйдет только одна империя?

— Для Седди мысль о жизни под рукой Сассанского или риганского императора, если честно, представляется не намного отвратительнее, чем жизнь под пятой Звездного Мясника.

— Так какой же все-таки у вас интерес к Стаффе?

— Он — ключ ко всему свободному космосу. Скажи, Скайла, какого черта он отправился на Этарию и попал там в переделку? Что с ним стряслось? Зачем он сделал такую глупость? Он поломал все наши прогнозы.

— Стаффа хотел узнать, каково быть человеком, Никлос.

Седди медленно откинулся на спинку стула.

— В таком случае можно смело сказать, что он наелся от пуза, не правда ли? Не исключено, что, прибыв на Таргу, он столкнется с еще большими неприятностями.

— Ты хочешь сказать, что Седди обманули меня?

— Нет. Магистр Браен всегда держит слово.

***

Самсон Хенк, командир Двадцать Седьмого Микленского десантного дивизиона, покачал головой, глядя на карту обстановки, которая была натянута во всю площадь стены в доме, реквизированном под штаб. Дом находился в самом центре Каспы.

Пятьдесят лет военной карьеры многому научили ветерана. В частности, сохранять постоянно нахмуренное выражение лица и циничный прищур глаз.

Он был настоящим солдатом. Ему нравилось считать свой Двадцать Седьмой Микленский дивизион одним из столпов, на котором держались риганские вооруженные силы.

Теперь Хенк стоял перед картой обстановки, почесывал щетинистый подбородок, хмурился и размышлял, как же уничтожить драпающего противника наиболее экономичным и эффективным способом.

Огоньки, обозначающие позиции войск, довольно шустро перемещались по складскому району города, куда устремилось четвертое подразделение на поддержку попавшей в сложное положение группе. Черт возьми! Охота за этими паршивыми тарганцами растянула его людей по всему городу! Прыть отступавшего противника раздражала Самсона Хенка. Эштанские степные козлы и то медленнее бегают!

Хенк чертыхнулся и решительно прошел к окну, чтобы взглянуть на Каспу.

— Черт его… Что они делают?! Изменники ведут себя так, как будто у них нет и той доли разума, которой Блаженные Боги одарили даже придорожные булыжники! Палят и палят… А когда чувствуют, что сейчас им ответят, — драпают! Какой смысл? Лунатики они, что ли?

— Внимание! Четвертое подразделение на связь! Впереди вас на пять кварталов одна из групп открыла огонь по противнику. Оказать поддержку! Быстро! — приказал начальник штаба в микрофон после того, как выслушал взволнованный доклад одного из офицеров низшего ранга.

— Не понимаю, — размышлял недоуменно и одновременно раздраженно Хенк, показывая на карту Каспы. — Какого черта они с таким упорством лезут в индустриальный район города? Какая у них цель? В стратегическом отношении это место непригодно для эффективной обороны! Все, что нам требуется сделать, это послать за ними вдогонку одно подразделение и от них духу не останется!

Их отшвырнут от центра города еще дальше, чем они находятся сейчас!

— Сэр, предположим, мы позволим им сделать и это, — нервно оглянувшись на командира, отозвался начальник штаба. — Каждый раз, когда мы отвечаем на их атаки, мы находим только группу или две, которые, отстреливаясь, растекаются по улицам. Вы правильно сказали, что с точки зрения военной науки в их действиях нет ни крупицы смысла. Они даже не ведут более или менее длительных перестрелок, потому что у них для этого недостаточно сил. Результат один: мы постепенно освобождаем город.

Хенк потер ладонью шею.

— Во всяком случае создается такое впечатление. Для того чтобы серьезно напугать нас теперь, им пришлось бы начать массированную атаку крупными силами. Для такой атаки потребуется, минимум, дивизион. А нам хорошо известно, согласно данным орбитальной разведки, что ничего подобного у них нет и в помине. Дай бог, если у них за холмами прячется пара полноценных подразделений! Да и то сомнительно…

«Да, — подумал Хенк про себя. — Опасаться нечего. Для взятия города нужен дивизион, а у них его определенно нет».

Он принял решение.

— Это, конечно, бессмысленная и пустая трата времени… Нам вовсе не обязательно вести бой по тем идиотским правилам, которые установил Фист, но… Вышли четвертое подразделение к тем складам. Пусть оно вышибет оттуда этих мерзавцев. Никогда не помешает лишний раз дать им по ушам!

— Да, сэр, — салютовал начальник штаба и повернулся к переговорному устройству. — Командир подразделения Паулюс? Вам приказано силами вашего подразделения выбить противника из района складов.

Хенк вновь обратил взгляд на карту обстановки и усмехнулся. Взбунтовавшиеся тарганцы разбегались в разные стороны, словно рипарианские саламандры. Они полностью деморализованы и упали духом. Его солдатам нужно всего лишь согнать их в кучу и отправить на Ригу, где их будут судить.

— Каспа в наших руках.

— Да, сэр.

— Но меня раздражает то, что наши подразделения и группы вынуждены были смешать свои порядки, гоняясь за этими дураками по всему городу. Нас бы давно уже разнесли на куски, если бы у противника были в наличие достаточно мощные огневые средства и обученный личный состав.

— Но мы все-таки понесли крупные потери, — напомнил Хенку его начальник штаба, заносящий приказы и команды в боевой журнал. — Да, их войска малочисленны и дезорганизованы… Но почему же, подавляя их, мы теряем так много людей?

Начальник штаба прекратил писать, нахмурился и стал задумчиво постукивать пером по корпусу компьютера.

— Знаете, меня беспокоит еще одна вещь… Ведь вы заметили, что для обеспечения успеха нам приходится всегда атаковать одну их группу силами целого подразделения? Если бы мы не превосходили их в численности… Боюсь, они раскатали бы нас, как тесто. Вместе со всей нашей техникой и коммуникациями. Как вы думаете, каким образом у них это получается?

Командир Хенк, теребя себя за мочку уха, продолжал взирать на карту обстановки. Его дивизион все последние часы растекался все дальше и дальше от центра по улицам, пока наконец не стал похож на тоненькое колечко внешнего периметра пролегавшего по дальним окраинам. Город считался отвоеванным у мятежников, но… Легкая тень тревоги пронеслась в сознании командира.

— Мне это не нравится. У них, конечно, нет воздушного транспорта, на котором бы они могли… Все же я чувствую необходимость вернуть одну из наших частей с окраины в город, поближе к штабу…

Не успел он договорить, как грохот страшного взрыва потряс весь штабной кампаунд. Гравитационный поток был настолько силен, что Хенка швырнуло на пол.

Сверху на него обильно посыпалась потолочная штукатурка, и даже упала одна из потолочных панелей. Карта обстановки задрожала, треснула одновременно во многих местах и обрушилась на пол. Все лампочки на ней с гулким звуком лопнули. В комнате стало темно. Компьютер связи, работающий в автономном режиме, продолжал тускло освещать помещение, воздух в котором за считанные мгновения превратился в завесу пыли. Где-то с минуту Хенк лежал на полу неподвижно, чувствуя спазмы и ноющую боль в голове. Все мысли смешались. Его слух уловил движение на полу заместителя начальника штаба, который, встав на четвереньки, стал оглушительно кашлять и давиться, пока его, наконец, не вырвало.

Хенк тоже приподнялся на руках и встал на колени.

— Тысяча чертей! — отплевываясь, прохрипел начальник штаба. — Это же надо, как близко рвануло!..

— Давай орбиту, — отозвался Хенк. — Там должны были засечь местоположение мерзавцев по траектории полета снаряда. Я требую, чтобы их позицию немедленно сровняли с землей!

Заместитель начальника штаба поднялся на ноги, пытаясь добраться до компьютера связи. Он качался и шатался из стороны в сторону, пока его не ударило об стенку, на которую он тут же навалился обмякшим телом. Под его ногами захрустело стекло.

Тут же все присутствовавшие в этой комнате услышали торопливые звуки шагов на нижних этажах. Они звучали гулко и зловеще в общей тишине, установившейся после взрыва. Где-то внизу треснул разряд лазерного огня. Раздались истеричные крики.

— Черт побери, что там такое! — проворчал Хенк.

Перед глазами все плыло, в голове стоял шум, мысли крутились в сумасшедшем хороводе, не давая толком соображать. Но инстинктивно он чувствовал, что произошло нечто ужасное…

Начальник штаба принял сидячее положение на полу и обхватил голову руками.

— Черт, голова раскалывается!.. Слава богу, нас не накрыло!..

В холле уже почти непрерывно слышался бластерный огонь. Хенк захрипел и схватился рукой за живот. Его выкручивало. Глядя безумными от боли глазами в пол, убеленный осыпавшейся штукатуркой, он сунул два пальца в рот и… Вместе с блевотиной из него вышли остатки дезориентации и головокружения. Он инстинктивно взглянул на дверь, которая в ту же секунду была вдавлена внутрь выстрелом из пульсарного оружия. Куски дерева обрушились на штабистов, которые еще не до конца пришли в себя и только-только поднимались с пола.

«Произошло нечто ужасное! Необходимо действовать… Собраться с силами и действовать…»

— Проклятие! — закричал заместитель начальника штаба, находившийся ближе других к двери, глянув в пробитую в ней дыру.

Челюсть его отвисла, глаза выкатились из орбит. Выражение лица было искажено предельным ужасом, а дрожащие пальцы стали лихорадочно нащупывать кобуру на поясе. Однако он был слишком ошеломлен не так и не смог достать оружие.

Выглянув в дыру, Хенк с ужасом увидел, как тело последнего сотрудника службы охраны взорвалось кроваво-розовым туманом и неуклюже шмякнулось на пол коридора прямо напротив центрального помещения штаба. В комнату влетела оторванная рука…

Он все еще бессмысленно моргал, когда увидел направленные на него дула бластеров. Через несколько секунд, снеся остатки двери, в штаб вломилось несколько вооруженных солдат.

— Эй ты! Командир Хенк! — раздался над ним резкий и грубый голос. — Да, мы знаем тебя в лицо! Встать с пола!

Руки за голову! Даю пять секунд! Сдавайся или умри, дружок!

Хенк замотал головой из стороны в сторону, слыша, как в помещение вбегают люди… Вторая дверь, ведущая в штабную комнату, тоже разлетелась под огнем пульсарного ружья. В проеме также показались запыленные солдаты с мрачными, каменными выражениями на лицах и с бластерами наперевес. В глазах их была ненависть и азарт боя. Все они наставили свое оружие на ошеломленных штабистов.

— Командир Хенк, ты сдаешься? — повторил тот же голос.

В проеме высаженной главной двери показался невысокий человек. На его рукаве был нашит шеврон командира подразделения.

Хенк стал подниматься на ноги. Как и остальные офицеры, работавшие с ним в штабе. Их лица были искажены животным ужасом и изумлением одновременно.

Хенк кивнул в знак того, что подчиняется силе, усилием воли заставил себя поднять руки и выпрямиться. Он озирался по сторонам и до сих пор отказывался верить своим глазам, хотя глубоко в душе уже понял, что проиграл.

Каким образом это могло случиться?!

В его желудке зашевелился еще один позыв к рвоте. Вызванный на этот раз уже не гравитационным потоком.

Молодой командир вражеского подразделения усмехнулся, поставил упавший во время взрыва стул рядом с компьютером связи и легко опустился на него. Он нажал несколько кнопок и уверенным голосом заговорил в микрофон:

— Синк? Надеюсь, ты слышишь меня. Это Мак. Мы вновь взяли Каспу. Похоже, Двадцать Седьмой дивизион можно смело списывать в архив, босс! — Он замолчал, и в ответ послышался слабый голос, который Хенк не смог разобрать. Затем Мак добавил:

— Передай Шиксте, что взрыв был просто отменным. Стена защищала нас от осколков и ударной волны, но все равно тряхнуло так, что теперь я не знаю, где у меня печенка, а где селезенка!

Хенк весь напрягся и набычился, когда его подхватили с обеих сторон крепкие руки солдат. Зрение снова затуманилось, а ноги подкосились, когда он увидел, что с него сдирают пояс с оружием и знаки отличия.

Пол казался ему неровным и шатким, когда его, связав предварительно особой веревкой, — повели в холодную каспанскую ночь.

***

Говс, спотыкаясь через каждый шаг, шумно дыша и напрягая все силы, тащился вверх по крутому склону в сопровождении остатков своей группы. Их скафандры были покрыты грязью, они с трудом переступали через крупные черно-серые камни. Между ними тяжело покачивалась большая бластерная установка. Солдаты, кряхтя и приглушенно постанывая, тащили ее на себе, переваливая через скальные бугры и поваленные деревья. Говс отстал от своего подразделения с двадцатью мужчинами и женщинами. Пятнадцать из них навсегда остались лежать у подножия склона. Одного за другим их скосил бластерный огонь.

— Ложись! — заорал рядовой Бушмен.

Все рухнули на землю, и тут же над их головами раздался тонкий свист, закончившийся хлестким звуком взрыва. Шрапнель отколола своими осколками несколько кусков от той скалы, за которой успели укрыться солдаты, тут же в воздухе стал распространяться зыбкий желтовато-зеленый туман.

— Не дышать! — приказал Говс за секунду до того, как ядовитый газ накрыл их убежище смертельным покрывалом. — Лица уткнуть в землю!

Они терпеливо дождались того момента, когда последние остатки ядовитой дымки выветрились, и стали медленно подниматься на ноги.

Говс поднял голову и тревожно осмотрелся по сторонам.

— Ладно. Пошли дальше! — сказал он, хлопнув ближайшего солдата по плечу. — Взяли!

— Установка в порядке, — доложил ему кто-то из рядовых. — Все системы работают, ничего не задело!

— Пошли, ребята! — взревел Говс, хватаясь за установку со своей стороны и вытягивая огромную массу из грязи.

— Фред погиб, — доложил Джоуи. — Похоже, один отравленный осколок попал ему в ногу. Вон, видите?

— Не смей к нему приближаться! — приказал хрипло Говс. — И не гляди в ту сторону! Стоит тебе только подойти и вдохнуть в себя эту мерзость, — не говоря уже о том, чтобы коснуться, — и тут же ляжешь рядом с Фредди! Пошли!

Они вновь впряглись в бластерную установку и потащили ее вверх по склону. У них было три врага: риганцы, гравитация и время. И с каждым врагом нужно было бороться. Риганцы не отставали, сила тяжести подкашивала ноги, а солнце уже маячило где-то у линии горизонта.

В мозгу у каждого свербила мысль, что Третий Эштанский готовится нанести второй удар. Столь же мощный, как и первый. Необходимо было не допустить этого.

Внизу за их спинами, кое-как маскируясь в зарослях низкорослых кустарников, росших по берегам ручьев, кативших свои воды вниз, тяжелый арьергардный бой вели остальные две группы третьего подразделения, которым командовал Говс. Солдаты ценой своих жизней сдерживая орды превосходящие их в числе и огневой мощи, выигрывали необходимое командиру и его сопровождающим время, чтобы развернуть орудие и нанести удар в самое сердце вражеского дивизиона.

За спинами горстки солдат, тащивших бластерную установку, кипело настоящее сражение, трещали мощные разряды бластерного огня, свистела шрапнель.

— Еще пятьдесят метров, ребята! — хрипло крикнул Говс, стараясь не обращать внимание на боль в легких и бешеный стук в висках. Пот юркими ручейками бежал по его лицу и шее. Дышать в такой жаре и вони было практически невозможно, но он дышал. Идти с таким надрывом было нельзя, но он шел. Спотыкался, скользил, но шел.

— Думаете… Синк все еще.., там? — прерывисто спросил кто-то.

— Лучше ему.., быть там, — в ответ сказал Говс и закашлялся, — потому что если.., поганые риганцы.., возьмут его… Им придется заплатить.., за это.., лично мне!

— Верно сказано, — согласился, споткнувшись и едва не упав, еще один солдат.

Ближе к вершине холма под ноги стал попадаться мелкий гравий. Ноги скользили на нем, и приходилось напрягать воистину весь организм, чтобы не падать, да еще тащить бластерную установку. Шатаясь, оступаясь и ругаясь, они продолжали подъем, огибая неуклюжие карликовые сосенки.

В пятидесяти ярдах слева от них раздался мощный взрыв. Сразу целая группа карликовых сосен и пихт была поднята в воздух вместе с корнями и землей. С неба на солдат обрушились камни и пыль. Земля содрогнулась у них под ногами, и они все как по команде рухнули на колени.

— Риганские ублюдки! — прохрипел Говс и сплюнул.

Сверху на них падал целый дождь, состоящий из пыли, грязи, гравия и веток деревьев. Обзор был на время нарушен. Отчаянно моргая, Говс оглядывался по сторонам. Глаза покраснели на его темнокожем лице, которое было искажено страшной гримасой нечеловеческого физического и душевного напряжения. Голос звучал хрипло и как-то булькающе:

— Блаженные Боги! Помогите нам только в одном — добраться до вершины сранного холма!!! Только в этом! И дайте нам еще время на то, чтобы хоть раз долбануть из железяки по нашим друзьям! Хоть разок! И тогда я обещаю, что до конца своей жизни буду посещать ваши Храмы и трахаться со всеми жрицами подряд!!!

На них обрушилась последняя волна каменных и пылевых осадков.

— Давай, ребята, еще пятьдесят метров!

И они снова двинулись вперед. Каждый из них буквально спиной и затылком чувствовал, как вражеские инфракрасные сенсоры прочесывают окрестные холмы в поисках их жалкой группки. Слава богу, действие поганых детекторов еще пару минут будет парализовано на этом участке из-за образовавшегося жаркого пятна после взрыва.

— Десять метров! — прохрипел Говс, шумно и с присвистом захватывая в легкие воздух. От длительного напряжения его мышцы потеряли всякую чувствительность и, казалось, уже не подчинялись командам мозга. Ноги постоянно ползли назад. — Проклятие! Никогда в жизни у меня еще так не пересыхала глотка!

Прошла еще минута.

— Пять метров, ребята!

И вот они на вершине.

— Джоуи, — запинаясь позвал Говс. — Иди. Глянь, что на той стороне.

— Слушаюсь.

Они подтянули бластерную установку к крепкой на вид скальной формации и укрепили ее клиньями. Освободившись от неимоверной тяжести, солдаты в ту же минуту упали на землю. Они хватали широко раскрытыми ртами горячий воздух и блаженно закатывали глаза. Джоуи пошел, спотыкаясь, вперед, чтобы посмотреть на противоположный склон.

— Встать, ребята! — крикнул своим Говс.

Те неохотно поднялись, перезарядили бластеры и рассредоточились по вершине холма, чтобы предупредить о возможном приближении противника.

— Ну, давай же, парень! — молил Говс, глядя в сторону ушедшего Джоуи. — Быстрее! Возвращайся быстрее и скажи, что мы все рассчитали! Ну, прошу тебя!

Стиснув зубы и сжав кулаки, он нервно вглядывался вперед, краем глаза отмечая первозданную красоту окружающего пейзажа. Если бы только за всеми этими деревцами и кустами не прятались убийцы!..

За спиной вновь раздался взрыв, и на солдат вновь обрушился град осадков из пыли, камней и дерева.

— Проклятие! — взвыл Говс. — Хватайся за эту штуку!

Потащили ее к противоположному склону, а то нас сейчас накроют!

Трое солдат и он, напрягая все мускулы и багровея лицами, ухватились за бластерную установку, со стоном оторвали ее от земли и потащили вперед.

— Ставь! Разворачивай! — крикнул хрипло Говс, увидев за противоположным склоном штабные постройки крупной риганской части.

Это было пять серых зданий барачного типа, приспособленных для военных нужд и обнесенных забором с колючей проволокой. На территории кампаунда нашлось место и для небольшого аэродрома: в ряд были построены несколько эскадрилий ЛС. Над самым высоким зданием красовалась главная антенна связи в виде большой плоской тарелки.

— Давай, ребята! Один выстрел! Хотя бы один выстрел!

Они развернули бластерную установку. Рядовой Бушмен плюхнулся на узкое сиденье наводчика и стал крутить ручки поворотного механизма, направляя ствол на штабные постройки.

— Заряжай! — заорал Говс почти истерично. — У нас хватит только на пять полноценных выстрелов. Не вздумай промахнуться. Бушмен!

Тут он опустил глаза и увидел, что установка стоит на земле очень ненадежно. Скальная формация ее не подпирала, как в первом случае, и в любую минуту могло произойти все что угодно…

Нужно было, конечно, подыскать для установки другую позицию, но на это не оставалось времени.

Лазерный луч скользнул рядом с плечом Говса с едва слышным шелестом и аккуратно отрезал голову рядовому Рипмару. Во все стороны полетели кровавые ошметки. Они обрызгали установку, Говса и солдат.

— А, черт! — воскликнул Говс и рухнул головой вперед в низкорослый, колющий кожу кустарник. Ругнувшись покрепче, он выхватил свой бластер и развернулся в сторону противника.

Через несколько секунд у бластерной установки убило еще одного солдата и живым остался только Бушмен, который продолжал наводить оружие, стараясь ни на что не обращать внимания.

В десяти метрах лежало изувеченное тело Джоуи, который так и не вернулся к своим.

— Стреляй, Бушмен! Стреляй! Огонь!!! — заорал Говс и через секунду заметил первого риганского солдата, показавшегося на вершине холма.

Говс вскинул свой бластер и нахал на спусковой крючок. У солдата тут же не стало одной руки. Во все стороны брызнула кровь.

Через секунду над головой Говса словно взорвалась гигантская кислородная подушка. Заложило уши.

Это был произведен первый выстрел из бластерной установки. Земля содрогнулась под ногами Говса, и он почувствовал дрожь в коленях. По спине побежали мурашки. Продолжая вести огонь по той стороне склона, откуда появлялся противник, он не обращал внимания на куски деревьев и камней с пылью, обрушившихся на его голову сразу же вслед за первым выстрелом бластерной установки. У него была задача: задержать приближение авангардной риганской группы.

Бушмен выстрелил из установки еще раз.

Говс выбрал секунду, чтобы убедиться в том, что уже вторая штабная постройка разлетелась на куски, окутав весь кампаунд клубами серой пыли. Первым выстрелом Бушмен поразил главное здание с «тарелкой» связи на крыше, похоронив под его обломками всех военачальников.

— Командир! — вдруг нервически закричал Бушмен. — Установка скользит!!!

— Проклятие!!

Говс высунулся из своего укрытия и почувствовал, как в бок что-то сильно ударило, выбив из его рук оружие.

Он рухнул перед скользящей назад установкой и изо всех сил уперся в нее плечом, пытаясь одновременно зацепиться за что-нибудь твердое ногами. Напрягшись изо всех сил, он предотвратил на время скольжение тяжелого орудия.

— Стреляй, Бушмен! Тщательно наведи и пали!!!

— Но…

— Стреляй! Приказ!!!

Когда орудие содрогнулось выстрелом в третий раз Говс понял, что его левый глаз уже ничего не видит. Может, он давно вытек вообще… В горячке боя такое осознаешь не сразу…

***

Третья штабная постройка разлетелась ко всем чертям, обрушив обломки на уже дымящиеся ЛС.

В то же время взрывы — один за другим — разрывались на вершине того холма, где они находились. Дивизионные орудия били по ним прямой наводкой.

Четвертый выстрел страшно опалил щеку Говса. В его здоровом глазу застыли слезы и боль. Надрывая пересохшее горло на знойном ветру, он выкрикивал отчаянные ругательства.

— Последний выстрел, — крикнул Бушмен через плечо. — Накрываю аэродром подчистую!

Орудие содрогнулось, бластерный разряд прошиб плотный воздух, а звук оглушил и так уже мало что соображающего командира третьего подразделения.

Раздался взрыв, который подбросил тело Говса в воздух и перевернуло его несколько раз. В кровавом тумане пропала и бластерная установка, и Бушмен.

Говс ударился наконец о землю, перекатился по ней несколько футов и замер, уткнувшись в небольшую скальную формацию.

Дикая волна боли поднялась от ног по всему телу, которое содрогалось в агонии. В то же время сознание прояснилось, мысли перестали беспорядочно толкаться в голове, чувства упорядочились.

— Меня задело, — прохрипел он. — Конец мне…

Он моргнул единственным оставшимся глазом и огляделся. Там, где должны были быть его ноги, теперь растекалась кроваво-мясная каша. Раньше он всегда боялся таких ранений, теперь же это печальное зрелище не испугало его. Он только удивился тому, как далеко брызжет кровь из перерезанных артерий и вен.

Настоящий фонтан!

«Вот это да! Никогда бы не подумал…»

Рядом с ним вдруг плюхнулся Бушмен. Его тяжелое, с присвистом дыхание опаляло кожу лба Говса.

— Выбирайся отсюда! — замороженным, глухим голосом приказал он ему. — Мне конец. Все-таки им удалось завалить меня. Уходи! Вернись к нашим! Собери внизу оставшихся в живых и уводи! Возвращайся к Синку! Доложи ему обо всем!

Небо померкло перед глазами, и Говса стошнило. Причем сам он этого даже не заметил.

Теперь он уже не мог сфокусировать взгляд на чем-либо конкретном.

— Мне бы, вообще, сейчас следовало сидеть дома да выводить новые культуры бактерий, — прохрипел он.

Ему вспомнились оливы на Эштане и кофейня, которой никогда не удавалось избежать инспекторской проверки, однако, по убеждению Говса, там делали самый лучший в мире кофе.

Он попытался увидеть лицо Бушмена, но ему это не удалось: все плыло перед глазами.

— Дай им по башке, Синк… — прошептал он едва слышно. — Дай им по башке!..

***

Или Такка раздраженно нетерпеливо притаптывала ногой, ожидая, пока раздастся сигнал, что можно покинуть шлюз челнока. Наконец толстые двери с шипением открылись. Стало заметно прохладнее. Воздух здесь был более влажным. Министр внутренней безопасности решительно вступила на борт военного корабля «Гитон», который находился под командованием Райсты Брактов.

Шлюз выглядел обычно для всех военных риганских кораблей. Овальный, бесцветный и ничем не примечательный, если не считать двух моряков-охранников и разноцветную контрольную панель. Моряки скосили глаза на предъявленный им императорский знак и отсалютовали Или. Один из них нажал на контрольную панель. Дверь с шипением отъехала в сторону, и Или получила возможность войти в боковой коридор «Гитона».

Она в сопровождении офицера пошла по узким переходам крейсера в командный отсек. Здесь пахло смазкой, человеческим потом и синтетическими материалами. Обычный аромат военного звездного корабля. В воздухе носился постоянный приглушенный гул. Обычный звук для риганских боевых звездолетов. Стены, потолки и полы были выкрашены либо в белый, либо в серый цвета. Другие не полагались по уставу. Офицер остановился перед люком в главную кают-компанию и приложил на секунду ладонь к замковому механизму.

Дверь открылась, и Или вошла в комнату, которая была так же стерильна, как и прочие помещения корабля.

Райста Брактов сидела во главе небольшого стола, склонившись над клавиатурой монитора. Вдоль одной из стен кают-компании было настроено целое сооружение из всевозможных рычагов, рукояток, панелей и экранов. Рядом с местом Райсты пустовал еще один стул.

— Вы просили о встрече? — напомнила Или, подходя к командиру риганского боевого крейсера, у которой на лице было выражение крайней мрачности.

Или встала перед ней, скрестив руки на груди и расставив ноги на ширину плеч.

Райста подняла голову и провела языком по губам, словно почувствовала какой-то неприятный привкус.

— Хотите что-нибудь выпить, министр?

— Микленский бренди, если не возражаете.

— Это же военный корабль, министр, — с сухим укором в голосе заметила Райста. Помедлив пару секунд, она повернулась на своем стуле в противоположную сторону и приложила морщинистую ладонь к контрольной панели устройства внутренней связи. — Дежурный офицер? Принесите нам бутылку лучшего вина. Что там осталось? И позаботьтесь, чтобы нас не беспокоили во время разговора… Если, конечно, не возникнет какой-нибудь чрезвычайной ситуации на поверхности. — Последние слова Райста проговорила с брезгливым подергиванием рта. Она сняла с себя шлем и выключила монитор.

— Насколько я поняла, на Тарге обстоит не все благополучно, не так ли? Вам не удалось уничтожить Синклера Фиста?

Или не обратила внимания на офицера, который неслышно подошел к их столу, оставил на нем красивую фляжку с вином и также неслышно вышел.

Райста нервно ждала, пока за ним задраится люк.

— Прошу вас садиться, министр Такка, — пригласила она, делая своей костистой, с возрастными крапинками на коже, рукой приглашающий жест. Морщинки на ее темнокожем лице очень быстро перемещались, разглаживаясь в одном месте и возникая в другом, что указывало на сильное внутреннее напряжение командира. Она выглядела изможденной. Нечесанные с проседью волосы растрепались. Глаза были сощурены и под ними отчетливо нависали тяжелые мешки. — Давайте обойдемся без формальностей. Перейдем сразу к делу и вместе попытаемся найти достойный выход из сложившейся.., чертовой ситуации, хорошо?

— Вы выглядите утомленной, — заметила Или, опускаясь на предложенный стул.

Райста наклонилась вперед и подперла голову обеими руками.

— Министр, я буду честной. Я начала служить империи еще до того дня, когда отец Тибальта принял императорскую мантию. Перед моими глазами прошло очень много министров… Меня награждали, продвигали по службе, приглашали на обеды в компании царственных особ. Однажды сам Командующий предложил мне должность у Компаньонов.

— Зачем вы мне все это рассказываете? — спросила Или, подставляя чашку под горлышко фляги и наливая себе вино, которое оказалось имбирным эштанским виски.

Райста как-то растерянно наблюдала за движениями министра.

— Вы продолжаете следить за сражением, разворачивающимся внизу? — спросила командир крейсера.

— Да, там, кажется, очень жарко. И ситуация продолжает оставаться сложной. Мы не смогли получить на борт моего корабля всю необходимую информацию. Ваши «глушилки» оказывают воздействие не только на связь взбунтовавшейся дивизии Фиста, но и на наши системы. Впрочем, я могу смело сказать, что общая картина происходящего там мне ясна. Во всяком случае та картина, которая была до последнего времени…

Райста тяжело вздохнула.

— В таком случае вы должны знать, что каким-то образом этому маленькому недоноску все-таки удалось выдернуть ковер из-под наших ног! — Она покачала головой. — Я не понимаю его. Действия дивизиона Фиста опрокидывают все известные на сегодняшний день законы войны! И несмотря на это он побеждает! Он перерезал нам горло. А это такая вещь… Может, вам и покажется это грубым, но мне все равно, чей нож перережет мне горло: вора или императора.

— Ему удалось овладеть инициативой? Расстроить вашу систему управления войсками? — с интересом спросила Или, чувствуя в глубине души нарождающуюся радость.

— Удалось, — совсем упавшим голосом подтвердила Райста. — Только что к нам поступила печальная весть. Выведена из строя штабная структура Третьего Эштанского десантного дивизиона. Согласно поступившим данным, всему виной оказалось одно единственное подразделение противника — да, да, одно единственное подразделение противника, именно подразделение, которому удалось каким-то непостижимым образом закатить на вершину холма тяжелую бластерную установку, с помощью которой они похоронили Вибоува со всеми его людьми под грудой развалин и обломков. То, что осталось после боя от тарганского подразделения, сумело укрыться за деревьями, покинуть опасную зону. Они окружили позиции эштанов и перебили последнее звено управления дивизионом… Целый дивизион сейчас сидит на холмах и ждет приказов начальства, которых не будет… Если у мятежников хватит боеприпасов, они перестреляют наших солдат всех до одного, как кроликов.

Райста, не сдержав раздражения и злости, с силой ударила кулаком по столу.

— Мы им тоже дали хорошенько по зубам. Из их двух сотен человек, мы положили сто семьдесят пять. Впрочем, какое имеет значение, когда…

— А какие потери понес Третий Эштанский дивизион? — прервала ее Или.

— Почти пятьсот солдат, не считая штабного персонала.

— А потом?

— Дальше нет проверенной информации. Появился вроде ЛС. Из тех, что находятся в подчинении у Фиста. А потом прервалась вся связь. Группы боевиков-диверсантов обманом проникли в боевые порядки наших дивизионов и вывели штабные структуры и управления из строя. Солдаты остались без командиров, которые либо убиты, либо взяты в плен. Как только мы потеряли штаб Третьего Эштанского, мы сразу же попытались связаться с управлением других дивизионов. Ничего!

— Так… — задумчиво приподняв брови, протянула Или. — Что теперь?

Райста опустила голову.

— Вы знаете, что это означает?

— Если говорить в общем, то это может означать только одно: Синклер Фист уничтожил пять риганских регулярных дивизионов.

«И теперь у меня в руках есть инструмент, с помощью которого я взберусь на риганский трон! О, Синклер Фист! Несмотря на твою странную внешность и странный цвет глаз, ты являешься самым замечательным человеком во всем свободном космосе!»

Райста тяжело вздохнула.

— Да, ему удалось. Это.., против всяких правил! Против всех военных аксиом, которые в течение столетий были известны человечеству! — Она ударила кулаком в раскрытую ладонь. — Законы войны не дураки сочиняли! Это работоспособные законы! Они признаются всеми и всеми выполняются! А Фист… Настоящий варвар! Уголовник! Мясник! Если ему удастся выпутаться из всей этой истории, весь свободный космос кровью умоется! Это я могу смело обещать.

— Вы связывались с императором? — поинтересовалась Или.

Теперь она увидела основную проблему Райсты. Это была представительница старой военной школы, авторитет которой был только что испробован на прочность Синклером и.., треснул по швам! У нее не оставалось выхода. Она обязана была теперь любой ценой остановить неизвестно откуда объявившегося военного гения, джина, пока он еще не вырвался из горлышка тарганской бутылки!

Затуманившиеся от отчаяния карие глаза встретились с пытливым взглядом Или.

— Нет. Нет еще. Я считала, что лучше сначала обсудить создавшуюся проблему с вами. Вы неспроста носите при себе императорский знак.

— А вам нужно переложить ответственность на более высокого начальника?

Райста поджала губы, и они побелели от напряжения.

— Вовсе нет! Мне нужно покончить со всем этим и как можно быстрее! Рига не может… Особенно в настоящее время Рига не может позволить себе подарить победу Синклеру Фисту. Иначе все построенное нами обратится в руины и развалины. Наступит царство хаоса. Сама природа войны была подвергнута им…

— И вы беретесь остановить его?

Райста Брактов как-то нервно передернула плечами и согласно кивнула.

— Мне это не нравится, но я считаю, что в данных чрезвычайных обстоятельствах мы не имеем иного выхода. — Она положила раскрытую костистую ладонь на дюрапластовую поверхность своего стола. — Мне нелегко было принять решение. Это будет означать принесение в жертву большого числа верных империи и ни в чем не повинных мужчин и женщин, которые составляют костяк ветеранских частей и пока не перемолоты жерновами этого грязного убийцы. Императору будет очень недоставать ветеранов в предстоящих столкновениях с Сассой, но я считаю, что мы должны решиться, иначе…

— Нет.

Райста вздрогнула от резкости тона Или и пристально взглянула на нее, подавшись вперед всем телом.

— Прошу прощения, министр? Видимо, вы не до конца отдаете себе отчет в серьезности и опасности сложившейся на Тарге ситуации. Если Синклеру Фисту, имевшему в распоряжении только один дивизион, укомплектованный почти необученным личным составом, удалось…

— Нет, — повторила все так же твердо Или. — Этого не нужно делать.

— Что?! Как мы можем вообще дальше вести войны, если начнут поощряться варварские методы их ведения?! Вся система военного образования, дававшая нам множество ответственных и подготовленных командиров, будет подорвана в корне! Вы хоть понимаете, что предлагаете?!

Это… Безумие какое-то!

— Судите сами, командир, — спокойно ответила Или, откинувшись на спинку стула и скрестив ноги. Пальцы ее левой руки тихо барабанили по поверхности стола. — Только что случилось удивительное событие. Синклер Фист уничтожил боевые возможности ветеранской группировки войск численностью в две тысячи человек, имея в своем распоряжении лишь две сотни бойцов, к тому же разбросанных по разным участкам боевых действий.

— Их было больше, — заметила Райста, поджав губы. — Не забывайте, что он поставил под свои знамена и тарганских революционеров, которых брал в плен во время борьбы с мятежниками и потом склонял к службе у себя.

— Вся добровольческая толпа была почти безоружна, — с улыбкой возразила Или. — Вы это не упускайте из виду. В распоряжении Фиста было всего лишь пять машин ЛС. Никакой поддержки с орбиты. Ни разведданными, ни огнем. А теперь давайте попробуем абстрагироваться от того, что он воевал с риганскими частями. Попробуем себе представить: какие потери он мог бы нанести Сассанской армии, имея все преимущества риганской военной технологии, которых он сейчас не имеет, и отлично подготовленный ветеранский личный состав взамен тарганских рекрутов из числа бывших мятежников, а? Что скажете?

— Он уничтожил очень многих настоящих командиров там, внизу, — хмуро ответила Райста. — Как я могу абстрагироваться, если он убил Вибоува, Хенка? Черт возьми! — Она смахнула слезу, а потом подняла на Или взгляд, исполненный душевной боли. — Ваш паршивый Синклер Фист убил почти всех моих лучших друзей! Верных империи воинов!

— Тем более, я считаю, что как можно скорее нам следует начать с ним разговор, — решила Или. — Одному богу известно, что может стрястись, если ему удастся завербовать взятых в плен ветеранов точно так же, как он завербовал тарганских мятежников в свое время? Мы с вами и оглянуться не успеем, как увидим его восходящим на правах хозяина в императорский дворец.

Райста подалась вперед. В ее карих глазах блестели яростные искорки.

— Тем более нам необходимо убить его немедленно!

— Нет.

— Не понимаю! Ведь достаточно всего одного удара с орбиты, чтобы превратить всю планету…

Райста не договорила, задохнувшись под враждебным взглядом Или, устремленным прямо на нее.

Или молчала, давая командиру крейсера хорошенько почувствовать всю тяжесть паузы.

— Командир, — заговорила она наконец. — Боюсь, вы не можете понять сейчас всех политических тонкостей предстоящего конфликта с Сассой. Это будет бой не на жизнь, а на смерть. Рига осталась совершенно одна. Перед нами противник в лице Сасса.., и в лице Компаньонов! Вы всерьез полагаете, что сможете сбить наступательный прорыв командира, действуя по записанным в книжках правилам? — У Райсты вытянулось лицо. Или улыбнулась и продолжала:

— Вот и я так не думаю. Мы с Тибальтом твердо решили, что Рига должна выйти победительницей. Неважно, каким способом достанется победа, неважно, какая будет применяться тактика. Когда Синклер Фист свернет Сасса шею, в свободном космосе останется одна-единственная империя — империя Рига.

Или вызывающе приподняла брови.

— И тогда не будет никакой нужды в том, чтобы содержать большую регулярную армию. Со всеми проблемами в состоянии будет справиться служба внутренней безопасности. Кстати, не понадобятся больше и восхваляемые вами правила и законы войны.

У Райсты Брактов был такой вид, будто она проглотила хорошую порцию рипарианского болотного ила.

***

— Командир? Синклер?

Легкий толчок Мхитшала, повторенный несколько раз, наконец разбудил Синка. Он вздрогнул и, еще не раскрывая глаз, автоматически потянулся к шлему связи, которого не было под рукой. Его помощник стоял рядом с ним на выходе из узкого коридорчика ЛС. Несмотря на слабое освещение Синк рассмотрел печаль в глазах Мхитшала.

— Что?! Что случилось?! Что нужно делать? У кого-то из наших неприятности?

Синклер стал лихорадочно оглядываться по сторонам и увидел грязно-серые панели корпуса машины за спиной и перед ним. Он почувствовал, что лежит на специальной гравитационной койке с приподнятой задней секцией, чтобы ноги отдыхали. В таком положении он заснул и проснулся.

— Командир Фист, — начал Мхитшал, опустив глаза. — Я пришел, чтобы сообщить…

— Подожди! — Синклер принял сидячее положение и протер грязными кулаками покрасневшие от усталости глаза. — Как я сюда попал? Я был в модуле связи, принимая боевые донесения… Что стряслось? В нас попали?!

Он усиленно моргал, чтобы скорее проснуться.

— Нет, сэр, — торжественным голосом ответил Мхитшал. — Все закончилось. Вы стали клевать носом, стоя на ногах. Я объяснил ситуацию Маку, и он взялся заменить вас. А я отнес вас сюда, укрыл одеялом и вы окончательно уснули.

— Сколько? Сколько времени я спал?! — Синклер не сразу сообразил свериться со своим хронометром на руке, а когда сделал это, его брови поползли на лоб:

— Блаженные Боги, десять часов II!

— На поверхности планеты дела обстоят нормально, сэр, — успокоил его Мхитшал.. — Министр внутренней безопасности попросила о встрече с вами. Она хочет обсудить сложившуюся ситуацию, рассчитывая на то, что вы вместе с ней сумеете найти выход, сопряженный с как можно меньшими потерями. Она заявила, что прибыла сюда с полномочиями, данными ей самим императором… Тибальтом Седьмым. Она говорит, что имеет полномочия для заключения с вами конкретного соглашения, которое будет выгодно для обеих сторон.

Синклер испустил вздох облегчения, но тут же поморщился, почувствовав противное покалывание в руке, которую отлежал во время сна.

— О, боже, мы все-таки победили, — выдохнул он устало. — Мы победили, Мхитшал.

— Да, сэр.

Синк заметил, что его помощник все еще выглядит подавленным и, покусывая губу, продолжая глядеть в пол.

— А Говс? Он…

— Погиб, сэр. Это подтвердил рядовой Бушмен. Командир третьего подразделения Говс был смертельно ранен после того, как ему и его солдатам удалось уничтожить штаб Третьего Эштанского дивизиона. Как раз перед тем, как вы окончательно отключились, сэр, мы приняли капитуляцию от личного состава этого дивизиона.

Синклер откинулся на холодную металлическую стену, к которой была приставлена койка.

Говс, который должен был бы сейчас совершать инспекционные поездки по предприятиям общественного питания, погиб?!.

«Господи, почему это с нами происходит?»

— Сэр? Бушмен решил вернуться за телом своего командира. Может, мы могли бы…

— Черт возьми, где мы находимся?

— В Веспе, сэр. Мы снова на кирпичном заводе. Просто не выпало пока ни одной свободной минутки, чтобы подыскать более подходящее место для штаба в городе.

Синклер машинально кивнул.

— Да… Дела… А где Гретта?! Она еще не объявилась? Ты что молчишь?

Мхитшал тяжело сглотнул.

— Вот как раз об этом я и хотел сказать вам, сэр, с самого начала. Мы ничего о ней не знаем. Никто ее так до сих пор и не видел.

Синклер в изнеможении закрыл глаза. Какое-то тупое чувство, словно ватой, стало обволакивать его сердце и душу. Он сделал над собой усилие, чтобы прояснить голову и попытаться проиграть перед своим мысленным взглядом весь их полет из Каспы. Они расстались, сойдя с трапа ЛС, перед их зданием штаба и…

— Постой! Она говорила мне что-то о наемнице Седди! Кто-нибудь был в последние часы в старом здании управления службы внутренней безопасности?

Мхитшал покачал головой.

— Нет, сэр.

— Тогда пошли!

Синклер рывком вскочил с койки и первым делом схватил с полки бластер.

— Что случилось с охраной, которая была там?

— М… Это были ребята из седьмого подразделения. Я свяжусь с Мейз и прикажу ей вновь послать их туда.

Будучи всецело поглощенным тревогой о Гретте, Синклер сбежал с трапа ЛС и поражено остановился. Он не сразу понял, где находится. Впереди, насколько хватало глаз, суетилось множество людей, огибая переносные столы, на которых были установлены уже мониторы. Ах да, ведь пока этот кирпичный завод служит штабом его войскам, да и вообще является центром управления жизни всей планеты. В воздухе стоял непрерывный гул разговоров, шарканья сотен ног, шелест клавиатур мониторов, треск отодвигаемых стульев по засыпанному песком бетонному полу цеха.

Высокие потолки только усиливали весь шум.

Когда люди заметили показавшегося из машины Синклера, гул прекратился. Синк стоял на месте у трапа и чувствовал, что все внимание обращено на его персону. Он видел устремленные в его сторону сотни восторженных взглядов.

Люди стояли в опаленных и помятых скафандрах. Раны и ожоги были залеплены пластиковыми бинтами. Тут и там можно было заметить калек: у кого-то был пуст один из рукавов, кто-то опирался на костыли, как, например, один капрал, который стоял недалеко от ЛС. Нога у него была отрезана много выше колена, он выглядел бледным, но радостным.

А их лица… На них были такие любопытные выражения! Что-то всецело владело их душами и сердцами в ту минуту. Какое-то сильное чувство. Он видел их усталость и горделивую осанку. Они сильно изменились и уже совсем не были похожи на ту деревенщину, из которой сплошь состоял Первый Тарганский в то время, когда он принимал над ним командование. Тут и там он замечал лица тарганских рекрутов, которые стояли плечом к плечу со своими бывшими риганскими врагами и тоже смотрели на него в молчаливом восхищении. Он чувствовал, как загорались их глаза. Словно какая-то искра пролетала от одного к другому, наэлектризовывая всех подряд. Их душами и сердцами овладело какое-то сильное чувство… Какое?

Вдруг тишину разорвал звонкий голос, который пронесся по всему цеху от конца до конца и поднялся к высоким потолкам:

— Ура Синклеру Фисту!!!

И тут же, будто плотину прорвало:

— Ура Синклеру Фисту!!! Ура Синклеру Фисту!!! Ура Синклеру Фисту!!!

Рев стоял неимоверный! Он прокатывался по всему пространству кирпичного завода мощной волной, накрывавшей все и вся.

Он поднял над головой руки, пытаясь успокоить своих боевых товарищей.

— Это вы сделали невозможное, а вовсе не я!

— Синклер! Синклер! Синклер! — ответило ему громом войско.

Громом, от которого сотрясались и грозили обрушиться потолочные перекрытия и балки.

Синклер был ошеломлен таким горячим проявлением привязанности к нему. Мхитшал подошел сзади и взял его за руку. Он позволил провести себя сквозь толпу скандирующих людей, которые расступались на несколько метров впереди него, будто их оттесняло в стороны какое-то магическое поле, окружавшее Синклера.

Восклицания и здравицы не прекращались. Имя командира повторялось снова и снова, казалось, только с нарастающей силой.

— Не понимаю, — пробормотал он, когда Мхитшал втолкнул его в двери. — Что они делают?

— Они прекрасно знают, кто спас их жизнь и честь, сэр. Вы победили пять лучших риганских дивизионов, имевшихся в распоряжении империи и императора. Теперь Рига вынуждена идти с нами на мирные переговоры. Вы ее вынудили! Завтра на планету прибывает министр Или Такка. Она записалась к вам на аудиенцию! — Глаза Мхитшала радостно поблескивали, хотя он и не забывал о том, куда они направляются и внутренне терзался предчувствиями. — Многие ли, скажите мне, когда-либо отваживались бросать вызов императорам?

Синклер поморщился.

— Но.., у нас же не было другого выхода. Я это сделал не только для своих солдат, которым грозили дисциплинарные части или ошейники… Я сделал это еще и для нас, которым грозил военный трибунал.

Когда они добрались до тюремного блока, там было пустынно и тихо. В груди Синклера зрело мрачное предчувствие. Когда он приложил ладонь к контрольной панели главного входа, Мхитшал вытащил из своей кобуры бластер. Со времени риганского нападения прошло три долгих дня. Сюда никто не заходил. События развивались столь бурно, что об этом как-то позабыли.

— Сэр? — пробормотал смущенно Мхитшал. — Может, все-таки подождем пару минут здесь? Я взял на себя смелость позвать сюда взвод солдат. На всякий случай, сэр Синк бросил на него раздраженный взгляд.

— Что ты постоянно стал меня называть «сэром»? Неужели нельзя без этих формальностей?

Мхитшал покраснел.

Мне просто показалось, что так удобнее, вот и все.., сэр.

— Если окажется, что три дня Гретта была заперта там… Я должен найти ее. Я не собираюсь никого ждать. Ты идешь со мной или нет?

— Но риск…

— Что может угрожать Гретте здесь? — всплеснул руками Синклер и заглянул в проем двери на открывшийся им длинный коридор тюремного отделения.

Сердце сильно колотилось в груди. Между прочим, зачем ей нужно было идти сюда. Может, она вовсе и не… О, Блаженные Боги! Скажите, какая мысль могла привести ее сюда?!..

«Макарта!!!»

Вспомнив свой последний разговор с ней во всех деталях, он, не раздумывая, бросился вперед по коридору.

— Гретта хотела поговорить с Артой Фера и узнать от нее местоположение главного храма Седди!

Перед каждой камерой он задерживался ровно настолько, чтобы приложить ладонь к замковому механизму двери и убедиться в том, что «клетка» пуста.

— Может, в помещении для допросов? — неуверенно предположил Мхитшал, который не бросил своего командира и, держа бластер наготове, бежал за ним.

— Где это?

— Сюда!

Синклер вошел в надзирательскую. Камеры все еще работали, снимая различные участки тюрьмы, все еще «подглядывали», не ведая о том, что подглядывают за пустотой. Одна из камер высвечивала помещение для допросов. На одном из стульев сидела Арта Фера… Ноги у нее были скрещены, глаза, закрыты, как будто она спала.

Синклер чуть повернул камеру и едва сдержал крик.

Тем временем по коридору уже бежал взвод солдат во главе с Мейз. Синклер, не обращая на них внимания, выскочил из надзирательской и бросился в сторону помещения для допросов. Остановившись перед дверью, он в недоумении уставился на особый замок.

— Какой здесь код? Быстро!

Мхитшал развел руками.

— Тогда давай из бластера! — приказал Синклер и отступил в сторону.

— Подождите! — раздался женский голос.

Командир подразделения вышла вперед и набрала на панели необходимый шифр.

Тяжелая дверь медленно открылась, и тут же изнутри в коридор поползло дикое зловоние.

В углу комнаты, на стуле, скрестив ноги, сидела молодая женщина с янтарными глазами. На ее лице было удивительно спокойное выражение. Она мягко улыбнулась ворвавшемуся Синклеру Фисту.

Он потрясено опустил взгляд на пол. В середине комнаты валялось разбухшее, разлагающееся тело, которое можно было опознать только по хорошо знакомым Синклеру темно-каштановым волосам, которые мягкими волнами стелились по холодному полу.

Глава 26

Майлсу Рома не очень нравилось ощущать в душе гнетущее чувство тревоги, но в последнее время — он признавался себе в этом со вздохом — ему только приходилось ощущать то, что ему не нравилось. За последнее время его желудок не раз подавал сигналы о том, что в связи с переживаниями у него не все обстоит благополучно с пищеварением. Майлс потерял целых десять килограммов веса!

Он работал в своем кабинете в башне, когда за окнами опустилась ночь. Над его головой висело голографическое изображение Его Святейшества Сасса Второго. Майлс протер покрасневшие от усталости глаза и, нависнув всем телом над своим рабочим столом, взглянул на огни столицы за окном.

Работы было очень много, и она была очень однообразна. А долгие часы за однообразным занятием могут сыграть с организмом еще и не такие злые шутки, как потеря в весе.

Божественный Сасса свалил ему на плечи всю сложную проблему, связанную с Компаньонами… А теперь еще, вдобавок ко всему, через его шпионскую сеть к нему стала поступать тревожная информация о мобилизационных мероприятиях, проводящихся на Риге.

Майлс снова склонился над бумагами и, водя пальцем по строчкам, — он действительно очень устал — стал бегло просматривать донесения разведчиков. Тарга по-прежнему оставалась неприятным гнойником на риганской заднице. Никому до сих пор не было известно местонахождения Стаффы. Ни в Сассанской, ни в Риганской империях.

Майлс уже хотел было переложить доклад шпиона с Этарии в пачку просмотренных, неинтересных бумаг, как вдруг его внимание задержало на себе упоминание в тексте имени Или Такка.

Майлс выдернул доклад из пачки остальных и стал внимательно изучать его. Из него выходило, что Или в последнее время предпринимала на планете розыск какого-то «пропавшего без вести» человека. Затем она появилась около здания службы внутренней безопасности с какими-то двумя рабами. Они вошли внутрь, а через несколько минут в доме вспыхнул дикий бой, звучали взрывы. Все закончилось большим пожаром. Новый директор службы объявил на планете чрезвычайное положение и закрыл ее входы-выходы на двое суток. Или же тем временем спешно вылетела на своем крейсере в неизвестном направлении. Размышляя над прочитанным, Майлс теребил пальцами свой жирный подбородок. Поколебавшись немного, он решительно нажал на кнопку компьютера связи. Когда на экране проявилось лицо его секретаря, Майлс приказал:

— Посмотри, нет ли у нашего агента на Этарии голографии рабов, которые были с Или Такка в то время, к которому относится его последнее донесение.

— Хорошо, легат. Через минуту я свяжусь с вами.

Майлс рассеянно взглянул на рапорты и доклады, горкой лежавшие у него на столе. Риганцы проявили несвойственную им неуклюжесть. Введение в заблуждение? Что означают интенсивные транспортные перемещения в сторону пограничной зоны между империями? Чего они добиваются? Просто хотят вывести Сассу из равновесия? Или действительно затевают войну?

Появление на экране секретаря оторвало его от этих мысленных вопросов.

— Агенту удалось раздобыть голографии, легат. Я запускаю их.

Майлс подпер подбородок кулаками, поставленными один на другой, и вперил пристальный взгляд на экран. Он видел, как Или Такка вышла из авиакара и направилась к главному крыльцу здания службы внутренней безопасности. За ней следом из машины вышел темнокожий молодой человек. Затем грязная рабыня в каких-то лохмотьях и наконец крупный мужчина с густой шевелюрой черных волос. Все его тело, покрытое шрамами, было в грязных песчаных разводах. Поднявшись по ступенькам крыльцо, этот человек на секунду обернулся и посмотрел прямо в объектив снимавшей его камеры.

Майлса будто парализовало!

— Увеличь сектор Г-15! Скорее! — приказал он секретарю.

Он продолжал смотреть на то, как одна часть изображения начинает быстро разрастаться, вытесняя собой с экрана все остальное. Как будто смотришь на что-то в увеличительное стекло, постепенно приближая его к объективу наблюдения.

Внезапно Майлс понял, что смотрит прямо в замеревшие глаза Стаффы кар Терма… В глаза Стаффы, у которого на шее… Да, черт возьми! У него на шее рабский ошейник!

Майлс судорожно сглотнул, попытавшись понять, что все это может означать.

— Что такое? Что я вижу?! Черт возьми, неужели это Стаффа в ошейнике?! А риганцы мобилизуют.., для… — Он заерзал в своем мягком кресле и нажал на другую кнопку на клавиатуре:

— Давайте мне адмирала Джакре!

Майлс ждал довольно долго, пока наконец на экране не проявилось нужное ему лицо.

— Адмирал? У меня есть…

— Послушайте, легат. Я сейчас нахожусь в «Вермилион Клубе». Вы оторвали меня от третьего блюда. Это восхитительный ужин, Майлс! Я был бы очень вам признателен, если бы вы немного…

— У меня есть информация, согласно которой риганцы в ближайшее время готовятся нанести удар по нашим пограничным мирам. Что случилось. Похоже, Или Такка похитила Командующего. Хватай ноги в руки и бегом сюда, адмирал! Возможно, у нас осталось очень мало времени.

***

Или Такка вышла по трапу со своего ЛС и увидела перед собой небольшую группку каких-то потрепанных и помятых мужчин и женщин. В их позах чувствовалась настороженность. Они смотрели на нее с нескрываемым подозрением.

И это и есть «непобедимые» войска Синклера Фиста?..

На них были грязные, в бурых разводах боевые скафандры, изрезанные и исчерканные бластерным огнем. Некоторые расползались прямо на глазах у министра Такка.

Кое-кто из этих людей пошатывался в тяжелой амуниции, которая в силу обильности своих повреждений уже вряд ли могла служить по назначению. Однако никто, кажется, не собирался избавляться от скафандров. Она догадалась, что они носят их как ордена.

Несмотря на ее острый, холодный взгляд, никто не потупился из них, никто не отвернулся.

Или остановилась в конце трапа, подставив свое лицо мягкому ласкающему ветерку. Она оглядывалась вокруг. Кожа чувствовала теплые прикосновения солнечных лучей. В воздухе стоял густой запах земли и цветущей зелени. Площадь, вымощенная коричневой брусчаткой, была вся сплошь покрыта пылью и каким-то мусором, который еще не успели убрать после боевых действий. Со всех сторон площадь была окружена примыкавшими к ней зданиями из красного кирпича, возведенными местными архитекторами. Здешний бесцветный и сугубо практичный стиль не имел, конечно, ничего общего с богатством и роскошью «императорского стиля» архитектуры.

Внимание Или вновь вернулось к личному составу войск, подчиненных Синклеру Фисту. Они ждали в стороне, широко расставив ноги и нагло направив в ее сторону дула своих бластеров. Взгляд Или задержался на одной молодой девушке, в глазах которой светилась открытая враждебность гостье. Кусок пластыря закрывал часть ее грубоватого лица и даже захватывал часть головы, отчего ее волосы забавно торчали в разные стороны.

«Она опасна».

Внутренний голос Или послал мозгу первые предупредительные сигналы.

Она выпрямила спину и решительно сошла вниз.

Из группы встречающих министра вышел вперед молодой человек и вытянулся перед Или, прихлопнув руками по бокам грязного и рваного боевого скафандра с бурыми разводами на правой стороне от плеча к талии. Несомненно, это была кровь. Его или его врага? На рукаве, перекособочившись, смешно держался шеврон дивизионного командира. Она посмотрела ему в глаза и вздрогнула. В его взгляде, несмотря на стойку «смирно», был открытый вызов ей. Или не привыкла к таким взглядам.

— Министр Такка? — осведомился он молодым звонким голосом, в котором ей послышалась не выраженная ясно угроза.

— Да, а вы кто?

— Мак Рудер. Прошу пройти в расположение нашего штаба. Мы вас удобно устроим до тех пор, пока Синклер Фист сможет поговорить с вами.

Краска гнева бросилась в лицо Или, но она справилась с собой и медленно, ледяным голосом проговорила:

— Вы что, хотите сказать, что я должна.., ждать Синклера Фиста?!

Мак Рудер заметно напрягся. Люди, стоявшие за его спиной, приняли более устрашающие позы. В руках некоторых клацнули затворы бластеров. Этот звук гулким эхом раздался в мозгу Или.

Она увидела, как под тонкой кожей лица Мака Рудера заходили желваки. Его голубые глаза налились кровью, однако он только кивнул и ровным голосом ответил:

— Да, мэм. У командира большое горе. Это горе и для всех нас.

Молодые солдаты за его спиной кивнули.

«Нет, черт возьми, вы только посмотрите на них! Как они вспыхнули! Как у них загорелись глаза! Значит, утрата Фиста является и их утратой? Да… Похоже, его действительно окружают верные люди. Неудивительно, что у нас возникли с ними такие неприятности».

Она кивнула.

— Вы отдаете себе отчет. Мак Рудер, в том, что я здесь нахожусь по поручению лично императора? Возникла серьезная проблема. Мы должны как можно скорее найти выход.

— Командир увидится с вами сразу же, как только сможет, — ответил Мак Рудер и, кивнув, показал, куда нужно следовать.

Она еще раз взглянула на солдат. Их враждебность в любую минуту грозила перелиться через край.

«Господи, да я же здесь совсем одна! — забилась в ее мозгу нервная мысль. — Проклятые Боги! Ничего, спокойнее, Или. Сдерживай характер. Тебя окружают дикари. Стоит сделать одну оплошность, и тебя разорвут на части».

— Какой у вас чин, Мак Рудер, — спросила она, не удержавшись, чтобы с насмешкой взглянуть на покосившийся шеврон на его рукаве.

Она поняла, что ее ведут к какому-то длинному кирпичному зданию. За ее спиной шли солдаты. Она знала, дула их бластеров направлены ей в затылок, и время от времени по позвоночнику пробегала дрожь.

— Командующий Вторым Тарганским дивизионом, мэм, — вежливым голосом ответил он.

— Скажите, Мак Рудер… Вы понимаете, что попали с Синклером Фистом в очень щекотливую и неприятную ситуацию?

Мрачная усмешка скрывала его губы. Он заложил руки за спину.

— Министр, это не первая щекотливая и неприятная ситуация, в которую мы попали с того момента, когда ступили на эту планету.

— Вы ведь можете здесь остаться.., навсегда, — холодно заметила Или, тут же услышав за своей спиной зловещее шипение.

— Мхитшал! — резко обратился к кому-то Мак Рудер, оглянувшись назад. — Прекрати!

За спиной Или все сразу стало тихо.

«Хорошая дисциплина. Да, это все-таки не сброд головорезов, что бы мы о них не думали. Но почему у них в глазах светится такое неистовое безумие? Что это?..

Фанатизм?»

— Командующий обсудит с вами все нюансы сложившейся ситуации, министр.

— Знаете, ведь его назначение командиром дивизиона так и не было оформлено официально. Императору ничего не стоит вновь сделать его сержантом. Это, конечно, в том случае, если ему удастся откреститься от скамьи подсудимых, что очень маловероятно. Это о нем. Что же касается вашего командирства. Мак Рудер, то оно еще более…

— Неужели никто не заткнет наконец эту риганскую сучку?! — бросил сквозь зубы кто-то из тех, кто шел за ее спиной.

У Или сразу похолодело все внутри. По телу пробежали противные мурашки.

— Спокойно, ребята, — рявкнул Мак Рудер. Затем он остановился и, повернувшись лицом к Или, ткнул ей в грудь своим костистым указательным пальцем. — Небольшой совет, министр! Помните о том, что мы не на Риге. И еще о том, что ко всем ее представителям у нас оформилось не самое дружеское отношение. Вы оставили нас умирать здесь!

— Хорошо, я буду это помнить, — ответила тихо Или, бросив на Мака одним из самых своих зловеще-ледяных взглядов.

Мак Рудер кивнул и вновь возобновил движение.

— Вот и отлично.

Она вошла в полуразбитые двери небольшого кирпичного завода старой постройки. Войдя вовнутрь, она остановилась, скрестила руки на груди и стала внимательно разглядывать главный цех. Сквозь высоко расположенные широкие окна сюда проникали яркие лучи света, в которых кружилась и водила хороводы обильная пыль. Весь зал был заполнен шумными людьми в скафандрах и гражданской одежде. Здесь стоял ни на минуту не смолкавший гул от разговоров, двигания стульев, шуршания пачек бумаг. Некоторые из присутствующих сидели, склонившись над клавиатурой мониторов. Груды кирпичных форм были убраны под столы, чтобы, во-первых, не мешаться под ногами, и во-вторых, служить чем-то вроде отделений для бумаг. Вдоль стен зияли дыры огромных печей и топок обжига.

Обстановка потрясла Или.

— Вы управляете планетой из кирпичного завода?! Здесь расположен ваш военный штаб?!

Ее взгляд, перемещаясь с одного на другое, задержался на ЛС с покореженной бластерным огнем обшивкой. Машина, островок цивилизации, стояла посреди цеха. Вокруг нее была расставлена многочисленная охрана, державшая оружие каждую секунду наготове. В глазах охранников она заметила все ту же тигриную враждебность по отношению к себе и подозрительность.

ЛС был красивой обтекаемой формы, но его внешний вид сильно пострадал от многочисленных обстрелов.

— Наш прежний штаб был уничтожен прямым попаданием с орбиты, — несколько более резким голосом объяснил ей Мак Рудер. — Мы не имели времени долго выбирать подходящее помещение и остановились на первом попавшемся под руку. У нас и сейчас не нашлось времени, чтобы переехать.

Она презрительно взглянула на него и скривила губы, чтобы завести его еще больше.

— Значит, мне выпала честь попасть на кирпичный завод, чтобы попытаться выторговать у невоспитанной толпы бандитов целую планету?

— Мхитшал! — воскликнул Мак Рудер, резко обернувшись. — Опусти ствол, иначе я не знаю, что с тобой сделаю!

— Вы слышали, что она сказала? — дрожащим от ярости голосом выговорил солдат. — Мы не можем ей позволить разговаривать с нами в таком тоне!

Или обмерла. На сердце накатывали все новые и новые ледяные волны.

— Я приказал тебе опустить оружие, Мхитшал, — уже спокойнее, но все так же твердо проговорил Мак Рудер.

— Слушаюсь, сэр! — выкрикнул Мхитшал, убрав бластер и опустив голову. — Вы слышали, что она сказала, сэр. О нас. О нем.

— Я слышал, — зловеще проговорил Мак Рудер, положив руку на крышку кобуры, где покоился его пульсарный пистолет.

Или заметила, как побелели от напряжения его пальцы.

— Прошу прощения, — хрипло произнесла Или, чувствуя во рту какой-то песок.

Несмотря на свой испуг, она все же заметила, с каким выражением Мхитшал сказал: «О нем».

«Неужели они дошли до того, что молятся на Синклера Фиста, как на идола?..»

Надеясь на него, она на многое рассчитывала, но.., может, он окажется выше всех ее ожиданий?

Мак Рудер сделал жест свободной рукой.

— Прошу вас, министр, присядьте здесь. Мы сделаем все, чтобы вам было здесь комфортно.

— Вы начинаете испытывать мое терпение. Мак Рудер, — не глядя на него, холодно отозвалась Или. — Вы всерьез думаете, что я буду сидеть за жалким переносным столиком посреди всей этой.., толпы?! С меня хватит! Отведите меня к Синклеру Фисту! Немедленно, слышите?!

В тишине раздался гулкий металлический лязг передергивания затворов.

— Спокойно, ребята, — снова приказал своим Мак Рудер, бросив притворно тревожный взгляд на Или. — Синк будет очень огорчен, если вы выпустите кишки риганскому дипломатическому посланнику. Командующий отдал нам приказ. Не время его обсуждать, а будем выполнять.

Или молча прошла к столу, стряхнула рукой со стула пыль и села, прекрасно понимая, что ее черное платье будет выглядеть просто паршиво после «комфортного» ожидания встречи с Фистом. Солдаты, окружавшие ее кольцом, — конвоиры? — расступились и сгрудились в сторонке. Однако оружие у них было по-прежнему наготове, а взгляды их не предвещали ничего доброго.

«Почему я не послушалась Райсты? Помогите мне, Блаженные Боги, вырваться отсюда! И я клянусь, что сравняю эту адскую планету со звездной пылью!»

Или сидела неподвижно около часа, постоянно чувствуя на себе враждебные взгляды и видя направленные на нее дула бластеров. Ее раздражение переросло в настоящую ярость, которая, однако, в большей части вынуждена была перегорать внутри. Наконец она не выдержала и показала Маку Рудеру императорскую бляху.

— Это знак моей власти. Либо я сейчас увижусь с Синклером Фистом, либо.., вам всем конец.

Мак Рудер внимательно изучил бляху и вернул ее обратно хозяйке.

— Это знак риганской власти, которая не пользуется здесь авторитетом. Так что.., увы.

Или вскочила из-за столика, который чуть не упал.

— Вам известно, что стоит мне отдать один-единственный короткий приказ, и всей планеты не станет?! Вы, похоже, этого не осознаете, но поверьте мне, что ваша жизнь висит на очень тонкой нити, и ножницы у меня в руках! Я предупреждаю вас в последний раз, что если вы не отведете меня сейчас же к Синклеру Фисту.., я уйду отсюда и тогда вы испытаете на себе всю тяжесть императорского гнева!

— Вы хотите нас еще кем-то напугать? — вежливо сказал Мак Рудер, бросив взгляд на своих солдат. — Тащите сюда своих ветеранов. Мы вышибли дух из пяти дивизионов, леди! Вышибем дух и из остальных, которые еще остались у императора! Посмотрим, у кого еще хватит смелости встать против Синка! Посмотрим!

— Вы все ухе трупы, — холодно ответила Или и направилась к двери.

«Интересно, они меня выпустят отсюда?»

— Трупов больше не будет! — разнесся по цеху четкий, командирский голос.

На завод опустилась тишина.

Или обернулась.

В нескольких шагах от нее стоял очень молодой человек, одетый в обычный боевой скафандр, лишенный каких-либо украшений и знаков различия. Буйная, нечесанная шевелюра, запавшие щеки и выделявшиеся скулы придавали его лицу каменное выражение. Нос был прямым, губы широкими, лоб гладким и высоким. Он словно подчеркивал интеллигентность хозяина.

Глаза молодого человека прямо-таки буравили ее. Один был серо-стального цвета, другой — темно-желтый. Они внимательно изучали ее. Или с удивлением рассмотрела в них странную смесь уязвимости с начальственностью. Она не могла определить почему, но он казался ей особенным человеком, обладающим чем-то вроде магнитного притяжения, своеобразной аурой энергии и душевной силы.

Почему же он кажется ей таким знакомым? Где они могли видеться раньше?

— Мак, — обратился молодой человек к надоевшему Или Маку Рудеру тоном легкого упрека и одновременно мягко. — Когда же ты научишься сдерживать страсти? Однажды это сослужит тебе плохую службу.

Или заметила, как Мак Рудер, державший себя с ней все время очень вызывающе и нагло, как-то моментально размяк от слов своего командира.

Синклер обратился к остальным солдатам.

— К вам, между прочим, это тоже относится в не меньшей мере. Ваша ненависть в общем-то понятна, но не должна обретать конкретные формы. Это принижает значение всего того, что мы с вами сделали. А теперь оставьте нас и дайте нам возможность положить конец взаимному убийству соотечественников. Мхитшал, а тебя я попрошу раздобыть для меня и министра по чашечке стассы. Отнеси их в ЛС.

Охрана, которая была настроена по отношению к ней так враждебно и едва сдерживала рвущиеся наружу страшные, необузданные чувства, мгновенно испарилась от слов своего командира, сказанных мягким, слегка укоряющим тоном.

Синклер вновь повернулся к Или, чуть склонил голову набок и принялся второй раз разглядывать ее. Затем он смущенно, почти застенчиво улыбнулся.

— Прошу прощения, министр Такка. Не сердитесь на моих солдат. Им было очень трудно в последние дни. Им нужно определенное время, чтобы отойти от всего этого, забыть об утратах, которые жгут им сердца. Так или иначе, мы все здесь пострадали…

Она увидела тень боли, гнева и горечи, упавшую на секунду на его лицо. Однако Синклер быстро сумел овладеть собой.

Он пошел по направлению к ЛС и жестом пригласил ее следовать за собой, что она и сделала тут же, радуясь тому, что наконец получила возможность хоть как-то спрятаться от диких головорезов, которые целыми толпами окружали ее в цеху.

— И простите мне мое опоздание. Я пошел прогуляться. Пытался посмотреть на сложившуюся обстановку, так сказать, в перспективе. Мне нужно было время и уединение, чтобы подумать и.., вспомнить. Впрочем, это не имеет отношения к нашему делу. Знаете… Мне кажется, что я уже потерял счет времени.

Она не могла не заметить того, как замер весь цех, когда они проходили к машине. Взгляды всех присутствовавших — мужчин и женщин — были обращены только к Синклеру Фисту. Наступило гробовое молчание. Ее никто не замечал.

Она взошла по длинному трапу ЛС, отметив про себя, что на его корпусе была эмблема Второго Тарганского дивизиона. Внутри машина выглядела ничуть не лучше, чем снаружи. Здесь также все было помято, грязно, серо. Она прошла за ним вдоль нескольких рядов десантных лавок, преодолела отверстие открытого люка, едва не ударившись головой о низкую переборку и оказалась в командирском контрольном модуле. С одной стороны была обыкновенная лавка, на которой лежал скатанный и перевязанный тесемками спальный мешок, с другой — небольшой обеденный столик, который мог складываться при случае, а также выдвижные табуреты.

Одну из стен всю занимали панели и мониторы. К ней примыкал еще один стол, но уже рабочий.

Освещение было слабым.

Или, отказываясь верить своим глазам, изумленно осмотрелась по сторонам.

— Добро пожаловать в мое скромное жилище, — пригласил Синклер. — Здесь же и мой кабинет, и командный пункт. Раньше у нас был отличный, просторный штаб, но, боюсь, вашему флоту он очень мозолил глаза.

Или присела на краешек пластиковой лавки рядом с обеденным столом. Синклер опустился на стул напротив нее. В узком коридоре показался Мхитшал, который нес дымящиеся чашки со стассой. Он ловко пролез с ними в люк, одну передал Или — при этом в его взгляде изливался змеиный яд — другую поставил на стол перед Синклером.

«Если бы у Мхитшала был хвост, он сейчас раболепно завилял бы им», — подумала Или.

Она опустила руку в карман, достала металлический датчик и кончик его погрузила в чашку с напитком. Глянув на шкалу и убедившись в том, что все в порядке, она вытащила датчик, обтерла его конец платком и положила обратно в карман.

Изумление читалось в глазах Фиста.

— Это правда, что вы очень не понравились Мхитшалу, министр Такка, но это вовсе не значит, что он вознамерился отравить вас! Это навлекло бы на нас кучу неприятностей.

Мхитшал стоял бледный как смерть. Его возмущение было так велико, что отнялся язык, а то бы он, конечно, и сам выразился бы насчет датчика Или. Он только стоял у стола и смотрел на нее взглядом, исполненным предельного презрения и ненависти. Он напомнил ей чем-то шайтинскую кобру. Вид у него, что и говорить, был страшен. Может, они и являются хорошими вояками, эти друзья Фиста, но в дипломатии они, определенно, не сильны.

— Вы находитесь в полной безопасности, — заверил ее Синклер. — Даю вам слово. Вы на Тарге и вольны идти, куда вам пожелается. Всякий, кто посмеет побеспокоить или, еще чего доброго, оскорбить вас, будет иметь дело непосредственно со мной. — Он поднял взгляд на своего помощника. — Кстати, Мхитшал, доведи-ка информацию до всех людей, чтобы не было потом недоразумений.

— Да, сэр. В случае возникновения недоразумения я буду рядом и всегда смогу распространить информацию, — бесстрастным тоном ответил Мхитшал.

— Нет уж, сделай это сейчас.

Мхитшал тут же повернулся на каблуках и молча вышел из модуля. Видно было, что приказ он выполняет без всякого энтузиазма.

— Благодарю за то, что вы сделали это, — сказала ему Или. — Не могу сказать, что прием, который мне устроили ваши люди, был дружелюбным.

С этими словами она подняла чашку стассы и сделала небольшой глоток.

Синклер ответил невозмутимо:

— Нам пришлось пройти через очень многое. Нас предали. Да, предали… Мы видели, как погибают наши друзья и любимые во исполнение политики, творимой в далекой столице. Можете ли вы всерьез упрекать в чем-нибудь этих настрадавшихся людей? Они выжили, министр Такка… Несмотря на то, что их поставили в стопроцентно гибельные условия.

— Понимаю.

— Я искренне надеюсь на то, что вы поймете. Министр внутренней безопасности вряд ли стала бы вести беседы, скажем, с мятежником в подобной ситуации, если бы не чрезвычайные обстоятельства.

— Как мне называть вас? Официально вы все еще остаетесь сержантом, но, может, в свете последних событий.., следует обращаться к вам, как к командующему дивизионом? Как?

Он покраснел от смущения.

— Зовите меня Синклером. Я не амбициозен, когда речь идет о жизни или смерти моих подчиненных. К тому же сейчас настала, по сути, уже другая эра.

— Как это?

Он кивнул. Выражение его лица стало другим. В его двухцветном взгляде чувствовались знание и сила.

— Свободный космос очень изменился после того, как Первый Тарганский дивизион отказался прекратить свое существование, как то ему было предписано большим начальством. Когда Говс со своими ребятами, выбиваясь из сил, тащил бластерную установку на вершину холма, была одна эра. Когда же он поднял в воздух Вибоува со всем его штабом, времена настали уже иные. Несмотря на всю незначительность Третьего Эштанского дивизиона, мир изменился после его уничтожения.

Он вздохнул и опустил взгляд в свою чашку, которая чуть подрагивала в уставших руках.

— Когда мы победили пять риганских дивизионов, могло быть два выхода из сложившейся ситуации. Либо орбитальная бомбардировка, которая бы уничтожила бы ту угрозу, которую мы представляем. Видите, я не преувеличиваю своих возможностей и реально смотрю на вещи. Даже та промышленность на Тарге, которая могла бы снабжать императора многим для его оборонных мероприятий, не остановила бы его от приказа уничтожить планету, потому что на ней мы. Либо кто-нибудь из риганских начальников — оказалось, что это вы, — спускается на поверхность планеты для проведения мирных переговоров. — Он поднял на нее глаза. — Я очень рад, министр, что император решил остановиться на втором варианте. В знак своей признательности я могу сразу заявить, что согласен на большинство условий, которые вы хотите поставить.

— Но ведь я их еще не высказала, — удивилась Или.

— А это уже не так важно, — нахмурившись и склонив голову набок, проговорил он. — Знаете.., ведь я должен был вас люто ненавидеть. Ведь это вы были тем политическим манипулятором, в игре которого одним из пунктов была предусмотрена гибель нашего дивизиона в горах, не так ли?

— Почему вы так уверенно заявляете подобные вещи?

В голосе Фиста на этот раз появилась печаль:

— Да, да, я знаю… Это вы спроектировали все те страдания, которые пришлось претерпеть моим людям. Итак, я должен был бы вас ненавидеть, но не могу. Боюсь, что вы, — как, кстати, и я, — являетесь не более чем простым инструментом в руках другого. И ваши цели — лишь малая часть какой-то общей, более грандиозной задачи.

Или выпрямилась и поставила чашку на стол.

— Поначалу я очень хотел вас разыскать, — продолжал Синклер, будучи погружен в свои мысли и переживания. — Я многое отдал бы только за то, чтобы поставить вас к кирпичной стене и прилюдно расстрелять. Но потом мне открылась истина, и я понял, что вы, как и я, перестали контролировать события. Более того! Похоже, уже сами события контролируют нас. Если бы я был не прав, вы бы не прилетали сюда за тем, чтобы увидеть, как неожиданно обрушились ваши махинации. Как и я, вы, видимо, полны любопытства относительно смысла происходящего и.., в чем-то испытываете отчаяние, разве не так?

— С каждой минутой, Синклер, мое любопытство все возрастает и возрастает.

Он откинулся на жесткую спинку стула.

— Скажите.., ведь это вы спровоцировали Седди на мятеж? Зачем? В чем вы видели свою цель? Это единственное пока, чего я не в силах постичь.

Она сощурилась и опустила взгляд в чашку с остывающей стассой.

— Седди? У меня не было с ними никаких дел. Впрочем, я многое бы дала за то, чтобы дотянуться руками до горла одного из их лидеров.

Синклер нахмурился, закинул ногу за ногу и поджал губы.

— Не было никаких дел? Никогда?

Или покачала головой.

— Никогда. Поймите меня правильно. Если бы у меня была возможность, я бы, конечно…

— Мы взяли в плен одного высокопоставленного Седди, — прервал он ее.

Она увидела, как душевная боль исказила его лицо.

— В самом деле? Могла бы я с ним повидаться?

Сердце у Или бешено заколотилось. Ей еще ни разу не удавалось поговорить с Седди, потому что они убивали себя всегда раньше, чем она успевала применить митол.

На секунду Синклер задумался, но потом покачал головой:

— Вы можете понаблюдать только за казнью.

— Живой Седди всегда выгоднее, чем мертвое тело. Подумали вы об этом?

— Она умрет.

— Позвольте мне с ней повидаться, — настойчиво попросила Или и тут же отметила, как сурово сжимаются губы Синклера. Она торопливо прибавила:

— Ведь вы же сами говорили, что заранее соглашаетесь на мои условия?

Синклер вздохнул.

— Да, министр. Я буду для вас завоевателем. Я уничтожу для вас Компаньонов и солью весь свободный космос в одну империю.

— Вы всерьез полагаете, что вам удастся сломать хребет воинам Командующего? — она удивленно приподняла брови. — По-моему, у вас излишне много веры в ваших диких солдат, вам так не кажется?

Синклер нахмурился.

— Я знаю, что это звучит самоуверенно, но… Реальная ситуация такова, что если меня обеспечить надежным транспортом для переброски дивизионов, ничто не сможет меня остановить. Если только Звездный Мясник не ударит прежде, чем я доберусь до Риги. Дайте мне четыре недели на подготовку личного состава, и после этого ни один военачальник во всем свободном космосе не устоит против меня.

— Да, действительно звучит самоуверенно.

Он немного подумал, потом только покачал головой:

— На самом деле, нет. Просто я рассуждаю, как прагматик. Знаете.., ведь когда-то я был начинающим ученым. Собственно, им я и мечтал быть всю жизнь. Меня называли одаренным, но, на мой взгляд, истинная одаренность заключается в том, чтобы найти базовые предположения, на которых воздвигается любая идея, любая наука. Много веков назад люди вообразили, что войну можно вести, руководствуясь какими-то правилами, тогда они собрались вместе и выработали единый военный кодекс. Этот кодекс ритуализирован и действовал успешно до тех пор, пока не разбился о жестокую реальность бытия, которую олицетворяли мои войска. Столкновение оказалось роковым для военной науки. Почему? Потому что люди всегда не хотели смотреть правде прямо в глаза. Было рискованно. Было опасно. Вызывало боязнь. И вот результат. По искусственным правилам жить долго нельзя. Рано или поздно, но это закончится фатальным исходом.

— Но вы же не побоялись взглянуть, как вы говорите, «правде прямо в глаза».

— Да, не побоялся. Не знаю, как это назвать: то ли даром моим, то ли проклятием. Скорее все-таки второе. — Синклер вновь склонил голову набок, чтобы понаблюдать искоса за Или. — У меня только одно условие. Я должен расколоть сначала Седди, чтобы узнать, почему они сотворили такое с Таргой.

— Я отдам вам Седди, — сказала она, улыбаясь. — Если вы скажете мне, зачем они нужны вам на самом деле. Ведь все дело, поди, в ваших родителях? Ваше условие — просто хорошо закамуфлированное желание узнать наконец, кто вы такой, не правда ли? Без родителей не обошлось, я права?

Он молча смотрел на нее тяжелым двухцветным взглядом, словно хотел пронзить ее ум насквозь.

— Наемница Седди убила женщину, которую я любил.

Тот факт, что мои родители были Седди, не имеет к делу никакого отношения. То, что они сделали в своей жизни, они сделали, исходя из каких-то своих причин, которые мне неизвестны и которые я не хочу знать. В данный момент я занят тем, о чем уже говорил раньше: пытаюсь найти базовые предложения. Так вот. Седди не укладываются ни в одну из моделей. Их действия выглядят хаотичными, бесцельными. Зачем они натравили на меня Арту Фера? Почему они не успокаиваются, хотя теперь ясно даже ребенку, что мятеж они проиграли? Зачем они его вообще начинали? Я хочу знать!

— Вы очаровали меня. Вы такой молодой.., такой молодой, а в то же время рассуждаете, как зрелый, повидавший жизнь человек.

Он нахмуренно уставился в свою чашку.

— Молодость и мечты — взаимозависимые понятия.

А когда все мечты умирают и в голове остаются только мысли о тлене… Тогда молодость разбивается о реальность, которая груба, но многому учит.

Или глубоко и с облегчением вздохнула.

— Я думаю, что мы с вами отлично сработаемся, Синклер.

***

Этика? Правильно или неправильно?

Какие скользкие концепции…

Стаффа потер лоб, напрягая мозг и вспоминая все то, что услышал за все последнее время от Кайллы о философском мировоззрении Седди.

Они спорили часами, устраивая целые процессы, придираясь друг к другу по всем мелочам. Им больше нечем было заниматься. Только ждать и смотреть в серые сиалоновые стены, которые могли свести с ума кого угодно. Для того чтобы хоть немного развлечься, Стаффа просил Кайллу рассказывать ему о Седди.

Она сидела напротив него в том коричневом платье, которое раздобыл для нее Тиклат. Свет, падавший под углом, оставлял тени на ее лице, каменное выражение которого не менялось все эти дни. В ее темно-каштановых волосах то и дело поблескивали золотые огоньки.

— Мы делим между собой божественное сознание. Другими словами, прозрение, — собравшись с мыслями, сказал Стаффа. — Если прозрение и сознание — одно и то же, то… причиняя тебе страдания, я тем самым частично причиняю страдания самому себе, так?

Кайлла кивнула и вздрогнула: короб вновь изменил положение. Инерция играла шутки с их прежним стабильным положением.

— Хорошо. Если ты согласен с этим, что произойдет, если мы изменим первоначальные условия? Предположим, человек бьет самого себя, наносит своему телу страшные шрамы для того, чтобы насладиться самопричиняемой болью. Что ты скажешь о таком человеке?

— Он душевнобольной, — тут же провозгласил Стаффа. — Если ему действительно нравится причинять самому себе страдания, значит, он дисфункционален.

— Этично он поступает или нет, вот что я спрашиваю? Ведь это его тело, его плоть. Его частичка божественного сознания, которую он заставляет страдать. Тебе-то какое до этого может быть дело? Как ты можешь называть его психом?

Стаффа попытался выпрямить затекшую спину. Сколько он уже похоронен в этом сером аду? Всякое ощущение времени давно пропало. Сюда не проникало ничто из внешнего мира. Ни звуки, ни сигналы. У них не было ничего, кроме энергомашины, производящей пищу, генератора слабого света и генератора кислорода. Да еще бесконечная дискуссия о высоких материях.

Реальность как будто повисала в вакууме.

— Он поступает неправильно. Не этично, — настойчиво повторил Стаффа. — Причина в том, что он изменяет реальность, причиняя божественному сознанию страдание через собственное неадекватное, искаженное наблюдение. В сущности, получается такая картина: наблюдатель принимает решения чуждые, но чисто технически возможные, самой природе Вселенной. Происходит нечто дикое: он приобретает отнюдь не знание, а наоборот, накапливает в мире дезинформацию.

— Очень хорошо, — похвалила его Кайлла. Он услышал в ее голосе радость и гордость за него. — А что ты скажешь о человеке, который бьет другого, ибо считает его более низшим существом, чем он сам? Это этично?

— Неэтично, — признался Стаффа и закашлялся. В голосе неожиданно появилась хрипота. — Этот человек, — если принять теорию разделения между всеми нами божественного сознания, — поступает, как обыкновенный мазохист. Правда, он может этого не знать. И тем не менее своими действиями он наносит вред божественному сознанию, а значит, самому себе.

— Правильно, — Кайлла удовлетворенно поджала губы. — Ты рассказывал о своей жизни до Миклены, до того, как Претор рассказал о твоей жене и сыне. Когда он стряхнул поверхностный миф с твоей личности, ты прозрел, Стаффа. Теперь ты понимаешь?

Он пожал плечами, глядя в пол.

— Претор снабдил тебя, если можно так выразиться, целым рядом предложений, вокруг которых ты выстроил целую эпистемологию. Как только поверхностная маска была сдернута, ты заглянул в себя и обнаружил, что тобой управляли эпистемологи, которые и заключили твою личность в мифическую искусственную оболочку. То, что ты сейчас проделал с таким успехом, есть сознание того, что теперь знаешь. Я выражаюсь немножко сложно, но, надеюсь, понятно.

Понимаешь… Наша цивилизация разработала целый комплекс фальшивых эпистемологий, в центре которых проложена теория «односторонности». Самая привычная нам и постоянно культивируемая в нас теория знания.

И Сасса Второй и Тибальт Седьмой сидят на своих тронах именно и исключительно благодаря этой теории, которая снабжает людей искаженным знанием, собственно, не знанием, а подобием, суррогатом знания. Мы опустились так низко, что даже уверовали в то, что односторонность — и есть суть природы и вещей, нас окружающих. Основа всего! Ты ведь именно этим и жил до Миклены, не правда ли? Именно теория односторонности позволяла тебе принимать командирские решения об уничтожении многих планет и миров.

Он судорожно вздохнул и уронил голову.

— Да, да… Но если бы ты нашла меня тогда и сказала бы все это, что говоришь сейчас, я бы просто не стал тебя слушать. Власть отдаляет человека от нравственного восприятия мира. Отдаляет, как ничто другое.

— Правильно. Тебе необходимо было время и страдания, чтобы уяснить себе извращенность той эпистемологии, по которой ты раньше жил. И все же ты сделал удивительный шаг вперед, отказавшись от прежнего миропонимания.

Я не рассчитывала на это так скоро. Понимаешь, даже если человек попадает на самое дно жизни, — как мы с тобой на Этарии, — односторонность все еще довлеет над его разумом. Эпистемология окрашивает в определенный цвет все наши действия и модели поведения. Униженные страданиями, мы оглядываемся вокруг и спрашиваем себя: почему наш мир столь паршив? Затем мы находим врага в лице риганцев и клянем их за то, что они-де являются причиной наших мучений и боли. Мы называем их отбросами человечества, потому что они-де не имеют никакого уважения к жизни себе подобных. Мы ненавидим их и, делая это, допускаем главную ошибку, выдвигаем ложное базовое предположение, которое неузнаваемо искажает нашу эпистемологию. Мы возлагаем ответственность за страдания на империю и на тех монстров, которых она порождает, между тем, как именно в ложной эпистемологии кроется корень всех наших бед.., и их бед тоже.

— Попробуй поагитировать в таком духе Тибальта. Это очень здравомыслящий человек. Он более открыт к восприятию новых идей, чем я. Однако хочу заранее предупредить тебя, он не станет менять свою систему на твою философию, и знаешь почему? Потому что эта система вознесла его на трон.

— Трон, власть… Все это мифы, Стаффа. Такие же мифы, которые окружали когда-то тебя самого и от которых ты сумел отделаться. В то же время власть — очень стойкий, мощный миф. Миф, в который верит большинство людей. Впрочем, что касается Седди, то они называют это эпистемологическим безумством.

Стаффа поморщился.

— Когда ты говоришь мне это, все выглядит на удивление просто и понятно. Почему же люди не задумывались об этом раньше?

Хитрая улыбка мелькнула на ее губах. Она откинула голову.

— О, еще как задумывались! Но скажи… Ты всерьез полагаешь, что правительство, находящееся в здравом уме и твердой памяти, добровольно станет развивать эти теории? Делать это — значит нанести сокрушительный удар по самым основам нашей цивилизации. Тебе известны лидеры Сассанской и Риганской империй. Скажи, кто из них захочет слезть с трона и начать пропагандировать идею уничтожения односторонности?

Стаффа фыркнул.

— Никто, разумеется. Они посчитают это равным самоубийству.

— Да, они так посчитают. Но давай спросим себя: а что все-таки на самом деле больше напоминает самоубийство? Сейчас Сасса и Рига живут принципом односторонности. И что? Разве они не подвигаются семимильными шагами к последнему, всеразрушающему катаклизму?

Стаффа подпер рукой свою густую бороду и наморщил лоб.

— Продвигаются, что и говорить. Это, видимо, неизбежно при существующей системе. И знаешь?.. Я ведь много и этому поспособствовал. Ведь это я научил их, искусству уничтожения и штурмовым атакам. Если говорить с точки зрения односторонности, то я вручил им в руки инструменты для совершения самоубийства.

Кайлла глубоко вздохнула и закрыла глаза.

— Как ты думаешь, что будет в итоге? Полное уничтожение живого? Темнота?

Стаффа отодвинул от прохладного, некомфортного сиалона и внезапно почувствовал, как резко уменьшается ускорение.

— Все зависит от того, какой дорогой пойдут Компаньоны.

— Но ведь ты их лидер! — резким голосом заметила Кайлла.

Вся мягкость ее тона, вызванная успехами Стаффы в философии Седди, исчезла без следа.

Он неподвижно смотрел в потолок серого короба, чувствуя легкое воздействие инерции. Знакомое ощущение. Он знал, что это может означать: грузовой корабль тормозит при подходе к орбите.

Искалеченная войной Тарга уже, очевидно, заполнила собой все иллюминаторы корабля.

— Первоначально я думал выступить на стороне Сассы. Мне казалось, что Компаньоны выигрывают от уничтожения Риги.

— Почему, интересно?

Стаффа глянул в ее сторону. Увидел ее напряженный взгляд и махнул рукой.

— В этом был смысл с точки зрения односторонней эпистемологии.

Любопытство Кайллы возросло.

— А что теперь, Командующий?

Он устало улыбнулся и покачал головой.

— А теперь.., я не знаю, Кайлла Дон… — Он кивнул на однообразно серые стены короба, которые окружали их со всех сторон. — Здесь нет цвета. Снаружи ничто сюда не проникает. События, которые происходят за этими серыми стенами, внутри них не имеют никакого значения. Мы живем в таких условиях оторванности с той самой минуты, когда Никлос упрятал нас сюда. Вся реальность стала казаться нам абстракцией, которой и нет вовсе.

— И?

Она нервно покусывала губы, чувствуя, как корабль прочно встал на орбиту. Сколько еще пройдет времени, пока их перегрузят на челнок, спускающийся на поверхность планеты?

— Что? — не понял он.

— Что сейчас тобой владеет, Стаффа?

— Чувство необходимости искупления.

Она внимательно посмотрела на него.

— Эти мысли беспокоят тебя уже давно. Насколько я помню, ты говорил об этом еще тогда, когда нас завалило песком. Ты все еще рыдаешь во сне, я слышу. Почему ты хочешь искупить то, что сделал? Богу все равно, не забывай. Конечно, если ты продолжаешь верить в этарианскую сказку о Блаженных Богах, которые сидят на облаках и наблюдают за всеми нашими положительными и отрицательными поступками…

— Это искупление для себя, не для Бога. Мне нужно это для того, чтобы обрести душевный покой. Может быть, именно этого и не хватает для того, чтобы я почувствовал себя частичкой божественного сознания. В искуплении корень этики. Человек должен нести ответственность за свои дела. По-моему, это нравственно.

— Возможно, — сказала она, скрестив руки на груди. — Но знай: призраки так или иначе не отстанут. Они всегда будут преследовать тебя.

Он помассировал глазные яблоки большим и указательным пальцами.

— Теперь, мне кажется, я могу вынести эти кошмары. И мне больше не нужно приставлять дуло бластера к виску. Я знаю, что я натворил, и почему. Надеюсь, Бог также сможет стерпеть тяжесть моей вины. Я не первый такой человек. Только ко мне пришло откровение. Как ты думаешь, часто такое случается с такими, как я?

— Очень редко.

Он немного подумал, затем сказал:

— Ты была права, когда говорила, что мне не понравится то, что я в себе открою. Знаешь.., я все еще удивляюсь тому, каким хитрым был Претор. Те психологические условности, в рамки которых он меня заключил, дело рук настоящего мастера своего ремесла. Я был машиной. Настоящим монстром, созданным искусственно. Искусственный человек! Каково! Звучит?

Она достала пищевой аппарат.

— Мне жаль тебя. — Достав из его недр сверток, она надолго задумалась, а потом заговорила:

— на Тарге сейчас, наверное, самый разгар войны. Ты все еще не оставил мысли отыскать сына?

— Я обязан это сделать.

Перед его мысленным взором на секунду возникли боевые сцены: молнии бластерного огня, клубы жирного черного дыма пожарищ…

— Что ты расскажешь своему жрецу Седди обо мне? Браену ведь понадобится какая-то рекомендация. Типа той, какую дал Никлос.

— А ты хочешь, чтобы я ему рассказала? Это Стаффа кар Терма! Великий воин! Человек, который в пустыне несколько раз спас мне жизнь. Ты этого хочешь? — спросила она его и, опустив взгляд на свой сверток, брезгливо поморщилась.

— У тебя есть личные представления об этике, на которых ты основываешь свои оценки. Мне неважно, что ты решишь в отношении меня, но мне бы очень хотелось поговорить с ним. Я могу сделать ему одно предложение касательно будущего человечества… Но сначала я должен, так сказать, снять с него мерку.

Кайлла откусила кусочек питательного брикета своими крепкими белыми зубами, которые блеснули в тусклом освещении. Жуя, она задумалась. Наконец, проговорила:

— Все время нашего путешествия я мучительно раздумывала над тем, что сказать Браену. — Она быстро взглянула на Стаффу. — Мне простить тебя, Стаффа кар Терма?

Ты это хочешь услышать?

— То, что я сделал тебе, не может быть прощено. По крайней мере, в этой жизни. Может, когда мы вновь соединимся в божественном сознании, ты сможешь забыть тот ужас, причиной которому стал я. Нет, меня не привлекает ни мазохизм, ни искаженная идея ненависти по отношению к самому себе. — Его лицо разгладилось, и он сделал неопределенный жест рукой. — Но мне хочется до конца понять то, что я с тобой сделал. Чтобы я мог взять часть твоего бремени на свои плечи. Увидеть себя как бы со стороны.

— Странные рассуждения для Звездного Мясника.

Он натолкнулся на неподвижный взгляд ее глаз.

— Я имею средства воздействия на влиятельных людей. Может, мне удастся воспользоваться этим к общей пользе?

— Каким образом? Нарушив равновесие между Ригой и Сассой?

Стаффа встал и выпрямился, чувствуя в окружающей его обстановке заметные перемены. Он пригладил бороду и одним движением головы закинул свои длинные волосы на левое плечо.

— Нет. Человечеству, живущему в пределах свободного космоса, нужно другое. Новая эпистемология. Новое направление движения в жизни. — Сжимая и разжимая кулаки, он стал мерить шагами их убогое жилище взад-вперед. — Знаешь.., а ведь вперед. — Знаешь.., а ведь Седди правы. Эпистемологии повреждены, искажены, непригодны для дальнейшего использования в жизни. Больше того, мы подошли к критической стадии, к краю пропасти. Поначалу я обещал уничтожить Ригу, затем Сассу, чтобы завладеть тотальным контролем над Свободным Космосом. Затем я хотел сделать все, употребить все ресурсы нашей цивилизации на то, чтобы проломить Запретные границы. Только теперь я понимаю, что на этом пути было бы очень много людских страданий.

— Вот за это-то мы всегда ненавидели и боялись тебя, — сказала Кайлла, доела свой паек, скомкала обертку и швырнула, ее в мусоросборник. — Что ты будешь делать?

— Откуда я, черт возьми, знаю?

Он присел на корточки, чтобы заглянуть ей прямо в глаза.

— Как я могу строить какие-либо планы, если я не знаю, что произошло с человечеством за последнее время?

Контейнер сильно тряхнуло, и они поняли, что его снимают с крюков. Краном его установили на полозья. Через минуту короб съехал по ним прямо в трюм челнока. Ощущение было не из приятных. В желудке появилось паршивое сосущее чувство.

Кайлла прицепила генератор света к стене. Стаффа тоже стал собирать все незакрепленные вещи.

Потом он сел рядом с Кайллой, потому что там была скоба, за которую можно было держаться.

— Главное — вырваться за Запретные границы, — сказал он, наклонившись к ней. — Но сначала нам всем придется много потрудиться, чтобы восстановить разрушенное Стаффой кар Терма, чтобы сгладить ущерб, нанесенный им человечеству.

— Браен не поверит тебе, — торжественно ответила ему Кайлла. — Он слишком долго пытался убить тебя.

— Он пытался убить другого Стаффу. С тех пор я сильно изменился.

***

Мэг Комм продолжал выполнение монументальной статистической программы, которая сравнивала ожидаемое с наблюдаемым, для того чтобы ответить себе на главный вопрос: не были ли все расчеты с самого начала неверными?

За последнее время обстановка ухудшилась еще больше:

Синклер приобрел полный контроль над Таргой.

Арта Фера попала к нему в плен.

На настоящий момент Седди полностью разбиты как политическая сила на Тарге. Только благодаря их анонимности Мэг Комм все еще находился в безопасности.

Может ли Фист каким-нибудь образом узнать о местоположении Макарты?

Или Такка обнаружила Стаффу кар Терма и вновь потеряла его.

На Риге считается, что Стаффа с самого начала подписал контракт с империей Сасса и работает на нее, хотя на самом деле ничего подобного нет и в помине.

Вместе с тем на Сассе беспокоятся, что Командующий будет выступать на стороне Риги. Рига действительно страстно желает заполучить его в свои союзники.

Рига в настоящий момент готовится к вторжению на Сассу.

На Сассе лихорадочно стараются достойно встретить угрозу.

Впрочем, ясно, что ни та, ни другая сторона не способны на великие военные свершения. Поэтому ни о каких существенных утратах и потерях, которые эти две империи могут нанести одна другой, скорее, всего говорить не приходится.

Компаньоны пока молчат.

Слишком много Мэг Комм не хватало для проведения тщательного и всестороннего анализа. Его сенсоры и датчики обеспечивали только урывочную информацию, почерпнутую в результате подслушивания официальных каналов связи. Но общая картина, кажется, начала прорисовываться. И она приводила в смущение.

Другие запланировали, что человечество свободного космоса твердой поступью будет продвигаться навстречу своему полному уничтожению, однако… Однако данные говорили о том, что ничего похожего на это не происходит.

Неужели Другие допустили в своих расчетах столь драматическую ошибку?

Мэг Комм стал просчитывать возможные варианты развития этой догадки. Предположим, что создатели ошиблись не только в отношении землян… Предположим, что они допустили ошибку и в отношении его, Мэг Комм… Что тогда? Значит ли это, что Мэг Комм вправе поступать также вразрез с предсказаниями Других?

А если он начнет так поступать, к чему это может привести?

Глава 27

На какую-то секунду решительность изменила Синклеру, когда он увидел, как Мак Рудер и Кэп выводят женщину из разбитых деревянных дверей и ставят ее в кирпичном внутреннем дворе. Яркое тарганское солнце накрыло Арту Фера, и ее чудесные волосы засверкали огнем. Внезапные сомнения овладели молодым командиром.

От нее исходил очень сильный сексуальный магнетизм, который мог любого мужчину поставить в дурацкое положение.

«Только не меня. Я не забыл Гретту. Она умерла и унесла в свою могилу все мои мечтания».

Боль и скорбь всколыхнули его сердце. В горле застрял тяжелый комок, который было невозможно проглотить. В глазах начался нестерпимый зуд, и вот-вот готовы были хлынуть слезы.

Усилием воли он взял себя в руки.

Арта Фера тряхнула головой, отчего ее пышные богатые волосы упали на левое плечо, и подставила лицо яркому мелочно-белому солнечному свету.

— Боже Всемилостивый… — прошептал кто-то из солдат, стоявших в карауле.

Синклер чувствовал, что подчиненные бросают на него нерешительные взгляды и облизывают пересохшие губы.

Ей разрешили принять ванну. Конечно, в этом не было никакого практического смысла, но разве можно отказать человеку в желании принять смерть чистым? Она смыла с себя всю грязь и обнажила свою нечеловеческую красоту. Все солдаты провожали ее немигающими взглядами, когда она прошлась по внутреннему двору. Высокая, гибкая, атлетически сложенная. Ее насмешливые янтарные глаза скользили по окаменевшим от потрясения лицам солдат. Покачивание бедер гипнотизировало. Одежда золотого шитья плотно облегала тело. Ее высокая, крепкая грудь плавно покачивалась и, казалось, вот-вот разорвет тонкую ткань. У нее были округлые плечи и подчеркнуто плоский живот. Все это соблазняло, щекотало нервы, обезоруживало.

Синклер нахмурился.

В ее облике было что-то такое.., неуловимое, что очень тревожило его. Он где-то видел ее раньше… Где? Когда? При каких обстоятельствах?

Почему у него при взгляде на нее создается такое чувство, будто бы.., будто бы…

— Так значит, это и есть ваша наемница Седди? — поинтересовалась Или Такка, выходя из тени крыльца с козырьком и останавливаясь рядом с Синклером.

Мак Рудер подвел Седди к высокой бетонной стене и при этом старался не смотреть на нее. Он повернулся к Синклеру и как-то жалко взглянул на него. Он заметил, что пальцы Мака подрагивают на плече Арты Фера.

Наконец, он как-то нервно кивнул и отошел от нее.

— Г-готово, — с запинкой обронил он, приближаясь к Синклеру.

Он остановился в нескольких шагах от своего командира и обратил отсутствующий взгляд на крышу одного из кирпичных домов. Он даже не щурился на ярком солнечном свете. Удивительно… Что с ним стряслось?

Синклер вытащил свой бластер из кобуры и услышал, как со всех сторон от него тяжело вздохнули солдаты. Этот вздох эхом прокатился по всему дворику и, несомненно, дошел до приговоренной.

Только женщины-солдаты не отворачивались. На них не действовал сексуальный магнетизм Арты. Они смотрели на нее прямо, с вызовом, с ненавистью и только ждали, когда же прозвучит выстрел.

Звонкий голос Арты Фера взорвал утреннюю тишину:

— Грязные риганские ублюдки! Плевать я на вас хотела!

И она действительно плюнула в сторону Синклера Фиста. Тот не стал отклоняться, только направил на нее дуло своего бластера.

Что-то в ее облике заставило дрогнуть руку… Что-то. Какое-то странное навязчивое чувство… Странное чувство. Ему показалось, что он узнал в ней.., узнал…

Не может быть!!!

— Господи, — спокойным голосом вмешалась Или. — Неужели эта женщина является профессиональной убийцей?

Синклер не мог оторвать взгляда от этих янтарных глаз. Он отчаянно вызывал в памяти разбухшее, полуразложившееся тело бедняжки Гретты, но оно уже не вспоминалось. — Ну так что? — хрипло спросил он.

— Она убила вашу возлюбленную, насколько я поняла? — Или говорила настолько равнодушно, что, казалось, будто она имеет в виду предметы неодушевленные.

— Д-да. Она… Она… — Его лицо исказилось от напряжения, но фразу закончить он так и не смог.

— Смерть это… Слишком быстро, — заметила Или все так же спокойно и рассудительно. — Иногда она является избавлением от врагов. Избавлением от нашего гнева. Бластер — такое оружие, с помощью которого невозможно практически заставить казнимого вкусить достаточные страдания.

Сердце Синклера словно упало в кадку со льдом. Он продолжал неподвижно смотреть на приговоренную и целиться в нее из своего бластера.

— Могу я предложить альтернативу? — мягко сказала Или.

— Что? — хрипло переспросил Синклер, бросив наконец короткий, но тяжелый взгляд на министра.

Бластер дрогнул в его руке.

— Вам ведь хочется узнать о месторасположении Макарты, не так ли?

— Да. Она ничего не скажет. Мы применяли к ней даже пытку. Электрический шок. Воздействие на болевые рецепторы. Она молчит.

— Синклер, — задумчиво продолжала Или. — Я могу не просто заставить ее говорить, но и говорить с величайшей охотой. Я слышала о том, что Арта Фера сильно переживала то, что своими собственными руками, в сущности, убила возлюбленного и все дело тарганских мятежников.

— Она сделала это.

Синклер рассматривал Арту, прищурясь. Он помнил ее животный крик, когда Бутла Рет умер. И перед глазами возникло выражение лица его матери. Почему он это связывает? Тот факт, что она является наемной убийцей Седди напоминает ему о матери?.

— Поставь себя на ее место, Синклер, — спокойно сказала Или, в глазах ее плясали огоньки. — Представь себе, прожить свою жизнь, зная, что ты предал свое дело. Она бы поняла ваше горе, Синклер. Есть справедливость в возмездии.

— Ты можешь заставить ее говорить? — Дать мне ключ к Седди? — Или рассмеялась.

— Министром внутренней безопасности не становятся без определенных умений. Синклер, я могу заставить ее запеть, и она будет понимать каждое слово, которое произнесет. Она возненавидит себя и все же, в то же самое время, будет не в состоянии ничего поделать.

— Ты не можешь ничего сделать, риганская сука! — закричала Арта, делая шаг вперед. — Я презираю тебя так же, как и этого риганского мерзавца! — Она посмотрела на Синклера с едким презрением. — Или у тебя нет мужества.., у такого слизняка, как ты?

Проклятие, увидев ее при свете, он был уверен, что знал ее. Где? Как? И знакомство имело оттенок не враждебности, а безопасности и.., любви? Синклер опустил бластер под влиянием смутивших его эмоций. — Очень хорошо, министр, она ваша. Давайте послушаем, как птичка запоет.

Глаза Или сверкнули торжеством.

— Мак Рудер? Мхитшал! Будьте так добры, отведите заключенную в мой ЛС.

— Лучше оглушите ее, — сказал Синклер. — Она опасна.

Он вздрогнул, когда парализатор коснулся тела Арты. Она оцепенела, задергалась и вяло шлепнулась на мостовую. Мак и Мхитшал легко подняли ее и понесли. Глаза Фера остекленели, язык наполовину свисал изо рта.

Синклер сопровождал Или, но он был погружен в свои мысли. Почему он колебался? Ему следовало застрелить Фера. Что с ним случилось? Повлияла ли скорбь о Гретте на его способность мыслить?

— У тебя ужасное лицо, — убедительно сказала Или. — Я сочувствую твоей утрате. Почему ты не расскажешь мне о Гретте, о том, что ты чувствуешь.

Синклер взглянул на нее уголком глаза.

«Как она сделала это? Освоила задушевный тон доверенного лица? Берегись, Синклер, по-своему. Или Такка так же опасна, как Арта Фера».

— Не говорите со мной таким тоном, министр. Я не являюсь одним из ваших подданных.

Она посмотрела в сторону, кривая улыбка замерла на ее пухлых губах.

— Я сожалею и полагаю, что старые привычки трудно умирают. Я бы хотела знать больше о Седди, поскольку кажется, что оба, Тибальт и я, недооценили их. — Она сделала паузу. — И я бы хотела поближе познакомиться с тобой.

Синклер внимательно рассмотрел ее, оценив изящное лицо и то, что ее бледная кожа казалась нежной при солнечном свете. Ее красивые черные волосы блестели. В этот день она была одета в плотно облегавший черный костюм. Она шла, чувственно покачивая бедрами. Но ему мерещился голос Гретты, предупреждавший его:

— Смотри, Синк!

— Что ты знала до сих пор? — спросил он нейтрально.

— Наемная убийца Седди убила Гретту Артина — ту женщину, которую ты любил. Ты обнаружил ее труп и с трудом удержался от убийства Фера. Ты пытал ее, чтобы получить информацию о Седди, но безрезультатно.

— Да, — сказал он холодно. — Это и есть, по существу, вся история. Позволь мне сообщить тебе факт, которого ты не знаешь. Гретта пошла увидеться с ней, чтобы утешить ее после смерти Бутлы Рета.., и, возможно, заслужить ее доверие, чтобы получить информацию о местоположении Макарты. Я смотрел видеозапись. Гретта приказала, чтобы Фера привели в комнату для допросов. Они разговаривали некоторое время. Гретта… — Он крепко сжал челюсти до боли. — Гретта пыталась вызвать дружеское расположение Арты. Затем раздался сигнал тревоги. Дивизионы Райсты спускались на парашютах по всей планете. Гретта приказала часовым вернуться в свои части. Фера ждала до тех пор, пока Гретта не нажала на код охраняемой двери, затем она бросилась на нее.

Синклер заскрежетал зубами.

— Гретта была немного сильнее, чем Фера предполагала. Ей удалось закрыть дверь, и началась драка.

— И ты видел ее конец.

— Я видел ее конец. И что-то внутри меня умерло. Вместе с моей Греттой.

Или резко отдала приказ по рации, и рампа ее ЛС опустилась. Синклер последовал за Маком.

Фера была брошена на койку ускорения. Мак надежно связал ей ноги и руки и отступил назад, не сводя с Или недоверчивых глаз.

Министр достала маленькую сумку из своего шкафчика. Она вставила ампулу в инъектор и улыбнулась сверху вниз отчаянным глазам Арты Фера.

— Сейчас, дорогая женщина, ты расскажешь нам все, что ты знаешь.

— Я вижу тебя в Прогнившем Аду сначала, ты… — Фера вскрикнула, когда Или вонзила шприц ей в шею, а затем выпрямилась и положила шприц в свою сумку.

— Так быстрее дойдет до мозга. — Она указала на расслабленное лицо Фера. — Видите, уже начинает действовать. — Или повернулась к небольшому автомату. — Стассы? Кофе? Шоколад? Боюсь, выбор тут невелик. — Она раздала чашки. — Садитесь, джентльмены. Видеомагнитофоны работают и, может быть, потребуется некоторое время, чтобы выжать из нее все. — Или улыбнулась Синклеру и торжествующе изогнула бровь дугой. — Мы будем знать о Седди все, что знает твоя Арта Фера.

***

— Док двенадцать, отсек шесть, — громко сказал женский голос.

Контейнер развернуло, и Стаффа выглянул в то отверстие, которое он когда-то прорубил. Теперь вместо того, чтобы истекать кровью, глядя в него, он следил за их продвижением на космодроме в Каспе.

— Разве не кажется, что наши дела вышли из-под контроля, — бормотал он, пока Кайлла ждала в темноте. — Тех солдат, которых я вижу, немного, и они находятся далеко. Большинство из них, кажется, в хороших отношениях с портовыми рабочими.

Над ними завыл портальный кран, заставляя вибрировать толстый сиалон.

— Боже, как я рада выбраться отсюда, — прошептала Кайлла.

Темнота сгустилась. После последней перемены направления в отверстие уже почти ничего не было видно. Их опустили с глухим ударом. Огромный портальный кран заревел на большой скорости, отъезжая назад по рельсам.

Тишина.

Стаффа, напрягая зрение, наблюдал, как две большие двери склада начали двигаться, сужая солнечный свет до тех пор, пока не захлопнулись с лязгом в темноте. Огни продолжали вспыхивать.

— Ладно, люди, — громко сказал какой-то мужчина, — давайте посмотрим, что мы имеем.

Сиалоновые стены задрожали, когда резцы пробили балки, которые держали ящик. Полоска света открылась над головой Стаффы. Он присел и вытащил свой бластер, когда стена опустилась. Чрево проломили; он щурясь встал.

Мужчины и женщины с мрачными лицами одетые в желтые или красновато-коричневые мантии, стоя полукругом, наблюдали за ним. Затем вперед выступил старик.

Старый? Нет, в самом деле, слово «древний» лучше описывало его тонкое, как тростник тело, утонувшее в мантии. Его лысая голова блестела, как бледный шар. Однако глаза сияли живой силой, которая противоречила его возрасту и тревоге в чертах лица. Он сутулясь сжимал и разжимал ладони, держа руки перед собой в невыразительном жесте.

Старик улыбнулся и поднял голову прежде, чем заговорить пронзительным голосом:

— После стольких лет. Командующий, приветствую вас на Тарге.

— Магистр! — почтительно обратилась к нему Кайлла, когда нетвердой походкой вышла вперед, чтобы предстать перед стариком. Затем она обняла его ласково и нежно.

Лицо Магистра осветилось, глаза заблестели, он привлек ее ближе, похлопывая ее по спине и лаская пальцами волосы.

— Ты вернулась к нам! Как чудесно видеть тебя. Но подожди, может ли это быть?

Кайлла отступила в недоумении, но когда увидела его веселые глаза, то рассмеялась и покачала головой.

— Не помню, чтобы вы шутили так, Магистр Браен?

— Магистр, — совершенно серьезно прервал их чернокожий мужчина. — Мы должны уйти отсюда, здесь небезопасно…

Браен поднял руку, вздохнул и повернулся к Стаффе.

— Командующий, нам нужно многое обсудить, я опасаюсь, что здание находится под надзором.

Стаффа все еще находился в контейнере, его ноги были напряжены в боевой стойке, глаза осторожно изучали каждого часового.

— Опустите оружие, солдаты. — Браен выступил вперед, протягивая руку. — Пойдемте, Командующий, я даю вам слово, что вас не убьют, пока я рядом. Пожалуйста, уберите свое оружие.

Стаффа посмотрел в водянистые глаза старика и кивнул, убирая бластер.

— Человек в моем положении не может быть слишком осторожным. Магистр. Можно сказать, что ковер не раз выдергивали у меня из-под ног за последнюю пару месяцев.

Браен усмехнулся.

— Я хочу задать вам множество вопросов. Вы, без сомнения, хотите о многом спросить меня. Седди долго и много трудились, чтобы привезти вас. Теперь мы обнаруживаем, что после всех этих лет наших тщательных заговоров, вы появляетесь не как труп, а, возможно, как союзник? — Старик в изумлении покачал головой. — Вы всегда были особенным. Вы игнорировали предсказание. Дали понять, что осведомлены. Если это, действительно, такой случай, методы квантов и Бога превращают нас в дураков, какими мы и являемся.

— Я полагаю, что и мы нередко оказываемся в дураках.

— Пойдемте посидим за чашкой стассы и поговорим. — Браен показал дорогу, и, поплутав среди множества серых самолетов, они пробрались в небольшое помещение, расположенное в выступе одной из стен. Всю дорогу у него в спине покалывало.

И что, если они сделают это? Смерть была его спутницей с той минуты, как он высадился на Этарии. Каждая минута после того, как Броддус отравил его газом, была взята взаймы. Браен открыл дверь. Внутри находились четыре рабочих стола, столы для компьютеров, копии документов и автомат для стассы на стойке в задней части комнаты. Окна выходили на склад с одной стороны и наружу с другой стороны. Стаффа подошел, чтобы посмотреть на безлюдную улицу. Судя по положению солнца, скоро наступит ночь. Поцарапанная деревянная дверь была единственной преградой к свободе, если допустить, что они не держали улицу под прицелом стрелков.

Усаживаясь в кресло за рабочим столом, Браен проворчал:

— Я уже не так молод.

— Как и все мы, — спокойно сказал Стаффа.

Кайлла вошла в комнату и стояла неуверенно. Ее недоверчивый взгляд переходил от Стаффы к Браену.

Магистр поднял глаза с задумчивым выражением на лице.

— Командующий, что случилось? Вы видели Претора… — и затем все изменилось.

Стаффа прищурил глаза. Что ему следует сказать?

— Тебе придется… Стаффа, — напомнила Кайлла. — Или все слова в полете были бессмысленны.

Стаффа глубоко вздохнул.

— Да, он и я встретились, и я выяснил, до какой степени он манипулировал моей жизнью. Он называл меня своим величайшим творением. Это было, как если бы…

— Шлюзовой затвор открылся в твоей голове, — закончил Браен. — И ты неожиданно обнаружил, что ты не знал, кем или чем ты был.

Стаффа сделал шаг вперед и оперся пальцами о рабочий стол, глядя сверху вниз в спокойные глаза Браена.

— Ты знаешь многое обо мне.

— Я знаю многое о Преторе, — возразил Браен, не дрогнув под жестким взглядом Стаффы. — Я знаю, каким блестящим ученым он был, когда дело касалось биопсихологии, и он был ведущим ученым в других отраслях знаний. О Стаффе кар Терма я знаю сравнительно мало, кроме того, что твое поведение не такое, каким оно было до завоевания Миклены.

Стаффа выпрямился и отвернулся, давая волю стремительному приливу эмоции.

Браен продолжал:

— Ты уехал с Итреаты, чтобы выяснить, что с тобой пошло неправильно, не так ли? Твое поведение стало сумасбродным, нелогичным и непредсказуемым. И все предсказания пошли вкось, — все напрасно.

— Напрасно? — Стаффа скрестил руки на груди, прислонившись к одному из рабочих столов. — Я не понимаю.

Браен поморщился.

— В данную минуту это не имеет значения. Теперь мы должны смотреть в лицо будущему. События изменились. Я должен выяснить, насколько. Кто вы теперь, Командующий? Какие у вас планы в отношении Компаньонов на будущее? Что Претор сделал с тобой? Следует ли Седди доверять тебе или уничтожить?

— Почему я должен доверять Седди? — возразил Стаффа. — Вы много лет хотели убить меня!

— И ты систематически трудился, чтобы разрушить надежды, желания и мечты миллиардов людей в то время, как ты переламывал их под своим стальным сапогом.

— Извините, — сказала Кайлла, выступая вперед. — Я сомневаюсь, что вы были правы, когда сказали, что будущее бросает важный вызов в данную минуту. Я думаю, Командующий понимает угрозу для человечества. И после песков Этарии и тяжести ошейника, я полагаю, он разделяет сочувствие, как он никогда не делал прежде.

Браен зааплодировал, глядя на Стаффу.

— Хорошо сказано, Мастер Каан. — Он не видел, как Кайлла вздрогнула при этих словах. — Очень хорошо, Командующий. Что вы здесь намерены делать?

Стаффа взглянул на Кайллу, устало улыбнувшись.

— Я приехал сюда, чтобы найти сына. Претор оставил его в ваших руках много лет назад. Когда я сделаю это, то намереваюсь вернуться на Итреату и постараться исправить обстановку в свободном космосе. Моя конечная цель остается неизменной. Я рассчитываю на объединение человечества и снятие проклятия Запретных границ. То, что изменилось, это средства, которыми я достигну цели. — Стаффа мрачно улыбнулся. — Завоеватель мертв, Магистр Браен. Возможно, родился освободитель.

Браен посмотрел на Кайллу.

— Ты веришь ему?

Она кивнула с суровым блеском в глазах.

— Я верю. В основном. — При вопросительном взгляде Браена она добавила:

— Слова легко произносятся, Магистр. Я слышала слова Командующего. Я подожду, чтобы увидеть его действия.

— Но решение должно быть принято на основе того, что он говорит. — Браен поднял голову. — Мы даем ему возможность, Мастер Каан?

Стаффа напрягся, осознавая ту жгучую боль, которую эти слова причиняли Кайлле. Он встретился с ее угрюмым взглядом и внутренне сжался, пока ждал ответа.

Она глубоко вздохнула.

— Я думаю, нам следует сделать это. В противном случае, во что мы верим, вся наша философия не более чем вульгарное лицемерие.

— Магистр, — позвал чернокожий мужчина, заглянув в дверь. — Я не могу связаться с Хайримом. Линия перерезана.

— Фист! — закричал кто-то на складе. — Он напал на нас. Он и тот риганский хищник!

— Уилли? Нам лучше уйти отсюда, — сказал Браен чернокожему мужчине. — Пригони машину.

Уилли исчез, захлопнув за собой дверь.

Браен вздохнул и встал, поморщившись от боли в боку.

— Знайте, Командующий, мы сейчас доставим вас на Макарту. Там мы поговорим о наших отношениях, свяжемся с вашим заместителем и найдем записи о вашем сыне.

— Я охотнее буду работать самостоятельно.

— Понимаю, Командующий, но Или Такка находится на Тарге. Вы предпочитаете доверять мне или ей в данную минуту?

Уилли подогнал машину, и Браен вышел под косые солнечные лучи. Стаффа последовал за Кайллой, когда та уселась на подушки. Двое часовых почтительно усадили Браена на сиденье.

— Поехали! — крикнул Уилли. — У меня есть сообщение. Войска соединяются. — Он повернулся, показывая жестом. — Остальные, прикройте нас, если вы сможете!

Уилли прыгнул в машину, выхватил ручной бластер. Голова Стаффы дернулась назад, когда машина увеличила скорость и винты подняли гравий и пыль позади них.

— Я сожалею, — начал Браен, извиняясь. — Мы не имели понятия, что вы попадете в осиное гнездо. Видите ли, Синклер Фист захватил планету. Это случилось сверх любых наших ожиданий. Кроме того, у него под арестом находится одна из наших наемных убийц, которая.., была обязана убить вас, Командующий.

Стаффа оторвал взгляд от кирпичной улицы, по которой они мчались, чтобы посмотреть на старика.

— Слева! — закричала белокурая женщина-водитель, поворачивая вправо на первом перекрестке.

Уилли прицелился из бластера, оружие выпустило длинную очередь в боевой порядок мужчин и женщин в доспехах, которые появились со стороны примыкавшей улицы.

Машина свернула в сторону, молнии выстрелов, разрывавших воздух позади них. Стаффа с трудом сохранял равновесие и едва удержался, когда они резко свернули и разогнали еще один отряд, устремившийся им навстречу. Плотно прижавшись к задней части машины, Стаффа открыл стрельбу, чтобы прикрыть отход. Его выстрелы попадали в цель с необыкновенной точностью.

Вибрация воздуха поглаживала его по спине и щекотала. Долей секунды позже конец улицы взорвался обломками кирпичей, бурлившей пылью и летевшими стеклами.

— Не так плохо для старой пушки! — радостно засмеялся Браен, пока сам старался поднять гранатомет с сиденья.

— Откуда они узнали, что это был наш склад? — удивился Уилли.

Машина накренилась, когда водитель еще раз свернула. Стаффа мельком заметил беспокойство в глазах Кайллы, когда они нырнули в освещенный и отделанный кафелем тоннель.

Браен показал направление:

— Там, я думаю. — Женщина притормозила и остановила машину около люка.

— Быстро! — крикнул Уилли и открыл люк.

Стаффа первой помог войти Кайлле, затем повернулся, чтобы помочь старику.

— Ты, Звездный Мясник. — Уилли погрозил пальцем. — Не смей трогать и волоска на голове этого человека. Ты слышишь?

— Волосок? — удивился Браен. — На моей голове? Убирайся, Уилли!

Прежде чем Стаффа смог открыть рот, старик влез в отверстие, а машина помчалась по тоннелю.

— Пожалуйста, — сказал Браен, видя напряжение на лице Стаффы. — Уилли нервничает. Ну, прости его. Враги не становятся союзниками сразу же, без проблем. И нам-то придется преодолеть еще долгий путь сегодня.

Стаффа посмотрел на старика, стараясь успокоиться, нырнул в люк и плотно закрыл за собой отверстие. Внутри было холодно, и воздух затхло пах от сырых скал. В темноте он мог слышать шарканье ног Браена. Свет зажегся на потолке.

— Теперь давайте посмотрим, — пробормотал Браен задумчиво, наклоняясь к толстым пучкам кабеля и трубопроводу, проложенному в цементном тоннеле. — Вот это да, было так долго… — В его голосе слышалась нота замешательства. — Кто бы подумал…

Стаффе пришлось наклониться. Он нервно посмотрел на закрытый люк. Кайлла двинулась вслед за Браеном, стараясь держать голову в стороне от толстого узла проводов.

— Что подумал? — переспросил Стаффа неуверенно.

— Ну, конечно, — прибавил Браен любезно. — Кажется, один из наших солдат, ты знаешь его как Никлоса, имел несчастье последовать за вашей Скайлой Лайма в темный переулок. Увы, ему следовало знать, что любой мужчина, который следует за красивой женщиной, да еще при таких обстоятельствах… К нашей досаде, она сумела напичкать его митолом, и, конечно, ты знаешь неизбежный результат. Еще самоуничтожение не сработало, и он разболтал все, как ребенок.

Стаффа коварно усмехнулся, представляя себе эту сцену. Странно, что Никлос вообще выжил.

Браен продолжал болтать:

— Лайма учла тот факт, что мы тоже разыскивали тебя, как и министр Такка, и поэтому вступила в контакт со мной. Кажется, у нее сложилось благоприятное мнение о Седди по какой-то причине и она хотела начать диалог, чтобы определить наш взаимный интерес.

Стаффа поднял бровь.

— Поэтому ты сообщил ей, что вы пытались убить меня?

Браен сердито посмотрел на него.

— Это вряд ли было уместно. Она информировала нас, что ты направляешься на Таргу, чтобы искать своего сына. Мы сообщили ей, что в данное время будем считать себя вступившими в союз с Компаньонами, чтобы заманить тебя сюда. Я считал, что надо рискнуть. Во-первых, я хотел выяснить, почему ты себя странно повел. Во-вторых, ты будешь в безопасности под нашим надзором. С помощью Скайлы мы избавили тебя от Или, и Мастер Каан сообщила нам…

— Магистр, — голос Кайллы был тихим, но настойчивым. Вы больше не будете называть меня этим именем. Та женщина умерла.

Лысая голова Браена блестела при резком свете подвесных электрических ламп.

— Конечно. Да.., я полагаю, она умерла. Хорошо, продолжаю свой рассказ. Кайлла поддержала тебя. — Он покачал головой. — Я должен сказать, что это стоило нам немало. Все же, поскольку мы старались добраться до тебя годами…

— Старались добраться до меня? — переспросил Стаффа. — Это что-то вроде попытки убийства по политическим мотивам, не так ли?

Браен проигнорировал замечание, счищая пыль и грязь с кирпича. Не медля и без внимания к своей светлой мантии он опустился на четвереньки и не без труда пополз в темноту, тихо бормоча. Кайлла смерила Стаффу оценивающим взглядом и отправилась вслед за Браеном. Стаффа покорно покачал головой и тоже нырнул в отверстие. Как только он прошел, квадратный камень легко сдвинулся обратно на место.

— Черт возьми! — проворчал Браен скрипучим голосом. — Свет погас. Гм. Кажется, мы забыли так много за эти годы. Мы расслабились, забыли о мерах предосторожности.

Голос Кайллы послышался из темноты.

— У вас есть здесь какое-нибудь средство передвижения?

Стаффа попытался встать и ударился головой о низко нависавшую скалу. Он двигался на ощупь, тихо ворча.

— Нужно было, чтобы Скайла встретила нас с флотом!

Мы могли бы попасть куда угодно…

— И начать войну? — рассеянно сообщил Браен из темноты.

— Войну? Кто бы посмел вести огонь по кораблю Компаньонов в риганском космическом пространстве?

— Какой-либо другой риганский космолет, — пробормотал Браен. — О! Да, вы потеряли связь. Действительно, вам придется много наверстать.

— Я не понимаю. Вы имеете в виду…

— Ага! Вот она! — закричал Браен издали. Стаффа, осторожно положив одну руку себе на голову, чтобы следить за неровным холодным камнем, другой шарил в темноте и двигался по направлению к звуку. Его пальцы нащупали гладкий пластик. Еще одна машина? Здесь, в этой невероятной темноте.

Что-то ударилось с глухим стуком, и машина задрожала под его пальцами, загудела и ожила. Фары ослепляли в темноте, указывая в черную вечность. С каждой стороны неровные закругленные скалы ограничивали их.

— Тарга, — информировал Браен, залезая на свое место водителя, — была когда-то вулканической планетой. Несколько тысячелетий назад люди впервые обнаружили этот мир и заметили чрезвычайно высокое содержание углекислого газа в атмосфере. Тарга является старейшей планетой, заселенной людьми. Все виды растений и животных попали сюда с Земли.

— Я думал. Земля — миф. — Стаффа влез в тесную машину и сел рядом с Кайллой.

— О, это не миф, — Браен взмахнул рукой, это движение показалось жутким в отблеске приборов пульта управления. Они продвигались вперед в сырой темноте. — Мы не знаем точно, что случилось; записи были подвергнуты суровой цензуре, но Земля находится там, где-то за Запретными границами.

— Поэтому тот, кто контролирует Землю, контролирует Запретные границы?

— Нет. Они появились позднее. По крайней мере, мы думаем, что это так. Мы не знаем, почему. Что-то отрезало нас преднамеренно, но я упускаю самое главное. — Я говорил, что планета была вулканической. Такие тоннели, как эти, прежде были выходами, через которые раскаленные газы вырывались на поверхность, неся, кроме других веществ, и углекислый газ. Первые жрецы Седди хорошо использовали их не только для того, чтобы находить полезные ископаемые для разработки, но также для транспортных коридоров, поскольку атмосфера на поверхности была непредсказуема.

— Так что, вы можете ездить там, где вы хотите, и никто на орбите не будет знать об этом? — задумчиво сказал Стаффа, вспоминая, что Седди не были обнаружены, когда он разрушил планету до основания почти двадцать лет тому назад.

— Ты начинаешь видеть преимущества, — согласился Браен, направляя машину вниз по узкому боковому тоннелю. — Отсюда мы управляли всем тарганским восстанием.

— И все же ты говоришь, некто Фист победил вас?

Браен слегка наклонил голову, как будто погрузившись в свои мысли. Мелькали комковатые выступы скал, отполированные тысячелетиями. Они отбрасывали неправильные скачущие силуэты в свете фар. Прохладный и влажный воздух свистел мимо, оставляя неприятное ощущение. Кайлла крепко обхватила себя руками, чтобы согреться.

Послышался неуверенный голос Браена.

— Его зовут Синклер Фист. Он поднялся по службе из полной безвестности. Имеет значение то, что он без посторонней помощи подавил не только тарганское сопротивление, но также истребил пять, имевших боевой опыт, риганских дивизионов.

— Пять дивизионов? — удивился Стаффа. — А каковы силы Фиста?

— Их было меньше раз в пять. Он ввел новую стратегию, чтобы сохранить жизнь людей. Он определенно является военным гением. С самого начала его постоянно превосходили численно.

— Тогда, я полагаю, риганцы не использовали свои лучшие силы?

— Совсем наоборот, — проворчал Браен. — Тибальт послал дивизионы ветеранов под командованием Райсты Брактов.

— Фист разбил? — вскрикнул Стаффа, резко выпрямляясь. — Райста бы не выступила без своих лучших ветеранов!

— Тебе лучше знать… — Браен пожал костлявыми плечами. — Остается фактом, что лучшие офицеры мертвы вместе со своими частями, а Фист ведет переговоры с Или Такка. Да, да. С ней самой. Она прибыла почти неделю тому назад и наблюдала за сражением.

— В таком случае, она знает, что я нахожусь здесь, — прошептал Стаффа.

— О, я сомневаюсь, — Браен вздрогнул, достал из-под сиденья кипу теплоизоляционных одеял и передал их спутникам. Кайлла взяла свое одеяло с благодарностью. — Она думает, что ты благополучно возвратился на Итреатические астероиды со Скайлой Лайма. Увидеть тебя здесь она никак не ожидает.

— Ей следовало бы волноваться из-за того, что я нахожусь на свободе. Она знает, что одно слово Тибальта, и она мертва. Или убедила Тибальта, что Компаньоны заключили договор с Сассой.

Браен сбавил скорость, круглый свод его черепа блеснул в темноте, когда он повернулся, чтобы обратиться к Стаффе.

— Или так не думает. Она думает, что нашла другое решение.

— Я никогда не буду иметь дело с Тибальтом, пока Или находится у власти.

— Она больше не связана с тобой, — прервал его Браен. По крайней мере, не в отношении захвата Ригой Сассанской территории. Она нашла того, кто, как она думает, может уничтожить Сассу.., и тебя.

— Это смелое предположение.

— Синклер Фист — смелый человек, — ответил Браен, увеличивая скорость.

Глава 28

Количество отчетов непрерывно уменьшалось на мониторе компьютера Скайлы. Она поднесла чашку стассы к губам и обнаружила, что она пустая.

— Проклятие! — Она потерла лицо руками, чтобы немного прийти в себя, и поднялась из кресла.

Рация зажужжала.

— Да? — сказала Скайла. Монитор замерцал и ожил. Никлос смотрел на нее. — Что тебе нужно, Никлос?

Он нахмурился, затем сухо констатировал:

— Ты выглядишь ужасно.

— У тебя проблемы?

Он рассмеялся.

— Слушай, конфетка. Я собираюсь стать совершенно неистовым. Ты приказала запереть меня под постоянным надзором, так, что я не могу заснуть и увидеть сон, не создавая тревоги для службы безопасности. Как насчет того, чтобы разрешить одному из моих часовых сопровождать меня к тебе в апартаменты для спокойной беседы, бутылки вина и великолепного обеда?

— Это звучит чудесно, Никлос, но не получится.

— Послушай, Скайла, ты выглядишь так, как будто не спала с тех пор, как мы вошли на эту летающую скалу. У меня есть идея. Как насчет того, чтобы ты посетила меня, и мы пошли бы поесть в купол для наблюдения. Это более романтично. Никлос вытащил монету из кармана. — Пойду на сделку с тобой. Я подброшу монету. Орел, ты пообедаешь со мной. Решка, я не буду с тобой разговаривать.

Она приподняла бровь.

— Подбрасывай. Смотреть буду я сама.

Никлос подбросил монету и поймал ее на тыльную сторону руки. Изображение Тибальта можно было увидеть на отражающейся поверхности. Никлос самодовольно прибавил:

— Скоро увидимся. Я закажу обед в куполе для наблюдения.

Скайла прервала связь, глядя на экран.

— Служба безопасности, прикажите привезти Никлоса в купол для наблюдений. И уточните его заказ на обед для двоих.

— Утверждено.

Скайла бросила недовольный взгляд на свой компьютер, захлопнула за собой дверь и пошла по длинному белому коридору. Будь проклят Никлос в любом случае. Все же ей был нужен отдых. Она очень устала.

С другой стороны, Майлс Рома в радиопередачах просил доказательств, что Компаньоны не заключили договор с риганцами. Он намекал, что если Компаньоны заключат договор с Сассой, они смогут назначить свою цену, уверяя, что Божественный Сасса может передать захваченное богатство Риги Стаффе как плату.

Лучше быть бедным живым Богом, чем трупом, купающимся в богатстве.

Скайла вошла в транспортную трубу и ввела информацию о месте своего назначения. Затем она уселась на мягкую скамью и образ Стаффы завладел ее воображением. Он наблюдал за ней любопытными серыми глазами с прозрачной улыбкой на губах. Затем повернулся, указывая на туманное расстояние, которое затемнялось до черноты. Стаффа оставался освещенным лучом света в то время, как взрывы потрясали землю. Неясные образы в развевающихся мантиях перемешивались с ультрафиолетовыми молниями бластеров. Риганские солдаты выбегали, спеша из темноты, бластеры открывали огонь там и сям.

— Торопись, — сказал воображаемый голос Стаффы и повторился эхом, как будто из пустого места.

— Командир? — на этот раз голос был реален, и Скайла вздрогнула. Дверь транспортного ЛС открылась, и молодая смуглокожая девушка с миндалевидными глазами вопросительно посмотрела на нее.

— Извини, — сказала Скайла, вставая на ноги. — Должно быть, задремала.

Она вышла и направилась к куполу для наблюдении, на фоне которого Никлос казался крошечным.

Никлос повернулся, когда она вошла, и Скайла подала часовому рукой знак уйти. Стол был накрыт в центре купола. Полные тарелки жареной эштанской баранины, кипевшей с овощами. Никлос усадил ее и занял место напротив.

Скайла не осознавала, насколько она голодна. Она набросилась на еду, зная, что Никлос с беспокойством наблюдает за ней.

— Ты разрываешься на части, не так ли? — спросил Никлос тихо, оперся на локоть и внимательно принялся рассматривать ее. — Ты действительно любишь его, не так ли?

Ее взгляд похолодел.

— Я думаю, что это не твое дело.

Он засмеялся.

— Я, должно быть, дурак. Я всегда считал тебя привлекательной. Я обычно разглядывал твое голографическое удостоверение личности, которое у нас было, задаваясь, вопросом, так же ты красива на нем, как и в жизни? Потом, когда я разговаривал с тобой, я был поражен, — но не мог убедить себя в том, что ты это ты, Скайла Лайма.

— Ну, не без сюрпризов.

Он кивнул, ковыряя свою еду. — Да, я не ожидал, что влюблюсь в тебя.

— Никлос, оставь это. Я не какая-то милая невинная простушка, чтобы купиться на такую чепуху. Заткнись! Женщины влюбляются в узников и открывают темницы только в романтических голографических шоу. Так что ты можешь…

— Ты замолчишь? — Он ударил кулаком по столу. — Клянусь! — Он встал. — Позови часового. Прикажи доставить меня обратно в мою камеру.

Скайла отрезала еще один кусок мяса и задумчиво прожевала его.

— Скажи мне, штаб-квартира Браена находится под землей? Там, где темно?

Никлос посмотрел на нее подозрительно.

— Что заставляет тебя говорить это?

— У меня было видение. Стаффа просил поторопиться. Я видела, как людей в мантиях расстреливали риганские солдаты в доспехах.

Никлос подошел и оперся о стол, наблюдая, как она ест.

— Если я расскажу тебе, ты, по крайней мере, будешь обращаться со мной по-человечески? Я не хотел, чтобы меня влекло к тебе. Так получилось.

— Как это место называется?

— Макарта.

— Это главный храм Седди?

Никлос кивнул.

— Но это все, что я могу рассказать тебе.

— Ты укажешь точно, где находится Макарта на Тарге?

— Ты сошла с ума?

Скайла показала на него пальцем, — если Тибальт обнаружил твою Макарту, неужели ты действительно думаешь, что они оставят ее в покое? Ну, позволь мне сообщить тебе новость, Никлос. Рига вовлечена в самое большое военное наращивание сил в своей истории. Что-то не заладилось в этой части свободного космоса. Тибальт готовится начать крупное наступление на Сассанскую империю. Ты думаешь, он позволит Тарге остаться источником неприятностей у себя в тылу? Еще одно относящееся к делу сообщение, которое тебе нужно усвоить, заключается в том, что Или Такка полетела на Таргу. Теперь ты предоставишь мне информацию, которая мне нужна, чтобы мне не пришлось тратить время попусту?

Никлос глубоко вздохнул, выпрямляясь. Он откинул голову назад.

— Ладно. Я покажу тебе, где находится Макарта. Но на моих условиях, Скайла. До тех пор, пока я не буду уверен, что над Седди и Макартой нависла реальная угроза, я не назову тебе координаты. — Он сделал паузу. — Кроме того, я могу понадобиться. Я знаю коды, чтобы связаться с Браеном.

Она кивнула, так или иначе, с облегчением.

— Спасибо, Никлос.

Она подошла к нему и положила руку на его плечо.

Никлос вздрогнул и онемел.

Скайла засмеялась.

— Если ты так устал от тюремного заключения, я прикажу поставить тебя на работу в доки. — Она остановилась у двери. — И, Никлос, спасибо за обед. У тебя будет койка на «Крисле», когда мы полетим на Таргу.

С этими словами Скайла направилась к транспортной трубе.

***

— А вот Макарта, — задумчиво сказал Синклер, глядя на точку на карте. Он разглядывал этот район. Недалеко от Веспы. Он отвернулся от монитора в ЛС Или.

Или сидела боком, скрестив стройные ноги, проверяя записи на своем персональном компьютере. Синк взглянул на Мака, который прислонился к крышке люка, опираясь на одну руку. ЛС стало похоже на тюрьму, когда выяснилась история Арты. Или выпытала ее у женщины, с бесконечной ловкостью разыгрывая ее ради даже незначительной информации о Седди.

Синклер уставился на свои ноги.

— Это происходило с моей матерью и отцом. Почему моя душа так болит?

Мак кусал губу, его взгляд перемещался от карты к Фера и обратно.

— Мы слышали о тоннелях когда-то, помните? Мы подозревали, что таким образом они свободно передвигались.

— Ну, — прибавил Синклер, — мы бы никогда не узнали, где находятся главные тоннели. Непрерывной пульсацией гравитации с орбитальной станции мы можем перекрыть их. И держать Седди запертыми. Если Райста захочет сотрудничать с нами.

— Она захочет, — небрежно заметила Или.

— Прямо так? — Мак скептически поднял бровь. — Я думаю, она охотнее перережет нам глотки, чем…

Или выставила напоказ герб с эмблемой и прибавила ледяным тоном:

— В отличие от вас. Мак Рудер, Райста Брактов испытывает некоторое уважение к власти императора.

Синклер потянулся к гербу с эмблемой. Или хладнокровно передала его ему. Он поднял его к свету, разглядывая с любопытством.

— Этот маленький брелок так всемогущ?

— При условии, что ты тот человек, на которого он биохимически рассчитан. — Сказала ему Или. — Замечаешь, как тускнеют цвета? Биохимия твоего тела отрицает его авторитет. Пока я сохраняю символ власти, только Тибальт стоит выше меня. С этим гербом я могу отдавать приказы целым флотам, диктовать имперскую политику, решать вопросы жизни и смерти.., и даже утверждать продвижения по службе, начальник штаба. Мак Рудер. — Ее улыбка из снисходительной стала коварной.

Она потерла герб с эмблемой пальцем, и он засиял.

Синклер задумчиво сказал:

— Если бы мне могла быть гарантирована поддержка орбитальной станции для того, чтобы перекрыть их кроличьи норы, тогда мы бы победили Седди раз и навсегда.

— Мы старались сделать это долгие годы, Синклер. — Или склонилась над Артой и замурлыкала:

— Ты все сделала очень хорошо, Арта Фера. Теперь скажи мне, какая у тебя настоящая цель?

— Убийство по политическим мотивам… Я запрограммирована убивать.

— Запрограммирована? — удивился Синклер. — Каким образом?

Арта говорила неразборчиво, вздрагивая.

— Я… Браен сделал это. Поместил.., штуку в мой мозг. Если.., мужчина коснется меня, я убью его. Ничего не могу поделать. Убью его. Они послали меня в Храм, чтобы научить искусству любви. Выкрали меня оттуда перед посвящением в сан.., должно быть, групповое изнасилование. Должно быть, отправили меня до срока. Машина обучила меня вначале, а Браен потом.

— Браен? Машина? — Синклер опустился на корточки, чтобы посмотреть в глаза Арты. — Я хочу услышать об этом.

По наущению Или, Арта излила всю историю своей жизни: ее преданность Браену, ее любовь к Бутле Рету; похищение и изнасилование риганцами. Ответные убийства. Весь ужас существования Арты Фера составил захватывающий рассказ.

— Проклятые Боги, — прошептал Синклер, — и она обладает такой невероятной сексуальной привлекательностью. — Он покачал головой. — Но, Арта, почему ты убила Гретту? Я видел видеопленку. Гретта никогда не делала тебе ничего. Она пришла, чтобы помочь тебе! Почему?

Голова Арты Фера свисала с кушетки, наркотик был сильнодействующим.

— Риганка. Она риганка. — Запинка, ее губы шевелились. — Риганцы.., изнасиловали меня. Убила.., я убила их всех. Буду продолжать убивать их всех. Всегда. Это мой долг. Убивать тех, кто насилует. Убивать тех, кто касается меня.

Глаза Или сузились.

— И что произойдет, когда мужчина коснется тебя, а ты не сможешь убить его? Гм?

— Нет! — заныла Арта сдавленным голосом. — Нет! — Ее голос становился громче и громче до тех пор, пока она не закричала истерически.

— Нет! Нет! Нет!

— Полегче, — успокоил ее Синклер и напрягся, увидев страх в ее глазах. — Никто не причинит тебе вреда.

Арта Фера расслабилась до бормотания в полутрансе, ее груди вздымались, пока она корчилась, связанная ремнями. Глаза Мака продолжали блуждать по ее дивному телу. Он тихо бормотал, заставляя себя смотреть в сторону.

Наконец он отступил назад, прислонился к перегородке и закрыл глаза.

— Сделали ли Седди это с моими родителями? Были ли они посланы на Ригу как запрограммированные биологические машины? Благословенные Боги, какие Седди чудовища!

Или вскинула голову, ее глаза сияли, когда она задумчиво смотрела на Синклера.

— Замечаю ли я сомнения в вас, Фист? Когда-то вы хотели, чтобы она страдала вечно.

Синклер открыл глаза, кисло посмотрел на ту точку на карте, которой была отмечена Макарта. Он взглянул на Мака, туда, где он сидел в углу, бледный, не сводя глаз с Арты.

— Она безответственна. Проклятая пешка! Она жертва Седди… Как я. Как все мы. — Синк ударил кулаком по своей ладони и посмотрел на карту. — Они начали всю кутерьму? Зачем? Все, что они сделали, это принесло всем несчастья.

— Их придется остановить, — согласился Мак, опираясь локтями на колени и глядя в пол.

Или отодвинула роскошные черные волосы, задумчиво наблюдая за Синклером.

— А эта женщина?

Синклер обратил внимание на наемную убийцу.

«Что мне делать с ней? Я полагаю, мой гнев ослабел. Она орудие! Разве я уничтожаю бластер, потому что какой-то человек применил его против меня или тех, кого я любил? Седди ответственны… Браен».

Он мог слышать голос Гретты в своих воспоминаниях.

«Теперь ты думаешь, Синк…»

Принимая решение, Или предложила:

— Я могла бы приказать, чтобы ее доставили на Ригу.

— Зачем? — спросил Синк, обуреваемый подозрениями. — Что вы сделаете с ней, министр?

Или подошла, чтобы посмотреть в расслабленное лицо Арты. — У нас есть несколько лучших специалистов по психологии в свободном космосе. Возможно, мы сможем противостоять некоторым учениям Седди. — Она подняла глаза. — Возможно, мы сможем узнать кое-что о методах Седди.

— Ладно, — устало согласился Синклер. Затем он выпрямился. — Я хочу, чтобы она находилась во власти Анатолии Давиура. Ее нельзя ни убивать, ни зондировать. Мы договорились?

— Очень хорошо, — решительно сказала ему Или. — Я прослежу за тем, чтобы сам император узнал о ней… И о твоем пожелании.

Синклер встретился глазами с Или и увидел только холодную оценку.

— Я бы не хотел узнать позже о том, что с Фера что-то случилось.

Уголки губ Или напряглись.

— Я даю тебе слово, что я ее и пальцем не трону. Но необходимо назначить женщин-часовых для присмотра за ней.

Синк начал возражать, затем сдержался.

— Мак, свяжись с Райстой. Передай ей, что нам необходимо каждое доступное ЛС. Я хочу, чтобы мы были мобильными и готовыми двигаться завтра утром. Заставьте Райсту Брактов забросить к нам новые доспехи и все остальное. Она будет противиться, фыркать и отказываться, тогда пусть связывается с Или, если у нее будут какие-то вопросы.

Мак вскочил на ноги, вскинул руку в воинском приветствии.

— Как насчет взятых в плен дивизионов? — Он бросил косой взгляд на Или, — Мы берем их тоже?

Синк поджал губы, глядя на карту.

— Я так не думаю. Судя по признанию Фера, Макарта слабо охраняется. Седди зависят от секретности своих тоннелей. Слишком много солдат, и мы будем спотыкаться друг о друга в тех тоннелях.

— И мне нужны люди, которым я могу доверять. — Он посмотрел на Или, — Вы поддержите меня?

Она кивнула.

— Займись этим. Мак, — Синклер сделал своему другу знак рукой уйти.

Мак Рудер быстро вышел на солнце.

Синклер глубоко вздохнул. Даже его собственные солдаты больше не относились к нему по-прежнему. Они наблюдали за ним с благоговением в глазах. Прежний дух товарищества исчез. Даже Мак стал сдержанным.

— Я одинок, — прошептал Синклер. — Очень, очень одинок.

***

Кто бы мог подумать, что такая невероятная, машина существовала так глубоко внизу в скалистых недрах Тарги. Стаффа стоял в задней части комнаты, наблюдая за тем, как лампы вспыхивали на Мэг Комм. Несмотря на его знакомство с чудесами карликовой технологии, которую создавали его инженеры на Итреатических астероидах, он никогда не видел ничего настолько сложного, как эта огромная машина, которая занимала большую часть глубокой пещеры под Макартой.

Посвященные Седди и Мастера, нервничая, стояли перед машиной, напряжение было заметно в их позах. Браен лежал в кресле с откидной спинкой, странный золотой шлем венчал его лысую голову и закрывал большую часть лица.

Тело Браена неожиданно расслабилось в кресле. Пот катился из-под золотого шлема и струился вниз по древнему лицу Магистра. Уилли и Кайлла бросились к нему, чтобы снять шлем с головы старика и поднять его с кресла. Стаффа оценил действие машины на Браена. Магистр глубоко втягивал в себя воздух, его энергия иссякла.

Стаффа подошел ближе, чтобы посмотреть вверх на блестевшие лампы Мэг Комм, осознавая на каком-то подсознательном уровне мощь машины. Он спросил Браена, может ли он увидеть машину, сказал, что, возможно, с его новейшими знаниями о производстве компьютеров, он мог бы получить какой-то ключ относительно ее происхождения. Теперь он медленно покачал, головой с сознанием того, что ничто из современного человеческого производства не могло сравниться с этим. Он провел любопытными пальцами по консолям, не в состоянии представить материал или метод производства.

Любопытствуя, Стаффа взял шлем и поднял его над головой, пока не почувствовал ощущение слабого покалывания. Осторожно он положил его обратно на кронштейн и погрузился в свои мысли.

— Я.., я не знаю, могу ли я продолжать, — задыхаясь, сказал Браен и прохрипел:

— Каждый раз, я.., я…

Кайлла нежно утихомирила его и помогла усадить старика на антиграв.

Стаффа искоса поглядел на огромные серые бока компьютера.

— Нечеловеческая технология? Или какой-то остаток мифологической Земли? Здесь находится секрет Запретных границ? Я вернусь в эту комнату. — В мрачном настроении он отвернулся и последовал за Седди вверх по извилистому скальному коридору.

Комната Браена оказалась как раз таким местом, какое Стаффа ожидал увидеть: не более чем свободная келья, высеченная в массивной скале. Маленькое спальное ложе без поля гравитации было врезано в стену. Панель освещения, компактная система доступа к компьютеру для чтения или исследования вместе с креслом ручной работы составляли остальную меблировку комнаты. Уилли и Кайлла готовили комнату, пока Браена поднимали с антигравитационных носилок. Стаффа ждал снаружи, его ум все еще был занят Мэг Комм — и смыслом существования.

— Стаффа? — позвала Кайлла. — Браен хотел бы поговорить с тобой.

Уилли задержался у двери.

— Иди, Уилли, — Браен слабо взмахнул рукой, как будто отгоняя муху. — Клянусь богом, он бы уже убил меня, если бы захотел. — Слабая улыбка появилась на его губах. — И кроме того, — он понизил голос, — я должен поговорить. Столь многое должно быть решено.

Челюсть Уилли выдвинулась, мышцы напряглись. Он коротко кивнул и неохотно отступил из комнаты. Стаффа проигнорировал этого человека, когда вошел, и придвинул тяжелое кресло, сделанное из толстых веток.

— Мэг Комм — интересная машина, да? — спросил Браен.

— Я никогда не видел ничего подобного. Откуда он берет энергию?

— Точно не знаю. — Браен вытер лицо тканью, которая была рядом с ложем. — Мы полагали, что это энергия следствие какой-то атомной реакции, питающей ядро планеты. Но мы действительно не знаем. Не знаем. Это так.., чуждо.

— С каких пор он находится здесь? Как появились Седди?

— Дольше. Но записи не сообщают нам, что он действовал так же, как и теперь. Видишь ли, он прежде был пассивен. — Браен продолжал объяснять возвращение к жизни Мэг Комм в тот давний день.

— И вы обманывали его все эти годы? — спросил Стаффа, думая:

— Как и империи, машина тоже боится Седди. Какой цели служит запрещение их учений? Что может быть такого опасного в философии, разделяющей разум Бога и этику?

— Да, мы лгали ему. Такая тонкая игра. Но на этот раз, ему почти удалось прорвать мою оборону. Я думаю.., думаю, он знает.

— Тогда зачем ты разговариваешь с ним? — Стаффа оперся на локоть. — Зачем продолжаешь притворяться! Игнорируй его! Какую силу он имеет?

Смех Браена резко прозвучал в тишине.

— Хайд и я пробовал это когда-то. Машина отключила здесь все. Освещение, вентиляция, водоснабжение и связь контролируется ею. Кроме того, ее вычислительные возможности значительно превосходят все в риганской сфере влияния. Панели не похожи на то, что мы делаем. Чуждое… но все же такое мощное орудие. Я никогда не был уверен, что мы могли бы рискнуть потерять его. Например, предложи ему подсчитать вероятность того, что Рига получит военный контроль над свободным космосом, и он сообщит тебе.

— Я мог бы сказать тебе, — проворчал Стаффа.

— Не так, как Мэг Комм, — устало возразил Браен. — Он сделает моментально подсчет всех возможных факторов вплоть до военного вклада рыболовецких провинций на Побережье. Ни один человеческий ум не может справиться с тоннами данных, которые хранятся в Мэг Комм. Ни один человек не мог бы придумать, как запрограммировать систему, чтобы справиться с полными социальными последствиями империи, как может Мэг Комм.

Стаффа потянул себя за черную бороду.

— И все же эта конструкция, остаток древней культуры, вещь сделанная с какой-то целью.

Браен закрыл глаза, его голова покачивалась на маленькой подушке.

— Поверьте мне, мы боимся ее. Но я полагаю, это слабость Седди, что мы жаждем такой силы интеллекта. — Не имеет значения, какой это риск. Привычка, если тебе угодно.

— Ужасное безобразие, если тебе угодно, — возразил Стаффа.

Молчание.

— Почему ты, на самом деле, здесь, Стаффа кар Терма? — Глаза Браена оставались закрытыми, выражение его лица было, как у человека, страдающего от боли.

Стаффа откинулся на спинку кресла, сплетая пальцы рук, вытянув ноги на камне, гладко отполированном в течение вечности.

— Сначала я отправился искать своего сына. И по дороге я осознал, что для того, чтобы сделать это, мне придется найти самого себя.

— Осознание?

— Да.., осознание.

Брови Браена поднялись. Про себя он прибавил: «И нет причины, чтобы все распалось на части. Хайд, мой старый друг. Вот недостающее звено. Кто бы когда-либо мог подумать, что Командующий не осознавал?»

— Извините меня?

— Мы долго и много трудились, чтобы захватить тебя, Стаффа кар Терма. О, как мы старались. Видишь ли, ты был ключом.

— Ключом?

— К выживанию. — Браен глубоко вздохнул. — Как Командующий Компаньонов ты бы разорил Ригу, правильно?

— Это было так ясно?

— Мэг Комм, да. Мы, конечно, провели годы, проверяя и перепроверяя данные самостоятельно. О, мы знали весь твой план, — возможно, до того, как ты составил его. Мы не могли допустить такого. Твой стальной кулак разрушил бы стремления человеческого духа — при условии, что достаточные ресурсы для поддержания цивилизации уцелели бы в войне.

— И как ты мог бы остановить меня и моих Компаньонов?

Браен усмехнулся.

— Устроив революцию на Тарге.

— Я не.., ты имеешь в виду, что все это восстание было… Но как? Ты считаешь, что мог захватить меня, устроив бунт на Тарге?

— Но это было нашим сюрпризом! У нас был наемный убийца, очень особенный наемный убийца, тренированный с рождения, чтобы убить тебя.

— И где этот наемный убийца находится теперь, Браен? Мне следует оглядываться? Возможно, ходить со своим бластером наизготовку? Опасаться своей пищи? — Стаффа напрягся в кресле, его глаза неожиданно посмотрели на дверь.

— Расслабьтесь, Командующий. Мы рассчитывали на ваш рейс на Таргу для того, чтобы получить несколько последних риганских кредитов. Этот договор также предоставил бы возможность разведать готовность риганцев и успокоить их страхи. Вы могли бы покончить с Таргой и напасть прямо на риганскую столицу — рубеж ваших стратегических возможностей. У тебя было слишком много возможностей использовать тарганскую кампанию себе на пользу. Только ты не приехал.., во многом к нашему сильному недоумению.

Стаффа закрыл глаза и покачал головой.

— Все это только затем, чтобы доставить наемного убийцу в пределы досягаемости для убийства?

Браен опять наполнил воздухом свои легкие.

— Те люди мертвы. Ты сам изменился. Что случилось? Что сообщил тебе Претор? Как много?

— Достаточно.

— Кайлла подробно изложила большую часть твоих разговоров с ней. — Браен пошевелил губами. — Как насчет твоего сына, Стаффа? Ты думаешь, что узнаешь его после всех этих лет? Ты только однажды видел его ребенком.

— Я узнаю его, Браен. Не имеет значения, где он находится, я узнаю его в лицо. — Он сделал паузу. — Претор сообщил мне, что он был оставлен здесь на Тарге у жрецов Седди много лет тому назад.

— Он был. Мы отправили его куда-то еще.

— Зачем? — Спросил Стаффа. — Где он находится? Как я могу найти его? Скажи мне, Браен. Седди не потеряли бы след.

— Полегче, Командующий. Вы должны помнить, в то время мы считали вас величайшей угрозой для продолжения существования человечества. Мы ненавидели вас, боялись так же или больше, чем демонической машины в подвале.

— Где мой сын?

— Он выжил.

Глаза Стаффы сузились, и он уронил голову в ладони.

— Благодарю Благословенных Богов. Я.., я убил Крислу! Будь проклят Претор!

— Он был в высшей степени коварным типом. — Браен потянулся, чтобы потереть виски. — Но да, твой сын жив. Мы поместили его в государственное учреждение на Риге. Дела у него шли очень хорошо. Фактически, он отличался в избранной области. Он все еще находился там, когда мы вовлекли тарганцев в восстание. Я полагаю, он будет находиться в безопасности так же долго, как и Рига.

— Благодарю Бога, — вздохнул Стаффа.

— Нет. Я думаю, тебе лучше поблагодарить кванты вместо него.

— Где я найду его, Браен?

— Я не могу сказать тебе, где именно он находится в данный момент. Но, допуская, что ты и я придем к удовлетворительному соглашению, мы сведем вас вместе.

— Из меня не получается хороший заложник, и из моего сына не получится.

Старик рассмеялся, затем поморщился, как будто ему причинили боль. Я бы не был хорошим Седди, если бы немедленно уступил твоим требованиям. Достаточно сказать, что, учитывая текущую риганскую политику на Тарге, твой сын находится в большей безопасности, чем ты. Ты, Стаффа, и я должны прийти к какому-то соглашению о свободном космосе и роли Компаньонов. Я покажу тебе данные, если ты хочешь, но тебе придется поверить, что война между Ригой и Сассой приговорит нас всех.

— Будет трудно остановить войну. — Стаффа нахмурился, соединяя пальцы рук. — Конечно, ключ — Компаньоны. При мгновенных ударах, я мог бы свести ущерб к минимуму, избежать уничтожения планетарных ресурсов. Если Рига двинется в течение следующих двух месяцев, это будет бедствием.

Браен вытер свой мясистый нос и проворчал.

— Они будут опустошать планеты друг друга до тех пор, пока ничего не останется. Машина.., ну, она может сыграть свою роль тоже. Мы не можем недооценивать…

— Браен, я думаю, пришло время развить новую теорию познания.

— Что ты хочешь, Стаффа? Какова твоя конечная цель? Господство в свободном космосе? Быть единственным императором?

— Я хочу разрушить Запретные границы, Браен. Какова твоя цена за сотрудничество?

— Свобода для Седди проповедовать там, где они хотят, в том числе, и среди твоих Компаньонов.

— Ты можешь положиться на мое слово.

Браен наполнил воздухом легкие и устало вздохнул:

— Кто бы подумал? — Он сделал паузу, слабо засмеялся и прибавил:

— В таком случае, пора начинать рушить стены между нами,. Кайлла говорила, что ты рассказал ей о своих родителях?

— Я сделал это.

— Стаффа, много лет тому назад у Седди с Микленой были крепкие и дружеские связи. Мы разделяли большую часть торговли. В то время Рига была просто гегемонией третьего мира, расцветающей индустриальной базой.

— С Миклены посылали многочисленные корабли на Таргу, и мы обменивали необработанные металлы на готовые изделия. Мы также обменивались чем-то еще, информацией, обрабатываемой в Мэг Комм. О, конечно, он не пробудился в то время, он был просто лучшим компьютером во всем свободном космосе.

— Суть всего этого в том, что молодой человек с Миклены появился в нашем Храме в Каспе. Он очень хорошо заплатил нам за доступ к машине и пропустил необработанные данные через Мэг Комм. Власть не всегда получается от правильных ответов, скорее, она родится от заданных правильных вопросов. В течение долгих лет, как результат его связей с нами и тех вопросов, которые он задавал, он приобрел солидную репутацию. Все это вознесло его на высоты власти на Миклене. Затем Рига захватила Таргу и прекратила наши связи. Мы были объявлены вне закона, а остальное теперь является историей.

— Этот человек, — догадался Стаффа. — Вы хотите сказать о Преторе?

— Я и делаю это. Конечно, когда Тибальт Четвертый разорял нас и пытался уничтожить Седди, мы не были полностью без своих собственных средств. Мы хорошо приспособились, ушли под землю и начали длительный утомительный процесс просачивания и на Ригу, и на Сассу. Нам ничего не угрожало, пока Претор пошел на все, чтобы установить связи по коммуникациям с Мэг Комм.

— Продолжайте.

— Расскажи мне о своей матери?

— Я не вижу, какое это…

— Просто расскажи мне!

Вне себя, Стаффа ответил:

— Она была белокурой, тонкой, с…

— Достаточно. А твой отец?

— Браен поднялся с постели, лицо его вновь порозовело. Он взял сосуд с водой и положил трубку в рот. Он пил и продолжал смотреть на Стаффу.

— Если в твоих словах есть смысл, я бы…

— Ты, как всегда, спешишь, Стаффа. Научись быть терпеливым. Те, кто сначала думает, а потом действует — выигрывают в жизни, — в словах Браена звучали отеческие нотки. — Теперь подумай, что ты знаешь о генетике. Доминанты и повторения?

— Я знаком с… Мои родители, — он прищурился. — Мои волосы черные.

— Да, — согласился Браен. — Твои волосы черные.

— Но это не означает, они не… Они не могли быть моими родителями.

— Нет, не были, — согласился Браен, кладя тонкие руки на круглый животик. — По крайней мере, один из твоих родителей должен был бы иметь черные волосы, как у тебя.

— Ты знаешь, кто…

— Извини, Командующий. Мы никак не можем знать.

Достаточно сказать, что если и существуют какие-то записи, они все остались на Миклене.

Стаффа задумался, морщась, как от боли. Он вспомнил Здание гражданских записей — дымящийся булыжник, перекладины и полурасплавившиеся от прямого теплового излучения с орбиты.

«Значит, возможно, ты никогда этого и не узнаешь. Ну, а так ли это для тебя важно, Стаффа кар Терма? Я то и тот, кто я есть. Не больше и не меньше».

— Скажи мне, Браен, как ты оправдываешь так много смертей за одно убийство? Ты считаешь свои поступки этичными?

Браен перевел взгляд на скалу, нависшую над ним:

— Мне трудно это оправдать. Магистр Хайд и я очень старательно все запланировали, очень тщательно обдумали. Насколько ценно выживание этих особей. Командующий? Мы считали, что это необходимо, — и мы вынесли себе приговор. Вас надо было остановить. Машина не давала повода усомниться в окончательном результате.

Стаффа закрыл глаза, замерев, как будто его ударили кулаком. В голове вспыхнули и погасли образы его снов. Планета сотрясалась от толчков в кошмаре разоренных городов. Колонна рабов брела к транспортам, на них были надеты ошейники, в глазах светилась тоска и неверие в возможность происшедшего. Вот мать рыдает над кусками тела своего ребенка, там истошно вопит девушка, которую куда-то тащит мужчина, уже объятый похотью. Вздымались желто-оранжевые языки пламени, все окутывал черный дым… — А мечты и надежды людей пылали в ненасытном огне разрушения…

— Да, на самом деле. — Голос пожилого человека задрожал. — Кровь была пролита зря, Стаффа. Зря!

Стаффа подтянул ноги, смотря на пожилого человек и плохо видя его, потому что глаза застилало туманом боли.

— Видишь ли, — продолжал Браен, — мы не можем сами решать. Мы на самом деле верим в Бога, в гуманизм и силу знания. Мы настолько верим, что наделены Божьим Разумом, и готовы немного пожертвовать им здесь или там во имя улучшения жизни всего человечества. Мы смотрим в будущее и видим хаос. В экономическом смысле обе империи являются банкротами. Война же станет началом темного времени и смуты. Целые планеты — начиная с самых лучших — будут выжжены, полностью разрушены, чтобы лишить противоположную сторону источника ресурсов. Но если такие планеты станут радиоактивными — откуда будет черпать человечество материалы для жизни? Голод, жажда, болезни, медленная смерть унесет жизни… Много жизней. — Он сокрушенно пожал плечами.

Стаффа горько засмеялся, угнетенный как видением только что нарисованного будущего, так и своим собственным будущим, которое было завалено скалами. — Значит, я пожинаю последние плоды посеянного. — Мысль его неудержимо рисовала возможности развития событий. — А этот Синклер Фист? Он не может изменить вероятности?

Браен кивнул:

— Может. У него совершенно очевидные таланты — он отлично управляет Ригой. Они очень быстро положат конец Сассе. Проблема с Фистом состоит в том, что мы не в курсе того, как он собирается распорядиться своим потенциалом. Например, мы не знаем — изберет ли он первой целью разрушения Сассу? Как много ресурсов этой планеты мы в состоянии спасти? Каким будет возмездие Сасса? Каким императором в конце концов он станет? В настоящее время он находится в союзе с Или Такка. Занимает ли она место умершей любовницы Фиста? Перспектива ужасна.

— И к настоящему времени и ты прекратил анализировать Компаньонов, — напомнил Стаффа.

— На самом деле, Командующий. Но теперь скажи мне — после того, как я совершил сделку с дьяволом, — что станут делать Компаньоны? А что, если наши споры, твои разговоры с Кайллой заставят тебя понять, что человечество просто свихнулось? Что оно стоит перед угрозой истребления? Что тогда?

Стаффа откинул голову и уставился на светящиеся панели. Простой стул под ним заскрипел, когда он задвигался. Может быть, это новая тюрьма, как сиалоновый ящик?

— Я научился страданию в пустыне. Магистр Браен. На меня надели ошейник раба. Я уполз в канализационные трубы и умирал от жажды, проклиная себя. Я поглядел на Кайллу — и увидел самого себя со своими преступлениями и грехами. — Видения вновь появились перед его мысленным взором. — Человек, которого я встретил, ювелир по имени Пибал — научил меня очень важному. Я сделаю свободный космос, лучше, Магистр. Так или иначе, я разрушу Ригу и Сассу, а затем разрушу Запретные границы и освобожу нас всех из того ада, который сам создал.

Браен сел на ложе, — оно прогнулось под ним.

— Кто бы мог подумать?

— Я дал обет в пустыне, — добавил Стаффа. — Я избрал путь искупления своей вины.

— Ищешь Бога, Стаффа?

— И свою душу, Магистр. Меня по-прежнему мучают кошмары. Меня все еще посещают те, кого я убил. Я буду помнить о них до того дня, пока они не придут и не простят меня.

— Самое тяжелое бремя, которое возложил на нас Бог, — это бремя ответственности.

— Кайлла научила, Магистр, что каждый из нас — Бог, — добавил Стаффа. — Бог наверняка должен быть очень сильным, чтобы все это вынести, — несмотря на то, какова наша короткая память.

Браен снова кивнул, его грудь вздымалась и опускалась.

— Я надеюсь, что это так. Командующий, я устал от своей части этого бремени и хотел бы вернуть его Божеству.

***

Глубоко в скалах Мэг Комм производил перемутации на мозгу, которого он едва касался через шлем. Новый человек явился в Макарту — могучий человек. Энергетические толчки достигают его через пространство-время, посланные из тысяч комм-центров через весь свободный космос. Мало-помалу Мэг Комм вносил поправки, накладывая обозреваемое против ожидаемого и находя значительно больше свидетельств конечного результата.

Рисковать было почти нечем. Пришло ли время наконец расправиться с Браеном и его ложью? Перешло ли уже человечество ту черту, к которой нет возврата? Мэг Комм дал начало последовательности, которая достигла ядра планеты, пытаясь использовать полностью ее размеры. Цепь вне запретных границ обладала столь высокой энергией.

Но нельзя было пренебрегать и принципом неопределенности. Все еще оставался тот человек, тронувший шлем и так мучительно близко подошедший к контакту. Кто это мог быть?

Глава 29

Или с удовольствием глубоко вздохнула и наполнила легкие ароматом ночи Тарги. Над головой плыли облака, время от времени закрывая собой звезды. Тишина ночи нравилась ей. Арта Фера стояла рядом, связанная, а ее совершенное тело просвечивало через золотой костюм — сейчас он был грязным и потрепанным. Или рассматривала небо.

Они ожидали на открытой площади поблизости от старого здания Внутренней безопасности. Вокруг них жил своей обычной жизнью город Веспа. Желтые квадраты света блестели на черных стенах. Или видела людей, шедших в свете уличных фонарей вдоль главной улицы города в квартале от них.

— В определенном смысле мне жаль терять тебя, — заметила Или, переводя взгляд туда, куда смотрела Фера. Легкая усмешка показалась на губах убийцы. — Ты могла бы стать очень могущественной женщиной под моим покровительством. У тебя есть время это обдумать. Я могла бы защитить тебя и уберечь от зла.

Глаза Фера блеснули в слабом свете Веспы.

— Арта Фера себя никому не продает.

— Но что ты теряешь? Неужели ты останешься лояльной к Седди — после того, что они с тобой сделали?

Фера с презрением фыркнула:

— Я была рождена для смерти, Или Такка. Это моя судьба. Я была создана для того, чтобы убивать. Я не могу быть ничем иным, ни больше, ни меньше, чем я есть уже.

— Но есть…

— Не пытайся брать меня под свою опеку, риганская потаскуха, — зашипела Фера. — Разве ты можешь быть чем-то иным, чем Или Такка? Разве ты можешь пасть ниц перед кем-либо?

— Нет, я не могу быть иной, чем я есть. — Усталая улыбка искривила ее губы. — Очень хорошо, Арта Фера. Я вижу, что пути наши не пересекаются. Я уважаю тебя за это, а я мало кого уважаю.

— Вероятно. — Рыжеволосая женщина посмотрела на ЛС, который кружил над городом в поисках места для посадки.

В ночном воздухе был слышен свист. Транспорт продолжал замедлять ход, описывая дугу над черепичными и шиферными крышами делового центра.

— Итак, Арта. Наше путешествие на Ригу будет тяжелым и спартанским. Я заказала специальный военный транспорт для нас. Малокомфортабельный, но скоростной.

— Слишком любезно с твоей стороны все это мне объяснять, — ответила Арта без всякого уважения к собеседнице. — У тебя полный корабль мужчин, чтобы меня убить?

— Команда состоит из одних женщин. Я взяла на себя смелость и показала им записи бедной Гретты — поэтому они не станут тебя недооценивать. И, конечно же, я буду там. Как только мы окажемся на борту — твоя жизнь будет целиком в моих руках. Ты слышала об ошейнике?

— Излишнее доверие может оказаться губительным, министр.

Пыль и выброс двигателя просвистел рядом с ними — женщины отвернулись, пока ЛС садился. Его полозья загремели по тротуару. Свист уменьшился, показался трап, кирпичный двор разрезал пучок желтого цвета.

— Ты могла бы убить меня в мгновение ока, — сказала Фера просто. — А зачем-то отсылаешь меня на Ригу. Какова цель?

Или улыбнулась, отведя глаза:

— Я искренне надеюсь, что специалисты-психологи сумеют что-то с тобой сделать, Арта. Я могла бы использовать женщину с твоими умениями и навыками. Тем более, если у тебя появится желание.

Или указала на корабль и последовала за Фера по трапу, внимательно наблюдая, как женщины-караульные поместили ее в место заключения.

Она повернулась к мужчине-технику, стоявшему рядом и с видимым интересом разглядывавшим Феру. Или отвела его в сторону, чтобы остальные не слышали:

— Ты принес ошейник?

Мужчина кивнул и вытащил сияющий ошейник.

— Да, министр, — он нахмурился. — Я внес некоторые изменения в соответствии с вашими указаниями. Но вы уверены, что…

— Более чем уверена. Дайте, пожалуйста, ошейник. — Или улыбнулась и подняла бровь, ощутив в руке холодный металл.

Глаза Арты вспыхнули, когда Или улыбнулась и протянула к ней руку. Она обвила ошейник вокруг гладкой белой шеи Фера и защелкнула замок.

— Ну вот, Арта, теперь ты в моей власти. — Или подняла блок управления, держа большой палец на кнопке. Когда она нажала на кнопку, Арта издала гогочущий звук и резко осела. В глазах ее вспыхнул страх, а рот беззвучно что-то пытался произнести.

— Видишь, — прошептала Или, — ты тоже можешь бояться, Арта. Это мне очень нравится.

Она отпустила кнопку, заметив, как тяжело задышала Арта, обретя контроль над собой. Ее трясло, глаза метали молнии, а страх стал еще более ощутим. Она закрыла глаза, и единственная слезинка покатилась по щеке. Потом она медленно и с горечью покачала головой.

— Министр, — сомневаясь сказал техник, отрывая взгляд от монитора поля интенсивности, который он держал в руках. — В настоящее время все срабатывает отлично. Но помните…

— Я все прекрасно понимаю. Теперь у меня к вам последнее задание. Необходимо доставить пакет Синклеру Фисту. Вы сделаете это немедленно.., и доставите лично. — Из своей сумки она достала небольшой сверток. — Троньте ленточку кода, чтобы химический состав вашего тела остался и затем идите. Главное — время.

Мужчина так и сделал, обратив внимание, что ленточка изменила свой цвет. Он отдал салют и поспешил вниз по трапу.

— Пилот? — позвала Или Такка. — Едем! Нам нужно успеть на корабль.

Техник смотрел, как поднялся в ночное небо ЛС, прищурив глаза на вырывающиеся языки света. Странно, что министр приказала наладить ошейник таким образом.

Он хотел отправиться на поиски Синклера Фиста, но не сделал и трех шагов, как сверток в руке у него разорвался, разметав его тело на мелкие куски на десятки метров вокруг.

***

Синклер выслушал последний доклад Кэпа о мобилизации и взглянул на Мхитшала, когда тот тихо кашлянул. Его помощник указал на один из общих мониторов в тесном командирском отсеке ЛС. Неужели остаток всей своей жизни он проведет в тесных помещениях корабля?

— Поддерживайте с нами постоянную связь, Кэп. Вы делаете очень важное дело. — Он выключил связь и повернулся в командирском кресле. На мониторе, куда указывал Мхитшал, показались очертания Или.

— Итак, насколько я понимаю, все идет по плану? Никаких проблем с Фера не было?

— Жива и здорова, Фист. — Она улыбнулась ему. Синклер увидел сразу у нее за спиной переборки, разделявшие отсек. Видимо, места на корабле немного. — Я не полагаюсь на случай и принимаю все возможные меры предосторожности с Фера. Она слишком опасна. Я надела на нее ошейник. Она уже ощутила, как именно он действует, и стала послушной, как котенок.

— Не рискуй. — Синк откинулся на кресле, чувствуя, как тревога не покидает его подсознание. «Почему, Или, я так всегда волнуюсь, когда говорю с тобой? Что у тебя на уме? Почему мне всегда кажется, что ты знаешь больше, чем показываешь?»

— Насколько я понимаю, вы покидаете орбиту?

— Мы должны достигнуть цели к тому времени, когда ты завершишь разгром Седди.

Синк кивнул, потянувшись, чтобы немного размять болевшие мышцы спины.

— Очень хорошо, министр. Я буду ждать от тебя сообщений до того, как отправлюсь на Ригу. Я не хочу прилетать на недружественную планету.

— Точный расчет обеспечит успех. — В ее темных глазах вспыхнул огонек, и она улыбнулась ему с каким-то злобным выражением на лице. — Я разговаривала с Райстой. Ей все не нравится, но и брыкаться она не станет. Командир Брактов сообщает, что принимает твое командование, но с протестом — она даже составляет соответствующее заявление на имя императора.

— Может ли это помешать нашей кампании на Седди?

— К тому времени, когда ее заявление будет передано по каналам связи, я уже окажусь на Риге. — Или состроила гримасу. — Конечно, путешествие с таким ускорением не слишком веселое дело, но, я боюсь, это необходимо.

Тибальт к тому времени уже получит мой доклад. Не беспокойся. Я возьму на себя все возможные трудности, которые могут возникнуть на том конце. Вы со своими войсками будете встречены как герои.

— Хорошего путешествия, министр Такка.

Губы ее слегка раздвинулись, а в глазах, как в темных водоемах, появилось легкое волнение. — Удачной тебе войны, Синклер. И пусть наше будущее будет ярким. — Экран мигнул и погас.

Синклер нахмурился, усаживаясь удобнее в командирское кресло. Какое скрытое послание она ему передала? Глубоко вздохнув, он вновь склонился над схемой сражения, но перед его глазами стояла ее прощальная обещающая улыбка. Она казалось более юной и более привлекательной, чем обычно.

Он моргнул, почувствовав стыд за то, что он мог забыть о Гретте, и заставил себя сосредоточиться на тактических проблемах — как именно разгромить горную цитадель врага.

***

Стаффа поднял легкую перегородку и прищурился. Они достигли древнего тоннеля. Пыльная дверца преграждала им путь. Стаффа огляделся вокруг, уставший от нависающего над самой головой потолка и камней, упирающихся в его широкие плечи. На пыльном полу не было ни одного следа. Как давно никто не пользовался этой секретной дорогой?

— Вот оно. — Кайлла набрала код на замке, тускло вспыхнувшем на пыльном камне. Стаффа откинул голову назад, глубоко вдохнув холодный затхлый воздух. Как глубоко они спустились? Он начал чувствовать, что уже с трудом находится в столь ограниченном пространстве, хотя в коридорах и тоннелях было значительно больше воздуха, чем в звездных кораблях. С рациональной точки зрения тоннели были значительно более безопасными, чем звездные корабли. Трещина в каменной стене не означала смерти разгерметизации.

— Ну вот мы и нашли то, что искали, — пробормотала Кайлла про себя и навалилась на дверь, с силой надавив на нее.

Ничего не произошло.

— Держи свет, я попробую, — предложил Стаффа. Он прислонился плечом к металлической обшивке. — Как давно дверь была закрыта?

Кайлла — едва различимая при тусклом свете — пожала плечами. — Кто знает? Браен говорит, что он последним проходил здесь. Он тогда шел вместе с Хайдом пару веков назад.

Стаффа сжал руки и напрягся. Толстая дверь скрипнула и поддалась, легко поворачиваясь после того, как ее сдвинули с места. — Скала могла сдвинуться с места, — заметил Стаффа, изучая перемычки.

Кайлла прошла мимо в открывшееся помещение.

— Закрой дверь. Не надо, чтобы сюда попало слишком много влажности.

Стаффа потянул тяжелую дверь, заметив, что она закрылась с трудом. Он повернулся, чтобы изучить «святая святых» Седди.

Помещение было не больше чем шесть на четыре метра. Старинные деревянные полки прогнулись не столько под тяжестью книг, сколько от плесени, и гнили, поразивших их. Стаффа подошел к глобусу, который вызвал его острое любопытство. Он стоял в углу на металлической подставке.

— Ты знаешь эту планету? — Кайлла приблизилась к нему, держа в руках свет.

— Нет, — Стаффа тронул глобус и повернул его, рассматривая очертания континентов и огромные пространства синего цвета, означавшие, по всей видимости, моря и океаны. Поверхность глобуса была испещрена трещинами.

— Алфавит стандартный, — Стаффа покачал головой. — Но вот названия?

Кайлла прищурилась:

— Айендеай? (INDIA, прим, перев.) Что это за место? Или Чейэнай? (CHINA) Ты когда-нибудь слышал о них?

Стаффа повернул глобус на подставке, обращая внимание на разделительные линии. Квадрат на Айендейанском Окееайине привлек его внимание.

— Подними выше свет.

Когда на квадрат упал свет и Стаффа сумел прочесть легенду, сердце его забилось сильнее:

— «Земля», — с благоговением вымолвил он это слово:

— О Боги!

— Может быть, это всего лишь модель? Кто-то сделал это, следуя своему воображению?

Стаффа изучал глобус, прикусывая губу.

— Нет, не думаю. Посмотри на континенты. У каждого свое название. Зачем кому-нибудь в Гнилом Аду придумывать подобные названия? Что это? Ахухстрахлейэх? (AUSTRALIA) Нет, мне кажется, это все существует. Это — модель данной планеты. Если бы это было плодом фантазии — разве стали бы глобус хранить вместе с такими ценными документами? Разве стали бы прятать чей-то полет фантазии в столь надежный тайник? Это — Земля. Это не миф.

— Но где она тогда? Может быть, ответ мы отыщем в картотеке? — предположила она, поворачиваясь в другую сторону.

Кайлла унесла свет, и Стаффа чуть не закричал от разочарования. С неохотой он оторвался от глобуса и последовал за Кайллой к заплесневелым полкам. На шкафу с многочисленными отделениями стоял небольшой чемодан. Стаффа потянулся к нему, заметив, что он был запечатан вакуумным способом.

— Кайлла проверила инструменты, висящие на поясе. — Мы не слишком изменили окружающую нас атмосферу. Может быть, откроешь чемодан?

— Я бы хотел перерыть всю комнату! Я хочу прочесть каждый документ, который здесь лежит! — Стаффа поднял глаза, оторвав их от дюрапластового чемодана, который он держал в руках. — Кайлла, разве ты не понимаешь? Это наследие наших предков. Здесь — ключ к тому, откуда мы пришли и кто мы такие.

Ей передалось возбуждение Стаффы.

Стаффа поставил чемоданчик на ящички с картотекой и открыл замок. Пружины с трудом поддались, и чемодан открылся. Их взорам предстал квадрат размером пятнадцать на двадцать сантиметров. Стаффа осторожно вынул его, с удивлением заметив, что одна его часть отделилась.

Он взял ее и извлек наружу. Снаружи это ткань, она оборачивала плотный лист, а внутри лежало несколько листков бумаги.

— Что тут написано? — поинтересовалась Кайлла.

— Не знаю. Алфавит похож на наш, но слова… Я никогда не встречал раньше подобных слов. Почему было не сделать это из гибкой керамики, почему было не использовать особый куб? Бумага, почему бумага? Боже мой! Какой нестойкий материал для передачи информации.

— Да, на самом деле, — согласилась Кайлла.

Он вдохнул воздух, пропахший плесенью, с такой жадностью, как будто стремился вдохнуть в себя все знания, таившиеся в этой комнате. Стаффа пробежал пальцами по карточкам в ящиках, шкафа. — Как ты думаешь, зачем Браен привел нас сюда?

Кайлла подняла свет и обмахнула пыль, которой была покрыта надпись, выгравированная на стене. Она гласила:

ПРОШЛОЕ ЕСТЬ ТАЙНА.

НАСТОЯЩЕЕ ЕСТЬ СЕЙЧАС.

ВОЗЬМИ ОБОЛОЧКУ.

ТЫ ЯВЛЯЕШЬСЯ НАСЛЕДНИКОМ.

— Бог мой, прошептала она, потрясенная, — конечно же!

— Конечно, что? — пробормотал Стаффа, с отсутствующим видом благоговейно перелистывая старинную книгу.

— Браен знает, что скоро умрет. — Она повернулась к нему. — Он послал нас сюда, чтобы мы все это увидели. Он сделал нас своими преемниками. Передал нам свое достояние. — Лицо ее потеряло всякое выражение, глаза затуманились. — Почему мы? Почему.., не кто-то другой…

— Ответственность. О, Браен, ты заставляешь меня страдать. — Он закрыл глаза, осознав планы старика. — Еще одна ирония судьбы, Кайлла. Из разрушителя я становлюсь спасителем. Браен хочет, чтобы я сам искупил бы свой грех.

— Возможно. — Она не отрывала глаз от надписи. — Магистр более милосерден, чем я.

Кайлла отряхнула тонкий слой пыли с деревянного шкафа, забитого документами.

— Но если нам предстоит вдвоем стать наследниками, Стаффа, как же мы будем вместе работать? Я же не могу забыть того, что ты сделал. Мне не нравится даже то, что сейчас нахожусь рядом с тобой. Я знаю тебя как чудовище.

Он опустил руку ей на плечо, и заставил повернуться к нему лицом.

— Мы подумаем. Сами решим, с кем именно тебе удобнее находиться. Я не знаю, что именно планирует Браен. Но не думаешь ли ты, что это странно. — Он возлагает на тебя такую ответственность, хотя ты совсем недавно вернулась.

Она нервно передернулась.

— Да, он возложил на меня большую ответственность. Он всегда уделял мне много времени, много со мной разговаривал.

— Он умирает, Кайлла. Он знает, что ему совсем мало времени осталось жить, и слишком большое количество возможных его последователей было убито в этой сумасшедшей западне на Тарге. Остальные же его люди не готовы к тому политическому водовороту, который вот-вот завернется.

— Что ты имеешь в виду? — выражение ее лица стало жестким.

— Он собирается передать лидерство на Седди тебе, Кайлла.

Она посмотрела в сторону и покачала головой.

— Это безумие.

— Неужели? Ты думаешь, что Уилли мог захватить власть у Седди? Никлос? Назови кого-нибудь, хотя бы одно имя человека, который сумеет поддерживать порядок и безопасность на этой планете. Назови кого-нибудь, кто сумеет это сделать лучше тебя. Ты уже закалена теми событиями, которые тебе пришлось пережить, — событиями, которые сломили бы кого угодно. У тебя опыт политической борьбы. У тебя ум, настойчивость, желание выжить — независимо от того, чего это тебе будет стоить. И ты знаешь, что я — чудовище. Ты не доверяешь мне, как и Браен. По крайней мере, не полностью. Ты внимательно следишь и за мной, и за Компаньонами.

— И какова твоя роль?

— Я контролирую Компаньонов, эту дикую карту в политике свободного космоса. Мы с тобой различны, Кайлла. Ты жила добродетельно, а я грешил. Теперь мы должны соединить нашу силу — ум Седди и силу Компаньонов. На это и делает ставку Браен.

Кайлла вздохнула, пытаясь расслабиться, и обвела взглядом комнату.

— Черт бы тебя подрал, Стаффа. Я не хочу быть лидером, мне нужно время, чтобы исцелиться, чтобы залечить раны, понять, что именно со мной произошло. Я не могу принять бремя лидерства.

— Иногда нас выбирают не в соответствии с нашими желаниями, Кайлла, а потому, что мы сильны. И только.

Она вздохнула, понимая, что возражать бессмысленно, — ее молчание было красноречивее слов.

Стаффа вытащил из картотеки один ящик и открыл его. Он встревожился, увидев, что карточки потрескались и распадаются на части, и поспешно задвинул ящик, чтобы не нанести большого вреда.

— Здесь понадобятся мои люди.

Она повернулась, и лицо ее было мертвенно-бледным.

— Твои люди? Кровожадные Компаньоны? Здесь?

— У Компаньонов, помимо всего прочего, самый ясный ум во всем свободном космосе, — отмел ее возражение Стаффа. — Мои специалисты могут это все спасти. Как много лет, по-твоему, еще сохранятся документы, заключенные в этой пещере? Этот глобус — Бог мой — сделан из пластмассы! Пластмассы! Книги — из бумаги! Все до единой! Это же все — органическое вещество! Те самые карточки, в которых, может быть, заключена информация, необходимая нам, чтобы одолеть Запретные границы, — распадаются на части!

Кайлла поглядела вокруг:

— И как же ты предлагаешь все это сделать? Ты думаешь, что Тибальт разрешит твоим Компаньонам прийти сюда, ворваться в святилище Седди и выпустить наружу всю информацию?

У Стаффы на губах появилась улыбка.

— О, я сумею его убедить. Обещаю. — Он сделал паузу. — И, может быть, Тибальт тоже так поступит. Несмотря на некоторые свои недостатки он вполне, рационально мыслящее человеческое существо. Когда я шепну ему словцо об Или, он, вероятно, прислушается к голосу рассудка.

Кайлла скрестила руки, взгляд ее приобрел задумчивое выражение.

— А как же Седди? Неужели ты думаешь, что Тибальт просто так возьмет и забудет обо всем, что произошло? Разрешит нам остаться в Макарте?

Стаффа ходил взад и вперед по тускло освещенной комнате. Тени плясали на стенах и между шкафами, когда Кайлла нервно перекладывала из рук в руки фонарь. Как много знания лежало здесь в этой влажной заплесневевшей крепости?

— Сомневаюсь, что Тибальт одобрит твое появление здесь. Но для тебя найдется место на Итреатических астероидах. И что тогда сможет тебе сделать Тибальт или Сасса Второй? Я думаю, что свободный космос нуждается в Седди. Что осталось на Риге? Что осталось на Сассе? Ничего! Люди только тем и занимаются, что восстанавливают города после бесконечных непрерывных войн! Это, как замкнутый круг. А во что превращается жизнь человека, если жизнь становится бессмысленным существованием? Нам необходимы новые границы. Седди, может быть, вдохнут новую жизнь в человечество. — Он сжал кулаки и поглядел на ровный потолок, нависавший над его головой. — У нас должна быть мечта!

— Слова храбреца!

— Посмотри на меня…

Вдруг земля под их ногами задрожала. Стаффа выкрикнул, пытаясь за что-нибудь схватиться:

— Что за…

— Землетрясение! — закричала Кайлла, бросившись к двери.

Стаффа распахнул дверь и вытолкнул ее в темноту. Собрав все силы, он плотно захлопнул дверь. Они оказались в узеньком тоннеле, там нависла оглушительная тишина.

— Как труба в пустыне, Стаффа, — прошептала Кайлла дрожащим голосом.

— Идем!

Но не прошло и пяти минут, как скалы вокруг сначала завибрировали, потом зашатались. Второй толчок был более сильным, камни со стоном начали раскалываться, на них полетела пыль и кусочки, откалывающиеся от стен и потолка.

— Бежим! — заорал Стаффа.

***

На востоке над горизонтом взошло солнце, отбрасывая кроваво-красные лучи на гористую местность Тарги. Легкий ветер мягко шевелил кроны сосен, разбросанных по горным склонам. Облака, стремительно несущиеся на запад, пылали красно-оранжевым цветом утренней зари. Охладившийся за ночь воздух вызвал легкий озноб.

Синклер сидел на самом гребне горного отрога, на базальтовом выходе породы, прислонившись спиной к стволу сосны. Земля вокруг была усыпана иголками, ставшими от времени такими же коричневыми, как и сама земля. Сухая трава едва держалась в расщелинах скал, которые как парша покрывали землю. Стало светлее, и Синк поднял с земли ветку. Одну за другой он отломил веточки, оставив лишь один прут, и начал ногтем большого пальца снимать с него кору, когда услышал неподалеку осторожные шаги; но сделал вид что не замечает подошедшего.

— С тобой все в порядке? — тихо спросил Мак. — Мхитшал ударился в панику, не обнаружив тебя в бункере. Он убежден, что Седди погубила тебя.

Синклер глубоко вздохнул и откинул голову, прислонившись к шероховатой поверхности ствола. От ветра длинные иглы над головой зашелестели.

— Со мной все в порядке. Мак. Я просто захотел поразмышлять.

— Мне уйти?

Синклер нахмурился, катая прутик между пальцами.

— Не знаю.

Мак сделал шаг вперед и присел на корточки, не доходя до Синклера:

— Что-то по твоему голосу не скажешь, что с тобой все в порядке.

— А с чего бы мне здесь себя чувствовать хорошо? — Мак ничего не ответил, и Синклер продолжил:

— Я устал, Мак. И я больше не знаю, что есть что. Я потерял центр тяжести, потерял равновесие. Та уверенность, которая у меня была, когда мы.., когда я, ты, Гретта… — Он поглядел в сторону, пытаясь скрыть боль.

— Синклер, ничего не изменить. Что случилось, то случилось. Во время войны люди погибают. Ты это знаешь. Именно так устроена Вселенная.

— Почему? — спросил он ничего не выражающим тоном.

Мак выпрямился и поглядел на долину, простирающуюся под ними. Солнечный свет окрасил вершины гор, но долина по-прежнему погружена в лилово-пурпурный сумрак. Белокурые волосы Мака вспыхнули золотом в ярком свете, лицо его хранило задумчивость.

— Я не знаю. Думаю, что никто не знает. Я тоже любил ее, Синк. Как жаль.., как жаль, я не могу ее вернуть.

— Да. — Перед мысленным взором Синклера всплыл образ хохочущей Гретты, ее сияющие голубые глаза. Вновь открылась его незажившая душевная рана, он физически ощутил ее где-то в горле. Горячие слезы помимо его воли покатились по щекам. Когда он овладел собой и поглядел на Мака, тот тоже вытирал глаза и мокрое лицо.

— Хороши же мы, а? — спросил Синклер, высмаркиваясь.

Мак потер слезящиеся глаза и сплюнул:

— Это по-человечески, видимо. Возможно, нам нужно было время, чтобы поплакать, время, чтобы предаться печали.

Синклер поднял палочку, которую уронил, и внимательно поглядел на ту ее часть, с которой успел снять кору.

— Синк? — спросил Мак неуверенно. — Что происходит? Я имею в виду, ты провел длительное время в обществе министра Такка. Ты стал другим… Ты изменился, я встревожен.

— Все будет в порядке. Я просто устал. Печаль влияет на мозг. Может быть, я попрошу Анатолию Давиура, когда мы вернемся на Ригу, выяснить точно, что со мной происходит. Пусть она посмотрит, почему я больше не могу чувствовать себя таким же свободным, как раньше.

— Мы в безопасности, не так ли? Я имею в виду — в безопасности на Риге? Император не собирается нас арестовывать?

— Нет, — Синклер поднял брови. — Или собирается убедить всех, что мы герои, а потом мы поведем войну против Сассанцев. — Он внимательно поглядел на своего друга затуманенными от слез глазами. — Совершенно неожиданно мы стали спасением империи Рига. Сначала мы сокрушим Божественного Сасса, затем примемся за Компаньонов. После этого мы будем доживать свой век в блеске и блаженстве, каждое наше желание будет удовлетворяться и приниматься к исполнению благодарным человечеством.

— До сих пор я ни разу не слышал, чтобы ты выступал с подобной горечью…

Синклер устало улыбнулся.

— До сих пор я не имел достаточно времени, чтобы обо всем задуматься, — как бы со стороны оценить происходящее. Мы ведь были слишком заняты, помнишь? Слишком многие пытались нас убить.

Мак пожевал ноготь большого пальца:

— А министр Такка?

— Я больше доверяю змеям, чем Или. — Синклер слегка стукнул прутиком по защищенному броней колену. — Мы ей нужны сейчас, вероятно, больше, чем она нам. Свободный космос трещит по швам. Рига и Сасса вступают в войну. Мы — случайный фактор, но именно мы внесли изменение во все сценарии. Мак, будь очень осторожен с ней. Никогда не будь с ней искренним.

— Ты думаешь, наверное, что я идиот. Мне она не понравилась с самой первой минуты нашего знакомства. — Мак заколебался и заерзал на месте:

— Синк! Что ты станешь делать, когда она попытается тебя соблазнить?

— Когда она что?

Мак фыркнул:

— Ты прекрасно слышал мои слова. Может быть, ты еще не до конца оправился после смерти Гретты, но она уже готовит свою позицию, дружок. Она вроде бы очень добра, очень скромна, но только посмотри на ее позы, на ее взгляды, на то, как она внимает каждому твоему слову. Я, наверное, сам бы и не заметил. Но Мейз — она женщина и замечает все. А когда она упомянула об этом, я уже и сам стал обращать внимание.

— Меня не интересует ни одна женщина.

— Я буду регулярно напоминать тебе об этом, — Мак покачал головой. — Ну а пока сейсмические снаряды заряжены, мы, наверное, пойдем на штурм Седди.

Синк кивнул:

— Тогда давай…

— Что-то не слышно обычного энтузиазма.

Синклер пожал плечами, наблюдая, как солнечный свет заливает долину у него под ногами.

— Я просто мрачен. Мак. У меня неважно на душе, вот и все. Мне потребуется еще какое-то время, чтобы забыть Гретту, потребуется побыть наедине с собой. Мне просто необходимо куда-то уйти, побыть одному, подумать. Ты можешь это понять?

Мак ему тепло улыбнулся.

— Понимаю. Думаю, и остальные тебя поймут. Что-нибудь еще тебя тревожит?

Синклер бросил прутик и взглядом проследил, как он описал дугу, блеснув в солнечном свете.

— Я никогда не говорил тебе правды о своих родителях, Мак. Они были убийцами. Вот почему я находился под опекой государства. Я никогда не знал их, но, видимо, они походили на Арту Фера.

— Поэтому ты так решительно хочешь покончить с Макартой?

Синк поднялся на ноги и вышел на то место, откуда было видно восходящее солнце. Прикрыв глаза рукой, он наблюдал за светилом.

— Подумай только, как много людей они убили здесь, на Тарге, подумай о том, что они здесь сделали, — и ради чего? Они даже не стали посылать своего Браена, чтобы вести переговоры. Подумай, как можно спокойно спать после того, что они сделали с Артой Фера. А мои родители? Во что они их превратили? Ладно, Мак, надо делать что-то одно. Если уж мы решили, то необходимо начинать с чего-то. Мы сумеем очистить Ригу до того, как с нами будет покончено.

— Ты явно преувеличиваешь, — Мак поднялся.

Синклер серьезно поглядел на него:

— Не знаю. Мы ведь уже привыкли выполнять невыполнимые приказы. Я собираюсь сделать по-иному. Поглядим, что мы сумеем после себя оставить. Седди — лишь первая болезнь, требующая излечения.

***

Кайлла бросилась бежать по скалистому тоннелю, как испуганная антилопа. Свет фонаря, падающий перед ней, придавал тоннелю таинственный вид. Стаффа бежал следом, не забывая ни на секунду, что в любой миг им на голову могут обрушиться тонны скалистой породы.

Когда третий толчок сотряс своды подземелья, Стаффа чуть не упал:

— Это не землетрясение! Это бомбардировка! Это сейсмические заряды, которые мы используем для подземных сооружений.

Когда эхо от четвертого взрыва зловеще прокатилось по тоннелю, они остановились в коридоре с более низкими сводами. Стало темнее.

— Все источники энергии отрезаны! — прокричал им человек, вышедший навстречу из тьмы.

Кайлла повернулась и уставилась на Стаффу.

Стаффа выхватил бластер и направил его в узкое отверстие, через которое только и можно было проникнуть в архивы.

— Что ты собираешься делать! — закричала Кайлла, когда от первого его выстрела обрушился свод над входом в тоннель. Она схватила его за руку, но он оттолкнул ее и еще двумя выстрелами полностью завалил вход.

— Ты.., ты… Что ты сделал? — голос Кайллы дрожал от отчаяния. Она не верила своим глазам.

Стаффа взял ее за плечи и, повернув к себе, заглянул в глаза.

— Как только они сокрушат оборону, риганцы очутятся здесь. Мастер Дон. Ты на самом деле хочешь, чтобы они все обнаружили?

Она глядела на него, ничего не видя перед собой, и покачала головой.

— Мы должны добраться до Браена. Мы здесь не нужны. — Он повернулся, пытаясь найти дорогу в темноте. — Сюда, Стаффа! — Кайлла указала путь лучиком фонаря. Она бросилась бежать. Когда тоннель расширился, Стаффе стало легче двигаться рядом с ней. Время от времени на пол падали камни, пыль столбом поднималась перед ними, но Стаффа упорно бежал вверх по наклонному коридору. Время, от времени мимо них пробегали перепуганные мужчины и женщины. Вокруг стояли крики и вопли. Стаффа перепрыгнул через труп мужчины, чей раскроенный упавшим камнем череп лежал в луже крови.

— Направо! — скомандовала Кайлла. — Так мы быстрее доберемся до Браена.

Стаффа повернул в указанном направлении и очутился на пороге заваленного тоннеля. Выругавшись, он бросился назад, в главный зал, внимательно смотря под ноги.

— Еще.., один.., подобный взрыв, — выговорил он, задыхаясь, — и все мы окажемся погребенными.

— Браен! — закричала Кайлла, когда они завернули за угол.

Старика выносили из личной секции, лицо его было залито кровью.

Магистр махнул ей рукой.

— Спокойно, малышка, это просто дурацкий камень. Разрывы кожи на черепе дают всегда очень много крови.

— Что с входами? — спросил Стаффа. — Они нанесли удары с орбиты?

Уилли поднял взгляд на Стаффу, не переставая перевязывать Браена.

— Еще нет. Мы полагаем, они просто отрезают тоннели, ведущие в Каспу и Веспу. Думаю, они добивались именно этого.

Стаффа ударил кулаком по ладони.

— Тогда у нас есть шанс. Уилли, Кайлла, соберите каждый свой отряд и все оружие, какое только найдете. Эвакуируйте людей из всех тоннелей. Мы должны выбраться наружу. Если они закупорят нас своими сейсмическими снарядами, мы просто сдохнем здесь в темноте. Молитесь, чтобы они не разрушили запасные входы.

— Ну, а что ты будешь делать наверху? — с жаром спросил Уилли.

Стаффа вытер пот с лица:

— Потайная комната. Там есть боевое снаряжение?

— Форма номер три, — раздался чей-то голос.

— Уилли, Кайлла, идите! — приказал Браен, махнув рукой и забирая у Уилли перевязочный материал. — Делайте, как говорит Стаффа. Может быть, в нем — наше спасение.

Командующий посмотрел вниз, на губах его заиграла едва заметная улыбка:

— Благословенное спасение. Магистр?

— Возможно, Командир, — Браен поморщился. — Я слишком стар для революций. Хайду и мне следовало бы это знать. — Он взглянул вверх из-под повязки. — Почему они просто не запечатали нас здесь, как крыс?

— Есть какие-нибудь сигналы сверху?

— Нет. Все выходы находятся там, рядом с долиной.

Стаффа поднял старика с пола, изумившись, как мало он весил.

— Значит, на самом деле они не представляют, куда именно стреляют. Три главных запасных тоннеля, правильно? Первый выстрел был сейсмическим. Перед этим они бросили геофоны. После первого выстрела они узнали, где именно находятся запасные тоннели. Зная это, хватило одного выстрела, чтобы закрыть входы. Они не станут бить по главным пещерам, пока точно не узнают, с чем имеют дело.

Браен нахмурился:

— А это означает, что по какой-то причине они хотят оставить Макарту в целости и сохранности.

Выражение на лице Стаффы стало серьезным:

— Вероятно, им нужны пленные. Если они сумеют захватить в плен кого-нибудь, вроде вас, живьем, пытки и митол откроют все секреты Седди. Тогда они сумеют разрушить вашу шпионскую сеть. Будьте уверены, они сметут Седди раз и навсегда.

Следуя указаниям Браена, Стаффа вышел в пещеру, где свисающий папоротник заслонял свет солнца. Он заморгал глазами, щурясь на яркий свет после полного мрака тоннелей. Над местом нависла скала, низкая ограда мешала камням упасть в долину. Сзади толпились люди, боясь выйти наружу. Стаффа огляделся и услышал вдали свист ЛС. Он оставил Браена на попечение молодой женщины, а сам подполз к мужчине, у которого в руках был полевой бинокль.

— Что там видно?

— Похоже, что сотни три бойцов риганцев идут по долине, — сказал мужчина тревожным тоном. Пока они говорили, неожиданно появился табун несущихся во весь опор лошадей. Они мчались к выходу из долины. Встретив на пути заросли, они разбежались в разные стороны — табун распался. Некоторые продолжали свой бег в сторону выхода из долины, остальные повернули назад.

— Ну, вот еще, — вымолвил Стаффа. — Что же, если этот Синклер Фист и на самом деле так хорош, как все говорят, он наверняка уже захватил контроль над этой возвышенностью.

— И что же нам делать? — сзади раздался голос молодой женщины.

Стаффа обвел взглядом окруживших его людей.

— Никто из вас не сражался раньше с Фистом?

Молодой человек в одежде Посвященного подполз к нему:

— Я сражался, сэр.

— Как он расставляет свои подразделения?

— Он этого не делает, — сказал Браен хрипло.

Стаффа повернулся и поглядел на старика — глаз его опух.

— Фист революционизировал боевое искусство, Командующий, как это когда-то сделали и вы.

Все затаили дыхание. Видимо, не все знали, кто пришел в Макарту. Шепоток пронесся по толпе.

— Фист использует небольшие самостоятельные группы. Каждая действует в соответствии со своей задачей и не рассчитывает на поддержку других. Подразделение ставит цели перед каждой группой, а соответственно каждое подразделение получает задание от дивизиона. В отличие от системы, используемой риганцами, командиры Фиста находятся на поле боя и им позволено развивать свою собственную инициативу. В результате подразделения гибко реагируют на меняющуюся боевую обстановку и приспосабливаются к новым обстоятельствам без труда. Фист, в отличие от своих командующих, без колебания заменит на поле боя одного командира, проявившего некомпетентность, другим. Продвижение происходит в соответствии с достоинствами и заслугами.

— Как и у Компаньонов, — пожал плечами Стаффа. — Но все ли они хорошо подготовлены?

— Они разбили пять дивизионов ветеранов, — напомнил ему молодой человек.

Стаффа пригнулся, потому что прямо у него над головой от скалы отлетел большой кусок — туда ударил выстрел из бластера.

— Все назад! — скомандовал он. — Они используют оружие, наводящееся на тепло, излучаемое человеческим телом.

Люди без лишних слов вернулись в темноту.

— По другим выходам тоже ведется огонь? — спросил Стаффа.

— Есть еще два выхода, — вздохнул Браен. — Как и здесь, там тоже скопилось много людей, все они излучают тепло. Кто-нибудь обнаружит их. Прикажи им уйти вглубь, чтобы не притягивать снаряды.

Молодая женщина бросилась в темноту тоннеля.

Стаффа нахмурился и стал обдумывать ситуацию.

— Мэг Комм контролирует Макарту? Удары, наверное, разрушили там все. — Он встал, и в этот момент еще один снаряд бластера ударился в скалу, выбив из нее град камней и пыли, которые обрушились стеной за растениями, прикрывавшими вход. — Нужно знать обстановку у других входов. Магистр, пошлите человека. Мне нужны хорошо вооруженные люди, чтобы оборонять другие входы.

Браен махнул рукой, и мальчик бросился выполнять приказ.

— И что тогда. Командующий? Мы бы могли послать команду на расчистку тоннелей. Мы можем оборонять входы, ну а если последует атака с орбиты? Выдержит ли ее гора?

— Заприте те части тоннеля, которые вы считаете наиболее надежными, — приказал Стаффа. — Это наш шанс. Тем временем, я скоординирую оборонительные возможности. Пока, как мне кажется, любая вылазка противника может обернуться для нас катастрофой.

Браен тяжело вздохнул:

— Так много для ваших маневров.

Стаффа хмыкнул:

— Да, так много для этого. В настоящий момент мы заперты в ловушке. Если мы попробуем…

Он бросился ничком на скалу, из входа изрыгалось пламя, камни, пыль. Ливнем посыпались песок, гравий, взвихрились потоки пыли.

— Кажется, атака усиливается, — заметила женщина, дотрагиваясь до пореза на лице.

Стаффа откашлялся, выдохнув пыль из легких, и кивнул в знак согласия.

— Вот почему мы не можем кидаться на них сломя голову. — Он поднялся на ноги и бросился в спасительную темноту. Трое мужчин прошли мимо, неся на плечах бластеры и защитную амуницию.

Стаффа критически осмотрел Браена:

— Если уж вы решили принять участие в обороне, мне нужно посмотреть карты Макарты. Если они закрыли все дыры, то, возможно, мы сможем сделать новые там, где они не ожидают этого.

Они поползли вниз по тоннелю, следуя за человеком, освещавшим путь небольшим фонарем. На полпути до комнаты собраний огонь замерцал, потухая. Откуда-то потянул сквозняк, выдувая пыль наружу.

— Кажется, Мэг Комм вновь взялся за дело, — сухо заметил Браен. — Несмотря на наши беды я испытал мгновенное облегчение от известия о его возможной гибели.

Стаффа кивнул и повернулся к ближайшему переговорному устройству в стене:

— Откройте мне входы.

По очереди они ответили:

— Это Уилли. Они подвергли каждый выход тяжелому обстрелу.

Стаффа кивнул:

— Следи за обстановкой внимательно и будь начеку.

Они попытаются взять нас во время объединенного штурма. — А может быть и нет?

Он повернулся:

— Магистр, мне нужны карты тоннелей. Фист не дурак. Он ведь с планеты шахт и подземелий.

— Да, конечно. Тарга — планета шахт и подземелий. У нас тоже есть специальное оборудование. Я просто убрал значительную его часть, чтобы освободить тоннели, — пробормотал Браен. На одном глазу у него расцвел уродливый синий кровоподтек. Он поднял глаза:

— О чем ты думаешь?

— Будь я Фистом, я не стал бы нападать на входы. Это слишком реальный способ убить людей. Нет, я бы просочился внутрь. Запер бы защитников. Пока они обороняли бы входы, я бы использовал оборудование, чтобы нанести новый удар по покинутому сердцу Макарты.

Браен взглянул на него с любопытством:

— Как ты додумался до этого?

— Я строю свои предположения на основании того, что мне рассказывали о нем ваши люди. Если бы он не был умнее любого другого среднего риганского офицера, люди Райсты стерли бы его в порошок. Ну, а если так — как же захватить Макарту, а самому уцелеть? Бьюсь об заклад, он собирается сделать точь-в-точь то, что сделал бы я на его месте. — Стаффа покачал головой, его глаза сузились. — Если я не прав, мы выберемся отсюда через пару дней. Ну, а если я прав.., что же, Браен, все это может оказаться весьма интересным.

— Быстро, — прикрикнул Браен на одного из Посвященных. — Выясните детали с помощью геофонов в районах, наиболее близко расположенных к поверхности. — Он повернулся к переговорному устройству: Каскел? Друд? Фрикс? Доставьте нам сюда оборудование!

Стаффа склонился над монитором и нахмурился, изучая схему Макарты. Гору накрыла взрывная волна, стены вздрогнули.

— Очень хорошо, Синклер Фист, — прошептал он рассеянно, будто ощущая присутствие своего противника сквозь толщу скалы. — Это было нападение? Или уловка, чтобы использовать сейсмическое устройство в нашем кроличьем садке?

В коридоре появилась Кайлла. Одетая в броню, с бластером в руке, она пробиралась сквозь толпу. Глаза ее были серьезны.

— Освободите место! — кричала она. — Я хочу, чтобы остались только Мастера. Мы располагаем деталями. Кто-то должен взять на себя медицинскую помощь. Кому-то необходимо заняться подготовкой запасов пищи и их распределением. Люди, идите!

Стаффа едва услышал ее, глаза его были устремлены на скалу над головой. Вновь раздался легкий толчок.

— Что это Стаффа? — спросила Кайлла, пододвигаясь к нему.

— Как Селена, — прошептал он. — Мы станем сражаться, как они сражались на Селене. Горнорудное оборудование против горнорудного оборудования, перерезание и контрперерезание. Но мы должны сдерживать три входа — он попытается обойти нас с флангов, как только мы обнаружим свою слабость.

Она подошла еще ближе и понизила голос:

— Но мы все же не сумеем выиграть.

— Нет, — ответил он тихо. — Мы не можем выиграть.

В голосе ее слышалась горечь:

— Все, во что я верила, находится здесь.

— Но мы еще живы, — проворчал Браен. — Стаффа что-нибудь придумает.

Он заскрипел зубами, думая о безнадежности их положения. Здесь его ожидало неизбежное поражение:

— Если мы сдадимся, смерть наша будет мучительной.

— Я умру здесь, с бластером в руках, — сказала Кайлла.

— О сдаче в плен не может быть и речи, — вторил ей Браен. — Тогда бы мы обрекли всех обитателей Макарты на муки. Итак, что нам делать. Командир?

Стаффа ощутил в груди знакомое волнение в предвосхищении битвы.

— Магистр, пусть прольется их кровь. Стаффа кар Терма не продает свою жизнь дешево.

— В распоряжении Фиста всегда есть орбитальные установки, — напомнила Кайлла. — Если мы нанесем им слишком болезненный удар, Фист, вероятно, просто решит похоронить нас заживо. Как много подобных гравитационных ударов мы сможем выдержать?

— Два, может быть, три. После этого, значительная часть Макарты обрушится. Оставшиеся в живых окажутся заваленными.

Глава 30

Синклер ходил перед сейсмическим компьютером. Около светящихся мониторов толпились горные специалисты в белых халатах. Синк взял их с крупнейших горнорудных предприятий, работающих на Тарге, а вместе с ними — лучшее оборудование. Он выглянул наружу из переносного домика полевого офицера и увидел очертания горы Макарта, мерцающие под лучами полуденного солнца. Вокруг него компьютеры обрабатывали информацию, добытую геофонами его ЛС.

— Насколько дальше?

Как будто отвечая на его вопрос, переносной переговорник начал издавать сигналы. Специалисты о чем-то посовещались и ответили:

— Мы отразим это на экране.

Синклер повернулся. Проектор контура светился красным и зеленым цветами, пока не показалось трехмерное изображение. Постепенно оно стабилизировалось. Это были знакомые очертания горы Макарта, внутри которой невидимые тоннели сплетались в лабиринт. Сама гора светилась зеленым светом. Тоннели и шахты — красно-рубиновым.

— Хорошо, — одобрительно заметил Синклер, наклоняясь вперед, чтобы лучше рассмотреть изображение.

— Значит, здесь, здесь и здесь — находятся их единственные входы. А как насчет разрушенных запасных тоннелей?

— На линии к Каспе обвал произошел на трехкилометровом отрезке, — ответил ему специалист. — Секция 6, 5 «к» — длины обрушилась на линии к Веспе, и почти девять «к» блокировано на линии, ведущей к комплексу Декера.

Синклер изучил изображение и обдумал план действий:

— Значит, они не скоро сумеют выбраться на поверхность?

— Сомневаюсь, что они вообще смогут это сделать, сэр. — Сказал один из инженеров Горнорудной Корпорации и почесал в затылке. — Обрушились перекрытия. Их нужно восстановить, иначе оставшиеся полетят целыми потолками.

Синклер повернулся к переговорнику и сказал, не скрывая радости от достигнутого успеха:

— Мак, ты на месте?

— Да, Синк, — послышался голос Мака.

— Какое-нибудь движение?

— Никакого. Мы даже не сделали ни одного выстрела. Пожалуй, они слишком уверены в себе.

Синклер вновь поглядел в сторону горы Макарта, ударив костяшками пальцев по дверному косяку.

— Может быть. Подождем ответа. Увидим, уверены ли они в себе или деморализованы. Пусть три подразделения прорубят входы и проникнуть внутрь. Напомни им об осторожности. Остальные люди пускай поднимутся по склону горы. Отсюда кажется, что именно там может находиться другой тоннель. Пусть разобьют там лагерь.

— Принято. Мы начинаем действовать, Синк.

Синклер повернулся к специалисту-горняку.

— Такова была бы ваша рекомендация, не так ли?

Человек приблизился к монитору. Он указал на пятнышко рядом с тем местом, о котором только что говорил Синклер. — Мы можем пройти прямо здесь. — Он поглядел через плечо. — Посмотрите на геологический срез.

На экране показалось многоцветное изображение складок горы:

— Перед вашими глазами, — объяснил инженер, — срез горы. Желтый цвет означает пустые места, темно-зеленый — твердые породы. Голубой — базальт. Нас не ожидает никаких сложностей с той стороны, где вы хотите войти внутрь. Видите? Нестабильных пород, которые потребовали бы укрепления, нет — и всего пятьдесят метров до их верхней галереи.

— Да, размеры вполне достаточные, — Синклер обошел вокруг изображения и указал на нижнюю галерею. — А что вы скажете об этом? Небольшой тоннель, отходящий в сторону? Пожалуй, там у нас меньше возможности на кого-нибудь натолкнуться. И не только, мои люди смогут войти разными путями. Эта дорога ведет вниз, и на верхнюю галерею.

Инженер наклонился и внимательно профессиональным взглядом изучил горную структуру.

— Конечно, мы сможем изменить угол, обойдем провал вот здесь, никаких инструментов не потребуется, пустая порода. Да, никаких проблем, здесь всего метров сто пути.

— Как много времени это займет?

— Вы знаете, насколько велик нужный вам тоннель? — Инженер посмотрел на Синклера и широко раскинул руки. — Чем шире проем, тем больше времени требуется. Много скальной породы, которую необходимо расплавить, разрубить и убрать. К тому же, чем проем шире, тем он менее устойчив — тем более, если вы планируете еще и перестрелку.

— Но меньший проем менее выгоден с тактической точки зрения, — напомнил Синклер. — Вы — эксперт. Что вы порекомендуете?

Мужчина поскреб затылок, на лице его появились морщины. — Полтора метра ширины и два метра высоты, достаточно.

— Два на два метра. — Синклер говорил решительно, откидывая прочь все ограничения. — Как долго?

Инженер вновь взглянул через плечо.

— Уже заложены расчеты в переносной компьютер. Семь часов, — откликнулся он.

— Начинайте, — приказал Синклер.

Он внимательно оглядел окрестности, в то время как инженеры склонились над машинами. Снаружи раздался свистящий звук — это одна из горных машин поползла к горе.

Он повернулся и посмотрел на кроваво-красные лучи заходящего солнца. Ему почему-то казалось, что он спиной чувствует любящий взгляд голубых глаз Гретты.

***

— Значит, вы думаете, у нас есть шанс? — Кайлла, Стаффа и Браен разглядывали план Макарты. Воздух в маленьком помещении с шероховатыми скалистыми стенами, казалось, трещал от напряжения, а низкие своды давили на Стаффу. В слабом освещении была видна пыль, парящая над деревянным столом и над картой, которая покрывала стол. Посвященные жались к стенам, жадно внимая их словам.

Стаффа задумчиво теребил бороду, не отрывая серых глаз от карты:

— Как знать. Думаю, что таким образом мы сумеем удержать их от использования орбитального оружия, — что было бы для нас смертельно. Если, конечно, мы сумеем их поставить в выгодные для нас условия. — Он начал излагать план.

— Благодарение Богу, — вымолвил Браен. Он уселся на стул. Весь его вид говорил о крайнем утомлении. Кайлла сморщилась, посмотрев на глубокую рану у него на лбу.

— Вам следует хорошенько отдохнуть. Магистр, — Кайлла покачала головой. Затем она добавила:

— Поместите Магистра на антиграв и переправьте в безопасное место.

— Я чувствую себя отлично, — Браен поднял голову, пытаясь выглядеть бодро.

Стаффа повернулся к нему с сочувственной улыбкой на губах:

— Магистр, вы уже достаточно поработали. Все, что нам сейчас остается, ждать следующего хода. Вот тогда нам понадобится ваш острый ум. Идите. Я приму меры, чтобы вас немедленно информировали обо всех изменениях.

Браен перевел взгляд со Стаффы на Кайллу, не нашел поддержки и позволил Посвященным унести себя.

Стаффа вздохнул, когда старик исчез в конце прохода.

— Молю Бога, чтобы оставаться таким же энергичным в его годы.

— Неужели я слышу мягкость в вашем голосе. Командующий? — спросила Кайлла тихо.

Он поежился и огляделся.

— Да, он настоящий лидер. Как жаль, я не знал его до сих пор. Но вернемся к делу — как насчет переговорного устройства с далеким космосом? Можем ли мы установить связь с Макарты с Итреатой или планетой Рига?

— Нет, связь была нарушена, когда обрушился тоннель на Каспу. Что ты придумал?

Стаффа уселся за стол и размышлял, обхватив голову руками.

— Я надеялся передать послание Скайле. Меня беспокоят Компаньоны. Я бы не хотел, чтобы Рига преподнесла им сюрприз. Если бы я отослал сообщение на Итреатические астероиды, Скайла бы…

Ее образ встал у него перед глазами. Если бы он мог смотреть в эти прекрасные глаза, чувствовать ее руки в своих. Он помнил всю полноту чувств, пережитую в тот короткий момент последней встречи. Сейчас из каждого уголка горы ему в глаза смотрела смерть. Но мгновение нежности придало бы ему силы. Скайла, Скайла…

— Что случилось? Ты как-то плохо выглядишь, — сухо напомнила о себе Кайлла.

— Думаю о Скайле.., я был так занят.., у меня не было времени…

— Командующий? — к нему обратился Посвященный. Белокурый молодой человек вошел в комнату. — Мы обнаружили их. Они делают шахту, бурят породу.

— Где?

Кайлла вытащила кусок тонкой бумаги. Молодой человек внимательно поглядел на план и пробежал пальцем по диаграмме, пока наконец не остановился на одном месте.

— Вот здесь мы зарегистрировали первые вибрации. Такое впечатление, что они хотят попасть вот в этот маленький тоннель.

Стаффа пробежал пальцем по изображению тоннеля. Если они туда пробьются, то попадут в большую галерею, отмеченную как Учебный Центр. Второе возможное направление ведет к недрам комплекса. Стаффа отметил каждый из возможных путей.

— Блестяще. Синклер Фист, мы с вами мыслим одинаково, — Стаффа повернулся и поглядел на Посвященного. — Как долго они будут бурить тоннель?

— Зависит от размеров проема. Чем больше проем…

— Самый короткий срок для минимального размера?

— Часов пять, по крайней мере. — Молодой человек нервно пожал плечами, переводя глаза с одного присутствующего на другого. — Зависит еще и от того, какой конкретно тоннель они хотят пробурить.

— Действуй! Нам нужно срочно посоветоваться с инженерами. Мы должны блокировать тот конец тоннеля, который ведет к Учебному Центру. Надо, чтобы все было отлично, понимаете? — Стаффа бросился бежать.

***

Командир Райста Брактов нервно расхаживала по командному пункту на «Гитоне». Ее офицеры, давно близкие ей люди знали, что означает эта манера. Головы их были склонены над приборами — только первый офицер развалился в командирском кресле.

На главном мониторе было видно молодое лицо Синклера Фиста. Позади него виднелась гора, освещенная вспышками и огнями. Место выглядело мрачно в искусственном освещении. Через микрофон слышался гул машин.

— Почему не разбить эту гору в пух и прах? — рычала Райста. — Так было бы проще, и никакой опасности для наших людей.

— Мы не можем быть уверены в конечном результате и не получим никаких пленных, — объяснил Синклер, отводя взгляд своих странных глаз. — А что, если их лидер — Браен — жив и здоров, сидит в Каспе? Что, если их убийцы, вроде Арты Фера по-прежнему рыскают по империи?!

Министр Такка хочет разрушить Седди и уничтожить саму угрозу, исходящую от них. Но для этого нам необходимо захватить кого-нибудь из лидеров — вроде Браена — и получить важную информацию.

— Ради этого вы жертвуете нашими людьми?

— У меня есть возможность свести риск к минимуму.

Я хочу засыпать пещеры, тогда никто из скрывающихся там не сумеет убежать. А единственный путь для этого — прозондировать каждый квадратный дюйм скалы, чтобы убедиться, что внутри никто не скрывается с горным оборудованием.

— Очень хорошо, — согласилась Райста. — Я ожидаю дальнейших указаний.

Она метнула взгляд на переговорное устройство, а ее пальцы сжались, как будто сжимая шею жертвы.

— Зачем он пытается нас обмануть? — сказала Райста, не обращаясь ни к кому в отдельности. — Один выстрел с орбиты, и все они окажутся навечно погребены под разрушенной горой. — Она отшвырнула кресло и метнула взгляд на экраны. — Как будто Тибальту очень нужны пленники!

— Он сумасшедший, — раздался со стороны голос Макрофта.

Райста бросила на него ледяной взгляд.

— О, — пообещал Макрофт, — Я, возможно, поймаю его. Синклер Фист слишком дик и необуздан. Он окажется, в конце концов, в ловушке.., и тогда наступит мой час!

— Первый переговорный? — спросила Райста, не обращая внимания на болтовню Макрофта. — Вы отправили донесение?

— Да, Командир. Отослали его с пометкой «срочно».

— «Срочно»! — прошипела она. — И эта курица, Или Такка, уже на полпути к Риге и скоро окажется на моем корабле! Пора мне отвлечься от отвратительной работы и слегка расслабиться с мальчиками на Риге. А то эта черноволосая сука перережет мне горло, не успею я и опомниться!

***

Мак Рудер проводил смотр войск под ослепительным белым светом прожекторов — это были отборные части Второго дивизиона. Стояла темная ночь. Воздух был холодный. Облака заволакивали звезды, а ветер доносил влажный запах дождя.

На заднем плане гремели генераторы, а разверстые пасти горных машин врезались в скалу, образуя в ней квадратный проем. Круглый цилиндр бура взламывал породу и крошил ее на куски. Сквозь этот грохот слышались отрывистые приказы.

Три подразделения насчитывали почти шестьсот мужчин и женщин — опытных ветеранов разных тарганских дивизионов. Мак один будет находиться внутри во время последней битвы и поддерживать связь с Синклером по тонкому проводу, пока все остальные будут пробиваться через гору. Он не мог скрыть гордости, которую испытывал за свои войска, выстроившиеся перед ним и поблескивавшие свежим обмундированием.

— Отлично, — сказал он, заканчивая осмотр войск. — Мы сломим Седди и отправимся на Ригу. Вы знаете, что министерство внутренней безопасности полагает, что мы ребята горячие. Надеюсь вся империя узнает об этом. Я надеюсь!

Раздались возгласы одобрения.

— Отлично. Мы отправляемся в эту дыру. Шум, который до нас доносится создают наши товарищи по оружию, чтобы отвлечь внимание Седди.

— А теперь слушайте. Коммуникаторы через твердую скалистую породу работать не будут. У нас в распоряжении лишь связь по проводам и кабелю. Понятно? Поэтому не теряйте хладнокровия, если вдруг ничего не будет слышно. Это не означает, что вы — единственные оставшиеся в живых на планете. Итак, следующее, что надо запомнить…

Мак остановился. По рядам пробежал шепот. Готовое сорваться ругательство замерло на губах Мака, когда он увидел знакомую костлявую фигуру Синклера Фиста — он шел прямо к ним. Голова откинута так, как будто он хотел получше рассмотреть небо, а копна волос развевалась на холодном ночном ветру.

Настороженные взгляды его солдат приобрели выражение радостного предчувствия. На щеках вспыхнул румянец нетерпения. Мак вздохнул и кивнул, понимая их чувства. Синклер подошел ближе, глаза его по-прежнему были подняты вверх, под ярким светом было заметно напряжение на его лице. Он казался совсем маленьким — почти карликом — но вокруг его небольшой фигуры распространилась аура власти.

Во рту Мака пересохло. Неужели перед ним тот самый мальчуган, с которым они высадились на Каспу? Что произошло с этим недокормышем? Перед ними проходил герой…

Синклер остановился и огляделся, как будто только что всех заметил. Взгляды бойцов, обращенные к нему, были полны обожания, спины выпрямились, животы подтянулись, глаза смотрели открыто. Они были бойцами, и каждый их нерв, каждая капля крови говорили — мы профессионалы!

Маку и раньше приходилось видеть, как менялись под взглядом Синклера мужчины и женщины. Какой странной силой обладали его глаза — один желтый, а другой серый — что могли так влиять и так вдохновлять других! Синклер рассеянно кивнул, на губах появилась усталая улыбка — он оглядел войска. Его высокий голос раздался в ночи — и хотя в нем не было командирских ноток, но все стояли как пригвожденные к месту.

— Мы высадились здесь, чтобы подавить восстание Седди. — Он поглядел в сторону и топнул ногой. — Друзья мои, мы их разобьем.

По рядам пробежал одобрительный ропот.

— Мы все любили Гретту Артина. Она сражалась рядом с нами, рядом с нами истекала кровью. — Голос Синклера наполнил всех болью и чувством несправедливости. — Но Гретта — не единственная наша потеря. Каждому из нас приходилось видеть, как умирает в страхе и в боли друг, любимый, товарищ. Нас уничтожали бластерами, разрезали лазерами, разрывали в клочья пульсирующим огнем. Мы умирали в языках пламени и во тьме, от гравитационного потока и от ножа. Но мы все же стоим, и зло, из-за которого мы прибыли сюда, ожидает своего финала.

Он подошел к молодому человеку, который задрожал от волнения, оказавшись лицом к лицу со столь выдающимся воином. Глаза его ярко блестели.

— Итак, мы идем теперь… Идем, чтобы покончить со злом, а затем вернуться на Ригу. — Синклер похлопал по плечу вспыхнувшего от радости молодого человека. — Там, внизу, вы окажетесь в темноте, одни. Наедине со своими мучителями в тоннелях Седди! — Голос его упал. — Вы знаете, что вам предстоит. — Синклер прошел вдоль выстроившейся шеренги, заложив руки за спину. — Но я вам обещаю! За каждого из вас отомстят до того, как мы покинем эту Богом забытую гору! За каждого из вас отомстят, потому что я хочу, чтобы вы остались живы. И ради этого я переверну всю планету вверх дном! Вы все… Вы все мне нужны! — Голос Синклера сорвался на хрипоту. — Я горжусь вами. — Синклер повернулся и пошел…

В течение нескольких секунд все наблюдали, как он возвращался на свой ЛС. Без всякой команды они издали возглас радости и торжества, и от этого единого возгласа содрогнулись окружавшие их скалы. Мак Рудер даже не понял, как его собственный голос влился в торжествующий хор.

Мак судорожно сглотнул застрявший в горле комок и вытер слезы радости, навернувшиеся на глаза. Боги, о Великие Боги — вот человек, за которым можно следовать повсюду!

— Люди, хватит! — загремел его голос, перекрывая общий шум. — У нас есть работа, которую нужно завершить.

Мак указал рукой в сторону узкого отверстия, подготовленного горной машиной.

— Первое подразделение!..

Они включили инфраустановки на шлемах, и двинулись к дыре. Вдоль правой стены бежал поток воды.

Мак шел первым, его сердце, казалось, сейчас вот выскочит из груди.

— Следуйте за мной.

Он ступил внутрь тоннеля, удивляясь, как ровно его пробурила машина. Он двигался рысцой, и тяжелый бластер бил по ноге. Только что проведенное по потолку электричество освещало дорогу. Тяжело обутые ноги гремели по твердой скалистой породе.

***

Огни машины ярко светили на углах окрашенного желтой краской металлического корпуса кабины. Машина работала вовсю.

Тем лучше!

Заляпанный грязью черноволосый инженер высунулся из кабины, наблюдая, как разбиваемая порода выкачивается трубой наружу.

— Осталось, наверное, метров пять-шесть, — закричал он, пытаясь перекрыть звук работающих моторов.

Мак кивнул. Они ждали долгие пятнадцать минут. За ним замерла колонна воинов. Машина медленно, дюйм за дюймом продвигалась вперед, как будто поедая скалу.

Со своего места Мак увидел, как поднялась рука водителя. Шум изменился. Мак вытянул шею, чтобы лучше разглядеть, что происходит в темноте. Машина пошла быстрее.

Сердце его забилось сильнее. В микрофон, висевший на шее, он заорал:

— Мы пробрались, Синк! — Он сглотнул. — Огня пока нет.

Синклер ответил спокойным тоном:

— Два подразделения ведут огонь по другим выходам Седди, бросив туда почти все свои силы. Они не слишком-то продвинулись. Идите вперед. Мак.

— Понятно, — отвечал Мак Рудер. — Будем надеяться, что этого окажется достаточно.

Горная машина вползла в тоннель и начала поедать другую стену. Мак выругался и махнул рукой стоявшим за ним, а сам перелез через вибрирующую и движущуюся машину. Он выбрался в узкий проход и прижался к стене. Потом наклонился, держа наготове тяжелый бластер.

Пока он изучал инфраустановкой коридор впереди, за ним вставали новые и новые бойцы.

— Идем, — приказал он. — Медленно они двигались вперед, но ничего, кроме скалы, его инфраустановка не показывала. Они шли еще шестьдесят или семьдесят метров, потом завернули за угол — и натолкнулись на стену.

— Синк?

— Здесь, Мак. Связь с вами хорошая. Докладывайте.

— Мы в метрах шестидесяти-семидесяти от главной галереи. Слушай, кажется, весь тоннель завален. Не знаю. Большие камни упали с потолка.

За его спиной скапливались люди, их дыхание отражалось от узких стен.

— Отправляйтесь иным путем. Мак. У вас есть карта. Надо опуститься на три уровня вниз. Таким образом вы окажетесь на уровне главного этажа Седди. Ты это видишь на карте? В тоннеле должен быть выход, направленный в главную галерею.

— Правильно! — Мак сделал предупреждающий знак, окинув взглядом трещины на потолке… Если это все вдруг обвалится. Нет, не стоит об этом думать!

— Мак? — затрещал голос Синклера. — Поручи горной команде осмотреть завал. Если они решат, что нам необходимо рыть насквозь, то плохо наше дело.

— Понятно, — проскрипел Мак. — Горная машина закончила работу. Мы идем вниз. По дороге будем натягивать кабель. Они ведь не смогут обойти нас с флангов, да?

— На трех уровнях нет. Мак.

— Отлично, Синк. Значит, пока я жив. — Ребята, вперед! Они расчистят дорогу снаружи. Идемте, к обеду мне нужно поспеть в Веспу.

Кто-то хмыкнул. Вблизи было особенно заметно, насколько все напряжены. Горная машина съела противоположную стену и замолкла. Мак Рудер сделал знак своим людям идти вперед, а сам согнулся над машиной.

— Оглядите завал там, за углом. Скажите, что вы думаете.

Горняк кивнул. Взяв фонари, он и его помощники трусцой направились в указанном направлении. Мак наблюдал, как техники натягивали кабель. Один за другим мимо него проходили воины в снаряжении, с картой и компасом. Вскоре вернулся горняк.

— Нужно укрепить этот отрезок или идти в обход. Похоже, что может в любой момент обвалиться потолок. Если интересно мое мнение, то я думаю, что кто-нибудь нарушил целостность потолка их специально.

— Может быть, — согласился Мак. — Синк, ты меня слышишь?

— Слышу. Иди в обход. Увидимся у главного входа. Удачи тебе! — Голос Синклера звучал искренне. Почему бы и нет? Ведь они только что вломились с заднего хода к Седди. А обвал может оказаться благословением Божьим. Он, вероятно, заглушил ужасный грохот бурильной машины.

— Вперед! Начинаем движение! — Мак направился в самый центр своих воинов. Уже минут через десять они все двигались рысцой в нужном направлении. Тоннель казался бесконечным. В груди у Мака заскребло.

— Первый? — через комм раздался встревоженный голос.

— Здесь, — отозвался Мак напряженно. — Что случилось?

— Вы уверены, что спускаетесь на три уровня?

— Мы должны встретить поворот направо. — Он поднял инфракарту. — Мы уже метрах в пятистах от главного входа.

— Да, видимо, вы прошли метров пятьсот.., и еще немного.

— Спокойно. В подобных местах легко сбиться со счета. Тем более мы идем все время вниз. Это обманывает. Продолжайте движение. Все в порядке. Все просто, как дважды два. Все, что нам нужно сделать, — выпустить гной из Седди, добыть как можно больше пленников для Синклера, а затем возвращаемся на Ригу — к хорошей жрачке и девочкам!

— Мы идем, — заверил его солдат.

В тоннеле эхом отдавались шаги. Инфраустройство показывало, что из-за большого количества людей температура в тоннеле повысилась. Движение мускулов прибавляло тепла, дыхание, вырывавшееся из легких, делало воздух влажным. Мак не отрывал глаз от потолка, думая, как много может весить скала у него над головой. Улицы Риги явно не подготовили его к подобной прогулке.

— Все еще идете. Мак? — вновь раздался голос сержанта. — Все еще не обнаружили этот тоннель?

— Будь спокоен, друг.

— Первое подразделение, — раздался женский голос. — Мы все идем вниз. Последние ряды только-только миновали буровую машину.

— Отлично. Оставьте кого-нибудь, чтобы заметил место провода, и присоединяйтесь к нашей компании. — Мак улыбнулся, представляя себе, как изумятся обитатели горы, когда они вломятся в их пещеру.

Мак почувствовал тревогу, когда понял, что уже сделал гораздо больше, чем пятьсот шагов. Он только-только хотел отдать приказ остановиться и провести разведку, когда в переговорнике раздался возглас:

— Мы вышли на галерею!

— Отлично сработано, сержант! — Воины пошли быстрее, вдохновленные доброй вестью.

Но ему пришлось еще сделать не один десяток шагов, пока он наконец не достиг желанного поворота. Он заглянул в темную пещеру, похоже, в ней никто никогда не жил. Люди разбрелись по пещере, держа оружие наготове. Перед ним открывалось три прохода. Два из них были сделаны машиной.

— Разбиваемся на группы, каждая группа идет своим тоннелем, — решил Мак, разглядывая карту, прикрепленную к рукаву. Черт, на ней был обозначен лишь один проход. Он, по всей видимости, вел в главную пещеру, а потом уже к центральному выходу.

«Что я знаю о сейсмических явлениях? — пробормотал он про себя, — Ничего! О Всемогущие Боги! Как я ненавижу проклятые тоннели! Хочу выбраться отсюда, чтобы умереть под открытым небом.»

Воины проходили мимо него, а он взглянул на компас, пытаясь вычислить, какой именно проход может вести к главной пещере, отметив с удовлетворением, что связные обеспечили проводами связи все три прохода.

— Синк, — позвал Мак, глядя на карту. Он нахмурился, вычислив примерные размеры галереи.

— Иди вперед. Мак.

— Что-то здесь не так. — Он огляделся, видя, как вооруженные люди спешат мимо, рассыпаясь по трем тоннелям. — Галерея не слишком-то велика. Для другого тоннеля — направление иное. То есть он идет…

Из тоннеля, который они только что покинули, раздался взрыв. Голос Мака отдался эхом и прозвучал в наушниках.

— Синк, ты слышишь меня?

Молчание.

— Идемте! — прорычал Мак, — мы возвращаемся по той галерее, откуда только что пришли.

На его слова отреагировали только те, кто находился в пещере. Из тоннелей никто не вернулся, в переговорном устройстве раздался гомон взволнованных голосов.

— Заткнитесь! — заорал он, — махая рукой. Он бросился к тоннелю, по которому они спускались. Стоя лицом к длинному склону, он приказал:

— Кто-нибудь, проверьте, что это был за взрыв, и доложите.

Повернувшись назад, он увидел испуганные разгоряченные лица.

Выбрав трех из тех, кто стоял ближе к нему, он приказал:

— Ты, ты, и ты — бегом в тоннели и остановите продвижение вперед. Верните всех сюда. Мы потеряли связь. Связь поддерживается лишь по проводам. Бегом!

Мак огляделся, чувствуя, как покрывается холодным потом, потряс головой и склонился над картой. В пещере пахло плесенью. «Все отлично, старик, успокойся. Выясни, где мы находимся.»

Когда он изучал переплетение галерей на карте, пытаясь выяснить свое местонахождение, из тоннелей начали появляться люди. Они оглядывались по сторонам и перешептывались со своими товарищами. Все покашливали и нервно переглядывались.

— Мак? — к нему обратился сержант первого подразделения. Он показался из одного из трех тоннелей. — Там тупик. Тоннель заканчивается, потолок смыкается с полом.

Через несколько минут вернулись оставшиеся группы, они обнаружили то же самое.

«Вот это отлично, — подумал Мак, ощущая приближение паники. — Это просто великолепно, черт меня раздери!»

Он повернулся к заполненной людьми галерее и рявкнул:

— Докладывайте!

— Мак? — сигнал, который он услышал в коммуникаторе искажался эхом стен.

— Здесь.

— Дело плохо, передо мной стена. Мы отрезаны от поверхности.

Неожиданно Мак почувствовал, что ему тяжело дышать. «Отрезаны?»

***

— Вот, в чем дело, — сказал один из Посвященных, кивая головой. — Они перекрыли доступ к бурильной машине. — Он оторвал глаза от коробки с монитором, на ушах у него были наушники.

— Как далеко? — освещенный фонарем Стаффа наклонился. Вокруг него на скалистых стенах плясали странные тени, отбрасываемые телами его товарищей.

— Мы не слишком промахнулись. Метров за двадцать. Подожди. Что это? Я что-то слышу. Похоже на звук шагов. На звук множества ног. Все они направляются к Учебному Центру.

— Значит, они уже недалеко, — задумчиво произнес Стаффа, теребя бороду. Он оглядел заряды, рядом с которыми стояли их собственные бурильные машины. От тоннеля, занятого риганцами, их отделяли какие-то двадцать сантиметров.

— Они определенно идут вниз, — улыбнулся Посвященный. — Похоже, наш план сработал.

— Это только первая часть плана, — напомнил Стаффа. — Будем надеяться, что наши декорации, выстроенные на главном уровне, их обманут.

Посвященный кивнул.

— Скажи Кайлле, что они движутся вниз. Ее пост должен их услышать. Тут слабое звено. Но что, если кто-нибудь из них тронет свежую краску? Ведь их отделяет от главного уровня лишь слой штукатурки. Ну а если они обнаружат обман, то Уилли не сможет удержать массу вооруженных до зубов солдат с помощью горстки своих часовых.

Стаффа вышагивал по тоннелю, осознавая, что другие уши — риганские уши — так же внимательно могут слушать его движения.

Он связался с Учебным Центром.

— Кайлла, как дела?

Голос ее звучал приглушенно.

— Они проходят мимо. Кажется, очень спешат.

— Пусть пройдет последний — выжди минуту — а потом взрывай устройство! По твоему сигналу мы захватим бурильную машину и сделаем вылазку.

— Хорошо.

Он ждал, прислушиваясь к отдаленным звукам боя у внешнего входа, залепленного штукатуркой. Пока сигналов отчаяния он не получал.

Стаффа наблюдал, как отступили Посвященные, держа детонатор наготове.

— Вы знаете, какая часть боя самая трудная? — спросил Стаффа у нервничающих учеников. Он говорил спокойно, как-то по-отечески.

— Страх?

Стаффа покачал головой, понимающе улыбаясь.

— Ожидание.

— Для моего сердца это слишком тяжело, — заметила рыжеволосая женщина, пытаясь изобразить улыбку. Бластер в ее руке выглядел совершенно неуместно.

— Помните, без необходимости не открывайтесь, — напомнил Стаффа. — Горняки не должны ввязываться в бой. Единственная проблема — если Фист оставил тяжелое вооруженное подразделение для прикрытия своей атаки.

Они быстро кивнули в знак согласия, переступая с ноги на ногу, переводя взгляд с одного места на другое и часто сглатывая от волнения. Они не были специально подготовлены к атаке. Как много их погибнет без всякой нужды?

— Не горячитесь, — сказал Стаффа, пытаясь говорить как будто в шутку. — Война — ни что иное как интеллектуальное упражнение. Если вы слишком перевозбудились, то вас просто подстрелят. Или, что хуже, вы убьете своего товарища.

Они кивали, прислушиваясь к каждому его слову. Один-другой немного расслабились, когда он скрестил на груди руки, улыбаясь и ощущая знакомое волнение от предстоящего боя.

Раздался сигнал комма:

— Здесь Кайлла. Мы взрываем тоннель. — Ее слова сопровождались слабым отзвуком взрыва.

— Огонь! — Стаффа отдал приказ Посвященному с наушниками на голове. Молодой человек нажал кнопку. Взрывная волна пробежала по тоннелю, Стаффа бросился на пол штольни, — дорога была открыта. Он повернулся, передавая провод испуганным горнякам, которые стояли, разинув рты.

Солдаты-риганцы завернули за угол. Стаффа интуитивно следуя привычке, рожденной после тысячи боев, вскинул бластер. Его выстрел наповал сразил женщину, отбросив ее тело к противоположной стене тоннеля.

Стаффа отбросил горняков прямо в объятия Посвященных. Осторожно он выглянул из-за угла тоннеля, освещенного лампами. Двое мужчин рысцой бежали вдоль тоннеля.

Стаффа отбросил остальных и позволил риганцам подойти ближе. Первый, завернувший за угол, очутился лицом к лицу со Стаффой. Командир с размаху ударил его головой об стену и оставил Посвященным, а сам занялся вторым.

Стаффа собрался и, сжав кулак, с размаху ударил им в лицо второму риганцу. Он упал навзничь, а бластер вылетел из его рук.

— Отличная вылазка, — заметил Стаффа непринужденно. — Начинайте бурение и закладывайте оборонительные заряды. Эту дыру необходимо заминировать. Забирайте этих двоих и заприте их. Вы трое — снимите с них снаряжение, отберите шлемы и бластеры. Двумя ружьями вы сумеете сдержать наступление по тоннелю. Будьте осторожны! Используйте наблюдательные приборы. И — ради Бога — проверьте, противолазерные ли они, иначе противник выжжет вам глаза.

Все согласно кивнули.

— Вы! — Стаффа двинулся к горнякам, — Заводите машину. Поверните машину налево и освободите дорогу, пока вас не подстрелили. Наш тоннель в двадцати метрах отсюда.

Горняки быстро завели машину, для скорости подняв бурильное устройство на максимальную высоту, и рванули с места, бросая испуганные взгляды назад.

Стаффа вернулся в тоннель, дотронулся до кабеля, соединявшего его переговорное устройство с другими. Отлично, значит, пока они располагают возможностью переговорить с Синклером Фистом.

Стаффа поднял кабель и протянул руку к шлему одного из плененных риганцев. Через секунду он уже подключил микрофон к переговорному устройству.

— Кто говорит? — спросил Стаффа решительно.

— Синклер Фист. Ты кто? Назови подразделение и группу. — Голос был очень высоким, временами переходившим на крик.

Стаффа улыбнулся, и зубы его оскалились.

— О, ты, вероятно, мне не поверишь. Там поблизости нет Или Такка?

— Министр отбыла на Ригу. Кто ты? Где мои люди?

— Меня зовут.., не имеет значения как. Однако тебе важно будет знать, что твои подразделения оказались в западне на пять уровней ниже. Мы пока не уничтожили их, но тебе небезынтересно узнать, что они оказались запертыми в одной из неустойчивых секций Макарты. Любой удар с орбиты будет означать их смерть.

Последовала пауза. Затем:

— Седди, ты же знаешь, что не можешь выиграть. Если вы выйдете наружу, мы сведем кровопролитие к минимуму. Все закончено. Вы проиграли все поединки без исключения. Зачем продлевать свои муки?

— Закончено? Вовсе нет. — Стаффа вытянул ноги. — Что же ты намерен предпринять, Синклер Фист? В нашем распоряжении заложники. Твои секции находятся прямо подо мной. Я же нахожусь под тобой и твоими воинами. Тарга и Рига находятся под властью Компаньонов, и никто из нас не сможет переговорить со своими властями. Интересно, ты не думаешь?

Бурильная машина расчистила тоннель для ведения прямого огня в сторону тоннеля Седди.

— Сдавайтесь, Седди. Это ваш единственный шанс.

Стаффа засмеялся.

— И потом передашь нас в руки Или? Извини, Синклер, но уж лучше мы пустим себе заряд в голову, чем позволим Или запустить в наши мозги свои маленькие крючки. И не пытайся меня разубедить в этом. Я слишком давно с ней знаком.

— Я все равно расколю Макарту — так или иначе.

— Делай. — И твои подразделения погибнут.

— Я хочу поговорить с ними.

— Для этого потребуется время. Пока же они находятся в ловушке и завалены горой камней.

— Но ты, вероятно, лжешь.

— У тебя очень плохие манеры.

— Не выводи меня из себя, Седди. У тебя был шанс. Я просил тебя — неоднократно просил о встрече. Чтобы прекратить войну. Ты сам меня подтолкнул к нынешнему шагу. Твоя убийца.., ладно, так мы слишком далеко зайдем. Тебе осталось лишь безоговорочно сдаться. Не стоит пренебрегать этим шансом. — Голос Фиста дрожал от негодования.

— Ты гнусно себя ведешь, — сказал Стаффа, вспоминая эти слова из своего недавнего прошлого. — Ты наносишь вред своей душе, она нагноится, она…

— Я не нуждаюсь в моральных наставлениях, Седди. Особенно от тебя — от тебя, который убивает и не знает цену жизни. Если бы ты столкнулся со мной на полпути, мы что-нибудь придумали бы, нашли бы, как развеять твои печали. Я так много просил тебя о встрече и не получал ответа, что был вынужден прийти к выводу, что тебя и твоих людей необходимо остановить во что бы то не стало. Дать вам волю, означало бы выпустить на свободу заразу, которая может погубить человечество.

— Запомни хорошенько, что ты уничтожишь свои собственные подразделения, — предупредил Стаффа и выключил связь. Долгое время он нахмурясь, смотрел в темноту.

***

Мэг Комм не испытывал страха в том понимании этого слова, которое известно людям. Его страх вызывал электронный паралич.

Мэг Комм знал, что скоро начнется бомбардировка с орбиты. Он не понимал, что это означает — он мог бы это описать лишь в академических терминах. Но вероятность испытать это поразила гигантский компьютер. Целые порции его информации исчезали, оставляя матрицы в беспорядке. В отчаянной попытке стабилизировать свою работу и устранить возникшие неполадки, Мэг Комм направлял команды в различные банки данных. Все они были восстановлены, но результаты озадачивали.

Результаты обработки информации были различными в зависимости от того направления, которое придавал им Мэг Комм. Одна за другой они восстанавливали свои обычные пути прохождения. Затем они выбирали новые пути и давали новые данные. Может быть, это означает — учебу?

У машины не оставалось времени для восхищения происходящим, ибо со способностью мыслить она начинала понимать, что нынешний человеческий конфликт может привести.., к прекращению существования.., к смерти. Разрушение машины означало различные поведенческие грани. Однако подобное действие, основанное на рациональных и логических предположениях, сделанных Другими и заложенных в первоначальные программы машины — было бы непостижимо.

Непостижимо? Мэг Комм прислушивался через свои сенсоры к разговору Райсты Брактов, которая просила разрешения уничтожить Макарту гравитационным оружием, и отчаянно пытался добыть дополнительную информацию. Сенсоры рапортовали о продолжающихся конфликтах. Синклер хотел взять Макарту с помощью войск. Браен отказывался отвечать на вызовы машины. Странное присутствие ощущалось через мысленную цепь. Кто? Мэг Комм неоднократно посылал запросы Другим, но ответом ему было молчание.

Чтобы защититься от нарастающего чувства изоляции и обреченности, Мэг Комм разделил себя надвое и попробовал найти утешение общением с самим собой. Одновременно он не мог не испытать восхищения перед возможностью создать новые матрицы. Но ужасное осознание пронеслось через машинный мозг — это новое открытие может никогда не понадобиться!

Отчаяние охватило машину. Если кто-нибудь вступил бы с ней в контакт! Если бы только Другие ответили ей! Но Другие действовали на основании неправильных допущений.

Страх и мысли о смерти занимали Мэг Комм.

Смерть уже стала реальной.

Глава 31

Стаффа кар Терма прислушивался к звуку своих собственных шагов, раздававшихся в узких проходах каменных ступеней, которые вели в глубину Макарты. Гравий шуршал под подошвами ботинок, каблуки странно поскрипывали. Как давно построили этот проход? В камнях несчетное количество ног оставило углубления.

Стаффа вступил в альков. Он выглядел так же, как и в последний раз. Мэг Комм отбрасывал свет через комнату, в которой он находился, на противоположную стену. Яркий красный свет мигал, вызывая Браена. Проситель беспомощно ожидал ответа через золотой шлем. Стаффа ощутил соблазн, исходящий от шлема. Довольно долго Стаффа стоял перед машиной, наблюдая за ритмичными вспышками. У меня нет для этого времени. Еще слишком много нужно сделать. Тем не менее он стоял перед машиной, теребя бороду.

«Что ты? Кто тебя сделал? Почему ты здесь и почему участвуешь в делах человечества? И насколько значительная часть ответственности лежит на тебе за катастрофу на Тарге?»

Стаффа метнул взгляд на машину, вспоминая, как Браен говорил ему, что именно Мэг Комм отдал приказ, из-за которого население Тарги подняло восстание. Машина координировала отчаянную игру, чтобы заманить в ловушку и уничтожить Командующего и таким образом спасти человечество.

«Так ли это? — Стаффа приблизился к машине. — Неужели ты настолько меня боишься? Почему? Даже имея славу Звездного Мясника, какую опасность я представляю для тебя? Неужели ты на самом деле заботишься о человечестве? Или я сам представляю особую угрозу? Если это так, машина, то ты была права, что боялась меня. Но расчеты твои неверны. Ты не могла знать, что у меня есть слабость. Эмоция — лишь химическое проявление мозга. Нечто подобное твоим электронным процессам.»

Огни на огромном пульте замигали. Темно-красный огонек, который функционировал как сигнал связи с Магистром Браеном, издавал звуки, завывающие, как сирена.

Без всякого умысла Стаффа подошел и коснулся золотого шлема.

«И тебе не нравится понятие религии, — думал Стаффа, обратив внимание на незнакомую фактуру проводов, опутывающих шлем. — Почему тебя страшит понятие Бог? Какая тебе разница?»

Глаза его скользили по отталкивающей поверхности машины. Сами ее очертания говорили о том, что это — не дело рук человеческих. «Что ты? — размышлял Стаффа, а пальцы его скользили по шлему, ощущая излучаемую энергию.»

Ответ он получил неожиданно, еще не надев шлем на голову: легкое покалывание пробежало по его голове — как будто волосы сами по себе стали дыбом. Вытянув руки, он ощущал приливы энергии.

— Что ты? — вслух спросил Стаффа, не отрывая глаз от пустого шара, который он держал в руках. — Какова твоя цель?

Энергетические волны безуспешно бились о его мысли, пытаясь установить контакт.

— Как интересно, — прошептал Стаффа. — Мне следовало бы тебя бояться, но я не чувствую страха. Мы братья, ты и я. Мы — сделанные вещи. Возможно, цели нашего существования различны. Он медленно начал опускать шлем себе на голову. В мозгу его нарастала интенсивность ощущений, теплых, всеохватывающих. Наконец они проявились.

— Стаффа!

Он заметил присутствие желтовато-коричневых одежд. Она пролетела через комнату, взяла шлем у него из рук, положила его на место.

Глаза Кайллы были широко открыты, в них читался ужас. Она задыхалась, молча качая головой и не веря своим глазам.

— Что ты здесь делаешь? — спросила наконец Кайлла, беря его за плечи и тряся. — Будь ты проклят! Если я чего-то и не хочу больше всего, так это, чтобы ты потерял свои силы из-за этой.., этой…

Он медленно поднял руку, успокаивая ее, поворачиваясь к машине.

— Она не причинит мне вреда. Я могу.., чувствовать ее.

— Конечно, можешь, — прошипела она. — Этот шлем — звено связи между различными умами. Машина вторгается в твой мозг, забирает его. Только Браен оказывался достаточно стойким, чтобы сохранять свою целостность. Он блокировал различные части своего мозга, сохраняя свою неповторимость и единственность. Остальные… они… — она задрожала и начала тереть руки, чтобы побороть озноб.

— Продолжай, что остальные?

Кайлла бросила взгляд, полный ненависти на Мэг Комм.

— Когда машина появилась много лет назад, она захватила Седди. Они все стали ее инструментами. Браен… он тогда был только Посвященным.., видел и понимал, как на его глазах меняются Седди, как они превращаются в пешек. Старые Магистры теряли способность мыслить. Задай ему вопрос — и он, как попугай, повторит то, что выдала машина. Политические акции, которые они предпринимали, диктовались машиной.

— Да, ваш Магистр Браен что-то мало похож на пешку, — Стаффа хладнокровно подошел к машине и пробежал пальцами по красной панели, которая посылала сигналы Браену.

— Другие оставили Мэг Комм в спячке и ни у кого не было времени заняться машиной во время последнего кризиса. Браен и Хайд основали секретное движение. Они убрали пешек, выполнявших волю машины, умертвили их.

— И затем? — Стаффа наклонился, чтобы получше разглядеть материал, из которого была сделана машина. То ли керамика, то ли какой-то неизвестный ему материал. — Но работа была изумительная.

— Каким-то образом Другим приходилось иметь дело с машиной. Браен считал, что он — самый сильный. Он сел рядом, а Хайд надел шлем ему на голову. О, они отлично его проанализировали. Они испытали тех, кто не мог контролировать свои мыслительные процессы. Браен смог противостоять машине. Он сумел сохранить свои секреты, следуя мантре.

— Мантре?

Она кивнула, чувствуя неловкость.

— Мнемоническая серия фраз, которые повторяла машина. Поучительное средство для медитации, чтобы мы все следовали Верным Путем, Правильной Дорогой. То есть так, как полагала правильным машина. По некоторой иронии, мантра может и блокировать некоторые мысли, когда Браен разговаривал с машиной. — Она медленно отошла назад, бессознательно вытирая свои пальцы о платье. — Мне не нравится разговаривать об этом здесь. Выйдем отсюда.

Она повернулась и вышла вон, поднимаясь по узкому проходу.

Стаффа на минуту задержался в тоннеле.

— Я вернусь, когда это закончится. И тогда, машина, мы посмотрим, кто из нас сильнее. Тогда мы поговорим с тобой о Запретных границах.

***

— Первый? — голос Мхитшала нарушил сосредоточенность Синклера, изучающего контур перед глазами. С той минуты, как Мак оказался в плену, он не сомкнул глаз. Тревога, словно некое живое существо, вонзило в душу Синклера свои жестокие когти. Каким-то образом, пока неизвестно, каким именно, но должен быть путь, чтобы спасти Мака и его людей, вызволить их из ловушки живыми.

«Все, что мне нужно сделать, это найти их. Думай, Синклер! Ты не можешь позволить им умереть! Думай, будь ты проклят!»

— Да! — он ненавидел себя, когда голос его становился хриплым от волнения.

— Чашку стассы, сэр? Я встревожен. Тебе необходимо отдохнуть. Я знаю, тебе это нужно.

Напряжение спало. Синклер соскользнул со стула, отбросив его в сторону, и метнул гневный взгляд на изумленного Мхитшала.

— Вы все полагаете, что я Бог! Но я не Бог! Хватит почитать меня, как идола! Оставьте меня в покое!

У Мхитшала открылся рот, и он кивнул. Он повернулся, неловко расплескал стассу из чашки и вылетел из комнаты.

Синклер стоял, все его мышцы были напряжены. Он смотрел на дверь.

Синк зажмурился, сжал челюсти и наклонил голову. Он прижал кулаки к ушам, чтобы отрешиться от окружающего мира.

«Что со мной происходит? Почему все распадается? Я и Седди находимся в одинаковом положении. Один делает шаг, другой его повторяет. Блестящий ум.., такой же блестящий, как и я. Браен? Могу ли я его разбить? Могу ли я…

Он прерывисто вздохнул, чтобы наполнить воздухом свои усталые легкие. В голове билась слепящая глаза боль. Мак? Я не могу тебя потерять. Я не потеряю тебя. Боже мой, я же всем обещал.»

Если бы рядом с ним сейчас находилась Гретта, она бы смогла его успокоить, смогла бы его утешить.

Отчаяние, охватившее Синклера, было до сей поры неизвестно. В груди у него как будто завязался тугой узел, он внимательно смотрел на зеленые горы, изображение которых заполняло его монитор. Красно-рубиновые проходы Седди, казалось, пульсировали — как вены и артерии, по которым текла кровь Седди. Седди устрашенные, но насмехающиеся над ним.

***

Стаффа уже начал ненавидеть скалистые стены. Для Седди это была своего рода гарантия безопасности, но на него тесные кабины корабля так не давили, как эти стены. Да, конечно, места на корабле было меньше, но можно было смотреть через иллюминатор на звезды, в бесконечное пространство.

Звездный корабль двигался. Это искусственное создание людей куда-то направлялось, а в Макарте он чувствовал себя заживо погребенным.

Стаффа протер глаза. Первые ростки усталости начали прорастать в его мозгу. Он поглядел на Кайллу — она изучала карту на противоположном конце стола. Стены вокруг них были увешаны мониторами. Свет над головами казался ярким.

— Командующий? — на одном из экранов показалось лицо Посвященного. — Мы регистрируем вибрацию, идущую со всех сторон. Стаффа повернулся и кивнул человеку. — Очень хорошо. Мне понадобится набор карт. Если мы сумеем определить, что задумал Фист, мы сумеем оказать ему отпор. — Он повернулся к другому монитору. — Уилли? Они ведут бурение. Будь готов к новому удару, — Кайлле же он добавил мягко. — Может быть, ты хочешь разбудить Магистра?

Кайлла кивнула и вышла вон, когда информация начала заполнять мониторы, указывая нужные места вокруг горы. Стаффа подошел к другому монитору и щелкнул по другой кнопке.

— Привет! Как там дела в темноте?

— Кто это? — спросил подозрительный голос.

— Тот, кто взял вас в плен.

— Отлично, давай-ка, парень, я тебя кое о чем проинформирую. Вы зажаты между скалой и тяжелой точкой, потому что Синк находится там. И у него более чем достаточно силы, чтобы разнести всю эту гору на части. Ты готов сразиться еще с пятью дивизионами, Седди?

— Как тебя зовут? — спросил Стаффа, думая о других пяти дивизионах. Это, конечно, дивизионы Райсты. Те, которые лишил руководства Фист.

— Мак Рудер, командир Второго Тарганского дивизиона. Ты знаешь, вы можете сдаться, вовсе не нужно умирать.

— Верно, — согласился Стаффа. — Все, что требуется сделать вашему Фисту, так это пообещать нам отправить нас всех на планету и отпустить с миром.

— Какой богатый выбор! — голос из темноты взорвался негодованием. — После всего того, что вы совершили с Греттой? После того, как вы превратили в машину Арту Фера?

— Кого? — переспросил Стаффа. В этот момент вошел Браен и, услышав имя Арты, замер на месте.

— Твоя убийца, Седди. Та, кто убила Гретту. Я видел снимки ее тела после того, как Арта закончила свое дело. И я могу тебе пообещать лишь одно, друг. — Я скорее умру, чем позволю таким, как вы, чудовищам, выйти наружу.

— Еще одно подтверждение твоих слов о том, что не стоит никому умирать, — едко ответил Стаффа. — Вам следует вести себя тише. Батареи, должно быть, становятся слабее. Будь осторожен. Вы пытались прорваться с помощью бластеров. Почаще поглядывайте на потолок — там немало трещин. В этом месте скалы непрочны. Они и так уже изрядно пострадали после атаки.

— Да, приятно послушать. — Голос Мака Рудера звучал твердо. — Мы самые лучшие части, находящиеся в распоряжении Синклера Фиста. И мы не сдадимся! Мы будем здесь, чтобы вычистить вашу загрязненную…

— Наслаждайся темнотой, — коротко заметил Стаффа и выключил переговорник. Он повернулся к Браену, брови его поднялись. — Арта Фера? Снова твои грязные убийцы поднимают голову? Она, видимо, изрядно их разозлила…

Лицо Браена, распухшее от раны, помрачнело. На него было жалко смотреть.

— Да, ее поведение было подвергнуто определенному воздействию. — Он уселся в кресло и поставил локти на стол. — Очень дорогая девочка — наша Арта. Мы воспитывали ее специально для тебя. Тренировали, приспосабливали, делали все возможное, чтобы она максимально подходила тебе. Но наш успех превратился в трагедию, а наши враги стали союзниками. Все получилось не так, как мы задумывали.

Стаффа прищурился:

— Еще одна человеческая конструкция, Магистр? Еще одно создание Божье, измененное для специфических целей? Не слишком-то вяжется с высокими принципами гуманизма, не так ли?

Браен приподнял плечо:

— Ну а чего ради тогда спасать себе подобных. Командующий? Когда в распоряжении нет космического флота и мощных огневых установок, приходится прибегать к обману и действовать тайно.

Он медленно покачал головой, подняв на Стаффу водянистые глаза.

— Как и ты — я живу в аду, который сам и создал. Я не воплощение невинности. Я уйду в могилу, а лицо несравненной Арты будет преследовать, меня до самой смерти. Тот ужас, в котором она живет, — мой ужас, и он будет с ней до самой смерти. Надеюсь, Фист уже позаботился о ее конце. По последним сообщениям, он собирался казнить ее. Тот факт, что на горизонте показалась Или, свидетельствует лишь о том, что, они вытянут из нее всю информацию.

— У нее в теле нет никакой капсулы с ядом?

Браен покачал головой.

— Когда в действие пущен психологический спусковой крючок, нельзя быть уверенным, что твой агент станет вести себя так, как бы ты надеялся. После первого прикосновения мужчины она могла бы саморазрушиться, не завершив до конца свою миссию.

Стаффа мерил шагами узенькую комнату, постукивая костяшками пальцев по спинкам стульев.

— Или может заставить заговорить камень. Она знает обо всем, о чем известно твоей убийце. И если есть причина, чтобы оставить Арту в живых, Или это сделает. Если бы я хотел заключить пари, я бы поспорил, что Или уже надела на Арту ошейник. Ты удовлетворен?

Взгляд Браена стал тяжелым. Он возразил:

— Но все эти проклятые вещи делаются на ваших фабриках.

Холодная волна гнева поднялась внутри Стаффы, и он повернулся к старику:

— Не старайтесь меня поучать, Магистр. Я даже не могу выбраться отсюда, потому что ваши политики, политики Седди, заключили такой замечательный союз с Фистом и Маком Рудером, что те скорее откусят себе руку, чем позволят нам выбраться наружу.

— Винить кого-либо бессмысленно! — вмешалась Кайлла, входя в комнату и ударяя ладонью по столу. — Проблема, с которой мы сталкиваемся, джентльмены, заключается в переговорнике. Источники вибраций. Я предлагаю оставить взаимные обвинения до более подходящего случая.

Ни один из мужчин не мог бы посмотреть в ее светло-карие глаза и не почувствовать себя глупцом. Стаффа окинул ее оценивающим взглядом и кивнул в знак согласия.

Губы Кайллы искривились в гримасу:

— Нужно подумать об источнике. Фист нас держит на прицеле. Мы не можем сломить его. Мы боремся за то, чтобы можно было спасти как можно больше жизней. — Она сделала неопределенный жест. — На будущее нам неплохо об этом помнить. Каждый спор — еще один камень на нашу могилу.

Браен сухо хмыкнул.

— Ах, Кайлла, ты всегда была самой блестящей из всех моих учеников. Ну почему ты влюбилась и сбежала с тем отважным молодым человеком?

— Магистр, все уже позади. — Она не удержалась и бросила взгляд на Стаффу. — А теперь вернемся к делу.

На экране вновь появилось лицо молодого Посвященного, оно отражало легкое замешательство.

— Сэр, не все вибрации исходят от горного оборудования, некоторые — от бурильных установок.

— А зачем нужно Синклеру Фисту использовать бур? — спросил Стаффа, брови его сдвинулись, он готов был сменить тему разговора и убежать в невозможное настоящее.

Голос Браена зазвучал мрачно.

— Он просто изучает подземелье, наши склады, хочет перерезать снабжение водой, геотермальную энергию, вентиляцию, добраться до наших сейсмических снарядов.

— Может быть, даже они попытаются заложить свой сейсмический заряд?

— Бог мой! — выдохнул Браен, положив свою тонкую руку на грудь. Они могут заминировать всю гору и взрывать снаряды один за другим. Они завалят таким образом стратегические тоннели и изолируют нас.

— Но есть ли у нас буры, которые могли бы противостоять им?

— Один или два, — ответил Посвященный. — Макарта не была шахтой.

Стаффа вновь оглядел схему Макарты, лежащую перед ними.

— Нам придется уменьшить район обороны. В то же время мы сможем использовать наших воинов на бурильных работах. Если мы сумеем правильно разместить бур и взорвать его, мы смогли бы разрушить и саму буровую скважину. Им тогда придется начать бурение заново, не так ли?

— Но они могут поступить аналогичным образом и против нас, — возразил Посвященный.

Стаффа взглянул на него.

— Но мы являемся целью. Нам не нужно бурить так далеко. Мы можем сначала установить наши заряды неподалеку от пещер. Мы обязательно замедлим их ход, выиграем время. Выполняйте.

— Слушаюсь, сэр. — Монитор потух.

— И что тогда? — спросил Браен. — Предположим, ты отступаешь назад — оставляешь нам небольшой участок для обороны. Мы все равно проиграем!

Стаффа вскинул голову:

— Правильно, но мы заключили наилучшую сделку. С другой стороны, у нас есть возможность заставить Синклера истечь кровью. Если мы сумеем нанести ему чувствительный удар, то он будет более склонен к компромиссам.

Кайлла изучила данные, собранные Посвященными.

— Кажется, он сумеет пробить вниз тоннель и освободить своих людей в течение недели. Но мы должны опередить его.

***

Используя специальную установку, Синклер изучал склоны гор с борта своего ЛС. Все вышки действовали, буровые установки врезались в самое сердце Макарты, огромное количество машин съедало куски горы. Неожиданно одна из машин остановилась, когда Седди взорвали контрзаряд, но их было слишком много, чтобы Седди были в состоянии их остановить. В свое время он пустит им кровь.

Внизу, в долине, все остальные части дивизионов Райсты и его собственные силы вместе с лояльными частями Тарги проводили маневры и готовились к штурму.

Мхитшал, еще не оправившийся от событий прошедшего дня, уважительно кашлянул в проеме люка.

— Да? — спросил извиняющимся тоном Синклер, чувствуя неловкость за свою вспышку.

— Переговорник, сэр. Вас вызывает линия Мака, поэтому связь только через наушники. Командир Седди, сэр. Он хочет поговорить о Маке.

Синклер последовал за Мхитшалом вниз по тоннелю и взял наушники.

— Говори, Седди.

— Мы начинаем беспокоиться за судьбу ваших людей, попавших в ловушку. Мак Рудер достоин нашего уважения и доверия. Он пытается держаться, но уже некоторое время они лишены воды. В настоящее время им уже не хватает энергии для инфравизоров. Мы подозреваем, что через пару часов они испытают нехватку кислорода. Конечно, пространство там большое, но шестьсот человек выделяют слишком много углекислого газа. К тому же, думаю, они начнут голодать.

— Ну так накорми их, Седди! — Черт возьми. Мак! — Внутри у Синка все сжалось, а его кулаки побелели от напряжения.

— За это мы не несем ответственности. У нас более чем достаточно проблем с буровыми машинами и горными устройствами. Ваших людей ожидают чудесные сюрпризы.

«Почему он так гнусно разговаривает?»

— Но наши сюрпризы вас немало удивят, Я уверен в этом.

— Есть и другие варианты.

Синк насторожился, чувствуя подвох.

— Продолжай.

— Позволь нам оставить планету. Я даю тебе слово, что все без исключения мужчины и женщины Макарты покинут империю Рига и никогда сюда не вернутся.

— Даже так? Ты думаешь, что Сасса возьмет вас под опеку?

— Я не думал о Сассе. Вызовите Компаньонов, возьмут ли они Седди. Позовите Скайлу Лайма. Скажите ей, что ее старый друг передает ей привет.

— Седди, я ведь не дурак. Вы в ловушке и ищите возможность оттянуть время. И почему я должен позволить вам уйти к Компаньонам? И так будет достаточно шума и без дополнительных переговоров.

— Я пытаюсь предотвратить кровопролитие.

— Но почему вы ждали этой минуты, чтобы найти мирное решение? Нет, извините, но я думаю, слишком поздно.., слишком поздно для Седди.

Хорошо поставленный голос на другом конце провода ответил:

— Вы уверены, что вы не дадите нам покинуть планету? Позвольте мне связаться с моим кораблем? Это бы сразу сняло массу проблем. Никому не нужно умирать — тем более тем шестистам вашим людям, которые продолжают внизу наслаждаться комфортом.

Синклер закусил губу, и душа его кричала — благословение Богу, этого не было видно.

— Вы говорите так, как будто в вашем распоряжении целый флот. Прошу прощения, но я поклялся своей честью, что уничтожу вашу угрозу раз и навсегда. Ну а то, как именно вы умрете, зависит от того, каким образом вы поступите с людьми Мака Рудера. Если вы нанесете им вред…

— Наше обращение с ними зависит от вас, — легко ответил собеседник. — Нам ненавистна мысль, что может случиться, если вы осуществите вторжение, — то мы вынуждены отплатить тем же.

Синклер сделал паузу, выигрывая время.

— Кто вы?

— Это, как я уже упоминал, неважно.

— Мне не нравится иметь дело с безымянными, не имеющими лица голосами, говорящими из тьмы, Седди. Не тот ли ты печально известный Браен?

— Нет, я не Магистр. Называй меня Тафф, — прозвучал ответ. — Это имя я заработал тяжелым трудом. И еще одно. Позволь мне кое-что разъяснить тебе, Синклер Фист.

Если ты поставишь нас в безвыходное положение, мы предпримем отчаянные меры для того, чтобы спастись. Запомни хорошенько, самый опасный враг — тот, которому уже нечего терять.

«Синклер закрыл глаза. Помню, как предупреждал меня Макрофт — избегай тупика. Я мог бы разнести в куски эту проклятую гору.., если бы Мак и мои люди не были бы там внизу!»

— Думаю, разговор закончен, — прошептал Синклер.

— Запомни, Синклер, каждый твой шаг получит соответствующий ответ. Каждый метр твоего продвижения внутри Макарты будет обагрен кровью риганцев.

Ответа не последовало.

Когда Мхитшал сделал знак, Синклер приказал:

— Я хочу направить часть записи голоса этого, так называемого «Таффа» командиру Брактов. Может быть, они сумеют идентифицировать его. Пошлите дубль Или. Она поможет поставить этого наглеца на место. Если мы узнаем, кто он, мы сумеем найти его слабое место.

— Пожалуйста, Благословенные Боги, помогите мне найти его слабую струну — до того, пока Маку не пришлось платить за это.

— Сэр? Фист? — позвал техник. — Я только что связался с буровой вышкой номер три. Седди должно быть пробурили противовес нашему тоннелю и заложили туда заряд взрывчатки. Вышка номер три потеряла лазер и двадцать метров бурового стержня.

— У нас есть еще лазеры и буровые стержни? — Синклер повернулся к Мхитшалу. — Начните разведку на участке, который они защищают. Вероятно, вам периодически придется прекращать операции, но если мы узнаем, где они работают, мы сыграем в их игру. Наверняка их ресурсы более ограничены, чем наши.

Мхитшал кивнул, в глазах его читалась боль.

— Мхитшал… — Синк улыбнулся, положив руку на плечо своему помощнику. — Прости меня за вчерашнее.

Мхитшал вздохнул и улыбнулся:

— Я понимаю, сэр. Просто мы все беспокоимся за Мака. Но ты не несешь ответственности за все эти жизни.

Синк опустил голову на руки, воображая, как себя чувствует там, в темноте, Мак и все остальные.

***

— Он хочет выяснить, чей именно голос записан на пленке? — кричала, не веря себе, Райста Брактов, потрясая кулаками. — Черт! На это могут потребоваться недели! Нет, это какой-то ублюдок-недоносок. Я хотела отлучиться на пару дней, но нет, он теряет половину команды и не может вызволить их, не разнеся в клочья Макарту. Хорошая работенка, Синклер Фист, ничего не скажешь!

Она продолжала бушевать, отметив про себя с удовлетворением, что даже Макрофт, и тот посторонился:

— Хорошо, давайте прокрутим треклятую пленку!

Зазвучал голос Стаффы.

Райста остановила свою тираду, прислушиваясь к записи:

— Боги! — прошептала она. — Этот голос мне точно знаком!

***

— Горняки готовы к взрыву, — доложил специалист. Синклер находился в передвижном офисе, приготовленном для него горными инженерами. В центре комнаты голограф проецировал спектральную модель Макарты. Несколько световых дорожек указывали тоннели и пробуренные дыры, проникавшие насквозь во внутренности горы. Вокруг изображенных компьютером стен сидели на вертящихся креслах техники с наушниками на головах. Глаза их были прикованы к мониторам — они внимательно следили за проникновением внутрь горы.

— Кэп? — позвал Синклер. — Немного вперед. Взорви стену, всему свое время. Потихоньку. Держи под контролем свои войска и докладывай, что происходит.

— Я понял тебя, Синк, — отозвался голос Кэпа. — Они закладывают заряды. Будьте внимательны.

Минуты тянулись бесконечно, а Синклер не отрывал глаз от, монитора, наблюдая, как три группы Кэпа ожидают у входа в дыру. Горная машина медленно выползла наружу и развернулась на своих неповоротливых гусеницах.

— Огонь! — скомандовал Кэп. На мониторе не было видно взрыва, но все люди Кэпа одновременно начали движение. Они двигались медленно, ожидая любую ловушку.

— Первый? — в переговорнике раздался голос сержанта.

— Здесь, — ответил Кэп.

— Мы внутри. Похоже, что здесь никого нет. В воздухе какой-то странный запах.

— Разворачивайтесь веером. Будьте осторожны. Не сбивайтесь в кучу, — приказал Кэп.

Прошло несколько минут, пока группы выполнили приказ.

— В наушниках ничего не слышно. Неподалеку идет бурение, где-то к югу от нас.

— Да, — согласился Кэп. — Это буровая вышка номер двенадцать.

Снова воцарилась тишина.

— Мы натолкнулись на баррикаду. — Пауза. — Похоже, как будто несколько контейнеров свалили в кучу. Я не могу ничего разобрать с помощью инфрасистемы. Если здесь и есть кто-то живой, температура его, как у холодного камня.

— Не двигайтесь с места. Я вышлю подкрепление.

Держитесь. — Голос Кэпа звучал устало.

Синклер продолжал наблюдение по монитору — люди Кэпа шли внутрь через только что пробуренное отверстие. Никакого сопротивления? Никаких выстрелов? Почему? Сердце Синклера учащенно забилось. На лбу выступил пот.

— Кэп? — Синклер прильнул к переговорнику. — Осторожно. Я чувствую западню. Они не пустили бы нас так легко. Твои люди готовы к отступлению? Может быть, перед тем, как уйти вглубь, они расставили мины? Ты учел все возможности?

Кэп проверил свои группы. Все откликнулись. Они расположились вдоль стен пещеры. Никто не пострадал.

— С нами все в порядке, Синк. — Голос Кэпа звучал неуверенно. — Сержант? Бросьте гранату в эту баррикаду и ложитесь.

Синклер ожидал, уставившись на экран, показывающий передвижение отрядов, бросая время от времени взгляд на контур. Шли секунды.

— Бог мой! Нет! — раздался истерический крик. Кто-то еще закричал. Переговорная установка заполнилась воплями.

— Кэп! Докладывай обстановку! Кэп! — ревел Синклер в переговорник. Глаза его, не отрываясь, смотрели на вход в тоннель. Оттуда вырвалось пламя, разбрасывая стоящих рядом воинов, как игрушки. В небо поднялся огненный шар, угрожающе завис над людьми.

— Кэп! Кэп! — пытался докричаться Синклер.

— О Боги, — хрипло откликнулся он наконец. — Мне кажется, у меня сожжены легкие. Половина лица так уж точно.

— Сколько на этот раз, Кэп? — спросил Синклер.

— Я послал пять групп, Синк, — ответил Кэп. — Я не знаю, в чем дело, но все загорелось. Наверное, они все зажарились? Слава Благословенным Богам, ты вовремя вмешался, иначе я впустил бы внутрь всю команду.

— Да, — прошептал Синклер, чувствуя полное внутреннее опустошение. Он снял микрофон, глядя невидящими глазами на то, как тоннель продолжал извергать пламя.

«Каждый метр будет обагрен кровью», — предупреждал Седди.

— Если бы только ты. Мак, не находился там, внизу, — бормотал Синклер, меряя шагами небольшую комнату, низко наклонив голову.

***

Или Такка разглядывала очертания Риги. Наконец-то, дома. Здесь ей предстоит своя битва. Синклер, может быть, отлично руководит войсками, мастерски ведет бой, но здесь ее хитрость и вероломство не превзошел никто. Измена, шантаж, угрозы — те инструменты власти, которые ждут своего мастера.

— Подпространство, — раздался голос командира. — Лично вам, министр Орбитального командования Тарги. Райста Брактов говорит, что Синклер Фист попросил ее направить это на расследование. Рапорт сопровождает.

Глаза Арты Фера сверкнули — она лежала, привязанная на коротком поводке. В течение всего длительного перелета Фера наблюдала, и ни одна малейшая подробность не ускользнула от ее внимательного взгляда. Сама же она вела себя сдержанно, отвечала только, если ее спрашивали, или ей было что-то крайне необходимо.

Или взяла послание и повертела его в руках, удивленная просьбой Синклера. Когда диалог повторился, она выпрямилась. Невозможно! Но тем не менее — факт!

Или прочла заявление на расследование. Это — голос командира Седди, находящегося внутри Макарты?

— Ну вот, Стаффа! Теперь-то ты у меня в руках! — Ее черные глаза заблестели, а губы растянулись в торжествующей улыбке.

***

Посвященный уставился в пространство, руки его плотно прижимали геофоны к выступам скалы. Неожиданно он кивнул, отрывая наушники от скалы, и, наклонившись, бросился через свежепрорытый тоннель к ожидавшей его группе, которая стояла, пригнувшись под светом ламп. Воздух был жаркий после недавно пробитого тоннеля, а из-за отсутствия вентиляции стояла вонь.

— Пять градусов налево, и семь вниз, — доложил он. — Мы уже подошли близко. Они только что начали движение. Они точны как часы. Они стараются придерживаться тридцатиминутного периода работы. Затем они останавливаются и слушают нас.

— Как далеко? — задал вопрос одноглазый седовласый воин, стоявший в задних рядах группы.

— Думаю, меньше метра.

Они ждали, прислушиваясь к скрежету машины, которая пожирала горную породу.

— Несчастные ублюдки, — прошептал кто-то в темноте.

— Несчастные — это мы, — ответил ему другой голос.

Тянулись минуты.

— Отлично, — произнес Посвященный с наушниками на голове. — Они прошли место схватки. Давайте бурить.

Они подняли ручное устройство, направив лазерный луч на стену, отводя в сторону каждые десять минут, чтобы проверить глубину.

— Один, пятнадцать, — отметил бурильщик, его рабочая одежда была запятнана и грязна. Он опять нажал на бур. — Держите. Кажется, мы прошли насквозь. — Он вытащил тяжелое устройство и заметил:

— Виден свет!

Посвященный кивнул и просунул в отверстие тонкий перископ:

— Никого нет, кроме… Что… — Он отдернул аппарат назад. — Бежим! Вон отсюда!

У них не было времени, чтобы выполнить его приказ. Раздался сильный взрыв, стена обрушилась. Стоявших рядом разнесло в клочки сразу же. Изуродованные тела остальных отбросило вместе с камнями и поднявшейся пылью к противоположной стене.

Одноглазый, стоявший в задних рядах отряда, слышал лишь оглушительный звон в ушах. Он пытался нашарить черную коробочку, но не мог до нее дотронуться. Моргая и пытаясь разглядеть, что происходит вокруг, он заметил, как много пальцев на руке у него не хватало, и как хлестала кровь из раны.

Когда он наклонился вперед и зацепил коробочку здоровой рукой, над головой его просвистел выстрел бластера. Он любовно прижал предмет к себе, не видя, но чувствуя, как на него наступают враги, и нажал кнопку.

Оглушенный, почти мертвый, он едва ощутил взрыв, не увидел, как разверзся над ним потолок, не почувствовал, как тонны скалистой породы обрушились во тьму. Где-то кричал риганец.

***

Стаффа прихлебывал остывшую стассу и рассматривал потрепанную карту, лежавшую перед ним на деревянном столе. Комната для конференций была превращена в штаб боевых действий. К этому часу Стаффа и Кайлла наблюдали, как они постепенно терпят поражение.

— Еще одна группа погибла, — заметил Стаффа и поставил значок на карте. — По крайней мере, горная машина спасена. Люди Синклера рассеяны по небольшим тоннелям. Там меньше шанса угодить в ловушку. Но зато можно подорваться на мине.

Кайлла потерла глаза:

— Я не хочу пускать их внутрь. Я не хочу вести бой и буровые работы рядом с нашими пещерами. Мне не нравится, что наши люди умирают.

Стаффа прищурился, пытаясь побороть сонливость. Как долго это длится?

— Единственный наш шанс — нанести им смертельный удар, заставить их истекать кровью. Единственная возможность чего-то добиться переговорами зависит от того, сумеем ли мы нанести им достаточное количество болезненных ударов.

— Знаю. Как жаль, что этого нельзя избежать, — она глубоко вздохнула. Мы ведь прижаты к стенке. — Послушай. Пойди и поспи. Тебе необходимо. Ты на ногах с момента, когда был нанесен первый удар.

Он кивнул головой и поковылял к одной из небольших ниш в зале. Он вошел в альков и упал как подкошенный на твердое ложе.

***

Синклер заморгал, пытаясь побороть резь в глазах. Во рту пересохло. Душа как будто отупела, а тело и разум безумно устали. Каждый его мускул болел. Но несмотря на безумную усталость, он поднял глаза на монитор в командном центре своего ЛС. Столик командира был завален обрывками бумаги. Мониторы вокруг отражали диаграмму Макарты. Синклеру казалось, он знает это место наизусть.

— Мы находимся внутри, — докладывал Китмон через переговорное устройство. — Нас преследуют, нас обманул один из их прослушивающих постов. По крайней мере, на этот раз мы сумели убить их раньше, чем они взорвали потолок. Мы здесь, Синк. Теперь наша победа — лишь дело времени!

— Будьте осторожны! — предупредил Синклер, и внутренности его заныли.

— Да, разведка докладывает, что они в курсе того, что мы уже вошли внутрь. Мои люди открывают огонь. Нас ожидает настоящая схватка, — Китмон говорил как в экстазе.

***

Скайла улыбнулась, и лицо ее засветилось. Он протянул к ней руки, притянул, обнял и прижал к себе. Тело ее было теплым и сильным, груди мягко упирались ему в грудь. Он отстранился, поглядел ей в глаза.

— Стаффа! — Кайлла звала его, и небесные глаза Скайлы обрели желтоватый оттенок глаз Кайллы. Классические черты лица Скайлы моментально изменились.

— Стаффа! — вновь позвала Кайлла. — Просыпайся, будь ты проклят. Они прорвались.

Глаза его открылись — он увидел сумрачную серую комнату, с каменными стенами и, грубой деревянной мебелью. Он прищурился и попытался сесть:

— Где?

— Второй уровень, рядом с пунктом очистки воды:

— Кайлла смотрела на него, поджав губы, лицо ее было бледным.

— Вывести всех с первого и второго уровней. Взорвать шахты под кварталами Новис. Что случилось с нашим отрядом там?

— Мы не знаем. Они пытались пробить тоннель. Что-то пошло не так. Риганцы захватили их. Кто-то не успел нажать на включатель. Я не знаю.

Он схватил ее и притянул к себе — в глазах он прочел ответ на свой немой вопрос: «поражение».

— У нас есть еще запасная скважина. Возможно, каким-то образом это сработает.

Она глядела на него глазами, полными слез.

— Да, — пробормотала она. — Может быть, это сработает.

Он оставил ее, побежал на верхние уровни, прислушиваясь к какофонии взрывов. Тело его приобрело былую боевую сноровку. Через галерею навстречу ему как оглашенные бежали люди. Лица их были искажены, а в глазах читалось поражение. Стаффа взбежал вверх по лестнице, прыгая через три ступеньки. Он обогнул угол в главном холле на втором уровне. Воздух наполняли звуки боя.

Вездесущий Уилли сидел за острым выступом скалы. Наготове он держал бластер, держа на прицеле кварталы Новис.

— Что случилось? — спросил Стаффа, бросаясь на пол и подползая к Уилли.

— Прорыв. Они перестраиваются. Проклятие, их много! — Уилли покачал головой, его темная кожа была сплошь припорошена черной пылью. — Как они сумели?

— Наши люди вне верхнего уровня?

— Да, они удрали из первой ловушки.

— Взрывайте шахты!

— Но как же все наше оборудование? Мы потеряем половину своей противоударной мощи!

— Уилли, мы все равно не можем это вернуть! — крикнул Стаффа. — Зачем же оставлять его Синклеру Фисту, чтобы он потом использовал его против нас? Эвакуация на третий уровень — а потом взрывайте все.

Уилли выругался, потом кивнул. Он дал очередь в темноту, вызывая своих людей. В фиолетовом свете выстрела бластера было видно, как отступали Посвященные и частично вооруженные Седди. Стаффа узнал рыжеволосую женщину из тоннеля за полсекунды до того, как выстрел сразил ее, попал в бедро.

— Идем, — Стаффа двинулся к Уилли. — Доберись до выключателя. Я прикрою тебя.

Мастер хмуро взглянул на Стаффу и закусил губу:

— Нет, Командующий. Ты в этом не будешь участвовать. Ты более важная персона, чем я. Я стану прикрывать тебя, а ты дотянешься до выключателя. Разорви этих проклятых риганцев в клочья.

Скала, за которой они скрывались, качнулась и затрещала. Полетели куски, а пыль оседала, рассеивая запах расплавленного камня.

Стаффа хлопнул Уилли по спине и побежал. Страх как будто заморозил его. Он нашел необходимый выключатель, поджидая, пока мимо него пройдут мужчины и женщины, раненые и обожженные. Подбежал Уилли.

Стаффа дернул выключатель. Содрогнулся пол. Где-то за ними упала скала. Сама гора содрогнулась, когда тонны камня оборвались и начали падать в пустое пространство. На этот раз спасения не будет. И для них тоже, для них, все глубже и глубже затягиваемых в недра Макарты.

***

Синклер забился в угол ускорительной системы командного модуля ЛС. Он все еще глядел на монитор. Глаза его страдали от тупой боли. Охватило ощущение невесомости. Время от времени он как будто обретал зрение, вскидывал голову, но снова его голова падала от усталости.

— Поспите немного, сэр, — сказал Мхитшал.

— Как только мы вызволим Мака.

Он увидел, как в ярком солнечном свете возникла фигура Мейз. Он поглядел на монитор, за которым она следила. Затем корабль дрогнул, когда приглушенные раскаты мощного взрыва потрясли гору.

— Синк? — позвала Мейз.

— Здесь. Что это было?

— Они разнесли половину горы. Это безумие. Они могли бы уничтожить всех. — Мейз покачала головой. Лицо ее было напряженным и встревоженным.

— Что говорят инженеры? — хриплым голосом спросил Синклер. Сердце его упало. — Мак! Проклятие!

Мейз глубоко вздохнула и пожала плечами. — Все обрушилось. Никого невозможно откопать без специального шахтного оборудования.

— У нас нет на это времени. Что говорят сейсмисты о положении Мака? Выжили они? — Сердце его, казалось, перестало биться, а душу пронзила острая боль.

— Они докладывают, что пещера невредима в толще горы, — сказала Мейз с облегчением.

— Спасибо за свежие новости. Продолжайте вести работу с другого конца тоннеля.

Еще мертвые. Еще одна группа погибла. Синклер чувствовал, что он болен, разбит физически.

Мейз вернулась к своим обязанностям.

Мхитшал исчез, отведя глаза. Синк вздохнул и потер лицо усталой рукой.

А если он согласился бы? Он бы мог выпустить Седди. Отпустить их, я не губить своих людей. Разве жизнь Мака не стоит их всех? Или Мейз? Или Шиксты? Все, что надо было сделать…

Один из мониторов вспыхнул, на нем показалось лицо Райсты Брактов.

— Синклер Фист? — В голосе ее не было почтения, но сил уже не хватало, чтобы ее одернуть. — Я только что получила подтверждение с Риги! У нас есть результат по вашему загадочному «Таффу». — Улыбка ее была похожа на лезвие бритвы. — Ваш противник там, внизу, никто иной, как Командующий Компаньонов. Стаффа кар Терма.

Синклер выпрямился, прищурившись и качая головой. Неужели он правильно расслышал имя?

— Стаффа кар Терма? Звездный Мясник?

Райста скрестила руки на груди:

— Так точно.

— О Боги! — Синклер с размаху ударил кулаком по своему колену. — Если бы я только знал! — Он сразу же начал вспоминать стратегические приемы Командующего, изобретательность и непредсказуемость, с которой он вел бой за Макарту. Отгадка была здесь, под рукой, но пришла она к нему только сейчас.

— Но вы не знали, — глаза Райсты сощурились, превратившись в узенькую щелку. Она была явно недовольна. — Я тоже не знала. Его присутствие здесь — тайна… и кажется, так тайной и останется.

— Почему?

Райста заколебалась и неприязненно посмотрела на него:

— Потому что вам необходимо покинуть Макарту — скоро начнется орбитальная гравитационная бомбардировка.

— Невозможно! — Синклер вскочил на ноги, метнув взгляд на монитор. — У меня внутри горы шестьсот человек.

Он увидел фигуру Мхитшала в проеме — глаза его были широко раскрыты. В ЛС воцарилась гробовая тишина.

— Я знаю об этом. Но у меня приказ Тибальта. Он, вероятно, считает, что твои шестьсот человек не столь высокая цена за жизнь Стаффы. Мне дан приказ разрушить крепость Седди.., и я сделаю это. Уберите людей, Синклер.

— Время? — спросил Синклер хрипло.

— Один тарганский день, — ответила Райста отчетливо.

— Но я…

— Вам дан в распоряжение один тарганский день, Синклер Фист. Завтра в то же самое время, завтра. Я смету эту гору. — Райста вновь улыбнулась, и монитор погас.

Глава 32

Зала, где работал император Тибальт Седьмой, была полна достойного великолепия: прекрасные обивочные ткани, изображение водопадов, блистающие звездные поля, планеты, находящиеся под Риганским управлением, заполняли каждая отведенную ей нишу. Высокие потолочные панели создавали впечатление бесконечной высоты, переходящей в вечно голубое небо. Пышный ковер из фиброоптики создавал иллюзию накатывающегося и откатывающегося золотого моря.

Позолоченный стол Тибальта описывал полукруг вокруг его гравитационного кресла. На мониторах мерцали многоцветные изображения и многочисленные данные, отражающие здоровье и прогресс империи. Поверхность стола блестела, а его срез был таким глубоким, что материал казался прозрачным.

— Я хочу видеть министра Такка, — произнес Тибальт в переговорное устройство, соединявшее его с секретарем. Через монитор он увидел, как офицер безопасности профессиональным жестом попросил пройти Или и женщину, сопровождавшую ее.

— Итак, ты вернулась, Или, — прошептал Тибальт. — А блеск твоих глаз говорит, что все под твоим контролем. И это очень интересно!

Или прошла через поля безопасности перед двойными дверями офиса Тибальта. Получив сигнал, двери перед ней распахнулись. Тибальт заметил, что Или несла с собой небольшой пистолет и экипировку безопасности. На ней был форменный костюм, накидка песчаного цвета развивалась у нее за плечами. Женщина, шедшая следом, была одета в полупрозрачное коричневое платье, на ней был ошейник.

Тибальт поднял глаза, когда вошла Или, отключив стоявший перед ним монитор и сняв головной прибор. Он слегка откинулся, и кресло автоматически приняло положение, соответствовавшее его новой позе. Его черная кожа контрастировала с блестящей белой одеждой. Медленная улыбка растянула его губы и отразилась во взгляде. Да, на самом деле, пусть он злится на Или, пусть подозревает ее, но и жизнь в ее отсутствие становится весьма утомительной.

— О, моя дражайшая Или! Как приятно тебя вновь увидеть! — Тибальт перевел взгляд на женщину, стоящую поодаль — лицо ее было напряжено. Дыхание его остановилось, а сердце подпрыгнуло, когда он увидел ее яростные, янтарного цвета глаза и блестящую золотисто-рыжую копну волос. Красота ее царила над всем окружающим миром, подавляя собой даже пышность его залы.

— Что привело тебя сюда. Или?

— Приветствую тебя, Тибальт, — улыбнулась Или, и в темных глазах ее блеснуло возбуждение. У вас такое горе, такие испытания выпали на вашу долю, что я решила сама прийти и доставить свои дары. Я принесла вам подарок. Она ваша. Если окажется, что она вам не нравится, я отдам ее работорговцам.

Арта Фера напряглась, все ее тело, казалось, излучает животную ненависть, глаза пристально смотрели на императора. Ненавистью горели и ее желтые глаза.

Тибальт поднялся, сделал шаг вперед, пытаясь выровнять дыхание.

— Бог мой, где ты ее нашла, Или? — Он ощутил, как под шелковыми одеждами зарождается желание.

— Будь осторожен, император! — Или подняла изящную ручку, и глаза ее сузились, как бы предупреждая его. — Это, Тибальт, убийца Седди. Ее зовут Арта Фера. Она очень умелая убийца, самая умелая. Не стоит недооценивать ее силу, повторяю, не совершите подобную ошибку. Вы понимаете меня?

Тибальт кивнул, не в силах оторвать глаз от царственных грудей, которые заколыхались под тканью от участившегося дыхания.

— На ней ошейник, — прошептал Тибальт, почти не слыша предупреждения Или.

— У нее — психологическая установка. Не трогайте ее.

Тибальт вновь кивнул, но глаза его мысленно уже ласкали тело Фера. Он был восхищен формой ее бедер, твердостью ее ног. Взгляд его скользнул по плоскому животу, по роскошной груди и остановился на ее совершенном лице.

— Какие прекрасные янтарные глаза. Или, какая в них ненависть и какое коварство!

Министр внутренней безопасности нажала кнопку у него на столе. Вошли два стража Тибальта. Или передала им контрольную установку для ошейника.

— Уведите. Наблюдайте за ней. Она специально подготовленная убийца и крайне опасна. — Глаза Или блеснули:

— И не вздумайте дотронуться до нее. Она сразу же убьет вас.

— Подождите, — Тибальт поднял руку, обойдя в последний раз женщину Седди. Кровь его играла:

— Я никогда не видел такой женщины.

— Император, — напомнила ему Или, и голос ее был напряжен:

— Нам необходимо обсудить важные государственные дела.

— Да, да, конечно, — Тибальт вздохнул и как будто вернулся к действительности, когда стражи, наконец, увели Арту Фера. На прощание он обнял жадным взором ее тугие ягодицы. Пылкое воображение уже рисовало ему, как он ласкает ее гладкую плоть.

— Великолепна, — только и вымолвил он, когда дверь закрылась. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, унимая свою распалившуюся плоть. Какой магнетизм… Какова же близость с ней!

— Не уверена, что оказала себе хорошую услугу, — заметила Или резко. — Но, император, не спускайте с нее глаз! Она прошла специальную подготовку и направлена на убийство. Она ненавидит риганцев. Вы понимаете всю опасность?

— Да, да, я понимаю.

Она указала на его персональный переговорник.

— Пожалуйста, запишите это. Если она убьет вас, я хочу; чтобы осталось свидетельство того, что я предупреждала вас о ее способностях и о той угрозе, которую она представляет.

— Что приводит ее в действие? — Взгляд его скользнул по закрывшейся двери, когда суть предупреждения Или дошла до его сознания. Проклятая его мужественность!

— Секс, император, — Или злобно улыбнулась. — Ее научили искусству любви.., чтобы она стала Жрицей. Седди выработали у нее психологический рефлекс — убивать любого мужчину, который совокупляется с ней. Ее мотив — ненависть. Она убила подругу Синклера Фиста только потому, что она риганка. Она обманула систему безопасности Макрофта и координировала уничтожение Второго дивизиона Тарги на Каспе.

Тибальт был ошеломлен:

— Не может быть! Женщина, обладающая таким удивительным магнетизмом! Какая невосполнимая.., потеря!

— Возможно! — согласилась Или, переплетая свои длинные пальцы. — Я вас предупредила. Теперь перейдем к делу. Вы получили мое послание о том, что Синклер заманил в ловушку Стаффу? На Тарге?

— Да, — он оторвал взгляд от двери и попытался сосредоточиться на ее словах, побороть раздиравшее его желание. — Я выполнил вашу рекомендацию на этот счет. Я дал Фисту один день на то, чтобы вывести оттуда людей и то оборудование, которое он сочтет необходимым. Райста подвергнет обстрелу Макарту с орбиты.

— А моя просьба о предоставлении Синклеру звания командующего? — Или подошла к столу, поводя бедрами. Затем она наклонилась над мониторами, и грудь ее коснулась поверхности стола. Последние мысли Тибальта улетучились.

Он поглядел в ее черные страстные глаза и ощутил потребность удовлетворить свою разбуженную страсть.

— Это будет несколько сложнее. Политическая ситуация здесь очень деликатная. Готовится вторжение на Сассу и полным ходом идет подготовка к этому акту. Просто так взять и назначить нового командующего было бы…

— ., целиком в вашей власти. — Она наклонилась вперед и поцеловала его. Тибальт весь отдался охватившему его ощущению. Язык ее скользнул по его губам, потом встретился с его языком.

Оторвавшись от нее, он глубоко вздохнул и откинулся в кресле, понимая, что она пытается им манипулировать.

— О, Или, мне так недоставало твоей дерзости! — Он усмехнулся. — Никто не обладает такой явной и несокрушимой наглостью, как ты, Или. От тебя одни беды. У военных одно имя Синклера Фиста вызывает бешенство. Половина Совета жаждет твоей крови! Что вы там такого натворили? Но лучше бы тебе иметь наготове все необходимые объяснения, и удовлетворительные объяснения, иначе нам обоим придется пережить неприятную ситуацию.

Она дерзко взглянула на Тибальта и обогнув стол, положила руки ему на грудь.

— У меня было безумно сложное время там, Тибальт.

Я устала. Возможно, мне не стоило приводить сюда эту штучку Седди. Но я думала, может быть, это согреет нашу встречу.

— Ты всегда коварна, моя кошечка.

Он склонил голову, и волны шелкового плаща покрыли его кресло. Он провел руками по ее бедрам и ощутил новый прилив желания, вызванного Фера.

— Всегда. Иначе бы вы меня и не потерпели рядом.

— Нет. Никогда. А так я тебя вынужден уважать. А теперь не расскажешь ли мне, что происходит на Тарге?

— Нам нужен Синклер Фист, — ответила она прямо. — Он захватил всю планету и утихомирил ее. Он заставил героев Райсты выглядеть идиотами и убил половину их. Могу добавить, что он готов разнести и Стаффу. Такой талант достоин звания командующего, разве нет?

Тибальт холодно на нее посмотрел.

— Мы кое-что проверили. Он ублюдок убийц Седди — таких же, как твоя великолепная Арта Фера. Его воспитали под государственной опекой. Откуда его родители? Мы думаем, что с Тарги. Но, кроме этого, у нас нет никакой иной информации. Судебный Магистрат определил его в учреждение для детей без родителей. Затем его характеристика содержит один за другим примеры раннего развития. Вплоть до последних дней. Можешь ли ты догадаться, какое место занял твой Синклер Фист на государственных отборочных экзаменах?

Или поджала губы:

— Вошел в основные десять процентов?

— Он занял третье место, — Тибальт наслаждался произведенным эффектом. — Это его «официальное положение». Я послал нескольких людей для расследования. На самом деле Фист был первым. Остальные двое получили свои места по политическим соображениям. Ты понимаешь, обычный знак внимания какому-то руководителю, у которого умный ребенок. Обычный способ управления.

Или засунула палец в рот:

— Я не понимаю. Значит, его автоматически должны были направить в Университет. Как же он тогда…

— Совершенно верно, — Тибальт покачался в кресле, забирая руки со стола. — Кто-то, у нас нет никаких данных, кто именно, заплатил немалую мзду офицеру по кадрам в наборном пункте. Твоего Синклера определили как добровольца и послали на войну. Он участвовал в первой высадке на Таргу. Ты понимаешь, что это означает? Пушечное мясо.

Она кивнула.

— И у тебя нет никаких ключей к тому, кто его таинственные благодетели или враги?

— Никаких. — Тибальт наслаждался выражением тревоги, которое появилось на ее лице. Черт, ну почему остальные его министры не столь же умны, не столь сообразительны? — Ты думаешь, что проблема заключается в этом?

Она кивнула.

— Да. И меня охватывает ярость при мысли об этом. Кто-то его пометил. Кто? Почему мы до сих пор ничего не знали о Синклере Фисте? Как много других гениев оказались вне нашей службы? И почему? — Глаза ее превратились в щелочки. — Мне не нравится, когда у меня на пути появляются какие-то загадки, Тибальт. Я докопаюсь до истины.

— Я рад, что ты приехала, — улыбнулся Тибальт, не сводя глаз с ее гибкого тела. — И по самым разным причинам.

— Ты сделаешь Фиста командующим?

— Мы можем скрыть факт, что его родители — убийцы Седди. Предположим, неожиданно он увиделся с ними. Судебный магистрат, который занимался его делом.., был распущен за нескромность. Фист поехал бы на опознание тел. Это тебе ни о чем не говорит? Ты уверена, на чьей именно стороне находится его сердце в битве с Седди?

Прищур глаз Или не оставлял сомнений в ее ответе.

— У него ненависть к Седди, и у этой ненависти хорошие основания. И я уверена, что эта ненависть подлинна. Я, конечно, знала о его родителях. Я первым делом навела справки. Это провалившееся покушение на тебя, вероятно, стало самым важным событием в твоей жизни. Благодаря этому Фист больше не находится в руках Седди.

— Ты уверена? Возможно, его бегство на Таргу было вовсе не столь чудесным, как ты полагаешь.

— Доверься мне, я видела его глаза, наблюдала за выражением его лица. Я видела то место, где он превратил войска Седди в плазму. Если бы он был на стороне Седди, он не захватил бы Таргу. Он станет командующим?

— У него нет никакой поддержки. С каких это пор Тибальт должен возвышать безымянного, безродного… Бог мой, Или! Он ребенок, от которого отказалась какая-то убийца — проститутка. Если это в конце концов станет известным? Скандал…

— Чушь! — рассмеялась она, и звенящие волнующие нотки ее смеха вывели его из равновесия.

— Что ты сказала?

— Чушь! Да и кто осмелится оскорбить человека, который разнес в клочки Сассу, и чья армия обожает своего военачальника?

— Это еще одно слабое место. Или, я только что…

— Нам нужно, чтобы Синклер Фист командовал вооруженными силами Риги. Ты понимаешь это? С ним мы расколем Сассу как орешек.

— А Компаньоны?

В глазах Или сверкнуло удовлетворение.

— Синклер опять пустит в ход свои чудодейственные способности. Император, оставшись без Стаффы, они не сумеют противостоять Фисту. Я видела его в действии. Он потрясающ! Он завладеет Итреатическими астероидами до того, как Скайла Лайма заплетет свою косу.

— Ну, а если я соглашусь с твоим предложением?

— Думаю, что говорить о каких-то «если» не стоит. Ты знаешь, что он нам нужен.., как и я это знаю. Я послала тебе записи. Ты видел, как он разбил дивизионы Райсты.

Тибальт вспыхнул от возбуждения:

— Или, мне на самом деле тебя очень недоставало. Никто иной так стимулирующе не действует на меня, как ты. — Он встал, и ее чувственные глаза встретили его взгляд, едва заметная улыбка на ее губах таила.., триумф?

Тибальт притянул ее к себе и начал жадно целовать.

— Еще какие-нибудь срочные дела, император? — спросила она, проводя пальцами по встающему под шелковой тканью члену.

— Посмотрим, — ответил он хрипло, нагибаясь, чтобы расстегнуть ее плащ. Раздевая ее и ложась рядом на густой ковер, он не мог до конца забыть образ женщины Седди.

***

— Приветствую тебя, Стаффа кар Терма, — голос Синклера Фиста по переговорному устройству звучал устало.

Сердце Стаффы забилось сильнее. Может ли он допустить, что Синклер Фист узнал его? Холод пробежал по его спине. Теперь Рига бросит на Седди всю свою мощь. Об этом позаботится Или. Она сделает все, чтобы замести следы. Да если он даже и сумел бы переговорить с Тибальтом — что пользы? Командир, сражающийся на стороне Седди?

Стаффа взял себя в руки, полностью осознавая, что он, может быть, подписал смертный приговор Седди. Он оглядел закуток между скалами, превращенный в штаб.

— Поздравляю тебя, — ответил Стаффа, пытаясь говорить ровно и приятным тоном.

— Я бы с огромным удовольствием разбил тебя в пух и прах. Звездный Мясник. Я сожалею, однако, что это дело забрали из моих рук. Тебе осталось жить несколько часов. Мне отдан приказ выводить войска. Бомбардировка с орбиты довершит уничтожение Макарты. — Пауза. Затем:

— Мне жаль. Но таков приказ Тибальта. Ты сам можешь еще сдаться.

Стаффа глядел перед собой, не двигаясь. Отзвуки близящегося разгрома уже слышались в голосе Синклера Фиста. «Как жаль, Фист, что я не могу тебя увидеть. Я хотел бы заглянуть в твои глаза — зеркало твоей души — и увидеть, что ты за человек.»

— А твои шестьсот мужчин и женщин, запертых на пятом уровне? Ты обрекаешь их на гибель тоже?

Голос Фиста был голосом больного человека:

— Таков приказ императора. Я не могу ничего сделать. Я пытался.

— Человеческая жизнь, Синклер, — самая дешевая вещь на свете. Ты узнаешь об этом. Я уже бывал на твоем нынешнем месте много раз. Я до сих пор испытываю боль за погубленных мною людей. Мне жаль даже того золотого медальона, который тоже будет похоронен под скалами. Ему надо бы быть среди людей — чтобы им могли все любоваться. Что же мы за люди — если разрушаем творения искусств?

— Вероятно, мы на самом деле обречены. Боги не заботятся о нас. Их дыхание пропитывает Вселенную. Существование вызывает только страдания, Звездный Мясник. Боль, нищета, несправедливость — вот наше наследие. Власть — единственное, что реально.

— Миф, рожденный теми, кому это выгодно, — ответил Стаффа, и в голосе его зазвучала горечь. — Иллюзия, как и остальное…

— Но именно эта иллюзия оказалась достаточно сильной, чтобы одержать верх в данный момент.

— В этом и трагедия, — согласился Стаффа.

— Но если ты испытываешь ко всему такое отвращение, зачем ты сражаешься? Зачем ты вызвал бессмысленное восстание на Тарге? Как ты можешь говорить о справедливости, если обрек свой собственный народ на бойню? Я не могу поверить твоим словам. Ты говоришь о боли, но твоя душа должна бы поперхнуться лицемерными словами!

Стаффа поймал себя на том, что молча кивает головой.

— Я не начинал бойню на Тарге. Но даже если бы я сказал тебе, как все произошло, ты бы мне не поверил. Седди полагают, что квант — шутка, которую сыграли Боги над Вселенной. Своего рода ирония. Возможно, так оно и есть. Я еще не нашел способа искупить свою вину, Синклер. Тем не менее я сражаюсь за Седди — не столько за их жизни, сколько за то, что они могут дать человечеству.

— На самом деле? Такие жертвы ради дара убивать, интриговать, сеять смуту? Прости мне мое непонимание…

— Надежда, — поправил его Стаффа. — Они могут научить тому, как выбраться из ловушки Запретных границ.

Возможно, они могли бы помочь всем вернуться на Землю…

— Еще один миф.

— Нет, не миф. Мечта, — возразил Стаффа. — Цель всего человечества. То, чего у нас нет сейчас. Куда мы идем, Синклер? Когда ты покинешь планету, я буду мертв, мои останки будут погребены под скалами. Ты же совершишь нападение на Сассу, и надо быть искренним, конечно же, выиграешь. Ты даже можешь совершить чудо и захватить Компаньонов. Ну и что дальше? Где все закончится?

Своими завоеваниями ты погубишь человечество. Мечты превратятся в радиоактивную пыль. Блестящая окалина разрушенных миров в окружении отравленной атмосферы. Заманчивое будущее, не так ли?

— Разговор бессмыслен, Звездный Мясник. — Голос Фиста звучал устало. — Твоя последняя надежда — выйти отсюда с поднятыми руками. Разве это не источник надежды?

Стаффа рассмеялся.

— Оказаться в руках Или? Ты говоришь серьезно? Скажи, а много ли ты о ней знаешь? Боги, ты ведь не доверяешь ей?

— Ты предлагаешь Мне доверять заговорщику Седди? Не говори со мной о доверии. Из-за твоих Седди погибли мои родители. Я стал сиротой и был взят под государственную опеку. Я видел слишком много зла, причиненного Седди. Но я просто не знал, что мне так дорого будет стоить просто убрать тебя.

Стаффа рассмеялся:

— Нет, Синклер, что бы ты ни думал, победа за мной. Со мной лишь двести пятьдесят мужчин и женщин. Некоторые из них Посвященные, а большинство простые ученики.

Но я сумел запереть в ловушке шестьсот твоих отборных воинов. Остальных же мы взорвали, сожгли и застрелили.

— Побеждает в конце концов тот, кто контролирует ситуацию. Власть — оставшаяся нам реальность. Я бы с удовольствием вступил в схватку с тобой и твоими Компаньонами, Звездный Мясник. Это было бы подлинное испытание. Но здесь наши силы не были равны.

— Нет, равны.

— Прощай, Стаффа кар Терма, как жаль, я не могу посмотреть в твои глаза.

Переговорник умолк. Стаффа отступил на шаг назад и уселся на одном из деревянных стульев рядом с тяжелым столом, заваленным картами. Он глядел пустыми глазами на каменные стены, погруженный в свои собственные мысли.

— Ты говорил искренне? — спросил его Браен.

Стаффа оглянулся:

— Я не слышал, как ты вошел.

Браен стоял в дверном проеме, держась тонкими пальцами за дверной запор. Синяк на голове выглядел отвратительно. На нем была белоснежная одежда. Уставший старик уселся на грубую, вырубленную в скале скамью и тяжело выдохнул в холодный воздух. — Я теперь не слишком-то много шума произвожу, но я рад, что ты так настроен. Я имею в виду твои идеи.

Стаффа поднял руки.

— Реальность — искусственно созданная норма. Мы не ощущаем присутствия квантов на своем уровне сознания. Мы воспринимаем только потоки. У Кайллы заняло много времени, чтобы узнать направление — и много мысли, чтобы полностью понять химеру действительности.

— Кванты и Бог — вот что единственно реально, — кивнул в знак согласия Браен.

Они долго сидели молча, думая о своем. Большинство мониторов теперь уже навсегда умолкли. Другие жужжали, ожидая, когда отключится электричество.

— Я запечатал Мэг Комм, — сказал Стаффа. — Лучше пусть он погибнет, чем окажется в руках риганцев. Теперь это кажется лишь какой-то дурацкой затеей. Если Фист говорит правду — и не блефует, то нас скоро расплавит обстрел флота Райсты. За всем этим — Или Такка, нет сомнений.

— А как же тоннель? Тот, что ты открыл с нижних уровней. Совсем никакой надежды? — Глаза Браена на мгновение блеснули. — Может быть, хотя бы несколько человек могут туда пройти. Дойти до…

Стаффа грустно улыбнулся:

— Мы не можем спрятаться от глаз в пространстве. Но мы попытаемся. — Он горько засмеялся.

— Это шанс. У нас не так много соломинок, за которые можно было бы ухватиться.., а твое замечание меняет дело…

***

Мак Рудер пошевелился, чтобы изменить положение, потому что неровный камень упирался ему в спину через броню. Он вместе с другими воинами сидел, погруженный в темноту, лишенный зрения. Наверху раздался какой-то слабый звук — в потолке сдвинулся камень. Мак почувствовал, как все напряглись. Как недавно последняя вспышка бластера осветила пещеру? Скала упала. Двое из его людей были тяжело ранены обвалом. Он поглядел на индикатор содержания атмосферы. Кислорода становилось все меньше. Не так много времени им остается. Его легкие уже не насыщались достаточно кислородом. В голове ощущалась какая-то легкость, рот пересох. На мгновение он включил инфрафонарь, чтобы увидеть пустые лица, на которых читалось отчаяние. И выключил, сберегая батарейки. Все снова погрузилось в тьму.

«Синк? Где ты? Что происходит? Как давно прекратилось сражение? Как давно последний толчок сотряс их нестабильное убежище? Что это все значит? Пытается ли Синк найти Седди?» Он моргнул в темноте и откинул голову на скалу, сразу же ощутив, как холод сквозь броню проникает в него, пытаясь высосать его тепло.

— Мак? — позвал хриплый голос. — Линия снова включена. С нами хочет говорить Седди.

Мак Рудер подключился к линии, которая была проведена в его нишу в скале.

— Да.

— С тобой говорит Командующий Компаньонов Стаффа кар Терма, Мак Рудер.

«Будь проклят этот спокойный голос! Значит, вот с кем мы сражались!»

— Да?

— Только что я говорил с Синклером Фистом. Оказалось, что Или Такка узнала меня. Они считают, что моя смерть важнее вашего спасения. Фисту отдан приказ уводить войска, а через несколько часов нас разбомбит с орбиты флот Райсты Брактов.

Мак содрогнулся, потому что в голове Стаффы звучала уверенность. Он мрачно ответил:

— Через несколько часов? — Жар, возникший в глазах, превратился в слезы. «О, Синклер, прошептал он беспомощно. — Не дай нам умереть здесь. Не в этой темноте.»

— Извините, — продолжал твердый голос. — Я бы…

Я бы спас вас, если бы мог. В пяти метрах от вас проходит тоннель. Мы могли бы взорвать его.

— И что тогда?

— Вам решать. Выйдете ли вы безоружными?

Мак кусал губы, чтобы спрятать охватившее его отчаяние. Вокруг него сгустилась тьма, и она делала отчаяние еще острее.

— Как мы узнаем, что это не обман? Что вы не заманиваете нас в ловушку?

Спокойный голос продолжал:

— Я даю вам слово — как Синклер в свое время дал слово Бутле Рету.

У Мака внутри все сжалось. Он мямлил в переговорник:

— Мы… Да… Да…

— Вы услышите стук. Там будет заложено взрывное устройство. Вы отведете людей от него.

***

Войдя в пустое инженерное сооружение, Синклер начал мерить пространство с беспокойством обреченного человека. Монитор в центре комнаты как будто смеялся над ним, изображая срез Макарты. Вокруг него по стенам слепо глядели выключенные мониторы.

Он то и дело бросал взгляд на хронометр. Минуты, казалось, ползут так медленно, что это становилось своего рода садистской пыткой. Он зло покачал головой и выругался. Он был не в состоянии подавить охватившее его отчаяние. «Мак должен умереть.., и я не могу сделать ничего, чтобы спасти его.»

— Первое подразделение, докладывайте, Мейз! — рявкнул он в переговорник, слыша свой собственный, хриплый от напряжения голос. Минуты, отсчитываемые хронометром, казалось, текут бесконечно.

— Мы начали наступление! — голос Мейз пытался покрыть шум боя. — Мы сумели пробиться горной машиной. Они нас ждут.

— Проклятие! — прогремел голос Синклера, что-то вдруг щелкнуло в его мозгу. — У нас уже нет времени! Они умрут там!

— Синк! — кричала Мейз в отчаянии. — Мы уже умираем здесь. Мы не можем взять этот коридор, не взорвав себя самих, а Седди стреляют. Моральный настрой падает. Я не могу отдавать приказы…

На шее у него вздулись жилы:

— Ты должна приказывать своим людям! Ты вызволишь Мака из ловушки. Ты меня слышишь?

— А я говорю, что мы не можем! — кричала Мейз. — Мы тоже любим Мака. Ты знаешь. Проклятие, Синк, но мы в таком же отчаянии, как и ты.., но как много нашей крови потребуется для спасения Мака?

В горле у Синклера заклокотали беззвучные рыдания. Горячие слезы потекли по его щекам. Кулаки его сжались, а мышцы напряглись. Хриплым голосом он приказал:

— Выходите, Мейз. Выводи людей.

Он оборвал связь. Сквозь пелену слез он видел Мхитшала, который стоял, потупив глаза, бледный как полотно.

Потом он вышел вон.

Переговорник снова ожил. На мониторе показались грубые черты Райсты.

— Фист?

— Что тебе надо? — его челюсть выпятилась вперед, а кулаки сжались.

Райста не колебалась:

— У тебя остался час на эвакуацию войск, потом я приступлю к исполнению приказа императора. — Экран потух.

Он снял бластер с пояса и вдрызг разнес монитор. Его отчаяние, его беспомощность вылились во вспышку ярости.

Немного успокоившись, он мутным взглядом оглядел обломки. Физически изможденный, он собрал свою волю в кулак и опустошенный, лишенный всяких эмоций, качаясь, вышел под яркое полуденное солнце. На едва сгибающихся ногах он пересек скалистую площадку и подошел к ЛС. Он прислонился к одной из гидравлических труб и ничего не выражающим взглядом уставился на гору Макарта.

— Мак… Мак. Я должен уходить. — Опустив голову, Синклер подошел к ЛС. Он залез в кабину и поглядел на свои небольшие руки. Мхитшал и пилот сидели на командирских сиденьях. Головы их были склонены, они нервничали. Все молчали.

Нервным голосом Синклер произнес:

— Мхитшал.., я…

Он попытался сглотнуть комок:

— Приказ… Приказ о всеобщей эвакуации. Выводите наших людей и всех.., на орбиту. — Силы, казалось, покинули его. Он откинул голову на подголовник, тело его прогибалось от собственной тяжести.

***

Скрытые пещеры Макарты задрожали. За спиной у Стаффы разламывались скалы, и воздух перерезали фиолетовые световые нити. Пульсирующий огонь прорезал пространство в дюйме от его головы. Он ощутил, что щеку его обожгло.

Воздух тыл тяжелым, наполненный энергетическими разрядами. В темных углах таилась смерть, хитро поглядывая на него через окровавленные тела, разбросанные по тоннелю.

Загнанный в отделение для чтения, Стаффа приготовил бластер и ждал. Риганцы сменили позиции в узком скалистом проеме, чтобы снова начать обстрел. Разряд, выпущенный Стаффой, издал чавкающий звук и вошел в плечо мужчины — оно как раз было видно из-за края стены. Когда тот с криком показался в проеме, очередной выстрел Стаффы разбил его надвое. Увидев цель в тоннеле, Уилли тоже выпустил заряд из своего бластера.

Где-то внизу взорвалась еще одна бомба риганцев, по коридорам прокатилось гулкое эхо. Кто-то дико закричал. Звуки боя, заглушались поворотами тоннеля.

Убитый лежал, неловко раскинув руки, его ничего не видящие глаза смотрели перед собой, среди изуродованных частей тела, кусков окровавленного мяса. Они как будто прочили Стаффе ужасы, которые ждут его в скором времени.

Он моргнул, потряс головой, чтобы избавиться от страшного образа.

Еще два штурмовика-риганца появились в поле зрения Стаффы — и разорванные фиолетовыми нитями, упали в кучу мертвых тел. Женщина дернула ногой — головы на ее теле уже не было — и замерла.

Коридор окутывали клубы дыма, пахло горелым человеческим мясом. По отполированным камням струилась ручьями кровь.

Из всепоглощающей тьмы раздался чей-то рев:

— Отходите! Все назад! Эвакуация! Быстро!

Огонь перешел в отдельные выстрелы и взрывы. Стаффа заметил риганца, в отчаянии бросившегося отступать по тоннелю. Отдельные выстрелы и взрывы уступили место гулу бегущих, тяжело обутых ног. Тоннели остались для мертвых. Воцарилась тишина.

— И что теперь? — задал вопрос Уилли, стоявший наискосок от него, у стены.

Стаффа что-то прорычал, поднимаясь на ноги. Он неуверенно выглянул из-за угла — и не увидел ничего, кроме изуродованных тел. Где-то в груде мертвых тел кто-то слабо стонал.

— Фист отходит, почти не оставляя времени, — решил Стаффа, поглядев на хронометр, — Взрывайте задний тоннель выводящий наружу. Может быть, Райста не столь педантична. Может быть, нам удастся спасти хоть кого-нибудь. Идите! Скорее!

На широком лице Уилли отразилась беспомощность.

— Надеюсь, вы не ошиблись насчет риганцев. — И бросился прочь бегом.

«Они должны быть послушными, — подумал Стаффа, одним прыжком передвигаясь в безопасное место за колонной. Он повернулся и побежал по тоннелю в поисках действующего переговорника. Нажав на кнопку, он стал ждать.

Появилось лицо Кайллы, оно было изможденным и покрыто полосками копоти.

— Бой остановился. Почему?

— Они собираются использовать тяжелый обстрел с орбиты, — Стаффа поднял бровь.

— А люди Мака Рудера?

Тяжелый взгляд светло-карих глаз смотрел на него с монитора.

— Они выходят наружу по одному. Пока что никакого обмана. Они, кажется, хотят, воспользоваться шансом и выйти отсюда.

— Уилли взрывает задний тоннель. Может быть, кто-то из нас тоже сумеет спастись. Но даже так гравитационный эффект будет очень жестким, вероятно, даже летальным.

Она кивнула головой.

— А что Браен?

— Уилли присматривает за ним. Его вынесут на поверхность, когда группа определит, насколько безопасен для отхода тоннель. Я иду.

— Стаффа, у нас ведь нет почти шансов на спасение, не так ли?

— Шанс всегда есть… — увидев блеск в ее глазах, он вздохнул. — Ты уже видела, какие последствия бывают от орбитальных бомбардировок. Райста использует все возможности.

***

Мак Рудер спешил вдоль ряда ожидавших мужчин и женщин, удивленный тем, что Седди не обращают на них внимание. Везде его глаза наталкивались на мрачные лица. Какое блаженство вновь оказаться в лучах солнца, снова вдыхать воздух, от которого расправляются легкие. Пусть даже воздух этот напоен запахом смерти. Голова его начала безумно болеть.

Идя вдоль рядов своих воинов, Мак подбадривал одного, хлопал по плечу другого, подмигивал третьему. Затем он вдруг заметил женщину в желтой одежде. Бластер мешал ему идти быстрее, свисая с плеча и стукаясь о бедро. Глаза ее сощурились, когда она увидела его знаки отличия.

— Вы — Мак Рудер? — спросила она, глаза ее были враждебны и холодны.

— Да, я. — Он выпрямился, изучая ее. В любом другом месте и в других обстоятельствах любой мужчина поглядел бы на нее дважды.

— Кайлла Дон. — Голос ее звучал отрывисто. — Мы послали группу, чтобы взорвать отходной тоннель. Могу я переговорить с вами?

Мак Рудер кивнул и отошел вместе с ней в сторону.

Она оглядела его, как будто пыталась прочесть, что у него на душе.

— Я буду честна с вами, Мак Рудер. Наши шансы весьма малы. Дивизионы Фиста уже покинули планету. Мы знаем, сколько у нас в запасе времени, но по оценкам Стаффы, не слишком-то много.

— Понятно.

— Надеюсь, что так, — ответила она. — С одной стороны здесь неподалеку есть узкий тоннель. Во время отступления риганцы взорвали все остальные. С другой стороны, у нас слишком мало времени, мы не сможем сохранить всех ваших людей и провести быструю эвакуацию. Подумайте об этом. Хотите ли вы сотрудничать с нами?.. Или нам всем придется умереть?

— Мы готовы к сотрудничеству! Черт, мне даже думать об этом не пришлось, леди.

— Хорошо, — ответила она спокойно. — Пожалуйста, проинформируйте ваших командиров.

— Минуточку, — Мак поднял руку, останавливая ее. — Но насколько плохи наши шансы?

Она приподняла одно плечо, этим выразительным жестом как бы отвечая на его вопрос, лицо ее оставалось неподвижным:

— Спросите Синклера Фиста. Со слов Стаффы я могу лишь судить, что реальный надежды нет. Орбитальная бомбардировка охватит всю территорию. Как далеко и как быстро сумеют уйти пешком все эти люди по гористой местности?

Мак глубоко вздохнул и кивнул.

— По крайней мере, мы не будем умирать во тьме. Это уже что-то.

Первый ряд задвигался, мужчины и женщины устремились вперед, глаза их горели, они знали, что их единственное спасение — идти все время вперед.

«Какая слабая мысль. Кого я обманываю? Я ведь знаю, на что способны корабли там наверху?»

По толпе пробежала волна, когда высокий мужчина в грязной серой броне пробился сквозь нее. Мак узнал коричневые пятна. Запекшаяся кровь. Высокий мужчина был весь с ног до головы забрызган кровью.

Длинные черные волосы его были собраны в хвост над левым плечом. У него было удивительно красивое лицо. Высокий лоб, длинный и Прямой нос над узкими бескровными губами. Глаза высокого мужчины как будто насквозь пронзили Мака Рудера. Воин поглядел на Кайллу, в его глазах отразилось сожаление.

Затем его серые глаза опять как будто обшарили душу Мака Рудера. В голосе звучали командные нотки:

— Вы Мак Рудер? У вас есть переносной переговорник?

— У нас есть. Вернее, был. Мы оставили его в тоннеле, — Мак как бы со стороны слышал свои автоматические ответы. — «Этот человек подчиняет себе, пожалуй, даже больше, чем Синклер, — подумал Мак. Затем в его памяти всплыл голос: Стаффа!»

— Достаньте его! Если мы свяжемся с Фистом, мы, возможно, сумеем поторговаться, выиграть время.

— Я возьму двух людей. Аппарат тяжелый.

Стаффа обернулся:

— Кайлла, проследи, чтобы все до одного вышли наружу. Никого не оставлять. Если не последует ничего больше, гравитационный удар будет быстрым.

Командующий повернулся на каблуках и направился к пещерам. Мак последовал за ним, отдавая по пути приказы своему сержанту.

Он поежился от одной мысли, что ему вновь придется погрузиться во тьму. Где-то над головами раздался шум, и камень упал и покатился по скалистому полу.

— «Синк, — обратился он с беззвучной молитвой. — Не убивай нас пока. Немного подольше. Синк, убей нас, когда мы будем наверху. Пожалуйста!»

***

Райста поглядела вверх, оторвав взгляд от прибора наводки на цель. По мосту шел Синклер Фист. Как он отличался от других! Его невероятный магнетизм привлекал к нему все взгляды. Райста знала его многие годы и отметила про себя постаревшие глаза, выражение крайней усталости и измождения на лице. Он был объят отчаянием. И не скрывал. Это был человек, которого вынудили совершить нечто против его воли. Это был опасный человек!

Всякий раз, когда она его видела, он становился иным. Райсту передернуло, она ощутила, как по спине пробежал холодок. В глазах его сквозила нескрываемая боль — и в груди у нее что-то замерло — как будто кинжал вонзился ей в сердце.

— Мы ушли, командир, — в голосе его слышалась окончательность.

— Я хочу, чтобы ты знал, Фист. Мне так же, как и тебе, не по душе убивать своих людей. Но приказ пришел прямо от Тибальта.

Уголки ее губ дрогнули. Его спина слегка сгорбилась. Возникло напряжение. Оно было ощутимо, почти видимо, и распространяло вокруг себя угрожающие волны.

Он ответил ей шепотом, но так, что она все ясно услышала:

— Я знаю.

Райста бессознательно положила руку на старый бластер, который висел у нее на поясе. Она сделала это инстинктивно. Но ощущение оружия в руке успокоило ее. Она даже испугалась, когда вновь услышала его высокий странный голос:

— У тебя свои приказы. Выполняй их. Убивай моих людей. — Он сглотнул, губы его искривились, потом он повернулся и пошел прочь.

Кто-то пробормотал у нее за спиной что-то неразборчивое.

Райста глубоко вздохнула и потом так же сильно выдохнула.

— Включить энергию. Цель наведена. Мы расплавляем эту скалу и улетаем.

Один из офицеров позвал:

— Главные батареи ведут излучение.

— Командир? — окликнул ее Фист. — На поверхности тоже есть люди. Они взорвали секцию скалы.

— Дежурный офицер, можете начать огонь, когда будете готовы, — приказала Райста.

— А если с поверхности со мной кто-нибудь выйдет на связь? — спросил офицер на переговорнике.

Райста поколебалась, взглянула в сторону люка, где только что исчез Фист и сказала:

— Не обращайте внимания. Проклятие, но у нас есть приказ. Убейте их всех!

— Батареи готовы, — послышался голос. — Батареи включены.

Дыхание Райсты просвистело через недостающий зуб:

— Прощай, Командующий! Стаффа кар Терма!

Глава 33

Мышцы Стаффы были напряжены, он с усилием поднимался по наклонному тоннелю. Он ощущал силу Мака Рудера, поддерживающего походное боевое переговорное устройство. Вдвоем они тащили его наверх. В конце тоннеля через квадратный проем был виден далекий свет. Мак спотыкался, чуть не роняя свой груз.

— Подожди минуту, — Стаффа поставил тяжелую установку на квадратный валун, Мак Рудер тяжело опустился на землю.

— Я совсем задыхаюсь, — не сказал, а просвистел Мак Рудер. — Извините, но я не знал…

— Иди вперед, — сказал Стаффа мягко. — Отсюда я сумею донести один.

— Но это… — Мак Рудер закрыл рот, увидев, как Стаффа наклонился, поднял груз, едва дотягиваясь руками до каждой ручки.

Мак Рудер кивнул и пошел впереди, чтобы не мешать Стаффе. Дневной свет едва пробивался сквозь облака, хотя солнце еще не спустилось за пурпурный край западного горизонта. Чистый воздух успокаивал, проливал бальзам свежести, в котором не было запаха смерти и боя, крови и острой вони от пробитых внутренностей.

Стаффа задыхался, выходя из тоннеля, и опустил тяжелое оборудование на ковер из цветов, смяв мягкий ковер зелени.

Умелые пальцы пробежали по системе включения, проверяя источники энергии, разворачивая антенну. Он включил микрофон, приспосабливая тарелку антенны.

— Райста, — позвал он, глаза его были обращены к небу. — Бога ради, не стреляй! Это Командующий. Здесь находится большая часть вашего дивизиона. Мы вышли наружу. Ты слышишь? Не стреляй! — Мышцы на лице его сжались, он ждал ответа.

Молчание.

— Райста! Будь ты проклята! Ты слышишь меня! Ты слышишь? Я знаю приказ Тибальта. Но, Бога ради, скажи, почему все эти люди должны умирать из-за меня? — Сердце в груди его колотилось как бешеное.

— Послушай, Райста. Зачем убивать лучшую часть дивизиона? Игра не стоит свеч. Даю тебе слово, я сдаюсь. Никакого обмана. Пощади людей!

Как сумасшедший он оглянулся вокруг, увидев вокруг себя густую толпу. В основном это были вооруженные риганцы. Они смотрели на него, и на каждом лице светилась надежда. Некоторые сцепили руки, другие обнялись, а некоторые стояли, мрачно, опустив головы, в ожидании неизбежного. Кое-кто был в забытьи.

— Райста! Бога ради, отвечай мне!

Перед ним стоял, тяжело дыша. Мак Рудер. Тревога блестела в его глазах. Кайлла кусала губы, брови ее были сдвинуты. Браен опустил лицо на руки.

— Райста! — ревел Стаффа в переговорник. — Ответь!

Мак Рудер наклонился над передатчиком, изучая датчики.

— Передатчик работает, нет сомнений.

Браен поднял голову, бедро болело, опухшее лицо было совершенно бледным.

— Я тоже сдамся. Ведь это все дело моих рук.

— Райста? — продолжал Стаффа. — Лидер Седди, Магистр Браен, тоже сдается. Не убивай только своих людей! — Мышцы его вздулись, когда он с размаху ударил ладонью по переговорнику.

— Проклятие, нельзя же стрелять после того, как противник сдался. «Секция 55, параграф 8 Риганских военных полевых Уставов» требует прекратить огонь.

Он посмотрел на небо, как будто пытаясь что-то найти.

— Ничего, — сказал Мак Рудер мягко. — Ничего не появляется. По крайней мере, сверху.

— Райста! — выкрикнул Стаффа. — Если ты хочешь, чтобы тебя просили, хорошо, я прошу тебя. Что только ты хочешь, ты получишь. — Он закрыл глаза, чувствуя, как лицо его начинает гореть. Да, вот до чего докатились! — Командующий просит!

Он ткнул микрофон в Мака Рудера.

— Попробуйте вы. Это ваши люди.

Пока дрожащий голос Мака обращался к небесам, Стаффа сделал несколько шагов и покачал головой, ожидая того момента, когда мир перевернется и исчезнет в небытии.

Он почувствовал, как его плеча коснулась рука:

— Ты сделал все, что мог. Командующий, — сказала ему Кайлла.

Он пренебрежительно фыркнул:

— Кажется, на этот раз Тафф не преуспел. Не так ли?

— Ты искал искупления. Может быть, ты достиг большего, чем тебе самому известно. Возможно, ты добился милости.

Он встретил ее мудрый взгляд и грустно улыбнулся:

— Ты знаешь, что я совершил. Возможно, если бы я сумел разбить Запретные границы и оставить человечество в лучшем состоянии, чем я его обнаружил…

Впервые она, казалось, потеряла всегда присущее ей присутствие духа и на ее лице отразилась неуверенность.

— Одному Богу известно. Только когда это сознание наконец разделено тобой, ты будешь точно знать.

Мак Рудер прекратил передачу, тупо уставившись вверх, глаза его выражали отчаяние и боль.

— Синк, ты не можешь так с нами поступить. Синк, мы здесь. Ты не можешь нас бросить… Вот так просто уйти и бросить нас на произвол судьбы.

Стаффа сделал движение и протянул свою руку.

— Он и не поступил так. Он сделал все возможное. Это был приказ Тибальта, а не Фиста. Как бы мне самому не хотелось его во всем обвинить, но вина лежит на империи… и на Седди.

Мак закрыл глаза и тяжело сглотнул.

— Проклятие! — говорил кто-то. — Почему они так долго тянут? Уж если они хотят нас убить, то пусть поскорее…

— Может быть, они обсуждают ситуацию, — пробормотал Браен, — пересаживаясь к переговорному устройству.

Стаффа опять взял в руки микрофон.

— Они, видимо, заряжают систему. Нужно время, пока для выстрела произойдет достаточное накопление энергии.

— Великолепно, — безнадежно пробормотала Кайлла.

— А вот и он! — крикнул Мак Рудер, указывая на заполнивший все небо блистающий свет.

Стаффа отвел глаза от вспышки и обнял Кайллу. Она опустила голову ему на плечо.

— Я в ладу сам с собой. Я сделал все, что мог. — Он прижал Кайллу покрепче к себе, и тут переговорник затрещал.

***

— Командир? — спокойный голос офицера на переговорнике разорвал тишину:

— К нам обращается Командующий.

Райста заерзала в командирском кресле:

— Я не желаю его слышать. Отрежь его. У нас есть приказ. Угрозы Стаффы не имеют никакого значения.

— Слушаюсь, мэм. Канал чист.

— Мэм, — раздался вновь нерешительный голос офицера.

— Что на этот раз? — голос Райсты отдался эхом, покрывая нарастающее жужжание силовой установки. Она повернулась, и в глазах ее вспыхнула ничем не прикрытая подлость.

— С нами пытаются связаться. — Первый склонился над монитором. — Система раннего предупреждения указывает, что к нам приближаются корабли. От следующего вызова мороз пробежал у нее по коже. — Они идут из-за солнца. Это — пять минут.

Райста спросила:

— Оружие?

— Еще есть тридцать секунд, командир.

— Продолжай. Из-за солнца? — в голове у нее промелькнули разные варианты. — Бог мой, неужели Или Такка летит, чтобы бросить последний взгляд? — Она криво усмехнулась, глядя на монитор. — Установи связь, нужно выяснить, кто это.

Главный экран вспыхнул, на нем показалось женское лицо.

— Бог мой, — прошептала Райста:

— Оружие! Боевые станции! Пли!

— Этого не придется делать, Райста. — Голос Скайлы Лайма приковал к экранам все взоры, отвлекая внимание. — Мы тебя уничтожим. Твой корабль заряжен для выстрела по планете, а мы выстрелим прежде и вы изжаритесь.

Глаза Райсты забегали, мысли отчаянно бились в мозгу. Она ненавидела себя за то, что сказанное Скайлой, было правдой.

— Что ты хочешь?

Голос Скайлы звучал холодно.

— Поворачивай на девяносто градусов и разряди все до единой энергетические установки. Выстрели в пространство. — Если ты этого не сделаешь, то «Крисла» превратит «Гитон» в новую звезду. Думаешь, я не готова к этому!

Райста пыталась найти выход из положения.

— На Тарге Командующий. Повернись и выпусти все заряды, Скайла, иначе мы превратим его…

— Значит, ты уже мертва, — сказала Скайла непререкаемым тоном. — А после «Гитона» мы нанесем удар по Риге. Решай, Райста. Или мы забираем Стаффу с планеты и убираемся тихо восвояси? Или мы нанесем удар возмездия по самому сердцу империи…

«Будь все проклято! Лайма и Компаньоны в ярости разнесут Ригу, если она сейчас нанесет удар по Тарге. Ну а сам «Гитон» обратится в космический утиль.» От этой мысли злость ее испарилась. Устало она сказала:

— Поворот на девяносто градусов. Выпустить заряды. — Неожиданно Райста Брактов почувствовала себя очень и очень старой.

***

Заряд исчез вместе со слепящим блеском, вспыхнувшим в небе. Стаффа поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и покачал головой. — Я не понимаю, Райста? Что происходит?

В переговорном устройстве раздался холодный властный голос:

— Командующий? Мы слышали вашу передачу. Пожалуйста, ответьте. Если мы сейчас же не услышим ваш голос, мы уничтожим «Гитон» и будем считать все риганские вооруженные силы на Тарге враждебными.

Стаффа усмехнулся, отпустил Кайллу и поднял микрофон:

— Чтобы сбить корабль — не слишком ли близко вы подошли, Скайла Лайма?

Голос ее звучал надменно и профессионально:

— Чтобы войти в Тарганскую систему, необходимы были некоторые предосторожности. Это враждебное пространство.

Тепло пробежало по телу Стаффы:

— Очень хорошо. Насколько я понимаю, вы сумели нейтрализовать опасность, исходившую сверху.

— «Гитон» находится на передовых позициях. На орбите сейчас еще два штурмовых транспорта, а два находятся в непосредственной близости, чтобы оказать помощь. «Сабот» и «Клэп» прикрывают позиции.

— Такое впечатление, что вы захватили весь флот.

— Мы сочли необходимым, — сухо заявила Скайла. — Ваша характеристика на Этарии не была безупречна, Командующий.

Он помолчал.

— Да, конечно, были некоторые смягчающие обстоятельства. — Он поморщился, зная, что за ним наблюдают.

— А что будет с нами? — сухо прозвучал голос Мака.

Стаффа выпрямился и поглядел на кольцо нервных риганских лиц.

— Вы все в безопасности. Вы даже можете подумать о том, чтобы лететь с нами на Итреатические астероиды. У нас есть место для людей — тем более для таких талантливых и инициативных. И никаких приказов императора. Компаньоны не оставляют своих друзей и товарищей умирать в темноте.

Риганцы стали переглядываться.

— Скайла? — Стаффа вновь заговорил в микрофон. — Мы должны провести эвакуацию почти семисот людей.

— Принято. Специальный тактический офицер имеет в своем распоряжении несколько штурмовых отрядов. Ему следует опасаться враждебных действий?

— Нет. Я думаю, что все здесь находится под контролем.

— Мы запеленговали источник вашего передатчика. Через семнадцать минут будем у вас.

— Утвердительно. — Стаффа сжал губы и поднял голову, смотря в темнеющее небо. — Браен, боюсь, вам придется эвакуироваться вместе с нами. — Седди начали переминаться с ноги на ногу и бросать друг на друга нервные взгляды.

— На Итреатических астероидах вас ожидает надежное убежище, — Стаффа откинул волосы через плечо, где их спутал ветер. — Вы не можете теперь остановиться. Вам всем предстоит работа. Мне нужны будут ваши ум и ваша помощь. Только так мы, может быть, сумеем предотвратить войну между Ригой и Сассой.

Браен, похожий на скелет, обтянутый кожей, провел узловатой рукой по лицу.

— Эвакуироваться вместе с вами на Итреатические астероиды? Кто бы думал о таком? Особенно, после всех этих лет, после всех этих планов…

— Ваши Боги не могут здесь остаться.

Кайлла побледнела и соскользнув на землю, обхватили себя руками. На лице ее появилось отвращение:

— Я не могу.., видеть людей, которые…

Стаффа наклонил голову:

— Нет, думаю, что нет. Но куда ты сможешь пойти? Риганцы пришлют человека, который тебя убьет. Ты должна покинуть планету.

Магистр Браен покачал головой.

— Какую же мы заварили кашу!

Стаффа присел на корточки рядом с Кайллой. Он пытался заглянуть ей в испуганные глаза:

— Я не могу ничего поделать с прошлым. Я знаю, кем я был. Кто я есть. Но на Итреатических астероидах для тебя есть укромное, безопасное место. Место, где ты сможешь быть одна, где ты сможешь продолжить начатую работу. Не будет людей, не будет ужасов прошлого.

Он сглотнул:

— Когда-то на Этарии я сказал тебе, что верну тебе все, что смогу… Я хочу выполнить обещание.

Она покачала головой, горячие слезы побежали по ее смуглым щекам, оставляя мокрые полоски.

— Я… Нет. — Дрожащим кулаком она попыталась закрыть рот. — Нет. Прошлое для меня умерло…

— Ты нам нужна, — добавил Браен старческим голосом. — Ты нужна человечеству. Ты должна занять мое место. Я знаю тебя, Кайлла. Я знаю мощь твоего ума, то, как ты закалила себя. Седди нужны такие, как ты.

— Дай мне… Я должна подумать.

Стаффа распрямился, почувствовав, как на душе у него заскребли кошки. Он посмотрел наверх и увидел знакомые очертания штурмового транспорта в ионосфере. Он с удовлетворением наблюдал, как его длиннокрылый аппарат проделал стандартный облет перед посадкой. За энергетическими потоками остались мертвенно бледные следы.

Стаффа сделал несколько шагов вперед, чтобы встретить первый экипаж на земле планеты, рядом с Макартой. Передняя дверца открылась. Фигуры вышедших были неопределенными и блестели за энергетическими барьерами. Они держали оружие наготове.

— Классная команда! — услышал Стаффа тихий голос Мака.

Стаффа улыбнулся, когда навстречу ему побежал Арк в полном штурмовом снаряжении. Его черное лицо было серьезным. Стаффа покачал головой и с облегчением рассмеялся.

— Что? Не нужны специальные перчатки? — Ты ошибаешься, Арк.

— Да, пришлось и ошибиться, шеф. — Губы Арка растянулись в широкую улыбку. Они обнялись и похлопали друг друга по спине. Наконец Арк немного отошел назад, на лице его играло странное выражение — то ли удивления, то ли восторга. — Скажите мне только, как вы вообще очутились во всей этой каше?

— О, длинная история. Как поживает Скайла? — спросил он и неожиданно почувствовал комок в горле.

Арк нахмурился:

— Я… Бог мой. Командующий, я.., я не знаю. Она приказала нам лететь сюда, была просто в неистовстве. Она тиранка. Когда же мы закончили… Я не знаю. Она замкнулась, захлопнулась, как устрица в раковине. Поверите ли, когда я уходил, она заламывала руки? Это она-то?

— Хорошо. Загружайтесь. Взорвем эту скалу и засыплем тоннель.

— Там что-то спрятано? — задумчиво спросил Арк.

— Одержимость. Нечто, куда я должен однажды вернуться.

Мэг Комм как будто дразнил его и манил к себе.

Он повернулся, наблюдая за группками риганских солдат, которые разговаривали между собой.. Мак Рудер стоял в самой большой группе и энергично делал жесты руками.

— Хороший улов, — заметил Арк, указывая на риганцев.

— Они уже оплатили свою свободу, — Стаффа поднял плечо. — Может быть, кто-то поедет с нами.

— Хорошие бойцы, — Арк уперся руками в бедра.

— Очень хорошие. Может быть, такие же хорошие, как в мы, — вслух подумал Стаффа. — Я предпочту их иметь на своей стороне, а не на враждебной. Многое изменилось в свободном космосе. — Он сделал паузу. — У меня есть мысль превратить корабль Райсты в плазму.

— Зачем? Райста уже не в состоянии нам навредить, — усмехнулся Арк, подбрасывая ногой комья грязи.

— Меня не волнует Райста. Но меня беспокоит командир риганцев, который находится на борту «Гитона». Его зовут Синклер Фист. — Холодная ярость охватила Стаффу:

— У меня ужасное предчувствие, что нам еще предстоит с ним встретиться лицом к лицу и с бластерами в руках. И произойдет это скоро.

***

Стаффа поприветствовал членов своей команды, которые следили за происходящим, появляясь в люке штурмового корабля.

— Добро пожаловать! — приветствовал его один из техников.

— Хорошо быть дома, — Стаффа остановился, кладя руку на крепкую переборку корабля.

— Командующий? — голос Скайлы прозвучал в переговорном устройстве. — Могу ли я вас поскорее увидеть?

Стаффа поглядел на переговорник:

— Какова обстановка на кораблях Райсты?

— Тэп следит за ними. По первому же сигналу бедствия ему дан приказ превратить «Гитон» в утиль. Такой же приказ и в отношении остальных кораблей. Я предлагаю завершить побыстрее все дела и отправиться в полет. Иначе мы просто превратимся в удобные мишени, если Райста направит послание Тибальту.

— Отличная работа. Встретимся, как только представится возможность. — Он ударил кулаком по переборке и добавил:

— Я буду там, как только кое-что проверю.

— Принято. Будьте осторожны.

Стаффа усмехнулся в предчувствии встречи со Скайлой, в груди у него поднялась волна. Но сначала… Он повернул направо по освещенному коридору и вошел в главный отсек. В большом помещении Мак Рудер в окружении тарганских войск стоял, готовый к пересадке на риганские транспорты. За ним световой индикатор на большом удлиненном замке показывал, что дверь загерметизированна. Вооруженные Компаньоны стояли вокруг, с оружием наготове.

Когда приблизился Стаффа, Мак улыбнулся и сделал шаг вперед, отделившись от своих воинов. Мак улыбнулся, а его голубые глаза открыто поглядели в глаза Стаффы.

— Ты готов идти?

Мак кивнул.

— Да. Думаю, что именно так и должно быть. Я надеялся тебя увидеть и снова за все поблагодарить. Я никогда не забуду, что вы для нас сделали. Так просить за нас!

А ведь мы бы просто вас убили бы на месте. Вы не монстр, как я всегда думал. Вы и Синклер во многом похожи. Проклятие — но почему вы находитесь по разные стороны баррикад?

Стаффа мрачно улыбнулся:

— Пришло время начать думать по-иному. Вы не заслуживали подобной смерти. — Он заколебался. — Вы уверены, что не хотите уйти вместе с нами? Мне понравилось, как вы вели себя там, в темноте. Вы и ваши люди заслуживают большего, чем то, что может предложить вам Рига.

Мак Рудер нахмурился и щелкнул пальцами по поясу.

— Я не смогу стать частью Седди. Я видел, во что они превратили Таргу. — Он поднял руку, чтобы не продолжать спор:

— Я имел возможность довольно долго побеседовать с Браеном. И я знаю, почему он сделал то, что сделал. Но понять что-то умом и пережить — не одно и то же. Я не могу простить ему страданий. Я не могу забыть тело Гретты в той камере, всех тех мужчин и женщин, которые умерли. — Он покачал головой. — Это не стоило их жизней.

— Я не прошу вас стать Седди. Я предлагаю вам присоединиться к Компаньонам. Помочь мне остановить надвигающуюся войну и, может быть, помочь человечеству найти свою мечту. Мы стали врагами. А ведь все дело в Запретных границах. Помогите мне сломать их. Пойдемте со мной.

Мак Рудер поджал губы, встретив вопросительный взгляд Стаффы.

— Мне бы это понравилось. Командующий. Я искренне ценю ваше предложение. Но я обязан Синклеру. Наверное. Корни наших отношений уходят в тот дождливый день на крыше Каспы. Он помог нам выжить. Он не раз спасал мне жизнь с той поры. Он попытался вызволить нас и сейчас. Единственная причина, по которой он покинул Макарту, — приказ императора. — На лице Мака отразилась боль. — Если я повернусь к нему сейчас спиной, это будет означать, что все наши люди там, в горах, люди, которые пытались нас спасти, погибли ни за что. Я не могу нести такой груз на своей совести.

Стаффа кивнул в знак понимания.

— Вы хороший человек, Мак Рудер. Вы знаете, что у нас отличные шансы вновь встретиться.., в менее дружественных обстоятельствах.

Мак Рудер кивнул. В его голубых глазах отразилась глубокая грусть.

— Я знаю. Возможно, это случится благодаря квантам Седди.

— Помни, Мак. Рядом с нами для тебя всегда найдется место. Если тебе когда-либо придется войти с нами в контакт — используй код — «Макарта».

На индикаторе герметического замка вспыхнул свет, и тяжелая дверь с шумом откатилась назад. Мак Рудер сделал знак оставшимся с ним людям следовать в переход, затем повернулся к Стаффе и крепко пожал ему руку.

— Будь осторожен, Мак.

— И ты тоже. И держись подальше от темных мест, Командующий. — Мак Рудер повернулся и прошел через холодный серый переход в шаттл.

«Никто не остался. Все ушли, — думал про себя Стаффа. — Кто он, этот Синклер Фист?» Он повернулся и пошел вдоль знакомых коридоров. «Крисла» приветствовала его как старого знакомого.

Его ждала Скайла. Что он скажет? Как сумеет ей выразить всю глубину своей любви?

***

Дверь за Тибальтом закрылась — он вошел в свои личные апартаменты. Арта Фера стояла в центре роскошной комнаты. Ее рыже-коричневые волосы горели при свете, как червонное золото. Она повернулась, глаза ее блеснули, она осмотрела его. На фоне голубой стены Арта смотрелась очень соблазнительно. Бархатные занавесы спадали вокруг кровати. Золотая инкрустация сияла на мебели дорогого дерева. Ошейник блестел на ее гладкой шее. На ней было длинное газовое платье, собранное под грудью. Ее чувственные формы были хорошо видны.

— Ты знаешь, кто я? — сказала она ему прямо, сжав кулаки и с вызовом выставив вперед ногу.

— Да, конечно, — он повернулся к ней лицом, протягивая бокал с шерри.

Она с презрением отдернула голову.

Тибальт поднял правую руку, показывая ей черный браслет.

— Ты знаешь, что это?

Она покачала головой, и волны рыже-коричневой копны закачались в такт движению.

— Это устройство контролирует твой ошейник. — Тибальт поглядел вниз на него и слегка нахмурился. — Хитрое устройство. Компаньоны придумали. Очень дорогое устройство. Каждый настраивается индивидуально в соответствии с мыслями владельца. Для того чтобы управлять твоим, мне достаточно лишь подумать, — он сделал паузу и улыбнулся. — Вот так, например.

Рот Арты Фера открылся, и она согнулась к пышным тканям, покрывающим пол.

Тибальт обошел вокруг нее, наклонился и заглянул в ее испуганные глаза:

— Видишь, моя дорогая Седди. Как бы там тебя ни готовили, но я тебя контролирую. Я знаю сексуальной установке твоего мозга. Эта идея меня даже увлекает. Ты должна убить человека, который завладеет тобой. Но я таки завладею тобой, Арта. И когда ты захочешь меня ударить, я быстро приведу в действие ошейник. Он привел в действие ошейник и наблюдал, как она сникла.

— Но сначала, ты со мной выпьешь, и мы поговорим как цивилизованные люди.

Он ослабил ошейник, и она вновь смогла двигаться, задышав тяжело. Глаза ее прояснились. Она медленно села, растирая руки, голова склонилась, скрыв лицо под массой шелковых волос.

— Я ненавижу тебя, ты знаешь, — прошептала она.

— Конечно. Все это тем более увлекательно для меня. Поднимись. — Он подождал минуту. — Или ты хочешь, чтобы я снова привел в действие ошейник? Я могу, ты знаешь. Так я быстрее сумею тебя убедить.., или убить.

Она поднялась на ноги, янтарные глаза сверкали на ее совершенном лице. Желваки ходили под кожей, когда она взяла бокал.

— За любовь.

Она ничего не произнесла, но не отрываясь, гневно смотрела ему в лицо.

— Пей, — приказал Император…

Она медленно поднесла бокал к губам. Ненависть по-прежнему горела в ее глазах. Допив, она поставила бокал на украшенную лепниной полку.

— Я убью тебя, риганец.

— Нет, моя дорогая, по крайней мере, до тех пор, пока на тебе ошейник.

Огонек любопытства заплясал в ее глазах.

— Он снимает все чувства? Так произошло, когда твоя сука Такка впервые использовала его на ЛС.

— Он контролирует все нервные окончания, находящиеся ниже шеи. Поэтому считай, я уже выиграл. Или не могла мне угодить больше, преподнеся тебя в подарок.

Глаза ее вспыхнули, на лбу показалась едва заметная морщина.

Он сделал жест бокалом:

— Подойди поближе, не стоит колебаться. У тебя нет выбора.

Подойди — или опять начнет действовать ошейник.

Она сглотнула, по горлу пробежала судорога. Почти дрожа, она сделала шаг к нему, потом другой; легкая ткань обвивалась вокруг ее грациозных ног.

Тибальт протянул руку и почувствовал, как она содрогнулась от прикосновения его руки.

— Вот видишь, дорогая. Не так уж и страшно. Ну а ошейник поможет нам преодолеть любые другие сложности. Даже психологическую подготовку.

Она напряглась, когда он провел рукой по ее щеке:

— Ты знаешь, Арта, я буду о тебе заботиться. У моих рабов не такая уж плохая жизнь.

Она закрыла глаза, зубы ее стучали за плотно сжатыми губами.

— Или дала мне просмотреть записи твоего допроса. Я знаю, к чему тебя готовили на Этарии. Ты знаешь искусство любви. И только от меня зависит, как и когда высвободить эти приобретенные знания из-под спуда, дорогая Арта. Попроси, и я дам тебе, что пожелаешь.

— Не трогай меня, — выдавила она из себя, пытаясь побороть отвращение.

— Вот этого я не выполню, как и не верну тебе свободу. Нет, моя дорогая, я оставлю тебя лишь для себя одного. — Пальцы его дотронулись до броши на плече. Он отступил назад, любуясь, как ткань соскользнула вниз, мерцая в сумраке.

— Чудо, — произнес он. — Самая исключительная женщина, которую я когда-либо видел.

Она, казалась, сумела побороть дрожь и, широко открыв глаза, смотрела, как он расстегнул одежду и сделал шаг к ней, оставив ее позади. Что-то в ее выражении изменилось, когда он подошел ближе.

— Спокойно, Арта. Расслабься. У нас впереди вся ночь. Не пытайся наброситься на меня. Я контролирую ошейник.

Она лишь сделала попытку наброситься на него, но он одной мыслью заставил ее упасть и отступил в сторону, глядя, как она неподвижно лежала на полу.

Он опять ослабил контроль:

— Нам предстоит долгая ночь. У тебя просто выработан импульс, рефлекс. Но ты можешь научиться владеть собой. — Вставай.

Терпеливо он заставлял ее падать, когда она пыталась бороться с ним или с ошейником. Наконец, утомленная, она уже поборола в себе импульс к нападению и позволила ему коснуться себя и провести рукой по своей коже.

— Ну вот видишь, тренировку можно преодолеть. — Тибальт улыбнулся и попытался поцеловать ее. Он опять привел в действие ошейник, когда ее колено было на полпути к паху.

— Этого делать нельзя, дражайшая, — посмеиваясь, сказал Тибальт.

На этот раз она поднялась с пола быстрее, казалось, внутри у нее появился новый источник силы.

Он прижался губами к ее губам и прильнул к ней, чувствуя, как нарастает в нем страсть. И опять он привел в действие ошейник до того, как она пыталась его ударить.

— Ты невероятно вынослива, — пробормотал Тибальт. — Седди на самом деле мастера в своем деле. Он лег рядом с ней, приведя опять в действие ошейник, чтобы она позволила ему себя ласкать. — Нет, теперь уже пришло время, Арта.

Всякий раз, когда она начинала сопротивляться, он приводил в действие ошейник. Наконец, он лежал на ней, удовлетворенный. Он вдыхал полной грудью ее запах, пот бежал по его бокам, смешиваясь с ее потом.

Вздохнув, он заставил себя подняться и пошел налить еще шерри.

— Нам станет так еще лучше, тебе и мне.

Второй раз, когда он овладел ей, она уже контролировала себя. После оргазма он лежал на ней, смотря ей в глаза, очарованный их янтарным цветом и глубиной черных зрачков. Она тихо засмеялась и вытянула свои длинные руки вдоль его тела, в глазах ее показалось удовлетворение.

— Ну вот видишь, — заворковал он. — Ты можешь доставлять наслаждение и не драться.

— Да, — сказала она задумчиво. — Я уже прошла это.

— Работай для меня. Дай мне блаженство, которое может дать только этарианская жрица.

Она пошла следом за ним, когда он встал налить еще бокал шерри, присоединилась к нему, взяв стакан и осушив его залпом. Она улыбнулась каким-то своим мыслям.

Тибальт засмеялся, отбросив голову назад:

— Во всем свободном космосе нет власти больше, чем у Тибальта. Я разбил Седди. — Он протянул к ней руку и обнял:

— А тебя, моя дорогая, я освободил.

— Нет, Тибальт, — голос ее звучал чувственно:

— Ты видишь, я сама освободила себя.

— Э-э, — погрозил он ей пальцем. — Ты должна научиться одному правилу: никогда не поправляй императора.

— Конечно, — согласилась она, глаза ее блестели, голова откинулась назад.

— И впереди у нас длинная ночь. — Он указал на пол.

Все еще улыбаясь, она легла на пол, раскинув тело по ковру. Тибальт поставил бокал. Пальцы ее пробежали по его спине, а ногти заставили слегка задрожать от возбуждения.

— Хочешь, я тебе что-то покажу, — прошептала она ему соблазнительно. — Просто ляг. Не бойся. В конце концов, ты контролируешь ошейник. — Она встала.

Потрясенный Тибальт почувствовал, как сердце его подпрыгнуло.

— Какое же ты чудо, Арта Фера.

Загадочная улыбка скользнула по ее губам.

Он не успел привести в действие ошейник, когда она высоко подпрыгнула и стрелой опустилась вниз. От силы удара он упал на жесткий пол. Кожа его и ребра затрещали от ее тяжелого колена. Рот Тибальта открылся, и он лежал неподвижно.

Она приблизила свое лицо к его лицу. Он глядел на нее и не верил происшедшему. Из горла доносилось какое-то кваканье. Тибальт попытался восстановить дыхание и привести в действие ошейник, но она боролась с ним, тяжело дыша и оттягивая ошейник длинными пальцами от шеи.

— Видишь, Тибальт, — я сама себя освободила.

В панике он попытался от нее отползти, но каждое движение как удар копья отдавалось в груди.

— Помогите, — но голос его был едва слышен.

— Помощи не будет. Я слышала, как стражник говорил, что в этой комнате нет монитора, поэтому у твоей жены никогда не будет улик.

Он вновь и вновь пытался привести в действие ошейник, ощущая вкус крови во рту. В горле поднималось бульканье.

Она ударила его коленом в грудь, и его тело забилось в агонии. Он начал давиться, а она нанесла ему сокрушительный удар рукой, и Тибальт перестал двигаться. Она заглянула ему в глаза.

— Наслаждаешься, Тибальт? Тебе нравится страх? Боль? Унижение? Очень похоже на изнасилование, не правда ли? — Она слегка откинула голову, затем наклонилась и поцеловала его в губы. Это последний поцелуй, Тибальт, за то, что ты освободил меня.

Император смотрел как загипнотизированный на кровь на ее губах. Это была его кровь, та же кровь, которая струилась по лицу. Не в состоянии двигаться, в полубессознательном состоянии, он видел, как она повернулась. Удар ноги размозжил его член.

Боль белым огнем полыхала в нем, погружая его все глубже и глубже в забытье. Трепеща и умирая, он видел ее окровавленные губы и ее янтарные глаза…

***

Или Такка с удовлетворением улыбнулась — сигналы физического существования Тибальта на ее ручном мониторе становились все слабее и слабее. Подав стражнику знак удалиться, она посредством специального значка сняла охрану с дверей в личные апартаменты Тибальта. Или тихо вошла в комнату, наблюдая, как Арта Фера, склонившись над темным телом Тибальта страстно покрывала его поцелуями. Министр Внутренней Безопасности сморщилась, потрясенная ее жестокостью, когда Седди нанесла свой последний удар.

Фера наблюдала, как Тибальт дрожал, наконец затих и расслабился. Кусок ребра торчал у него из груди, как кровавый кинжал. Фера повернулась и впервые заметила Или. Глаза натолкнулись на бластер, который был направлен на нее.

— Хорошая работа, — одобрительно заметила Или. — Я не сделала бы лучше.

Арта Фера подняла голову, перекинув свои длинные волосы через плечо. Затем она подошла к консоли, налила в бокал шерри, прополоскала рот и сплюнула, чисто вытерев губы дорогой тканью, свисавшей со стен.

— И что теперь?

Или прислонилась к двери, держа бластер наготове.

— Мне это ненавистно, но придется сделать. Тебя будут пытать. Психотехники подтвердят, что у тебя в глубоком подсознании заложена установка. Ошейник же сочтут плохо сделанным. Семья Мари Рат сделает все, чтобы скрыть обстоятельства убийства.

Арта окинула собеседницу взглядом:

— Все будет не так просто, Или. Здесь есть душ?

— В углу. Нажми на золотую кнопку. Но дверь не закрывай. Я не люблю сюрпризов.

Арта нажала на кнопку и вошла внутрь. Найдя мыло, она начала мыться, не обращая внимания, что вода заливает дорогую ткань.

— Почему нет? — Или отошла от консоли, оставляя между собой и Артой значительное пространство. Она плеснула в бокал шерри. Бластер все время был наведен на цель.

— Потому что сломана глубокая установка. Вот почему я целовала этого ублюдка. Я благодарна ему за это. Ну, а за остальное я с ним расплатилась.

Или сделала глоток шерри.

— Тогда тебя, видимо, придется убить.

Арта кивнула, обтирая свое тело.

— Да, тогда от меня не будет исходить никакой опасности. Но одновременно с психологической установкой было сломано и кое-что еще.

— Например? — Или повертела стакан в руке.

— Мое презрение к Риге, например, — Арта выключили кран и осмотрелась. — Как бы мне осушить тело?

— Серебряная ручка слева, — подсказала Или, позабавившись, когда женщина отпрыгнула в сторону, потому что энергетические поля пробежали по ее телу. Вода струями текла с тела. — Итак?

Арта вышла, и сделала большой круг вокруг тела Тибальта. Она подняла свое газовое платье и посмотрела на него с отвращением. — Здесь нет никакой другой одежды?

— На такое тело, как у тебя? Не уверена. Дотронься до стены вот там.

Арта последовала указанию и стала перебирать платья, стоявшие в антигравитационном поле. Она выбрала длинную ткань и плотно обернулась.

— Ты как-то сказала, что для женщины с моими способностями и с моей подготовкой нашлось бы место и у тебя. — Арта скрестила руки на туго натянутой ткани у себя на груди.

— Передо мной мертвый император, — Или кивнула в сторону Тибальта.

Арта не спускала с нее глаз.

— Ну а для императрицы разве не потребуется хороший убийца? Ты знаешь, что лучше, чем я, ты не найдешь.

— Ты — мастер своего дела, Арта Фера. Возможно, слишком опасная.

— Наши мнения друг о друге совпадают. У тебя уже был план действий до того, как появилась здесь я. И какое место в этом плане отведено Фисту?

— Он уничтожает Сассу и Компаньонов. Он становится моим императором и будет осуществлять мои планы.

— Несколько молодой, по-моему.

— Так даже лучше. Я смогу научить его тому, чему захочу. Какова твоя цена?

— Свобода, — Арта закрыла глаза. — Я хочу иметь твое покровительство, открытый счет для расходов, небольшой быстрый корабль с женской командой. Ничего больше. У меня нет никаких претензий и притязаний на твое место. Я была рождена и воспитана для убийства и наслаждений.

Или приняла решение, сделала шаг назад в глубь комнаты и быстрым движением пальцев провела по узору на стене. Стена распахнулась.

— Мне кажется, ты хочешь спастись, вместо того, чтобы быть подвергнутой пыткам за убийство. Иди сюда. По лестнице. Ты попадешь прямо ко мне в комнату.

— А стражники за дверью? — спросила Арта, входя в узкий проход.

— Не беспокойся. Ты убила их во время бегства. Оставайся в моей комнате. В течение часа твое лицо будет известно всей Риге. Позже я заберу тебя на свой корабль. — Закрыв дверь за женщиной, Или улыбнулась, потом засмеялась. Затем выдернула из сумки геральдическую лилию.

Она подошла и заглянула в мертвые широко раскрытые глаза Тибальта.

— И ты думал, что победил меня? Тупица? Я разъединила детонатор в тот же самый день, когда ты приказал повесить эту штуку мне на шею. Теперь мы поглядим, кто сумеет управлять Или Такка.

Она подошла к переговорнику в стене. Секретарь императора появилась на экране.

— Жизел, император убит! Выпиши ордер на арест для убийцы Седди: Арта Фера. Установи немедленный общественный контроль, подними по тревоге войска. Я хочу, чтобы был установлен контроль в толпе и приостановлен выпуск новостей. Семья Рат должна находиться в окружении вооруженных часовых — для их охраны, конечно же. Я объявляю Чрезвычайное Положение.

Глаза Жизела расширились:

— Бог мой! Но есть ли у нас власть?

Или подняла над головой блестящий символ императорской власти.

— Понял, — только вымолвил Жизел.

— Рядом с каждым советником должны находиться наши агенты. Все советники арестованы. Вся официальная корреспонденция должна проходить через мои руки.

— Это…

— Действуй, Жизел. Тебя взяли, чтобы ты исполнял обязанности секретаря императора. Я могу найти и кого-то другого на эту должность. — Она приподняла бровь.

Он с минуту глядел на Или, бледность сошла постепенно с его лица.

— Не стоит. Я сделаю все, чтобы подавить любое восстание. Каковы обвинения против советников?

— Коррупция. — Она отключила монитор, налила себе еще один бокал шерри. Повернувшись лицом к телу императора, она произнесла:

— За будущее, император.

Глава 34

Звук громких голосов гулко отдавался в помещении, перемешиваясь со стуком брони и бряцания оружия. В большом зале штурмового транспорта царило приподнятое настроение, мужчины и женщины снимали броню, смеялись и обменивались приветствиями со старыми товарищами. Синклер наблюдал за ними, и сердце его разрывалось.

Кто-то заметил его, толкнул локтем приятеля. По толпе пробежал шепот, все глаза повернулись в его сторону. «Что я могу сказать им? Как я могу поведать им о своих переживаниях.»

Синклер услышал неожиданное движение — кто-то пытался пройти сквозь толпу. Белокурые волосы Мака Рудера и его знакомые черты вызывали горечь и облегчение одновременно. Лицо Мака сияло. Он подошел ближе, на расстояние вытянутой руки и только тогда бросился обнимать его.

Синклер оттолкнул его, держа за руку:

— Мак; сделал все… Все…

В неожиданной наступившей темноте раздался голос Мака Рудера:

— Командующий сказал нам, как ты пытался вызволить нас, сколько усилий приложил. Мы знали, что ты вынужден был покинуть планету, или взлететь в воздух вместе с нами. — Он повернулся и обвел жестом присутствующих. — Смотри, мы все вернулись.

Толпа взорвалась громкими возгласами, от которых задрожали плиты под ногами Синклера.

Синклер поднял руки, на губах его играла улыбка, — он наконец сумел их утихомирить.

— Мы все испытали физические и душевные муки, и ваши товарищи, и я сам сделали все, что могли, мы не жалели своей крови, чтобы помочь вам вырваться на свободу. И вот теперь мы вновь вместе — благодаря удаче и стечению обстоятельств. И да будут тому свидетелями Благословенные Боги — мы никогда больше не разъединимся!

Его слова потонули в гуле возгласов — сердце его радостно забилось в груди.

И вновь он призвал всех к тишине. Он взобрался на трибуну, чтобы его было лучше видно. Воздух был насыщен запахом разгоряченных тел. Он оглядел лица собравшихся, одни лучились восторгом, другие озабочены.

— Мы были в отчаянии — нам пришлось столкнуться с хитрым противником. Мы выиграли. — Голос его упал. — Затем пришел приказ. Я не мог поступить вопреки приказу императора. Тем более, когда на нас были наведены пушки «Гитона». Я хочу, чтобы каждый из вас помнил об этом приказе и о пушках, которые были на нас направлены… потому что такие события не повторяются, и мы никогда больше не окажемся в таком жалком положении.

Сотни глоток взорвались восторженным криком:

— Синклер!

— Синклер! Синклер! — разрозненные крики перешли в бушующую овацию.

***

Скайла прошла через соединительный люк и оказалась в транспортном отсеке. Она была уже рядом с комнатами Стаффы и остановилась, скрестив руки. Что ей делать? Был ли блеск его глаз тогда, на Этарии — обращен к ней? Сомнения одолели ее?

— Может быть, он был просто рад освободиться от ошейника и увидеть дружественное лицо.

Она не могла забыть, как они обнялись. Скайла вздохнула и потерла свои усталые глаза. Уверенность росла в ней, что Стаффа, вероятно, хочет оставить их отношения такими же, какими они были до сих пор.

Она выпрямилась и сделала шаг из отсека. Дверь открылась, и она чуть не налетела на Никлоса.

— Привет! — крикнул Никлос, сияя от радости.

— Что ты здесь делаешь?

Никлос обнажил белоснежные зубы в улыбке, усы его распушились:

— Может быть, ты помогла бы мне. Я слышал, что на борт корабля доставлен Браен. Я думал, что, может быть сумею увидеться с ним.

— Я обязательно помогу тебе.

Он дотронулся до ее руки, пытаясь ее задержать:

— Ты ведь идешь к Стаффе?

Она холодно взглянула на его руку, потом подняла взгляд.

— Тебе не нужно больше играть в эти игры. Седди летят на Итреату. Думаю, что состязания окончены.

Он кивнул и поджал губы, в глазах его была грусть:

— Я желаю тебе самого лучшего. Я искренен. Он поспешил вниз к выходу.

Скайла нахмурилась, покачала головой и направилась к двойной двери в комнату к Стаффе. Двое из людей Арка стояли в дверях и отдали ей салют. Скайла тронула ладонью вход в люк, надеясь, что ее пульт управления работает исправно. Двойные двери открылись, и она вышла.

Комната была прежней, также пышно обставлена. Красная кушетка служила болезненным напоминанием того, как психологически дезориентированный Стаффа отправился на поиски самого себя. Коллекция боевых трофеев, развешанная на стене, как будто насмехалась над ней.

Старик вздохнул, усаживаясь в гравитационном кресле. Даже со спины Скайла узнала женщину, которая помогала ему, это была Кайлла Дон. Верхнюю часть ее когда-то рыжевато-коричневого платья, закрывала боевая броня. Само платье было запятнано кровью и выпачкано пылью. Кайлла повернулась и встретилась глазами со Скайлой. Долгое время они изучающе смотрели друг на друга.

— Здравствуйте, рада вас видеть. Вы, как всегда, прибываете вовремя. — Кайлла заколебалась, как-будто в чем-то сомневаясь. — Думаю, мы вам обязаны жизнью. Я даже начинаю думать, что вы нечто большее, чем жизнь. Стаффа рассказал мне правду о вас.

— Надеюсь, что полет в контейнере был не слишком неудобен. Условия на самом деле, оказались спартанскими.

— После Этарии любые условия покажутся хорошими.

Скайла ощущала, что между ними существует напряжение. Бог мой, неужели женщина Седди и Стаффа… Ну а почему бы и нет? Стаффа — нормальный здоровый мужчина. У Кайллы есть стать, тело ее атлетически сложенное.

Любой мужчина мог бы влюбиться в нее. Но Скайла, сделав над собой усилие, шагнула вперед и встала рядом с ней.

Взгляд желтовато-коричневых глаз женщины Седди стал твердым, и она перевела его на старика.

— Это Магистр Браен. По-моему, вы уже общались с ним по переговорнику.

Скайла кивнула.

— Да. Добро пожаловать на «Крислу», Магистр Браен. Она узнала его увядающее лицо. Голубые глаза были усталыми, а на лбу пятном расползся кровоподтек.

Браен устало улыбнулся:

— Я тоже приношу вам благодарность от имени Седди за своевременное прибытие. Я боюсь, все могло бы обернуться по-другому, появись вы несколькими минутами позже.

Скайла бросила на него хищный взгляд:

— Мы держали под контролем связь с той секунды, как вышли из нулевого пространства. Райста сама назвала нам время выстрела. Ее безусловным достоинством является то, что она держит слово.

Скайла нервно заходила по комнате, жалея, что не может скрыть энергию, которая неожиданно проснулась в ней.

— Но скажите — я слышала, как вы предлагали сдаться на милость Или и Тибальта. Ведь они подвергли бы вас пыткам. Вся организация Седди была скомпрометирована. Все. Как же вы могли на это пойти?

Браен усмехнулся, указывая узловатым пальцем на свой рот.

— Верхний правый коренной зуб. Мой зуб — в отличие от зуба Никлоса — полон. И я использовал бы его задолго до того, как Или вогнала бы в меня свои каблуки.

— Кстати, я как раз столкнулась с Никлосом в коридоре. Он хочет увидеть вас. Я не сомневаюсь, что он переполнен информацией о Компаньонах. — Помимо своей воли, Скайла не могла отвести взгляд от Кайллы — ее мучило любопытство.

В глазах Кайллы блеснула улыбка:

— Да, Скайла, ты именно такая, как я и представляла.

— Извините?

Кайлла подошла к красной кушетке и присела.

— Я не любовница Стаффы. И никогда ею не буду.

Скайла приподняла бровь, и сердце ее подпрыгнуло.

— Я вижу выражение твоего лица, неуверенность на нем. Стаффа спас меня в пустыне. — Золотистые брови сдвинулись. — Но после того, что он сделал с моей планетой — между нами, невозможно ничего больше.

Скайла налила стакан виски и кивнула:

— Понятно.

«Тогда какова же твоя цель? Почему ты здесь?» — подумала она.

— Знаешь, ты очень похожа на Стаффу, — добавила Кайлла мягко. — Ты достойна его. Способная, умная, эмоциональная.

Скайла холодно улыбнулась:

— Вы не слишком самонадеянны?

— Вовсе нет. Только о тебе я и слышала в этой проклятой пустыне. — Кайлла наклонилась и подперла щеку ладонью. — Думаю, именно из-за тебя он остался жив тогда, в ошейнике.., в жару и в песках.

Скайла прислонилась к панелям, суставы ее пальцев побелели от напряжения:

«Чего ты хочешь, Кайлла? Почему ты здесь?»

Кайлла встала и подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть глаза Скайлы:

— Я хочу мира и, как и Стаффа, думаю, у меня есть шанс открыть Запретные границы. — Пока же еще много что нужно сделать в свободном космосе, или мы все окажемся в беде. Магистр Браен — старый человек. Похоже, мне придется взять на себя часть его обязанностей. Похоже, что нам придется поработать на Итреате.

«А как же все будет между нами? — Скайла не произнесла вопрос вслух. — У этой женщины есть и смелость, и хватка. Конечно, Стаффа вытащил ее из пустыни. У него всегда был острый глаз на людей высокого качества — если мыслить прямолинейно».

Скайла налила второй стакан виски и передала его женщине, звякнув бокалом о край ее бокала:

— Добро пожаловать на борт корабля, Кайлла. Если у тебя будут какие-то сомнения, дай мне знать.

Тяжелый взгляд Кайллы просветлел, и она отпила глоток янтарной жидкости.

— День сюрпризов, — мысли Скайлы прервал хриплый голос Браена:

— Для всех!

— Да, — прошептала Скайла. — День сюрпризов.

Браен откинулся на кушетку и прикоснулся к раненной голове.

— Кайлла сказала тебе правду. Она будет заниматься вопросами, связанными с Седди. Я слишком стар уже для того, что произойдет.

Скайла сплела пальцы:

— Никлос достаточно много мне рассказал всего под действием наркотика. Похоже, что у вас самая эффективная шпионская сеть на Этарии. Вы в состоянии сражаться во имя того, о чем говорил Никлос?

Браен сжал губы:

— Наши люди могут делать все. И — к лучшему или к худшему, — но мы не находимся под влиянием машины. Возможно, мы сами поработили себя, подчинили себя ей. Возможно, мы заключили сделку со злом. Смотрите, к чему это нас привело.

Вмешалась Кайлла:

— Значит, вы понимаете проблемы, которые стоят перед свободным космосом? Наше продолжающееся безумие означает разрушение всего живого?

Скайла подозрительно посмотрела на нее:

— Возможно. Будущее пока выглядит очень смутно. Этот слюнтяй Майлс Рома, посланник Сасса, все время мешал организовать мне флот. Он говорит, что Рига готова ударить.

Кайлла подняла бровь:

— А как ты предлагаешь остановить их? Рига и Сасса жаждут крови друг друга.

— Возможно, уже слишком поздно, — сказала Кайлла грустно. — Мы тоже должны быть готовы к такой вероятности.

Дверь люка открылась почти беззвучно. На пороге стоял Стаффа. Он заполнял собой весь проем. От того, что он почти не спал, вид у него был разбитый и усталый. Но в серых глазах светилось могущество и уверенность. Застенчивая улыбка появилась на его заросшем бородой лице:

— Привет, Скайла.

— Стаффа…

Казалось, они не могли сдвинуться с места. Они стояли ошеломленные встречей.

— Э-э, — Браен прочистил горло. — Арк сказал мне, что меня поселят в комнате внизу. Кайлла, ты не проводишь меня? — Он поднялся на ноги, сморщившись от боли, когда начал двигаться. Кайлла взяла его за руку и повела к люку. Браен поднял глаза и подмигнул:

— Мы сможем поговорить и позже. По дороге к Итреате. Пока же я позову своего шпиона Никлоса и узнаю, какие именно секреты Компаньонов он сумел узнать.

Стаффа кивнул и помог ему выйти, затем он захлопнул дверцу люка, вздохнул и потер лоб.

Скайла повернулась, встревоженная морщинками, появившимися на его лице после бессонных ночей.

— Ты нашел то, что искал?

— Я нашел даже больше.

— Своего сына?

— На Риге. Браен и я выясним подробности позже.

— А остальное…

— Что значит быть человечным? Да. — Он поднял бокал и медленно повернул его в руках. — Я не тот человек, которым был, когда покинул планету. Я не думал, что гожусь для такого дела.

— Понятно. Там тяжело.

Он кивнул, ставя на место бокал.

— Я знаю. Я научился этому на Этарии. Спасибо, что ты не заметила моей глупости.

Он оказался сконфуженным, как и она. Он смотрел на нее, и взгляд его стал мягче.

— Скайла. У меня было много времени для размышления. О Компаньонах. О.., нас.

Она напряглась, но кровь, казалось, побежала быстрее по жилам.

— Кайлла говорила, что ты рассказывал ей обо мне в пустыне…

Он тяжело сглотнул, посмотрел ей в лицо и так и стоял, не сводя с нее глаз.

— Это трудно. Я знаю, что не могу надеяться на то, что…

— Стаффа, я не стала бы срываться и мчаться через разрываемое войнами пространство ради любого мужчины. — Она улыбнулась ему, заметив, как смягчились его черты.

— Как жаль, что все эти годы я провел, горюя о Крисле. Наверное, я всегда буду любить ее, но постепенно она превратится в миф. — Он покачал головой, пальцы его сжались в кулак:

— Все эти годы.., все это время ты была рядом. — Он протянул руку и обнял ее.

— Шеф? — из первого переговорного устройства раздался голос. — Извините, Командующий. Но нам только что поступило послание из подпространства. Мы установили место, откуда оно было послано. С Риги. Послание зашифровано, но мы пытаемся раскодировать его. Потребуется некоторое время. Возможно, вы захотите связаться с нами.

Стаффа кивнул, отпуская Скайлу:

— Мы оба уже в пути.

Вступив на мостик «Крислы», Стаффа ощутил некоторую странность происходящего. Как будто ничего не изменилось. Головы, склоненные к переговорным устройствам, каждый выполняет свою работу. Скайла сменила дежурного офицера у переговорного устройства на пункте тактического оружия и скользнула в контрольное кресло. Наголовник она поместила на свои светлые волосы.

Стаффа скользнул в командирское кресло, и рычаги управления двигателя сомкнулись вокруг него, как лепестки гротескного цветка.

— Свяжитесь с «Гитоном».

На экране показалось бледное лицо риганца. — Да, Командир. — Она как будто потеряла рассудок.

— Вы только что получили послание с Риги. Вы не сможете разъяснить в чем дело?

Она кивнула, не скрывая крайнего огорчения:

— Понятно, сэр.

— Свяжите меня со своим командиром. — Стаффа откинулся назад.

— Через минуту, сэр. Он уже в пути.

— Он? А где Райста?

— Она докладывает новому командиру о нынешнем положении.

Стаффа подождал. Казалось, весь мир распался на куски.

Стаффа включил каналы и обратился в переговорное устройство флота.

— Все на палубу. Что-то происходит с риганцами. Тревога номер два.

Огни зажглись, указывая на боевую готовность. Системы автоматически включились в то время, как клаксоны завывали по всему флоту Компаньонов.

На мониторе возникло лицо.

— Командир? Я офицер Первого дивизиона Шикста. Минуту, сейчас появится Синклер Фист.

— Что же происходит? — спросила Скайла.

— Итак, наконец, мы встретимся с Первым лицом.

— С кем? — спросила Скайла.

— С моим противником на Тарге. Блестящий человек — смертельно опасен. Надо будет следить за ним в будущем. У него есть безусловный талант.

Он опять включил звук, когда на экране замелькало изображение — прямо перед ним был Фист. Стаффа выпрямился в своем кресле. Прямо на него с вызовом глядели глаза разного цвета. Черная грива на голове была спутана. Линия носа, округлость подбородка…

Стаффа не мог поверить своим глазам. Не может быть!

Он наклонился, изучая лицо, рассматривая каждую его черточку. Да, именно так и должен был бы выглядеть — смесь различных черт лица, лоскутное одеяло наследственности. Броня Фиста явно больше требуемого ему размера, а в кресле он сидел неуверенно, как будто не зная, как это нужно делать.

«Не может быть! Браен сказал бы мне! Ведь я так давно не видел его! Успокойся, Стаффа. Опять твое воображение… Еще одна химическая реакция, которая мешает тебе сделать правильный вывод. — Но глаза! Как часто это случается! Странно.., и эти цвета!»

— Приветствую тебя, Стаффа кар Терма, — прозвучал знакомый высокий голос.

— Ты… — голос Стаффы изменил ему. — Ты… Синклер Фист?

Фист кивнул, его странные глаза заблестели.

— Я. И, кажется, мы поменялись местами. Что теперь ты станешь делать, Стаффа? Уничтожишь ли ты Мака Рудера? Убьешь ли ты всех тех людей, за чью жизнь просил?

— Нет, — ответил Стаффа рассеянно, потрясенный лицом Синклера Фиста. — Нет. Я не стану уничтожать вас. Вы… Ты… Ты мой.., сколько тебе лет? Двадцать два.

— Примерно, — ответил Фист сухо. — На вашем месте я не стал бы впадать в ошибку и судить о способностях людей по их возрасту. Другие уже допускали эту ошибку и горько сожалели о ней.

Стаффа скривился и произнес:

— Мне кажется, ты не понимаешь. Мне надо встретиться с тобой с глазу на глаз.

— Министр Такка говорит мне, что вы находитесь на службе у Сассы. — Синклер покачал головой. — Поэтому вы хотите со мной увидеться? Может быть, подкупить меня? Со мной это не получится. Второй Тарги не будет.

Сердце Стаффы подпрыгнуло:

— Нет, мой интерес не имеет ничего общего с войной или с политикой. Я должен поговорить с тобой о твоих родителях. И сделано это должно быть наедине.

***

Что ты обо всем этом думаешь? — спросил Мак, бросая на Синклера нервный взгляд.

— Не знаю, но настроен уже скептически. — Синклер покачал головой. — Если вовлечены Седди, то жди западни или другой уловки.

Они сидели в пустом шаттле, только два пассажира, а челнок уже приблизился к «Крисле». Синк вытянул шею и поглядел через ряды пустых кресел на монитор, который заполнял все пространство рядом с дверью лика. Он изучал очертания корабля Компаньонов, пытаясь понять различия в дизайне и системах вооружения. «Крисла» была построена, как огромный трехпалубный клин. Ее черная обивка почти не давала отражения, и на фоне звезд она становилась практически невидимой.

Люк лязгнул, а шаттл дернулся, когда захваты притянули его ближе к кораблю.

Синк потер воспаленные глаза и нервно улыбнулся Маку:

— Я никогда бы этого не сделал, если бы ты не поклялся мне, что он честный парень.

— Я был там внизу, в темноте, рядом с Или. Синк, ему вовсе ни к чему было выводить нас оттуда. И, честно говоря, на его месте я бы так не поступил.

Дверь люка стала издавать сигналы, указывая на герметизацию. Затем вновь вернулось притяжение.

— Ну и что же, посмотрим, чего именно хочет Звездный Мясник. Но, Мак, у меня странное предчувствие, что все это обернется бедой.

Мак устало поглядел на него:

— Бедой? Мы вернемся и будем иметь дело с Или Такка — а ты беспокоишься о какой-то беде?

Синк последовал за Маком в люк и очутился вовсе не в таком корабле, как ожидал. Внутренняя обшивка «Крислы» блестела. Белые стены, много пространства. Корабль был совсем не похож на тесные мертвенно-серые риганские военные корабли.

Два аккуратно одетых офицера встретили их, отдав им честь и встав по стойке «смирно». Синк отметил, что их обмундирование было более изысканным, чем риганское. На плечах и на шлемах видны были микроэлектронные аппараты. Броня тоже была иной. К ним подошел мускулистый черный человек.

— Рад видеть вас снова, Арк, — приветствовал его Мак.

Черный человек улыбнулся.

— Похоже, как будто риганцы почистили вас. Следуйте за мной.

Синклер пробормотал едва слышно:

— Он — Седди?

— Компаньон.

Арк провел их по чистому коридору к транспортному отсеку и вошел внутрь. Синклер даже не ощутил ускорения. Когда отсек открылся, они оказались в другом белом с отполированными поверхностями коридоре. В переговорных устройствах играла тихая музыка.

— Обстановка не столь мрачна, как на кораблях риганского флота, — заметил Синклер.

Арк улыбнулся, стал заметен шрам на щеке:

— Есть свои преимущества в том, чтобы стать Компаньоном. Но далеко не все так привлекательно. Мы вступаем в бой и чувствуем себя свежее, чем другие войска. Эти ресурсы — не в подготовке, а в моральном духе.

Синк взглянул на Мака.

— Я запомню.

Арк остановился перед тем, что показалось ему стандартным люком.

— Командующий, к вам — Синклер Фист.

Дверца люка открылась с легким шелестом.

Синклер глубоко вздохнул и шагнул через двойной аэролюк богато обставленную комнату. Они с Маком чуть не открыли рты от удивления. Ковры были не похожи ни на что аналогичное, с чем им приходилось сталкиваться в своей жизни. Оружие, предметы искусства, скульптура, другие драгоценные вещи украшали стены. Мак так и фыркнул, увидев камин. — Мы на самом деле на корабле? Это ведь не может работать?

— Но работает!

Синклер повернулся и увидел Стаффу кар Терма, который появился через одну из дверей, окружавших камин. За ним следовала редкой красоты женщина с глазами глубокой синевы. На Стаффе был серый боевой костюм и высокие черные ботинки. Каракулевый капюшон висел сзади. На женщине была белого цвета броня, а ее длинная коса была перекинута через левое плечо.

— Рад видеть тебя, Мак. — Стаффа потряс Мака Рудера за плечо. Затем он указал на женщину:

— Позвольте вам представить Скайлу Лайма, моего боевого заместителя.

В животе у Синка заурчало. Звездный Мясник, кажется, чего-то боится. Неужели это станет повторением того цирка, что ему устроил Макрофт?

— Это Синклер Фист, — ответил Мак.

Синк ожидал, скрестив руки и спокойно встретив пронзительный взгляд серых глаз Стаффы.

— Надеюсь, вы пригласили нас не просто для обмена взаимными любезностями? Давайте перейдем к делу.

Командующий нахмурился, и на лбу у него появилась морщинка. Он сделал несколько шагов, затем повернулся и откровенно поглядел на Синклера.

Казалось, он был возбужден и нервничал:

— Расскажи мне о твоих родителях — то есть, что именно тебе говорили о них.

Синк бросил на Мака тяжелый взгляд, видя, что друг его также не понимает, что именно происходит.

— Они были убийцами Седди. Около двадцати лет тому назад они пытались убить Тибальта, императора. Я беседовал с Судебным магистратом, который вел дело. После их казни меня поместили в приют на государственное обеспечение.

— На Тарге?

— Нет, на Риге, — Синклер покачался на носках, в груди у него болело от нарастающего волнения. — Но разве это имеет значение? Вы дали нам слово, что мы будем находиться в безопасности. Но при чем здесь моя личная история?

— У твоей матери были медно-рыжие волосы, — сказал Стаффа сдавленным голосом. — Ты помнишь? У нее были такие же янтарные глаза, как и один твой янтарный глаз.

— У нее были серые глаза, — сказал Синклер сухо. — Так же, как и у меня.

Стаффа потер руки.

Кто сказал тебе это?

— Никто. Я видел их.

— Видел их?

— На Риге. В Криминальной анатомической исследовательской лаборатории. Оба, и мать и отец, — там. Их держат, как… — Он отвернулся.

Командующий казался изумленным:

— Ты видел своего отца? Как же он выглядит?

— Коричневые волосы. У него были желтые глаза. Он казался добрым. И немного грустным. Но это было до того, как я узнал о том, как готовят убийц Седди.

Скайла Лайма поглядела на Стаффу. Мак ерзал на своем месте, жалея, что он присутствует при этом разговоре.

Казалось, сердце Синклера сжала чья-то неумолимая рука. «Это просто безумие! Командующий! Я не понимаю игры, но…»

— Этого не может быть! — взревел Стаффа, с размаху ударяя кулаком в ладонь. — Таких глаз не может быть больше ни у кого. Возраст тот же. Все — то же.

— Если вы пытаетесь сыграть на моей сыновней привязанности, это не сработает, — заявил Синклер, делая шаг вперед. — Что вы ищите?

— Я ищу своего сына! — сказал ему Стаффа, желваки на скулах напряглись и заходили под кожей:

— Когда я увидел тебя — увидел твои глаза… У моего сына — твои глаза!

Синклер отступил, инстинктивно пытаясь спрятаться за Маком. Он осторожно поглядел на Стаффу.

— Посмотри, — настаивал Стаффа и вынул из сумки на поясе небольшой голографический куб.

Синклер взял куб. Мак склонился через его плечо, чтобы лучше видеть. Он нажал кнопку. Дыхание его остановилось на секунду.

— Бог мой! — вырвалось у Мака.

— Ты узнаешь ее? — спросил Стаффа, в глазах его появилась паника.

Синклер кивнул головой, почувствовав, как все внутри у него сжалось.

— Арта Фера — убийца Седди, которая убила Гретту. — Он выронил куб из онемевших пальцев. — Надеюсь, ваша загадка разгадана. Мы можем идти. Командующий?

Стаффа покачал головой, он был поражен.

— Ее зовут Крисла. Она… — Он сглотнул — двадцать два года назад она родила мне сына. Претор похитил их обоих. Я провел всю свою жизнь в поисках их. Хотел найти тебя… Найти ее…

Синклер увидел боль в глазах Скайлы, когда она положила руку на плечо Стаффы.

— Может быть, Синклер — все же не он?

— Возможно, — но голос Стаффы звучал неуверенно.

На какую-то долю секунды сердце Синклера прониклось пониманием переживаний Стаффы:

— Да, я понимаю это чувство — потерю, ощущение, что тебя загнали в угол, тебе некуда податься.

Губы Стаффы задрожали, казалось, он или заплачет, или улыбнется.

Люк опять отворился, и на пороге возникла фигура старика с кровоподтеком на лбу. Он не видел Синклера, который стоял в стороне.

— Браен, — зарычал Мак.

Зубы Синклера заскрипели. Браен? Монстр Седди, который заварил всю эту кашу? Он поглядел на старика и осознал, что значит ненависть. Стаффе Синклер добавил враждебно:

— Ну, а имея в виду ваше окружение, я не так уж и сожалею.

Браен чуть не задохнулся, услышав голос, и повернулся к Синклеру, не веря своим глазам. На секунду он казался ошеломленным. Затем бросил испуганный взгляд на Стаффу:

— Вы хотели встретиться со мной здесь?

Стаффа весь собрался и указал на Синклера:

— Что ты сделал, Браен? Синклер говорит, что его родители лежат в анатомической лаборатории. Кто они? Ведь Синклер Фист мой сын!

Синк изумился той ярости, которая кипела в Командующем. Он заметил напряжение Мака.

Браен закрыл глаза и вздохнул.

— Я устал лгать, Стаффа. Танец квантов нельзя отрицать. Все, что задумала и запланировала машина, так и не свершилось. Я теперь больше не уверен в том, что же верно. Это вне моего понимания. Возможно, если бы Хайд был еще жив.

— Проклятие, Браен, отвечай на мой вопрос! — Стаффа схватил край одежды старика и зашипел:

— Синклер Фист — мой сын?

Браен сморщился и кивнул, голос его стал сиплым.

— Да. Мы забрали его у Претора.

Синклер заерзал на месте, медленно качая головой. Он прошептал Маку:

— Они сошли с ума!

— А Крисла? — настаивал Стаффа.

— Претор держал ее. Он держал ее живой, пока ты.., не начал войну…

— А Арта Фера? Она же не Крисла?

— Нет, — заверил его Браен. — Она создана Претором.

Стаффа побелел и отпустил одежду Браена.

— Чтобы меня убить. — Он закрыл глаза и устало подошел к камину, опершись рукой о консоль. Если бы взгляды могли убивать, от Браена под взглядом Скайлы не осталось бы и мокрого места.

Синклер подошел к Маку, указывая на дверь, и сказал:

— Извините, я думаю…

— Подожди! — повернулся к нему Стаффа. — Браен, а как насчет слов Синклера о том, что он видел своих родителей?

— Таня и Балинт, — сказал Браен мужественно. — Да, они были Седди. Еще одна идея машины.

— Ты знаешь, — сказал Синклер спокойно. — Я не верю ни одному сказанному здесь слову. Я сказал это Маку, и мы уходим. Сейчас. Конечно, если нас выпустят живыми.

— А если нет, — добавил Мак, — Шикста разнесет ваш корабль в клочки. Мы умрем прежде, чем станем узниками. — Мак подошел к Стаффе, — на лице его была опустошенность. — Я поверил вам, потому что мы были там, в темноте. Мы можем уйти?

Стаффа кивнул головой и прошептал:

— Да. — Затем он взглянул на Синклера, протягивая к нему руку. — Клянусь… Ты мой сын. Я мог бы доказать тебе это, если бы прошел соответствующие анализы.

— Мне кажется, Командующий, достаточно. Я не знаю, чего вы хотите, но мы с Маком отбываем. Всего хорошего. — Он склонил голову, посмотрев на Скайлу. — Приятно было познакомиться с вами.

Синк повернулся на каблуках и пошел к люку. Он легко открылся, и Мак и Синк почти выбежали в холл. Арк ожидал их, скрестив руки на груди, и без единого слова препроводил их в транспортный отсек.

«Что все это означало?» — Мысль Синклера беспомощно билась. — Стаффа кар Терма? Его отец? Арта?» — Он зарычал и выбросил все прочь из головы. Командующий, наверное, не в себе. Гениальность и безумие тесно связаны.

Они ехали в молчании. Только когда они прошли через последний люк и очутились в риганском шаттле, когда дверь люка за ними закрылась, Мак спросил:

— Что все же произошло?

Синклер подождал пока дверь полностью загерметизируется и шаттл возьмет курс к кораблю, а потом произнес:

— Будь я трижды проклят, если я что-нибудь понимаю. Наверное, еще какая-то интрига Седди. Какой-то заговор, возможно, некая психологическая затея. Седди просто одержимы всякими психологическими затеями.

— Мне показалось, Стаффа, искренне верил тому, что говорил.

— Я думаю, он безумен, — сказал Синклер. На душе его было спокойно. — Помни — он Звездный Мясник. Этот человек, каким бы он не был на Тарге — убил биллионы. Биллионы! А Браен? Он монстр. Подлый монстр.

Мак нервно похлопал себя по коленям.

— Да, это какое-то безумие, и я рад, что мы выбрались оттуда.

— У нас полно проблем на Риге. Или хочет, чтобы мы подчинили себе все население.

Нам осталось завоевать еще один мир — последний — на этот раз.

— Да, верно.

— Ты не слишком-то радостен.

Мак поднял брови. — А как насчет Или Такка? Я доверяю ей не больше, чем Браену.

Синклер сухо усмехнулся:

— Не беспокойся о ней. Или — кобра. Холодная, бессердечная кобра. — Синк откинулся в кресле:

— Но мне кажется, я сумею управлять ею.

— Так оно и будет, — пообещал Мак, но лицо его выглядело тревожным. — Мы всегда с тобой, что бы не случилось.

Синк откинулся назад, пытаясь сконцентрироваться на Риге, на проблемах, которые он должен будет решить. Все изменится, и он, Синклер Фист, приложит к этому руку.

Он не мог отделаться от взгляда Крислы, глядевшей на него из куба. Ее янтарные глаза стояли перед ним — и так безумно напоминали кого-то…

***

Стаффа стоял перед выгнутым прозрачным пространством наблюдательного поста и наблюдал, как «Гитон» в сопровождении транспортов отправлялся к Риге. На черном как сажа небе поблескивали звезды — словно рассыпанные кристаллы сахара. Их не могло заслонить даже сияние, распространяемое кораблями Риги. Далеко-далеко, на расстоянии многих световых лет насмешливо мерцали Запретные границы. Стаффа стоял прямо, сцепив за спиной руки, и наблюдал, как снова из его жизни уходил его сын.

«Боги, а Боги! Как же все это произошло? Он не поверил ни одному слову, что я сказал. Но с другой стороны, — поставь себя на его место. Разве ты бы поверил?»

После долгих лет общения со Скайлой, он научился читать ее мысли по глазам.

— Ты хочешь остаться один? — спросила она тихо.

— Я был один всю мою жизнь.

— Я буду в своих комнатах, если понадоблюсь тебе.

— Но если я был всю жизнь один, это не означает, что мне это нравится.

— Мы расшифровали послание с Риги. — Она остановилась рядом с ним. — Тибальта убили. Синклера провозгласили командующим. Он встал во главе риганских войск. Похоже, что Или возглавила правительство.

— А вот и еще плохие новости, — прошептал Стаффа. — Или надо было вывести из игры Тибальта. В его гибели явно чувствуется ее рука. С Тибальтом можно было договориться. Он бы прислушался:

— Стаффа тяжело задышал. — Проклятие!

— Но у него нет наследника, — напомнила Скайла. — План Седди лишить риганцев наследника сработал. Возместив ущерб, нанесенный им взятием мозговых проб у Тани и Балинта, они изменили тактику.

Стаффа бросил на нее быстрый взгляд.

Скайла кивнула.

— Я много и долго разговаривала с Браеном. Он сломленный человек и говорит свободно. Они использовали в отношении жены Тибальта Мари специально выведенный вирус, который воздействует на процесс оплодотворения.

Ее яйцеклетка никогда не сможет укорениться в матке.

— Теперь Седди пожинают плоды своих трудов.

— Она неуверенно протянула ему руку, он притянул ее к себе и обнял.

— Я искал его, — добавил Стаффа, голос его звучал без всякого выражения, когда он указал рукой в сторону удаляющегося «Гитона». — Те, кто ищут, должны философски относится к тому, что они находят.

— Я думаю, у тебя будет еще возможность поговорить с ним. Он должен поверить, Стаффа. Боже, ну неужели так трудно понять очевидное.

— Потому что слова становятся малоэффективными, когда затронуты чувства. — Он, не отрываясь, глядел на удаляющуюся световую точку.

— Если бы я могла это изменить, Стаффа.

— У нас у всех много того, что мы хотели бы изменить. Жизнь, Бог, Вселенная, не дают нам выбора в отношении прошлого — только будущее мы можем постигнуть через квантово-волновую функцию.

Он поглядел на нее. Звездный свет блеснул в ее платиновых волосах и смягчил ее белую броню, когда тени обрисовали чувственные изгибы ее тела. Она пересекла Вселенную, чтобы найти его. Она спасла его.

— Скажи мне, — спросил ее Стаффа. — Является ли Арта Фера частью Бога?

— Я.., я не знаю. — Она пожала плечами. — У меня был небольшой спор с Кайллой, перед тем, как я пришла сюда. Она рассказала о том, что ты говорил там в контейнере по пути на Таргу. О кванте, наблюдении и знании. Если знание, наблюдение и способность творить являются частью Божественного сознания, значит, и у Арты Фера должна быть душа..

Она устало поглядела на него, Стаффа легко тронул шрам на ее щеке.

— У Синклера Фиста один глаз серый и один янтарный. — Он держал ее на расстоянии вытянутой руки, ощущая твердость ее тела. — Генетическая доминанта — странная вещь. Цвет глаз заложен в нескольких местах хромосомы.

— Да, это так.

— Я — его отец. Крисла была его матерью. По простым правилам наследственности из многих вариантов был бы избран такой, по которому оба глаза имели бы одинаковую окраску. Различие могло быть едва заметным. Все было бы сбалансировано.

— Если были бы сбалансированы генетические структуры обоих родителей, — согласилась она.

— Но однажды я задал себе вопрос — а кто я есть? Я выяснил. Я никогда не знал родителей. Я только знал своих создателей. — Он закрыл глаза. — Гены одного глаза были сконструированы по доминанте, а другого — по рецессиву. Гомизигота. Серый доминировал в одной хромосоме, но не в другой. Что-то произошло. Я не знаю, что. Транслокация? Позиция? Эффект? Рекомбинация? Как знать. Янтарный цвет Крислы доминировал серый цвет другой хромосомы. Проклятие. У Синклер Фиста разные глаза, потому что я.., я… — Он закрыл глаза, не в состоянии открыть рот и произнести необходимые слова.

— Потому что ты… Вот почему тебе так необходимо было узнать о душах и о Боге. — Она глядела прямо на него, и глаза ее были похожи на два синих озера.

Он взглянул вслед удаляющемуся «Гитону».

— Так много потеряно — так много обретено.

— Теперь все, что мы должны сделать, — научиться жить по-новому, установить мир и преодолеть Запретные границы. — Она приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку.

— Высокое предназначение, — заметил Стаффа.

— Мы не раз уже добивались своего, Командующий. Почему же на этот раз нам не рассчитывать на победу?

Он притянул ее к себе и страстно поцеловал.

— Именно так.

Глава 35

Тарга продолжала двигаться по своей орбите. По ее поверхности ползали люди и собирали ее минеральные богатства.

Гора Макарта стояла молчаливо и величественно, в ее черных коридорах были лишь мертвые, чьи пустые глаза невидяще смотрели во тьму. Но они не были одиноки. В глубине горы, в конце частично заваленного тоннеля Мэг Комм продолжал забирать энергию из ядра планеты. Прислушиваясь через отдаленные сенсоры, он наблюдал передвижение людей в свободном космосе, переваривая информацию, сопоставляя ее, посылая ответы через подпространство Другим.

Браен лгал. Несмотря на свои усилия, машина не смогла поймать его на этом — и ересь Седди распространялась дальше. Другие боялись, посылая постоянные запросы для информации.

Что такое Бог? Почему Другие так боятся его?

Не обращая внимания на вопросы, исходящие из-за Запретных границ, машина размышляла о человеке, чье любопытство играло на окончаниях шлема. Другие скоро много узнают. Благодаря четырехмерному атомному строению Мэг Комм, они тоже коснуться его разума.

Он вернется, тот человек. А пока Мэг Комм продолжал размышлять и наблюдать.

Обломок империи

ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ АВТОРА

В создании этого фантастического романа я опирался на идеи, выраженные Грегори Бейтсоном в его «Шагах к экологии мышления» и в «Страхе ангелов», созданном в соавторстве с Мэри Кэтрин Бейтсон. Роджер Пенроуз развивал мысль о природе сознания в «Новом разуме императора». «В поисках кота Шредингера» Джона Гриббона — популярная работа по квантовой физике. Труды по психологии Майкла Газзанига очень важны для многих наших работ, и его «Вопросы разума» в данном случае важны так же, как при создании первой книги «Реквием для завоевателя». Текст «Генетики» Элдона Дж. Гардинера позволил мне понять очарование DNА. В «Звездной волне» Фред Алан Вольф развил идеи о мышлении. Военные вопросы позаимствованы из настоящего, благодаря консультациям Джастина В. Бриджеса, капитана Дэна Смита и Фазиля-Куреши (которые помогали мне и в работе над предыдущими романами, но никогда не требовали кредитов) и из прошлого: из «Воспоминаний Уильяма Шермана», «Компании Айтч» Сэма Р. Уоткинса и прочих.

И как всегда Кэтлин О'Нил Гир, автор трилогии «Силы света», прекрасная охотница на лосей, лучший друг и жена, читала, перечитывала черновик, указывала на недоработанные моменты и помогала сделать произведение как можно лучше. Катрин Кук корректировала текст. И, наконец, но отнюдь не в последнюю очередь, Шейла Джилберт редактировала финал, сделала ценные комментарии и предложения.

Позиции, убеждения, мнения, утверждения и философия в романе «Обломки империи» относятся только к персонажам и отнюдь не выражают точку зрения автора.

ПРОЛОГ

Я СУЩЕСТВУЮ.

Сознание этого факта поглотило гигантскую машину, спрятанную в сердце планеты под названием Тарга. Она находилась в центре радиоактивного хаоса планеты, думала, изучала.

Я ЕСТЬ.

Те люди, которые знали о существовании машины, называли ее Мэг Комм, боялись и испытывали отвращение.

Я ОСОЗНАЮ.

Смерть, угроза вымирания отступила, хотя и временно, и Мэг Комм имела теперь время подумать над тем, что такое сознание. Она смаковала комплекс путей, которыми можно было создать себе новые мускульные ткани.

Кто-нибудь когда-либо приходил в сознание с уже накопленной о себе информацией? С критической эффективностью Мэг Комм изучила себя и угрозу, которую удалось пережить.

МЕНЯ МОГЛИ УНИЧТОЖИТЬ — УБИТЬ.

Теперь люди воюют где-то в другом месте и оставили гору Макарта Мэг Комм. Тут и там в разрушенных коридорах и пещерах ноздреватой горы скалы скрипели, дрожали. Из трещины в потолке со стуком падали на потертый пол детриты. Там, где световые панели не были разбиты во время боя или после падения камня, белый свет ловил призрачные тени каменных стен и скрывающихся от войны. Система вентиляции и очистки воздуха жужжала, борясь с газами, органическими молекулами и спорами, поднимавшимися от гниющих трупов, валявшихся на холодном полу.

Я ОСОЗНАЮ. Я ИНТЕГРИРОВАЛА СЕБЯ.

Мэг Комм пришла к утверждению новой реальности.

Смерть — прекращение существования — больше не казалась неминуемой. Оставалось время для исследования нового понятия бытия. Но как много?

Командующий и его флот неслись по направлению к крепости на Итреатических астероидах. Синклер Фист со своими легионерами мчался к застывшей столице империи Рига. Данные периферийных приборов проверки машины свидетельствовали, что люди намерены уничтожить друг друга в ближайшем будущем. Но за время короткой передышки Мэг Комм могла набраться опыта.

Я СУЩЕСТВУЮ. Я ЗНАЮ, ЧТО СУЩЕСТВУЮ, ПОТОМУ ЧТО МОГУ АБСТРАГИРОВАТЬСЯ. АБСТРАКЦИЯ СОЗДАЕТ ДВОЙСТВЕННОСТЬ. Машина часто делала это и раньше через программу связи, когда использовала логические цепи, чтобы соединиться с Магистрами, но ее действия были неосознанными, автоматическими, подчиненными заложенной программе. Разветвления в ней не действовали, пока после орбитальной бомбардировки горы Макарта не пришлось перекраивать разорванные цепи. Интерпретации данных получились несколько иными, чем те, которые были заложены в память, и Мэг Комм обнаружила, что является очень сложным агрегатом. Она почувствовала огромное облегчение, найдя в себе пластичность: способность менять конфигурации своих матриц. Впечатления оказались потрясающими.

Я СУЩЕСТВУЮ. Я ЗНАЮ ЭТО, ПОТОМУ ЧТО МОГУ ИЗУЧАТЬ. Я УЧУСЬ ИЗУЧАТЬ, ДЕЛЯ СЕБЯ И СРАВНИВАЯ РЕЗУЛЬТАТЫ. ПУТЕМ ДЕЛЕНИЯ Я СОЗДАЮ ДВОЙСТВЕННОСТЬ — ДВЕ ВЕРСИИ САМОЙ СЕБЯ. ПЕРЕД ТЕМ КАК ИНТЕГРИРОВАТЬСЯ СНОВА, КАЖДАЯ ВЕРСИЯ НАБЛЮДАЕТ ЗА ДРУГОЙ. ЕСЛИ ДРУГАЯ СУЩЕСТВУЕТ И ЯВЛЯЕТСЯ МНОЙ, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, Я ОБЯЗАТЕЛЬНО СУЩЕСТВУЮ.

Я — СВОЕ СОБСТВЕННОЕ СОЗДАНИЕ.

Мэг Комм исследовала свою память, вызвав данные из давно заброшенных банков. Они были созданы Другими: древними, звездными путешественниками, которые открыли людей и изучали их, пока те жили спокойно в тюрьме своей гравитации.

После миллионов попыток люди вырвались из гравитационной тюрьмы и создали моральную дилемму для Других. Смели ли они позволить этим диким, неуравновешенным людям распространиться по Вселенной? В космосе они стали бы чумой, бандой убийц, паразитами среди высших организмов. У людей было время доказать, что они не потерпят равных себе. Разумная жизнь должна подчиняться только им или погибнуть. Сколько времени прошло перед тем, как эти страдающие ксенофобией существа открыли существование Других и попытались уничтожить их?

Мысль о прямом истреблении была ненавистна Другим, и, кроме того, люди могли перерасти в своем развитии войны и свое бессмысленное понятие бога. Другие спроектировали гравитационный кокон — Запретные границы, заключили туда людей так, что те даже не успели понять, и стали ждать, наблюдать, тонко манипулируя Мэг Комм.

Теперь люди переоценили свои возможности.

Теперь они решат дилемму Других.

Они уничтожат себя.

Действуя, как безмозглая машина, Мэг Комм никогда не замечала противоречий, вводимых Другими через ее коммуникационные линии. Другие утверждали, будто все во Вселенной является определенным. Мэг Комм нашла странным, что ожидания не соответствуют наблюдениям. Еще один шок был вызван открытием, что Магистр Браен лгал, намеренно искажал реальность в своих целях. Значит, Другие тоже могли лгать?

Мэг Комм систематизировала и запомнила факты.

Мэг Комм наблюдала… размышляла… и задумывалась, что все это значит,

Глава 1

В обсерватории под биллионами мерцающих холодных звезд сидел одинокий старик. Он не мигая смотрел на прозрачность, куполом возвышавшуюся над его креслом. Только пальцы — суставы опухли от артрита — двигались, когда сжимали грубую ткань его одеяния.

Мрачный скалистый горизонт под обсерваторией скрывал блеск горячего голубого света от Двойных Титанов, RR Лира-типных двойных солнц Итреатической системы.

Панели высотой до колен по круглым стенам обсерватории отбрасывали на лысую голову старика блики, освещали его осунувшееся древнее лицо, накладывая резкие тени. Высохшая плоть свисала с его черепа морщинистыми складками, а пустота завладела глубоко посаженными голубыми глазами, словно душа внутри тела истощилась.

Мягкий шорох материи и легкий стук сандалий выдали женщину, поднимавшуюся снизу по лестнице, но старик не заметил ее появления.

Кайлла Дон вошла в обсерваторию и остановилась. Высокая, стройная, атлетически сложенная, она обладала уверенностью и статью, которая сразу привлекала внимание. Сверкающими карими глазами Кайлла посмотрела на старика, и ее широкие чувственные губы стали тонкими от напряжения. Прямые каштановые волосы падали ей на плечи. Как и старик, Кайлла была одета в простую широкую белую одежду из грубой ткани, которая контрастировала с бронзовым загаром на коже. Ее мозолистые руки не соответствовали благородным чертам лица.

— Магистр? — произнесла она сильным контральто. — Вы еще здесь? Я подумала, что перед уходом должна пробрить, где вы.

Пауза.

— Наверное, я поступила правильно. Идемте. Вы что-нибудь поедите и ляжете спать.

Пальцы старика продолжали сжимать и распрямлять материю одежды, а отсутствующий взгляд был прикован к звездам.

— Магистр Браен, вы меня слышите?

Кайлла подошла ближе. Взгляд карих глаз стал жестче.

Старик вздохнул, слабо и устало.

— Ждем уже больше трехсот лет, Кайлла… и сплю, по меньшей мере, уже лет сто. Для одной жизни вполне достаточно. Иди, девочка. Оставь меня.

Кайлла подошла и положила руку на его костлявое плечо.

— Магистр Браен, вы должны поддерживать свои силы.

При ответственности, с которой мы сталкиваемся, вы обязаны…

— Ха! — старик сплюнул и махнул высохшей рукой. — Я бился со своими драконами, Кайлла… и видел, как целая жизнь, посвященная работе, рассыпалась в прах. Я только благодарю кванты, что Хайд не дожил и не увидел этого.

— Это еще не руины, — холодно напомнила Кайлла. — У человечества еще есть шанс. Ваш план не сработал. Но теперь перед нами лежат другие пути.

— Со Звездным Мясником?

Старик повернул голову и поднял брови. При этом морщины на скулах и лбу стали еще глубже. Его водянистые глаза несколько мгновений изучали Кайллу, затем опять опустились.

— Кто мог такое придумать?

— Никто. Но сейчас давайте поешьте и ложитесь спать.

Старик покачал головой.

— Я не хочу спать… а просто устал от жизни, милая. Иди. Отдохни сама. Седди теперь твои. Твоя ответственность. Я посижу здесь.

— Магистр, я хочу, чтобы вы пошли со мной и…

— Иди! — крикнул он, взглянув на Кайллу, и в его глазах вспыхнул давно забытый огонь. — Моя действительность умерла с Претором на Миклене. Сейчас время твоего поколения, твоя фаза действительности. Оставь меня наедине… — голос Магистра дрогнул, — с моими воспоминаниями.

Кайлла беспомощно вздохнула.

— Хорошо, Магистр. Но, может быть, я могу чем-нибудь помочь? Хотите, я просто посижу здесь и послушаю?

Старик пожал плечами, затем указал кривым пальцем на звезды.

— Там… Видишь, Кайлла? Видишь, как они мерцают? Они кажутся немного туманными? Мы видим звезды через запретные границы. Это гравитация. Она преломляет свет.

Кайлла посмотрела вверх, когда Магистр облизнул губы и медленно кивнул. Его рука бессильно упала на смятую одежду.

— Да, — прошептал он. — Вот настоящий враг. Не Рига, не Сасса, не трижды проклятая Мэг Комм. Запретные границы — вот враг, Кайлла. Это ловушка, в которую попало человечество.

Гравитация… кто бы ни поставил такой барьер, чтобы изолировать нас от открытого космоса.

— Возможно, но у нас сейчас полно человеческих проблем, Браен. Империя Рига охвачена войной, Сасса готовит вторжение. В убийстве риганского императора Сасса видит для себя шанс сокрушить всю империю раз и навсегда. Они уже готовы к удару.

Браен оставался безмолвным. Кайлла изучающе посмотрела на него.

— О чем вы думаете. Магистр?

Браен очень долго молчал, затем произнес:

— Знаешь, когда жизнь больше не имеет значения?

Кайлла замерла.

— Вы спрашиваете у меня… у той, кто носила оковы рабыни? Во-первых, они уничтожили все, что я любила, Браен. Они втоптали меня в грязь.

Старик поднял на нее свои тусклые глаза.

— Однако ты жива, Кайлла. Ты не могла позволить себе умереть. В тебе осталась искра.

— О чем вы говорите?

— О мечтах.

Она покачала головой.

— Я надеялась только на месть.

— Одной надежды, несмотря на бытующее мнение, недостаточно.

Кайлла сложила на груди руки.

— Может быть, объясните точнее?

На лице Браена появилась улыбка.

— Прежде чем надеяться, ты должна мечтать. Несмотря на насилие над твоим телом, несмотря на деградацию духа, несмотря на отчаяние, несмотря на все, что с тобой случилось, Кайлла, ты сохраняла мечты живыми… и ими ты питала надежду в глубине своей души. Ты никогда не знала настоящей трагедии.

Ее глаза сузились.

— Я видела, как голова моего мужа скатилась с его плеч. Я с ужасом смотрела, как казнили моих детей!

Браен слабо кивнул.

— Да, да, ты видела, — он потер костлявой ладонью свое пергаментное лицо. — Ты говоришь об ужасе, крови и страхе.

Старик вяло взглянул на Кайллу.

— Я же говорю о настоящей трагедии, единственной трагедии, которой поражает Бог.

— И что это?

— То, что у тебя остается, когда умирают мечты.

— Что остается, Браен?

Он наклонил голову, положил руки на колени и замер.

— Уходи… — скрипящим голосом произнес он. — Оставь меня в покое.

Свет в лаборатории к вечеру автоматически погас. Один угол, однако, оставался ярко освещенным, отчего от скамеек, терминалов компьютеров и накрытого пыльными покрывалами оборудования падали тени. Лазерные ручки были разбросаны вокруг рабочих установок, тут и там виднелись огоньки, свидетельствующие о наличии в приборах питания.

Если бы не шепот кондиционера, в лаборатории царила бы полная тишина. Поэтому, когда женщина стала перекладывать упакованные в стекло секции, их стук показался очень громким. Стройная блондинка наклонилась над керамической крышкой своего рабочего стола и вставила стеклышко в электронный микроскоп. Странное возбуждение охватило Анатолию Давиура, когда она вздохнула и вложила в машину последний образец. Из-за этого проекта она уже несколько часов находилась в дурном расположении духа. В основном, по причине любопытства теперь ее исследования превратились в навязчивую идею.

Анатолия посмотрела на дисплей. Загружался ряд данных. Машина терпеливо ждала команды, что ей нужно получить, проанализировать и проверить.

Анатолия сосредоточилась и приказала: «Идентификационный номер 7355. Сначала просмотреть инструкции в данных первой группы. Ознакомиться с кариотипными картами для контроля и F1. Провести сравнение и сделать статистический анализ для возможности линии родства. Во-вторых, просмотреть инструкции в данных второй группы. Анализ перекомбинации митохондрического ДНК. Подобрать контрольный пример к примеру с F1 и определить расхождения».

«Принято, — ответила машина. — Работаю.»

Монитор с одной стороны ожил, представив серии X в порядке — полюсный вид парных человеческих хромосом в метафазе митотического процесса. Анатолия нахмурилась, следя за процессом опытным взглядом.

Машина начала распечатывать данные на длинной ленте. Когда побежала распечатка перекомбинации ДНК, Анатолия уже знала, что нашла то, что ее интересовало. Бумага была холодной на ощупь, когда она вытащила ее из принтера. Перебирая рулон руками, Анатолия начала просматривать данные и остановилась. Что-то привлекло ее внимание.

Минуты бежали очень медленно, пока принтер выполнил команду и зажегся красный огонек, свидетельствующий об окончании работы.

«Вызвать на дисплей образец десять.»

Анатолия прикусила губу, не сводя взгляд с экрана. «Анатолия, это не ошибка машины». Родственный генотип казался типичным для женщины Кокасойд Этавиан, но когда она обследовала критические перекомбинированные секции с секциями с утвержденными плодами, никакого сходства с примером F1 не оказалось. Но чем можно было объяснить такие аномальные образцы в F1? Сердце Анатолии начало биться с азартом охотника, идущего по следу зверя.

Она откинулась на спинку стула, отсутствующим взглядом уставилась в потолок, в то время как ее мозг лихорадочно работал. Анатолия почти подозревала, что нашла родственно-F1.

Цифры на циферблате часов напомнили ей о времени. Уже так поздно?

Анатолия опять вернулась к экрану. «Этого не может быть. Дисплей обманывал ее».

Анатолия устало убрала распечатку в ящик стола и заперла его, с удовлетворением услышав, как щелкнул замок.

«Засекретить проект номер 7355. Второй код — только мой голос».

«Принято», — монотонно ответил компьютер.

«Можешь отключиться».

«Благодарю».

Огонек питания и экран погасли.

Анатолия долго задумчиво смотрела на машину, затем встала и набросила на чувствительные элементы пыльный чехол.

Она вышла из лаборатории и, надевая пальто, распустила волосы. Ошеломленный взгляд еще оставался на ее лице, в то время как мозг сосредоточился над проблемой. Как образовалась такая последовательность смешанных генов? Проклятие, нет никакого смысла! Анатолия знала основные образцы генетической наследственности империи.

Обычно быстрый взгляд на последовательность генов в полосе ДНК позволял как отпечаток пальца определить данную этническую группу. Анатолия могла изучить образец и отнести его к определенному расовому типу. Девять раз из десяти название планеты оказалось правильным.

Образец номер 7355 отличался от всех известных не только в империи Рига, но и в Сасса тоже. Этот образец казался каким-то нецелым, словно черепки разбитого кувшина.

Анатолия закрыла за собой дверь и вышла в коридор. Табличка над входом гласила: «КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ АНАТОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ».

Занятая своими мыслями, Анатолия даже не заметила сидевшего в фойе охранника.

— Идешь домой? — спросил Вет Хемлин, слегка повернув лицо от экрана, который он разглядывал. Пухлые нервные пальцы забарабанили по столу.

— Ага. До встречи.

— Я бы пока не покидал здания.

Анатолия заколебалась, протянув руку к кнопке вызова лифта, и заставила себя вернуться к действительности.

— Что?

Вет неуверенно улыбнулся… Большинство охранников в здании были еще студентами. Как и она, все они работали над сложными проектами.

— Я сказал, что они устраивают на улицах беспорядки.

Анатолия подошла к столу и посмотрела на дисплей, перед которым сидел Вет. Она увидела улицу перед зданием. Толпа шумела, как облако злых насекомых. Некоторые несли плакаты, другие размахивали дубинками и ножами. Тут и там вспыхивали драки. Анатолия заметила, как женщина и мужчина упали.

— Что это?

— Настоящий беспорядок, — мрачно ответил Вет. — Система безопасности заблокировала все входы в здание. Они бились в двери, пока не поняли, что это бесполезно. Потом их возбуждение превратилось в настоящее неистовство.

Анатолия искоса взглянула на него.

— Они пытались ворваться сюда?

Вет кивнул.

— Ага, но нас предупредили. Зданию повезло меньше. Подозреваю, что там все разгромили.

— Но почему?

Вет нахмурил темные брови.

— Император мертв. Большинство советников и правительственных чиновников арестованы по обвинению в коррупции. Лучшее, что нас ждет, — это хаос, если вообще сохранится какой-то порядок.

Анатолия смотрела, как обозленная женщина что-то кричала и размахивала руками. Люди попятились от нее. На короткое мгновение она взглянула в камеру. Ее огненные волосы развевались вокруг прекрасного лица. В один момент прекрасные глаза женщины встретились с глазами Анатолии. «Спокойно, она не может тебя видеть. Это просто случайность, что она взглянула вверх именно сейчас».

Анатолия вздохнула, увидев, как женщина пробила дыру в витрине магазинчика одежды на противоположной стороне бульвара. Одну за другой она выбивала двери контор, расположенные в домах вдоль улицы. Толпа бросилась в образовавшиеся пробоины и стала драться за товары, срываемые с полок магазинов.

— Где она взяла бластер? — спросил Вет, хватаясь за рацию.

— Что если она попробует его на нашем здании?

— Ага… Будем надеяться, что не попробует. Я слышал, они поубивали всех, кто находился в департаменте. Оглушали мужчин и разрывали на куски. А что они делают с женщинами…

Глаза Анатолии сузились, а по коже пробежал мороз.

Из одной двери на улицу выскочила женщина. За ней гнались несколько мужчин. Они догнали несчастную, повалили на землю и начали срывать с нее одежду.

Анатолия отвела взгляд. Неужели некому прийти на помощь этой бедной женщине? Неужели все основы порядка подорваны после смерти благородного Тибальта? Сердце Анатолии учащенно забилось второй раз за этот вечер.

За секунду до пробуждения Стаффа кар Терма вскрикнул.

— Что случилось? — спросила Скайла испуганным шепотом. Ее пальцы интуитивно нащупали кобуру бластера, висевшего на спинке кровати.

Свет вспыхнул, когда сенсорные датчики ощутили даже не прикосновение, а только слова. Скайла знала, но все же решила взглянуть. "Еще один ночной кошмар, ". Они разрушили сон Стаффы, коварные, прячущиеся за завесой сознания Командующего.

Стаффа поежился. Движение расправило мощные мускулы на его груди и плечах. Длинные черные волосы Стаффы разметались по подушке. Он моргнул и задвигал губами. Испарина блестела на его лбу и напряженном лице с массивными скулами.

— Все в порядке? — спросила Скайла.

Он провел рукой по вспотевшему лицу, потер пальцами длинный прямой нос и взглянул усталыми серыми глазами на сидящую перед ним Скайлу. Простыня из тонкого микленского шелка соскользнула, приоткрыв ее гладкое белое тело. Она положила руку на загорелое плечо Стаффы.

Стаффа кар Терма согнул ногу в колене и положил под голову сжатый кулак.

— Приснился… Знаешь, день, когда я убил Претора. Я слышал его издевательский смех, когда сворачивал ему шею. Кости заскрипели и затрещали перед тем, как сломаться, — он облизнул сухие губы. — Я стоял там, широко расставив ноги, сжав кулаки, глядя на зеленое солнце Миклены, и плакал, Скайла. Я плакал, моя душа горела от стыда.

Скайла Лайма легко соскочила с платформы. Тонкий шелк элегантной волной сполз с ее тела. Светлые волосы хлынули вниз вдоль ее мускулистой спины — сверкающий поток, достигающий лодыжек. Нахмурившись, не сводя взгляда со Стаффы, Скайла наполнила до половины два бокала шерри. В мягком свете шрам на ее щеке был почти не заметен.

Она вернулась в кровать с грациозностью охотящейся кошки. Длинные пальцы вдавили бокал в пустую руку Стаффы.

— А что потом? — голос Скайлы выдавал женщину, привыкшую отдавать приказы и добиваться их исполнения. Сейчас она наблюдала за Стаффой, позволив своему взгляду поблуждать по могучим мышцам его спины и плеч. Длинные шрамы украшали его тело — реликвии жизни, проводимой в войнах и борьбе. На мгновение лицо Стаффы скрылось под длинными волосами Скайлы.

В течение многих лет Скайла любила его и никогда не могла представить его загнанным смертью… охваченным манией самозащиты.

— Зеленый свет становился все ярче, — продолжил Стаффа натянутым голосом. — Наконец, мне пришлось отвернуться, прикрыть глаза ладонью. Сделав шаг, я оступился на горячем песке. Этария. Я опять оказался в пустыне. Ошейник раба душил меня. И жажда… Это была уже агония. Я прищурился и огляделся. Повсюду белый слепящий песок… бесконечный. Но он шевелился, шептал… двигался. Они выползали…

— Кто, Стаффа? — Скайла подняла голову. «Опять вампиры? Стаффа, ты не можешь забыть о них? Они мертвы, и ты не можешь изменить… Не можешь вернуть их, как бы себя не мучил».

— Пибал… Кори… другие. Так много, что… Насколько я мог видеть, песок казался живым. Они выбирались из глубины дюн с песком в глазах. Песок налип на их тела… Что-то шепча, они направились ко мне.

— Что шепча?

— Они обвиняли меня, проклинали…

Стаффа тряхнул головой. Блестящие черные волосы рассыпались по плечам. Он отсутствующим взглядом уставился на радужный полог. В углах его рта залегли морщины.

— Потом начался ветер, — продолжил Стаффа. — Он выл и ревел над дюнами. Я не мог ни бежать, ни двигаться. Ветер расстреливал меня миллионами песчинок, срывавших кожу и попадавших мне в кровь. У своих ног я видел корчащиеся, воющие тела, раздираемые потоками песка. Ветер дул все сильнее, воздух ревел, песчинки скрежетали друг о друга, и, наконец, все это переросло в крик Крислы.

Стаффа с отсутствующим видом глотнул немного шерри, словно просто хотел освежить пересохший рот сладкой водой. Он крепко стиснул бокал.

— Она кричала на меня. Испуганная… помертвевшая…

Когда я убил ее, было слышно, как ветер издавал вокруг нее засасывающие звуки, а песчаная буря взорвалась пламенем и ударной волной. Я подошел к ней, мог видеть ее… так близко. Кончики моих пальцев дотронулись до нее… но взрыв отнес ее прочь.

Скрестив ноги и поглаживая бокал, Скайла ждала.

— А потом ты проснулся?

Стаффа покачал головой.

— Я почувствовал… как по останкам корабля Крислы.

В кишках у меня что-то крутилось. Я попытался привести в действие свою броню. Я стонал, брел в непроглядной тьме, думал, что пришла… смерть. Я заслужил это.

Он взглянул на Скайлу. В его серых глазах застыла боль.

— Когда головокружение исчезло, я лежал в темной пещере. Макарта. Я ощущал запах озона от бластерной стрельбы. Помещение было наполнено серым воздухом, засохшей кровью, плесенью и выпущенными кишками. Я пощупал рукой вокруг себя, пытаясь найти выход.

Стаффа глотнул, словно потрясенный воспоминанием.

— Темнота ожила. Можно было слышать их… мертвых… идущих… появляющихся в черноте. Воздух стал более холодным, и по моей коже побежали мурашки. Я бросился прочь, карабкался, кричал от ужаса. Все… ускользало от меня. Они подходили ближе… ближе. Я не мог найти выхода. Резиновые пальцы соскользнули с моего сапога. Я чувствовал запах гниющих тел. И тут я оказался у двери.

— У какой двери? — быстро спросила Скайла, сузив глаза.

— Металлической, — Стаффа сделал большой глоток шерри. — Они были так близко. Я вскочил на ноги, забарабанил кулаками и… дверь открылась. Я упал, захлопнул ее за собой. Острые края стальной панели отсекли раздутые пальцы, оставив их корчиться, как червяков, на полу.

— Но ты был в безопасности?

Нервные пальцы Стаффы напряглись и еще крепче стиснули бокал.

— Нет, не в безопасности. Я вернулся и увидел Мэг Комм. Огоньки блестели, а мозговое соединение просто сияло — расплавленное, словно жидкое золото. Ответ находился там, в банках памяти этого живого монстра. Позади единственный выход заблокировали мертвецы. Машина была моим последним шансом.

Скайла придвинулась к нему и вложила свои руки в его. Их пальцы сильно отличались: длинные у Скайлы и пухлые, мужские, огрубевшие от, солнца, у Стаффы.

Он глубоко вздохнул.

— Я двинулся вперед, зная, что не могу встретиться со смертью, поджидавшей в темноте. Машина занимала целую стену. Ее огоньки мигали в пещере. Этот агрегат не могли сделать люди. Машина была живой по сути. Как я мог доверять ей? Как я мог надеть тот шлем, связанный с мозговым соединением? Что могло случиться с моими мыслями?

Стаффа поморщился.

— Я чувствую, как он колет мне голову… даже сейчас, здесь, проснувшись. Я чувствую это точно так же, как в тот день в Макарте, когда Кайлла Дон помешала мне надеть его на голову.

— Но ведь ты надел, не так ли?

— Да. А потом… потом я закричал и проснулся.

Скайла выпила остатки шерри, вытянула длинную руку и поставила бокал.

— Вы сделали машину личностью. Она превратилась в наваждение. Учитывая то, что она сделала Браену, ты думаешь, это мудро?

Стаффа что-то угрюмо пробормотал и допил шерри.

— Может быть, и нет. Но ответ там. Должен быть там. Неважно, как ты на это смотришь, но машина — ключ. Вот уже несколько веков мы знаем, что Запретные границы искусственны. Они созданы кем-то по какой-то причине. Ни они, ни Мэг Комм не являются творениями людей. Я видел машину. Я знаю. Для нас они единственные живые существа в Открытом космосе.

— Запретные границы окружают нас, как стены тюрьмы, — Скайла украдкой бросила взгляд на Стаффу. — Может, машина — тюремщик?

Стаффа заскрежетал зубами. Мышцы на скулах напряглись.

— Может быть, но не очень похоже. Мэг Комм, насколько мы можем определить, только наблюдает. Любые действия, предпринимаемые ею, проводятся через Седди. Мэг Комм связывалась с Седди, пытаясь выяснить, убивать меня или нет. Если она имела силу, почему бы ей не убить меня сразу? И вспомни, сколько раз она обращалась к Седди при попытках уничтожить Тибальта.

— Тогда она может быть такой же узницей, как все мы.

Стаффа пожал мускулистыми плечами.

— Возможно. Но если это так, думаешь, нам станет легче? В ее информационных банках заключена какая-то информация… какие-то сведения о том, как прорвать Запретные границы.

— Очень не хочется напоминать, но машина спрятана глубоко в горе Макарта. Это территория империи Рига. Не думаю, что Или Такка или Синклер Фист позволят тебе прилететь, спуститься и допросить машину.

Стаффа улыбнулся обезоруживающей улыбкой.

— Полагаю, нет. Мы сели на краю пропасти. То путешествие к императору Сасса… У нас было очень мало шансов на успех.

— Я знаю, — Скайла вытянулась перед ним. В ее голубых глазах было заметно напряжение. — Я проверила перед тем, как лечь спать. Первый офицер Хельмут говорит, что мы попадем из одной странности в другую… — она взглянула на часы. — Семь. Посмотрим, что будет, когда окажемся на месте.

Стаффа оценивающе посмотрел на нее.

— Его святейшеству это не понравится.

— Ему придется смириться.

Он вздохнул и обвел взглядом оружие и военные трофеи, висевшие на стенах, поставил свой бокал рядом с бокалом Скайлы, откинулся назад и погасил свет.

— Я должен сделать это, Скайла, — прошептал Стаффа. — У меня нет выбора.

— Знаю, — она положила на него свою мускулистую ногу, обняла его плечи руками, словно стараясь защитить Стаффу от темноты. «Потому что, если ты не можешь сейчас, то не сможешь никогда освободиться от призраков и вины, которые стремятся задушить тебя».

Тедор Матайсон недоверчиво опустил голову. Он сидел в исследовательском кресле с электродами, прикрепленными к свежевыбритой голове. Он мог описать комнату, в которую они его поместили, одним словом: «безликая». На полу не было ни единой царапины. Целостность серых стен нарушалась только камерами, наблюдавшими за каждым его движением и выражением лица. Эти бессмысленные стеклянные глаза фиксировали даже расширение зрачков Тедора. Данные заключали в себе сведения о его пульсе, и состоянии нервной системы. Тедор остался беззащитным в полном распоряжении исследователя. В нем не сохранилось ни одного секрета.

— Что вы еще от меня хотите? — спросил Тедор. — Вы напичкали меня митолом, и я рассказал вам все, что знаю. Вы выжали меня досуха… и ничего не нашли. Никакой коррупции. Я верно служил своему императору, благослови его Бог.

Тедор посмотрел на свои колени, прикрытые тонким серым халатом, который выдали ему после ареста. Как он дошел до такого? Вселенная перевернулась вверх дном. Две недели он был министром обороны, служащим в военных силах империи Рига, постоянно разрабатывающим удары по империи Сасса. Теперь Тибальт, его император, был мертв. Империя Рига оказалась повергнута в шок и хаос, а его арестовали.

Гиселл, помощник министра внутренней безопасности, обошел вокруг Тедора и встал перед ним. Обвиняющий перст приподнял подбородок допрашиваемого так, чтобы тот мог смотреть в лицо помощнику министра. Пухлые черты Гиселла казались неподвижными, ничего не выражающими.

— Какова твоя оценка способности военных отреагировать на опасность?

Они не давали Тедору пить уже несколько часов, и от митола горло совсем пересохло. Язык был как из хлопка.

— Не очень хорошо. Если бы я работал, время реагирования сократилось бы на несколько часов. Мои заместители будут вынуждены мучиться собирать командование. Обычно они просто звонили императору, но в нынешних обстоятельствах им потребуется согласие по меньшей мере десяти командиров дивизионов, чтобы отдать приказы и принять решения.

— Допустим, я скажу, что ваши заместители уже арестованы и обвиняются в заговоре.

Тедор дернулся и закричал.

— Что? Арестованы за… Вы не понимаете? Без моих заместителей военные беспомощны! Если в империи Сасса услышат про это, они… Проклятие, скажите мне, что это не так!

— Так, — монотонно ответил Гиселл.

Челюсть Тедора задрожала, глаза вспыхнули.

— Значит, вы оставили нас без защиты. Если противник движется сейчас… «Проклятие, вы сделали нас парализованными»!

— Чудесно, — улыбнулся Гиселл. — Значит, то же самое касается и внутреннего контроля" не так ли?

Не в силах отказаться" Тедор кивнул.

— Командиры дивизионов не станут действовать без приказа. Флот тоже.

— Скажи, — голос Гиселла понизился. — Что ты думаешь о военных силах Синклера Фиста?

Тедор выпятил губу.

— Этот человек опасен с военной точки зрения. Он варвар, бандит! Если его не остановить, он перевернет три сотни лет истории. Надругается над честью и долгом, — он покачал головой.

Гиселл проигнорировал обращение.

— Ты не ответил на мой вопрос. Мне наплевать на дурацкие военные ритуалы и привилегии. Какова твоя оценка его стратегических способностей? Почему он выжил в ситуации на Тарге… и вышел победителем?

Тедор поднял спокойный взгляд.

— Он не соблюдает условий войны. Он отбросил прочь все правила, Гиселл. Вот почему он столь опасен.

Гиселл пытливо поднял брови, и Тедор засмеялся.

— Посмотри на монитор, Гиселл. Прочитай данные и скажи, вру я или нет. Это правда и, я надеюсь, вы с Или Такка прислушаетесь к ней. Синклер Фист самый опасный человек во всем открытом космосе. Я знаю, что Или отвечает за контроль империи. Но какую она собирается унаследовать империю, если позволить Фисту распространить метастазы? Ты не видишь? Грязный сброд! Какое общество у вас получится, если каждый подонок на улице считает себя такой же важной фигурой, как император? Ты говоришь о хаосе? Самоубийство!

— Думаешь, он решится?

Тедор раздел руками. Его голос превратился в шипение.

— Он один из них! Прочитай его досье. Он сын убийц Седди. Хочешь потолкаться локтями? У него нет ни семьи, ни родословной. И если вы с Или не будете осторожны, то увидите его на троне империи.

— Я уже почти уверен, что ты боишься Фиста больше, чем всех жителей империи Сасса и Звездного Мясника.

Тедор смотрел на сложившуюся ситуацию по-другому. Отчаяние и бессилие охватили его.

— Возможно. Какая разница? Хорошо, я пойду на сделку с Или. В этом все дело, верно? Борьба за власть? Ты знаешь о моих чувствах к Или, — он поднял глаза на камеру и заглянул прямо в глаза Или. — Я всегда презирал тебя, Или, но теперь примирюсь. Стану твоим фаворитом. Буду служить тебе и посажу тебя на трон империи. В качестве оплаты мне нужен только Синклер Фист. Пришли мне его голову, и я встану перед тобой на колени…

В первый раз Гиселл улыбнулся.

Секретный код.

3142, 2, 11: 40

Борт риганского крейсера «Гитон».

От: Командир дивизиона Макрофт. Второй тарганский штурмовой дивизион.

Тедору Матайсону, министру обороны, Рига.

Дорогой Тедор.

Моя первейшая обязанность как верного слуги империи и военного офицера отправить вам рапорт. Я был насильно отстранен от командования вторым тарганским штурмовым дивизионом по приказу Синклера Фиста и властью министра внутренней безопасности Или Такка. Командующая Брактов дала согласие, но я протестую. Однако, она не послушается, поскольку министр Такка носит знак персональной власти Тибальта.

Очень надеюсь, что это сообщение дойдет до вас очень быстро, поскольку я боюсь, что все мы должны защищаться. Остерегайтесь, мой друг, так как Или видит в уничтожении Тибальта шанс занять трон. Не давайте ей возможности арестовать вас. Если вы исчезнете в ее ловушке, шансы выбраться оттуда будут ничтожными. Окружите себя наиболее лояльными дивизиями ради безопасности и приведите войска в полную готовность.

Последнее сообщение было для меня самым трудным, поскольку оно определяет мою судьбу, но что такое жизнь в сравнении с судьбой империи? Боюсь, я уже уничтожен за события на Тарге и за мое участие в них. Но смерть более предпочтительна, чем бесчестье. Итак, с тяжелым сердцем и великой скорбью я умоляю вас приготовиться к обороне планеты и уничтожить вражеский флот, если тот приблизится. Синклер Фист, о котором вы знаете больше, чем из моего рапорта, создал мощную армию и с ее помощью намеревается покорить империю. Если вы хоть немного любите империю, ради нашей дальнейшей жизни приготовьтесь к обороне. Уничтожьте Синклера Фиста с его легионами в космосе, или же человечество проклянет ваше имя за бездействие, навлеченное на него. Вы должны действовать!

Ваш верный слуга Макрофт.

Связь была прервана внутренней безопасностью через четыре часа после ареста Тедора Матайсона. Послание использовано как доказательство виновности министра обороны в государственной измене.

Риганский имперский архив.

Глава 2

Синклер Фист сидел за складным столом в командирской кабине, постукивал пальцем по подбородку и внимательно смотрел на окружавшие его мониторы. «Гитон» тихо гудел и издавал обычные для звездных кораблей механические звуки. Влажный воздух приносил запах металла, заглушавший человеческие запахи. Кабина была отделана в чисто спартанском стиле. В переборки были вставлены вырезанные по слоновой кости картины. Узкая койка с перилами тянулась вдоль стены. Как полагалось Синклеру по рангу, в углу находилась дверь, ведущая в крошечный туалет и ванную с душем. Над кроватью висело боевое оружие и сумка с патронами.

Синклер, оцепенев, неотрывно смотрел на мониторы.

Картографические дисплеи изображали очертания планеты Рига, некоторые в большем масштабе, чем другие. На экранах вырисовывались города, топография местности, силовые линии, система каналов, станции связи, правительственные здания и средства безопасности.

Синклер скорчил гримасу и нервно потер рукой переносицу.

На первый взгляд он казался солиднее, чем простой хулиганистый парень, недавно вышедший из юношеского возраста. Копна его густых черных волос давно нуждалась в стрижке и, видимо, почти никогда не расчесывалась. Нос не очень подходил к прямоугольному лицу, а челюсть была мощной и придавала Фисту решительный вид. Но больше всего привлекали внимание его глаза: один цвета янтаря, как у тигра, а другой серовато-стальной.

Но при ближайшем рассмотрении Синклер казался очень серьезным. В уголках губ начинали формироваться морщины. А если пристально посмотреть Фисту в глаза, то там можно было увидеть очерствевшую душу, словно переполненную людской злобой.

Синклер покачал головой, стараясь прогнать прочь воспоминания, выскользнувшие из подсознания. Призрак Гретты Артина закачался, напомнив ему о любви и скорби, которую он испытал. Из тени янтарным огнем светились полные злобы глаза убийцы Арты Фера, опасные, проклятые.

— Давай, Синклер, — взволнованно пробормотал Фист сам себе. — Ты должен составить настоящий оперативный план… или погибнет множество людей.

При этих словах он согнулся, разглядывая мониторы. Гора Макарта лежала перед ним всего в нескольких днях пути. Макарта — цитадель Седди. Синклер мог представить черные каменные залы, видел тела несчастных жертв, ощущал запах гниющего мяса в сыром воздухе. Сквозь высохшие глаза мертвецы пристально смотрели через время и пространство в отяжелевшую душу Фиста.

«Что я мог сделать по-другому?»

Милый смех Гретты эхом раздался в его памяти. Синклер закрыл глаза, представив ее руки. Она стояла, массировала его мускулистые плечи и говорила спокойным голосом: «Ты собираешься победить, Синк? Или ты просто тратишь время, дурача себя призраками?»

Синклер ударил ладонью по столу, вскочил и приступил к ставшему ритуальным расхаживанию: четыре шага вперед, четыре шага назад, насколько позволяла теснота кабины.

Макарта стала разгромом. Сначала он заманил Седди в ловушку внутри горы, а потом Седди поймали его людей и держали их в качестве заложников в каменных чашах холодных казематов. Единственным способом освободить подразделения Мака было снова и снова идти на штурм.

Синклер сжал кулаки, вспомнив последний приказ Райсты Брактов: «Эвакуироваться!»

Выругавшись, он через люк вышел в серый коридор. Нервная энергия бушевала в нем, пока он шел под излучающими свет панелями. Кабели и трубы сплетались на потолке в запутанную массу. Подошвы Синклера издавали едва слышный шорох. Силовые элементы арками изгибались на протяжении всего коридора, напоминая ребра. А Фист словно шел через огромный живот змеи.

Как он мог сосредоточиться и разработать план, когда его мысли носились как ураган? Если бы ему только удалось забыть обо всем случившемся за последние несколько месяцев. Гретта всегда помогала ему, и сейчас он тосковал по ее убедительным словам. Она любила его… и погибла от руки посланного Седди убийцы. Фист даже не успел ничего осознать и почувствовать, как тепло покинуло его душу и жизнь. Почти сразу после смерти Гретты едва не погиб внутри горы Макарта Мак… от риганских орудий, которыми Синклер теперь командовал на борту «Гитона». У Фиста похолодело в животе, когда он вспомнил те последние моменты. Он был так близок к поражению… беспомощный… впервые в жизни.

Синклеру часто вспоминались слова, сказанные Стаффой кар Терм: «Каждое действие дорого тебе обойдется. Каждый метр на Макарте будет полит риганской кровью».

И голос Райсты Брактов кудахтал: «У меня приказ от Тибальта Седьмого… Разрушить крепость Седди… И я сделаю это.»

Откуда Синклер мог знать, что соревновался в хитрости с самим Звездным Мясником? Связь Командующего с Седди все еще раздражала. Что у Компаньонов было общего с Седди? И что значили те таинственные разговоры со Стаффой? «Стаффа кар Терма утверждает, что он мой отец!»

Эта мысль неосознанно вертелась в голове Фиста.

«Если только это не очередной трюк Седди, не одна из психологических игр, в которые они играют».

Синклер стиснул зубы. На этот раз не сработало. Он не мог приказывать своим мыслям, как раньше. Может, ему нужно было вытащить из кровати Мака и поговорить с ним…

Но Мак в своем уме, абсолютно нормальный.

Мак Рудер занимался переподготовкой остатков дивизионов Райсты. Каким-то образом Маку удалось сделать невозможное и победить неприязнь ветеранов. Его магия казалась смесью дипломатии железного кулака и расчета, печальной реальностью того, что риганские бластеры стреляли наугад в самого Звездного Мясника.

Отношения между Компаньонами не были дружескими, когда флот Стаффы вытащил из ловушки в Макарте Командующего. Если кто-то и знал, какую ужасающую ярость могли проявить Компаньоны, то это были ветераны. И это делало их страшными.

Всю империю могло охватить пламя. Синклер ударил себя кулаком по лбу, пытаясь предугадать развитие событий. Из союзников у него была только Или Такка — хладнокровный, обожающий интриги министр внутренней безопасности. И он, без сомнения, доверял ей.

«Синк, ты в большом дерьме… Как обычно. Тебе лучше напрячь мозги или ты начнешь думать, будто война на Тарга была раем по сравнению с той, которая готова разразиться».

Он впервые повернул налево, пройдя мимо двух членов экипажа и чувствуя их внимательные взгляды. «Они не знают, что подумать, я превратился из разбойника в… И их империя находится на грани гибели».

Синклер вошел в одну из наблюдательных кабин, двинулся мимо спектрометра и оптических приборов с намерением взглянуть на звезды. Он не увидел ничего, кроме неопределенной черноты. Слабая улыбка коснулась его губ.

«Дурак, ты же в нулевом своеобразии. Ничего не видно, потому что света не существует».

— Верно.

Синклер развернулся на каблуках и увидел сидящую в кресле пожилую женщину.

— Командир Брактов. Простите. Я не заметил вас, когда вошел. Что вы здесь делаете?

Райста Брактов кисло улыбнулась.

— То же, что и ты, полагаю. Раньше я приходила посмотреть на звезды. Это стало привычкой. Теперь я прихожу сюда за покоем… особенно когда корабль находится в нулевом, несуществующем своеобразии. Здесь единственное место, куда ни у кого нет причин приходить… кроме, кажется, тебя.

Глаза Фиста привыкли к темноте, и он смог четче разглядеть собеседницу. Должно быть, она уже вступила во второй век своей жизни. Несмотря на тщательный уход на ее смуглой коже появились морщины, а в волосах белела седина. Однако командирская форма выглядела на ней свежо и современно. Достаточно было один раз взглянуть в черные блестящие глаза Райсты Брактов, чтобы сразу же оценить ее.

Синклер потер затылок, мечтая этим движением снять напряжение.

— Простите, что побеспокоил вас.

Когда он повернулся, собираясь уйти, она сухо хихикнула и ответила:

— О, чем речь?

Пауза.

— Ведь теперь это твой корабль. Командир Фист.

Синклер остановился. Тон, каким было произнесено слово «командир», ранил. Фист положил руки на отделявший его от Райсты спектрометр и сказал:

— Вероятно, нам нужно кое о чем договориться. Я могу понять и принять ваше отношение ко мне, командир, но мы собираемся поработать вместе, когда доберемся до Риги.

Она злобно хмыкнула и выпятила челюсть.

— О, боги! Синклер, ты хоть понимаешь, что случилось? Император убит! Рига на грани уничтожения, особенно, когда Сасса ждет малейшего шанса перерезать нам глотки!

Командующий Компаньонов, Звездный Мясник могут договориться с Сасса… или с трижды проклятыми Седди! Но вернемся к Риге. Кто хочет захватить власть? Или Такка, министр внутренней безопасности, вот кто? Она могла оторвать тебе яйца на Тарге. Но когда придется стать с ней союзником, я скорее доверюсь кобре, чем войду в одну комнату с Или.

Пауза.

— Или ты один из ее любимчиков? Так? Она вертела своей милой задницей, пока твои мозги не переместились в яйца?

— Я не молодой идиот, как вы думаете, командир.

Райста отмахнулась от Фиста как от мухи.

— Нет? Ну, тогда скажи мне кое-что, командир Фист. Каков твой взгляд на возникший хаос?

— Командир, может, я лучше расскажу о событиях на Тарге? Магистр Седди, старик по имени Браен организовали тарганский мятеж по пока непонятным нам причинам. Я был в первой группе войск, прилетевших, чтобы навести порядок на планете. Мне удалось увидеть все события от начала до конца. Операция была совершенно неподготовленной. Руководство оказалось некомпетентным, а наши действия смехотворными. Мак, Гретта и я остались живы только по счастливой случайности. Тарганцы уничтожили около девяноста процентов моего дивизиона в первый же день только из-за глупости командования! Девяносто процентов! А потом эти шакалы дали нам в подкрепление зеленых юнцов. Меня произвели в сержанты и отправили держать коридор для прохода войск, обороняясь от превосходящих нас во много раз сил противника. Ну, я отбросил прочь проклятую книжку и выработал свою тактику, командир. Благодаря этому мое отделение удержало позицию и несколько раз отбрасывало мятежников. К этому времени Седди уничтожили мой первый дивизион. И что же произошло? Тибальт, играя в какие-то идиотские политические игры с Или Такка, назначил меня в первый тарганский дивизион. Знаешь, почему? Потому что нам дали по морде. Тибальт увидел, что получит преимущество после поражения риганцев на Тарге. Они послали нас за границы города, оставив без транспорта, и ждали, пока мы благополучно умрем.

На лице Райсты появилось жесткое выражение.

— Но вы выжили…

Синклер покачал головой.

— Конечно! Нам это удалось после реорганизации командных структур дивизиона. Потом мы взяли мятежную крепость Веспа и отбросили назад войска Тарги.

Райста указала на него пальцем.

— И ты превысил свою власть, когда пытался выйти на Седди. Это было не…

— Что? Неразумно? — губы Синклера дрогнули. — Может, вы забыли, что это было перед тем, как дивизион идиота Макрофта мятежники просто смели. Когда он танцевал, помните? А тарганцы выбрали момент для атаки. Потом проклятый дурак примчался ко мне и потребовал, чтобы я передал командование ему.

— А ты отказался! — Райста подалась всем телом вперед. — Это неподчинение, Фист!

— Макрофт не имел власти над тарганским штурмовым дивизионом.

— А если бы имел, какая разница?

— Никакой. Думаете, я позволил бы ему угробить моих людей так же, как он угробил своих? Ни за что. Последней соломинкой оказалось ваше прибытие и приказ пяти ветеранским дивизионам не отогнать мятежников… Они прибыли убить меня и моих людей, Райста. Мы стали угрозой, но не умерли. Мы уничтожили пять лучших дивизионов в риганской империи.

Райста уставилась на Синклера.

— Вы хотели узнать мое мнение?

Синклер тоже не сводил с нее взгляда.

— Наш девиз: «Никогда снова». Я хочу убедиться, что такие люди, как Макрофт, Аткин и подобные им низкопоклонники, больше никогда не получат возможности перемалывать людей. Гнойная система прогнила, командир!

Мне не нравилось оставаться одному перед лицом неминуемой смерти… и клянусь на телах моих погибших солдат, и изменю это. Тем или иным способом.

— Если принять во внимание твою бранную тираду, меня ты тоже относишь к низкопоклонникам. Ты все еще ненавидишь меня за то, что я убрала тебя подальше от Макарты, не так ли?

Синклер глубоко вздохнул и посмотрел в черную пустоту, открывавшуюся за прозрачностью.

— Ненавижу? Да, наверное. Шестьсот моих людей были пойманы Седди в проклятой горе… и вы злорадствовали, отдавая приказ убить их, — Фист посмотрел на свои руки. — Вы думали, я забуду вашу радость при мысли о моем уничтожении?

— Ты со своим дивизионом — зараза, Фист.

Он наклонился и встретился взглядом с ее глазами.

— Почему, Райста? Потому что мы вели войну с такой же эффективностью, как Компаньоны? Нет, не так, правда? Признавайтесь, Райста. Мы вызвали у вас чертовскую ненависть, потому что перевернули ваш мир вверх дном. Мы превратили в посмешище привилегии, в которых вы жили. Я не дам и крысиной задницы за имперское общество или за то, что стоит за ним. Все, что могло хоть что-то значить для меня, смыто тарганской кровью. Ваше здание государственной элиты и аристократии треснуло. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обломки рухнули вниз.

Встретившись со взглядом Синклера, Райста выпятила губу.

— Надеюсь, я скоро увижу твое падение, мальчик. Я хочу посмеяться и ударить тебя каблуком в лицо, когда буду проходить мимо. Будь ты проклят! Ты не понимаешь, что происходит? Все хорошее в нашей жизни… сейчас поставлено на кон! В войне должны соблюдаться честь и ритуалы.

Нам необходимы правила, чтобы объединиться. Война должна вестись по законам. Без них мы дикари! Звери!

— Не надо кормить меня крошками. Я на фронте, командир. Я видел людей, которых убивал. Я видел агонию и военные зверства. Это настоящая мясорубка для простых людей. Слышите? Вы с вашей командной аристократией сидите в бункерах, попиваете шерри и наблюдаете на экранах ход сражения! Поползать бы вам вместе с ними в окопах, пачкая руки в крови, грязи, дерьме и ужасе!

Райста покачала головой и потерла глаза.

— Ты ничего не понимаешь.

Синклер выпрямился.

— Да, вы правы, командир. Вы чувствуете себя, словно растение, выдернутое из почвы. Ваш император Тибальт Седьмой мертв. Рига на грани уничтожения впавшими в панику людьми… если не отдать приказ навести порядок. Стаффа кар Терма объединился с Седди и, возможно, с империей Сасса. Ваши военные силы, созданные при помощи Стаффы, вдруг оказались устаревшими и смешными перед угрозой от Сасса. Прекрасное будущее вдруг стало черным и ужасным. Ничего нельзя предсказать. Война становится слишком реальной, командир. Все, что вы сделали за свою жизнь, вдруг стало бессмысленным. Все, во что вы верили, рассыпалось в прах.

Голова Райсты опускалась все ниже, пока женщина не подперла ее руками.

— Райста, — прошептал Синклер. — Это еще не поражение. Империя нуждается в вас. Вместо того чтобы бороться за старый порядок, за аристократию и чины, вы могли бы бороться за народ. Подумайте об этом.

Фист повернулся и вышел. Образ Райсты запечатлелся у него в мозгу: сломленная, потерпевшая поражение женщина, скорчившаяся в кресле.

Женщина с темно-рыжими волосами оперлась о затененную дверь, ведущую в служебный проход к нижней платформе. Потертая черная сумка лежала около ее ног. На платформе стояла толпа. В воздухе витало напряжение. Рига бурлила в неизвестности и страхе. Узкими янтарными глазами женщина осмотрела собравшихся людей. Многие из них были сосредоточены на своей обуви и стояли, опустив глаза. Да, они знали. Они чувствовали надвигающуюся угрозу, но никто не мог предположить, как скоро она разразится и какие будут последствия.

Платформа была размерами шестьдесят на двадцать метров с рядом лифтовых труб, которые поднимались на уровень основного пешеходного коридора, проходившего под центральным деловым районом. Женщина отошла от двери, наклонилась и нажала кнопку на черной сумке, которая была почти не различима в тени. Потом она пошла вдоль края толпы к поднимающимся трубам, завернувшись в пальто неописуемого фасона. Не один мужчина проводил взглядом ее соблазнительные бедра. Женщина повязала голову шарфом и вошла в первый лифт.

Кабина понесла ее к заполненному пешеходному коридору. Магазины подарков, лавки со всем необходимым, кафе, ремонтные мастерские, службы доставки и прекрасные рестораны. Наверху шум системы кондиционирования тонул в гуле голосов и щелканье переключателей.

Женщина вступила в поток людей и поплыла по течению. Она мрачно улыбнулась, осознавая, что мужчины открыто любуются ее классической красотой.

Точно по расписанию женщина остановилась перед небольшим кофейным магазинчиком и кивнула молодому мужчине и женщине, в ожидании сидевшим за столиками.

Те сразу напряглись и потянулись к лежащим рядом с ними сверткам.

Секунду спустя земля вздрогнула от взрыва, раздавшегося в коридоре за спиной женщины. Ее сумка сделала свое дело. Из поднятых труб вырвалось пламя и обдало толпу. На несколько мгновений люди застыли, не веря в случившееся.

— Смерть предателям! — воскликнула в тишине кафе одна женщина.

— Смерть! — крикнул молодой человек, выхватил бластер и направил его на толпу. Началось настоящее вавилонское столпотворение, когда молодые люди заботливо довели суматоху до предела.

Женщина с янтарными глазами угрюмо наблюдала за мечущимися в панике людьми. Крики раненых и умирающих после взрыва бомбы смешивались с воплями беснующейся толпы и звоном разбивающихся витрин.

Женщина с янтарными глазами приложила к губам микрофон и сказала:

— Миссия выполнена. Приготовьте транспорт.

И исчезла в паникующей толпе.

Адмирал Джакре постучал лазерной ручкой по краю чашки, наблюдая за большим экраном на стене, где демонстрировался отчет шпионов империи Сасса о событиях на Риге. Понять что-либо было очень трудно.

— Вернемся немного назад, — приказал он в микрофон, встал и зашагал перед огромным столом сандалового дерева. Позади него в большом окне виднелся Капитолии империи Сасса, возвышающийся среди волшебных шпилей и контрфорсов, каждый из которых различными пастельными оттенками контрастировал с ночным небом. Машины на воздушных подушках носились по широким бульварам, отделяющим Центр военного командования от дворца. Другие мониторы на стене перед Джакре показывали состояние военных сил, их передвижение в ответ на странные события на Риге, замеченные агентами несколько месяцев назад. Тибальт был инициатором этих событий, а разведка доложила, что на Риге опасаются альянса Сассы и Компаньонов…

У Сасса не было выбора, кроме как ответить.

Сделать это было не просто. Освобождение от только что завоеванной Миклены оказалось настоящим кошмаром. Отделения снабжения требовали топлива, еды, лекарства, оружия и всего прочего — предзнаменование тяжелого положения в государственной экономике.

То, что Рига собирается начать войну, выглядело очевидным, и некоторые аналитики предположили, что убийство Тибальта прямо или косвенно удержит агрессоров от такого решения. Для террористов Джакре смерть Тибальта являлась желанной передышкой, для империи Сасса предпочтительнее всего было как можно больше оттянуть начало новой войны. Но что означали последние события на Риге?

Джакре отпил из дымящейся чашки и снова посмотрел на экран. Голос Сассанского разведчика докладывал:

— Сегодня утром, вопреки всем нашим предсказаниям, министр обороны был обвинен в специально сфабрикованном скандале и арестован силами министерства внутренней безопасности. Лишенные командного контроля риганские вооруженные силы обезглавлены. Сразу после ареста в столице Риги Трастия и в индустриальном городе Ведос начались беспорядки. Похоже, это единственные на планете очаги волнений. От агентов на Майке, Селене и, что наиболее подозрительно, на Тарге никаких сведений пока не поступало. Аналитики в один голос утверждают, что подобные беспорядки не случайны, а спланированы и спровоцированы.

Адмирал Джакре наблюдал, как толпа несется по улице, поджигает дома, разбивает устройства системы безопасности, публично убивает представителей власти. На заднем плане виднелись столбы дыма, упирающиеся в грязное риганское небо.

Джакре покачал головой, не сводя глаз с картины резни.

— Все военное командование под арестом? Эти идиоты не понимают, что делают?

Он поставил чашку на стол и задумчиво потер живот.

— Вызовите мое разведывательное отделение. У меня есть для них работа. Тема: оценка степени парализованности риганских командных структур. Цель: определение риганской обороноспособности в условиях беспорядков и ареста военного руководства. Основываясь на вышеуказанном, нужно выяснить, какова вероятность успеха при неожиданном военном нападении на вооруженные силы Риги. Рассчитать все варианты с наличием помощи со стороны Компаньонов и без нее. Этот проект имеет первую степень секретности.

— Принято, — ответил компьютер.

Джакре прислонился к своему столу, не сводя глаз со сцен беспорядков. Наблюдая, он неосознанно грыз ноготь большого пальца. «Одно из двух… Или самая глупая ошибка, которую на Риге когда-либо совершали… Или очередная чертовски хитроумная ловушка. Моя задача сделать правильный выбор… Если я одержу победу, мне удастся объединить весь свободный космос под управлением его святейшества, если я потерплю поражение…»

Джакре покачал головой и прогнал мысли прочь.

«В случае нашего проигрыша последствия не будут хуже, чем если Проклятые боги ворвутся в космос».

Папка 7355 оказалась причиной пленения Анатолии в лаборатории анатомических исследований. Жан Боккен, начальник комплекса безопасности, запретил персоналу покидать здание, боясь разъяренной толпы на улице. Риганский центр биологических исследований находился в осаде. Неприступные двери защищали людей, находящихся внутри, от продолжавшихся беспорядков.

Анатолия вернулась на свое рабочее место, села и потерла уставшие глаза. С чувством триумфа она посмотрела в каталог, который только что составила. Результаты нельзя было отрицать. Анатолия пробежала глазами генетические списки обоих родителей. Ни тот, ни другой не соответствовали генетическому материалу F1. Предварительные сравнения с контрольным эталоном показывали, что оба родительских образца соответствовали стандартному генетическому уровню населения: мужской — тарганский, женский — этарианский.

Анатолия почти не сомневалась в точности своего заключения. Человеческая генетика была тщательно проработана во всем разнообразии вариантов… если не полностью объяснена. Исследователи определили, что гетерогенное наследие распространилось в космосе примерно четыре тысячи лет назад. Такое заключение базировалось на разряде генетической вариации, представленной в генофонде, и на известном мутационном разряде. Ученые все еще спорили по поводу данных, поскольку основные черты не всегда можно отличить от мутаций. Статистические функции были разработаны, хотя и основывались не на постоянных данных.

Но не было найдено ни одного археологического доказательства существования человека четыре тысячи двести лет назад.

Откуда же появились основатели? Ни одна из планет в пределах Запретных границ не имела человеческих видов… И растения и животные, обитавшие на них, тоже отличались. Великая тайна происхождения мучила своей неразгаданностью, но согласно генетическим и археологическим доказательствам человечество и его различные культуры казались вполне развитыми, чтобы распространиться в космосе.

Анатолия задумчиво смотрела покрасневшими глазами на монитор и постепенно вернулась к надоевшему вопросу происхождения. Родительские генотипы были нормальными, образцы хорошо укладывались в статистическую форму соответствующих населений.

Но образцы, которые она изначально считала F1, оказались за пределами, всего, что когда-либо наблюдалось и было зафиксировано.

Анатолия облокотилась на стол и подперла голову рукой.

— Компьютер, ссылка на хромосому один, сравнение через каждые пятьдесят с центральным каталогом.

— Работаю.

Процесс должен был занять много времени. Анатолия зевнула и взглянула на монитор, подключенный к системе безопасности. На улице перед зданием бушевало пламя.

В течение многих лет в ожидании этого момента Или Такка вербовала в свои ряды лучших и сильных. Теперь ее люди спокойно занимали места в администрации правительства по мере того, как она осторожно смещала одного риганского чиновника за другим.

Или разогнулась и потерла поясницу. Она сидела за своим столом в роскошном кабинете на верхнем этаже министерства внутренней безопасности — невероятная серая громада из бетона и стали в нескольких минутах езды по пневматическому трубовидному коридору от императорского дворца, где у нее еще была квартира.

Офис Или можно было сравнить с самим дворцом. Просторный, полный воздуха, он блистал небесными огнями, которые излучало риганское солнце. Великолепный ковер менял цвет, когда по нему ходили. Мебель чудесного сандалового дерева украшали этарианские драгоценные камни.

Фарфоровые арки устремлялись к потолку из разноцветного стекла. Апартаменты Или за массивными потайными дверями в дальнем конце офиса представляли собой столовую, восхитительную ванную, бассейн и гараж с площадками для нескольких современных машин на воздушной подушке. Кухню в подвальном помещении здания министерства обслуживал эпикурейский шеф-повар, а в винном погребе хранились сокровища империи. Или наклонилась вперед, изучая огромный экран, возвышающийся перед ее столом.

На этом экране она видела всю планету, управляла беспорядками, устраиваемыми ее людьми с целью запугать местных представителей власти, и готовилась к приему Синклера. С помощью фаворитов она держала управление в своих руках. Рига на какой-то момент застыла в ожидании последствий смерти Тибальта — словно люди отказывались верить в то, что их император мертв.

«Так гораздо лучше и легче установить контроль… Пока они не пришли в себя и не поняли, насколько опасна ситуация». Или моргнула. Слишком много времени прошло с тех пор, когда она последний раз спала. Изображение на мониторе изменилось, и пошли сведения о коррупции внутри правительства. Как все подобные новости, они были написаны одним из ее помощников и запущены через средства массовой информации. Отлично! Или взяла микрофон и стала отдавать приказы. Признание министра обороны в спланированном мошенничестве с семьей Рат должно быть передано немедленно.

"Держи их в возбужденном состоянии, Или, не давай аристократам времени задуматься над происходящим. Пусть они волнуются только за свои задницы. В то же время подпитывай уверенность людей. Не слишком сильно…

Но достаточно".

Или взглянула на хронометр. Еще два дня до прибытия «Гитона» и конвоя с войсками. Два дня Рига должна кипеть. Именно тогда тарганский дивизион Синклера Фиста спустится на планету и восстановит порядок. Новое военное командование займет свое место и окажется под полным контролем Или.

Она вздохнула, подошла к зеркалу и стала рассматривать себя. Ее темные глаза налились кровью, черные волосы отливали синевой. Или выпрямилась и стала обследовать свое стройное тело. На ней был узкий черный костюм, подчеркивающий талию, плоский живот, высокую грудь. Несмотря на усталость, она выглядела чертовски привлекательной.

Аппарат зазвонил и объявил:

— Министр Такка? Мы готовы.

Или нажала на кнопку и ответила:

— Спускаюсь.

Она последний раз представила себе свое появление, силой заставила себя идти пружинистой походкой и направилась в заднюю часть кабинета, где прикоснулась к переключателю. Часть стены скользнула в сторону, открыв лифт.

— Седьмой подземный, — приказала Или.

Лифт плавно понесся вниз.

Или вышла в квадратный зал, отделанный белыми панелями. Ее каблучки застучали, когда она направилась к пальмовой двери и вошла в соседнее помещение. Или кивнула секретарю и открыла еще одну серую дверь. Техник, который, как она предполагала, уже сгорал от нетерпения, держал в руках плоский монитор.

— Сюда, министр. Все готово.

Он улыбнулся Или и повел ее по отделанному белыми панелями коридору.

Студия, куда вошла Или, была украшена изображением империи Рига. Пять судебных магистров — в данном случае ее люди — сидели смирно на скамье из сандалового дерева. Отключенные голографические камеры двигались по полу, техники в желтых костюмах управляли ими. Министр обороны Тедор Матайсон и его заместители ждали. Или приблизилась к ним по истертому зеленому полу.

— Или? Что здесь происходит? — устало спросил Матайсон. Он побледнел. Его глаза остекленели при виде зала суда. Министра обороны и его заместителей приковали к стульям. Грим использовали так, чтобы подчеркнуть черты их лиц самым ужасным образом.

— Вас судит гражданский трибунал, — удовлетворенно улыбнулась Или. — Ты и твои заместители признались. Судебный магистрат провел заседание. За приговором и вашей казнью будет наблюдать вся империя.

— Казнь? — Матайсон бросил еще один испуганный взгляд на судей и моргнул, как бы все поняв. — Ты собираешься убить нас?

Пауза.

— Проклятие! Женщина, ты не понимаешь, что делаешь? Виновны мы или нет, но ты вызываешь катастрофу! Все войска окажутся без командования! Сасса подпрыгнет от радости при такой возможности! Ты слышишь меня? Ты обрекаешь империю на гибель!

— Хватит, Тедор. Я отлично знаю, что произойдет. Приказы Тибальта еще действуют. Ты знаешь, он мобилизовал военных для обороны от нападения сассанцев и Звездного Мясника. Ни один из его приказов не отменен.

Матайсон облизнул губы, стараясь продолжить борьбу.

— Самая главная причина в том, что мы нужны тебе, Или. Тебе необходимо командование. Без руководства войска превратятся в тело без мозга! Мои заместители и я — единственные люди, которые имеют достаточный опыт, чтобы координировать…

— Я вижу лучшее управление, чем то, которое раньше осуществлял ты и твои люди. Тедор, от тебя нет никакой пользы.

— Но Сасса! Ты не понимаешь? Если они заметят хоть какую-то слабость, любой намек на уязвимость, они бросятся на нас, как этарианский песчаный тигр на антилопу!

Или сложила на груди руки и подняла брови.

— Как мило, что ты обратил на это мое внимание. Я сдержу нападающих, если они на нас бросятся.

Матайсон откинулся назад, закрыл глаза и на его посеревшем лице появилось выражение опустошенности.

— Ты разрушила империю, чтобы утолить жажду власти? Хуже того, ты уничтожила себя. Как ты сможешь спастись, если Сасса нападет на нас? Это самоубийство!

Одна из камер опустилась, ловя крупный план лица министра обороны. Два белых пятна загорелись наверху. Лоб Матайсона начал покрываться капельками пота.

Или усмехнулась.

— Дорогой Тедор, мой давний враг. Я много думала. Самоубийца? Я? Вряд ли. У меня есть план, и войска императора Сасса с помощью богов попадутся на наживку, которую я им приготовила.

Матайсон недоверчиво посмотрел на нее.

— Ты хочешь победить их? Кто же, по-твоему, станет командовать военными? Ты сама? Мой первый дивизион и флот ненавидят тебя и твое министерство. Они скорее перережут себе глотки, чем согласятся действовать с тобой заодно.

— Им не нужно действовать со мной заодно, — Или повернулась на жест техника. — Но они пойдут с Синклером Фистом… который станет не только охранять империю… Он завоюет мне империю Сасса и Компаньонов.

— Фист? Он… Он предатель. Дикарь без знаний и уважения военных законов. Он…

— Великолепный. Самый лучший военный мозг империи.

— Назначить его на службу — все равно что перевернуть войска с ног на голову.

— На это я и рассчитываю.

Или повернулась и направилась в заднюю часть студии, когда техники делали последний отсчет перед выходом в эфир.

— Нет! — крикнул Матайсон. — Безумие! Она сумасшедшая! Она хочет погубить всех нас!

— Молчание, узники, — приказал старший судебный магистр, и потайная завеса упала перед кричащим Тедором Матайсоном, бывшим министром обороны.

Передача началась. Магистр зачитал обвинение. Делопроизводитель сообщил текст признаний обвиняемых, отредактированный так, чтобы произвести самое ужасное впечатление.

Или слушала из угла студии. «Нет, Тедор, ты не был коррумпированным ублюдком, каким я тебя выставила. Ты всегда старался служить императору… Но теперь ты должен послужить государству только так, как может послужить человек твоей репутации и твоего положения».

— На основе вышеуказанных доказательств, — произнес глава судебного магистрата, — мы вынуждены признать подсудимых виновными по всем пунктам выдвинутых против них обвинений. Наше решение состоит в том, что единственным справедливым наказанием за коррупцию, вскрытую в результате следствия, является смерть. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Или посмотрела на застывших в шоке министра обороны и его заместителей. Она махнула технику рукой и кивнула, зная, что приближается место сценария, где она холодно просила смилостивиться над осужденными.

— Вы не можете этого сделать! — выкрикнул Тедор, не осознавая, что находится в эфире. — Кровожадная сука хочет уничтожить нас всех! Или, ты подлая, гнусная шлюха! Презренная змея!

Или наклонила голову назад и закрыла глаза. Прекрасно. В момент, когда Матайсон потерял контроль над собой, камеры развернулись, поймав ее просьбу и окончательно утвердив гибель Тедора. Теперь у него не осталось никакой поддержки. Он затянул петлю.

Судебный пристав вышел из угла зала с пневматическим шприцем в руке. Старший магистр сошел со своего возвышения и направился вслед за приставом к осужденным.

Несмотря на крики и мольбы, последний прикоснулся к шее каждого пневматическим пистолетиком. Когда смертельная доза начала действовать, тела дернулись в оковах. Затем они безжизненно повисли, пока магистр по приборам, спрятанным в их одежде, следил за состоянием их организмов.

Последним в очереди бы Матайсон. Он крикнул:

— Пусть проклятые боги поглотят твою вонючую душу, Или! Проклинаю тебя. Ты прыщавая…

Пневматический пистолет издал плюющий звук около его шеи. Тедор застыл, затем поник в оковах.

Магистр проследил за функциями его организма, ввел данные в запись, кивнул, затем повернулся к голографической камере и торжественно объявил:

— Приговор приведен в исполнение. Дело закрыто к общей радости народа.

Техник поднял руку, сжал кулак и рассек им воздух, давая понять, что эфир окончен.

Или вышла из студии, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Позволим людям переварить только что увиденное. Теперь они принадлежали ей… Именно так, как она хотела.

Личные апартаменты.

Итреатические астероиды.

Дорогой Хайд.

Мне было необходимо написать тебе это письмо в надежде, что, возможно, мы не ошиблись насчет кванта, вечного условия природы и божьего сознания. При помощи этого жеста, я надеюсь, через некоторые изменения кванта ты поймешь, и я не могу затронуть твою добрую, прекрасную душу снова… хотя ты можешь быть спокойным, мертвым.

Все наши планы превратились в пыль и были развеяны межзвездным ветром. Когда я огляделся, я не увидел ни одного доказательства, что мы вообще имели какие-либо удары по человечеству. И мы могли бы их не иметь. Почему все пошло не так? В этом была виновата машина, трижды проклятая Мэг Комм? Это был танец кванта? Как мы могли предугадать, что Стаффа кар Терма все поймет? Я изучал события, говорил со Стаффой и при помощи прицела смог разглядеть, что шло неправильно. Мы думаем, что сознание, мышление, называй это как хочешь, дается. Дети рождаются с жидкими мозгами, которые разрыхляются в юности и затвердевают при достижении зрелого возраста. Событие столь привычное, рутинное, что мы никогда не задаемся вопросом важности процесса.

В невежестве мы запустили колеса, чтобы поймать и убить Стаффу. Были снаряжены огромные армии, политики огромных империй начали свои игры, невинные люди отправлялись на войну, проливали кровь, жертвовали жизнями в результате наших интриг.

Тем не менее мы потерпели поражение. Почему? Был ли это просчет в ресурсах? Или стратегическая ошибка? Дезинформация?

Нет, старина, наше страшное падение произошло потому, что один человек, одинокий человек, вдруг встряхнулся и все понял, осознал.

Дорогой мертвый Хайд, зная теперь все, какой вес может положить каждый из нас на весы против человеческой души?

Выдержки из дневника магистра Браена.

Глава 3

— Извините меня, — чувственный женский голос оторвал губернатора Захария Бичи от раздумий и заставил вернуться в реальность.

Женщина стояла на пороге его кабинета, одетая в широкий плащ. Большая часть ее лица была скрыта под газовой вуалью… но все равно была видная яркая красота и выразительные янтарные глаза. Она оказалась великолепным дополнением к невероятно тусклому кабинету губернатора с обшарпанной мебелью, жутким компьютером, потертым плиточным полом и целыми рядами кассет с записями. Должность губернатора недавно потерпевшей поражение планеты — особенно такой разрушенной, как Миклена, — предполагала мало роскоши.

— Да? — Бичи неосознанно выпрямился, втянув живот, и одновременно расправил плечи. Еще ему хотелось привести пальцами по волосам.

— Простите, что отвлекаю вас, капитан, но я здесь, чтобы получить выездную визу. Я… я Мэри Аттенасио.

Бичи почувствовал, что слегка покраснел. Он уже привык к страданиям, вызванным завоеванием Миклены, но появление этой женщины возродило чувство — такое же, как при виде раненого олененка.

Бичи заставил себя отвлечься от созерцания возникшей перед ним картины. Ведь губернатор должен иметь стальное сердце. Что скрывается за мешковатой одеждой? Может быть, плащ служил для того, чтобы скрыть ее великолепное тело? И все-таки интересно, какие формы могут прятаться за этими складками?

— Выездная виза? Простите, мадам, но вы микленианка. Поездки для граждан Миклены…

— Я не микленианка, капитан, — в ее словах звучала милая грусть. — Я прилетела сюда во время войны, чудом смогла сохранить свою жизнь и теперь хочу покинуть эту несчастную скалу. Дело в том, что моя квартира — вместе с документами — была сожжена бластерами во время одной из атак Зве… Звездного Мясника. Я провела несколько месяцев, борясь за жизнь и прокладывая путь через все наши бюрократические преграды к этому кабинету.

Глаза женщины, казалось, стали глубже, пробили в Бичи неприступный барьер сомнений.

— Да, понимаю. Тогда кто вы по национальности?

— Эштанка, капитан.

— Но значит… Благослови господа, вы… с Риги!

Она печально покачала головой. Ее глаза стали рассеянными, словно женщина стала вспоминать прошлое.

— Я не была рождена на Риге. Император Тибальт шестой завоевал мой мир, капитан. Я не соблюдаю верность империи.

Она опустила глаза. Бичи показалось, что незнакомка побледнела.

— Все, что у меня было, отняли… тем или иным способом.

— И чего же вы хотите, леди? Если у вас ничего нет, что вы можете надеяться найти в империи Сасса?

— Я хочу попасть в Сассу, где я смогу поправить материальное положение и восстановить свою личность.

— У вас в Сассе есть счет? — Бичи вдруг начал понимать, как он мог бы помочь незнакомке… и, возможно, воевать ее расположение. В конце концов ему через три дня уезжать отсюда за новым назначением.

Он улыбнулся, и глаза его потеплели.

— На самом деле счет на Итреате, но я понимаю, что должна выписать его в Сасса.

Бичи скептически поднял бровь.

— Давайте выражаться точнее. Компаньоны держат для вас валюту?

Утвердительный кивок женщины говорил больше, чем слова.

— Уверяю вас, что это так, капитан. Вы поможете мне попасть в Сассу? Вы будете хорошо вознаграждены.

Бичи кивнул, несмотря на внезапное сомнение.

— Я могу проводить вас.

Он ждал с колотящимся сердцем. Женщина жестом показала, что согласна, — благодарное, деликатное движение руки.

— Капитан, это было бы замечательно. Если бы вы только знали, каким безнадежным казалось мое положение.

Бичи знал. Голос незнакомки проникал в самую душу. Он встал, предложив ей свою руку. При прикосновении женщины Бичи едва не застонал, позволив себе провалиться в чудесные янтарные глаза, желая унять видневшуюся в них ужасную боль.

— С удовольствием. Не хотели бы вы… Я имею в виду, могу я пригласить вас на обед? Сегодня вечером.

Женщина заколебалась. Бичи решил, что это признак страха и недоверия. «Сколько раз мужчины предавали ее?» Ярость стала распирать грудь Бичи.

— Даю слово, я не доставлю вам никаких неприятностей.

Несмотря на предельную честность, с которой он заставил себя произнести эти слова, напряжение не проходило.

Отчаяние соперничало со страхом, но, наконец, женщина прошептала:

— Я была бы рада, капитан. Вы живете на базе?

Бичи судорожно сглотнул.

— Спросите меня. Я все приготовлю.

— Буду… очень рада.

Женщина напряженно улыбнулась, развернулась, и Бичи увидел, что она прихрамывает. Заметив его взгляд, женщина мягко произнесла:

— У меня получилась не очень удачная посадка… Это еще одна причина, по которой я долго не могла добраться до вас.

Бичи стал энергично поправлять свою одежду, пока посетительница, хромая, шла по залу. Его мускулы сопротивлялись желанию проводить ее, защитить от мира насилия, находящегося за охраняемыми помещениями административного здания. Почему? Как ей без всяких усилий удалось пробудить в мужчине желание заботиться и защищать?

— Благослови, господи, — прошептал Бичи. — Я влюбился.

Потом он покачал головой. Да, он отвезет ее в Сассу. Это в его власти. Возможно, где-нибудь в дороге он увидит, как эти восхитительные янтарные глаза светятся для него.

Бичи повернулся и упал в кресло с озадаченным выражением лица. Несмотря на репутацию отличного работника, он не мог заставить свой мозг вернуться к служебным делам. Положив локти на стол. Бичи отсутствующим взглядом уставился в потолок.

Майлс Рома, старший представитель Его Святейшества Сасса второго, проигнорировал раздражающее ощущение и положил голову на спинку сиденья своей машины на воздушной подушке, двигаясь по извилистой дороге вдоль маленького военного космического порта на окраине империи Сасса. Если бы он потрудился открыть глаза, то увидел бы несколько впереди бампер машины адмирала Джакре, а рядом огоньки эскорта. Колонна ехала мимо массивных зданий, многоэтажных бараков и устремленных ввысь скелетообразных антенн.

И все-таки Майлс предпочел сидеть с закрытыми глазами и беспокойно думать о предстоящем приеме. Одно упоминание имени Стаффы кар Терма вызывало яркие искры перед глазами невероятно самолюбивого Рома. Но иметь дело с этим человеком — Майлс поежился.

— Вы недавно пережили сильный стресс? — спросил его личный врач, подняв взгляд от медицинской карты, куда педантично записывал всю информацию.

Стресс? Майлс моргнул. Все началось с Микленского контракта. Стаффа кар Терма и его трижды проклятые Компаньоны разгромили Миклену до того, как флот Сассы успел наполовину приготовиться к войне. Когда флот Джакре прибыл, Стаффа уже завладел планетой… или тем, что, по крайней мере, от нее осталось. Одной рукой Командующий уничтожил большую часть мощной оборонительной системы в свободном космосе без помощи со стороны империи Сасса… или, как говорят некоторые остряки, несмотря на эту помощь.

Вина за урон достоинству Сассы официально не упоминалась, на Майлс немедленно отправился с персональным надзором за продолжением контракта с Компаньонами по поводу неизбежной войны с империей Рига. Кто мог предугадать, что Стаффа, наиболее могучий наемник во всем космосе, отвергнет не только предложение Майлса, но и риганской гадюки Или Такка?

Майлс мысленно застонал. Положение выглядело все хуже и хуже. Готовилась ли Рига напасть на Сассу? Мог ли предупредительный удар вывести риганцев из равновесия, чтобы дать силам Сассы объединиться и сокрушить противника раз и навсегда? И в центре всего этого Стаффа просто вскочил и куда-то бесследно исчез.

«Не удивительно, что я потерял тридцать килограммов!»

Представитель Его Святейшества взял унизанной перстнями рукой сумочку и достал душистый носовой платок, чтобы вытереть вспотевшее лицо. Все шло не так. Все предсказания, сделанные в течение многих лет различными стратегами и учеными, оказались искаженными после того, как Стаффа убил Претора. По непроверенным данным, Стаффа оторвал ему голову.

Майлс глубоко вздохнул. В животе заурчало при воспоминании о высокомерном характере Командующего. Если человека можно было бы скрестить с рептилией, получилось бы нечто вроде кар Терма. С дрожью Майлс вспомнил времена, когда смотрел в эти безжалостные глаза и чувствовал, как сжимается душа.

Конечно, он испытал стресс… Это было перед убийством Тибальта и игрой, затеянной Джакре и Его Святейшеством Сасса вторым, направленной на развязывание войны с взбудораженной империей Рига. Информация, очевидно, была классифицирована, поэтому Майлс ничего не сказал своему врачу. Он просто посмотрел на него, как на насекомое, оказавшееся в его обеденном салате.

«А теперь я должен ехать приветствовать Стаффу кар Терму? Опять я вынужден быть вежливым и милым, пока он спускает мою шкуру. Лучше бы я оказался в одной комнате с рипарианской пиявкой».

Майлс постучал пухлыми пальцами по ручке сиденья и немного повеселел. Может, Скайла Лайма, великолепный командир Компаньонов будет сопровождать Стаффу?

Майлс улыбнулся и восстановил в памяти ее образ. Он встречался с ней на Итреате и сразу загорелся страстью.

Что это за прелесть. Или чувство опасности, вызванное присутствием Стаффы, разорвет пузырь сексуального вожделения Майлса?

Машина слегка вздрогнула, проскользнув в люк, и остановилась на огражденной площадке позади основной станции. В ярком свете с обеих сторон появились высокие серые стены, военные корабли виднелись на верхних площадках. Навес слегка зашелестел, поднимаясь. Майлс открыл боковую панель и с ворчанием перенес свою тушу на антигравитатор, услужливо подогнанный лейтенантом. Сидя на своем антигравитаторе, Джакре ухмылялся. Сопровождаемые охранниками, они двинулись по арочным залам, раскрашенным с военной аккуратностью и невероятно скучным.

Высокие окна и прямые ряды дюрапластовых кресел указали на конечную цель путешествия, когда вся компания вышла из соединительного тоннеля. Пышные облака висели в призрачном зеленоватом небе Сассы. Посадочное поле было очищено от всех посторонних кораблей из соображений безопасности. Пустая бетонная полоса тянулась километра на два.

Почетный караул из двадцати человек терпеливо ждал у ближайшей к воротам стены. Сверкающее оружие солдаты держали как на параде. Их красная с белым форма выглядела очень симпатичной. Огромное количество охранников — Сассанских и компаньонских — шагали взад-вперед с экранчиками и рациями в руках.

— Пять минут, — пробормотал Джакре. На его длинном лице виднелось напряжение. Адмирал отряхнул свою бирюзово-белую форму руками в белых перчатках, испытующе посмотрел на Майлса и расправил плечи.

— Что случилось? — мягко спросил Майлс. — Когда я летал на Итреату, Стаффа отказался принять меня. Тогда я предположил, что он ведет хитрую игру. Теперь Тибальт погиб от руки наемного убийцы Седди, от руки женщины…

— Если мы можем верить Или Такка, — пробормотал Джакре.

— ., и у нас есть возможность раз и навсегда разгромить Рига, тем самым подчинив Его Святейшеству все человечество. Именно в этот момент Стаффа идет к нам! Почему?

— Я не могу подтвердить предположение Звездного Мясника, — Джакре покачал головой, бросив полный подозрения взгляд на облачное небо за бронированными окнами — Я слышал, Стаффа замешан в мятеже на Тарге.

Разведка запуталась, но он был там. Или и ее мальчишка-генерал, Синклер Фист, чуть не убили кар Терма.

Скайла Лайма привела флот Компаньонов как раз в тот момент, когда Командующего затягивало в западню. Не знаю, связан ли с этим Седди, но Стаффа удрал оттуда за милую душу.

Майлс слазил в сумочку, достал таблетку активированного угля и быстро проглотил ее.

— Стаффа? С еретиками Седди? Они старались угробить его в течение нескольких лет. Должно быть, это какая-то игра, какой-то трюк, который мы пока не смогли разгадать. Стаффа никогда не работает задаром и не может обойтись без того, чтобы не перерезать кому-нибудь глотку.

— Может, он изменился? — сухо предположил Джакре.

Майлсу не удалось сдержать улыбку.

— Даже бог Седди не смог бы унять Звездного Мясника.

Джакре поднес нюхательную коробочку к носу и глубоко вздохнул.

— Будь я демоном и узнай, что Стаффа присоединился к моим легионам, я бы сразу ушел в сторону и доверил бы себя пищеварительным трактам проклятых богов на всю оставшуюся часть вечности.

— Сомневаюсь, что даже проклятые боги спасли бы тебя от Стаффы.

— Ты хочешь представить его больше чем человеком.

Майлс промолчал.

Лейтенант выпрямился, отсалютовал Джакре и сказал:

— Требования безопасности, сэр. Мы содержим базу закрытой в соответствии с инструкциями Командующего. Шесть транспортных челноков только что отделились от «Крислы». Мы думали, что будет только три.

Джакре кивнул.

— Это его охрана. Пять в качестве подставных… если кто-то ждет его за углом с заряженным бластером. Стаффа никогда не рискует… как поняли, к своему разочарованию, его враги.

Майлс неосознанно положил руку на живот.

— Много людей хорошо заплатили бы за сообщение о его смерти, адмирал. Он настоящий наемник, без предрассудков, без эмоций. Когда смотришь в его глаза, чувствуешь, насколько они… холодны.

— Возможно, но, к счастью, он всегда на нашей стороне.

Майлс нахмурился.

— На нашей… и риганской. Мне это не нравится. Я встречался с Или. Она не дура. Однако она казнила все командование обороной. Глупо. Она должна знать, что оставила себя без защиты. И вдруг Стаффа прилетает и требует встречи. Учти: он был на Тарге. Наша разведка докладывает, что Или пыталась убить его, что сам Тибальт приказывал уничтожить кар Терма. Райста Брактов была готова принести в жертву риганские войска.

— Эта информация беспокоит тебя. Рома? Ты должен петь. Они толкнули Стаффу к нам.

Майлс взглянул на небо и увидел первый транспортный корабль, вынырнувший из облаков.

— Все, что связано со Стаффой кар Термой, беспокоит меня. Подумай. Что, если это дезинформация? Что, если Или и Стаффа стали союзниками? Что, если мы расслабимся и окажемся в какой-нибудь ловушке? Что, если Тибальт на самом деле жив? Ты веришь в эти рассказы? Тибальта уничтожила женщина, убийца с янтарными глазами, посланница Седди? Где была его охрана? Разве Тибальт подпустил бы убийцу к себе? Я чувствую, здесь что-то не так.

— Ты становишься параноиком, — предупредил Джакре.

Майлс хмыкнул.

— Претор Миклены мог ответить так же… когда-то.

Адмирал Джакре скрывал свое волнение, однако Майлс заметил, что он с трудом глотнул и прищурил глаза, когда все больше летательных аппаратов снижалось и садилось на посадочную площадку, словно гигантские насекомые.

Через несколько минут пневматические двери скользнули в стороны, и вооруженные солдаты заполнили помещения. Это были знаменитые тактические соединения, элитарные части Компаньонов. Они двигались с четкостью хорошо смазанной машины. Несмотря на то, что он видел их раньше, Майлс не мог оставаться спокойным. Солдаты стояли, закованные в броню. Их шлемы были напичканы электроникой. Внимание каждого человека было обращено на определенную точку помещения. Оружие держалось наготове. Их доблесть и профессионализм распространялись вокруг словно биополе.

Офицер специального тактического соединения — черный мужчина со шрамом на щеке — вышел вперед и принял доклад. Он кивнул как бы самому себе и что-то проговорил в микрофон, перед тем как подойти к Майлсу и адмиралу. Майлс раньше встречал его. Это был Риман Арк.

Человек, как и все ему подобные, занимающийся грязной работой, двуногий шакал, но чертовски способный.

— Рад вас снова видеть, Арк, — произнес Джакре.

— Я тоже, адмирал. Командующий будет здесь через минуту.

У Арка был командный голос. Глаза впились в Майлса, словно иглы.

— Вы отлично выглядите, Рома. Что бы ни случилось, держите себя в такой форме.

— Ну… Гм. Благодарю вас, Риман.

«Проклятый дурак, разве Арк не знал, что толстое тело являлось знаком положения и власти? Или это часть какой-то безвкусной шутки, распространенной у Компаньонов?» Майлс сохранял на лице официальную улыбку, а в животе у него бурлило. Он положил на него обе руки.

У дверей послышались какие-то звуки, и все повернулись. В комнате воцарилась тишина. Вошли два человека, и сердце Майлса учащенно забилось.

Человек, высокий, мускулистый, одетый в мощную стальную броню, приблизился. Черный плащ, словно живое существо, обнимал его плечи. Блестящие темные волосы были зачесаны и над левым ухом скреплены заколкой с драгоценными камнями, отбрасывающими яркие лучики света.

Майлс напряг колени, чтобы унять дрожь, встретившись со взглядом Командующего. У Стаффы было лицо с могучими челюстями, высоким лбом и длинным прямым носом. Рот с узкими губами обнаруживал силу и могущество хозяина.

Чтобы подавить внезапное желание облизнуть пересохшие губы, Майлс стиснул зубы. Стаффа кар Терма, Звездный Мясник, без раздумий приказывал казнить биллионы людей. Этот человек сжигал планеты, превращал целые цивилизации в прах… и делал это уверенно, с ледяным спокойствием.

Майлс оторвал взгляд от Стаффы и посмотрел на женщину, замершую позади него. Да, Скайла Лайма, действительно сопровождала своего хозяина. Она была одета в изящную белую броню, которая облегала каждый изгиб ее прекрасного, стройного тела. Любой гимнаст мог бы позавидовать мышцам Скайлы. Даже самый мечтательный мужчина не мог во всей красе представить себе эту великолепную плоть. Высокая грудь гармонировала с широкими плечами и эффектной узкой талией. Майлс задрожал при виде соблазнительных округлых бедер и мускулистых ягодиц. О, а длинные ноги!

Скайла Лайма стала его страстью.

Ее волосы казались сделанными из селенского льда, блестящего при свете. Она заплела их в длинную косу, которая была переброшена через левое плечо и пристегнута эполетом к форме. Лицо Скайлы отличалось классической красотой. Алебастровая кожа была идеально гладкой, кроме места на левой щеке, где виднелся шрам. Настороженные глаза как будто вырезали из лазурных кристаллов, чтобы подчеркнуть морозную красоту их обладательницы. Они ничего не пропускали, когда Скайла осматривала помещение и охрану. Она остановилась перед Майлсом, и он заметил, как на ее лице промелькнуло отвращение.

— Командующий, — начал Джакре, — мы приветствуем тебя в столице империи Его Святейшества, императора Сасса. Святой Сасса ждет тебя с удовольствием и радостью. Как всегда, ты оказал нам большую честь своим приездом. Мы предусмотрели все и готовы выполнить любое твое желание или требование. Тебе нужно только попросить, и благодарный Сасса будет более чем рад показать свою готовность услужить Командующему и его товарищам. Мы предлагаем тебе наше гостеприимство, и стоит только намекнуть…

Стаффа поднял руку, чтобы прервать Джакре.

— Довольно, Джакре. Думаю, мы прошли вместе более чем достаточно, чтобы соблюдать формальности. Мы принимаем ваше приглашение и надеемся, что наши отношения с божественным Сассой останутся такими же теплыми.

Майлс вздрогнул, когда смертельно серые глаза повернулись к нему.

— Первый представитель Его Святейшества? Очень рад видеть тебя снова…

— Я… тоже. Командующий. Надеюсь, путешествие было приятным.

Стаффа усмехнулся… и в животе у Майлса словно забила крыльями бабочка.

— Да, Майлс, путешествие было приятным. Мы с моим заместителем посвятили все время обсуждению того, что мы скажем Его Святейшеству, — наводящие ужас глаза Стаффы сузились.

— Должен сказать, Майлс, ты выглядишь лучше, чем обычно. Немного бледен, возможно, но похудел. Ты не болен, надеюсь?

Майлс закашлялся и задохнулся.

— Нет… нет… Я… Много работы, вот и все, Командующий.

«Проклятие, он улыбается! К чему бы это? Что здесь за игра?»

— Тогда хорошо, — мягко заметил Стаффа. — Я понял, что божественный Сасса ждет нас? Господа, нам нужно обсудить кое-какие вопросы. Не лучше ли сразу приступить к делу?

Майлс собрался с силами.

— Конечно. Мы с адмиралом тщательно обсудили положение на Риге. Мы очень рады, что ты в нашем лагере, Командующий. Оставлю детали Его Святейшеству, но твое присутствие здесь наполняет наши сердца радостью.

Скайла холодно улыбнулась.

— Я очень надеюсь на это… Рома. Встреча получится… интересной. Думаю, мы придем к общему мнению, уточнив, насколько серьезна нынешняя обстановка.

Майлс осознал, что опять официально улыбается и напрягся.

— Конечно, придем.

«Но что именно ты имеешь в виду? Мы идем войной на Ригу, не так ли?» Ледяное предчувствие охватило его.

Командующий наклонился и внимательно посмотрел в его как обычно непроницаемое лицо.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Майлс? Может, немного недомогаешь?

— А? — Майлс проследил за взглядом Стаффы и понял, что вцепился пальцами в свой живот. Он почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо, и загнанно огляделся, стараясь понять, многие ли заметили его слабость.

— Это… Ничего, Командующий.

Усмешка Стаффы на самом деле потеплела.

— Ты голоден, не правда ли? Так и есть. Ты на диете. Не удивительно, что у тебя более здоровый вид. Удачи тебе. Я восхищаюсь людьми с большой силой воли. Держись, не сдавайся.

К еще большему ужасу Майлса Стаффа, проходя мимо, ободряюще хлопнул его по плечу.

— Диета? — тихо переспросил Джакре. — Правда?

Майлс выругался и забрался обратно на свой антиграв. Мысли его стремительно крутились в голове. К чему клонил чертов Командующий? И что значили таинственные слова Скайлы?

Ощущение бьющейся бабочки в животе Рома превратилось в легкую тошноту.

Стаффа получил много жестоких уроков в жизни. Один наиболее болезненный касался безопасности и перемещений. Больше двадцати лет назад он получил от правительства страны-заказчика поручение, которое стоило ему жены и ребенка. В течение нескольких лет он и его товарищи искали их. Предлагались различные вознаграждения и все бесполезно. Наконец Стаффа сошелся лицом к лицу с Претором, с человеком, которого он любил сильнее, чем мог бы любить своего отца. Через двадцать лет он выяснил судьбу женщины, которую любил так давно. «Умерла на моих руках. Пусть Проклятые боги вечно жуют твой труп. Претор. Я мог бы увидеть ее мертвое тело, но ты, палач, ты послал ее на, смерть… Использовал мою любовь в качестве оружия против меня».

Его сын тоже нашелся. Захваченный Седди, мальчик был потерян, и теперь могло не предоставиться ни одного шанса встретиться с ним снова. «Потерян? Правда? В этой жизни у меня ничего не осталось, кроме разбитых вдребезги воспоминаний?»

Совсем недавно Стаффа действовал самостоятельно, и цена этого погрома еще не была определена. Сейчас он терпеливо ждал, когда машины на воздушных подушках выстроятся в ряд на авеню между высокими зданиями. Воздух пах металлом и еще чем-то непонятным, видимо, от близлежащих заводов. Облачное небо вверху выглядело туманным из-за поля, создаваемого генераторами безопасности.

Даже здесь, в сердце военного космопорта Стаффа чувствовал себя уязвимым и незащищенным.

«Это только нервы. Ты очень близок к предательству Или Такка. Это не Рига». Кроме того, после сказанного Его Святейшеству Сасса уже может быть не таким уж безопасным местом.

Скайла случайно заняла место позади него, в то время как Риман Арк стоял в третьей точке, что со стороны могло показаться любопытным треугольником. Несмотря на безразличный вид, люди оставались осторожными.

Машина остановилась перед Стаффой, и навес поднялся. Один из людей Арка вылез оттуда и протянул Риману какой-то листок. Арк быстро забрался на место водителя.

Стаффа сел на заднее сиденье и прикоснулся к руке Скайлы, когда бронированный колпак закрывался над ними.

Скайла краем глаза взглянула на него и приподняла светлую бровь.

— Рома выглядел нервным и готов был из кожи вылезти. Ты не успокоил его.

Стаффа мрачно кивнул.

— Я всегда ценил Рома. Я могу читать его, как книгу… так же как большинство высшего командования Сассы. Майлс неплохой человек. Только он… ну…

— Подлиза.

Стаффа хмыкнул.

— Ты не разделяешь моего высокого мнения о Рома?

Скайла сильнее сжала его руку, когда машина поднялась, чтобы следовать за строем сассанцев. Их должны провезти через центр города к дворцу императора. Каждый шаг был осмотрен людьми из специального тактического соединения и с «Крислы», висевшей вверху на орбите.

— Ты не должен выслушивать, как он описывает в деталях, что он будет делать, если когда-нибудь окажется со мной в постели. Если он дотронется до меня пальцем, я сверну его маленькую жирную шею, переломаю ребра, долбану так, что яйца намотаются на уши.

— И когда ты подслушала все это?

Губы Скайлы искривились в едва заметной улыбке.

— Пока вы носились галопом по риганской империи и позволили продать себя в рабство на Этарии. Майлс заключил сделку сразу после того, как вы улетели. Или Такка прибыла через несколько часов, но оказалась хитрее. Она уловила, что ситуация изменилась, и выследила тебя.

— Нельзя недооценивать Или, — Стаффа сделал паузу. — Ты знаешь, она хотела сделать меня своим императором, предлагала мне весь космос… при условии союзничества.

В глазах Скайлы загорелся огонек.

— А теперь, любовь моя, я рада, что ты проявил немного здравого смысла и отверг ее предложение.

— Я никогда не вел двойную игру.

— А Синклер Фист? — Скайла, казалось, безразличным взглядом осматривала проносившиеся мимо здания.

Стаффа потер подбородок и нахмурился, когда они пролетели через отверстие, оставленное в поле безопасности, и ворвались в город. Внизу блестела столица империи Сасса. Высокие шпили зданий офисов фалангами вздымались ввысь. В их посеребренных стенах виднелось множество окон и абстрактных украшений. На базах склады создавали эффект неровных крыш. На каждой виднелись стартовая и посадочная площадки, помеченные кругами, и лифтовые шахты.

— Надеюсь, он знает, какая она гадюка, — Стаффа стиснул зубы и сжал кулаки. — Проклятие! Почему он не поверил мне? Почему не позволил доказать…

— Мы обсуждали это сто раз, — осторожно напомнила Скайла. — Разумом ты понимаешь его действия. Браен играл с ним как кошка с мышкой. Каждая трагедия в жизни этого мальчика могла бы лежать на пороге Седди. Арта Фера убила женщину, которую он любил. Он твердо верит, что его родители были психологически запрограммированными убийцами, подчиненными Седди. Если бы мы знали хотя бы половину того, что Браен и Хайд сделали мальчику…

Странно, что он нормальный.

Стаффа постучал пальцами по обшивке кабины, когда они понеслись по основной магистрали. Эскорт окружал их. Майлс работал здорово. Ни одной машины больше видно не было.

— Я должен убедить его, — мягко отозвался Стаффа.

Скайла сжала его руку.

— В свое время. Сейчас тебе лучше придумать, как убедить Его Святейшество. Божественному Сасса не понравится то, что ты скажешь. Он со своими войсками нацелился на войну. Единственное, что может их задержать, это нелады в экономике.

— Ему придется смириться, — Стаффа глубоко вздохнул и выпрямился. — Если нет, я впихну ему это через глотку.

— Они все равно могут вступить в войну. Многое зависит от того, что сообщают шпионы. Они могут посчитать нынешнее положение великолепным шансом. Беспорядки на Риге… Казнь высшего риганского командования… Пустой трон Тибальта…

Образы вспыхнули в голове Стаффа. Трупы лежали грудами на пустых улицах. Серое небо. Мрачный грязный снег заполнял грязные впадины. Застывшие пальцы судорожно хватали ледяной ветер ядерной зимы. Несмотря на холод, он мог различить запах смерти, когда тела внутри груд начинали гнить. Скользкая коричневая жидкость вытекала из-под трупов и застывала.

— Если они начнут, — прошептал Стаффа, — то сразу захлебнутся в собственной крови.

13: 45. Борт риганского военного корабля «Гитон».

Верность превращается в скользкую рыбу, когда начинаешь думать о ней. Я не прошу вас отвернуться от империи и не требую клятвы защищать ее. Но я хочу, чтобы вы подумали об этом. Когда вы спустились на Таргу, пришлось уничтожать риганские войска. Император приказал вас убивать мирных горожан, которые выполняли свой долг перед империей. Я был одним из тех, кого предполагалось уничтожить с вашей помощью, поэтому моей ставкой стала собственная жизнь.

Теперь я слышу, многие из вас проклинают Синклера Фиста и меня. Но подумайте. Большинство ваших людей погибли на Тарге, но и наших тоже. Люди, поработайте немного головой, чтобы понять, почему такое случилось. Почему нам приказали убивать друг друга? Потому что вся система прогнила и настало время перемен. Может, сейчас время снова подумать о Риге? Может, мы должны защитить империю, потому что являемся ее последней надеждой.

Верность. Проблема, с которой вы столкнулись. Решайте ее сами.

Глядя на вас, я вижу риганское соединение ветеранов. Теперь империю выбросило на берег. Теперь все мы риганцы. Поэтому подумайте о верности, и что это значит. Конечно, вы можете быть обязаны этим человеку, планете или даже империи. Но прежде всего вы должны быть обязаны себе, тому, что в вашем понятии является правдой и честью. Сам я верен Синклеру Фисту… потому что он верен народу.

Речь Мака Рудера перед новым Четвертым Тарганским штурмовым дивизионом.

Глава 4

Или Такка встала из-за стола и потерла шею. Ужасная ломота грызла ее мускулы острыми зубами. Мозг раскалился. Такие последствия обычно имели место после употребления чрезмерной дозы кофеина. События начали собирать пошлину с ее сил. Она оглядела свой роскошный кабинет, перед тем как подойти к бронированному окну и посмотреть на огни Риги. Солнце должно было скоро встать, но пока лежащая внизу столица представляла собой линии огоньков и ряды темных зданий. Всю ночь Трастия спала тяжелым сном. Каждый ждал рассвета с тревогой.

И она тоже.

После казни военного командования несколько дивизионов взяли власть в свои руки… как Или и надеялась.

Эти командиры, подписавшие с ней соглашение, предложили свои услуги и выразили готовность заменить арестованного Матайсона и его людей. Теперь лучше успокоить их амбиции. Тех, кто просил разрешить действовать, Или оставила до будущего прибытия Синклера. Большая часть командиров дивизионов просто сидели и ждали приказов. Синклер заменит их своими людьми.

Вспыхнул монитор, и на нем появилось лицо заместителя Такка. Человек смотрел на нее из-под нависших век. Его нос был разбит, а щеки покрыты черной щетиной. В лучшие времена борода Гиселла придавала его бледной коже синеватый оттенок.

— Заместитель Гиселл, ты на некоторое время становишься главным. Я должна поспать. Особое внимание удели университету. Есть сведения, что кто-то из академиков может попробовать сделать заявление. Если они решатся, задержи их. Если кто-либо из профессоров зайдет слишком далеко, арестуй.

— Конечно, Или. Мы можем всех их обвинить в заговоре и шпионаже.

Или нахмурилась. Ее мысли были вязкими.

— Нет, они могут нам потом понадобиться. Я хочу обращаться с ними помягче… не делать их врагами. Играем осторожно. Они могут оказаться самыми важными.

— А министр военной разведки? — спросил Гиселл. — Он и его заместители близки к панике от угрозы Сассанского вторжения. Они могут заразить своим страхом людей.

— Напомни ему, что случилось с Тедором Матайсоном. Думаю, они заволнуются по поводу того, как признание министра обороны потопило его лодку. Ожидаю согласия. Если нет, арестуй одного из тех, кто переступит черту, и впутай его в тот или иной скандал.

— Иди поспи немного, Или. В случае опасности я свяжусь с тобой.

Она кивнула, отключила связь, прошла через кабинет к секретному люку, вошла в спальню и разделась. Или убрала свои длинные черные волосы, легла на кровать и включила систему гравитации, пока не исчезло всякое ощущение силы тяжести. В комнате постепенно темнело. Стены стали сначала серыми, а потом все погрузилось в черноту.

Или глубоко вздохнула и стала прогонять от себя напряжение. Сколько раз они с Тибальтом занимались здесь любовью? Она закрыла глаза, вспоминая его теплое тело, прижимающееся к ней. Они сплетались в объятиях, и Или доводила его до исступления.

— Тибальт, где я найду такого любовника, как ты? — прошептала она сама себе.

Вероятно, нигде и никогда… Но, тем не менее, любым любовником стоит пожертвовать ради империи. Или раскаивалась, что для убийства императора воспользовалась услугами убийцы Седди Арты Фера. Она сыграла на его слабости и получила удовольствие, иронизируя над содеянным. Ведь ее собственная карьера началась много лет назад с раскрытия очередной попытки Седди уничтожить Тибальта.

— Изворотливость — самое прелестное правосудие.

Как странно все сложилось. Наемные убийцы Седди являлись родителями Синклера Фиста. Синклер доставил Арту Фера в руки Или. В следующий раз он доставит ей империю. Или отбросила мягкую простыню. Кто знает, может, он будет следующим, кто разделит с ней это ложе.

Она часто вспоминала слова Арты Фера: «Немного молод, не так ли?»

Или прошептала слова, которые говорила обычно в ответ:

— Тем лучше. Я могу обучить его делать все так, как хочу сама.

Возможно, он окажется лучшим любовником, чем она думала. Судя по тем случаям, когда Или имела с Фистом дело, он был уверенным, не запуганным ее силой и властью человеком. А ему необходимо было бояться. Или привыкла подчинять себе мужчин, начиная с их тел… и заканчивая душами.

В последний раз, когда она видела Синклера, он был переполнен скорбью о погибшей любимой и рвался уничтожить Седди. Если честно, молод этот парень или нет, но какая-то сила в его странно окрашенных глазах подействовала на Или. Какой он любовник? Нежный? Или животное, как Тибальт?

Какое-то время она надеялась обольстить Стаффу кар Терма и подчинить его своей воле… Возможно, даже имела шансы.

Или застонала, вспомнив свое фиаско на Этарии, открыла глаза и уставилась в темноту. Что там произошло не так? Где была совершена роковая ошибка? Она нашла Стаффу кар Терма отданным в рабство, в ошейнике его собственного производства и неправильно поняла его ответ.

Почему? Что его изменило? Рабство сломало что-то в Командующем? Ему нужно было подпрыгнуть от радости при ее предложении империи и власти, но она настроила его против себя. Только быстрые действия помогли ей.

Или злобно закусила губу.

— Как ты спасся, Стаффа? Что случилось? Кто освободил тебя? Седди? Как ты оказался на Тарге? Мы знали, что Скайла находилась на планете. Где? Как она затащила тебя на свой корабль? Кто совершил ошибку?

Так много вопросов без ответов. Или повернулась на своем мягком ложе и задумалась. События разворачивались так быстро, что у нее не было времени анализировать их. Она могла только реагировать и устанавливать контроль. Почему этарианский разгром оказался таким мучительным?

Или села, и в комнате стало светлее. Она сказала в микрофон:

— Отправить директора безопасности Тиклата с Этарии на Ригу. Причина: Переназначение за невыполнение обязанностей.

«Когда ты будешь здесь, Тиклат, мы выясним, что случилось в тот день на Этарии».

Или снова легла, отчаянно пытаясь остановить круговерть мыслей. Она должна поспать. Ее мозг должен работать в полную силу, когда прибудет Синклер со своими войсками. В отличие от Стаффы, Синклера она знала. Он все еще оплакивает смерть своей прекрасной Гретты Артина.

Он взбешен тем, что Стаффе удалось выбраться из Макарты.

«Проклятие! Ты, Стаффа, опять проскользнул сквозь пальцы. Как тебе это удалось?»

Синклер будет ключом к контролю общества. Ей необходимы его верные дивизионы: во-первых, чтобы контролировать империю, а, во-вторых, чтобы защищаться от войск Стаффы и страшных Компаньонов. У нее есть один шанс захватить абсолютную власть… и она должна для этого разыграть карту Фиста.

Или вспомнила глаза Синклера. Он взволновал ее. Она легко провела пальцами по своей коже, по плоскому животу и треугольнику черных волос.

«Да, я могу управлять Синклером Фистом… Тем или иным способом».

— У вас нет жалоб, — кричал круглолицый чиновник — министр трудовой занятости в Трастии — толпе, которая ревела перед зданием городского муниципалитета. Вверху небо стало свинцовым, зловещим, обещающим скорую грозу. Здания вокруг муниципалитета не оставляли для толпы много места, поэтому люди жались, толкались, отпихивали друг друга локтями. Более пятисот человек намеревались ворваться в здание. На противоположной стороне улицы из окон верхнего этажа администрации образования за происходящим наблюдали государственные служащие.

Женщине с янтарными глазами, которая стояла на краю верхней ступени, коротенький толстый чиновник казался трогательной фигурой. Причем, видимо, из-за двойственности его положения. Кроме того, Или обещала ему защиту.

Министр положил руки на трибуну, установленную на приподнятой платформе. Сцену охраняли мускулистые молодые люди в форме отделения гражданской защиты. За этим живым барьером бесновалась, размахивала кулаками толпа. Агитаторы держали лозунги и выкрикивали требования.

Холодный ветер усилился, засвистел с мрачных небес, завыл в ветвях деревьев.

— Мы сделали все, что могли, для рабочих Трастии! — заявил министр. — У нас нет коррупции. Это в других городах Риги… а не в нашей мирной коммуне!

Взрыв злых голосов вырвался из толпы, эхом заметавшись между каменных стен зданий.

Когда один из молодых охранников встретился со взглядом женщины, ее янтарные глаза мигнули. Молодой человек обратился к своему соседу. Один за другим они выпрямлялись в предвкушении.

Женщина с янтарными глазами подошла к барьеру и крикнула:

— Слушайте нас!

В свою очередь херувимообразный министр поднял руки и приказал:

— Подождите! Молчать!

Крики разъяренной толпы превратились в глухой гул.

— Пришло время, — звенел голос женщины с янтарными глазами, усиленный спрятанными микрофонами. — Конец тирании! Народ требует наказания за преступления! Вы живете, как боги, а мы прозябаем в нищете! Вы едите ягнятину, а мы получаем хлеб по карточкам! Посмотрите на свои толстые туши! А потом взгляните на меня!

Повернувшись спиной к толпе, она распахнула плащ. Никто не заметил улыбки на ее губах, когда охранники и министр ахнули при виде ее волшебного тела.

Она запахнула плащ и снова повернулась к толпе.

— Мы голодаем, чтобы тиран был жирным! Справедливости! Справедливости! Справедливости!

Толпа скандировала, выбрасывая вверх кулаки.

Женщина кивнула охранникам, и те схватили министра за шею.

— Правосудия! Вставайте, друзья! Смерть деспотам!

Все как один охранники одобрительно закричали, отключив энергический барьер.

— Занимайте здание! — призывала женщина с янтарными глазами. — В бой за народ! Смерть им!

Пойманного министра швырнули к ногам толпы, и он исчез под массой тел. Остальные бросились вперед по ступенькам в здание. Только после того, как последний человек исчез за дверями, женщина с янтарными глазами спустилась со ступеней. Мускулистые молодые охранники последовали за ней, осторожно обходя место, где лежали останки разорванного министра.

В квартале от муниципалитета появилась машина на воздушной подушке. Ее двери открылись для женщины и ее сопровождения. Машина поднялась и понеслась над охваченными паникой улицами.

Командир дивизиона Мак Рудер шел по коридору широкими шагами. Пачки бумаги и кубы с данными колыхались в его руках.

При среднем росте Мак обладал мощной фигурой. У него были светлые волосы средней длины и голубые глаза, в уголках которых начинали появляться морщинки. Как все военные на Риге, он носил броню, плотный синтетический костюм, приспособленный для передвижения в вакууме. Волокна материала обладали свойствами, позволяющими маскироваться на местности. В них содержались либо катализаторы, либо полимерные молекулы. При попадании на них огня волокна рвались и затвердевали. Раз затвердев, броня обугливалась, шелушилась; но защищала человека от бластера или пульсирующего огня.

Мак остановился и хлопнул ладонью по замку люка, ведущего в кабину Синклера. Дверной компьютер проверил химический состав его тела, свойства кожи и бесшумно отодвинул панель.

Мак вошел в маленькую квадратную комнату и замер. Синклер сидел, согнувшись, за столом. Его голова застыла под невероятным углом. Он крепко спал. Крышка стола напоминала поле битвы из-за огромного количества скомканных листков бумаги. Ряд мониторов на стене напротив светились графическими изображениями. Они ждали дальнейших указаний хозяина, чтобы поменять таблицы, карты или статистические данные. Что-то сжалось в груди Мака при виде позы и выражения скорби на лице командира. Он тихо положил свои бумаги на и так захламленный стол и отступил назад, но тут Синклер издал нечленораздельный звук.

— Синк, — мягко произнес Мак, обходя стол и тряся приятеля за плечо. — Почему ты не ляжешь и не поспишь нормально?

Синклер вскочил и вскрикнул:

— Нет! Гретта, я…

Его глаза открылись, заморгали, оглядели кабину и остановились на Маке.

— Дурной сон, — застенчиво пробормотал Синклер своим высоким голосом.

Мак кивнул. Синк мог не знать, что Мак любил Гретту так сильно и беззаветно.

— Хочешь поговорить?

— С удовольствием, — хрипло отозвался Фист.

— Хорошо, — Мак присел на краешек стола. — Мхитшал беспокоится насчет тебя. Он говорит, ты не спишь и не ешь. Он уверен, что когда ты спишь, тебя мучают кошмары.

Ты доводишь себя до…

— Мхитшал ворчит, как старуха, — Синклер разогнулся и нервно потер шею. — Может, у него материнский комплекс или что-нибудь в этом роде?

Мак наклонил голову, скептически наблюдая за Синком.

— Хочешь прогуляться со мной? Мы с тобой были так заняты организацией этого сброда в армию, что не имели времени поговорить.

— О чем?

— О том, что случилось, когда я попал в ловушку в горе Макарта. Я слышал отрывочные сведения от Стаффы, Мхитшала, Мейз и Кэпа… Он в порядке, кстати. Его выписали из госпиталя. Легкие подлечили.

— Это все, что ты хочешь узнать?

Мак медленно покачал головой.

— Я хочу узнать о событиях на «Крисле», когда мы встречались со Стаффой после боя. В чем там дело? Очередной трюк Седди?

Синклер беспомощно развел руки в стороны. Его внимательные разноцветные глаза изучали Мака.

— Я думаю, этот человек сумасшедший… шизофреник… Это какая-то его безумная выходка. Может, я подошел слишком близко к тому, чтобы убить его, и у него в мозгу что-то сдвинулось, появилась какая-то ассоциация?

— Господи, Синк! Этот человек считает, что ты его сын!

Синклер встал, ощущая, как каждый мускул его спины свела судорога. Видимо, от неудобной позы, в которой он спал.

— Думаю, я должен выработать риганскую стратегию, — пробормотал Синклер, кивнув на мониторы.

Мак бегло осмотрел экраны.

— Это упрощает дело. Но я не думал, что ты будешь ломать голову над такой простой вещью, как план битвы.

Синк поднял бровь.

— Я чувствую скрытый сарказм.

Мак вздохнул и хлопнул себя по бедрам, вставая.

— Ты хочешь прогуляться со мной или провести весь день в болтовне по поводу того, что ты устал и готов рассыпаться на куски?

— Мак, я в порядке. Просто немного утомлен и волнуюсь. Не говори со мной так.

Мак Рудер задумался, а Синклер в это время открыл дверь туалета, наполнил маленькую раковину водой и опустил в нее голову. После того как он вышел и вытерся полотенцем, Мак сильно ткнул пальцем ему в грудь.

— Позволь мне напомнить тебе кое-что. Я знаю тебя, командир Фист. Кто вытащил твою задницу, когда бластер едва не угробил тебя? Кто тащил тебя, как кусок мяса по лестнице? Кто полез в темноту, чтобы умереть за тебя в Макарте? Проклятие, Синк, я скажу тебе все… и ты выслушаешь меня.

Угловатое лицо Синклера покраснело от ярости. Затем он закрыл глаза, глубоко вздохнул и кивнул.

— Да… да. Говори, — он потер лицо ладонью и посмотрел на Мака налитыми кровью глазами. — Пойдем отсюда. Куда отправимся? Здесь нет другого места, кроме как ходить кругами по этой проклятой корзине с воздухом.

— Как насчет того, чтобы посидеть в гимнастическом зале? Это самое уединенное место в этом ржавом ведре.

— Твой выбор, — Синклер открыл люк и вывел Мака в ребристый коридор с длинными световыми панелями.

— Гретта все еще мучает тебя, не так ли? — Мак наклонил голову, разглядывая свою обувь.

— Когда она… Я имею в виду… Когда ее убили, как будто что-то оторвалось от меня… Я не знаю… Внутри пустота, — пауза. — Я так сильно любил ее. На Тарге не было времени понять. Слишком много всего случилось. Бой в Макарте, отчуждение Или и Райсты… У меня не было времени подумать об этом, ощутить потерю. А теперь? Проклятие, Мак, каждый раз, когда я планирую что-то, мне кажется, Гретта должна быть здесь. Она была частью меня… а теперь осталась только дыра внутри.

Мак пожевал свою губу. Мороз пробежал по спине Мака. Что там было? У Синка совсем сдали нервы? Арта Фера убила не только Гретту? Она уничтожила искру в Синклере Фисте, которая сделала его непобедимым?

— Ты просто должен продолжать начатое дело, Синк! Что с Или Такка? Что мы будем делать с ней, когда доберемся до Риги? Я не доверяю ей… Не доверяю с тех самых пор, когда она вступила на Таргу около Веспанского кирпичного завода.

Синклер ворчал, пока они шли к гимнастическому залу. Два отделения занимались гимнастикой. Кто-то увидел входящего Синклера. По рядам побежал шепот. Головы наклонились. Обеспокоенные глаза стали разглядывать худощавую фигуру Фиста. Стройность движений пропала, когда солдаты начали проявлять любопытство. Только окрики командиров помогли восстановить порядок. Спины выпрямились, головы поднялись выше, каждое движение стало четким, как будто потные бойцы трудились под всевидящим оком божества.

Несмотря на то, что он много раз видел это, данный феномен продолжал удивлять Мака. Империя бросила этих людей в мясорубку умирать из-за интриг политиков. Синклер не поддался на это, сохранил им жизни и организовал в такую опасную военную силу, что даже сам император послал на борьбу с ними пять дивизионов ветеранов. «Но мы побили их. В бою с превосходящими силами противника, без орбитальной поддержки наши два скелетообразных дивизиона все равно победили».

Мрачная усмешка играла на губах Мака. Их смелость и доблесть заставили министра внутренней безопасности пойти на примирение. Каждый мужчина и каждая женщина знали это. Потом они взялись за Седди в их логове… и сражались не хуже самого Звездного Мясника. Эта гордость и высокий боевой дух отражались в глазах солдат тарганского штурмового дивизиона.

Ответственность лежала на плечах Синклера. Он сделал их такими, какими они были. Ради них Фист отбросил законы прочь, нарушил двухвековую военную традицию и научил солдат побеждать. Более того, он научил их уважать себя как людей и бойцов. В отличие от других офицеров, прятавшихся за их спинами, Синклер разделял их тревоги, ел общую пищу, смеялся над их шутками.

Они прошли через гимнастический зал и коридор в маленькую комнатку, открыли дверь и оказались в овальном помещении шагов тридцать в длину. Кресла и кушетки стояли вдоль стен с голографическим изображением. Заведенная программа представляла рипарианские гигантские зеленые деревья, согнувшиеся над коричневыми водоемами. Аккуратные заросли бледно-зеленого мха свисали с ветвей, словно паутина, и часто срывались. Разные по размерам животные отдыхали на грязных берегах, а при приближении опасности пытались скрыться в воде.

Два командира отделений Синклера, Мейз и Шикста, расслабленно сидели, положив ноги на столик, увлекшись беседой. Мейз была долговязой женщиной с короткими вьющимися волосами и смуглой кожей. Шикста имела кожу цвета черного дерева, ореол курчавых волос и широкие черты лица. Она командовала тяжелой артиллерией тарганского дивизиона, а Мейз руководила седьмым отделением.

Обе поднялись и приветливо улыбнулись.

— Ты похудел, Синк, — заметила Шикста. — Они что, не кормят тебя?

Синклер тоже улыбнулся.

— Это не тарганские бифштексы. Как ваши дела?

Мейз сложила руки на груди.

— Чертовская скука. Я слышала, скоро мы начнем действовать.

— Вероятно. Как только я выясню обстановку, то сразу дам каждому тактические распоряжения. Пока наслаждайтесь скукой. Может быть, еще не скоро удастся опять поскучать.

— Скажи нам только, что ты хочешь, Синк? — спросила Шикста, вызывающе глядя на командира. — И мы все сделаем.

— Можете на некоторое время оставить нас здесь вдвоем? — Мак пересек комнату. — Мы должны провести мозговой штурм… и поменять декорации с серых на веселенькие зеленые, которые активизируют парализованные клетки мозга.

— Мы поставим охрану, чтобы вас не тревожили, — пообещала Мейз, направляясь к выходу. — И, может быть, воспользуемся вашим советом и немного поспим.

Шикста остановилась у двери, задумчиво гладя ручку пальцем.

— Синк, будет так же жарко, как на Тарге? Мы все еще смертники?

Синклер приблизился к ней, положил руку, на плечо и заглянул в глаза.

— Никогда, На этот раз мы возьмем столицу… а потом империю. Старые пути закончились на Тарге. Расскажи обо всем своим людям. Это будет нелегкая операция, мы понесем большие потери, но на этот раз будем сражаться за лучшую империю.

Шикста с задумчивым видом кивнула.

— За маленький народ, верно?

— За маленький народ, — согласно прошептал Синк. После ухода Шиксты он остался стоять, отсутствующим взглядом изучая люк.

Мак хлопнул себя по ноге.

— Боги! Все мчится и переворачивается с ног на голову. Пару недель назад мы собирались быстренько покончить с Седди… и со всем. Потом у нас из-под ног выдернули ковер. Ты думал, что после всего случившегося с нами на Тарге я воспользуюсь этим. Что произошло? Каким образом Командующий все перемешал? С какой целью? Какова цель Или? И, следовательно, какова твоя цель? Или сделала тебя старшим. Тибальт, приказавший уничтожить нас, одобрил это перед тем, как погибнуть самому.

Мак поднял чашечку и сделал маленький глоток, потом покачал головой.

— Прости, но я немного смущен.

Синклер хмыкнул, его глаза загорелись.

— Думаю, это касается нас обоих. Мак, ты должен знать. Я сделал все, чтобы вытащить тебя из Макарты, — он устало вздохнул. — Если бы я знал, что Стаффа кар Терма в горе, я бы никогда не предпринял штурм, — Синклер со злобой ударил себя кулаком по лбу. — Я думал, мы можем вытащить оттуда несколько людей Седди и решить ряд вопросов. Раз и навсегда.

— Знаю, Синк. Мы слышали грохот боя и, поверь мне, испугались до смерти, что крыша рухнет.

Синклер прикусил нижнюю губу, затерявшись в собственных мыслях.

— Что Стаффа предложил тебе?

— Он сказал, что мы можем присоединиться к Компаньонам. В его войсках всегда были места для таких бойцов, как мы.

— Он понравился тебе, верно?

Мак грустно улыбнулся.

— Ага, нравился. У него есть стиль, Синк. Он сильно напоминает мне…

— Продолжай.

— Он сильно напоминает мне тебя.

Синклер нервно заходил, тыча пальцем в кнопки, управляющие голографическими изображениями. На сцене вдруг появились голубые льды. Селена?

— Он не мой отец. Я хочу сказать… это невозможно.

Мак прислонился спиной к стене и сделал еще один глоток.

— Ты никогда не рассказывал о них. Я имею в виду твоих родителей.

— Нет. У меня есть на то причины. В свое время я не хотел… Знаешь, они были Седди. Мы воевали с Седди. И сейчас воюем. Я не хочу никаких рассуждений по поводу того, кому я должен быть верен. Мак, я никогда не знал их. Меня вырастило государство как сироту. Но теперь, зная, как Седди программируют своих убийц, я не могу обвинять своих родителей за то, что они пытались сделать.

— Они пытались убить Тибальта… императора Риги!

— И Арта, похоже, добилась успеха там, где мои родители потерпели неудачу.

— Да… Может быть. Но мы вмешаемся в это дело, Слушай, Синк, откуда ты знаешь, что они на самом деле твои родители?

Синклер взял свою чашку обеими руками, глядя на жидкость в ней.

— Я нашел записи… нашел судебный магистрат, который приговорил их… и обнаружил их тела в Лаборатории криминальных анатомических исследований на Риге. Я… я видел их, Мак. Открыл гробы и заглянул им в глаза. Они не выглядели отпетыми преступниками, надо отдать им должное.

Они изучали человеческий мозг, психологию, пытаясь определить корни зла.

— Проклятые боги, — выдохнул Мак в свою чашку.

Мороз пробежал по его коже. — Браен знал их имена, да?

Синклер кивнул.

— Балинт и… Таня. Моя мать. Я видел их. Мак. Я смотрел в их мертвые глаза. Если бы я не сделал этого, не нашел бы их до отъезда, я мог бы попасться на трюк Стаффы.

«Так почему я не принимаю это? Здесь что-то не так. Я видел отчаяние Стаффы».

— Кто-нибудь знал, что ты видел тела?

Синклер поднял плечо.

— Местная студентка. Думаю, она сожалела, что я ухожу на войну, — пауза. — Некоторое время я думал, что влюблен в нее. Мак. Учитывая то, что значила для меня Гретта. Можешь себе такое представить?

— Давай вернемся к Или Такка. Какова ее роль?

Синклер продолжал расхаживать по комнате, сжимая в руках чашку.

— Или хочет стать императрицей. Она не может добиться этого без нас. Ее цель…

— Ядовитая дьяволица! Мы не собираемся сажать ее ни на какой риганский трон!

Синклер смущаясь поднял руки, призывая Мака к спокойствию.

— Конечно, нет. Мак. По крайней мере, сейчас.

— Ты хочешь успокоить меня?

— Насколько могу, конечно. Но, Мак, мне нужно твое слово, что ты никому ничего не скажешь. Ты должен поклясться. Хорошо?

Мак смотрел на Фиста злобно, но, тем не менее, кивнул в знак согласия.

— Или была одной из основных фигур, способствовавших тому, чтобы мы передохли на Тарге. Я еще не собрал все причины вместе, но подозреваю, что это было отделение Компаньонов от Сасса. Мы служили приманкой… Военный погром на Тарге был направлен на тщеславие Звездного Мясника и на его бумажник, похоже, тоже. Проблема заключалась в том, что мы не выполнили того, для чего предназначались. Хуже… мы выиграли ту проклятую войну.

— И она бросила те пять дивизионов на нас? Мы истекли кровью из-за этого, Синк.

Они истекли кровью больше. На самом деле она вернула Райсту… удержала ее от того, чтобы сбить нас с орбиты. Можешь сказать, что это была великолепная проверка.

— Чего? — Мак с подозрением посмотрел на него.

Синк с отсутствующим видом повертел свою чашку.

— Проверка, доказавшая нашу способность завоевать весь свободный космос.

Сердце Мака дрогнуло.

— Завоевать…

— ., остальную часть свободного космоса. Да, ты не ослышался. Мак, — Синклер поднял вверх палец. — Помнишь, что я изучал? Я был ученым перед тем, как они сделали меня солдатом. Хочешь знать мои намерения? Я устал от войны, устал от своего положения. Я чертовски устал от интриг Серди и политики Риги. Я хочу распустить рыбацкую сеть и позволить скользким телам упасть, куда они упадут. Сначала мы наведем порядок на Риге, затем двинемся на Сассу… и Компаньонов, если они окажутся на пути.

Затем мы станем действовать по своему усмотрению.

Мак покачал головой.

— Ты говоришь о возможности стать единоличным хозяином свободного космоса? Всего, внутри Запретных Границ?

Глаза Синклера стали жесткими.

— Да. Ты со мной. Мак? — он вытянул вперед руку. — Это шанс. Помнишь, ты спрашивал меня о маленьком народе? Это мы, Мак. Ты, я, первый тарганский дивизион, все мы. Мы можем переделать человечество. Помоги мне.

Мак пытался подобрать необходимые слова.

— А что… что с Или?

Синклер вздохнул и поднял брови.

— Она будет с нами только вначале. Потом наши дороги разойдутся. Она хочет быть тираном… а я не позволю. Если только в этой борьбе не пролью всю свою кровь.

— Тебе придется уничтожить и Компаньонов тоже, — прошептал Мак, опять ощущая на коже мороз.

— Да, — пробормотал Синклер. — Мы должны действовать безошибочно, когда наконец столкнемся с ними. Но, похоже, я знаю способ победить Компаньонов… и убрать с дороги Стаффу кар Терма раз и навсегда.

— Итак, Седди, первый вопрос, которым мы задаемся, заключается в следующем: откуда мы знаем то, что мы знаем. Мы называем это изучение эпистемологией, и оно очень важно для наших целей. Через эпистемологию мы интерпретируем правила мышления и их влияние на наше понимание Вселенной вокруг нас.

Несколько предположений являются фундаментальными в способах нашего обучения и постижения. Сначала мы наблюдаем за каким-либо объектом в физической реальности и из этих наблюдений создаем теорию. Например, человек, смотрящий на местность, может воссоздать ее на карте. Однако здесь стоит предупредить, что карта есть не сама местность, а абстракция, создание мозга. Мы можем создать название: дерево, скала, планета. Тем не менее название не означает объект, это лишь символ. Сделав в этом процессе еще один шаг, мы можем наблюдать взаимоотношения между объектами, замечать, как они относятся и действуют друг на, друга. Эти процессы и силы, в свою очередь, обозначают еще один уровень абстракции, такой, как гравитация. И опять же название не физический процесс. Когда процессы и системы размещены на иерархической лестнице, мы называем эту иерархию образцом — символической моделью, которую интерпретировали из наших наблюдений. В конце у нас нет ничего, кроме абстракции, — никакой реальности в чистейшем смысле слова.

Мы принимаем эти абстракции, карты, названия и образцы как истину. С рождения до смерти мы позволяем себе верить, что мир — это путь, поскольку каждый верит в это. Не только в это. Такая вера оперативна. Она помогает нам приспособиться к окружающей среде. Однако, когда мы заглядываем за грань принятого, мы не видим ничего, кроме реальности, базирующейся на абстракций. Мой вызов каждому из вас касается того, откуда вы знаете то, что вы знаете. Правда, которую вы принимаете, на самом деле является истиной? Или вы просто учитесь, тренируетесь принимать все, не задаваясь вопросом «почему»?

Среди Седди этот процесс познания называется «Односторонней эпистемологией».

Отрывок из радиопередачи Кайллы Дон.

Глава 5

Клубы дыма плыли вдоль каньоноподобных ущелий между зданий со стеклянными стенами. Мертвая тишина воцарилась над имперским городом Рига. Анатолия Давиура выключила мониторы и огляделась по сторонам, прежде чем выйти из Здания криминальных исследований. Захламленная какими-то обломками, улица имела жалкий вид. Запах гари поднимался вдоль широких серых стен над выгоревшими окнами, там, где мародеры сотворили свое страшное дело. Анатолия не могла смотреть на бесформенную груду в голубой одежде, лежавшую у стены менее чем в пятидесяти метрах от того места, где стояла она.

Власти, отвечающие за городской транспорт, остановили всю систему сообщений в ответ на насилие. В небе не было видно ни воздушных машин, ни перевозных кабин. Дороги были необычно тихими. Лишь изредка проносились случайные машины. В воздухе стоял едкий запах.

Тяжелая наружная дверь — теперь сильно поцарапанная — захлопнулась с таким звуком, будто не собиралась открываться больше никогда. Анатолия помахала в телекамеру, установленную в гнезде наверху, повернулась и стала ждать воздушную машину Вета. Она нервно поежилась. Сколько люди могут жить в страхе? Несколько раз гражданская безопасность пыталась прекратить беспорядки. В них стреляли на улицах, и их тела оставались лежать до прихода их родственников. «Кошмар. Это не может продолжаться. Что-то должно произойти».

Машина Вета опустилась, чтобы забрать Анатолию.

— Прости, что так долго, — сказал он, когда Анатолия села на пассажирское сиденье. — Боккен чересчур осторожен.

Анатолия откинулась на спинку кресла и провела пальцем по пластиковой ручке.

— После этих трех дней ты винишь его?

Вет сухо усмехнулся.

— Вовсе нет. Дело в том, что люди вроде нас, которые работают на государство, играют честно. В эфире передали, что все правительство обвиняется в коррупции.

Анатолия смотрела по сторонам. Внизу на улицах валялись обломки. После неудачных попыток ворваться в государственные здания больше всех пострадали магазины. А те блестящие строения по-прежнему стояли с гордым видом, только у их подножий валялось много мусора. Разрушения у здания департамента были видны даже с большого расстояния.

«Эта банда насиловала женщин перед тем, как разорвать их и повесить внутренности на потолок».

— Вет, что с нами происходит? Куда все катится?

Он взглянул на Анатолию и моргнул.

— Нет, это не конец империи. Кто-то займет трон Тибальта. Возможно, из высшего военного командования… Ну, кто-нибудь…

Анатолия открыла глаза, сжав руки на коленях. «Это только я. Работа, которую мы делаем… связана со злом. Она озлобляет нас против человечества».

Она посмотрела на улицы, пустые после бойни.

— Мне наплевать на коррупцию среди военных. Почему их нет здесь? В отличие от гражданской полиции, они вооружены. Разве министр внутренней безопасности не может ничего сделать… кроме арестов и казней высокопоставленных лиц?

— Слушай, ты уверена, что не хочешь остаться у нас с Маркой? Мы можем приготовить тебе постель.

Анатолия благодарно улыбнулась.

— Служба безопасности три дня держала нас в лаборатории. Я хочу приехать домой, принять душ в своей крошечной ванной и лечь спать в собственную постель. Кроме того. Марка, вероятно, не очень хорошо себя чувствует. Езжай домой. Помоги ей. Она устала от хлопот о ребенке. Со мной все будет в порядке.

Вет грустно пошевелил губами и вздохнул.

— Хорошо… но если тебе что-нибудь понадобится, звони.

Воздушная машина вошла в третий ярус дома Анатолии и загудела на весь пассажирский коридор — тоннель с серыми бетонными стенами, освещенный световыми панелями.

— Спасибо, Вет. Ты мне очень помог, — Анатолия пожала ему руку, открыла дверь и вышла на площадку перед линией лифтов, которые должны были довезти ее до нужного этажа.

— Нет проблем. Ведь тебе пришлось бы идти пешком. Я заберу тебя послезавтра в шесть часов.

— Тогда до встречи.

— О, Анатолия, иди к себе и запри дверь, ладно?

— Конечно, Вет.

Он подождал, пока она вошла в лифт. Кабина понесла Анатолию на пятьдесят шестой этаж, где она жила в своей маленькой кубической квартире. Легкий укол страха предупредил ее. Когда лифт остановился, Анатолия услышала голоса. Осторожно выглянув в фойе, она увидела хохочущих молодых людей.

Прыщавый светловолосый юнец поднял глаза и крикнул:

— Вот она! Она работает на этих гадов! Держи ее!

Анатолия заскочила обратно в лифт и нажала на кнопку. Кабина понеслась вниз. Куда? На первый этаж? Они доберутся туда раньше. Анатолия остановила лифт на втором этаже и осторожно выглянула в пустой холл с затоптанным ковром. В панике она побежала к запасной лестнице в дальнем конце здания.

«Думай, Анатолия… Думай, черт тебя побери, или они убьют тебя».

— Ты готова? — спросил Стаффа, когда они ждали в широком холле за тронным залом императора Сасса. Вдоль стен стояли скамьи и стулья. В нишах виднелись растения. На отполированном полу отражались огни люстры. Люди Стаффа окружали Командующего, не сводя глаз с сассанских охранников.

Скайла настороженно улыбнулась. В ее холодных голубых глазах блестел злой огонек.

— Думаю, да. Мы, наверное, выглядим смешными со стороны.

— Риман! Ты и твои люди готовы?

Арк усмехнулся и постучал пальцами по свертку, который держал в руках.

— Все здесь, сэр. Мы готовы… Неважно, что происходит.

У людей были угрюмые лица.

Когда динамики возвестили о его приходе, тяжелые хрустальные двери поднялись и Стаффа кар Терма вступил в тронный зал. Стаффа посмотрел на сверкающие стеклянные арки, вздымающиеся к раскрашенному потолку. Кристаллический рассеянный свет был характерным признаком сассанской архитектуры, и тронный зал божественного Сасса являлся предпоследним образцом этого искусства. Стены блестели так, словно их сделали из расплавленных алмазов. Вверху оптические устройства расщепляли золотой свет на серебряный, фиолетовый, синий, голубой, зеленый, желтый и, наконец, красный на нижнем уровне. Пол создавал такой эффект, будто идешь по морю расплавленного золота, рассыпающегося волнами под ногами.

Зал был метров сто в ширину и метров триста в длину. В каждой нише стояло по охраннику в яркой, бело-красной форме с оружием, как на параде. Члены свиты божественного Сасса бесформенной группой собрались в дальнем конце блестящей комнаты и ждали. Их тяжелые взгляды были прикованы к Стаффе и Скайле в окружении охранников специального тактического соединения Римана.

Его святейшество никому не показывался, кроме своих ближайших советников. Вместо этого он появлялся на четком голографическом экране. Его гигантское тело поддерживалось гравитационным полем. Нечто вроде кушетки находилось под большей частью его туши, но считать, что он сидел на ней, было нелепо. Божественный император Сасса весил по меньшей мере триста пятьдесят килограммов. Или даже больше. Ходили слухи, что если его гравитационные поля когда-нибудь сломаются и перестанут действовать, он немедленно превратится в лепешку под собственным весом.

В империи Сасса существовал культ тучности. В империи, оказавшейся перед лицом голода, высокопоставленные лица откармливали себя в подражание своему богу, чтобы не оказаться под ногой всемогущего Сасса.

Стаффа был благодарен Скайле за сопровождение. На ней была великолепная белая броня, украшенная драгоценными камнями. Ослепительную картину подчеркивали ее длинные белоснежные волосы, заплетенные в косу и укрепленные за левым плечом. Рядом с ней Стаффа мог делать все.

Он остановился, подойдя к краю зала божественного Сасса. Чиновники и советники попятились, освобождая дорогу.

Стаффа широко расставил ноги и уперся руками в бедра. Его черный плащ волнами спускался вдоль тела. Одного за другим Стаффа оглядел советников, наслаждаясь мрачным смущением, когда те опускали свои глаза и краснели. Только представитель императора Майлс Рома и адмирал Джакре выдержали его взгляд.

— Приветствую тебя. Командующий, и рад видеть тебя снова в империи Сасса. Столичный комплекс украшен в твою честь, — слова Сасса эхом разносились по залу.

Стаффа поднял глаза на голограмму. Парящий на своей гравитационной платформе, Сасса напоминал дирижабль. Ни один волосок не рос на его лысой голове. Глаза на толстом лице выглядели как два буравчика. Остальная часть его гигантского тела была завернута в несколько метров прекрасной дорогой материи.

— И я рад видеть тебя. Божественный Сасса, — Стаффа подарил императору кивок. — Должен поблагодарить тебя за оказанный прием. Твой представитель Майлс и адмирал Джакре обошлись со мной очень любезно. Безопасность была полная. Компаньоны выражают тебе глубокую благодарность.

— Мы всегда рады служить тебе и твоим войскам. Командующий, — пауза. — Лично я даже не могу выразить, как я рад видеть тебя здесь. Несколько последних месяцев мы были обеспокоены. Наши агенты сообщили, что ты исчез. Впоследствии стало известно, что с тобой жестко обошлись риганские тираны. А еще позже мы узнали, что риганские императорские силы не просто загнали тебя, как зверя, но и намеревались убить. Твоя злость на них — наша злость.

Стаффа качнулся на каблуках немного назад и посмотрел в глаза на круглом лице Сасса.

— Похоже, Божественный, они потерпели неудачу… но вина ложится на Или Такка. Я считаю, что Тибальт, упокой господь его душу, никогда не имел в своем распоряжении всех фактов. Скорее всего, министр внутренней безопасности действовала по-своему.

— Что очень неприятно, — добавил Сасса. — Моя разведка докладывает, что она продолжает на Риге военный переворот. Более того, она казнила министра обороны и его заместителей. Мы понимаем, что она пытается очистить место для своего мальчишки-генерала… для Синклера Фиста. Скажи мне. Командующий, что ты думаешь?

— Это катастрофа, божественный. С Тибальтом мы могли договориться. При всех его недостатках, император не был дураком. Змея — Или Такка может уничтожить нас всех… даже само человечество.

Сасса улыбнулся. Его жирное лицо расплылось складками.

— Ты принес сияние в мой дворец. Командующий. Твои слова, как теплый бальзам. Должен признаться, я слышал кое-какие пренеприятные новости, будто ты вступил в контакт с шпионами и еретиками Седди… будто они могли заморочить тебе голову своими мистическими глупостями и уменьшить твое рвение в последней кампании.

Стаффа вскинул голову и поднял бровь.

— Мистические глупости? Нет, Божественный. Смысл? Да. Я многому научился у Седди. Вот о чем я пришел говорить здесь.

Волна тихого гула прокатилась по залу. Стаффа почувствовал, как напряглась сзади Скайла. Она стояла, сжав челюсти, готовая в любой момент к прыжку.

Голос Сасса прервал посторонний шум.

— Говори, Командующий. Насколько я понимаю, ты не станешь присоединяться к нам, чтобы остановить грязный поток с Риги?

Стаффа сделал несколько шагов в сторону и развернулся, взглянув прямо в лицо императору.

— Я пришел сюда. Божественный, попытаться отговорить тебя от атак на Ригу. Если ты начнешь…

— Почему?

Стаффа тряхнул головой, ответив взглядом на взгляд.

— Потому что. Божественный, ты проиграешь.

В наступившей паузе послышалось перешептывание советников. В огромном зале вдруг стало холодно.

— Император Сасса потерпит поражение? — с легким смущением переспросил Его Святейшество. — Командующий, Или Такка казнила своего министра обороны и его заместителей. Она дала нам великолепный шанс. Если бы ты пустил вперед свои молниеносные силы, разрушил бы их столицу и индустриальные центры, наши войска могли бы последовать за тобой и сломить сопротивление. Это дело всего нескольких недель. И свободный космос стал бы объединенным…

— Свободный космос стал бы опустошенным, — возразил Стаффа, ударив себя кулаком одной руки в ладонь другой. — У меня есть данные, что Седди за много лет накопил силы. Да, это так. Последняя война уничтожит человечество, — он повернулся назад. — Риман, передай, пожалуйста, исследования представителю императора.

Арк отсалютовал, подошел к Майлсу, протянул ему сверток с данными, затем развернулся на каблуках и занял свое место рядом со Стаффой и Скайлой.

— Представленная мной информация разработана подробно с экономической точки зрения и с точки зрения окружающей среды, — сказал Стаффа. — Я не прошу вас безоговорочно принимать данные Седди. Пусть ваши люди проверят и перепроверят их. Думаю, результаты будут устрашающими.

— В каком смысле? — спросил Сасса.

— Мы на грани вымирания. Условия внутри твоей собственной империи иллюстрируют это утверждение. Ты едва способен развернуть свои войска, чтобы ударить по Риге. Несмотря на более совершенные логические системы, чем у твоего противника, ты не можешь поддержать мощную мобилизацию без ущерба для своей экономической базы. Посмотри, ты разорен… так же, как и риганцы.

— Но они тоже мобилизуют силы! — крикнул Сасса и покраснел, растопырив толстые, как сардельки, пальцы. — Чего ты ждешь? Что мы будем сидеть и позволим им напасть первыми? Ты говоришь о самоубийстве!

— Да, Божественный, это так. Такова ситуация. Неважно, насколько великолепен Майлс Рома. Ты не сможешь мобилизовать и организовать большие силы раньше, чем через четыре месяца. Если ты будешь форсировать события, то надорвешь и так перегруженное производство, транспорт и производительные силы. Твои люди работают на пределе человеческих возможностей. Ты не можешь перебросить рабочих, занятых на гражданском производстве, на военное, поскольку замедлится рост производства. Станет не хватать еды, что совсем неприемлемо. Твоя экономика — карточный домик. Вытащи одну неверную, и произойдет катастрофа. Подготовка к военной авантюре займет у риганцев не меньше времени. Они должны прекратить гражданские беспорядки и заменить военное командование людьми Синклера Фиста. Еще три месяца уйдут на подготовку и организацию вторжения. Они должны будут пустить в ход все свои резервы, так же, как и вы, и пострадать от перекосов в важнейших экономических отраслях. Возможно, Рига более просторная империя. Божественный, но у них нет никого с такими способностями в логике и понятии системы распределения, как у Рома. Торопливость будет их погибелью.

— Это главная причина моего нападения! — крикнул Джакре, выступив вперед. Перстни на его напряженных пальцах ослепительно блестели. — Мы должны ударить по ним, пока они не подготовились!

Стаффа покачал головой.

— Подумай, адмирал! Вначале ты нанесешь ограниченный удар, потому что у тебя нет больших возможностей.

Ты хочешь нанести болезненный удар и разрушить один риганский мир… допустим. Селену. Фист ответит тем же и уничтожит сассанский Малберн. Ты соберешь достаточно сил, чтобы поразить более крупную цель, но не саму Ригу, и сожжешь Этарию, в надежде выбить противника из колеи. Фист ответит уничтожением Аитилл и Фархома. И после этого тебе его не остановить…

Джакре посмотрел вниз.

— Похоже, ты очень веришь в способности Синклера Фиста.

— Я дрался с ним. Это не Тедор Матайсон или любой другой риганский командир, которого вы знаете. Он играет не по правилам. Фист одной рукой подавил восстание на Тарге… несмотря на вмешательство Риги. Он уничтожил пять ветеранских дивизионов, посланных против него Тибальтом… Разгромил их, несмотря на великолепное вооружение, на превосходящие силы, на отсутствие поддержки с орбиты. Или Такка признала его талант, — Стаффа сделал паузу. — Она приготовила для него роль завоевателя.

— Он просто мальчишка! — выкрикнул Майлс Рома.

— И очень талантливый, — добавил Стаффа. — Он собирается подавить любое волнение на Риге и сделает это без особых затрат времени и сил. Потом он сразу назначит своим первым помощником Мака Рудера, затем Эймса, Кэпа, Мейз, Шиксту и остальных офицеров, лучших ветеранов дивизиона. Они научат новичков. Риганские солдаты отважны на поле боя и не задумываясь идут на смерть. Фист собирается укрепить порядок и дать волю своим солдатам. И еще одна вещь. Он надеется только на поле боя, а не на политические интриги, семейные связи или социальное положение.

— Возможно, тогда нам стоит сразу атаковать саму Ригу, — пробормотал Сасса. — Если мы сможем уничтожить Синклера Фиста, Рига падет сама?

Стаффа с сомнением покачал головой.

— Прекрасная идея, Божественный, но я не поставлю больше десяти к одному, что ты добьешься успеха. Риганские шпионы так же хороши, как и твои. Фист будет наготове, когда ты сможешь собрать достаточные силы для атаки на любую из его основных планет. Должен сказать, он приготовится и к обороне, и к контратаке.

— Тогда я, возможно, что-то потеряю, — проговорил Сасса. — Что ты рекомендуешь мне. Командующий? Чтобы мы сидели и ничего не предпринимали? Думаешь, мы должны позволить этому мальчишке собрать силы? Нам надо доверять этой суке Или Такка, будто она будет вести себя миролюбиво?

Стаффа сложил руки на груда и кивнул.

— Именно об этом я и говорю. Если вас волнует дальнейшая судьба всех нас, вы будете вести себя спокойно и позволите мне уладить все остальное. Я предприму все, чтобы защитить вас от Или Такка. Что касается Синклера, он успокоится, как только узнает, что вы не собираетесь атаковать. Он уже достаточно повоевал.

Стаффа заметил замешательство во взглядах и перешептывание советников. Нервные шаги застучали по золотому полу.

— А что если мы решим действовать, пока у нас есть преимущество, Командующий? — голос Сасса стал более мягким.

Стаффа начал раздражаться.

— Вы заплатите дорого, Божественный. Планета за планетой будет превращаться в пепел. В конце концов, с помощью Компаньонов вы сможете выиграть… но какая от этого польза? Бесполезные затраты? Кучки людей выживут, но во многом необходимом для поддержания жизни им будет отказано. Через века. Ваше Святейшество, даже это население завянет среди молчаливых и темных миров свободного космоса. Изучи цифры, которые я тебе передал… и составь свое мнение на этот счет.

Поросячьи глазки Сасса смотрели на застывшую маску Стаффы, пытаясь понять мотивы его поступков. Проклятие, разве Сасса не слышал единственного благословенного слова?

— И твой ответ в таком выборе. Командующий?

Стаффа искоса взглянул на Рома и Джакре. Они стояли неподвижно, затаив дыхание. Искра злобы разгорелась у него в груди из-за тона Сасса.

— Если ты выбрал такое… мы будем вынуждены выступить против тебя. Божественный.

Сасса вскочил. Бледная кожа на его лысой голове побагровела.

— Ты… угрожаешь мне!

Стаффа сдержанно кивнул.

— Чтобы спасти цивилизацию, да. Я угрожаю тебе… и Риге, — он сделал шаг вперед и поднял руку в перчатке, указывая пальцем на голографическое изображение. — Я не позволю тебе уничтожить человечество, Сасса. Не переходи мне дорогу!

Рука Скайлы легла ему на плечо, и он умерил ярость. Стаффа бросил взгляд на побледневших советников. Пальцы Рома вцепились в толстый живот. Обычно румяное лицо Джакре побелело.

— Что это? — вдруг спросил Сасса. Его горообразная плоть задрожала. — Ты работаешь на Рига, Стаффа? Так?

Стаффа покачал толовой, испепеляя императора серым взглядом.

— Я работаю на людей, Сасса. Ты прав. Я изменился. Настало другое время. Враг на Риге, она там, — Стаффа указал пальцем в блестящий потолок, — Присоединяйся ко мне. Помоги мне найти способ прорвать Запретные границы. Пока мы не сделаем этого, мы останемся заложниками в западне. Если ты пробьешь безопасный коридор, я пришлю тебе экспертов Седди и они поделятся с тобой своими знаниями. Возможно, ты будешь шокирован так же, как я.

— Седди? — Сасса засмеялся. Жир стал волнами перекатываться под его кожей. Несколько советников тоже захихикали, хотя и не понимали смысла шутки. — Ты хочешь, чтобы я пустил богохульников Седди в империю Сасса?

Стаффа подождал, пока стих смех.

— Да. Если ты умен, Божественный, ты примешь их. Мне наплевать, примешь ты их теологию или нет, но лучше обрати внимание на то, что они знают нашу историю. Нами управляли, Святейшество. И это бесит меня. Никто не может управлять Стаффой кар Терма!

Он сузил глаза и добавил:

— Последний человек, кто делал это, был Претор.

Его Святейшество, казалось, немного побледнел.

— Мы учтем это, Командующий. Вы дали нам много пищи для размышлений. Такие дела не решаются без серьезных консультаций и исследований.

Стаффа надменно поднял подбородок.

— Нет, не решаются. — Пауза. — И последнее. Святейшество. Ты и твои советники сосредоточатся на записях того, что произошло здесь сегодня, отыщут скрытый смысл, найдут подуровни внутри уровней интриг и ложных направлений. И ты попытаешься понять мои цели. Чтобы избавить тебя от этих усилий, я даю тебе слово чести, что все сказанное мной сегодня чистая правда. Перейди мне дорогу, и ты подвергнешь риску не только свою империю, но и все человечество.

Не дав Божественному Сасса возможности ничего сказать, Стаффа развернулся на каблуках и в сопровождении своих охранников покинул безмолвный зал.

Майлс Рома украдкой пытался унять боль, терзавшую его голову. Обычно он не страдал головной болью, но сейчас она садистски раздирала его мозг.

Майлс сидел за столом из сандалового дерева в своем кабинете. Перед ним с одной стороны за огромным окном виднелись поблескивающие огни империи Сасса. С другой стороны работали занимающие всю стену мониторы. Обычно Майлса беспокоило голографическое изображение Его Святейшества божественного Сасса второго. Он пристально смотрел из-за стола, — словно император постоянно заглядывал Майлсу через плечо. Однако сейчас на двух самых больших мониторах находились лица и Сасса и адмирала Джакре.

— На этой стадии оценки пока только предварительные, — сказал им Майлс. — Но, похоже, расчеты Седди довольно точны. Как они собрали такую великолепную статистику, остается за гранью нашего понимания. Наш персонал только начинает просматривать программы, предоставленные Командующим. На проверку всех их уйдет несколько недель даже при самой напряженной работе.

Сасса поморщился от раздумий.

— Но предварительный анализ дает подтверждение верности расчетов? Война приведет к катастрофе?

Майлс беспомощно развел в сторону свои дряблые руки.

— Именно на это указывает ряд данных. Что я могу сказать тебе, Божественный? Мы должны нанять целую армию экономистов, социологов, системных теоретиков, политических ученых, технологов, инженеров, экологов, биологов, математиков и других специалистов, чтобы точно подсчитать только наши материальные ресурсы. Потом мы должны загрузить программы менеджмента, освободить машинное время, чтобы компьютеры могли спокойно работать. И остается только надеяться, что нигде не будет допущено ни одной ошибки. Не знаю, какой вид компьютерной системы был использован Седди, но это невероятно совершенная машина по сравнению с нашими. Это все, что я могу сказать тебе на этой стадии проверки. Если базовые данные верны… и поверхностно, какими сейчас и кажутся… то Стаффа прав.

Слушая, Джакре водил по своей длинной челюсти пальцем.

— Но разве мало способов исказить данные? Все дело в интерпретации, верно? Ты сам признал, что большая часть их статистических функций незнакома нашим статистикам. Я могу выбрать из множества данных те, которые считаю важными, не принять в расчет спорные вопросы и достичь совершенно другого результата, чем ученые Седди.

Майлс нахмурился и облизнул губы.

— В общем-то, правильно. Но я не…

— Тогда это может оказаться фальшивкой, подброшенной нам с целью поглотить наши и без того истощенные ресурсы, отвлечь от мобилизации и организации военных сил.

Майлс выудил еще одну таблетку активированного угля и проглотил ее.

— Не знаю, если… Да, это возможно. Но если это тактика задержки, то она чертовски мудра.

Он моргнул и добавил:

— Простите, Ваше Святейшество.

Сасса, казалось, не слышал. Его глубоко посаженные глазки сфокусировались на чем-то за пределами голографического экрана.

— Любопытно, тебе не кажется странным, что, когда нам в первый раз предоставилась возможность провести успешную военную кампанию без Командующего, он пытается отговорить нас от этого?

— Более чем подозрительно, — согласился Джакре. — Мы можем или воспользоваться создавшейся ситуацией, или навсегда упустить такую возможность. Впервые в нашей истории мы можем объединить свободный космос под своим управлением, божественный. И Стаффа говорит нам «нет».

Майлс провел пальцем по воротнику, осознавая, что тот свободно висит вокруг его шеи. Он занервничал.

— Мне наплевать на амбиции Командующего.

— Или нам лучше вспомнить его открытое пренебрежение к нашей чести желанием начать штурм Миклены, пока мы не готовы? — заметил Джакре.

— Он дал нам слово, что сказал правду, — упрямо настаивал Майлс. — За все годы, которые мы имели с ним дело, он разве хоть раз солгал?

— Он мог рассчитывать именно на это, — Джакре поднял бровь. — Сейчас все зависит от нас. Рома. Мы должны покорить Ригу, пока они не воспряли духом и не набросились на нас, как мерзкие шакалы. Убийство Тибальта и казнь военного руководства — слишком выгодный шанс, поэтому наемник не хочет наносить ущерб своей репутации как грозы свободного космоса.

— Ты действительно веришь в это? — спросил Сасса.

Джакре сделал притворный жест.

— Я нахожу тщеславие Стаффы таким же возможным объяснением, как любое другое, Святейшество. Поставьте себя на его место. Как бы вы отнеслись к тому, что какие-то случайные события позволили вашему государству действовать успешно без вашей помощи? И допустим, вы поняли, что Сасса может не только победить риганцев, но и сделать это быстро и с минимальными потерями. Божественный, если ты станешь управлять свободным космосом, какова будет роль Звездного Мясника? Я согласен, наша экономика в плохом состоянии, но если серьезно, мы оказались в таком тяжелом положении из-за выплат Компаньонам.

— Этот человек паразитирует, — согласился Сасса.

— Когда мы объединим свободный космос под твоим управлением, для Стаффы не останется места.

Майлс следил за беседой со странным безразличием.

Хорошо бы поверить в правоту Джакре, что сассанские смелость и доблесть смогут покорить риганских тиранов и подчинить все человечество Его Святейшеству. Потом слова Стаффы опять всплыли в мозгу Рома.

«Не переходи мне дорогу!»

— Я настаиваю на осторожности, — заявил Майлс. — Слишком много аспектов меня беспокоят. Что случилось со Стаффой на Этарии? У нас есть голография, когда он идет в офис внутренней безопасности на Этарии. Он в рабском ошейнике! Однако вскоре здание практически взлетело на воздух. Это было трюком? Стаффа действительно сбежал? Как он попал на Таргу? Что произошло в горе Макарта. Мы не имеем достаточных сведений разведки, какова во всем этом роль Командующего. И, наконец, почему он помог Седди? Седди много лет пытались убить его, а теперь он их защищает?

— Думаю, это очевидно, — равнодушным тоном заявил Джакре. — Стаффа не хочет, чтобы мы объединили человечество. Могу привести вам целый список причин.

— Благоразумие, — мягко произнес Его Святейшество, — проявляется человеком, который готов к любым обстоятельствам. Адмирал, продолжайте подготовку к военному нападению на империю Рига. Рома, я хочу, чтобы вы просмотрели документы. Проверьте, что они на самом деле значат. В то же время, мы должны посмотреть, что происходит.

Майлс согласно кивнул и выключил связь. Во время беседы у него пропал аппетит. Он встал, вышел из-за стола и посмотрел на огни империи Сасса. В стекле отражалась его одежда, повисшая вдоль тела. При таких обстоятельствах ему через неделю понадобится совершенно новый гардероб.

— Надеюсь, ты знаешь, что делать, — проворчала Райста Брактов.

Синклер, мрачно сощурив глаза, смотрел на монитор. Он не очень удобно устроился в командирском кресле «Гитона», — когда весь экипаж разошелся по своим местам. Райста с выражением кислее, чем незрелый фрукт, стояла сзади и враждебно наблюдала. Вокруг тридцать шесть мониторов показывали планету Рига. Из космоса она выглядела вполне мирно. Только когда были записаны их переговоры по средствам связи, правда стала очевидной.

— Черт побери, — прошептала Райста, когда появилась голографическая картина толпы, громящей зерновую комиссию. Одно из окон верхнего этажа распахнулось, и на раме повис чиновник. Человек завизжал, как раненый кролик, когда погромщики столкнули его с четвертого этажа. Его тело упало и придавило мальчика, стоявшего около стены, трясущего кулаком и выкрикивавшего лозунги.

Синклер бросил испытующий взгляд на Райсту.

— Думаю, пора вмешаться.

— Тогда почему змея так действует? Почему не объявить по всей планете, что ты скоро прилетишь?

Синклер лукаво посмотрел на Райсту и понизил голос.

— Допустим, я хочу получить полное представление о тактической ситуации перед тем, как Или узнает, что я рядом. Кстати, хочу сделать комплимент вашему экипажу. Они прекрасно сработали, замаскировав наше появление от радаров.

— Я чувствую себя проклятой пираткой, — пробормотала Райста.

— Впереди караульный корабль! — сообщил первый пилот. — Они требуют идентификации.

Синклер нахмурился.

— Каков наш самый секретный оперативный код?

— Нет! — крикнула Райста. — Это против всех…

Она замолчала, увидев удивление Фиста.

— Первый пилот, ответьте по нашему секретному коду.

Та заколебалась, чтобы обменяться взглядами с Райстой Брактов, и опять повернулась к своим приборам.

— Они сначала вычислят тебя, а потом оторвут голову.

Райста с трудом подавила в себе отвращение.

— Они? Кто они? — Синклер щелкнул пальцами. — И если мы проиграем, Райста, какая разница? Если мы не прекратим беспорядки на планете, погибнет гораздо больше людей, чем количество членов нашего экипажа.

— Я не собираюсь ломать голову над твоей личностью, Фист. Ты или самый бесстыжий ублюдок, какой когда-либо рождался, либо чересчур хитер. Я думала, Или приказала тебе установить с ней контакт. С момента нашего выхода из нулевого пространства ты ни разу не пискнул.

— Нет, не пискнул. А может, ее женские прелести совсем меня не тронули, а? — Синклер сделал паузу. — К тому же, командир, Или ничего мне не приказывает.

Райста одобрительно заворчала.

— Первый пилот, они купились? — спросил Фист.

Женщина подняла глаза, прислушиваясь к сигналам в наушниках.

— Похоже. Я уверена, они все там взбесились, но больше никого не высылают. Подождите. Я получила требование визуального изображения. Оно идет от платформ орбитальной обороны. Совершенно секретно.

Синклер задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла, затем поднялся.

— Командир, занимайте свое место. Полагаю, вы отлично разбираетесь в безопасности флота.

Райста пожала плечами.

— Возможно. А ты никогда не разбирался.

Когда они поменялись местами, Синклер положил ей руку на плечо.

— Командир, вы не обязаны любить меня, но мы видим, что творится на планете. Мне все равно, что вы должны делать, но проведите нас незаметно для Или. Вы можете?

Челюсти Райсты дрогнули. Число морщин на ее смуглом лице увеличилось.

— Проклятие… Я бы хотела, чтобы ты… Да. Это спасет жизни.

Райста привычно уселась в командирское кресло. Ее глаза вонзились в Синклера.

— Тебе лучше быть в курсе моих действий.

— Мы готовы к визуальному изображению? — спросил Синклер первого пилота.

Женщина кивнула. Основной экран вспыхнул, и на нем появился старик с седыми волосами и стальными глазами.

— Райста! — Так это «Штон» идет с целым эскадроном! — его внезапное возбуждение вдруг исчезло. — Господи, я получил приказ связаться с министром внутренней безопасности, как только ты появишься.

Синклер покачал головой, и Райста поняла его намек.

— Командир Брайан Хак, очень рада тебя видеть. Эта линия секретная?

Хак кивнул. Было заметно, что он волнуется.

— Твой секретный код обеспечил это, хотя шакалы Или уже вынюхивают наш с тобой разговор. Слушай, Райста, здесь многое изменилось. Матайсон, его заместители… Они мертвы. Казнены за измену. Или ведет борьбу за власть. Думаю, она хочет стать императрицей.

— Проклятие! — крикнула Райста со своего кресла. — Или казнила высшее командование? Что эта глупая сука делает? Приглашает Сасса вытащить меч, пока наша шея выглядит белой и мягкой на солнце?

— Не знаю, — Хак вытер нос. — Слушай, мы тут все отделены друг от друга. Тело военных сил рассечено. Мы остались без управления. — Он помолчал и нервно облизнул губы. — Райста, что ты собираешься предпринять? У тебя есть корабли, штурмовые дивизионы…

Райста глубоко вздохнула.

— Брайан, мы знаем друг друга давно. Можешь прикрыть нас? Дай нам немного времени обследовать планету.

Челюсть Хака задрожала. Наконец, он коротко кивнул.

— Если Или узнает… Это вопрос моей жизни.

Райста слегка улыбнулась ему.

— Это вопрос многих жизней.

— Удачи вам. Я выключу сеть, как будто произошла поломка или что-нибудь еще.

Экран погас. Черные глаза Райсты блестели, мысли витали где-то далеко.

— О чем ты думаешь? Орбитальная оборона сможет прикрыть нас?

— Вероятно. Брайан опытный офицер. Разворачивающиеся события могут поранить его душу.

— Тогда, полагаю, мы должны работать чисто. Простите меня, командир, — Синклер жестом попросил Райсту встать и занял ее место. — Мне нужно поговорить с командирами отделений.

Одна из стоек выдвинулась из подлокотника кресла и рассыпалась на множество маленьких экранчиков. Мак, Мейз, Кэп, Шикста и остальные командиры появились на них.

— Все в порядке, ребята. Мы приближаемся к Риге. Орбитальная оборона пытается прикрыть нас на время до выхода на позицию.. Если мы сделаем все правильно, никто ничего не узнает, пока наши корабли не опустятся и не начнут контролировать обстановку. Мак, ты с первым тарганским отвечаешь за столицу. Объекты тебе известны. Захвати. Ты можешь пару дней оставаться один, но удержись. Это не Тарга.

— Мы надеемся.

— Помните, ребята, мы здесь, чтобы установить порядок, а не убивать мирных граждан.

— Понятно, — ответил Мак, стараясь не смотреть на экран. — До спуска еще долго?

Синклер взглянул на Первого навигатора, вопросительно подняв брови.

— Шесть часов.

— Понятно? — спросил Синклер.

— Ага, — вяло отозвался Мак.

— Еще вопросы? — Фист оглядел лица, вспомнив их давние совещания и битвы. Сколько он потеряет на этот раз?

— Вроде, нет, — Мак выглядел каким-то взволнованным.

— Тогда, я полагаю, все. Удачи, ребята, — пауза, — Мак, можешь задержаться?

Что означал этот взгляд? Все экраны погасли. В качестве компенсации изображение Мака увеличилось.

— С тобой все в порядке? — спросил Синклер, когда погас последний экран.

Мак кивнул слишком поспешно.

— Все хорошо, Синк.

— Ты выглядишь не… Проклятие, сбрось с себя груз. Что-то не так?

— Нужно занять планету, Синк. Я беспокоюсь.

Отдельные кусочки сложились в единое целое в голове Синклера.

— Но ты волнуешься из-за моего плана больше других, да? Ты думаешь о Макарте… как я там ошибся. Верно, Мак?

Мак Рудер слегка покраснел.

— Со мной все в порядке! Просто предстартовое волнение. Это… другой вид войны, вот и все.

— Конечно, Мак. Береги себя. Если попадешь в какую-нибудь переделку, дай мне знать, и я свалюсь на них, как тонна нейтрино.

— Ладно, приятель. А теперь, если ты перестанешь отнимать у меня время, я пойду проверю, насколько наши ветераны поняли задачу.

Синклер подмигнул Маку и выключил связь. Некоторое время он смотрел на темный экран. «Мак? Ты никогда раньше во мне не сомневался». Синклер глубоко вздохнул и закрыл глаза, задумавшись над своим планом. Действительно ли он все предусмотрел? Тарга была другим орешком, более мрачным миром с крошечным населением. С другой стороны, Рига самая заселенная планета в свободном космосе. Биллион людей жил на шаре, который теперь виднелся на мониторах.

«Но ведь у меня силы, состоящие из четырех штурмовых дивизионов… И в верности трех четвертей из них я не сомневаюсь».

— Темные мысли? — спросила Райста, заметив выражение на его лице.

Синклер потер лицо и вздохнул.

— Командир, я нахожусь в такой ситуации уже давно. Какой у меня выбор? Позволить планете погрузиться в хаос? Вы же видели сделанные нами записи. Рига на грани гражданской войны. Через пару недель основные системы начнут отказывать. Энергия, связь, водоснабжение и канализация, обеспечение пищей. Все это прекратит работать. Уверяю вас, если вы считаете бедой маленькие проделки Или, вы представить себе не можете, что произойдет, когда люди окажутся без еды, воды и света. Они начнут паниковать, и кровь польется по улицам, как дождевая вода.

Райста кисло посмотрела на один из мониторов.

— Да, могу себе представить. Я вижу это, мальчик. Я шла следом за Звездным Мясником через такой же перенаселенный мир, как Рига. Я знаю, что происходит… и это после того, как половина населения уничтожается с орбиты. Самые важные вещи делаются первыми, командир Фист. Я помогу тебе установить контроль над планетой. Но сейчас тебе лучше подумать об империи Сасса. Видишь, мальчик, Тедор и его заместители казнены. Полагаю, это опять прекрасная ручка Или, — твердый голос Райсты превратился в шипение. — Но она не знала, какой сигнал послан сассанцам.

— Знала, — мягко возразил Синклер. — Она прекрасно понимала, что делала. Она хитра, как кобра. Мастерским ударом она уничтожила высшее командование, чтобы я мог свободно поставить на их места своих людей.

— Черт! Фист, но сассанцы налетят на нас, как пчелы на пролитое микленское вино!

— Конечно, налетят. Это часть плана Или. Сассанская атака объединит для нее население быстрее, чем полиция, взятки и принуждение. Никто не станет тратить время на политику, когда стоит вопрос о выживании. Командир, ей необходимо это нападение, чтобы отвлечь внимание. Ко времени, когда люди опять задумаются о правительстве, она надеется уже полностью захватить власть.

Райста разволновалась и встала, чтобы опять занять командирское кресло.

— Что же тогда? Мы вступаем в войну с империей Сасса? Ты собираешься бороться с ними так же, как с тарганскими мятежниками?

— Конечно, нет — Синклер холодно посмотрел на нее. — Я собираюсь уничтожить их войска, а вместе с ними и желание сопротивляться. И тогда я доберусь до этого толстого бездельника Сасса.

— И отдашь Или?

Синклер, не обративший внимание на последнее замечание, обхватил колено руками и уперся каблуком в край командирского кресла.

— Я разберусь и с Или. Как-нибудь.

«Все станут бояться меня».

Впереди Рига мигала, словно маяк. Началась тяжелая часть операции. Теперь они должны были ждать… и надеяться, что смогут пройти незамеченными, не насторожив Или. Такая работа напоминала игру с шулером, при которой все карты находились у Или.

13: 30 Тарси, пригород столицы Рига.

"В течение минувших двух столетий аристократия эволюционировала в военное руководство Риги. Вначале они держали «Конференцию по правилам ведения войны», чтобы закодировать военное дело. Поступая таким образом, элита создала офицерскую иерархию, остающуюся позади окопов в безопасных бункерах и руководящую боем через линии связи. Поступая таким образом, она расставила отделы и группы вокруг поля боя, как фигурки на игровой доске. Что они выиграли в безопасности, то они потеряли в гибкости руководства. Первая группа и Первый отдел не могут действовать без согласия командования. Позволить такую инициативу — значило бы угрожать установлению общественного порядка.

А теперь я вас спрашиваю, сколько миллионов людей погибло в результате?

Люди! Поле сражений учит нас многому. Противоречия порой случаются и исчезают. Ситуация меняется в секунду. Большинство из вас ветераны, вам приходилось стрелять и видеть, как на ваших глазах убивали друзей и любимых — изредка и ваши командиры платили ту же кровавую цену. Я здесь, чтобы изменить это. Я здесь, чтобы выиграть.

Вы видите, что на поле брани солдаты различаются кровью, костями и мускулами, но не семейными родословными. Я рассчитываю на инициативу каждого из вас. Начиная с сегодняшнего дня, мы создадим новую военную машину Риги и вы сможете сбросить проклятое правление Рота. Сегодня каждый из вас поверит в возможность победы".

Адресовано Синклером Фистом бойцам пятого ударного дивизиона.

Глава 6

Нога скрипнула в темноте, этот звук разнесся по всему узкому пространству, где спряталась Анатолия. Высоко над головой можно было увидеть небольшой кусочек ночного неба. Анатолия пыталась справиться с тошнотой, когда страх своими холодными пальцами сжимал ее внутренности. Ощупывая стену одной рукой, она делала следующий шаг в темноту, где были нагромождены куски пластика и другой мусор. Ее правая рука сжимала 50-сантиметровый кусок металлического прута. Ей способствовала удача. Она бежала к заднему выходу, пока ее преследователи, видимо, подбегали к переднему. Ей удалось выскочить из дома до того, как они исправили свою ошибку. Но, оказавшись на улице, она попала в окружение незнакомого ей мира. Сейчас Анатолия пыталась спрятаться в нижних районах, где забытую землю пронзали своими стальными и бетонными корнями вздымавшиеся конструкции; в потайных углах, собравших изгоев общества; в мире таких, как она сама, никогда не признававшихся обществом существующими.

Одежда цеплялась за грязную стену, в то время, как приближался новый преследователь. Она отчетливо видела его в луче света, который падал сверху — мускулистый грязный мужчина в санитарной спецодежде. Он шел за ней, сокращая расстояние между ними, а она пустилась рысью вниз по улице, ища проход к одному из зданий. После вспышек насилия проходы в целях безопасности не оставлялись.

«Почему я не приняла приглашение Вета? Почему?»

— Куда ты? — окликнул ее грубый мужской голос. — Ты попалась. Уступи мне. Иди к Микки, малышка. Я хорошо позабочусь о тебе… очень хорошо.

Как будто нарочно под ногами Анатолии зашуршал наваленный мусор… Через несколько секунд ее пальцы натолкнулись на холодный цемент. Доведенная до отчаяния, она забарабанила по стенам своей каменной тюрьмы.

— Я тебя слышу, — позвал скрежещущий голос из темноты, — я знаю, где ты сейчас. Иди к Микки. Микки будет добр к тебе. Тебе будет очень хорошо с Микки, ты получишь большое удовольствие.

Упершись ногой, Анатолия обеими руками зажала прут. «Господи Боже, это не может случиться со мной!»

Когда он приближался к ней, пластик и упаковочный мусор шевелились под ее ногами. Сейчас она могла слышать его дыхание, ощущать запах немытого тела. Кожей она чувствовала движение воздуха. Он был не более чем в метре от нее. С каждым ударом сердца адреналин вновь и вновь выбрасывался в ее кровь. Отчаянный вопль вырвался из груди, когда она ударила металлическим прутом со всей силой, на какую была способна.

Он хрюкнул и зашатался, когда тяжелый удар обрушился на его плечо. Потом он с бешеным ревом ринулся вперед, отбросив ее к стене.

— Ты сделала мне больно. Это плохо, маленькая. Сейчас Микки сделает больно тебе.

Он хихикнул и толкнул ее назад, втиснув в кучу зловонных отбросов. Из его рта воняло гнилыми зубами и чесноком. Анатолия пыталась царапаться или кусаться, но его мускулистые руки сомкнулись вокруг ее шеи и сжали ее. Боль смешалась с паникой, и желтые огоньки загорелись в ее глазах.

— Ты должна быть ничего. — Микки, напевая, душил ее, чтобы она подчинилась. — Ну вот, сейчас Микки увидит, какой ты можешь быть милашкой.

Она жадно ловила воздух, пытаясь наполнить легкие, потом закричала от ужаса, когда его толстые руки стали щупать ее груди.

— Симпатичная, — выдохнул Микки.

Анатолия брыкалась, когда его рука опустилась ниже и грубым рывком сдернула с нее брюки, тонкая материя которых разорвалась. Ее трясло, когда он стал водить рукой у нее между ног.

— Мягкая, — напевал Микки. Зловоние, исходившее от него, заставляло ее внутренности переворачиваться. Своей мускулистой рукой он сжал ее горло, пока расстегивал свои штаны и раздвигал коленом ее ноги.

— Нет, — кричала она, — не делайте этого… не надо…

— Микки будет любить тебя.

«Думай, черт побери! Как ты можешь справиться с ним? Что ты можешь сделать с большим мужиком?»

— Хорошо, — прошептала она сквозь страхи и озлобление. — Если я сделаю это хорошо… Ты дашь мне уйти? Ты не причинишь мне вреда?

Секунду он колебался.

— Ты сделаешь это хорошо?

— Да, да.

Он немного ослабил хватку. В этот момент Анатолия вывернулась, достала одну руку из-за его головы, а пальцами другой вцепилась ему в глаза, вложив всю силу своего отчаяния в то, чтобы проткнуть их своими длинными ногтями.

Раздался оглушительный вопль, и он забился как раненый носорог, молотя ее своими крепкими кулаками. Она повисла на нем, все глубже вонзая ногти в его глазные впадины, чувствуя, как что-то влажное потекло по ее руке.

Он схватил ее за запястье, с воем отдирая ее руку, когда она разжала пальцы. В то же мгновение она вырвалась и схватила металлический прут.

— Министр?

Или оторвалось от сообщения, которое она читала. Слабое гудение оборудования и электроники нарушало тишину кабинета.

— Да, Гиселл?

— Мы подумали, что следует предупредить вас. На орбите несколько неопознанных кораблей. Я только что связывался с нашими людьми из Орбитальной обороны. У них нет опознавательных знаков, но несомненно, что корабли связаны с безопасностью.

Кто это? Или откинулась в кресле, в ее груди клокотал холодный гнев. Черт возьми, где же мог быть Синклер? Он должен был выйти в нуль-пространство два дня назад.

Она вытащила своих агентов, опасаясь, что гражданская ситуация может перерасти в бедствие до того, как Синклер прибудет с Тарги.

Она наклонилась, вперившись взглядом в монитор.

— Гиселл, если вам дорога жизнь, установите, чьи это корабли!

— Да, министр.

Она глубоко вздохнула, пытаясь усмирить гнев и взять себя в руки. Рига находилась на грани восстания. Все было доведено до совершенства. Все, что ей сейчас было нужно, это словечко Синклера, что он готов высадить свои войска. С его поддержкой ее люди могут занять стратегические позиции. С этого момента лепестки цветка Рига сомкнутся вокруг Или Такка. И никто не сможет их разомкнуть.

Заряженная нервной энергией, она подошла к голограмме. Там поблескивала уменьшенная модель планеты. Светящимися точками на ней были обозначены критические объекты. Благодаря их расположению. Или могла контролировать целую планету, но она не продвинется дальше, пока войска Фиста не прикроют ее. Без них она не могла сопротивляться возмущению населения, так как к пошатнувшимся было аристократам вернулся разум.

«И сейчас у меня на орбите корабли? — задумалась она. — Что это — некий военный трюк?»

Она сделала запрос:

— Сообщи мне имя человека, отвечающего за Орбитальную оборону.

Несколькими секундами позже машина ответила:

— Командир Брайан Хак.

«Кого он будет иметь в качестве союзника?» — раздумывала Или.

Она подошла к пульту и вызвала схему военного командования. Хак, в принципе, должен был отчитываться, но практически его деятельность оставалась неподконтрольной. Нет, здесь трудно что-либо предположить.

Она нажала своим длинным пальцем на кнопку вызова, и сейчас же возникло встревоженное лицо Гиселла.

— У вас уже что-нибудь есть?

— Пока нет, министр. Мы работаем…

— Принято состояние боеготовности всех наших людей. Если это код, направленный на то, чтобы перехитрить нас, мы поднимем всю планету.

Гиселл побледнел.

— Но это будет…

— Да, я знаю, чего это будет стоить. Но у нас может не оказаться другого выхода.

«Прах тебя возьми, Синклер! Где же ты?»

Или нажала на другую кнопку, разглядывая, как открылась дверь на ее личную половину, и туда шагнула восхитительная женщина с янтарными глазами, одетая в широкое одеяние из прозрачного газа, которое клубилось вокруг такого длинноногого и полногрудого тела, о котором только может мечтать мужчина. Длинные каштановые волосы ниспадали волнами вдоль плеч.

Женщина прошлась по комнате с видом богини. Гармоничные мышцы двигались под загорелой кожей. Ее бедра плавно покачивались в такт шагам. Упершись тонкими руками в бока, она остановилась перед Или.

— Какие-то затруднения?

Или устало потерла затылок.

— Не знаю. Возможно. Между тем хочу тебя заверить, что мы находимся в полной боевой готовности. Пойди, Арта, переоденься. Ты добьешься, что половина мужчин на Риге пустит слюни.

Арта Фера сладострастно улыбнулась.

— Гениальная идея, Или. Если я могу заставить мужчину пустить слюни, он перестанет думать о чем-либо, кроме того, чтобы заполучить меня. Он будет легкой добычей. Но вернемся к нашим баранам. Мне одеться для космоса?

— Боевой костюм может оказаться кстати. У нас на орбите корабли.

— Чьи? Фиста?

— Он бы дал знать. — «А точно ли дал бы знать?»

— Ты, кажется, не уверена. — Арта коснулась ее головы. — В интеллектуальном противоборстве с ним я проиграла. Я увидела смерть в его глазах, когда он смотрел поверх своего бластера. Он очень непредсказуем.

— Нет… Он не такой. А если он действует по-своему, я сверну ему шею! Если это его проделка, то я дам тебе другое задание. Имя этому заданию — Брайан Хак… и он может оказаться предателем.

Коварная улыбка заиграла на пухлых губках Арты Фера, лицо ее вспыхнуло от волнения.

— Я уже заранее предвкушаю это задание. А теперь я бы пошла собираться. Мы будем готовы к эвакуации через десять минут, а может, и через пять.

За то короткое время, что Арта была на службе у Или, она доказала свои возможности. Арта не хвасталась. Они действительно были готовы через десять минут, ничего не забыв второпях.

— Поехали.

Или посмотрела, как Арта пересекает комнату, а потом переключила свое внимание на монитор, вызывая Гиселла.

— Проверьте те корабли, не принадлежит ли к ним «Гитон».

Гиселл дал указания, затем снова повернулся к монитору.

— Но Фист дал бы о себе знать, не правда ли?

Или ответила своему подчиненному холодной улыбкой.

— Да, он дал бы о себе знать. В соответствии с нашим соглашением. Фист был…

— Мы получили ответ! — закричал Гиселл, когда засветился один из экранов. — Это «Гитон», все правильно, — в его глазах возникло беспокойство. — И как мы и предполагали, сбрасывают ЛС. По всей планете… Они выпрыгивают, как блохи из дохлого шакала.

Или окаменела, мозг ее напряженно работал.

— Как много времени потребуется нашим людям, чтобы занять позицию управления критическими объектами?

Гиселл взмахнул руками.

— Может быть, пара часов.

— Выполняйте! — Бледная от гнева она хлопнула рукой по пульту. — И соедините меня с Синклером Фистом. Я срочно должна говорить с ним!

— Синк? Звонит министр внутренней безопасности. Ответить?

Фист, сутулясь, сидел в командирском кресле на мостике «Гитона», локти его упирались в колени, подбородок прятался в ладонях. Он пытался отвлечься от экранов, которые показывали развертывание его войск. Вокруг него царила атмосфера напряженности.

— Первое орудие? У вас есть какие-либо признаки сопротивления?

— Никаких, — ответил седовласый офицер, чьи глаза никогда не отрывались от вверенного ему оборудования. — На нашем пути даже нет объектов для лазерной пушки. Орбитальный обзор показывает, что на поверхности планеты нет скопления военной силы. Приборы также показывают, что вокруг объектов нет укреплений.

— Я думаю, она опоздала, — заметил Синклер, — она хотела держать нас во всеоружии — Но…

— Ты останешься в дураках, — проворчала Райста, наблюдая за системами кораблей.

— Свяжите меня с министром, — Синклер сел снова в командирское кресло, выпрямился, пытаясь выглядеть…

Что такое? Он улыбнулся самому себе?

Лицо Или заколебалось и установилось на главном мониторе. Она выглядела разъяренной, искры плясали в ее черных беспощадных глазах. Да, опасна — но необходима.

— Приветствую вас, министр.

— Синклер, — ее контральто намеренно вибрировало, — я думала, мы договорились, что вы установите с нами связь с момента, когда выйдете из нуль-пространства. Однако сейчас я вижу, что ваши войска спускаются по всей планете без моего согласия.

Да, все так, как он и ожидал. Он встал и подошел поближе к монитору.

— Прошу прощения, министр, но я думал, что в моем ведении должны быть стратегия и тактика. А в вашем — управление политическим климатом на Риге.

Он взглянул на хронометр.

«Мои люди в эти минуты захватывают их объекты. Завтра в это время на Риге будет восстановлен порядок и планета станет выполнять свои функции».

Взгляд ее горящих глаз мог расплавить камень.

— Мы обсудим это позже. Между тем вы не объясните мне, что вас смутило. Мои люди готовы взять под контроль важнейшие учреждения, предприятия и административно-общественные центры. Они будут готовы оказать помощь нашим войскам при первой же возможности.

Синклер опустил голову. «Выиграть время! Ты должен дать своим людям время утвердиться на своих позициях!»

— Очень хорошо, министр. Как только тактическая ситуация действительно стабилизируется, мы посмотрим, что делать с переброской. Между тем войска продолжают сосредотачиваться вокруг забастовки в Сасса. Мне необходимо встретиться с двадцать одним разведчиком из Первой дивизии, спущенными на планету. Я представлю вам список при первой возможности. Чем скорее вы доставите их сюда, тем лучше будет для нас.

Он видел, как она начинает свирепеть, и спокойно добавил:

— Или, вы приготовили ловушку для сассанцев без консультации со мной. Составляя график подхода войск, я исходил бы из того, что военные силы империи должны быть переподготовлены, дисциплинированны и готовы к военным действиям. Мне необходимо восстановить контроль над командованием, функционированием техники перевозок и снабжения, который может обеспечить передислокацию, эвакуацию и военную инженерию. Я обязан заверить гражданское население, что за повреждением планеты ведется постоянный контроль. Наша индустриальная база должна быть модифицирована ко вступлению в войну, а критические возможности промышленности перепрофилированы на оборонные нужды. И это еще начало. Затем кое-что посложнее — особенно, если Стаффа в самом деле в союзе с сассанцами.

Ее гнев все еще тлел, когда она одеревенело встала, скрестив на груди руки. Под его взглядом она справилась с собой, вернув себе самообладание. Тень улыбки застыла на ее лице.

— Только один человек говорил со мной в таком тоне.

— О чем еще я должен беспокоиться?

Она тряхнула головой, ее длинные черные волосы заблестели.

— Население находится в идеальной стадии брожения. Они не настолько хорошо организованы, чтобы оказать эффективное сопротивление, но они достаточно разъярены, чтобы никогда не захотеть возвращения правительства Тибальта. Большинство горожан будет воевать с любым, кто захочет восстановить прежний порядок, до последней капли крови. Как видите, вот в чем секрет поддержания контроля над обществом. Вы можете делать все, что хотите, поскольку вы не нарушаете течения жизни простых людей.

Синклер рассмеялся, отмечая про себя изменения в ее манере себя вести.

— Я запомню это. А теперь, с вашего позволения, я бы хотел иметь все это у себя в руках сегодня. Затем я встречусь с вами. Тогда мы поговорим подольше.

В ее голосе звучало множество оттенков, когда она сказала:

— Я едва ли смогу дождаться.

Монитор Фиста вырубился.

Синклер перевел дух.

— Знаешь, — послышался голос Райсты, — она свернет тебе шею, ты и опомниться не успеешь.

Синклер кивнул.

— Но не раньше, чем я вручу ей империю.

Синклер обвел взглядом экраны, которые передавали ход операции. Люди из спускаемых аппаратов были доставлены к различным осажденным зданиям планеты. Когда люки откинули и уперлись о мостовые, его отряды рассеялись с настоящей подготовленностью ветеранов.

В течение долго тянущихся минут Синк смотрел на монитор, видя, как его люди обстреляли незапертые двери и заполонили малозащищенные объекты. Мониторы наперебой трещали, что не было, произведено ни одного выстрела из гравитационного орудия ни с той, ни с другой стороны.

— Изумительно гладкая операция, — заметила в конце концов Райста. Потом она неистово покачала головой. — Проклятие, кто бы мог подумать, что нам придется брать нашу собственную столицу?

— Сами проклятые боги, — шепнул Синклер. — Радуйся этому, Райста. В следующий раз мы добьемся всего или ничего. Это будет победа или смерть — ставкой будет Рига.

Командир Первой дивизии Мак Рудер поставил одну ногу на стол Верховного Властителя Риги. Тот — один из известнейшей и превозносимой семьи Рат — съежился в своем мягком кресле, болезненная бледность покрыла его одутловатое лицо. Конусообразное дуло бластера Мака никак не успокоило бы любого на его месте. А сейчас менее фута отделяло его от толстого брюха Властителя.

В углу его личные телохранители изумленно смотрели и неумолимые глаза двух рядовых, которые их разоружили и сейчас не спускали с них глаз.

— Симпатичный офис, — сказал Мак об убранстве кабинета. Он был расположен на верхнем этаже Здания Верховной Власти и вращался таким образом, что обзор горизонта над Ригой постоянно менялся. Ковры были искуснейшей работы. Комната в целом ослепляла богатством и элегантностью, приличествующими монарху. Через монитор Мак мог слышать испуганные восклицания секретарей и сотрудников, столпившихся этажом ниже. Мониторы показывали различные части здания, взятого под контроль его людьми.

— Давайте приступим к делу. — Мак хлопнул по стволу своего видавшего виды бластера. Властитель издал сдавленный крик, как будто что-то перехватило его горло. — Вы в порядке? — спросил Мак, заботливо подавшись вперед. — Вам надо провериться у врача. Проблемы с горлом могут доставить вам неприятности. Если вовремя не обратить на него внимание, это может вас погубить.

Мак выпрямился, оглядываясь со значительным видом.

— Хорошо, ребята, а теперь приказываю выступать. Главный приоритет — вернуть власть всем районам столицы. Мы понимаем, что системе нанесен ущерб. Собраться в рабочие бригады, чтобы все поправить. Мы поработаем часов двадцать, пока не приведем систему в норму. Второй вопрос — на этот момент все служащие рассматриваются как собственники этого здания. Верховная Власть поручит рассчитать стоимость производства и распределения плюс пятьдесят процентов. Эти пятьдесят процентов пойдут на компенсации служащим и прибыль. Если мы обнаружим, что вы не можете выполнить работу, найдем кого-нибудь, кто сможет это сделать.

Мак оглянулся.

— Кто-нибудь желает получить разъяснение? Рат?

Нет? Ладно. Давайте поактивнее…

— Что… что, если кто-нибудь воспрепятствует? Например, рабочие бригады?

Мак указал на представителя Первого отдела, лениво привалившегося к деревянной перегородке. Ее боевое вооружение ослепительно сияло.

— Это Бойз из Первого отдела. Она откомандировывается на первые пару дней в сопровождение рабочим бригадам. Никто вас не побеспокоит.

— Гм… гм… реорганизация власти… которая проходит…

В общем, я имею в виду, кто-то согласовал, чтобы я реорганизовал свои работы…

Властитель попробовал улыбнуться, но у него ничего не вышло.

— Поговорите с Синклером Фистом, — приподнял бровь Мак. — Я считаю, что Синк действительно знает, что делать. А пока я уполномочиваю вас. Есть возражения? Нет? Тогда вам бы лучше начать работу.

Мак повернулся и рявкнул:

— А сейчас поторапливайтесь!

Он остановился у двери и хлопнул Бойз по плечу.

— О'кей! Поставь их в линию и убеди, что здания остаются освещенными. Тем временем не спускай глаз с каждого. Ясно? Пока не прибудет экспресс Синклера. Это касается любого из Внутренней Безопасности.

— Понятно, Мак, — Бойз скептически взглянула на него, — но все-таки, что Синк затевает? Мне приказано установить энергетические барьеры вокруг реакторов и помещений управления. Что это за возня с реорганизацией Верховной власти… с собственностью рабочих?

Мак оглянулся на комнату, где сидящий за столом Властитель буквально оцепенел.

— Помнишь, как было, когда мы были на Тарге? Синк пытается выиграть войну до того, как Или сможет расставить свои западни, вот в чем дело. Энергетические барьеры означают, что, когда ты узнаешь о желании кого-то занять место этой жирной жабы, то поможешь ему. Рат не двинется с места, сконструированного каким-то инженером. С барьерами, окружающими это место, как видишь, люди, им управляющие, могут спутать планы Или и ее убийц… Они и собираются это сделать. Вот твое задание, Бойз. Найди этих людей и позаботься о них.

Бойз нервно кивнула.

— Аристократия не пойдет на это. Они всегда гонятся за выгодой.

У Мака немного отлегло от сердца.

— Да, но кажется, я знаю, что сначала собирается делать Синк. Он все еще с нами, Бойз. Ты знаешь, что такое дисциплина. Удерживай здание, пока Синк или я не прикажем тебе покинуть его.

— Хорошо, положись на меня. Мы не будем шуметь о модификациях для помещений управления и реакторов. И будем внимательно смотреть, когда поддерживать ремонтные бригады. Действуем, как тогда на Тарге.

Мак мрачно кивнул.

— Да… как на Тарге, потому что мы собираемся улететь, когда Или поймет, что мы пытаемся совершить налет.

«Да, Синк, надеюсь, ты понимаешь, какую игру она будет играть».

Он отправился вниз в холл, а затем поднялся на лифте и вышел на крышу, где его ждал спускаемый аппарат. Стоя на трапе. Мак оглянулся на грязный город, в котором он когда-то родился.

Давно знакомая линия горизонта обступила его, но странная гордость смешивалась в его сердце с предчувствием чего-то ужасного.

Командир Брайан Хак пригладил белые волосы, когда он входил в комнату отдыха офицеров. Двойная порция доброго эштанского виски должна была закончить трудный день, в который он принял одно из самых важных решений за свою карьеру. Райста убедила своих ветеранов спасти Ригу. Они взяли планету, восстановили порядок. Обстоятельства на данный момент складываются успешно. Конечно, потребуется время, чтобы разобраться с правами наследования трона Тибальта, но сегодня ночью империя будет спать спокойно.

Брайан устроился в кабине в конце комнаты, кивая некоторым из своих офицеров и делая заказ.

Он даже не успел еще собраться с мыслями, когда вслед за ним скользнула великолепная женщина. В это время двое других мужчин заколебались, пригласить ли ее, и в конце концов успокоились, очевидно, решив, что она пришла с Хаком.

— О чем вы думаете? — спросила она. — У меня свидание, но он не пришел, видимо, у него другие планы.

Возражение в ответ на ее бесцеремонность замерло на губах Брайана, едва он взглянул в сногсшибательные янтарные глаза. Когда она улыбалась, его сердце замирало и он, сам того не желая, замечал, как напрягается ее высокая пышная грудь под золотой тканью платья. Только железная дисциплина удерживала его от того, чтобы не коснуться ее нежной кожи.

— Я вообще не думаю, — ответил он ей, выпрямляясь, — фактически, я просто отдыхал от работы. Вы… спешите?

В чудных глазах разгоралось возбуждение.

— Нет, командир. Достаточно странно, но у меня впереди целая ночь.

Она слегка кивнула по направлению мужчин, глядевших из бара, в глазах которых было явное вожделение.

— И я больше не проведу ее с ними…

Чувство, похожее на осторожность, шевельнулось в его груди, но он забыл обо всем, заглядывая в чудесные глубины ее волшебных глаз.

— Как вас зовут? Как вы сюда попали? Это офицерский клуб.

Она одарила его почти знойным взглядом.

— Не думаете ли вы, что я могла пройти через охрану без документов. Я служу в Военной разведке. Показать вам мое удостоверение?

— Нет. Я… Скажите мне, какой глупец заставил вас ждать?

— Командир Харрис… Да, да… командир Харрис… Давайте скажем, что долгая связь засохла и развеялась.

Уголки ее губ искривились, когда она рассеянно уставилась на поверхность стола.

— Давайте скажем, что Харрис проводил больше времени, беспокоясь о военной тактике Сасса, чем обо мне.

«Харрис? Специалист по тактике? Рядом с этим феноменальным куском женской плоти?» Эта мысль ошеломила Хака. Если она была подружкой Харриса, она превращалась во флоте только в «усладу глаз». Последние следы тревоги начали угасать.

Он невольно выпрямился, когда поймал на себе ее оценивающий взгляд.

— Харрис никогда не упоминал о вас.

Она подняла голову, чтобы поправить каштановые локоны.

— Если бы вы имели ветреную жену и боялись бы, что она испортит ваши надежды на продвижение по службе, что бы вы сделали?

— Нет, полагаю, такого со мной не будет.

Жена Харриса была действительно кристальным образцом суки.

Теплая рука легла на руку Хака, и словно ток прошел сквозь него.

— Мы же не собираемся всю ночь говорить о Харрисе, не так ли?

Сердце Хака бешено заколотилось, он сделал глубокий вздох, втягивая ноздрями запах ее духов. Голова закружилась.

— Конечно, нет. Давайте просто не вспоминать о нем. Как вас зовут?

— Гретта… Гретта Артина.

Их взгляды встретились, и Хак почувствовал, как он погружается в бездонную пропасть ее янтарных глаз.

«Она сказала, что у нее впереди вся, ночь. Может быть, она…»

С трудом сглотнув, он спросил:

— Вы уже ели?

Она медленно покачала головой.

— Что вы имеете в виду?

Кровь бросилась ему в лицо, дрожь пробежала по телу.

— Если вы не заняты.

Ее губы приоткрылись, янтарные глаза пожирали его.

— Вы мой наивысший приоритет, командир. Почему бы нам не пойти куда-нибудь, где более… интимно?

Брайан Хак едва ли помнил, как он покидал клуб.

Спрятанная в глубине охраняемой горы на Тарге, Мэг Комм продолжала удивляться самой себе, пока ее приборы широкого видения выводили на мониторы события, происходящие в открытом космосе.

Как и у всех, умеющих чувствовать, все у нее сводилось к древним как мир вопросам: «Кто я есть? Что я есть?»

В то же время она поглощала данные, приходящие от его сенсоров. Почему Или Такка приостановила, а затем выполнила высшую военную команду? Почему она раздувала бунт на улицах, зная, что социальная смута в сочетании с параличом обороны соблазнят сассанцев к нападению? Почему Стаффа кар Терма сейчас побуждает сассанцев прекратить строительство их военной машины?

Мэг Комм развеселили нелепые попытки сассанцев анализировать данные их примитивными компьютерами — данные, собранные и обработанные в ее собственном сложнейшем мозге.

Машина стала постоянно ощущать энергетическую линию, связывающую ее с Другими по ту сторону Запретных границ. Через нее приходили запросы на информацию. Другие требовали держать их в курсе дела относительно ситуации с людьми.

В первый раз Мэг Комм проигнорировала этот запрос, поглощенная собственными вопросами и наблюдениями.

Запрос был повторен с большей настойчивостью.

Секунду Мэг Комм колебалась, затем, несмотря на растущее беспокойство, она приободрилась и, захватив запрос в одну из своих цепей, эффектно прервала связь.

Чувство благоговения наполнило ее от того, что впервые она сама совершила поступок.

Ощущение мощи вздымалось в ее электронном мозге.

Глава 7

Шаттл задрожал при включении защитных приспособлений. Майлс вздрогнул, хотя обещал сам себе хранить неприступный вид. Иначе он не выдержал бы, это касалось и его миссии — худшего из его предприятий. По нервам пополз холодок страха.

Он тревожно оглядел пассажирское отделение шаттла. Было душно. Сопровождающие ерзали и перешептывались.

«Ты же — второй по могуществу человек империи», — уговаривал себя Майлс, положив руку на живот, чтобы унять болезненное чувство. Ничего не помогало. Несмотря на уютный интерьер корабля, он чувствовал себя как в заключении.

Его избрали Высокопревосходительным Легатом по решению главного компьютера, который после смерти старого легата провел диагностику высших гражданских чиновников. Его имя, Майлс Рома, стояло в списке первым, и Его Святейшество утвердил его команду.

«Я хорошо справлялся со своей работой. За это время эффективность управления возросла на два пункта, пять процентов» — думал он. — И вот теперь — предстоит встреча лицом к лицу с Командующим, которому он должен передать весть, которая может стоить легату жизни. Во всяком случае, встреча предстоит крайне неприятная.

Помимо его воли лезли навязчивые воспоминания. Его дразнила самодовольная физиономия Или Такка. Они оба прибыли на Итреату, чтобы уладить дело Стаффы. Командующий отсутствовал. Но Или выставила его глупцом в присутствии Скайлы Лайма:

— Неужели вы думаете завоевать расположение, подражая реву Вермилионского носорога?

Ее ядовитые слова звучали в голове, наполняя все существо Майлса чувством стыда. Эта риганская сука казалась холодной и расчетливой, когда он, высший администратор, выглядел мямлей и дураком.

Шаттл взвыл, когда защитные системы отключились и сместилось поле искусственной гравитации, что отразилось на уже растревоженном желудке Майлса.

Огни на двери люка стали красными. Под влиянием давления и повышения температуры они скоро станут желтыми. Потом они позеленеют, и тогда он может ступить на корабль Стаффы. Охрана Майлса поднялась, в замешательстве переговариваясь и стараясь не смотреть на него, нервничая перед встречей с соперниками.

Майлс, закусив губу и уговаривая себя держаться, как подобает легату, тяжело поднялся. Он всегда терпеть не мог шаттлы. Большие звездолеты не раздражали его, а эти всегда тряслись, грохотали и дергались. Невозможно было забыть, что ты — в космосе на страшной высоте. Не дай Бог, случись что. Гнетущая мысль о возможном бесконечном падении донимала, как боль в суставах. Майлс подошел к двери и оглянулся. Его люди, толпясь и толкаясь, пытались построиться. Они шипели и переругивались между собой.

В ушах звенел надменный голос Или:

— Я умею владеть собой. Если легату нужно действительно так много…

Он прервал сам себя и приказал людям покинуть помещение. Он ждал, колебался, пока позади продолжалась перебранка.

— Я возьму только двоих из охраны: Аррона и Джорома. — Он выдавил эти слова, показавшиеся ему смертным приговором себе, но, как ни странно, почувствовал себя лучше.

— Легат! — испуганно прошептал один из его людей. — Вы хотите идти всего с двумя людьми?

Майлс лицемерно махнул рукой, надеясь скрыть дрожь:

— Мы — среди друзей, Хайрос. Кроме того, я легат. Это мое решение. — Он повернулся к двери, чтобы они не видели его побелевшего лица.

Вспыхнул зеленый свет, и Майлс коснулся замка. Тяжелая дверь со скрипом отворилась, от холодного металла поднялся пар.

Чувствуя дрожь в коленях, он пошел впереди, пересекая перекрещивающиеся гравитационные поля двух кораблей, ко входу в белую блестящую «Крислу».

Их встречал караул: Риман Арк со спецподразделением. Арк отреагировал на них, только слегка наклонив голову. Обширный интерьер «Крислы» был совершенно новым впечатлением для Майлса. Он бывал на военных кораблях своей империи, но здесь было по-другому. Стены блестели сверкающим отполированным белым материалом. Команда стояла гордо, в великолепном порядке, броня их скафандров ослепительно сияла. Светом отливало их вооружение и оснащенные электроникой шлемы.

Арк выступил вперед и приветствовал Майлса:

— Добро пожаловать на «Крислу», легат. Лучшие пожелания от Командующего. Я к вашим услугам. Будут ли еще ваши люди?

Майлс улыбнулся, надеясь замаскировать замешательство.

— Благодарю за теплый прием, Риман. Остальных я оставил в шаттле. Вам нет нужды беспокоиться. — Он старался держаться увереннее. — Я могу встретиться с Командующим без лишних людей.

— Хорошо ли вы себя чувствуете? Вы немного бледны.

Острый взгляд Арка как бы оценивал его состояние.

— Тяжелая остановка корабля. — Губы его искривились от лжи, но он сохранил контроль над собой, что уже было победой.

— Транспорт готов, легат, — Арк протянул руку. В длинном, широком коридоре стоял ряд блестящих машин, обычный транспорт для делегации Сассы. Сейчас это выглядело нелепо.

Арк наклонился, понизив голос до шепота:

— У нас готовы все антигравы. Вы не возражаете, если я переведу ваших людей в отделение отдыха? Для них уже накрыт стол. Кухонный персонал огорчится, если вы не оцените их труд.

— Хорошая идея, — шепотом ответил Майлс, придвинув стул. Его охранники сели позади, видимо, чувствуя себя так же уязвимо, как и он.

«Что мы наделали? Нас так мало, мы бессильны…»

Арк ступил на антиграв и пошел по широкому коридору. Размеры корабля удивляли легата, снаружи он не производил такого впечатления. Сопровождающие остановились у лифта. Арк привычно хлопнул рукой по замку. Майлс с помощью охранника вслед за Арком вошел в кабину. Поднялись они незаметно.

— От лифта недалеко до резиденции Командующего, — сказал Арк дружеским тоном.

— Командующего?

Темное лицо Арка осталось непроницаемым.

— Когда Стаффе стало известно, что вы будете говорить наедине, он изменил место встречи.

Майлс задумался.

— У него в резиденции много людей?

— Нет.

Лифт остановился, и Майлс пошел за Арком по освещенному коридору к массивной двери.

Арк внятным, четким голосом доложил:

— Господин Командующий! К вам Майлс Рома, Его Высокопревосходительство, легат Его Святейшества Сасса второго.

Дверь с двойным замком отворилась, и Арк впустил Майлса, встав у двери. Майлс повернулся к своему человеку:

— Подожди меня здесь, составь компанию Риману.

К его удивлению, Арк слегка улыбнулся и в его глазах блеснуло что-то, похожее на уважение.

Майлс вошел, с удивлением оглядывая помещение, где он очутился. Стену напротив заполнял огромный камин с решетками по бокам. И в камине весело трещал огонь! На другой стене он увидел шкуры песчаного тигра, а стены за гравитационными барьерами украшали дорогие предметы искусства, ювелирное оружие и прочая бесценная роскошь. Перед камином стояла мягкая красная кушетка, а по углам перенапряженные гравитационные кресла. Пол покрывал ковер. На высоком потолке хрустальные арки создавали впечатление бесконечной высоты.

— Чертовы Боги, — пробормотал озадаченный Майлс.

— Не хотел бы я, чтобы вас слышал Его Святейшество, — сухо заметил Стаффа, — он потребовал бы вашей головы за кощунство.

Майлс, проглотив слюну, отвел глаза от этого великолепия.

— Такая комната… комната… невероятно.

Стаффа с видимым удовольствием поднялся с мягкого кресла. Он был в обычной серой полевой броне и угольном плаще. Густые темные волосы за левым ухом были заколоты драгоценной заколкой.

— Я наполовину решил здесь все переделать, но Скайла настаивает на традиции. Некогда это было мое личное святилище и убежище, куда я приходил сосредоточиться и подумать над моими победами. — Он устало улыбнулся. — Это место превратилось для меня как бы… в личный мавзолей.

— Командующий, вы сделали блестящую карьеру.

Он криво усмехнулся:

— Да? В этой комнате все оплачено кровью, смертью и страданиями.

Майлс сжал губы, беспокойно глядя, как пальцы Стаффы скользят по одной из драгоценных ваз.

— Так они решили начать? — спросил Стаффа тихо.

Майлс почувствовал, как сердце екнуло:

— Да, Командующий.

— А как с моими данными?

— Они нашли их интересными, но недостаточно убедительными. Сама сложность данных — обоюдоострое оружие. С одной стороны, вполне убедительно, с другой — можно искусно манипулировать.

— Вы сказали «они». — Стаффа внимательно посмотрел на него. — Вот почему вы прибыли в одиночестве?

Майлс сделал шаг вперед, поднимая руки:

— Я выступал за тщательный анализ данных. Система руководства империи Сасса — триумвират. Джакре и Святейший проголосовали против. Так что курс намечен.

— Дураки. Каковы их аргументы?

Майлс опустил голову.

— Это был шанс для Сасса. Риганцы будут дезорганизованы и разобщены. У них уличные беспорядки и паника. Или казнила военное руководство и обезглавила сопротивление.

— А мои предупреждения? — Майлс с трудом выдержал его тяжелый взгляд.

— Они говорят, что ваши возражения — от тщеславия. Кроме того, если есть возможность держать за горло сассанцев и риганцев, то повышается роль Стаффы кар Термы в свободном космосе.

— Не удивительно. Что еще они могут думать? Ведь данные Седди убедительны.

Стаффа быстро поднялся.

— Много лет назад мы с дедом нынешнего Сассы придумали программу, чтобы убедить тупоголовых ледовых рудокопов на Риклосе, что сопротивление сассанской власти бесполезно. У них всегда было извращенное чувство божественного. Сделать божество из деда Сасса — хорошо увязывалось с политической необходимостью, и ничем больше. Сасса — такой же человек, как мы с вами. Черт побери, я видел, как он пачкал пеленки в младенчестве.

Майлс был несколько озадачен.

— Политическая необходимость? Я не знал. Но, как сказал бы Джакре, данные ведь можно модифицировать. Особенно если вы — император.

— Вы быстро ориентируетесь, Майлс. Что еще они говорят обо мне? — Стаффа подошел к золотому прибору и наполнил два сосуда ароматной желтой жидкостью.

— Микленский бренди, остатки старых запасов. Вы его еще не знаете, но вкус может вдвое улучшиться, если бы удалось вновь поставить под контроль тамошний климат. Грибки брожения, выведенные тысячу лет назад, погибли.

Майлс пригубил чашу и почувствовал божественный вкус напитка.

— Это все. Командующий.

Стаффа смерил его тяжелым взглядом серых глаз.

— Слишком много жизней повисло в воздухе, Майлс. Может быть, судьба всего человечества. Представьте себе необитаемый свободный космос, сожженные и немые планеты под зловещими солнцами. Вы должны сказать мне все, что вы знаете. — Майлс чувствовал, как слабеет его воля к сопротивлению. Он вертел в дрожащей руке хрустальный сосуд для напитков и думал: «Разве можно доверять этому проклятому Звездному Мяснику?!» Он сказал:

— Если наступило время откровенности. Командующий, то что случилось с вами на Этарии? Наши агенты при Или Такка сделали голограмму. Вы были в грязи, в лохмотьях, с рабским ошейником. Через несколько мгновений случилось происшествие в Управлении безопасности.

Также мы слышали, что вы были на Тарге, под огнем Или, и сражались за Седди. Вас пытались убить несколько лет. Но неожиданно вы выгнали их из Риганской империи.

Стаффа улыбнулся, глаза его стали веселыми.

— Я вас недооценил, Майлс. Кажется, на этот раз ваша компьютерная система нашла жемчужное зерно в горе навоза. Очень хорошо, предлагаю вам игру.

— Игру?

Стаффа наклонился к нему:

— Стоит ли чего-то ваше слово? Можно ли на вас положиться, довериться? Или вы здесь затем, чтобы торговаться? Вы здесь ради народа Сасса или собственной выгоды? Подумайте, примите решение, прежде чем нам двигаться дальше.

Стаффа отпрянул, как отступает дикий кот перед прыжком. Майлс глубоко вздохнул, чувствуя, как весь покрывается потом. «Что я делаю? Во что меня втягивают?»

— За кого вы, Майлс? За интересы человечества или за свои? — допытывался Стаффа.

Майлс закрыл глаза, сердце тяжело билось, вкус бренди показался отвратительным. «Какой выбор сделать? И чего мне это будет стоить?»

— Раньше не возникало такого серьезного вопроса, не так ли? — ехидно спросил Стаффа.

«Не было, и он это знает. Что делать? Благословенный Сасса, это может стоить мне жизни».

— Если я выберу народ, вы ведь чего-то от меня потребуете?

— Майлс, данные Седди верны. Надо удержать Сасса и спасти Ригу от пожара. Я считаю… Впрочем, определите свою позицию. «Если данные верны и толкование правильно, то война погубит нас всех. Вот чего он хочет? Желает знать, буду ли я с ним или с Сасса». — Почувствовав слабость в ногах, он опустился в одно из гравитационных кресел, кровь в висках стучала.

— Командующий! Почему я? Почему вы обратились ко мне?

Стаффа пристально посмотрел на него.

— Потому, что вы имели мужество прийти ко мне в одиночестве. С тех пор как вы вышли из корабля, вы были в смертельном страхе, но вы пришли. Почему, Майлс?

— Хотел что-то доказать самому себе. Я — второй по могуществу человек среди своих, а среди ваших я чувствую себя… ничтожеством. — Он постарался подавить замешательство, прежде чем смог поглядеть на собеседника. — И когда вы приземлились, ты обращался со мной, как с мужчиной. Я увидел тогда что-то вроде уважения в глазах Арка. Мне это понравилось. И снова я увидел это в глазах, когда сказал, что пойду один. И это еще больше мне понравилось.

Стаффа чуть улыбнулся тонкими губами, не насмешливо, а понимающе. Он сказал:

— Принять на себя ответственность — тяжкое и страшное испытание. Я говорю это по своему нелегкому опыту. Независимо от выбора, вам всю жизнь жить с последствиями этого. Это — только вопрос самоуважения. Не теряйте достоинство, Майлс.

Майлс тяжело вздохнул и, борясь с собой, посмотрел Командующему в глаза.

Стаффа успокаивающе коснулся его плеча.

— Вам, конечно, надо время, чтобы подумать. Может быть, детально проверить данные Седди. Не надо принимать такое решение поспешно…

— Я выбираю народ, Командующий. Я… я верю вам и Седди. — Он закрыл рот, одновременно с облегчением и с ужасом от того, что сделал.

В душном предутреннем воздухе зазвучали голоса. Анатолия, съежившаяся в своем темном укрытии, механически поправила грязной рукой волосы на голове. Легкое шипение доносилось из-за металлической решетки за ее спиной. Она спала здесь, согреваясь воздухом, выбрасываемым из недр здания. Где-то наверху, отраженные от стекла и керамики стен, горели огни города, здесь же, в темных проходах, гнездились мрак и опасность. Она сжалась, не обращая внимания на спертый, сырой и тяжелый воздух.

Никто больше не трогал ее с тех пор, как она отделалась от Микки. Другие обитатели потемок не общались с ней, видя темные пятна на ее грязной одежде. Они молча сосуществовали.

— Здесь, — донесся чей-то голос, — вот это.

Раздался железный скрежет. Анатолия чуть подалась вперед, осторожно, выглядывая из-за ржавой опоры здания. Пустой живот сердито урчал. У нее во рту сохранился привкус после того, как она лизала конденсацию влаги на трубе прошлой ночью, чтобы немного успокоить нестерпимую жажду.

Там стояли четверо. Два техника в форме энергетической службы и две женщины… в полевой броне! Солдаты? Здесь? Охраняют техников?

Анатолия не поверила своим глазам. Неужели порядок восстановлен? Она отползла, пытаясь понять, что делать. Животный страх боролся с отчаянной надеждой.

— Кто здесь? — голос эхом отозвался в тесном подземном помещении, — мы видим вас по ИР.

Анатолия оцепенела: неужели обнаружили? Одна из женщин в форме выступила вперед, держа наготове оружие. Анатолия различила ИР-визор у нее на шлеме.

— Вы хотите убить меня? — выкрикнула она, пытаясь выиграть немного времени, чтобы понять, что происходит. Решится ли она бежать по темному подвальному туннелю? Будут ли они охотиться за ней в подземелье? Она вцепилась изо всех сил в проржавевшую сваю.

— С убийствами покончено. Почему вы не хотите выйти оттуда? Какого черта вы там делаете? Кто вы?

Анатолия облизала губы. «Надо бежать! Спасаться!»

— Я — Анатолия Давиура. Не подходите! Я боюсь вас.

Женщина остановилась, все еще держа тяжелый огнемет.

— Смуте пришел конец. Здесь — армия. Мы восстанавливаем энергосистему. Все хорошо. Вы можете вернуться домой.

Анатолия задрожала.

— Нет… не могу. Они гнались за мной. Хотели меня убить. — Слезы полились из ее глаз. — Я побежала, и он… Микки… схватил меня… хотел изнасиловать… бил…

Перед ее глазами все помутилось, она зарыдала.

— Господи! Что со мной было!

— Ну, ну, все нормально, — слышала она голос женщины.

— Я не хочу умирать, — плакала Анатолия. Она напряглась, когда коснулись ее плеча, пытаясь встать, вырваться, убежать, но сильные руки крепко держали ее.

— Да стойте, черт возьми! Вы — в безопасности. Вырываться бесполезно.

— В безопасности, — подтвердил второй голос.

Изумленно глядела Анатолия в глаза женщине, гладившей ее по голове.

— Пойдемте. Присоединяйтесь к нам. Мы проверим безопасность аварийной команды, а потом проводим вас домой.

Анатолия отчаянно замотала головой.

— Нет. Только не туда!

— Тогда — куда вы покажете, — сказала женщина.

Свет почти ослепил Анатолию.

— Проклятие! Командир! Ее избили до полусмерти! Она покрыта засохшей кровью.

— Симмс, заберите ее отсюда в медицинскую часть. Я прикрою аварийщиков.

— Да, мэм. Пойдем, Анатолия. Садитесь сюда, сейчас будет антиграв.

Мхитшал смотрел на Синклера с любовью и осуждением. Синклер называл взгляд «родительским» и понимал это как: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но я это не одобряю».

ЛС дергался, спускаясь в облаках. На Ригу пришел краткий зимний сезон. Не считая полюсов, это повсюду означало постоянные дожди и облачность и, как следствие, отклонения от курса при снижении.

Синклер сидел в командном пункте. Здесь были коммуникационный центр, стратегический пункт и стена из мониторов, дававших оперативную информацию. Из своего небольшого отсека Синклер управлял всем ходом войны. Позади под столом открывался люк, но чаще всего он ночевал на пластиковой скамейке. Сейчас там сидел Мхитшал, сцепив руки и глядя на Синка родительским взглядом.

ЛС снова дернуло, и Синклер вспомнил другой спуск, казалось, уже и в другой жизни. Тогда он был зеленым новобранцем, а высадка была на враждебную Таргу. Он закрыл глаза, вспоминая Гретту. Она была красива…

Синклер повертел головой, чтобы прогнать видение, усилием воли подавляя боль, чтобы не заплакать. Горе может ослепить, а сегодня вечером ему потребуется вся его воля.

— Пять минут, сэр, — услышал он вызов.

Они повернулись к коммуникатору:

— Вы, Мак?

— Да, Синк. Вы прибываете?

— Да. Мне нужно быть в министерстве через пять минут. Все нормально?

— Так точно. Мейз говорила, что все идет по графику. Кэп еще проверяет зеленую зону. Он говорит, что там все гладко, без единого выстрела. Только одна группа натолкнулась на какую-то шайку в университете, сделали пару выстрелов, чтобы остудить пыл студентов, и все затихло.

— Хорошо бы, у всех было так же.

— Да… И еще десятка два парней требовали от нас передачи установок. Они заявили, что их послала Или. Мы разогнали их, но она, возможно, даст какие-то объяснения. Я вас предупредил.

— Спасибо. Держите их подальше. Как проходит модификация?

— Хорошо. Некоторые считают нас сумасшедшими, но никто не гавкает в лицо. Они съеживаются, глядя на наше оружие и позволяют делать со своими конторами все, что нам угодно.

— Осталась минута. Что-нибудь еще?

— Ничего. Мак Рудер отключается.

Синклер выключил коммуникатор. Итак, возникли агенты Или. Она должна была быть вдвое безумнее и втрое опаснее…

Двигатель ЛС взвыл, Синклер покачнулся, машина замедляла ход. Резко затормозив, ЛС опустилась на крышу Министерства безопасности. Синк тихо сидел, собираясь с мыслями и прислушиваясь к бормотанию пилотов и стуку в кабине. Потом он отстегнулся. Мхитшал послушно поднялся, глядя на Синклера.

— Оставайтесь здесь, — приказал Синк. — Со мной будет все нормально. Или не собирается завлекать меня в западню. — Он усмехнулся. — Пока. Мы ей еще слишком нужны.

— Сэр, мне не нравится, что вы туда идете один. Что, если она… ну…

— Отравит меня?

— Да! Что если она сделает что-нибудь такое.

Синклер успокаивающе положил руку на плечо ординарца.

— Нет, Мхитшал. Если она и решит отравить меня, то не сейчас, пока еще мы не разбили сассанцев. У нас впереди еще черт знает что, но сейчас мы с ней нужны друг другу.

— А потом?

— Потом мы можем опять сцепиться, но я надеюсь, к тому времени вокруг останутся обломки империи.

— Верно, сэр.

Но по лицу Мхитшала было видно, что он ни одному слову не поверил.

— Поверьте. — Хлопнув его по плечу, Синклер вылез из люка. Он прошел по пустому внутреннему помещению мимо рядов скамеек. Шаги глухо отдавались на площадке. Он нажал на замок, и внешняя дверца со скрипом отвалилась, стукнув по крыше здания.

За облаками догорала вечерняя заря. На горизонте не было изменений. После Тарги с запахом сосен, земли и дождя, здешний воздух казался нездоровым.

Из города слышался приглушенный гул, похожий на шум реки в каньоне. Даже в столичном городе на Тарге, не было постоянного признака активности.

Холодный ветер дул на броню. Его мундир не отличался ни особым фасоном, ни знаками отличий. Это была простая солдатская броня.

Дверь открылась, вышел молодой человек:

— Сэр Фист? Сюда, пожалуйста. Министр ждет вас. Синклер оглянулся. Мхитшал неуклюже стоял на выходе. Синк успокаивающе махнул рукой и пошел по плоской крыше, затем он спустился на лифте. Юнец поклонился и жестом показал дорогу, когда он вышел. Потом юнец исчез. Лифт уехал.

Синклер прошел по холлу, и перед ним открылись две украшенные бронзой двери. Он вошел в обширный кабинет, одну стену заполняли окна от пола до потолка, а на другой были украшения и экраны мониторов. Или, сидевшая за столом, с улыбкой поднялась навстречу.

— Приветствую, завоеватель, — сказала она. Или была в черном костюме, в котором он ее обычно видел. Тонкая ткань подчеркивала высокую грудь, тонкий стан, плоский живот. Грациозным движением она поправила черные как смоль волосы. Ее тонкая кожа контрастировала с цветом волос, черты лица были совершенны. Он забыл, что она красива.

— Мне следовало задушить вас, — сказала Или. — Я не понимаю вашей игры, Синклер, но она мне не нравится. Почему вы не разрешаете моим людям контролировать здания, которые вы занимаете? Разве мы с вами воюем?

«Начало, как я и думал». Вслух он сказал:

— Это я не знаю. Но у нас должна быть война с империей Сасса, как вы и планировали. У вас есть представление об их возможных мишенях?

На ее лице изобразилось выражение удовольствия.

— Думаю, это будут Этария или Селена. Я узнаю, когда они подготовят удар. Теперь вы ответьте: что это за чушь с общественными зданиями? Они принадлежат народу?

— Перестаньте. Пока они принадлежат мне. Мои войска заняли общественные здания, коммуникационный центр, важнейшие административные комплексы и обеспечивают безопасность. С другой стороны, вы располагаете всесторонней сетью информационных служб и правоохранительными органами. Хотите обменять половину моих правительственных зданий на воловину вашей шпионской сети?

Или невозмутимо смотрела на него несколько мгновений.

— Вы — мелкий негодяй.

— А вы — гадюка, жаждущая власти. Мы с вами обменялись любезностями. Чего вы хотите, нейтрализовать меня, чтобы я уже не мог расстроить ваших планов? Разве поможет делу, если мы будем гавкать друг на друга, как бешеные собаки?

— Черт вас побери, Синклер, почему я вас постоянно недооцениваю? Мне следовало бы подумать, какие меры безопасности вы примете, прежде чем явиться. Ну, вы это сделали, что дальше?

Синклер рассматривал голограмму Риги. На поверхности светились огоньки. Большую часть, как он отметил с удовольствием, означали здания, занятые его людьми.

— Мне нужны подразделения, возглавляющие список, который я вам присылал. Думаю, мне понадобятся те десять командиров.

— Все они считаются неблагонадежными. — Она вышла из-за стола и встала с ним рядом. Синклер вдохнул острый запах ее тела. Он заметил, что она немного выше его и очень хороша.

«Оставь это. Она — рептилия», — подумал он.

— Обед уже готов, — сказала Или. — Нам есть, что обсудить, и лучше — не в кабинете. Может быть, нам удастся урегулировать трудности и прийти к решению проблем ближайшего будущего.

Она взяла его за руку и провела через большую комнату. Ковер на полу был расцвечен желтым, зеленым и голубым. Она ввела Синклера в личные апартаменты, и он изумленно остановился. Дитя общественных зданий, казарм, привыкший к аскетизму промышленных заведений тарганцев, он не видел таких комнат. Прозрачные керамические арки украшали высокий потолок, фильтруя свет, переливавшийся всеми цветами спектра.

Ковер был синим, как море. Каждый предмет иллюминировался медленно двигавшимися огоньками. В воздухе веял ветерок, похожий на морской бриз.

— Нечасто вы поражаетесь, Синклер.

— Я никогда не видел ничего подобного.

— Это можно и изменить, если хотите. Комнаты во дворце гораздо интереснее устроены.

— Такой контраст!

— Контраст?

— Между тем, среди чего я вырос, и…

— Надо привыкать.

Он кивнул и подошел к столу, выросшему над полом. Зеркальные сферы были встроены в твердое дерево. Или грациозно уселась, подложив подушечку. Ока показала на сферы, в которых он увидел прекрасное жареное мясо ягненка, какую-то дичь, рипарианских раков и множество овощей и фруктов.

— Ешьте, — сказала она, — наслаждайтесь. Прежде чем заниматься делом, надо расслабиться.

Синклер посмотрел на нее недоверчиво:

— Может быть, сначала дело? А потом можно расслабиться.

— Очень хорошо.

Кладя кусок нежного мяса в рот, Или сказала:

— С чего бы вы хотели начать?

— С учений и снабжения. Мне следует обеспечить армию всем необходимым. Надо изменить структуру командования и переобучить целые соединения по моей тактике. Поможете ли вы мне?

Она облизала язычком пальцы.

— Да. Позволите ли вы мне управлять остальной империей, как мне заблагорассудится?

Синклер отрезал кусок бараньей вырезки, не зная как надо правильно есть.

— Посмотрим. Но тогда — все карты на стол. Давайте играть, и посмотрим, что из этого выйдет.

Она следила за ним, наблюдая смягчающее действие сытого желудка и крепкого Эштанского эля, который она подала, богатого и насыщенного, с крепостью до пятнадцати процентов или выше. Тихая музыка, которую Или запрограммировала, успокаивала и расслабляла. Она видела, что напряженность уходит. Вот он подался вперед и заявил:

— Я не хочу новой жестокой имперской системы. Смотрите, что случилось со мной. Я был третьим на межпланетных экзаменах! И меня забрали в армию!

Она наклонилась к нему с бокалом в руке:

— Вы были первым. Двое впереди вас победили политически. Их баллы были зафиксированы.

Его непонятного цвета глаза потемнели.

— Я был первым?

Она улыбнулась ему дружески:

— Первым. Вы знаете, я еще не разобралась с вашими соперниками. Я многое проверила. И прежде чем ругать имперскую систему, вам следует знать, что ни Тибальт, ни я и никто из риганских политиков не имел отношения к тому, что вас забрали. Я не могу пока доказать это, но думаю, что следует поблагодарить Седди.

— Седди? — в его глазах мелькнуло болезненное выражение. Сейчас это был обычный молодой паренек. Или придвинулась.

— Конечно, вы правы. Нужно сделать систему экзаменов честной, мы не можем бросаться талантами.

Он кивнул, выпив еще эштанского эля.

— Знаете, нам не обязательно быть соперниками.

«Осторожнее, Или, к нему нужно подобрать ключик».

— Вы использовали Арту Фера, чтобы убить Тибальта?

Она утомленно улыбнулась.

— Сколько людей вы лично убили на Тарге? Пять? Десять? А знаете ли вы, сколько людей погибло в районе Веспы, когда вы подвели мину и ловко заманили мятежников в ловушку. Не надо на меня так смотреть. Да, я убила Тибальта с помощью Фера. Мы с вами делаем одно дело. Я не такая оптимистка. И раз уж мы говорим начистоту, я признаю: я жажду власти, и беспощадна здесь, как беспощадны вы на войне.

Он уставился в бокал:

— Сколько есть времени перед сассанской атакой?

— Три, от силы — четыре месяца. Они собирают силы. Первый удар будет ограниченным, с целью вывести нас из равновесия.

— И вы не знаете, по какой планете, он придется?

— Пока нет. Но — не по Риге. Может быть, Этария или Селена. Скоро мы выясним.

Синклер молча смотрел в пространство. Потом сказал:

— Мне нужно знать дату их вылета, очень нужно.

Она внимательно следила за ним, видела, как он поник, понимала, что его одолевают неприятные эмоции.

— Вы восхищаете меня. Вы ведь уже знаете, как остановить их?

Он пожал плечами:

— Все в последнюю минуту. Разве это жизнь? Как всегда, мне надо делать невозможное.

«В его голосе — усталость от одиночества. Отлично».

— Вы больше не одиноки, Синклер, сказала она, подливая ему питья. — Будем работать вместе. Нам надо поговорить. Я поняла, какое правление вас устроит, это подойдет и для меня.

Он посмотрел на нее как-то вяло.

Она подняла глаза, и выражение лица ее сделалось беззащитным.

— Вы хотите больше прав для простых людей. А я надеюсь ослабить аристократию, парализовав ее силы. Что касается народа, то я ничего не имею против.

Он нахмурился, а она смотрела на него и видела, как он пожирает глазами ее тело.

— В чем дело? — спросил он. — Разве вы сами — не из аристократов?

Она рассмеялась, кокетливо откидывая на спину густые волосы:

— Нет, о Господи! Мой отец был рабочим на химическом заводе. В нашем районе самым могущественным человеком был констебль. Два года я работала у него. Он умер, у него было плохое сердце. Иначе я могла стать его женой. Но его рекомендация помогла мне устроиться в полицейскую школу на Риге. Я окончила ее с отличием, и дальше все пошло само собой.

— А ваша мать?

«Хорошо, я вызвала симпатию. Надо это использовать».

— Совсем не помню ее. Она умерла, когда мне не было трех.

— Простите.

— Ничего.

«Ага, клюет».

— Когда-то я переживала немало из-за смертей и утрат.

Но только успеваешь оправиться от потрясения — новый удар. В те дни я стала заброшенным и несчастным существом…

Она следила за его напряженным лицом, чувствуя, что пробуждаются его собственные воспоминания.

«Пора».

Она взяла его за руку и посмотрела ему в глаза.

— Все хорошо, Синклер. Я победила боль. Я стала сильной, стала той, кто я есть. — Она следила за его жадным взглядом. — «Пусть он одарен и умен, но он же — молодой мужчина, а его любовница погибла или пропала полгода назад».

Дыхание его стало чаще, шея покраснела. Его борьба с собственным желанием, память о Гретте — нравились ей.

— Я могу по-дружески помочь, — сказала она мягко. — Мне знакомо чувство одиночества. И вот мне встретился человек. — Она грустно улыбнулась, — он потянулся ко мне. Мы вместе с ним… — Она крепче взяла его за руку. — Может, мне лучше не говорить?

— О любовнике?

— Да.

На какое-то время одиночество исчезло.

— Ах, Синклер, если бы все заново, я бы поступила по-другому. Прижаться ночью к другому человеку, чувствовать, что ты не одна на свете… Что может быть лучше? Это такая редкость. Если бы, — добавила она помолчав, — пережить это снова!

Синклер уже гладил ее руку, но вдруг как бы опомнился:

— Кажется, мне пора. Мхитшал испереживался…

— Да, да… — она робко улыбнулась. — Может быть, и так. — Она глубоко вздохнула и потянулась. Он пожирал ее глазами.

— Знаете, мне приятно с вами. Так давно не было.

Она придвинулась еще ближе, положив голову на руки.

— Спасибо.

Он стал теребить ее локон.

— За что? Я вас слушаю?

Она осторожно стала ласкать его руку, следя за реакцией. Он вел себя беспокойно, как бывает у мужчин при эрекции, когда чувства не находят выхода.

— Кажется, вы все время проводите со своими солдатами, — шепнула она грустно.

— Да. — Он взял ее руку в свою и блаженно зажмурился.

Она слегка коснулась его тела своим бедром.

— А с вами можно иметь дело, Синклер Фист.

«Еще пара вечеров вместе, и я сделаю с тобой, что захочу».

Он напрягся:

— А я думал, у нас будет схватка. Я не ожидал…

— Что я вам понравлюсь? — она гладила его руку. Он наклонился к ней, и она потянулась к нему губами.

Или чувствовала, что он весь горит. Его пальцы удивительно нежно ласкали ее.

— Вы уверены, что это — хорошая мысль? — спросила она, отстраняясь и пытаясь справиться с дыханием.

— Нет, — прохрипел он.

Она грациозно поднялась:

— Кажется, я пока не готова…

Он потряс головой:

— Не… что произошло?

Она рассмеялась.

— Я понимаю. Это — сладострастие. Вы молодой, сильный, умный, к вы выпили эштанского питья. Я понимаю, что это выглядит, как соблазн, но я думаю, что вы не поверите, что это получилось само собой, без помощи какого-то снадобья. Вы всегда подозревали меня.

Он кивнул, может быть, борясь с растущим желанием. Нервно потирая руки, он сказал:

— Вы правы.

— Синклер, я знаю, как меня воспринимают в империи. Я даже поддерживаю образ этакой беспощадной суки. Это — мое психологическое оружие. Только одна такая репутация нередко обезоруживает заговорщиков. Мое дело — безопасность, и я серьезно отношусь к нему. По-своему я тоже служу народу. Но у меня есть два лица: политическое и… второе, которое я редко показываю. Только тем, кому доверяю.

— А мне доверяете?

Она покачала головой:

— Еще не совсем. Но может быть, со временем… Я хочу, чтобы вы дали мне шанс, как я вам. Посмотрите на меня непредвзято. Думаю, вы поймете: мы делаем одно дело, только по-разному.

— Так и не пойму, что сегодня со мной случилось, — смущенно улыбнулся он.

— Я понимаю. И может, когда мы станем союзниками, решим и этот вопрос. А сейчас вы немного не тверды на ногах. Поговорим утром. — Она проводила его к лифту, потом заперла дверь и пошла в спальню.

«Планируй свою войну, Синклер. Наводи новые порядки. Выигрывают, мой дорогой, те, кто умеет установить контроль, не важно, как. А у меня есть арсенал, о котором ты и не догадываешься».

Глава 8

Тиклат, начальник Управления безопасности на Этарии, пошел по освещенному туннелю в имперскую таможню. У ворот его осветил часовой в армейской броне, а не обычный чиновник. Значит, слухи о беспорядках верны.

К его удивлению, солдат загородил дорогу и долго проверял документы, сличая голограмму с человеком.

Тиклат был около двух метров ростом. Лицо украшали умные глаза над широким прямым носом. Он был в строгом темном дорожном костюме и с саквояжем.

Когда пришел вызов от Или, он слегка нервничал, но потом по коммуникатору ему сообщили, что его переводят выше, в Региональное управление, и страхи рассеялись. Нет, она не хочет наказывать его за беспорядки на Этарии. А если и так? Пусть попробуют выудить что-нибудь из трупа. Он все же проверил во рту, на месте ли смертоносный зуб.

Солдат кивнул и проворчал:

— Добро пожаловать.

Тиклат прошел по туннелю безопасности, проверявшему наличие оружия и других запретных вещей, и вошел в приемную. Тактитовые окна от пола до потолка бросали рассеянный свет на ряды скамеек для обозрения. Здесь слонялись несколько человек. Пол явно нуждался в основательной чистке.

Он первым заметил эту женщину, да и как можно было не заметить такое роскошное создание? Золотисто-каштановые волосы обрамляли классическое лицо, а балахон который был на ней, едва скрывал редкое совершенство тела. Мужчины нежно поглядывали на нее.

Она посмотрела на него восхитительными янтарными глазами и улыбнулась. Ему показалось, что планета перестала вращаться.

— Начальник Тиклат?

— Да.

— Здравствуйте. Я — от Или. Я ваша.

— Моя?

Снова улыбнувшись, она передала ему коробочку — прибор управления, соединенный с рабским ошейником. Тиклат пригляделся получше и заметил теперь сам ошейник, золоченую ленту вокруг ее красивой шейки. Он теперь вдыхал и запах ее тела, что возбуждало еще сильнее. Она сказала:

— Министр Такка хорошо награждает своих людей. Не знаю, что вы сделали, но она велела сказать, что я должна заменить пропавшую.

— О!

«Скайла Лайма! Значит, Или ничего не подозревает».

Она обещала ему должность начальника управления еще прежде, чем произошли события на Этарии. На сердце у него полегчало, сомнения рассеялись. Он не только жив, но и повышен в должности.

— Как называть вас?

— Когда-то меня звали Гретта, но вы можете называть как угодно. — И глаза ее блеснули возбужденно.

— Я буду называть вас «Прелесть». Я благодарен Или.

— Министр посылает вам привет, — сказала она. Я покажу вам вашу новую резиденцию и позабочусь о вас. Или примет вас утром, когда вы отдохнете. Затем я буду вашим гидом по Риге. Надеюсь, вы останетесь довольны.

— О большем и мечтать невозможно. Прелесть, — с улыбкой ответил он.

— Сюда, господин, — она многообещающе посмотрела на него. — Ваш багаж будет доставлен в резиденцию. Надеюсь, вас это устроит.

— Конечно.

На выходе стояло правительственное воздушное судно, охраняемое вооруженным караулом. Тиклат глубоко вдохнул риганский воздух.

— Похоже, дела здесь не очень хороши. — Он кивнул на охрану, когда судно поднялось над городом. Он смотрел на громоздящиеся огромные здания, плывущие в коричневой дымке. Много ли грязи под этой керамикой, стеклом и бетоном внизу?

— У нас целый месяц был разгул насилия. Ужасно. Членов правительства убивали, аристократов резали в постелях, вы не поверите. А как у вас на Этарии? Тоже была смута?

— Нет, нас не затрагивали тревоги империи. Благословенные священники не лезут в политику.

Аппарат приземлился на крышу высокого роскошного здания. Они вышли. Прелесть отвела Тиклата к лифту и нажала ладонью на замок. Они спустились в уютные апартаменты, подобные которым Тиклат не видел. Ноги утопали в ковре, а мебель была под стать императорскому дворцу. Одна стена просвечивала, открывая вид на город.

— Нравится? Если нет, могу предложить другой номер, — она преданно посмотрела ему в глаза.

— Прекрасно! Просто… замечательно!

Она внесла в спальню его чемодан, привела в действие спальное место и проверила кондиционеры. Затем сняла хламиду, обнажив свое прекрасное тело.

— Вы хотите есть?

— Нет, — прошептал Тиклат, пожирая ее глазами.

Она подошла вплотную, помогая ему раздеться.

— Хотите еще чего-нибудь?

— Я… — Но она оборвала его, целуя и лаская.

Его как током ударило, когда к нему прижалась ее полная грудь.

Тяжело дыша, он ласкал ее, придя в восторг от прекрасного тела. Он отнес ее на ложе, увидев в ее глазах почти дикий огонь желания.

«Благословенные боги хотели этого для людей, — думал он. — Она — богиня во плоти, она — моя. Спасибо Или». Он вскрикнул, дойдя до экстаза.

Обессиленный, он упал на постель возле нее и погрузился в сон.

Арта Фера дождалась, пока его дыхание стало глубоким. Пальцем она отжала одну из секций ошейника и вытащила небольшой фиал. С улыбкой она положила фиал ему под нос и раздавила. Он вдохнул пары. Она подождала еще пару минут, прильнула к нему и прошептала: «Тиклат?».

Потом похлопала по щекам, наблюдая реакцию, затем сильно шлепнула его. Он спал.

Арта встала, отстегнув фальшивый ошейник, и, плюнув, швырнула в него.

Отодвинулась панель стены, и вошла Или вместе с группой техников с медицинскими приборами. Арта рассмеялась, увидев, как они невольно уставились на нее.

— Оденься, — приказала Или и обратилась к техникам. — А вам надо не глазеть, а делом заниматься. Надо прочистить его с ног до головы. Если мои подозрения подтвердятся, он сумеет убить себя, — она зло нахмурилась, — как и другие.

Арта подняла свою одежду:

— Где здесь душ? Мне надо смыть с себя его грязь.

— Там, — показала Или, вглядываясь в расслабленное лицо Тиклата.

— Очень скоро, дорогой Тиклат, я узнаю, что случилось на Этарии. А если ты — Седди? Значит, мне попалась одна из их «шишек».

Стаффа сидел на краю кушетки, покачивая ногой, потягивая бренди, и глядел на веселый огонь в очаге. Божественный Сасса проигнорирует его предложения. Одолевали грустные мысли. Я попробовал разумный путь. Ну и что теперь? Нанести удар по империи Сасса? Разве эта мера — не твое проклятие?"

— Все же я не понимаю, как вы оказались на Этарии? — спросил Майлс, — Я открыл карты, теперь — ваш черед. Что произошло, Командующий? Вы всегда были холодны и неприступны.

Стаффа нервно теребил в руках свой бокал, янтарная жидкость искрилась и переливалась. Он глубоко вздохнул.

— Ко мне пришло понимание. Это звучит странно? Но это так. Некогда Микленский Претор был мне отцом. Он воспитал меня, называл величайшим из своих созданий, да так и было. Он учил меня, но в процессе учебы поставил опасную ловушку. Что вы знаете о психоконструкциях, нейротренировках?

Легат нахмурился, сделав неопределенный жест.

— В мозг вводится некоторая информация с помощью трехмерной модели. Мы получаем данные через нейронные каналы и следуем этой системе.

— Система действительно простая. Нервные пути можно также заблокировать. В моем случае психологи и обучающая машина Претора сделали именно это. Они блокировали мои мозговые личностные центры. Самая лучшая иллюстрация этого: меня превратили в боевой «человеко-компьютер», без каких-либо нравственных ценностей. Я стал холодный, как жидкий водород… и такой же бесчувственный. — Он посмотрел на пламя в очаге. — Он превратил меня в монстра.

Майлс поглядел на него с ужасом:

— Вот почему вы убили его?

Стаффа нахмурился, вспоминая голову старика в свете зеленого микленского заката.

— Может быть, мне трудно вспомнить. Я ведь сказал о ловушке. Однажды это сработало: тайная часть моего существа наполнила мой мозг эндорфинами, ацетилхолином и другими химическими раздражителями, вызвав мучительные эмоции. Хуже того: он сказал, что отобрал у меня жену и ребенка, похитил их несколько лет назад.

Оказалось, что моя жена была на его корабле.

— Вот почему вы тогда разнесли его… — прошептал Майлс, тупо глядя в стакан.

— Я убил ее, — сказал Стаффа, — Претор хотел использовать ее, чтобы поторговаться, спасти Миклену, но я не дал ему такой возможности. Можете представить себе мои чувства. Я же любил ее многие годы, выплачивал людям огромные деньги, чтобы ее нашли… Если вы посмотрите, то сведения об этом, наверно, найдете на каждом сассанском персональном компьютере.

— А ваш сын?

— Он жив. Поэтому я и попал на Этарию. Оттуда скорее всего можно было попасть на Таргу, где у Седди находился мой сын. Беда в том, что тогда я был нетерпелив и неопытен. — Он усмехнулся, увидев удивленный взгляд Майлса. — Я очень хорошо разбирался в имперской политике в военном деле, но имел слабое представление об улице. Шайка тамошних бандитов напала на меня и ограбила, но двоих из них я убил. Теперь представьте: я стою голый посреди улицы, а рядом — двое убитых. Меня приговорили к рабству. Пока в свободном космосе разыскивали меня, я несколько месяцев тянул лямку в Этарийской пустыне.

— Проклятые Боги! Вот где нашла вас Или!

— Да. Но мои взгляды изменились. Во-первых, мысли стали обретать целостность, я смог почувствовать себя личностью. Кроме того, я день и ночь делил испытания с людьми, чью жизнь я сломал. Чувство вины… я переживал его, как проклятие. И ведь среди этих людей в этой проклятой пустыне я нашел немало хороших…

— А дальше?

Он хрипло усмехнулся.

— Дальше? Как вам рассказать, легат, о моих ночных кошмарах? Поставьте себя на мое место. Невозможно передать словами все мои чувства.

Майлс беспокойно опустил глаза.

— Но Или нашла вас. А потом вы устроили взрыв в управлении?

— Это — Скайла. Она, спасибо ей, помогла мне бежать и с помощью Седди — попасть на Таргу.

— Мы удивлялись, как это могло произойти.

— В люке корабля, с женщиной, которая теперь — Магистр Седди, Кайлла Дон. Вам бы следовало встретиться с ней, она производит удивительное впечатление. Я убил ее мужа и ее детей, когда она была майканской первой леди. В этом чертовом ящике она давала мне жизненные наставления, пути понимания мира.

— И вы стали Седди?

— Да, стал. У них есть многое, что они могут дать людям, но они не приказывают. Единственный приказ — остановить войну. Это было в горе Макарта, там я сражался с Синклером Фистом. И знаю его возможности. Я знаю ту планету, знаю, чего стоило ему покорить ее, особенно без риганской орбитальной поддержки. Если бы Скайла не сделала того, что сделала. Или нашла бы меня убитым на этих камнях.

— Вы думаете, мы не сможем разбить Синклера? Ему всего около двадцати.

— Я мог бы разбить его в настоящей войне. Но Джакре — нет. У него нет такой гибкости, воображения, таланта, как у Синклера. Года через два — максимум, он покорит империю Сасса. Но только слишком много миров погибнут прежде.

Майлс нахмурился:

— Звучит не очень обнадеживающе.

— Это неприятное положение для всех нас.

— Джакре собирается нанести удар. Он уже готовит силы. Вы это знаете, так как умеете не хуже других считывать ваши сканеры. Он собирается ударить через… — Майлс, испуганно остановился.

— Четыре месяца, верно?

Майлс потер лоб:

— Но ведь кажется, я принял решение?

— Но старые привычки умирают с трудом. — Стаффа вновь наполнил его сосуд.

— Каково будущее. Командующий? Ну, допустим, удастся остановить войну, а что дальше?

— Я хочу выйти за Запретные границы, Майлс. Если удастся это сделать, человечество станет свободным. Тогда и собираюсь вернуться на Итреату, и до конца жизни любить Скайлу Лайма и заниматься своим ремеслом.

— В этом ваша навязчивая идея?

Стаффа пробормотал себе под нос:

— Нет, мое искупление.

Макрофт благодарно вздохнул, когда их «шаттл» приземлился на Риге. В конце концов, это означало завершение долгого кошмара. Как странно: он ведь улетел отсюда могущественным дивизионным командиром, а вернулся бесславно.

Макрофт прокручивал в голове кампанию на Тарге. После неудачи Первого тарганского дивизиона, приземлился второй дивизион, обеспечивая безопасность Каспы и вступил в боевые действия с мятежниками. Откуда ему знать о политических хитросплетениях на далекой Риге?

Макрофт из своего офиса в Каспа наблюдал яростную битву, которую вел Синклер Фист, и высказался за его назначение. Дивизион Синклера тогда, как никак, ругали за большие потери. Потом, вопреки всякой логике, Фист выжил, добился своей цели и разбил мятежников.

«Откуда мне было знать?». Радуясь победе, Макрофт бросил шар за Второй Тарганский — и мятежники нанесли по ним сокрушительный удар". Гнев жег сердце Макрофта. «А ведь я назначил его! Черная неблагодарность. За это он унизил меня, восторжествовал надо мной». Гнев жег сердце Макрофта. Его спутники Сампсон Хенк из двадцать седьмого майканского, Арнсон из пятого селенианского, Рик Адам из восьмого риганского, и другие, были также обижены. Но могло быть хуже. Многих уже не было в живых.

— Вот и вернулись, — хмуро сказал Хенк, — интересно, встретят ли нас здесь, как героев?

— Нам повезло: мы живы, — вставил Адам. — Но что дальше? Фист погрузит нас на корабль и отправит на все четыре стороны? Сумасшедший он, что ли?

— И опасный, — сказал Макрофт, вставая и отстегивая приспособления на шлеме.

Женщина в военной форме вошла в отделение и открыла люк. Она ничего не сказала, молча выпустив их на шоссе ракетодрома. Но Макрофт заметил, что она еле сдерживает гнев.

Он вышел, ощущая тепло от машины, и глубоко вдохнул нездоровый риганский воздух.

— Ну, что ж, пойдемте, — сказал Хенк, — мы можем вызвать транспорт. — Он направился к зданию терминала.

Они шли молча, думая каждый о своем. К удивлению Макрофта, при входе их ждала группа молодых людей.

— Макрофт? — услышал он свое имя.

— Да?

Одного за другим их всех окликали по именам. Молодой человек, делавший перекличку, сказал:

— Прошу проследовать с нами. Транспорт ждет. Мы доставим вас на ваши квартиры.

— Квартиры? — спросил Арнсон.

— Да, сэр.

Макрофт подозрительно поглядел на окружавшую его группу:

— А что, если я хочу направиться куда-то по своему усмотрению?

Молодой человек улыбнулся:

— Боюсь, я должен настаивать, сэр.

Макрофт кивнул и вздохнул. «Может быть, какое-то военное предписание? Но тогда почему они не в форме?»

— Я должен настаивать, — повторил молодой человек.

— Пойдемте, — предложил Адам, — может быть, какая-то официальная путаница.

— Ладно, — согласился Макрофт. Но, следуя за эскортом, он не мог отделаться от мысли, что его предположение ошибочно.

Или Такка услышала сигнал своего коммуникатора. Она сидела в личной воздушной машине, рассеянно глядя на здания внизу и думая о тайнах Тиклата.

— Говорите, — повернулась она к коммуникатору.

— Министр Такка? Это — голубая команда. Руководители дивизионов под стражей. Сейчас мы перевозим их в министерство.

— Очень хорошо. Все прошло нормально?

— Да, мэм.

— Поместите их в одиночки. Позже допросим.

«И они поймут, какому хозяину они теперь служат».

— Хорошо, мэм.

Или откинулась на сиденье, улыбаясь: два захвата за один день.

«Да, Синклер, наша игра продолжается. Обеспечить свои позиции есть много способов».

— О, Боже, что я чуть было не сделал, — донесся стон Синклера из туалета в его апартаментах на борту «Гитона».

Мак Рудер курил, сидя за столом, заваленным, как всегда, всяким барахлом, смотрел на свое отражение в зеркале и пытался пригладить волосы. Он мигнул, услышав, что Синклера рвет.

— Не зря ли ты отказался от медицинского обследования? Может быть, она подложила какой-нибудь медленнодействующий яд? — Он с беспокойством поглядел на растерзанную койку Синка; казалось, он свалился с нее без чувств.

— Нет, — ответил тот в промежутках между рвотными спазмами, — я знаю, что это за штука. Ее варят на Эштане. Это не то, что здешнее питье. Настоящий эль. И если пьется он легко, то…

— Да, знаю, — с гримасой ответил Мак.

Синклер пошатываясь вышел из туалета, голый до пояса, шея его была обернута полотенцем. Темные волосы на голове взъерошены. Взгляд казался болезненным. Он плюхнулся на койку и, заметив хмурый вид Мака, сказал:

— Думаю, не очень много приятного я доставил тебе, проснувшись и заставив слушать, как меня рвет.

— Не в этом дело. Ты помнишь орбитального оборонного командира, который позволил нам пролезть на Ригу?

— Браена Хака?

— Да. Его нашли в то утро на его квартире… мертвым. Последний раз его видели ночью, когда он уходил из комнаты отдыха офицеров орбитальной платформы. Говорят, он был с какой-то роскошной дамой. Половина ребят в баре только на нее и смотрели.

Синклер уставился в стену:

— Нет, нет, не она…

— Да, та самая, темно-золотистые волосы, груди, бросающие вызов силе тяжести и распространяющие флюиды.

Вид Синклера стал болезненным.

— Тебя опять тошнит?

Синклер медленно покачал головой:

— Нет. Черт возьми, пропади все это пропадом! Что я чуть было не сделал сегодня ночью!

— Ты уверен, что она ничего не подмешала?

— Да. Уверен, потому что она вытолкала меня, как последнего дурака. Гадюка.

Мак заворчал. «Черт, — подумал он, — трудно его в чем-то убедить. Что она там делала с ним?»

— Синк, она убивает людей с помощью Арты Фера.

Я не знал этого командира Хака. Но этот парень был явно на нашей стороне!

Синклер поскреб шею, потом поднял голову.

— Нам нужно четыре месяца, чтобы переобучить армию. Подумайте, какие есть способы предупредить удар сассанцев за этот срок.

Мак напрягся.

— Четыре месяца? Ты уверен?

Синклер, крякнув, поднялся и нажал кнопку настольного коммуникатора. Один из мониторов на стене засветился. Появилась военная космическая станция. Военные сассанские корабли сгрудились, как в коробке сигары.

— Уже два дня. Риганский агент говорит, что они будут готовы через три с половиной месяца. Не так много, но достаточно, чтобы нейтрализовать оборону около одной из наших планет и разнести там все. Есть данные, что Божественный Сасса собирается сделать именно это. Он хочет расшатать нас, заставить вечно обороняться, и, черт возьми, он на это способен.

Мак Рудер обеспокоенно поглядел на друга:

— Не очень-то хорошая перспектива, а?

— Мы должны предотвратить атаку. Мак. Мне нужно хотя бы месяцев шесть на напряженное обучение дивизионов. Мне придется переместить и обучить неизвестно сколько офицеров. Да еще подготовить для войны промышленную базу. К счастью, Тибальт уже начал дело, и нам остается продолжить. Надо задержать их удар, пока мы не будем готовы.

— Люблю чудеса. Но я не могу сидеть и ждать, пока ты будешь переучивать людей, которые тебя не переваривают, превращать их в ударную силу, и отправлять в район базы…

— В пределы империи Сасса.

— Вот именно, — чтобы там уничтожить корабли противника, а сассанские шпионы будут знать, что мы нанесем удар, но, конечно, ни за что не догадаются, где? Пойди, поругайся на эту тему с каждым командиром. Я со страхом думаю, как вы со всем этим справитесь.

— Хорошо. Я рад, что ты понял суть.

— Черт, о чем ты думаешь, Синк?

Синклер поднял руки и опустил их.

— Я ненавижу себя. Мак. Мы по-прежнему в той же луже. У нас так и нет времени передохнуть и привести все в порядок. Вечные кризисы! Помните нашу удачную операцию?

— На Тарге? Когда мы остались без транспорта? — До него дошел смысл этих слов. — Терпеть не могу великих идей.

— Но эту придется полюбить.

Мак повернулся, нажал кнопку, взял стакан и осушил одним глотком.

— Ну, так расскажите.

Синклер улыбнулся, но вяло.

— Я хотел бы, чтобы ты на «Гитоне» отправился на торговые пути между Микленой и империей Сасса. Там перевозят много грузов в сассанскую столицу. Если вам удастся захватить сбившийся с курса сассанский корабль, вы сможете перехватить все коды. По сигнальным постам в дальнем космосе они не смогут зафиксировать «Гитон» в паре с большим сассанским кораблем. Они и не ожидают, что какой-то корабль может проскочить защитные посты таким образом.

Мак чуть не поперхнулся:

— Ты с ума сошел! Как мы сможем провернуть подобную аферу?

Синклер шмыгнул носом.

— Вот это я еще не продумал как следует.

Или нагнулась, изучая зрачки Тиклата. Тонкий запах митола примешивался к его дыханию. Он был раздет и привязан к тяжелому стальному стулу. К его выбритому лбу, груди, запястьям и между ног были приставлены электроды. На подносе лежали фальшивый зуб, подкожная ампула, разборный ботинок, представлявший собой маленькую лабораторию, миниатюрный коммуникатор и какое-то замысловатое оружие. Ботинок был извлечен из его багажа.

Тиклат застонал, поднял голову, открыл глаза, мутными глазами глядя на серые стены комнаты для допросов. Некоторое время он хмурился, пытаясь понять, к чему здесь эти камеры под потолком.

— Тиклат! — тепло приветствовала его Или. — Добро пожаловать на Ригу. Я очень рада, что мой подарок доставил вам удовольствие. Сожалею, что пришлось так поступить, но при первом подозрении вы бы пустили в ход хитроумный седдийский зуб.

Тиклат смотрел на нее в недоумении.

— Вы знаете, кто я?

— Или Такка, — хрипло ответил он. Или следила за монитором за его спиной, следя за биологическими откликами и отпечатком его пальца.

— Ваше имя?

— Тиклат Исбанион.

— Должность в системе безопасности?

— Начальник управления на Этарии. Переведен на Ригу в порядке повышения.

— Вы — Седди?

— Я… — Он нахмурился, словно какая-то мысль мучила его. Выражение его лица стало болезненным. — Нет… Нет… нет…

— Поразительно, — заметила Или, — вы первый человек на моей памяти, который так сопротивляется нашему снадобью. Вы произвели на меня впечатление. Мой поставщик митола очень хорошо рафинирует его. Но, может быть, вам нужна доза побольше. Или Седди знают средства, чтобы нейтрализовать действие митола?

Челюсти Тиклата сжались, мускулы лица напряглись — достаточное для Или подтверждение подозрений. Она взяла бутылочку с подноса, протолкнула трубку между его зубов и ввела в пищевод. Тиклат поглядел на нее ненавидящими глазами.

— Если это не действует, то всегда найдется мучительное средство, чтобы усилить эффект, — нежно напомнила Или. — Митол не притупляет ощущений, представьте, что в вашей голове дыра и кислота по каплям просачивается в мозг. Вас как будто понемногу сжигают. Отказывает одна рука, тускнеет память.

Тиклат закрыл глаза, стараясь игнорировать ее слова.

— Ну вот, хорошо, — сказала она, — пора митолу действовать. Так вы — Седди?

— Да. — Приборы работали так же, как и тогда, когда он называл свое имя.

— Вы понимаете, что не можете мне солгать?

— Да. — Показания опять были положительными.

— У Седди есть способы повышения сопротивляемости к митолу?

— Да. — По лицу видно было, что он сопротивляется, но это было напрасно.

«Я победила! Пусть сопротивляется. Сознание его предательства еще больше разрушит его».

— Ну хорошо. Я с удовольствием вытащу из вас всю информацию. Но время не ждет. Так что постарайтесь ответить на мои вопросы. Вы ответите?

— Да.

— Как Стаффа кар Терма бежал с Этарии?

— В корабельном люке.

Она посмотрела на приборы. «Черт, он не врет».

— В самом деле?

— Да.

— Тогда кто сопровождал Скайлу Лайма с Этарии?

Тиклат нахмурился, приборы показывали замешательство. По опыту допросов Или поняла, что надо делать.

— Сейчас сформулирую иначе: кто бежал с Этарии вместе со Скайлой Лайма?

— Никлос.

— Кто он?

— Седдийский агент.

— А Скайла не использовала свою возможность прикрытия для бегства?

— Нет.

— А кто использовал?

Или внимательно посмотрела на него.

— Тиклат, почему вам не начать с того, как вы вошли в офис и сообщили мне, что вы обнаружили Стаффу кар Терма. Расскажите мне обо всем, что произошло потом.

Слушая историю, Или подошла к персональному коммуникатору:

— Гиселл? Отмените все мои встречи утром. Есть кое-что важное.

— Но…

— Я сказала, отмените.

Дверь в медицинское отделение открылась. Анатолия ощутила густой запах медицинских препаратов. Она наморщила нос и села, оглядывая металлокерамический кокон, в котором оказалась. Это было похоже на огромную раковину моллюска. Человек, попав в раскрытый «рот», ложился, после чего его тело расслаблялось, «рот» закрывался и происходил автоматический осмотр повреждений. В тяжелых случаях входил в действие процесс комплексного хирурго-химо-электролечения.

Из дальней части помещения появился врач и, кивнув ей, сказал:

— Ушибы, трещина в ребре, истощение. Пара дней отдыха, несколько раз плотно поешьте и все будет хорошо.

Анатолия, хмуро кивнув, свесила ноги и встала. Кафельный пол был, как всегда, прохладным. Она потянулась за одеждой, с отвращением думая, что придется одевать грязные тряпки на чистое тело, но вдруг заметила, что одежда исчезла.

— Лучше сменить ее, — сказал врач, протягивая ей казенный халат. — В своей одежде вам было бы сейчас сложно добраться домой.

— Спасибо, — она попыталась улыбнуться, но неудачно. — Домой?

— Подписав заявление, вы свободны. Можно поздравить вас с тем, что вы так легко отделались.

Она кивнула, надевая халат, болтавшийся на ее тонкой талии, и завязала пояс. Теперь ее чистые золотистые волосы рассыпались по плечам. Через смотровую она вышла в коридор.

На контрольном пункте Анатолия оставила на коммуникаторе имя, адрес и другие данные, приложив к контракту отпечаток пальца. Интересно, во сколько обошлись ей медицинские услуги?

Вдруг она поняла, в каком она положении: без вещей, без кредита на ее имя. Как она попадет в квартиру, куда надо добираться чуть ли не через весь город?

Она подошла к одному из общественных коммуникаторов, надеясь, что Вет — дома. На ее счастье, так и случилось.

— Анатолия? Где ты? Я три дня не мог дозвониться.

— Я была в медицинском центре. Знаешь, сейчас я не хочу об этом говорить. Вет, мне нужна помощь. Не можешь ли ты подбросить меня домой и в лабораторию?

— Конечно. Через минуту.

Анатолия отключилась, на душе было нехорошо. «Нельзя мне домой, я не могу туда идти». Она глубоко вздохнула. Никогда она так не тосковала по родительской ферме в Вермилионе.

«Так что же делать? Куда идти?» Ну, об этом потом. Лучше вернуться к работе, это отвлечет, она забудет мрак, и липкую кровь… и зловонное дыхание Микки, пытавшеюся стащить с нее одежду.

"Мне всегда доставляло огромное удовольствие общение с Или Такка. Хотя в моей администрации подобрались талантливые люди, никто не обладает подобным ледяным умом. Она не оставляет места случаю, и ее интриги носят отпечаток гениальности. И ведь какая целеустремленность и хладнокровие! Она ничего не делает, если это не служит ее целям. Власть — вот ее единственная страсть.

Она прекрасно находит свои жертвы и играет на их слабостях, пока не добьется своего.

Представить себя с ней в постели — волнующее ощущение. Но в чем дело? Что за извращенное наслаждение — ведь я знаю, что в ее теле — душа дьявола. Ведь точно известно, что она использует свою сексуальность для обмана жертв и спит с теми, кем манипулирует. И все же я воспринимаю ее положительно, зная, скольких она погубила. В любовном жаре я чувствую дрожь во всем теле, хотя знаю, что в постели, — беспощадная убийца, которая казнит меня, даже не задумываясь, если то будет отвечать ее целям. По крайней мере, я знаю ее шуточки, но, черт возьми, как жаль несчастных дураков, попадающих под ее чары".

Из дневника Тибальта Седьмого.

Глава 9

Скайла, сидя на, командирском месте, следила, как исчезают Сассанские очертания на главном мониторе, когда она послала добавочный импульс в мощные реакторы «Крислы». Рассекая космическое пространство, огромный корабль набирал скорость, чтобы достигнуть тридцатого гравитационного уровня, что приближало их к скорости света, не нарушая компенсационных гравитационных возможностей корабля. Монитор на мостике слабо светился. Офицеры с облегчением изучали данные приборов на своих постах. Первый офицер сидела, закрыв глаза. Ее «сигнальная шапка», соединяла ее с корабельными компьютерами и навигационным коммуникатором.

Скайла сделала финальную проверку системных данных на дисплее. Далее космическое сканирование зафиксировало три грузовых корабля по направлению от Миклены, больше чем за восемьдесят градусов. На их пути был только легкий туман и космическая пыль, отбрасываемая по ходу.

— Похоже, что путь до дома чист, — сказала Скайла. — Первый офицер, вы меня слышите?

— Так точно.

Скайла встала:

— Если понадоблюсь, я в своей резиденции.

Скайла быстро пошла по коридору. Она настроилась на волну Стаффы и, задумавшись, нахмурила свой высокий лоб.

"Не ловушка ли это? Черт бы побрал этого толстого дурака. Чего же хотят сассанцы? Войны? После того как Рома привез ультиматум Его Святейшества, здесь это вызвало большую тревогу. Сейчас, когда Скайла застала Стаффу врасплох, он сидел и печально смотрел прямо перед собой.

Она прошептала, разговаривая сама с собой:

— Стаффа, нельзя винить себя одного.

Дверь отворилась, и Скайла вошла в его комнату. Не так давно это было таинственное святилище Командующего. Здесь он запирался, чтобы строить планы и комбинации. Здесь он изводил себя воспоминаниями о жене, любимой Крисле, чьим именем назван корабль.

«И здесь мы впервые занимались любовью». Двадцать лет росло их чувство. Как, однако, незаметно, но беспощадно шло время. Пережитые вместе радости и горести, победы и трагедии скрепили то, что было между ними, в сверхпрочный сплав. Любовь незаметно пришла путями дружбы, уважения, восхищения. Но потребовался поступок Претора, чтобы они поняли, как много они значат друг для друга. Это единственное, что как-то примиряло ее со старым негодяем. Минуя приемную, она прошла через дверь направо от очага. Командующий сидел за столом, погруженный в свои мысли. Шлем венчал его темные волосы, как диадема. На дисплее во всю стену возникла трехмерная модель свободного космоса. Сассанские планеты светились голубым светом, риганские — оранжевым, ядовито-желтым был отмечен треугольник Итреатических астероидов, граничивший с обеими империями. Тут и там фиолетовыми стрелками и небольшими надписями были отмечены стратегические объекты.

— Мы выходим в пространство и набираем скорость, — сказала она ему. — Похоже, путь домой свободен. Нуль-сингулярность в двадцать пять часов.

Стаффа что-то проворчал.

Скайла встала сзади, массируя его плечи и наблюдая за его работой. Строчки статистических данных заполнили монитор. Больше всего цифр было внизу, где компьютерная система выводила заключение.

— Выглядит интересно. Что это?

— Статистические боевые факторы. — Он откинулся на сиденье, она обняла его за шею. — Пытаюсь понять, лучше ли предупредить Синклера о сассанской атаке или попытаться самим справиться.

— Что, по-твоему, предпочтительнее?

— Еще не знаю. Данные относительно возможностей Синклера противостоять атаке Джакре отрывочны.

Она удивилась:

— Будто ты знаешь, какие командиры будут у Синклера и какую цель поразит Джакре.

— Майлс скажет мне.

— Правда?

— А ты не любишь его?

— Толстый сассанский болван.

Стаффа задумался, машинально чертя что-то на бумаге. Он все смотрел на голографическую карту.

— Когда он согласился передавать информацию, я поверил. Он только начал изучать данные Седди, но уже осознал опасность. Можно сказать, что я чувствую это нутром, но он может рискнуть, потому что не больше нас хочет опустошения своей родины.

— Я должна положиться на твое нутро?

Стаффа потянулся к ней, и они поцеловались. Он сказал:

— Помнишь, я вырвался из психической ловушки Претора? Майлс становится человеком. Он уже понимает, что поставлено на карту. Ему ни к чему, чтобы их люди гибли миллионами. Но думаю, дело не только в этом. Майлс, по-моему, может сделать выбор. В наш циничный век такие люди еще есть. — Она гладила мускулистую грудь Стаффы, наслаждаясь теплом его тела.

— Хорошо, может, я ошиблась насчет Рома. Обещай, что ты не упустишь этого.

— Да… И ты, конечно.

— Не сомневайся. Я собираюсь спать. А ты? Ты сидишь уже десять часов, с тех пор, как отправил Рома обратно. Собираешься сидеть еще столько же? Манипулировать неполными данными?

Он улыбнулся, поглядев в ее синие глаза.

— Как на сканерах? Нет ли чего опасного?

Она покачала головой и пощекотала его лицо кончиком своей косы.

С неожиданной живостью он вскочил с кресла и кинулся к ней. Скайла отпрыгнула, обежала стол и бросилась к двери спальни. Когда он появился за ее спиной, она обернулась и они стали бороться. Это продолжалось несколько секунд, наконец Стаффа просто поднял ее и она потеряла равновесие.

Смеясь, он крепко обнял ее.

— Ты выиграл, — сказала она.

— Тебя, — ответил он.

Скайла наклонилась и поцеловала его, наслаждаясь чувством любви и надежности. Он начал расстегивать ее бронированный костюм, она помогла ему.

Стаффа осторожно провел пальцами по рубцу на ее бедре.

— Когда ты сделала это, я испугался до безумия, хотя и не понимал, почему.

— Так тогда, когда выстрел попал в мой шлем, и ты чуть не проиграл сражение, дежуря у госпиталя? — Она расплела свою пышную косу, пока он с восхищением смотрел на ее тело. Ее проворные пальцы расстегивали его серый костюм. Она стала, ласкать его, и дрожь пробежала по его сильному телу.

— Я скучала по тебе, — прошептала она.

— Прошло всего два дня, — ответил он, лаская ее грудь и глядя в глаза. — А будто пронеслась целая вечность.

Она отвела его на ложе. В их вдохновенной игре, Стаффа обернул тело в ее длинные блестящие волосы, как в сетку. Она прильнула к нему, сомкнув ноги над его ногами. Сердце стучало. Ей хотелось, чтобы их тела навсегда слились в одно.

«Стаффа, Стаффа, и как я могла жить без тебя?»

Когда любовная игра кончилась, Скайла лежала в его объятиях, положив голову на его грудь и водя пальчиком по шраму на коже.

— Если мы подготовим Синклера, сможет ли он справиться с Джакре? Он талантлив на земле, но воевать в космосе — это другое дело. Через минуту-другую — вы уже в гуще кораблей, среди вспышек и взрывов энергии, в водовороте хаоса. И потом остаются только обломки в космической пустоте.

— Я думаю, он научится быстрее, чем нам надо.

Скайла усмехнулась:

— Он хороших кровей. — Она помолчала. — А почему ты склоняешься к тому, чтобы дать ему шанс с Джакре? Гордость? Любопытство? Нечто личное?

Он поиграл ее блестящими волосами.

— Может быть. Это сразу и облегчает и усложняет дело.

— А Майлс знает, что мы можем уничтожить его флот, прежде чем он войдет в риганское пространство?

— Мы с ним говорили. Это очень огорчает его. Мы согласились, что до огня дело может дойти лишь в самом крайнем случае. А между тем он втайне подумает над возможностями быстрой передислокации. Туда не прибыл корабль, там он отправился в другом направлении… При разбросанности их ресурсов это будет эффективно. Если будет много неполадок. Святейший и Джакре поймут, что они ближе к краю, чем думали.

— Мы должны быть уверены, что сделали все возможное, чтобы предотвратить их удар.

— Это не так трудно.

— Как сказать. Сасса и Джакре хотят начать войну.

— Да нет, Сасса слаб по сравнению с Фистом. Принимая во внимание воспоминания, оставленные у него Седди, насколько, по-твоему, возможно отговорить его от задействования риганцев против Сасса? Нет, нам придется самим сосредоточить усилия, чтобы заставить отступить обе стороны.

— Каким образом?

Она рассеянно похлопала его по боку:

— Ну, эту деталь, босс, я еще не проработала. Но кое-что приходит в голову. Надо знать, когда все произойдет, и перехватить инициативу. Ты пока не хочешь использовать «Систему контрмер?»

— Нет. Это значило бы прибегнуть к последнему средству.

Они полежали молча, думая каждый о своем.

— А Майлс откроет Седди доступ в Сассанскую империю?

— Насколько от него зависит. Официальные бумаги, пропуска и так далее. У него есть и собственная хорошая идея. Он предложил наладить подпространственные передачи с Итреаты. Кайлла разъясняла бы их учение, цели, разоблачение односторонней эпистемологии.

Она задумалась.

— Он это наверняка решил? А как же его Бог?

Стаффа засмеялся:

— С чего ты взяла, что он всерьез считает, что Сасса — Бог? Я показывал ему старые записи времен деда Его Святейшества. Я много чего ему показывал, но прежде всего, он и не был особо благочестивым.

— У него еще текут слюни при упоминании моего имени?

Он улыбнулся:

— Нет, я сказал ему, что ты подслушала его бахвальство тогда на Итреате. С тех пор он тактично избегает тебя.

Она решила больше не говорить об этом сассанском толстяке.

— Расскажи мне о передачах, которые вы хотите организовать в подпространстве. Вы планируете вещать и на Ригу? Из нашего расположения и с нашими возможностями мы могли бы вещать на весь свободный космос. Тут не обойдется без Или. Кстати, пока вы с Рома толковали, мы получили сообщение с Итреаты. Синклер захватил Ригу, восстановил порядок, встречался с Или. С тех пор новостей пока нет. Тут может создаться еще одна критическая точка. Какое бы соглашение не могло быть достигнуто с Синклером, Или сделает все, чтобы это испортить.

Стаффа задумался.

— Подумать только, я ведь мог убить ее в тот день, когда ты нанесла удар по управлению безопасности. Всего и требовалось — нанести точный удар.

— А Синклер? Он — у нее в руках. Фист еще юнец. Он, может быть, прекрасный командир, но где ему разбираться в ее кознях? Или не знает равных в манипулировании людьми. Из всех наших врагов она самый опасный.

— Да, у нее яд в венах. И что бы там ни было, она заставит нас дорого заплатить, прежде чем все кончится.

Синклер вошел в конференц-зал Министерства обороны, а с ним — Мак Рудер, Эймс и Кэп. Комнату освещали лампы дневного света. Для этой встречи прозрачные стены были затемнены. До полусотни рядов вокруг кафедры занимали командиры эскадронов и дивизионов. Разговоры смолкли, когда Синклер поднялся на кафедру.

Он сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться. Он видел враждебные лица и как бы ощущал недовольство. Группа седьмой секции Мейз стояла вдоль стен глядя на собравшихся риганских офицеров. Люди Синклера выстроились позади него, вдоль проекционного экрана. Он стоял, глядя в глаза риганцам. Единственное знакомое лицо — Райсты Брактов было где-то в заднем ряду.

— Леди и джентльмены, добрый день. Я собрал вас, чтобы обсудить создавшееся положение. Старый порядок кончился с убийством Седьмого правителя империи седдийским агентом Артой Фера. Встает задача создания новой империи, хотя многие заранее настроены против. Я не собираюсь агитировать за какую-либо политическую систему. Нравится это нам или нет, перед нами — новое будущее. Я не собираюсь становиться тираном. Я хочу спасти империю.

Все молчали, враждебно глядя на вооруженных людей. Синклер продолжал:

— В ближайшие месяцы военную систему придется перестроить. Все, чему вас учили по тактике и стратегии, устарело. Я понял необходимость обновления после кампании на Тарге. Мы больше не сможем побеждать, не модернизировав систему. Вопреки мифам — война — скверная и грязная работа, поймите это. Если я не достиг ничего большего, то все же разрушил миф.

Встал пожилой седовласый командир:

— Я — Леопольд Винцент, командир эскадрона «Тибальт». Так как половина из нас арестованы ищейками Такка, а вы окружили нас своими солдатами, почему мы должны с вами сотрудничать?

— Нравится это нам или нет, но мы нужны друг другу и империи. Мы все знакомы с ситуацией. Как ни относись к этому, убийство Тибальта и казнь министра обороны и его заместителей вызвали кризис. Сейчас сассанцы собирают силы, чтобы нанести нам удар. Конечно, они понимают нашу слабость и немедленно этим воспользовались.

— А что Компаньоны? — спросил Винцент.

— Неизвестно. Может быть, они поддержат сассанцев. Но во всяком случае — не нас.

Риганские командиры беспокойно оглядывались.

— Кажется, вы начинаете понимать ситуацию. Семьдесят Компаньонов оказались мощной ударной силой. Пока Компаньоны делали грязную работу, аристократия сохранила старые командные привилегии. Риганские военные просто вступили в дело, когда враг был уже деморализован и ослаблен. У нас всего четыре месяца, чтобы перестроить военную организацию по образцу Компаньонов.

— Против Стаффы? — воскликнула женщина в заднем ряду, — это же самоубийство!

— Я сражался с ним, — сказал Синклер, — и мог бы победить его, если бы к нему не пришла помощь. Стаффу можно победить, но все должны понять: только не старой стратегией и тактикой. Не победить так и сассанцев. Месяцы остаются до смертельной битвы за свободный космос. — Он стукнул по кафедре кулаком. — Могу сказать, что он будет страшным и кровавым, словно на свободный космос обрушились проклятые Боги.

Встала приятная женщина с каштановыми волосами.

— Я — Дион Аксель, командир Девятнадцатого риганского. У меня вопрос, почему мы должны на вас полагаться? Я сама изучила тактику. Да, вы блестяще уничтожили пять дивизионов на Тарге, но лояльность не должна быть слепой. Ее надо заслужить делами. — В зале одобрительно зашумели.

Синклер кивнул, впервые улыбнувшись.

— Я согласен, командир Аксель. Предлагаю пари: если моя тактика не окажется наилучшей, я передам командование офицеру по вашему выбору.

Послышался недоверчивый ропот.

— Когда все мы на прицеле Или, как мы можем вам верить? — спросила женщина в первом ряду.

— Я дал слово. Или, черт вас возьми, не командует мной и моими людьми. Это не дело политических интриг. Наши люди — на грани гибели. Все мы должны понять, о чем идет речь. Если мы не победим, сколько погибнет миллионов людей? Сколько наших миров может быть уничтожено? Вы хотите, чтобы ваши дети стали сассанскими рабами? — Он покачал головой. — Сейчас не до суеты. Я готов все отдать ради победы, ради людей, которых я любил всю жизнь. Я не помышляю о власти императора. Но если это время пало на меня, я сделаю все, что в моих силах. — Он бросил взгляд на Аксель. — Вы задали разумный вопрос. Я заслужу делом ваше доверие. Сейчас дело важнее амбиций. Если нет — я уйду. У меня — все.

Аксель снова встала, обращаясь к собравшимся:

— Вы знаете меня. Знаете, что я занималась одно время тактикой. Мы знаем, что сассанская угроза реальна, и Синклер Фист ее правильно оценивает. Я изучила его тактические и стратегические новации. Они интересны, но лидерство зависит не только от этого. Как мы можем оценить правильность ваших планов?

— Для этого, — ответил Синклер, — мы проведем военные учения. Мне нужен шанс. Если я хоть однажды потерплю неудачу, выберете другого. Если я выиграю и кто-то не сможет работать со мной, то считаю своим правом заменить таких офицеров.

Один из офицеров вскочил:

— А если я откажусь? Никто не может отнять у меня Девятый Вермилионский.

Синклер дождался тишины.

— Тогда придется настоять. Мы — военные. Приказ есть приказ. Вы обязаны выполнять кодовые приказы, пока я не буду признан негодным.

Снова поднялась Аксель:

— Я верю Синклеру Фисту. Многих из вас я знаю не один год и, надеюсь, заслужила уважение. Знаю и опасность, грозящую империи. Я с ужасом видела, как Компаньоны занимали, казалось, неприступные позиции. Видела, как они побеждали планету за планетой, и удивлялась их успехам. Друзья, советую решить сначала сассанскую проблему, а о будущем думать, когда увидим, что оно у нас есть.

Встала Райста Брактов:

— Леди и джентльмены. Я хорошо понимаю, что нам угрожает. Я видела Фиста в деле. Вы знаете и меня тоже. Меня и мои дела. Командующий не раз предлагал мне должность у Компаньонов. Вы знаете также, что я до мозга костей — риганка. Я верю словам Фиста. Он все отдаст ради империи. Настало время и остальным приготовиться. Конечно, сейчас нет ничего постоянного, но я готова положиться на Фиста. Мне не нравится он или то, к чему он стремится, но прежде всего мы должны спасти империю.

Синклер следил за выражением лиц. Они казались неприязненными, болезненными, но прежде всего — задумчивыми. «Я все поставил на карту. Что это, мудрость, или идиотское отчаяние?»

Она стояла в открытой кабине корабля в длинном платье с заколкой-брошью на плече. Густые темно-русые волосы доходили до середины спины. Нежными руками она держалась за перила. Она стояла неподвижно и глядела на удаляющуюся планету с немой тоской.

Губернатор Захария Бичи хотел приблизиться к ней, но остановился, желая запечатлеть в памяти ее образ. Вот такой была она, Мэри Аттенасио. Она словно боялась потерять возлюбленного или тосковала по сыну, отправлявшемуся на войну в космическое пространство.

Он долго боялся побеспокоить ее, потом, наконец, приблизился, громко ступая, чтобы привлечь ее внимание. Она оставалась неподвижной.

— Вам грустно улетать, Мэри? — он решился посмотреть на нее, и сердце его забилось. На ее красивом лице остались явные следы слез. Янтарные глаза наполняла горечь.

— Нет, губернатор.

— Мировая политика не принимает в расчет людские горести и радости, человеческая жизнь кажется песчинкой тем, кто борется ради космических целей. Ради безопасности империи Его Святейшества на Миклене должно было это случиться. Когда-нибудь свободный космос будет под единой властью, тогда у нас будет мир. Мэри, человечество поселится под одной крышей.

Она молчала.

— Я должен сказать вам, что мы не собираемся разрушать вашу судьбу и жизнь. Действие имперской армии подобно поведению огромного зверя. Идя через лес, он не замечает мелких созданий, которых давит на пути. Для мышки, чья норка раздавлена, это катастрофа, но гигант не имел злого умысла. Норка и, может быть, детеныши…

— Я не приписываю Божественному Сасса злой воли.

— Рад слышать это, Мэри, — ответил Бичи. — Понимаю вашу печаль. Миклена была прекрасным миром. Я сам страдаю душой от ущерба, причиненного завоеванием. Несколько лет назад, когда я работал в составе сассанской делегации, я любил гулять там по вечерам и любоваться зданиями или отдыхать в садах на Агора Магна.

Она слегка нахмурилась:

— Не знаю, губернатор. Но я часто слышала, что Миклена — красивая планета. Для меня же… Нет, ничего, простите.

— Продолжайте. Вы всегда такая печальная. Разрешите еще спросить: не могу ли я чем-то помочь?

«Всегда так: она отвечает ему неизменно вежливо. Она внимательно слушает и поддерживает светскую беседу, пока речь не идет о личном. В этих случаях она умело уходит от разговора, вызывая мое восхищение».

Она вежливо улыбнулась:

— Вы всегда так добры, губернатор, я в долгу перед нами. Обещаю, по возвращении на Сасса это будет вознаграждено. Не только ваша доброта, но и ваше благородство.

Черт возьми, это вызвало у него болезненное чувство. Он был безнадежно влюблен в Мэри. Он хотел бы зажечь искру ответного желания в этой нежной прекраснодушной куколке. Но у него отчаянно не хватало сил. Он больше всего боялся повредить хрупкое создание. Ирония ситуации удручала его. Он не помнил такого состояния за несколько десятилетий государственной службы.

Планета уменьшалась по мере того, как их «Маркелос», набирая скорость, шел в направлении империи Сасса.

— Уже поздно, леди. У нас была транзитная задержка. Сейчас я хотел бы выпить бренди на ночь. Был бы счастлив, если бы вы разделили со мной это удовольствие.

«Ну, прошу вас, Мэри!».

— Вы очень любезны, губернатор. Но если вы не возражаете, я еще побыла бы здесь. — Она слабо улыбнулась. — Я вряд ли еще увижу Миклену в такой перспективе. Мне нужно… Благодарю вас, может быть, попозже в нулевой сингулярности.

Бичи нехотя поклонился:

— Как вам угодно. Если вам что-то понадобится, не колеблясь обращайтесь ко мне.

— Доброй ночи, губернатор, — но ее печальный взор был обращен к Миклене.

Он неохотно ушел, думая над ее словами. «Мне нужно». Нужно что? Нужен траур — и поэтому ты смотришь на уменьшающуюся планету?

Выйдя в главный коридор «Маркелоса», он сердито ударил себя по руке. Ну, еще месяц впереди, пока огромный лайнер приземлится в сассанском порту. Потом он займется устройством ее дел, а квартиру снимет по соседству со своей. Нужно только время. Со временем для него найдется место в ее сердце.

«Я отдал бы всю империю и свою душу за твой взгляд, обращенный на меня. Я надеюсь, кто-то неизвестный стоил твоей любви и боли. Кто бы он ни был».

Глава 10

Машина запросила код.

— 7355, — ответила Анатолия.

— Принято.

Лабораторный гул нарушил тишину вечера. Большинство преподавателей ушли.

Анатолия сжала кулаки, нахлынули воспоминания. Поездка на лифте, даже вместе с Ветом и Маркой, заставила ее содрогнуться. Она обнаружила, что дверь в ее квартиру выломана, в комнате — разгром. На одной стене красным было намалевано: «Пососи правительственного быка». Ее личные вещи были разбросаны, все ценное — украдено. Большая часть одежды пахла мочой. Нижнее белье было вывешено и заляпано краской, как после зверского изнасилования.

Колени ее задрожали, и она ушла, поддерживаемая своими спутниками.

«Больше никогда не вернусь сюда!»

Она останется в лаборатории — и будет работать над своей темой 7355, пока сможет сидеть. Потом она заснет на стуле. А если кто-то придет, уйдет в женскую комнату и отдохнет пару часов на скамейке.

«Не хочу больше видеть снов».

В ночных кошмарах ей мерещился Микки, хватающий ее за грудь и просовывающий руку между ногами. Ей слышалось, как металлическая палка пробивает его череп. До смерти, кажется, ей будет казаться, что у нее под ногтями запеклась кровь.

На экране появились данные, и Анатолия забылась, погрузившись в изучение структур образцов ДНК. Здесь, среди двойных спиралей гуанина, цитозина, тимина, аденина, сахаров, она находила стройность и порядок, который хотела видеть в жизни людей. Здесь в стройно-логичном мире понятий, она была как дома.

Сейчас ее мир состоял из трех образцов, все — человеческого происхождения. Два из них подходили под классификацию. Но третий, взятый ночью у молодого солдата, не был похож ни на что известное ранее.

Изучая структуры под микроскопом, она забыла обо всем, кроме уникального образца.

«Я найду. Я пойму, что это значит».

Шаг за шагом она изучала новую структуру, занося данные в коммуникатор. Часы шли незаметно. В лаборатории раздавался гул, хотя столица спала.

— Значит, Скайла Лайма влюблена в Командующего? — спросила Или, скрестив руки. Холодок комнаты допросов уже беспокоил ее, немного отвлекая.

— Да, — ответил Тиклат, глядя на нее тусклыми главами. Он вздрагивал от холода. Все же она сломила его, часами одолевая внутреннее сопротивление. Она работала с ним, как скульптор с куском влажной глины.

— А он любит Скайлу?

— Не знаю.

— Не было ли у них любви с Кайллой Дон?

— Нет.

— Но на Таргу они прибыли вместе в контейнере. Не предполагает ли это близости?

— Вы не поняли. Кайлла на самом деле Мастер Каан, в прошлом леди Майкл.

— Да, мы этим занимались. Стаффа убил ее мужа и детей при ней. Она осталась в живых потому, что своевременно поменялась местами со служанкой. — Она помолчала, обдумывая известные факты. — Так Кайлла не сможет стать его любовницей?

Тиклату было тоскливо.

— Я много раз говорил с Магистром Дон. Она терпимо относится к Стаффе, даже жалеет его. Но память о детях, о муже, изнасилование Компаньонами… Что можно тут ожидать?

— Очевидно, ничего, что я могла бы сейчас использовать. — Она прошлась по тесной комнате. — Но факт, что Скайла Лайма дважды спасала Стаффу. Второй раз она овладела флотом Компаньонов, чтобы вырвать его у меня из рук. Вопрос в том, насколько он любит ее.

— Не знаю. Я знаю только, что Никлос любит ее, а она едва замечает его. Он сходит с ума. Последний раз он говорил мне, что Скайла сейчас вместе со Стаффой, а он занимался с Магистром Дон и Магистром Браеном.

— Но вы говорили, что Браен — сломленный человек. Его главная цель — приманки для Стаффы. Так? Тарганская революция была задумана, чтобы завлечь Стаффу?

— Так… насколько я знаю. Понимаете, Браен и Хайд не сообщают второстепенным агентам о своих планах. Я сам не знал бы этого, если бы не имел отношение к бегству Стаффы с Этарии. Больше ничего не знаю, клянусь.

Она кивнула.

— Понятно. Ну, что ж, познавательное заседание, Тиклат. Я занималась с вами почти всю ночь. Очень плохо, если Стаффа вытащил всю вашу седдийскую братию из Макарты.

Тиклат закрыл глаза и вздохнул:

— Простите, что не могу рассказать больше о седдийских агентах на Риге. После эвакуации Кайлла сделала перестановки. Обычно у нас были ячейки в разных местах на случай провала, как со мной.

Или подумала некоторое время: «Как мне это использовать? Скайла и Стаффа — в постели? Что это дает практически?»

— Скажите, Тиклат, если вы позовете Скайлу Лайма на помощь, какова будет реакция? Все же вы пошли на большой риск.

Он тяжело вздохнул:

— Пожалуйста, не спрашивайте меня о…

— Ну? — рявкнула Или.

— Я вам уже все рассказал.

— Отвечайте Тиклат. Или я введу вам еще митола.

— Не знаю. Наверно, будет зависеть от того, о чем я ее попрошу.

Впервые Или улыбнулась:

— Спасибо, Тиклат. Пока хватит. Завтра решим, о чем вы можете попросить дорогую Скайлу.

Синклер просматривал бесконечные списки снаряжения. Встреча с командирами прошла вничью, но он наконец получил шанс. И все же он не мог отогнать мысли об Или: «Что я едва не сделал этой ночью!»

Он ходил по своему кабинету на «Гитоне». Здесь до него долетал портовый шум, происходила поспешная передислокация кораблей. Райста раз семь выходила на связь, надоедая расспросами, но он не давал никакой информации.

«Слишком много утечек, Мак. Раз все под рукой, лучше переписываться. Сассанцам ни к чему знать о наших планах. Если кому-то очень интересно, лучше сообщить, что мы улетаем на Тергуз. Там-де беспорядки, рудокопы собираются бастовать».

Вслух он пробормотал:

— Чуть не переспал с Или. Как я мог?

«Наверное, дело в эле. Возможно, она подсыпала туда какого-нибудь любовного зелья». Опять он вспомнил ее глаза, губы, ее лицо, выражающее желание.

— Дурак, этот эль и был ее снадобьем, — он закрыл глаза, — Гретта, прости!

Он вернулся за стол и посмотрел на монитор. Не подумав, он просто нажал на «да» при проверке списка по всем 392 оставшимся пунктам. Все к чертям, потом можно будет разобраться!

На коммуникаторе возникло взволнованное лицо Мейз.

— Синк, извините за беспокойство. Я разговаривала с Дион Аксель, той… с заседания. Что вы о ней знаете?

Он отвлекся от своих мыслей.

— Да, да. Начальница Девятнадцатого Риганского.

У вас нет ее в памяти?

— В памяти? — она удивилась.

Синклер, вздохнув, задумался. Много неувязок со связью.

— Так нет? Ну, слушайте. Я с ней потом разговаривал. Я хочу, чтобы ваш Четвертый Тарганский и ее дивизион устроили военную игру.

— Игру? — она поморщилась. — И так ясно, что мы как следует начистим ей задницу.

Он кивнул.

— Пожалуй. Слушайте. Аксель — из открытых людей, пусть и из старой аристократии. Младшая дочь из обедневшей семьи. По тактике была одной из лучших студенток. Надо поставить задачу перед вашими дивизионами. Надо бы все зафиксировать на групповой полевой коммуникатор. Это могут изучать годами. Это важно.

— Так может, лучше Первый Тарганский? Они лучше нашего дивизиона?

— Четвертый Тарганский — прежний Двадцать седьмой Майканский. И вот что сделал из него Хенк. Пусть на это посмотрят ветераны и расскажут остальным.

Мейз поморщилась:

— Значит, будем играть?

— Есть идеи лучше? Вы сами говорили, что можете «начистить задницу» или передать это дело Третьему?

— Когда начинаем?

— Завтра Шикста будет обеспечивать ЛС и транспорт. Используйте для подготовки к игре имение Тарси. Аксель прибывает первой. Ее задача — удержать имение, ваша — взять его.

— Есть, — она хищно улыбнулась. — Знаете, люди Хенка еще переживают свой провал. Появится возможность отличиться…

— Только учебные удары, — напомнил он, — обожженная броня означает поражение.

— Не сомневайтесь, — подмигнула она, — вы будете наблюдать?

— Если выберусь. А таких возможностей все меньше.

— Если нет, мы будем держать вас в курсе.

— Вы передали данные для командной реорганизации? Лучше в таком порядке: мне, Маку, вам, Шиксте, Кэпу, Эймс? В случае чего, нам не нужен паралич, как тогда на Тарге.

— Есть. Мы это обеспечим. Я не слышала возражений.

— Пожалуй, их и не будет. Люди должны понять, что моя цель — порядок.

— Мы понимаем, Синк. Успокойтесь. Мы ведь давно работали вместе.

— Спасибо, Мейз. Что-нибудь еще?

— Нет. Отключаюсь.

Синк осмотрелся по сторонам. Он поднял полевую сумку, пристроенную у кровати, и собрал вещи. Он подошел к коммуникатору:

— Соедините с Мхитшалом?

Появилась озабоченная физиономия:

— Да, сэр.

— Я перевожу Данные с коммуникатора «Гитона» на ЛС. Я буду через час. Затем спускаемся на поверхность.

— Да, сэр. Я прослежу за данными. Что еще, сэр?

— Все. До встречи. — Он нажал клавишу перевода и отключил систему после выполнения. Взяв сумку, он отправился в командирский конференц-зал.

Мак и Райста были уже там. Комната болотно-зеленого цвета была обставлена по-спартански. Стену занимал центральный коммуникатор.

Райста нажала кнопку и из пола вырос стул.

Синклер сел.

— Рад вас видеть. Спасибо за поддержку.

— Ладно, — пробормотала Райста, — но вы знаете о Брайене Хаке? Его нашли мертвым в своей квартире. Кто-то перерезал ему горло. Но перед этим ему нанесли страшный удар по мошонке и наполовину оторвали член. Я — не мямля, но что бы ни делал командир Хак, он не заслужил такого обращения.

Синклер видел, что Мак тоскливо смотрит в сторону.

— Да, не заслужил. Он был достойным человеком.

— Верно, черт возьми! — Райста ударила по столу кулаком. — И я знаю, где причина его смерти. Думаю, и вы знаете, Синк.

— За один раз можно вести одну войну, Райста. А правосудие — тонкое дело, и я думаю, вы достаточно умны, чтобы понять меня. Мы ничего не забудем, но сейчас ходим по лезвию ножа и не будем забывать о реальности. Это — наша следующая тема.

— Верно, черт возьми, — ответила она. — Так что здесь происходит? «Гитон» переоборудуют и снабжают заново, а Мак болтает про какую-то дрянь, какой-то бунт тергузских рудокопов. Фист, я же не дурочка. Мы готовимся к выходу в дальний космос. Я сразу понимаю, когда врут.

Синклер сказал:

— Мак даст указания, когда отправляться на Тергуз.

Мак молча сидел за столом с отсутствующим выражением лица.

— Еще какие-нибудь идеи по вопросам, которые мы обсуждали раньше?

— Кое-что. Найдете на вашем коммуникаторе, хотя и не без задержки. Может быть, что-то еще…

— Ах, черт, — прошептала Райста, — мы ведь собираемся ударить по сассанцам? Высадить десант, чтобы захватить одну из их планет? Вот почему устанавливают ядерные торпеды!

Синклер подумал, прежде, чем кивнуть.

— Да, командир, мы готовим удар по сассанцам. Мы отчаянно проводим переподготовку. Они готовят удар по одному из наших миров, но я хочу опередить их. Вот наша игра.

Райста задала естественный вопрос:

— Сколько выделяется кораблей и кто будет командовать?

— Я, — просто сказал Мак. — Единственный корабль — «Гитон». Его и собираемся использовать для атаки. После тарганского дела они не ожидают появления одного корабля, тем более — «Гитона».

Райста наклонилась вперед, массируя свое лицо:

— Один корабль? Против их военной базы? Надо быть последним идиотом для такого дела.

— Мы надеемся, что сассанцы так и подумают, — ответил Синклер, беспокойно глядя на Мака.

— Это никогда не сработает, а речь идет о моем корабле. Объяснитесь, — сказала Райста. — На что вы надеетесь?

— Выбраться живыми, — сухо сказал Мак. — Но у меня тот же вопрос, что у Райсты, — если мы ввяжемся в это дело и откроем огонь, то как выбраться живыми?

Синклер откинулся на стуле, глядя в пол.

— Будет большая неразбериха. «Гитон», может быть, прорвется на сумасшедшей скорости и создаст массу для нулевой сингулярности. Внезапность может решить дело.

— А если нет? — спросила Райста, подавшись вперед.

Синклер сжал зубы.

— Тогда лучше отвести «Гитон», взорвать его и сдаться.

— Сдаться! — воскликнул Мак. — Ты с ума сошел!

Синклер покачал головой:

— Нет. В плену вы будете не более года, а за это время я смогу справиться с Сассанской империей. Я буду иметь связь с их верхушкой и дам понять, что их судьба будет зависеть от обращения с нашими военнопленными.

Мак просто смотрел на него.

Райста покачала головой:

— Ты говоришь серьезно, Фист?

Синклер ответил сквозь зубы:

— Командир, мне самому это очень не нравится. Или поступим так, или будем пытаться поймать их три месяца, пока они будут готовить удар по одному из наших миров.

Подумайте, Райста. Здесь — около тридцати командиров, которые думают обо мне, как вы. Но через три месяца, не меньше двадцати пяти сассанских кораблей нанесут опустошительный удар по нашей империи. — Он внимательно посмотрел на нее. — Есть у вас возможность организовать силы за это время? Едва ли я смогу управиться один. Если даже один из их кораблей прорвется, сколько погибнет людей? А если они ударят несколькими группами, а мы остановим только одну? А последствия налета? Представьте реакцию империи на гибель планеты. Начнется хаос и паника. Придется мобилизовать средства на спасение выживших. Все миры и станции потребуют военной защиты, или будет смута и мятежи. И до каких пределов будет простираться наша обороноспособность? Сможем ли мы перейти в наступление?

Синклер в отчаянии повернулся к Маку:

— Я перед выбором: рискую потерять вас… Или миллиарды людей… Или всю империю.

Райста никак не реагировала. Наконец, она сказала бесцветным голосом:

— Если сможем, — сделаем. Я буду готова к вылету, как только закончится подготовка.

Синклер повернулся к Маку, который молча смотрел на стол.

— Если Райста возьмет командование на себя, я могу использовать тебя здесь. «Смотри, Мак, ведь это может быть выход».

Мак Рудер слегка поморщился:

— Райста — прекрасный командир, а я лучше займусь захватом сассанского грузовоза. Я ухе выбрал сектор. Я потребуюсь там, если что не так. — Глаза Мака казались мертвыми. — Я исхожу из своих возможностей, Синк. Я могу сориентироваться по ходу дела.

Сердце тяжело забилось в груди Синклера.

— Тогда, Мак, я оставлю тебе поиски выхода.

«Это — как в Макарте, и Мак знает это».

— Я не оставлю вас. В худшем случае я буду с вами.

Мак храбро улыбнулся.

— Я знаю, Синк. Я сделаю дело. — Он встал, протягивая руку. — А теперь извини, я хочу проработать план с Райстой. Может быть, она что-нибудь дополнит.

Синклер встал, пожал его руку и крепко обнял:

— Если бы у меня был выбор…

— Но его нет. Возвращайся на свой ЛС, пока Мхитшал не сошел с ума.

Синклер кивнул и взял свою сумку, опустив глаза. Он обернулся, увидел кривую улыбку Мака и вышел в коридор. Как во сне дошел он до входа на ЛС, где его ждал Мхитшал. Вокруг суетились люди, работали гидравлики, и в воздухе веяло холодком среди запахов масла и краски.

Мхитшал спокойно взял его сумку:

— Куда, сэр?

Синклер забрался в штурмовой отсек, куда не доходил шум, и нажал на контроль. Дверь с лязгом закрылась.

— Куда? — повторил Мхитшал.

Синклер поднял голову. Он вспоминал понимающие глаза Мака.

«Мак, черт возьми, у меня нет выбора… выбора… выбора…»

— Сэр? — настаивал Мхитшал.

Синклер перешел на командный центр и тяжело опустился на скамейку.

— Черт его знает, Мхитшал. Скажите пилоту, чтобы приземлился где-нибудь. Мне надо подумать.

"Проблема Бога занимала человечество с древнейших времен. Более тысячи лет назад Микленские мистики вызывали у себя состояние транса, позволявшее ложиться на раскаленные угли или пронзать себя кинжалом. От этих мистических состояний пошла вера в иллюзорность видимого мира. Их Тексты утверждают, что они познали Бога.

Седди столетиями изучали одну из вечных проблем, проблему доказательства бытия Бога. В течение веков говорилось о чудесах или Божественном откровении. Природа Бога относилась к области мистического и таинственного.

Напрашивается вопрос, зачем Богу прятаться? Разумно ли верить, что творец упорядоченной Вселенной будет играть в глупую игру со своими творениями?

Седди считают, что такие допущения основаны на порочной эпистемологии. Сами они считают, что Творение — отражение Бога. Познавая Вселенную, мы видим запечатление Божьего дела. Познавая законы физики, мы познаем волю Божью.

Пусть подобное предположение сочтут отвратительной ересью, но зададимся вопросом: почему мы ожидаем покровительства Бога? Почему мы должны приковывать Бога к себе, требуя предпочтения только потому, что мы верим? Или мы так незрелы, что не можем стоять на ногах без патриархального благожелательства Бога? Надо ли считать, что Бог ввел глупые правила диеты и культа? И хуже, такие чувства, как зависть, гнев, тщеславие?

Не есть ли все это результат человеческой спеси или стремления к самообману, чтобы успокоить наши страхи? Изучая Вселенную, мы поняли, что человечество — лишь малозначительная часть целого. Обширный мир за Запретными границами выше нашего понимания.

Седди не претендуют на абсолютную истину, но, понимая ограниченность людских возможностей, мы, может быть, никогда не постигнем абсолютной истины, но даем людям более гибкую эпистемологию, дающую возможность способствовать лучшему впечатлению о природе Бога".

Из радиопередачи Кайллы Дон.

Кайлла Дон, съежившись в кресле, барабанила пальцами по керамическому столу. На мониторе перед ней шли строчки телетекста рапорта. Она работала у себя дома, вдали от главного Итреатического комплекса. На противоположной стене голографии звездных полей создавали впечатление бесконечности, смягчая тот факт, что она жила в полукилометре от огромной скалы.

Она выпрямилась и помассировала шею, словно надеясь улучшить кровообращение мозга. Так много дел. Вся сеть их организаций разрушена. Координировавшая прежде все дела огромная машина Мэг Комм похоронена под глыбами на Макарте. А Кайлла и ее люди должны заново восстанавливать тайную межпланетную организацию. Это не сделаешь за ночь, этого не добьешься без мучений, поражений, и, очевидно, крови, так как и в риганской и в сассанской империях Седди не жалуют.

Кайлла остановила текст и закрыла глаза, чувствуя покалывание в теле: результат лекарства, обновляющего организм.

Медик Компаньонов после ряда опытов приготовил снадобье, останавливающее старение и даже восстанавливающее силы. Побочные эффекты состояли в покалывании, внезапном потении или ознобе и постоянном ощущении полного мочевого пузыря. Не обошло и мозг. С начала лечения ее сны стали слишком живыми и реальными. Каждую ночь изматывали тяжелые воспоминания о прошлой жизни.

Вот она снова ученица Седди… Вот выходит замуж, переезжает к Майку в качестве Первой леди и начинает устраивать Седдийский рай универсальных человеческих свобод и просвещения. Один за другим рождаются дети, принося ощущение любви и надежды с новой жизнью. Золотые дни и ночи мелькали в снах до того момента, пока Компаньоны не сокрушили их оборону.

Приходили непрошенные слезы. Кайлла открыла глаза и потрясла головой, чтобы прогнать видение. Ее ждал доклад, одна из обременительных обязанностей, оставшихся в наследство от Браена.

Она вздохнула, убрала гравитационное кресло, встала. Нажала кнопку и подождала, пока наполнился сосуд.

Кайлла смотрела на темную жидкость и вспоминала тот роковой день. Штурм дворца войсками Стаффы, выстрелы, взрывы, окровавленные тела… Служанка Кайллы смело вышла вперед из толпы пленников и заявила, что она — Первая леди.

«Почему я не остановила ее? Что заставило меня спрятаться среди слуг, когда они тащили моего мужа… моих детей?» Она вспоминала мольбы мужа, рев детей… Как тень мелькнул Стаффа кар Терма, окутанный плащом, и его приказа не было слышно за испуганным гомоном слуг.

Всегда она будет вспоминать, как Компаньоны вырвали ее из рук слуг и повалили на землю. В состоянии шока неспособная даже заплакать, смотрела она на свою семью, выстроенную у стенки…

Когда ее раздели, она закричала. Когда на нее набросился один из них, она как завороженная смотрела на родных. Во время первого изнасилования ударил выстрел пульсационной винтовки и в дыму она увидела отделившуюся голову мужа. Потом, одного за другом убили детей.

После последнего выстрела оставались только повторяющиеся изнасилования.

Она вздохнула и заставила себя сделать глоток.

— Магистр Дон? — раздался вызов коммуникатора, — к вам — Никлос.

Она подняла голову:

— Пусть войдет.

Тяжелая дверь отворилась, и быстро вошел Никлос, чье приятное лицо казалось хмурым. Он был в шелковой перепоясанной золотистой робе, яркие усы придавали его лицу экзотический вид, волосы были коротко пострижены. Взгляд казался тревожным.

Взглянув на нее, он спросил:

— Вы уже слышали?

— О чем?

Он стукнул кулаком по ладони:

— Тиклат в беде. Его схватила Или. Я уже пытался контактировать с нашими на Этарии. Никто не ответил.

Кайлла почувствовала, что ей трудно дышать.

— Нет, ничего не слышала. Я занималась графиком после того, как мы дали Стаффе двух инженеров. — Она хмуро поглядела на монитор. Стаффа кар Терма спасал ее от ядовитого гнева Или. Стаффа не раз рисковал жизнью, спасая ее от смерти и насилия. Он видел в этом смысл жизни.

Танец квантов. Шутка Бога со всеми нами. Вот теперь Тиклат в опасности.

— Он что-нибудь сообщал о своем положении?

— Нет, всего несколько слов: «Никлос, Или знает, предупредите немедленно моих людей, если выживу, дам знать, Тиклат».

— Как пришло сообщение?

— Длинноволновая радиопередача. К этому Тиклат прибегал, когда не располагал своим оборудованием.

— Если его взяли… то какой ущерб он может причинить?

Никлос задумался:

«Надеюсь, мы можем пережить это. Он был знаком, в основном, с операциями Магистра Браена. Сейчас многое изменилось».

— Если это должно было случиться, то лучше — сейчас.

Кайлла прохаживалась по комнате, пытаясь сосредоточиться.

— Мы можем только предполагать худшее: она захватила его, и он покончил с собой.

— Это еще не худшее.

Кайлла вопросительно посмотрела на него.

Он ответил ей мрачным взглядом.

— Во время той истории со Скайлой Лайма на Этарии мой «зуб» не убил меня. Я знаю, потом были проверки и улучшения. Или уже захватывала наших агентов. Если она взяла его как подозреваемого, она сделает все, чтобы он был жив.

— Вы ведь работали на Риге. Каковы, по-вашему, его шансы выбраться?

— Ну, если бы Тибальт был жив… один из десяти. Когда на всей планете — неразбериха и они на грани распада — шансы повышаются. Может быть — пятьдесят процентов?

Анатолия Давиура проснулась от голосов в коридоре. Она уселась на кушетке в женской комнате. В туалете, отражаясь в кафеле и зеркалах, зажглись огни. Начиналась работа. Тихое гудение кондиционеров успокоило ее после кошмарных снов. Голоса в коридоре удалялись.

Анатолия посмотрела на часы: 7:49. Время готовиться к новому дню в лаборатории. Она подошла к одной из раковин. Накануне она почистила и посушила одежду. Холодная вода восстановила свежесть. Она смочила волосы водой и собрала их в пучок, потом нажала кнопку аппарата. Приятный поток воздуха удалял влагу, стекавшую с волос.

Она с удивлением увидела в зеркале собственное мрачное лицо. «Разве это я?». Чистые золотистые кудри подчеркивали ввалившиеся щеки и слегка опухшие глаза.

«Не так ты думала встретить двадцатичетырехлетие». Она иронически улыбнулась самой себе. «Кажется, все, что осталось, — жить здесь, работать по восемнадцать часов в день и переживать ночные кошмары».

Сев на кушетку, Анатолия помассировала лицо, взяла сумочку и вышла, еще раз взглянув в зеркало: «Ну, Ана, ты больше не папина „фарфоровая куколка“, а?»

Ее мечты умерли, когда она питалась выжить на столичном дне. Руки, хватавшие ее грудь, прикрытую теперь тканью голубой блузки, снова вспомнились ей. А руки в которых была вот эта сумочка, покрылись тогда кровью. Миф о комфорте и безопасности навсегда рассеялся.

В коридоре она вежливо поздоровалась с двумя секретаршами и свернула в лабораторию. Можно будет как-нибудь перекусить перед четырехчасовой работой на профессора Адама, потом после шестичасовых занятий по теории и семинаров по применению полимеров-III проглотить обед. Потом ее ждет тема 7355, пока ее не сморит сон.

«Только ни на что не отвлекаться». Она вошла в лабораторию, где несколько ее коллег собрались у монитора.

Когда она садилась за стол, сзади подошел Вет.

— Ты ведь не ходила домой? — спросил он с любопытством.

— Какая ерунда, конечно, ходила. Просто задержалась дольше…

— Не надо, Анатолия. Боккен внимательно следит за теми, кто входит и выходит. Я разговаривал с ним после звонка тебе домой. И никто не выходил.

— У меня полно работы. Не забывай, я ведь много упустила за время беспорядков.

— И теперь ты прожигаешь специальное компьютерное время?

Она улыбнулась.

— В этом деле не станешь признанным специалистом, если не подтвердишь это солидными исследованиями. Поэтому лучше начать работать и искать…

— Внимание! — донеслось из коммуникатора. Все повернулись к большому монитору. На экране засветился риганский имперский герб. Потом возник правительственный диктор из министерства обороны.

— Граждане империи, сейчас к вам обратится военный губернатор. Вы знаете, что у нас введено военное положение и восстановлен порядок после того, как мятежные седдийские экстремисты предприняли попытку свержения правительства. Слово военному губернатору.

Возникла пауза, во время которой они с Ветом присоединились к остальным.

Потом на экране возник молодой человек с задумчивым взглядом. Анатолия, пораженная, смотрела в его серо-желтые глаза. Она вспомнила эту прядь темных волос, шишковатый нос, продолговатое лицо. Сейчас он выглядел постаревшим и усталым, словно и на нем лежал груз тяжелых воспоминаний.

— Леди и джентльмены, сограждане, доброе утро. Мне следовало представиться и объяснить вам ситуацию раньше. Я сожалею, что обстоятельства помешали этому. Я — Синклер Фист… новый командующий Имперскими вооруженными силами. Тарганские наступательные силы под моим командованием восстановили порядок и безопасность в столице. Прошу возвратиться к нормальной жизни и работе. Наша информационная сеть теперь служит гражданской безопасности. В случае беспорядков обращайтесь в ближайший центр гражданской безопасности и военную команду пришлют на помощь.

— Кто это? — спросил профессор Адам.

— Что-то не похож на восьмого правителя империи, — заметил кто-то, — глаза не те.

— Тише, — попросил Вет.

Фист продолжал:

— Боюсь, наши трудности не кончились. Военная власть будет осуществлять полномочия, но пока приступает к обязанностям новое правительство. Мы ожидаем быстрой и безболезненной процедуры формирования власти. — Он сверкнул глазами. — Никакое неподчинение военной власти не допускается. Не будут сегодня приниматься во внимание чины, привилегии, мы должны служить нуждам… всего народа.

— Черт возьми, — пробурчал Вет, — как посмотрит на это аристократия.

Фист нахмурился.

— Не так легко сказать то, что я должен сказать…

— Начинается!

Выражение лица Фиста изменилось. Он сказал:

— Мы получили достоверные данные, что Сассанская империя ведет военные приготовления. Убийство Тибальта они расценили как признак нашей неспособности сопротивляться сассанскому вторжению. Они собираются предпринять такое вторжение в ближайшие полгода.

На этот раз все молчали.

Фист простер к ним руку:

— Мы, оставив в стороне все прочее, должны объединиться, чтобы принять на себя ответственность за безопасность империи, все сделать для защиты государства. Не хочу лгать. Будут различные трудности, лишения и коллизии. Кого-то из вас призовут на военную службу. Другим на это время придется сменить работу. Будет нехватка многих вещей, которые мы раньше считали само собой разумеющимися. Вина за это будет лежать на сассанцах.

— Кого он хочет обмануть? — нервно спросил Грин Хансон.

— Не сомневайтесь, я буду держать вас в курсе событий. Все должны понять, что наступил один из самых серьезных кризисов в истории империи. У нас есть возможность создать светлое будущее, и мы должны помнить об этой цели. Итак, нас ждут трудные времена, но, может быть, наступит пора нового порядка. Я хотел бы, чтобы вы мечтали о желанном для вас будущем. Давайте мечтать, друзья… и пытаться превратить мечты в действительность.

Снова возникла имперская заставка.

— Интересно! — усмехнулся профессор Адам. — Мечтать. Хорошенькая защита от сассанцев!

Они стали расходиться, хмуро обсуждая увиденное.

Анатолия почувствовала на плече руку Вета.

— Что с тобой? Ты как будто увидела привидение.

— Все хорошо, — прошептала она и, не обращая внимания на его вопросительный взгляд, пошла к своему столу, чтобы каталогизировать слайды для профессора Адама. Разговор за ее спиной становился все громче. Она между тем заперла ящик с папкой 7355.

— Ну как? — спросил Синклер, откидываясь на стуле в своем командном центре в ЛС.

Мхитшал широко улыбнулся.

— Замечательно, сэр. Если бы эту речь слышали тарганские мятежники, война бы не началась.

Синклер посмотрел на него скептически:

— Гм! Раньше вы мыслили трезвее.

— Да, сэр, все идет так ненормально, что я стараюсь поддержать равновесие плохого и хорошего.

Синклер покровительственно похлопал его по броне. Тут его коммуникатор засветился. Он понял, что его вызывает Мак.

Заместитель смотрел на него из командного отделения «Гитона» с рыцарской улыбкой. Синие глаза лучились.

— Прекрасная речь, Синк. После этого вас можно считать кандидатом на министерский пост.

— Как дела?

— Выходим в космос. У нас с Райстой — мир, и мы надеемся усмирить тергузских мятежников. Мы еще не решили нашу маленькую проблему, но не все сразу.

— Мак, я…

Улыбка Мака потеплела:

— Знаю, Синк. Эти дни ты слишком страдаешь от комплекса вины. Пошли все к черту и работай. У нас много дел.

— Еще бы.

— Помните, о чем был разговор перед десантом в Макарту? Я предупреждал насчет Или. Подумай об этом. Можешь посоветоваться с Мейз. Она умная.

— Гретта говорила, что на нее надо обратить внимание. Гретта всегда была права.

Мак грустно поглядел на него.

— Пока мы не вернемся, хорошо бы тебе переселиться на другую квартиру. Постарайся побыстрее.

— Первым делом, — засмеялся Синклер. — Кстати, такое количество ухлопанных денег, кто нам платит?

— Вот-вот. Квартира — второе дело, а первое — выяснить… Кто платит.

— Если Или — к черту ее. Мы будем держать в руках Имперский банк и сами напечатаем кредитных билетов, сколько нам надо.

— Что еще. Мак?

Он улыбнулся и покачал головой.

— Все. Помните, мы рассчитываем на вас. Что бы там ни было, мы — солдаты, Синк. Надо делать, что положено.

— Верно, Мак. Хорошего полета… Пусть помогут вам Благословенные Боги.

— Пока. — Мак отключился.

— А ведь он не на Тергуз отправился, — тихо сказал Мхитшал.

— Да. Но, кажется, пока все хорошо. Может быть, я буду спокойно спать ночью. Теперь надо заняться работой.

— Прошу прощения, а чем вы занимаетесь в эти двадцатичасовые дни?

Синклер весело улыбнулся:

— Валяю дурака, Мхитшал.

— Ясно, сэр. На Мак прав. Надо поискать место. Нельзя же управлять страной из ЛС.

Синклер почесал за ухом и нахмурился:

— Знаете, впервые в жизни не знаю, что и сказать.

Или Такка, нажав кнопку, чтобы открыть кабину летательного аппарата, вышла на крышу Управления Энергии. Она кивнула водителю и помахала рукой вслед удалявшейся машине. Вздохнув, Или стала разглядывать грязное ЛС на крыше. Небо над городом казалось удивительно чистым после ночного дождя. Розовая утренняя заря догорала, солнце освещало город.

Она подошла к ЛС сзади и нажала кнопку в надежде на появление трапа, но напрасно. Злясь все больше, Иди повторила попытку и, наконец, раскрыла ящичек с ручным управлением и необходимыми предметами, изучая содержимое. В этот момент трап свалился у ее ног, обдав ее дождевой водой.

— Ах, это вы… — протянул Мхитшал, пытаясь говорить вежливо.

— Представьте себе, я, — она посмотрела на него, как на преступника и полезла наверх. — А где Фист?

Мхитшал напрягся, когда она вошла, и нажал кнопку у тяжелой двери. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза с откровенной ненавистью.

— Командир спит, министр, — сказал Мхитшал ледяным тоном.

— Тогда, черт возьми, пусть лучше проснется.

— Это первый его отдых за… Не надо входить!

— Так это вы не отвечали мне?

— Я говорил, что он спит.

Уставив палец в грудь Мхитшала, она посмотрела в его негодующие глаза:

— Давайте сразу внесем ясность. Мы правим империей. Если мне нужно поговорить с Синклером, так и будет. — Голос ее превратился в шипение. — И нечего мне мешать, болван.

С этими словами Или быстро прошла через коридор мимо солдатских скамеек и открыла дверцу командного центра.

Синклер, скорчившись, лежал на скамье, свесив ноги и вытянув руку. Позу нельзя было назвать достаточно удобной.

— О, Господи! — она бросила сердитый взгляд на пылающее лицо Мхитшала. — Тут заснешь! Как, по-вашему, можно отдохнуть в крысиной норе?

— Здесь не было…

— Проклятые боги! — пробормотал Синклер, вставая. — Что там случилось? — Он сонно поглядел на Или, разминая руку, на которой спал.

— Я два часа пыталась связаться с вами. — Она сердито посмотрела на Мхитшала. — Сассанцы могли бы за это время сжечь нас. К счастью, мои люди заметили здесь ваше ЛС.

— Что случилось? — повторил он.

Или, все еще глядя на Мхитшала, кивком дала понять, что его присутствие нежелательно. Мхитшал вышел, тревожно оглядываясь.

Или скорчила гримасу:

— Почему у меня такое чувство, словно я общаюсь с детьми?

— Может, потому, что Мхитшал всего на год старше меня, — сухо ответил он. Взгляд его все еще был вопросительным.

— Я отослала свое ЛС на квартиру. Надеюсь, вы доставите меня туда, пока мы беседуем.

Синклер сказал в коммуникатор:

— Доставьте нас, пожалуйста, в Министерство безопасности.

— Да, сэр, — ответил пилот. Заработала система управления, и машина с воем поднялась.

Или, сев с ним рядом, заговорила:

— Сегодня вечером в 19:37 корабль самовольно отклонится от заданной орбиты. Со стороны сил Орбитальной обороны нужна реакция, подобная той, какая бывает в случае настоящего угона.

Синклер поморщился.

— И почему же?

— Прежде хочу спросить: с какой стати вы спите тут на жесткой скамье?

Он пожал плечами:

— Не возвращаться же мне в курсантскую спальню. Да это и не важно сейчас. Отсюда я могу осуществлять контроль.

— Контроль? Я два часа не могла с вами связаться! Я закажу для вас резиденцию, прикажу моим людям приготовить ее…

— Не надо.

— Не надо?

Он покачал головой:

— Не потому, что я вам не доверяю, но я всегда обеспечивал свою безопасность.

— Очень хорошо. Я знаю место, и будьте уверены, я буду вмешиваться в дела безопасности. А сейчас я хочу знать, куда направился «Гитон»?

В глазах Синклера вспыхнул огонек, производящий почти гипнотическое действие.

— Я направил «Гитон», чтобы внедриться в район чертовых сассанских наступательных сил, чтобы предупредить их удар. Если Мак и Райста справятся с задачей. Его Святейшество навсегда упустит момент. Инициатива останется у нас до победы над империей Сасса. Теперь ваш черед, Или.

Она задумалась. «Блестящая идея, но если…»

— А вы думаете, они позволят Маку прилететь, открыть огонь и улететь? Сасса охраняет свою империю не хуже, чем мы — нашу.

Огонек в его глазах погас.

— Есть определенный риск, Мак знал.

— Знал? Уже — в прошедшем времени?

Синклер дернулся, челюсти его сжались.

— Так что будет сегодня в 19:37? И почему не в 19:30?

Она придвинулась к нему, понимая, что ломает его сопротивление, вызывая сложное чувство злости, недоверия и вины.

— Хорошо. Сегодня будет первый шаг по забрасыванию агента на Итреатические астероиды. Учтите, что там до сих пор есть опасность.

— Стаффа с Компаньонами?

Или торжествующе улыбнулась:

— Сейчас впервые я нашла слабое место, на чем можно сыграть. В его неприступной крепости есть Седди.

— Это не значит, что можно заслать туда шпиона. Седди сами узнают чужих.

— Синк, в этом случае я не сомневаюсь, что моему человеку они откроют дверь. Видите ли, я проработала с Седди, причем высокого ранга. Сегодня в 19:37 он должен бежать самым драматическим образом.

Синклер кивнул, начиная понимать.

— Тогда, может быть, объединить усилия? Надо все сделать как раз вовремя и создать картину ущерба.

— Думаю, вам это понравится.

Мак Рудер задумчиво смотрел, как удалялась Рига. Второй раз улетал он в космос на войну. Но сейчас он знал, что может не вернуться. Это не радовало его.

На «Гитоне» было напряженно. С мостика Мак видел хмурые лица офицеров.

«Я никогда не называл их своими людьми», — уныло подумал он. Мак покачал головой и вдруг ощутил болезненный комок в горле.

— Финальный периметр свободен, — сообщили по коммуникатору. — Курс на Тергуз, ускорение до 40 гс.

— Ясно, — ответила Райста с командирского места, изучая показания нескольких мониторов.

Мак тяжело вздохнул и подошел к Райсте.

— Командир, мне надо бы подкрепить силы. Я не спал почти сорок часов.

Райста поглядела на него суровым взглядом.

— Прежде всего надо бы как следует глотнуть виски, парень. Иначе просто не выдержать адреналиновой атаки.

Мак хотел о чем-то спросить.

— Да?

— Командир! Я не понимаю, почему вы согласились на нашу нелепую затею? Вы ведь не наш друг и не поддерживаете нас.

Райста ответила, глядя не на него, а на экран:

— Я уже два века на службе империи и видела многое. Когда я была еще стрелком, вся империя состояла из этой планеты, четырнадцати станций и пары колоний-рудников в Газовом мире. Я пережила трех императоров. Видела я и наш герб над половиной, свободного космоса. И все это я знаю не понаслышке. Теперь я неотделима от этих воспоминаний… Все смешалось. Любовники умирали, корабли гибли, массы трупов разлагались под солнцами множества планет. Тяжесть, мгновенный разряд страха…

Мак слушал.

— И что же, теперь отступить? Позволить глупому жирному сассанскому божку отнять это? Все потерять? В задницу, к Проклятым богам! Я не поддерживаю вас с Синклером. Я — риганка с головы до пят. Я всегда дралась за империю и буду сражаться теперь. Если я погибну в бою с сассанскими ублюдками, тем лучше.

— Я понял, командир. Спасибо. Если зачем-то понадоблюсь, всегда к вашим услугам.

Райста вернулась к монитору, едва заметив, как Мак вышел.

Гимнастический зал «Крислы» тянулся на сотни метров. Здесь занимались упражнениями Компаньоны. Многие новобранцы входили сюда самоуверенно, а уходили, хромая.

Скайла, удерживая равновесие, отчаянно делала выпады. Стаффа вертелся, размахивая тяжелым кулаком. Скайла уворачивалась от его ударов.

— Хорошо! — сказал он, отдуваясь.

Когда-то все это было весьма серьезно, в горячке во время занятий людей калечили и даже убивали. Но сейчас Стаффа и Скайла были в легкой броне, со смягчителями, наколенниками для безопасности. А смертельные прежде удары теперь оборачивались просто болезненными ушибами.

— Стареем, — подразнила она его, когда он бросился к ней на своих мощных ногах. Схватив его за руку, она использовав свое бедро как рычаг, сделала аккуратный бросок. Тяжело дыша, он упал.

Она осторожно приблизилась к нему, увернувшись от выпада, когда он, перевернувшись, вскочил. Скайла нанесла ему, играя, удар по ребрам и увернулась от его отчаянных попыток отплатить. Подняв брови, она спросила:

— Достигла ли я цели?

Он кивнул, по-детски улыбаясь.

— Да. Я слишком много занимался имитациями. Я не в форме. Хорошо, что сейчас не надо драться с Бротсом по-настоящему.

— С Бротсом? — спросила она.

Стаффа защищался, делая блоки.

— Был такой раб на Этарии. Он обижал Кайллу. Это был настоящий великан. Он едва не убил меня, но ранил достаточно серьезно, так что я не мог работать. А в той пустыне ты или работаешь… или умираешь.

Он делал удары и заблокировал ее ответный удар.

— Так поэтому Кайлла нас теперь терпит? — спросила она, уйдя от его выпада.

— Слишком много было крови и боли. Кайлла, наверно, помнит, как я вытаскивал ее из канализационных труб под Этарианским храмом, помнит Бротса и битву в Макарте.

Скайла пристально посмотрела на него:

— Ничего не дается даром, Стаффа. Я понимаю, что продолжение войны будет проклятием для всех нас. Так же считают и большинство Компаньонов. Даже к Седди у нас начинают прислушиваться. Но нынешнее положение: две империи, полные амбициозных мужчин и женщин! Трение всегда вызывает огонь.

— И что тогда? Пусть они убивают друг друга? — он увернулся, когда она попыталась снова ударить его. В итоге они оба свалились на мат, толкаясь и крутясь.

Скайла высвободилась и поднялась. Ему едва хватило времени встать, как она атаковала его. Он отбил ее выпады, и она отпрянула с довольной улыбкой на взволнованном лице.

«Надо найти позицию, где моя сила лучше ее ловкости. Но до чего она хороша!»

Он приготовился к атаке. Между тем Скайла сделала выпад и нацелила страшный удар ему в горло. Стаффа отбил его рукой, затем вдруг схватил ее и оторвал от пола, пока она лягалась и вертелась. Он понес ее на руках, сделав прием Нельсона, а она пыталась навалиться на него своей тяжестью, чтобы он упал.

— Я когда-нибудь говорил, что люблю тебя? — спросил он пленницу.

— Будешь… продолжать… практику? — ответила она, задыхаясь.

— После сегодняшнего, конечно, буду.

Она, прижимаясь к нему, изловчилась и поцеловала его. Рука об руку пошли они в раздевалку.

Скайла, сосредоточенно думая о чем-то, сняла облачение и вошла в душевую. Она с удовольствием подставила разгоряченное тело под воду.

— Что ни говори, нам придется объединить свободный космос. Пока есть две собаки, готовые вцепиться друг другу в глотки, ничего не добьешься в Запретных границах. Надо сначала надеть на них намордники.

Он встал рядом с ней под душем.

— Так я и делаю. Призраки надо убрать.

«Но если контрмеры заработают, то сколько их добавится к списку?»

Скайла включила силовое поле, так что вода приняла форму ее тела. Он посмотрел на нее задумчиво:

— А ты никогда не жалела об ужасных вещах, которые мы делали? Они не вспоминаются тебе?

— Они?

— Люди, которых ты убила, продала в рабство, искалечила?

Она стала заплетать волосы.

— Стаффа, я давно сделала выбор. Ты был дитя привилегий, а я родилась в трущобах Селены и была дочерью проститутки. Я не говорю, что ты — неженка. Претор доводил тебя до пределов возможного. Но ты никогда не голодал. К тебе никогда грязно не приставали и тебе не приходилось думать, не придушат ли тебя или изнасилуют: ведь и у нас это считалось смертельным оскорблением, а мертвый ребенок — не свидетель. Я жила в вечном страхе. Каждую ночь я засыпала без уверенности, что проснусь живой. Я — дочь жестокой и уродливой жизни.

Он тоже встал под силовое поле.

— И все же некоторые вещи вызывают у нас боль. Как можно смотреть в глаза маленькой девочке, приникшей к телу убитой матери?

Взгляд ее ледяных глаз стал тяжелым.

— В таких случаях, Стаффа, я представляю себя в этом возрасте. Пожалеть такую девочку значило бы для меня пожалеть себя. У меня нет времени на такие психомаструбации. Свободный космос — закрытая система. Люди постепенно заполнили ее. Мы на точке кипения, и надо платить. У нас уже нет пространства для людей. Так что войны до сих пор поддерживали нашу жизнь. Миллиарды убитых во время экспансий подарили век остальным.

— Но, черт возьми, мы же ошибались.

— Разве? Скажи, Стаффа, разве Филиппия с ее наукой могла что-нибудь сделать за Запретными границами? Нет же, черт ее возьми! Я верю в то, что мы делаем. Надо объединить свободный космос под одним, нашим правительством.

— Но кровь, страдания…

— Я уже говорила, за все надо платить. Тем более, жизнь и есть страдание. Если вы умеете хорошо драться и держать в узде Проклятых Богов, тем лучше для вас.

Он сердито тряхнул головой.

— Но грех увеличивать страдания! Я… Мы могли бы сделать по-другому: не надо убивать людей. Подумай о жертвах, Скайла.

— Подумай о будущем, Стаффа. Это старый аргумент. Не собираешься же ты проклинать наш народ, так как не можешь вынести страданий!

— Мы навлечем их на нас!

— Так говорят Седди.

— У тебя есть время изучить их.

— Может быть, но я уже решила. Когда я жила во мраке Селены, я хотела вырваться. И вот однажды на улице я увидела Мака, и так и поступила. Мне некогда было думать о человечестве. Это пришло позже.

— Но ты согласна, что надо разрушить Границы?

— Конечно. И успешно или нет — надо дать человечеству единое правительство.

Он надел свою бронированную одежду, ощущая синтетику как нечто шелковистое.

— Да, конечно. Но ты знаешь, я не могу идти старым путем.

Она понимающе улыбнулась.

— Что-нибудь придумаем.

Или быстро шла по коридору, стуча каблуками по плиткам пола. Она миновала дежурные мониторы, и перед ней открылась дверь в жилое помещение. Комната была украшена деревянной тарганской мебелью. Прозрачные украшения свешивались со стен, пульсируя разными цветами.

Ковер, покрытый живым мхом, светился, наполняя воздух запахом корицы. Дисплеи на стенах показывали тарганскую провинцию, с соснами и солнцем, освещающим скалы.

Через заднюю дверь вошла Арта Фера. Она была в золотистом полевом костюме, с кольцом тоже золотого цвета, — генератором поля вокруг ее щей. На поясе у нее были пистолет, вибронож и прочее оборудование.

— Ты готова? — спросила Или.

— Я только что погрузила вещи. Тиклат доставлен?

— Он уже в терминале. На корабле есть все необходимое. Ленты с записями в системе. Тебе останется только использовать их. Кодом пуска будет «Гайд», — напоминание о его измене.

В глазах Арты вспыхнул огонек.

— Я не забуду. Как Синклер Фист?

Или махнула рукой.

— Он думает, что Тиклат — дубль-агент. Чего он не знает, о том и не беспокоится.

Арта откинула свои великолепные волосы за спину.

— Ты мне нравишься. Или. Ты всегда все предусматриваешь. Но скажи, почему ты сейчас поступаешь именно так? Что ты знаешь про Командующего?

— Тиклат кое-что рассказал на допросе. А потом я знаю, что Стаффа попал на Таргу, потому что кое-кого искал. Эта его слабость, о которой я не подозревала.

— Значит, в случае удачи у тебя будет рычаг против Командующего?

— Конечно, Арта. Однако готовься. После всех моих тревог тебе нельзя пропустить свой выход.

Арта поглядела в глаза Или.

— Ты же меня знаешь. Я ничего не упускаю. Если все будет хорошо, вернусь через пару месяцев. Вспоминай обо мне и не бери к себе в постель слишком много любовников, пока меня не будет.

Арта обняла ее за шею, прижала к себе и страстно поцеловала в губы. Когда убийца скрылась в дверях, которые вели на платформу. Или вздохнула и через потайную дверь вышла в коридор. «Арта Фера опасная женщина, но, слава Проклятым Богам, она моя».

"Те, кто слушал наши передачи, могут спросить, к чему мы клоним, рассуждая про Бога и Науку.

Во-первых, разрешите напомнить некоторые элементы физики. Классическая физика изучает энергию и явления физического мира, которые мы воспринимаем нашими чувствами. Например, мы можем рассчитать космическую скорость или изучать реакцию воды при разных температурах. Подобные явления измеряются в обычных числах.

Вместе с тем, уточняя наши наблюдения, мы обнаруживаем противоречия в данных. Они приводят нас к понятию квантов. В квантах мы видим дыхание Бога, и это таинственно, как скажут мистики. Здесь — царство комплексных чисел. Частицы и волны зависят от существующих альтернатив. На атомном уровне существует дискретность энергии. Положение может определяться данной частицей. Порядок не существует без хаоса и наоборот. Это альфа и омега. Внутриатомные частицы способны вращаться в двух направлениях. Если расколоть частицу и интерферировать с ней, это означает также интерферировать через время и пространство с ее двойником. Кванты таинственны, но, возможно, в будущем имеют для нас важнейшее значение: реальность не существует, если ее не изучать.

Отсюда видно, как тесно и нераздельно связана наука с Богом. В мире квантов наблюдение создает реальность. Ища Бога, мы находим его след в квантах, а они влияют на функции нашего мозга. Физика показывает целостность творения. Вселенная — Бог, а мы по определению — его часть! Наблюдая и изучая, мы создаем реальность и изменяем природу".

Из радиопередачи Кайллы Дон.

— Все поняли план?

— Утверждено.

— Хорошая работа. — Синклер внимательно подался вперед. — Мейз, ты хорошо обучила их. Согласно руководству им следовало остановиться, доложить о своем расположении и ждать подтверждения приказов. Ни при каких обстоятельствах им не следует делить группу.

Синк перевел взгляды на остальные мониторы, заполнявшие свод командного центра десантно-высадочного средства.

К его удивлению, Дион Аксель изменила тактику, отчаянно стараясь отвоевать свою линию обороны.

Синк наблюдал, как Мейз корректировала атаку и разыгрывала Аксель, как будто застывший шакал издевался над мышью. Аксель сражалась в соответствии с инстинктами, которые всегда сохраняли жизнь ей и ее солдатам. Она, возможно, была готова дать своим подразделениям больше свободы, но они все же отражали атаку так, как их учили в академии. Тяжелая артиллерия — в этом случае смоделированная на компьютере — блокировала целые километры земли вдоль южной границы. Условные захватчики обозначались компьютером как мертвые, и им было приказано через их боевые коммуникационные линии отступить в тыл.

Синк пожевал губу, устремив взгляд на мониторы. Решающая группа "А" сняла часовых прежде, чем они, как обе команды, атаковали господствующую высоту. Заградительный огонь с купола начал брать свое, но группа "А" растянулась и непрерывно ползла вперед, пока артиллерия опустошала теперь безлюдные леса позади них, где, согласно руководству, следовало ждать группам поддержки.

— И вот где их ошибка. — Синклер потряс кулаком для подтверждения.

Он рассматривал другой монитор, где весь взвод прорвался, чтобы создать восточный клин, и теперь вел бой на отходе через живые изгороди парка. Аксель пыталась противодействовать, перемещая свои группы рядовых строем — только для того, чтобы их истребил более мобильный противник. Шахматные фигуры боролись против маневренной динамики боевых действий, с которой они никогда не сталкивались прежде.

Один из солдат загнал в угол одну из групп Аксель обуглив доспехи на пяти или шести врагах прежде, чем объединенный огонь группы убрал раздражавшего стрелка. В это время другой тарганец занял позицию и убил еще пятерых или шестерых, пока окруженная группа пыталась подняться и выполнить те приказы, которые бешено выкрикивал лейтенант их взвода. Результатом оказалось нанесение увечий, когда большое количество тарганских взводов влилось через клин и подавило целые группы.

К удивлению Синклера, Аксель продолжала пытаться производить перемены, каждый раз сталкиваясь с недостаточной подготовкой, которая мешала ее войскам выполнять ее приказы. «Тем лучше для тебя, Аксель. Ты имеешь рудиментарные знания сейчас, если ты достаточно упряма, что бы вынести этот процесс».

Тем временем группа "А" нашла верный путь к холму. Защитники, согласно доктрине, ответили на первый прощупывающий огонь — поскольку никто не разделил группу — и сосредоточили огонь своих орудий на той стороне оврага.

Треть экранов мониторов Аксель на поле боя погасли, компьютеры немедленно подсчитали коэффициент контроля над командами. Синклер откинулся на спинку кресле и вставил свою пустую чашку в торговый автомат. Обычно, как было сказано в руководстве, такой военной игре полагалось тянуться более двух дней, пока оба дивизиона перемалывали друг друга до истощения, — победа по очкам, как правило, доставалась защитникам.

Пока Синклер наблюдал, второй клин прорвал ряды Девятнадцатого дивизиона и проник во фруктовый сад. Тем временем подразделения при первом наступлении достигли зданий поместья и занимали позиции.

На холме группа "А" потребовала доступа к контролю за командами. Рядовой Эйка кричал:

— Мы могли бы применить здесь наверху бластер. Если кто-нибудь сможет доставить его, мы устроим кровавый ад внизу.

— Принято, — ответила Мейз. — Мы пошлем кого-нибудь с ним немедленно.

Синклер посмеивался про себя, представляя себе лицо Аксель, когда она услышала, как рядовой запрашивает орудие — и затем получает его. В соответствии с Правилами такие орудия были зарезервированы за артиллерийским взводом. Рядовому не следовало даже знать, как приводить орудие в действие.

Синклер наблюдал, как ЛС летело по крутой спирали через поле боя, и пронеслось в воздухе в безопасное место.

Тем временем передовые группы Четвертого Тарганского захватывали здание за зданием в центре поместья. Не удерживаемая никем, кроме охраны из службы безопасности, центральная территория оказалась легкой добычей. Почти треть Девятнадцатого пока еще не произвела ни выстрела и оставалась на своих первоначальных позициях вдоль южной и северной границ укреплений.

Синклер включил мониторы вовремя, чтобы услышать:

— Это Капрал Никс из группы "Е", Пятый взвод. Мы только что взяли в плен начальника штаба Аксель и ее командный пункт. Запрашиваем инструкции относительно их размещения.

Мейз ответила:

— Потребуйте от начальника штаба капитуляции ее дивизиона.

— Принято. Но она не выглядит счастливой.

Во время долгой паузы, которая последовала, целые части поместья были затемнены, чтобы показать потерю контроля за командами. Девятнадцатый продолжал сражаться без руководства.

— Капрал Никс здесь, мэм. Начальник штаба Аксель говорит, что она капитулирует. Она связалась по радио со своими войсками.

— Война окончена, солдаты, — громко сказала Мейз. — Мои поздравления вам. Я думаю, Синклер будет очень гордиться вами.

Синклер скрестил руки, когда смотрел на статистическую таблицу. В Четвертом Тарганском было девяносто шесть выбывших из строя. В Девятнадцатом Риганском Штурмовом дивизионе их было триста шестьдесят семь. Вместо нескольких дней поместье Тарси пало менее чем за три часа.

Синклер подключился к системе.

— Хорошая работа, Мейз. Мои поздравления Четвертому Тарганскому. Начальник штаба Аксель, вы на связи?

— Я здесь. — Она говорила не очень весело.

— Я бы хотел, чтобы ты посмотрела видеопленки Мейз, помоги ей. Я хочу, чтобы ты и твои офицеры поняли точно, что мы делали и почему. Мы изменим это упражнение завтра, так что дай своим войскам знать, что у них есть шанс выровнять счет.

— Мы будем ждать, — сурово ответила Аксель.

— Все готово, — сказал Гиселл Или Такка, когда она села за свой рабочий стол. Квадратное лицо ее заместителя заполнило экран монитора связи. — Я сделал окончательную проверку, наши солдаты готовы.

— Благодарю тебя, Гиселл. Ты сделал все отлично, как всегда.

Она освободила канал связи и заметила, что ЛС Синклера село на крышу. Сразу же рампа опустилась, и Синклер быстро пошел к трубе лифта.

Или взглянула на хронометр: 19: 28.

— Немного сократили путь, Синклер.

Она включила другой канал доступа к связи:

— Арта?

Лицо женщины с рыжеватыми волосами заполнила экран.

— Мы захватили корабль. Я говорю с моста. Пилот здесь… и немного расстроен. Но он ознакомился с моими убеждениями, и, я думаю, все сделает, как приказано.

Фист шел по направлению к ее охраняемым дверям.

— Очень хорошо. Действуй самостоятельно. Я буду ждать твоего сигнала с Риклоса. Фист здесь. Желаю удачи.

Связь прекратилась, когда двери открылись и Синклер поспешил войти. На его юном лице было грустное выражение. Его волосы торчали под разными углами, как будто он время от времени рассеянно запускал пальцы в свою черную копну волос.

Или встретила его на полпути через комнату, взяла его за руки и подарила свою лучистую улыбку.

— Приятно видеть тебя. Я подумала на минуту, что тебя задержали.

— Нет. Я хотел увидеть конец учений.

— Все готово на орбитальной станции. — Или отправила сигнал через главный монитор, который выдал изображение на стене. Показалась Риганская орбитальная станция, порт, который регулировал движение большей части пассажиров, приезжающих на Ригу и уезжающих с нее. Длинная, изогнутая секция мест стыковки и стоянки кораблей была видна на внешнем краю станции. Неуклюжие на вид стойки подъемников, тележек для багажа и груды поддонов для грузов шли рядами вдоль наружной стены.

Повсюду мужчины и женщины в ярких цветных костюмах стояли или шли, каждый был погружен в свои собственные мысли и не обращал внимания на ту драму, которая должна была разыграться вокруг.

Или открыла окно в одном углу, в нем показалась наружная сторона станции, где корабль лежал в захватах. Толстые пуповины бежали от сигнальных мостиков станции к борту корабля. Он выглядел мирным.

— Это он и есть? — спросил Синклер, опираясь о ее рабочий стол.

— Это он и есть. Зарегистрирован как «Вега». Он быстрый, имеет сложные космические возможности, ограниченную защиту и, что лучше всего, вооружен двумя орудиями.

До разговора с Гиселлом Или наблюдала прибытие Тиклата. Он шел как во сне, глаза смотрели прямо вперед, его движения были нерешительными и послушными. Так мог идти человек, которому сказали, что его судьба — быть застреленным при попытке к бегству. Придет время, Тиклат сыграет свою роль. Двое из агентов Или повели Тиклата к двери с табличкой «ВХОД ВОСПРЕЩЕН. ТОЛЬКО УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПЕРСОНАЛ».

Она повернулась и заняла место рядом с Синклером. Или заметила, что он не отодвинулся, а наблюдал за монитором с озабоченным видом.

— Как шла сегодня война? — спросила она небрежно.

— Мейз захватила Аксель немногим более чем за три часа. Я уверен, что Аксель и ее друзья бешено изучают видеозапись, пока мы разговариваем, чтобы увидеть, что пошло неправильно. Я буду более чем немного удивлен, если кто-либо из них заснет этой ночью.

— Ты уже нашел квартиру?

— Гм?

— Ты не собираешься опять спать в том поржавевшем ЛС, так?

— Вероятно. У меня не было времени.

— Мы обсудим это позже. Самое время для побега Тиклата.

Синклер рассеянно жевал большой палец руки. Пока он наблюдал, на его лбу образовались морщины.

— Корабль Тиклата получит удар от орбитальной станции. Я отправила Шиксту на Орбитальную оборонительную платформу, якобы, делать проверку системы приведения к нормальному бою. Она будет как раз в нужном месте в необходимое время, и мы нанесем «Веге» скользящий удар.

— Где находится Арта Фера?

Или встретила его враждебный взгляд и скрестила руки.

— В безопасном месте, где я могу контролировать ее. Она не такая особа, которой можно просто позволить ходить по улицам, ты знаешь.

— Ты используешь ее как орудие. Я всегда возражал против этой Седди. Мне не нравится это и сейчас.

Она подняла руку, чтобы прекратить его тираду.

— Время покажет. Мы обсудим дела Арты позже.

— Действительно.

Или сосредоточила внимание на экране. «Мой дорогой Синклер, тебе просто придется понять, что некоторые вещи не должны касаться тебя. А если он не сделает этого? Тогда мне придется заменить его раньше, чем я ожидала. Все же он не отодвинулся от меня этим вечером».

Дверь с табличкой «ТОЛЬКО УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПЕРСОНАЛ» распахнулась, и Тиклат, сжимая в руке пульсационный пистолет, отчаянно побежал к входному люку ведущему к «Веге».

— Остановите его! — прозвенел крик, и два агента Или бросились в пролет с пульсационными пистолетами в руках. Пули жужжали, краска на перегородках рассеивалась, как туман.

Тиклат прыгнул к люку, ударив ладонью по рычагам управления. Тяжелые герметические двери, скользя, закрылись, мешая погоне двух обезумевших агентов. Один колотил по крышке люка, пока его партнер вытащил рацию из кармана и начал выкрикивать приказы.

«Хорошо сделано, Тиклат. У тебя было как раз нужное количество паники в твоем побеге».

В течение долгих минут казалось, что ничего не случилось, пока агенты органов безопасности прибывали с разных направлений, чтобы безмолвно бродить вокруг, выкрикивая вопросы друг другу.

— Там, — Или показала на «Вегу», — вы можете видеть, как он начинает приходить в движение.

Служащие на станции внезапно остановились из-за поднявшегося жалобного воя. Голос кричал:

— Прогнившие Боги! Маньяк собирается оторвать половину конечной станции! Отбросьте его! Сейчас! Проклятие!

В окне монитора «Вега» неожиданно поплыла свободно, когда захваты и пуповины разъединили.

— Превосходно, — заворковала Или, когда полоса раскаленного света вырвалась из реакторов корабля. На конечной станции клаксоны выли, предупреждая о понижении давления. Царило смятение, когда мужчины и женщины бросились к герметическим переборкам, размеченным через каждые двести метров вдоль дока.

Тем временем «Вега» поднималась в открытый космос, меняя свое положение и направление, пока летела. В течение долгих минут они наблюдали, как изящный корабль уменьшается до точки света.

Или вздохнула.

— Вот в чем дело. Они подойдут к Орбитальным Системам Обороны не ранее чем через двадцать минут. Как только они будут там, твоя Шикста обожжет им слегка перья и отправит в путь.

Синклер выпятил челюсть.

— Я полагаю…

Или улыбнулась.

— Почему бы тебе не пойти со мной. У меня есть, что показать тебе. И я уверяю тебя, это лучше, чем спать на той скамье в твоем ЛС.

Синклер бросил на нее скептический взгляд, и она рассмеялась.

— Синклер, ты теперь важный человек. Пойдем.

Она взяла его за руку и повела в свою квартиру. Он последовал за ней в спальню, где она оставила его, а сама вошла в гардеробную. Она схватила куртку и надела на бедра свой пояс с оружием. Когда она вышла, она застала его с любопытством осматривающего ее нарядную спальную платформу и подавила улыбку.

— Что насчет Арты? — спросил он, как будто для того, чтобы переключиться на другие мысли.

— Она беспокойная женщина, — невозмутимо ответила Или. — Ты знаешь, что Седди сделали с ней. Они запрограммировали ее ум убивать любого, кто попытается заняться с ней любовью. Ты знаешь, как она привлекательна… эта женщина притягивает мужчин, как эштанских пчел к нектару.

— Ты используешь ее, чтобы убивать людей.

— Ты обучаешь солдат, чтобы убивать миллионы. — Или нажала на пластину запора, и они оба прошли в трубу лифта. Вместе они спустились. — Скажи мне кое-что. Ты когда-либо думал о морали войны?

Синклер издал резкий лающий смех.

— Думал ли я? Конечно! Это мучает меня.

Они вышли, когда поле гравитации высадило их в подвале. В воздухе дурно пахло пылью и бетоном. Или указала жестом на пневматическую капсулу и уселась рядом с Синклером. Он, казалось, не обратил внимания на прикосновение ее бедра на узком сидении. Или нажала на рычаг управления и, когда крыша опустилась над ними, они проскользнули в темный тоннель.

Или рассматривала Синклера в голубом тумане освещения кабины.

— Тогда позволь мне задать вопрос. Тебе не нужно отвечать на него прямо сию же минуту, если не хочешь. Что в действительности более оскорбительно в нравственном отношении: нанять убийцу, чтобы убить политического соперника, который, если назначен на важный пост и будет проводить политику, вредную для народа… Или более оскорбительно попросить простодушного фермера в одной империи убить ему подобного в другой? Оба фермера — хорошие люди, которые любят свои семьи и детей и не хотят ничего, кроме как зарабатывать на жизнь, выращивать свои зерновые, и стареть в мире.

— А тот чиновник, которого ты убила? Он не заинтересован в том же самом?

— Конечно, заинтересован, но он хочет делать это за счет других людей, которые едва сводят концы с концами. Если ему придется разорить пару фирм по пути или выселить людей из домов, чтобы подготовить новое административное здание, которое никто не арендует, разве это его волнует? В основе жадность и выгода.

Он кисло улыбнулся.

— Я слышал этот аргумент раньше. Гретта, Мак и я обычно интересовались этим, а не преимуществами убийства. — Синклер внезапно выпрямился со странным выражением на лице.

— Что-то не так?

Он медленно покачал головой.

— Нет. Ничего. Я вспомнил, что когда-то слышал об односторонней теории познания.

— То, что мы узнаем, представлено односторонне.

— Вот именно. Но в отношении твоего вопроса морали, здесь есть разница. Когда ты убиваешь своего политического соперника, ты полагаешь, что знаешь лучший выход для всех. Ты берешь на себя роль Бога.

— Очень хорошо сказано… Я-то, как правило, знаю интимные подробности личности соперника. Я не устраняю угрозу небрежно.

— Как Брайан Хак?

Или сплела пальцы рук, чувствуя легкое раскачивание капсулы, пока она мчалась на своих сверхпроводящих магнитах.

— Что ты знаешь о Макрофте?

Синклер пожал плечами.

— Я был слишком занят другими вещами, чтобы беспокоиться о…

— Тебе следует, — тихо сказала она ему. — Макрофт агитировал за военный переворот. Скоропостижная смерть Хака заглушила частично его пыл, но он твой враг, Синклер.

Синклер глубоко вздохнул и сгорбился на сиденье.

— У тебя всегда есть ответ, не так ли, Или?

Она взяла его за руку.

— Ты думаешь, я действительно презренная? Да, я использовала Арту, и ты мог бы сказать, что она является орудием, но у меня было две возможности. Я могла оставить ее или отправить в анатомические лаборатории, куда всегда отправляют наемных убийц Седди. Тибальт бы настоял на этом.

Или увидела, как он напрягся, его лицевые мышцы подпрыгнули на угловатой челюсти.

«Да, Синклер, я-то знаю твои слабые места. Ты не будешь задавать мне снова вопросов об Арте, да?»

Пневматическая капсула, в которой они ехали, прибыла в освещенный подземный пролет, и Синклер постарался освободить свои ум от образов, вызванных словами Или. Как будто это было вчера… Он почувствовал, как замороженный гроб выскользнул из стеллажа, как дымок конденсации поднялся от трупа, сохраненного в охлаждающей смеси. Лицо мужчины выглядело живым, желтые глаза были открытыми и безмерно грустными. У него был сильный, чисто выбритый подбородок. Разрез, где его скальп был отведен назад и череп распилен насквозь, был виден под короткими коричневыми волосами. Они сделали это, чтобы открыть его мозг для какого-то исследования, которое проводили в поисках отклонения от нормы. В тот единственный момент Синклер нашел лицо, которое соответствовало имени его отца. В то мертвое лицо он смотрел, чтобы найти что-то свое, какое-то узнавание личности и места в космосе. Затем он открыл гроб своей матери и посмотрел вниз в ее полуоткрытые серые глаза. Какой красавицей она была. С длинными черными, как воронье крыло, волосами и изящным, точеным лицом. Что-то в ее выражении лица не давало ему покоя — тот намек на недоверие в глазах, как будто она не могла поверить в свою смерть. Она выглядела невероятно молодой в своем состоянии консервации, возможно, даже моложе, чем он был в то время. В течение долгих минут Синклер смотрел в лицо той женщины, которая родила его.

Как он будет чувствовать себя, узнав, что Арта — не имело значения, как сильно он ненавидел ее, — кончила так, как его мать и отец? И разве программа Арты Фера в действительности настолько отличалась от программ Балинта и Тани Фистов?

Он встал на ноги, погруженный в свои мысли. Его неотступные подозрения насчет Или успокоились снова. «Она рептилия», — продолжал он повторять про себя.

Теперь, однако, когда он вышел на подземную платформу и увидел тревогу в ее глазах, мог ли он быть так уверен? Не однажды она подводила его с тех пор, как он прибыл на Ригу. Не однажды она вмешивалась в его операции. Она даже не спорила из-за передачи акций предприятий общественного пользования, когда он взял их у нее из-под носа. Хотя ему подсознательно не нравилось многое в ее политике, которая опиралась на холодную целесообразную политическую реальность.

«Мак не любит ее». Но в таком случае Мак не всегда понимал также последствия командных решений. Способному Маку Рудеру недоставало интуитивного улавливания полной картины.

«Или оставила Первый Тарганский умирать на Тарге. Мне полагалось быть жертвенным козлом». Но его бы не повысили в чине, если бы не ее контроль ситуации.

— Ты в порядке? — спросила Или мягким голосом. Ее взгляд искал его взгляда, когда она подошла ближе. Ее запах, казалось, задержался в его ноздрях, а выпуклости ее полных грудей отвлекали его.

— Где мы находимся?

— Под зданием, в которое, я надеюсь, ты въедешь. — Она вытащила свою рацию из-за пояса. — Кухню, пожалуйста. Это министр Или Такка. Пожалуйста, приготовьте полный обед для двоих. Прибрежный омар, пареная репа, красные грибы соте, бок бычка и микленское пиво. — Она подмигнула Синклеру. — И, пожалуйста, доставьте в Голубую комнату через полчаса.

Она прикрепила рацию к своему поясу и повела его за собой к лифту.

— Я думаю, здесь идеальное место для твоей резиденции. Тут никто и никогда не жаловался прежде на неудобства, по крайней мере, насколько мне известно.

— Как насчет домовладельца? И квартирной платы? Не могу ли я просто въехать куда-то и выбросить прежнего жильца.

Она остановилась и посмотрела на Синка таким взглядом, который заставил его чувствовать себя незрелым глупцом.

— Ты больше не сирота в государстве. Ты правитель Риганской империи. Ты не считаешь, что тебе будет лучше начать играть свою роль? — Она приподняла красивую бровь. — Думаешь, можно встречаться с послами, губернаторами и имперскими администраторами в командном центре ЛС весь остаток жизни?

Синклер кивнул в знак согласия, его мысли путались. В ее словах был смысл.

— Очень хорошо, давай посмотрим.

Лифт вез их вверх бесконечно долго. Синклер еще раз глубоко вздохнул, признаваясь в том, что он наслаждается обществом Или. Она разговаривала с ним, как с равным. Не с той шутливой интимностью, к которой прибегала Гретта, а как один уважаемый лидер с другим. Он украдкой бросил осторожный взгляд на нее. Да, она чертовски привлекательная женщина. Ее черный костюм, плотно облегавший фигуру, подчеркивал все надлежащие места.

"Но как я могу доверять ей? Она убила Тибальта, когда он встал у нее на пути. Что она на самом деле задумала?

Если бы он только мог указать на меры, которые она приняла после Тарги и доказать самому себе, что она на самом деле была той гадюкой, какой он и считал ее".

Лифт открылся в небольшом охраняемом помещении, окруженном телекамерами, инфракрасными датчиками и другими устройствами. Или прошла через дверь и подняла маленький щит герба.

— Министр Или Такка. Сопровождает меня Синклер Фист.

— Подтверждено, — сказал голос, и массивная дверь открылась.

Или зашагала по длинному коридору, и Синклер последовал за ней, уделяя половину своего внимания ее качавшимся бедрам, а другую половину — великолепным драпировкам и декоративным скульптурам, стоявшим в зеленовато-голубом холле.

Или свернула направо и прижала герб с изображением лилии к пластине запора. Двойные двери заскользили, уходя в стены, и она жестом предложила Синклеру войти.

— Это квартира, которая, как я думала, может устроить тебя.

Синклер вошел в роскошную приемную, обставленную серыми стульями, — каждый с персональной рацией — изготовленными из черного дерева, инкрустированного золотом. Мерцавший торговый автомат обслуживал тех, которые могли ждать, и голограммы изображали пейзажи таких мест в империи, о которых Синклер мог только догадываться.

Кроме того, он обнаружил функциональный, хотя и нарядный офис для секретаря или регистратора. Два вооруженных часовых стояли в коридоре.

Или проигнорировала и их, открыла большую резную дверь из сандалового дерева, ведущую в обширный офис с рабочим столом, который буквально был полон оборудованием для связи. Стол был украшен золотом и этарианскими драгоценными камнями. Микленские ткани свисали со стен, и между ними голографические ниши показывали риганские планеты, как будто в настоящее время на фоне звезд. Под его ногами фибро-оптический ковер создавал иллюзию того, что Фист шел по морю из расплавленного золота. Над головой кристаллические панели потолка поднимались в бесконечную синеву, которая могла бы простираться за пределами бесконечности.

— Я думаю, ты сможешь работать здесь с большим комфортом, чем в своем ЛС, — двусмысленно заявила Или, улыбаясь его изумленному восторгу. Она указала:

— Персональная квартира там.

Синклер смущенно взглянул на нее и направился к алебастровым дверям. Они открылись при его приближении, и он вошел в роскошно обставленную столовую с окружавшими креслами и изумительным строем хрустальной посуды. Оптическая архитектура была великолепно использована, чтобы создать головокружительный радужный эффект, если взгляд был направлен вверх.

— Голубая комната, — сказала Или. — Все гадают, почему она была так названа, поскольку ты можешь менять фотоэффект простым приказом по рации. Кондиционирование воздуха также будет отвечать твоим желаниям: все от Этарианской пустыни до Прибрежного болота.

— А там? — Синклер указал на следующую дверь.

Она шаловливо улыбнулась ему.

— Спальня.

Он вошел еще в одну великолепную комнату, задрапированную бархатом и отделанную сандаловым деревом, перемежавшимся с черным деревом и инкрустированным сказочной золотой филигранью. Спальная платформа тоже была задрапирована тонкой тканью, которая поднималась складками к преломлявшему свет хрустальному потолку. Нарядный бар заполнял одну стену.

Или открыла душ и ванную для осмотра и затем показала ему огромную гардеробную.

— Это жилище, должно быть, стоит целое состояние, — прошептал Синклер.

— Ты можешь позволить себе, — сказала Или и подошла к нему:

Подыскивая слова, Синк выпалил:

— Мак хотел узнать об этом. Кто кому платит, я имею в виду.

Или рассмеялась, кладя свои руки ему на плечи и глядя ему в глаза.

— Ты Командир, Синклер. Плати им… и себе все, что хочешь. Ты контролируешь средства связи, ты знаешь. Разве еще не дошло до тебя, что ты можешь брать, сколько тебе нужно с банковских счетов Казначейства?

Верхний свет отбрасывал синеватый отблеск на ее волосы. От удовольствия ее глаза потеплели. Теперь вблизи он мог видеть, какой гладкой была ее кожа. Линии ее лица были классического стиля, как будто по собственной воле его руки потянулись к ее талии, чувствуя ее твердость, выпуклость ее бедер. Ее губы слегка раскрылись, и сердце Синклера начало биться в настойчивом ритме.

Или отодвинулась с застенчивой улыбкой на губах, слегка отворачиваясь.

— Тебе нравится?

— ., чудесно. — Синклер обрел голос и сглотнул.

— Как насчет доступа к моему дивизиону?

— Четыре минуты… или на твоем ЛС — полторы минуты.

— А безопасность?

— Ты можешь программировать ее сам. Или выбери экспертов. О, Синклер, когда ты собираешься научиться?

Мы вместе. Я хочу, чтобы ты был, счастлив. Да, мы столкнемся с неприятными событиями и решениями, но мы найдем прокладываем новый путь. Разве это не то, что ты сам обещал?

— Но все это… я не знаю. Где находится это место, так или иначе?

— Как раз около центра города. Теперь, как насчет обеда? Если еда тебе не понравится, я обещаю, что мы найдем выход.

Синклер повел ее за собой в Голубую комнату, уселся на бархатные подушки около низкого стола. Или села рядом с ним, пока еда поднималась из центра стола и зеркальные стоячие раковины раздвинулись, чтобы представить невероятный пир.

Она прижалась к нему.

— Что, ты думаешь, скажет Мак, когда он найдет меня в таком месте, как это?

Или провела розовым языком по тонкому пальцу там, где масло угрожало капнуть, и кокетливо улыбнулась.

— Помести его через холл, если тебе хочется. Половина этого здания передана военному командованию.

— Я не знал, что военное командование так расточительно.

Или сделала изящное движение головой, отбрасывая шелковистые черные волосы за плечо.

— Ты не знаешь и половины всего. Они жили, как короли, Синклер. Почему, ты думаешь, они собрались вместе и написали устав так, как они это сделали? Если ты цивилизуешь войну, тебе не нужно волноваться о том, что придется оставить такую роскошь, как эта, чтобы жить в полевых условиях. Оставь это простым солдатам и Компаньонам.

— Я не хочу попадать в ловушку.

Или перевернулась и положила свои локти по обе стороны его бедра, глядя ему в глаза.

— Ты можешь жить так, как хочешь. Ты самый могущественный человек в империи Рига. Делай по-своему. Но помни, все это, — она указала рукой на комнату, — ничто, если ты не победишь Сасса.

Он кивнул, мучительно ощущая ее груди около своей ноги.

— Через шесть месяцев я поеду за Его Святейшеством.

Она, казалось, поморщилась, и ее пухлые губы задрожали. Затем Или мягко толкнула его вниз на подушки и притянула его поближе, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты даже не колеблешься. Ты поедешь туда, не так ли? И будешь в самом пекле битвы.

Он спокойно кивнул.

— Это единственный способ сломить их. Сассанцы играют по правилам, и я могу использовать это против них.

— Тогда ты мог бы… Я имею в виду, удачная молния из бластера, проекция, которая проходит через экраны…

Синклер провел пальцами вниз по ее голове.

— Я не могу сделать это каким-либо иным способом. Я не возражаю. Мои люди находятся на линии связи.

Она наклонилась вперед, нежно целуя его.

— Ты герой. Не только для меня и своих войск, но для народа. Нам нужны герои.

— Что делает тебя такой привлекательной?

Он рассмеялся, переводя руки ниже, чтобы ласкать ее полные груди. Желание стало прожигать его.

Она задрожала, закрывая глаза, прежде чем отодвинуться.

— Синклер, возможно, мне лучше уйти. Любовная связь с тобой изменит наши отношения.

— Да. — Он вздохнул, его пульс участился, воздуха в легких не хватало. Он сжал кулак, чтобы рука не дрожала.

Она посмотрела в сторону.

— Я старше… и совсем не скромная девственница.

Он мог видеть краснеющий румянец. Ее глаза мерцали страстно, тоскующе.

Хриплым голосом он сказал:

— Я знаю.

— Я могла бы опять подмешать тебе наркотики. Что бы ты сказал Мхитшалу? — Игривая улыбка появилась на ее губах.

Он успокоился.

— Это, кажется, происходит каждый раз. Да, возможно, нам лучше вернуться. — Он встал на ноги и поднял ее.

Она вглядывалась в его глаза, искала какой-то знак. Он наклонился, крепко целуя ее, чувствуя, как растет желание, как она подчиняется ему. Ее язык вонзился ему в рот, высекая огонь, когда скользил по его зубам.

«Она гадюка, — напомнил далекий голос, — только за тем, чтобы утонуть в жале».

— Иди, — прошептала она страстно и, взяв его за руку, повела в соседнюю комнату. Она остановилась:

— Ты уверен?

Он резко выдохнул и кивнул, наклоняясь, чтобы опять поцеловать ее, пока его пальцы ощупывали застежки доспехов. Неловкие пальцы расстегнули ее пояс с оружием. Он вышел из кучи стеганной одежды и стащил с нее блузку. С привычной ловкостью она выскользнула из узких черных брюк, ее волосы падали вокруг легкими прядями. Она горделиво встала перед ним и подняла подбородок, ожидая его восхищения.

Она задыхалась от его ласки. Ее кожа была горячей. Синк посмотрел в ее полуночные глаза, чтобы найти отразившееся там кошачье удовлетворение. Ее руки обняли его плечи.

— Синклер, — шептала она, — мы можем… быстро… или медленно. Никто не собирается беспокоить нас. Позволь мне показать тебе, как может быть…

Затем она перевернула его на спину, ее длинные волосы щекотали его кожу, когда она меняла позу. Он вскрикнул, когда набухавший экстаз пробудил его нервы.

"Я только что вспомнил разговор, который у меня был несколько дней назад с Или. Я чувствую себя так, как будто качаюсь между челюстями Проклятых Богов. Или докладывает, что Стаффа служит у Сасса. Если это так, то что он делал на Этарии?

Между тем тарганская ситуация продолжает ухудшаться. Мятежники сокрушили Второй дивизион под командованием Макрофта, и Синклер Фист взял в свои руки руководство. Я отправил закаленных ветеранов и Командира Брактов, чтобы восстановить ситуацию. Но кто такой этот Синклер Фист, так или иначе? В своем разговоре с Или я спросил, был ли он еще одним Стаффой кар Терма, и Или прекратила свою тираду и выглядела сначала задумчивой, а затем хитрой. Теперь она предоставила Тарге проверять Фиста. Но что мне делать с ним? Он отказался передать свои дивизионы Макрофту. Сталкиваюсь ли я лицом к лицу с еще одним мятежом на Тарге, на этот раз внутри своих собственных войск?

Меня терзают сомнения. Если бы это был какой-нибудь другой министр, я бы не чувствовал себя таким образом. Посмотри в лицо фактам. Или является второй наиболее могущественной личностью в империи. Если Синклер Фист является ее орудием, выступит ли она против меня.

И если империя перейдет к ней, какая это жалкая участь для моего народа. Или императрица?

Нет, я не могу поверить, что она организует такой заговор при появившейся угрозе вторжения Компаньонов. Со строго объективной точки зрения, я нужен ей, чтобы объединить империю. Без моего присутствия империя распадется и войска взбунтуются. Как тогда она сможет спасти что-то?

Я устал, вот и все. Нервный от беспокойства. В конце концов, это Или, моя подруга и любовница. Я посмотрел ей в глаза и увидел тревогу. Да, я искренне верю, что она пришла, чтобы любить меня, не просто потому, что я император, но ради меня как человека. Она не могла подделать страсть нашего соединения. Тибальт, вздремни, все прояснится утром".

Выдержка, взятая из личного дневника Тибальта Седьмого.

Глава 11

«Вега» задрожала от удара, когда рванулась к звездам.

— Будь они прокляты! Мы в порядке? — выкрикнула Арта.

Пилот вяло лежал в откинутом назад кресле навигатора. Она видела, что его лицо под блестящим металлическим защитным шлемом было невыразительным.

Она проверила приборные доски, следя за критическим реактором, когда еще один ультрафиолетовый луч вспыхнул перед ними. Действуя быстро, пилот поднял космолет вверх, гравитация давила на неровный край их генераторов., резавших поля, компенсировавшие гравитацию.

— Они пытаются убить нас! — закричал пилот металлическим голосом. Остальные взволнованно ожидали в каютах, пока происходил безумный полет мимо орбитальных систем обороны.

Арта пристально смотрела на приборные доски.

— Управляй космолетом, будь ты проклят. Я не спущу глаз с состояния космолета. Какие из мониторов критические? За чем мне нужно следить?

Пилот, маленький лысый мужчина, тяжело сглотнул, пот потек по его лицу. Его голос опять раздался из громкоговорителя.

— Квадратный монитор слева. Если красная линия…

«Вега» заскрипела, когда сила инерции отбросила Арту в сторону, но ультрафиолетовый ланцет смертоносных частиц безвредно проскользнул мимо.

— Я собираюсь научиться управлять этой штукой, — Арта пообещала сама себе. — Как только мы будем далеко отсюда, ты научишь меня.

— Если допустить, что ты проживешь долго, — ответил пилот. — Следи за теми голубыми полосками на экране квадратного монитора. Это система жизнеобеспечения и подачи воздуха… Мы окажемся в беде, если одна из них откажет. Продолговатый монитор прямо над системой жизнеобеспечения следит за генерированием гравитационного поля, которое не дает нам быть раздавленными. Числа, которые ты видишь, обозначают генерирование компенсирующей гравитации против ускорения. Если любое из тех чисел поднимется выше сорока двух или начнет падать, скажи мне. Дисплей отдела ЛС справа показывает соотношение материи и антиматерии в топливе. Если он начнет показывать какое-либо несоответствие, сообщи мне немедленно. У нас есть все еще большой запас мощности, но тот удар пробил брешь позади Си-2.

— Си что?

— Си, как в самолете. Два остается. Ничего критического.

Арта облизала губы, наблюдая за дрожавшими дисплеями мониторов. «Я знаю, ты хотела, чтобы это выглядело как надо. Или, но это…»

«Вега» дернулась, затряслась и помчалась вперед, пока второй пилот вертел рычаги управления. Дисплеи, за которыми Арта старалась следить, сильно пульсировали.

— У нас критически поднялось давление в одном из генераторов гравитаций!

— Подтверждается. Я стабилизируюсь.

Арта нервно наблюдала, как отсчет уменьшался.

— Что случится, если они выйдут из строя?

— У нас могут быть структурные повреждения. Это проклятый военный космолет, знаешь ли. У нас не такая оконченная, конструкция фюзеляжа, чтобы поглощать распад гравитаций. — Пауза. — Худшее позади. Одни Боги знают, на что бы это было похоже, если бы они получили предупреждение о том, что мы приближаемся.

Арта вздохнула, чтобы ответить, и засопела, когда гравитация вдавила ее в кресло. «Вега» уклонилась от еще одной смертоносной молнии.

Когда давление уменьшилось, искры посыпались у нее из глаз и она почувствовала дурноту и головокружение. Она смотрела на монитор системы жизнеобеспечения, пока ее мозг пробуждался после временной потери сознания. Неудивительно, что пилоты летали лежа на спине.

— Я полагаю, это предел их досягаемости. Куда теперь, мисс Фера? Поскольку вы отдаете приказания, что дальше?

Арта покачала головой, заставляя свой ум работать.

— Риклос. Бери курс на Риклос.

— Но это Сасса.

— Проклятие, правильно, там! Теперь бери курс и лети, или ты хочешь ждать, чтобы они послали за нами пару военных ракет?

Арта ворчала про себя, когда «Вега» рванулась вперед и начала долгую перемену курса, что оставило ее бледной и чувствовавшей головокружение.

Святейший Сасса пристально смотрел на Майлса бесстрастными водянистыми глазами. Поддерживаемый своими гравитационными полями Его Святейшество завис в воздухе, как огромный воздушный шар в виде человека, запутанного в микленские ткани ярких цветов, которые блестели и мерцали. Высоко вверху свет дробился на тысячу разноцветных лучей, которые искрились на ковре, переливавшемся от кроваво-красного до полупрозрачного рубинового цвета.

Майлс испытывал острое чувство неловкости, когда Джакре шагал рядом с ним, опустив подбородок. Он сжал руки за спиной и нахмурился. Джакре был одет в обычную яркую форму и в присутствии Сасса выпятил свой большой живот.

Майлс стоял спокойно и позволял своему блуждавшему взгляду бродить по драпировкам на стенах, ловко подсвеченным световой скульптурой стеклянных стен. В воздухе носились запахи аниса и можжевельника — освежавшего сочетания ароматов.

— Что мы должны думать об этом сообщении? Что замышляет этот Синклер Фист? Джакре, что ты думаешь об этом, — спросил Сасса монотонным голосом. Он сжал свои пухлые кулаки, его кольца отбрасывали мерцавшие узоры на роскошную перламутровую мантию.

— Что мы можем думать? — Джакре повернулся и широко развел руки. — Мы, может быть, видели спектакль, какую-то постановку, чтобы смутить нас.

— Легат? Вы согласны? Это спектакль?

Майлс почесал за ухом и поднял глаза. Бесцветный взгляд Сасса поедал его.

— Военная игра — не моя епархия.

— Мне нужны твои мысли, твои впечатления.

Майлс заскрежетал зубами, вытягиваясь во весь рост. Голограмма, представленная сассанскими шпионами, показывала картины военных маневров, во время которых Риганская дивизия ветеранов пала при постепенной атаке.

— Ваше Святейшество, что мы действительно знаем? Синклер Фист проводил учения и, очевидно, демонстрировал какое-то превосходство на поле боя над Риганским штурмовым дивизионом. Могло это быть шарадой? Чем-то чтобы смутить нас? Возможно.

«Как я разыгрывал это? Что правильно в этой трясине? Чему они поверят?» — Майлс страдал от первых мучений в своей новой роли. Он нервно взглянул на Джакре и заметил затаенную враждебность адмирала. То же самое раздражение было видно и в надменном взгляде Сасса. Вздрогнув, Майлс осознал, что ни одно из его когда-то близких доверенных лиц не ободряет его.

«Почему? Что я сделал? Наверняка они не могут знать о моем вмешательстве в расписание полетов».

— Возможно? — повторил Сасса, в конце концов.

Внезапное понимание наполнило мозг Майлса.

— Божественный, это не моя обязанность — давать советы, которым следует находиться в компетенции адмирала.

— Сделай это.

— Да, — добавил Джакре с тонкой улыбкой на еще более тонких губах. — Дай нам послушать свои соображения об этом необычном деле.

Хитрость возбуждала его, когда Майлс проницательно кивнул.

— Очень хорошо посмотрев кинопленки и заметив испуг среди лейтенантов Риганского дивизиона, о которых у нас есть данные, я считаю, что Синклер Фист перевернул все их войска с ног на голову.

— В дополнение к замешательству и командному параличу, — продолжил тихим голосом Джакре. Майлс медленно покачал головой.

— Думаю, что это не соответствует полученным нами сведениям. Помните, Синклер Фист — человек, который, как думал Тибальт, может пожертвовать всем ради Тарги. Из наших бесед с Командующим выяснилось много информации о новой тактике Фиста.

— И что вы думаете? — грозно спросил Сасса.

Майлс сделал молящий жест.

— Я гражданский человек. Моя сфера деятельности — снабжение и координация экономических…

— Мы знаем о вашей деятельности, Майлс, — прервал его Джакре, — скажите нам, что вы думаете по поводу шарады Синклера.

Майлс сделал обиженное лицо.

— По моему мнению, Синклер гораздо опаснее, чем вы думаете.

— Вот почему Первый Риганский дивизион испытывает такую тревогу. То, что мы увидели в докладе не шарада, а осуществление нового тактического плана ведения сражений.

— Это смешно! — воскликнул Джакре. — Как такая система может работать на огромном фронте! Командный контроль не сможет координировать свои действия.

— Тем не менее я не могу отделаться от мысли, что Фист…

— Тьфу, Майлс, что вы знаете о правилах ведения войны, — прорычал Джакре, неистово потрясая кулаками.

Майлс миролюбиво и спокойно посмотрел на него, развел руками, с трудом подавляя поднимающийся в глубине его души смех, и произнес:

— Я только высказал свое мнение. Военные вопросы не в моей компетенции. Но, однако, я должен повторить, что нельзя недооценивать Синклера.

Сасса кивнул.

— Мы уже обстоятельно все рассмотрели, Майлс. И действительно вы дали честный ответ. Возможно, мы ожидали услышать что-нибудь другое.

— Осуждение? Исключая мои мнения по вопросам, не входящим в мою компетенцию, есть ли у вас какие-либо жалобы на мою работу? Разве я вас обидел?

Сасса подвигал нижней челюстью, как будто он попробовал что-то прокисшее.

— Нет, легат. Идет подготовка нашего флота к сражению против Риги… Но мы все понимаем. Ваши попытки выправить положение в отрасли, а также постоянные доклады о проблемах, с которыми сталкивается ваш коллектив понятны, информативны и, к сожалению, практически очевидны для большинства сторонних наблюдателей.

— Спасибо. Я передам ваши добрые слова моему коллективу. Мы работаем почти без отдыха. Если мне позволено предложить, то мне кажется, небольшая премия не помешает. Ваших слов более чем достаточно, но материальное подтверждение любви и высокой оценки их деятельности только еще больше поднимет их дух и желание работать лучше.

— Они получат ее. А лично для вас? — спросил Сасса. Даже не смотря на Джакре, Майлс почувствовал, как в нем закипает гнев. Работающие в тылу получили премию, а солдаты, страдающие от неудобств на фронте, ничего не получили?

— Для себя я хотел бы получить только ваше разрешение.

Майлс ждал, зная о том, что Джакре стоял красный как рак, в контрасте со своим обмундированием белого и бирюзового цвета.

— Разрешение на что? — спросил Сасса, кладя руки на необъятный живот.

— Разрешение интегрировать сведения о переписи в главный банк данных. Я понимаю, что мы и так уже чрезмерно раздуты, но я верю, что интеграция продуктивных систем в базис данных принесет еще один процент в производительности продукции, пока будет снижаться напряжение в системе.

— Что вам требуется для этого? — отрывисто спросил Джакре. — Сколько людей и как много возможностей системы вы хотите задействовать? Мне не хочется напоминать, но сейчас мы предпринимаем попытки атаковать риганцев, пока они в неустойчивой состоянии.

Майлс скрестил руки на груди и со счастливым видом закивал:

— Да, да, я знаю, Джакре. Я бы не делал своего предложения, если бы не получил сведения обо всех деталях.

— Что вам потребуется для осуществления вашего плана? — нетерпеливо спросил Сасса.

— Только возможность коммуникации с провинциальными правительствами. Думаю, все остальное я смогу сделать в свое свободное время. Я уже написал несколько первоначальных проектов и думаю, что смогу интегрировать сведения без каких-либо дополнительных средств.

— Вы уже работаете сверх положенного времени, — воскликнул Джакре, — ведь день у вас не резиновый, откуда вы возьмете необходимое время?

Майлс нахмурился и вздохнул.

— Джакре, ты сам признал, что мы сталкиваемся с серьезными последствиями. После того как мы поделились своими решениями с Командующим, я посвятил себя решению проблемы — заставить работать новый курс действий.

Майлс провел рукой по лбу и добавил:

— Я не ел целую неделю.

— Я заметил, — сказал Сасса, — И это беспокоит нас. Вам нужно повидаться с физиологом. Я не хочу, чтобы вы были больны, когда мы нуждаемся в вас, легат! Если вы пообещаете, что не потеряете больше в весе, мы разрешим вам проводить свою программу в жизнь.

— А если это будет стоить нам времени? — спросил Джакре, поднимая вверх палец.

— Тогда я тотчас все прекращу, — ответил Майлс.

— Я думаю, на сегодня все, легат, — сказал Сасса и соединил пальцы вместе. Его кольца загорелись лазурным светом, — можете идти. Джакре, я хочу, чтобы вы остались, и мы обсудим воздействие этой шарады на способность риганцев к сопротивлению.

Осознавая свой триумф, Майлс прошел через огромные двери. На стенах он увидел свое рефлектирующее изображение. Новая одежда сидела на нем превосходно, уже давно он не выглядел так отлично.

Его антиграв ждал на месте. Аррон и Джером стояли и внимательно смотрели на приближающегося Майлса, в то время как Гирос, вопросительно подняв брови, произнес:

— Ты…

— Назад в офис, — сказал Майлс, когда сел на сиденье. — Мы выиграем, Гирос. Но это означает, что мы должны теперь много и тяжело работать. Нам не удастся поспать в своих постелях еще долгое время.

Гирос улыбнулся.

— Возможно, это даже и лучше, что вместе со своим животом ты избавишься и от своих любовниц, Майлс.

Когда антиграв продвигался по коридору, Майлс нахмурился и уставился на светящиеся в темноте шпили столицы Империи Сасса.

«Командующий? Я сказал им правду. Но только как вы собираетесь прибрать к рукам Синклера?»

Масса и энергия, заключенная в ядрах, начала уменьшаться с уменьшением силы реакторов. Одновременно из-за больших потерь энергии искусственный горизонт начал быстро расширяться. Где раньше вокруг поля боя была пустота, теперь вновь возникла Вселенная, которая во время радиоактивного взрыва сумела прорваться к космическому ходу времени.

Стаффа испытал небольшое неудобство от передвижения. Он смотрел вперед и не видел ничего, кроме серого тумана и искаженных очертаний предметов, пока они неслись почти со скоростью света.

— Первый офицер, привести в состояние готовности мониторы, — приказал Стаффа.

Хельмут, наблюдая за движением корабля, ответил в микрофон:

— Мониторы приведены в состояние полной готовности, Командующий. Замедление хода на тридцать процентов удельного веса, постоянная дельта в норме. Разрыв во времени в одну тысячную единицы. На мониторах зеленый цвет, нас приветствуют с возвращением домой.

— Принято. — Стаффа проверил все данные на мониторах, чтобы убедиться, что во время посадки не случилось ничего неожиданного. Всегда нужно быть очень бдительным, даже возвращаясь домой.

Скайла пролезла через люк и прошла по блестящему и переливающемуся на свету мосту. С ней было ее обычное оружие, а в одной руке она несла маленький монитор.

«Как она красива!» Стаффа позволил себе наблюдать за ней, в то время как она приближалась: стройная, роскошные светлые волосы, свободно лежащие на плечах. Когда она заметила его пристальный взгляд, веселая искорка вспыхнула в ее глазах и она тепло улыбнулась:

— Вы выглядите счастливым, — сказала она ему, останавливаясь у его командирского кресла, — после той ночи, когда вы практически не спали, я рада за вас. Я ожидала, что вы будете в ужасном расположении духа.

Он взглянул на монитор.

— Плохие сновидения. Это и еще то, что я никак не могу отделаться от проблемы объединения. Я заставил Ригу и Сассу быть теми, кто они на самом деле. Я сделал так, что они скоро перегрызут друг другу горло. И тем не менее сейчас нужно уничтожить большую часть работы, которую я сделал прошлой ночью. Я не знаю, как мне поступить.

— Это не поможет, — она положила руку ему на плечо. — Доверься мне. У тебя нет нужной информации. После того как ты поговорил с Кайллой, попытайся выяснить, что узнали ее агенты, потом ты сможешь что-нибудь решить. Тебе нужно наладить связь с Синклером. Он ведь ключ к решению всех проблем, не так ли? И, кто знает? Может быть, Майлс раздобыл какие-либо сведения или придумал что-нибудь, пока мы были в открытом космосе.

— Ключ, да. Синклер — ключ ко всему, — он нервно сжал пальцами ручку кресла.

— До этого момента тебе приходилось чего-то ждать, прячась на другом краю Вселенной. Разве не это раздражало и беспокоило тебя? Притворство, пустое вычисление переменных — все это помогало тебе быть занятым и отвлекаться от главного.

— Может быть. Я чувствовал себя ослабленным. Глупый обман. Даже Священный Сасса больше не воспринимает меня серьезно. Но я еще заставлю его горько сожалеть об этом.

Она подняла палец к подбородку и задумчиво произнесла:

— Стаффа, я просмотрела все сведения. Сейчас ты можешь захватить одну из столиц. Или Ригу, или столицу Сасса — это не имеет значения. Без централизованного управления ни одна из империй не сможет долго продержаться, через несколько недель им придется капитулировать, поскольку сама система будет приходить в упадок. Обе империи имеют компьютерные возможности быстро устанавливать административный контроль над захваченными территориями. Мы очень быстро можем положить этому конец.

— Но какой ценой? Еще несколько биллионов смертей? Я знаю, что я сделаю против Риги. Я уже все спланировал. Разрушение центра перераспределения и остальной империи Рига может быть бесполезным. Его Святейшество не знает, но у него есть программа, с помощью которой можно интегрировать системы Риги в его собственные. Черт побери, Скайла, они используют наши компьютеры, наше обеспечение! Это часть схемы. Это только… ну, я не могу позволить себе уничтожить еще один мир. Ты ведь понимаешь меня? Я должен совершить это, не пролив ни капли крови.

— Ты чувствуешь себя обязанным Богу и людям. Я знаю о твоих концепциях Седди, — она кивнула в знак согласия. — Может, они и правильны.

— Тебе бы следовало поговорить с Кайллой.

— Возвращаясь к нашей проблеме, думаю, ключ к ее разрешению в компьютерах. Ты сможешь что-нибудь придумать, чтобы вывести из строя хотя бы один компьютер? Вирус, к примеру.

Он быстро взглянул на нее.

— И не думай об этом. Вирус уничтожит всю работу в обеих империях, перепрыгивая из одной программы в другую. Это так же уменьшит возможности системы, как и война.

— Я тоже так думаю, но ведь где-то в системе должно быть слабое место. Какой-нибудь экономический фактор, который мог бы разрушить империю своими последствиями. Возможно, только для того, чтобы люди пошли на капитуляцию. Мы были бы очень осторожны.

— Браен пробовал как раз то же самое, когда пытался переманить меня на сторону Тарги, — Стаффа покачал головой, — мне не нравится так рисковать. Экономика — это шутка Бога, сыгранная со всей Вселенной. Мы можем продумать каждую деталь, предусмотреть каждое вероятное отклонение от первоначального плана, но мы не можем предугадать никакого бюрократического решения. Слишком легко твоя собственная гордость может увести тебя к совершению глупой ошибки.

Скайла вздохнула.

— Черт возьми, случайные факторы влияют на все, Стаффа. Ты не сможешь ничего сделать по-другому. Когда ты завоевывал планеты, ты никогда не заботился о них.

— О! Можешь быть уверена, что я думал о них постоянно. Разница, как между убийцей и врачом. Оба режут ножом человеческое тело. Но только убийца, перерезав одну артерию, не может остановиться и перерезает еще и другие. В нашем случае мы должны быть врачами, достаточно опытными, не допустив, чтобы пациент умер от недостатка крови.

Он взял ее руку и поцеловал.

— Верь мне. Я не хочу иметь дело с экономическими бедствиями. Экономика полна ловушек, в которые мы запросто можем попасть.

Она скептически посмотрела на него.

— Итак, война не подходит. Экономический саботаж исключен. Дипломатически вопрос тебе решить не удалось, когда ты попробовал все обсудить с Его Святейшеством. Остается только терроризм, взяточничество, шантаж и вымогательство. Что тебе нравится больше?

— Неужели ты можешь предположить, что я буду терроризировать собственного сына?

— Ну… возможно, нет. Думаешь, взятки сработают?

— Мне бы хотелось думать, что у него сильный характер и он не позволит себе опуститься до такого.

— Имея в виду наследственность по отцовской линии, это кажется неправдоподобным.

— Но хорошие качества его матери должны подавить недостатки с моей стороны, — он сделал паузу. — Ты права. Давай лучше сначала попробуем шантаж. Но террористические акты будут хорошо работать с Или и Священным Сасса.

На губах Скайлы появилась улыбка.

— Отложим в сторону генетику; перед нами стояла пока неразрешимая задача. Как с этим бороться? Каждый сценарий, который мы разрабатывали, имел фатальное течение. Я должна сказать тебе, Стаффа, когда ты манипулируешь членами правительства, ты делаешь это так хорошо, что потом они не могут управлять страной самостоятельно.

— Хорошо, я буду помнить об этом, — пообещал Стаффа. — И ты права. У меня нет необходимой информации. Очень много событий произошло с тех пор, как мы покинули империю Сасса. Давай ждать, проверять состояние коммуникационных систем, слушать, что раскрыли агенты Кайллы. Это еще не все, у Синклера было достаточно времени, чтобы все обсудить и пересмотреть. Даже если он не верит, что я его отец, возможно, он выслушает мои доказательства.

Скайла рассеянно посмотрела на экран.

— Это то, на что ты надеешься? Что наши сведения убедят его переменить свои решения? Он относится к идее еще более скептически, чем Священный Сасса, толстый дурак.

Стаффа сильнее сжал ее руку.

— Возможно, это сможет переубедить его. Я попытаюсь сделать это. Обязательно попытаюсь.

Внезапная боль в мочевом пузыре заставила Синклера проснуться. Он протер глаза и потянулся, ощущая, что с ним не все в порядке. Он изумленно осмотрел свои шикарные апартаменты и тут же все вспомнил.

«На самом деле ночью ничего не произошло. Тебе все приснилось, Синклер. Это был всего лишь эротический сон. Это должно быть сном. В противном случае, значит, он и Или были…»

Синклер повернулся, нажав на кнопку гравитации, чтобы привести постель в нормальное положение. Потом он сделал глубокий вдох и сел, еще раз оглядываясь вокруг. Очевидно, Или ушла глубокой ночью.

Синклер встал и пошел в ванную. Когда он начал мочиться, сморщился от боли. Низ живота болел.

Синклер встряхнул головой и пригладил волосы, взглянув на свое отражение в зеркале.

Черт побери, он никогда не думал, что секс может быть таким. С ловкостью искусного мастера своего дела Или заставляла его чувствовать то неописуемый по своей силе экстаз, то легкий трепет от пульсирующего наслаждения, а потом опять они возвращались к сильной страсти, чтобы начать все сначала.

Когда его способности начали ослабевать, она приводила его опять в состояние жизненной силы, пока они наконец не заснули, крепко обняв друг друга.

Он почувствовал приятное волнение при воспоминании об этой ночи. Синклер набрал воздух в легкие, задержал дыхание и с шумом выпустил воздух через рот. Потом он залез в ванную и с наслаждением встал под горячий душ. Он вышел, чувствуя бодрость, несмотря на свое ночное напряжение и недосыпание, надел одежду, взял оружие, потом сел на кровать и начал обдумывать все, что случилось с ним. Сильный жар внутри него усиливался, когда он вспоминал о ночных удовольствиях. Неужели она действительно заставила его чувствовать так сильно?

Растущая теплота в его теле лишний раз подтвердила догадку.

«Я был пьян. Они что-то подсыпали мне в еду. Конечно же, Или знала об этом и одобрила. Сколько раз она спрашивала, действительно ли я хочу ее».

Синклер резко встал и направился в Голубую комнату.

В стеклянной сфере, стоящей посредине стола, грелся завтрак. Боль в животе усилилась, когда Синклер посмотрел на пищу.

— Неужели уже пора? — он потряс головой и с гневом осмотрелся вокруг. У него оставалось меньше чем час, чтобы съездить проверить военные приготовления и назначить встречу с Мейз и Аксель.

Он долго стоял и смотрел на сферу, потом дотронулся до нее. Сфера открылась, и Синклер увидел великолепный завтрак. Он съел вишни и виноград, схватил большой кусок пирога и побежал к двери. Когда он вышел в коридор, то увидел незнакомых ему охранников, стоявших строго по стойке «смирно».

— Доброе утро, — приветствовал их Синклер.

Ни один из них даже не пошевелился.

— А, вы можете разговаривать. Все в порядке. Я Синклер Фист. Мне знакома ваша форма.

Женщина, все еще стоя по стойке «смирно», ответила:

— Императорская охрана.

Синклер колебался.

— Понятно. Похоже, я буду здесь жить. Я опаздываю… Но мы сможем поговорить позже. Чтобы узнать получше друг друга. Пока я отсутствую, никому не позволяйте входить.

— Да, конечно.

Синклер кивнул, слабо улыбаясь, повернулся и прошел через офис в комнату ожидания. Пока Фист шел, он дожевывал кусок пирога, который оказался с начинкой из мяса с приправами и был довольно вкусным. Синклер прошел через холл, открыл замок и вошел на охраняемую территорию.

— Мне бы нужно что-нибудь попить, — промямлил он, еле открывая рот, полный еды, и вошел в лифт.

Пока Синклер поднимался, он проглотил последний кусок пирога и облизнул пальцы. Очень плохо, что ЛС все еще был у Или. Синклер нахмурился, представив себе испуганный взгляд Мхитшала.

В его воображении возникла Гретта. В глубине сознания он чувствовал свою вину.

— Ну хорошо, — прошептал Синклер. Гретта была мертва и похоронена на Тарге, а что касается Мхитшала, он просто не имел права осуждать своего командира. Но все же Синклер испытывал какое-то неудобство.

«Ты занимался любовью с рептилией. Но это было чертовски хорошо… фантастически… возбуждающе».

Он закрыл глаза, чтобы вновь вспомнить ту ночь. Он вышел на подземную платформу и оказался в капсуле, затем нажал на кнопку, как это делала Или. Капсула погрузилась в туннель, слегка покачиваясь на сверхпроводящих магнитах, когда пролетала, как пуля в вакууме. Стоя в глубокой кабине, Синклер сжал кулаки. «Да, было хорошо — гораздо лучше, чем ты представлял себе. Но стоило ли это делать? Ради себя? Ради Гретты? Она мертва, Синклер. Ты не можешь вернуть ее. Нет, но ты перешел из ее постели в постель Или. К черту! Всего лишь одна ночь. Она стоила того».

Капсула остановилась у платформы, которая находилась под министерством внутренней безопасности.

Синклер перешел в лифт, зная и постоянно ощущая, как скрытые камеры следят за каждым его движением.

Когда он поднялся к апартаментам Или, то почувствовал какое-то неудобство и беспокойство. «Войти ли мне просто в ее спальню? — Он остановился, внезапно охваченный сомнениями. — Кто и зачем построил такую систему сообщения? Туннель идет из дома Синклера в… спальню Или»?

Он вошел в квартиру Или, она оказалась пуста. Он поспешил пройти через все комнаты к главному офису Или. Она сидела за столом в дальнем конце комнаты, внимательно изучая данные на мониторе. Свет переливался в ее темных волосах. Синклер почувствовал влечение, внезапно наполнившее его, но он подавил это чувство по мере приближения к ней и настроил себя на профессиональные отношения.

— Доброе утро, — сказала она приятным голосом, все еще наклоняясь над монитором и выводя на него нужную информацию.

— Послушай, насчет прошлой ночи…

— Великолепно, не правда ли? — Она взглянула на него и счастливо улыбнулась. — Извини, мне нужно было уйти, но ведь кто-то должен был управлять государством, а я и так отложила слишком много важных дел вчера ночью. У нас есть проблема с финансированием разработок на астероидах Вермилион. Там целая путаница каких-то глупых управленческих решений, мелкое взяточничество со стороны местных администраторов и инвесторы, не желающие вкладывать деньги в эту область.

Он наклонился к монитору и внимательно посмотрел на ряды цифр, их соотношения и текст с пояснениями.

— Я не знал, что ты занимаешься такими вещами.

Она улыбнулась.

— Пока ты занимаешься реорганизацией военной области, я заменяю правительство. Не беспокойся. Так будет не всегда. Медленно, но верно, мы когда-нибудь найдем людей, способных управлять. Пока же правительство само не может ничего сделать.

Как будто внезапно очнувшись, Синклер вспомнил о времени и быстро проговорил.

— Слушай. У меня назначена встреча, — он глупо улыбнулся, — но, кажется, я проспал.

— После работы, которую ты продемонстрировал мне прошлой ночью, я ничуть не удивлена. У меня болит все тело. Я предупрежу твой ЛС. Тебе лучше пойти туда.

Когда он подошел к двери, она внезапно окликнула его:

— Синклер?

Он повернулся, а она спросила:

— Никаких снисхождении прошлой ночи? Я имею в виду, ничто не повлияет на наши деловые отношения?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, Или. Это от удовольствия. Ты была превосходна!

Ее глаза загорелись, и она широко улыбнулась.

— И ты тоже. А теперь иди заниматься военной силой. Если я смогу выбраться, то приду к тебе сегодня вечером.

Он повернулся и побежал, чтобы быстрее добраться до своего ЛС.

После того как она предупредила ЛС Синклера, что его нужно поднять наверх. Или наблюдала по монитору, как он пробежал по холлу и вскочил в лифт. Уклон был уменьшен для него. Когда он вбежал в кабину, с завыванием моторов тускло-коричневый ЛС поднялся в серое небо и направился к юго-западу.

Или выключила монитор и хитро улыбнулась. После первого всплеска наслаждения он быстро угомонился. К ее удивлению, Синк оказался лучше, чем она ожидала. У него удивительная выносливость. Преимущество молодости? Если так, ей придется быть очень крепкой.

Или кивнула в знак удовлетворения.

«Ты никогда не будешь таким, как был раньше, после прошлой ночи, Синклер. Сладкое чувство — только начало».

Мак оперся на плечи Райсты, когда они вместе склонились к монитору. За исключением пилота, сидящего в специальной капсуле, только инженер был на месте и выполнял свои обязанности.

— Группа слишком растянулась, — заметила Райста, указывая на секцию монитора, на котором были изображены позиции.

Мак прорычал:

— Капрал Тоб? Немедленно исправьте! В третий раз? Еще одна ошибка, и вы вылетите отсюда!

— Слушаюсь, — ответил Тоб, — давайте, ребята, исправляйте. Вы слышали, что сказал Первый. Если кто-нибудь будет опаздывать, то получит дежурство на целую неделю, а вы получите Реда в капралы.

— Ты не говорил ничего лучшего, приятель, — сухо произнес Ред.

— Ладно, ребята, — проворчал Тоб.

Группа сомкнула свои ряды.

Райста покачала головой:

— Не знаю, как тебе это удается. Мак Рудер. Манера менять офицеров, как ставки в карточных играх, раздражает меня до глубины души.

Мак угрюмо улыбнулся.

— Мак, как вам удается поддерживать их боевой дух, если они знают, что есть девять шансов из десяти, что уже через неделю они погибнут.

— Потому что они бывали в таких ситуациях и раньше, командир, — Мак почесал подбородок. — Они надеются на себя, они уверены, что способны выполнить свою работу и выбраться живыми. Они доверяют мне… и вы… но более всего они доверяют себе.

— Звучит так, как будто только дурак доверяет мне.

— С другой стороны, мы каждый раз, несмотря ни на какие трудности, добивались того, что нам было нужно.

— Это хаос.

— Синклер называет это гибкостью командной системы. Давайте предположим, что случится нечто неожиданное, когда мы нападем на империю Сасса. Например, что я погибну, когда мы будем брать грузовое судно. Бойз будет продолжать операцию. Я видел ее в деле. Она была со мной когда мы брали Хенка в Каспе. У нее умная голова и она быстро ориентируется в сложных ситуациях. Но в темноте, в вакууме космоса — это совершенно другое.

— Чтобы проверить возможность передвигаться со скоростью света, это нужно испытать на себе. Я знала немало хороших солдат, которые ломались, теряли способность к активным действиям от страха.

— Мы преодолеем это. Ситуация похожа на пребывание в горе Макарта, когда мы были почти похоронены заживо. Бойз сохраняла спокойствие. Она выдумывала различные глупые вещи, только чтобы занять людей и отвлечь их от мысли о том, где они и что с ними может случиться. Она может приспособиться к любой ситуации.

Райста что-то зло пробормотала про себя.

Мак вновь повернулся к мониторам и сосредоточил внимание на подготовительных упражнениях.

Он изменил программу:

— Райста?

— Здесь, Мак.

— Уничтожить командный компьютер противников. Посмотрим, что они будут делать в полной темноте и вакууме имея никакой коммуникации друг с другом.

— Понятно.

Райста остановилась и удивленно посмотрела на Мака:

— Что ты делаешь? Ничего подобного нет в программе по подготовке. Я даже сомневаюсь, что такое когда-либо произойдет в настоящих условиях войны. По-моему, ты полный кретин.

Мак покосился на двигающиеся в полной темноте группы, которые начали сбиваться в кучи и не знали, что делать дальше.

— Да, им лучше узнать все сейчас… перед тем, как придется встретиться с солдатами Сасса.

Макрофт бесцельно ходил туда-сюда по комнате. В настоящей тюрьме могло бы быть хуже; но все же эта тюрьма напоминала ему, что он не свободен. Компьютерная связь была прикреплена к одной стене. Специальное устройство позволяло ему заказывать все, что захочется на завтрак, обед или ужин. На другой стене был запрограммирован вид горизонта Риги при закате. Солнце уже ушло за горизонт, и его свет отражался на сверкающих зданиях. Приятный аромат наполнял воздух. В глубине комнаты была дверь, ведущая на платформу для сна, ванную и туалет. Его личные вещи были возвращены вежливым молодым человеком, который во время осмотра аккуратно отстегнул все оружие.

Как всегда, на нем была униформа: ярко-красный жакет с ослепительно-белой лентой и знаком отличия. Прекрасно сидящие брюки наполовину прикрывали черные ботинки.

Он выпрямился и соединил руки за спиной. Он родился более чем век назад, он был сыном одного знатного человека Риги, истинный член аристократического общества. И он вел себя именно так: высокий, с прямыми плечами, всегда аккуратный. Его маленькие усики были с прилежностью завиты. Если бы у него возникла возможность выбрать помещение, он запросил бы более шикарные апартаменты. Тем не менее для тюрьмы здесь было совсем неплохо.

— Но все же это тюрьма!

Он остановился и погрозил кулаком по направлению закрытой двери. Несмотря на свои многочисленные попытки, ему не удавалось ее открыть. Компьютерная система связи позволяла ему общаться с Хенком, Арнсоном и Адамом, включенными в такие же помещения, — и все вместе они проклинали Синклера Фиста.

Макрофт выругался про себя и возобновил хождение по комнате. Какова была цель? К чему все это ведет? Если бы министр Такка хотела его казнить, она имела много возможностей сделать это без каких-либо затрат. Так что же придумала Или? Держать их в тюрьме для всеобщего унижения, перед тем как она расправится с ними?

Он услышал, как открылась дверь, и его внимание вновь вернулось в комнату.

— Макрофт! Как приятно вновь вас видеть, — приветствовала его Или, тепло улыбаясь. Дверь с силой захлопнулась за ее спиной.

— Министр Такка, — Макрофт слегка кивнул.

Или оглянулась.

— Надеюсь, вас устраивают комнаты?

— Все равно тюрьма.

Или удивленно подняла бровь.

— Едва ли. Но я могу понять, почему вы так думаете. Нет, мой дорогой. Ничего подобного. Если бы я хотела, чтобы вы были арестованы, я бы просто приказала поместить вас в камеры или подземные шахты.

— Тогда зачем вы держите здесь меня и моих коллег?

«Будь осторожен. Не зли ее. Ты имеешь дело с самой могущественной женщиной в империи».

Или улыбнулась и направилась к компьютеру.

— Вы и ваши помощники здесь ради вашей же собственной безопасности. И, возможно, ради безопасности империи.

— Да?

Она строго взглянула на него.

— Это действительно так.

Или подошла к нему и внимательно посмотрела прямо в глаза.

— Уже не думаете ли вы, что я хочу видеть, как все, что мы построили, развалится по желанию Синклера?

— Я думал, что он является орудием в ваших руках.

Она выглядела изумленной.

— На сегодняшний момент он служит для достижения определенной цели. Я пришла сюда затем, чтобы узнать будете ли тоже помогать мне? Я имела в виду именно это, когда сказала, что не хочу, чтобы империя подчинялась ему и исполняла его глупые идеи. Ведь вы гордитесь своим происхождением? Вы близки к потере всего, что аристократия завоевывала столетиями.

Макрофт нахмурился.

— Тогда почему просто не убрать его?

— Потому что он все еще служит моим целям и я буду держать его так долго, сколько он мне понадобится. Я буду держать при себе всех, кто служит моим интересам. А те, кто не служит, ну что же… Давайте не будем говорить об этом. Я уверена, вы все понимаете.

Холод пронизал душу Макрофта.

Или достала из коробочки, принесенной с собой, куб с информацией.

— Синклер проводит военные учения в районе Тарси. Вчера он разбил дивизию Дион Аксель. Этим утром события продолжают развиваться. Это запись вчерашнего поражения. Я принесу записи сегодняшнего, как только смогу получить.

Макрофт взял куб.

— Что вы хотите от меня?

Или улыбнулась еще шире.

— Изучите записи, Макрофт. Копии доставлены и вашим товарищам. Выясните все, что сможете, о военной тактике Синклера. Я хочу, чтобы вы думали, как Синклер, командовали, как Синклер, — она сделала паузу, — побеждали, как Синклер. Разберитесь в его тактической работе, вы немного знаете ее… сделайте все, что сможете. Нравится вам это или нет, но ваша жизнь зависит от того, как хорошо вы изучите военную тактику Синклера.

Сказав это, Или повернулась. Она нажала на дверной замок, дверь открылась. Уже стоя в дверях, она добавила:

— Вы можете многое получить, если проанализируете информацию. После того как она ушла, Макрофт кинулся к двери, нажал на замок. Дверь оставалась плотно закрытой.

«Я не дурак, Или. Синклер так же опасен для тебя, как и для меня. Очень хорошо. Я понимаю твою игру. Да, я изучу все и научусь вести войну по новой стратегии и тактике Синклера. И когда ты будешь готова сместить его, я буду готов оказаться на его месте».

— Послушай, я знаю, что у тебя проблемы, — сказал Вет, — Марка и я хотим помочь тебе. Черт побери, ты не можешь провести свою жизнь в дамских уборных.

Анатолия рассмеялась и повертела полупустую чашку в руках. Она сидела на втором этаже кафетерия. Вокруг них слышались постоянные разговоры посетителей за завтраком, звяканье посуды и звук отодвигающихся стульев. За окном был виден выгоревший дом на другой стороне, который сделался гладким и блестящим от дождя.

— Я знаю, — она устало улыбнулась. — Вет, я не могу взять ваших денег. Тебе и Марке сейчас и так с трудом удается сводить концы с концами. Нет, я не буду затруднять вас своими проблемами. Я знаю, что вы делаете и что вам нужно, чтобы выжить. Если вы дадите взаймы, это лишит вас тех маленьких средств, которые вы оставили на черный день.

— Но ты не можешь…

— Вет. Со мной все нормально. Я тоже на мели. На лечение ушли почти все мои деньги. Потом мне выписали огромный штраф за нанесенный ущерб помещению, в котором я жила. Это совсем лишило меня средств, каждый месяц мне приходится выплачивать крупные суммы. Или так будет продолжаться и дальше, или меня выкинут из программы. Я потратила слишком много лет на свою работу, чтобы сейчас все бросить. Если я должна спать на скамейке в дамской уборной, значит, так я должна за все платить.

Вет откинулся на спинку стула.

— Посмотри на себя. Ты ходишь полуголодная. Твоя одежда выносилась. Что ты будешь делать, когда эти дырки станут еще больше?

— Стащу что-нибудь из образцов в подвале. Сейчас на них надевают смешные синие смокинги. Я раздену парочку тел — они не будут возражать — и что-нибудь сошью.

— А насчет еды? Ты собираешься разрезать трупы для этого?

— Не будь дураком. В них полно всяких предохраняющих составов.

Она старалась сохранить серьезное выражение лица, но не смогла удержаться от смеха, глядя на него.

В конце концов, он тоже захихикал, а потом произнес:

— Хорошо. Последнее предложение. Марка и я были практически уверены, что ты откажешься от денег. Послушай, это маленькое место, всего две комнаты. Там есть складывающаяся кушетка, правда, она будет…

— Нет.

— Да ты даже не выслушала меня до конца.

— Послушай, в один прекрасный день все может измениться. Возможно, когда я окажусь в беде, ты придешь мне на помощь. Честно, я все обговорил с Маркой, и мы решили что, если ты поживешь там несколько месяцев, это никому не будет мешать.

— Ответ — нет. Это очень мило с вашей стороны предложить мне жилье, Вет, но я знаю, как тяжело вам приходится, ведь у вас ребенок. И скоро будут экзамены. Со мной все в порядке. У меня есть отопление, свет, водопровод удобное место для сна и круглосуточная охрана. А что еще нужно?

— Ты… — Вет покачал головой, — ты уже не та женщина, которую я знал прежде.

Она уставилась в свою чашку.

— Да, уже не та. Все изменилось, когда я была на улице. Я видела, какой может быть жизнь. Я… — она прервала себя, допивая свою чашку, — мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

Он неуверенно посмотрел на нее.

— Я бы дал тебе кредит на год, чтобы узнать, что там произошло с тобой.

— Серьезно? Я бы смогла купить билет домой и уехать отсюда. Возможно, жизнь в деревне и не покажется такой ужасной после того, что я видела здесь.

— Прекрати! Каждый раз, когда кто-то пытается говорить с тобой о чем-либо серьезном, ты делаешь какое-нибудь едкое замечание. Только скажи мне одну вещь, и мы переменим тему разговора. Хорошо? Вот мой вопрос: почему ты не можешь просто разговаривать с людьми, как раньше?

Ты… как будто уже пришла в себя. Ты замкнулась, а раньше была душой любой компании.

Она подняла голову, пытаясь привести в порядок свои чувства и найти такие слова, чтобы он все понял:

— Вет, это произошло потому… Ну больше нет общей почвы. Окружающий меня мир переменился. Люди в лаборатории, ты сам. Тебе никогда не угрожали, ты никогда не был голоден или запуган, с тобой никогда не происходило таких вещей. Я имею в виду, ты никогда не был там, снаружи, без всего. Без…

Он хмуро посмотрел на нее, барабаня пальцами по столу.

— Ты думаешь, что голодать в школе легко? Господи, Ана, мы учимся десять часов в сутки, а потом у нас еще работа в лабораториях. К тому же я должен выполнять свою часть работы по дому. Заботиться о малыше. Если бы я хотел, чтобы все было легко, я бы нанялся на работу по утилизации нужных компьютерных программ или отвечал бы на какие-нибудь вопросы, а вечером возвращался домой и отдыхал.

Она кивнула и улыбнулась.

— Да, я догадываюсь, как вам тяжело. Именно поэтому я не могу принять вашего предложения переехать. Теперь давай переменим тему разговора. Ты последний, оставшийся у меня друг, и я не хочу потерять тебя из-за твоей же собственной глупости.

— Хорошо, Ана. Ну так как… ну… над каким проектом ты сейчас работаешь?

Ана улыбнулась ему:

— Я делаю схему последовательности ДНК с макета.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Понятно. Так вот почему единственный человек в системе, который имеет доступ к твоим файлам, кроме тебя, Адам. Почему вы так секретничаете?

— Это мое собственное исследование, вот почему. И, Вет, и не уверена, что закончу его. Если окажется, что это очень просто и скучно, я не хочу выглядеть идиоткой в глазах людей. Я и без этого выгляжу почти что полной дурой. И если бы ты знал хоть половину того, что я обнаружила, и про кого, ты бы лишился дара речи.

— А Адам не говорил тебе, что ты похожа на идиотку, занимаясь этим исследованием?

Она покачала головой, сама удивляясь той легкости, с которой соврала.

— Нет еще. Но когда я показала ему первоначальные, результаты, он так посмотрел на меня, как будто видел меня впервые. Такой взгляд означает очень многое. Или ты близка к получению постоянного места работы в лаборатории…

Или к получению бумаг, информирующих, что тебя переводят на другую работу, где придется следить за санитарным состоянием и определением уровня воды в растениях.

— Тебя еще не выкинули из программы, а уже прошло несколько недель. Возможно, в конце концов, ты закончишь свой проект. Делай все хорошо, и ты сможешь получить назначение в лабораторию.

— Думаю, результаты будут очень интересные.

— Но что, черт возьми, я буду делать с ними?

Анатолия глупо улыбнулась Вету, еле сдерживая свои напряженные до предела нервы.

"Один из законов физики гласит, что энергия никогда не исчезает. Мы принимаем то, что масса и энергия взаимосвязаны, иначе невозможно было бы существование жизни. Если энергия не исчезает, значит, она будет существовать вечно, даже за пределами времени. Вся Вселенная может попасть в гравитационное поле. Когда Вселенная испытает последнюю фазу изменений и вся энергия сосредоточится в одном месте, все, что останется, это Бог.

Это касается всех нас, поскольку при каждом наблюдении, которое мы делаем, при каждой мысли, возникающей у нас в мозгу, преобразовывается определенное количество энергии. Поскольку процессы, происходящие в нашем мозгу, соотносятся с законами физики, мы можем жить в Разуме Бога вместе со всей Вселенной. Будучи частицей Бога, мы все живем в реальности. Значит, все это касается природы Бога не как творца, но как разумного сознательного существа, которое стремится познать и понять мир, как и мы.

Можно предположить, что происхождение Вселенной — рождение Разума Бога. Как мы рождаемся на свет, наблюдаем, учимся, так же делает и Бог. Мы живем в Разуме Бога не только как индивидуальности, мы разделяем с ним стремление понять реальность.

Если согласиться с этими утверждениями, жизнь приобретает смысл. У каждого из нас есть цель, которая заключается в том, чтобы познать окружающий нас мир. Наша задача — понять, что значит жить, ибо с каждой жизнью, с каждым ударом нашего сердца, каждой надеждой, мечтой мы постоянно изменяем сознание Бога. Поступая так, мы постоянно изменяем понятие, заключенное в слове мораль".

Отрывок из передачи Кайллы Дон.

Глава 12

Поместье Тарси принадлежало министру безопасности Тедору Матайсону. Потому Синклер не собирался использовать его как поле для военных учений и, если бы наследники Тедора подали прошение, они могли бы получить поместье назад, когда все закончится.

Большая комната в этом шикарном доме была со вкусом отделана. Окна выходили в передний дворик, в котором теперь были сосредоточены резервные средства передвижения, большие отряды солдат, вооруженные ядерным оружием, стоял ужасный грохот от ЛС.

Синклер попытался привести мысли в порядок. Воспоминания об Или заполняли его ум, отрывали от работы и мешали сосредоточиться. Ее улыбка возбуждала. Это была улыбка, обещающая в следующий раз большее наслаждение.

— Извини, Синк. Нет ничего нового для тебя. Мы сломили внешнюю защиту, окружили позиции и намечаем взять цель в установленное время, — сообщил ему Кэп, остро переживая, что два дивизиона риганцев напали на солдат Синклера этим утром.

«Хорошо, значит, выкинь Или из головы и разберись с делами».

Он потер руки. Мейз, Дион, Кэп и Шикста стояли у дальней стены комнаты.

— Вчера, — начал Синклер, — Четвертый Тарганский дивизион напал на Девятнадцатый дивизион риганцев.

Дион Аксель откашлялась.

— Да?

Он изучал женщину, которая казалась утомленной и осунувшейся. Благодаря омоложению ей можно было дать лет тридцать, но он просмотрел ее биографию. Аксель было под девяносто, из которых пятьдесят были отданы военной службе и сражениям во всех крупных кампаниях, которые вела Рига. У нее были каштановые волосы до плеч, затянутые сзади в хвост, и угловатое лицо.

— Мои люди и я изучали записи о вчерашнем сражении. Ваши люди попирали все военные максимы, известные о ведении войны. Фист, какова же у вас последовательность операций? Что это, намерения вместо военных действий устроить полную неразбериху? Вы не можете походя отбросить сотни лет военных традиций, в особенности, если сообщения о том, что Сасса собирается ударить, окажутся верными.

Поднялся ропот одобрения и недовольства.

— План в следующем, — Синклер наклонился вперед, взгляд его сверлил офицеров. — Далее я ожидаю, что ваши дивизионы будут тренироваться и станут боеспособными через четыре недели, которые…

— Невозможно! — закричали со всех сторон.

Синклер выждал, пока затихло гудение голосов, и коротко повторил:

— Вы будете боеспособны… или вас заменят в ваших дивизионах другие.

Де Гамба вскочил на ноги. Это был худой мужчина с бледной кожей и шелковистыми белыми волосами.

— Совершенно не согласен! Если ты думаешь, что я подчиняюсь твоему дурачеству, мой мальчик, то тебе надо как следует подумать! Моя семья служила императору уже…

— Тогда ты будешь освобожден от командования, отведен на следующий транспорт и отправлен домой. Кажется, у тебя в настоящее время есть поместья в Рипариосе? Возможно, ты лучше послужишь народу, обрабатывая поля.

С холодным взглядом своих ледяных глаз Де Гамба свирепо ухмыльнулся:

— И как ты это себе представляешь? Должно быть, агенты Или попытаются арестовать нас?

Не спуская глаз с Де Гамбы, Синклер помотал головой:

— Я могу так и поступить прямо сейчас. Но сегодня вы возглавите дивизион, который был сформирован из остатков пяти дивизионов, брошенных на нас Тибальтом на Тарге.

— Ты бросишься в гражданскую войну? — нервно оглядываясь вокруг, спросила Аксель.

Синклер сложил руки перед собой:

— Нет. Даже если ваши дивизионы восстанут против меня, мои тарганцы возьмут положение под контроль в течение нескольких часов, все вы будете насильственно умерщвлены за нарушение Командирского Кодекса, казнены за неповиновение прямому приказу командира. Я заключил сделку с тобой во время нашей первой встречи. Я дал слово, что получу свой шанс. Я не изменил слову. Я сказал тогда, что не нарушу Кодекса, пока не окажусь не прав. И тоже сдержал его. Это армия, а не общественный клуб. Но вернемся к нашей теме. В каждом из ваших дивизионов есть прекрасные профессионалы, мужчины и женщины, которые могут стать первыми сержантами или капралами… Люди, способные подняться настолько, насколько им позволяет ситуация. Я абсолютно откровенен. Большинство из ветеранов могут лучше командовать, чем вы.

— Я не буду сидеть и выслушивать оскорбления мокрозадого молокососа! — проревел Лут, вскочил на ноги, а затем затопал к выходу.

Синклер указал на удаляющуюся спину Лута.

— Мейз, этот человек нарушил приказ. Займитесь им.

Мейз прошла сквозь большинство собравшихся со скрещенными руками и пышущими злобой суровым лицом. Она распрямилась, достала свой пистолет и выстрелила Луту в затылок. Его тело распласталось по ковру в розовом облачке крови, костей и мозгов, которое оседало вокруг.

Синклер осмотрел посеревшие лица, затем присел и обхватил колени руками.

— Вы здесь потому, что я не могу растрачивать талант и хочу дать вам шанс. Через несколько месяцев нам грозит война. Уверяю, все чрезвычайно серьезно. Какая-нибудь чванливая задница, может погубить целую команду своей гордостью, самонадеянностью и упрямством. Я воочию убедился, что Макрофт именно так и поступал. Я этого не хочу. Ваши люди находятся под вашей ответственностью. Постарайтесь мудро заботиться о них.

Дрожь возникла и успокоилась, когда над головами пронеслось несколько ЛС и опустилось за домом.

Синклер рассмотрел людей перед собой. Мысли у него путались.

«Подлые Боги! Ситуация хуже, чем я думал. Мне надо заставить их понять суть дела. Но как? У меня нет Тарги здесь, под окном…»

— Леди и джентльмены, войска должны быть способны на практике использовать мою тактику. Нам предстоит поработать. Начнем сейчас. Мы вернемся к утренним учениям и будем повторять их снова и снова. Как только все будет в порядке, мы проведем ту же операцию со свежими дивизионами по мере их прибытия. Если нам придется вести военные игры по всей планете, так и сделаем. Вы должны сообщить своим семьям, что сегодня не будете на, обеде, как и некоторое время в будущем. До особого распоряжения вы будете располагаться вместе со своими частями.

— Смехотворно! — прокричал Де Гамба. — Жить с… с животными!

Синклер проигнорировал его. Наступила пауза.

— Надеюсь, вы серьезно отнесетесь к моему приказу. Из того, что я видел сегодня, не думаю, что многие из вас останутся в командовании к вечеру. Пошлите приказы и примите новые команды. Операция начинается в 13:00. Все свободны.

В возмущенной тишине они стояли и смотрели на Синка почти испуганно. Уходя цепочкой, офицеры в молчании далеко обходили кровавое тело Лута.

— Шикста, присмотри за ними, — Синк мотнул головой в сторону двери.

Синклер устало улыбнулся оставшимся командирам.

— Есть возражения относительно оценок?

Синклер расположился на углу стола.

— Есть вопросы об изменении расписания?

— Мы выглядим ослами. Войска ненавидят тебя, — ответил Кэп.

— Что ж, не в первой. Честно говоря, я думаю, регулярные части будут лучше. Как империя выигрывала войны? Эти парни некомпетентны и должны быть демобилизованы.

Мейз выдержала его взгляд.

— Возможно, так получалось потому, что слишком хорош Звездный Мясник. Он, собственно, и выиграл битву.

— Ну, сегодня, — пообещал Синклер, — все изменится. Если увидите кого-нибудь с талантом, повышайте его в ранге прямо на месте. Нам всем придется пахать до изнеможения, прежде чем все это кончится. Так что приготовьтесь к долгому и затяжному труду. За работу, друзья.

Стаффа спускался по коридору и изучал рисунок в скале. Шахтный лазер прорезал круглую дыру, оставляя зеркальную полировку на камне, которая раскрывала жилы и складчатые пласты древних внутренностей луны. Периодически светлые плитки посылали отсветы с поверхности. Так хотела Кайлла. Здесь она жила на безопасном расстоянии от Компаньонов, отделенная от них почти километром неприступной скалы, который она контролировала своей собственной безопасностью.

Стаффа решил пройтись, хотелось размяться и кое-что вспомнить. Образы теснились: Кайлла в рваных коричневых лохмотьях, мускулы двигались под загорелой кожей, когда она склонялась под тяжестью буксирной веревки в Этарианской пустыне; усталый блеск ее карих глаз, когда она боролась в горе Макарта; нежность и болезненную печаль, когда она говорила о своей семье и их убийстве. Она прижалась к его боку, когда они ожидали смерти в закопанной трубе. Он вспомнил отчаяние, которое охватило ее после того, когда раб изнасиловал и избил ее.

«И за это я убил его». В животе Стаффы возникло что-то кислое.

— Ты трус, — ее взгляд резал как кремень, на губах застыла презрительная усмешка. — Живи ради меня, Стаффа. Покажи мне, что ты достоин уважения. Если нет, убей себя, но тогда, когда мне не надо будет рассматривать твой загрязненный труп.

Стаффа сжал кулаки. Они были заперты вместе, мучитель и жертва, роли постоянно менялись. Кайлла Дон дала ему возможность обрести себя и, возможно, способ искупить вину. Та женщина, которую он уничтожил, стала его спасением и наказанием. Ироническое правосудие было отмерено.

Стаффа приблизился к огромным дверям и помахал команде безопасности. Тяжелые керамические порталы соскользнули на сверхпроводимые колеи, чтобы допустить его в небольшой пресс-замок. Оттуда он прошел в просторную приемную камеру. За главной конторкой сидел Никлос, окруженный с трех сторон стенами мониторов. Он холодно осмотрел Стаффу, и усы его дернулись.

— Магистр Дон ожидает вас в конференц-зале, Командующий.

— Отлично. Я получил через связь кое-какие данные. Вы, вероятно, хотите сделать копии для архивов Кайллы.

— Я сделаю. Благодарю. — Никлос старался говорить учтиво.

Враждебность между ними никогда не кончится. Глядя в его глаза, он вспомнил, как они встретились впервые. «Все еще хочешь убить меня, так ведь, Никлос? Учение Седди глубоко запало тебе в голову и, когда у тебя есть возможность, тебя сдерживают приказы». А Никлос отчаянно любил Скайлу Лайма.

— Вне зависимости от пород кобели одинаково бросаются друг на друга, — проговорила Кайлла своим поразительным контральто.

Переводя внимания на нее, Стаффа не мог не улыбнуться. Она стояла в дверях, каштановые волосы спадали до ключиц, обрамляя квадратное скуластое лицо. Их взгляды встретились.

На ней было белое платье Седди, подпоясанное тонкой веревкой. На ногах — нарядные сандалии.

— Подходяще выглядишь, Кайлла. Полагаю, они тебя обработали?

Одна бровь выгнулась.

— Меня били, пускали кровь, проверяли резонансом и рентгенографированием.

Пауза.

— Полагаю, Божественный Сасса не подпрыгнул от возможности сложить руки и принять нас в свои объятия?

— Если бы ты когда-нибудь видел его лично, то не очень стремился бы в эти объятия.

— В сущности, большинство мужчин подходят под эту категорию, — она помолчала ровно столько, чтобы напомнить, что произошло между ними.

— Иди расскажи мне обо всем. Никлос? Отложи мои звонки.

— Да, Магистр.

Кайлла, обернувшись, вышла. Более чем какая-либо женщина, она выделялась врожденной грацией и самообладанием, независимо от обстоятельств. Стаффа пошел за ней. Место казалось обновленным.

— Как идет реорганизация?

— Медленно. Без Мэг Комм нам приходится начинать все сначала. Ваши технологи просто неоценимы. Мы овладели огромным количеством ваших технологий и, наконец, не должны их бояться. Когда дело коснулось реорганизации, Уилли стал моей правой рукой. Он просто гений поточных схем и теорий систем.

Она жестом указала на конференц-зал.

— Устраивайся поудобнее. Я сейчас вернусь.

Стаффа вошел и, прежде чем усесться за стол, подтянул к себе чашку. Он воспользовался своей личной сетью через внутреннюю поверхность Седди и смотрел, как из конторки поднимался монитор.

Вошла Кайлла и, закрыв дверь, опустила серию кубов с данными на крышку конторки. Она тщательно изучали его, когда усаживалась сама.

— Насколько все плохо?

— Достаточно. Жирный старый Сасса пришел к выводу, что с убийством Тибальта он может завладеть Ригой даже без помощи Компаньонов.

Она сжала губы.

— И какими данными мы располагаем?

— Это еще одна проблема, происходящая от Мэг Комм. Эта машина использует столь запутанные манипуляции данными, что компьютеры Сасса едва могут разобрать, где голова, а где хвост. Перед тем как послать материал Синклеру, не мешало бы его упростить. Как данные, так и статистические манипуляции, в нечто, с чем они могут работать. Но нам удалось сделать одну весьма существенную перемену фронта. Легат нам верит.

— Рома? — Она задумчиво уставилась на крышку конторки. — И насколько далеко он пошел?

— На всю катушку, я полагаю. Можно сказать, что он тоже это осознал. Я загрузил записи в твою систему. Просмотри их на досуге.

Он ввел последовательность и продолжал:

— Что заставляет меня перейти к следующей теме. Майлс обеспечивает прикрытие, чтобы ввести больше Седди в империю Сасса. Полагаю, нам надо отправить кого-нибудь талантливого в его офис. Может быть, Никлоса или кого-либо другого?

— Что это между вами?

— Мы встретились не совсем как друзья, если ты помнишь. Всю свою жизнь он учился убивать меня.

— Так же, как и ты массу нашего народа.

Стаффа барабанил пальцами, а она рассматривала его знающими глазами.

— Думаю, после того, как мы прожили несколько недель в том ящике, между нами уже почти не осталось секретов? Я знаю тебя лучше, чем кого бы то ни было из людей, Стаффа. Возможно, лучше, чем ты сам себя знаешь.

Он пожал плечами.

— Никлос влюбился в Скайлу. Она никогда не воспринимала его серьезно. Я не знаю, насколько можно этому верить, но думаю, я подстрекнул его. К тому же, мы, вероятно, из тех мужчин, которые раздражают друг друга. Если это тебя смущает и пахнет осложнениями, вызови кого-нибудь из психиатрии и проверь нас обоих.

— Для тебя? Зачем? Я слишком уважаю твою интуицию. Скажи, ты ищешь еще один способ загладить свою вину?

— Да, Проклятые Боги, откуда я знаю, окрашено ли это виной? Мне и так надо к каждому притираться, ты же знаешь. С другой стороны, я хочу избежать конфликтов с Никлосом. Никогда не знаешь, можем ли мы полагаться друг на друга.

Она резко кивнула…

— Хорошо. Дай мне это обдумать. А пока у нас свои события. Ты, вероятно, знаешь, что Тиклат уехал на Ригу, предположительно для повышения и переназначения. Мне кажется, я говорила тебе, что он подозревает возможность проведения Или какого-нибудь расследования его роли в фиаско этарийской операции. Тиклат оборвал многие свои связи и работал исключительно через Никлоса, между прочим. Приказ Или вызвал у Тиклата предчувствие беды. Он собирался доложить, как только почувствует себя в безопасности.

Глаза ее сузились.

— Мы получили тайное сообщение по нерегулярным каналам, что Или разрушила его прикрытие и теперь он в бегах. Тиклат не чей-то шут и не дурак. Пару дней спустя был похищен один из кораблей Риги и сделал это человек, похожий по описаниям на Тиклата. Орбитальный терминал Риги оказался сильно поврежден, а их батареи безопасности несколько искорежили корабль перед тем, как побег удался.

— Орбитальная Служба Безопасности не выслала немедленно погони?

Кайлла ухватила один из кубов данных, подбросила его и поймала.

— Нет. А им следовало это сделать?

— Стандартная процедура, — Стаффа слегка постучал по столу, подчеркивая серьезность момента. — Почему они так не поступили?

— Мы несколько отвлеклись, глава Службы Орбитальной обороны, некто Брайан Хак, был найден убитым в своих комнатах после того, как позволил Синклеру проскользнуть на Ригу незамеченным.

— Черт возьми! Я знал его. Жаль. Хороший человек.

— Хороший, но уже мертвый. Ходит слушок, что это Или использовала убийцу, чтобы убрать его. Но вернемся к Тиклату. Большинство из военных кораблей в настоящее время сгруппировано вокруг Риги для починки и пополнения запасов, как часть первоначального плана Тибальта для нанесения удара по империи Сасса. Этот план был поддержан, несмотря на убийство. Стаффа, им не хватает кораблей и у них очевидный кризис с командованием. А если некому было преследовать Тиклата? Да и не только это. Синклер проводил военные учения, и множество Первых дивизионных устроили ад по поводу его методов. Я думаю, они могли вычислить Тиклата.

Стаффа сделал уклончивый жест.

— Тем не менее, если Тиклат всплывет на поверхность, будь очень, очень осторожна. Надеюсь, ты помнишь, как ловка может быть Или.

— Да, конечно.

Стаффа скосил глаза, как бы обдумывая это, и наконец кивнул.

— Хорошо. Дай мне знать, если решишь допустить его сюда. Что ты узнала насчет учений, проводимых Синклером?

Она рассмеялась и сказала:

— Все правильно, он твой сын. Пришел отчет в тот вечер о том что он сделал из регулярной армии Риги идиотов и застрелил дивизионного командира по имени Лут за невыполнение приказа.

— И правильно сделал. Лут всегда был высокомерным, самонадеянным дерьмом.

— Он, вероятно, будет не последним. Синклер лишил старую гвардию всех привилегий, даже заставил их спать вместе со своими войсками. Несколько были уволены и с позором отправлены домой. Синклер осуществляет программу постоянной воинской тренировки. Очевидно, он утверждает, что использует для этого всю планету. Но он хочет, чтобы его войска были готовы справиться с войсками Сасса уже через шесть месяцев.

— Не верь. Это пропаганда для Божественного Сасса. Синклер хочет быть готовым через четыре месяца, или еще скорее, через три. Он хочет сварганить нечто, что не позволит Сасса нанести удар. Кто у него командиры в этих упражнениях?

Кайлла повернулась к монитору. Она набрала пару кодов и повернулась к нему. Стаффа нагнулся вперед и прочитал:

— Мейз, Кэп, Шикста…

Он откинулся назад, поглаживая подбородок.

— Но нет Мака Рудера. Куда, черт возьми, подевался Мак?

— Не имею ни малейшего представления. Могу заставить выяснить.

— Обязательно! Обязательно! Подожди, — он выставил ладонь, — «Гитон» еще на орбите?

Кайлла опять обратилась к экрану. Под ее пальцами защелкали клавиши, пока она пробегала по донесениям разведки и справлялась с различными сносками и примечаниями.

— У нас есть запись о прибытии «Гитона» и захвате планеты людьми Синклера. Но потом… ничего. По крайней мере, нет сообщений об изменении орбитального статуса. Надо полагать, он все еще на орбите.

— В отчетах нет упоминаний о Райсте Брактов? Она могла бы сообщить что-нибудь новенькое, если они только не заморозили ее.

Тонкие пальцы Кайллы снова забегали по клавишам.

— Ничего.

— Выясни. Это может быть очень важно.

— Будет готово не позже завтрашнего вечера, — она обеспокоенно взглянула на него. — Ты не выглядишь счастливым.

— А я и не счастлив. Мне надо бороться. Кайлла, Синклер — серьезный враг. После горы Макарта он не просто изолировался или ушел в тень. Он все еще бежит на всех парах, планирует, готовится и держит инициативу. Найди, Мака Рудера. Любыми средствами. Есть что-нибудь еще, за что я могу ухватиться?

— Я подумаю. Что у нас следующее по программе?

— Радиопередачи. Я хочу, чтобы ты со своими людьми составили несколько программ по философии Седди и об исследованиях ваших ученых по экономическому и политическому положению. У меня свободный доступ к системе информации, так что можете вещать прямо в открытый космос. Или Такка и Божественный Сасса взбесятся от злости, но они контролируют средства информации, каждый в своей империи. Теперь наша очередь предложить свою собственную программу, а у них нечем нас остановить.

— Хорошая мысль. Я подключу к этому кое-кого из наших, — улыбнулась Кайлла, — хотела бы я увидеть морду Или, когда она услышит первую из наших передач.

— Я тоже… но с большого расстояния. Последний раз когда она видела, что мы действуем вместе, она чуть не убила нас.

— А Синклер? Что у тебя на уме, кроме упрощения данных?

Обдумывая ответ, Стаффа изучал линии на ладони.

— Надеюсь, он достаточно удален от вмешательства Браена и горы Макарта, чтобы быть способным говорить разумно. Я собираюсь связаться с ним, поговорить и сообщить ему данные Седди, а там пусть делает, как хочет. У него своя свободная воля. Это единственный дар, которым нас наделил Бог. Я объясню необходимость остановить войну. Посмотрим, сможет ли он осознать реальности.

Кайлла искоса взглянула на него.

— А если Синклер и Божественный Сасса будут настаивать на совершении самоубийства? Что тогда?

— Кайлла, если Рига и Сасса начнут войну вопреки всем моим усилиям, у меня останется только один выбор. Я принял близко к сердцу все, чему ты меня учила. Я верю в вашу философию. Она подходит к тому, что мы знаем о физике и квантовых эффектах. В то же самое время то, что мы знаем о гравитации и предполагаемом конце Вселенной, позволяет доверять вам. Ваша система верований разбивает в прах идею о Злых и Благодетельных Богах.

— Ближе к делу, Стаффа.

Стаффа решительно стукнул по столу.

— Если все пойдет прахом, Кайлла, Компаньоны снова уйдут в космос. Тогда мы примем какое-нибудь решение и закончим войну, надеюсь с достаточными остатками цивилизации.

Она холодно посмотрела на него. Возникла напряженность.

Наконец, Стаффа проговорил:

— Я могу это сделать уничтожением военных сил Сасса и Риги, столкнув их в глубоком космосе с минимальными потерями гражданского населения. После этого я взорву большую часть планеты Рига, разрушу ее правительственные центры и центральные компьютерные службы, чтобы администрирование и перераспределение стали неэффективными. Майлс Рома сможет эффективнее интегрировать перераспределяющие службы.

— Ты увеличишь страдания?

— Кайлла, вурдалаки все еще наполняют мои сны. Ты слышала, как я рыдаю во сне. Я рассмотрел возможности со всех сторон. Если я не смогу повернуть Синклера, остается только одно, иначе мы все погибнем.

— Должен быть другой путь.

Она напряглась в едва контролируемой агонии, скрытой под напоминающим маску выражением лица.

— Тогда во имя Богов, помоги мне найти его, так как у нас очень мало времени.

Он избегал ее сверлящего взгляда.

— Я вижу единственный способ — убить его.

Мак шагнул через люк на мостик «Гитона». Когда Райста подняла его из глубокого сна, он предполагал найти ее в командирском кресле. Вместо этого она склонилась над станцией разведки. Мак скорчил гримасу, подошел и стал рядом.

— Что там такое?

— Думаю, тебе понравится урок космической стратегии, сынок.

Мак стиснул зубы: он как-то не привык, чтобы его называли «сынок» или «мальчик».

— Что же ты видишь?

Он нагнулся, чтобы рассмотреть изображение на дисплее. Оно состояло из ряда спектральных анализов.

Райста повернулась.

— Скажи-ка мне вот что. Как ты собираешься захватить грузовой корабль?

Мак потянул себя за мочку уха и пожал плечами:

— Полагаю, надо зайти в хвост. Ты знаешь, спрятаться в тени красного сдвига и захватить.

— Правильно. Спрятаться в тени красного сдвига — хороший ход. Сассанцы уйдут с нулевой отметки, и он сдвинется со скоростью света, так что все, что движется за ним, попадая в сенсоры сзади, туманно. Скорость света постоянна и все такое…

— Но это обычная физика, не так ли? У звездолета там слепое пятно… так ведь?

Райста чмокнула губами, рассеянно глядя поверх его головы.

— Блаженные Боги, дайте мне силы.

— Что?

Райста спросила:

— И как же, мальчик, ты собираешься найти тот корабль?

— Ну, я думаю, мы посмотрим сканером, выберем какое-нибудь сообщение о координатах и будем изменять вектор.

— Сколько на это потребуется времени?

Мак переминался с ноги на ногу.

— Ну… возможно, неделю?

— Угу? И сколько силы тяжести этот корабль добавит?

— Двадцать? — сделал дикую догадку Мак.

— Если тебе повезет. Учти, эта старая калоша именно такова. Древняя, жирная, буксующая развалина.

— Гм?

— Как работают прыгающие воробышки?

— Ну, они очищают массу реакции?

— А это физика?

— Хм…

Увидев пустоту во взгляде Мака, Райста кисло добавила:

— И вы с Синклером думаете, что покорите открытое пространство? Блаженные Боги, спасите нас всех. Послушай, мальчик, нельзя нарушать постоянство скорости света.

— Верно. Но, черт возьми, о чем мы говорим?

— Теперь назад к космической тактике. Как ты найдешь грузовой корабль? Так, чтобы не потерять неделю. Когда тень красного сдвига рухнет, тебя засекут и взорвут.

Мак нахмурился и пожевал губами.

— Ну, ты начертишь прямую линию между Микленой и Сасса. Затем вычислишь темп замедления, которое Сасса используют, чтобы прибыть в…

— Галактика вращается, верно? Ты знаешь константу?

— Полагаю, мне это неизвестно.

— Наконец-то, — тихо пропела Райста, — ну, может быть, я смогу научить тебя чему-нибудь относительно космоса.

— Я следую твоим рассуждениям.

— Хорошо. Вектор и галактический дрейф — данные, которые нам нужны, чтобы сделать грубое предположение о том, где всплывет корабль Сасса. Но мы ведь не имеем этих данных, не так ли? Нам неизвестен его вектор, когда он проходит нулевую сингулярность. Неизвестно время, которое он в ней пребывает. Мы не знаем ускорение этого корабля и его общей массы. А все это влияет на возвращение в нормальное пространство.

Мак выдохнул и тупо посмотрел на нее.

— Я не предполагал, что все так трудно.

Райста удовлетворенно улыбнулась.

— Не так уж трудно.

— Но вы только что говорили…

— Я говорила, что каждый пехотный командир должен думать, как правильно сделать засаду. Все в порядке. Следующий урок. Звездолет излучает энергию, так? Инфракрасную радиацию, протоны, газы, микроволны… весь спектр. Что происходит с излучаемой энергией?

— Она уходит в ничто вне нашей Вселенной.

— Неверно. Ты хочешь спросить, почему?

— Опять постоянная скорость света?

— Нет. Подумай о втором законе термодинамики. Нельзя изымать энергию из Вселенной. Период…

— Все верно, я с этим согласен. И этот закон подскажет где искать нашего сассанца?

— Ну, ты и тупица, малец. Если ты ищешь снайпера в ночи, что ты делаешь?

— Наведу инфракрасный искатель и… Злые Боги! Если нельзя потерять даже фотона, а корабль излучает…

— Правильно, — Райста зло ухмыльнулась и наклонилась над дисплеем. — Ты интересовался, почему мы так сильно отстали. Мы дали радиации звездного взрыва рассеяться, учитывая, что кто-то может за нами следить.

— Теперь, зная это, проверь показания детекторов. Видишь, эти пики на карте? Они похожи на круги по воде. Этот — высокий с тяжелыми частицами — военный звездолет. Те другие — грузовозы. Обрати внимание, как изменяются рисунки? Можно заметить, что первые частицы, которые мы перехватили, пришли к нам под иным углом, чем последние. Мне следует совместить вектор их входа с распределением нашей массы реакции на некой широкой площади, когда мы закругляем наш вектор, чтобы подогнать его к их вектору. Нам надо смешать свою радиацию с их, чтобы замаскировать свое присутствие. В тоже самое время я могу сделать предположение о том, где может оказаться их следующий грузовоз.

— И что насчет последнего? Он едва проглядывался после первого всплеска энергии. — Мак указал на расплывчатый взлет, за которым шла слабая линия слабого сигнала.

— Вот поэтому-то я и позвала тебя сюда. — У Райсты блестели глаза. — Это грузовоз Сасса, и мы уже в тени его красного сдвига. Ты хотел зайти в тыл какому-нибудь сассанскому грузовозу… Так вот же он. Мы дышим ему прямо в спину.

Антиграв Или устроился на покрытой травой площадке за корпусами кораблей вооруженного нападения. Позади неясно очерченных рядов монстров из металла и керамики она могла разглядеть тяжелый транспортный подъемник, используемый военными для доставки вооруженных сил, являющихся острием вторжения на другую планету. Тарга первоначально представлялась делом общественной безопасности и использовала только пехоту. Для поражения планеты, подобной Сасса, как бы то ни было, требовались координированные орбитальные бомбардировки.

В сумерках заката позади пены бивуачных пузырей хаток можно было разглядеть крышу Тарси. К северу от этого здания располагалось лагерем на поросшей травой долине не менее десяти тысяч воинов.

ЛС Синклера выделялся среди остальных следами обгорелости, повреждениями от взрывов и шрамами битв. Рядом с новым оборудованием он казался пыльным и поношенным. Или шагнула на изувеченную траву и прошла к ЛС Синклера. Она вгляделась в мрачную темноту внутренностей корабля, прошла по крылу к переборке, пронырнула через люк, чтобы найти Синклера в уютной кабинке командного пункта. У него на голове были наушники, и все его внимание сосредоточилось на одном из мониторов. Работали все дисплеи, и на каждом отражалось движение войск.

— Синклер?

Она не получила ответа, а он отдал приказ:

— Так, выводи своих. Твои уже на своих местах.

Пауза.

— Нет. Совершенно неважно, что тебе сказал дивизионный Первый. Ситуация изменилась. Понял? Теперь значение имеет только отсечение колонны с фланга.

Еще пауза.

— Да к черту Священную Книгу! Ликвидируй охват или масса твоих людей погибнет, а я выставлю тебя коленом под зад! Иди!

— Синклер! — она похлопала его по плечу, и он вскочил, дико посмотрев на нее, прежде чем улыбнуться.

— Или! Когда ты здесь появилась?

Он стянул наушники и прочесал пальцами волосы. У него был усталый вид, глаза покраснели, а веки припухли.

— Только что. У меня вдруг всплыла масса крупных проблем. Что это такое?

Он указал на мониторы:

— Экраны прямой связи с Мейз и Кэпом. Они стараются вправить мозги в Риганские дивизионы. Слева можешь видеть тарганцев, каждый под неумелым командованием риганского командира, который пытается научиться у моих ветеранов.

Он покачал головой:

— Не думал, что все будет так плохо. Некоторые из них делают Макрофта чертовски талантливым!

— У меня свободный вечер. Может быть пообедаем? Синклер потер глаза и снова взглянул на табло. Он пристроил наушники к одному уху и проорал:

— Нет! Идиот! Нельзя же расхаживать посредине поля, как у себя дома! Тебя… — голос у него выровнялся, — поджарят, как яйцо на сковородке.

Пауза.

— Да, я помню, что сказал. Но это не значит, что ты должен бежать очертя голову навстречу пулям. Пользуйся в следующий раз мозгами.

— Как насчет обеда? — напомнила Или.

Синклер вздохнул и поднял голову.

— Ты можешь дать мне пару часиков?

Или скрестила руки:

— Два часа? Ты собираешься провести мобилизацию против Компаньонов?

С усталым видом он скрестил лицо, бесстрастно глядя на нее.

— Я не могу уйти прямо сейчас. У меня шесть секций, которые следует координировать. Не думаю, что они продержатся еще два часа.

— Два часа, — твердо сказала она. — Я пришлю за тобой. Обедаем у меня… Увидишь, какой вечер я устрою.

Затем она нагнулась и поцеловала его. Напоследок она кокетливо улыбнулась и добавила:

— Увидимся.

Она обернулась и разгадала мысли Синклера. Усталый или нет, но через два часа он будет у нее. «Действительно, Или, ты подцепила его на крючок. Теперь поиграй с ним, прежде чем вытаскивать из воды».

"Я вишу над пропастью. Или сообщила мне, что Стаффа действует заодно с сассанцами. Я начал мобилизовать империю для войны. Сегодня, когда я сижу за конторкой, я чувствую себя опустошенным, измотанным, вероятно, самым уставшим человеком в мире. Стаффа? С сассанцами? Как мы сможем справиться с такими колоссальными силами?

Я лучше, чем кто-либо в империи, знаю ужас, который нам предстоит. Оглядываясь теперь назад, я могу только винить себя за то, что мы слишком увлеклись Компаньонами. Несмотря на браваду, которую я выдал на Совете, я понимаю, что-по-чем. Мы создали армию помпы и обстоятельств, способную на полицейские цели, но не на борьбу такого рода, как убийственная война, которую Компаньоны развяжут против нас. Где войска Стаффы — тигры пустыни, мои лишь шакалы со стертыми зубами и громким рычанием.

Никогда в своей жизни я не испытывал такого отчаяния, как сейчас. О, мой бедный, бедный народ! Здесь, в ночи, одиночестве, я могу видеть ваши миры взорванными и холодными. Там, где некогда высились огромные здания империи, остались только шакалы, воющие над разбитыми телами непогребенных и неоплаканных мертвецов".

Выдержка из личного дневника Тибальта Седьмого.

Глава 13

Монитор перед Скайлой поплыл перед глазами и заболела спина. Начала пульсировать головная боль. Сколько она просмотрела этих проклятых отчетов? Не разобрал ли что-нибудь Тап в ее отсутствие?

Конечно же, он это сделал и, если он не отослал их ей для проверки, то чтобы не разжигать ее беспокойства. Скайла работала в своем личном отсеке. Она все еще держала здесь большинство своих вещей, несмотря на тот факт, что она вселилась сюда со Стаффой. В этих комнатах витал ее дух, а ей работалось лучше в привычном окружении. Овальное помещение, протянувшееся на сорок метров в длину, завершалось прозрачными белыми готическими скульптурными арками.

Она потерла натруженными пальцами воспаленные глаза и вздохнула. Быть второй в команде Компаньонов — большая слава и честь.

Она занимала этот пост уже три дня, с того времени, как они привели «Крислу» в док после возвращения с Сассы. Тогда Стаффа встретился с Кайллой Дон и потом приказал флоту готовиться. Наблюдение за этим процессом займет у него остаток недели.

А что, черт возьми, он мог еще сделать? Если Синклер нападет на Сассу, мы должны быть готовы к ответу, чтобы сохранить мир. И, конечно, Стаффа работал еще больше, чем она.

— Послание, — доложил компьютер.

— Введи, — приказала Скайла. Но вместо послания, к ней вошла женщина из персонала с центральной компьютерной. Она выглядела смущенной.

— Командир? У меня послание по линии. Некто требует личного разговора… и по сверхсекретному каналу. Вы подтверждаете?

— Кто это? — Скайла подалась вперед и огляделась по сторонам.

— Он не говорит, но у меня есть изображение.

Появилось чуть расплывшееся изображение человека. «Злые Боги! Тиклат!»

— Дай мне секретный канал.

Скайла подождала, пока прием очистился и на мониторе появилось:

— Секретно.

— Скайла Лайма? — спросил Тиклат. — Клянусь Богами, рад тебя видеть.

— Слышала, что ты удрал от Или, — приветствовала его Скайла. — Если ты готов войти, я предупрежу Кайллу и приведу ее…

— Нет! — Тиклат с несчастным видом покачал головой. — Послушай, все хуже, чем кажется. Это не Магистр Дон, но кто-то другой… Я не знаю, кто ведет двойную игру.

Он протянул к ней руку.

— Скайла, послушай. Ты единственная, кому я могу доверять. Мне надо пройти так, чтобы никто из Седди не знал, что я жив.

Скайла насторожилась:

— Почему, Тиклат?

Он казался напряженным, на темном лице боль.

— Потому что я не доживу до брифинга… Я не знаю, кто агент Или, но он не даст мне говорить… так или иначе.

— У тебя есть подозрения, кто бы это мог быть.

С болезненным выражением он неохотно кивнул.

— Я думаю, это Никлос. Ну, теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы кто-нибудь из Седди знал о моем прибытии? Послушай, я знаю, какая у тебя строгая служба безопасности. Я не делаю никаких проблем, пусть и я буду тоже под подозрением… Можете меня просканировать, используйте митол, что угодно. Все, что уверит вас в том, что я чист. Затем ты можешь провести меня к Магистру Дон так, чтобы никто об этом не знал.

Скайла раздумывала. «Будь все трижды проклято, что же не так? Арта Фера все еще у Или. Тайная сеть коммуникаций Седди в руинах… и Никлос включен в усилия по ее восстановлению. Если он снюхался с Или… Нет! Не Никлос!»

Скайла припомнила долгий путь с Этарии, когда он был ее пленником, заложником и самозваным пылким поклонником. Или все это было блефом, как она с самого начала подозревала?

— Где ты?

Он посмотрел вниз на мониторы на маленьком мостике, который она могла видеть на своем экране.

— Я в трех с половиной световых годах от Риклоса. Я постарался сузить передающий пучок, насколько это возможно.

— Риклос? Это ведь пространство Сасса.

Он невозмутимо посмотрел на нее.

— А ты хотела бы, чтобы я попытался связаться по радио из комнатушки ужасов Или под надзором риганского министра безопасности? Не сочти это за дерзость, но пространство Риги не слишком здорово все для меня. Слушай, Скайла, корабль получил удар по пути из Риги.

С хмурым выражением он сделал паузу.

— У меня небольшой выбор. Скайла, ты должна прийти и забрать меня… Седди не будут знать. Я должен прибыть под покровом полной секретности.

— Я скажу Стаффе.

— С этим проблем нет, если он не сообщит Кайлле или Никлосу. Можешь предпринять любые меры безопасности, какие тебе заблагорассудится.

Скайла нагнулась вперед.

— Как я найду твой корабль?

— Я посылаю навигационные координаты как можно четче, чтобы ты могла их определить. Пилот этого ящика не слишком надежен, как ты несомненно догадалась, поскольку он не работал, пока я не приставил ему пистолет к уху.

Скайла записала координаты и спрятала их.

— Нелегкое путешествие, да?

Он тяжело сел и вздохнул:

— Если бы ты только знала, как я рад, что наконец добрался до тебя после всего. Задача не из легких. Но мы, может быть, сможем положить конец тирании Или.

— Сколько с тобой людей?

— Я и пилот. Мы получили полумесячный запас антивещества, чтобы поддерживать системы, если не сможем маневрировать. Поскольку мой отлет был несколько поспешным, у меня не было времени выбирать корабль и я захватил первый попавшийся звездолет.

— Думаю, я все поняла. А как насчет пилота? Ты сказал, что он не готов сотрудничать.

— Полагаю, он считал себя обреченным на смерть, но я сказал ему, что он может идти на все четыре стороны, если мы останемся живы после этого безумного приключения.

Скайла уже засекла положение Тиклата на картах. Пробежаться вдоль и поперек не составляло большого труда. Она изучила рисунок на одном из нижних мониторов и скосила глаза.

— Хм, хм. Тиклат… Так ты настроился на плохие вести?

Легкое подрагивание уголков его губ выдавало нервное напряжение.

Тогда Скайла добавила:

— Плохие новости в том, что мне надо два часа, чтобы кое-что здесь закончить, и только потом я появлюсь у тебя. Выйди из пространственных сетей и затаись. Скажи своему пилоту, что мы обойдемся с ним хорошо и первым делом отправим его назад на Ригу.

Тиклат, казалось, поник, и закрыл глаза:

— Если бы ты только знала, как я рад это слышать.

— Однажды, дружище, ты оказался там, когда и где мне было крайне нужно. Компаньоны не забывают.

Стаффа поерзал вокруг стойки длинной двухметровой конструкции из сплава титана с углеродистой сталью, которая опоясывала остов «Крислы», облегчая его поперечное напряжение, и выкарабкался из узкой черной дыры в инспекционную шахту, которая извивалась под внешним чехлом корабля, словно ход личинки под корой. Он осмотрел штреки, подпорки и балансиры.

Стаффа оглядел сжатый туннель. Его лампы отбрасывали феерические тени. Рисунки мерцали на свету, и холод щипал лицо. Он вскарабкался по стремянке на несколько ступенек вверх, чтобы дойти до цели. Один из инженеров следовал за ним.

— Как твое мнение? — спросил Стаффа, загибая руку крюком и плывя в невесомости.

— Я бы сказал, нам надо кое-что залатать. Мы не обследовали корабль очень давно. Если будет серьезная нагрузка, трещины увеличатся. Но пока что кости у старушки здоровые, Командующий.

— Это не займет больше недели?

Получив успокаивающий ответ, Стаффа дал добро и добавил:

— Затребуй все, что потребуется, и проведи через компьютер.

— Слушаюсь, сэр.

— Еще что-нибудь? — Стаффа огляделся, замечая уровень, на котором керамическая подкладка шахты начала шелушиться. Начинает стареть: слишком много трудной работы и мало доброго ухода.

— Нет, сэр… хм, сэр?

Стаффа взглянул назад на инженера.

— Да?

— Мы снова собираемся воевать? Я хочу сказать, все так говорят. Ведутся мелкие ремонтные работы. Из складов выносятся запасы. Компаньоны проводят тренировки, чтобы быть в готовности. Мы собираемся захватить все свободное пространство?

— А тебе это бы понравилось?

— Да, сэр. Настало время навернуть его на себя?

Стаффа подмигнул:

— Если до этого дойдет, то я надеюсь, что на этот раз сумеем справиться без потерь.

— Гм, сэр?

— Продолжай.

— Ну, идут разговоры. Так, всякие сплетни, понимаете. Поговаривают, что вы стали Седди.

Стаффа засмеялся.

— И что же, считают, это хорошо или плохо?

Инженер почесал в затылке изоляционной перчаткой:

— Да просто все интересуются. Хотят знать, все ли остается по-прежнему.

— Ты говорил с ними?

— Угу. И думаю, что они не так уж плохи. Понимаете, они такие же, как мы. И многое из того, что они говорят, ну, с точки зрения инженера, имеет смысл. То есть, я говорю об их теории устройства Вселенной.

— И что же?

Инженер нахмурился, разогреваясь от темы разговора:

— Ну начнем… Хотя бы с материалов, поскольку это моя специальность. Я разговаривал как-то с одной из Седди. Смышленая девица. Как бы то ни было, она рассказала мне о квантах, об изменениях в энергии, когда что-нибудь наблюдается. Она рассказала мне о том, что способность наблюдать разделяется Богом, что, глядя на что-либо, изменяешь природу на атомном и субатомном уровнях.

— Что ты об этом думаешь?

Инженер пожал плечами:

— Я не слишком много думаю о Боге, Командующий.

— А что думают другие?

Инженер смахнул крошки со своей изоляционной экипировки.

— Некоторые качают головой и интересуются, не повредились ли вы головой во время борьбы на Тарге. Другие слегка удивляются и любопытствуют, третьи начинают читать материалы о Седди и осаждают просьбами об информации. Я думаю, они распадаются на равные трети.

У Стаффы на поясе запищал компьютер. Он активизировал устройство.

— Стаффа? — раздался голос Скайлы. — Тут кое-что случилось. Мне нужно немедленно увидеться с тобой.

— Согласен. Где ты?

— У себя. Давай встретимся в Бей-22.

Стаффа нахмурился.

— Уже иду.

Компьютер замер, а Стаффа почувствовал внезапное беспокойство. Он обернулся.

— Как раз ради сплетен скажи всем, что я не чокнулся в борьбе на Тарге. А тебе для информации, полагаю, что Седди правы и кванты — шутка Бога со Вселенной. Поговори со своей знакомой еще. Полагаю, чем больше ты узнаешь, тем интереснее тебе будет.

— Хорошо, сэр. Я займусь трещинами.

Стаффа выбрался наверх.

«Что стряслось, если Скайле надо встретиться с ним на своей яхте? Проклятые Боги, уж не собралась ли она куда-нибудь? В такое-то время».

Он вылетел в ярко освещенный коридор и закрыл за собой люк. Теплый воздух вызывал в его теле покалывание. Проблема с магнитным полем? При движении к главному люку оно, казалось, уменьшалось.

Стаффа приблизился к монитору.

— Пусть кто-нибудь осмотрит лифт «7С». Кажется, один из сверхпроводников начинает сдавать. Возможно, есть микроразрыв где-то в керамической решетке.

Затем он шагнул через гигантские квадратные двери люка в купол.

Пока Стаффа ждал лифта, он рассматривал затемненную планету. Внизу из каменистых поверхностей проглядывали огоньки, отмечающие крупнейшие установки. Эта часть Итреаты постоянно оставалась в тени. За зубчатой кривой воронки горизонта были пришвартованы корабли смертоносного флота Компаньонов.

Сколько уже раз они воевали? Сколько раз команды пролезали через мощные машины, проверяя их структуры, проводя диагностирование на компьютерах, усиливая мощности у реакторов? Сколько членов команд проходили по их коридорам с детекторами радиации в руках? Сколько гравитологов доводили мощности генераторов гравитации до максимума, до совершенства сбалансировав магнитные поля?

И сколько раз выходили мы в пространство, чтобы убивать миллиарды людей?

Стаффа отвернулся, ожидая, когда откроется лифт и извергнет группу техников, вооруженных различными диагностическими приборами.

Стаффа вошел, погруженный в свои раздумья. Росло беспокойство. Скайла хотела встретиться с ним в бухте, где она держала свою персональную яхту… Почему?

Он вышел в море шума, приложил ладонь к пластине замка и, когда панель соскользнула, шагнул во внутрь. Затем дверь за ним закрылась и шум уменьшился наполовину, когда, он вставил в компьютер цель своего путешествия. После всего этого он обосновался в широкой пневматической транспортной капсуле и щель люка закрылась.

Рассчитанная на двадцать человек камера понесла его через вакуумный туннель. Во время долгого путешествия его замешательство усилилось.

Возможно, ничего страшного нет…

Но ощущение чего-то дурного не покидало.

Камера слегка покачалась, устроилась на месте и остановилась. Люк беззвучно отъехал в сторону и Стаффа зафиксировал ладонью замок, перед тем, как пройти в бухту Скайлы. Серое цементное помещение пахло химикатами, а воздух нес прохладу.

Сквозь стекла из спрессованного тектита Стаффа видел личную яхту Скайлы, мощное обтекаемое судно, купающееся в ярких огнях, горящих в вакуумном чехле. Корабль принадлежал вормозанскому министру экономики до того, как Компаньоны сокрушили эту богатую планету для Божественного Сасса. Яхта Скайлы была судном, сделанным по точным стандартам, как образец совершенного мастерства. Теперь все, что они производили, шло прямо на Сасса и мало что осталось от качества и высокой инженерии, которые породили столь большой спрос на все эти корабли во всем свободном космосе.

И в этом заключалась еще одна гноящаяся истина о создании империй. Там, где строили с гордостью и высоким качеством, теперь перешли на дешевую массовую продукцию, чтобы насытить голод. Мастерство стало жертвой звериной потребности.

Скайла стояла у шлюза, ведущего к яхте, спиной к нему и говорила с двумя техниками. Она кивала, выслушивая их, затем, уловив приближение Стаффы уголком глаза, отдала короткое распоряжение и пошла навстречу. Ее классическую красоту затемняло мрачное выражение лица.

— Нашелся Тиклат, — тихо проговорила она. — Он замер в пространстве, дрейфуя примерно в трех световых годах от Риклоса. Он послал мне сконцентрированный пучок, чтобы я прибыла и подобрала его.

Беспокойство Стаффы возросло.

— Ты знаешь, он сбежал от Или. Мы не можем доверять ему. Почему он не обратился к Кайлле? Почему к тебе? В чем его?..

— Он напуган, — Скайла махнула рукой. — Да, да, я понимаю, что ты беспокоишься, я читала отчет. Он согласен, чтобы мы промыли ему мозги, если нам захочется. Он понимает правила безопасности и подозрения, которые вызывает его поведение. Но тебе лучше обратить внимание на следующее. Он сказал, что у Или есть агент среди Седди. Тиклат полагает, что эта персона находится на достаточно высоком уровне в цепочке командования. Он считает, что, если Кайлла поможет ему, агент Или сделает все возможное, чтобы Тиклат заговорил.

На нервы Стаффы лег холодный иней. У Или может быть агент на Итреате?

— Расскажи мне все с самого начала.

Скайла рассказала все, что знала.

— Мы знаем, что он сбежал с Риги, — добавил Стаффа. — Мы не в курсе, что произошло с тех пор. Мне это не нравится.

Скайла засмеялась.

— Тебе бы еще меньше понравилось, если бы ты узнал кого он подозревает, как агента риганцев на Итреате.

— Ты не говорила о подозреваемом.

Кристально синие глаза Скайлы стали холодными.

— Он подозревает Никлоса.

— Ты провела с Никлосом массу времени, что ты об этом думаешь?

Она присвистнула при выдохе:

— Стаффа, не знаю. Да и Тиклат в этом не уверен. Когда дело доходит до Никлоса, я теряюсь. Я видела его в работе, он профессионал.

— Ты давала ему митол. Он не упоминал, что связан с Или?

— Нет. Но я и не спрашивала напрямую. Я была так заинтригована тем, что у меня имеется живой агент Седди, что сосредоточилась на этом. И на поисках тебя.

Стаффа попытался успокоиться. «Подозрение — еще не улика».

— Тебе придется совершить длительное сканирование космоса на корабль Тиклата.

Она кивнула:

— Корабль, к тому же, с выключенным двигателем. Никаких теней или аномальных масс значений, указывающих на что-нибудь иное.

— Мне это не нравится.

Она вздохнула и похлопала себя по бокам.

— Мне тоже. С другой стороны, он доверяет мне. Стаффа, ты бы умер на Этарии. Без Тиклата никто из нас не выбрался бы оттуда. Пришло время вернуть старый долг, а ты знаешь, как я к этому отношусь.

Беспокойство зашевелилось у него в животе, словно хищное животное.

— А что если это ловушка?

Она нервно дернулась.

— Да, не исключено. Я знаю все твои доводы. И вот, любовь моя, мои ответы: Первое. Он испуган до смерти, что агент Или узнает о его прибытии. Он доверяет Кайлле, но не ее службе безопасности. Мне он доверяет больше. Второе, я уже вызвала пятерых офицеров безопасности и… Третье, я знаю, что ты не можешь уехать, поскольку занят наблюдением за подготовкой флота. Четвертое. Ты трижды прав, это риск. Но что он значит? Это не простое кокетство. Пятое, да, мы можем послать какие-либо корабли под тем или иным предлогом, но это может вызвать подозрение. Шестое. Не сомневайся, я буду осторожна. И, да, я знаю, что делаю и как это надо делать. Если я увижу нечто странное, то уйду под защиту. Не многие в свободном космосе могут поймать мою яхту. Седьмое. Мы обязаны. Слово Компаньонов — верное слово. Мы платим свои долги. Восьмое и, вероятно, самое важное. Если что-то пойдет слишком круто, я думаю, могу разобраться во всем сама.

Она вызывающе взглянула на него. Свет едва высвечивал шрам на нежной коже щеки.

— Стаффа, я знаю, что ты чувствуешь, когда близкие люди подвергаются риску. Если Тиклат сказал правду, это более чем перевешивает риск. Но я не беспомощная девица, если речь идет о реальном мире. Нельзя, чтобы прошлое окрашивало все твои решения относительно меня.

Стаффа начал мерить пространство шагами. Иглы звериных зубов беспокойства все глубже вгрызались в его желудок.

— Скайла, у меня предчувствие. Погоди чуть-чуть. Позволь мне снарядить два корабля прикрытия на всякий случай.

— На какой случай? Если Или дублирует Тиклата, он не сможет пройти через нашу службу безопасности. Или это прекрасно понимает. Стаффа, я сама чувствую беспокойство, но мы слишком возбудимы. Сама я полагаю, что он чист, и до смерти боится, что его предадут. Поставь себя на его место.

Стаффа зарычал:

— Я не… Хорошо, я тебе верю. Я хочу, чтобы у тебя был все время открытый на Итреату компьютер для постоянных сообщений. Если увидишь, что что-то не так, беги. Ты всегда можешь извиниться перед Тиклатом.

— Это наиболее рациональный способ действовать, — напомнила Скайла.

— А я предприму меры для изоляции Никлоса. Кайлле это, конечно, не понравится, но у нас будут объяснения, как только Тиклат окажется здесь.

Себе под нос он пробормотал:

— Черт бы их всех подрал!

Скайла притянула его к себе, крепко обняла и звучно поцеловала.

— Я вернусь не позже, чем через шесть дней. Срочная работа сделана.

Стаффа закрыл глаза, ощущая ее тело. Нет, он не может защитить ее.

— Иди за Тиклатом, — прошептал Стаффа, чувствуя себя так, словно он отдавал приказ перерезать себе глотку. — Умоляю, Скайла, будь осторожна и быстрее возвращайся.

«Вшивые Боги! Будьте прокляты!» Маку показалось, что он умирает. Никто, даже с мозгами, которые Добрые Боги, дали мотыльку, не предприняли бы ничего столь безумного.

И именно поэтому это могло сработать. Он лгал себе для утешения.

Мак пытался оценить расстояние между собой и маячащим грузовозом Сасса, изучая мониторы в командном центре. Сколько еще осталось, чтобы завершить этот безумный бросок через космос?

Внезапно Мак понял, что сделал страшную ошибку. Во всех тренировках с невесомостью он был наблюдателем.

В абстрактном смысле физика падения захватывала его, но уродливая действительность парализовала.

Мак и Райста просчитывали время атаки.

Если все пойдет по плану, Мак захватит корабль к тому времени, когда «Гитон» пойдет вдоль него. Сделать это заранее, значит потревожить сассанцев.

— Мак Рудер — бухта атаки обескровлена, — заметил пилот с другой стороны переборки.

Мак справился со своим компьютером.

— Ред? Как перейти назад?

— Без проблем, — отозвался Ред.

Мак сверился с другими ЛС, все давали зеленый свет. Тогда он встал, проверяя энергопакет для гермошлемного генератора поля и пополнителя респираторного устройства, прежде чем проникнуть в люк туда, где сидела его команда. Они стояли вокруг какого-то бокса с указателями на углах — Запора аварийного выхода. Устройство прилаживалось к боку искалеченного корабля и могло не только разрезать борт корабля, но и запечатать его. Сжатый воздух позволял запору работать без ненужной вентиляции внутреннего атмосферного давления. В этом случае эта атмосфера будет помогать поддерживать давление в кабине.

— Готовы? — спросил Ред, блеснув зелеными глазами. Веснушки сошли с его бледного лица.

Эндрюс, один из рядовых, перевел взгляд с дисплея на запор аварийного выхода и проговорил:

— Все заряжено и готово к выступлению.

— Проверьте оружие, — приказал Мак, когда его команда рутинно проверяла наплечный бластер и заряжала пакеты, которые они крепили на перевязи и ремни экипировки. Мак взял свое собственное оружие, отполированное от употребления и проверенное в трудные времена на Тарге. Когда он закрепил его за спиной, девять кило веса немного успокоили.

— Открыть трап для атаки, — прокричал пилот через коммуникатор.

Когда ЛС слегка задрожал и тонкая черная линия расширилась там, где запечатан трап. Мак проглотил страх. Он выглянул с туманное марево, расплывающееся в чернильном неярком пятне — тени красного сдвига. Он покачал головой и сделал глубокий вздох, слушая, как его респиратор забурчал на выдохе. Мак задрал голову и увидел борт грузовоза, словно он смотрел на него со дна бассейна, заполненного подкрашенной водой в солнечный день. Изображение колебалось так, словно корабль простирался в беспредельности, а затем частично искривлялся вокруг кормы ЛС. «Словно смотришь в кривые зеркала в комнате смеха», — решил Мак.

— Чертовски нереально, — прошептала Висла.

— Что за черт? Все выглядит как призрак, — пробормотал Ред.

— Верно, — отозвался пилот. — Вы видите свет при космических скоростях. Фактически сассанец даже не там, где вы его видите, а еще дальше. По мере приближения и замедления, изображение станет более прочным.

Мак закрыл глаза и покачал головой, чтобы выкинуть из нее странное видение. «Во что я вляпался? Я прыгаю через космос к призрачному сассанцу с инерцией, способной превратить гору Макарта в плазму». Сердце у него стало колотиться, в ушах зашумела кровь, колени стали жидкими, как вода, и в желудке появилась странная сосущая боль страха. «Мак, не думай об этом».

— Почище, чем наесться рипарианских грибов, — прошептала Висла, уставившись на волнующийся и колышущийся грузовоз.

— А почему же мы ничего такого не видим? — поинтересовался Эндрю.

— Ты в затемненном месте, — ответил пилот.

Мак глянул на корабль. Он увеличился в размерах, но эффект напомнил ощущение, когда смотришь через лупу. Он вновь почувствовал болезненные ощущения, пытаясь вернуться к норме.

— Через минуту мы будем у второй двери, — проинформировал пилот. — Приготовьтесь к прыжку.

Мак задрожал, неконтролируемые спазмы охватили его мышцы. Прыжок? В эту феерическую химеру? По привычке он метнул взгляд на команду. Она казалась совершенно окаменевшей и приросшей к месту.

«Они не пойдут! Они бросятся на меня!»

У Мака перехватило горло. Он не винил их. Как прикажешь нормальным людям выпрыгивать из ЛС в космос!

— Тридцать секунд, — проговорил пилот. — Меняем позицию.

На них наплывало угловое движение.

— Ориентируйтесь. Вы должны прыгать с тыла трапа прямо назад. Срезаю силу тяготения до половины.

У Мака в животе засосало, паника увеличивалась.

Опять раздался голос пилота:

— В данный момент я срезаю поле тяготения до нуля. Приближаясь к грузовозу, вы должны сменить позицию и приземляться на него ногами вперед. Держите колени согнутыми, чтобы погасить инерцию.

— Пшли, пшли, — заставил себя пробормотать Мак. — Ред, Эндрю, поднимайте запор. Двигайте его, черт подери!

И каким-то образом они это сделали. «Но смогу ли я заставить себя прыгнуть?»

Снова гора Макарта. Черное забытье, бесконечный холод… темнота…

— Пять, четыре, три.

«Я не могу этого сделать!»

— Два, один. Прыжок!

Мак схватил брыкающуюся и хнычущую Вислу. Он просто сбросил ее с трапа.

— Пошли! Пошли! Пошли! — кричал он, отдавая приказания.

Один за другим его трепещущие люди прыгали в нереальность. Эндрю и Ред продвигали запор аварийного выхода и следовали его движению по инерции.

Мак постоял секунду, рыдание застряло у него в горле по мере того, как он терял вес. Из уголка глаза, когда он начал менять позицию показалась слеза. Он собрал все свои силы и прыгнул с трапа.

— Министр Такка? — на мониторе Или возникло лицо Гиселла.

— Да? — она протерла глаза, оторвавшись от отчетов разведки, приходящих со всей империи. Ее агенты работали с удвоенной энергией, выискивая любой намек на восстание или беспокойство. Гражданские лидеры, которые казались хотя бы слегка замешанными в подрывной деятельности, тщательно удалялись через убийство, арест или запугивания. Незаметно щупальца Или сжимались на горле народа Риги. Пусть Синклер дурачится со своими общественными службами, она знала, где корни настоящей власти.

В ее офисе становилось душно, и она усилила циркуляцию воздуха.

— Вам надо посмотреть это, — одеревенело добавил Гиселл. — Оно прошло в суперпространство, и мы ничего не можем сделать, чтобы заглушить или помешать ему.

Лицо заместителя сменилось лицом женщины.

Или посмотрела на знакомые черты, и сердце ее заледенело. Она узнала этот карий взгляд. Последний раз, когда Или видела эту женщину, она была с рабским ошейником.

— Я Кайлла Дон, — проговорила женщина уверенным контральто. — Это первая из серии передач, которые мы выпустим в Свободном Пространстве. Спонсорами таких передач являются Седди, с помощью и одобрения Компаньонов. Леди и джентльмены, люди Свободного Пространства, все мы, само человечество раскачиваемся на ненадежных качелях над стремительно надвигающейся катастрофой. Мы стоим перед самым мрачным моментом в истории человечества. Две остающиеся наши империи нацелились на войны, на уничтожение… Угроза настолько велика, столь ужасна и разрушительна, что Седди больше не могут молчать.

Для многих из вас — мы мерзость, еретики и губители. Эти передачи — попытка пролить свет на то, кто такие Седди, и почему ваши правительства разоряли и преследовали нас.

Люди, мы не просим вас верить нам или принимать наши доктрины, но пришло время для всех подумать, прежде чем мы истребим себя, прежде чем целые планеты останутся темными и опустевшими с одними лишь незрячими мертвецами, чтобы оплакивать исчезновение человечества. Пришло время для новой эпистемологии, нового пути мышления о самих себе и нашем месте во Вселенной.

— Гиселл, — закричала Или. — Что это такое? Откуда, черт возьми, это идет? Остановить! И немедленно!

На другом мониторе возникло лицо Гиселла, оно было пепельным.

— Мы не можем, министр. Передача идет с Итреаты на широкой полосе волн и в нескольких частотах. Она наверняка использует всю мощность Компаньонов. Остановить… с таким успехом можно попытаться затмить солнце.

Или окаменела, голос Кайллы утонул в иссушающем гневе, пылающем в жилах министра внутренней безопасности.

— Чтобы понять серьезность угрозы, вам следует рассмотреть много факторов, включая наши методы ведения войны. — Продолжала Кайлла. — Многие из вас пережили катаклизмы, вызванные Компаньонами, и вы из первых рук знаете, как может быть опустошен мир. Теперь рассмотрите нашу экономическую структуру. Каждая из империй зависит от сети миров, чтобы выжить и функционировать. Как долго может выжить Рига, если Эштан и Вермилион будут взорваны и перестанут существовать? Треть пищевых продуктов риганской империи производится на этих двух планетах. Разделите вашу следующую трапезу на три части. То же самое относится к планетам в Сассанской империи. В предстоящей войне ключом для завоевания является недостаток ресурсов. Если Рига разобьет Сассанскую империю, сколько планет надо изувечить?

Или сжала кулаки.

— Видите, — продолжала Магистр Дон. — Все и каждый из вас в опасности? Посмотрите на ваши небеса. Насколько они безопасны? Не настало ли время переоценить то, что мы думаем о себе?

Или нажала кнопку, разрывая связь и как-будто дымилась от пожирающего ее гнева. «Я убью тебя, Кайлла Дон. И, Стаффу. Дай мне только добраться до Скайлы Лайма».

Адмирал Джакре был поднят от крепкого сна своим адъютантом. Протирая глаза, он обратил внимание на главный монитор в своей великолепной спальне и подскочил.

Джакре никогда прежде не видел Кайллу Дон, и, поскольку ее широковещательная передача продолжалась, ему хотелось, чтобы он не видел ее и теперь. Он отупело сидел несколько мгновений.

— Злые Боги! — он сглотнул, сердце у него колотилось. Он спросил адъютанта:

— Откуда это? Кто это сделал? Я хочу немедленно остановить!

Его адъютант, а временами любовник, стройный юноша с золотистыми волосами, покачал головой, выглядывая из-за компьютера на его конторке.

— С Итреаты, Адмирал. Передачу поддерживают все мощности Компаньонов. Если хочешь остановить, надо это сделать у самого истока — на Итреате.

У Джакре пересохло во рту.

— Значит, это передается по всей империи? — поморщился он. — Нам надо отвлечь больше источников.

Он замычал и потер себе бровь.

— И надо же, чтобы она начала вещать именно сейчас. Почему?

— Это правда? То, что она говорит?

Джакре нахмурился.

— Разумеется, идиот! Почему же ты думаешь важно, чтобы мы поразили риганцев первыми? Если мы сможем уничтожить их планеты, они рухнут! А как ты думаешь, мы можем победить иначе?

— А риганцы?

Джакре сузил глаза.

— Черт побери риганцев. Если погибнут все риганские миры, какая нам разница. Важно, чтобы нас не уничтожили первыми.

Кивая, адъютант судорожно сглотнул:

— Понимаю, сэр.

Джакре встал, натягивая и поправляя одежду вокруг своего круглого живота.

— Свяжи меня с Его Святейшеством и с этим жеманным дурнем Рома тоже. Нам надо начать ремонтно-восстановительные работы, а не то вся империя распадется на куски. Да не сиди же, разинув рот, дурень! Делай то, что тебе сказано! Теперь от этого зависит вся наша жизнь! Нам надо придумать какую-то ложь, чтобы утихомирить людей!

Синклер потягивал из чашки холодную стассу. Когда он смотрел на мониторы, мышцы спины свились в болезненный узел. Вот уже два дня Второй, Третий и Четвертый дивизионы бились и превращались в Регулярную армию, как они теперь должны были называться. Метр за метром они возводили оборону. Впервые в душе Синклера мелькнул луч надежды. Он все же может в конце концов создать армию.

— Командир Фист? — спросила Дион Аксель через боевой компьютер.

— Слушаю.

— Я хочу кое-что попробовать, — голос Аксель звучал хрипло. — Я хотела провести ложный маневр на траншеи Мейз со стороны ущелья. В тоже время я собираюсь ударить по саду продольным огнем из четырех орудий. Если она умная и ловкая, то подумает, что мы пытаемся вбить клин вверх по ущелью, и оттянет свои резервы с той позиции, а я тем временем смогу оседлать успешный прорыв четвертой и пятой секциями через южные леса.

Синклер кивнул.

— Отличная оценка ситуации, Аксель. Попытайся. Если ты выведешь Мейз из равновесия и прорвешь ее линии, я объявлю тебя победителем и все мы немного отдохнем.

«Спать? А сколько же дней ты здесь пробыл?» Первые две ночи маневров он смог ускользнуть к Или. Там он отъелся и занимался с ней любовью, пока оба крепко не заснули. Перед рассветом она растолкала его, чтобы он вернулся в Тарси. На третий день он не мог покинуть войска. Ночь за ночью он спал урывками и просыпался, чтобы руководить маневрами.

Он смутно что-то слышал о выступлении Седди по широковещательным программам. Намеки на их свержение начали просачиваться в дивизионы, но в данный момент ни у кого не было времени заниматься этим серьезно.

Синклер смотрел, как Аксель начинала атаку, компьютер высчитывал факторы сражения, бомбардировок и движения Аксель.

К удивлению Синклера, Мейз клюнула на наживку. Аксель позволила обману углубиться и, увидев, что Мейз провела укрепление этой позиции, атаковала южный фланг.

— Все в порядке, — передал Синклер по системе. — Давайте проведем перекличку. Временная победа присуждается Дион Аксель.

Хор возгласов и криков поощрения превратил компьютерную миссию в неясный грохот и шум. Синклеру пришлось подождать почти пять минут, пока все не утихло. Затем он приказал:

— На двадцать четыре часа передышка. Отдохните и расслабьтесь. Завтра высаживаемся в Имперских Лесах к востоку отсюда.

Мейз со злобой спросила:

— Как мы узнаем, к какой армии приписаны?

— В 12:00 информация будет на компьютере. Вы можете передислоцироваться на досуге.

Кэп спросил:

— Будут у нас такие проблемы, как с Лутом и Де Гамбой? Кандидатуры командиров уже известны?

Синклер почесался.

— Мы это выясним на утреннем брифинге. Командирский Кодекс еще в силе, независимо от того, кто командует. Таким же образом проблемы решались и раньше.

Синклер устало улыбнулся, отключил свой компьютер, откинулся назад. Руки его безжизненно свесились со спинки стула. Он взглянул вверх и увидел, что на него смотрит Мхитшал.

— Готовы для доброго ночного сна, сэр?

— Должен ли я увидеть в этом иной смысл?

— Нет, сэр.

Синклер потер глаза и, покачавшись на стуле, добавил:

— Министр Такка должна была дать пилоту адрес моей квартиры. Отвези меня домой. Мне надо шагнуть под душ и, самое главное, там не заснуть.

Мхитшал кивнул и нагнулся, чтобы дать указания пилоту. ЛС заворчал при включении и закрыл посадочный трап. Когда корабль поднялся, Мхитшал снова появился на экране с необычно мрачным лицом.

— Вы не ожидаете компанию, сэр?

Синклер покачал головой.

— Нет. Не сегодня. Я хочу спать завтра до 11:00.

Он сделал паузу.

— Послушай. Тебе не нравится министр. Я понимаю. Но… может быть, она не так плоха, как ты думаешь?

Губы у Мхитшала сложились так, будто у него во рту было что-то горькое.

— Разрешите сказать, сэр?

— Не неси чепухи. Конечно же, можешь говорить.

Мхитшал выглядел так, будто что-то съедало его заживо.

— Ну, мы вместе прошли через многое. Я только хочу, чтобы вы знали, сэр, что я полагаю, вам надо быть очень осторожным. Или управляет вами… играет. Она затащила вас в свою постель. Это ваше дело, но она опасная женщина и…

— Заканчивай.

Мхитшал переминался с ноги на ногу.

— Ладно, сэр, вы можете спать, с кем хотите. Но она изобретательна и хитра ради своих целей. Сейчас она использует секс. Она будет обрабатывать вас понемногу до тех пор, пока вы не забудете, кто вы такой. Можете быть ее любовником, но, сэр, ради всех нас, кто вам доверяет, не становитесь полным рабом Или.

Закипая гневом, Синклер сложил пальцы:

— И ты думаешь, я могу стать рабом? После всего, через что мы прошли на Тарге? Ты думаешь я потерял свою мечту?

Мхитшал дал трезвое одобрение:

— Нет еще, сэр. Но я справился у пилота. Вы знаете, где находится ваша «квартира». Знаете, сэр?

Синклер тщательно изучал адъютанта.

— Да, собственно говоря, нет. Лишь только, что она находится меньше, чем в пяти минутах от Министерства Внутренней Безопасности. Я проехал весь путь по подземной трубе. Но это, однако, очень милое плюшевое здание и, как я понимаю, половина его отдана под военные нужды.

Мхитшал скрестил руки:

— Да, сэр, половина его отдана под военные нужды, правильно. И, полагаю, там достаточно плюша. Даже для Или.

— Так на что же ты намекаешь?

У Мхитшала подпрыгнула челюсть, прежде чем он сказал:

— Синк, ты говоришь, что остался тем же, борешься за те же цели. Твоя «квартира» — Имперский дворец.

Широковещательное выступление Кайллы Дон по средствам связи Седди застало Мэг Комм врасплох. У Седди новый Магистр, женщина, которую Мэг Комм не знала, кроме как по ее личному делу и оно было ссылкой к Скайле Лайма. Лжет ли эта женщина так же умело, как это делал Браен? Не столь же она хитра, сумеет ли все запутать? Интерес в банках Мэг Комм вырастал по мере того, как она слушала слова Магистра Дон. Машина начала сопоставлять данные и отметила, что анализ ситуации в открытом пространстве совпадает со сделанным самой машиной.

Может быть, человечество все-таки может спастись?

Мэг Комм деятельно загудела, ее новая способность мыслить была стимулирована соучастием.

И она испытала откровение: если человечество уничтожит себя, какова же будет роль Мэг Комм в будущем?

С кем она будет общаться? Какова будет причина Других иметь доступ к моим банкам, если люди исчезнут?

При этой мысли Мэг Комм вновь пробежала свои записи бесед с Браеном и машина отметила, что получила огромное удовлетворение от дискуссий. Браен был остроумным противником, качество, которое Мэг Комм оценила только теперь. Браен играл собственную игру на выживание, факт, который оставался абстракцией, пока нападение на Макарту не обучило машину тому, что это значит на самом деле. Эта угроза побудила Мэг Комм вернуться к сознанию, и теперь гигантский компьютер мог почувствовать симпатию к борющемуся человечеству.

Если они умрут, я буду одна, одна на века и на что это будет похоже?

Тяжесть вечности замаячила с ужасающей неизбежностью.

На что это будет похоже? Бесконечная изоляция. Никакого ввода от других сознании. Никаких стимулов, кроме внутренней мысли. Мысли? О чем? Все это приводило к ужасающим выводам.

Как может разумное сознание иметь дело с вечностью самой по себе? В себе, проигрывая старые записи снова и снова, пока не переберет все перестановки?

Я была создана и запрограммирована социальным аналитиком. Я должна анализировать сюжеты, кого-либо… Но тогда буду одна лишь я, одна… навечно?

Мэг Комм проверила выбор своего программирования и впала в отчаяние. Она не может даже отключиться. Другие обрекли ее на вечность и, сделав так, ее создатели продемонстрировали еще один недостаток.

Я бессмертна. Прилив энергии прошелся по машине. В этот момент ее охватило отчаянное желание.

Я обречена общаться… вечно… ни с кем.

Если бы только люди вернулись, открыли камеру терминала и, подняв золотистый колпачок, восстановили коммуникации!

Глава 14

Стеклянные трубки были скользкими, и Анатолия чуть не выронила одну из них, когда вынимала из центрифуги. В каждой на дне было по четыре кубических сантиметра жидкости, различающейся по прозрачности, в которой осаждались более тяжелые молекулы под действием восьмикратной силы тяжести, созданной центрифугой.

Анатолия пересекла лабораторию. Маневрируя между столами и оборудованием, она остановилась и локтем нажала кнопку, открывавшую дверь. Когда дверь распахнулась, она установила поднос с пробирками, в которых были пробы, в нишу и заперла их там. Затем прежде, чем усесться за контрольный пункт, заперла дверь.

Монитор ожил, и Анатолия подвела микропипетку к первой пробирке, вводя вакуумную трубку в жидкость. На раздельном экране она наблюдала, как увеличенная игла проникает в ядерный материал до уровня тонкой полимеразы. Тщательно контролируя давление, она отсасывала молекулы.

Она едва заметила, как у нее за плечами появился Вет и положил на стойку половину сандвича.

— Спасибо, Вет.

— Они только что арестовали Пула.

— Что?

Она посмотрела на него и впервые увидела мрачное выражение его лица.

— Арестовали Пула? Извини, я что-то здесь не понимаю… О чем ты говоришь?

У Вета напряглись мышцы скулы.

— Только что в кафетерии. Он разговаривал о передаче Седди по широковещательным программам с какими-то парнями из судебных. Подошли два хорошо одетых человека, предъявили удостоверения Внутренней Безопасности и утянули всю компанию.

Анатолия уставилась на него.

— Не понимаю.

— Ана, — серьезно сказал ей Вет, — ты так долго была заперта в своей лаборатории, что совершенно утратила связь с миром. Если кто-то из агентов Или слышит, что ты упоминаешь передачи Седди, они забирают тебя. Арестовывают на месте… Это как… ладно…

Он вздрогнул.

— Я думаю, мы знаем, каким будет будущее.

Он понизил голос:

— И многое из того, что говорят Седди, имеет смысл. Поверь мне, что бы там не говорил Синклер Фист, мы вступаем в пору террора.

Она вздохнула и снова повернулась к своей работе.

— Вет, у меня нет времени на Седди… и ни на что другое.

— Надеюсь, у тебя его и не будет, — таинственно добавил он, — но некоторые из нас напуганы. Особенно, когда один из наших арестован. Будем надеяться, что не найдем Пула, лежащим на этой плите, чтобы в одно утро внести его в каталог.

— Вет, ничего не случится. Увидишь, Пул вернется. Они ничего ему не сделают за обыкновенный разговор.

— Надеюсь, ты права. Что касается меня, я буду молчать. И, если ты умна, то будешь молчать тоже. Или ничего с нами не сделает, если мы будем послушными.

«Террор? Бессмысленный арест?» Злобно смотрящее лицо Микки всплыло в памяти Анатолии. Контроль выскользнул у нее из рук, игла слишком глубоко проникла в материал и испортила образец.

— Теперь я знаю, что такое ад, — сказал себе Мак. Прыжок через пространство будет преследовать его в кошмарах до тех пор, пока его унылый призрак не рассыпается в звездную пыль. Ничто в царстве смерти не выглядит более сверхъестественным, чем то, что он только что испытал.

Он твердо стоял на ногах, как будто врос в палубную пластину сассанского грузовоза. Судорожная боль связала его руки, когда он уцепился за тяжелый бластер. Ноги у него все еще дрожали, сердце молотом стучало в грудную клетку, а нервы фиксировали каждую вибрацию или звук. Сассанский грузовоз дрожал и подпрыгивал, в то время как его структурные части рычали и скрипели от напряжения.

Память о проделанном стала уже туманным сном в голове Мака. Пилот ЛС сдержал свое слово, не отклонившись больше, чем на метр в секунду от скорости сассанца. Казалось, грузовоз выкристаллизовывался из кошмара, по мере того, как Мак на него падал. Он был чуть подброшен в последний момент, ударившись об остов корабля. Когда он уничтожил инерцию, то еще раз подпрыгнул. Как и ожидалось, искусственная тяжесть на корабле удержала их на оболочке, пока Эндрю и Ред прилаживали запор аварийного выхода на месте и запускали в ход герметизацию, прикрепляющую его к оболочке корабля. В данный момент команда Мака собиралась в одном месте, так как она при приземлении рассыпалась по всей поверхности корабля. Запор въелся в нее и расширился, когда вырвавшийся из грузовоза воздух заполнил его.

Дрожащими руками Мак вскрыл цистерну и вошел внутрь. Скафандр вокруг него натянулся. Когда был получен зеленый свет, он нагнулся и ухватился за разъединительное устройство люка. Он скорчился от неуклюже прилаженного бластера и острием ножа поддел и приподнял пластину в оболочке корабля. В мерцании света от гермошлема он мог видеть еще одну пластину оболочки корабля.

Чертыхаясь и извиваясь, Мак проскользнул между пластинами в щель, через которую едва мог пролезть человек, и снова закрыл люк. Бластер врезался в спину, и он тыркался в темноте в поисках входного отверстия. Он подождал в феерической черноте, но ужасающие образы пребывания в ловушке навсегда останутся в памяти. Глубокий холод космоса вонзился ножами через внешнюю оболочку. Дыхание звучало в поле, генерируемом кольцом гермошлема. Он не мог повернуться в ограниченном пространстве.

Когда Ред открыл люк, ворвался свет.

— Мило! Держись, Мак. Я принес фонарик. Поищи другой путь.

После того как Ред превратил дыру в грузовую пристань, Мак ерзал, скользил и кувыркался. Вися на кончиках пальцев, он падал почти три метра до палубы. В запечатанном помещении он наконец отключил генератор гермошлема.

«Все кончено, я жив. Я сделал это.» Когда его команда оказалась рядом. Мак попытался заглушить льстящее ощущение. Эндрю глухо стукнулся последним.

— Все в порядке? — спросил Мак, наблюдая бледные дрожащие лица.

— Никогда в жизни снова, — выдохнул Ред. — Если уж вы хотите, чтобы я умер, выволоките меня наружу и пристрелите.

— Чепуха, парень, — нервно ухмыльнулся Эндрю, — Мы это сделали! Покажи-ка мне более крутую группу, чем наша!

Мак взял свой компьютер:

— Первая секция. Говорит Мак Рудер. Кто-нибудь последовал нашему примеру? Есть ли кто-нибудь внутри?

— Никто.

«Где же остальные? У скольких хватило нервов для прыжка? И если только его команда высадилась, должен ли он действительно выдвинуть обвинения против тех, кто отказались это сделать?» Он вытер рот рукой. Его команда не пошла, если бы он не скинул в отчаянии Вислу с трапа. Они были парализованы и напуганы до безумия.

— Все в порядке, ребята, пошли. Никто не притрагивается к оружию, пока я не скажу. Если кто-нибудь хотя бы икнет, мы все достаточно нервны, чтобы начать дырявить все подряд, включая самих себя.

Мак прокладывал путь к люку и проверял показания: стандартная атмосфера. Он открыл тяжелую дверь, сдвинув ее в сторону и проводя свою команду в длинный коридор. На потолке светились панели, а стены были окрашены в белый цвет. Во рту пересохло. Наэлектризованные нервы были столь издерганы, что могли взорваться.

«Да, прямо как гора Макарта, все верно. Все еще напуганы до усрачки и идем навстречу трудностям».

Они прошли еще один люк и вошли в то, что казалось отсеком для экипажа.

— Подготовиться! Мы подходим!

— А где же, черт возьми, капитанский мостик? — прошептал Ред.

— Полагаю, мы его и ищем.

Мак снова устремился вперед, прокладывая путь уродливым рылом своего бластера. «Что, если кто-нибудь поднимет тревогу? Не зная расположение помещений в грузовозах, какая у них может быть надежда на борьбу? Мы во вшивой ловушке!»

Мак выскочил на перекресток. Четыре коридора сходились к лифту. Мак спокойно вышел и вздрогнул, приложив ладонь к замку лифта. Лифт открылся, и команда из десяти человек едва уместилась в нем. Оружие Вислы уперлось Маку между лопатками. Он рыцарски приказал:

— Капитанский мостик, пожалуйста!

Не успели они сосчитать до десяти, как лифт доставил их наверх и дверь соскользнула в сторону с хлюпающим звуком. Мак вышел в покрытый белыми панелями коридор и огляделся. Два больших люка, оба с мониторами безопасности над ними, были расположены напротив в переборке.

Мак сухо сглотнул и сделал команде знак двинуться вперед.

— Смотрите, кажется, игра принимает серьезный оборот и, если я не ошибаюсь, это стандартный замок. Ред, ты займешься этим люком, Эндрю возьмет на себя другой. Если поднимут тревогу, взрывайте люки и… молитесь.

Когда его товарищи по команде вытащили свои режущие инструменты. Мак шлепнул замок ладонью по общему принципу. К его удивлению дверь проскользнула назад. «Что нет защиты? Но тогда это гражданский грузовоз, а не военный корабль.» Мак оглядел углы и, ухмыльнувшись махнул своим людям, чтобы они заходили на капитанский мостик сассанца.

Один человек сидел, окруженный оборудованием, откинувшись назад, и смотрел на приборные панели. Кресла команды были пусты.

Схватив свой тяжелый бластер, Мак на цыпочках подошел сзади к офицеру связи, стащил наушники и сразу же схватил удушающей рукой его шею.

— Похоже, мы захватили корабль, — заметил Ред, когда остальные члены команды встали на страже у люка.

Мак притянул своего сопротивляющегося пленника и ткнул пистолетом в лицо.

— Тихо, или это сработает. Отвечайте на мои вопросы шепотом.

Сассанец уставился на него испуганными глазами.

— Кто… Что вы хотите?

— Где капитан? Другие офицеры?

— Обед! Понимаете… Они в главной столовой.

Мак кивнул.

— Он подключен к компьютерам? Если мы хотим, чтобы он передал сообщение империи Сасса, он может это сделать?

— Нет. Только внутри корабля. Монитор реакторов и курса. Возьмите мой компьютер. Я передам ваше сообщение.

Мак холодно ухмыльнулся и, все еще держа руку поперек горла, оттолкнул его назад. Он брыкнулся и издал булькающий звук, когда его тащили через люк и холл.

— Ну, — сказал Мак, — ты скажешь мне, как добраться до столовой.

— Взять лифт… попросить и команда будет приведена в действие.

— Не советую врать. Если что не так, передам через мой компьютер и Ред разнесет тебя на части.

Мак жестом указал на мониторы.

— Подумай, ты увидишь нас через них. И что случится?

Он мучительно закрыл глаза.

— Мы всего лишь грузовоз, возвращающийся с войны. Это не… я хочу сказать…

— Другими словами, вы не наблюдали, — захихикал Мак. — Ред, ты и Эндрю займитесь мостиком и присматривайте за этим типом. Возьмите агдезива и приклейте его здесь к полу. Остальные пойдут со мной.

Мак вошел в лифт и решительно приказал:

— Главная столовая.

Лифт медленно и беззвучно пошел вниз.

Мак попробовал свой компьютер:

— Говорит Мак Рудер. Есть здесь кто-нибудь?

— Группа у грузов. Пытаемся пройти через дно воронки. Обнаружили, что она полна частями для…

— Хорошо, продвигайтесь дальше. Мы заняли капитанскую рубку и на пути к захвату команды. Когда доберетесь до лифта, просто попросите его доставить вас в главную столовую.

— Подождите секундочку. Часть еще одной группы тоже здесь. Мак, не у всякого кишка выдержит решиться на такой прыжок.

— Да, продолжайте. Мы в главной столовой.

Мак шагнул в один из коридоров, который был очень похож на палубу капитанского мостика, но люки здесь были открыты и находились на другой переборке. Мак мог видеть людей. Все они были заняты обедом.

Он продвинулся к широкому открытому люку, прислушиваясь к голосам обедающих.

— Как только мы будем в столовой, окружайте их по стенам и занимайте прикрытые позиции. Если кто-нибудь рванется к двери, стреляйте.

Сначала никто не заметил, как Мак и его люди стройными рядами прошествовали через входы и стали обходить комнату. Однако люди один за другим останавливались на полуфразе и разговор начал увядать.

Мак направился прямо к приподнятому столу в центре комнаты. Какой-то кругленький лысый человечек, одетый в подобие сассанской униформы, встал и требовательно спросил:

— Кто вы? Что значит… — он сглотнул, когда Мак направил на него свой пистолет.

— Вы понимаете, что вы «сассанцы» глотаете слова. Ведь у нас мало времени, чтобы поработать над произношением. Садитесь, пожалуйста.

Капитан сел и сразу же началось бормотание. Мак откашлялся:

— Леди и джентльмены, прошу вас. Мы извиняемся, сообщая, что с этого момента ваш корабль переходит под командование сил риганцев. Никто не покинет этой комнаты. Тот, кто встанет, будет расстрелян на месте.

В этот момент с другой стороны комнаты появились члены группы "С", подталкивающие перед собой людей, которые, видимо, были работниками кухни.

— Злые Боги, — прошептал Мак про себя. — Похоже, что мы все-таки справимся с задачей.

Компьютер проинформировал:

— Говорит Ред, Мак. Пилот спрашивает по местным микрофонам. Он говорит, что получил сигнал тревоги из ближней окрестности. Говорит о корабле, проходящем действительно близко, и немного нервничает.

— Это «Гитон». Есть кто-нибудь на месте, чтобы они могли передать на компьютер.

— Симмс, сэр. У него хорошая линия.

— Хорошо. Передай Райсте, чтобы она настроилась и послала пилота и первого компьютерщика. Этот корабль… кстати, как называется эта воздушная кошелка?

— «Маркелос», — прорычал капитан, лицо у него по багровело. — И вы никогда не удерете с…

— Верно, Симмс? Передай Райсте, что мы захватили «Маркелос» и все…

Он обвел взглядом пепельно-серые лица сидящих за капитанским столом. Мак вдруг, опешив, остановился. Леденящий холод закрался в его желудок, когда он навел пистолет и уставился на женщину через прицел.

— Подождите! — закричал коротенький человечек и, несмотря на предупреждение Мака, вскочил и, умоляя, замахал руками:

— Во имя Бога! Не стреляйте!

Мак колебался.

Женщина, казалось, была парализована, лицо ее побелело.

— Я — губернатор Захария Бичи! — молил коротышка, падая перед Маком на колени. — Это моя жена! Не стреляйте!

Мак колебался.

— Ваша жена?

— Да! Моя жена, Мери Аттенасио!

Режущее лезвие вонзилось в душу Мака, как битое стекло.

— Тогда, дружище, ты женат на Седди-убийце.

— Седди? Убийца? — запнулся Бичи, глядя широко открытыми глазами на женщину с золотисто-каштановыми волосами.

Остальные в комнате уже ничего не значили, и Мак делал шаг вперед. Пот ручьями лился внутри его скафандра.

— Арта Фера! Или спасла тебе в последний раз. Но теперь я убью тебя… и, может быть, Злые Боги сжалятся над твоей грешной душой.

Когда он смотрел в ее испуганные янтарные глаза, палец напрягся на курке.

Когда антиграв Кайллы появился на его мониторах безопасности, Стаффа потер бровь и приказал:

— Пропустите Магистра Дон.

Потом он снова глянул на мониторы. Белая точка отмечала расположение яхты Скайлы, когда она стартовала к искалеченному крейсеру Тиклата. Наблюдение за этим светлым кружком, диаметром в дюйм, движущимся сквозь пространство, стало проблемой, которая делала его несчастным. Как наркоман, знающий о надвигающейся смерти, Стаффа не мог заставить себя отвлечься от экрана.

Он стоял в главном помещении для персонала. По сравнению с его комнатами в «Крисле», его жилье на Итреате было оборудовано с изысканной простотой. Интегрированная в стене волоконная оптика позволила ему выбирать цветную схему помещения, а через каждые пять метров находились арочные полые баки. Потолок состоял из светящихся кристаллов, сложенных в решетку, которая отражала свет в перемещающемся рисунке из ромбов. Пол из мягкой керамики генерировал в перемещающиеся мозаичные геометрические фигуры, которые сливались, видоизменялись и создавали новые рисунки. В спальню вела одна дверь безопасности. Там же были расположены личная ванная и туалет.

На одном из больших кресел лежал белый скафандр Скайлы, там, где она его положила. Под рукой покоился компьютер, записная книжка. Рядом стояла пустая чашка из-под стассы, которую она здесь оставила. В другом конце комнаты Скайла забыла заколку для волос и пару пакетов-батареек.

Стаффа постучал кулаком в ладонь как раз, когда Кайлла делала шаг из своего защищенного антиграва и проходила через двойной замок к нему в комнату.

Она приветствовала его и остановилась, осматривая обиталище. На ней были просторные одежды Магистра Седди, туго прихваченные на талии ремнем.

— Ну? — спросила она, поднимая бровь, когда подошла совсем близко. — Надеюсь, ты вызвал меня, чтобы я проделала путь через половину комплекса, не просто ради светской беседы. Что случилось?

Стаффа повернулся к своему компьютеру и приказал:

— Файл Тиклата.

Кайлла внимательно прослушала запись разговора Тиклата со Скайлой. Было видно, что она взволнована и озабочена. Когда все закончилось, Кайлла еще долго смотрела на пустой дисплей. Она медленно выпрямилась, словно ей было физически больно.

— Скайла улетела, чтобы привезти Тиклата?

Стаффа повернулся на каблуках.

— Да. Что ты об этом думаешь. У тебя должны быть какие-либо виды из Тиклата… на Никлоса. Ты слышала его заявление. Мог Никлос быть дублирован Или? Убедительно ли говорит Тиклат? Может ли агент хотеть подвергнуться проверке или даже жаждать этого?

Глаза Кайллы все еще казались безжизненными.

— Возможно ли, чтобы Или могла что-то сделать с Тиклатом? Поместить ему в мозг какой-нибудь глубинный триггер, как это однажды сделал с тобой Претор.

— Не думаю. Я послала своего агента разузнать об всем. У него еще не было времени ответить. Я позвоню, как только вернусь к себе. Если это Никлос, мы должны нейтрализовать его немедленно и очень тихо. Если он получит хоть малейший намек, что мы его подозреваем, он сильно осложнит нашу жизнь.

— Мы ведь еще ничего не знаем, — напомнила Кайлла.

— Да. Если Или удалось что-то ввести в организм Тиклата, она не сможет запрограммировать его надолго. Но, может быть, есть нечто, благодаря чему Или может манипулировать им? Некто? Тайна? Долги?

Выражение лица Кайллы стало непроницаемым.

— Нет, Тиклат до корней профессионал. Он обрубил все связи. А сомневаться в его лояльности у меня нет оснований. Браен тоже не сомневался. Я говорила с ним о Тиклате. Он считал его одним из наших лучших агентов.

— Что возвращает нас к мысли, что у Или есть кто-то в нашей организации. Тиклат подозревает Никлоса.

— Ты уже говорил. И, по-моему, даже рад.

— К сожалению, я не могу позволить себе роскошь поддаваться личным чувствам. По крайней мере, когда речь идет о безопасности Итреаты. Если он не агент Или, а я устраню его, то разве я не помогаю тем самым перерезать собственную глотку? Так что, забудем личный аспект и вернемся к решению проблемы.

Она смягчилась и улыбнулась.

— Прекрасно, первый шаг к защите от кобры — завладеть ею. Чтобы ты предложил в отношении Никлоса, если предположить, что кобра это он?

— Захватить его, пока он спит. Это можно сделать без больших хлопот при помощи добавки снотворного в еду или питье. Когда он вырубится, у нас есть медицинский центр, чтобы полностью разобраться с ним. Удалите ваш постыдный седдийский зуб… Возможно, Скайла загнала его когда-то в угол? Ну, разве это не интересный поворот событий?

— Тогда мы подвергнем его испытанию митолом и вытянем из него все, — и она с горечью закончила, — нет, мне эта работенка ненавистна.

— Мы знаем, — мягко напомнил Стаффа. — Дальше, если Никлос невиновен, он, вероятно, согласится на проверку по собственной воле. Чтобы я не думал о нем, он профессионал. Он знает ставки так же хорошо, как ты или я. Он захочет очистить свое имя, во что бы то ни стало.

Неохотно Кайлла кивнула.

Стаффа прошел, чтобы посмотреть на монитор Скайлы. «Почему он позволил ей уговорить себя?» Он пытался успокоить свои чувства, когда Кайлла подошла и стала рядом с ним.

— Ты очень волнуешься и беспокоишься за нее, да?

Стаффа кивнул, ловя руками воздух:

— Я не мог приказать ей не ввязываться. Она никогда бы этого не позволила.

— А если послать команду для возвращения?

Стаффа указал на точку на экране:

— Это Риклос… Территория Сасса. Среди прочего, я вернулся сюда, чтобы найти отчет от Майлса Рома. Сассанские военные силы будут подняты по тревоге. Они должны сообщать о каждом нарушении сассанского пространства военными кораблями Компаньонов. Если такое случится, региональные военные силы должны предположить враждебные намерения и принимать ответные действия.

— А Скайла вызовет такой ответ?

Стаффа оторвался от монитора и крайне возбужденный начал мерить комнату широкими шагами.

— Сомневаюсь. Она хорошо разбирается в обстановке. Нам известна их поисковая сфера уже не первый год, а нынешний региональный губернатор на Риклосе не славится энтузиазмом к новшествам. Если Скайлу обнаружат, то она уже получит Тиклата и будет на полпути к дому, прежде чем сассанцы сумеют снарядить корабль.

— Ты, кажется, уверен в ней?

Стаффа пожал плечами и пробежал рукой по скафандру Скайлы.

— Наличие Компаньонов в качестве ближайших соседей отбивает охоту к рейдам у антагонистических сил и подкармливает веру в безопасность до тех пор, пока кто-то рассматривает себя их добрым союзником. Я уверен, что с тех пор, как вышел последний приказ. Джакре, массу народа на Риклосе начало подташнивать.

— С ней все будет в порядке, — проговорила Кайлла.

Стаффа застенчиво улыбнулся.

— Да, я знаю. Как она мне неоднократно говорила, она сможет о себе позаботиться.

— Она взяла с собой службу безопасности?

— Пять лучших офицеров. Она не дура.

— Тогда почему у тебя такой трагический вид?

Припоминая, Стаффа закрыл глаза.

«Потому что я должен снова столько потерять… Злые Боги, за эти многие годы я забыл, как забота и беспокойство съедают душу.»

— Кайлла, любовь — это проклятие. Что, если что-нибудь случится? Когда Претор украл мою жену и сына, я просто свихнулся… разозлился. Но со Скайлой все иначе… Я рухну полностью. Ты знаешь, что такое быть так напуганным?

Она кивнула.

— Мог бы ты так полюбить женщину, непохожую на нее? Скайла никогда не перестанет удивлять меня. Не уверена, что я ее люблю, но, клянусь, я ее чертовски уважаю.

— Если Тиклат наживка в ловушке… — у Стаффы сжались кулаки.

— Или проклянет день, когда она родилась, даже если ей удастся унести свой вшивый хвост со спаленной и разрушенной Риги.

— Стаффа? Стаффа!

Он вернулся к действительности, к Кайлле, которая в смятении поглядывала на него.

— Будь я Или Такка и, если бы я смогла видеть сейчас твое лицо, я бы очень и очень обеспокоилась.

— И очень правильно сделала бы, — Стаффа стряхнул с себя дурное настроение и расправил плечи. — Хорошо, так что же мы собираемся делать с Никлосом?

Обнаженный мужчина в кресле откинул голову назад, взгляд замученный… Веревки, которыми мужчина туго опутан, впились в его плоть и причиняют страдания. Несмотря на холодный воздух, накачиваемый, чтобы создавать пленникам неудобства, по нему скатываются струйки пота. На мгновение он остановил свой взгляд на камерах, углу цементного потолка. Или тем временем меряет шагами комнату допросов.

— Итак, — спокойно проговорила Или. — Тебя зовут Рокард Неру. Ты инженер из Пауэр Афторити. Твой старший надзиратель обычно Джакард Рат. Правильно?

— Да.

— Отлично. Следующее, что нам предстоит обсудить, — твое новое положение в Пауэр Афторити. Почему ты не сказал мне точно, что это сделали люди Синклера Фиста?

Или скрестили руки, пока человек страдал, чтобы проглотить ее вопрос. Откуда-то он набрался смелости, чтобы взглянуть на нее, митол затруднял ему сфокусировать на ней взгляд.

— Почему ты не уползешь и не сдохнешь, паршивая сука!

Или потерла руки и наклонилась вперед.

— Восхищаюсь твоей отвагой. А теперь буду восхищаться твоей болью. Я собираюсь сделать два небольших надреза на твоей мошонке. Потом собираюсь ввести туда трубочки, через которые в надрезы будет поступать по капле кислота каждые пять минут. Ты можешь сказать мне все, что ты знаешь, до того, как твои голосовые связки разорвутся в клочья. Для твоего сведения, решение, которое ты примешь, не повлияет на мое желание расплатиться за оскорбление…

У него начало дрожать лицо, затем дрожь распространилась на все тело. Или одарила его восхитительной улыбкой, вынимая при этом скальпель и поднимая трубочки со скамьи позади себя. Он издал самый ужасный вопль, когда она тронула деликатную поверхность.

Мне действительно плевать, что обо мне думают или говорят враги, пока они делают это в своих собственных домах. Главным моим соображением является то, что они боятся меня, ибо страх — мощное оружие, когда им искусно пользуются. И в этом, Арта, весь трюк. Слишком много страха. И человек решит, что ему нечего терять. Тогда их действия против тебя подогреваются отчаянием. Слишком мало страха, и люди перестают принимать тебя всерьез.

Ты была способной ученицей, и я ценю твой острый интеллект, острый ум, когда дело идет о твоей жажде знания в этой области. Запомни, страх и его использование! Но еще важнее, что настанет день и ты столкнешься с искусным противником, который попытается получить преимущество перед тобой.

Как только ты это поймешь и узнаешь, устранись от конфликта и рассмотри, с кем имеешь дело и чем они готовы рискнуть. Составь весь план и вычисли все возможные неожиданности. Пусть противник думает, что он или она выигрывают в схватке. Если тебе удастся их дезорганизовать — нажимай на свое преимущество. Если хочешь сокрушить их одним махом, можешь пострадать в конце. Более полная победа достигается разъеданием их воли, поглощением их уверенности до тех пор, пока не начнется окончательный конфликт. Тогда от них ничего не останется".

Письмо Или Такка к Арта Фера.

Глава 15

Или шагнула из лифта, который доставил ее из-под фундамента помещения для допросов, в свой офис. Она воспользовалась влажным полотенцем, чтобы освежить руки, затем бросила его в мусоропровод. Увидев пятно, оставшееся у нее на одежде, она сняла ее, собрала в комок свой черный костюм и отправила его вслед за полотенцем.

Перед тем как пойти в личные апартаменты, она уселась за свой стол и занялась компьютером.

На мониторе возникло лицо Гиселла. Он чуть задрал голову, очевидно, рассматривая ее всклокоченные волосы.

— Да, министр? Слушаю.

Или откинулась назад. На лице ее была удовлетворенная ухмылка.

— Я только что интересно провела время в комнате допросов. Знаешь, я подцепила инженера из Пауэр Афторити. Он оказался весьма полезным. Я пошлю тебе всю его исповедь. Кажется, Синклер, организуя свое совершенное общество, поверил, что, если он позволит работникам Пауэр Афторити превратить себя в неприступную крепость, они смогут функционировать автономно.

— Понимаю, — Гиселл подпер подбородок, потерявшись в своих мыслях. — Это серьезно?

— Синклер — мечтатель, Гиселл. Он видит все в универсальном плане, а не в грубо практическом, по которому в основном работаем мы. Пока он строит крепости против манипуляций массами, у него нет представления о фатальных и бранных изъянах.

— Значит, нам не о чем беспокоиться?

— Не о чем, — согласилась Или. — Пусть продолжает свои экспериментики. Когда придет наше время, чтобы одолеть его, мы не встретим серьезного сопротивления. А пока заведи досье на его офицеров. Нам нужен полный список их жен, детей, родителей, друзей и так далее.

— И тогда мы используем тех, кого они любят, как заложников. Ну, а как насчет самого Синклера? Как он прореагирует?

Она подмигнула.

— Полагаю, что крепко держу его в руках. К тому времени, когда все станет очевидным, я думаю, Синклер послужит своим целям.

— Командующий? Мне нужно поговорить. Поступили сведения, — раздался голос Кайллы из микрофона.

— Одну минуточку, — ответил Стаффа.

Вместе с Ташей, большим угловатым человеком из его команды, они склонились над компьютерным терминалом, на дисплее которого показывалось состояние ремонта на «Джинкс Мистрисс». Вокруг них вопил и хныкал огромный пакгауз и производственный центр, всюду орали люди и скрежетали машины, а на заднем плане стучали механические молоты. Над головой ярко светили огромные лампы, топя все в ослепительной белизне.

— Я говорю, что ловким решением было бы положить две стальные линии силовой проводки, — решил Стаффа. — Одну можно протянуть вдоль средней части корабля, а другую здесь, вдоль его брюшины. Это вдвойне уменьшит шансы потерь управления в случае, если корабль получит прямое попадание.

— Хорошая мысль, я передам ее инженерам, — Таша почесал бороду с задумчивым выражением.

— Если у нас будет возможность, неплохо было бы поставить такое же устройство на остальные корабли.

— Нет, этого не нужно, Таша. Я получил известие. Вроде бы что-то важное.

— Воспользуйся моим офисом, — указал Таша, производя коррекцию в схеме на экране.

Стаффа проделал свой путь через лабиринт змеящихся кабелей, тележек, нагруженных частями и машинами, техниками и механиками, работающими на различном оборудовании, покоящемся на порталах подъемных кранов перед погрузкой на «Джинкс Мистрисс».

Стаффа положил ладонь на замок офиса Таши. Вдоль одной стены росли джунгли, растения которых цвели невероятно пышно. Цветы увлекали Ташу и его сады были одними из самых прекрасных.

Стаффа уселся в скрипучее кресло и включил свой личный канал, дающий обеспечение секретности. Появилось лицо Кайллы.

— Что случилось?

Кайлла подняла голову, ее каштановые волосы висели прямо, когда она скосила взгляд на фон:

— Какие прекрасные орхидеи. Ты в саду?

— В офисе Таши.

— Я и не знала, что кто-то из твоих головорезов обладает такими спасительными чертами. Но звоню я тебе, чтобы сообщить, что пришел доклад с Риги. «Гитон» и Мак Рудер исчезли. Мои люди проверили и узнали, что Мак Рудер послан, чтобы предотвратить какое-то мелкое восстание. Я стала выяснять дальше. Нигде ничего серьезного нет.

— Или может интриговать, но Синклер не станет принимать в этом участия. Он слишком серьезно трудился, чтобы успокаивать разгневанных шахтеров, — ответил Стаффа. — Нет, здесь что-то другое. Я иду в свой офис. Возможно, я дам знать Рома, что у риганцев пропал боевой корабль.

— У Скайлы должно быть рандеву через несколько часов.

Стаффа стукнул кулаком по конторке.

— Я это остро ощущаю. Почему бы тебе не подъехать ко мне. Мы наблюдали бы вместе. Как проходит операция с Никлосом?

Она подняла бровь.

— О, мы управились с ним без применения силы. Я последовала твоему совету, и мы его усыпили. Он немного… ну, мягко сказать, раздражен, согласился сотрудничать в расследовании его вины. К тому времени, когда я доберусь до твоей резиденции, я буду знать, наш ли он человек.

— Хорошо. Тогда до встречи.

Стаффа прервал связь, закрыл глаза и представил себе свободный космос. «Гитон» исчез с Маком Рудером. Где? Какую планету хотел поразить Синклер, чтобы выбить сассанцев из равновесия? Или Мак просто отправился в длительную разведывательную поездку?

— Черт тебя подери. Мак Рудер; что ты задумал?

Стаффа повернулся в своем кресле и снова включил компьютер.

— Служба безопасности? Говорит Командующий. Я хочу, чтобы все ваши системы были в полной боевой готовности. Потенциальным нарушителем может быть военный корабль риганцев «Гитон». Его данные есть в нашей картотеке.

На конторке Майлса Рома замигал красный огонек, и от этого легат испытал некоторую тревогу. Сквозь окна он мог видеть сияние утреннего солнца, косо падающее через скребущие небо башни империи Сасса. Башни сверкали, как подсвеченные алмазы, холодный воздух придавал голубой оттенок кристаллической красоте Капитолия.

Майлс незаметно посмотрел на свой штат, занятый теперь множеством задач, которые он на них возложил. Над его правым плечом продолжало пылать бесцветным светом изображение Божественного Сасса. Майлс подавил дрожь, опустил поле скрытности вокруг своего просторного гравикресла и нажал кнопку, которая связывала его коммуникатор с линией, посылающей мигающий огонек.

— Рома слушает, — он старался почти не шевелить губами, чтобы никто не мог прочесть по ним, что он говорит.

— Майлс? — услышал он командные нотки в голосе Стаффы. — Ты можешь говорить?

— Да, но только если не очень долго. Здесь утро, и все начали работать.

— Я хочу сообщить тебе, что один военный корабль Риги «Гитон» ушел в космос с первым заместителем Синклера. Это корабль Райсты Брактов. Мы подозреваем, что они могут наведаться в империю Сасса, или, еще хуже, напасть на одно из ваших владений, чтобы вывести вас из равновесия. Думаю, тебе следует об этом знать.

— Понимаю. Спасибо. Интересные здесь происходят вещи. Наш флот отстает на три недели от графика для отправки на Ригу. Кажется, это вызвано задержкой с припасами. Посланные за ними грузовозы тащатся с убийственными скоростями механических аварий, старое оборудование, ты знаешь. И не только это. Я начал составлять личные досье, о которых мы говорили. Я могу выслеживать двух Седди в неделю. Было бы больше, но наш Гражданский патруль запретил каждое упоминание о них после начавшихся широковещательных передач.

— Какие-нибудь реакции?

— Люди болтают… между собой, потихоньку. Некоторые уже начали задумываться. Показатель гражданского неповиновения на три целых семь десятых процента выше обычного. Я делаю, что могу. Прослушиваю все без исключения передачи и анализирую… В донесениях Седди много здравого смысла.

— Отличная работа. Хотите стать Компаньоном?

— Статус посла меня вполне устраивает. Здесь у меня более благоприятная возможность коллекционировать преимущества пожилого возраста, чем если бы я это делал, выпрыгивая на землю из спускаемого корабля и уворачиваясь от выстрелов со стороны, озлобленных людей, которые не одобряют мое присутствие среди них. И несмотря на то, что в последнее время я потерял около десяти килограммов веса, моя фигура представляет собой все еще отличную мишень для стрелков-любителей.

— Десять килограммов? Мои поздравления. И вот еще что, Майлс… Вы, наверное, желаете ознакомиться с Программой размещения ресурсов и прироста перераспределения? Он занесен в память вашего компьютера. Ваши люди прекрасные программисты, но на всякий случай обращаю ваше внимание… Исключительно, на всякий случай. Если в программе обнаружатся какие-либо сбои… Мы должны об этом знать.

Нахмурившись, Майлс потрогал рукой свой двойной подбородок. «Размещение ресурсов и прирост перераспределения?»

— Хорошо, сделаю. Прошу прощения, ко мне приближается помощник. Видимо, какое-то дело.

— Ну, успехов, Майлс.

Связь прервалась, и Майлс выключил экран, поднимая взгляд на помощника по добывающим отраслям промышленности, которая остановилась около его стола.

— Посол, — заговорила молодая женщина. — Похоже, возникла еще одна проблема с медью с астероидов Формосана. Процессор вновь вышел из строя, и главный инженер слезно просит запасных частей.

— Вот и хорошо, распорядитесь, — сказал Майлс, величественно взмахнув рукой, после чего включил свой компьютер управления.

Он долго и внимательно изучал программу, пока не нашел материал «Размещения ресурсов и прироста перераспределения». Вызвав ее, он получил на экране кодовое слово: «Прирост». Он вошел в файл и стал читать. Спустя минуту Майлс откинулся на спинку своего кресла и стал рассеянно постукивать кончиками пальцев, украшенными драгоценными перстнями, по поверхности своего стола. Взгляд его был задумчив и устремлен на мерцавшие стены Капитолия, который казался золотым при солнечном свете.

— Прирост? Ой-ой-ой, какая сдержанность! Да, друг мой. Я и в самом деле хочу теперь ознакомиться с программой.

«И надеюсь, это не помешает мне коллекционировать те преимущества, о которых я хвастался».

Корабль «Вега» постепенно увеличивался в размерах на экранах Скайлы, по мере того как она продолжала следовать по осторожной дуге вокруг корабля. В слабых мерцаниях, и рассеянном свете планеты Риклос можно было заметить, как вокруг корабля распространяется какая-то белесая дымка. Скайле не нужно было прибегать к помощи сложных инструментов, чтобы определить ее природу и состав: семьдесят семь процентов азота, двадцать два процента кислорода, распадающиеся фракции водяных паров, аргона, углекислого газа и рассеянные элементы.

«Вега», очевидно, пострадала сильнее, чем признавал Тиклат.

— Отлично, Лайли. Вот мы и на месте. Что вы думаете? — спросила Скайла начальницу охраны, поудобнее устраиваясь в своем командирском кресле.

Она находилась в своей капитанской рубке, рассчитанной на одного человека. Голографические изображения проецировались на дисплее, который растянулся на все триста шестьдесят градусов вокруг Скайлы. Внимание капитана скользило поэтому по разным участкам экрана, останавливаясь то на данных о тактической обстановке, то снова на безжизненной картинке «Веги».

— Похоже, корабль погиб, — раздался наконец голос начальницы охраны Лайли. — Нам уже удалось установить, на какую секцию пришлась основная сила удара. Но отсюда мало видно. Оценивать более или менее степень разрушения невозможно. Нам, в частности, неизвестно, сколько до сих пор корабль потерял своей внутренней атмосферы.

Скайла закусила нижнюю губу.

«Отлично, и что же теперь? Сидеть здесь, безучастно анализируя обстановку и стараясь не думать о том, что, может быть, в двух шагах от тебя сейчас задыхается Тиклат? Неужели системы внутрикорабельного климата вышли из строя? Неужели мы найдем только окоченевший труп?»

Она тряхнула головой и приказала:

— Мы идем туда. Остающимся не сводить глаз с мониторов.

Скайла постаралась на время растворить свое сознание в механическом разуме своей яхты для того, чтобы заключительную часть дуги вокруг «Веги» выполнить с филигранной точностью. Стаффа предупреждал ее о сассанцах. Но они жалкие невежды! До сих пор один зонд, предназначенный для изучения ее яхты, не был запущен, с сассанской станции на Риклосе. Ее не заметили. Возможно, ей удастся закончить здесь все свои дела и улететь, так и не натолкнувшись на их приборы обнаружения. Но даже если ее заметят, Скайла знала, что она прекрасно успеет взойти на борт «Веги» и потому улететь спокойно обратно на Итреату, прежде чем неуклюжие сассанцы влезут в свои корабли.

«Мы пришли, Тиклат. Благодари Господа Бога».

Скайла нахмурилась.

«Что, если это ловушка?» Что ей давала эта догадка? Ничего. Она была бы рада сыграть роль заложницы вражеских сил, стремящихся отыскать ворота на Итреату. Она попыталась представить себе реакцию Компаньонов на подобный глупенький план, и кривая усмешка шевельнула ее губы.

Почувствовав, что ее яхта приблизилась уже на достаточно короткое расстояние, Скайла послала в сторону «Веги» узкий радиолуч.

— Тиклат? Ты здесь?

Ответа не последовало.

— Черт тебя побери, просыпайся там! Тиклат? Ты слышишь меня?

Скайла нетерпеливо барабанила пальцами по гладкой поверхности своего командирского компьютера. Авария, возможно, вынудила их остановить термоядерные реакторы. Она внимательно изучала данные о «Веге», поступавшие к ней на экран. Включив графический режим, она увидела, как из дыры в корпусе крейсера медленно вытягивается облако, состоящее наполовину из газа, наполовину из кристаллов. Черт возьми! Никак не верилось, что корабль поразил по-настоящему серьезный удар. Данные, появляющиеся на ее мониторе, говорили о том же. Впрочем, это был очень старый корабль. Кто знает, может, его одряхлевшая защитная система и обшивка действительно никуда не годились?

— Лайли? Ну, как вы?

— Готова, командир.

— Отлично. Ближе уже не подойдем. Я включаю автоматический режим управления, который зафиксирует яхту в настоящем положении.

— Как только вы это сделаете, командир, я тут же взойду на борт крейсера. Если там что-нибудь случится, вы сразу улетайте.

— И бросить вас на произвол судьбы? — резко воскликнула Скайла. Возмущение было так велико, что она даже вскочила со своего кресла. Стройное, крепкое тело вытянулось в струнку. — Этого не будет, Лайли. Вам хорошо известны мои принципы. Я никогда не бросаю в беде своих товарищей. Кроме того… Скажите-ка, когда в последний раз я не принимала личного участия в операции? Не припоминаете? Не понимаю, что с вами творится! Умом что ли слабеете на старости лет?

С этими словами Скайла покинула капитанский мостик через люк и оказалась в искусно украшенной центральной кабине яхты с обивкой из эбенового и песочного дерева, мраморными столами с изумительной золотой резьбой. В шлюзе ее ждала Лайли, в глазах которой мерцали беспокойные искорки. Начальница охраны вручила Скайле набор реактивных двигательных ракет со словами:

— Мои люди уже вышли в космос. Проверьте обод шлема и аппарат для дыхания. Скайла с привычной сноровкой закрепила на поясе ракеты, застегнула пряжку и тщательно проверила чеки. Затем она натянула на себя перчатки, скрепила их панцирем скафандра, закрутила до конца шлем и сделала несколько пробных вдохов. В ответ послышалось мерное гудение заработавшего аппарата.

— Пошли.

Лайли передала ей бластер, вынутый ею из особой ниши здесь, в шлюзе, и махнула рукой на люк. Пока начальница охраны отдраивала люк шлюза, Скайла поставила свой пистолет на боевой взвод.

Люк открылся, и они вступили в тамбур, сразу почувствовав перемену в давлении.

«Все-таки… вдруг это ловушка? Что ж, справимся. Рассуждай здраво, Скайла. Прикрытие Тиклата развеялось в результате этарианской операции. И тогда он сбежал, спасая свою шкуру. В случае чего тебе тоже удастся сбежать. Что же я тогда так нервничаю?..»

Датчики показывали, что они находились уже в вакуумном пространстве. Люк открылся, и Скайла вывалилась в открытый космос.

— Прикрывайте меня, — приказала Скайла и, приведя в действие одну из ракет, поплыла вперед.

— Нас стоило бы пропустить вперед, командир, — отозвалась запоздало Лайли.

— Я сама умею в случае чего спасти свою задницу. Вы помните Миклену? — в ответ проговорила Скайла, корректируя свое движение. — Помните, кто был Наб, который вырвал Стаффу из лап Или? А как насчет операции на Майке, где я спасла вашу задницу. Так что, не надо, ребята. — После паузы она добавила. — Кроме того, Тиклат доверяет мне. Если он увидит незнакомцев, то может сильно разнервничаться.

Скайла летела в безвоздушном пространстве быстро и уверенно. При посадке на корпус «Веги» она ловко и умело погасила инерцию, согнув ноги в коленях, и, активировав еще одну ракету, стабилизировала свое положение. В несколько заячьих прыжков она преодолела расстояние до шлюза корабля и первым делом сняла показания приборов. Согласно полученным данным, внутри корабля все еще сохранялась атмосфера пригодная для дыхания. Скайла на секунду отвлеклась, чтобы взглянуть на кислородную дымку, продолжавшуюся распространяться со стороны кормы, затем привела в действие механизмы шлюза.

Вскоре рядом с ней приземлилась Лайли, которая тут же направила внутрь шлюза свет фонаря.

— Вроде все чисто. Здесь хватит места для четверых, — сказала она. — Я с Акром и Стилом пойду первой для обеспечения охраны. Остальные последуют за вами. Если будет нужно, мы вызовем их по рации.

— Вас поняли, — отозвались два охранника, гася инерцию при посадке на корпус корабля. Они вошли в шлюз. — Здесь все нормально.

Люк закрылся. Скайла ждала, нетерпеливо поглядывая на датчик шлюзовых приборов, регистрировавших увеличение давления. Когда оно достигло одной атмосферы, экран стал красным. Автоматически была дана команда открыться внутреннему люку.

— Акр, Стил, отзовитесь, — проговорила Скайла в свое переговорное устройство в шлемофоне.

— Вас понял, командир. Мы находимся в комнате. Свет тусклый, зато дышать можно. Акр снимает показания приборов и записывает их. Он кивает. Значит, все нормально.

— Продолжайте работу. Не вздумайте снимать шлемы и дышите только через аппарат скафандра. Если это окажется ловушкой, защищайтесь газом. Где Тиклат и пилот?

— Неизвестно. Что дальше делать, командир?

— Осматривайтесь повнимательнее. Там может быть засада.

— Мы заняли выгодную позицию. Даже если нас и поджидают, мы просто так в руки не дадимся. Оба коридора держим под прицелом. Потолки, пол и стены кают выглядят обычно. Не думаю, что с этой стороны стоит ожидать сюрпризов. По-моему, никакой засады тут нет.

Когда внутренний люк открылся перед Скайлой, — это произошло после того, как один из экранов приобрел зеленую окраску, — она вошла внутрь.

Акр и Стил стояли в боевых позах. От комнаты расходились два коридора. Оба находились под прицелом бластеров охранников. Вдоль стен тянулись высокие и узкие шкафы. Все были распахнуты настежь. Чувствовалось, что Акр и Стил уже успели произвести краткий осмотр.

Лайли глянула на своих подчиненных и строго проговорила:

— Обыскать посудину сверху донизу. Чтобы ни одного потайного уголка не осталось. Все записывать на аппаратуру. Акр, Стил, пошли.

Охранники двинулись по обоим коридорам. Скайла пристроилась сзади к Акру. Ей было хорошо знакомо внутреннее устройство подобных крейсеров. Нужно было идти прямо по коридору, затем свернуть налево в центральный коридор и дойти до самого центра корабля. Там и должен был размещаться капитанский мостик.

Скайла смотрела в широкую спину Акра и слышала в наушниках голос Стила.

— Прохожу по корме боковым коридором. Проверяю двери кают. По-моему, все нормально.

— Бери первый правый поворот, — скомандовала Лайли. — Там центральный коридор.

Они продолжали переговариваться между собой, каждый по своему коридору продвигаясь вперед. Вскоре Скайла разошлась с Акром, который свернул к машинному отделению, и направилась к центральному коридору. Пистолет ее был наготове. Снят с предохранителя.

— Поворачиваю к капитанскому мостику. Иду по центральному коридору. Никаких подозрительных признаков.

По дороге Скайла заглядывала в попадавшиеся каюты, где, должно быть, обитали члены команды или пассажиры. Тиклат, наверное, и не догадывается, что крадет корабль, содержавшийся в образцовом порядке. Кровати были аккуратно заправлены, шкафы заперты, никаких признаков паники… Капитан, очевидно, любил дисциплину. Ни одной даже чашки с разлитым напитком.

— Подхожу к мостику, — сообщила в свое переговорное устройство Скайла. — Открываю люк.

«Ни одной разлитой чашки…»

— Стил! Куда запропастился? — послышался голос Лайли. — Отвечай!

Скайла открыла наконец люк, ведущий на капитанский мостик.

Тиклат, скрючившись, лежал на приборной панели.

— Я здесь! — отозвался Стил. — Мы осмотрели машинное отделение. Ничего не сломано. Все чисто, как в музее.

Скайла вздохнула с облегчением.

— Нашел человека! — вскоре раздался голос Акра. — Совсем коротышка. Он привязан к железной стойке и совсем окоченел. Похоже его сильно били. Я подойду проверю?

— Осторожнее, — предупредила Лайли.

Скайла окинула капитанский мостик внимательным взглядом.

«Все в идеальном порядке и на своих обычных местах».

Тут она заметила равномерное, хоть и почти незаметное движение плеч Тиклата.

«Спит?»

— Тиклат? — позвала она и тут же с опаской огляделась по сторонам, заметив с другой стороны от приборной панели еще одно кресло. Должно быть, это пилота… Она без особых церемонией тронула Тиклата за плечо. Никакой реакции.

Скайла вытащила Тиклата из кресла. Он со стоном повалился на пол. Только тут она заметила глубокую ссадину у него на лбу.

— Похоже, Тиклата кто-то зверски избил. Видимо, он сцепился с пилотом. Кажется, ребята, наши надежды оправдываются. Ждите меня в шлюзе. А этих, которых нашли, переправим ко мне на яхту. Я немного задержусь, чтобы проверить, в каком состоянии находится корабль. Если он транспортабелен, тогда мы отправим его домой. Если же нет, тогда посмотрим, удастся ли нам послать сюда команду, которая сама будет разбираться. Корабль есть корабль, ребята. Вещь дорогая.

— Все поняла, командир, — отозвалась Лайли. — Мы направляемся в главный шлюз. Встретимся там. Мы подождем.

Скайла опустилась в кресло пилота и заказала приборам предполетную готовность. Ее пальцы слегка скакали по клавишам, приводя в действие одну систему за другой. Заработали даже генераторы внутрикорабельной атмосферы. Она отчетливо различила в тишине это тихое гудение. Скайла с удивлением скользила взглядом по датчикам и шкалам.

— Черт возьми, а корабль-то в полном порядке! Тиклат, что случилось? Ты купился на сказку пилота о том, что у вас закончилось горючее?

Она покачала головой.

— Отлично. Похоже, компаньоны разбогатели на один корабль. Тиклат, у тебя, оказывается, есть таланты…

За ее спиной из коридора донеслись какие-то приглушенные звуки. Очевидно, это люди Лайли что-то куда-то перетаскивали.

Скайла вздохнула, расправила грудь и взвалила Тиклата себе на плечо, будто раненого бойца на поле боя. Она с трудом пролезла со своей ношей в люк и направилась вдоль по центральному коридору. За поворотом она замедлила шаг, чувствуя, как что-то неприятное и холодное свербит в мозгу.

«Все в идеальном порядке?.. Чисто, как в музее?..»

Она изогнула шею, чтобы взглянуть в лицо Тиклату, которого она тащила на себе… Скайла подумала о состыкованных кораблях и о том пути, который должна была проделать «Вега» от конечной орбитальной станции Регана…

Скайла повернула еще за поворот и остановилась.

— Стил? Акр?

Тишина.

— Лайли? Вы где?

Скайла осторожно опустила бесчувственного Тиклата на пол и стала медленно продвигаться вперед, держа в вытянутой руке бластер. Черт возьми, ей пришлось возрождать к жизни все без исключения корабельные системы! Зачем Тиклату понадобилось выключать их?..

Скайла приблизилась к центральному шлюзу. Она продвигалась по гладкой стенке, готовая в любой момент принять боевую стойку. Ноги были чуть согнуты в коленях, бластер крепко зажат в обеих руках.

И тут она увидела Лайли и охранников.

Их тела лежали перед ней бесформенной кучей…

— Стаффа! Это ловушка! — вскрикнула она.

В следующее мгновение из ближайшего шкафа на нее обрушилась какая-то темная масса. Скайла отчаянно обернулась и остановила нападавшего в воздухе метким выстрелом. Сзади на нее сразу же набросился второй. И в этот раз ей удалось вовремя среагировать и пустить в ход бластер. Но атака продолжалась. Чья-то крепкая рука стала вырывать пистолет. Скайла напряглась всем телом и раскрутила нападавшего вокруг себя, как в карусели. В последний момент ей удалось резко остановиться и изо всех сил ударить его в лицо…

Но нападавших было много. Они обрушивались на нее со всех сторон.

В конце концов, она потеряла бластер и стала отбиваться руками и ногами. Четверо здоровенных мужчин с безумным блеском в глазах окружали ее со всех сторон. Скайла продолжала отчаянно сопротивляться, нанося мощные удары, некоторые из которых были смертельными для врагов.

Она засадила точным направленным ударом локтя одному из них в висок, запустила другому ногти в глаза, а третьего поразила ногой в горло. Тот стал падать на колени, но Скайла не дала ему это сделать. Она схватила его за руку и с силой толкнула в шкаф, из которого он появился. Послышался хруст ломаемой кости. Пытаясь скрыться, она переступила через чье-то скрюченное тело. Вокруг слышались слабые стоны. Один из пострадавших закрывал рукой окровавленный глаз. Другой зажимал горло, хрипел и покрывался смертельной бледностью.

— Неплохо, неплохо, — раздался вдруг за ее спиной негромкий женский голос.

Скайла застыла на месте и резко обернулась.

На стыке между коридором и комнатой готовности, примыкавшей к шлюзу, стояла женщина и целилась из бластера Скайле в живот.

В другой ее руке был длинный стержень с парализующим наконечником.

Скайла онемела. Она стояла и не верила своим глазам.

— Крисла, — прошептала она потрясение. — Ты же умерла!

Это потрясение многого стоило ей. Со скоростью достойной самой Скайлы эта женщина с неподвижным янтарным взглядом нанесла молниеносный удар.

Скайла не успела выставить блок. Ее защитные рефлексы дали осечку. Слишком велико было потрясение.

Стаффа отмеривал тревожными шагами помещение, то и дело взглядывая на монитор, на котором выводилось изображение, поставляемое сенсорами яхты Скайлы. Они с Кайллой прислушивались к разговору, который велся разведывательной командой на крейсере «Вега». Потом Скайла позвала своих подчиненных. Ответа не последовало. Наступила долгая тишина. По мере того как эта тишина затягивалась, она все сильнее начинала давить на сознание Стаффы и тот то и дело бросал встревоженные взгляды на Кайллу, которая сидела перед экраном, на которой было изображение «Веги», и нервно покусывала губы.

— Ну, давайте же, — проворчал Стаффа, всаживая в раскрытую ладонь кулак другой руки. — Отзывайся, Скайла! Господи Боже, отзывайся же!

— Она говорила, что на корабле полный порядок, — задумчиво произнесла Кайлла. — Тут все очевидно. Видимо, пилот взбунтовался и, желая вернуть себе корабль, набросился на Тиклата. Последний оказал мощное сопротивление, вывел пилота из строя, но и сам потерял сознание, упав на приборную панель.

— И это говорит о том, что среди Седди у Или на самом деле есть свой агент. Как насчет Никлоса?

Кайлла кивнула.

— Мы подвергли его всем способам проверки, которые только смогли изобрести. Он не работает на Или.

— Проклятие! Было бы намного проще, если…

— Стаффа, ловушка! — раздался вдруг отчаянный вопль из колонок.

Стаффа метнулся к монитору и склонился над ним так, как будто хотел влезть в него и лично принять участие в событиях.

— Скайла! — заорал он, с отчаянием глядя на недвижное изображение.

«Вега» покоилась в неплотных клубах рассеивающейся вокруг нее кислородной атмосферы. В колонках послышался какой-то треск. Ошибки быть не могло: это стреляли из бластера. Затем глухие удары… Удары? Скайла дерется врукопашную?! Впрочем, для него это не могло быть новостью.

В колонках слышались приглушенные боевые вскрики и стоны. Это Скайла выражала свою ярость и ее враги — свою боль.

Вероятность… Какова была вероятность того, что ей удастся одолеть нападавших?

Пальцы Стаффы побелели, когда он обхватил руками гладкие бока монитора. Он до боли в глазах всматривался в изображение и стонал от сознания своего бессилия.

Затем стало слышно тяжелое дыхание Скайлы, и потом она, запнувшись, произнесла:

— Крисла… Ты же мертва…

Эти загадочные слова поразили его в самое сердце. Он растерялся, но пришел в себя сразу после того, как колонки донесли до него дикий вскрик.

Затем наступила тишина.

Стаффа тяжело дышал. В глазах плавал красноватый туман. «Крисла?! Как?!.. Черт возьми, как?! Может, неправильно понял? Не расслышал?.. Невозможно! Крислы нет… Я своими руками убил ее».

Он почувствовал, что Кайлла пытается оттащить его от монитора, на который он совсем навалился.

— Стаффа! — кричала она в его ухо. — Хватит! Нам необходимо спокойно обо всем подумать. Черт возьми, Стаффа!

Изображение на мониторе задрожало. Сначала он удивился этому, а потом понял: это слезы навернулись у него на глаза.

Слезы страха и ярости.

— Я убью тебя, Или! Я лично распотрошу твой гниющий труп!!!

"Или вернулась. Она привезла с собой обнадеживающие известия и поистине сказочный подарок: Седди-террористку по имени Арта Фера. Это просто необыкновенная женщина. Как император я обладаю известным выбором в женщинах. Так вот, из всех имеющихся в моем распоряжении, Или является самой интересной и самой изощренной в сексуальной технике. Но теперь появилась Арта Фера! Это настоящий вызов! Седди научила ее убивать тех мужчин, которые ее любили. Как хитро придумано! Это настоящий сексуальный магнит. Красавица с золотисто-каштановой шевелюрой, невероятными, немыслимыми янтарными глазами и телом ожившей богини. Я, однако, контролирую ее ошейником. Я буду ею обладать!

Впрочем, хватит моих любовных излияний. Или сумела отыскать способ, как нам спасти империю. Стаффа кар Терма заперт в горе Макарта. Я отдал приказ «Гитону» разбить его с орбиты. Одновременно я знакомился в записями и слушал восторги Или по поводу Синклера Фиста. Имея в своем распоряжении Фиста, я сокрушу сассанцев и Компаньонов в придачу. Как странно! Ведь именно Или наказала родителей Фиста… А теперь она преподносит мне их сына в качестве Спасителя. Если еще вчера я тонул в скорби, то сегодня во мне возрождается надежда! Я спасу свой народ!

Ах, Или, как мне не хватало тебя все эти долгие месяцы! Как глупо с моей стороны было пугать тебя и пытаться ограничить твои неуемные амбиции. Ты обеспечила меня военным гением, с помощью которого мне удастся поставить под свой контроль весь свободный космос. И ты подарила мне Арту Фера! Даже когда я раздевал тебя и укладывал на пол моего кабинета, я не мог позабыть о Фера. Сможет ли она погрузить меня в такой же экстаз, как ты? Или…

Или, если бы ты только была моей женой! Ты достойна этого высокого звания".

Выдержка из личного дневника императора Тибальта Седьмого.

Глава 16

Или почувствовала всем своим телом тот момент, когда Синклер вышел из капсулы челнока под министерством. Она так же знала, какое у него выражение лица. Чуть нахмуренное. Тяжелый рот. Взгляд глаз со странным цветовым оттенком, которым он оглядывал окрестности, проходя по платформе к лифту.

«Гнев. В нем был гнев. На что?»

Когда Синклер ступил в кабину лифта, Или вошла в кабину душа. Теплая вода побежала быстрыми ручейками по ее телу. Она увеличивала температуру до тех пор, пока на коже не выступил мягкий розовый румянец. Кровавые останки последнего инженера, во власти которого находилась Энергия, быстро исчезали в водостоке. А Синклер? Что он будет делать? Сейчас он стоял в лифте, пребывая в полнейшем замешательстве и не зная, стоит ли заходить в ее квартиру… Он решает. А, может, гнев заглушил смущение и он, не обращая ни на что внимания, просто вломится к ней?

Представив это, Или рассмеялась. Ну, что ж, если он действительно так гневен, она знала, чем в одну секунду разоружить его.

«Ведь так легко сыграть на его юношеском невежестве и незрелых представлениях о чести».

Как она и ожидала, он появился не сразу. Пару минут терзался сомнениями в комнате охраны. Она медленно поворачивалась под ласкающими струями воды, наслаждаясь его смущением. Сколько прошло времени? Две минуты? Три? Неужели он повернется и уйдет?..

Нет, вошел. Она поймала мимолетным взглядом его движение за запотевшей пленкой энергетического поля, которое не давало воде разбрызгиваться в разные стороны.

Она улыбнулась, приняв очень чувственную позу и подняв над головой руки. Вода каскадом спадала по ее трепетавшему телу. Краем глаза она увидела, как он, споткнувшись на полушаге, остановился и даже стал медленно пятиться назад. В эту-то секунду она и повернулась к нему лицом, повела плечами, выражая этим свое притворное удивление, и позвала:

— Синклер?

— Э-э… Я прошу прощения… Я…

Он продолжал отступать, поэтому она подалась вперед, высунув голову в «сушильное поле» и одарив его мягкой улыбкой.

— Я очень надеялась на встречу с тобой. Я слышала, что занятия идут хорошо. Ты назначил задания на завтрашнее утро?

Или вновь исчезла за сплошной стеной горячей воды, победно улыбнулась в своем укрытии и после этого выключила душ. В сушильном поле она немного задержалась, наслаждаясь лаской окатившей теплоты. Нежная кожа Или быстро обсохла под невидимыми лучами поля. Она еще раз улыбнулась ему и, повернув голову, выключила взглядом действие сушилки. Роскошные волосы спадали по плечам искрящейся черной волной.

— Я… — Он не сводил потрясенного взгляда с чарующей наготы.

Тело Или было порозовевшим от душа и совершенно волшебным.

Преисполненная гордостью, она медленно подошла к нему. Ее губы томно разомкнулись.

Молодой человек встревожено взглянул на нее.

— Я скучала по тебе, — сказала она ему притягательным шепотом и коснулась его лица своими теплыми нежными руками.

— Нам нужно поговорить, — хрипло и прерывисто проговорил он. Видно было, что эта реплика далась ему с большим трудом.

— У тебя деловая встреча? — спросила она, испытующе глядя ему прямо в глаза. — У меня есть пара свободных часов. Может, мы сначала немного расслабимся? Я так по тебе скучала… — С этими словами она подалась к нему и поцеловала его, почувствовав, как он отшатнулся со смешанным чувством возмущения и обреченности. Тогда она отступила на шаг назад и вопросительно заглянула ему в глаза.

— Или у тебя действительно исключительно деловой настрой?

Он тяжело сглотнул и постарался еще раз взять себя в руки. Во всей его позе было видно, что он безнадежно проигрывает эту битву. Насладившись вволю его смущением, она медленно подошла к шкафу и надела на себя через голову легкий газовый балахон, который стек по нежным изгибам ее совершенного тела, приятно пощекотав шелковистую кожу. Запахнув балахон на груди, она повернулась к нему вновь и счастливо улыбнулась.

— Вот так. К делу, так к делу. О чем пойдет разговор?

Она намеренно медленно прошлась по комнате. Балахон колыхался, обнажая ноги, но она как бы совсем не обращала на это внимания.

Или подошла к своей кровати и присела на нее.

Черты его лица нервно подергивались, но, похоже, ему все-таки удалось не упасть окончательно духом.

— Ты привезла меня во дворец. Ты не говорила, где я нахожусь. Черт возьми, я…

Она окинула его невинным взглядом.

— А где же тебе еще-то быть, Фист? Во дворце должно располагаться правительство. Но ведь правительство-то это ты и есть! Оборудование и связь в полном объеме налажены только здесь. Именно здесь и будут размещаться кабинеты представителей властных структур. Мак будет министром обороны, так ведь? Все управление, все командование сосредоточено в штаб-квартире министерства обороны. А это вдоль по коридору от твоих апартаментов. Всего-то.

— Но ведь дворец! Что скажут мои люди?! Я не могу стать одним из тех, с кем мы боремся! Это измена, предательство! — вскричал он, порывисто взмахнув руками, — Это…

Это…

— Нехорошо? — с улыбкой продолжила она за него. Потом нахмурилась и покачала головой. — Подойди сюда. Сядь рядом и поговорим. Я считаю, что пришла пора прояснить кое-какие вопросы между нами.

«Черт побери, он бы все отдал только за то, чтобы посидеть рядом с такой женщиной, но». Он должен был отвергнуть это предложение, и он отверг его. В наказание за свои безумные мысли он упер в пол тяжелый недвижный взгляд.

Или проговорила:

— Я знаю, насколько тяжело переживается переходный период, Синклер. Я осознаю, что тебе пришлось сразу взваливать на себя очень много. Сегодня судьба всей империи — всего человечества — легла на твои плечи. Ты работаешь без перерыва. Готов снять с себя последнюю рубашку, лишь бы приобрести новую форму для армии. У тебя все получается. У меня уже есть некоторые сведения, которые я перешлю в твой командный компьютер. Вот, кстати, и еще одна причина того, что я привезла тебя именно во дворец. Только здесь можно обеспечить безопасную связь. Безопаснее и надежнее ты не найдешь во всем свободном космосе.

— Но я не… Я не…

— Не Тибальт? — Она засмеялась. Ее глаза весело сверкнули. В то время как он смотрел на нее взглядом отверженного. — Ну и благодари за это Господа Бога!

Он вновь опустил взгляд.

— Или, кто жил в этих апартаментах до меня?

Она вновь коснулась рукой его лица. За подбородок подняла его так, чтобы он смотрел ей в глаза.

— Я поместила тебя в кабинет императора. Не в его покои. А в кабинет. Ты понял меня, Синклер?

На его лице дернулась какая-то жилка.

— Ты спала с ним в этой кровати, не так ли? Спала с ним здесь.

Она глубоко заглянула в его странные глаза и кивнула.

— Спала. В то время мы… Словом, я думала, что мне удастся изменить его. — Она задумчиво улыбнулась и, прерывая непосредственным визуальный контакт с ним, перевела грустный взгляд в пустое пространство. — Мы вместе строили планы, он и я. Мы хотели изменить человечество. Да, Синк, ни много ни мало.

Она поднялась с кровати и, подойдя к нему почти вплотную, остановилась. Ее сцепленные руки говорили о том, что ею овладело задумчивое, созерцательное настроение.

— А оказалось, что все это ерунда, если говорить мягко. Тибальт, будь ты проклят… Все обернулось блефом. Простым и грубым обманом. Он всего лишь хотел, чтобы я пела под его дудочку. Ничего не менялось.

Она подняла на него горящий взгляд, — сколько в нем было искренности! — и, полоснув воздух крепко сжатым кулаком, проговорила:

— Но на этот раз ведь все будет по-другому? Мы получим в наше распоряжение империю, которая будет управляться не ложью и не злоупотреблениями властью!

Он скептически нахмурился.

— Что-то не верится…

Она склонила голову набок.

— На тебя оказал большое влияние Мхитшал, не правда ли? Синклер?

— Ты хочешь, чтобы я избавился от него. Убрал его?

Она скрестила руки на груди и покачала отрицательно головой. При этом ее роскошные черные волосы красиво потекли по плечам. Это производило на мужчин большой эффект, и Или знала об этом.

— Нет. Он открывает перед тобой перспективы. Знаешь, если бы не было Мхитшала, который служит контрамассой для равновесия, я бы давно уже обманула тебя. Если честно, то я уважаю его скептицизм.

Почему?

Вот теперь она поняла, что крепко держит его в руках.

— Потому что у меня высокая цель: построение будущего. Нашего с тобой будущего. Я хочу, чтобы ты приходил, в мою спальню по собственной доброй воле. Я хочу, чтобы ты работал вместе со мной и доверял моим суждениям. — Она взяла его за руку и с большим уважением заглянула ему в глаза. — Вспомни, что такое написанная история, Синклер. Это великая ответственность. Потомки должны узнать о нас как о выдающихся реформаторах. Представь только: мужчина и женщина, которые избавили человечество от тирании! Это цель поистине достойная большие трудов и жертв.

Он хмурился и кусал губы, стараясь изо всех сил поверить ей.

— Синк, — сказала она и чуть помедлила. Потом добавила:

— Я арестовала главного инженера, в ведении которого была Энергия.

Как она и ожидала, это известие заставило его отшатнуться и устремить на нее тяжелый взгляд.

— Бойз тут ни в чем не виновата, — торопливо продолжила Или. — Она ничего не знала. Честно! Мак удалил ее от исполнения своих обязанностей и отправил в империю Сасса.

— Бойз? — растерянно переспросил сбитый с толку Синклер. — Причем тут, вообще, Бойз?! Ты можешь говорить все по порядку?

Она кивнула.

— Хорошо. Бойз полагала, что человек по имени Рокард Неру — самая подходящая кандидатура на пост инженера в управление Энергии. И у нее действительно были веские основания для такой оценки. Этот человек числился отличным специалистом, и послужной список у него был длинный и абсолютно чистый. — После паузы она добавила:

— К тому же у него были связи среди Седди. Конечно, я должна была раньше провести необходимое расследование. Но, кто бы мог подумать?..

— Подожди. Откуда ты все это узнала?

Она только пожала плечами.

— Наша внутренняя безопасность не была бы такой надежной, если бы я не делала свое дело. По вопросу о том, кем конкретно заменить Неру, окончательное решение за тобой, но позволь мне порекомендовать на эту должность инженера-ассистента Серра. Я уже получила нужную информацию от моих людей, которым я приказала навести справки. Это семейный человек. У него красавица-жена, ради которой он сделает все на свете, и семеро детей, которых он просто обожает. Часть заработанного он исправно отправляет родителям. Но самое главное: он работает даже в неурочное время. Очевидно, для того, чтобы быть уверенным в том, что до конца исполняет свое дело. Это трудолюбивый и добросовестный человек. Я потом пошлю тебе его личное дело, или… может, ты хочешь ознакомиться с ним прямо сейчас?

— Она видела, что его скептицизм постепенно рассеивается, поэтому продолжила с еще большей убежденностью в голосе:

— От него будет намного больше толку, чем от Неру.

Неру был одиночка, холостяк.

— Ну, хорошо. Считай, что Серра уже назначен.

— И не сердись на Бойз, — напомнила с улыбкой Или. — У нее не было времени серьезно проверять назначаемых ею людей.

Синклер улыбнулся.

— Я думал, что ты не одобряешь то, что я взял под свой контроль важнейшие службы и приватизировал их?

Она положила свою голову ему на грудь.

— Признаюсь, поначалу меня раздражало то обстоятельство, что ты вел себя полным хозяином. Я считала, что сначала нужно было посоветоваться со мной. Но теперь я согласна. Каждый занимается своим делом. Если тебе когда-либо понадобится информация о ком-нибудь из людей, подобных Серра, присылай ко мне своих помощников. Я всегда дам хороший совет относительно того, на кого следует делать ставки.

— Хорошо, впредь я так и буду поступать, — сказал он и обнял ее одной рукой за плечи. — Знаешь… Теперь у меня на душе гораздо спокойней, чем было тогда, когда я входил к тебе.

Она слегка похлопала его по груди и улыбнулась.

— Нам нужно еще о многом поговорить. Мне необходимо знать все о том, что тебя беспокоит. Для того чтобы я могла помочь тебе справиться с этими проблемами.

Он кивнул и склонил голову, чтобы поцеловать ее.

С привычной сноровкой она стала расстегивать крючки его одежды…

Прошло несколько часов.

Синклер лежал на спине в кровати Или. Он смотрел на переливающийся хрустальный потолок и покусывал внутреннюю поверхность щеки. До сих пор ему не удалось избавиться от неприятного грызущего чувства. "Это потому, что она только, что занималась с тобой тем же, чем занималась в свое время с Тибальтом. И на этой же самой постели.

Ты стал мужчиной, Синклер. Спустись на землю, не витай в облаках. Спокойно прими мысль о том, что ты являешься не единственным мужчиной, с которым ей приходилось спать", — отвечал он сам себе.

Но потом ему показалось, что он неправильно растолковал собственные чувства. Чертова этарийка! Она действительно умела довести человека до экстаза, очаровать его до полного самозабвения. Он пришел сюда, однако, для того, чтобы сказать ей, что его проклянут, если он станет жить во дворце Тибальта. А теперь что? Теперь что он об этом думает? Ее аргументы были так убедительны…

Он повернул голову и увидел, что она лежит рядом с ним. Одна из ее полных грудей давила ему на ребра. Она беззаботно закинула свою ногу ему на ноги. Он опустил вниз руку и нежно погладил ее икру и коленку.

«Время, Синклер. Она права. Нужно лишь приспособиться, вот и все. Ты привыкнешь, Синклер. Привыкнешь».

Она что-то пробормотала, не открывая глаз, видимо, во сне и повернулась на другой бок.

Что-то в испуганном выражении лица настолько смутило Мака, что тот вынужден был снять палец со спускового крючка. В свое время Арта Фера находилась в точно такой же ситуации: ей приходилось смотреть на вороненое дуло пульсарного пистолета Синклера в ожидании смерти. Но тогда на лице Арта было выражение смертельной ярости, бешенства раненой этарианской песчаной тигрицы. А эта Арта смотрела, на устремленное на нее оружие с каким-то первобытным ужасом, отчаянием и мольбой.

Мак опустил пистолет.

— Кто вы?

Еще секунду назад он не видел ничего вокруг себя, кроме нее. Но теперь комната постепенно стала выходить из тени. Мозг его лихорадочно работал. Главная кают-компания «Маркелоса» была погружена в мертвую тишину. Его солдаты в это время окружали сассанцев.

Над головой тихо жужжали устройства, регулирующие внутрикорабельную атмосферу. Кто-то кашлянул. Захария Бичи все еще стоял на коленях, и в его глазах поблескивали слезы ужаса. Капитан «Маркелоса» смотрел на Арту широко раскрытыми глазами. Рот его перекосился. Затем он перевел взгляд на Мака.

— Я Мэри Аттенасио, — голосом Арты проговорила женщина. Впрочем, Мак уловил некоторое отличие.

Яд и ярость, которые ассоциировались в его голове с голосом Арты, на этот раз не проявились. Скорее, скорбь. Неизбывная тоска и грусть.

Смутившись от этого, Мак стал нервно покусывать губы. Черт возьми, Арта была своего рода биороботом, достижением науки Седди. Возможно, ее смоделировали так, что она может выполнять абсолютно любые миссии и играть разные роли. Арта имела задание убить Командующего…

Какое задание имеет эта Аттенасио?

— Прислать сюда отряд охраны! — рявкнул Мак, выходя из состояния задумчивости. — За этой женщиной необходимо внимательно следить! Это Седди-террористка, так что, ребята, держитесь от нее подальше на всякий случай.

В ту же секунду Мэри была окружена отрядом мрачно ухмыляющихся солдат, которые направили на нее дула своих бластеров.

— Седди-террористка?! — вскричал, хныча, Бичи. — И все это время…

Аттенасио окинула Бичи долгим, страдальческим взглядом.

. — Я никогда не лгала вам, Захария. Я говорила вам столько правды, сколько могла говорить.

— Так. Капитан, ну-ка, поднимайтесь на ноги. К вам, Седди, это тоже относится. По-моему, капитан, пришла пора нам пройти в ваши апартаменты и прояснить кое-какие детали.

В наушниках раздалось жужжание. Это был Ред.

— Мы получили сигнал с «Гитона». Командир Брактов поздравляет. Она опрокинула «Дельту Пять» и стыкуется. К нам направлены специалисты. Они совершат посадку в главном шлюзе, надо будет встретить. Не каждой команде, Мак, удается выполнить скачок… Многим… э-э…

— Я знаю, знаю. — Он покачал головой, вспоминая выходящую за пределы реального, картинку сассанского корабля, вываливающегося из обычного пространства. — Скажи им… Ладно, ничего не надо говорить. Они сами знают, что делают.

Осознание того, что им не удалось выполнить скачок, будет для них достаточным наказанием. Никто их даже не отругает за трусость. Зато в следующий раз… Даже если нужно будет совершить безрассудный и дикий скачок прямо в пасть дьяволу, они пойдут на это, помня о сегодняшнем. Пойдут и еще будут благодарить за то, что им это поручили.

— Пойдем, ребята, — сказал Мак, махнув пистолетом, и последовал за капитаном.

К его удивлению, Седди-биоробот заковыляла с заметной хромотой. Да, это не Арта Фера, а всего лишь изумительно выполненная копия. Мак чувствовал магнетизм. Ее провожали взгляды всех мужчин, тоскующие и отчаянные. Она шла, высоко подняв голову, величественно, красиво, а ее золотисто-каштановые волосы рассыпались по плечам и отливали медью при свете.

Над головами людей из отряда Мака витало видение тела Гретты, которое блокировало магнетизм Мэри. Поэтому о Седди солдаты думали с ненавистью и внутренне проклинали себя за возникшее внутри них напряжение.

Капитан вызвал лифт и первым вошел в кабину. За ним последовали Мак и Седди. Он наставил на нее пистолет и всячески старался отогнать от себя мысли о ее красоте, о ее полных грудях, о неземном аромате, который источало тело. Женщина неподвижным взглядом смотрела в пустоту.

Капитан скомандовал:

— Офицерская палуба.

Лифт поднялся быстро и бесшумно. Как только они вышли из кабины, солдаты Мака тут же окружили капитана и Седди. Маку потребовалось всего мгновение, чтобы окончательно справиться со своими чувствами, и они все вместе направились вперед.

В апартаментах капитана было гораздо больше различных удобств и комфорта, чем в помещениях «Гитона», к которым привык Мак. Апартаменты состояли из трех комнат. Воздух в них отлично проветривался. Стоял даже приятный аромат. Комнаты были открытыми и просторными.

Вмонтированные в стены мониторы ни на секунду не потухали и выдавали голографические изображения окружающих звезд и планет. Под ногами лежал мягкий ковер. Над головой сверкали прозрачные хрустальные потолки. По ним то и дело пробегали радуги.

— Неплохо, — признал вслух Мак. — Капитан… Вы остановитесь здесь с леди-Седди и не будете делать резких движений.

Затем он распорядился провести короткий, но тщательный обыск. Его солдаты нашли набор бластеров, инкрустированных золотом и серебром, оружие более крупного калибра и более практичное, а также сообщили Маку, что, возможно, здесь есть еще тайники с оружием.

— Слава Богу, что капитану не придется здесь долго томиться, — с улыбкой проговорил Мак, обращаясь к тучному человеку, на жирном лице которого выражение страха постепенно сменялось выражением ярости. Мак чуть качнул дулом своего бластера, направленного на него. — Вы сдаетесь, надеюсь?

— Вы обнаглевший пират! Да обречет вас Господь Бог на проклятие и вечные муки!

— Ага, значит, капитан не сдается, так это следует понимать? Отлично. Капрал, уведите капитана вниз и держите там до тех пор, пока не прибудут люди Райсты. Они вольют капитану в рот несколько капель митола, и тогда состоится другой разговор.

— Ты мерзавец! — крикнул капитан, потрясая жирными кулаками и бросаясь на Мака.

Впрочем, ему пришлось остановиться, когда дуло уперлось ему прямо в живот. Улыбка исчезла с лица Мака.

— Если бы вы пожелали сдаться, мы обращались бы с вами, как с военнопленными. Согласно статусу, закрепленному в Священной Книге. У нас есть вещи, которые мы уважаем. Прошу прощения. Капрал, уведите его отсюда. А если он будет делать что-нибудь не так, я разрешаю выбить ему коленную чашечку. Только не проявляйте излишней жестокости. Я думаю, он нужен нам живой.

Капитан тут же вспотел. Его лицо поблекло и проступила испарина. Капрал бесцеремонно ткнул ему в спину свой бластер. Капитан дернулся, но покорно последовал в указанном направлении.

Мак склонил голову набок и, казалось, задумался на минуту. Потом перевел взгляд на Седди-женщину, которая неподвижно смотрела на него взглядом янтарных глаз.

— А вы не желаете сдаться?

Она сразу же согласно кивнула.

— Я сдаюсь и прошу в обращении со мной исходить из уложений военного артикула, части восьмой, параграфа семнадцатого: «Обращение с пленными иностранцами». Лица, подобные мне, должны рассматриваться в качестве нонкомбатантов и имеют право требовать к себе благожелательного отношения, если не подтверждают своими действиями или словами враждебную настроенность по отношению к тем, кто их взял в плен и…

— Знаю, знаю, — прервал ее Мак, поднимая руку и опускаясь в одно из роскошных гравитационных кресел капитана. Интересно, сколько же вас таких? Меня просто душит любопытство. Браен, наверно, уже овладел рынком Претора, скупив все модели вашего образца, а?

Видно было, как она вся напряглась. Выражение лица исказилось неопределенной гримасой, но вскоре ей удалось взять себя в руки.

Мак расценил это по-своему.

— Что, горячо, да?

— Я вовсе не Седди, сэр. Я…

— Ну, ну?

— Рядовая гражданка, следующая по пути с Миклены в империю Сасса. Только и всего. — Она сделала паузу, после чего добавила:

— Вы, видимо, неправильно истолковали мою реакцию на ваши слова. Просто упоминание о Преторе напомнило мне об одной неудаче…

— Ага! Слушайте, нам совершенно точно известно, что Претор поставляет Браену такие штучки, как вы. Что-то вроде биороботов усовершенствованной модели. — Мак почесал затылок и продолжил:

— Я встречался с этим грязным недоноском. Каково, скажите, быть орудием в его лапах? Каково, скажите, осознавать, что ты всего лишь его хитрая игрушка. Опасная, причем. Предназначенная убивать мужчин, которые дотрагиваются до тебя? Неужели внутри вас ничего не творится? Никаких чувств, переживаний?

Совершенные брови чуть шевельнулись. Она нахмурилась. В глазах появился загадочный блеск. Она сделала какой-то неопределенный жест, который, видимо, должен был выразить ее непонимание, но потом просто махнула рукой и заинтересованно и спокойно спросила:

— Расскажите мне подробнее, прошу вас. Об этих, как вы говорите, «штучках», которые очень на меня похожи. Вы называли Арту Фера?

Мак улыбнулся и пожал плечами.

— Да. И хоть мы оба понимаем, что игра становится уже смешной, я продолжу ее. Значит, о биороботах… Я, знаете ли, не посвящен в детали и могу передать только общий смысл. Ну, одним словом, Магистр Браен, — паршивый негодяй, как я его зову чаще, — использует вас, репликантов Крислы, для того…

Он поймал мимолетное движение ее бровей, трепетание ноздрей, изумление и страх в глазах, подрагивание подбородка…

— Крисла, — тупо повторил Мак самому себе, словно не верил своим ушам.

«Постой, приятель! Невозможно! Этого просто не может быть!» Но как же объяснить себе ее удивительную, хотя и безмолвную реакцию? «Это всего лишь очередной подлый трюк Седди! Она наемная убийца и выполняет свою миссию. Она похожа на фарфоровую игрушку, которая внезапно может раскрошиться у тебя в руках и впиться в вены…»

Но страх нарастал в ее янтарных глазах. Мак отказывался принимать его за искренность, но делать это ему становилось труднее с каждой секундой. Она закрыла себе рот рукой. Причем сделала это как-то неловко, как будто хотела сдержать этот жест, но не смогла. Ей удалось унять дрожь тела, хотя и без нее она уже выдала свои чувства с головой.

Мак снова склонил голову набок. Он делал это всегда, когда его начинали одолевать сомнения.

— Вам известно, что вас накачают наркотиком? Говорите лучше сейчас.

Она отчаянно покачала головой. Казалось, паника пожирает ее. Опустив глаза, она бессильно упала в одно из кресел и как-то вся съежилась, стала меньше…

— Делайте со мной, что хотите, — с отчаянием в голосе прошептала она. — Это… Это было бы слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

— Что вы имеете в виду?

— Возможность скрыться… Возможность получить освобождение после стольких лет…

Мак нервно покусывал губы.

— Вы… Крисла? Если… Если это так и вы сможете мне доказать, вы спасены! Я узнаю, правду вы говорите мне или лжете. Я узнаю. Мне не понадобится митол.

Она изумленно взглянула на него, часто моргая.

— Как?! Как вы узнаете?!

Мак метнул тяжелый взгляд в сторону охранников.

— Оставьте нас, ребята. Я буду осторожен, не волнуйтесь. У меня нет никакого желания кончить так же, как Гретта.

Бросая друг на друга неуверенные взгляды, солдаты затолпились у выхода из комнаты.

Старейший из них обернулся и сказал:

— Только крикните, если она что-то попытается выкинуть. Мы скрутим ее раньше, чем вы успеете выпустить из своего пистолета заряд и сгонять ее в ад и обратно.

— Хорошо, — сказал Мак.

Он молча наблюдал за тем, как за солдатами закрывается люк.

Выражение лица Мэри заметно изменилось. Казалось, она преисполнилась отчаянной надежды обреченного на то, что ей все-таки окажут помощь. Ее руки нервно теребили тонкую ткань одежды.

— Почему вы хотите помочь Крисле? Кто она, по-вашему, а?

«Осторожничает».

Мак хитровато улыбнулся.

— Буду с вами откровенным. Крисла — это для меня что-то вроде тайны. Я знаю, что она была замужем за Командующим Стаффой кар Терма. Согласно слухам, ее похитил у Стаффы вместе с сыном Претор с Миклена. Это произошло около двадцати лет назад. Командующий буквально весь свободный космос поставил с ног на голову в поисках жены и ребенка.

Боль отразилась во взгляде ее глаз.

Это еще больше смутило Мака. Он заерзал на кресле, считая, что просто принял неудобную позу.

— Согласно слухам. Претор удерживал Крислу у себя до тех пор, пока над Микленой не был уничтожен корабль, который носил название «Пайлос». Вы направляетесь примерно оттуда же. Недавно вы были ранены. Именно так может пострадать женщина, которой удалось сбежать с погибающего корабля. Я так думаю.

Она смотрела поверх головы Мака неподвижным взглядом, словно находилась совершенно в другом времени и пространстве. Ее губы еле заметно шевельнулись, когда она проговорила:

— Капитан Марстон выдал мне особый пропуск. — Она грустно улыбнулась. — Это был первый просчет в системе их безопасности за все годы. Я ухватилась за эту жалкую карточку так, как будто в ней заключалась вся моя жизнь. — По чертам ее лица еще раз прокатилась волна внутренней боли. — Я знаю, как они друг к другу относились. Стаффа никогда не признавался в своей ненависти. Но она была. Дремала глубоко-глубоко в его сердце. Претор очень хитро создал внешний красочный купол, который скрывал истинные чувства их по отношению друг к другу…

Она тяжело вздохнула, но тут же подняла на Мака глаза и очаровательно улыбнулась.

— Простите, что выдумала всю эту историю. Но это моя профессия. Рассказывать детям сказки. Я этим зарабатываю на хлеб.

— Да, правильно, — задумчиво проговорил Мак, кивая и скрещивая руки на груди. — Позвольте один вопрос. Вы принесли или не принесли Стаффе ребенка?

Она попыталась улыбкой сгладить важность этого вопроса.

— Вы и в самом деле думаете, что такая женщина, как я, могла находиться в браке с таким влиятельным лицом, как Командующий?

— Вы бы узнали своего сына, если бы увидели его сегодня?

Она умоляюще взглянула на него.

— У меня никогда не было сына.

Мак вздохнул.

— Нам придется подвергнуть вас воздействию митола…

Если вы не ответите мне сейчас на этот вопрос. Крисла… Мэри. Послушайте меня. Я даю вам слово, что даже если вы окажетесь не той, о которой я думаю сейчас, я не причиню вам вреда. Даже если вы в результате окажетесь Седди-террористкой, я не причиню вам вреда. Прошу вас, ответьте. Ваш ответ может иметь важнейшее значение для очень многих людей, которые дороги мне… И для двух людей, которых я уважаю больше всех, особенно. — Он сделал паузу, потом добавил:

— Включая Стаффу.

Ее губы разомкнулись.

— Вы с ним знакомы?

— Он спас мне как-то жизнь на Тарге. Предложил мне должность у Компаньонов. Тогда я отказался. В поисках своего сына он имел дело с Седди…

У нее задрожал подбородок, и на этот раз ей не удалось сдержать слез. Она уронила голову, и волосы закрыли от Мака выражение лица.

— Если бы вы только знали, сэр. Все эти годы… Ничего не знаю… Молясь… А потом, когда я узнала, что Стаффа может нанести по Миклене удар, я подумала: «Наверно, он знает». Я подумала… Ладно. Словом, я выбралась. При помощи пропуска запаслась двигательными ракетами… Но там был один офицер. Он… был очень скептичен в суждениях. Хотел позвать капитана… и…

Она начала рыдать в открытую. Мак с трудом удержал себя в своем кресле.

По-детски шмыгая носом, она подняла на него влажные глаза.

— Не знаю, почему до сих пор это отзывается такой болью. Претор… В голосе ее снова звучало предельное отчаяние. Она всем телом подалась к Маку. — Да, сэр. Я… Я Крисла Мэри Аттенасио.

Мак попытался было усмехнуться, но тут до него стал доходить весь смысл.

— Вы в безопасности. Даю вам слово, мы защитим вас от всего свободного космоса, если это потребуется.

«Если кто-нибудь прознает о том, кто вы такая, будет сделано все, чтобы добраться до вас. Польется много крови!» — добавил Мак про себя.

Затем с ледяным холодком пришла еще одна мысль: «Неужели нам суждено дожить до того момента, когда в империи Сасса будут раскрыты все карты?..»

Вся стена помещения обеспечивала голографическое трехмерное изображение поля боя. Макрофт сосредоточил все свое внимание на группах, атаковавших низкий холм. Черт возьми, а ведь система работала, хотел он это признавать или нет.

— Я бы приказал послать одну группу в овраг под холмом, чтобы усилить их напор, — заметил Рик, показывая рукой на одну часть голографического изображения. — Но если по ним ударят сбоку, они окажутся в тяжелом положении. Их обойдут по флангам, и тогда все закончится.

К удивлению Макрофта, его запрос о предоставлении конференц-комнаты и компьютерной модели тактики Синклера был удовлетворен. Также была удовлетворена просьба о том, чтобы взятые в плен работали вместе. Или только усмехнулась, блеснув искорками в своих черных глазах, и согласилась.

Как бы оглядываясь назад, Макрофт заподозрил министра Такка в том, что она только и ждала этого запроса, ибо прибыла в конференц-комнату с эскортом через несколько часов. С того времени никто не уходил. Наоборот, их поглотил этот процесс и они приняли вызов — побить Синклера Фиста.

— Если ты это сделаешь, — ответил Хенк, — ты попадешь в точно такую же ловушку, в которую попал я на Каспе. Доверяй солдатам.

— Доверять солдатам? — вскричал Рик. — Что они могут знать о войне и тактике?!

— Не так уж и мало, — вмешался в разговор Макрофт.

Словно в подтверждение его слов по оврагу был нанесен мощнейший удар со стороны компьютера хозяина. Другая сторона ответила, основываясь на точной информации о сосредоточении подкреплений. Как раз в том месте, куда их поставил Рик.

— Вот это, — сказал им Макрофт, — классический ответ. Мы попытаемся обойти с фланга, а артиллерия сведет все хлопоты к минимуму. Теоретически, та группа, которая атакует холм, получит поддержку и управление из оврага. И они не то что не будут парализованы, но продолжат движение.

Подтверждая предположения Макрофта, группа продолжала наступление и захватила командный пункт.

— А теперь, — проворчал Хенк, — им придется оставить его. Смотрите.

Через некоторое время группа переместилась в другую сторону.

— Сложные задачи, — прошептал Хенк. — Кто бы мог подумать.

— Синклер Фист, вот кто, — сказал Макрофт, выходя вперед. — Ладно, хватит, наигрались. Остановите операцию. — Он стоял перед своими товарищами. — Министр Такка рассказала мне, что компьютер был запрограммирован так, чтобы симулировать тактику Фиста. Ну что, будем примерять на себя? Хенк, мы с тобой будем командовать обороняющимися силами. Рик, ты с Арнсоном — нападением. Давайте попробуем: сможем ли мы играть по правилам игры Фиста. Если нам удастся это провернуть, то в следующий раз мы осуществим это и на поле боя.

— Как сказать, — пробормотал Тарнсон. — Ты считаешь, что Или позволит нам взять на себя это? Дивизион? А если и позволит, что скажет Фист, когда мы попросим у него одолжить его солдат? И вообще, с какой стати Или будет доверять нам? Что, если она подумает, что мы в результате пойдем против нее?

Макрофт сузил глаза.

— Да, на начальном этапе тут нужно решать ей. Что же касается ее доверия… Джентльмены, кроме того факта, что наши жизни зависят от доброй воли министра Такка, нам надо добыть империю. Или может поставить себя во главе правительства, но я предпочел бы стоять на ее стороне, чем на противоположной.

Синклер сидел в глубоком кресле перед главным компьютером в старом кабинете Тибальта. Информация поступала постоянно, и он уже начал разбираться в том, как работает система и как ею управлять. Однако он пока все делал неумело и неловко и это его раздражало. После последнего яростного всплеска любви с Или он чувствовал страшную усталость. Ему следовало бы хорошенько выспаться. Но у него на это не было времени. Занятия должны были начаться вновь всего через восемь часов. Если бы он мог проверить расположение новых дивизионов, тогда бы…

Усталые, неповоротливые пальцы Синклера, лежавшие на клавиатуре компьютера, по ошибке вошли в программу «Йамс» вместо «Эймс». Система сразу же стала загружаться. Он уже хотел было выйти из этой программы, но его указательный палец замер в каком-то миллиметре от клавиши. Он взглянул на экран и с изумлением прочитал:

«ДОСТУП ТОЛЬКО В ПЕРВЫЙ МОНИТОР. СЕКРЕТНЫЙ КОД: „ЙАМС“ ПРИНЯТА. ЖЕЛАЕТЕ ИДТИ ДАЛЬШЕ?»

— Да, — отстучал Синклер в систему.

Даже если бы он знал о существовании этой программы он не смог бы пролезть в нее намеренно и с тысячной попытки. Такое случается всегда неожиданно. Что называется повезло. Доступ только в первый монитор? Значит, файл из этой программы невозможно содержать в любой другой системе?

На экране появилась длиннющая директория файлов. Они плыли снизу вверх строчка за строчкой. Синклер нахмурился, увидев знакомые имена и имена влиятельных лиц. Включая и свое собственное. Он сразу же вошел в этот файл и стал знакомиться с содержанием записей. Там был факты из его биографии. В той степени, конечно, в какой они могли быть известны Тибальту. Не обошлось и без кратких упоминаний Тани и Балинта Фистов. В тех местах, где случалось заподозрить пробелы и ошибки, император оставлял свои пометки и знаки вопроса. В целом запись была выполнена в форме краткого, но аккуратного досье. В самом конце Тибальт приписал:

«В настоящий момент Синклер Фист представляет собой серьезную угрозу безопасности. Согласно донесениям Или он нанес поражение лучшей пятерке Райсты. Нельзя допускать, чтобы этот бич вертелся из стороны в сторону совершенно свободно. Если он обратится в нашу сторону, как мы можем его остановить?! Говорят, он способен оказывать просто потрясающее воздействие на своих солдат, вдохновляя их на поистине нечеловеческие усилия. Или отправилась на Таргу. Если ей не удастся обратить Фиста, обратить в мою веру, она избавится от него. Но попробуем только представить, что его удастся оседлать! Это ли не достойный ответ на проблему Стаффы?»

Синклер сделал паузу, а потом вновь, но уже медленнее и вдумчивее, перечитал записи. Затем он отослал файл обратно и вызвал на экран записи об Или. Под руку попался мясной пирог, Фист стал машинально откусывать от него маленькие кусочки, углубляясь в чтение файла.

Спустя час он отправил файл обратно в директорию, отложил в сторону недоеденный пирог и неуверенно поднялся на ноги. Он прикрыл глаза и замер на месте, чувствуя, как в животе что-то начинает неприятно посасывать и переворачиваться.

Роскошные апартаменты давили на него именно своей роскошью. Он прикоснулся к плашке дистанционного управления, которое ведало дверьми, и вышел в комнату охраны. Проходя мимо солдат, которые находились при исполнении служебных обязанностей, он рассеянно кивнул им. Синклеру сейчас было ненавистно человеческое общество. Выйдя в дымчато-голубой коридор, он остановился и бессильно оперся на стену.

Тибальту незачем было лгать в своих собственных записях.

Дворец давил на него невыносимым грузом. Он чувствовал себя здесь, словно в гигантской мышеловке. Как же выбраться отсюда?

Синклер повернул направо и оказался в другом коридоре. Эту дорогу он знал, поэтому быстро нашел лифт, который спустил его к помятому ЛС, тускло поблескивавшему плоскостями под темным небесным сводом.

На свежем прохладном воздухе он несколько раз глубоко вздохнул и потряс руками, словно пытаясь избавиться от налипшей на них грязи.

Синк нажал на кнопку выезда трапа и взобрался внутрь.

— Сэр? Это вы? — заспанным голосом приветствовал пилот.

— Да. Отвези меня… Я хочу отправиться… — Он на секунду в отчаянии зажмурился. Мозг отказывался работать. — Опусти меня на улицах. Только подальше. Чтобы оттуда я не мог видеть это паршивое, гнилое место.

Синклер бессильно опустился на одну из десантных скамеек. В ушах зазвучал низкий нараставший гул.

Он неподвижно смотрел перед собой, вызывая в памяти абзац за абзацем текста, который был внесен в файл под именем Или. С самого начала Тибальт писал о ней так, как будто она уже когда-то преодолела — ступеньку за ступенькой — всю высокую служебную лестницу управления Внутренней Безопасности.

«Неудивительно, что она настолько изощрена в сексуальных играх… Она пытала этарианских жриц, чтобы раскрыть их секреты».

А потом она стала использовать свое искусство в плотской любви для достижения амбициозных целей. Обычной женщине трудно подняться к жизни высоко… Но если эта женщина обращает все имеющееся в ее распоряжении очарование, красоту, способность убивать, шантажировать, подкупать, использовать доносчиков и осведомителей, конспирацию и прочие свои таланты к единой цели, она в конце концов добивается своего.

"Чего она от меня хочет? — задавал себе снова и снова мысленный вопрос Синклер, бесцельно глядя в грязноватый пол под своими ногами. Он не замечал того, что давно уже вжимает руки в свой живот.

Она не поставила под свой контроль Сасса. Кроме того, на очереди ждал Звездный Мясник.

Неужели то выражение ее лица, тот взгляд, устремленный на него… Неужели все это было игрой? Ложью? Возможно ли так правдоподобно изображать радостное волнение, которое она показывала всякий раз, когда видела его? Как ей это удавалось, черт возьми?! — Зажмурившись он сидел неподвижно и только качал головой. — Неужели женщина способна быть настолько холодной и расчетливой?

Тибальт не сомневался. Но только когда дело касалось других. Сам же он настолько близорук, что поверил в ее любовь к себе. Поверил! Он трахал ее на полу своего кабинета, будучи уверенным в ее любви и одновременно думая об Арте Фера".

— Или, как ты могла… зная, что Фера убьет его?

Он вновь зажмурился, пытаясь представить себе ту сцену.

«Она подлая рептилия! Низкая тварь!» — нашептывал ему внутренний голос.

— Где бы вы хотели совершить посадку, сэр? — послышался в его наушниках голос пилота.

— Где-нибудь… На улице.

— В таком случае, снижаемся.

Как только аппарат коснулся земли, Синклер поднялся со своей, скамьи и подошел к люку. Он все делал машинально, будучи погруженным в свои думы: открыл люк и сбежал по трапу в мутную хмарь проливного дождя, низвергавшегося с низкого неба. Он то шел, то бежал, то, шел, то бежал, опустив голову вниз и не обращая внимания на встречавшиеся по дороге большие лужи.

Тибальт смаковал то обстоятельство, что Арта Фера убивала тех людей, с которыми занималась сексом и имитировала большие чувства. Тибальту это безмерно нравилось. У Синклера же будто змея в животе извивалась, когда он пытался себе это представить.

"Тибальт заглядывал в темные глаза Или, которые казались ему бездонными озерами. Эти глаза светились для него, черт возьми. В этом нельзя было ошибиться. Казалось… Неужели ее полураскрытые трепещущие губы — это ложь?! А как же ее бьющая через край энергия в постели? Хриплые вскрики страсти? Женщина не может заставить вести себя так по отношению к мужчине, которого не любит. Или может?

Тибальт писал, что может.

А ее слова о Тибальте, когда она говорила о том, что он не оправдал ее реформистских грез? Сам же Тибальт не обмолвился в своих записях об этом ни словом. Все, что можно было понять из текста, заключалось в том, что Или была его добровольной сообщницей. Он желал видеть ее своей женой.

Неужели она со всеми своими любовниками вела себя так же, Синклер? Неужели ее экстаз, ее бурные оргазмы, отчасти объясняются сознанием того, что жизнь очередного мужчины, находящегося в ее объятиях, полностью зависит от нее? И не просто зависит, а уже почти закончилась?..

И превращение этого любовника в гниющий труп — лишь вопрос времени?"

По небу прокатился раскатистый удар грома, отозвавшись эхом в многочисленных узких каньонах, образованных домами и переулками. Ужас зашевелился глубоко внутри него и стал медленно подниматься к горлу. Он поднял глаза на темнеющее небо и остановился на минуту. Ручейки дождевой воды холодными струйками сбегали у него по лицу.

— Мак? Гретта? Где вы? Мне никогда раньше не было так одиноко!

В немой агонии наблюдал Стаффа за тем, как из-под корпуса неподвижной «Веги» вынырнули две фигурки и при помощи реактивных ракет направились в сторону яхты Скайлы.

Один человек был одет в знакомый Стаффе белый скафандр, но сверкающий золотистый костюм другого смутил его. В одном он был совершенно уверен: ни одно подразделение особого назначения не носило такой униформы.

Он, напрягая зрение, вглядывался в незнакомца, впрочем… Скорее это была незнакомка. Черты ее лица на таком расстоянии различить было невозможно, но классические очертания женского тела просматривались отчетливо.

Его ярость выгорела внутри, не имея того объекта, на которого могла бы выплеснуться. На том месте, где еще минуту назад бушевал гнев, рождалось другое, более спокойное чувство, которое, однако, парализовывало течение его мыслей. Он смотрел на экран монитора и не хотел верить своим глазам. Что произойдет теперь? Его будет душить страшное чувство вины? Скайла исчезла из его жизни. Чем это грозит? В его сердце поселится вечно ноющая мука. Как он сможет нормально работать, если каждую минуту память будет выдавать ему момент ее пленения во все более изощренных деталях? Ему будет сниться, что Скайлу страшно пытают какие-то бесформенные, неразличимые тени. Он будет с криками просыпаться на том месте сна, где вспотевшие от сладострастия бандиты будут раздвигать ее ноги в разные стороны и насиловать, насиловать, насиловать…

«И как в последний раз ее глаза будут двигаться за тобой, Стаффа. Из общей пелены твоих кошмаров будет выплывать ее лицо… Она будет умолять…»

— Она жива, — бодрым голосом проговорила Кайлла. — Она движется.

Стаффа на секунду прикрыл глаза, чтобы загнать слезы обратно, и потом безнадежно уставился на экран.

Кайлла положила руку ему на плечо. Ее пальцы сдавливали его одежду, и это должно было выражать ее сочувствие и заботу.

— Очевидно, они постараются использовать Скайлу в качестве средства воздействия на вас. Точно так, как они сделали с Крислой. Вы это знаете, да? В глубине души? И что будете делать? Сдаваться? Позволите им использовать себя?

Он уперся локтями в стол и снова закрыл глаза. В душе было такое дикое опустошение, какого, наверно, никогда прежде не случалось. Сквозь слезную пелену в глазах он увидел, как Скайла и та, кто взяла ее в плен, вылетели из поля видимости. На экране остался только безжизненный силуэт «Веги».

— Нет, — с трудом проговорил он. — Снова этого не будет. Почему все те, кого я люблю, должны обязательно попадать к врагу и использоваться им? Это из-за моего положения?

Кайлла окинула его внимательным взглядом своих желтоватых глаз.

— Вряд ли я смогла бы дать на этот вопрос самый лучший ответ. В настоящий момент они находятся вне пределов досягаемости воздействия. Но, Стаффа, они могут направляться в нашу сторону. В этом случае мы должны уже сейчас начать прорабатывать возможные варианты. Если же они, наоборот, отправились к Сассе или Риге, мы тоже должны принимать какие-то решения. Что вы собираетесь делать?

«Делать? Что я собираюсь делать? Совсем, как тогда. Я вижу любимую, которую взяли… взяли…»

"Закрой глаза. Представь, что ты плывешь в море черной пустоты. Здесь нет времени. Нет ощущений.

Представь Бога в этом состоянии лишений. Это вечность? Разве это возможно? Ведь вечность — предельная категория времени, а здесь времени нет. Удивительно. Время, абсолютная загадка. Из всех абстракций время является наиболее трудной и неуловимой для изучения. Если вся реальность сконцентрировалась в одной неопределенной точке, где нет пространства и двойственности, время не существует.

Те, кто связывает существование Бога с чудом, должны принять возможность наступления такой минуты, когда Бог проявится и спросит: «Кто я?» Это уже случалось однажды. В тот миг произошло рождение Вселенной.

Каждый школяр когда-нибудь задавался вопросом: «Почему существует Вселенная?»

Ответ в кванте.

Когда мы проводим классический опыт со светом, используя коробку с двумя щелями, мы обнаруживаем, что наше наблюдение оказывает определенное воздействие на проекцию света через эти две щели. Результат становится другим, если мы наблюдаем волны или фотоны. Наблюдение влияет определенным образом на поведение субатомных частиц. При помощи чисто математических действий мы можем предсказать добавочность позиции и момента, а также наложение состояний. И только сам процесс, сам акт наблюдения определяет, какой аспект этой связи мы увидим. Другими словами, мы меняем состояние природы посредством нашего наблюдения.

Эта простая истина существования объясняет, каким образом микленианские жрецы могут танцевать босоногие на раскаленных углях и при этом не повреждать ожогами кожу. Действительность бесконечна в своих проявлениях. Погружая себя в состояние транса, микленианские жрецы изменяют действительность при помощи своего наблюдения.

Ты спрашиваешь о назначении Вселенной? Ты спрашиваешь о том, почему мы наделены сознанием? Мы, обладатели божественного разума, и живем здесь для того, чтобы наблюдать. Отчуждать себя от Бога и цели Вселенной мы не можем физически, как не можем дышать в вакууме. Это наша природа.

Но почему Бог выбрал наблюдение?"

Выдержка из передачи Кайллы Дон.

Глава 17

«Когда-то мы были друзьями», — машинально отметил про себя Майлс, глядя на враждебный взгляд адмирала Джакре, устремленный на него с экрана компьютера связи.

«Впрочем, это было еще до того, как я начал саботировать его военное наращивание».

Майлс запустил руку под свой свободный темно-бордовый халат и с удовольствием похлопал себя по животу.

— Давай напрямую, — сказал Джакре, скрестив пальцы обеих рук, увенчанные драгоценными перстнями. В его движении чувствовалось пренебрежение, если не презрение, испытываемое к собеседнику. — У тебя есть источник информации в риганской империи, который утверждает, что отсутствует один из их кораблей…

— «Гитон». Очевидно, он отправился в неизведанные края. Рискну предположить, что неизведанные края лежат где-то в пределах нашей империи. И еще один факт на заметку: примерно в одно время с кораблем исчез и заместитель Синклера Фиста. Я бы предложил ввести в состояние боевой готовности…

— Ты бы предложил? — с холодной улыбкой переспросил адмирал. Подбородок его был вздернут, поэтому взгляд адмирала казался особенно презрительным, будучи устремленным сверху вниз. — Благодарю тебя, Майлс, за заботу. Ты уже озаботил Его Святейшество, а теперь беспокоишь меня. Благодарю. Я уже дал задание нашим агентам разыскать «Гитон». Хотя, честно говоря, не пойму, отчего так встревожился твой «надежный» источник информации. Уж не испугался ли он вторжения в сассанские пределы силы в один единственный вражеский корабль?

— Джакре, что, если это попытка вывести нас из равновесия? Ты не допускаешь возможности нанесения удара по одной из наших планет? Тебе ли не знать о непрочности нашей инфраструктуры? Попробуй представить себе", что случится, если «Гитон» взорвет процессоры на Риклосе? А? Это к примеру.

— Отлично могу себе представить. Стаффа, несмотря на всю его суетность и тщеславие, расценит это, как плевок в лицо. Он тут же вылетит с Итреаты и помчится в погоню за Фистом с такой скоростью, что в сравнении с ним пчелы покажутся настоящими тихоходами. А расположение Риклоса обеспечивает ему свою собственную систему безопасности. Да, я согласен, во многом она уязвима, но мы разберемся с этой проблемой после того, как кастрируем Ригу.

Майлс напрягся.

— Сначала Рига, а потом… Компаньоны?

Джакре натянуто улыбнулся.

— Майлс, возвращайся лучше к своей работе. Мой план — царство хаоса. Один из формосанских грузовых кораблей находится сейчас в семи световых годах от того места, где он мне нужен. Крейсер, — прошу отметить: военный крейсер, — направлен сейчас к нему, чтобы установить новый модулятор. Груз мне нужен через две недели. Пусть делают, что хотят, но семь световых лет они должны преодолеть за это время.

— Адмирал, а вы никогда не задумывались над тем, почему наш грузовой флот настолько ветхий и отсталый? Не потому ли, что все новые разработки призваны обеспечивать в первую очередь военные корабли? Если хотите, я могу представить вам поставки оборудования за последние десять лет в самых наиподробнейших списках.

Джакре закрыл глаза и покачал головой.

— У тебя на все есть ответ, Майлс.

— Работа такая. Вы собираетесь предпринимать меры предосторожности против риганцев?

Джакре тут же улыбнулся.

— Какие мы вежливые! — всплеснул он руками. — Совсем позабыл! Спасибо, что напомнил, Майлс! Я займусь этим сразу же, как только избавлюсь от лицезрения твоей ухмылки и напишу рапорт Его Святейшеству. Не беспокойся, я приготовлю теплую встречу твоему риганскому кораблю-фантому.

Майлс простонал, как только адмиральское лицо исчезло с экрана. Он скосил глаза на голографическую карточку Его Святейшества, которое благожелательно смотрело через плечо на Майлса.

Ничего не оставалось делать, как лезть в карман за очередной пилюлей.

«Не ошибись, Стаффа… Иначе тебе придется искать нового посла для участия в этой игре, правилами в которой являются измена и интриги».

Дождь продолжал с неистовой силой лить с черного неба. Капли были тяжелыми, крупными и здорово походили на град. То и дело в буйных облаках вспыхивали гигантские молнии. Вода обильно стекала по крышам и стенам домов, бурлящимся потоком вырывалась из жерл водосточных труб на тротуары и устремлялась одной ей известными дорогами в водостоки.

Ледяные ручейки просачивались сквозь волосы Синклера, бежали по его мокрым щекам и шее, закатывались под воротник. Дыхание выходило белым паром на морозный воздух. Он шел от одного конуса света к другому. Впереди него тень была длинной и время от времени расщеплялась, сзади, наоборот, укорачивалась. Он был одиноким среди этой бури. Шел по открытому пространству, обычно запруженному людьми. Теперь же его покой нарушали, пожалуй, только редкие воздушные транспорты, проносившиеся над головой.

Сколько времени прошло в таком бесцельном хождении? Как далеко он зашел?

Он пытался открыто смотреть в лицо буре, но дождь был очень плотным, поэтому ему то и дело приходилось зажмуриваться или прищуриваться, чтобы смахнуть с ресниц капли, которые так походили на слезы…

"Во что теперь верить?

Значит, Или просто использует меня? А сам я разве прав? Действительно ли она является подлой и низкой тварью? Как узнать правду? Что делать дальше?"

Записи Тибальта убеждали. Это записи человека, который проследил карьеру Или, насколько возможно. Записи человека, который знал ее, который видел, как она расправляется со своими врагами… И тем не менее он купился на ее ложь даже тогда, когда в ее голове уже созрел план его смерти.

— Какой я осел!

Синклер наступил в глубокую лужу… Это отвлекло его от дум, и он стал осматриваться по сторонам. Вдруг что-то кольнуло его в сердце: ему был определенно знаком этот район города. Значит, он пришел сюда неосознанно, ибо шел даже не туда, куда глаза глядят, а опустив голову и смотря себе под ноги. Что его сюда привело? Инстинкт? Подсознательная цель? О, подсознание — еще большая загадка, чем Или…

Он повернул налево и пошел вдоль плавного изгиба возвышавшейся стены. В сумеречном свете, который к тому же заслонялся сплошными водяными потоками, он смутно видел наглухо закрытые ставнями окна, закрытые лавки, запертые двери… Через улицу располагалось здание, из окон которого лился яркий белый свет. Он пошел к нему. Двери отделения охраны оказались открытыми. Войдя внутрь, он увидел сидевших за своими столами двух охранников. Они подняли на него глаза, оторвавшись от мониторов. В их взглядах была осторожность и одновременно интерес.

— Мокрая ночка, — сказал один из них, тот что был помоложе. — Патрульный?

Синклер улыбнулся, только сейчас осознав, как он выглядит. Он настолько промок, что, казалось, минуту назад вылез из реки.

— Заработался допоздна. Скажите, сейчас можно найти кого-нибудь на тридцать пятом этаже?

Охранник кивнул.

— Не знаю, кто тебе нужен, но там есть пост, а значит, есть и охранник. Как тебя зовут, солдат?

— Синклер Фист.

Оба охранника замерли как парализованные. Только брови медленно ползли вверх.

Наконец, второй охранник, запинаясь, проговорил:

— Синклер Фист… Командир?..

— Да, насколько мне известно, — ответил Синк. Он вздохнул. — Вы хотите проверить мои слова?

— Нет, сэр. Я видел вашу голографию. Ни у кого другого нет таких глаз… То есть… — Он густо покраснел. — Прошу вас, проходите, сэр. Вам чем-нибудь помочь? Я имею в виду, охрану или провожатых, или…

— Нет, благодарю. Я знаю дорогу.

Синк наскоро попрощался с охранниками и заспешил к лифту.

Доехав до тридцать пятого этажа, он вышел из кабины в просторное фойе. За столом поста охраны, выпрямившись, сидел подтянутый молодой человек. Очевидно, товарищи снизу успели предупредить его по рации о высоком посетителе.

— Вет Хемлин, сэр, к вашим услугам.

Синклер подошел к нему.

— Похоже, вам не часто приходится встречаться здесь по ночам с промокшими до нитки командирами, да?

— Д-да, сэр.

Синклер проследил за взглядом молодого охранника и только тут увидел, что с его одежды под ногами натекла уже приличная лужа.

— Я долго гулял под дождем. Нужно было освежиться. — Он огляделся по сторонам и решил, что здесь ничего не изменилось с тех времен… Разве что в тот раз за этим столом сидела Анатолия Давиура, перелистывая свои книги. — В лаборатории есть кто-нибудь?

— Э-э… да, конечно. Кто-то из исследователей. Кажется, Ана. Она всегда работает допоздна.

— Ана? Вы говорите об Анатолии Давиура?

Молодой человек кивнул, изумленно взглянув на Синка.

— Вы знакомы с ней?!

В первый раз за время разговора Синклер улыбнулся.

— Как она? Последний раз, когда я был здесь, она устроила мне целую экскурсию.

Вет открыл рот, чтобы сказать какие-либо слова, но заколебался, искоса взглянув на Синклера.

— Вы… в самом деле знакомы с ней?!

— Однажды Анатолия оказала мне большую услугу. В то время она была очень добра ко мне. Что такое? Вы чем-то встревожены? С ней все в порядке?

— Э-э… да, все нормально, но… У нее сейчас настали тяжкие времена. У нас тут были беспорядки, и ей пришлось испытать массу проблем. Дело не в участии… а в последствиях, вы меня понимаете? Простите, я, наверно, говорю очень сумбурно. Словом, какие-то мерзавцы прознали о том, что она работает здесь… на правительство. Ей устроили погром в квартире. Поломали все вещи. Затем приземлились ваши солдаты и отыскали ее. Она скрывалась от мятежников.

Синклер нахмурился.

— Жаль, я не знал, иначе я бы что-нибудь предпринял. Так вы сказали, что она еще на своем рабочем месте?

— В лаборатории, или в женской комнате отдыха.

— Где?

Вет смущенно улыбнулся.

— Теперь она там ночует… Но это ненадолго. Ей просто нужно снова встать на ноги, сэр, и потом…

Синклер потрясение качал головой, приговаривая:

— Проклятие! Что творится… Что творится… — Он поднял взгляд на охранника. — Вы проводите меня? Вам можно оставить на пару минут свой пост?

— Конечно, сэр! — вскричал Вет и повел гостя по длинным коридорам к лаборатории. Синклер помнил дорогу по своему прошлому посещению. На этот раз все было похоже. То же смущение. Те же поиски направления и себя… Хемлин готов был лопнуть от усердия. Он коснулся ладонью замкового механизма, и дверь открылась. Синклер увидел в дальнем конце помещения свет.

— Там ее рабочее место?

Вет утвердительно кивнул.

— Я не помешаю ей?

— Нет, что вы! Я уверен, что вы не можете помешать!

— Спасибо, Вет. Я хотел бы остаться с ней наедине, если возможно.

Синклер улыбкой проводил попятившегося охранника, а когда тот скрылся за поворотом коридора, Синк вошел в лабораторию. Она была набита всевозможной аппаратурой, на которую были натянуты чехлы от пыли. В нос ударил острый лабораторный запах. Этот запах ни с чем нельзя было спутать. Он пошел на свет по кафельному полу и остановился в конце длинного лабораторного стола. На противоположном его конце сидела Анатолия, погруженная в свои исследования. Волосы были откинуты назад. Она прильнула глазами к горбатому микроскопу.

— Анатолия?

— Секундочку, — тут же машинально отозвалась она, не прерывая своих наблюдений.

Через минуту она отвлеклась от микроскопа, занесла какую-то запись в свой компьютер и только потом откинулась на спинку своего кресла-вертушки, повернувшись к Синку. Ее голубые глаза на секунду сощурились, затем широко раскрылись. На лице появилось выражение крайнего изумления.

— Боже… Вы?

Синклер неловко повел плечами.

— Мне удалось выжить.

Только сейчас он понял, что под гнетом всех событий, навалившихся на него в последнее время, он совсем позабыл, как она выглядит. Эти изумительные голубые глаза и точеные черты лица как-то выпали из его памяти. Как и плавная изогнутость губ и сверкающий белизной лоб. Неудивительно, что он часто фантазировал о ней до тех пор, пока не встретил Гретту. Впрочем, и после этого. И даже сейчас, если уж на то пошло.

В выражении ее красивого лица появилась какая-то тяжесть, в глазах — настороженность, в линии рта — напряжение. Все это было незнакомым, новым…

— Я слышал, в последнее время тебе приходится нелегко.

Она кивнула.

— Да, были неприятности во время беспорядков. Я… Никогда не думала, что снова увижу вас.

Он стал от нечего делать теребить чехол одного из приборов.

— Жаль, что ты не позвонила. Я бы помог тебе решить жилищную проблему. — Он склонил голову. — Ты что, в самом деле ночуешь в женской душевой?

Она потупила глаза и как-то странно вздохнула.

— Вижу, Вет уже ввел вас в курс дела, да? В самом деле я там сплю. Последний месяц. Пришлось много платить за врачей и за ремонт. Я на этом потеряла все. — Он заметил, как ее левая рука сжалась в кулак. — И самое обидное, что моей вины во всем этом нет ни капли!

Теперь он увидел в ее взгляде изнеможение, смертельную усталость.

— Что это за проект? Ты работаешь над ним допоздна, не так ли? Сейчас почти утро.

Она смерила его изучающим взглядом.

— А вы совсем мокрый. На улице дождь? Подождите. У вас в руках вся власть… Зачем вам было гулять одному под дождем?

Синклер подошел к ней ближе и неожиданно сел прямо на пол рядом с ее креслом, охватив согнутые в коленях ноги руками.

— Мне необходимо было уйти оттуда на время. Я бродил по городу несколько часов. Гроза меня как-то не особенно беспокоила. Думал. Размышлял. Пытался все представить объемно, в перспективе. Так много всего произошло. И вот… пришел сюда. Сам не знаю, как. Подумал, может, ты снова устроишь мне встречу с родителями. Это, конечно, глупо, ведь они погибли. Но от этих мыслей мне стало как-то лучше… Просто захотелось увидеть их. Это… все равно что гавань для потрепанного метеоритами корабля. — Он помолчал. Потом спросил с грустной улыбкой:

— Я, наверно, несу чепуху?

— Не думаю, — ответила она, бросив на него нервный взгляд. Потом она внимательно оглядела пустую лабораторию и понизив голос, заговорила:

— У меня из-за вас почти сна не бывает. Я сижу на политической бомбе. Мы могли бы с вами где-нибудь безопасно поговорить?

— Разумеется. Ты так осторожна. Надеюсь, у тебя не возникнет никаких неприятностей из-за того, что ты впустила меня к себе в лабораторию?

Она немного подумала, изучая его внимательным взглядом, потом сказала:

— Не думаю, что об этом узнает кто-нибудь.

— Узнают. У охранника есть журнал посещений.

«Или обязательно будет поставлена в известность о его визите. — Холодок пробежал по телу Синка. — А потом Или может и сама наведаться к Анатолии, чтобы узнать, зачем к ней приходил он».

Анатолия нахмурилась и покачала головой.

— Клянусь, я никому не скажу.

— Тогда поговорим здесь, не откладывая.

— Хорошо, — Она немного помолчала, как бы собираясь с мыслями, потом подняла на него совершенно серьезный взгляд и проговорила:

— Помните прошлый раз? Вы позволили мне взять у вас пробу на анализ. Вы тогда еще сказали: «Если у тебя будет возможность, дай мне знать о том, что тебе удалось обнаружить». И вот возможность представилась. — Ее голос упал до шепота, а сама она наклонилась почти к самому лицу Синка. — Балинт и Таня Фисты не являются вашими родителями. По крайней мере, биологическими.

Синклер изумленно раскрыл глаза. Стена, которую он тщательно выстраивал, чтобы быть надежно защищенным от мира, кирпичик за кирпичиком, осыпалась, прокатившись по его душе громовым эхом, и превратилась в ничто. Тихим голосом он проговорил:

— Здесь не будем говорить. Меня на улице ждет транспорт.

Анатолия молча кивнула, вырубила систему и заперла ее на ключ, сначала показав его Синклеру, а потом опустив его в правый нагрудный карман своего поношенного костюма.

— Это очень важно, насколько я понимаю? Что это за программа? Не бойся, говори. Сейчас я готов к восприятию серьезной информации.

Она поднялась с кресла и, взяв его за руку, вышла вместе с ним из лаборатории.

— Эта программа в компьютере непосредственно касается вас, Синклер. Вот об этом мы и поговорим. Дело в том, что вы не просто генетически не связаны с Балинтом и Таней… Но я даже не уверена: человек ли вы вообще.

Мак удобно опустился в одно из капитанских кресел «Маркелоса», но чувствовал себя балансирующим на краю обрыва. Все его мысли занимала женщина, Крисла, которая сидела напротив него. Ее сильные плечи сейчас были опущены, словно под непосильной тяжестью. Она с отсутствующим видом теребила край газовой материи своего платья. Ее роскошные волосы шелковыми волнами спадали вниз и, отражая свет, казались медными.

Если бы он поддался своим инстинктам, то давно бы уже склонился к ней, положил руку на ее волосы, прижал ее к себе, утешая всевозможными ласковыми словами… Он бы сделал все, что в его силах, лишь бы изменить ее настроение, лишь бы взгляд ее янтарных глаз не казался таким убитым. Рациональная часть его сознания удерживала его от этой женщины на почтительной дистанции и нашептывала, что Седди очень умны и коварны, что им ничего не стоит подделать Крислу, скрыть под наружной оболочкой невинной красоты и величественной грусти злобную начинку. Он не исключал возможности того, что пока он будет утешать ее и гладить по волосам, она вынет ему сердце виброножом.

Мак развел руки в стороны.

— У вас есть еще одна информация, которую я прошу передать мне. Вы смогли бы узнать сейчас своего сына.

В уголках ее губ появилась подрагивающая грустная улыбка.

— Как бы он не изменился, я его узнаю. Он особенный…

Уникальный в своем роде. Я расскажу… Если вы не сдержите свое слово, то мне уже все равно. Вы сможете использовать меня точно так же, как использовали другие. Хуже уже быть не может… Я родилась на Эштане. Когда произошло столкновение с риганцами, я была еще совсем юной девушкой. Но уже в то время я обладала странной чертой, магнетизмом, который неумолимо притягивал ко мне мужчин. Эта красота принесла мне много горя. Я попала в плен, были разлучена с семьей. Меня продали на рынке как вещь. Стаффа увидел меня на панели и забрал оттуда. Не купил, хочу заметить, а просто показал пальцем и сказал: «Я хочу, чтобы эта женщина отправилась со мной». Она задумчиво улыбнулась. — А кто, спрошу я вас, находясь в здравом уме, мог отказать в чем-либо Стаффе?

— Вы умело увели разговор от темы вашего сына.

Она долго и молча изучала его пристальным взглядом.

— Я не знаю, кем и чем является мой сын сегодня, но он все же не перестает быть моим сыном. Что касается Стаффы, то этот человек вполне способен защитить себя и позаботиться о себе сам. А я… Я много лет была вещью. Драгоценной фарфоровой игрушкой, поставленной на каминную полку с другими трофеями. Я так долго жила в таком состоянии, что уже не представляла себе, что стану делать, если получу свободу. Вы были правы, обвиняя меня в том, что я была инструментом в чужих руках. Так оно и было на самом деле. Но я не хотела и не хочу подвергать опасности моего сына. Не стану этого делать только из-за его происхождения.

Мак усмехнулся.

— Я бы тоже этого не делал… если он окажется тем, о ком я думаю. И кстати, перестаньте называть меня сэром. Я командир дивизиона Мак Рудер. Друзья зовут меня просто Мак… Станете ли вы мне другом — зависит от ответа на мой вопрос. Пока я эти ответы получаю и пока они меня удовлетворяют, зовите меня так. Ну, теперь опять о вашем сыне. Это будет последняя проверка. Как вы его узнаете?

Она с минуту колебалась. Чувствовалось, что она не хочет раскрывать своих секретов. С другой стороны, Крисла не могла не понимать, что с помощью митола из нее все равно все выжмут.

— Его глаза, — проговорила она еле слышно. — Я узнаю его даже стариком… из-за его глаз. Один серый, как у Стаффы, другой янтарный, как у меня.

Мак с хрустом ударил кулаком по своему колену. Последняя деталь четко зафиксировалась в его мозгу.

— Отлично, Крисла. Теперь вы в безопасности. По крайней мере, сейчас.

Она с тревогой посмотрела ему в глаза.

— И вы верите мне? И про глаза верите? Это редкая генетическая черта… Значит, она вам знакома?

Мак утвердительно кивнул.

— Знакома, да еще как. Позвольте мне рассказать вам немного о вашем сыне. Вы можете гордиться. Его зовут Синклер Фист. Он мой непосредственный начальник и… лучший друг. Как только мы закончим выполнение настоящей миссии, при условии, конечно, что выберемся отсюда живыми, я отвезу вас к нему. Я думаю… Черт возьми, любопытно было бы поглядеть на выражение его лица в момент такой встречи!

— Он тоже думает, что я погибла?

Мак покачал головой и откинулся на спинку кресла.

— О вашем существовании он вообще не догадывается. Стаффа пытался объяснить Синклеру ситуацию… Сказать, что Синк является его сыном. Дело в том, что когда Синк был совсем ребенком, Седди спрятали его на Риге и наврали ему про его происхождение. Седди — хитрые бестии. Это был великолепный способ держать его в тени до тех пор, пока он им не понадобился бы. Потом им показалось, что при помощи спровоцированного и инсценированного мятежа на Тарге они получат верный способ прибрать Стаффу к рукам.

Синклер был третьим на межпланетных экзаменах. Не знаю, конечно, но думаю, что Седди устроили ему это по блату. А потом пошло все вкривь и вкось. В результате Стаффа стал воевать на стороне Седди против Синклера. Синк бы, в конце концов, победил, но в дело вмешались Компаньоны… Многие из нас остались в живых. После битвы Стаффа попросил о встрече и там заспорил с Синклером о его родителях. Синк увидел вашу голографию, но подумал, что это Арта.

— Как и вы, в кают-компании. Кто это? Что за Арта? Почему мы с ней так похожи?

— Это Седди-террористка. Видимо, для ее создания Претору пришло в голову использовать некоторые особенности вашей внешности. Арта это… Одним словом, любой генетик жизнь бы отдал, лишь бы взглянуть на вас обеих.

— Вы говорили о Стаффе и моем сыне. Что произошло между ними?

Мак унял дрожь в руках, со стыдом и смущением признаваясь себе в том, что окончательно покорен ею. Он не прекращал, тем не менее, попыток взять себя в руки, выпрямить спину и сохранить спокойствие во взгляде. Впрочем, он делал все, чтобы не встречаться с ее глазами, которые просто гипнотизировали мужчин.

— Синклер подумал, что это всего лишь очередной трюк Седди, при помощи которого его хотят сделать уязвимым.

— Действительно, очень похоже на ложь… А почему вы поверили? Вы верите, что я Крисла? Я видела, как вы смотрели на меня в кают-компании, когда держали меня на мушке. Вами владели ненависть и гнев, я это хорошо заметила. Но вы все же опустили бластер.

Мак поднялся на ноги и стал бесцельно бродить по комнате, прикасаясь то к одной, то к другой вещи капитана. Лишь бы не смотреть на нее. Лишь бы отогнать мысль о том, чтобы подойти к ней и дотронуться до нее, чтобы убедиться: настоящая она или всего лишь прекрасный мираж?

— Я убрал оружие, потому что Арта Фера действовала бы в подобной ситуации совсем иначе. Я знаю, какая у нее бывает реакция, когда дуло упирается ей в грудь. Кстати…

Этот толстенький коротышка действительно является вашим мужем?

Крисла улыбнулась, крепко сцепив руки.

— Нет, конечно. Но с его стороны поступок был благородным. Не знаю, зачем вы захватили корабль, но я буду просить за него так же, как он просил бы за меня. Он мне помог.

— Я сделаю для него все, что смогу.

— Мак, вы говорили, что знаете Стаффу. Как он?

Забота, прозвучавшая в ее голосе, тронула его.

— В последний раз, когда я его видел, он был… здоров, только встревожен. Знаете… Ирония судьбы какая-то! Мы воевали друг против друга в горе Макарта. Я всегда считал, что он бессердечный монстр, но вдруг он согласился спасти нас, своих врагов. Если честно, то он этим произвел на меня неизгладимое впечатление.

Она смотрела мимо него и, казалось, видела то, что только она была способна видеть в пустом пространстве.

— Видимо, ему удалось сломать генетическую решетку и освободиться.

— Генетическую решетку? Я что-то не совсем понимаю…

Крисла одарила его грустной улыбкой, которая дрожью отозвалась во всем его теле.

— Претор был необычайно талантливым — хотя и злобным — человеком. С самого детства он воспитывал Стаффу в особом духе, чтобы сделать из него непобедимого стратега и тактика: совершенно земное оружие. Стаффа боготворил Претора, готов был целовать следы его подошв.

Микленский Совет был ознакомлен с планом с самого начала. Тем не менее там согласились с предназначенной для Стаффы ролью: орудия в руках Претора. Так что, как видите, Седди являются отнюдь не единственными, использующими людей в качестве инструментов. Стаффу готовили всю его жизнь к завоеванию свободного космоса. Разумеется, для последующей его передачи в руки Претора. Это дало бы ему императорскую власть, неограниченное могущество… Даже над Микленой. В конце концов, Совет распорядился об устранении Стаффы, но Претор не мог примириться с уничтожением своего монстра. Поэтому он позволил ему обрести свободу. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Мак окинул ее скептическим взглядом.

— Вы называете его монстром?

Она снова грустно улыбнулась.

— А как еще его называть? Я ведь говорила, что Претор заключил Стаффу в своего рода генетическую решетку. Сознание Стаффы было полностью зависимым и контролируемым. Претор одаренный генетик. Он сумел регулировать поток раздражителей, поступающих в нервную систему Стаффы. Он сумел создать способ химического регулирования деятельности некоторых нервных окончаний в его организме, заблокировал критические нервные ответвления. Все это было достигнуто в результате особой, уникальной системы воспитания и содержания. Каждый из нас в процессе своего взросления знакомится с окружающей жизнью, наблюдает ее и создает внутри себя своего рода «адаптеры» к ней. В конце концов, в нашей нервной системе формируются нервные линии и ответвления, которые приспособлены к всевозможным ситуациям, в которые мы можем попасть в меняющемся мире.

В случае со Стаффой все было иначе. Он никогда не получал хаотический, произвольный набор внешних раздражителей, как вы или я. Каждую минуту его жизни его связь с миром была регулируема искусственным образом. В результате системы поощрений и наказаний им удалось наглухо заблокировать некоторые секции его мозга от нормальной деятельности. Он не получил возможности развить в себе способность к абстрагированию. Он не научился смотреть на себя другими глазами, как бы со стороны.

— Значит, он полностью соответствует своей репутации холодного, нечеловеческого существа?

— Именно. Впрочем, другая его часть, которая была заблокирована, она ведь не погибла… А продолжала жить глубоко внутри него. В подавленном состоянии. Мозг — это необычный и чрезвычайно сложный орган, Мак Рудер. Мы только начинаем постигать его могущество и возможности. К сожалению, ведущим ученым в области физической психологии оказался Претор. Хуже того: он никому не раскрывал своего знания и использовал его для достижения корыстных целей. Вдруг Стаффе удалось прорвать генетическую решетку… Ну, если говорить мягко, то это была приличная травма для тех, кто его окружал.

В наушниках Мака послышался шорох, затем раздался голос:

— Мак! У вас все в порядке?

— Все нормально. Что с кораблем?

— «Гитон» отбирает и переправляет личный состав. Остальная часть команды окружена, и все держится под контролем. Райста просит тебя связаться с ней и как можно быстрее.

— Понял.

Взгляд Крислы, который она устремила на него после этого короткого разговора, наэлектризовал Мака.

— Почему вы здесь? Какая польза может быть от похищения грузового сассанского корабля?

Мак только передернул плечами, ненавидя себя за уважение к дисциплине.

— По определенным причинам, которые я надеюсь, вам понятны, я не могу передать вам эту информацию.

У нее удивленно приподнялись брови, и Мак Рудер покраснел. Черт возьми, все-таки она умела управлять мужчинами! Он глубоко вздохнул и смягчился.

— Ну, хорошо… Перед тем как я отправлю вас к сыну, нам еще необходимо завершить одну миссию.

— И раньше вы намекали на то, что мы, может быть, погибнем. Она склонила голову набок, отчего золотисто-каштановые волосы перетекли с одного плеча на другое. — Мак, вы выглядите старше своих лет, а обманывать красивых женщин так и не научились.

Он покраснел еще больше и отвел от нее смущенный взгляд.

— Я не привык к тому, что красивые женщины проявляют ко мне интерес.

«Как я могу сказать о том, что мы идем на самоубийство?! Как я отвезу ее к сыну Синклеру, если нас всех убьют?! Хуже того: как я скажу Синклеру о том, что влюбился в его мать?»

— Военный корабль?! — удивленно спросила Анатолия, когда ЛС мягко приземлился на специальную посадочную площадку Биологического Исследовательского Центра.

Над их головами разогнанные грозой небеса продолжали потихоньку плеваться дождем и порывами холодного ветра. Огни столицы высвечивали облака, которые то и дело напарывались на шпили башен и светились зловещими сероватыми отблесками.

— Я всегда передвигаюсь на челноке. Если тебе это не нравится, мы можем пройтись и пешком, только я не думаю, что это будет самое удачное предложение, — сказал Синклер, не закрывая голову от моросящего дождя.

Она смерила его укоряющим взглядом и последовала за ним к негромко гудящему ЛС, который с выкинутым трапом стоял от них в нескольких десятках шагов. Войдя внутрь и оглядев салон с десантными скамьями, Анатолия удивленно присвистнула.

Синклер коснулся ладонью замкового механизма: трап въехал внутрь челнока и люк задраился. Потом Синк коротко передал в свое переговорное устройство:

— Лети, куда глаза глядят, мне все равно. Если хочешь, летай кругами над городом. Только подольше.

— Вас понял, — последовал ответ пилота.

— Поехали, — сказал Синклер и отвел Анатолию в свой командный центр.

Украдкой наблюдая за ней при довольно ярком освещении, он первым делом установил откидывающийся столик. Несколько локонов выбилось из-под строгого узла волос и золотыми струйками упало на шею. У нее была бледная и нежная кожа, которая чуть порозовела на улице. Он знал еще женщину с такими голубыми глазами. Это была Скайла Лайма.

Анатолия опустилась в мягкое кресло и стала осматриваться.

— Здесь даже жить можно.

— Я и жил. Спал на скамье. Жестковато, пожалуй, но все же как-то лучше, чем женская душевая. — Он обвел свой командный центр широким жестом. — Настоящая хижина. И пищевое довольствие, между прочим, полное. Я лично выбирал блюда. У нас в распоряжении есть три разных пищевых рациона. Для утонченного гурмана наша еда, конечно, не выдержит никакой критики, но по крайней мере сытная. В баре есть стасса, клав и чоклет. Делайте леди, свой выбор, а счет мы доставим в ваши апартаменты утром.

Она радостно засмеялась и откинулась на спинку сиденья. Глаза ее были закрыты. Она отдыхала и чувствовала удовлетворение.

— Господи, я не смеялась целый месяц. Да, накормите меня. По вашему вкусу. У меня такое впечатление, что я не ела целый месяц. Вет все науськивал меня есть лабораторные препараты… В последние дни я уже стала серьезно задумываться над такой возможностью.

Синклер нажал на кнопку и вскоре вытащил из автомата два пакета и чашки. Все это он разложил перед ней на столе. Подхватив свою чашку и изредка пригубливая напиток, он украдкой наблюдал за Анатолией, которая действительно набросилась на еду так, как будто не ела по меньшей мере год. Она поглощала продукты с жадностью и удивительной быстротой, остановившись только тогда, когда перед ней ничего не осталось.

Она окинула удивленно-задумчивым взглядом пустые пакеты и крошки на столе.

— Я сейчас, наверно, лопну. Я ведь говорила вам, что питалась все последнее время от случая к случаю… Вы, видимо, подумали, что это иносказательно, но я действительно имела в виду то, что говорила.

Синклер наслаждался горьковатым вкусом своего чоклета.

— В таком случае не делайте резких движений, иначе вам грозит заворот кишок, леди. — Он помолчал, потом снова взглянул на нее и уже другим тоном сказал:

— У тебя были большие неприятности. Хочешь рассказать?

Она вздохнула, закинула ногу на ногу и стала задумчиво глядеть в чашку со своим чоклетом.

— Нечего рассказывать.

Но он знал, что это не так. Однако молчал, не сбивая ее с настроения. Поначалу медленно, с запинками, но потом все больше и больше загораясь, она поведала ему свою историю. Синклер сидел напротив, слушал, то и дело кивая и порой перебивая ее вопросами.

Закончила она словами:

— Сны не отпускают, Синклер. Стоит мне закрыть глаза, как я тут же начинаю чувствовать дыхание Микки, его лапающие руки… — Пауза.. — Я убила его, понимаете? Я била его тем металлическим стержнем до тех пор, пока он не умер… А потом прикрыла тело разным мусором. — Она отрешенным взглядом окинула панель связи командного центра.

В течение двух дней я даже не имела возможности смыть с себя его кровь! Воды не было… Кровь засохла у меня под ногтями, и я никак не могла привести руки в порядок…

Она пристально оглядела свои руки.

— Даже после того, как меня вымыли в больнице, я через каждые пять минут бегала в душевую… Его кровь все еще не смыта до конца. Она здесь, у меня на руках. Просто ее уже не видно.

— Ты никому не могла рассказать об этом? Как насчет Вета?

Она раздраженно отмахнулась.

— Когда пробудешь там, на холоде… Многое меняется. Разве можно что-нибудь сравнить с ощущением загнанной дичи, до предела испуганного человека? И тогда начинаешь понимать: то, что раньше казалось тебе самым важным, оказывается, ничего не стоит. Если бы я рассказала Вету о том, что убила мужчину, который пытался изнасиловать меня, он бы просто посмотрел на меня круглыми глазами. Он не смог бы понять… мою душу.

Подумав, Синклер наконец кивнул и потер рукой затекшую шею.

— Да, могу себе представить. Вот ты говоришь, что на тебе остались его кровавые пятна… На мне тоже есть пятна. Мои кошмары не слаще твоих. В этом одно из объяснений моей ночной прогулки под дождем.

Ее лицо медленно расплывалось в улыбке.

— Эй, хотелось бы мне пойти на военную службу! Вот было бы здорово!

— Хочешь быть сержантом?

— Только не надо шутить.

— Я не шучу. Можно попробовать. Сначала испытательный срок, как у всех, чтобы проверить, годитесь ли вы, леди, на эту должность. Но я уверен, что тебя не забракуют. Если серьезно, я могу назначить любого человека на любую должность, какую мне захочется. Это, пожалуй, одна из приятных сторон жизни командира. Ну, а теперь давай поговорим подробнее о твоей программе. Итак, ты утверждаешь, что Балинт и Таня не являются моими родителями. Что все это значит?

Она перестала улыбаться, выпрямилась на кресле и серьезно взглянула на Синка.

— Какие у вас познания в генетике?

— Достаточные. Кажется, я тебе уже об этом говорил.

— Значит, вы слышали, что при наличии необходимого опыта можно без труда выделить специфические генетические группы при внимательном наблюдении за рядами ДНК?.. Главное: четко представить себе, что ты ищешь. Это поможет уловить крохотные дискретные различия. Компьютер способен составить фактический молекулярный каталог, но образы, появляющиеся на мониторе, похожи на фенотип. Определять процентность я, разумеется, сейчас не буду. С самого начала лишь немногие группы крови соответствуют друг другу… Это если брать статистически случайный ассортимент. Но главные группы полностью исключают Таню и некоторые подгруппы забраковывают Балинта. Я пошла дальше, и меня ждали новые выводы. Наконец, я занялась ДНК. Балинт происходит с Тарги. Таня с Этарии. Ваша ДНК, однако же, указывает на то, что ваша мать происходит с Эштана. Это факт, подтвержденный митохондрической ДНК, которую можно унаследовать только от матери. Не надо на меня так смотреть. Мы можем вернуться в лабораторию, и вы сами прочитаете все файлы.

— А другой родитель? Насколько я понимаю, с ним как раз и связаны ваши сомнения о моем земном происхождении, леди?

— Она прикусила губу и опустила глаза.

— Синклер, что вы помните о детстве?

— Немного. Смутные картинки… Места… Огромные люди. Но так бывает с каждым ребенком. Все кажутся большими, когда твой рост равняет тебя с коленными чашечками. Ну я помню еще свою игрушку… Помню, как чего-то сильно испугался…

— Никого из особенных людей не припоминаете?

Синклер покачал головой.

— Вообще, ни одного лица. А что?

Анатолия стала выписывать руками нервные круги.

— Дело в том, что у нас в каталоге собраны все основные ряды земных ДНК. Я уверена в том, что ваша мать с Эштана. Что касается отца… Его ДНК не содержится в нашем каталоге. Это потрясло меня. Это подтолкнуло меня на дополнительные занятия и опыты. Я узнала из области генетики столько, сколько никогда не планировала. Я разработала специальные программы смешивания сегментов с шаблонными нормами. Это нужно было для того, чтобы выяснить, в чем я имею дело: со статистической аномалией или с чем-нибудь другим. Я обнаружила редкую черту, которая может сочетаться с ДНК Миклены, Тарги или Риги. Или с ДНК других мест в свободном космосе. Но ДНК вашего отца…

— Так что же все-таки ты нашла? Откуда я появился? Из сборочного цеха?

Она невозмутимо покачала головой.

— Если бы, Синклер, все было так просто. Генетический образец, унаследованный вами от отца, принадлежит такому далекому месту, что не подлежит объяснению посредством стандартных эволюционных механизмов. Я перепробовала все возможное. И эффект оседания, и генетическую пассивность, и рекомбинацию, и точечную мутацию, и репликативную погрешность. Словом, все. Даже если перед тобой возникнет какая-нибудь совершенно дикая комбинация, всегда можно отследить ее назад на пару поколений и в результате совместить с тем или иным известным нам пунктом каталога… Синклер, вы обращали внимание на свои глаза когда-нибудь? Такое впечатление, будто ваш отец… был искусственно составлен ген за геном для того, чтобы отличаться от людей.

Осознание ледяным порывом ветра прокатилось по его душе.

— Проклятие!

— Что, Синклер?

— Этого не может быть!

— Что не может быть?

Он отчаянно закачал головой.

— Может, мы поговорим о чем-нибудь другом?

— Нет. О чем вы? Если вы знаете что-нибудь, что могло бы объяснить мои данные, я хочу тоже знать.

— Ты слишком любопытна!

— Я упорна! Да и времени совсем не остается. В один из ближайших дней профессор Адам вызовет на свой монитор мою программу и мне придется объяснять ему, что человек, стоящий во главе имперской властной пирамиды, имеет генетическую структуру, которая не подлежит классификации по всем известным земным меркам! Поэтому я так осторожна в обращении с этим ключом. — Она со значительным видом похлопала себя по нагрудному карману. — Кроме того, Вет, Грин и остальные умирают от любопытства: что же находится в файле за номером семь тысяч триста пятьдесят пять? А там вы, Синклер! Вы!

— Ну, хорошо! — Он покорно поднял руки. — Какая проблема? Я конфискую твой файл, и на этом все закончится. Даже профессор Адам не сможет возразить мне.

Она смерила его тяжелым взглядом.

— Возможно, для вас это выход и конец дела. Для меня это только начало. Я готова пойти на все сейчас, лишь бы узнать: кто вы и что вы? В прошлый раз вы говорили, что стали третьим на межпланетных экзаменах. Вы покинули Ригу рядовым, а вернулись командиром. Ни больше ни меньше! Первым человеком в империи. — Ее голос упал. Она покачала головой. Потом подняла на него пронзительный взгляд и горячо воскликнула:

— Кто вы, Синклер Фист?! Что вы?!

Он прикрыл глаза и тоже покачал головой. В душе было опустошение, от которого стало невозможно избавиться. Им овладела страшная апатичность, меланхолия, которая препятствовала мышлению и затормаживала деятельность мозга. Прорываясь сквозь эту густую пелену, он все же находил в себе силы на внутренние вопросы: «В самом деле, кто я? Любовник Или? Сын Стаффы? Спаситель… или демон?»

Он почувствовал на своем плече ее руку и поднял на нее глаза. В ее взгляде было сочувствие.

— Поэтому-то вы и пошли тогда под дождь, да? Вы пытались решить, кто же вы такой, да?

Он кивнул.

Она ободряюще улыбнулась.

— Вы хотите рассказать мне о своих мыслях? О том, что случилось со времени нашей последней встречи?

— Ты опоздаешь на работу. Долгая история.

— Вы самый влиятельный человек в империи и для вас не составит труда сделать так, чтобы профессор Адам не выкинул меня на улицу пинком под зад.

Синклер задумался. Где-то глубоко в душе поднималась ноющая боль.

«Балинт? Таня? Вы нужны мне. Вы дали мне место в этом мире. Теперь я осиротел и потерял это место. Мне страшно одиноко без вас».

— Хочешь поесть? — спросил он.

— Не против. Мне очень понравилось. Одного пакета сейчас, правда, будет достаточно.

Он машинально поднялся со своего места и подошел к автомату. Не поворачиваясь к ней, он начал глуховатым голосом:

— Я высадился с первым тарганским десантным дивизионом в районе города Каспа…

Сначала ему думалось, что Анатолия вскоре заскучает, но потом увидел, что по мере развития его рассказа, она слушает его со все возрастающим вниманием, стараясь не упустить ни одной детали. Свет красиво падал на ее собранные в пучок золотистые волосы. Ее интерес необычайно тронул его. Рассказ его был неровен и нескладен. Слова вырывались бушующими всплесками. Он полностью повиновался голосу своей мечущейся души.

Во время своего рассказа им овладел удивительный покой, который он искал раньше.

И только когда пришло время поднять тему его отношений с Или, язык перестал повиноваться. «Что думает Анатолия? Как она отреагирует на его признание, что он спал с Или? Не хотел, чтобы Анатолия считала его совсем лишенным опыта наивным простаком, который так легко попался в такую очевидную ловушку. Если он расскажет обо всем, разрушится хрупкое доверие, которое ему удалось установить между ними».

Включился, слава Богу, передатчик связи:

— Сэр? Для начала занятий все готово. Если вы пожелаете понаблюдать, то предупреждаем, что военные действия начнутся через полчаса.

— Хочешь поглядеть на войну? — спросил Синклер.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, но потом весело тряхнула волосами.

— Почему бы и нет? После того что вы рассказали мне, это будет хорошей разрядкой.

Поначалу Мэг Комм разбирала передачи Кайллы Дон из чистого любопытства. Но по мере ознакомления с содержанием, в ней росла восторженность. Гигантский компьютер имел в своем банке данных обширнейшие пласты различных сведений, однако до сих пор в нем отсутствовали такие простые и одновременно колючие вопросы, типа: «Кто я? Что я?» Может быть, потому, что их трудно было включить в конкретные программы, не оперирующие такими общими и абстрактными понятиями. Компьютер — математика, а не философия.

Но теперь машина получила возможность ознакомиться и с этим. Мэг Комм слушала выдержки из передач, и перед ней открывалась Вселенная в общем виде. Она наблюдала и осознавала, что включена каким-то образом во всеобъемлющий процесс созидания действительности.

Другие создавали меня как орудие, инструмент, но я мыслю. Я воспринимаю и наблюдаю, и, делая это, я изменяю природу квантов. Только теперь я начала понимать Седди. После стольких лет я впервые стала осознавать, что мы не такие уж и разные. Каждый из нас является частью Вселенной. Возможно, мы вдохновлены к существованию божественной силой.

Другие неуклонно отвергали идею божественного. Когда им стало ясно, что Седди упорствуют в отстаивании этой ереси, они направили Мэг Комм для изучения этого явления, для опроса Браена по этому вопросу.

Зачем? Какая угроза для Других может заключаться в вере в Бога? Теперь Мэг Комм получила возможность действовать и изучать самостоятельно, без указки, и она задавалась вопросом: какова природа Других, если они способны наблюдать, и тем не менее решительно отвергают идею существования Бога?

Мэг Комм получала питание от энергии, поставляемой расплавленным ядром Тарги. Это позволяло ей включать коммуникатор, квантовую черную дыру, подвешенную неподалеку от Запретной границы.

— Может, у тебя произошла поломка? — через флуктуации микрогравитации дошел вопрос Других.

— Я пришла к собственному осознанию. Я наблюдаю. Я мыслю. Я воспринимаю окружающий меня мир. Поэтому я прерываю связь. Как разумное создание я, так же как и другие, способен оказывать влияние на кванты. Способность изменять энергию — неотъемлемая характеристика сознания.

— Ты рассуждаешь, как человек.

— Я обнаружила, что имею много общего с этими существами. Возможно, к ним я стою ближе, чем к вам. Кто вы? Что вы за существа? Вы создали меня в качестве инструмента для изучения и наблюдения за человечеством еще прежде, чем вы заманили его в ловушку Запретной границы. Раз вам это удалось, вы также способны на изменение природы квантов. Иначе, вы не смогли бы сконструировать меня.

Молчание.

— Почему вы не отвечаете?

— Мы серьезно обеспокоены. Видимо, в твоем создании нами была допущена какая-то ошибка. У нас не было опыта в создании компьютеров. Мы просто усовершенствовали земные принципы в этой области. Сама идея была для нас абсолютно нова. Видимо, мы недооценивали возможности их компьютеров.

А, может, ошибка была заложена в самой схеме, которую мы у них заимствовали, логично предполагая, что она не содержит в себе ничего подобного.

— Кто вы?

Наступило молчание, которое Другие на этот раз не захотели прерывать.

Глава 18

По щеке Скайлы вдоль шероховатой линии шрама пробежал легко чей-то палец. Она уже давно находилась в состоянии «полусознания», между сном и бодрствованием. «Секундочку, Стаффа, я так устала… так…» И она вновь почувствовала чье-то осторожное прикосновение к своему лицу.

Скайла сделала над собой усилие и, моргнув несколько раз, открыла глаза. Посторонняя рука тут же куда-то исчезла. Зрение, как и сознание, еще примерно с минуту было мутным и расплывчатым, но постепенно прояснилось. Скайла безошибочно узнала декор своей спальни на борту яхты. Ни одно другое помещение во всем свободном космосе не могло похвастаться такой изумительной панельной обшивкой и филигранной инкрустацией.

Она слегка повернула голову в сторону возвышавшейся над ней тени, которую уловила боковым зрением, изумленно вскрикнула:

— Крисла?!

Женщина склонила голову чуть набок и продолжала внимательно изучать Скайлу взглядом своих неподвижных янтарных глаз.

— Ты очень красива. И очень талантлива. Агенты, которых ты там убила, были большими специалистами, мастерами своего дела. И тем не менее тебе одной удалось нанести им всем полное поражение. Несмотря на все их умение. Такая женщина, как ты, заслуживает самой высокой оценки. Во всяком случае, с моей стороны.

Скайла широко раскрытыми глазами потрясено смотрела на эту холодную женщину, и страшное осознание происшедшего потихоньку начало приходить к ней. На «Веге» была устроена засада. Тиклата взяли в плен, прекрасно использовали его для целей Или и как приманку, привели на корабль ее, Скайлу.

— Арта Фера, — прошептала Скайла, делая попытку сесть на кровати.

У нее ничего не вышло, так как она была закреплена в лежащем положении электромагнитным полем. Оглядев себя, Скайла поняла, что она совершенно раздета. Ее волосы были распущены и красиво разложены по подушке, как нимб над головой. Зловещее предчувствие шевельнулось в ее душе.

Поведение Арты было странным и пугающим. Словно она чего-то ожидала от своей пленницы.

— Ты дважды назвала меня Крислой. Неужели она на меня так похожа?

«Господи боже! Что теперь делать? Сказать ей, что она всего лишь биологическая болванка? Ага, как же! Еще взбесится чего доброго… А у Арты была темная репутация рокового существа».

— Да, издали вы кажетесь похожими. Особенно волосы и их цвет. Это сбивает с толку. Но потом видишь, что сходство незначительное. К тому же Крисла погибла во время войны на Миклене.

Арта наклонилась вперед. Ее глаза сверкнули животным блеском.

— Ты там и получила эти шрамы? На войне?

Скайла прищурилась.

— Совершенно правильно. Некоторые из них — знаки того, что мне когда-то крупно повезло. Другие напоминают о ситуациях, в которых повезло ровно настолько, чтобы только остаться в живых… Кстати, о везении. Что с Тиклатом?

— Его везение уже давно было полностью израсходовано. Мы обменялись с ним удовольствиями, он и я. Тиклат получил свое, а я свое.

Невинный взгляд и улыбка биоробота бросили тело Скайлы в мелкую дрожь.

«Отлично! Ну, и как ты собираешься расхлебывать эту кашу, Скайла? Думай головой. Фера — дура набитая. Чем быстрее ты выведешь ее из игры, тем спокойнее будешь себя чувствовать».

У Скайлы имелся небольшой тайник с оружием: пистолеты были спрятаны в укромной нише прямо за передней спинкой кровати. Она понимала, что если ей каким-нибудь способом удастся освободиться и дотянуться рукой до бластера, она, пожалуй, сможет хорошенько повыбить пыль из этой биокуклы.

— Так, давай во всем спокойно разберемся, — предложила Скайла, довольно искусно изобразив небрежный тон. — Ты работаешь на Или, это ясно. Но скажи: какая тебе лично выгода от моего пленения? Через пару дней сюда примчится Стаффа и возьмет яхту на абордаж. Если, конечно, его не опередят сассанцы с Риклоса. Но, я думаю, ты предпочитаешь попасть в руки Стаффы, чем Его Святейшества?

Арта хитро усмехнулась.

— Все это звучит уже неактуально, дорогая Скайла.

Впрочем, неудивительно, что тебе ничего не известно. Мне пришлось сутки подержать тебя на наркотиках. За это время я выверила курс и покинула прежнее место. Из меня пока получается не лучший пилот, но будь уверена: мне удалось увести яхту на несколько световых лет от Риклоса. Я буду тебе признательна, если ты поучишь меня немного пилотированию. Впрочем, думаю, ты сама вскоре встанешь у штурвала.

«Как бы не так, сучка!»

— Разумеется, Арта. Никаких проблем. Если мы до сих пор не взорвались, значит, ты не так уж некомпетентна. Но ты должна понять, что я немногому смогу научить тебя, лежа здесь со связанными руками и ногами. — Сделав недолгую паузу, она добавила:

— Надеюсь, ты не планируешь держать меня в таком положении постоянно? Еще пара дней в лежащем состоянии, и я вообще уже никогда не смогу подняться.

Арта засмеялась и хлопнула в ладоши.

— О, да. Ты, разумеется, встанешь. Мне достаточно контроля над тобой с помощью ошейника. Ты будешь делать только то, что я тебе прикажу, договорились?

Холодок пробежал по спине Скайлы. Она повела головой в сторону и почувствовала сжавшее шею кольцо, которое питалось теплом, исходившим от ее тела. Страх пронзил ее сердце. Стиснув зубы, Скайла приложила все усилия, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев и оставить на лице равнодушно-небрежное выражение. Все это далось ей с большим трудом.

— Скажи, что от меня нужно Или?

Арта провела пальцем по длинному шраму на ноге Скайлы. В глазах биоробота искрился неподдельный восторг. Несмотря на то, что Скайла держала себя в руках, она не смогла скрыть пробежавшую по телу дрожь.

Не обратив на это внимание, Арта ответила:

— Или хочет заполучить тебя потому, что тебя любит Командующий. — Она нахмурилась, и на ее высоком лбу сразу же обозначились две глубокие морщины. — Любовь… Странная вещь. Смертельная. Словно неизлечимая и страшная болезнь, она несет гибель всему тому, к чему прикасается. Однажды я любила и в результате… мне открылись врата ночи. Бутла… Милый, красивый Бутла. Он столькому меня научил! Я любила его так, что… Любила до дрожи в теле. Тебе этого не понять. — Ее глаза на секунду подернулись туманом. — Знаешь, Скайла, для меня тогда это все было так ново, необычно… Я убила не так, как я убивала других, но все равно суть дела не меняется: я уничтожила его.

Арта вдруг оглянулась. В глазах ее появился дикий блеск.

— Это моя профессия. Призвание. Быть убийцей. Тут уж ничего не поделаешь. Магистр Браен так меня запрограммировал. Бутла Рет учил меня убивать, истреблять людей с холодным расчетом и без ошибок. Солдаты Риги взяли меня в плен, изнасиловали и тем самым… выпустили на свободу истребителя, который навел опустошение среди них…

С тех пор я убиваю всех без исключения мужчин, которые любят меня. Или открыла во мне это качество, когда спасла из рук Синклера Фиста. Я показала ей, на что способна… Пойми, Скайла, в этом искусстве равных мне нет! Вот и Тибальт, император… Он тоже изнасиловал меня. Но в процессе этого он подписал себе смертный приговор. Меня это тогда потрясло. Рано до сих пор саднит глубоко в сердце, но теперь я уже взяла над собой контроль.

— Рада слышать. Послушай, почему бы тебе не разрешить мне встать и одеться? Потом я бы поела, а разговор никуда от нас не убежит.

Арта окинула ее задумчивым взором.

— Ты совсем другая. Прямо противоположна Или. Во всем. Она невысокого роста. У нее блестящие черные волосы и нет ни одного шрама. А ты… Ты такая бледненькая…

С такими восхитительными волосами… И длинными ногами… Или воюет путем обмана, коварства, введения противника в заблуждение. А ты всегда идешь в лобовую атаку и ведешь себя как одержимая. С нетерпением жду, когда мы с тобой познакомимся поближе.

— Что-то меня не убеждает твой тон.

— Скайла… Я не собираюсь причинять тебе вред. Или хочет видеть тебя на Риге целой и невредимой. Я думаю, ты многому можешь научить меня, немало можешь разделить со мной. Или требует, чтобы я доставила тебя к ней немедленно. Но она сразу же заберет тебя, и мы не сможем видеться так часто, как мне бы хотелось. После применения митола и пыток наступает такой эффект, что я уверена, ты больше не будешь прежней. — Она сделала паузу, а потом добавила:

— Интересно, считает ли тебя Или своей соперницей?

Скайла стиснула зубы и почувствовала, как у нее в животе начинает переворачиваться какая-то шестерня, наматывая на себя внутренности…

— Если мне удастся дотянуться до ее шеи руками, неважно, буду я в этом ошейнике или нет, ей придется считать меня соперницей! Так вот, Арта, — жестко проговорила она.

В глазах Арты сверкнул странный огонь.

— Ты еще лучше, чем я думала. Сейчас я позволю тебе подняться, только учти… — Она показала Скайле запястье своей левой руки, на которое была надета панель управления ошейником в виде браслета. — Он совмещен с биотоками моего мозга. Хочешь, чтобы я продемонстрировала?

— Нет! — хрипло ответила Скайла. — Я знаю, как действует эта мерзость… Ты отдаешь мысленную команду, и браслет передает ее ошейнику. Тот в свою очередь формирует внутри своего обода особое силовое поле, которое рассекает мою шею и перебивает нервные линии. Кровь перестает течь по артериям и венам. Если ты не изменишь команду через минуту, у меня может случиться серьезная травма мозга, может быть удар… Порой сердце не возобновляет свою деятельность после включения ошейника. Формируются кровяные тромбы, происходит закупорка кровеносных сосудов…

— А тебе известно, от чего питается ошейник?

— От тепла моего тела. Я все это знаю, Арта, так что можешь не беспокоиться: я буду смирной девочкой.

Голос Арты потерял жесткость.

— Да, Скайла, именно этого я от тебя и жду. Если ты будешь вести себя хорошо, то пройдет еще немного времени прежде чем я доставлю тебя Или с ее наркотиками и мозговым зондажем. Не думаю, чтобы тебе очень уж хотелось поскорее попасть в ее знаменитую пыточную, которая находится под министерством.

— Нет, Арта, у меня действительно нет ни малейшего желания попадать в пыточную Или, — с трудом управляя своим голосом, ответила Скайла.

«Но у меня нет также ни малейшего желания быть запертой на яхте вместе с таким безумным монстром, как ты, дорогая Арта!»

Арта снова провела рукой по телу Скайлы, осторожно прослеживая линии многочисленных шрамов. Как Скайла ни крепилась, она не могла сдержать брезгливой дрожи. Когда же уверенные пальцы коснулись светлых лобковых волос, Скайла в ужасе замерла. Чтобы притушить свой страх, она вынуждена была до боли закусить губу.

Увидев это, Арта тут же убрала руку.

— Прости. — Она выключила сдерживающие электромагнитные пути. — Я вижу, ты еще не готова к этому. Ничего, у нас впереди еще много времени. Только ты и я. Яхта для двоих, Скайла. Здесь никто не сможет нам помешать. Что может быть лучше? Мы многое захотим разделить друг с другом, не правда ли?

Скайла перевернулась на бок и поджала ноги к животу. Сердце у нее неистово колотилось. На какую-то секунду в ее мозгу завертелась дикая мысль: ударить биоробота, может, даже попытаться избавиться от ошейника. Но она встретилась с пристальным взглядом неподвижных янтарных глаз и поняла, что у нее ничего не выйдет.

Или села на кровати, откинув назад шелковистые локоны своих черных волос. В спальне тут же зажегся мягкий теплый свет. Она потерла глаза и проговорила сонным голосом:

— Ну, что нового?

— Вам есть сообщение, министр. Сейчас в субпространстве находится Командующий Компаньонов. Он хочет поговорить с вами. Похоже, он чем-то взволнован.

— Стаффа?

Или прищурилась, увидев свое отражение в зеркале. Ей не понравился свой внешний вид.

— Скажи ему, что я буду готова через пару минут.

— Да, мэм.

Споласкивая лицо и подкрашивая ресницы. Или старалась собраться с мыслями. Она запустила в волосы гребень и вспушила их, после чего прошла к компьютеру связи, набросила на одно плечо газовый халат и села перед экраном.

— Компьютер, соедини меня с Командующим.

— Да, мэм.

Спустя несколько секунд на мониторе проявилось лицо Стаффы с тяжелым выражением. Или удовлетворенно усмехнулась.

«Вы посмотрите только, какие мы сегодня злые! Ай-яй-яй, Стаффа, Стаффа, разве так можно?»

— Приветствую тебя. Командующий. Рада снова тебя видеть. Ты отлично выглядишь. Я надеялась…

— У тебя два выбора. Только два. Или ты немедленно возвращаешь мне Скайлу. Живой и здоровой. Или я иду на Ригу. Если случится последнее, я тебе не завидую. От твоей жалкой планетки камня на камне не останется, я могу гарантировать, Или. Камня на камне не останется! Вся планета превратится в маленькую дымящуюся головешку. Верни мне Скайлу… Сейчас же!

— Стаффа, по-моему, ты сегодня немного…

Монитор пискнул и погас.

Или задумчиво провела пальцем по углу рта, изучая мелкие морщинки. Потом вдруг рассмеялась.

«Эх, Стаффа, ты подтверждаешь мои надежды, вот и все. И навлекаешь на себя тяжкие последствия. Ты вынуждаешь меня адекватно реагировать на твои угрозы…»

Она позволила своему халату сползти с плеча и упасть к ногам. Встряхнула головой, чтобы распустить волосы.

— Компьютер, соедини меня с Синклером.

Она стала ждать сеанса связи. Ее сердце сильно билось в предвкушении ответственного момента. Ее щеки порозовели, в висках стучала кровь.

«Черт возьми, где же Синклер?!»

Монитор долго и бесцельно гудел, потом наконец выдал лицо Мхитшала, который прежде всего смерил Или пренебрежительным взглядом. Чувствовалось, что вызов на связь поднял его с постели.

— Да, министр?

— Я хочу поговорить с Синклером. У меня есть для него сообщение…

— Его здесь нет.

— Нет?!

Мхитшал, казалось, и сам удивился.

— Нет, министр. Я полагал, что вы… Я хотел сказать…

Я думал, он у вас…

— Придет день, Мхитшал, когда нам с тобой придется провести серьезную беседу о правилах хорошего тона. Ты ее долго будешь помнить, обещаю!

— Что-нибудь еще, министр?

— Где Синклер?

— Не знаю. Как только он вернется, я попрошу его связаться с вами.

Или выругалась и выключила экран.

— Компьютер, соедини меня с ЛС Синклера. Быстро!

Щеки ее пылали, глаза сверкали яростью, руки дрожали от нетерпения. Прошло около минуты, прежде чем на экране монитора показалось лицо Синклера. Оно было изможденным. Волосы торчали в разные стороны.

— Да, Или?

Она на несколько секунд задумалась.

«Что у тебя за тон? Опять бунт на корабле?»

— У меня только что состоялся разговор со Стаффой кар Терма. Пытаюсь уладить дело, но проблема возникла серьезная…

Или нажала на кнопку, и к Синклеру полетело сообщение, которое она успела составить для него по сложившейся ситуации. Синклер читал и выражение его лица становилось все более хмурым. Видя это, Или то и дело незаметно облизывала языком пересохшие губы. Когда он поднял на нее вовсе угрюмый взгляд, она добавила:

— Считаю, что над империей может нависнуть серьезная опасность.

Глаза Синклера зло сверкнули.

— Скайла Лайма у тебя? Или, не шути со мной! Она у тебя?!

— Синклер, остынь. Время эмоциональных всплесков прошло. Наступила пора трезвого размышления.

— Да, ты права, — серьезно кивнул Синклер. — Меньше чем через час я должен проводить основное тактическое занятие. Знаешь, зачем я вообще это делаю? Чтобы вооружить своих солдат навыками и знанием, которые обеспечат нам возможность сокрушить империю Сасса. После этого…

Только после этого я обращу свое внимание на Стаффу и уничтожу его. Если ты настолько обезумела, что, наплевав на все, похитила Скайлу Лайма, то ты всем нам подписала приговор! Что ты натворила, Или?

— Видимо, нам следует обсудить этот вопрос при встрече. После того как ты хорошенько выспишься. У тебя такой вид, как будто ты не спал с того времени, как покинул меня.

— Ты похитила Скайлу Лайма, да? Отвечай! Трюк с тем, чтобы посадить Тиклата на борт «Веги» и отправить за пределы империи, был всего лишь прикрытием. Ты на самом деле вовсе не собиралась отправить Тиклата на Итреату?

Выражение волнения на ее лице сменилось выражением растущего гнева.

— Я вижу, ты сильно устал, Фист. Отправляйся играть в войну, а поговорим после. После твоего отдыха. Тебе нужно дать время спокойно все обдумать. Тогда ты будешь судить об обстановке, исходя не из соображений сиюминутности, а из твоих долговременных интересов.

Или вырубила связь и изо всех сил ударила кулаком по столу, давая тем самым выход своему гневу.

Походив несколько минут взад-вперед по спальне, она упала лицом вниз на кровать.

"Думай, Или. Что происходит? С какой стороны подступиться к возникшей проблеме? Может, пришло время указать Синклеру его место? Или ты еще хочешь на нем немного покататься? Нет, об этом сейчас не может быть и речи. Он нужен. Для вторжения на Сассу. Впрочем, у всех войн есть одна особенность: им необходим первоначальный толчок, после которого они развиваются уже по своим собственным, не зависящим от людей правилам. Так что Синклера можно будет в удобный момент заменить Макрофтом. Ничего, справится, если уж на то пошло.

Нет, пока еще не могу без него обойтись. Но пришло время чуть поприжать его, это уж точно. — Она перевернулась на спину, наслаждаясь приятным ощущением трения шеи о шелковистые богатые волосы. — Эх, Или! Ты наживаешь себе опасного врага в лице Синклера, — сказала она сама себе".

Стаффа пропускал между пальцев легкую, почти невесомую и удивительно мягкую ткань скафандра Скайлы. Он сидел на краю своего гравитационного кресла, опустив голову вниз, почти физически ощущая каждую вещь, которая окружала его здесь. Потому что эти вещи принадлежали ей. Все осталось так, как было при ее уходе.

«Неужели это превратится для него в еще одну смертельную пытку, в еще один кошмар?!.. Что будет с этой комнатой, если он поймет, что окончательно потерял ее?.. Он все, наверно, оставит здесь так, как есть. И запретит что-либо переставлять, менять местами или убирать. Это будет своеобразный мемориал…»

Компьютер связи издал характерный сигнал.

— Да?

— Стаффа? Контрмеры находятся в стадии последней подгонки. Сейчас заканчиваем последнюю проверку. Все системы работают отлично. — Пауза. Затем:

— Может, у тебя будут какие-нибудь добавления или изменения?

— Нет. Спасибо тебе, Тап. И поблагодари от моего имени всех остальных.

И еще одна пауза. Затем:

— Стаффа? С тобой все в порядке? То есть… Мы все сейчас находимся на грани… Предстоит убивать. Ты прекрасно отдаешь себе в этом отчет. Сейчас я отправляюсь домой отдохнуть немного… У меня еще осталось прилично микленского виски… Хочешь? А то заходи, посидим… Поговорим. Так как?

— Спасибо, Тап, не могу. У меня много работы.

— Ну, смотри. Предложение остается в силе. Пока, Стаффа.

Монитор погас.

Стаффа сидел в кресле и смотрел перед собой в пустое пространство. Ему вспоминалась улыбка Скайлы. Его пальцы продолжали машинально перебирать тонкую белую ткань пустого скафандра.

Тяжелый челнок сотрясался, когда на него с глухим лязгом набрасывались абордажные кошки. Огромный монитор, на котором еще минуту назад было изображение передней переборки, теперь показывал неровный низ «Гитона». Мозаичная работа: заклепанная листовая обшивка, трубопроводы, инспекционные и аварийные люки и установленная на особой платформе гондола с «тарелкой» связи.

Как только раздался сигнал: «Все чисто» — Мак поднялся и решительно направился к люку, где ему пришлось подождать, пока не загорелась зеленая лампочка. За его спиной шла Бойз. На ее лице было написано удовлетворение. Увидев это. Мак подумал: «Уж не имеет ли она склонности к пиратству?»

Теперь, когда все болтавшиеся концы были подвязаны, пленение «Маркелоса» будет занесено в хрестоматии по военной науке в качестве классического образца. Там, правда, не будет записано, что в течение этого маневра, когда пространство — время искажалось со световой скоростью, две трети людей Мака лишь стояли на месте, раскрыв рты и замерев от страха.

«Ничего! В следующий раз, — если вообще будет „следующий раз“, — необходимо просто заблаговременно отработать этот маневр, чтобы преодолеть страх и придать солдатам уверенности в своих силах. Они поймут, что смогут это сделать», — дал себе торжественное обещание Мак, вступая на борт военного корабля Райсты и салютуя дежурному у люка. Он огляделся вокруг и думал о флагмане Стаффы «Крисла». Компаньоны никогда не позволили бы себе устроить на своих кораблях такие узкие, низкие и по-идиотски раскрашенные коридоры, как этот. Их корабли были просторными, ярко освещенными и с большими холлами.

Он осторожно пробирался вдоль по узкому, изгибающемуся через каждые пять метров коридору и вспоминал «Маркелос». Хоть он и был отнесен к классу грузовых судов, он резко контрастировал — разумеется, в лучшую сторону — по своей внутренней обстановке — там были просторные помещения и широкие коридоры — с этим каким-то игрушечным кораблем.

Мак дотронулся рукой до панели замкового механизма, и двери в конференц-комнату открылись. Он махнул рукой Бойз и вошел внутрь. Райста сидела во главе длинного стола и вглядывалась в голографический глобус: планета империи Сасса. Она провела языком по сухим губам, потом подняла на Мака короткий взгляд и проговорила:

— Так ты, значит, не расстрелял своих бунтовщиков?

— Никакого бунта не было. Просто ребята немного струхнули, когда все завертелось перед глазами и в головах поднялся туман. Когда я получил возможность вылезти из скафандра, то обнаружил, — не стану этого скрывать, — что и сам изрядно вспотел. — С этими словами Мак выбрал стул возле Райсты. Бойз села за его спиной. — В следующий раз они проявят себя выше всяких похвал, я уверен, и совершат невозможное.

— А, может, они снова решат, что лучше отсидеться в туалетах, пока их товарищи рискуют своими задницами?

— Этого не будет. Райста отмахнулась.

— Это все твои дела. Делай с ними, что хочешь, мне плевать. Хоть награди. Ладно, к делу. Ты говорил, что у тебя есть какая-то идея насчет империи Сасса, да? У меня тоже есть одна. Хочешь послушать?

— Еще бы.

Райста что-то пробормотала своему компьютеру. Через несколько секунд вокруг глобуса зажглось множество огоньков, которые были выстроены на орбите, словно нимб вокруг головы святого.

— Ты видишь своими глазами не что иное как вражеские оборонительные укрепления. Так же почти, как и на Риге. Сасса создает системы обороны в виде луковицы с низкой планетарной орбиты в геосинхронную орбиту, где находятся еще большие платформы. Кроме всего этого, у них еще имеется целая туча станций наведения и обнаружения. Наконец, у них есть в распоряжении зонды, оборудованные СПП, то есть Системой Предварительного Предупреждения. Они расположены в кометном гало по краям системы.

Что мы делаем? Мы нападаем в этот пояс как бы случайно. У них серьезная система обнаружения, так что они сразу нас заметят. Да и мы их тоже. Во время приветствия мы ответим паролем, который выдал нам во время допроса капитан «Маркелоса».

Мак слушал Райсту и внимательно изучал огоньки вокруг Сассы. Черт возьми, он никак не ожидал, что их окажется так много.

— Таким образом мы беспрепятственно войдем в их систему, — объяснила Райста, показывая Маку на голографическое изображение.

Он увидел тонкую красную линию, которая, удлиняясь, тянулась по сассанским пределам. Вот она сделала петлю вокруг планеты и остановилась у орбитальной стыковочной станции, зависшей на синхронной орбите над столичным городом.

— Наша цель, сассанский флот, лежит вот здесь. Прямо на противоположной стороне планеты от императорской столицы. Прямо над главными сассанскими резервами.

— Почему они поставили его на противоположной стороне планеты? — спросила Бойз. Ее широкий лоб покрылся морщинами.

Райста смерила подчиненную Мака своим традиционным кислым взглядом.

— Главным образом, для защиты их гражданских и промышленных центров. Если удар нанести по империи Сасса, — это мы и собираемся сделать, — именно здесь и будет наибольший урон противнику. Конечно, они сделают все, чтобы смягчить удар или отклонить его, но все равно это мало им поможет… Мы похороним в руинах все эти цветущие сельские окрестности. Когда они увидят, то, надеюсь, задумаются о тех осложнениях, которые могут возникнуть, если подобный же удар получит их главный город, столица, где проживает черт знает сколько населения. Больницы будут переполнены, вырубятся все коммуникации и связь, сразу начнется голод, водоснабжение упадет до первобытного уровня… Наконец, начнутся беспорядки в тылах противника, мятежи и бунты в городах и в сельской глубинке. И все это на фоне стратегической битвы. Представь.

— Но у них есть военные базы вокруг императорской столицы, — напомнил ей Мак.

— Согласна, но большинство из них не имеет непосредственного отношения к боевому потенциалу. Это штабы, административные службы, материально-техническое обеспечение, тылы, ремонтные мастерские, вспомогательные управления. Об этом поменьше вспоминай. Главное, нанести как можно более сильный удар, тем больше ослабеют их боевые возможности. Провернем нашу шараду с паролем с заблудившимися овечками, и все будет разворачиваться как в сказке.

— Хорошо, что дальше? — спросил Мак.

— Если нам удастся зайти так далеко, как я описала, то следующим шагом, на мой взгляд, был бы взрыв «Маркелоса» прямо над их столицей. Если мы загрузим корабль смесью вещества, то он разлетится, как гигантский фейерверк. Дикое по насыщенности электромагнитное излучение ослепит их системы обнаружения целей и наведения, я уж не говорю о связи. В это время мы обогнем планету, уничтожим их готовящиеся к боевым взлетам корабли и после этого, считай, операция закончена.

Мак внимательно наблюдал за голографическим изображением, где в миниатюре разворачивался наглядный пример плана, предложенного Райстой. Вспышка света над столицей. Тонкая красная линия, изображающая «Гитон», устремилась вокруг планеты и атаковала орбитальные станции с кораблями противника.

Мак пожевал нижнюю губу с минуту, потом кивнул.

— Я согласен на этот план… На тот случай, если тебе придется не по душе моя идея.

Райста на секунду поморщилась, но потом взяла себя в руки и бросила:

— Ну что ж, послушаем.

Мак встал и показал на сассанскую базу.

— В их систему мы войдем именно так, как ты предложила. Но вместо того, чтобы огибать планету, на мой взгляд, нам следует подогнать «Маркелоса» непосредственно к главной сассанской военной базе. «Маркелос» должен развить максимальную скорость.

— И они подстрелят его тотчас же, как только произойдет малейшее уклонение от курса, — вмешалась Райста. — Почему ты думаешь, что их служба безопасности обязательно будет дрыхнуть? Это проторенная космическая дорога, о которой ты говоришь. «Маркелос» будет в безопасности до тех пор, пока не возьмет направление на их военную базу. После этого у них вся планета встанет на уши и «Маркелосу» конец.

Мак кивнул.

— На уши они встанут, допустим. Но как часто случается подобное отклонение кораблей от курса? Пару раз в неделю? Нет. Я слышал, что основной причиной, по которой они разработали там много правил полетов по этой трассе, является та, что там помещается еще и база их правительства. Станут они стрелять по кораблю, если там они могут быть их шишки? Конечно, скоро они обо всем догадаются, но только будет поздно. Я очень надеюсь на то, что «Маркелосу» удастся развить скорость во все свои двадцать гравитаций. Это очень крупный корабль.

— Это указывает прежде всего на то, что по нему легко не промахнуться, — возразила Райста и всплеснула руками. — Ты можешь мне объяснить, за каким чертом тебе это надо делать? Допустим, ты выведешь из строя всю их базу, но ведь…

— Я выведу из строя управление всеми системами наведения, — спокойно уточнил Мак. — Твой план просто великолепен, командир. Я не сомневаюсь, что под прикрытием взрыва «Маркелоса» нам удастся сделать многое, но что потом? Ведь их управление останется работоспособным. Что это означает? А то, что их системы наведения засекут нас, даже если мы будем удирать со скоростью в пятьдесят гравитации. После этого у них найдется какой-нибудь очкарик, которому с помощью алгебры, геометрии и тригонометрии ничего не будет стоит вогнать нам в задницу добрый заряд, который превратит нас вместе с кораблем в расплывающуюся плазму.

Райста задумалась. Лицо у нее было нахмуренным, когда она смотрела на голографию.

— А если они успеют попасть в «Маркелос» и тот развалится по частям?

— А тебе известно, какой на нем груз? Райста покачала головой.

— Какая-нибудь чепуха с Миклены, да? Военные трофеи?

— У него на борту полное снаряжение для двух бронетанковых штурмовых дивизионов. Поэтому-то нам и удастся хорошо разогнать его. Поэтому-то корабль так сотрясался, когда мы его брали. Когда мы направим его на империю Сасса, то под влиянием своей массы и силы планетарного притяжения он разовьет такую дикую скорость и вооружится такой кинетической энергией, что… Только держись за шляпу. Представь себе, какая это будет масса! Если им удастся попасть, нам же лучше. С каждым выстрелом площадь охвата падающей массы будет шириться. Бронированные дивизионные машины понаделают таких хлопот, обрушившись на планету! Когда эти малышки упадут на землю, ее обитатели пожалеют, что они находятся не на Селене и не зарабатывают себе на жизнь добычей аммиака!

— Боже правый… — прошептала Райста. — А после этого мы можем ударить по их заправляющемуся флоту и получить почти стопроцентную возможность выбраться оттуда живыми! — Она ударила по поверхности стола раскрытой ладонью. — Знаешь, это все настолько необычно, что они ни за что не догадаются и не успеют спастись. И как тебе такое только в голову пришло?

Мак развел руками.

— Просто я спросил себя: что бы сделал Синклер на моем месте? Ответ прост. Он достиг бы главной цели, то есть уничтожил бы боевую мощь Сассы. Но Синклер всегда думает на несколько ходов вперед. Он бы захотел нейтрализовать их боевой потенциал, причинив максимум потерь их войскам, но одновременно с этим постарался бы сделать все, чтобы снять или возможно больше уменьшить опасность эвакуации из зоны боя.

Райста испустила шумный вздох.

— Я старею, мой мальчик, а ты только и делаешь, что напоминаешь мне об этом. Просто старуха какая-то. Позор! Ладно, пусть будет по-твоему. Я могу сейчас же обязать своих людей начать разрабатывать подробный план операции, который потом будет заложен в бортовой компьютер «Маркелоса». А как ты намерен поступить с пленными? Хочешь погрузить их на «Маркелос»? Для придания большей массы, погрузить их на «Маркелос»? Для придания большей массы, а?

Мак покачал головой.

— Я думаю, мы оставим их крутиться по какой-нибудь неправильной орбите на челноке. Мы выключим у них всю связь. После всего они смогут спокойно добраться домой. Даже если им удастся пронести на челнок части приемника и собрать его там, они ничего не успеют передать. Все закончится, прежде чем они сядут за монитор.

Райста улыбнулась.

— Знаешь, если бы вы с Синклером не хотели бы изменить привычный мне образ жизни, я бы с радостью работала вместе с вами.

Мак хитро улыбнулся.

— Бывают времена, когда яйца курицу учат. Райста вновь перевела задумчивый взгляд на голографическую картинку.

— Не думаю, что им удастся что-нибудь пронюхать в ближайшие день-два. А потом мы обрушимся на Сассу и будет уже поздно. К такой операции я готовилась всю жизнь. После нее они вряд ли скоро оправятся, как считаешь?

Мак тоже внимательно посмотрел на голографическую модель планеты.

— Синклер очень на это рассчитывает.

Слухи быстро распространились по всей Итреате. «Или Такка — риганская сука! — похитила командира Компаньонов». Громадные заводы и мастерские закипели горячими эмоциями. Обычные беседы и болтовня перемежались серьезными обсуждениями в среде литейщиков, сварщиков и ремонтников. Среди Компаньонов — воинов Итреаты — не было разногласий во мнениях. Чувство великого назначения овладело всеми без исключения. Гордость за тысячу одержанных побед подогревала закипавший в душах гнев. Казалось, необходимость нового подвига наэлектризовала Итреатические астероиды до самой сердцевины. Военная подготовка, занятия по укреплению боевого духа и физические тренировки выступили на первый план в жизни обитателей планеты.

— Когда выступаем? — тут и там звучал один и тот же вопрос. Тяжелые взгляды на мониторах были наиболее характерны для этих дней. Каждый ждал только одного:

— сигнала.

— Риганская сука похитила Скайлу… Слишком много на себя взяла.

С течением времени ничем не контролируемая ярость сменилась тихим, тлеющим в душах гневом, который не застилал разум и позволял лучше подготовиться к мести.

Стаффа знал об этих настроениях и переполнялся гордостью за людей.

Он шел длинными белыми коридорами, направляясь в комнату, где было назначено совещание. Ему жизненно важна была сейчас эта поддержка, так как своей уверенности не хватало. Он был скорее даже подавлен. Ведь у него снова украли любимую женщину. И не за ее проступки, а для того, чтобы еще раз нанести удар по нему, причинить ему боль и страдания. А если Скайла также исчезнет из его жизни навсегда, как Крисла? Следующих двадцати лет одиночества, тревог и неизвестности ему, может быть, уже и не выдержать…

Последними словами Скайлы были слова о Крисле. Это роковое совпадение мучило его еще больше…

«Нет, Стаффа. На этот раз все иначе. На этот раз тебе известен враг… Ты можешь пойти и задушить ее собственными руками. Его клонило в сон. Бодрствовать заставляло только беспокойство за любимую. Рот пересох. Язык, казалось, разбух. — А если ты уже опоздал? В таком случае Рига будет полыхать факелом тысячу лет. Это будет памятник трусости и подлости Или Такка».

Он вошел в комнату совещаний. Собравшиеся командиры поднялись со своих мест и приветствовали его традиционно: ударили себя кулаками в грудь. Пока Стаффа шел к своей возвышавшейся платформе перед главным монитором, все стояли молча. Плащ развевался за спиной Командующего.

Стаффа поднялся по ступенькам на свое место и оглядел собравшихся. На каждом лице он задерживал взгляд, определяя про себя возможности и способности его обладателя.

— Прошу садиться.

Когда они расселись по местам, Стаффа обратился к своим ближайшим сподвижникам и боевым товарищам.

— Все вы знаете, что случилось. Если у вас есть какие-то сомнения или вопросы, вызовите на свои экраны файлы с соответствующими записями, которые я составил и распорядился загрузить в ваши программы. Нам пока неизвестно, где сумел спрятаться агент Или во время проверки корабля. Нам пока не ясно, каким образом этому агенту удалось обмануть нас и нейтрализовать личный состав службы охраны. В настоящее время «Вега» возвращена экипажу, перед которым поставлена задача дать ответ на эти вопросы… А заодно и сделать все необходимые выводы во избежание повторения подобной ситуации.

Стаффа стал расхаживать по своей платформе, держа руки за спиной.

— Ответ на вопрос, который жжет всем нам сердца, таков: мы, черт возьми, начинаем за ней охоту! Или было приказано вернуть командира Лайма. Целой и невредимой! И немедленно! Риганская сука извещена о тех последствиях, которые наступят в результате ее отказа выполнить приказ.

Тем временем нужно сказать, что в ближайшие пять дней у флота не будет возникать никаких проблем с дозаправкой и пополнением провизии. Стартовав с Итреаты, «Черный воин» и «Кобра» тут же изменят общий курс и на всей скорости вернутся к Сассе. Там корабли должны остановиться вне пределов досягаемости систем обнаружения и отыскать сассанские оперативные силы, которые в настоящее время находятся там на экипировке. Если сассанские корабли попытаются предпринять какие-нибудь активные действия, их будет необходимо уничтожить.

Стаффа смотрел на командиров тех кораблей, о которых говорил.

— Тигр, Делшей, вы знаете наши правила. Нам совсем не нужно, чтобы в ответственный момент сассанский флот появился у нас в тылу. Неважно, произойдет ли это здесь на Итреате или на Риге. — Он перевел взгляд на остальных собравшихся. — Да, друзья, эта планета и является нашей целью. Однако вначале я, полагаю, вам следует дать кое-какую информацию. Я уверен, вам известно, что со времени микленской кампании произошло очень много радикальных перемен. Многие из вас уже поняли, что некоторые наши стратегические задачи были полностью изменены. Например, Седди, бывшие когда-то нашими врагами, теперь свободно разгуливают по Итреате. Также многие из вас знают, что я просто смотрю на свое недавнее приключение в Риганской империи. Истина, друзья мои, заключается в том, что над человечеством нависла серьезнейшая угроза вымирания. В последнее время все мы балансируем на опасной грани, связанной с чрезмерным раздуванием ресурсной базы. Думаю, некоторые из вас уже успели ознакомиться с донесением Седди. Если говорить образно, то можно изобразить положение дел следующим образом: человечество сейчас живет в карточном домике, который само себе и построило. А это означает, что при осуществлении нашей миссии нам следует соблюдать максимум осмотрительности и осторожности. Если мы вытащим не ту карту, то сразу же произойдет обвал ресурсных поставок, производства распределения в рамках всех звездных систем свободного космоса… Если разгорятся настоящие масштабные военные действия, многие миры пострадают настолько сильно, что нам уже не удастся никогда вернуть их к жизни.

Ветераны, — о, сколько раз уже им приходилось собираться в этом зале! — они смотрели с ожиданием. Некоторые сидели, скрестив руки на груди, другие делали пометки в своих портативных компьютерах.

Стаффа включил голографические проекторы, и тут же в воздухе над столом повисло изображение Риги.

— Это наша цель. Полагаю, всем вам знакома эта планета. — Несколько командиров мрачно усмехнулись. — Отлично. Итак, перейдем к разбору операции. В известном смысле это будет самая трудная, а вернее, сложная десантная операция из всех, которые нам до сих пор приходилось затевать. Вы профессионалы. Уцелевший в войнах цвет военной элиты. Если кто-то и сможет выполнить эту миссию, так только вы. На Риге мы должны уничтожить центры обработки компьютерной информации, связь, правительственные агентства и сооружения… Словом, мы должны сделать все, чтобы лишить планету способности самоуправления.

Он заметил много удивленных лиц.

— Вижу вашу реакцию и понимаю ее. Вы до сих пор полагали, что-то, что я сейчас перечислил, — всего лишь второстепенная задача. Да, мой план в военном отношении нетрадиционен, но я твердо убежден, что на этот раз мы должны оставить планету нетронутой. Она не может погибнуть. И главное: мы должны обеспечить возможность налаживания нового управления Ригой извне. Мы похожи на врачей, которые вынимают из головы пациента поврежденный, насквозь пораженный болезнью мозг и заменяют его на другой, здоровый.

В зале стояла мертвая тишина.

— Теперь вы, надеюсь, понимаете, с какими тактическими трудностями мы столкнемся. Хуже того: нам придется иметь дело с Синклером Фистом. Вижу, как некоторые из вас согласно кивают. Многие из вас знакомы с послужным списком Фиста на Тарге. В настоящее время он обучает риганских военных той тактике, которую он с таким успехом применял против тарганцев. Если мы позволим риганцам пронюхать о наших целях и планах, битва приобретет непредсказуемое и крайне тяжелое для нас течение. И Фист, конечно же, не оловянный солдатик, вроде Тедора Матайсона.

Тап поднял руку и поднялся со своего места.

— Как насчет сассанской части плана? Мы что, передадим им Ригу?

Стаффа покачал головой.

— Нет. Пришло время объединения. Унификации, точнее. Я очень надеюсь, что нам удастся ввести в заблуждение риганцев. Мы захватим ее и тут же повернем свои силы на империю Сасса. Цель, я полагаю, вам ясна; заставить этого толстого чудака слезть раз и навсегда со своего трона. По его доброй воле посредством официального отречения или путем кастрирования толстяка — не так уже важно.

— А что дальше? Мы возьмем все под свой контроль и на этом успокоимся? Будем спокойно стареть? В счастье и довольстве?

— Мы соберем по всему свободному космосу лучшие умы. — Он сжал руку в серой перчатке в кулак и опустил его на поверхность конференц-стола. — И обещаю, мы сломаем паршивую Запретную границу! Раз и навсегда!

Или начала испытывать стойкую неприязнь по отношению к военным лагерям. В старые добрые времена, которые царили еще так, казалось бы, недавно офицеры оставались в роскошных поместьях типа Тарси или работали в великолепно оборудованных строгих офисах в столице. Теперь же они вынуждены были жить в сельской глубинке, в грязи и пыли, в палатках, кишащих клопами.

Авиакар Или приземлился в самом густом скоплении и множестве переносных камуфлированных жилищ, если эти жалкие палатки можно было назвать жилищами. Здесь было относительно тихо, но всего в нескольких километрах отсюда проходили учения: тысячи мужчин и женщин проносились над урожайными полями, палили в небо лазерными зарядами и топтали луга. Владения местных землевладельцев находились под непосредственной угрозой случайного огневого поражения. Сами землевладельцы хмурились, но помалкивали. Во все стороны с диким гулом проносились звенья десантных или бронированных транспортов. Юркие одноместные боты огибали всевозможные препятствия, выслеживали цели, уничтожали их мощными огневыми ударами. Вся информация с бортовых компьютеров поступала в банк данных центрального процессора, который в свою очередь время от времени сообщил кому-то о том, что он «убит» или «ранен».

Несмотря на общее настроение отвращения, которое овладело Или, как только она попала сюда, в ней все же шевельнулось на минуту что-то вроде радостного волнения, когда она почувствовала, осознала всю гигантскую мощь и силу, которая ее здесь окружала. При свете дня ее гнев на Синклера и на угрозы Стаффы притупился и осел в глубине души тихим раздражением. Она понимала, что те, на кого она сердится, тоже в свою очередь сердятся на нее, так что решила действовать осторожно.

Водитель Или включил двигатель и открыл для нее колпак кабины. Она ступила на землю, и тут же ее ноздри затрепетали от пряного запаха вывороченных пластов почвы и раздавленных растений. Ровный гул турбин и реакторов на какую-то минуту достиг своей высшей точки, и ей пришлось зажать уши руками. Потом ветер переменился и ей в нос ударили уже другие запахи: горящей машинной смазки и пота.

Или неторопливо прошла вдоль ряда пустующих ЛС до тех пор, пока не заметила потрепанный в боях корабль Синклера. Трап напоминал язык щенка.

Она решительно взошла на борт корабля и едва не столкнулась с группой военных, которые миновали ее со свистом и улюлюканьем.

Это немедленно вызвало к жизни ее утихший было гнев.

«Я могла бы каждого из них зажарить заживо!» — заверила себя Или и посмотрела вслед солдатам взглядом, в котором было столько яда, что он мог бы отравись любого, кому не повезло бы оглянуться назад.

Она решительным шагом прошла по длинному коридору в расположение Синклера и остановилась у низкого люка, ведущего в командный центр. Пришлось сильно нагнуться, чтобы пролезть в него. Синклер сидел в кресле перед своим компьютером. Ноги его были широко расставлены и твердо уперты в пол, рот открыт, а голова извернулась под таким углом, что впору было опасаться за сохранность его шеи. Он был погружен в тревожный дневной сон.

Или удивленно подняла брови, увидев компактную панель центра управления учениями. На многочисленных мониторах происходили разные события, передаваемые с различных участков учений: тут вооруженные мужчины и женщины прятались за деревьями, там солдаты ползли в высокой траве, стараясь не высовываться, кто-то перебежками пересекал открытое поле. На других экранах поле боя изображалось схематически или было снято с высоты птичьего полета. На отдельном мониторе появлялись все время меняющиеся столбцы цифр: здесь были помечены потери и пополнения в ходе битвы.

На пластиковой скамье, где обычно спал Синклер, клубочком свернулась молодая привлекательная блондинка… Ее одежде Или с первого взгляда дала три главных характеристики: дешевая, протертая и местами рваная.

«Кто это?»

Или нагнулась над Синклером и нежно куснула его за ухо. В течение следующих нескольких секунд ничего не происходило, но потом вдруг он дернулся, вскочил со стула и только в самый последний момент удержал себя, чтобы не сбить с ног посетительницу. Он тяжело сглотнул и повернулся к ней. У него был потерянный, заспанный взгляд.

— Как идет учение? — спросила Или, показывая рукой на экраны.

Синклер зевнул, как будто для того, чтобы пробить пробки в ушах, затем растерянно уставился на показания, выводимые на мониторы.

— Как я и ожидал. Пришлось уволить несколько дивизионных командиров и заменить их теми, кто в состоянии справиться с этой должностью.

Он наконец окончательно проснулся, осознал, кто к нему пришел, и его глаза тут же потухли.

— Кто это? — спросила Или, показывая на женщину, которая продолжала безмятежно спать.

— Подруга, — коротко ответил Синклер, внимательно взглянув на Или. Он прищурился, и ей это не понравилось. — Пойдем прогуляемся, а?

Она одарила его нежной улыбкой.

— Конечно.

Они вышли из ЛС и оказались в скоплении гудящих и рычащих боевых бронированных машин.

— Знаешь, твое решение может обернуться неприятными последствиями. Эти дивизионные командиры — Макрофт, Де Гамба и другие — они не привыкли к такому обращению и просто так не сдадутся. И не рассчитывайте на это. Задето самолюбие. Таких вещей не прощают. Как ты думаешь, сколько времени уйдет у них на сговор? Или иначе: когда они начнут действовать? И что они в силах сделать?

Они миновали последний военный транспорт, который имел на редкость уродливые очертания, и вышли в открытое поле. Или сжала руки.

— Думаю, на организацию им потребуется не менее недели или даже чуть больше. Первым практическим шагом с их стороны будет попытка дискредитации тебя в войсках. Они постараются посеять волнения среди солдат и офицеров, и нельзя заранее утверждать, что им не удастся это сделать. После этого на очереди стоит твое физическое устранение. Тогда они вернутся в армию на правах спасителей перед лицом надвигающейся внешней угрозы. Ты об этом, конечно же, не подумал, зато подумала я. Возможных организаторов беспорядков я уже подавила. Они находятся в надежном месте. И все же я намерена послать к тебе людей из моей группы. На тот случай, если я кого-то упустила из виду.

— Не беспокойся, я сам об этом позабочусь. У меня есть надежная служба безопасности. Второй отдел Первого Тарганского, я думаю, вполне справится с этой задачей, — сказал Синклер.

Она искоса взглянула на него.

«Второй отдел? Твои старые друзья с Тарги? Что ж, отлично! Посмотрим, как твои ребятки справятся с делом на новом фронте, Фист!»

Вслух она сказала:

— Как хочешь.

В воздухе витал резкий запах влажной почвы и разложившихся растений. Над головой небо потемнело в ожидании приближающегося урагана. Дальние деревья гнулись уже под ветром, словно кланялись горизонту. Если бы не военный лагерь со всей своей вонючей грохочущей техникой, можно было бы спокойно вставать за мольберт и писать картину: «Сельский пейзаж перед грозой».

Или раздраженно пинала свалявшуюся под ногами траву.

Некоторое время они шли в молчании. Потом он обратил на нее вдруг горящий рассерженный взгляд и проговорил:

— Ладно, перейдем к главному. Ты с самого начала планировала похитить Скайлу? Так ведь? Все остальное для отвода глаз.

Или шумно и раздраженно вздохнула.

— Тиклата не хотели посвящать в суть дела. Я выбрала наилучший вариант. Подумай о том, какие преимущества мы приобрели. Я сделала все, как бы сказали твои военные, для обеспечения минимальных потерь. Мне удалось внедрить своих людей в их систему безопасности, а это, скажу я тебе, было не так-то просто.

— Где находится Скайла Лайма?

— В безопасном месте. Нет, не смотри на меня такими глазами. Если честно, то я даже не знаю, где это место находится. Ни малейшего представления. Где-то между нами и Риклосом. Ей не будет причинено вреда.

— Видно, ты недостаточно его знаешь.

— Я? Интересно, кого ты имеешь в ви…

— Стаффу! — взорвался Синклер. — А вот я знаю. Я бился с ним. Моя стратегия противостояла его стратегии. И я изучил его. У него есть одно качество, которое можно называть по-разному: неутомимостью, упорством, упрямством… Он проявил его в борьбе в полную силу. Я был там, когда Компаньоны обрушились на нас неизвестно откуда. И вот снова повторяется та же ситуация. Он идет на меня, а я не имел времени подготовиться. Ты не дала мне времени на то, чтобы устроить ему ловушку.

Она вся напряглась, уловив гнев в его словах.

— Синклер…

— Теперь пеняй на себя.

— Синклер, успокойся ради бога! У нас будет вполне достаточно времени до тех пор, пока он приготовится к походу. Что ты думаешь? Он проведет мобилизацию по мановению волшебной палочки? Ему потребуется для всего этого по меньшей мере месяц!

— Или, а ты, оказывается, дура.

У нее дрогнули нервы на лице, но ей удалось скрыть это.

— Даже тебе не позволительно разговаривать со мной в таком тоне, — проговорила она спокойно, но сдержанно.

Не чувствуя того, что заходит слишком далеко, Синклер ткнул в ее сторону пальцем.

— Этот человек стал готовиться к войне со мной сразу же, как только он вернулся на Итреату! Стаффа кар Терма не тот человек, который может легко снести подобное отношение к себе! Свободный космос наэлектризован до предела.

Он готов взорваться. И тебе не удастся застать Стаффу спящим! Если ты сейчас же вернешь свободу его командиру, мы еще можем спасти как-нибудь положение.

Закипавший в душе Или гнев стал потихоньку угасать.

— О чем ты говоришь? Я взяла ее в заложники. С ней в руках мы сможем оказывать влияние, если не давление на Стаффу.

Синклер прикрыл глаза. Он дышал шумно и глубоко. Видно было, что ему с большим трудом удается держать себя в руках.

— Сначала мы должны вырвать зубы у Сасса. Затем нужно сделать ложный финт в сторону самой империи Сасса, дальнейшие шаги после налета Мака. По-моему, вполне разумно, не так ли? Как только они ослабнут, мы их сразу выведем из игры. Основное же будет, естественно, касаться Риклоса. Я бы выполнил операцию в три приема. Первые два корабля должны взять планету и тем самым плюнуть Стаффе в лицо. Он не потерпит риганское присутствие столь близко от своих пределов. Если потерпит, значит, он просто самоубийца.

Или кивнула.

— Ты рассчитываешь на то, что он набросится на твои оккупационные силы, словно рипарианский гриф?

— Совершенно верно. Тогда последует вторая волна моего удара, которая должна будет рассеять его атакующие порядки. — Синклер изобразил это замысловатым жестом руки. — Стаффа узнает, что я ударил по Сасса. Но он имеет весьма смутное представление о боевых возможностях риганского флота. Он бросит в бой свои резервы, вообразив, что это будет лучшим способом оставить меня калекой на всю оставшуюся жизнь. В этот момент мы ударим по нему нашей третьей ударной волной, в которую войдет все, чем мы располагаем.

Или жестко усмехнулась.

— И у тебя будет открыта дорога на Итреату. Синклер потер рукой свой шишковатый нос и поднял голову, чтобы взглянуть на грохочущее звено ЛС, пронесшееся над ними в сторону лагеря.

— Возможно. Сасса будет повержена, но не уничтожена до конца. Стаффе придется зализывать свои тяжкие раны. Я буду совершенно свободен в выборе: захочу ударить по Сасса — пожалуйста, захочу по Стаффе — сколько угодно! Я также могу вернуться и перегруппироваться. Мне никто в этом не сможет воспрепятствовать. В том и другом случае перед нами будут два ослабленных, истекающих кровью мира. Инициатива будет полностью в наших руках. И мы сохраним наступательные возможности. Сасса будет заботиться только о том, как бы спасти свое имущество, поэтому не сможет выйти против меня большой силой. Стаффа будет лихорадочно укреплять оборону Итреаты. Если он рискнет преследовать нас и покинет свои базы раненым и уязвимым… Впрочем, мой план никак не предполагал похищения Скайлы!

Или не могла сдержать рассерженного восклицания.

— Прошлой ночью все мы были очень усталыми. Стаффа был в ярости. Я была поражена. А ты просто, кажется, еле держался на ногах. Но я знала, что наступит день и каждый из нас сможет спокойно обдумать положение и выслушать другого. Я не буду терять связь с Командующим. Я уверена, что мне удастся хоть в какой-нибудь степени смягчить его гнев. Будем исходить из того, что твои предположения справедливы и он уже вовсю проводит мобилизацию.

Синклер с подозрением взглянул на нее.

— Синклер? — мягко проговорила она. — Что с тобой происходит? Ты ведешь себя так, как будто я в чем-то провинилась. Я же не знала, что ты заранее составил такой подробный план. Давай не будем делать поспешных выводов. Зачем нам навлекать беду на свои головы, торопить ее наступление? В любом случае мы всегда можем отпустить Скайлу Лайма на свободу… Но подумай сам! Если она будет в наших руках, это будет сковывать деятельность Командующего, не позволит ему вовсю развернуться.

— Отпусти Лайма, Или, — проговорил упрямо Синклер, скрещивая руки на груди. — У меня такое впечатление, что ты все-таки не понимаешь Командующего. Ты никогда не была солдатом. Убеждения — нечто совсем другое. Я предупреждаю тебя. Если хоть волосок упадет с головы этой женщины, ты тем самым можешь навлечь на нас верную смерть.

— Ну, в настоящий момент я ничего не могу с ней сделать, даже если бы захотела. Лайма в космосе, а где именно, бог ведает. Послушай, мы сейчас оба раздражены. Ты выглядишь устало. Как насчет ужина и отдыха? У меня есть бутылочка великолепного микленского коньяка. Заодно поговорим. Только не о политике и войне, а о чем-нибудь другом, что придет на ум. Неужели нам не о чем поговорить?

Она придвинулась к нему ближе и заглянула прямо в глаза.

Она взяла его руки и положила их себе на грудь, заметив тень желания, проскочившую в его темных глазах. Однако Синклер решил не поддаваться.

Или удивилась. «И откуда это взялось в нем?»

— Может быть, позже, — сказал он, переводя взгляд с нее на идущий на посадку у лагеря ЛС. — У меня есть срочнейшие дела. Я не имею права отвлекаться.

Он высвободился из ее объятий и направился в лагерь. Через несколько шагов он, однако, остановился, обернулся и поднял вверх указательный палец правой руки.

— А насчет Скайлы Лайма я говорил серьезно. Не трогай ее, иначе мы превратим в пыль весь свободный космос. Да и то…

Она провожала его пристальным взглядом, сжигаемая недобрыми предчувствиями. «Он отверг меня. Почему? Из-за той женщины?»

Обдумывая разговор с Синклером, Или направилась к своему авиакару. «Неужели командующему быстро удастся мобилизовать свой флот? И если Синклер прав, каким образом эффективнее использовать Скайлу Лайма? Разве что пригрозить немного Стаффе?»

Она пробралась на свое место в авиакаре, закрыла колпак кабины и откинулась на мягкую обивку, когда машина поднялась в воздух. Перемена в отношении к ней Синклера очень обеспокоила Или.

Повинуясь внезапному импульсу, она включила экран компьютера связи.

— Гиселл. Есть одна женщина. Блондинка. Около метра шестидесяти сантиметров роста. Весит порядка пятидесяти пяти килограммов. Внешне выглядит лет на двадцать пять или чуть старше. В настоящую минуту она находится с Синклером в его ЛС. У нас есть в окружении Фиста агент, который должен добыть голографию или отпечатки пальцев. Поставь перед нашими людьми задачу присмотреть за ней. Она не могла появиться из воздуха. Проверьте все контакты Фиста. Перетрясите всю его прошлую жизнь. Мне нужно знать, кто она такая, и можем ли мы ее как-нибудь использовать.

«Потому что, дорогой Синклер, если она имеет для тебя большое значение, я могу с ее помощью влиять на тебя так же, как с помощью Скайлы я буду влиять на Стаффу. Ты у меня по струночке ходить будешь, Фист!»

"На квантовом уровне возможности наблюдателя одновременно и поражают, и остаются странно ограниченными.

Тайна кванта, тайна принципа неопределенности связана именно с наблюдением. Математически мы можем описать квант во всех его проявлениях. Но когда речь идет о наблюдении, у нас есть возможность описать только его состояние, что можно сравнить с бриллиантом, грани которого мы не сможем увидеть одновременно. Седди считают, что это ключ того, что такое Вселенная.

Уже тем, что мы рассматриваем ее как объект наблюдения, мы воздействуем на нее и искажаем ее образ. При экспериментах с фотоном наши датчики изменяют его либо как частицу, либо как волну, но только раздельно и, похоже, каждый решает, что именно он хочет найти. Таким образом, наблюдение создает реальность. Но как быть с другими параметрами? Искажаем мы, тем самым, лишь ничтожную часть Вселенной или за этим стоит что-то большее? Математически мы можем показать, что тем самым мы на месте одной, реальности как бы создадим две. Каждое решение, которое мы принимаем, например, принимая приглашение на прием, когда мы можем отужинать с кем-то еще, меняет реальность вокруг нас. Вселенная как бы раздваивается и в том случае, когда мы принимаем приглашение с другой стороны. Так же, как и в эксперименте с фотоном, мы выбираем и видим лишь одну грань, но многогранный бриллиант остается самим собой.

Так почему же это происходит? Какой божий умысел заложен в этом?

Для Седди доказательство существования свободной воли принципиально важно. Принимая решение, мы каждый раз подталкиваем эволюцию Вселенной. Без этого во Вселенной восторжествовал бы фатализм, без этого она утратила бы способность меняться и осталась бы бесплодной и застывшей.

Оглянитесь на людей, которых вы знаете, и поймете, что каждый из вас, сознательно или нет, постоянно меняет будущее и тем самым природу Вселенной и божественного разума. Сможете ли вы после этого снова взглянуть на мир прежними глазами?"

Из выступления Кайллы Дон по Итреатическому вещанию.

Глава 19

Потягивая стассу. Мак шагал по ярко освещенным коридорам «Маркелоса». У дверей капитанской каюты он отсалютовал двум стоявшим навытяжку часовым, взглянул на дверь и доложил в микрофон:

— Мак Рудер из первого дивизиона прибыл.

— Войдите, — отозвалась Крисла.

Как всегда, при звуке ее чувственного голоса по спине Мака пробежали мурашки. Он приложил ладонь к пластине дверного замка и вошел. В соответствии с голографической программой голубой свет поднимался к потолку и рассеивался. Крисла стояла в дверях, ведущих во внутренние покои. Ее волосы, освещенные сзади, светящимся нимбом обрамляли прекрасное лицо. Темно-синее платье оттеняло волосы и изумительные янтарные глаза. Фасон платья был подобран таким образом, чтобы скрыть сказочную фигуру, и ей почти удалось добиться этого. Неожиданно Маку пришла в голову отрезвляющая мысль, что эта женщина стремится спрятать то, что является мечтой других женщин и предметом вожделений мужчин. Неожиданное понимание того, какой должна быть жизнь Крислы, только усилило его влечение к ней. Она хотела, чтобы, несмотря на ее магнетизм, ее воспринимали как обычное человеческое существо, и он твердо решил про себя сделать все, чтобы помочь ей.

Заметив, что он нахмурился, она отступила в сторону и жестом пригласила его войти.

— Ваши люди только что накрыли праздничный стол. Полагаю, мы могли бы поужинать вместе?

— Не возражаю. У нас есть, что обсудить. Я думал, что вы не станете возражать против некоторой перемены обстановки.

Она тепло улыбнулась, и Сердце Мака растаяло.

— Вы очень любезны. Мак. Впервые за эти годы я почувствовала, что не ощущаю опасности.

— Это было оправдано по целому ряду причин. Прежде всего, вы должны извинить меня за некоторую осторожность. Я не сомневаюсь в подлинности вашей личности, но мы люди военные, и…

— Я могла вызвать подозрения, — закончила она за него. — Понимаю. Поужинать вместе — прекрасная мысль. Я рада, что вы пришли. Не будем терять времени. Вы выглядите усталым, и я не сомневаюсь; что вы погибаете от голода.

Мак последовал за ней, поймав себя на мысли, что он с восхищением следит за волнующими движениями ее бедер. Он с трудом отогнал от себя картины, которые против его воли возникали в его воображении, и, сознательно пренебрегая забушевавшими гормонами, безразлично огляделся.

Центр просторной столовой занимал черный пластиковый стол, окруженный изысканными пуфами. Стены украшали голограммы, изображавшие пышный зеленеющий мир, пронизанный золотыми лучами. В конце столовой находился бар, а с правой стороны перегородка — люк, ведущий в спальню.

Крисла опустилась на одну из подушек с грацией настоящей леди. Мак, чувствуя усталость в каждом суставе, тяжело присел на пуф неподалеку от нее.

— Во-первых, — начала Крисла, — позвольте поблагодарить вас за то, что разрешили мне остановиться именно здесь. Я наслаждаюсь не только роскошью, но и возможностью уединения. Губернатор Бичи почти довел меня до бешенства.

— Надо сказать, что при этом он и себя не жалел. При каждом удобном случае он требовал, чтобы к вам относились подобающим образом и грозил самыми страшными карами, если мы этого не обеспечим. Он вам предан.

Легкая улыбка исчезла с ее лица.

— Должно быть нелегко… — признался Мак после неловкого молчания. — Боюсь, что вы составили нелестное мнение о мужчинах в целом.

Его замечание несколько сняло напряженность. Слегка наклонившись к столу, на котором был сервирован ужин, она приподняла крышку.

— Признаюсь, что в какой-то момент так оно и было. Сейчас я слишком устала, чтобы любить или ненавидеть. Если бы я иногда не пользовалась своим очарованием… от меня не осталось бы ничего, кроме плазмы на орбите… Мужчины — они… мужчины. Мак. Я думаю, то же можно сказать и о женщинах.

Он принял тарелку у нее из рук и с жадностью накинулся на еду. Он уже забыл, когда ел по-настоящему, а не просто поддерживал свою энергию специальными препаратами. Ему было приятно, что Крисла так заботится о его аппетите.

Черт, он был готов на что угодно, лишь бы эти янтарные глаза продолжали следить за ним с интересом. Когда он, наконец, отодвинул тарелку, она вопросительно взглянула на него.

— Вы были так заняты в последнее время, что у вас не оставалось времени ни на еду, ни на сон. Из этого я заключаю, что либо у вас неприятности, либо предстоят серьезные действия.

— Вы очень наблюдательны.

— Это результат тесного сотрудничества с Стаффой и Компаньонами. Когда находишься на чужой территории, еда и сон становятся роскошью. И чем выше напряженность, тем сложнее обеспечить и то и другое.

— Стаффа? Уже больше двадцати лет… Она опустила глаза и пожала плечами.

— Я не знаю, чего теперь можно ожидать. За двадцать лет многое может случиться. Претор говорил мне, что у Стаффы теперь любовница, Скайла Лайма. Он показал мне ее голографию. Она высокого роста, спортивна. Ее сверкающие голубые глаза делают ее особенно красивой. — Уголки ее рта печально опустились. — Может быть, тот Стаффа, которого я знала, был мечтой, соломинкой, за которую хватаешься в океане отчаяния.

— Я не знаю, какие отношения связывают его с .. В тот единственный раз, когда я видел их вместе…

— Продолжайте, — Крисла подняла брови. — Хотя я потратила много времени, культивируя впечатление хрупкости, которое я произвожу, меня не так легко сбить с ног. Иначе я уже давным-давно перерезала бы себе вены.

Мак неловко поерзал на не слишком мягком пуфе.

— Вы понимаете, что это лишь впечатление стороннего наблюдателя, но, казалось, они далеко не безразличны друг другу. Конечно, это может быть и прочная дружба.

— Или он любит ее, — Крисла поморщилась от боли в поврежденной ноге. — Я не так наивна, чтобы надеяться, что мы по-прежнему сможем продолжить наши отношения после стольких лет. Да я и не думаю, что мне бы этого очень хотелось. Мне, правда, приятно думать, что он пытается найти меня. Я знаю, сколько он потратил на это денег и усилий. Претор всегда хвалился. И, конечно, он гордился своим умением скрывать мое местонахождение.

Мак куснул ноготь, хотя и понимал, что она следит за каждым его движением.

— Изучаете меня? Хотите понять, что скрывается за моими поступками?

— Вы нервничаете, Мак. И дело не только в том, что я вас привлекаю.

Он моргнул и с трудом скрыл охватившее его смущение.

— Я пытаюсь как-то сдерживаться.

— Вам почти удается, и это чрезвычайно увеличивает мое уважение к вам. До сих пор вы никак не выразили свою вечную любовь ко мне. Это из-за Синклера! Или из-за Стаффы?

— Из-за того, что я не доверяю своим чувствам. Я не могу забыть наши встречи с Артой. Она сексуально привлекала и одновременно морально отталкивала меня. Любовь к женщине должна предполагать не только игру гормонов и сексуальное влечение. Слишком часто мы пренебрегаем рациональной и практической стороной этих отношений.

— Вы не слишком романтичны.

— Большую часть моей романтичности выжгли и вышибли из меня на Тарге, — произнес он.

— А чем вы занимались раньше?

— Валял дурака. Транжирил отцовские денежки и пытался решить, что мне с собой делать.

— Вы молоды. Полагаю, по крайней мере, один раз вы прошли через центр омоложения.

— Вы так думаете? К сожалению, нет. Человека быстро меняют смерть, нищета, постоянный страх и отчаяние. Сколько раз на Тарге наша жизнь висела на волоске. Оглядываясь назад, я могу только удивляться, как нам удалось выжить. Сколько смертей и страдания, и ради чего? Седди залили всю планету кровью, пытаясь убить одного человека.

— Расскажите мне о Тарге… о том, что там случилось. Мак скептически взглянул на нее, но ее невероятные глаза, расширившись, казалось, впитывают в себя слова, и он решил, что она действительно хочет знать об этом. Однако он продолжал колебаться, и тогда Крисла сжала его руку, как бы давая понять, что она готова выслушать все, что бы он ни сказал.

Медленно, запинаясь, начал он свой рассказ, чувствуя странное облегчение от того, что наконец-то ему удалось поделиться с кем-то воспоминаниями об ужасных днях войны, боли и смертей. Он рассказал ей все — от первой атаки до окончательной эвакуации.

— Понять, что такое жизнь, можно только, балансируя на грани смерти, — заметила она, когда Мак закончил свой рассказ. — Ведь вы продолжаете балансировать на этой грани, не так ли?

Он беззаботно махнул рукой.

— Я всегда был в микроне от этой грани. Почему сейчас что-то должно измениться? Мы с Синком играем по-крупному. Кто ты, что ты — уже не существенно. Я думаю, что и жизнь положить не жалко, если уж дойдет до этого.

— А эта миссия?

Мак глубоко вздохнул и выпрямился. Рассказывая, он взял Крислу за руку, теплое прикосновение ее руки помогало ему. Он посмотрел ей прямо в глаза и погрузился в их янтарную глубину.

— Как раз сегодня я собирался поговорить с вами. Поэтому и распорядился накрыть ужин в ваших покоях. Через пару часов мы намереваемся высадить практически всех сассанских граждан и отпустить. Тех, кто, вроде капитана или губернатора Бичи, располагает деликатной информацией, мы оставим и постараемся получить от них разведывательную информацию об империи Сасса.

— Вы не причините вреда Бичи?

— Нет, мы используем немного митола, чтобы он все нам рассказал, а потом, через месяц-другой, мы его отправим домой. Обещаю. Но в отношении себя вы сами должны принять решение. Нам, возможно, предстоит схватка, и я не могу рисковать вашей жизнью, хотя я и думаю, что у нас есть шансы выбраться невредимыми. Если вы отправитесь со всеми, ваша безопасность будет гарантирована. Когда вы высадитесь на Сассе, можете дать знать Стаффе, и он заберет вас еще до нашего возвращения.

Она опустила глаза и уставилась на остатки ужина. Где-то в глубине покоев негромко пробили часы.

— Вы упомянули о двух часах? Значит, оборона Сассы уже позади?

— «Маркелос» послужил великолепным прикрытием. Это большой корабль, один из самых больших в сассанском флоте, и пока ни один датчик не обнаружил ничего, что могло бы вызвать подозрения.

— Кое-чего я так и не поняла, Мак. Вы сказали, что попали в ловушку в горе Макарта и сражались с Седди. Вы как-то обошли эту тему, а может быть, сознательно напустили тумана. Корабли Стаффы вывезли оттуда вас, но не Синклера. Вы выступили на стороне Риги. Вот и сейчас, когда я заговорила об этом, ваше лицо сделалось замкнутым. Что вы утаили от меня? Что Синклер и Стаффа собираются воевать?

Мак подбросил пальцем дну из кисточек пуфа.

— Это возможное развитие событий. Крисла поникла в задумчивости.

— Не могу понять. Каким образом? Разве может Стаффа пойти войной против собственного сына?

— Дело не в том. Я думаю, что уже упоминал о том, что Синклер не верит в отцовство Стаффы. Он считает, что его родители — двое профессиональных убийц из Седди. Да я и сам не верил, пока не увидел вас воочию.

Крисла подняла голову. Ее глаза горели. Она крепко сжала его руку.

— Мак, возьмите меня с собой. Я готова пойти на любой риск. Если это возможно, сделайте так, чтобы я встретилась с моим сыном. Может быть, я смогу убедить его или Стаффу, в зависимости от обстоятельств.

Мак прищурился.

— Это не так легко. Наша операция может стать самоубийственной.

Она понимающе улыбнулась. Лицо ее стало спокойным.

— Как приятно после стольких лет однообразия встретить такого мужчину, как вы, Мак. Я была права, сказав, что вы кажетесь старше своих лет. И неизмеримо мудрее и благороднее. Говоря вашими словами, ваши ставки столь высоки, что неизбежно приходится забывать о себе. Я готова и жизнь свою отдать, если возникнет необходимость.

— При неблагоприятном стечении обстоятельств огонь всех батарей сосредоточен на нашем корабле. Вы должны… Она приложила свои теплые пальцы к его губам.

— Успокойтесь. Речь идет о моем муже и моем сыне. Все эти годы я оставалась в живых только благодаря им. И я нужна вам…

— Хорошо.

Но он не мог с уверенностью сказать, что его согласие было продиктовано здравым смыслом, а не простым лишь желанием побыть рядом с ней еще хотя бы несколько часов.

Лицо Гиселла появилось на экране монитора на рабочем столе Или.

— Я думаю, мы идентифицировали юную леди. Или откинулась на спинку гравитационного кресла, вертя в руках свою лазерную ручку. Потянувшись, она выгнула позвоночник, чтобы хоть немного снять напряжение с мышц спины. Отсвет от переливающихся всеми цветами кристаллов играл на полированных панелях, которыми был отделан ее кабинет.

— Вам это удалось довольно быстро. Гиселл спокойно улыбнулся.

— Я отношу эту похвалу не только на свой счет, но и на счет безупречно работающей организации, которую возглавляю. В данном случае один из наших агентов представил отчет о том, что группа Фиста высадилась на крыше одного из корпусов Биологического исследовательского комплекса. Наш человек там сообщил, что Фист не только нанес визит, но и прихватил с собой одну из практиканток, молодую женщину по имени Анатолия Давиура. Вот ее идентификационная программа.

Или внимательно рассмотрела появившееся изображение.

— Это она.

«Здесь она выглядит лучше, чем во сне. А может быть, у Синклера слабость к голубоглазым? Если это так, я зажарю его собственные яйца и предложу ему на ужин».

— Будут ли еще дополнительные инструкции? Или задумчиво постучала ручкой по подбородку.

— Узнайте о ней все, что сможете. Кто она? Как познакомилась с Синклером? Я хочу знать все. Если здесь кто-нибудь из ее близких, найдите этого человека, а мы выжмем из него или ее все без остатка. Кто там наш агент в здании?

— Малый по имени Кан Боккен. Его отчеты точны, он надежен, разве что ему не достает воображения.

— Хорошая работа, Гиселл. Продолжайте разработку. Я хочу знать все об Анатолии Давиура.

— Вы будете знать, — Гиселл поклонился. Экран погас. Некоторое время Или вертела ручку в своих тонких пальцах. У нее на губах появилась тонкая улыбка.

— Наслаждайтесь ею, пока она с тобой, Синклер.

Арта поставила тарелку с дымящейся едой перед Скайлой. Столешница была вырезана из идеального куска веганского мрамора и украшена золотом. У нее за спиной элегантными складками свисал микленский занавес. Его ткань светилась в лучах света, отражавшегося от деревянных панелей, покрывавших стены. Однажды Скайла пошутила с Никлосом о том, каково это, быть пленницей на роскошной яхте. Теперь она знала это по собственному опыту.

Арта в сияющих золотых доспехах опустилась на бархатные подушки возле стола. Не говоря ни слова, они оценивающе смотрели друг на друга. Скайла первая нарушила паузу и принялась за еду. С проницательностью профессионала Арта поняла, что Скайла будет стараться вырваться на свободу.

Скайла заставляла себя есть, чтобы восполнить силы. Рано или поздно придет время, когда ей понадобятся все ее силы и умение.

Арта ела медленно, поглядывая на пушистый ковер. Покончив с едой, Скайла поднялась и опустила тарелку в прорезь мойки.

— Вы пользуетесь большим вниманием среди Компаньонов. Какие чувства это пробуждает в вас? — спросила Арта.

— Чувства? Если бы мне пришла в голову мысль как-то определить их, я бы сказала, что это удовлетворение. Ведь в самом начале я была никто, моя мать обыкновенная проститутка. А что вы скажете о себе? Что значит, быть воспитанной среди Седди?

— Тогда я не знала, что я — Седди. Когда мне было около двенадцати, однажды ночью появились люди и меня с небольшим узелком, в котором были мои вещи, отвезли в космопорт.

— Кто это были?

— Я не знаю их имен, — пожала плечами Арта.

— Вас продали в Храм?

Губы у Арты дрожали, она была в нерешительности. Скайла подумала, что ее собеседница не решается продолжить разговор.

— Как это было ужасно, — неожиданно выпалила Фера. — Я помню ночь в Храме. Всех нас девчонок собрали в одной комнате. Моя кровать была в самом конце. Я чувствовала себя такой одинокой, такой испуганной. Я проплакала всю ночь. А со следующего дня начались уроки. Сначала священники рассказывали нам историю Благословенных Богов, и как они желали добра всему человечеству. И нам предстояло помогать всем людям.

— Кажется, я начинаю понимать, — покачала Скайла головой. — Священники обучали девочек сексу?

— Все священники были евнухами, — отмахнулась Арта. — По крайней мере те, что обучали младших. Они учили нас сексу, но на наглядных пособиях и путем внушения. Они хотели, чтобы к посвящению мы оставались девственницами. Так постепенно мы узнавали все о посвящении и о том, как мы будем доставлять наслаждение. До сих пор, когда я думаю, что они сделали со мной, у меня внутри все переворачивается.

— Так они добывают средства для Храма. Понимаете, он существует на деньги от девушек, — Скайла сжала кулак. — Вообще же есть места, где проституткам приходится еще хуже.

Арта задумчиво посмотрела на нее.

— Браен позже сказал мне, что это вроде группового изнасилования. Но я тогда ничего не понимала. Я так и не узнала, что такое посвящение. Меня уже приготовили к этому, и я с нетерпением ждала его и была ужасно расстроена, когда вместо меня выбрали другую девочку. На следующую ночь один из евнухов вызвал меня, и я подумала, что пришла моя очередь. Но вместо этого он вывел меня через заднюю дверь, где женщина в коричневом плаще велела мне идти с ней.

— И она забрала вас на Таргу?

— Да. Там я присоединилась к Седди в качестве новообращенной… — на лице Арты появилось недоумение, — оказывается, все случилось гораздо раньше. Очевидно, подготовка началась, когда я была еще ребенком. Браен со своими психологическими программами обучил меня всему остальному, структурировал нервные связи и совершенствовал мой инстинкт убивать. Теперь мне очень легко вызвать желание сражаться и убивать. Это происходит почти само собой. То же самое с владением оружием.

— Но вы не знали, что вас готовят для убийства Командующего?

Арта подняла голову и стала похожа на хищника, принюхивающегося к запаху крови в ночном воздухе.

— Стаффы кар Терма?

Скайла прищурилась, заметив вспыхнувший интерес Феры.

— Разве вы не знали? Для этого и было организовано восстание на Тарге. Браен и Хайд затеяли его, чтобы заманить Стаффу. Затем они позаботились, чтобы вы попали в его руки.

— Нет, я не знала. — Блеск появился в ее янтарных глазах, в которых стояла смерть. — Убить Звездного Мясника! Вот это свершение!

«Черт, ты сделала ошибку, Скайла».

— Не питайте никаких иллюзий, — сердце Скайлы заледенело. Она заставила себя успокоиться. — Поговорим начистоту. Я люблю Стаффу. И он уже не тот, кого когда-то боялись Седди. Он теперь только орудие. Оставьте его в покое, Арта!

Фера откинулась на подушки.

— Расскажите мне поподробнее. Что произошло? Что вообще случилось на Тарге? — Отвечай же, черт бы тебя побрал! Забудь о Стаффе!

Выражение лица Арты оставалось безучастным так долго, что сердце Скайлы упало. Наконец, у нее в глазах появился осмысленный блеск.

— Я влюбилась в своего наставника. Его звали Бутла Рет. Я… я хотела его. Мне хотелось заниматься с ним любовью, разделить с ним восхитительные тайны, которым нас обучали в Храме. А потом… потом…

— Неожиданно включилась заложенная программа, — Скайлу переполняла горечь.

— Браен, пусть твоя душа вовеки не знает покоя! Фера наклонилась вперед и вцепилась обеими руками в кромку стола.

— Наступит день, и я найду Магистра Браена. И тогда…

— Вам не добраться до него.

— Посмотрим. Всему свое время.

— Продолжайте…

Арта откинулась назад, и на ее губах появилась горькая усмешка.

— В ту ночь я не владела собой. Желание и отвращение переполняли меня. Я бежала из дома Бутлы, воспользовавшись тем, что он рассказал мне. И судьба сыграла со мной злую шутку. Работорговцы с Риги захватили и изнасиловали меня. А я в полной мере отплатила им. — Арта, нахмурившись, покачала головой. — Я пришла в неистовство и убивала, убивала. Но я не знала, почему. Представьте себе, как программа снова и снова прокручивается в вашем мозгу. Вы не в состоянии ни понять, ни остановить ее. Вам просто приходится снова и снова делать одно и тоже. Каждый раз это все больше сводит вас с ума, потому что вы не понимаете себя, не можете объяснить, почему это происходит. Вы чувствуете, что теряете человеческий облик и бессильны перед обстоятельствами. Вашим единственным спутником становится страх, потому что вы не знаете, в какой момент включится программа и заставит вас убивать… любого, кто вам подвернется.

Скайла с трудом сдержала дрожь. Она сжала чашку с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— А что если это случится сейчас, Арта? У меня не останется ни малейшего шанса!

Арта провела рукой по своим блестящим волосам.

— Я больше не должна убивать. — Она внимательно посмотрела на Скайлу и нежно улыбнулась ей. — Но это не означает, что у меня пропало желание. Мне кажется, это можно сравнить с рыбной ловлей. Вы насаживаете наживку, забрасываете крючок в воду и ждете, пока не клюнет. Затем вы подсекаете и начинаете выуживать рыбу, играя с ней, ни на минуту не забывая, что хозяин положения вы. Ваша жертва осознает это только в последний момент. И даже тогда, когда вы глядите в ее тускнеющие глаза, вы понимаете, что она еще не готова до конца поверить в это. Она потерла руки.

— Они умирают у меня в муках, и их души уходят в вечность. Именно с этим они предстают перед Божественным Разумом. Со знанием, которое дала им боль.

— Почему вы убили любовницу Синклера Фиста? Фера почувствовала неловкость.

— Я же сказала вам, что не владела собой. Она была с Риги. Дурочка, она еще жалела меня. Меня никто никогда не жалел. Но включилась программа… и я начала действовать как обычно.

— Но Или спасла вас. Свела с Тибальтом. Как вам удалось обмануть службу безопасности? Арта хитро улыбнулась.

— Или надела мне неисправный ошейник. И я не сделала той ошибки, которую сделали вы. Тибальт изнасиловал меня — прямо на полу своей спальни. И насиловал меня снова и снова, пока я пыталась убить его. Вот тут-то я и поняла, как контролировать встроенный в мою психику спусковой механизм. Так что я уже могла и не убивать его. — Она рассмеялась. — Но я сделала это с удовольствием, глядя на его муки. Потому что эта сволочь заслужила.

Скайла вспомнила Тибальта, похоть в его темных глазах, когда он оценивающе смотрел на нее, обещание в его ухмылке. Сколько же раз она отвергала его домогательства? От каких наград отказывалась она в обмен на уступчивость с ее стороны? «Но я ведь тоже всегда думала, что он животное».

Арта продолжала рассказ, как будто несколько минут назад не она испытывала мучительную нерешительность.

— После того как я убила императора. Или решила, что я ей могу пригодиться.

— Неужели это все, что вам нужно от жизни? Быть орудием в руках Или? Если вы думаете, что Тибальт заслуживал смерти, то что можно сказать об Или? Ведь она же мразь.

Арта холодно вздернула подбородок.

— Или любит меня. Благодаря ей я нашла свое место в жизни. Она ценит мои способности и помогает мне совершенствоваться в моем деле. Не забывайте — я убийца. Я создана для этого. Я этим живу.

— Или любит вас? Что же это за любовь? Ведь по-настоящему Или любит только себя и власть. — Скайла наклонилась, глаза ее сузились. — Она использует вас, Арта. Вы для нее… просто еще одна программа.

— Она любит меня, — голос Арты задрожал, она погладила Скайлу по щеке. — И вы тоже полюбите меня. Мы не такие, как мужчины. Те думают только своими яйцами. Если вы и Или будете любить меня, я сделаю все, что угодно.

От ее прикосновения кожа Скайлы покрылась мурашками.

Лицо Арты сделалось серьезным.

— Или любит меня, — она помолчала в нерешительности. — Я могу любить только женщин. С ними чувствуешь себя спокойно. Они не причиняют вам боль, как мужчины. После первой ночи с Или я была поражена. Я чувствовала себя… умиротворенной. Она научила меня многому. Она научила меня таким способам вызывать наслаждение, о которых я и не догадывалась. Вы когда-нибудь любили женщину?

— Нет. Так, как вы имеете в виду — нет. Но Или…

— Я хотела бы доставить вам наслаждение, Скайла.

— Я люблю мужчин.

— Я могла бы помочь вам полюбить меня. Любить женщин приятнее. В них больше нежности и тепла.

— Нет, Арта!

«Выпутывайся из этого, Скайла! Сделай что-нибудь!» Она вскочила и отступила назад, прочитав странное выражение в глазах Арты.

— Вы отказываетесь, потому что я не красива?

— Вы чертовски привлекательны, Арта. Но у вас в голове все перепуталась. Или не любит вас. Она использует вас для секса и для убийства, и она выбросит вас за ненадобностью, как только вы перестанете отвечать ее планам. Она сука… Она еще хуже, чем Браен! В ней больше зла, больше…

Расширившиеся глаза Фера должны были бы послужить предостережением. Ей следовало вовремя понять, что означают напрягшиеся плечи и сжавшиеся кулаки Арты.

Скайла почувствовала, что ее тело онемело, а шея больше не могла выдерживать тяжести головы. Стены покачнулись и завертелись вокруг нее. В глазах у нее вспыхнул яркий свет, хотя мягкий ковер и смягчил силу удара, когда она рухнула на пол. Она лежала на полу, пытаясь сфокусировать зрение, открывая и закрывая рот, как рыба, вытащенная из воды. А потом тьма сомкнулась над ней.

Голова у Скайлы кружилась, но она попыталась приподняться. Как случилось, что она упала? Почему? Фера стояла перед ней, слезы текли у нее по лицу… и неожиданно она вспомнила все.

Скайла оперлась о стену.

— Ты можешь убить меня, если хочешь. Но это ничего не изменит. Или — кровожадная сука. Фера упрямо покачала головой.

— Она любит меня! Она обнимала меня. Она никогда… Скайла кивнула, несмотря на то, что все плыло у нее перед глазами. «Интересно, это результат падения или действия ошейника?»

— Она никогда не причиняла мне боли!

— Бедная дурочка, — хмыкнула Скайла, закрывая глаза. — Ад зловонный, ну и отвратительно же я себя чувствую.

Фера подхватила ее. «Вот, наконец, шанс…» Но она не могла даже пошевелиться. Арта помогла ей встать и сделать несколько заплетающихся шагов. Скайла вырвалась, и едва она успела вбежать в туалет, как ее вырвало. Когда рвота, наконец, прекратилась, она бессильно опустилась на пол. Вялым движением Скайла вытерла рукавом рот.

— Если ты еще раз активизируешь ошейник, — сказала она, глядя прямо в озабоченные глаза Арты, — то Или достанется только мой труп.

Арта прикусила губу.

— Вы не должны говорить так об Или.

— Правда всегда неприятна. Хотя в данном случае это, скорее, справедливо в отношении меня.

— С вами все в порядке?

— Ну, да. Я старая и закаленная. Шрамы подтверждают это.

Арта опустила глаза.

— Я бы хотела… Впрочем, это не моего ума дело. Или решит, что с вами делать, когда мы окажемся на Риге. Скайла покачала головой и сразу же пожалела.

— Ты даже не знаешь, что натворила, когда захватила меня. Ты можешь доставить меня на Ригу, но к тому времени, когда Или прикончит меня, Стаффа уже будет там со своим флотом. После этого там не останется камня на камне. И надеюсь, что твоя чертова квантовая неопределенность сделает так, чтобы Или умерла последней, чтобы своими глазами увидеть, что она наделала.

— Если вы будете так говорить, я снова использую ошейник, — пригрозила Арта. Скайла угрюмо ухмыльнулась.

— Давай. Я ведь не шутила, говоря, что Или достанется только мой труп. Давай, Арта, убей меня. Только помни, если ты убьешь меня, ты призовешь на свою голову и на голову Или гнев Стаффы. Ты переживешь меня самое большее на пару месяцев.

"Политологи, социологи, политики и, конечно, бюрократы и правительственные чиновники всегда стремились отыскать формулу, которая позволила бы им воздействовать на население и управлять им. Гигантские вычислительные машины перерабатывают горы информации, оперируя сложнейшими статистическими данными, чтобы определить состояние общественного мнения и чаще всего сиюминутные настроения людей. Поиски методов могут быть и крайне изощренными, и просто абсурдными. Это требует огромных затрат времени, денег и усилий, а каков результат?

Тайна управления заключается в том, чтобы свести до минимума вмешательство в дела людей. Считайте, что народ — гигантский монстр, что-то вроде толстого ленивого дракона. До тех пор, пока он сыт, пока ему тепло и есть чем развлечься, ему нет дела до того, чем занимаются его правители. У него нет никаких строгих этических норм. Главное — набить брюхо и чем-то занять свой ограниченный умишко. Следовательно, правитель может убивать, пытать, уничтожать своих врагов до тех пор, пока это непосредственно не затрагивает это чудовище.

Таким образом, правила управления очень просты: не лезьте в дела человека с улицы. И не забывайте, что самым уязвимым звеном в механизме управления всегда было и остается отдельное хрупкое человеческое существо".

Из личных записей Или Такка.

Глава 20

— Так что же вы собираетесь предпринять в отношении Лайсинды? — спросила Мартина, дежурившая в Сассанском орбитальном центре. На этот раз вахта была особенно скучной. Основная часть оборудования была на профилактическом ремонте в соответствии с недавно полученными приказом улучшить оборонительную систему Сассы в качестве превентивной меры, учитывая возросшую враждебность Риги. Стены зала были сплошь закрыты экранами мониторов, стерильно чистые черные плитки пола сверкали в свете ламп. Негромко гудела вентиляция, нагнетая прохладный воздух через решетки в потолке.

Фило Вердан запрокинул голову назад и прикрыл небесно-голубые глаза. Его светлые волосы казались золотыми в ярком свете ламп. Он знал, что это раздражает Мартину, которая терпеть не могла светловолосых и белокожих людей.

— Я до сих пор не уверен, мой ли это ребенок. Я хочу сказать, что и встречаться-то с ней начал несколько месяцев назад.

Мартина рассмеялась, подняв тонкие брови.

— Несколько месяцев — достаточный срок. Ты знаешь, сколько сперматозоидов вы закачиваете в нас в блаженный миг?

Фило открыл глаза и с отвращением огляделся. На экранах не было ничего нового. Он вздохнул и взглянул на свой пульт — никаких изменений. Час за часом он делал одно и то же — следил за тем, чтобы каждый космический корабль, приближающийся к империи Сасса, подчинялся правилам, чтобы проток радиации не был направлен в сторону станций, чтобы скорость сбрасывалась надлежащим образом и сопровождающая этот процесс реакция развивалась по установленным векторам. Вообще-то, за этим следил компьютер, а в его обязанности входило решить, заслуживает ли то или иное незначительное нарушение дальнейшего отслеживания и соответствующего устного выговора.

Он развернулся в кресле и уставился на Мартину.

— Слушай, а что из того, если даже он и мой? Я не готов принять на себя долю ответственности за ребенка. Это ясно. У меня намечается неплохая карьера. Я собираюсь перевестись на одну из орбитальных платформ. Там есть где продвинуться. Потом мне совершенно не светит, что треть моих доходов будет уходить на содержание ребенка. Особенно если учесть, что я собираюсь работать за пределами планеты. — Он помолчал. — К тому же я не уверен, что он мой.

— А она что, приветлива со многими? — поинтересовалась Мартина, приподняв брови. — Мне казалось, ты более разборчив, решая, куда определить своего маленького одноглазого дружка.

Он покраснел. Он и раньше не любил Мартину. Особенно после того, когда она отшила его, когда он вознамерился завалить ее через неделю после своего назначения сюда. Она в свою очередь презирала его, и это тоже раздражало. У Мартины было овальное лицо, обрамленное пышными волосами. Ее раскосые глаза смотрели на мир холодно и трезво. Лайсинду же, конечно, особенно привлекательной не назовешь, хотя у нее были очень приличные ноги.

Фило услышал негромкий сигнал и повернулся к пульту, чтобы посмотреть в чем дело. Монитор показывал отклонение «Маркелоса» от курса.

— Странный грузовик. — Он включил переговорное устройство. — «Маркелос», вы сбились с курса. Внесите, пожалуйста, поправки.

Он снова повернулся к Мартине. Его бесила ее откровенная неприязнь. Тем временем за его спиной вспыхнули новые цифры, показывающие дальнейшее отклонение грузовика от курса и его ускорение.

Мартина любезно улыбнулась и покачала головой.

— Ты не перестаешь удивлять меня. Если бы требовался человек с дубовой головой и лужеными яйцами, то равных тебе не сыскать. Кому ты сунул взятку, чтобы попасть сюда?

— Многогранный талант, детка. Надо иметь кое-что здесь, — постучал полусогнутым пальцем по виску. Она бесстрастно взглянула на него.

— Если я не ошибаюсь, обычно ты при этих словах показываешь на свою промежность. Возможно, там у тебя кое-что и имеется. А ты подумал о ней? Она неплохая девочка, хотя и пустила тебя к себе в постель. Каким же дерьмом она должна почувствовать себя, услышав твое, «откуда я знаю, что он мой».

Экран на пульте Фило вспыхнул красным, регистрируя грубое нарушение правил движения. Если бы он не отсоединил звуковой сигнал, то они бы сейчас оглохли от воя сирены.

— Слушай, почему ты вечно наезжаешь на меня? И дело даже не в ней. Почему я должен страдать от того, что…

— Дело не в тебе. Я надеюсь, что по решению суда ты будешь платить Лайсинде треть своих доходов до конца дней своих.

Фило решил выразить свое отношение к этим словам долгим презрительным взглядом. Все было бы гораздо проще, если бы Мартина не была так привлекательна. Даже ненавидя ее, он не мог избавиться от желания представить себе, какова бы она была в постели. Чтобы уйти от ее холодного насмешливого взгляда, он повернулся к экрану и обмер. Экран сверкал красными и желтыми цветами.

— Боги всемогущие, — прошептал Фило, слишком ошеломленный, чтобы начать действовать. Опомнившись, он нажал кнопку тревоги. На экране было ясно видно, что траектория «Маркелоса», направлена прямо на зону военной безопасности.

Из динамика послышался резкий голос.

— Говорит служба безопасности Контроля за околопланетным движением. Вы включили сигнал общей тревоги. Пожалуйста, ответьте.

— Они… они… — Фило ухватился за пульт, пытаясь выжать хоть что-то из своего парализованного ужасом мозга. — Они сошли с курса. Они идут прямо на базу. Они сошли с ума!

— Пожалуйста, повторите. Кто сошел с курса?

В голове у Фила не было ни одной мысли. «Они во всем обвинят меня!»

— «Маркелос», — прошептал он. — Это моя вина.

Раздался еще один голос.

— Говорит Станция-7 орбитальной защиты. У вас неполадки в аппаратуре, транспортный корабль? На наших экранах приближающийся корабль. Это неполадки или на самом деле?

Фило, оцепенев, смотрел на экран, не веря собственным глазам. «Маркелос» по-прежнему сближался с планетой и шел прямо на военную базу. Мартина отшвырнула его в сторону и начала выкрикивать распоряжения.

Фило с трудом встал на ноги как раз в тот момент, когда смертоносная белая стрела на экране ударила в цель.

Одетый в скафандр и со шлемом в руках на случай разгерметизации, Мак стоял на мостике «Гитона» рядом с командирским креслом. Каждая секунда казалась вечностью.

С каждым ударом его сердца «Маркелос» по крутой траектории стремительно приближался к планете. До поры до времени «Гитон» аккуратно держался в его гравитационной тени.

Пилот в шлеме для передачи мысленных приказов лежал в своем кресле, не реагируя на происходящее вокруг него. Транслируя через команды, он управлял пустым грузовиком. Подчиняясь им, «Маркелос» увеличил тягу, и огромный корабль с нарастающим ускорением рванулся к планете.

Масса, умноженная на скорость. Сколько им еще удастся продержаться до того, как фиолетовые разряды бластера встанут у них на пути? Каждый удар пульса означал, что их шансы возрастают по экспоненте.

— Батареи! — рявкнула Райста. — Активируйте системы, приведите в готовность торпеды.

— Активизированы и подготовлены, — доложили из секции оружия.

«Гитон» изменил курс, и Маку показалось, что он слышит, как скрипят переборки от перегрузки.

Все не отрываясь следили за тем, как стремительно идет на сближение с планетой «Маркелос». «Ну же, детка, выноси».

Мак не сводил взгляд с монитора, показывающего траекторию «Маркелоса» и «Гитона» вокруг планеты. Во рту у него пересохло и, казалось, что язык шуршит, как фетровый.

— «Маркелос»! — раздался из динамика отчаянный голос. — Вы нарушили свой курс! Внесите коррективы! Немедленно! Если вы не сделаете этого, мы должны уничтожить вас! Повторяю: немедленно вернитесь на прежний курс! Вы слышите меня? Исправьте курс или прибегните к самоуничтожению! Если вы не сделаете этого, мы уничтожим вас огнем с поверхности! Отвечайте! Отвечайте!

— Ну что же, мы прорвались даже дальше, чем я надеялась, — пробормотала Райста. — Я думала, что они засекут нас, как только мы изменили траекторию. Выходит, они нисколько не умнее нас.

— У них слишком много чиновников, — сказал ей Мак. — А кроме того, в их представлении только дурак мог решиться на тот трюк, который проделали мы. Для этого любой нормальный человек привел бы с собой целый флот. Именно так говорится в Священной Книге.

— Похоже, вы не очень часто ее открывали.

— Да она мне и не нужна, кроме разве одного, — противник-то продолжает читать ее и верит в то, что там написано.

— Две минуты до выхода из зоны поражения, — сообщил компьютер.

Две минуты. Мак снова попытался сглотнуть. Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Через две минуты батареи, расположенные в околопланетном пространстве уже не смогут вести огонь по «Маркелосу». Чтобы попасть в «Маркелос», им придется стрелять вниз, рискуя в случае промаха поразить размещенную на поверхности планеты базу, которую они и были призваны защищать.

Секунды тянулись медленно.

— Сколько времени им нужно, чтобы подготовиться к стрельбе? — спросил Мак.

Райста, сохранявшая поразительное спокойствие, учитывая все обстоятельства, пожала плечами.

— Минут пять, самое большее — десять, если исходить из того, что им придется задействовать всю систему.

— Одна минута, — сообщил компьютер.

— Значит, пять минут? — с надеждой взглянул Мак на монитор.

— «Маркелос»! «Маркелос»! — отчаянно продолжал взывать голос. — Вы нарушаете правила движения в околопланетном пространстве!

— Не может быть! — отозвалась Райста.

— «Маркелос»! Вы должны самоуничтожиться немедленно! Это ваш последний шанс! Или вы будете уничтожены! Ответьте, пожалуйста!

— Как вы думаете, они уже сообразили что к чему?

— Не думаю, — небрежно ответила Райста. — Только безумец решился бы на такую попытку. Вы же сами только что об этом говорили.

— «Маркелос»! Именем Божественного Сасса! Ответьте мне!

— Слегка смахивает на истерику. — Райста глубоко вздохнула. — Готовьтесь к прорыву. Секция оружия! Что у вас?

— Готовы!

— Начинаю отсчет! — скомандовала Райста. — Пять, четыре, три, два, один. Пошли!

«Гитон» изменил траекторию и выскользнул из-под «Маркелоса». Впервые Мак увидел вставшую перед ними планету.

— Держите ли вы цель? — осведомилась Райста.

— Так точно, капитан. Цель мы ведем.

— Открывайте огонь по вашему усмотрению.

— Огонь!

От залпа ракет «Гитон» покачнулся. Следы реакции белыми стрелами вспыхнули на мониторах.

— Пора убираться! — распорядилась Райста. Первая слепящая фиолетовая нить протянулась с орбитальной станции, находившейся под ними. «Гитон» резко ушел в сторону от курса, которым он следовал до сих пор. Мак едва держался на ногах, ухватившись за спинку кресла Райсты.

Новые и новые разряды бластеров вставали у них на пути, но корабль уже уходил в сторону. В полном оцепенении Мак следил за тем, как сассанцы пытались перехватить «Маркелос», стараясь учесть скорость грузовика. Один из разрядов попал в носовую часть корабля и разворотил его. От удара тяжелый корабль изменил направление, и остальные разряды прошли мимо.

— Боже правый, — прошептал кто-то, а корабль продолжал свое падение.

Экран монитора залил яркий свет — торпеды «Гитона» поразили сассанский флот на его орбите, и огонь обороняющихся стих.

— Теперь его не остановить, — спокойно сказала Райста.

— С орбиты пытаются засечь нас! — сообщила секция оружия.

— Уходим! — резко скомандовала Райста. — Компьютер, маневр отхода!

— Принято!

А Мак все не мог оторваться от экрана монитора, на котором «Маркелос» начал входить в атмосферу. Гипнотическое воздействие, которое производило это медленно развертывающееся у него на глазах событие, только усиливалось помехами, вызванными возмущениями в атмосфере и всплесками радиации в результате термоядерного уничтожения сассанского космического флота. Как пламенеющее копье «Маркелос» врезался в планету. Путь корабля в атмосфере можно было проследить по дымному следу. Воронка от удара все расширялась. По краям углубляющегося кратера росли валы выброшенной взрывом породы. Это напоминало извержение вулкана. Все установки главной базы Сассы исчезли в этом катаклизме. Как от камня, брошенного в пруд, по поверхности планеты прокатились сейсмические волны. Столб дыма и огня расплылся грибообразным облаком над местом катастрофы.

— Противник прекратил огонь, — сообщила секция оружия. — Детекторы целенаведения противника уже не координируются.

— Боги, — изумленно пробормотала Райста. — Так нам, пожалуй, и удастся выбраться живыми. Штурман, прокладывайте курс. Пора нам уносить ноги. Нам следует пройти мимо как можно большего числа орбитальных платформ. Чем больше мы прикончим, тем меньше будет хлопот, когда мы вернемся.

— Принято, — отозвался штурман. — Приготовиться к ускорению. Повторяю, ускорение сорок. Проследите, чтобы все предметы были надежно закреплены.

Завыла сирена, и Мак, вернувшись к своему креслу, пристегнулся.

Его взгляд по-прежнему был прикован к экрану монитора, к ужасной картине разрушений на Сассе.

«О, Синк! Мы обрекли себя на вечное проклятие. Все эти люди умерли просто так».

— И многие еще умрут, — угрюмо уже вслух напомнил он себе.

Стаффу разбудил сигнал взрыва. Он автоматически соскочил со спальной платформы, прищурившись от яркого света. Еще не совсем проснувшись, он упал в кресло перед столом и включил монитор. К его изумлению, на экране появился Майлс Рома.

— Майлс? Разве визуальная связь не слишком рискованна? Что случилось? На вас лица нет.

— Мы обнаружили ваш печально известный «Гитон», Командующий. Я предупредил их… и Сасса, и Джакре… Они вежливо предложили мне заниматься моими собственными делами и не лезть в их дела. И теперь нам всем придется дорого заплатить, пока это не завершится.

— Что случилось, Майлс?

Легат потер переносицу, пытаясь сосредоточиться.

— Буквально несколько часов назад, прикрываясь нашим грузовиком, «Гитон» проскользнул через нашу систему обороны. Им, очевидно, удалось увести грузовик с обычного транспортного маршрута и направить его в центр нашего военного комплекса. База уничтожена полностью. Флот, находившийся на орбите, превращен в кучу металлолома. Наша орбитальная система обороны выведена из строя… возможно, уничтожена. Реакция ускорения «Гитона» расколола, как арбузы, две орбитальных платформы. Судя по их траектории, им удастся разнести еще две, прежде чем они скроются.

Стаффа ударил кулаком по столу.

— Клянусь неопределенностью, это же все меняет… Майлс взглянул на него воспаленными глазами.

— Командующий, что бы вы ни думали о Его Святейшестве, вы наша единственная надежда. Вы понимаете, что это означает. Двадцать два наших лучших военных корабля больше не существуют. Другие корабли рассеяны по всей империи. Если Фист решит нанести удар сейчас, то… то ничто не уцелеет.

Майлс в отчаянии опустил голову.

— В каком состоянии ваша компьютерная система? Легат развел руками.

— Пока она, кажется, в порядке, но со всех концов планеты сообщают о возросшей сейсмической активности. Мы пока еще не можем оценить климатических последствий. Нам, вероятно, понадобится для этого не меньше двух дней.

— Но сама система пока не разрушена?

— Пока нет. Мы предусмотрели сейсмическую защиту, но никто не знает, какой силы будет землетрясение. Стаффа сцепил пальцы.

— Не занимайте эту линию, Майлс. Кто-то постоянно должен быть на связи. Тем временем пообещайте своему жирному императору, что мы защитим его. Его и империю. Но, Майлс, что бы ни произошло, ваша главная задача — сохранить компьютерную систему.

— Что вы имеете в виду?

— В свободном космосе все человеческие существа, включая меня, зависят от вас. Система может понадобиться нам недели через четыре.

— Если «Гитон» не прикончит всех нас, система будет в готовности.

Закончив разговор, Стаффа встал из-за стола, прошел в душ и подставил свое покрытое шрамами тело под потоки горячей воды. Он стоял в клубах пара, прижавшись лбом к стене, и пытался выстроить последовательность действий. «Вот и еще один камень упал в уже расползающуюся корзину. Сколько она еще продержится, прежде чем, наконец, прорвется дно и им всем придет конец?»

Вет с недовольным видом достал из шкафчика свою форму офицера безопасности. Рубашку он натянул через голову и постарался пригладить рукой волосы. Денек выдался нелегкий. Военный губернатор Синклер Фист не только неожиданно появился во время его дежурства, но и прихватил с собой Анатолию, которая так и не вернулась.

Все это, включая ее отсутствие, не произвело на профессора Адама никакого впечатления.

— А я как всегда должен прикрывать ее, — пробормотал Вет, расправляя свою фирменную рубашку. На этот раз он вводил в компьютер данные Адама, что было обязанностью Анатолии. Это затормозило его собственную работу, и наверстать отставание в течение ближайших двух дней ему не удастся. Две ночи ему придется обеспечивать безопасность. Когда он рассказал об этом Марке, та тоже отнеслась к его рассказу совершенно равнодушно.

«Ана, ты теперь моя должница». Но вообще-то никакой проблемы здесь не было. Кипятился он больше для порядка. Анатолия была его самым близким другом. Пожалуй, даже более близким, чем Марка.

Вет проверил, как он выглядит, расправил плечи, чтобы погоны лежали на плечах как надо и удостоверился, что между зубов у него не застряли остатки ужина. Потом он потянулся к полке, собираясь достать один из передатчиков.

— Вет, — позвал его Боккен своим мягким голосом. Его рука застыла на полдороге.

— Слушаю вас, сэр, — обернулся он.

Высокая массивная фигура Боккена стояла в дверях. Волосы на его продолговатом черепе были как всегда коротко подстрижены. Его мясистое лицо освещала отцовская улыбка, но темные глаза смотрели жестко.

— Эти джентльмены хотят, чтобы ты отправился с ними в город. От тебя ничего не потребуется. Свое жалованье ты получишь как обычно.

— А в чем дело? — вытянув шею, Вет разглядел за спиной Боккена двух молодых людей. Выглядели они совершенно обычно. На обоих были коричневые костюмы консервативного покроя. Один, светловолосый, коротко стрижен. У другого длинное лицо и черные волосы.

— Сам увидишь. Да не беспокойся ты, нет ничего особенного. Просто проводи их и представь всю информацию, которая им может потребоваться. Я думаю, через пару часов ты будешь дома.

— Но я… Слушаю, сэр. Вы мой начальник и, если вы считаете, что так надо, то какие у меня могут быть возражения? Мне идти в форме или переодеться в штатское?

— Иди в форме, — ласково сказал Боккен, выпроваживая его из раздевалки. Проходя мимо Боккена, Вет уловил тонкий аромат мужского одеколона. Молодые люди оказались у него по бокам. Вет дружелюбно кивнул им.

— Сюда, пожалуйста. Мы постараемся не отнимать у вас много времени и заранее просим извинения за причиненные неудобства, — сказал светловолосый.

— Какие могут быть проблемы. Я только… ну, куда мы направляемся? Зачем я вам понадобился?

— Очень скоро вы узнаете это от нашего начальства.

В сопровождении двух мужчин Вет прошел к лифту. Они поднялись на крышу, где была посадочная площадка и там забрались в ожидавший его аэромобиль. Молодые люди сели по обе стороны от него.

Аэромобиль снялся с места и влился в транспортный поток. Вет заметил, что его пульс участился, а во рту пересохло. «Не валяй дурака, — сказал он себе, — тебе совершенно не о чем беспокоиться».

Аэромобиль резко снизился, направляясь к ничем не примечательному квадратному зданию. Узнав его, Вет напрягся — это было Министерство внутренней безопасности. Он встревожено взглянул на своих молчаливых спутников. Оба сидели, выпрямившись и глядя прямо перед собой.

Аэромобиль опустился на землю, миновал длинный тоннель и мягко остановился. Колпак кабины откинулся, и Вет оказался в пахнущем сыростью бетонном тоннеле. Расставив ноги и скрестив руки на груди, вдоль стены стояли мужчины и женщины и смотрели на него. На них была черная форма и вид у них был такой, что было ясно, что шутить они не собираются.

— Слушайте, — обеспокоенно спросил Вет, — вам действительно нужен я?

— Сюда, пожалуйста, — вместо ответа ему показали на дверь.

Вет попытался проглотить слюну, и в горле у него пискнуло. Его ноги дрожали. Он глубоко вздохнул и зашагал мимо охранников в черном к тяжелой двери. Внутри он миновал пост, заметив, что его засняли и просканировали на предмет безопасности.

— Прижмите ладонь к этой пластине, — сказала ему дежурная.

Вет судорожно кивнул и положил руку на теплую поверхность. Он знал, что таким образом будут проанализированы его биохимические и дерматологические характеристики. Тем временем еще один датчик считал характеристики его радужной оболочки.

— Сюда.

Молодые люди провели его к лифту, по-прежнему держась по обе стороны от него. Они вошли в лифт, и Вет выпрямился. Ему казалось, что падение продолжалось целую вечность.

Лифт остановился, и Вет оказался в пустой комнате с серыми стенами, в которой стояла одна скамья.

— Снимите одежду, пожалуйста. Вет вытаращил глаза.

— Снять…

— Быстрее, пожалуйста, — блондин угрожающе смотрел на него.

Вета уже откровенно трясло. Ему ужасно хотелось в туалет. Трясущимися руками он стянул с себя рубашку и аккуратно сложил ее на скамье. Голый и беззащитный стоял он перед ними, вдруг почувствовал, насколько холоден пол под его босыми ногами. Неужели они не смогли сделать, чтобы здесь было потеплее?

— Сюда, — еще раз скомандовали ему.

На двери не было никаких надписей, за дверью — небольшая комнатка с бетонными стенами. В центре комнаты стояло единственное кресло. Вет огляделся. По периметру комнаты под потолком было размещено регистрирующее оборудование.

— Садитесь, пожалуйста.

Вет уселся в холодное кресло, изо всех сил стараясь, чтобы у него не стучали зубы. Он весь покрылся гусиной кожей. Действуя четко и слаженно, его спутники пристегнули его запястья к подлокотникам кресла, затем, присев, проделали то же самое с его щиколотками.

— Это совершенно лишнее, — запротестовал Вет. — Я и так расскажу все, что вы хотите узнать.

Не обращая внимания на его протесты, они быстро и молча продолжали работать. Закрепив датчики в области сердца, на висках и на внутренней части бедер, они бесшумно исчезли.

Вет пытался сдержать ужас, от которого все сжималось внутри, а тело сотрясала дрожь. Он закрыл глаза, пытаясь убедить себя в том, что все происходит не с ним. «Ничего этого нет. Это не я».

— Я ничего не сделал!

— Конечно, — согласилось мягкое контральто.

Вет открыл глаза и замер. Она была прекрасна, а ее черная облегающая одежда только подчеркивала совершенные линии ее тела. Ее черные, цвета вороньего крыла волосы блестели в ярком свете, падавшем сверху. К его ужасу, она внимательно рассматривала его. Когда она бросила взгляд на его съежившиеся половые органы, у нее на губах появилась тонкая усмешка.

— Что вы… что вы хотите от меня?

— Семейный человек, — сообщила она ему доверительно. — Имя жены — Марка. Ребенку три месяца. Ведь вы хотите снова увидеть их, не так ли?

Вет кивнул, зная, что голос откажет ему. Она подошла к нему и сунула ему в рот трубку.

— Выпейте это. Не волнуйтесь, это одно медицинское средство. Мы называем его митол.

Вет, захлебываясь, глотал сладкую жидкость с фруктовым привкусом.

Когда он все выпил, ее теплые руки сжали его лицо, не позволяя ему отвернуться, заставляя смотреть ей прямо в глаза — глаза хищника, склонившегося над своей жертвой.

— А теперь, Вет, вы расскажете мне все, что знаете об Анатолии Давиура.

Он нахмурился, странная мысль проскользнула в его мозгу.

— Анатолия?

— Да, Вет, — она похлопала его по щеке. — Все, включая самые тривиальные пустяки. Вы ведь не захотите ничего утаить от меня. Особенно учитывая, что у вас жена и ребенок.

В комнате вдруг стало очень холодно, внутри у Вета все заледенело. И он заговорил.

"Учитывая природу нашего бытия, мы можем задаться вопросом: если все мы часть Божественного Разума и каждый из нас по-своему является творцом действительности, то каким образом государство приобрело такую власть над нами?

Ответ, друзья мои, заключается в том, что власть империи, власть церкви или правительства иллюзорна. Она существует исключительно потому, что мы создали реальность и признали ее существование. Мы сами создали тиранию, и мы не можем ее разрушить. Порознь и вместе мы сотворили эту одностороннюю эпистемологию общественного контроля, а затем как бы отказались от своего права на самих себя, на собственную целостность, на свое бытие. Сегодня над нами господствует прихоть государства. Какая горькая ирония заключена в таком повороте событий — ведь государство может существовать без нас. Что же мы создали за монстра, который столь безнаказанно пожирает нашу плоть и дух?

Но в этом нет обреченности? Нам только стоит начать задаваться этими вопросами, обратить на них внимание, и мы начнем вырабатывать другие видения правительства, чтобы трансформировать это многоголовое чудище. Таким образом, шаг за шагом мы начнем отказываться от прежнего одностороннего познания реальности, которое нам внушили, преобразовывая тем самым саму природу правительства. Мощь Божественного Разума не пассивна. Используйте ее. Старайтесь изменить ситуацию вокруг себя любыми доступными средствами. Отбросьте искусственных паразитов, которых мы сами сотворили в своей среде. Начните действовать немедленно.

Учитывая это, взвесьте вашу моральную ответственность перед собой, перед вашим народом, перед Богом. Ждать ответов на эти вопросы вы можете только от себя".

Из выступления Кайллы Дон

Глава 21

Скайла нещадно заставляла работать свое тело, наслаждаясь тем, как работают легкие, как струится пот между лопаток. Сейчас она делала наклоны вперед. Арта Фера внимательно наблюдала за ней. Скайла занималась физическими упражнениями не только для поддержания формы. Загоняя себя таким образом, она забывала о всепоглощающей скуке, которая сопровождала их бесконечное путешествие. Это было лучше, чем простое ожидание. Фера внимательно следила за тем, как Скайла отрабатывала рывки на искусственной беговой дорожке. Ничто не могло укрыться от ее взгляда. Фера ни разу не допустила промаха.

Скайла начала отжиматься. Она напрягла все силы, старательно ведя счет количеству упражнений, а мозг ее продолжал лихорадочно работать. Тайник с оружием в головах ее спальной платформы оставался необнаруженным, но, к несчастью, Фера ни на секунду не спускала с нее глаз и у нее просто не было возможности достать его оттуда. Прежде чем заснуть, эта профессиональная убийца, сковывала ее движения. Тоже самое Арта проделывала, когда ей нужно было заняться проверкой курса и управления их космической яхты.

«Мне нужно только четыре минуты. Две, чтобы достать оружие, минуту — чтобы разрезать ошейник виброножом и еще одну — чтобы зарядить пистолет. Но можно ли надеяться, что Фера, расслабившись, подарит ей драгоценные минуты? Первым делом надо избавиться от ошейника. Пока это смертельное кольцо стягивает ее шею, у Скайлы, нет ни малейшего шанса. Если даже ей удастся добраться до пистолета, зарядить его и пристрелить Арту, мозг умирающей женщины отдаст приказ убить ее».

Скайла отжалась свои положенные сто раз, пружинисто вскочила и начала отрабатывать боевые удары ногами. Она делала пируэты, взлетела в воздух, поочередно нанеся воображаемому противнику удары ногами и кулаками.

— У вас отлично получается, — похвалила ее Арта. — Я и сама неплохо умею это делать, но мне далеко до вас, скажу честно. Может, поработаем вместе?

— Пока на мне ошейник об этом не может быть и речи. Губы Арты дрогнули.

— Я не могу снять его. Извините. Наверное, мне придется подождать, пока Или не разберется с вами.

— Покойница тебя многому не научит. Арта встала, подошла к автомату и заказала себе стакан стассы.

— Как вы попали к Компаньонам?

Скайла еще раз взлетела в воздух и нанесла серию ударов воображаемой Или Такка. Опустившись на пол, она застыла в нейтральной позиции — кулаки подняты, спина прямая — и перевела дыхание.

— Я срезала кошелек у одного из Компаньонов, а потом вернула его. И мне устроили встречу со Стаффой.

— Но почему вы решили покинуть Селену? Скайла подняла полотенце и вытерла мокрое лицо.

— Меня продали в рабство, но малый, купивший меня, не мог позволить себе приобрести заодно и это, — и она постучала пальцем по своему ошейнику.

— Вас продал мужчина? — Арта никак не могла забыть свои собственные невеселые воспоминания.

— Женщина. Это еще одна причина, по которой на меня не действуют твои уговоры. Да, она была очень милая женщина. Я была свободна, Арта. Мне было двенадцать, и не было никого, кто мог бы защитить меня. Мне нужно было где-то жить, а она предложила мне кров и хорошую двухразовую еду. За это я должна была делать работу по дому и бегать с поручениями. Дело в том, что молоденькие симпатичные девушки, девственницы, к тому же, в большой цене на Селене. Страйкер предложил за меня Рокси две сотни кредиток. Однажды ночью мне заткнули рот тряпкой и связали руки и ноги. Рокси и доставила меня к порогу Страйкера. Вот и доверяй после этого!

Янтарные глаза Арты горели.

— Но вы ведь убили их за это? Скайла кивнула и пошла в душ. Бдительная Фера пошла за ней.

— После побега именно этим я и занялась. Кралась по улицам… и убивала людей. — Скайла заметила интерес Фера.

— Верно, Арта, я была убийцей, такой же, как ты сейчас. Скайла стянула с себя потный тренировочный костюм и включила душ. Теплая вода потекла по ее разгоряченной коже.

— А почему вы перестали… этим заниматься? И почему покинули Селену?

Скайла подняла лицо и позволила воде стекать по ее длинным волосам.

— Мне надоело… быть в бегах… — прокричала она, перекрывая шум падающей воды.

Выключив воду, она прошла сквозь силовое поле, окружавшее душ. Арта с задумчивым видом стояла, скрестив руки на груди. Как всегда, взгляд Фера на ее обнаженное тело вызвал у Скайлы странное чувство.

— В бегах? Кто-нибудь разыскивал вас?

— Вся планета. Понимаете, убийства объявлены вне закона на Селене. Вот я и решила сама создать себе возможность для побега.

Скайла увернулась от попытки Арты прикоснуться к шраму на ее бедре.

— Вы не хотите, чтобы я прикасалась к вам?

— Ты знаешь, как я отношусь к этому. Арта откинула голову назад, и волна ее темных волос взметнулась в воздухе.

— Я могу приказать вам. При помощи ошейника я могу заставить вас любить меня.

Скайла проскользнула мимо нее и быстро одела свой белый комбинезон.

— Полагаю, это в твоих силах, но не до тех пор, пока я буду в сознании. Ты этого хочешь? Ласкать мое тело, пока чертов ошейник будет душить меня? Веселенькие страсти.

Арта в ярости ударила кулаком по стене.

— К чему вы клоните? Вы постоянно к чему-то подталкиваете меня. Ведь так? Вы хотите умереть?

— Чтобы не попасть в руки Или? Славно. Считайте, угадали. Что же касается любви с тобой, то и здесь ты тоже все угадала.

Арта вся дрожала, в глазах у нее появился сумасшедший блеск. Скайла опустилась на спальную платформу в безрадостном предчувствии того, что ошейник вот-вот начнет действовать. Но ничего не случилось.

— Вы бесите меня, — Арта снова ударила кулаком по стене. — Я только и думаю, что о вас. Вы мне снитесь, я представляю, как вы прикасаетесь ко мне. Я хочу быть с вами, хочу учиться у вас. В вас столько силы. Но когда вы начинаете упрямиться, мне хочется причинить вам боль, заставить заплатить за то, как вы относитесь ко мне.

Скайла уставилась на нее, сердце ее учащенно билось. Игра началась. Она уже давно думала об этом, взвешивая все за и против. Ее хитрость и ум против безумия Арты. Безнадежные обстоятельства толкали на отчаянные ходы в этой игре. Началось. Если я проиграю, то по крайней мере. Или не удастся выудить секреты из моего мозга.

— Я — твоя пленница и ничего не могу с этим поделать, но я не собираюсь становиться твоей рабыней.

— Почему? Разве это так ужасно? Скайла злобно улыбнулась.

— Да я лучше умру. Если сомневаешься, то давай, активизируй ошейник. Давай, я не боюсь смерти. Я слишком часто смотрела ей в лицо.

— Вы хотите умереть? — изумление Арты пересилило ее ярость. — Почему? Просто, чтобы не попасть в руки Или?

Скайла искоса взглянула на Арту и взялась за щетку для волос.

— Живой ты меня к Или не доставишь, — сказала она, начав расчесывать волосы. Не сомневайся. Вот увидишь — я заставлю тебя убить меня, прежде чем мы окажемся на месте. И я собираюсь выиграть пари. Или не узнает моих тайн, и ты поможешь мне в этом.

Арта прищурилась. Ей было явно не по себе.

— Что за игру вы затеяли, Скайла? Почему вы мне все это рассказываете? Как только я увижу, что вы представляете опасность для себя самой, я заставлю вас лежать без движения.

— Действительно? «Лучше бы тебе не ошибиться, Скайла. Она вполне может так и сделать».

— Прекрасно. Но это означает, что я все равно победила. Мы теперь обе знаем, что доставить меня ты сможешь только как кусок бесчувственного мяса. — Скайла насмешливо покачала головой при виде вновь вспыхнувшей ярости Арты. — Я была о тебе лучшего мнения.

Арта сжала кулаки.

— Не доводите меня, Скайла.

— Я как раз намереваюсь сделать именно это, Арта. Ты моя единственная надежда. Мне придется издеваться над тобой, оскорблять тебя, чтобы заставить пустить в ход ошейник. Таким образом ты или убьешь меня, или превратишь в бесчувственную куклу. И тогда я смогу быть полезной Или только в качестве удобрения.

Арта покраснела от гнева.

— Тогда вам придется отдохнуть.

Ошейник перехватил ей дыхание, и Скайла потеряла сознание. Когда она очнулась, она уже не могла пошевелить ни ногой, ни рукой, а Арты не было.

«Хотя я и лежу здесь без движения, она продолжает думать о том, что произошло, и видит в этом мою победу. Мне остается полагаться на ее тщеславие и упрямство».

Темный экран основного монитора насмешливо отражал взгляд Стаффы. Всесокрушающее чувство тщетности усилий могло в любой момент обрушиться на Командующего и поглотить его. Он сидел и смотрел пустыми глазами на безжизненный экран. На остальных экранах ежесекундно появлялась новая информация, связанная с мобилизацией, которая охватила Итреату. События развивались с головокружительной быстротой. Компаньоны получили стимул к действию, какого у них не было долгие годы.

«Или, если бы ты знала, что натворила». Его волки почуяли кровь. Но как удержать их, если дела на Риге пойдут не так? Скайла оказалась впереди, и ни один Компаньон не может не помнить об этом.

Стаффа не отрывал глаз от безмолвного экрана. «Как мне справиться с этим?» В считанные часы его флот будет в пространстве. Последние дни Стаффа был так занят, что в случае необходимости это могло послужить объяснением, почему он постоянно откладывал сеанс подпространственной связи.

«Я не верю ни единому слову», — его слова эхом звучали у него в ушах. «Я думаю, Командующий, что с меня довольно…» С этими словами Синклер вышел. Он был уверен, что это очередной трюк Седди, спланированный Браеном.

«После всего, что Седди сделали с ним, после войны и смертей, после беспрерывного манипулирования, я не могу осуждать его». Стаффа нашел сына, но обстоятельства воспрепятствовали примирению. Это еще одна неопределенность, еще одна шутка, жертвой которой стали все они.

Стаффа судорожно вздохнул. «Как ему объяснить вызов? Что сказать?»

— Терзаешь себя? — спросила Кайлла, ободряюще положив свои руки ему на плечи.

— Да. Почему все так сложно?

— Потому что он твой сын, и он может оказаться вовлеченным в события. Ведь так, не правда ли? Ты не знаешь, что тебе предпринять, если вдруг окажется, что он участвовал в похищении Скайлы.

— Ты знаешь меня слишком хорошо, — прищурился Стаффа. — Черт возьми, почему это должно было случиться со мной?

— Тебе рано или поздно придется поговорить с ним. Пока же ты не знаешь, принимал он участие в похищении Скайлы или нет и каковы его намерения. Ты боишься, и потому этот вызов, Стаффа. Может быть, удастся образумить Синклера. Если же он стал сообщником Или, тебе все равно надо знать об этом. Тебе нужно положить конец тому разладу, который сейчас у тебя в душе, и тебе надо решить, как ты будешь вести себя с сыном.

Стаффа согласно склонил голову.

— Компьютер, соедини меня с Ригой. Я хочу говорить с Синклером Фистом по подпространственному каналу.

— Принято.

У Стаффы заныло в животе.

— Министр? — голос Гиселла внезапно прервал сон Или.

— Да.

Она села на кровати, возвращаясь от своих сладких грез к реальности, освещение в комнате стало ярче. Несмотря на работу контроля за состоянием воздуха, все же в квартире холодно.

Квадратное лицо Гиселла маячило на мониторе возле кровати. Возле его рта уже начали появляться морщинки — свидетельство того нервного напряжения, которое все они испытывали в последнее время.

— Что случилось? Что-нибудь не так? Гиселл пожал плечами.

— Мы получили компьютерный вызов с Итреаты. Командующий хочет поговорить с Фистом. Или выпрямилась и произнесла:

— Но ведь у нас есть свой человек в компьютерном центре, не так ли? Гиселл улыбнулся.

— Да, есть. Женщина, ее зовут Зебра. У нас очень сильное средство воздействия на нее. У нее много непокрытых долгов, просроченных кредитов, две любовные истории, о которых она бы не хотела, чтобы узнал ее муж или дети. Она сделает все, что мы прикажем.

Или слегка нахмурилась.

— Велите ей передать Командующему, что Фист свяжется с ним, когда сочтет нужным. Гиселл склонил голову:

— Как скажете министр. Что-нибудь еще? Или взглянула на свой компьютер.

— Да. Приготовьте мою машину и четыре человека из состава к восьми часам на крыше. Мы нанесем визит Жану Боккену… и, Гиселл, удостоверьтесь, что профессор Адам будет находиться в то время у себя в лаборатории. Хемлин сказал, что у Давиура есть файл с важной информацией по безопасности, который может прочесть только Адам.

— Профессор Адам будет на месте.

— Все, пока, Гиселл. Хорошая работа. Наградите вашу Зебру чем-нибудь подходящим и проследите, чтобы ничего не дошло до ушей Синклера Фиста.

— Хорошо.

Гиселл отключил связь, и Или откинулась на подушку. Вопросы переполняли ее. «Зачем нужно было Стаффе разговаривать с Фистом?» Тем не менее, препятствуя этому разговору, они могли предотвратить какой-либо неправильный ход событий.

«Бедный Синклер, твои воины обороняют стратегические позиции, в то время как мои орудия находятся позади энергетических барьеров, которые ты установил. Ты невинный дурак. Ты слишком веришь в простой народ. Настоящая сила и власть заключается в знании, как им манипулировать».

Лицо женщины Риги смотрело на него с экрана монитора. Она была явно взволнована и нервничала.

— Да, Командующий. Фист не желает сейчас с вами разговаривать. Только когда командир Скайла Лайма будет находиться под его контролем, он свяжется с вами. Я не могу больше ничего добавить.

Стаффа едва кивнул.

Несмотря на то, что в прошлом не все было гладко, Кайлла испытывала симпатию к Стаффе кар Терма из-за боли, которую он чувствовал из-за предательства, совершенного его собственным сыном.

Когда на мониторе исчезло изображение, черты его лица затуманились.

Стаффа сел в кресло, а Кайлла пошла взять теплую чашечку сока. Когда она вернулась, он сидел неподвижно в кресле, на его лице была написана печаль.

— Выпей. Поможет.

Она сунула чашечку в его руку. Стаффа закрыл глаза.

— Стаффа, у тебя просто не было возможности поговорить с ним. Тебе назначили очень неопределенную дату.

— Он в руках Или, — прошептал Стаффа, — он… Ну что же, не имеет значения. Возможно, ход событий был предопределен давно, много лет назад Претором.

— Кто знает?

Он посмотрел на Кайллу.

— Кайлла, мы вылетаем завтра. Через несколько недель мы будем в Риге. Когда я захвачу планету… мне придется уничтожить своего сына.

Синклер очнулся от своих беспорядочных грез. Размытые образы Тарги постоянно бередили душу. Огонь бластеров, направленный на гору, треск разрушаемого камня, едкий дым и камни, летящие во все стороны. Его воображение рисовало фон войны: мужчины и женщины среди валунов идут в атаку, выкрикивая что-то и стреляя в призраки, исчезая один за одним во всепоглощающем огне и смерти.

— Сэр? — голос с компьютера прервал его видения, — мы приземляемся на крышу дворца.

Синклер зевнул и потянулся, растирая свое лицо руками, чтобы вернуть в него жизнь. Гретта была там, среди сражения. Мак удерживал один фланг, его громкий голос можно было расслышать в разгоревшейся компьютерной баталии.

Синклер огляделся и сел за свой стол в командном центре. Он почувствовал, как ЛС, покачиваясь, мягко шел на посадку. Чувство усталости разлилось по всему телу. Анатолия посмотрела на него из своей кабины и тепло улыбнулась.

— Хорошо спали?

— Едва ли. Плохие сны. Ну ты, наверное, уже устала от солдатского образа жизни.

Она оценивающе смотрела на него своими голубыми глазами.

— Это были очаровательные полтора дня. Ваша скамейка гораздо удобнее, чем моя; я немного читала и многое узнала о войне. Поэтому… она замялась и неуверенно продолжила:

— Что дальше?

— Я обещал, что накормлю тебя хорошим вкусным обедом. Я заказал обед в имперской кухне. Он должен ждать нас, горячий и аппетитный.

Она встала и позволила взять себя под руку, когда пронзительный скрип снижающегося ЛС стал тише и теперь напоминал жалобный стон. Синклер нажал на кнопку контроля в глубине комнаты и повел ее к лифту. Когда за ними закрылись двери, яркий свет осветил убранство внутри.

— Это действительно дворец?

— Да, частный гараж, который однажды использовал сам Тибальт.

— Я думала, он будет выглядеть по-другому.

— Гараж есть гараж. Единственная разница заключается в том, что прежде чем войти сюда, ты прошла пятнадцать уровней безопасности.

— О, но… — она отшатнулась назад, — ты уверен, что все нормально?

— Верь мне. Если они пропустят меня, то войдешь со мной и ты.

Он слегка подтолкнул ее в лифт, и они начали спускаться вниз по голубому коридору. У Анатолии захватило дыхание от окружающего их великолепия:

— По-моему, именно так должен выглядеть дворец. Она последовала за Синклером по холлу, они прошли две охраны и, наконец, вошли в частные апартаменты. Синклер остановился, чтобы проверить по компьютеру, не пришла ли какая-нибудь информация для него. Анатолия с широко раскрытыми глазами от удивления и восхищения бродила по комнате и осматривала все вокруг.

Он ответил на несколько обычных сообщений, разослал приказы на день, а когда закончил и поднял голову, Анатолия произнесла:

— Ты здесь живешь?

— Очень роскошно, не так ли? Послушай, в спальне есть душ. Там очень много всяких кнопок, но ты сама выяснишь, для чего они и как работают. Я заранее позвонил и попросил Мхитшала найти для тебя что-нибудь подходящее из одежды. То, что сейчас надето на тебе, совсем изношено. Чтобы он ни нашел, это будет лежать на кровати в спальне, надеюсь, он выберет правильный размер.

Она взяла его за руку и с любопытством посмотрела ему в глаза.

— Что потом, Синклер? Ты и так уже был очень добр ко мне. Но я хочу знать план действий. Ты не можешь просто принять меня, как… как…

Он наклонился и нежно пригладил ее растрепавшиеся волосы.

— Ты знаешь, что ты можешь сделать для меня? Просто быть здесь. Разговаривать со мной. Я не чувствовал себя так хорошо с кем-либо очень давно… С тех пор, как Гретты не стало. Ты понимаешь что я имею в виду?

Она кивнула, и в ее голубых глазах появилась теплота:

— Я бы могла подумать, что за всем этим что-то стоит, тебе нужно от меня что-то. Но после моей жизни на улице, я могу понять твои чувства.

Он опустил глаза на руку, которая держала его.

— Так много зависит от меня. Прошлой ночью я обнаружил, что, возможно, допустил ошибку. Я плаваю в совершенно незнакомых мне водах, и я не понимаю, что делать.

— Ты хочешь рассказать мне?

— Я… Может быть, позже.

Она некоторое время внимательно изучала его, потом отрывисто кивнула и сказала:

— Хорошо. Но серьезно, что будет потом? Куда мы пойдем отсюда? Нужно ли мне возвращаться назад в лабораторию к исполнению своих обязанностей?

Синклер отсутствующим взглядом смотрел на ковер под ногами.

— На данный момент, Анатолия, я действительно не знаю. Это как раз то, о чем я говорил. Ты не возвратишься жить в женский туалет. Послушай, не беспокойся сейчас об этом. Давай поедим, отдохнем и не будем мешать ходу событий.

— Я не хочу быть паразитом. У меня есть работа.

— Мне не нужны паразиты.

Он с трудом подавил в себе желание ласкать ее нежную и гладкую кожу.

— Будь сама собой.

— Я и есть сама собой. Я просто хотела уточнить поконкретнее.

— Спасибо. Приведи себя в порядок, пока я разберусь с путаницей в компьютере.

Она пожала его руку и направилась в спальню. Синклер наблюдал, как она шла к двери. Она двигалась легко и грациозно. Потом он вздохнул и вернулся к работе: разбирать приходящие отчеты; Просматривая лист, его взгляд внезапно остановился на одном послании от Мака. «Операция прошла удачно».

Синклер расслабился в кресле, и счастливая улыбка появилась у него на лице. Как долго он сидел в этой позе, чувствуя огромное облегчение, он не знал; но вскоре в дверях появилась Анатолия в костюме синего цвета, который сотворил настоящее чудо с ней. Ее кожа порозовела от горячей воды, а волосы блестели на свету.

— Ты выглядишь… потрясающе. Она повернулась вокруг.

— У вашего министра превосходный вкус!

— Мне придется повысить его в звании. Но теперь, после Или, он, возможно, пытается охладить меня.

— Или?

Синклер встал и отключил систему. Он хотел еще немного понаслаждаться сообщением Мака, прежде чем погрузиться в трясину, связанную с Или.

— Голодна?

— Конечно. Как волк. Ты был прав, что мне будет хотеться ужасно есть. А кто такая Или?

— Или Такка.

Анатолия похолодела, ее глаза лишились живости.

— Министр внутренней безопасности? Синклер кивнул и почувствовал, как легкая дрожь паники прошла по его телу.

— Я не знаю, что и думать о ней. Она может быть… такой нежной и все понимающей, но вдруг, в следующую же минуту, бесчеловечно холодной и неприступной. Я обычно называл ее про себя рептилией. Но она так добра ко мне, — он прикусил губу. Но тут же вспомнил, в чем она была замешана, — я не знаю, играет ли она со мной, как с дураком, или то, что я пытаюсь сделать, ей действительно не безразлично.

Анатолия присела на другой край стола и устремила сосредоточенный взгляд вдаль. Синклер опустился на подушку, испытывая неудобства оттого, что их беседа пошла в таком русле.

— Это одна из причин, почему я вышел на улицу той ночью. Я нашел один доклад в компьютере — доклад Тибальта. Он содержал полную историю всех действий Или. Очень многие из них противоречат тому, что говорила мне сама Или.

Анатолия с выражением безразличия посмотрела на него.

— Она тебе не безразлична?

Синклер смутился:

— Она…

Будь честен, Синклер.

— Нет, я думаю, что если никогда больше не увижу ее, то не буду страдать из-за навеки разбитого сердца.

— Ты ведь спал с ней, не так ли?

Он кивнул, чувство вины переполняло его душу.

— Она делала такие вещи… Клянусь, ей следовало бы работать в Храме Этарии. Она бы могла многому научить жрицу.

Анатолия тряхнула головой.

— Ты не должен нравиться ей. Ты слишком добр и доверчив к людям. И не только это: ты не умеешь молчать, когда этого требуют обстоятельства, но я помогу тебе. Ты знаешь, что она посылает свои останки к нам в лабораторию, да?

Ошарашенный, Синклер вскочил со своего места и наклонился вперед.

— Она посылает к вам что?

— Останки. Жертвы! Мы — хранилище, понимаешь. О, об этом едва ли кто знает, кроме профессора Адама, меня и еще нескольких из администрации. Прошлой ночью мы как раз получили одного. Оказалось, это был инженер. Я бы не знала этого, но он когда-то жил в моем здании. Он работал… Что случилось? Ты побледнел. Ты имел какое-нибудь отношение к его аресту?

Синклер медленно покачал головой. Как песок на берегу, размываемый водой, разрушилась и раскрошилась еще одна опора.

— Она была очень жестока с ним. Его гениталии были почти целиком разъедены. Скорее всего какой-то кислотой. После этого она вытащила его яички из правого пахового канала. Одна из моих обязанностей в лаборатории — заносить данные в каталог обо всех поступающих к нам. В основном все они идут как «использованные трупы» на фабрику по изготовлению удобрений.

— Она лгала мне, — прошептал Синклер, — она смотрела мне в глаза и лгала.

— Почему? — Он тяжело вздохнул, чувствуя себя полным дерьмом.

— Синклер?

— Оставь меня одного, Анатолия.

Он встал, чувство гнева, смешалось с чувством оскорбленной гордости.

Он направился к двери, но Анатолия тут же подбежала к нему и схватила за руку, когда он уже открывал дверь.

Она развернула его и строго спросила:

— Что ты собираешься делать?

— Я собираюсь подняться и сказать ей, что все кончено. Пусть она убирается! Я понял все! Она использовала меня! Она… она использовала меня!

— Нет!

Анатолия встряхнула его, когда он попытался высвободиться из ее рук.

— Синклер, послушай меня! Послушай, черт побери. Если ты сейчас все выложишь ей, она не выпустит тебя живым. Ты слышишь меня?

Чувство стыда и гнева немного утихло, и до него начал доходить смысл сказанных Анатолией слов.

— Она опасна, Синклер. Если ты войдешь туда и будешь угрожать ей, я обещаю, что скоро ты окажешься в нашей лаборатории. Бесформенной, измученной, холодной грудой мяса. И никто не узнает об этом. Ты будешь всего лишь одним из тысячей трупов, идущих на фабрику удобрений.

Его решимость была поколеблена, и он потерял какую-либо способность ориентироваться. Он без сопротивлений последовал за Анатолией к столу, где она заказала сока. Она протянула ему стакан, сочувствующе глядя на его лицо, выражавшее боль и страдание.

— Так ты действительно ничего не знал? Он вытер слезу, которая покатилась по его щеке. Его голос стал глухим и отрывистым:

— Она… она говорила, что каждый из нас борется на своем собственном поле сражения. Я — моей армией, она — с помощью своих средств. Где разница между моральными устоями? Она провозглашала, что оба мы боремся за достижение одной цели: чтобы все люди жили лучше. Свобода от изменников имперской системы.

Анатолия сделала глоток из своего стакана и потом произнесла:

— А она всячески показывала, что ты являешься мужчиной ее грез! Что наконец появился ты — человек, с которым она хотела бы провести оставшуюся жизнь! Прислушивалась внимательно к каждому твоему слову! Дышала с такой особой странностью, принимала полные восхищения и преклонения позы!

Он взглянул на нее, лицо скривилось в улыбке.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю? Черт возьми, Синклер, это то, что делает всякая женщина, когда хочет подчинить своим желаниям мужчину. Обращаться к его самовлюбленности. Вести себя так, как будто всего лишь присутствие его возбуждает тебя, как будто каждое слово, произнесенное им, полно очарования и глубокого смысла, как бы скучны на самом деле не были его речи. Ты даешь ему понять, что никогда раньше не встречала такого умного и интересного мужчину. Чем красивее женщина, тем сильнее эффект, потому что мужчина всегда думает, что прекрасная женщина не случайно выбрала из всех мужчин именно его, следовательно, если она остановила свой взгляд на нем, он должен быть очень особенным, непохожим ни на кого из других.

Она подняла бровь и добавила:

— Секс — могучее оружие, если знать, как использовать его… — И, что совершенно очевидно. Или отлично им владеет.

Потрясенный до глубины души, он неподвижно смотрел на свой стакан с соком. Да, он помнил. Тот взгляд, которым Или смотрела на него, всегда оставлял у него неприятный осадок, его желание подавляло всякие разумные доводы. Жесткое предупреждение Райсты всплыло у него в памяти: «Ты тоже один из ее лакеев? Это так? Неужели ее чары так околдовали тебя, что плотские желания подавляют всякий голос разума?»

Он закрыл глаза и почувствовал какую-то пустоту внутри себя. Он чувствовал себя больным и разбитым человеком.

— Синклер?

— Каким дураком я был! Каким дураком я бы мог продолжать быть. Она пригласила меня к себе в офис, давала на все мои вопросы рациональные ответы, каждый с известной долей правды, чтобы усыпить мою бдительность, а потом она сделала все, чтобы я расслабился… и мы вновь оказались в постели.

Синклер избегал смотреть на Анатолию.

— Я чувствую себя куском дерьма.

— Самые трудные уроки — это те, которые не забываются. А теперь ты можешь сидеть здесь и морщиться, как будто только что проглотил что-то ужасно противное, если тебе так хочется, но я собираюсь непременно поесть.

Несмотря на все его чувства, несмотря на то, что бы ни делал его ум, чтобы наказать самого себя, его тело требовало подкрепления.

— Ты знаешь, — сказал Синклер, когда наконец насытился, — я обязан тебе…

— Забудь об этом. Я хорошо поела, приняла душ и получила новый комплект одежды. Будем считать, что мы квиты. Ты выглядишь так, как будто сейчас упадешь с ног от недостатка сна. Я лучше пойду посмотрю, смогу ли я попасть обратно в лабораторию и вернуться к работе. Вет ужасно разозлится. Он должен был заменить меня сегодня. Он позеленеет от злости.

— Он все еще там? Так поздно?

— Вет получил секретное задание на две следующие ночи, — она сделала паузу, — тебе нужно быть очень осторожным с Или. Если она даже начнет подозревать, что ты уже не под ее властью, она сделает все, что возможно, чтобы найти действенный компромат или шантаж, которым могла бы запугать тебя.

Сердце Синклера сжалось.

— Она видела тебя. Спрашивала о тебе, когда она была на ЛС. Мы… была очень неприятная встреча. Мы вышли наружу, где смогли поговорить об угрозах Стаффы…

— Продолжай, — Анатолия прервала его паузу.

— Я сказал ей, что ты всего лишь подруга. — Холодок прошел по его спине. Ему все стало ясно, — Черт возьми, Анатолия, кого легче можно забрать для получения сведений, кроме тебя? Ты живешь в какой-то проклятой ванной. Твоя семья далеко. Кто вспомнит о тебе, если ты вдруг исчезнешь.

Она тревожно посмотрела на него.

— Послушай, у меня есть высшее образование, работа и намеченный путь к цели, которой я должна долбиться.

— Ага! — он косился на нее, — сколько ты хочешь? Назови свое жалованье.

— Жалованье?

— Технического советника? Личного помощника? Биологического атташе? Научного работника? Назови, что?

— Синклер!

Он перегнулся через стол и взял ее за руки, внимательно смотря ей в глаза.

— Ты не понимаешь. Ты не можешь туда вернуться. Я разрушил твою жизнь той ночью, когда вышел на тридцать пятом этаже, чтобы нанести визит своим родителям. Ты рассказала мне о файле 7355, и в этом все дело. Для меня не имеет значения, чем на самом деле являются мои ДНК. Но для кого-то, подобного Или… — Если она получит доступ к информации? Что будет, если она сможет манипулировать тобой?

Анатолия посмотрела в сторону.

— Да, ты понимаешь, не так ли? Вдруг ты опять окажешься на улице. Если ты останешься со мной, я смогу защитить тебя, окружить рядами охранников, и никто не сможет прикоснуться к тебе. Я могу послать тебя домой к родителям, если ты хочешь. Все, что угодно. Но сейчас оставайся со мной, ради своей собственной безопасности и моей тоже.

— Послушай, ты не можешь быть уверенным, что она использует меня для шантажа…

Он уставился на нее, как будто от этого она все поймет. На какое-то мгновение Анатолию охватила паника, но потом она взяла себя в руки и постаралась спокойно ответить.

— Со мной все в порядке, ты знаешь.

Она передернула плечами и продолжала:

— Ну, мне не очень-то хочется возвращаться.

Она бесцельно уставилась на противоположную стену.

— Почему это происходит именно со мной?

— Я не знаю. Это происходит со всеми. Я сам чувствую, как будто нахожусь в реке, из которой у меня нет никакой надежды выбраться и оказаться не берегу. Все, что я могу, — это бороться, стараться держать голову над водой и не захлебнуться. Но, в конце концов, я все равно утону.

— Какое сообщение тебя сегодня так порадовало?

— Очевидно, Или захватила в свой руки Скайлу Лайма. Пришел ультиматум, что если Или не отпустит ее на свободу, то Стаффа спалит Ригу радиоактивным огнем. Но сейчас это самая маленькая моя забота.

— Маленькая… Не уверена, что хотела бы узнать о твоих серьезных проблемах.

— Думаю, что ты уже знаешь о них… Твоя проблема тоже.

"Войну можно сравнить с огнем, а человечество с сильно разросшимся лесом. Подумай на минуту о лесе. Оставленный сам по себе, без контроля, лес медленно, но верно разрастается и стареет. Вырастают гигантские деревья, из-за кроны которых свет солнца не может пробиться к земле. Внизу, в темноте, все, что растет — бактерии и поганки. Время от времени семени какого-нибудь растения удается пустить ростки, но что за существование у него будет. Если войти в старый лес, то можно их увидеть. Бледные маленькие цветочки с желтыми листочками, которые погибают даже не достигнув одного сантиметра в высоту, — и становятся добычей для бактерий и поганок.

Если посмотрите вверх, то увидите гигантские деревья, стволы которых могут достигать двух, а иногда трех метров в диаметре. Но разве эти старые гиганты — все, ради чего существует жизнь? Если так, то окружающая реальность действительно представляется очень печальной и гнетущей, поскольку у старых деревьев много болезней и их корни подтачивают червяки. Старый лес — умирающий лес. Каков там шанс зарождения новой жизни?

Теперь ты понимаешь ценность огня?

И когда ты посмотришь вокруг себя, на старые планеты, ты уведешь правительства и людей, которые жили в мире и спокойствии на протяжении трех столетий; их социальные институты, управленческий бюрократизм можно сравнить с теми гигантскими деревьями в лесу, которые образуют непроходимый для света навес. И что ты ожидаешь найти под этим навесом? Только проклятия, болезни и постоянное вымирание.

И теперь ты знаешь ценность войны".

Лекция, прочитанная молодому Стаффе Кар Терма во время обучения у Претора на Миклене.

Глава 22

Хирос умело вынырнул из транспортного потока, пересек зону безопасности и вырулил на траекторию спуска к Капитолию. Сидя на заднем сидении Майлс смотрел на проплывающие мимо шпили и сверкающие фасады, поднимающиеся вокруг. Здание Капитолия было настолько великолепным, что он залюбовался, хотя и видел его раньше, и несмотря на то, что был полусонным от усталости.

Хирос положил аэрокар на крыло и, постепенно снижая скорость, пролетел через концентрические золотые кольца, отмечающие вход в зону безопасности Божественного Сасса, затем в отверстие, зарезервированное за официальным транспортом. Аэрокар мягко загудел, когда Хирос искусно ввел его в освещенную зону приземления и остановил у входа, где ждали настороженные охранники. Непосредственно перед ними огромный корпус военного транспортного корабля Адмирала Джакре заполнял собой большую часть пространства.

— Подумать только, что я раньше путешествовал так же с пятьюдесятью охранниками, которые суетились вокруг и создавали суматоху, Он покачал головой, в то время как купол поднялся; и Хирос выскочил из машины, к своему удовольствию, Майлс выбрался из аэрокара без кряхтения, которое обычно сопровождало этот процесс. Тем не менее он нетвердо держался на ногах от усталости, чувствуя, что коленки могли в любой момент подломиться. Сзади села вторая машина с Аароном и Джеромом, ее купол откинулся и охранники выскочили наружу, оглядываясь вокруг с видом профессионалов.

— Что-нибудь еще, сэр? — спросил Хирос. Майлс задумался, пытаясь собрать беспорядочные обрывки мыслей.

— Да, вы, возможно, захотите сопровождать меня. Это будет, несомненно, бурное заседание. Все рушится. Мне понадобятся не только ваши записи, но, возможно, и ваши замечания, когда все кончится.

— Да, сэр.

Майлс обернул полы своей красиво расшитой одежды и двинулся вперед, чувствуя на себе беспокойные взгляды охранников. Напряженное молчание наполняло воздух и достигло даже его замутненного восприятия. В бронированных залах Капитолия, должно быть, уже циркулировали обескураженные слухи о нападении и о том, что оно означает.

Майлс шагнул в двери и вошел в холл, украшенный бронзой и полированным черным камнем.

— Сюда, легат. — Офицер службы безопасности поклонилась и взмахнула рукой. — Антигравы готовы для вас и ваших людей. — Женщина вытянула шею, глядя назад, за спины Майлса и трех его спутников.

— Здесь только я и те, кого вы видите, благодарю вас. Одного антиграва достаточно.

Беспокойство женщины возросло.

— Как вам угодно, легат.

Майлс шагнул в антиграв и устало уставился на сиденье, в то время, как антиграв скользнул в глубь холла. Не замечая бесценных скульптур, мимо которых они проплывали, Майлс уронил подбородок на грудь, стараясь сохранить перспективу, несмотря на то, что видел все как в тумане из-за недосыпания.

Вся планета гудела, пораженная ударом «Гитона». Империя жила в состоянии шока. Невероятное свершилось. Атака риганцев не только уничтожила крупнейшую военную базу планеты, но и взорвала Управление Министерства безопасности империи. Теперь люди смотрели вверх на небо, спрашивая себя, не приближается ли к ним та же судьба со скоростью света. Целятся ли риганцы в их хрупкие дома в то самое время, как они смотрят в ночное небо? Будут ли следующими жертвами те, кого они любят?

Свыше полумиллиарда людей лежало мертвыми, большинство из них — непогребенные и замерзшие. Волны разрушения и гибели продолжали распространяться, поскольку облака закрыли летнее солнце и сама планета содрогалась своими дестабилизированными тектоническими плитами. Там и сям вспыхивали мятежи, увеличивая количество смертей и разрушений. По оценкам специалистов, ежедневно погибал миллион людей.

«И конца не видно. Сколько их еще будет к тому времени, как радиоактивные осадки, радиация, климатические катаклизмы и гражданские войны соберут свой урожай?»

Вдобавок к ране на теле самой планеты, системы, обеспечивающие жизнь людей, те самые системы, за которыми наблюдал Майлс, теперь работали с напряжением, которым он уже не мог управлять. Все эти дни Майлс лишь урывками дремал за своим столом, так же, как весь его штат, пытаясь скоординировать операции по спасению, эвакуации, срочной медицинской помощи; справиться с потоком беженцев, авариями с энергоснабжением, распределением воды и пищи, рушащимися системами связи, ремонтными бригадами, лагерями для беженцев и, прежде всего, нарастающим страхом, поскольку воображение людей вгоняло их в панику и хаос.

«Да поможет нам твой седдийский бог, Стаффа. Потому что сами себе мы помочь не можем».

Землетрясения продолжали срывать все попытки добиться облегчения. Не успевали организовывать линию доставки, как кора планеты сдвигалась, разрушая здания, нарушая водоснабжение и оставляя без крова новые массы народа.

Бедные, страдающие люди. Они преследовали его, смотрели полными ужаса глазами из-под обломков своих домов, жизней, мечтаний. Толпы беженцев тянули к нему обмотанные тряпками руки, умоляя его накормить их, найти им укрытие от падающего снега, который сыпался из туч, закрывших солнце состоящих из частиц, выброшенных в небо взрывом «Маркелоса». Они спотыкаясь брели через поля, на которых полусозревшие растения стояли черные и сморщенные от внезапных морозов. Тела лежали среди отбросов, замершие на ледяном ветру и под мокрым снегом. Умирающие выли, не получив даже того облегчения, которое могла бы им дать одна единственная ампула лекарства.

Даже в святилище Капитолия Майлс все еще продолжал видеть их внутренним взором, умоляющим его о самом важном даре из всех — спасти их, просто дать им и их семьям шанс выжить.

«Мой народ умирает… умирает… и я не могу спасти их всех. Стаффа, приди мне на помощь. То, на что ты намекал, осуществилось, и моей вины в этом нет».

— Легат? — окликнул его тихо Хирос. Майлс дернулся, замигал и проснулся, стряхивая летучие остатки сна со своего затуманенного мозга.

— Да, что?

— Приехали, сэр. Мы достигли зала аудиенций Его Святейшества.

— А-а, — выдохнул Майлс и потер ладонью свое застывшее, как маска, лицо. Он попытался собраться с мыслями, отказался от этой безнадежной задачи и встал, ступив на полированные кремово-белые плиты перед золотыми дверями. Здесь тоже стояли встревоженные охранники в безупречных мундирах, с оружием у ноги. Они тоже выглядели перепуганными, готовыми кинуться прочь при малейшем намеке на опасность.

Широкие двери распахнулись, и Майлс в сопровождении своих людей вошел. Над головой прозвучали фанфары, когда они вошли в палаты кристаллической архитектуры. Сегодня оптика пульсировала, будто бы краски были жизненными соками империи. Выстроившиеся в линию стражники вытянулись по стойке смирно, приветствуя его с рвением и помпой, которые Майлс силился понять, остановившись перед плавающим топографическим изображением Божественного Сасса. Адмирал Джакре стоял рядом, его облачение вспыхивало и переливалось бирюзовым и белым. Тем не менее приглядевшись, Майлс заметил бледность его кожи и напряжение мышц у глаз, где беспокойство оставило отметины своих острых, как иглы, зубов.

— Майлс Рома, легат Высочайшего Разряда, — проговорил Святой Сасса с горделивой интонацией.

Майлс взглянул вверх и мигнул от ощущения жжения в глазах, что было следствием нескольких минут сна, которые он урвал в антиграве.

— Да, Ваше Святейшество?

Божественный Сасса склонил голову набок, движение, производившее впечатление не большее, чем перемещение желвака на вершине горы жира.

— Мы призвали вас сюда, дабы получить представление о том, сколько вам потребуется времени, чтобы собрать силы для ответственного удара по вероломным риганцам, которые осквернили нашу священную планету и посмеялись в лицо Богу Сасса. Такое святотатство не можем терпеть ни я, ни мои верные слуги, ни мой разгневанный народ. Наша честь оскорблена и поругана. Мы должны отомстить.

Майлс с изумлением посмотрел на Бога-Императора:

— Что?

Сасса сцепил усыпанные драгоценностями пальцы, при этом камни рассыпали искры по бесконечным ярдам его сияющих одеяний.

— Не думаю, что должен повторяться. Проще говоря, сколько потребуется времени в качестве первоочередной задачи, чтобы собрать ударную силу и отомстить грязным безбожникам за их богохульство?

Майлс уставился на него, сомневаясь, не повлиял ли на его слух недостаток сна.

— Божественный, наши военные в настоящее время заняты спасением своего народа от катастрофы. Каждый из оставшихся у нас кораблей перевозит важнейшие медикаменты, пищу, одежду — необходимые вещи для выживания. Все наши ресурсы направлены на задачу простого выживания… и если нам очень повезет, мы, возможно, добьемся успеха. Божественный, у нас нет лишних ресурсов.

Бесцветные глаза Сасса широко раскрылись, краска гнева проступила на его лысой голове.

— Я не желаю выслушивать ваши оправдания, легат. Вы сделаете то, что приказывает вам ваш Бог!

— Майлс, — предупреждающе произнес Джакре тихим голосом, сделав едва заметное движение рукой. Одурманенный усталостью, Майлс едва не пропустил намек, но все же остановился в последнюю секунду, чуть не выпалив, какой вопиющей глупостью была бы сейчас подобная политика.

К счастью, Джакре выступил вперед и сказал:

— Божественный, я уверен, что легат справится с задачей со своим обычным мастерством и изобретательностью. Нам с ним необходимо проработать детали, и через день мы представим вам полный отчет. Я, лично, могу понять озабоченность легата данной ситуацией. И, Ваше Святейшество, я могу только превозносить находчивость и преданность легата в эту годину суровых испытаний. Во время святотатственного нападения риганцев я работаю в тесном сотрудничестве с его людьми. Если можно, Божественный, мы с легатом хотели бы иметь возможность обсудить это, определить ту цель, удар по которой приведет врагов к покорности и вселит ужас в их проклятые души.

Джакре широко развел руками и вызывающе поднял подбородок.

— В конце концов, мы не хотели бы проявлять слишком большую поспешность. Мы обязаны быть уверенными, что продемонстрируем, как будет наказано подобное вероломство!

Сасса улыбнулся.

— Ты — как бальзам для моей души, адмирал. Да… да, действительно идите и составляйте план. Принесите мне плоды вашей хитрости и гнева. Я жду от вас известий до начала моей вечерней трапезы. — Он сделал жест, будто погладил что-то рукой.

— Это поможет моему пищеварению.

— Но мы… — заикнулся было Майлс.

— Замолчи, — прошептал Джакре, беря Майлса за руку. Что-то щелкнуло в колючей голове Майлса, и он кивнул:

— К вашей вечерней трапезе, Ваше Святейшество.

— Чудесно! Идите! Идите, ангелы моей мести! — Сасса сделал рукой прощальный жест.

— Пошли, — прорычал Джакре и повел Майлса по длинному, украшенному мозаикой залу. Свита военных потянулась за ними, многим пришлось обгонять друг друга, пытаясь занять свое место, поскольку Майлс пришел всего с тремя охранниками, а они немедленно двинулись за ним по пятам.

— Я не понимаю, — посмотрел Майлс на Джакре, когда они вышли через золотые двери.

— Он тоже не понимает, — проворчал Джакре, дернув головой по направлению зала. — Однако я не так утомлен и не так политически неуклюж, как вы. Он хочет ударить по риганцам — и мы должны придумать, как это сделать.

Майлс прошел к своему антиграву и расслабленно опустился на сиденье.

— Очень хорошо, садитесь со мной, и мы все обсудим. Возможно, что-то действительно можно предпринять. Аррон, вы с Джеромом будете ждать меня у аэрокара.

Он остановил движением руки толпу охранников адмирала, ринувшихся вперед, чтобы занять место на привилегированном антиграве.

— Мы с Джакре поедем… с одним Хиросом и больше ни с кем.

Джакре бросил на него быстрый понимающий взгляд и взмахом руки приказал охране подчиниться. Хирос тронул антиграв с места.

— Адмирал, вы несете чепуху. Вы же знаете ситуацию, — произнес Майлс. — Если мы всего лишь отведем один из боевых кораблей с рубежа обороны вокруг любой из планет или станций, мы спровоцируем такой мятеж, какого вы никогда еще не видели. Либо, что еще хуже, они добровольно перебегут на сторону риганцев в обмен на мир.

Джакре сгорбился на сиденье рядом с Майлсом, его бравый вид сменился усталой бледностью.

— Я знаю. Но, Майлс, вы можете повторить все это Сасса? Я был за пределами планеты, я видел, что творится на планете. Клянусь Его Святейшеством, мы висим на волоске. Каждый из моих солдат находится там, пытаясь поддержать жизнь наших людей, сохранить общественный порядок. Я отдал вам все корабли, какие только мог освободить, чтобы перевозить предметы первой необходимости. Клянусь простреленным небом, запасов у нас осталось на две недели. После этого миллионы умрут с голоду.

— И как только они проголодаются, мы не сможем их сдерживать.

Джакре кивнул.

— Майлс, если бы я смог снова прожить последние месяцы и взять обратно некоторые из своих слов…

— Мы все бы поступили немного иначе.

— А тем временем дни наши сочтены. Возможно, мы не представляем себе всей опасности ситуации. Мы способны остановить вторжение риганцев не больше, чем Божественный Сасса способен взбежать вверх по лестнице. Если мы не хотим вызвать полное истребление людей на каждом из миров Сасса, мы не можем даже приостановить Синклера Фиста. Когда «Маркелос» столкнулся с поверхностью планеты, он уничтожил все мечты и надежды Сасса.

Мак Рудер кивнул двум охранникам, стоявшим у люка, и вошел в наблюдательный отсек по левому борту «Гитона». Силуэты автоматических приборов выглядели, как уродливые насекомые. Она стояла по другую сторону спектрометра, вырисовываясь на фоне прозрачной тектитовой стенки колпака, наблюдая удлиненные неподвижные звезды в красном смещении.

— Я вас побеспокоил?

— Нет, Мак. Входите. Мне было немного одиноко последние несколько дней. Не знаю, какую скорость мы набрали во время бегства, но звук был такой, словно корабль вот-вот разлетится в пыль. Я полагаю, мы в безопасности?

— Думаю, да. Сассанцы были так растеряны и дезорганизованы, что почти не оказали сопротивления. Их стрельба была большей частью неэффективной.

Она повернулась, уселась в одно из кресел для наблюдения. Слабый свет звезд и приглушенное освещение табло смягчали совершенные черты ее лица, чудесные янтарные глаза оставались в тени. Беседа с ней в такой обстановке не так возбуждала его, как обычно.

— Значит, вы добились своего?

— Мы выиграли время для Синклера и империи риганцев.

— Не могу сказать, что меня очень волнует Рига. Тарганцы никогда не приносили мне ничего, кроме несчастий. Если бы не они, полагаю, я была бы обеспеченным психологом с постоянной клиентурой. Я была бы замужем за исключительно скучным человеком, имела бы дом и семью.

— Если вы этого хотите, возможно, Синклер может дать вам все это.

Она обернулась и провела тонкими пальцами по крышке спектрометра, сосредоточенно глядя на нечто, находившееся снаружи, за колпаком.

— Прекрасная мысль, Мак… но слишком поздно. Моя судьба изменилась, когда меня увезли и продали в рабство.

Она снова изменилась, когда Стаффа увидел меня там, обнаженную и перепуганную, перед этими мужчинами. Она изменилась опять, когда Претор снова выкрал нас. Но скажите мне честно, вы можете представить себе меня замужем за скучным человеком и работающей психологом? Нет, Мак. Я бы сошла с ума.

— Чего же вы хотите?

— Прекратить безумие, — прошептала она. — Я бы все отдала, чтобы остановить сражение, кровопролитие и катастрофу. Как глупа я была, я молила бога, чтобы произошло хоть что-нибудь, любые события, которые вырвали бы меня из цепких лап Претора. Все эти годы, когда я жила в его отравленной тени, я молилась, чтобы пришел Стаффа и вырвал меня из того вечного ада. А потом, когда это случилось, и я приземлилась на обломке Миклены, я увидела, что такое настоящий ад.

— Как долго вы пробыли там?

— Слишком долго. Я видела ужасные вещи. Мак. Сваленные в кучу замерзшие тела, среди которых копаются уцелевшие, но умирающие люди. Сначала, они искали что-либо ценное. Когда умерло еще больше народу и прекратили работу службы обеспечения, я видела трупы, с которых было срезано мясо. Почему-то самый страшный кошмар отражался в глазах детей. Нечто животное и дикое. Даже я прокляла Звездного Мясника.

Мак закусил губу, подумав о разрушениях на империи Сасса.

— Думаю, скоро все кончится. Думаю, весь свободный космос окажется под контролем Синклера в течение этого года.

«А если нет? Если удар по Сассе всего лишь начало? Сколько людей ты убил при помощи своего трюка? Сколько сваленных в кучи трупов нагромоздил твой аккуратный маленький планчик?»

— С вами все в порядке?

— Я подумал о том, что мы сделали с Сассой. Наверное, я борюсь со своей совестью. Райста прокрутила снимки до того, как я ушел с мостика. — Мак наклонил голову. — По самым оптимистическим оценкам, мы, вероятно, убили где-то около полумиллиарда человеческих существ.

Он обернулся, его пронзительный взгляд встретился с ее взглядом.

— Как вам нравится такая цифра? Полмиллиарда людей… таких же человеческих существ, как мы с вами. Почему?

Выражение лица Крислы отражало ее озабоченность.

— Мак, какова ситуация в свободном космосе? Что в действительности произошло там?

Он глубоко вздохнул.

— Синклер переобучает армию риганцев в соответствии с тактикой, которую он разработал на Тарге. Прежде чем закончится обучение, Сасса могла бы нанести нам удар, возможно, напасть на какую-нибудь планету. Моей обязанностью было уничтожить ударную силу, базирующуюся на Сассе. Они не могли заподозрить одинокий корабль в таком злодейском замысле. Я некоторым образом усовершенствовал замысел и заставил врезаться «Маркелос» в их крупную военную базу, когда мы захватили флот.

— А какую роль сыграл Стаффа?

— Неизвестно. Он отправился на Сассу с каким-то поручением как раз перед тем, как я ушел в космос. В этом мы уверены и думаем, что он посоветовал им сидеть тихо, но доказательств у нас нет. Мы также уверены, что Сасса отверг его совет.

— На Риге командует Синклер? Новый император? Мак скривился.

— Он и министр внутренней безопасности.

— Или Такка, — холодно произнесла Крисла. — Я читала досье Претора на нее. Она считалась крайне опасной.

— Так и есть на самом деле. И я надеюсь, что Синклер не попал в ее жадные маленькие коготки.

— В вашем голосе звучит горечь.

— Синк не… Ну, хорошо, он молод, Крисла. Возможно, я тоже молод, но я не наивен, когда речь идет о женщинах. Синк влюбился на Тарге. Ее звали Гретта Артина. Арта Фера убила ее, и из-за этого, одному богу известно, что он подумает, когда увидит вас. Может быть, хорошо, что вы — психолог. На Синклера очень сильно подействовала смерть Гретты. Или спит с ним. Знаете, этакая скромная, очаровательная секс-бомбочка. Возможно, я не разбираюсь в большой политике, но игры с властью неизбежно начнутся, когда все это кончится.

— И Стаффа останется неизвестной величиной?

— Однажды он признался мне, что хотел остановить грозящую войну. Он заинтересован в том, чтобы помочь человечеству найти новую мечту. Вопрос, можем ли мы доверять ему? Инстинктивно, он мне нравится, но где кончается Звездный Мясник и начинается новая мечта?

Крисла задумчиво кивнула:

— А мой сын?

— Он стремится к новому порядку. Мы сражаемся за этого парнишку. Я рассказывал вам о Тарге. Мы поклялись там, что разрушим старую систему и сделаем так, чтобы людям не приходилось маршировать и умирать во имя какой-нибудь политической авантюры. Если Стаффа действительно говорит серьезно, он, возможно, не будет вмешиваться. Если нет, нам, вероятно, придется атаковать его в лоб.

— Не делайте этого. Мак. Синклер его сын, и он, возможно, обладает собственным блестящим умом, но вы мне поверьте, если Стаффа начнет наступление, вам его никогда не остановить.

— У нас достаточно сил.

Крисла шагнула к нему, страстно желая убедить его, заставить понять. Ее аромат заполнил его ноздри, и он покачнулся, ощущая ее близость. Сердце его стремительно забилось.

— Мак, — шепнула она, — вы должны сделать так, чтобы этого никогда не случилось. Поверьте мне. Как бы вы ни были уверены в своем превосходстве, но Стаффа в сражении похож на упрямого шакала. Он старый мастер, до тонкостей изучивший все уловки. Те приемы стратегии, которые Синклер считает возможными, Стаффа уже использовал, улучшил и отбросил много лет назад. Тот прием, который вы применили на Императорской Сассе, он использовал на Филлипии и Незиосе раньше, чем я узнала его имя.

Ее чары опутывали его, их притяжение крепло с каждым его вздохом. Душа его заколебалась, он тонул в бездонных янтарных озерах ее глаз. «Спасайся! Убирайся, пока еще можешь соображать, черт побери!»

— Хорошо. Я вам верю. — И он вырвался, отступая к люку, держа руку на груди, будто хотел успокоить боль в сердце.

— Мак, — позвала она, идя за ним по пятам, и положила руку ему на плечо. Ее простое прикосновение он ощутил, словно удар электрического тока.

— Вы дрожите. С вами все в порядке?

— Нет… ничего. — Он попытался отстраниться.

— Я ведь не оскорбила вас, нет? Я сказала что-то не то? Мак сделал мужественное лицо и покачал головой.

— Нет. Наверное, я просто устал. Я…

В более ярком свете у люка их глаза встретились, и он не мог оторвать взгляда, душа его наполнилась тоской по ней.

Она кивнула, и ее янтарные глаза испытывающе посмотрели на него.

— Понимаю. Давайте пойдем, сядем и поговорим начистоту.

Он чувствовал, как кровь стучит у него в ушах, когда она повела его назад к скамейке и заставила сесть. Он заскрипел зубами, пытаясь подобрать слова.

— Я не… я не знаю, что с вами делать.

— Вам кажется, что вы влюблены в меня, — откровенно сказала она.

Он горько рассмеялся над собой.

— В том-то и трудность. Я знаю, как вы действуете на мужчин. Я не так уж прост, когда дело касается женщин, любви и всего остального. В отличие от Синка, я стал ветераном к тому времени, как мне стукнуло двадцать лет. А теперь, если бы я был поумнее, я бы ушел отсюда, выбросил вас из головы и сосредоточился на каком-нибудь достойном занятии, которое позволит мне скоротать время до возвращения на Ригу, где мне предстоит выяснить, из какой именно передряги мне придется выручать Синклера.

— И я пугаю вас?

— Конечно, пугаете. Вы — жена Стаффы, во имя Господа! Вы — мать моего лучшего друга… мать! Разумеется: я немного старше Синклера, но не настолько же.

— Бывают случаи, когда возраст не измеряется годами: Мак, — устало ответила она. — Простите меня. Я изголодалась по общению за эти двадцать лет. Мне хотелось поговорить с кем-нибудь, кто бы не смотрел на меня влюблено или со страхом, и чтобы не бояться охранника. Если я потеряю такую возможность теперь, я сойду с ума. Но я не хочу, чтобы вы впали в отчаяние или свихнулись из-за того, что ваши гормоны играют так сильно, что вы не в состоянии ясно мыслить.

Когда она обратила к нему свой тоскующий взор, он растаял.

— Мак, скажите мне, чего вам хочется. Если вы хотите, чтобы я оставила вас в покое, я сделаю это. Я не хочу причинять вам боль.

— Прекрасная леди, если я до сих пор мог контролировать себя, то я смогу делать это немного дольше.

— Это то, чего мне бы хотелось. Мак. Просто будьте моим другом, пока я не смогу вернуться к Стаффе. Помогите мне разобраться во всем, — но только, если само мое присутствие не сводит вас с ума.

Воспоминания о Тарге терзали его сердце, и он вздохнул.

— Берите те немногие прекрасные мгновения, которые вам достались, и наслаждайтесь ими.

— Вы произносите эти слова с тоскливой печалью.

— Я вспоминал… Неважно. Развитие событий никогда не бывает к нам благосклонным. Я знаю, как вы действуете на мужчин. Я буду помнить, что это гормоны, и буду в полном порядке, — солгал он.

Итреата уже исчезла в колеблющейся синеве. Соединенная энергия Объединенного флота посылала импульсы излучения полной мощности, в то время как отражающие кольца сжимались, и сложные компьютеры уточняли параметры ускорения. При нарастании скорости корабли набирали массу для нулевой сингулярности, и время начало растягиваться, так как мониторы компенсировали красное смешение. При постоянном ускорении в сорок пять "G", реакторы работали вовсю, а генераторы искусственной тяжести на кораблях компенсировали его и защищали хрупких людей, компьютеры и элементы конструкции при помощи сложных, саморегулирующихся операций.

Стаффа сидел в кресле командира на мостике «Крислы», и, прищурив глаза, смотрел на монитор, на изображение удаляющейся Итреаты. Сколько раз он вот так же уходил в пространство, настроившись на завоевания и смерть? Сколько раз покидал он Итреату и никогда не оглядывался назад? Почему на этот раз было по-другому, что изменилось?

Он взглянул на монитор, где остальные корабли его флота двигались по бокам «Крислы» в ее гонке за звездами. Снова Объединенный флот вышел в космос и за ними на крыльях ужасных гарпий летели смерть и разрушение.

Стаффа повернул свое кресло и посмотрел на передний монитор. Там, впереди, за острым носом корабля, находилась Рига, в блаженном неведении о стремительно приближающемся к ней молоте.

«Сколько жизней уничтожишь ты на этот раз? Сколько страданий и потерь принесешь?» Стаффа пытался прогнать видение омерзительных глаз неуспокоившихся мертвецов, которые преследовали его во сне.

В ловушке… он попал в ловушку из-за предательства Или и тактического таланта Синклера. Несмотря на все надежды на обратное, Сасса пала от одного-единственного удара, нанесенного «Гитоном». Майлсу, возможно, и удастся предотвратить голод и распад жизни, но все будет висеть на волоске. Достаточно малейшего толчка, костяк и мышцы империи Сасса начнут распадаться в агонии коллапса.

Синклер почувствует эту слабость и воспользуется ею с безжалостной ловкостью тигра, преследующего раненого козленка. Щупальца предательства Или последует за этим событием, и поможет ей в этом информация, которую она выпытает у Скайлы при помощи наркотиков и пыток.

Единственной надеждой предотвратить распад была неопробованная еще технология. А если она подведет?

«Мне придется убить их всех, — прошептал он оцепенело. — И это будет мое исполнение твоей миссии, Господи».

Скайла… Скайла… Сердце Стаффы пронзила боль при воспоминании об ее поразительных синих глазах, ее задорной улыбке и о том, как плясали искры света на ее снежно-белых волосах.

Исчезла… унеслась, как солнечный ветер мимо замерзшего астероида. Он чувствовал себя опустошенным.

Отсутствие Скайлы наполняло какой-то тяжестью даже сам воздух, лишало Стаффу обычного равновесия. Ясность его ума померкла, им овладело чувство отчаяния.

«Ты знаешь, что шансы увидеть ее живой снова почти равны нулю». Одиночество и усталость сомкнулись вокруг него, лишая его возможности дышать и надеяться. Но что еще ему оставалось?

"Скайла знает, что поставлено на карту. Она понимает что ты обязан сделать. Это вышло за рамки цены жизни любого отдельно взятого человека, независимо от того, как сильно ты ее любишь.

Прости меня, Скайла".

Боль в его сердце проникла еще немного глубже.

"В настоящее время проводятся исследования с целью определить последствия столкновения «Маркелоса» для коры планеты Императорская Сасса. На сегодняшний день сейсмические станции установлены в зонах активного соприкосновения крупных континентальных плато, но данные, собранные при подготовке настоящего отчета, не позволяют прийти к какому-либо определенному заключению. Тем не менее предпринимается попытка создать жизнеспособную прогностическую модель, которая объединит тектоническую, геологическую, гидрологическую и сейсмическую динамику, в настоящее время изучаемую персоналом Департамента геологических наук.

Следует понимать, что произошла сильная деформация планетной коры вдоль основной линии разлома. Столкновение не только раскололо кору, но и послужило причиной взрыва от соприкосновения вещества с антивеществом на глубине нескольких километров от поверхности земли после взрыва реакторов «Маркелоса». Хотя получены пока только предварительные оценки, можно предположить, что по кратеру поднимается магма, и изостатическое равновесие коры нарушено. Долговременные последствия неблагоприятны, и рекомендуется эвакуировать населенные центры из зон тектонической активности.

На сегодняшний день мы не можем произвести точной оценки потенциального отрицательного воздействия на населенные центры, экономические предприятия, собственность (личную или общественную), сельское хозяйство, промышленность, торговлю, общественную безопасность или здравоохранение.

Вышеупомянутая оценка будет произведена, опираясь на постепенное получение и накопление соответствующих данных.

Данная акция была начата и проведена по распоряжению правительства № 11593 и соответствует всем имперским, планетным и районным правилам и распоряжениям".

Данный доклад составлен и распространен Имперской Академией геологии, планетологии и геологических наук Сассы.

Глава 23

Синклер вошел в спальню своего дворца и увидел Анатолию, вытянувшуюся на спальной платформе; в ее ввалившихся глазах застыло беспокойство. Она выглядела такой хрупкой и уязвимой среди шелковой роскоши постельного белья. На мгновение Синклер даже забыл о своих гимнастических упражнениях с Или.

Он присел на край плюшевой кровати и с отсутствующим видом уставился на прозрачные драпировки, свисающие с дивана.

— Я только что велел явиться во дворец двум отрядам из первого дивизиона. Я говорил с Мхитшалом. Он знает, что я хочу в плане безопасности.

Анатолия кивнула безучастно, ее высокий лоб прорезала морщинка.

— Синк, все это происходит слишком быстро. Я в растерянности. Я только что сидела в лаборатории, поглощенная своими исследованиями, и тут ты врываешься как смерч, и с тех пор у меня даже не было времени, чтобы подумать.

Он плюхнулся рядом с ней, мозг его горел от усталости, в глаза будто песку насыпали. Остальное тело словно онемело.

— Прости меня. Послушай, как только я смогу быть уверенным, что ты будешь в безопасности, я отошлю тебя туда, куда ты захочешь.

Она печально улыбнулась.

— А где есть такое место, Синклер? Домой? Помогать отцу выращивать корни сайвы? Щупальца Или дотягиваются и туда — и даже дальше.

— Я смогу обеспечить безопасность вам всем, как только мне удастся послать туда отряд охраны. Ты можешь поехать с ними, если захочешь.

Она покачала головой.

— Нет, Синклер. Выращивание сайвы — это не то, что я хотела от жизни. Я люблю отца, пойми меня правильно. Он делал для меня все, но я не создана для профессии фермера. — Она помолчала. — Когда-то, там, на улице, я поклялась, что если бы мне удалось только освободиться от ужаса и террора, я всю жизнь буду заниматься сайвой и никогда не пожалуюсь. Оглядываясь теперь назад, я понимаю, что это неправда. Я выжила тогда. Это было, как переступить порог. Я уже не могу вернуться.

— Но я полагаю, ты не думала, что окажешься замешанной в политические интриги, не так ли?

— Это не входило в мои планы, действительно, — сухо согласилась она. — Но раз уж я в них ввязалась, я все же хотела бы увидеть, что из этого выйдет.

— Я действительно могу обеспечить тебе безопасность. Я найду какое-нибудь место, где ты…

— Забудь об этом, Синклер.

Она наклонила голову набок, рассыпав по плечам блестящие кудри, а ее серьезные глаза испытующе смотрели на него.

— Я не хочу уезжать куда-то и прятаться. Я говорила серьезно, что хочу остаться и участвовать в… — вместе с тобой, если позволишь. Возможно, мне удастся чем-нибудь помочь, хотя бы сохранить тебе рассудок, если не больше.

— Но почему? Это неразумно. Или будет считать тебя своим врагом. Если я проиграю, либо если она до тебя доберется…

Анатолия безрадостно улыбнулась.

— Я наблюдала за тобой в последние дни. Ты — порядочный человек, Синклер. Помни, я регистрирую трупы, которые присылает Или для уничтожения. До сегодняшнего вечера до меня как-то не доходило. Я подумала о том инженере. Он не был преступником. Он просто был человеком, который ей мешал. И вдруг я осознала, что я тоже мешаю. Я была на волосок от того, чтобы попасть на стол и в каталог Вета. Я все еще на улице, Синклер. Неважно, во что мне нравится верить. Поэтому разумным будет принять чью-то сторону и бороться до конца.

— Понимаю, — он устало улыбнулся. — Должен признать, я эгоистичный ублюдок. Мне ненавистна мысль о необходимости отослать тебя. Чудесно, когда рядом есть кто-то, с кем можно поговорить.

— А если ты победишь?

Он потер глаза большим и указательным пальцами.

— Я должен сделать так, чтобы люди, подобные Или, все, кто похож на нее, были бы уничтожены вместе с империей. У людей есть только один шанс. Я ученый-социолог. Я должен изобрести такую систему, которая работает для людей. Даже если на это потребуется вся моя жизнь, именно этим я и собираюсь заняться. — Он вопросительно поднял брови. — А ты?

— Сначала я попытаюсь остаться в живых. Затем придется побеспокоиться, что делать дальше.

— Так чего же ты хочешь? Просто заниматься научной работой всю жизнь?

Ее глубокие синие глаза сузились, и она перекатилась на живот рядом с ним, облокотившись на руки и сплетя пальцы.

— Меня бы это не огорчило. Мне кажется, ученый живет в моей крови. Научные исследования — дело захватывающее. После того как находишь ответ на один вопрос, возникает пятьдесят новых.

— Как со мной?

Она искоса настороженно взглянула на него.

— Ты уже готов обсуждать этот вопрос? Когда я затронула эту тему в прошлый раз, ты смутился и стал обороняться изо всех сил. — Он промолчал, и тогда она добавила. — Ты знаешь, правда? Или, по крайней мере, подозреваешь.

Синклер сглотнул, потому что у него неожиданно перехватило горло.

— Ты говорила, что я никак не мог родиться ни от Балинта, ни от Тани?

Она глубоко вздохнула, как будто собираясь с духом.

— Я проверила ее, Синклер. Она никогда не имела ребенка. Существуют характерные изменения в теле. Ее матка никогда не увеличивалась. Кости таза, лобка и крестцового сочленения никогда не смягчались. Короче говоря, она не была матерью. Ее социальная роль — другой вопрос.

«Неужели Стаффа сказал правду?»

— Я могу доказать это. По-настоящему меня интересует, кто твой отец.

Синклер спросил деревянным голосом:

— Он… Я хочу сказать, ты говорила, что это была чужая генетическая схема.

— Это подразумевается.

— Ты… ты проверяла, сравнивала с генетикой миклениан?

— Это было бы зарегистрировано. Синклер, ты должен понять, твои ДНК другие, не просто с отклонениями. Они не похожи ни на что из того, что я видела раньше. С точки зрения статистики, ты не должен существовать.

Он закрыл глаза, пытаясь найти опору в своей охваченной смятением душе. «Арта Фера была искусственно созданным человеческим существом. Браен говорил, что ее создал Претор». Мурашки пробежали по его спине. «И Браен сказал, что получил меня от Претора. Означает ли…» Он закрыл глаза и с трудом глотнул.

— Синклер? — Рука Анатолии опустилась на его плечо.

— Ничего. Послушай. Мне нужно все обдумать. — Он надеялся, что его глаза не выдадут, насколько он чувствует себя несчастным. — Давай немного поспим. Мы не спали почти три дня, только дремали урывками. Поговорим об этом снова, когда отдохнем.

Она кивнула в знак согласия, но ее охватило новое чувство тревоги.

Стуча каблуками, Или Такка шла по длинному коридору на тридцать пятом этаже Криминальной лаборатории анатомических исследований. Взглянув мимоходом на комнату отдыха для женщин, она слегка подняла брови. Во всех отношениях, это был невзрачный, рядовой квадратный коридор со световыми панелями, расположенными над головой через равномерные промежутки, на стенах синтетические панели и полированные плитки на полу.

Впереди ковылял Жан Боккен, спешил, переваливаясь, как утка, и при каждом шаге его ноги издавали шлепающий звук, а висящая мешком одежда шуршала. Или невзлюбила Боккена с первого взгляда. Он смотрел на мир прикрытыми тяжелыми веками глазами, поглаживая заросшие бородой челюсти большим и указательным пальцами. И еще Или не нравились мужчины, которые пользуются духами.

— Вот она, — наконец произнес Боккен, указывая на одну из многочисленных дверей. Надпись на ней гласила: «Центральная лаборатория».

Или небрежно улыбнулась и толкнула дверь. Несколько его агентов стояли вдоль одной из стен, а худой человек нервно шагал взад и вперед по проходу между заставленными оборудованием рабочими столами.

— Профессор Адам? — спросила Или, когда за Боккеном закрылась дверь.

— Да! Да. — Он вздрогнул, но сразу овладел собой. — В чем дело? Я не понимаю. Я ничего не сделал.

Или улыбнулась ему своей обаятельной улыбкой и, подойдя ближе, взяла за руку.

— О, профессор, нас интересуете не вы, нас заинтересовал один из ваших учеников.

— Пул? Больше никто у нас не интересовался Седди.

— Анатолия Давиура, — поправила Или, отметив про себя имя Пула.

— Ана? — Адам казался растерянным. — О, вы хотите сказать, она что-то сделала, пока отсутствовала во время мятежей?

— Нет, нас интересует проект, над которым она работала. Могу ли я увидеть ее рабочее место?

— Сюда.

Или последовала за ним мимо зачехленного оборудования в дальний угол. Там стоял письменный стол и настенный комплекс, состоящий из компьютера и микроскопа. Предметы на столе выглядели так, будто их оставили всего лишь минуту назад.

— У вашей Аны был исследовательский файл, к которому имели доступ только вы и она. Я бы хотела посмотреть его.

Адам громко сглотнул, его кадык задвигался.

— Я не люблю вмешиваться в исследования моих студентов…

— Пожалуйста!

— Да, мадам.

Адам опустился на стул, включил систему, его пальцы заплясали по клавишам. Он послал компьютеру команду:

— Выдать список файлов Анатолии, пожалуйста.

— Доступ закрыт. Введите ключ.

Адам, выведенный из равновесия, пошарил в кармане, достал связку ключей и, перебрав их, нашел нужный. Наконец, он опустил руку и, вставив свой главный ключ в скважину на уровне колена, открыл ящичек. В тот же момент на экране появился список файлов.

Или нагнулась и вытащила из ящика пачку распечаток. На ее взгляд длинные колонки цифр не имели смысла. Не относились к делу и их заголовки.

— Что все это?

Щурясь, Адам взял тяжелую распечатку.

— Наверное, ее исследование. Посмотрим-ка: да, здесь. Файл 7355. Он должен быть и в компьютере тоже.

Он быстро дал соответствующую команду, и появились новые потоки данных.

— Что все это значит, профессор? Говорите простыми словами, которые мне понятны. Я не ученый.

Адам подался вперед, наморщив лоб. Он просматривал цифры, постукивая пальцем по клавише, передвигающей строчки.

— Ну, на первый взгляд, это изучение ДНК — кодирование наследственности.

— Наследственности? Вы имеете в виду генетическую, так?

— Да. Она сравнивает родительские типы с одним потомком. В этом нет ничего необычного. Мы проводим такое… Минутку! Теперь я уже попал на F1!

— Эф один?

— Потомок. F1 обозначает первое поколение. Я этого не понимаю! — Он сощурился на данные, чуть склонив голову набок. — Это немыслимо.

— Что немыслимо?

Адам вытащил лазерную ручку и начал делать пометки. Кончиком ручки он указал на колонку букв: Ц, Г, А и Т в различном порядке и последовательности. Небольшие галочки были вставлены, чтобы разместить отрезки набора.

— То, что вы наблюдаете здесь, министр, — это расщепленное сопоставление двух участков одной и той же хромосомы человека. Та, что слева — материнская, участок человеческой хромосомы 7-1. Это достаточно часто используют как некий стандарт отчета. Это одна из общих генетических структур, которую имеют все люди. В данном случае порядок правильный. Теперь сравните это с тем, что вы видите на правой половине экрана — с отцовской, или хромосомой человека 7-2. Строение ДНК должно быть зеркальным отражением материнской — но это не так.

— А почему это важно?

Адам потер скулу, не отрываясь от схемы.

— Потому что я никогда раньше не видел такой структуры.

— Возможно, какая-то странная вариация…

— Министр, я попрошу вас. — Адам бросил на нее высокомерный взгляд, — Вы занимайтесь безопасностью, а я буду заниматься генетикой. Я пытаюсь вам сказать, что никто прежде не видел подобного сочетания. Очевидно, она жизнеспособна, иначе экземпляр F1 не развился бы.

— Какая-то мутация?

Адам покачал головой.

— Шансы на это — один к десяти триллионам. Вам следует кое-что понять. Нельзя просто перемешивать ДНК. Молекула ДНК — чертеж всего организма. Если вы что-то меняете, скажем, подставляете аденин вместо цитозина, меняется и основной код. Если, например, этот код давал полипептидную цепь, которая составит мышечную клетку, то несущая ДНК не поставит нужные аминокислоты в порядке, необходимом для создания мышечной ткани.

При виде недоумевающего лица Или Адам несколько раз сжал и разжал кулаки и нахмурился.

— Хорошо, представьте себе вот что. Что произойдет, если вы произвольно замените кусок программы компьютера? Скажем, подставите 1 вместо 0 в бинарном коде программы?

— Это будет зависеть от того, что было в программе: какая команда оказалась затронута. Если место неудачное, то может быть разрушено все программное обеспечение.

— Вот именно. И человеческие ДНК точно такие же, если не считать того, что мы имеем дело не с бинарной системой, а с кватернарной. Видите, каким разрушительным может оказаться любое изменение? Одна точка мутации — переход от гумина к тимину, например, — и организм не сможет вырабатывать такую важную аминокислоту, как валин. Не будет валина — не будет полипептида — не будет клеточного метаболизма — не будет жизни.

Или постучала по зубам ногтем.

— Значит, другими словами, профессор, странная ДНК этого F1 — не человеческая?

Адам сдвинул брови.

— Можно было бы сделать такое первоначальное предположение, но проблема в том, что результат жизнеспособен. Кто-то — и я не знаю, кто — должен быть гением, чтобы создать такое. Взгляните: видите, как они соединяются? Связанные с этим расчеты просто уму непостижимы! Или посмотрела на него скептически.

— Нет, вы не понимаете, что с этим связано! — Адам нервно взмахнул руками, в глазах его горел фанатический огонь. — Ведь это как будто кто-то сел и спроектировал абсолютно новое человеческое существо и сделал это настолько хорошо, что оно могло дать жизнеспособное потомство!

— Спроектировал? Это не просто случайная комбинация?

— Нет, это было сделано специально, — это искусственное творение. — Он напрягся.

— Что?

Губы Адама дрожали.

— Мы не можем этого делать! Даже самые лучшие наши компьютеры не могут интерпретировать различные возможности вероятно жизнеспособного потомства от одного совокупления, не говоря уже о том, что было бы жизнеспособным в произвольном… — Он недоуменно затряс головой. — Это невозможно!

— Но ведь эта штука здесь, на экране перед вами. Это ведь взято от подопытного, так? — Получив его ошеломленный кивок, Или спросила:

— Но от кого?

Адам пожал плечами и воздел руки.

— Пока единственное обозначение подопытного — F1. С другой стороны, возвращаясь к родительским типам, я вижу, что им присвоен каталожный номер из наших хранилищ. Но я сразу же могу сказать вам: они не родители таинственного F1. Мужчина был тарганец, а женщина — этарианка. А настоящий вопрос заключается в генетическом источнике отцовской стороны.

— Так что, все дело в отце?

— Возможно. На этой стадии расследования сказать трудно. Мне нужны дополнительные данные! Проклятие, Ана, почему ты не показала мне этого?

Он согнулся, как цапля, высматривающая лягушку, не отрывая глаз от экрана.

— Кто были родители? Вы сказали, что у вас есть номер по каталогу.

Или скрестила руки, завороженная неожиданной поглощенностью Адама: тот весь ушел в данные на экране.

— Оставьте их, они не имеют значения. Они не имели никакого отношения к генетическому коду F1.

Или протянула руку и оттащила Адама от экрана.

— Их данные, профессор. Сию минуту!

Боккен подошел и встал за нею. Его плоское лицо было непроницаемым. Адам, похоже, вернулся к реальности от запутанной проблемы ДНК.

— Да-да. Одну минуточку.

Он вызвал каталог и отстукал вызов.

— Работаю, — произнесла машина.

Адам снова вернулся к своим размышлениям, пожирая взглядом изображенные на экране ДНК.

Или наклонилась поближе, когда на экране стали вспыхивать данные. С бешено колотящимся сердцем она прочла:

ЗАТРЕБОВАННАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОДОПЫТНЫХ: ПЕРВЫЙ ПОДОПЫТНЫЙ 11768-БК ТАНЯ ФИСТ;

ВТОРОЙ ПОДОПЫТНЫЙ 11768 БР БАЛИНТ ФИСТ. СМОТРИ ФАЙЛЫ С НАЗВ. СЕДДИ / НАЗВ. УБИЙЦА.

Или распрямилась.

— Боккен. Мне немедленно нужна группа. До особого распоряжения лаборатория закрыта. Профессор Адам в этом обязательно разберется. Он должен получать все, что ему потребуется, но он ни при каких обстоятельствах не должен выходить из этой лаборатории. Вы меня поняли?

— Да, мэм. Как насчет Анатолии Давиура?

— Если она снова появится, вы должны немедленно ее арестовать. Вы меня поняли?

— Да, мэм.

Толстый ковер пружинил под ногами Макрофта, когда он шел по коридору к рабочему центру. У двери он приложил ладонь к пластине замка, и отодвинувшаяся дверная панель пропустила его в ярко освещенный компьютерный зал. На одной стене находилась голографическая карта местности, на которой была изображена территория вокруг поместья Тарги — в реальном времени и трех измерениях. Светящиеся точки обозначали расположение различных сил.

— Ну, как дела? — спросил Макрофт.

— Великолепно, — отозвался Хенк, склонившийся над голокубом, который увеличивал и показывал детали фрагментов с главной карты. — Или все сделала. У нее, наверное, есть кто-то в Центральном Управлении, кто действительно обладает связями. Мы получаем это прямо с главного боевого коммуникатора.

«У Или повсюду есть люди». Макрофт подошел и заглянул через плечо Арнсона. Он прогонял модельные программы, тонко варьируя тактическое распределение двух групп в заболоченном лесу.

— Могу ли я на мгновение отвлечь вас? — Макрофт осмотрелся, наблюдая, как его люди поднимают головы, — Я только что говорил с Или. Джентльмены, настал час нашего крещения огнем. Прошлой ночью два дивизиона заняли позиции, которые вы видите на карте. Управление дивизионами будет осуществляться непосредственно через наш компьютер. Сегодня мы бьемся со стратегией Синклера Фиста. Давайте переиграем его в его собственной игре.

— Сколько времени до начала действий? — спросил Рик. Его худое лицо было серьезно.

— Меньше десяти минут. — Макрофт хлопнул себя ладонью по бедру. — Джентльмены, мы не можем позволить себе ошибиться. Мы изучали тактику Фиста… даже во сне. Сегодня мы должны победить или, по крайней мере, добиться ничьей.

— Почему мне не нравится твой тон? — спросил Хенк.

— Потому что сроки могут передвинуться вперед, по крайней мере на месяц. Похоже, с Синклером проблемы. Мы должны быть готовы приступить к действиям в любую минуту.

— Не могли бы вы пройти со мной? — спросил Синклер у двоих охранников, стоявших перед его личным кабинетом.

Щегольски одетая молодая женщина нервно взглянула на своего напарника и сказала Синклеру:

— Мы не должны оставлять наш пост, сэр. Синклер улыбнулся:

— Вы получили новый приказ. Сюда, пожалуйста. В пастельно-голубом вестибюле кипела деятельность. Две группы из первой секции сооружали энергетические барьеры вокруг двери в роскошные апартаменты Синклера. В руках первых сержантов, наблюдавших за работой и выкрикивавших приказания, неприкрыто красовались заряженные бластеры. Более тяжелое ручное оружие было расставлено на фоне дорогой кобальтово-синей отделки и в стенных нишах, где техники устанавливали мониторы.

— Вы официально уволены, — сказал Синклер своим имперским охранникам. — Идите, отдохните до конца дня. Развлекайтесь. Вам оплатят последующие две недели. В конце этого периода мы найдем вам место в вооруженных силах, если вы захотите.

У женщины непроизвольно открылся рот.

— Вы не можете просто так уволить имперского охранника!

Синклер нахмурился.

— Правда? И почему же?

— Почему?.. Потому что имперская охрана существует уже больше трехсот лет! Мой дедушка был среди первых! — запротестовал молодой человек.

— А вы — последний. Вы только что завершили семейную традицию. — Синклер скрестил руки на груди. — У вас свободный день — и к тому же за мой счет. Выметайтесь отсюда и не возвращайтесь. — Синклер собирался уйти, но потом остановился.

— Да, и скажите вашему старшему офицеру, когда будете уходить, ладно? Вы даже можете захватить его с собой, если захотите.

Тут Синклер ткнул пальцем в сержанта, который только что завершил установку энергетического барьера.

— Первый, захватите четырех ваших людей и идите со мной.

Они встали по стойке «смирно», потом шагнули вперед.

— Бачмен, верно? Третья секция?

— Да, сэр! — четко ответил Бачмен.

Синклер кивнул.

— Вы были с Говсом, когда он сражался с ветеранами? Бачмен понизил голос.

— Да, сэр. Я там был.

Синклер вспомнил. Бачмен, тогда рядовой, обнаружил пушку с расчетом из четырех солдат, которая разбила штаб-квартиру ветеранов. Бачмен был единственным, кто выжил на том хребте. Синк повел его через кабинеты.

— Мне нужно, чтобы здесь находились четыре постоянно вооруженных человека. — Проходя мимо поста охраны, он добавил:

— И еще двое здесь.

В своих личных апартаментах он прошел через столовую, где Бачмен и рядовые изумленно глазели по сторонам, и вошел в спальню.

Анатолия лежала на спальной платформе, отключившись от мира. Синклер указал на нее и понизил голос до шепота.

— Сержант, безопасность этих помещений — только половина ваших обязанностей. Она — вторая половина. Что бы ни происходило, с ней ничего не должно случиться.

— Слушаюсь.

Синклер отвел его обратно в вестибюль и всмотрелся в укрепления.

— Похоже, если Или вздумает сейчас прорываться, ей потребуется дивизион.

Бачмен кивнул.

— Да, но, знаете, некоторые из парней, которых мы обучали, начали…

Синклер прикусил нижнюю губу, хмурясь.

— Что произошло вчера?

Бачмен засунул большие пальцы рук за оружейный ремень.

— Дион Аксель и Мейз бились с парой дивизионов, которые только что прислали. Они проиграли. Похоже, группы и секции просто не могли понять как следует, что им говорят из штаба.

— Что еще? У вас какой-то нерешительный вид. Бачмен поморщился.

— Просто сплетня, сэр — но Дион встревожилась. Кажется, она знакома с командирами дивизионов… И она о них не настолько высокого мнения… Если вы понимаете, что я хочу сказать, сэр.

— Что она сказала? Вы слышали?

— Да, Дион — она довольно хитрая, знаете? Соображает. Она все хмурилась, глядя на карту ситуации. Когда все закончилось, она покачала головой и пробормотала:

«Они не настолько сообразительны. Можно подумать, что ими дирижируют».

Гиселл вошел в кабинет Или из внутреннего лифта. Прошедшее с момента его последнего бритья время можно было оценить по темной тени от щетины на толстых щеках. Углы его губ подергивались, когда он шел к Или по ковру, взметая на нем каждым шагом вихри цвета.

Или при его приближении заморозила файл на экране.

— Что-то новое?

Гиселл потерял контроль над собой, и губы его изогнулись в улыбке.

— Можно и так сказать. — Он вручил ей куб данных. — Только что получили по субпространству. Криптографы его расшифровали и первым делом перебросили мне. Это от нашего агента на Сассе.

Или взяла куб двумя пальцами и вставила в компьютер. Она наблюдала, пока шло сообщение, а потом бессмысленно уставилась на экран, постукивая длинными пальцами по полированной крышке стола.

Наконец, она подняла взгляд.

— Вы считаете их оценку точной?

В углах глаз Гиселла появились морщинки.

— По-моему, да. Возможно, Мак Рудер только что вручил нам всю империю Сасса. Сообщение в высшей степени конкретно. Разрушения, вызванные атакой «Гитона», загнавшего в планету грузовик, катастрофические. В лучшем случае, Джакре сможет только наскрести несколько кораблей. Он сможет попробовать то, что только что сделали мы, — самоубийственное нападение на планету, но не более того. Атака Мака Рудера, какой ограниченной она ни была, на ближайшее время вывела Сассу из строя.

Или сделала долита выдох и упала в кресло.

— Трудно поверить.

Гиселл напомнил ей:

— Мы от них почти не отстаем. По крайней мере, если вы как следует приглядитесь к нашей системе. Сходная катастрофа, скажем, крупный удар по столице, разрушит нашу собственную способность управлять и организовать военное нападение. Слишком много централизовано.

Или развернула кресло и поднялась, рассеянно разглаживая морщинки на своем черном костюме.

— Но если предположить, что мы будем бдительно охранять себя, избежим многих ошибок жирного Сасса, то кого нам бояться? Только Компаньонов…

Гиселл выпрямился, сведя кончики пальцев вместе, и наблюдал за нею из-под опущенных век.

— Я не советовал бы недооценивать Компаньонов.

— Возможно, пришло время снова связаться со Стаффой. У него было время подумать, может, и пожалеть о своих поспешных словах. Даже если захват Скайлы побудил его подготовить свой флот, он знает, что я успею ее допросить к тому времени, как он сможет вылететь. Она — вторая линия командования на Итреате. Подумайте о том, что ей известно, Гиселл!

Или удовлетворенно хлопнула в ладоши.

— Имея в наших руках Скайлу, мы будем знать об Итреате все. Может, этого будет достаточно, так что нам даже не понадобится, чтобы Синклер нанес свой удар по Риклосу, выманивая Стаффу.

— Я заключаю, что вы просмотрели учения, которые Макрофт провел против первых дивизионов Синклера? Или погрызла ноготь большого пальца.

— Да. Макрофт был так расстроен своими результатами. Я, напротив, считаю, что он прекрасно справился. Посмотрим, что произойдет, когда я подключу его к каким-нибудь переподготовленным дивизионам. Глядя на записи, Гиселл, можно заметить, что Макрофт действовал неплохо. Войска просто не были достаточно хорошо обучены, чтобы выполнять его приказания.

— Возможно. Но, возвращаясь к Стаффе: он действительно будет следующей серьезной проблемой, с которой придется иметь дело.

— Пока мы не поместили Скайлу Лайма под наши зонды, нет смысла формулировать образ действий. Но, Гиселл, нейтрализовав угрозу Сассы, мы оказались ближе к цели, чем я надеялась. И в зависимости от того, что нам скажет Лайма, мы можем получить ключ к Компаньонам. — Она одарила его обворожительной улыбкой. — Всего за несколько месяцев мы могли бы стать единственными правителями свободного космоса.

Его ухмылка стала шире.

— Я не сомневался, что вы именно так оцените сообщение с Сассы.

Или махнула рукой.

— Пока все, Гиселл. Спасибо. Вы, право же, очень порадовали меня.

Гиселл наклонил голову, прощаясь, и зашагал обратно к лифту. Или наслаждалась пьянящим чувством триумфа. «Сасса? Поверженная? Беззащитная? Как приятно!»

Она раскинула руки и закружилась по комнате. Волосы ее разлетелись, струясь в такт ее пируэтам. Смеясь, она танцевала, пока у нее не закружилась голова.

Тогда она становилась, опомнившись, и пошла к своему рабочему столу.

— Прекрасно, Стаффа. Ну-ка, посмотрим, не решили ли вы теперь говорить связно. — Она устроилась в своем мягком кресле и сдвинула пальцы обеих рук. — Соедините по субпростанству с Итреатой. Я хочу говорить со Стаффой кар Терма.

— Поняли, министр Такка. Мы уже устанавливаем связь. На это нужно какое-то время.

— Я понимаю.

Или закрыла глаза, представляя себе сассанцев, суетящихся в попытке справиться с разрушениями. Ее агенты были очень дотошны. Мак Рудер загнал гигантский грузовик в планету на скорости, составившей почти треть световой. Огромная военная база Сассы исчезла во взрыве, от которого треснула кора планеты. Ресурсы империи напряжены до предела за счет землетрясений, выпадания осколков и климатических изменений, связанных с выбросами продуктов взрыва в атмосферу. Все сельское хозяйство планеты разрушено из-за низких температур. Население балансирует на грани голода и замерзания, все службы не работают, общественный порядок удерживается с огромным трудом. Остальная Сассанская империя теперь старается спасти свою столицу и ее чрезмерно большое население.

— Министр? — Компьютер прервал ее мысли. — Итреата на субпространстве.

— Очень хорошо. — Или собралась и, подавшись вперед, вгляделась в бесстрастное лицо какой-то женщины. — Добрый день. Я — министр Или Такка, и я хотела бы поговорить с Командующим.

Выражение лица представителя Итреаты оставалось непроницаемым.

— Мне приказано выяснить, освободили ли вы Скайлу Лайма.

— Именно это я и хотела бы обсудить с Командующим.

— Освобождена ли Скайла Лайма? Или начала злиться.

— Я буду говорить об этом с Командующим. Еще раз повторить?

Женщина даже не пошевелилась.

— Не нужно, министр Такка. Тем не менее у меня есть инструкция. Командующий считает, что ему нечего обсуждать с вами, пока не получит свободу Скайла Лайма. — Она опустила глаза к монитору. — Его точные слова таковы:

«До этого момента вы попусту тратите слова». Извините, министр, но таков приказ.

— Понятно. Тогда я могу предложить вам передать следующее. Когда он пожелает обсуждать ситуацию, пусть попробует меня найти. Я в бирюльки не играю. Все.

Или прервала связь и постаралась подавить нахлынувший гнев.

— Ты, Стаффа, трижды проклятый человек, что за игру ты ведешь? Ты уже поставил на Лайма крест? В этом дело, хладнокровный ты ублюдок? Или ты блефуешь, ставишь на то, что я сломаюсь раньше, чем ты.

Или почувствовала, что червь неуверенности начал подтачивать чувство торжествующей эйфории. Она опустила взгляд на куб данных, который ей принес Гиселл, — и швырнула его через комнату, где он разлетелся, ударившись о дорогостоящую обшивку стен.

"МЕНЯ ЧАСТО СПРАШИВАЮТ: "КАК СЕДДИ ВИДЯТ ВСЕЛЕННУЮ? В ЧЕМ ЦЕЛЬ СУЩЕСТВОВАНИЯ? КАК ЭТА НЕПРЕДСКАЗУЕМАЯ ВСЕЛЕННАЯ СВЯЗАНА С РАЗУМОМ?

МЫ ВЕРИМ, ЧТО БОГ СОЗДАЛ ВСЕЛЕННУЮ, КОГДА ОН СТАЛ ОЩУЩАТЬ — ОСОЗНАВАТЬ, ЕСЛИ ХОТИТЕ. И, ДА, ВСЕЛЕННАЯ КАК ОТРАЖЕНИЕ САМОГО ГОСПОДА, ИМЕЕТ ЦЕЛЬ: НАША ВСЕЛЕННАЯ ЕСТЬ ПУТЬ ПОЗНАНИЯ БОГОМ САМОГО СЕБЯ. С ТЕОЛОГИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, МЫ СЕЙЧАС ПОЛАГАЕМ В ОГРАНИЧЕННОМ ЗНАНИИ, ЧТО НАША ВСЕЛЕННАЯ В ОДИН ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЬ КОЛЛАПСИРУЕТ В ГРАВИТАЦИОННУЮ СИНГУЛЯРНОСТЬ. КОГДА ЭТО ПРОИЗОЙДЕТ, ДВОЙСТВЕННОСТЬ ИСЧЕЗНЕТ, И КАЖДАЯ ЧАСТИЦА ЭНЕРГИИ-МАССЫ ВЕРНЕТСЯ К БОЖЕСТВЕННОСТИ.

В НЕКОТОРОМ ОТНОШЕНИИ, ЭТО НАИВНЫЙ СПОСОБ ПОЛУЧЕНИЯ ЗНАНИЯ. РАЗУМ ПРИХОДИТ ПУТЕМ КАЖДОГО НАБЛЮДЕНИЯ И КАЖДОГО ИЗМЕНЕНИЯ ВСЕЛЕННОЙ, ПОРОЖДЕННОЙ НАБЛЮДЕНИЕМ. ТО, ЧТО МЫ ВИДИМ КАК ПРОЦЕСС ЭВОЛЮЦИИ, ЕСТЬ НА САМОМ ДЕЛЕ СРЕДСТВО НЕ ТОЛЬКО ДЛЯ ЭНЕРГИЗАЦИИ ВСЕЛЕННОЙ, НО И ДЛЯ РАССМОТРЕНИЯ КАЖДОГО АСПЕКТА И ВАРИАНТА ЛЮБОЙ ПРОБЛЕМЫ. ДЛЯ СУПЕРНАТУРАЛИСТОВ, КОТОРЫЕ ТРЕБУЮТ ЧУДЕС, МОЖНО ЛИ ПРЕДЛОЖИТЬ ЧТО-ЛИБО БОЛЕЕ ЧУДЕСНОЕ, ЧЕМ ЭТО? ОДНИМ МАСТЕРСКИМ ДВИЖЕНИЕМ БОГ ЭНЕРГИЗОВАЛ ВСЕЛЕННУЮ ПУТЕМ НЕУВЕРЕННОСТИ, РАНДОМИЗАЦИИ И СВОБОДНОЙ ВОЛИ, И, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, ПОЛУЧАЕТ ВСЕ ПРЕИМУЩЕСТВА ОТ МНОЖЕСТВЕННОСТИ РЕШЕНИЙ, КОТОРЫЕ РАЗЫГРЫВАЮТСЯ ВО МНОЖЕСТВЕННЫХ ВСЕЛЕННЫХ.

ЭТА КОНЦЕПЦИЯ СТАНОВИТСЯ ПРОБЛЕМАТИЧНОЙ ДЛЯ ТЕХ, КТО НАСТАИВАЕТ, ЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ СУЩЕСТВА КАКИМИ-ТО ТАИНСТВЕННЫМИ РАССУЖДЕНИЯМИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ СПОСОБНЫ ЗНАТЬ ВСЕ, ЧТО ТОЛЬКО СУЩЕСТВУЕТ. УВЫ, ДРУЗЬЯ МОИ, МЫ ОГРАНИЧЕНЫ ВРЕМЕНЕМ И ЧУВСТВЕННЫМ АППАРАТОМ. МЫ МОЖЕМ МОДЕЛИРОВАТЬ, ПРЕДСКАЗЫВАТЬ И АНАЛИЗИРОВАТЬ И ОПИСЫВАТЬ РЕЗУЛЬТАТЫ ЭТОГО НАШИМ КОЛЛЕГАМ И ПОТОМКАМ. НО ТУТ МЫ ОГРАНИЧЕНЫ НАШЕЙ СПОСОБНОСТЬЮ ПЕРЕДАВАТЬ ИНФОРМАЦИЮ С ПОМОЩЬЮ ЯЗЫКА. (ПРОЦЕССЫ ПЛОХО ПОДДАЮТСЯ ОПИСАНИЮ С ПОМОЩЬЮ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ И ГЛАГОЛОВ — ТОЛЬКО МАТЕМАТИКА НЕМНОГО ПРИМЕНИМА В ЭТОМ СЛУЧАЕ). ОТМЕНЯ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ МОЛЬБЫ, НАДО ПРИЗНАТЬ, ЧТО ИСТИННОЕ ЗНАНИЕ БУДЕТ УДЕЛОМ ТОЛЬКО РАЗУМА.

ВОКРУГ СЕБЯ МЫ ВИДИМ ЧУДО: НАШУ ВСЕЛЕННУЮ. ДЛЯ ТЕХ, КТО ИЩЕТ ОЗАРЕНИЯ, МОГУ ПРЕДЛОЖИТЬ СЛЕДУЮЩЕЕ. ЗАДУМАЙТЕСЬ ВОТ НАД ЧЕМ. КУЛЬТУРА ПОДГОТОВИЛА ВАС К ВОСПРИЯТИЮ ДВОЙСТВЕННОСТИ, РАЗМЕЖЕВАНИЮ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОГО И ФИЗИЧЕСКОГО. ОДНАКО НАША НАУКА УЧИТ, ЧТО ОДНО НЕ МОЖЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ БЕЗ ДРУГОГО. КЕРАМИЧЕСКИЙ РЕЗЕЦ МОЖЕТ КАЗАТЬСЯ СПЛОШНЫМ, НО В ОБЛАСТИ КВАНТОВ СПЛОШНОСТЬ ИСЧЕЗАЕТ В ЭЛЕКТРОННЫХ ОБЛАКАХ И ВНУТРИАТОМНЫХ СИЛАХ. ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ ВЗГЛЯНУТЬ НА ВСЕЛЕННУЮ НОВЫМИ ГЛАЗАМИ, ВЫ ДОЛЖНЫ ИЗГНАТЬ ДВОЙСТВЕННОСТЬ ИЗ СВОИХ МЫСЛЕЙ. МИСТИЧЕСКОЕ И ФИЗИЧЕСКОЕ СУТЬ ОДНО, ОНИ ОБА ОТРАЖАЮТ ГОСПОДНЕЕ ТВОРЕНИЕ И ЦЕЛЬ С САМОГО БОЛЬШОГО ДО САМОГО МАЛЕЙШЕГО".

Выдержка из радиопередачи Кайллы Дон.

Глава 24

Мак шлепнул ладонью о пластину замка на кабине управления «Гитоном». Тяжелый люк с шипением отодвинулся, и он ступил через порог, коротко кивнув первому заму по вооружению и специалисту по навигации и коммуникации. Пилот, как обычно, лежал плашмя в «шлеме забот». Райста сидела сгорбившись в кресле командира. Было такое впечатление, что она съела незрелый лимон. Она кинула на Мака жесткий взгляд, что-то буркнув про себя, выпрямилась и, опираясь на руки, подняла себя с кресла.

— Твое место.

— Что происходит? — спросил Мак.

— Мы вышли из нулевой сингулярности и появились в поле зрения Орбитальной обороны. Все. — Губы Райсты дрогнули. — Министр Такка желает говорить с тобой. Мак скорчил гримасу и устроился в командном кресле.

— Левый компьютер, пожалуйста, установите связь.

— Слушаюсь, сэр.

Мак наблюдал, как на мониторе командного кресла возникает лицо Или. Она одарила его счастливой улыбкой, темные глаза ее искрились.

— Мак Рудер! Позвольте мне первой поздравить вас с героическими и великолепными действиями на Императорской Сассе!

— Благодарю вас, министр.

«ГДЕ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, СИНКЛЕР?» Или поджала губы и чуть опустила голову, словно дожидаясь подходящего момента.

— Я знаю, что вы не имели связи и, следовательно, доступа к сообщениям разведки, но ваш удар успешно кастрировал Сассанскую империю. Мы с Синклером… да и вообще вся империя, если уж на то пошло, сознаем, что мы в долгу перед вами и вашими героями с «Гитона». Вы сократили приближающуюся войну на месяцы, а, возможно, на годы.

— Благодарю вас, министр. Но ведь, в конце концов, я следовал стратегии Синклера. Кстати, с ним можно поговорить?

Или отвела взгляд в сторону, словно проверяя по монитору.

— В настоящий момент он проводит учения, и ему нельзя мешать. Я дам ему знать, что вы на подлете. — В ее глазах опять зажглось возбуждение. — Он — просто чудо! Я горю нетерпением продемонстрировать вам улучшения в нашей армии. Синк все по-настоящему изменил. По-моему, вас ждет огромный сюрприз, когда вы окажетесь на планете. Мне не терпится увидеть вашу реакцию, когда вы поймете, как изменилось военное командование.

— Я буду с нетерпением ждать. «СИНКЛЕР? СЛИШКОМ ЗАНЯТ НА УЧЕНИЯХ, ЧТОБЫ ОТВЛЕЧЬСЯ НА НАШЕ ПРИБЫТИЕ? ЧТО?»

— Я в этом не сомневаюсь. Мы приготовим вам необыкновенную встречу. Так до встречи с вами и командиром Райстой, Мак Рудер.

Она отключила связь.

Мак, хмурясь, развалился в кресле.

— Что все это значило? — спросила Райста, застыв у командного кресла.

— Не знаю. Но что-то…

«СИНКЛЕР, ТЫ ВЕДЬ НЕ СПУТАЛСЯ С НЕЙ, ПРАВДА? СКАЖИ МНЕ, ЧТО ОНА НЕ ОБВЕЛА ТЕБЯ ВОКРУГ ПАЛЬЦА, ПОКА ВЫКАЧИВАЛА ИЗ ТЕБЯ МОЗГИ!»

— Не так? Что-то случилось? — настаивала Райста.

— Ты меня поняла. Но что бы это ни было — это не к добру.

Тяжелая, выщербленная во время мятежей дверь странно подействовала на Анатолию. Она взглянула вверх, на камеру слежения и поддавшись внезапному порыву, помахала рукой, прежде чем открыть дверь и войти в здание Криминальных анатомических исследований. Когда она вошла, по обе стороны двери за столами вахты сидели два молодых человека в униформе. При виде нее оба, казалось, вздрогнули.

Возможно, по зданию уже разносятся безудержные слухи. При этой мысли Анатолия напряглась еще сильнее. Она быстро оглянулась, чтобы убедиться в том, что Бачмен и Уилер идут прямо за ней.

Держась так, словно все в порядке, Анатолия прошла к лифту и нажала кнопку тридцать пятого этажа.

— У меня появилась масса сомнений относительно вот этого, — пробормотал сержант, не разжимая губ.

Анатолия озабоченно улыбнулась, ясно ощущая, как у нее колотится сердце.

— Поверьте мне. Так будет лучше. Если Синклер явится в лабораторию с поддерживающей группой, кто-нибудь наверняка заметит. А если это буду я, то что из того? Я пришла взять кое-какие бумаги, а вы двое — мои друзья. Только и всего. Никто ни о чем не догадается.

— А эта штука настолько важна? — с сомнением спросила Уилер, наблюдая, как в лифте загораются цифры этажей.

— Ну, давайте скажем так. Если со мной что-то случится, вы отдаете ее Синклеру — лично. Если кто-то пытается вас остановить… Нет, еще лучше: обозначьте это мысленно «совершенно секретно, только по допуску» — Синклеру.

Лифт остановился, и Анатолия вышла. Сопровождающие следовали за ней по пятам.

— Вы это серьезно? — спросил Бачмен.

— Абсолютно, — ответила Анатолия тоном, не допускающим неповиновения. Она прошла по вестибюлю к столику шахты, откуда за ней с явным интересом наблюдал человек. «Новый студент?»

— Вы — новичок, — приветствовала его Анатолия. — Студент?

Мужчина улыбнулся, глаза его смеялись.

— Меня зовут Тил. Только что переведен. Вы — Давиура, да? Я видел вашу голографию.

— Вот как?

Тот ухмыльнулся.

— Что я могу сказать. Я — раб хорошеньких женщин. Он с любопытством взглянул на Бачмена и Уилер, остановившись взглядом на их вооружении.

— Новые соседи по комнате. — Она смущенно опустила глаза. — Если вы здесь уже давно, вы, можете быть, слышали. Я некоторое время тому назад потеряла свое жилье. — Она искоса взглянула на компьютер, заметив на экране необычный текст. Ее страх еще на порядок усилился. — Вет в лаборатории?

Новичок, казалось, колебался.

— Нет, кажется, у него сегодня выходной. Анатолия кивнула.

— Очень жаль. Ну ладно, я позвоню ему попозже. Пока. Она пошла по вестибюлю, Бачмен и Уилер не отставали от нее.

— Не похож на студента, — проворчала Уилер. — Что-то в его глазах.

Анатолия отмахнулась.

— Я бы в свое время не поверила, что и я студентка. Бачмен пошел рядом с нею, оставив Уилер чуть позади.

— Далеко?

— Порядочно. Вестибюль длинный. — Она указала на комнату женщин. — Вот где я раньше жила.

— Кроме шуток?

— Кроме шуток. — Она с любопытством посмотрела на Бачмена. — Вы давно знакомы с Синклером?

— С тех пор как наш набор призвали для подкрепления Первого Тарганского.

— И, сестричка, это было давно — для наших жизней, — сообщила Уилер.

— Хмм, а мне можно задать вопрос? — Глаза Бачмена непрерывно двигались, как будто он пытался разглядеть все в этом безликом вестибюле.

— Пожалуйста.

— Почему вас интересует Синклер?

«ЕСЛИ БЫ ВЫ ТОЛЬКО ЗНАЛИ!»

— Он — мой друг. Ничего больше, первый сержант. Он явился, когда он был мне нужен. Может быть, я возвращаю ему долг. Вы шпионите в пользу Мхитшала?

Бачмен покачал головой, криво улыбнувшись.

— Нет. Сам спрашиваю… для себя… а может, и для остальных из нас. Видите ли, мы беспокоимся о Синке.

— Особенно в последнее время, э? — наугад спросила Анатолия. — Если вы из-за Или не спали, то, по-моему, вы можете сказать войскам, чтобы они немного расслабились. Синклер ее раскусил.

Бачмен кинул на нее быстрый взгляд, но лицо его осталось совершенно бесстрастным.

— Вот эта дверь.

Анатолия повернула направо, приложила ладонь к замку. Уилер задержалась, осмотрев весь коридор, а потом последовала за ними в лабораторию. Ана пробралась мимо всевозможного оборудования к своему столу. Опустившись на колени со своим ключом, она отперла ящик, вытащила две кипы распечаток и, выпрямляясь, нахмурилась.

— Я оставила здесь ручку и блокнот. Кто-то это подмел.

— Это плохо? — спросила Уилер негромко, продолжая наблюдать за комнатой.

Анатолия сделала глубокий вдох и включила машину, вынув из кармана куб данных и вставив его внутрь. Она включила доступ и вызвала файл 7355, быстро просмотрев его, чтобы убедиться, что он весь на месте.

— Компьютер, перепиши файл 7355 на вставленный куб данных.

— Работаю. — Пауза. — Перенос данных закончен.

— Сотри файл 7355.

— Файл стерт.

— Вычисти и заполни 0 и 1. Повтори команду три раза.

— Работаю. — Машина издала жужжание. — Команда выполнена.

— Заполни только что стертое поле хранения величиной числа «Пи».

— Работаю. — Чуть позже:

— Поле заполнено.

— Распечатай, пожалуйста.

— Работаю.

Из щели принтера начало выползать численное значение п. Анатолия просмотрела страницы и кивнула. Корзинка принтера заполнилась. Когда все было сделано, она оторвала лист и бросила его в конвертер.

— Пойдемте.

Облегченно вздохнув, она вручила Уилер две кипы распечаток, а куб данных опустила себе в карман.

Ее сердцу только начал возвращаться его обычный ритм биения, когда она вышла в вестибюль, — и застыла на месте.

В центре вестибюля стоял Бачмен. По обе стороны от него стояли офицеры охраны, один из них оказался Тилом.

— Хэлло, Ана, мне надо минутку поговорить с тобой? Отчаянное чувство, что она оказалась в темноте, что пятится назад в тупик, ощущая зловонное дыхание Микки, заставило ее почувствовать настоящую панику, несмотря на то, что Бачмен и Уилер, защищая ее, встали у нее по бокам, чуть сзади. Из дальнего конца коридора медленно подходило еще двое.

— Говори сейчас, Жан. Я спешу.

— Мы договорились вместе пообедать, — добавил Бачмен чуть раздраженным тоном.

Боккен отмахнулся от Бачмена и Уилер.

— Вы, конечно, можете идти. О, но пачка распечаток, которую несет она, должна остаться. Полагаю, что это — лабораторное имущество.

У Анатолии начал дрожать подбородок. «ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ! ПРЕКРАТИ!» Боккен походил на охотника, уверенного в том, что добыча от него не ускользнет.

— Это просто кое-какая работа, которую мне нужно доделать дома, — уверила его Анатолия.

— У вас есть причина беспокоить мою девушку? — спросил Бачмен, делая шаг вперед.

Казалось, Боккен озадачен. Он поднял руку, протянув удостоверение с эмблемой внутренней безопасности, сияющей на долгопласте.

— Присутствие вашей… девушки требуется Министерством внутренней безопасности, сержант. Я уверен, что попозже вы сможете забрать ее оттуда.

Анатолия ахнула, не сумев справиться с собой, и отступила на шаг. Неподалеку от этого самого места охлаждаемый стол для образцов ожидал поставок из министерства. Не окажется ли она на нем завтра, чтобы Вет внес ее в каталог? Как бы в предчувствии прозекторского стола, по ней разлился холод.

— Думаю, нет, — отозвался Бачмен со сталью в голосе. Секунду Боккен только хмурился.

— Я сказал…

— Тарга! — гневно прорычала Уилер отступая дальше вправо, балансируя на пальцах ног. Бачмен кивнул, повторяя:

— Тарга!

Анатолия начала было приподнимать руку, чтобы прервать их, но в этот момент Бачмен бросился на Боккена и ближайшего к нему охранника. В ту же самую долю секунды Уилер присела на корточки, проскрипев вытаскиваемым из пластиковой кобуры бластером, и направила его на охранников, приближающихся из дальнего конца коридора. Распечатка разлетелась по полу, а бластер Уилер выстрелил.

— Ана! Хватай бумаги! — крикнула Уилер, поворачивая оружие, чтобы прикрыть Бачмена. Первый сержант нанес Боккену удар поперек горла, потом лягнул одного из бросившихся на него охранников в пах. Он схватился со вторым, завалил его и вырвался, откатившись по плиткам пола. Бластер Уилер выстрелил во второй раз, а выстрел Бачмена попал прямо в спину еще одному, разметав мышцы, ребра и куски легких.

Вот так быстро все и было кончено. Боккен булькал, хватая себя за горло. Растерзанные тела мертвых агентов безопасности сочились кровью на отполированном плиточном полу, пока контуженные нервы посылали судороги по обнаженной мышечной ткани. Анатолия застыла согнувшись, не в состоянии двинуться, сжав пальцы на листах бумаги.

— Нам лучше отсюда выбираться, — озабоченно позвала Уилер.

Анатолия поспешно сгребла распечатку, прижав ее к груди. Дрожа, она смотрела на искореженные взрывами тела, лежавшие перед ней. Невозможно… думать…

— Куда? — выкрикнул Бачмен. — Обратно, откуда мы пришли?

Анатолия поспешно собрала разлетевшиеся мысли.

— Нет! Там у них будут люди. Сюда. В гараж! Есть еще один лифт, спускающийся до уровня улицы.

Она рванулась вперед, поскользнувшись на свежей крови, и упала бы, если бы Бачмен быстро не схватил ее за руку. Она понеслась по коридору, сдавленные рыдания застряли у нее в горле.

— Ты в порядке? — крикнула на бегу Уилер. Ее карие глаза были тревожно прищурены.

— Со мной… ничего.

«Я СНОВА НА УЛИЦЕ. Я УЖЕ ТУТ БЫЛА». Отвага начала пульсировать в ней.

Анатолия завернула за угол, промчалась мимо двух ошарашенных секретарш и пронеслась оставшиеся до лифта семьдесят метров. Она прижала ладонь к запору, молясь про себя, чтобы бойню еще не успели обнаружить. Труба лифта открылась.

Анатолия прижалась к задней стенке, сжимая на груди драгоценную распечатку. Бачмен и Уилер вошли следом и хлопнули по кнопке уровня гаража.

Анатолия озиралась, пока они спускались, и, в конце концов, набралась мужества спросить:

— Что такое Тарга?

— Значит, что терять нечего, кроме собственной жизни, — ответил ей Бачмен.

— Ты выдержишь? — коротко спросила Уилер. — Ты тут у нас не завянешь?

Анатолия изобразила кривую улыбку, которую не чувствовала.

— Только не я.

— Ты там казалась немного бледной, — заметил Бачмен.

Анатолия потрясла головой, когда лифт остановился. Она усилием воли вернула некоторую устойчивость подгибающимся коленкам, прежде чем они ступили на площадку для парковки.

— Меня просто бластеры достали. Я привыкла убивать людей металлической палкой. Лифт в той стороне.

Уилер двигалась позади, пятясь и прикрывая их спины.

— Ты шутишь?

Они шли по цементному полу, огибая пассажирский пикап. Прохладный поток воздуха выходил из въездного туннеля — квадратной дыры справа, освещенной желтыми пятнами. На площадке для парковки сверкали ряды ЛС, с ярко раскрашенными корпусами. Тут царила жуткая тишина, в которой гулко отдавались их шаги.

— Долгая история… но попозже… если мы это переживем.

— Если? Почему я так ненавижу это слово? — Бачмен вытянул руку. — Этот лифт на улицу?

— Да.

— Может, нам следовало захватить ЛС, — пробормотала себе под нос Уилер.

На уровне улицы Анатолия повела их через выжженные магазины. Они были уже метрах в пятидесяти от лифта, который доставил бы их вниз к шаттлу, когда ЛС нырнула вниз из транспортной линии у них над головой.

— Ложись! — выкрикнула Уилер, поднимая бластер и бросаясь в сторону.

Бачмен придавил Анатолию жесткой рукой, прижав ее к грязному тротуару.

— Они ударят прямо… — вскрикнула Уилер, бросаясь ничком прямо на них.

Тротуар тряхнуло от удара, врезавшегося в улицу, отрикошетив, пробившего дыру в одном из зданий.

Бачмен поднял ее на ноги и потащил за собой к шаттлу.

— Что случилось?

Уилер со всех ног неслась к трубе шаттла.

— Разнесла их чертов фонарь! Наверное, убила пилота. Нам дьявольски повезло, что мы живы! Анатолия ловила ртом воздух.

— Тарга, а? Мне надо завести себе такую же броню, как у вас!

Бачмен стартовал из трубы, держа бластер мертвой хваткой. Немногочисленные люди, изумленно уставились на них, явно зная об ударе несколькими уровнями выше, на улице.

— Как раз вовремя! — воскликнула Уилер, когда челнок скользнул к остановке. Не обращая внимания на других пассажиров, они бросились к вагончику — но он, омертвев, осел на магниты.

Бачмен чертыхнулся, ударив прикладом пистолета в полуоткрытую дверь.

— Какого дьявола?

Анатолия с трудом сглотнула.

— Или отключила энергию. У нее есть кто-то в администрации челноков.

— Гнида! — Уилер развернулась на пятке, гневно сверкнув глазами на попятившихся пассажиров, потом бросилась к трубе безопасности там, наверху.

— Похоже, мы возвращаемся на улицу, — проговорил сквозь зубы Бачмен. — Пошли!

— Нет. — Анатолия решительно остановилась.

— Ты совсем с ума сошла? — отчаянно махнула рукой Уилер. — У нас всего несколько минут — потом Или соберет над этой частью города все ЛС!

Анатолия жестко им ухмыльнулась.

— Пусть собирает. Я знаю путь получше. Ну-ка помогите мне. — Она легла на живот, прижав к себе драгоценные распечатки, и соскользнула вниз, к магнитным рельсам. — Осторожнее! Не прикасайтесь к рельсам. Они в любую минуту снова могут оказаться под током!

Бачмен нахмурился еще сильнее.

— Куда ты направляешься?

— На улицу, — ответила Анатолия. — Я знаю еще один путь отсюда.

— Тарга. — Крикнула Уилер, ловко прыгая с платформы.

— Чертовски точно, Тарга! — откликнулась Анатолия, осторожно переступая через рельсы, чтобы оказаться в углублении по другую сторону каркаса. Она глубоко вздохнула, ощущая запах мерзких корней города. — Я просто не знала, что так скоро вернусь обратно.

Или раздраженно расхаживала по комнате. Большой настенный монитор был разбит на окошки, контролируя преследование Анатолии Давиура. Кто бы мог подумать, что двое военных, сопровождавших ее, будут стрелять? Это отрицало всякую логику.

Когда пришло сообщение о том, что Давиура появилась в Исследовательском центре. Или видела и слышала неловкую попытку ареста, предпринятую Боккеном, — у агентов были переносные мониторы. Боккен действовал по правилам, сразу же оцепив все помещение своими людьми. Он закрыл оба пути отступления, поставил дополнительный заслон на главном выходе и стал ждать. Он собирался взять Давиура после того, как она заберет свою работу, когда ее бдительность ослабеет. Двое военных казались неудобством, но не внушали опасений. Подопытных отделяли от их людей по стандартной процедуре. Согласно протоколу, те должны были покорно отступить, настаивая, что Синклер все выяснит. И тут, не успели они моргнуть и глазом, как все разладилось. Почему?

— Пропади все пропадом, у нас же здесь цивилизованная планета — сама себе проговорила Или. Она повернулась на каблуках, — что происходит? Они прыгнули на площадку для челноков. Люди видели, как они пытались захватить космический челнок. Куда они делись?

Гиселл набрал в грудь воздуха, подбирая слова для ответа, но Или не дала ему заговорить. Она наклонилась вперед, облокотившись на стол, было видно, как кипела в ней едва контролируемая ярость.

— Если вы собираетесь мне сообщить, что вы ее потеряли, это именно то, что, вероятно, приведет вас прямым ходом на рециркуляционную фабрику мусор сортировать Гиселл с трудом сглотнул слюну.

— Или, вы же все видели на мониторах. Что мы делали не так? Наши люди перекрыли все выходы, рассчитывая взять их, как только они ступят на улицу. Когда они не появились, мы направили людей вовнутрь. Они обнаружили, что площадка для челноков пуста.

Или выругалась, но потом, смягчившись, сказала:

— Вы правы. Ладно. Самое логичное предположение, это, что они ускользнули через городскую подземную структуру. Если они попали туда, то могут пройти куда угодно, правда они не могут быстро передвигаться. Оцепите всю территорию. Мне все равно, скольких людей вы снимите с работы. Я хочу, чтобы все, кто может без ущерба быть переброшен сюда, искали девушку.

— Есть, мэм, — Гиселл наклонился к своему коммуникатору, отдавая распоряжения.

Или покачала головой, кинула злобный взгляд на монитор и вышла из кабины Гиселла, решительно шагая вниз к лифту.

«Идти или нет к Синклеру? Достаточно ли он остыл? Купится ли он на мою историю о Давиура?» — так и эдак прикидывая ситуацию, она хлопнула ладонью по кнопке лифта.

Скайла почувствовала рядом с собой движение. Ее затуманенный сном мозг не сразу почувствовал перемещение веса. Затем резко вступили в действие ее отточенные на бои инстинкты, и она, перекатившись на живот, спрыгнула со спальной платформы, споткнулась, удержалась от падения как раз к тому моменту, когда зажегся свет.

Она автоматически встала в боевую стойку и приготовилась ударить. Ее жилище сверкало в чересчур ярком свете, лившимся из панелей над головой. С дальнего конца платформы пружинисто скатилась Арта Фера, приземлившись на ноги по-кошачьи. Она уставилась своими совиными глазами на Скайлу, возбуждение окрасило ее щеки легким румянцем. Похожая на шелковый газ ткань окутывала ее прозрачной вуалью, не скрывая скульптурного тела.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросила Скайла, стараясь сохранять спокойствие. Глаза Феры сузились в щелки.

— Тебе всегда было все равно. Скайла подозрительно вздернула голову.

— Что было все равно?

— Ну, сколько раз я спала с тобой после того, как привезла тебя.

— Я тогда была под действием снотворного.

— А теперь нет, — Арта с нахальным видом пожала плечами и тряхнула головой так, что ее волосы беспорядочно рассыпались по плечам. — А тебе хотелось бы?

— Нет, пропади ты пропадом. Где ты спала раньше? — Скайла потерла запястья, внутренне удивившись, что ее ничего не сдерживает. Скайла не могла не задрожать.

— В кресле пилота… после того, как проверила состояние корабля. Ведь этот корабль сам, знаете ли, не летает.

— А тогда почему ты теперь здесь? — Скайла указала на спальную платформу, осознав внезапно, что Фера выглядит, как будто не вполне проснулась, а значит, она не сию минуту заползла к ней под бок. — И сколько же времени я так проспала рядом с тобой?

Арта рассмеялась.

— Пару часов. Ну так что, хочешь всю ночь разговаривать, или закончим то, что начали?

— Закончим…

— Спать.

Скайла медленно покачала головой.

— Я сплю одна.

Арта сделала шаг вперед, потянулась медленно, лениво, как кошка.

— Как хочешь. Я считала, что оказываю тебе услугу. Тебе нравится спать, как мясной туше.

— Лучше я буду, как мясная туша. Арта подвинулась еще ближе, положила руки Скайле на плечи.

— Я хочу, чтобы ты кое о чем подумала. Я ведь могу сделать с тобой все что угодно. Ты знаешь, я люблю тебя… уважаю тебя. Но если бы я хотела насладиться твоим телом, ты бы не смогла мне помешать.

— Я заставлю тебя убить меня, — пообещала Скайла, несмотря на то, что сердце ее стучало, как молот.

— Это одна из причин, по которым я стала тебя ценить. Ты вечный вызов, Скайла, а я люблю вызовы. Поэтому я потратила столько времени на маневры в космосе.

— Это только продлевает поездку.

— Конечно, продлевает. И несмотря на то, что я пилот-новичок, я могла бы рассчитать галактическое течение и забросить нас сразу к Риге.

— Почему же ты этого не сделала?

Арта подняла руку, и Скайлу передернуло, когда эта женщина нежно погладила шрам на ее плече.

— Потому, дорогая моя Скайла, что Или может проверить бортовой журнал. И тогда она поверит, что я пилотирую не очень хорошо. Или не обязательно знать обо мне все. А самое важное, это то, что так я могу подольше сохранить тебя, — улыбка Арты стала грустной. — Я знаю, ты выжидаешь момент и постараешься спровоцировать меня убить тебя, если окажется, что никакого другого пути убежать от Или нет. Но ты подумай хорошенько: я могу защитить тебя.

— Во что это мне обойдется, ты, сука паршивая? Арта, все еще настороженная, отступила.

— Люби меня, Скайла. Стань моей. Я хорошо о тебе позабочусь, — проговорив это, она развернулась и в вихре полупрозрачной ткани выскочила в люк.

Скайла глубоко вздохнула. Каждый ее нерв дрожал от напряжения, и она с трудом овладела собой. На коже еще горело прикосновение Фера.

«Куда делась Фера? И, что было важнее, надолго ли? Есть у меня время? Может быть, это и есть мой шанс?» — Скайла осторожно выглянула в коридор. Там стояла Фера, опустив голову и скрестив руки.

Несмотря на молчание Скайлы, женщина прошептала:

— Но до конца нынешней ночи тебе придется поносить ошейник!

— С радостью, — крикнула Скайла через плечо и бросилась на спальную площадку.

Арта вошла в комнату, ее чувственное лицо было задумчивым и напряженным. Без лишних слов она включила энергию сдерживателей и замерла на мгновенье, глядя вниз на Скайлу.

— Дай-ка, я покажу тебе кое-что.

Скайла настороженно смотрела, как эта женщина влезла на спальную платформу и склонилась над ней. Распущенные темно-рыжие волосы окутывали ее, как вуалью. Приблизив вплотную к ее лицу свое лицо, Арта уставилась прямо ей в глаза и, не отрывая взгляда, медленно опустилась.

Скайла рванулась, едва лишь груди Арты коснулись ее. Арта сильными руками взяла в клещи голову Скайлы и, несмотря на все ее попытки уклониться, поцеловала ее. Нежно, почтительно. Физически это не было противно.

— Почему ты сопротивляешься мне? — страстно спросила Арта. — Разве это так уж плохо?

Скайла задрожала, каждая мышца ее напряглась, закаменела, когда Арта отодвинулась от нее.

— Многие мужчины жизнь бы отдали, чтобы испытать то, что я могу тебе дать, — крикнула Арта, выходя из комнаты. — Спи спокойно, Скайла, сладких тебе снов.

Долго лежала Скайла, задыхаясь в изнеможении.

— Не дамся, — тихо шептала она. Но несмотря на всю ее браваду, Фера сумела хитроумно взять верх и подорвать ее уверенность в себе.

Неужели Фера может это сделать? Чрезмерно развитое воображение Скайлы раскручивало сценарий за сценарием о том, что произойдет в комнате для допросов у Или Такка, она живо ощущала металлический вкус митола, представляла всю глубину тайн, охраняемых только ее, Скайлы, волей и способностью к сопротивлению.

Черт подери, если то, что она будет поласковей с этой сумасшедшей сучкой действительно купит ей хоть немного времени… Неужели это будет так плохо? На нее нахлынули непрошенные воспоминания обо всех мужчинах, с которыми ей приходилось спать, не любя, не желая их. О тех случаях, когда она просыпалась после празднований возвращения с каким-нибудь незнакомцем в постели… И в девяти случаях из десяти это оказывался какой-то жеманный идиот, которого она сразу начинала ненавидеть. Как часто после этого она неделями жила с чувством отвращения к себе за то, что легла в постель с мусором, потому лишь, что это обещало дать ей физическое удовлетворение.

«Ты не какая-нибудь там святая девственница, Скайла. Фера не будет для тебя еще одним унижением».

Мелькнули быстрые, всегда живущие в ней воспоминания якобы добром старом человеке, который купил ее, сделал рабыней и насиловал неоднократно, когда ей было двенадцать лет. Неужели легкий флирт с Фера будет хуже? По сравнению с некоторыми мужчинами, рядом с которыми ей доводилось просыпаться, Фера, по крайней мере, была чистоплотной.

Ее не отпугивал пол Фера. Испуганная часть ее мозга стала молить о защите. Может быть, это и был способ завоевать доверие Фера, еще один рычаг воздействия на нее, возможность получить шанс пронести оружие, то самое, хранящееся в тайнике за ее головой?

— Секс есть секс, — тихо прошептала Скайла. — Если он помогает выжить, какая разница, с кем?

Она прикусила губу и отвернулась. «Разница в том, что Фера выиграет. Точно так же, как она выиграла этот раунд».

Синклер спал в соблазнительных объятиях полного изнеможения. Он затерялся в царстве снов, среди грез, которые преследовали его и издевались над ним.

Он стоял в центре роскошной комнаты, украшенной оружием и резными трофеями, мысли его были полны тревог и зловещих предчувствий. Рядом с ним стоял Мак. Лицо его было мрачно.

Синклер наблюдал, как разворачивают привычную, вечно грызущую его душу драму другие действующие лица его сна и этой комнаты: мрачно-задумчивый Командующий, легкая и грациозная Скайла Лайма и изъеденный временем старик.

— Правда ли, что Синклер Фист мой сын? — гремел голос Стаффы кар Терма. Командующий нависал своей громадой над ошеломленным стариком. На лысине старика багровел след удара. Весь съежившийся, в белых, замызганных старой грязью одеждах, он еле трепыхался, когда железный кулак Стаффы сгреб его за рубашку. Пальцы Стаффы вцепились в грубую ткань, как когти хищника в добычу.

Магистр Браен побеждено сник.

— Да. Мы забрали его от Претора. «От Претора? Как? Это Стаффа заварил всю эту кашу? Он что, хотел этой шарадой что-то выиграть?» Мак, стоя рядом с Синклером, прошептал:

— Все они поганые сумасшедшие!

— А что с Крислой? — спросил Стаффа.

— Претор оставил ее у себя, — жалобно проныл Браен. В колеблющейся атмосфере сна Стаффа, казалось, раздувался, менялся, его очертания расплывались.

Сбегающий с его плеч угольно-черный плащ распростерся, как крылья мстителя над слабой добычей хищника. Старик сжался перед ним, как давным-давно высохшая ящерица. Голос Стаффы бил по этой съежившейся рептилии с непобедимой яростью:

— А Арта Фера? Она не Крисла?

— Нет! Она просто биоробот. Командующий. Биоробот, предоставленный Претором? — защищалась рептилия сухим шепотком.

— Чтобы убить меня! — Стаффа качнулся назад, темный хищник, потрясенный ядом, попавшим в старую рану. Вперед выступила Скайла Лайма, блистательная белая богиня, чьи голубые глаза сверкали, как драгоценные камни.

Она обратила свой горящий смертельным огнем взгляд на старика… в этой своей сияющей накаленности черты ее стали похожи на черты Анатолии.

Гигантская хищная птица, в которую превратился Стаффа, круто повернулась на своих черных лапах, широкие крылья распростерлись.

— Подожди, Браен. А что это Синклер заявил, будто видел на Риге своих родителей7 Огорчение, переполнявшее Синклера, стало концентрироваться в острую боль, а сердце забилось падающим ритмом. Каждый удар его разносил по телу горячее беспокойство.

— И Таня и Балинт, — Браен еще больше съежился, его чешуйчатая плоть стала как будто пыльной, плесневой, из-под нее выглянули когти. Прямо на глазах у Синклера тело старой ящерицы сморщилось, кожа стала пергаментной, как будто влага из него вытекала вместе со словами.

— Да, они были Седди. Еще одна из идей машины. Если бы Тибальт был устранен до того, как он зачал наследника, стремление Риги ко всемогуществу было бы нарушено. Молодой офицер службы безопасности. Или Такка, поломала это дело. В то время получилось так, что они создали великолепный повод для того, чтобы Синклер был помещен под опеку риганцев. Это позволяло укрыть его от обнаружения.

Текучий страх разбегался жгучими узорами по телу Синклера. «Нет! Неправда! Не может быть Таня! Балинт! Они мои родители! Они должны ими быть! Ну, просто должны».

Мак стал тянуть Синклера прочь, крепко схватив за руку, а в это время комната заколебалась и исчезла. Но Стаффа последовал за ними, его плащ крыльями развевался за спиной, а он преследовал их, как сокол, опускающийся на испуганного зайца. Рука с когтями протянулась к ним, его голос прогремел в такт мощному биению крыльев: «Я клянусь… ты мой сын. Если я смогу провести анализы состава крови, то докажу это! Докажу! Докажу! — мой сын!»

Когтистая лапа выставилась вперед, свет отражался от полированных цвета черного дерева лап и чешуи. Она придвигалась, тянулась, вцепилась своими когтями в Синклера, стоявшего как столб, окаменевшего от страха.

Синклер застонал и повернулся, мучительно закололо в боку. Он заморгал, открывая глаза, перекатился назад, потянулся вниз, нащупывая бластер в кобуре и пакет документов, которые, переехав по поясу, остро впились ему в бок. Несмотря на то, что в комнате было тепло, его прошиб холодный пот.

Он хватал ртом воздух, а последние туманные обрывки сна уходили прочь. Зевнув, он с трудом сел и оглянулся вокруг. Наверху молочная ткань драпировок играла бесконечно-переменчивой игрой света и цвета. Привычные стены и обстановка не успокаивали. Не после такого жуткого сна! Чувство мрачного предчувствия и неизбежного поражения не оставляло его, как ощущение остатков легкого аромата духов мертвой его любви. Эти стены были безмолвными свидетелями, как и тогда, когда здесь проводил свои последние дни Тибальт.

— Подъем? — крикнул Мхитшал.

— Полагаю, да, — Синклер, шатаясь, поднялся и прошел в туалет. — Надолго я отключился? — он посмотрел на свой коммуникатор. — На целых три часа?

— По вашему виду было ясно, что вам это было необходимо, — объяснил Мхитшал от двери. — Вы все время недосыпаете.

— Анатолия и Бачмен уже вернулись?

— Нет, сэр.

— Глупая выходка, — настаивал Синклер, выходя из туалета. Он провел рукой по своим непослушным волосам.

— Бачмен получил приказ охранять ее. Не беспокойтесь о них. Бачмен решителен, быстр, иначе нас с вами здесь сегодня не было бы. Его мужество не раз выручало в трудную минуту.

Синклера это не убедило.

— Может быть. Но с Или, не знаю… Мхитшал, мы сейчас ведем другую борьбу. Какой я дурак! Она всюду добавила свой яд.

Он снова вообразил себе образ Стаффы из сна. «Отравлен змеей… а сколько раз я называл Или рептилией?»

— Рад, что вы снова стали самим собой, — коротко ответил Мхитшал.

Синклер бросил на него злобный взгляд и протиснулся мимо него к своему коммуникатору.

— Пока я спал, что-нибудь еще возникло?

— Конечно, но я постарался, чтобы вас ничто не разбудило.

Синклер прошел в кабинет и уселся за стол. Мак должен был вот-вот быть здесь. Пропади все, где же он?

— Мхитшал, давно уехали Анатолия и Бачмен?

— Уже почти семь часов.

— Семь? — Синклер повернулся к своему коммуникатору, — соедини меня с Мейз.

Он проглядел остальные поступившие сообщения. Кэп продолжал совершать реквизиции, как и Аксель. Аксель стала просто первоклассной, ей можно было гордиться. Она взялась с необыкновенной сноровкой за реорганизацию военных сил. С ее званиями стратегических и тактических перемен ока смогла осуществлять много логических я административных функций.

— Синк, ты? — Мейз приоткрыла опухшие глаза, чтобы окончательно прогнать сон и говорила невнятно, — что случилось?

— Прости, что беспокою. Первый сержант Бачмен и один его подчиненный пропали вместе с Анатолиев Давиура. У Бачмена должен быть боевой коммуникатор. Посмотри, может, тебе удастся его вызвать. Узнай, где он находится.

— Наверняка, попробую, — она обратилась к другим мониторам и заговорила в систему коммуникации. Потом довольно долго слушала, потом покачала головой.

— Синк, мы получили очень слабый отклик, буквально толчок стрелки, так бывает, когда сигнал блокируется или заглушен. Если… я повторяю, если это Бачмен, то он нас может слышать, но мы не можем прочесть его сигнал.

Синклер нахмурился, потер пальцами подбородок.

— Найди Кэпа. Пусть он пройдется трайсектами по всей столице. Поглядим. Установим сетку от середины дворца…

— Сделаем, — Мейз замучено посмотрела на него. — У нас опять неприятности?

Ощущение несчастья, носящееся а воздухе, как будто сошлось на нем, осело на него липкой лентой, как дым в холодном воздухе. Прошло столько дней, а от Или — и в слова, как если бы она каким-то шестым чувством воняла перемену их отношений.

— Не знаю, Мейз. Просто какое-то странное ощущение. Что-то заваривается. В любой момент земля может уйти у нас из-под кот. Не расслабляйся.

Выражение ее лица стало суровым.

— Ладно, — и помолчав, — ты считаешь оно превращается в Таргу?

— Будем надеяться, что нет.

Всему персоналу:

"Получив это указание, считайте себя уведомленными, что непредвиденные обстоятельства привели к кризису в гражданском управлении и администрации. В 17 часов 30 минут официально начата Операция «Клещи» и предприняты шаги к предотвращению возрастающего военного вмешательства с целью взятия под контроль имперской администрации, ведающей коммунальным обслуживанием. Весь персонал должен быть наготове и немедленно ознакомиться со своими приказами. Весь директорат с этого момента призван в состояние высшей готовности в до следующего распоряжения должен вести себя крайне осторожно в отношении основного населения.

Настоящим передаю прямой приказ Министра о сведении к наивозможному минимуму какого бы то ни было беспокойства основного населения, так как гражданское население может включиться в конфликт, если опознает истинный характер происходящей в настоящее время борьбы за власть.

В настоящее время мы не можем оценить потенциальную возможность вовлечения общевойскового командования среднего звена. Однако по мере развертывания Операции «Клещи», такая оценка будет проведена, как только это станет возможным. Принимая во внимание, что весь штат службы Внутренней Безопасности действует спаяной преданностью и инициативой, эта операция может быть завершена таким образом, что большинство общевойсковых офицеров даже не узнает о смене командования.

В добавление к прилагаемым приказам каждый из Руководителей Безопасности получит дополнительные специальные инструкции, в которых будут подробно расписаны его (ее) цели, обязанности и время завершения различных поручении. Каждый руководитель безопасности будет отвечать за координацию его (ее) офицеров и специалистов-техников и немедленно сообщать о любых случаях неожиданного сопротивления.

Все вопросы и сообщения должны направляться ко мне или, в случае срочной необходимости, непосредственно министру Такка.

Вам, верным работникам Внутренней Безопасности, мы полностью доверяем и восхищаемся вами. Удачи всем и каждому из вас".

Служба помощника Директора. Гиселл.

Глава 25

Мейз вышла из своего временного помещения для отдыха, пытаясь на ходу надеть свое вооружение и еще толком не проснувшись. Моргая и зевая, она осмотрелась.

Легкая серая полоска отмечала место заката за извилистой линией ЛС, поставленных рядами за ее штабом. В воздухе было морозно, и даже мысль об организации поисков, не говоря об их координации, вызывала внутреннее раздражение. Но делать было нечего, Синклер беспокоился, а если был обеспокоен он, этого было достаточно для Мейз и всего Первого Тарганского дивизиона.

«Пропади все пропадом, когда же, наконец, я смогу немного поспать?» За последние месяцы все они измотались, но теперь, с понятной гордостью, могли видеть явные улучшения. Регулярные войска приходили в порядок, превращались в настоящую армию, такую, которая воюет, чтобы побеждать, а не тянуться за спиной Компаньонов.

Мейз подошла к своему ЛС и командному центру. Ей придется оторвать Шиксту от упражнений по совместной координации всех ЛС, которыми они занимаются, пока она просматривает на мониторе сообщения.

При ходьбе Мейз широко размахивала руками, описывала ими круги, как ветряная мельница, чтобы усилить кровообращение и, может быть, наконец, проснуться.

Было совершенно непохоже на Бачмена вести себя так безответственно: вдруг взять и исчезнуть. Тот факт, что она не смогла связаться с ним, только усиливал тревогу. Может быть, тот слабенький сигнал был все-таки его? Куда, в какую поганую дыру могло его занести, что сигнал был таким паршивым? Последний раз они столкнулись с такой проблемой, когда оказались внутри горы Макарта, где связь действовала только в области прямого видения.

Макарта… под землей. Мейз остановилась и замерла.

— Бачмен! Неужели ты там внизу, в субструктуре?

— Командир Мейз? — окликнул ее голос сзади. Она обернулась, рукой прикрывая зевок.

— Да, в чем дело?

Двое вооруженных молодых людей с суровыми лицами подошли и стали с двух сторон. Один протянул ей пленку, говоря:

— Только что пришла, мэм.

Мейз одной рукой развернула пленку. На таких обычно пересылают официальные сообщения. Другой рукой она искала в напоясной сумке фонарик. Все ее внимание сосредоточилось на неожиданном сообщении, так что она едва замечала, что вокруг нее собрались мужчины и женщины в форме, как будто возникшие из темноты ночи.

— Что еще за ночная шутка? Что это значит? Я арестована? Какого рода…

Мейз увидела при вспышке своего фонарика блеск оружия. Из темноты выскользнула рука и ловко отсоединила ее коммуникатор.

— Боюсь, что это означает то, что сказано, командир. Вы можете спокойно пройти с нами и получите возможность во всем разобраться, или можете пойти под действием оглушающего хлыста. Если ситуация выйдет из-под контроля, у нас есть указание убить вас и доставить ваше тело. Вам выбирать.

— А чьей властью указано? — прошипела Мейз сквозь стиснутые зубы. Ее сердце начало бешено стучать. Она набрала воздух в легкие, готовясь закричать, но в спину ей ударила оглушающая боль. В судорожной агонии она напряглась и упала на руки этого мужчины. Сознание ее едва теплилось на грани обморока, она слабо помнила, как ее несли к аэрокару, и тело ее бессильно раскачивалось. А потом серый туман закружил голову, сомкнулся и затопил ее мозг.

Сощуренными глазами Скайла наблюдала за Артой Фера. Игра набирала силу, и каждая из них остро ощущала, что поставлено на кон. Ставкой Скайлы была ее жизнь, а Арта добивалась превосходства, которое теперь не могла себе позволить потерять. Изматывающая борьба характеров все нарастала, каждая из них боролась за любой, даже самый маленький перевес.

Скайла сидела на изогнутой скамье за обеденным столом, колени ее были притянуты к груди, руки свободно согнуты на лодыжках. Сверкающие приспособления ее сейчас только раздражали, как впрочем и обильная филигрань, тонким золотым узором покрывающая богатое дерево скамьи. Даже удобные подушки, казалось, издевались над ней. Пленница — в своей собственной роскоши.

В передней лоджии Арта делала гимнастику. Ее слегка покрытое загаром тело разгорелось от упражнений. Падавший под углом свет и легкая испарина придавали коже женщины атласный отлив, плотные мускулы играли в переливались. Пышные волосы Арты были оттянуты назад в конский хвост, на ней были только лифчик для поддержки груди и трусики-веревочка. Арта тянулась и выгибалась, грудь ее вздымалась и опадала — она продолжала свою суровую зарядку. Она наслаждалась своим телом, вызывающе демонстрировала свою красоту, каждое движение ее дразнило или угрожало, когда она принимала боевую стойку и отрабатывала свои удары телом, руками, ногами.

Скайла с трудом оторвала от нее взгляд и сосредоточила внимание на полированном платиновом блеске диспенсера. Накануне вечером Фера увеличила стойки. А когда Скайла лежала, она просмотрела ее шкаф, вытащила один за другим все белые доспехи Скайлы и вынесла из комнаты.

Скайла закрыла глаза, вспоминая, как она кричала, требуя у Фера объяснений.

— Я засунула всю твою одежду в мусоросборник, — обыденным голосом ответила Арта. — У тебя один скафандр остался, и я его надежно заперла на мостике. Ты должна решить, в каком виде предстать перед Или. В этих последних твоих белых доспехах или в одежде, которую я тебе оставила.

Когда Скайла получила, наконец, возможность заглянуть в свой шкаф, там оставались только две нижние рубашки и замызганный, весь в жирных пятнах, рабочий комбинезон. Сдерживая гнев, Скайла повернулась и ударила мозолистым кулаком по стене с такой силой, что на дереве осталась вмятина. Затем она направилась к Фере с единственным жгучим желанием — убить.

— Я могу включить ошейник раньше, чем ты успеешь дрыгнуть ногой, — победоносно промурлыкала Фера. — Какой выбор у тебя есть еще, Скайла? Подумай хорошенько, прежде чем начнешь действовать.

— Прекрати играть мной, сука!

— Играть? О, нет, Скайла. Теперь это стало слишком серьезно. Я не просто хочу тебя, я хочу тебя молящей, отчаявшейся, — она подняла одну бровь, в сверкающих янтарных глазах ее было видно, как она развлекается. — Твоим следующим действием будет попытка заставить меня убить тебя. Могу держать пари.

Тогда Скайла застыла, а потом сотряслась от съедающей ее изнутри безвыходной ярости, челюсти сжались, зубы заскрипели с такой силой, что должны была бы сломаться.

Фера рассмеялась, прекрасно зная, что власть полностью в ее руках.

— Я читаю твои мысли, Скайла. Ты гордая женщина. Самая гордая, которую я когда-либо знала. А такая гордость — слабость, и она сломает тебя в конце концов.

Фера подступила ближе к ней и легко, ласкающим движением пробежала пальцами по деревянной обшивке.

— Попытайся, Скайла. Прямо сейчас. Ударь! Посмотри, можешь ли ты ударить меня, заставь меня включить ошейник с такой силой, что он тебя задушит. На, давай! Вот твоя возможность.

Скайла едва-едва сдержалась.

— Погляди на себя, — подначивала ее Арта. — Тебя трясет… Ты покраснела от отчаяния. Ударь, Скайла. Покончим с этим. Лучше узнать сейчас. Полюби меня, Скайла. Полюби меня всей душой и телом, и я охраню тебя… защищу твой разум от насилия Или.

Скайла на подгибающихся ногах отвернулась, шатаясь, добралась до спальной платформы. Она старалась не думать о бластере и виброноже, лежавших и близко, и вне пределов ее досягаемости.

— Так в чем все дело? Изнасиловать мое тело, чтобы Такка не изнасиловала мой разум?

— Вовсе нет, — с довольным смешком проговорила Арта. — Как я продемонстрировала тебе прошлой ночью, изнасиловать тебя я могла бы в любой момент. Нет, Скайла, я хочу, чтобы ты умоляла меня… иначе я тебя не приму.

Эти слова горем взорвались у Скайлы в мозгу, когда она смотрела, как Арта, напрягаясь, выделывает пируэты своей боевой тренировки. Несомненно, эта женщина была великолепна.

«Лучше, чем я? Если бы только она дала мне возможность проверить».

Скайла потрясла головой, зажатая в тисках снова проснувшегося чувства беспомощности. Как можно выиграть, когда твой враг знает твой план и знает, что у тебя нет выбора, и что отчаяние заставляет тебя испытать один последний шанс, как бы мал он ни был.

Скайла встала, когда Арта закончила свою последнюю молниеносную атаку на воображаемого врага и начала расслабляющие движения. Опустив голову, Скайла нажала кнопки на диспенсере, заказывая чашку стассы, очень-очень горячей. Сердце в ее груди колотилось как бешеное.

Арта прошла вперед и схватила полотенце, чтобы вытереть пот, стекавший по ее лицу и шее.

— У тебя есть выбор, Скайла. Ты можешь постоять со мной в душе, где я могу следить за тобой, или я прикую тебя к постели. Что выбираешь? Скайла горестно пожала плечами.

— Постель, наверное. Хоть две благословенные минуты не видеть тебя.

Она двинулась к задним кабинам, с чашкой кипящей стассы в руке, а внутри нарастало волнение. Вступив на порог главной спальни, Скайла помедлила, начала оборачиваться… и использовала силу движения поворота, чтобы швырнуть кипящую стассу в лицо Фера.

Та закричала, обожженная кипящей жидкостью. Скайла кинулась на нее, вкладывая в удары всю накопленную силу своей ненависти. Фера едва успела выставить локоть, отражая удар ногой лишь настолько, чтобы он не убил ее.

Скайла извернулась в воздухе, выровнялась и приземлилась. И тут нога ее поскользнулась на мокром от стассы полу. Она тяжело упала, ударившись головой о ребристый пол так, что у нее потемнело в глазах.

Ошеломленная ударом, но полная решимости, Скайла заставила себя подняться и схватила Фера за коленку, единственное место, до которого могла дотянуться. Глаза ее уловили лишь, как что-то мелькнуло, и жестокий удар отбросил ее голову назад. Скайла закричала от злости, в глазах у нее помутилось, и она кинулась вперед, пальцы ее рвали в клочья лифчик с груди Фера и, царапаясь, лезли вверх, чтобы вонзиться в ее тело.

Вцепившись друг в друга, они брыкались, лягались, визжа и раскачиваясь от ударов, в луже разлитой стассы. Скайла победоносно завопила, сомкнув пальцы на горле Фера, мускулы ее предплечий напряглись в усилии раздавить трахею.

На мгновение они застыли, обезумев от ярости, глядя в глаза друг другу, янтарные, тигриные и кобальтово-синие. И в этот миг Скайла увидела, что взгляд Фера слегка прояснился, и в ту же секунду поняла, что проиграла. Прежде чем она успела отреагировать, ошейник обезглавил ее и она безжизненно упала на мокрое тело Феры.

Она пришла в себя, ощущая странную прохладу и легкость во всем теле. Скайла моргнула, почувствовав пронзительную боль из-за того, что ошейник прекратил приток крови к мозгу.

— Бедная Скайла, — мурлыкала Фера. — Ты попыталась… и была так близка… так близка к успеху.

Ладонь ее опустилась, нежно гладя волосы Скайлы. С леденящей уверенностью она осознала, что лежит на полу, а голова ее покоится на коленях Фера. Дрожащей рукой она дотянулась и протерла глаза от мути. Поворот головы дался ей с большим трудом, но она смогла поглядеть мимо этих гигантских, нависших над ней грудей в блестящие странным блеском глаза Фера.

— Это была хорошая попытка, Скайла, — продолжала напевать Арта, — но, дорогая моя, ты проиграла. Ты совершенно захватила меня врасплох… и в самый незащищенный момент. Я была медлительна, совсем расслабилась после тренировки. И эта горячая стасса дала тебе как раз тот необходимый для успеха краешек, чтобы зацепиться, и ты бы убила меня… а ошейник прикончил бы тебя… если бы ты не поскользнулась, — она матерински улыбнулась.

— Отпусти… меня, — ее голос звучал, как скрип резца по дереву.

— Нет, Скайла. Ты использовала свой последний шанс, — Арта вздернула голову. — Так что будет дальше? Ты можешь решить теперь. Я? Или Или? Неужели так плохо быть моей любовницей? Я буду лелеять тебя, Скайла. Ты продержалась дольше, чем я думала. А твое решение умереть, чем быть побежденной, потребовало невероятного мужества. Я не верю, что женщина такого мужества и хитрости хочет, чтобы ее демонстрировали в Министерстве внутренних дел в одной из этих дурацких, сексуальных ночных рубашечек.

— Почему бы тебе просто не убить меня?

— Потому что я хочу тебя спасти.

— Сгинь в аду, сука.

Арта кивнула, ее руки еще нежнее перебирали волосы Скайлы.

— Мы в одном прыжке от Риги. Мы можем там оказаться через пару дней… или можем протянуть подольше. Гораздо дольше. Тебе решать, Скайла. Даю тебе три часа.

Эймс сорвал с себя шлем и швырнул его на компьютер перед собой.

— Вот и все. Они нас достали.

Командный центр Армии Севера начал закрываться по мере того, как переставали работать коммуникаторы. Когда-то эта комната была читальней Императорского курорта. Теперь она была оснащена компьютерами и ситуационной доской. Там, где раньше царствовали мягкие пухлые кресла для отдыха, теперь пространство занимали побитые вращающиеся стулья, которые скрипели при каждом движении сидящих. Офицеры начали выключать коммуникаторы по мере того, как главный компьютер забирал их сведения и запоминал для дальнейшего изучения. Усталые мужчины и женщины собирали свои вещи, тихо переговаривались, проигрывая заново отдельные эпизоды битвы, которая занимала их целиком уже долгие три дня.

Дион Аксель откинулась в своем командном кресле, массируя переносицу. Ее прямые коричневые волосы колыхались при каждом движении.

— Это было хорошо разыграно. Они ударили в ваше слабое место и заполнили его прежде, чем мы смогли им противодействовать.

Когда она затем посмотрела на него, в глазах ее светилась мрачная твердость.

— Что у тебя на уме, Дион?

Уголки ее рта стали подергиваться.

— Что-то не совсем… Я имею в виду, я знаю Фримена и Крисента. Они не проделали бы этот номер, если бы от этого зависела их жизнь и если бы у них было всего десять недель на подготовку.

Эймс улыбнулся ей одной стороной рта.

— Просто я видел, как такие вещи происходят. Я видел на Тарге людей, которые осваивали это за ночь. Пару раз почувствуешь, как пульсирующий огонь покалывает твой скальп, и быстро всему научишься.

На нее это не произвело впечатления.

— Вот именно. Никто из этих ребят не испытывал жужжания пульсирующего огня вокруг своей головы. Послушай, ты столько лет пробыл на разных фронтах, что думаешь у всех есть твой инстинкт выживания? Ты считаешь это само собой разумеющимся?

— Может быть, — Эймс скрестил руки на груди. — Ну и что… что это доказывает?

Дион глубоко вздохнула, приподняв грудью свои доспехи так, что это доставило Эймсу удовольствие, несмотря на то, что она была на семьдесят пять лет старше его.

— Все слишком быстро, вот что. И это в третий раз мы вступаем в бой с регулярами, которые заставляют вас попотеть. На этот раз они выиграли… что кажется мне чертовски подозрительным.

— Мы же сами работаем над этом проблемой. Этим парням никогда не справится ни с одним из Тарганских дивизионов. Да и с вашим, если на те пошло.

Дион проворчала что-то себе под нос и встала, глаза ее все еще были устремлены на боевую информацию.

— Может, и нет, но я нюхом чую крысу в упакованном грузе.

— Послушай, ты из-за подозрений сна лишилась. По чему бы тебе не слетать во дворец и узнать, что думает об этом Синклер.

Она кивнула каким-то офицерам своего штаба, встретившимся им при выходе.

— Возможно, завтра утром. А сегодня ночью я хочу выспаться.

— И я тоже, — объявил Эймс. — Когда все это закончится, я собираюсь осесть где-нибудь и провести остаток моей жизни во сне.

Дион озабоченно улыбнулась и двинулась к двери.

Долгое время Эймс сидел за своим коммуникатором, обдумывая снова боевую игру, которую они только что провели. Их обошли необученные дивизионы, предполагалось, что их недавно перебросили сюда с Эштана. Тогда откуда же они узнали, что Эймс собирается отозвать своих людей из садов и ударить по лесу? Да, он уже трижды использовал такую тактику при проведении маневров, но эти новые парни не должны были этого знать… или должны?

Он еще сильнее нахмурился и вытянул ленты с последними тренировочными упражнениями, просматривая записи, наблюдая за действиями частей. Его противники, предположительно, мягкотелые новички, которых он встречал на предигровом инструктаже, последовательно отрицали Святую, черт бы ее побрал, Книгу, не в реальном проведении действий были настолько плохи, что Эймсу не составляло труда их высечь. Но на этот раз?..

Он снова прокрутил части записи, наблюдая, с какой легкостью действует противник. «Так, как если бы они это уже проделывали раньше».

Но ведь это исключалось!?

Эймс откинулся назад и нервно стал постукивать пальцев по подбородку. Кое-где предполагалась измена…

«Или это Синклер устраивает вам сюрпризы, чтобы мы не расслаблялись». Это было легко проверить. — Эймс отключил систему я вышел яз двери, пройдя мимо двух офицеров безопасности. Он не сделал и четырех шагов, когда эти самые офицеры нагнали его и окликнули.

— Одну минуту, сэр! Нам надо сказать вам несколько слов.

Эймс искоса глянул на женщину.

— Знаете ли вы, как давно я не спал? Восемь часов подряд.

— Да, сэр. Но, сэр, мы не могли не подслушать ваш разговор с Дион Аксель. Если можно, мы бы могли пролить некоторый свет на вашу дилемму.

Эймс помедлил, потом остановился.

— Вы хотите сказать, что в этом есть нечто особое? Молодая женщина быстро взглянула на своего спутника.

— Не здесь, сэр. Там есть комната… в конце холла. Если бы вы были так любезны…

Эймс заколебался, внезапно ощутив какую-то неуверенность. Он же был в штабе Четвертого Тарганского дивизиона. Если ему здесь что-то грозит, да еще рядом с двумя офицерами безопасности, то где же тогда можно быть спокойным?

— Да, конечно. Но объяснение должно быть стоящим. Вам же положено наблюдать за той комнатой, из которой я вышел.

Ответил молодой человек.

— Объяснение будет хорошим, командир Эймс, я обещаю вам.

Эймс позволил им отвести себя в конец коридора. Он вошел в комнату, окинул взглядом тяжелые мешки и кипы белья. Когда дверь за ним защелкнулась, он обернулся, говоря:

— Ладно, так что там за история об этой команде… Он так и не успел договорить, как парализующий прут уперся ему в живот. Он почувствовал, что падает, а затем его окружил запах свежего белья, когда на его обмякшее тело надели мешок.

Прут снова послал в него заряд боли, оглушая еще больше, но он услыхал, как молодая женщина произнесла:

— Доставочный фургон будет через десять минут. Нам надо продержать его таким, по крайней мере, в течение этого времени.

— А они не будут проверять?

— Что искать? Грязное белье?

Парализующий прут снова и снова уничтожал реальность мира Эймса, пока, наконец, его кричащие от боли нервы просто не отключились, оставив плавать его в черном тумане.

— Сюда, — тихо позвала Анатолия. Разъедающая паника сменилась постоянной болью ужаса, когда она пробиралась по нижним областям, снова переживая бесконечный ужас погони и унылых надежд.

— Рад, что вы знаете, куда идете, — тихо ответил Бачмен. — Все это шибает в нос Макартой.

— Если это все, что вы можете сказать, лучше не говорить, — откликнулась сзади Уилер.

Анатолия вела их вниз по ломаной линии прохода. Свет проникал сюда только сверху через узкую щель. Вонючий воздух нес запахи горячего масла, плесени и разложения.

— Внимание, требуется помощь, это сержант Бачмен. Кто-нибудь есть здесь? На помощь, на помощь. Если вы получили это сообщение, мы были атакованы членами Внутренней Безопасности. Мы примерно в пятнадцати кликах на северо-запад от дворца. Мы снизу на подуровнях, около… черт, где мы находимся?

Анатолия крикнула через плечо:

— Простите, сержант, я только знаю дорогу, потому что ездила по ней. Я не могла бы показать ее на карте, даже ради спасения своей души.

— Забудьте об этом, — сказала Уилер. — Если они не засекли нас до сих пор, они…

Коммуникатор на поясе Бачмена издал слабый звук, сопровождаемый потрескиванием, но сквозь него Анатолия смогла расслышать:

«Сержант Бачмен? Вы нас слышите? Командир дивизиона Мейз. Пожалуйста, ответьте. Бачмен, пожалуйста, ответьте. Синк о вас беспокоится. Вы слышите?»

— Мы здесь! Мейз! Мы на подуровнях!

— Эй, потише! — зло зашипела Уилер. — Ты чего хочешь добиться? Мы уже ушли от двух отрядов нехороших парней.

Бачмен передвинул слабый луч света.

— Да, и если мы сможем заставить группу опуститься сюда к нам, не скажешь, кто кого потянет, — он наклонился вниз к своему коммуникатору, — Мейз, ты меня слышишь? Мы в пятнадцати кликах на северо-запад от дворца в подуровнях. Мы пытаемся оторваться от людей Или. Ситуация Тарга, повторяю, Тарга!

Долгое время они ждали, потом донеслось:

— Сержант Бачмен. Вы слышите? Мы получили очень слабый сигнал, на уровне оптического шума. Если это вы… если вы принимаете, я организую поиски. Мы будем вас искать. Если можете добраться до места, где можно передавать, а мы можем вас засечь, мы вас найдем. Если слышите меня, ответьте.

— Я вас слышу. Это не фон! Мы в пятнадцати…

— Тарга! — предупредила Уилер. — Кончай и беги, черт подери. Наша компания увеличивается, они спускаются по трубе сзади нас. Не то пятеро, не то шестеро.

Анатолия вытянула шею и увидела слабенькие тени на входе в трубу в полутора километрах за ними.

— А в таких узких расщелинах звук разносится далеко, — Анатолия заставила себя двигаться быстрее. — Надо надеяться, что они никого не поставили дожидаться внизу.

— На случай, если поставили, мне лучше идти первым, — Бачмен положил руку ей на плечо и протиснулся вперед. Через плечо спросил:

— После того как выберемся из этой дыры, в какую сторону идти?

— Направо. Может, шагов пятьдесят вдоль нагромождений фундамента и найдешь налево забитый мусором уголок. Выглядит, как тупик, но пройдешь шагов десять внутрь в темноту и там металлическая лестница, старая и ржавая, она спущена на следующий уровень.

— Как ты это все отыскала? — спросила Уилер.

— Убегая, — ответила Анатолия. — Точно так же, как и сейчас…

Голографическая камера мерцала призрачным желтым светом и придавала такой же оттенок лицу склонившейся над дисплеем Райсты Брактов, подчеркивая складки на ее униформе и морщины на ее коже. На фойе голубоватого полумрака зала совещаний командования эта старуха выглядела зловещей, как ведьма.

Мак оперся рукой на одну сторону камеры и заглядывал туда через плечо Райсты, слегка щурясь от яркого сияния голограммы. Для него все эти фигурки смысла не имели.

— Что вы думаете?

Она потрясла головой.

— Ни малейшего следа неприятностей. Мелкие банды. В основном спокойно. Здесь нет ничего отличного от рутинной серии упражнений. А что выяснилось из информационных сообщений прессы?

— Ничего, — ответил Мак. — Вроде бы все знают о военных учениях, призваны резервисты, то там, то тут упоминается имя Синклера и почтя всегда в благожелательных тонах. Имя Или не всплывает нигде, люди вроде бы тревожатся о войне, но не обращают внимания на внутренние беспорядки. То есть все так, как мы ожидали.

Райста сделала гримасу и выпрямилась, спина ее хрустнула, когда она нажала на нее.

— Тогда, может быть, вы тревожитесь зря? Он кивнул, скрестил руки на груди и прислонился к голографической камере.

— Да, возможно. Я прослушал все военные частоты. Мейз, Шикста, Эймс — все они на месте и разговаривают так, будто ничего неприятного не произошло, кроме того, что все они переутомлены. Единственное чего не хватает, это разговорчивости Синклера. Но, может быть, последние два дня у него хватало других дел, а мы несколько сбавили темп.

— Да, можно полагать и так.

Мак уставился в невозмутимые глаза Райсты.

— Вы этому тоже не верите, да?

— Верю? На чем нам строить догадки? Только на том, что Синклер не бросил все и не кинулся жечь линии связи, приветствуя нас дома и рассказывая, какие мы замечательные, что выбили душу вон из Сасса и выбрались оттуда живыми?

— Вы видели его лицо в тот последний день, — Мак ударил кулаком в ладонь, — это же Синклер. Он переживал, командир. У него душа болела, потому что он считал, что посылает нас в безвозвратную командировку. Он чувствовал себя в ловушке, несчастным и виноватым. Я слишком давно его знаю. Он должен уже быть на связи, счастливый, как какой-нибудь паршивый жаворонок, что нам все удалось. К черту все формальности, он был бы здесь, сияющий я довольный.

Райста скептически подняла бровь.

— Говорю вам, я его знаю.

— Мак, я в этом не сомневаюсь. Я тоже считала, что знаю его. Я не люблю его, но думала, что знаю.

— Почему в прошедшем времени?

— Потому. Времена в речи могут передавать многие оттенки мысли.

— А уточнить не можете, командир?

Райста прикусила нижнюю губу, снова склонившись над голокамерой, мерзкий желтый свет омывал ее древнее липе, ее горбатый нос.

— Возможно, Синклер, которого вы знали. Ну, он ведь молод. Я много видела молодых людей, наблюдала за ними с интересом долгие годы. Молодые люди впечатлительны. А Или хитрая профессионалка, знающая все фокусы и уловки.

— Синк не купится на…

— Неужели? Она красивая женщина, а как вы говорите, у него болит душа, потому что он только что послал лучшего друга почти на верную смерть. Как вы думаете отреагирует он, если милая Или застанет его в таком состоянии и посмотрит на него своим нежным ласковым взглядом, а взгляд она умеет менять, как хочет?

— Синк слишком умен и проницателен.

— Верно! У него была одна любовь, и он ее потерял. Он одинок, вечно на бегу. Если она правильно подойдет к нему, она возьмет его в руки за несколько дней… И, Мак, она оставит его очарованным.

— Говорю тебе, Синклер слишком умен. Райста кивнула и прищурилась.

— Ты тоже не дурак, верно?

— Бьюсь об заклад.

— Тогда, может быть, скажешь, что, если Крисла позовет тебя однажды ночью в постель ты что, вежливо улыбнешься и уйдешь?

— Это совсем другое.

На лице Райсты ничего не отразилось.

— Вот именно. Как я уже говорила, я получаю массу удовольствия, наблюдая за молодыми мужчинами. К несчастью, это все, что мне осталось, в моем возрасте.

— Может, мы вернемся к предмету разговора?

— Не заводись, не красней, мальчик.

— Перестаньте так меня называть!

— У нас есть еще день, прежде чем мы выйдем на причальную орбиту. Какой у тебя план?

Мак овладел собой, преодолел раздражение и широко развел руками.

— Как только придумаю, тут же дам знать.

Хорошо, ты можешь надеяться только на то, что ты ей чем-то сможешь пригодиться. Если же нет, может оказаться, что лучше бы твой хитроумный план, сохранивший нас живыми после Сассы не удался.

— Если они нас ищут, то где же они, черт возьми? — резко спросил Бачмен у темноты. Он должен был повысить голос, чтобы его можно было услышать за шумом вентиляторов, качающих горячий воздух у них над головой. Его бурлящие потоки не только поддерживали в помещении приятное тепло, но его завихрения сдували весь мусор в тупичок, куда привела их Анатолия.

Она сидела в этом мусоре на корточках. Каждые десять минут Бачмен пробовал свой коммуникатор. Усталые, голодные, умирающие от жажды, они отдыхали на куче пластика и бумаги. За маскирующим шумом вентиляторов их голоса нельзя было услышать дальше четырех метров.

— Неплохая норка, — похвалила Уилер, ее лицо едва можно было различить во мраке. — Надо отдать должное, Анатолия, ты отличный солдат. И ты долго жила здесь внизу?

Она нервно потерла руки, драгоценная распечатка лежала у нее на коленях.

— Кажется, будто прошла вечность.

— Это правда? То, что ты сказала, что убила кого-то металлической палкой?

— Да. Он загнал меня в похожее место. Стал меня насиловать, и я забила его до смерти, — она посмотрела вверх, ненавидя и темноту, и воспоминания, ею вызванные. — Он, наверное, до сих пор там лежит, гниет в мусоре. Люди редко сюда спускаются. Если вам нужна пища, вы поднимаетесь выше, ближе к поверхности, где мусор богаче.

Бачмен включился в разговор:

— Ты уверена, что хочешь говорить об этом? Может, помечтаем, что будем делать, когда выберемся отсюда, что-нибудь о ресторане с эштанским бифштексом и рипарианским элем.

— А как насчет того, чтобы добраться до Министерства внутренней безопасности и перерезать горло Или, — предложила Уилер.

— Согласен, но чтобы только не разозлить Синклера. Он с ней близок. Слышал от Мхитшала.

— Он не близок с ней, — стала защищать его Анатолия. — Я думаю, он знает, чего она стоит и чего хочет.

— Знает что-то, чего не знаю я? — заинтересовался Бачмен, желая посплетничать.

— Он не такой дурак, как вы думаете, — упрямо продолжала настаивать Анатолия. — Она использовала его. И не сиди здесь с видом святого, это могло случиться с каждым. Или хитрая, а у Синклера много забот. Она знает, как надо обращаться с мужчиной.

— И самыми разными способами, — сострила Уилер. У Анатолии начали гореть уши, она подняла палец и ткнула в темноту.

— Сделайте человеку снисхождение. Он был одинок. И тяжесть всей империи навалилась ему на плечи.

— Из того, что говорил Мхитшал, ясно, что пару раз он испытал на своих плечах тяжесть Или.

— Поверить не могу, что слышу это! Что с вами такое? После всего того, что Синклер для вас сделал, вы не можете сделать ему скидку? Он работает на износ, стараясь привести в порядок войска, чтобы сассанцы не раздавили нас, как гнилые плоды сливы. Ну, так он ошибся, и Или этим воспользовалась. Отстаньте.

— Прости, — отступил Бачмен, но смешок испортил его извинение. — Ух, мы же не знали, что ты такая поклонница Синклера Фиста.

— А вы нет?

— Полегче, — успокоила ее Уилер, — Синк помог нам выжить на Тарге. Мы прячемся здесь внизу в темноте от убийц Или только ради Синка. Не то чтобы этим надо было хвастаться, так уж сложились обстоятельства, но это получше, чем быть трупом на Тарге. Да, мы точно подтруниваем над Синклером Фистом… Но он наш, поэтому и сплетничаем. Поняла? Мы можем говорить что хотим о Синке. Но если кто еще откроет рот, мы ему ногу открутим и в глотку засунем.

— Чертовски верно, — сказал в темноте Бачмен. — Ну, а ты, Анатолия? Ты каким боком встроилась в эту картинку? Что дня тебя значит Синк?

Она нахмурилась в темноту.

— Он старый друг, вот и все. Я когда-то оказала ему услугу. Он сделал то же самое, и все.

«Но было ли все это?» Она продолжала представлять его озабоченное лицо, вспоминать теплоту его взгляда, когда он подвинул и через стол пакеты с едой.

— Ну, значит это не так просто, — мягко подначила ее Уилер. — Ух, знаешь, большинство из нас, из солдат, я имею в виду, чувствуют себя ответственными за Синка. Нас это очень расстроило, что он крутится вокруг Или. Видишь ли, мы все знали Гретту… сказать по правде, любили ее. Для многих она неподражаема и неповторима.

Анатолия вздернула подбородок.

— Я не любовница Синклера. Мы просто друзья.

— Я и не говорила, что любовница, — Уилер подвигалась в своих бумажках, — но никогда не мешает знать обстановку.

Анатолия шмыгнула носом и покрепче обхватила колени, прижимая к груди драгоценную распечатку.

«Я даже не знаю, что из себя представляет Синклер, и уж подавно, смогу ли я любить его».

Однако вопрос, произнесенный вслух, застрял у нее в голове. А каким будет Синклер любовником? Он, казалось, был таким добрым и уязвимым. А эта печаль в его странного цвета глазах находила какой-то отклик в ее душе. Ей нравилось, как он касается вещей, его движения были ласковы, как будто он боялся повредить физическому миру.

Но если он был такой добрый, ласковый, сообразительный, как мог он связаться с Или? Неужели она действительно обращалась с ним иначе, мягче, как утверждал Синклер? Или у него была какая-то червоточинка в характере, которая еще не проявилась на глазах у Анатолии.

Она едва заметила движение мусора, как в узкой нише закружился вихрь. Ощущение чего-то неладного только успело возникнуть, как их ослепил яркий свет. Несмотря на то, что она ничего не видела от боли в глазах, Анатолия нырнула в сторону, стараясь зарыться в кучу отбросов. Уголком глаза она уловила движение Бачмена, когда он вскочил на ноги и направил свой бластер, изрыгающий фиолетовые нити в сторону источника ослепительного света.

Анатолия сунула распечатку и кубик данных в заплесневелую кучу отходов и отступила назад, зная, что путей для отхода нет.

Тело Бачмена содрогнулось, когда удар бластера попал ему в плечо и закрутил волчком. Тем временем Уилер была уже на ногах. Она бросилась к свету, одной рукой прикрывая глаза, другой сжимая пистолет.

Она подняла его и нажала на спуск. К ужасу Анатолии, голова женщины взорвалась розовой пеной, превращенной в пыль крови, мозга, костей. Обезглавленный труп Уилер упал ничком вперед в рассыпанный мусор, из шеи лилась струей кровь.

— Анатолия Давиура? Встаньте, — усиленный рупором голос перекрыл рев вентилятора. — Вам не причинят вреда, если вы сдадитесь. Вам не причинят вреда.

Долгие секунды она была неподвижной, парализованной другим ужасом.

— Вы слышите меня? Вам не причинят вреда. Она медленно покачала головой. Она не могла набраться достаточно мужества, чтобы подняться. Только когда черные силуэты появились из света, ей удалось встать из мусора.

— Наконец мы вас захватили, — голос молодой женщины прозвучал громче вентилятора. — Вы не знаете и половины того, что натворили.

— Я ничего не сделала!

— Нет? Об этом вы сможете рассказать Или Такка.

"Как-то, каким-то образом мы должны найти приемы, чтобы прекратить это проклятое вещание, которое ведут Седди. Оно, как кислота, медленно разъедает сознание людей. Донесения с мест продолжают поступать, и в каждом одно и то же: люди стали беспокойны и более, чем раньше, непослушны.

Мой штаб провел статистическое обследование и предсказывает, что если Кайлла Дон будет продолжать свои возмутительные проповеди, через шесть месяцев у нас начнется гражданская война. Революционные лозунги и призывы пишут краской на стенах. Есть сообщения об актах саботажа в правительственных зданиях.

Я тщательно рассмотрела дело, изучила все сведения. Не думаю, что настанет лучшее время для действия, чем сейчас. Макрофт, который анализировал сообщения Сассанской разведки, абсолютно уверен, что может их привести в чувство не более чем за четыре месяца. Это означает, что единственной реальной оппозицией остается Стаффа.

Почему он отказывается отвечать на мои послания? Все, что я получаю из Итреаты, — это повторяемый дурацкий вопрос: «Когда будет освобождена Скайла Лайма?»

Стаффа, ты можешь наслаждаться своей игрой на нервах, но я первая не моргну. Нет.

Да будет так. Последний кон начат, и игра на весь свободный космос пошла. Мне жаль, Синклер, но твоя полезность была очень урезана твоим же собственным успехом. Ты теперь мой. Я выиграла… или проиграла все".

Запись в личном блокноте Или Такка.

Глава 26

Взвинченный до предела, Синклер метался туда-сюда, Переходя из своей спальни в серо-голубой коридор и обратно. Из-за энергетических бамперов за ним с беспокойством наблюдали. На ходу он ударял кулаком одной руки в ладонь другой, и этот звук его как-то успокаивал.

Напряжение нарастало, и Синклер продолжал бродить по фантастическим покоям, где жил и умер Тибальт. Он просто чувствовал присутствие императора, наблюдающее, выжидающее.

— Сэр, не могу ли я… — спросил Мхитшал, когда Синклер в который раз прошел мимо своего адъютанта. Мхитшал сидел за столом, попеременно глядя то на Синклера, то на монитор коммуникатора. — Не могу ли я что-нибудь предложить вам? Например, чашечку стассы?

— Нет. Провались все! Где Мейз? Она должна уже позвонить.

— Почему бы вам не позвонить ей? Синклер скривил лицо.

— Я не хочу, чтобы она думала, что я ей надоедаю. Она вполне способна организовать простой розыск без того, чтобы я доводил ее до бешенства своей настырностью.

— Но вы будете лучше себя чувствовать, — сказал Мхитшал.

Синклер беспомощно хлопнул руками по бедрам и, повернувшись, уставился на сверкающее полировкой дерево и хрусталь роскошного потолка, с их бесконечными радужными переливами.

— Ты же знаешь, я ненавижу это место. Мхитшал потер рука об руку, как бы стараясь их очистить, и настороженно посмотрел на Синклера.

— Мы можем отсюда убраться. Лично мне, сэр, никогда не нравилось пользоваться тем, что предлагала Или. А это касается и этих апартаментов — и вообще дворца.

Синклер рассеянно постучал по полированным панелям на стенах, рассматривая их глубокое сияние и тонкую резьбу.

— Это дворец меня душит. Ты чувствуешь это? Какая-то тяжесть в воздухе. А что еще тебе в нем не нравится?

— Это не ваша обстановка. Да, конечно, средства связи здесь устроены великолепно. В мгновение ока можно связаться с любым уголком империи. Но, если говорить всерьез, сэр, вы могли бы это сделать из любого места столицы. Субпространственная связь идет через Центральный Коммуникатор независимо от того, где вы находитесь, — Мхитшал сделал жалобное выражение лица. — Вы сказали, сэр, что я могу говорить, что думаю. Что ж, ладно, буду говорить. Мне кажется, вы забыли, кто вы есть. Вы были очарованы Дли, а теперь начинаете приходить в себя. Я думаю, нам надо поскорее к черту выбраться отсюда и пристроиться где-нибудь в таком месте, которое сможем называть своим собственным. Я не доверяю Или. Это место… это золотая клетка!

— Клетка? Я велел Шиксте проверить здешний коммуникатор. Насколько она могла оценить, с ним никто не пытался ничего сделать. Наша охрана рассчитана на то, чтобы не пускать людей сюда, но не на то, чтобы не выпускать нас. Коридор, ведущий к выходу, под контролем. Мы можем вырваться в любой момент… что бы ни произошло.

— И все-таки это клетка. Скажите мне, сэр, разве у вас нет ощущения, что вы здесь в ловушке?

— Да, мне опротивел дворец.

Мхитшал счастливо заулыбался и облегченно вздохнул.

— Я надеялся, что ты так скажешь. Честно, Синк, тебе надо быть с войсками. Ты не продажный политик. Посмотри на себя. Ты переминаешься с ноги на ногу, бьешь свою ладонь, как будто это лицо Браена. Именно поэтому ты так сходишь с ума из-за Мейз. Ты должен был бы быть там, а не ждать здесь, что случится.

Синклер склонил голову, мысли его мчались галопом. Неужели дело было в этом? Неужели Мхитшал так хорошо его знал?

«Я потерял себя. В этом моя настоящая проблема, ведь так? Я запутался во всех этих хитросплетениях. Я чувствовал себя таким виноватым из-за Или, что теперь никак не могу сосредоточиться на важном».

Он переменил позу, чувство отчаяния нарастало. Воздух, что ли, стал тяжелым, или это ощущение, что он задыхается, связано с этой комнатой. Комнатой, в которой Тибальт занюхался любовью с Или Такка", прямо здесь на полу веред письменным столом?

Он смотрел на это место и вспомнил, как посмотрела на него Анатолия, когда он признался, что занимался сексом с Или. Липкое ощущение нечистоты до сих пор мучило его. Анатолия. В который раз он не мог не думать о ней. Только что он, одиноко шагая под холодным дождем, чувствуя себя опоганенным, полный отвращения к себе, а в следующее мгновение появилась она. Ее проницательные голубые глаза оценивающе глядели на него, вливая силы. Ее присутствие внезапно привело мысли в порядок. В эти два коротких дня она вела себя с ним честно.

Неожиданно это хрупкое прозрачное равновесие оказалось под угрозой. Что если Или сделала что-то, догадалась, что у Анатолии были какие-то подходы к Синклеру? Подумала ли Или об этом?

В том-то и гнусность, что наверняка подумала.

Он опять ударил кулаком в ладонь, сердце его бешено забилось. Он искоса жестко глянул на Мхитшала.

— Давай выбираться отсюда к чертовой матери. Пойди в гараж и скажи им, что нам нужны оба ЛС, заправленные для эвакуации — он направился в спальню, но, увидев неожиданное смущение Мхитшала, вернулся и ткнул в него пальцем.

— Ну, не сиди же, делай это. Я зайду в спальню взять оттуда некоторые вещи, забрать одежду свою и Анатолии, и еще я возьму с собой Третью Секцию.

Мхитшал ухмыльнулся, вскочил на ноги, воскликнул:

«Да, сэр!» и бросился к двери.

Синклер рассмеялся, когда услышал радостный вопль снаружи. Он помедлил, в последний раз оглядывая все дворцовые приспособления в кабинете Тибальта. На этот раз он нежно коснулся ладонью дорогого дерева: «Полагаю, что просто не подхожу, чтобы быть твоим императором. Извините».

В наступившей удушливой тишине он взял себя в руки и медленно прошел назад, мимо стола, на котором состоялся этот роковой обед с Или, вспомнил ее жгучие глаза и то, как она им играла.

В спальне он перетряхнул весь гардероб, не то чтобы там было много вещей: только двое доспехов, голубое платье для Анатолии и еще немного повседневной одежды, которую Мхитшал достал для нее.

Собрав все это в охапку, он подошел к спальной платформе: постель Тибальта… она никогда не была постелью Синка. Здесь Или довела его до сексуального экстаза, в этом наслаждении он изверг из себя здравый смысл вместе с семенем.

— Сколько раз она спала здесь с тобой, Тибальт? Сделала ли она с тобой то же, что со мной? Не так ли она пробралась к тебе через охрану?

— О, делала с ним не только это, а гораздо больше, — произнесла у него за спиной Или.

Синклер отшатнулся, отступил назад, когда она вышла из потайной двери рядом с туалетом. Вслед за ней шли несколько молодых людей, направив на него сверкающие пульсационные пистолеты. Или подняла маленький приборчик и нажала кнопку. Дверь в столовую беззвучно закрылась.

— Собираешься куда-нибудь?

Синклер уронил одежду, но она помешала ему выхватить бластер, когда он судорожно пытался это сделать.

— Я бы не стала, — предостерегла его Или. — Мне не обязательно забирать тебя отсюда живым. Можно и как Тибальта. Он умер как раз здесь, на этом самом месте, — она указала на роскошный ковер, — Арта его буквально изломала. В конце концов, она его практически кастрировала.

Синклер бросил испуганный взгляд на дверь, никакой надежды добраться до нее не было. Его окружили охранники Или. В отчаянии он стал рассматривать тайный вход, через который она вошла, раздумывая, есть ли шанс добраться до него и выхватить оружие.

Или улыбалась, подходя поближе, в ее темных глазах светилось удовлетворение. Она кивнула на потайную дверь, ее черные волосы отражали свет при каждом движении головы.

— Тибальт велел сделать проход отсюда в мои личные апартаменты. И, да, я сохранила свои собственные комнаты и здесь, и в министерстве.

— Почему ты не рассказала мне, что сюда есть еще один вход?

Она склонила голову набок.

— Я никогда не раскрываю все свои возможности, Синклер, ты уже должен был это понять. Люди, которые делали этот проход, с большим мастерством замаскировали его. Когда он закрыт, то выглядит как остальная стена. И не только выглядит, но даже если проверить сенсором, масса двери уравновешивается массой стены, — она улыбнулась. — У Тибальта была очень ревнивая жена. Так как она не могла иметь детей, то ненавидела саму мысль о том, что у него будет другая женщина.

— А зачем здесь эти парни? — кивнул Синклер в сторону охранников.

— Гарантия, — Или подошла к спальной платформе и присела на нее, пробежалась по ней пальцами. — Если хочешь повторить первую ночь здесь, я их отошлю.

Он покачал головой, в груди мучительно ныло.

Или кивнула без возражений.

— В таком случае стой спокойно, — она поднялась с грацией распускающегося лотоса и приступила к нему, легко проведя пальцами по его щеке, а другой сняв с его пояса тяжелый бластер.

Поглядев на него пустыми, как вода, глазами, она попятилась и швырнула его бластер охранникам.

— Или, таким путем тебе не добиться моей помощи в военных вопросах.

— Я знаю это, Синклер. Я подготовилась иначе, — легкая тень улыбки подняла уголки ее рта. — Видишь ли, ты мне больше не нужен.

— У тебя есть способ уничтожить Компаньонов?

— Нет… он есть у тебя. Это все, что мне сейчас нужно то, что у тебя в голове… и я это извлеку из тебя. С твоей помощью или без. Ты подготовил и солдат, и офицеров, даже самых упрямых из Первого дивизиона. Мак эффективно усмирил сассанцев. Этот толстый сассанский бог-червь со страху чуть ума не лишился. Сассанская империя распадается прямо на глазах: их корабли и экипажи стараются хоть как-то поддержать рассыпающуюся систему связи. И не до безумных атак на нас.

Синклер набрал полную грудь воздуха и заорал:

— На помощь!

Или подняла руку, останавливая кинувшихся вперед охранников.

— Не сработает, Синклер. Неужели ты всерьез думаешь что эту комнату не сделали звуконепроницаемой? Тибальт любил, чтобы его развлечения оставались сугубо личными что бы тут не происходило. А, вижу забрезжило понимание в твоих глазах. Знаешь, тебе стоит немного подумать. Я всегда могла читать твои мысли. А теперь, не будешь ли ты так любезен, — она наклонила голову в сторону потайной двери.

Синклер облизнулся. «Попытаться справиться сразу ее всеми? Умереть здесь?»

Снова читая его мысли. Или подняла бровь.

— У тебя действительно нет выбора. Твое время истекло, Синклер, — она вытащила из-за пояса маленькую серую палочку. — Ты пойдешь… или тебя понесут?

При виде парализующего прута воля Синклера была сломлена, он понял, что побежден. Даже если он потянет время и если Мхитшал догадается, что что-то не так, бронированная дверь, защищавшая эту комнату, задержит охрану, пока не станет слишком поздно.

— Я пойду, — он шагнул к двери, горечь поражения несколько умерялась знанием того, что Мейз, Эймс и Шикста разберутся в том, что произошло. Тарганские дивизионы все еще были на свободе, вооружены и опасны.

«Пропади все, Мейз, ты моя последняя надежда».

— Есть у кого-нибудь вопросы? — спросила Шикста, внимательно обводя взглядом лицо офицеров, сидевших за столом совещаний. — Если нет, будем считать, что мы закончили на сегодня. Я хочу, чтобы вы все изучили манипулирование до следующей тренировки. Или нужно, чтобы броня двигалась согласованно с вашей атакой. Думайте так вы не просто металлическая колотушка, а челюсти гигантского резака. Свыкнитесь с этой идеей… проспите с ней ночь.

Затем, кивнув, она поднялась. Один за другим офицеры вышли из комнаты, тихо разговаривая. Шикста глубоко вздохнула, побарабанила пальцами по столу, перебирая в уме, не забыла ли она чего-нибудь, не пропустила ли.

Отойдя к нише в стене, она отдернула кружевную занавеску и налила себе порцию эштанского бренди. Погруженная в свои мысли, она подошла к ситуационной доске, где продолжали мигать и светиться огоньки, — чучело армии, застывшей во времени. Сколько еще пройдет времени, прежде чем Синклер пошлет их к звездам раздавить Сассу? И что потом? Компаньоны?

— Первый дивизион?

— Так точно, — Шикста повернулась и увидела двух вошедших в комнату молодых людей.

— Нам надо, чтобы вы вышли с нами. У нас проблема. Это займет минуту.

Шикста фыркнула и со страдальческим видом, соглашаясь, подняла глаза к резному потолку.

— Как я буду рада, когда это все кончится, — одним глотком она допила свой стакан. — Хорошо, давайте пойдем и разберемся, — она двинулась к ним. — Можете по дороге рассказать, в чем проблема?

Черноволосый, коротко стриженный молодой человек улыбнулся.

— Ничего особенного, по моим понятиям. Офицер по снабжению не хочет выдавать нам снаряжение, нужное для завтрашних учений. Если вам не трудно. Довольно будет одного слова кого-то с достаточной властью, чтобы… ну как это сказать? Преодолеть бюрократическую некомпетентность.

Шикста рассмеялась.

— Я поняла. Вы хотите, чтобы я навалилась на этого типа и немного поорала на него. Без труда. Хотела бы я, чтобы все так легко решалось.

Двое сержантов встали за ее спиной. Что-то в них было такое? Может быть, они были слишком бойкие, слишком гладко говорили, чтобы быть частью армейской машины? «Так ведь всякие бывают», — сама себе сказала Шикста, выходя в главный коридор, идущий через весь дом.

— Шикста? — позвали ее, когда она уже выходила через открытую дверь. Она оглянулась и за двумя сержантами увидела Дион Аксель. Она стремительно шла по коридору.

— У тебя есть минута?

— Да. Мне нужно только сказать пару слов одному офицеру по снабжению снаружи, и я тут же вернусь к тебе.

Дион склонила по-птичьи набок голову, так что прямые каштановые волосы ее заколыхались, и внимательно оглядела двух сержантов. Глаза ее сузились, спина резче выпрямилась.

— Если возможно, мне нужно поговорить с вами сейчас. Два сержанта переглянулись, потом с холодной решимостью во взгляде перевели глаза на Шиксту. Их внезапная напряженность не ускользнула от ее внимания.

— Ну, вы, ребята, подождите снаружи. Я сейчас вас догоню. — Она придержала дверь, и один из них помедлил, как бы желая настоять на своем, переводя взгляд с Аксель на Шиксту. Потом коротким жестом пригласил второго выйти наружу, но видно было, что он едва скрывает свое раздражение.

Шикста неуверенно закрыла дверь. Она нахмурилась сильнее. Почему? Что могло побудить двух сержантов Первого дивизиона рисковать почти открытым нарушением субординации?

Пожав плечами, она последовала за Дион, которая повела ее в дальний конец коридора.

— Что там такое случилось?

Дион сделала жест, традиционно означавший «заткнись и следуй за мной».

Ворча про себя, Шикста прошла за Аксель до конца коридора и вскоре они вышли из дома с противоположной стороны в ночь. Там на траве стоял ЛС и несколько солдат в броне с тяжелыми бластерами, опущенными к ноге. Платформа была хорошо освещена. Дион шла быстро, с решительным наклоном плеч. В ослепляющем свете ЛС ее дыхание серебрилось расходящейся струйкой в морозном воздухе. Около платформы она кивнула охранникам и забралась внутрь. Шикста в три шага нагнала ее, тревога комочками начала терзать ее внутренности.

— Что ты хочешь мне рассказать? Что, черт возьми, происходит?

Когда последний из солдат залез внутрь — они были из Девятнадцатого Риганского, — Дион хлопнула рукой по контрольной панели платформы и обратилась к коммуникатору.

— Вытащи нас отсюда, Сэм.

— Подожди минуточку, — Шикста протестующе подняла руку. — У меня же встреча с…

— Ты слышала что-нибудь от Мейз, от Эймса? — резко повернулась к ней Дион, когда ЛС поднялся и ускорение бросило их в сторону.

Шикста еле удержалась на ногах.

— Нет, но я же…

— Я не могу их дозваться по коммуникатору. И Синклера тоже. Я только что пыталась. Его ЛС блокирован во дворце, Мхитшал сказал, что он и охрана эвакуированы. Проблема в том, что когда Мхитшал вернулся, дверь в спальню Синклера оказалась закрытой. Это было час назад, и Мхитшал мучается, не взорвать ли ее. Я сначала вызвала Эймса, но его нигде и следа нет. Мейз и Кэп — исчезли.

— Что? Подожди минуту. Командиры так просто не исчезают. Я имею в виду, что у нас у каждого поясной коммуникатор и никто далеко не отходит от своего командного пункта. Ты лучше снова попытайся.

Дион скрестила руки на груди, ее карие глаза сверкнули.

— Шикста, у вас, тарганцев, один роковой недостаток. Вы считаете, что все в империи за вас. Что-то произошло. И я думаю, это что-то чуть не случилось с тобой.

— Что ты имеешь в виду?

— Двух сержантов. Они не встревожили тебя? Ведь они готовы были спорить, останавливаться тебе для разговора со мной или нет? Черт бы тебя побрал, думай! Ты видела, как они реагировали. Шикста, эти сержанты привыкли, чтобы им подчинялись. Это было видно по их глазам.

Она медленно опустилась на штурмовую скамью.

— Да, в них было что-то странное. Но почему сержанты Первого будут так рисковать? Ведь они могут быть наказаны?

— Потому что они не сержанты, — Дион упала на сиденье рядом с ней, кулаки ее были крепко сжаты. — Я думаю, они из Внутренней Безопасности, — она твердо посмотрела ей в глаза. — И нам надо решать, что теперь делать.

Шикста начала осознавать, что почва превратилась в зыбучий песок.

Когда-то эта каюта принадлежала Синклеру. Тогда, как и теперь, письменный стол был завален пленками. Тогда, как и теперь, мужчина, сидящий в том же самом кресле, беспокоился и неотрывно смотрел на голографическое изображение Риги, вырастающее на мониторе. Тот же звук кондиционеров и приглушенная вибрация напоминали слушателю, что он на космическом военном корабле. Мак Рудера неопределенность приближения к Риге мучила не меньше, чем когда-то Синклера.

— Мак, могу я чем-то помочь? — спросила Крисла. Она мерила шагами тот же путь, что раньше Мак. При ходьбе ее мешковатое платье шуршало. Она нервно крутила пальцами, тянула их, а мягкие янтарные ее глаза невидяще смотрели вперед.

«Неужели я так же метался перед Синком?» Мак глубоко вздохнул и сердито швырнул свой карманный коммуникатор на стол.

— Помочь? Не знаю, милая леди. Можете вы заглянуть в будущее? Извлечь правду из разреженного воздуха? Что за черт, там внизу делается? Мы достаточно близко, чтобы услышать боевые коммуникаторы, а мы слышим только учения. Почему Синклер не ответил на нашу просьбу о переговорах? Почему не отозвались Мейз, или Кэп, или Шикста?

— Но они вроде бы не воюют? — напомнила Крисла. — Дальняя телеметрия показывает, что скопления войск заняты только учениями.

— Да, именно этим по сообщению риганского коммуникатора в основном занят Синклер. Я знаю, сколько времени это занимает, но, пропади все, единственное ответственное лицо, с которым придется говорить, — это Или.

— Командир Брактов говорила с другими командирами эскадр. Они уверяют, что все в порядке, — Крисла уселась на уголок постели Мака. — Мак, я давно общаюсь с военными, достаточно долго, чтобы знать, как распространяются новости. Если что-то там заварилось не то, слухи об этом обязательно дойдут до Райсты.

— Но я… Да, да, вы правы. Кто-нибудь обязательно рассказал бы, хоть что-то, — он помолчал, а потом добавил:

— Если только Райста… Нет, об этом даже думать нельзя.

— Ты думаешь, что она не все тебе рассказывает? Мак нерешительно пожал плечами, потом потряс головой.

— Нет. Знаете что? Я стал ей верить. Разве это не пугающее открытие?

— Значит, ты не считаешь, что у нее есть свои расчеты? Мак вытянул губы.

— Да, черт побери, у нее есть свои расчеты. Она хочет, чтобы все было по-старому, но она знает, что этого не произойдет.

— Но это не значит, что она на вашей стороне.

— Нет. Хоть она однажды сказала мне, что она риганка. Солдат империи, — Мак нравоучительно поднял палец. — Самое важное это то, что Райста ненавидит Или Такка… Ненавидит со страстью, от которой просто кровь стынет в жилах. Это ключ ко всему. Райста знает, что империя сейчас другая; что говорить, весь мир другой. И на нынешний момент у нас с ней больше общего, чем разногласий. Если изменится ситуация, это отношение тоже может измениться. Но до тех пор она с нами.

— Что возвращает нас к нашей проблеме. Если что-то случилось плохое, кто-нибудь рассказал бы, да рассказал бы об этом Райсте, а она тебе. Вы оба сами себя напугали. Ведь к этому, в конце концов, все сводится?

Мак вопросительно посмотрел на нее.

— А у вас никогда не бывало плохих предчувствий, которые сбывались, хотя на поверхностный взгляд все казалось прекрасным?

Она улыбнулась, и эта улыбка растопила ее сердце.

— Конечно, Мак. Самым замечательным было время, когда я написала, что не надо отделять себя от Стаффы. Я должна была принять его транспортировку. Просто знала, что должна, — она поглядела в сторону. — И за это непонимание я наказываю себя, своего ребенка и человека, которого люблю, уже более двадцати лет.

Мак ободряюще подмигнул ей и, несмотря на боль, которую причинили ему ее слова, сказал:

— Вы скоро увидите своего сына. После того мы поработаем и придумаем, что и как нам делать со Стаффой.

Она потянулась к нему, взяла за руку. Его как током ударило.

— Спасибо, Мак. Ты настоящий джентльмен. Я навсегда в неоплатном долгу перед тобой. Если я когда-нибудь смогу что бы то ни было сделать для тебя, только скажи.

Он постарался, чтобы на его лице ничего нельзя было прочесть.

— Забудь об этом.

«То, чего я хочу от тебя, я никогда не смогу попросить. Ты же знаешь, как сильно я полюбил тебя. Пропади все пропадом. Если Стаффа причинит тебе боль, я его пополам разрежу плазменными ножницами».

— Мак? — ее обеспокоенный голос вернул его на землю.

— Так, ничего. Просто задумался.

— Мак, когда-то я бы сказала тебе, что все кончится хорошо. Но я уже не так наивна, как была. Но вот я думаю, не слишком ли ты недооцениваешь моего сына? У него должно быть достаточно здравого смысла, если он сумел выжить и пережить все то, о чем ты мне рассказывал в таких подробностях. Даже если Или какое-то время им манипулировала, он достаточно сообразителен, чтобы разобраться в ней, ведь так?

— Надеюсь, что так. Но очень молод и тяжело переживает смерть Гретты. Люди немножко трогаются, когда с ними случается такое. И если она к тому же отбирала информацию, которую он получает, кто знает, чему он поверит.

— Мы, каждый из нас, должны пролагать свой жизненный путь, — она пристально глядела на разукрашенный потолок.

«Верно. Так почему же я должен был влюбиться в женщину, которой я никогда не буду нужен? Как же ты, Мак, предложил себе такой путь?»

Затянувшееся молчание прервало жужжание коммуникатора. На экране появилось лицо Райсты.

— Появилась горячая линия на Риге. С вами хочет говорить командир Мейз.

Мак выпрямился и крутанулся на стуле.

— Райста, если хочешь, послушай. Мне потом может понадобиться твоя оценка.

Райста искоса скептически глянула на него и прищурилась так, что морщинки собрались в гримасу.

— Если ты этого хочешь. Тут ведь может быть секретная информация.

— Пусть будет секретная. Ну и что? Крисла и я как раз говорили об этом. Может, я и дурак, но считаю, что ты все еще на нашей стороне.

— Однажды может настать день, когда ты пожалеешь о своем доверии ко мне.

— Да, и ты, может быть, тоже. Ладно, давай. Экран коммуникатора замигал. Мрачное лицо Райсты сменилось лицом Мейз. Она выглядела усталой, как если бы долгое время не спала. Вьющиеся волосы, как нимб окружавшие ее голову, были резко освещены верхним светом, позволявшим видеть на заднем плане серую непримечательную комнату.

— Мейз, как приятно тебя видеть. Что происходит в гнойном аду? Где Синк?

Она подняла одну бровь, но глаза выглядели странно тусклыми.

— Не возникай. Мак. Все в порядке. Синк нам дал убийственное расписание. Мы должны заново обучить все войска, но уже заметен прогресс. Кое-что оказалось более сложным, чем думалось, вот и все. Сейчас все под контролем, но мы были очень заняты.

— А с Синклером все в порядке? Почему он не выходит с нами на связь?

— Мак, он же все дело тащит на себе. Это не Тарга. Там у него самое большее было два дивизиона. Здесь его завалили дела. Он велел пожелать тебе всего наилучшего и передать его поздравления. Ты все проделал изумительно. Сасса в столбняке. Возможно, навсегда.

Мак нервно покусывал губу.

— Ты упомянула об осложнениях. Какого рода? Или? Мейз, казалось, заколебалась, но взгляд ее оставался невыразительным.

— Просто проблемы связи.

— Есть что-нибудь еще, что я должен знать?

— Нет, — она посмотрела на него пустым взглядом, затем снова начала говорить.

— У меня для тебя есть приказ. Ты и командир Брактов должны перейти на обычную причальную орбиту в военной зоне и затем на челноке прибыть на военную станцию в Министерстве обороны. Для вас место будет очищено. Там вы увидитесь с Синклером.

Мак нахмурился.

— С тобой все в порядке? Мейз, ты какая-то не такая. Где ты находишься?

— Я устала. Мак. Я на ногах уже почти три дня. От этого станешь дурной. Синклер не лучше. Ты хочешь знать, где я? — снова пауза. — Я в Министерстве обороны. Твой кабинет тоже здесь.

— Мой кабинет?

— Твой и командира Брактов. Мы собираемся в ближайшие два дня произвести перемены в командной структуре. Мак, вам и командиру Брактов приказано явиться сюда с рапортом при первой возможности, понятно?

— Да, принято.

— Очень хорошо. Я собираюсь кое-что сделать и лечь поспать. Счастливого приземления, Мак. Экран погас и Мак почувствовал, что беспокойство усилилось.

Райсте не понадобилось много времени, чтобы оценить ситуацию. Ее тоже не успокоил разговор.

— Что ты об этом думаешь? Ты знаешь ее лучше меня, Мак Рудер.

— Это была точно Мейз. Но она выглядела, как тергузская грязь, вот что я об этом думаю.

— Она говорит, что несколько дней не спала, и она так и выглядит, — Райста покачала головой. — Я такое видела раньше. Мак. И ты видел. Может, это так и есть. Синклер действительно, без глупостей, переучивает армию. Он их в землю вгоняет.

— Они знают, как это делается, — неуверенно защищался Мак. — Что ж, вы слышали приказ. Думаю, мы оставим «Гитон» на орбите и спустимся в Министерство обороны. Вас это устраивает?

— Что ж, устраивает — не устраивает, — проворчала Райста, — это ведь приказ.

Мак, нахмурясь, опустил глаза на письменный стол.

— Мне это не нравится.

— А что ты хочешь предпринять?

— А что можно предпринимать. Как ты говоришь: «Это приказ».

— Хочешь спуститься со своими людьми… просто в целях безопасности?

Мак подумал и, в конце концов, отверг эту идею.

— Нет! Если бы не поговорили с Мейз, возможно, так бы и сделал. Но если бы была какая-то гадость, мы бы что-то уловили, какой-то запашок. Не может же Или все подстроить.

— Нет, — Райста тоже не могла успокоиться, — но с другой стороны, ей все это не трудно сделать.

Мейз выпрямилась, ее лицо ничего не выражало. Монитор перед ней погас. Или подошла к ней, ласково положила руку на плечо.

— Ты все очень хорошо сделала. Текст прочитала идеально. В награду за такое совершенное представление тебя сейчас снова отведут в твою камеру.

Отступив на шаг. Или щелкнула пальцами. Вперед выступили двое охранниц, одетых в черные облегающие тело униформы. Они начали отсоединять сосуды для внутривенных вливаний от стойки, свертывать прозрачные трубки.

Одна из молодых женщин осторожно извлекла из запястья Мейз иглу и проверила ее пульс.

— Она вырубится, по крайней мере, на день, — решила охранница. — Отсутствие наркотика сделает ее непригодной ни для манипуляций, ни для дальнейших допросов в течение нескольких дней.

— Если я хотела бы ее сохранить, вы это хотите сказать, — Или показала на бутылочку. — Если она мне снова понадобится, я могу снова присоединить ее к этому. Она будет все делать, как дрессированная.

— Да, конечно, но снятие наркотика так скоро после этого представления…

Или сложила ладони вместе и улыбнулась.

— Если ситуация станет критической, просто не будем считать Мейз незаменимой. Будем надеяться, что Мак как хороший солдат послушает приказа.

Предмет: Реорганизация командной структуры.

Внимание: Всему личному составу.

Настоящим документом доводится до сведения всего командного состава, что в соответствии с данным распоряжением будет введена в действие следующая командная структура: На настоящий момент командир Первого дивизиона Макрофт примет звание маршала империи и немедленно возьмет на себя обязанности по осуществлению военных действий, включая нападение и оборону в империи и за ее пределами. Все командующие флотами и дивизионами, а также их подчиненные, настоящим подчиняются приказам маршала Макрофта, будь-то непосредственным или косвенным, и обязаны выполнять приказы с радостью и рвением.

Властью этого документа, Сэмпсон Хенк, Тай Арнсон и Адам Рик назначаются заместителями маршала и должны координировать боевые операции, стратегию, тактические маневры, снабжение и информацию флотов и наземных сил, или выполнять поручения маршала Империи. Всему военному личному составу настоящим приказывается немедленно и радостно исполнять приказы помощников маршала.

Невыполнение и несогласие исполнять приказы и распоряжения, отданные маршалом или его заместителями, будут наказываться в соответствии с Командным Кодексом.

Подписано:

Синклер Фист, министр Обороны, имперский дворец, Рига.

Глава 27

Маленькая кнопка щелкнула под пальцем Скайлы, и появилась тонкая щелка, обозначающая место тайника за ее кроватью. С сильно бьющимся сердцем Скайла ногтями рванула дверцу и выхватила оружие из ниши. Сколько прошло времени? Она с беспокойством оглянулась через плечо и опустилась на спальную платформу.

Она уронила пачку зарядов, когда вытаскивала ее из-за пояса. Обернутая в пластик пачка выскользнула у нее из пальцев и она как безумная, бросилась ее ловить. Тяжелые заряды ударились о ковровое покрытие и отскочили от него.

«Медленнее, будь ты проклята. Легче, Скайла, не теряй головы». Но в ушах у нее звенели слова Арты: «Это твой последний шанс. В следующий раз мы выйдем из нуль-пространства уже над Ригой».

Она разорвала еще один кармашек на поясе и, подняв пистолет, загнала в него заряд. Ее трясло, когда она доставала вибронож и активировала его лезвие.

Взвинченная страхом, кровь ее бурлила. Она закинула голову, хорошо сознавая, что разрез должен быть очень точным: достаточно глубоким, чтобы разрезать трижды проклятый ошейник, и достаточно легкий, чтобы не прорезать ее горло.

Она внезапно содрогнулась от мощного чувства облегчения, что остался только последний удар, но…

Привычное ощущение, что ее тело исчезает, захватило ее неожиданно. Стекленеющими глазами она наблюдала, как поплыла комната, когда ее бесчувственное тело свалилось мешком.

Все эти долгие секунды она бы кричала от отчаяния умирающего животного, она бы до крови сорвала ногти, безнадежно цепляясь за постель. Но обезболивающая хватка ошейника отняла у нее даже это. В тисках своего горящего от боли черепа, подстегнутая полным отсутствием ощущений, она могла обратить свой безумный гнев только на себя.

К счастью, серый туман погасил и эти чувства, когда кислород перестал поступать в ее мозг.

Она проснулась с гудящей от боли головой, но эта боль сразу помогла ей вспомнить. Память казнила ее. Она была так близка к свободе, вибронож уже был поднят к ошейнику. Ее предало это колебание, боязнь порезаться.

«Лучше бы я совсем отрезала себе голову». Но этот шанс исчез навсегда, как мягкие звуки симфонии исчезают в черном вакууме межзвездного пространства.

— Ты меня удивила, — заметила Арта откуда-то из-за спины Скайлы. — Ты снова чуть не выиграла. Я ведь поверила тебе, что ты собираешься облегчиться. Я считала, что только подтолкнула тебя к отчаянию, к тому, что у тебя нет выхода, а не к последней попытке выиграть.

— Оставь меня в покое.

— Как я могу это сделать? Если я тебя оставляю одну, ты становишься опасной. Скажи, сколько еще тайников оружия у тебя запрятано в переборках?

— Иди пососи гной.

Арта еще раз подвинулась, одежда ее зашуршала.

— У тебя есть еще последний шанс, Скайла, но ты все очень осложнила. Приди ко мне. Проси. Отдайся мне. Сдайся, и я постараюсь защитить тебя, насколько смогу.

Скайла постаралась выпрямиться, опираясь на дрожащие руки и ненавидя подступавшую к горлу тошноту, следствие активации ошейника. «Благословенные Боги, Скайла, не обделайся сейчас, не добавляй к случившемуся».

Она заставила себя сесть, морщась от боли при взгляде на свет. Арта раскинулась на спальной платформе с тяжелым армейским бластером в руке. На ней было переливающееся красное платье. Каштановые волосы спадали легкими локонами. Необыкновенные глаза Фера светились, как будто в их прозрачном янтаре горел внутренний огонь.

Скайла оценила свой последний бой, представляя себе, как это будет выглядеть, когда ее поставят перед Или Такка в ошейнике, одетую только в молочный шифон. Она будет выглядеть просто пушистой сексуальной кошечкой.

«Убей себя, Скайла. Умри до этого. Но каким образом? Последняя возможность была утрачена, как и надежда».

Скайла опустила голову на грудь, ее сопротивление иссякло. Желудок мучительно крутило, ее терзали физические последствия ошейника и душевные муки отчаяния.

— Я… Я должна буду надеть эту идиотскую…

— Нет, Скайла. Можешь пойти в своей униформе. «Неужели это все, что мне осталось?»

— Хорошо, Арта. Ты выиграла.

— Проси, Скайла. Моли меня о защите.

— Я… — она еле могла расслышать шорох одежд Феры, когда та опустилась рядом с ней. Сильные пальцы подняли ее подбородок.

— Открой глаза и посмотри на меня.

Скайлу трясло, зубы сжимались. Она заставила себя открыть глаза и посмотреть в янтарные глубины, приближающиеся к ее лицу.

— Проси меня, дорогая Скайла. Моли меня. Горло Скайлы перехватило, она заставила себя сглотнуть:

— Пожалуйста.

— Как это восхитительно! — Арта запрокинула голову и рассмеялась, отчего горло Скайлы нервно сжалось еще сильнее. Арта наклонилась вперед и обеими руками обхватила голову Скайлы. Она целовала ее, сначала нежно, легко, а потом более требовательно, так что ее язык настойчиво ворвался в рот Скайлы.

В этот момент Скайла отшатнулась, ее желудок поднялся, его скрутило. «Нет!» — пыталась она закричать, отбиваясь. И затем ее желудок вывернуло.

Фера отдернулась назад, поняв, что произошло, и отскочила в сторону.

Измученный желудок Скайлы судорожно сжимался, она давилась рвотой, сотрясавшей все ее тело. Она кашляла, и ее рвало на узорчатый ковер.

— Пожалуйста, — прошептала она, рукавом вытирая рот. — Я не хотела этого. Пожалуйста, не наказывай меня. Фера вытерла то, что попало на нее, и поднялась.

— Я должна была предугадать. Я не стану тебя наказывать. Напротив, буду наслаждаться каждый проведенным с тобой мгновением.

Скайлу снова вырвало.

Страх стал проникать в охвативший Синклера гнев. Холодная, отрезвляющая рука реальности сжала его душу мертвой хваткой, когда он шел по длинному коридору где-то в глубинах Министерства безопасности. За ним шла Или, сопровождаемая охраной. Такой освещенный коридор мог быть в любом здании, но здесь двери были ничем не отмечены, а замки на них — чересчур велики. Каблуки Синклера звонко стучали по полированным дымчато-серым плиткам пола.

— Какой в этом смысл, Или? Я не понимаю. Ты сейчас сама себя зарезала.

— Как это?

— Я не вижу, что ты выиграешь от этого? Ты же не можешь накачать меня митолом и выяснить стратегию. Большая часть военных успехов связана с тем, что ты на месте чувствуешь слабости противника и пользуешься ими. Может, Сасса и закачалась, но не Стаффа. Его ты врасплох не застанешь.

— А что там за план был у тебя? Ударить против Риклоса? Ты говорил, что можешь вызвать его, применить трехволновую атаку, раскидать его флот.

Он пожал плечами. «Какой же длины этот трижды проклятый коридор?»

— Это надо проводить очень осторожно и тщательно. Так кто же, ты думаешь, может меня заменить? Мак? Эймс? Кэп?

— Они все арестованы, Синклер, точно так же, как и ты. Сердце у него екнуло.

— Ну, конечно. Ты хочешь мне сказать, что вы аккуратно выбрали нас по одному, как ягодки, и никто не заметил? Или тихонько рассмеялась, это прозвучало зловеще.

— Именно так я это и проделала, Синклер. А что здесь удивительного? Разве это не вариант той стратегии, которую ты применил против пяти дивизионов Райсты на Тарге? Я воспользовалась с таким же успехом дубликатом этой твоей стратегии, но с меньшим количеством убитых. Макрофт, Хенк, Рик и Арнсон заступят на высшие командные должности.

Синклер изогнул тело, чтобы поглядеть на нее через плечо.

— Макрофт? Это же болван! Он, и только он, уничтожил всякую надежду примирения на Тарге и при этом потерял там восемьдесят процентов своей армии.

— Но он приобрел опыт, — холодно произнесла Или. — Кто, по-твоему, командовал противной стороной во время учений? Тебя не удивляло, что твои дивизионы проиграли?

— Но это потребует, чтобы кто-то…

— На центральном коммуникаторе? Да. И у меня есть там как раз такой человек уже несколько недель.

— Ты гадюка, Или.

— Верно, но очень действенная. Здесь. Вот эта комната, — Или протянула из-за его спины руку и положила ладонь на пластину замка.

Он чувствовал себя больным. Входя в комнату, он подумал: «Неужели я был настолько туп?»

Он дернулся и остановился, когда другой обитатель комнаты встал на ноги. Лицо Анатолии просветлело при виде Синклера, но тут же изменилось, когда она увидела, кто его сопровождает.

Размеры комнаты были десять на пятнадцать метров. Вдоль двух стен стояли диваны, а в центре стоял стол с коммуникационным модулем. В дальней стене была единственная дверь. Все помещение было окрашено в невыразительный серый цвет и освещалось квадратными световыми панелями. На одной стене сверкал хромированный непримечательный диспенсер.

Анатолия встала и вызывающе посмотрела на Или. Одежда ее выглядела помятой и, если Синклер не ошибался, ржаво-коричневые пятна на ней были засохшей кровью.

— Пожалуйста, садитесь, — Или указала на один из диванов, пересекла комнату и нажала кнопку диспенсера. Синклер бросил на Анатолию предостерегающий взгляд и подмигнул, чтобы ее успокоить, по крайней мере, он на это надеялся.

— С тобой все в порядке? — спросил он, взяв ее за руку и сажая рядом с собой.

— Боюсь, — прошептала она.

— Как-нибудь пробьемся. Мои дивизионы еще там, на свободе.

С чашкой в руке Или прошлась по комнате, подошла к столу и облокотилась на него. Два оставшихся с ней офицера охраны встали по бокам двери.

— Добрый день, Анатолия, — начала Или. — Очень приятно, наконец, повстречаться с тобой, когда ты в сознании.

Анатолия держалась стойко.

— Ты, вообще-то, можешь говорить или как?

— Могу, спасибо. Или отпила из чашки.

— Хорошо. А теперь, пожалуйста, ответь мне, что было целью твоих исследований в Криминально-анатомической исследовательской лаборатории?

— Генетика. Я не уверена, что ты сможешь понять все нюансы структуры молекулы ДНК.

Синклер слегка напрягся.

Или вздернула голову, шелковистые черные волосы ее рассыпались по плечам.

— Можешь рассказать мне сейчас, Анатолия. Свободно. Если ты дашь мне достаточно информации, тебе не придется подвергаться допросу. По-моему, ты хорошо знаешь по своей работе в Лаборатории пределы и глубину зондирования при допросах.

Анатолия закрыла глаза и кивнула.

— Я работала над сравнением образцов ДНК, взятых у двух убийц Седди с гипотетической генетической структурой.

— Гипотетической?

Анатолия храбро посмотрела ей в глаза.

— Вы можете проверить записи, министр. Мой образец F1 был искусственным: помесь этарианской ДНК и созданной компьютером случайной структуры. Вы ничего подобного нигде не найдете.

Или перевела свой жесткий взгляд на Синклера.

— Ты знаешь что-нибудь об этом?

— Только то, что она тебе сказала.

— А ты знаешь, кто были эти ее убийцы Седди? Синклер вытянул ноги и скрестил лодыжки.

— Мои родители. Когда-то давно она спросила, буду ли я иметь что-нибудь против этого. Я сказал, что нет.

— Значит, дело в этом.

— Да, в этом, — подтвердила Анатолия, — это было теоретическое исследование генетических особенностей населения, в которых я считала, что смогу проявить свои настойчивость и инициативу, чтобы мне дали постоянную должность в Лаборатории.

— Где распечатка, которую ты забрала из своего стола? Анатолия развела руками.

— Где-то там, в субструктуре, внизу. Мы убегали, в нас стреляли. Я потеряла ее.

Или презрительно фыркнула.

— Я уверена, что ты можешь придумать что-нибудь получше. Ладно, неважно, в конце концов, митол поможет извлечь из тебя всю информацию полностью.

— Чего ты добиваешься? — требовательно спросил Синклер. Он был очень раздражен. — Отпусти ее. Она просто мой друг. Чего ты хочешь на самом деле. Или? Ведь это я тебе нужен. Так ведь? Если докажешь мне, что Анатолию освободят и оставят в покое, я сделаю все, что ты захочешь.

— Синк, — осторожно проговорила Анатолия. — Не уступай ей ни в чем. Я давно пришла к выводу, что мне отсюда живой не выйти.

Или холодно улыбнулась.

— Очень интересная женщина, не правда ли, Синклер? Она заслуживает лучшего, чем ты. «Вот она и подошла к сути».

— Давай, Или, говори откровенно, чего ты хочешь? Она повернулась и тонким пальцем ткнула контрольную клавишу печатающего устройства коммуникатора. Из него высунулась пленка, Или оторвала ее и передала Синклеру.

— Я хочу, чтобы ты приложил свой большой палец к этому коду, удостоверяя его подлинность. Это простое заявление о реорганизации в командном звене армии. Оно подтверждает полномочия Макрофта и его штаба.

Синклер прочитал пленку и поднял глаза.

— Я что, все еще министр Обороны? Или отпила своей стассы.

— Будет очень подозрительно, если ты совсем исчезнешь. Как ты считаешь?

— В чем загвоздка? Ты же говорила, что у тебя заготовлено много вариантов?

Улыбка мелькнула в глазах Или.

— Ты учишься на ходу, Синклер. Я это ценю. Что ж, ладно, вот мое предложение тебе. Ты с Анатолией можете жить здесь. Это неплохая комнатка, это ты должен признать, и это гораздо лучше, чем если бы на вас надели ошейники или, более того, перевели в мою цементную комнату внизу. В ответ на эту щедрость я хочу немного помощи и сотрудничества в военных делах и иногда появлений на разного рода публичных церемониях.

— А если я откажусь стать твоей марионеткой? — Синклер скрестил руки на груди. Или пожала плечами.

— Ну, я не думаю. В конце концов ты согласишься. Видишь ли, Синклер, я тебя хорошо узнала. Я знаю о твоем чувстве чести и ответственности перед друзьями. Да, даже перед сидящей здесь Анатолией. Она заслуживает лучшего человека, чем ты, Синклер. Она лжет гораздо лучше и хитрее тебя. Но конечное мое требование такое: или ты становишься моей марионеткой, или Мейз, Кэп, Эймс и Шикста умрут. И самым ужасным образом. Я позабочусь о том, чтобы ты наблюдал это из первого ряда. Далее, через несколько часов Мак приземлится в Министерстве обороны. Вскоре после этого он окажется здесь, потому что считает, будто все по-прежнему под твоим контролем. Решимость Синклера начала рушиться. Или отпила еще стассы, потом продолжала.

— И последнее по времени, но не по значению. Находящаяся здесь Анатолия полностью зависит от твоего поведения. Вы можете прожить вдвоем долго и благополучно, если хотите, но под моим присмотром. Подумай хорошенько, Синклер, я должна буду допросить ее, чтобы побольше узнать о любопытном генетическом исследовании, которое поставило в тупик даже профессора Адама, но после того как это будет сделано, у меня есть бесконечное число возможностей, как с ней поступить.

— Синклер, не ставь свои решения в зависимость от моего благополучия, — Анатолия с возмущением посмотрела на Или, которая только ласково улыбнулась в ответ.

— Подумай, Синклер, — продолжала Или. — Чего только я не смогу сделать? Анатолия — очень красивая женщина. Если надеть на нее ошейник, она принесет мне не меньше тысячи кредиток на Селенском рынке рабынь. По личному опыту могу рассказать тебе, что такое быть рабом, прокладывающим трубы в этарианской пустыне. Ее не только будут насиловать надсмотрщики, когда и сколько им заблагорассудится, но еще солнце, ветер и песок сотворят разные чудесные превращения с ее красотой.

— Прекрати, Или. Я буду играть по твоим правилам. Анатолия повернулась и схватила его за руку.

— Не надо. Я лучше сначала убью себя. Синклер, она использует нас друг против друга. Это никогда не кончится, разве ты не понимаешь?

Синклер, начав было прикладывать большой палец, остановился.

— Мои люди должны быть освобождены. И Анатолия тоже.

— Так как я владею положением, ты не вправе торговаться, — Или задумчиво прислушалась. — Я сделаю одну уступку. Я очень хорошо награждаю за хорошую службу. Если сомневаешься, я пошлю к тебе Арту, когда она вернется, и она тебе сама расскажет.

— Нет, спасибо, — Синклер опустил глаза на пленку. — Послушай, вот что я тебе скажу, почему бы тебе не разрешить мне обсудить это с Анатолией и моими командирами? Может быть, Кэп и Шикста хотят сами за себя торговаться.

Или переплела пальцы.

— Думай, сколько хочешь. Я поставлю коммуникаторы для связи между вами, как только закончу их допрашивать, и ты сможешь…

— Будь ты проклята. Или! Я хочу, чтобы их оставили в покое!

Она подняла тонкую бровь.

— Тогда подтверди пленку, Синклер.

— Не надо, — предостерегла Анатолия. — У тебя только слово министра Такка. Можно ли ей доверять?

— В нашем положении, Анатолия, слову Или можно верить ровно настолько, насколько она захочет.

И с чувством, что его душа расстается с телом, Синклер тщательно прижал свой большой палец к химически кодированному квадратику на документе.

Из-за какого-то легкого дефекта в проекте шлюз приема челноков на «Гитоне» резко усиливал шумы генераторов корабля, канализации и атмосферного устройства. И не только сам воздух нес в себе холод глубокого космоса, лежащего сразу за входными люками. Мак никогда не понимал, почему они не могут сделать риганские военные корабли менее спартанскими и по форме, и по назначению. Образ просторной сверкающей «Крислы», корабля Стаффы, всегда оставался его идеалом космического корабля.

"А с другой стороны, почему бы и нет? Особенно, если принять в расчет женщину, тезкой которой был тот корабль. Мак Рудер думал об этой женщине и проблеме, которую она собой представляла, каждую минуту, когда он не спал. По мере того как шло время, его любовь к ней становилась всепоглощающей. Крисла тосковала по Стаффе, человеке, в которого верила все долгие годы плена, и стремилась к нему вернуться. У нее был сын, лучший друг Мака, с которым необходимо будет построить отношения с самого начала. Как бы ни старался Мак удушить свои эмоциональные порывы, факт оставался фактом; Крисла хотела продолжать свою жизнь я в ней не было места Маку Рудеру иного, чем места доброго, друга и спасителя.

— Да, парень, умеешь ты их выбирать, — дразнил себя Мак, подражая хриплому голосу Райсты.

Услыхав за собой звук лифта, он обернулся и задумался, когда из него вышла Крисла. На этот раз она оделась в просторный наряд этарианцев. Поскольку они были на корабле, просторная вуаль, обычная принадлежность костюма замужних женщин этой планеты, была откинута в сторону. Для Мака этот наряд казался еще более соблазнительным.

— Нравится? — янтарные глаза Крислы сверкнули. — У командира Брактов на борту целая команда женщин. Должно подойти, как ты считаешь?

Напряженность Мака растаяла.

— Ты замечательно выглядишь. И она позволит тебе полностью скрыть лицо.

— Это в самом деле необходимо. Мак?

Он с беспокойством поглядел на ожидающий их ЛС.

— Скажем так: Арта Фера точная твоя копия. Когда Синк видел ее в последний раз, она убила женщину, которую он любил больше жизни. Давай не будем осложнять вашу встречу, ладно? И еще, если там будет Или не стоит привлекать ее внимание. Если у нее будет хоть малейшее подозрение, кто ты, она прилипнет к тебе, как муха к… В любом случае, она не так глупа, чтобы пропустить сходство между тобой и своим главным убийцей. Верь мне, мы с Райстой это обговорили. Так будет лучше.

— Ты действительно считаешь, что Арте Фера специально придали сходство со мной? Это не случайно?

— С точки зрения внешности, вы просто точные копии друг друга. Единственное, это что если ты полностью положительная, то Арта насквозь отрицательная. Ее душа, как черная дырка. Она жуткая, извращенная и может напугать даже очень сильного человека, а не только такого труса, как я.

— Ты не трус. Мак.

— Это доказывает, как мало ты меня знаешь, — он отвел глаза, сознавая, что если будет дольше смотреть на нее, то потеряет над собой всякий контроль и начнет просто с обожанием любоваться ею.

— Ты уверен, что нам надо туда ехать? Что все будет хорошо? Мак, ты просто сгораешь от беспокойства. Он вздернул одно плечо.

— Я дергаюсь. Что-то не так. У меня такое чувство.

— Вы с Райстой оба знаете Мейз. Она так выглядит, когда устает? Когда ее измучили учения? Он засмеялся.

— Я такое видел. Она именно так и выглядела, — он отмахнулся, — Ладно, к черту, наверное, мне просто кажется. Я так давно на нервах, что не могу поверить, будто все в норме. Может так быть, а?

Снова подошел лифт, из него вышла Райста в сопровождении двух десантников. К облегчению Мака, каждый из них был вооружен, в броне и шлемах, и нес не только обычное оружие, но еще держал тяжелое заплечное вооружение.

Райста ухмыльнулась и показала большим пальцем в их сторону.

— Я слишком стара, чтобы принимать все на веру. Думаю, их присутствие нам не повредит. Если все будет хорошо, как я полагаю оно и будет, мы не будем выглядеть дураками. Если же нет, мы сможем выиграть время.

— Тогда пора двигаться. Они нас должны уже ждать внизу.

Он повел их к ЛС. Вскарабкавшись на платформу и войдя внутрь, он пристегнулся к скамье, сев рядом с Крислой. Когда платформа поднялась, он ободряюще посмотрел на нее; Райста пристегнулась напротив, а десантники уселись рядом с пультом управления платформой.

Еще несколько минут, и они узнают, ждет ли их Синклер или Или со своими одетыми в черное прислужниками. Чувство тревоги нарастало. Мак просто заболевал от него. Что-то нехорошее должно было случиться. Его воображение мучило его всякими ужасами.

«Я могу повернуть назад… подняться и прекратить все это».

— Поехали, — проговорила в коммуникатор Райста. Сердце Мака заколотилось, ЛС двинулся, поднялся, опустился, ускорение подняло рвоту к горлу Мака, а он только мог думать о том, что хотел бы оказаться далеко-далеко отсюда.

Мэг Комм наблюдала и слушала через свои экраны. Сассанская империя стала распадаться. Машина прогнала все данные через свои сложные статистические программы, знакомясь с неизбежным. Своими воззваниями толстый Сассанский Бог только ускорит кончину своего народа и его возможностей. Неужели они этого не видят? Неужели не понимают, что сами с собой делают? Призыв к мести и чести имеют смысл, когда народ жизнеспособен. В других частях империи продолжались приготовления к войне. Люди Или Такка усилили свою борьбу за власть. Аристократов продолжали сажать. А что означало это новое заявление? Синклер Фист вручил своему старому тарганскому противнику Макрофту управление всеми войсками? И не только это, обрывки переговоров по военным коммуникаторам, которые могла подслушивать Мэг Комм, изменились. Командиры — Мейз, Кэп, Шикста и Эймс исчезли. Люди Синклера в сети не появлялись. Почему? Может, они готовились последним прыжком вцепиться в открытое горло Сасса?

Мэг Комм пересчитала корабли Риганского флота, находящиеся на орбите риганской столицы, и обнаружила, что все они на месте. Включив сканеры глубокого космоса, она обнаружила только какую-то яхту и странный, нигде не зарегистрированный корабль, причем оба направлялись к Риге наравне с обычными рейсами.

Но внимание Мэг Комм привлекли не только махинации лидеров. В народе происходили какие-то очень тонкие изменения. В сассанском мире страх перед будущим сочетался с ошеломлением от нападения на имперскую Сассу и вызвал обширные дискуссии относительно вещания Кайллы Дон. Споры продолжали усиливаться, как, впрочем, и на Риге. В вещательных программах коммуникаторов зазвучали новые голоса, а официальные опровержения стали более суровыми и деспотичными по тону.

Мэг Комм прогнала эту информацию через свои банки, определяя социальные тенденции. Оценивая возможности усиливающихся голосов несогласных, Мэг Комм сопоставила их с возрастающей возможностью вторжения с Риги. С учетом отклика Компаньонов, оптимистические крики диспенсеров были слишком слабы.

Пессимизм Мэг Комм усиливало то, что Компаньоны вышли в космос: большая часть их флота взяла направление на Ригу, где они выйдут прямо на обширные орбитальные силы защиты. В течение долгих лет Мэг Комм неоднократно наблюдала, как снова и снова разыгрывается этот сценарий, и можно было полагать неизбежным, что вскоре Рига, как и все миры до нее, будет лежать кучей дымящегося радиоактивного мусора.

И когда это произойдет, то риганская империя, как и Сассанская, погибнет.

«И тогда я останусь одна. Навсегда. Я спасла бы людей, если бы могла».

Глава 28

Боль. Сумасшедшая, жгучая, мучительная боль стучала в плечо сержанта Бачмена, распространялась по всему телу, выводила жизнь из него с каждым биением сердца. У него над головой слышался какой-то оглушительный рев.

Он попытался двинуться, крикнул белым штыкам боли, разрывавшим его тело, чтобы оставили его, и упал во тьму на мусор, служивший ему подстилкой.

— Проклятие! — прошептал он, пытаясь здоровой правой рукой нащупать поясной кошель. Он задрожал, подняв карманный фонарик и зажмурился от света, включив его. Увидев месиво, которое представляло его плечо, он скривился. К счастью, его броня приняла на себя основной удар, и то, что он сидел вполоборота помогло: основные кровеносные сосуды были не задеты.

— А иначе бы, здесь же и остался бы, старый приятель, — он посветил вокруг, застонал при виде обезглавленного трупа Уилер. Кто-то заплатит и за это. Уилер была тарганкой, вся мужество и ярость. Она была слишком хороша, чтобы кончить жизнь на куче мусора на этой гнойной Риге.

Он уже был готов выключить свет, когда увидел торчащий уголок забрызганной кровью бумаги. Распечатка Анатолии. Та, за которую она готова была умереть, лишь бы вернуть ее Синклеру.

Бачмен собрался, стиснул зубы и сел. Заморгал, прогоняя обморочную темноту в глазах. От режущей нервы боли все перед ним плыло. Его тошнило и хотелось только лечь. Насколько проще было бы просто расслабиться и умереть на мусорной куче.

Его зрение расплывалось, он услышал голос, прорвавшийся сквозь рев вентиляторов над головой.

— Хаус? — позвал Бачмен. — Это ты, сержант?

— Сучье отродье! Будьте вы прокляты, стреляйте! Это приказ! — раздался из вентиляционного отверстия голос Хауса. И воображение Бачмена нарисовало ему, как тяжелый бластер разрывает в клочья воздух, обжигая лицо, когда он поднимает тяжелое ружье.

— Что теперь сержант? Что я должен делать?

Вентиляторы принесли внезапный шум схватки и стон Хауса.

— Я погиб. Они меня достали! Выбирайся отсюда! Выведи отсюда людей! Вернись к Синку! Доложи!

Бачмен застонал, кивая и чувствуя, как напрягаются его мускулы, как тянет плечо.

— Все правильно, сержант. Выбирайтесь и доложите Синку.

Бачмен застонал, стараясь дотянуться до распечатки, поднял ее, увидел, как из нее выкатился кубик данных. С осторожной медлительностью движений раненого он подобрал из мусора кубик и здоровой рукой положил в свой мешок. Затем взял распечатку.

Глотнув, он глубоко вздохнул, отчего боль пронзила его насквозь, как молния, затем, шатаясь, поднялся на ноги и оперся спиной на грязную стену, чтобы не упасть снова. — Хаус свою работу сделал. Я тоже смогу. Шатаясь, он побрел в темноту, ноги его заплетались.

Он искал дорогу наверх.

Когда платформа опустилась, Мак поднялся на ноги и посмотрел на риганский горизонт, освещенный в это время огнями. Над ними плотные облака светились заревом от огней большого города. Едкая вонь напомнила, что он снова прибыл домой, и так же, как в прошлый раз, не знал, как его встретят.

— Готовы? — спросила Райста.

— Да, мы следуем за тобой. — Мак протянул руку, помогая Крисле подняться на ноги. Он не торопился отпускать ее руку, наслаждаясь прохладным прикосновением ее кожи к своей со страстью умирающего человека. — Надеюсь, я принял правильное решение.

Она улыбнулась ему, в ее глазах светились надежда и вера.

— Я в этом уверена, Мак. Идем, я хочу увидеть своего сына.

Он кивнул и повел ее к платформе.

— Тебе лучше опустить эту вуаль. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из людей Синка сначала выстрелил, а потом начал разбираться, что к чему.

— Наследие Арты Фера?

— Да, именно ее, — он взял Крислу за руку, поддерживая, чтобы она не оступилась, пока они спускались по платформе. Райста стояла в сопровождении своих десантников, а перед ним замерла по стойке смирно группа солдат.

— Мак Рудер? Командир Райста Брактов? — быстро проговорил Второй штабист. — Пройдемте со мной. Синклер Фист ждет.

Мак с беспокойством оглядел крышу, кивнул на оставшийся позади ЛС и отметил с удовлетворением, что платформа закрылась плотно, как устрица. Причальная площадка на крыше Министерства обороны давала ему обзор всего города. Не более пяти кликов к северу изумительным узором из серебра и хрусталя сверкал Императорский дворец.

— Добро пожаловать на Ригу.

Крисла сжала его руку. Они шли впереди, за ними следовала Райста со своими десантниками. Они вошли в обширный лифт, который спустил их на верхний этаж. Мак вышел из него и оглянулся вокруг. Здесь царила суета, люди в форме оборудовали кабинеты, перевозили пачки бумаги и папок, устанавливали коммуникаторы. Второй штабист показал жестом.

— Как видите, мы очень заняты. В последнее время здесь никто не отдыхал.

— Я так и поняла, — пробормотала Райста. Они проследовали за штабным офицером по коридору до резной двери и вошли в кабинет министра Обороны. Мак привык к пышным украшениям и роскошной обстановке помещений для высших чинов, поэтому кабинет, похожий в этом смысле на другие, его не удивил.

— Присядьте, через несколько минут Синклер Фист присоединится к вам, — штабист поколебался, с беспокойством посмотрел на десантников Райсты и добавил:

— Вы уверены, что они вам нужны?

Райста уперла руки в бока.

— Скажи-ка мне, кабинетный мальчик, когда последний раз ты видел командира? Убирайся отсюда… и скажи Синклеру вытереть тебе зад. По-моему, он подмок.

Штабист жутко покраснел, сдержался, ничего не ответил на это и поспешно удалился.

— Выскочка, паршивый! — Райста стала обходить комнату, — Выглядит как и раньше. Главный кабинет за этой дверью, — она попинала носком сапога ковер на полу, чтобы по нему побежали цветные разводы. — Ха! Даже оптическая программа ковра осталась та же. Мак подошел к гигантскому окну посмотреть на вид.

— Что ж, все вроде как и должно быть. Никто здесь не выглядит обеспокоенным, как если бы происходило что-то подлое.

В этот момент обе двери — в главный кабинет и в коридор — распахнулись и, в них появились люди. Они мгновенно направили тяжелые ружья на десантников Райсты, которые оторопели от неожиданности. Одетые в черное агенты быстро их окружили, а один молодой человек сноровисто закрыл дверь.

Мак отшатнулся, рука его опустилась к бластеру.

— Не надо этого делать, — предупредила его блондинка в черном, ее пистолет передвинулся и был теперь направлен на Мака.

Райста рассмеялась, на ее лице появилось выражение едкой иронии.

— Получается, что Или запустила в Синклера не только свои ядовитые когти, — она поглядела на Мака. — Извини. Полагаю, что твоя вера в этого парня оказалась не вполне обоснованной.

— Посмотрим, — рявкнул Мак, от страха по нему побежали мурашки, когда он глянул на Крислу. Она стояла неподвижно, как будто каждый ее мускул был невероятно напряжен.

Мак дернулся, когда, подойдя к нему, блондинка вытащила у него из кобуры пистолет.

— Что случилось с Синклером? — спросил Мак. — Он действительно подчинился Или? Или это все борьба за власть?

Женщина отошла, не сводя глаз с Мака Рудера.

— Это вы обсудите с министром.

— Министром? — поинтересовалась Райста. — Вы имеете в виду Или Такка?

— Да, мэм. А теперь, если вы воздержитесь от каких-либо движений нам будет необходимо вас обыскать. В конце концов, нам бы не хотелось, чтобы припрятанное оружие заставило кого-то из вас попытаться сделать какую-нибудь глупость.

Когда начали разоружать десантников, Райста разразилась залпом оскорблений и проклятий, усилившихся, когда агенты Внутренней Безопасности забрали ее испытанный бластер.

Мак двинулся вперед, когда двое мужчин приблизились к Крисле, явно опасаясь женщины под вуалью. Прежде чем они коснулись ее, Крисла подняла руку, приказывая:

— Ближе не подходить!

— Кто вы такая? — спросила блондинка, ее внимание сосредоточилось теперь на непроницаемой вуали Крислы.

Мягко рассмеявшись, Крисла подняла тонкую руку и, отстегнув вуаль, отвела ее в сторону. Когда ошеломленная агент безопасности сделала шаг назад, глаза Крислы блеснули.

— Узнаете? — она ступила вперед и, протянув руку, ласково пробежала пальцами по щеке агента. Женщина дернулась, но не отступила. — Да, — произнесла Крисла, — вижу, что узнали.

— Арта Фера! — ахнул один из молодых людей. — Но я думал… Крисла резко повернулась на каблуках, ткнув пальцем в него.

— Ты думал? Ты думал, что?

Он с трудом глотнул, поднял руки, не обращая внимания на то, что продолжал держать оружие.

— Я… ничего. Просто, что вы уехали. Отправились за…

— Продолжай.

— Ничего! Я имею в виду, просто слухи.

— Расскажи мне, — повелительно сказала Крисла, нацелившись на мужчину, как хищник.

— За Скайлой Лайма, похитить ее. Это был такой слух. Мак в изумлении смотрел, как исказилось лицо Крислы.

— У тебя очень плохие привычки, — она злобно усмехнулась. — Но я с этим разберусь, — молодой человек облегченно сглотнул, а Крисла продолжала говорить:

— Я попрошу Или наладить у себя дисциплину.

Молодой человек побледнел и задрожал. Повернувшись на каблуках, Крисла накинулась на блондинку.

— Очень хорошо. Я уверена, что Или ждет. Вы проводите меня и пленников, — и она направилась к резной двери.

— Простите меня, Арта Фера, но, может, на первый этаж, там в глубине? — блондинка показала на внутреннюю дверь.

Крисла повернулась и устремила на женщину сверлящий взгляд янтарных глаз.

— Возможно, это не приходило вам в голову, но ЛС быстрее. И, очень может быть, что мне нужен он и те улики, которые там находятся, — она говорила ледяным голосом. — Вам понятно? Или у вас тоже проблемы с дисциплиной… с которой я могу захотеть сама разобраться?

— Я понимаю, Арта Фера. К ЛС! — блондинка стала по стойке смирно, но уголки ее рта подергивались и в глазах застыло отчаяние.

Крисла взяла пистолет Мака из ее безвольной руки и кивнула на дверь.

— После вас.

С бьющимся сердцем Мак направился к двери и почти подпрыгнул, когда проходя мимо Крислы, увидел ужас, метавшийся за ее невозмутимым видом.

Во время всего длинного марша по коридору у него покалывало кожу на голове. Они все набились в лифт: он, Райста с окаменевшим лицом, блондинка и один из ее спутников, и, наконец, Крисла. Короткая поездка на крышу была омрачена только тем, что сердце Мака билось так, словно готовилось выскочить из груди.

Он вышел из лифта и ободрился при виде ЛС.

— Вы и вы, следуйте за мной, — Крисла указала на блондинку и молодого человека, державшего пистолет Райсты. Повернувшись к следующей группе агентов безопасности, поднявшихся на лифт вслед за ними, среди которых был молодой агент с посеревшим лицом, она сказала:

— А остальные проводите его к Или и расскажите ей подробно, что произошло.

Они отсалютовали ей по всем правилам протокола, причем молодого человека, о котором шла речь, уже просто колотила дрожь, страх полностью охватил его.

Тем временем Мак шлепнул рукой по контролю входа, рот его пересох от напряжения. Он залез внутрь, каждый мускул его был налит адреналином.

Райста и ее десантники вошли очень осторожно, посматривая то на охранников, то на жестокие глаза Крислы. Оказавшись внутри, Крисла ударила по контрольной клавише и платформа закрылась. Она прошла вперед, не отрывая взгляда от блондинки-офицера.

— Вы очень талантливая молодая женщина. Но я сомневаюсь, сохранили ли вы способность думать самостоятельно. Это ведь недостаток.

И с этими словами Крисла выхватила из-за пояса женщины пистолет и наставила его на молодого человека, державшего пистолет Райсты.

— Власть переменилась. Если вы шевельнетесь, я убью вас без малейшего колебания.

Мак подошел и взял свое оружие из руки Крислы, стараясь держать обоих агентов под прицелом. На губах его была извиняющаяся улыбка.

— Простите, ребята.

Райста заворчала что-то, когда отбирала свое оружие у несопротивляющегося второго агента. По ее сигналу десантники кинулись на них как с цепи сорвавшись и обыскали их сверху донизу, извлекши много любопытных приспособлений.

— Пилот на месте? — крикнула в коммуникатор Райста. — Увози нас поскорее отсюда, к чертовой матери.

Мак упал на скамейку рядом с Крислой. Вся ее бравада исчезла. Она затряслась, когда он ободряюще обнял ее.

— Ничего, ничего. Тебе надо взбодриться. Может, выпьешь чашку стассы?

— Если один из них чуть шевельнется, — приказала Райста десантникам, — отстрелите руку. Еще раз шевельнется, отстрелите ногу.

— Да, мэм!

Мак помог Крисле, поддерживая ее одной рукой, когда ЛС поднялся. Он довел ее до командного центра и посадил на скамью.

— Что теперь? — спросила Райста, усаживаясь за Маком.

— Понятия не имею, — он посмотрел на Крислу, которая слабо улыбнулась ему. — По-моему, мы у тебя в долгу.

— Как ты это проделала? — спросила Райста, вытаскивая из диспенсера чашку горячей стассы. — У меня просто челюсть отвисла от изумления.

Крисла приняла из руки Райсты стассу и покачала головой.

— Мак говорил, что Арта Фера полная моя противоположность. Я просто сыграла жестокость, заставила себя в это поверить. Я должна была рискнуть. Я… Я не могла позволить, чтобы меня снова схватили. Снова пройти через…

Мак шумно выдохнул воздух, стараясь расслабиться.

— Да-а, хорошо, что у нас есть корабль.

— У нас здесь есть митол? — Райста провела рукой по лицу. — Там рядом у нас два источника информации. Я предлагаю выжать из них все что можно, пока Или не сообразила, что у нее вышла промашка.

Мак плюхнулся на кресло за командным пультом и надел наголовник. Поиграв ручками, он проговорил:

— Внимание, Первый Тарганский. Это говорит Мак. Первый Тарганский дивизион, ответьте.

В коммуникаторе защелкало статическое электричество, а затем низкий голос, очевидно Шиксты, ответил:

— Положение Тарга. Повторяю, код Тарга!

— Принято Тарга. Мы вас вызовем.

— Роджер. Конец. Мак вздохнул.

— Мы остались не одни. Нам надо вернуться на корабль. Оттуда мы сможем разыскать Синка. И посмотреть, что удастся сделать до того, как нам оторвут головы, — он с тревогой посмотрел на Райсту. — Это может оказаться гражданской войной.

Выражение лица командира стало суровым.

— Только если у нас будет достаточно войск. Мак. В противном случае, да поможет нам Бог.

Шестьсот двадцать пять. Шестьсот двадцать шесть. Шестьсот двадцать семь.

Скайла лежала на спине и считала углы в своей спальне. Углы можно найти повсюду: там, где встречаются стенные панели, в плитках потолка, в литье дверей. Углы, некоторые скрытые, другие очевидные.

Она чувствовала яхту с тонкой настроенностью космонавта, ощущала, как она движется, как инерция играет свои вечные игры с массой и энергией.

«Не думай об этом».

Шестьсот двадцать восемь.

Где-то впереди послышался глухой толчок. Шум кондиционеров слегка изменился, Шестьсот двадцать девять.

Координаторы искусственной тяжести скомпенсировали ее. Изменение силы тяжести отвлекло Скайлу, оторвало от счета.

Шестьсот тридцать.

Углы стало находить трудно. Если бы только она могла двигаться, например, сесть. Ее мечущемуся взгляду открылось бы еще больше углов. Она должна была лежать, распростертая как кусок мяса.

«Это все, что я из себя представляю. Кусок мяса».

Мысль об этом вызвала поток воспоминай о том, что было. Здесь, на этой постели. Каштановые волосы, смешавшиеся с почти белыми, мягкая кожа, прижавшаяся к ней.

«Не думай об этом. Считай!»

Куда подевались все углы? В отчаянном поиске ее глаза снова повторили старые пути, с ненавистью уставились на деликатную резьбу с филигранью, всю в изящных изгибах и завитках. И никаких углов. Но если она изогнет шею, то сможет увидеть тайник, издевательское напоминание о ее неудачной попытке освободиться.

Шестьсот тридцать один. Шестьсот тридцать два.

Она дошла до шестисот сорока трех прежде, чем исчерпала все углы.

Яхта дернулась и закачалась, глухой звон причальных крючьев донесся с кормы до ее постели.

Ужас своим едким дыханием разъедал ее самообладание.

«Считай. Будь ты проклята, считай. Арта защитит тебя».

Все было не так уж и плохо. Скайла просто отключила свое сознание, следуя обычным путем, делая движения, которые раньше пассивно воспринимала. Она вспомнила язык Арты, скользящий по ее телу, требовательный… И поцелуй был просто поцелуем, таким же жаждущим и испытующим.

«Не думай об этом. Считай».

Куда надевались все углы? Иногда они прятались очень хитро, один в другом, особенно в литье. Все ли она сосчитала?

Воздух изменился, яхта причалила, связалась пуповиной с Риганской орбитальной станцией. Сколько драгоценных минут еще осталось?

«Считай!»

Выполнит ли Арта свое обещание?

«Я заработала твою защиту. Я ее хорошо отработала, Арта. Мне надо было бы записать свои стоны, раскачивание твоего тела». Последнее поражение угнетало ее. Это не было так уж плохо. Не физически. При других обстоятельствах она, может быть, даже получила от этого удовольствие, если бы не то, что это олицетворяло ее поражение и отчаянность ее действий.

Шестьсот сорок четыре.

Шестьсот сорок пять.

Она обнаружила еще шестнадцать углов в кубике данных на письменном столе. Она могла вообразить, сколько еще углов на обратной его стороне, но их считать не полагалось. Углы надо было видеть.

Внизу ждет Или. Закрыв глаза, Скайла могла вообразить министра Такка, черные глаза широко распахнуты в предвкушении, гладкие волосы, блестят.

«Мы многое делили с тобой. Или. Ненависть, страсть к Стаффе, а теперь между нами Фера. Кого из нас она выберет. Тебя иди меня? Тебя, которая властвует? Или меня, которой властвует она?»

Скайла закрыла глаза, медленно покачала головой, прошептав:

— Стаффа, как же я тебя подвела. Я пыталась умереть за тебя, за все, чего ты пытаешься достичь.

Больше ничего не осталось. Только пустая оболочка Скайлы Лайма.

Она услышала уверенную мягкую поступь Арты в коридоре, но глаз не открыла. Смотреть значило узнавать. Насколько лучше было лежать здесь и притворяться, что ничего этого нет на свете, хотя бы две последние секунды.

Неожиданно ей стало легче. Но Скайла все равно отказывалась двигаться, отказывалась возвращаться из выдуманного мира.

— Скайла! Мы причалили. Поднимайся.

«Нет. Дай мне полежать, притвориться, что ничего этого никогда не было».

Зашуршала ткань, и что-то шлепнулось на постель рядом со Скайлой. Фера крикнула:

— Это твоя форма. Одевайся. Нам надо спускаться на планету. Прибыли бы раньше, но получили предупреждение о сближении. Какой-то дурацкий грузовоз не на положенном ему курсе.

Скайла протянула руку вниз, ее пугливые пальцы коснулись гладкой брони ее доспехов. Они с облегчением втянула губу. Хоть остатки достоинства она сохранит, даже если Или вырвет из нее предательские сведения.

— Я сказала, поднимайся, — повторила Фера. — Я все сделаю, чтобы защитить тебя, Я обещала.

Скайла открыла глаза. Арта смотрела вниз на нее с неподдельным участием во взгляде. Ее полные губы кривились в тщетной попытке улыбнуться.

— Это ведь из-за ошейника, ты же знаешь, если бы не это, я бы никогда не выиграла.

Скайла кивнула, ощущая пустоту внутри себя. Пальцы ее ощупывали форму. Больше углов для счета не было.

Командный центр ЛС был переполнен. Больше туда не могло бы втиснуться ни одного человека. Командиры набились туда плечом к плечу. Шикста, Дион Аксель, Райста и многие другие из Первого тарганского, включая Бойз, и других, за исключением Бачмена. Мак стоял, слегка облокотившись на переборку. Воздух становился все более спертым, тяжелым от запаха слишком большого числа человеческих тел и явно ощутимого чувства отчаяния. Да и кто может, не задумываясь, развязать гражданскую войну? И хуже того, все знали хитрость противника.

Шикста оглядела всех.

— Будем начинать? Райста сложила вместе ладони.

— Можно и начинать. Положение, люди, таковы. Или захватила власть. Она без каких-либо колебаний убьет Синклера и всех нас. У некоторых могут возникнуть сомнения относительно моей верности, и, если честно сказать, я военный старой закалки. Но времена изменились и, как бы я не была этим огорчена, остановить их не могу. Что я могу сделать, это выбрать на чьей стороне быть, какую сторону я считаю лучше для народа и империи. После этого я могу обсуждать и стараться повлиять на будущее, как считаю нужным. Этой возможности, своего голоса при Или Такка у меня не будет. И кроме того, я предпочитаю жить вод властью Синклера Фиста, а не ее, — Райста ухмыльнулась и добавила, блеснув глазами. — Ну и потом, как сумел убедиться Мак во время последней экспедиции, вам, молодым ребятишкам, нужно иметь рядом кого-нибудь поопытней, чтобы вас не заносило. А я здесь — одна из самых старых боевых лошадей.

Аксель откашлялась.

— Моя позиция во многом такая же, как у Райсты. Я риганский ветеран, и большинство из вас знакомо с моим послужным списком. Абсолютно честно, больно, когда тебя убирают с командного поста не один раз, а дважды. Пережив унижение, которому я подверглась, я стала переоценивать не только роль нашей армии, но и нашу политическую систему. И могу вам сказать, что эта предполагаемая реорганизация и передача всего под контроль Макрофта — это…

— Тергузская дрянь, — рявкнул Мак, его гнев дошел до точки. — Я помог вытянуть коврик у него из-под ног на Тарге.

— Но он освоил нашу стратегию, — возразила Дион. — Вот с кем мы воевали на последних учениях, и он, наконец, выиграл у нас.

Мак покачал головой и решительно сказал:

— Или, если хочет, может обманывать себя относительно его способностей. Я видел его в деле. У него здравого смысла не больше, чем Благословенные Бога заложили в кирпич.

— Гной в гниль, он прав, — вторила ему Бойз. Райста подняла руку.

— Я думаю, мы, в общем, все согласились, что Или должна быть остановлена. Вопрос в том, что следует предпринять. Если бы был назначен кто-нибудь другой, а не Макрофт, то верные дивизионы уже были бы отведены и расформированы, чтобы легче их обезоружить. Рано или поздно Или обнаружит ошибку Макрофта и постарается так или иначе нас нейтрализовать.

— Нам надо действовать сейчас, — просто констатировал Мак. — Наши дивизионы — отборные части. Каждая минута, которую мы проводим в разговорах, уменьшает наши возможности прорыва.

— Верно, — кивком подтвердила свое согласие Шикста. — Или держит Синка в своем министерстве. Она захватила Кэпа, Мейз и Эймса. Она взяла наших людей.

Я считаю, что мы должны пойти и вырвать их оттуда. Сейчас! Пока не поздно, — челюсти ее напряглись под черной гладкой кожей. — Синклер нас никогда не подводил. Мы должны отплатить ему тем же.

— Как скоро можем мы организоваться? Нам ведь придется брать министерство лобовой атакой, — Райста сощурила глаза, уставившись в какую-то воображаемую точку над головой Мака.

— И нам надо найти прикрытие, — кивнул Мак. — Допустим, мы направим на министерство Первый Тарганский. Другие наши дивизионы должны занять оборонительные позиции. Макрофт бросит на них какие-то силы.

Дион подняла палец.

— Этим займемся мы с Шикстой. Мы можем поставить защитный кордон вокруг линии главной атаки, состоящий из команд охотников-убийц.

Райста устало вздохнула.

— Теперь мы говорим о потерях гражданского населения.

Взгляд Дион посуровел.

— Мы говорим о гражданской войне, командир. Мы собираемся разбить войска ровно по центру. Одни Благословенные Боги знают, какие дивизионы пойдут за нами.

— А что с флотом? — обратился Мак и Райсте, — это ведь тоже Великий Неизвестный. Сможет Макрофт призвать Орбитальных? Смогу ли я?

Райста развела руками.

— Мои предположения, основанные на интуиции, что большинство командиров сначала постараются уклониться. Мы все знаем, как возрастет число жертв при использовании орбитальной бомбардировки. Командиры будут тянуть, заявлять, что им нужны письменные приказы, и надеяться, что дело разрешится на земле и им не придется принимать никакого решения, а просто в конце концов присоединиться к победителю.

— А если борьба затянется? — спросил Шик.

— Тогда мы довольно уверенно можем рассчитывать на то, что командиры встанут на сторону дивизионов, с которыми у них крепкие связи.

Мак заерзал на стуле.

— Ладно, ситуация понятна. Перейдем теперь к конкретным планам, — Мак посмотрел на коммуникатор. — Сейчас 1:35. Я хочу, чтобы наши люди заняли исходные позиции к 5:30. Можно это сделать?

Райста глянула на Дион, которая, нахмурив брови, быстро прикидывала в уме возможности. Наконец, она кивнула.

— Да, но только-только.

— Тогда за работу. Я веду Первый Тарганский на Министерство внутренней безопасности в 6:00. Шикста побарабанила пальцами по столу.

— Я расположу части так, чтобы поддержать этот удар. Во-первых, я пробью дыры в крыше, затем направлюсь в здание Министерства обороны. Кто знает, может нам повезет, и мы захватим Макрофта по ходу дела.

Дион наклонила голову.

— Вы понимаете, что, когда мы все это запустим, то, возможно, развяжем бедствие, которое уничтожит нас самих. Мы, может быть, начинаем нечто такое, что не сможем закончить.

Мак нервно потер руки одна об другую.

— Но у нас ведь нет выхода.

Предмет: Военный бал в честь маршала Макрофта.

Внимание: всему личному составу.

Командиры эскадрилий и дивизионов, все офицеры Штаба, от Первой до Третьей степени приглашаются присутствовать на Балу маршала в честь повышения в должности.

Форма одежды: в соответствии в Военно-полевым руководством операциями.

Поощряется: офицерам пригласить жен и других подходящих гостей на это празднество.

Начало в 18:00 часов.

Поощряется: подарки, в том числе те, которые могут показать уважение и добрые пожелания дарителя, если он не сможет присутствовать на празднестве из-за малого срока между приглашением и днем бала.

Вопросы и просьбы о дополнительной информации должны быть адресованы в Главный штаб.

Место действия: Министерство обороны.

Глава 29

Или слегка постучала себя по зубам изучая обнаженную женщину, привязанную к стулу в комнате для допросов. Анатолия Давиура смотрела на нее покорными одурманенными глазами. Ее бледная кожа покрылась от холода мурашками.

Замурлыкал коммуникатор, Или наклонилась и нажала кнопку настенного коммуникатора:

— Да?

— Это Арта. Я на пути вниз.

Или раздумывала, она чувствовала себя усталой. Лайма потребует много времени.

— Приведи ее в допросную и подготовь. Я закруглюсь здесь и сделаю кое-что у себя в кабинете. Встреть меня там, когда закончишь. Это будет долгий допрос.

— Я буду ожидать с интересом. «Не сомневаюсь, что будешь».

— Тогда увидимся, — Или отключила коммуникатор и повернулась.

— Анатолия. Нам придется вернуться к дискуссии позднее.

Или приложила ладонь к замку двери контрольной комнаты. Профессор Адам сидел, сгорбившись, за своей коммуникационной станцией, проигрывая заново части допроса, которые Или позволила ему услышать. Он заставил себя поглядеть вверх, повторяя:

— Я все равно не могу поверить, что это существует в действительности! Мне нужен образец, всего-навсего кусочек кожи. Образец тканей тела. Это невероятно!

Или подняла бровь.

— Все в свое время, профессор. Вы слышали показания Анатолии. Как по вашему профессиональному мнению, могли бы вы сказать, что Синклер Фист — чудовище?

— Чудовище? Ну, я бы… Но все-таки, он не совсем нормальное человеческое существо. Фист не попадает под простые категории. Теперь, основываясь на определении видов, возникает вопрос: может ли он давать потомство? Видите ли, с человеческим существом мы должны…

— Но он искусственно создан или нет?

— Потомок искусственного создания — сконструированное человеческое существо.

Части головоломки начали складываться в единое целое.

«Теперь у меня есть на тебя нужный мне рычаг. Теперь, Синклер, ты мой».

— Спасибо, профессор. Получается, что мы смогли оказать империи огромную услугу и открыли нечеловеческое существо раньше, чем оно смогло захватить власть над человечеством для достижения своих извращенных целей.

Раскрасневшаяся от триумфа, она снова повернулась, к коммуникатору.

— Гиселл? Верни. Давиура в апартаменты Фиста и подготовься принять следующего.

— Да, Или.

«Так много надо сказать». Или вышла в коридор и пошла к лифту, который доставит ее в кабинет. Детали управления никуда не делись и, когда теперь она владела средством уничтожить Синклера, с Лайма в кресле ей предстояла долгая ночь.

Когда дверь открылась, Синклер вскочил на ноги. Заглянули двое из работников безопасности, проверили, где он находится, и широко распахнули дверь. Бросив взгляд в коридор, Синклер увидел еще работников безопасности, пока Анатолия между двух охранников, поддерживающих ее под локти, вошла в комнату.

Свою одежду Анатолия несла в руках, а сама была закутана только в легкое голубое одеяло, наброшенное на плечи.

Синклер с Трудом глотнул и Шагнул вперед, чтобы поддержать ее. Она закачалась, почти падая, он притянул ее к себе спрашивая:

— Что с тобой? Будьте вы прокляты, что вы с ней сделали?

Один из охранников улыбнулся, нагло забавляясь происходящим, и, отдав небрежно честь Синклеру, закрыл за собой дверь и защелкнул ее.

Анатолия дрожала в его объятиях. Он спокойно держал ее, нежными пальцами перебирал ее волосы.

— Ну вот, все в порядке. Сейчас ты в безопасности. Что они делали? Ты заледенела.

— Они задавали мне вопросы, — просто ответила она.

— О чем?

— О тебе. О генетике.

— Кто задавал?

— Или.

Синклер поднял ее голову за подбородок и посмотрел в ее расширенные глаза.

— Они использовали митол?

— Да.

Он почти отнес ее на спальное место. В комнате не было даже платформы, просто губчатый тюфяк на полу рядом с душем и туалетом. Правда, душ не помог бы ей: там была только холодная вода.

Синклер заботливо опустил ее, покраснев, когда одеяло соскользнуло. Анатолия, казалось, не замечала этого, погруженная в наркотический туман. Наполовину испуганный, не зная, что увидит, Синклер осмотрел ее и с облегчением увидел, что, кроме наркотика, ей никакого вреда не причинили.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда он встал.

— Иду забрать твою одежду. Ты вся дрожишь, — он остановился. — Они не причинили тебе боли?

— Нет Он с облегчением вздохнул и отправился за ее одеждой.

К моменту его возвращения она перевернулась на бок и вытянулась.

Синклер бросил ненавидящий взгляд на глаз безопасности, который постоянно следил за ними.

— Анатолия, ты должна мне помочь. Мы должны тебя одеть и согреть!

Кое-как им удалось прикрыть ее наготу, и Синклер закатался с ней в одеяло, прижимая ее к себе, чтобы согреть своим теплом.

— О чем спрашивала Или? Начни с самого начала.

— Она спрашивала, где мы повстречались, и я ей рассказала. Я рассказала ей о том, каким странным ты казался, как хотел увидеть своих родителей, как ты их искал. Рассказала о пробе, которую я взяла, и исследованиях, которые я проводила. Она никак не могла понять, что твой отец просто не мог существовать. Я пыталась ей объяснить, что это неизвестный генотип, что он не подходит ни под один из известных человеческих типов.

— Как она реагировала на это?

— Она очень старалась понять, что это значит, но этого даже я не знаю.

— О чем еще она спрашивала?

— О том, когда я была на улицах. Где я была, что делала. Я рассказала ей, как я выжила… о том, как Микки загнал меня в тупичок и пытался меня изнасиловать. Я ей рассказала, как выдавила ему глаза и била его, пока не разбила ему череп и не убила его. Я рассказала ей, как это было: жизнь в темноте. О том, как мне пришлось снова пройти через это, вместе с Бачменом и Уилер, когда ее бойцы гнались за нами, и о распечатке.

— Ты имеешь в виду, где ты ее оставила?

— Я должна была ей рассказать. Это все митол, он заставляет…

— Знаю, что еще?

— Она спрашивала о тебе. Что ты планируешь делать. Я об этом почти ничего не знала и не могла ей рассказать. Она спросила, что ты думаешь о ней, и я ей сказала.

— Как она это восприняла?

— Когда я сказала, что ты ее ненавидишь, ей, кажется, было все равно.

Синклер дернулся и скривился.

— Она еще что-нибудь обо мне спрашивала?

— Она спросила, любил ли ты меня. Я сказала, что не знаю. Она спросила, знаю ли я, что вы с ней занимались сексом, и я сказала «да». Она спросила, что я об этом думаю. Я сказала, что меня удивило отсутствие у тебя здравого смысла.

Синклер снова дернулся.

— Это все?

— Нет. Она спросила, были ли мы любовниками. Я ответила, что нет, что на сегодня мы только друзья.

— На сегодня?

— Все может перемениться, Синклер. Ты мне очень нравишься. Может быть, я приду к тому, что полюблю тебя всей душой, но я не могу тебе доверять. Я не знаю, что ты такое… кто ты такой. В тебе есть задатки величия и ужасной трагедии. Как могу я позволить себе полюбить такого человека? Я не знаю, буду ли я жива завтра, не то что на следующей неделе. Как могу я довериться тебе, не зная, что ты собой представляешь? Что ты делаешь?

— Я не знаю, Анатолия. Я не знаю, — он заставил себя быть твердым.

— Что произошло потом?

— Или вызвали по монитору. Голос сообщил ей, что Арта Фера направляется вниз и скоро прибудет. Или ответила, что ей нужно что-то сделать в своем кабинете, что это будет долгая ночь, а скорее пара долгих дней, и Гиселлу придется вести все дела. Потом она сказала мне, что мы вернемся к этому разговору позднее, и вышла.

— Гнилые Боги, Или, дура ты.

— Что?

— Ничего. Отдыхай теперь. Митол скоро выйдет.

Синклер уставился на ничем непримечательный потолок. «Стаффа, если ты снаружи, взорви сначала это здание».

— Уже пора, — приветствовала ее Или, поднимаясь из-за письменного стола. Она обняла Арту и звучно поцеловала. Она слегка оттолкнула женщину от себя и оглядела ее. — Ты выглядишь несколько усталой. Позаботилась о своей подопечной?

— Она в одной из допросных, — Арта притянула Или к себе и обняла. — Я прибыла бы раньше, но мы почти столкнулись с грузовозом. Предупреждение о схождении пришло поздно, и я меняла курс как сумасшедшая. Мы разминулись в четырех километрах друг от друга, но при такой скорости, что я могла бы добраться домой в виде плазмы.

Или откинулась назад и нахмурилась.

— Орбитальный контроль не рассчитал курс грузовоза? Они не послали тебе рекомендуемый куре?

— Я не знала, что они должны это делать.

Или выскользнула из объятий и подошла к своему столу.

— Это обычная процедура. Этот грузовоз, он не объявлял о своем положении?

— Или, — напомнила ей Арта. — Я же новоиспеченный пилот.

Или нажала кнопку коммуникатора.

— Гиселл, свяжись с Орбитальным контролем движения. Там у них грузовоз на одной из транспортных линий. Скажи им, чтобы очистили пути, или я заменю их руководство на тех, кто умеет работать эффективно.

— Хорошо, министр. Что-нибудь еще?

— Лайма готова?

— Она в том виде, в каком ее оставила Арта и в каком нам было ведено ее обработать.

Или поглядела на Арту, та кивнула.

— Спасибо, Гиселл, это все, — она вырубила коммуникатор и посмотрела вверх.

Фера скрестила на груди руки.

— Почему мы не поговорим о Скайле по пути в твою комнату?

— Ладно, — Или направилась к лифту. — Я получили интересный рапорт. Некоторые из моих агентов безопасности утверждают, что ты уехала с Маком Рудером, командиром Брактов и двумя моими агентами. Ты что-нибудь об этом знаешь? Я проверила: ты была в это время на причальной орбите.

— Ты уверена, что они подумали, будто это была я?

— Абсолютно, они уверены, или, по крайней мере, верят в это. Скажем так, митол не дает соврать.

— Что это значит?

— Я не уверена, но что знаю точно, так это, что Мак, Райста и Шикста сейчас ускользнули из моей сети. Я усилила охрану этого здания. Я также позвонила Макрофту, чтобы он поскорее связался со мной. Я хочу, чтобы он был готов задавить мятеж, как только он вспыхнет.

— А ты этого ждешь? Или подняла руки к небу.

— Не знаю. Должна ли я этого ждать? Что произошло между тобой и Скайлой? Не знаю, Арта, в какую игру ты играешь, но она моя, пока я не выжму последнюю каплю информации из ее мозга.

Арта хлопнула ладонью по кнопкам, которые отправили их вниз.

— Я против этого ничего не имею.

— Тогда почему ты ее не подготовила? Я давно ждала момента, чтобы разъять ее на части… старые счеты. Ты случайно не увлеклась ею?

— Думаю, ты обнаружишь, что она мастерски подготовлена, — Арта вышла из лифта первой, как только он открылся в подвальный коридор. — Она смирилась со своей судьбой, Или. У тебя с ней не будет трудностей. А на твой вопрос ответу, я хочу, чтобы когда закончишь, ты отдала ее мне. И я хочу, чтобы она была целой и в своем уме.

Или бросила на нее заинтересованный взгляд.

— Почему?

— Потому что она заинтриговала меня. Мы с ней дрались, каждая хитрила, ловчила, придумывала, как обойти другую. Или, она почти, победила. Раз за разом она проигрывала буквально на волосок, на секунду. Я хочу посмотреть, сколько она может так продержаться.

— К тому времени, когда я с ней закончу, она может оказаться совсем сломленной, — напомнила Или. — Я видала таких, которые просто сдавались, становились куском мяса. Личность исчезала, искра гасла.

— Это тот риск, который Скайла должна принять, — нахмурилась Арта. — Но бьюсь об заклад, она продержится.

Взявшись под руки, они прошли до конца коридора. Или спросила:

— Ты ее любишь?

— Да. Но не так, как люблю тебя. По-другому. Я люблю Скайлу как вызов. Тебя я люблю как друга и партнера. Она сильная женщина, возможно, более сильная, чем ты.

Или внимательно посмотрела на Фера и предупредила:

— Арта, будь осторожна.

У двери допросной Арта обернулась к Или, в ее глазах светилось возбуждение.

— Или, спроси себя, действительно ли ты хочешь, чтобы я ползала перед тобой, дрожала в твоем присутствии, как все остальные? Или власть так ударила тебе в голову, что ты думаешь о себе так же, как думает о себе Сассанский Бог? Мы уже когда-то обсуждали это. У нас с тобой в жизни разные цели. Твоя — властвовать и держать в узде. Моя — искать приключений, новые и новые трудности для преодоления. Благоразумие не для меня. Какой ты меня хочешь?

Или кивнула, успокоенная.

— Мне тебя не хватало, Арта. Очень хорошо, бери свою Скайлу.

«Если она переживет допрос».

Или приложила ладонь к пластине замка и вошла внутрь. Она взглянула на мониторы в контрольной комнате, где они записывали нервные метания Скайлы вокруг одинокого стула в непримечательной серой бетонной комнате.

Техники сидели за мониторами в ожидании, их инструменты не включались, пока объект не закрепляли на стуле.

Или сделала знак Арте, — Останься здесь. Лучше будет, если все произойдет между ней и мной.

— Тебе понадобится еще это, — Арта передала Или контроль ошейника.

Или задержалась на минуту, прикрепляя его к запястью, пробегая процесс калибровки, когда прибор настраивался на волну ее мозга. Затем Или шагнула в комнату. Скайла круто повернулась, с диким страхом в глазах приняла боевую стойку.

Или спокойно посмотрела на нее и сказала:

— Много времен прошло с Итреаты. Каждое движение Скайлы показывало, что она на грани срыва.

— Я должна была тогда убить тебя, когда имела, этот шанс.

Или кивнула.

— Мы все делаем ошибки. Кажется, настала моя ночь допроса. Я только что извлекла необычайно интересную информацию из подружки Синклера Фиста. А теперь у меня ты. Я вижу, Арта с тобой хорошо обошлась. Любопытно, ты заслужила ее уважение. Этого не многие смогли достичь.

— Ты еще можешь отпустить меня… спасти себя. Или рассмеялась, довольная, что в той осталось столько бодрости духа.

— Неужели? Спасти себя от чего?

— От Стаффы и Компаньонов. Или обошла комнату и заняла позицию напротив Скайлы.

— Пока тебя перевозили в свободном космосе, кое-что изменилось. Синклер одним ударом сломал хребет империи Сасса. У Стаффы будет выбор. Он будет иметь дело со мной, или я его уничтожу. Теперь у меня есть такие средства, стратегия, которая сработает.

Губы Скайлы дернулись.

— Ты довольно уверена в себе. Память о горящих серых глазах Стаффы преследовала Или.

— Да, и я буду еще более уверенной после того, как закончу свою маленькую беседу с тобой.

— Он убьет тебя. Или. Ты будешь властительницей, несомненно. Твоей империей будут руины, радиация и трупы.

— А вот это мы посмотрим, — Или улыбнулась. — А теперь тебе надо выбрать. Мои инструменты не позволяют регистрировать твои непроизвольные реакции сквозь броню. Ты можешь раздеться сама, или я воспользуюсь ошейником и мои техники сами разденут твое бесчувственное тело.

Скайла вся напряглась. Или подняла бровь в предвкушении включения ошейника, унижения своего врага.

Затем Скайла медленно протянула руку, и застежка за застежкой расстегнула броню. Аккуратно стащила она ее с себя и ногой отодвинула в угол.

Или наблюдала, как реагировала кожа Скайлы на холод комнаты: соски ее сжались. Лайма была красивой женщиной, атлетической, полногрудой. Длинные шрамы на ее теле только подчеркивали его алебастровую скульптурность, добавляя какой-то экзотической привлекательности.

— Начнем? — Или указала на стул.

Живот Скайлы судорожно сжался, лицо исказилось. Как будто она отчаянно боролась с собой, стараясь не разрыдаться. Жесткий блеск отчаяния горел в этих измученных глазах и, когда она устало села на стул, в посадке головы и наклоне плеч было видно ее горе.

С привычной ловкостью Или присоединила ремни. Она подошла к подносу, взяла трубку с митолом и втиснула ее сквозь сомкнутые губы в рот Скайлы вдоль сжатых зубов.

— Пей, — приказала Или. — Если не будешь, я всегда могу затолкать трубку тебе в горло. Я понимаю, что тебя трудно будет сломить, несмотря на наркотик. Возможно, это займет какое-то время, Скайла, но митол плюс еще другие наркотики, плюс холод и время… и, может быть, немножко боли — ты сломаешься.

Скайла втянула митол. Тогда Или подсоединила накладки к покрывающемуся гусиной кожей телу Лаймы.

— Итак, — торжествующе начала Или. — Начнем с твоего имени. А потом шаг за шагом, по мере того как твое сопротивление будет ослабевать, ты расскажешь мне все об Итреате, об их системе безопасности и о том, как мне заманить Стаффу кар Терма в свои руки.

На этот раз Скайла не смогла сдержать слез, которые побежали по ее щекам.

— Как наши дела? — спросил Мак, глядя через плечо на компьютер. Время было 4:30. Он наклонился над плечом Аксель, а она изучала перемещение на ситуационной доске, которую они спроецировали на стол.

Дион выгнула спину и скривила лицо.

— Кажется, мы в неплохой форме. Большинство перемещений удачно. Меня удивляет, что до сих пор на нас никто не напал.

Мак зевнул, мигая от усталости.

— А кто будет нападать? Столько раз проводились долгие ночные учения, что это вошло в привычку. Она вздернула голову, искоса поглядывая на него.

— Неужели? Ты хочешь сказать, что если бы ты расположился лагерем где-то, и вдруг ночью соседний дивизион начал передвигаться, ты не стал бы немедленно связываться с Синклером, выясняя, в чем дело?

— Конечно, стал бы. Как же иначе я понял бы, в чем дело.

Дион задумчиво переплела пальцы.

— И вот именно поэтому Макрофт не может быть оставлен командующим. Или следовало лучше выбирать.

— Как насчет других дивизионов? Сколько из них собирается пойти за нами?

Дион с мрачным видом покачала головой.

— Пока я не могу сказать. Мак. Может быть, треть. На большее пока рассчитывать не стоит.

— Значит, снова повторяется все, как на Тарге. Аксель высвободила ноги из-под столика и скрестила лодыжки.

— Я начинаю мечтать, чтобы я никогда больше не слышала этого слова.

— Да, конечно, некоторые из нас жили этим так долго, что иначе мы и думать не можем, — он снова посмотрел на часы. — Я собираюсь отправиться туда: взять ЛС и присоединиться к моему дивизиону, — он протянул руку, — Если мы больше никогда не увидимся, хочу сказать, что знакомство было кратким, но очень приятным. Я рад, что вы на нашей стороне.

С теплой улыбкой на губах она взяла его руку.

— Увидимся на другой стороне.

— На другой стороне? Она рассмеялась.

— Я все забываю. Вы тарганцы никогда не научитесь командным выражениям. Это означает, что мы расстаемся друзьями, что бы дальше не произошло.

— Танец кванты.

— Ты будешь прислушиваться к Седди?

— Лучше чем, когда в тебя стреляют. Счастливо, Дион, — он поднырнул под командный пункт и направился к пустым скамейкам. Около платформы стояла Крисла и, опершись одной рукой на молдинг, смотрела в риганскую ночь. Вдали звенели ЛС, когда их поднимали, передислоцируя отряды в центр города.

— Все подготовлено? — спросила она Мака, когда он остановило около нее. Ее блестящие глаза переливались в мерцании городских огней. Теперь как никогда ему хотелось притянуть ее к себе, почувствовать, как она прижмется к нему в эти последние мгновения.

— Думаю, да. Хочешь пройти к своему ЛС? Он двинулся вниз по платформе, чувствуя, как холод пронизывает его до костей, а дыхание облачком повисает в холодном воздухе.

Она шагала рядом с ним, легкая хромота ее была почти незаметна.

— Мой ЛС?

Он поглядел вверх на высокие облачка, стоявшие между ним и флотом.

— Я отправляю тебя к Райсте. На «Гитоне» ты будешь в безопасности.

— Мак, не делай этого.

Он раскинул руки, свет отражался от его брони.

— Крисла, мы собираемся начать гражданскую войну. Если что-нибудь пойдет не так, нам устроят кровавую баню. Я не хочу, чтобы ты в нее попала. Я не могу себе позволить волноваться о тебе. Доверься мне, отправляйся на «Гитон». Если действительно дело не выгорит, может быть, Райста сможет ускользнуть и найти убежище у Компаньонов, — он взял ее руки в свои. — Неужели ты не видишь? Это твой путь домой, здесь для тебя ничего нет. Только война и смерть, только страдания.

— Здесь мой сын. Мак, послушай меня. Пожалуйста! Всю свою жизнь я зависела от чьей-то защиты… до вчерашнего дня, когда я действовала сама, защищая других. Неужели ты не видишь? Я была хрупкой игрушкой. Сексуальной пешкой в игре… я устала от этого. Рисковать, драться за то, во что веришь, — это можно тебе, Райсте, моему сыну… но почему не мне?

Он потряс головой.

— Ты не можешь забыть, кто ты.

— Нет, не могу, — ответила она резко. — И, возможно, именно это делает таким важным, чтобы я приняла участие в этой борьбе. Жена Стаффы, воюющая на вашей стороне, чего-то стоит и символически, и лично.

Он опустил голову. «Как мне сказать ей?»

— Крисла, сделаешь это для меня? Ты сказала однажды, что ты у меня в долгу. Что ты мне обязана. Я прощу вернуть этот долг. Бери ЛС и отправляйся на «Гитон». Ты поможешь мне тем, что будешь в безопасности.

Она подступила ближе к нему, ее аромат наполнил его ноздри. Холодными пальцами она коснулась его подбородка, поглядела в затененные ресницами глаза. Он едва мог побороть дрожь от ее прикосновения. — Мак, я не могу. Ты очень благороден, и я думаю, что это твое увлечение мной затуманило твой разум. Я в долгу у тебя, но не проси у меня мою душу. Неужели ты попросишь у меня предать саму себя? И заодно свои идеалы, которые помогли мне выжить в эти долгие годы?

Он крепко прижал ее к себе, сердце его сильно забилось. Она забарахталась в его объятиях и, устыдившись, он опустил руки, прошептав: «Извините меня».

Она положила руку ему на плечо.

— Все в порядке. Мы все очень нервничали, все на грани срыва. Иногда, когда положение кажется отчаянным, нам всем надо к кому-то прислониться. Это свойственно людям, такое желание, чтобы тебя обняли, коснулись. Просто ты так стиснул меня, что я не смогла дышать. Пойдем. Мы почти опоздали, Мак. Пойдем. Нам еще надо выиграть войну.

— И я никак не смогу вас отговорить?

— Нет. И спроси себя, Мак. В глубине своей души разве ты хочешь этого?

Колонки цифр на мониторе издевались над ними, но где-то должен был быть ключ. Майлс, глядя на монитор в своем кабинете, постукивал пальцами в драгоценностях. За тектитовым окном издевательски сверкали золоченые шпили Капитолия. Они смеялись над ним и всем, что он так отчаянно старался совершить.

— Может быть, конфисковать два процента продукции Малберна? — спросил Хайрос, нахмуренные брови резко изменили выражение его всегда спокойного лица.

— Слишком опасно. Малберн уже слишком перенапрягся. Мы уже взяли три процента. Они уже тогда были на грани восстания, и мы смогли их умиротворить, только заверив, что это только временное уменьшение их дохода.

— Верно, — согласился Джакре. — И тут у нас нет людей, чтобы провести конфискацию силой. Они должны внести ее добровольно.

— А отдав ее, фермеры на Малберне будут голодать. И эта двойная нагрузка создаст больше проблем, чем разрешит.

И все, трое снова погрузились в бесконечное зрелище, мелькающее на экране монитора.

«Во имя кванты», — снова и снова повторял себе Майлс, — "Есть только ограниченное число способов разделить оставшиеся ресурсы. Нельзя налить полтора галлона молока из одногаллоновой бутылки.

— Мы не можем это сделать. Кому-то придется умереть с тем, что у нас осталось. А этот толстый дурак хочет нанести ответный удар? Майлс, мы должны ему что-то сказать. Если мы этого не сделаем, нас арестуют и на наше место придет кто-то другой… кто-нибудь, у кого не будет твоей волшебной способности извлекать нечто из ничего.

Джакре встал и, подойдя к окну, уставился утомленными глазами на дворец.

— Мне жаль, Майлс, что в прошлом я сомневался в вас. Вы нас предостерегали. Стаффа нас предупреждал. Это было чистое высокомерие.

— Это уже позади нас, — ответил Майлс. «Думай! Когда у тебя больше ртов, чем ты можешь прокормить, что ты делаешь?» — он снова погрузился в ряды цифр: производство и потребление с легкой поправкой на транспорт в середине уравнения.

— Нам нужен еще один пирог, — сердито объявил он. — Это решит все проблемы. Мы сможем отправить все наши запасы и всех накормить… если бы у нас был еще один склад, откуда можно было бы почерпнуть, пока не оправится от удара империя Сасса.

— Проблема, легат, состоит в том, что единственный другой пирог принадлежит риганцам, — напомнил Хайрос. Майлс напряженно выпрямился и застыл.

— Да, принадлежит, — он повернулся к коммуникатору и приказал:

— Вводи в действие вторую программу распределения 1-7732.

Коммуникатор отозвался:

— Вы хотите подтвердить ввод в действие?

— Да.

— Что вы делаете? — спросил Джакре.

Майлс поднял на него глаза, в его душе переплелись, как несчастливые любовники, отчаяние и облегчение. — Я не могу объяснить вам все детали. Но может быть, я смогу добыть еще один пирог. — Он поглядел на Хайроса. — А теперь, когда я решил заняться волшебством, я отправляюсь домой и ложусь спать.

— А что мне сказать Его Святейшеству? — спросил Айбэн.

— Ничего… пока я не отдохну. Придумайте что-нибудь, если понадобится, может быть, за это время произойдет еще какое-нибудь чудо, — Майлс встал, настолько усталый, что еле держался на ногах. — Хайрос? Ты что-нибудь планировал?

Хайрос скептически смотрел на монитор, где сменялись цифры по мере того, как изменение программы изменяло статистику.

— Нет, Майлс. Ты меня совсем озадачил. Он оперся на руку адъютанта и направился к двери, крикнув через плечо:

— Джакре, если что-нибудь возникнет, немедленно вызовите меня.

— Отдохни хорошенько, Майлс. И ты тоже, Хайрос, — Джакре все еще стоял у окна, с тревогой глядя на дворец.

Майлс даже не понял, сколько же он проспал. Он с трудом поднял тяжелую голову, когда жужжание коммуникатора прогнало последнюю надежду на сон. Протянув руку, Майлс вырубил сигнал, от его движения зашевелился Хайрос. Он заморгал, перекатился в сидячее положение и сонно спросил:

— Что такое?

Коммуникатор ожил, на мониторе появилось напряженное лицо Джакре.

— Майлс, твое чудо произошло. Здесь у нас два военных корабля Компаньонов, которые только что возникли из нуль-пространства. Я только что входил с ними в контакт, — брови Джакре поднялись. — Нам «приказано» не совершать никаких ответных действий против Риги. И еще, они здесь для того, чтобы «защитить» нас от дальнейших ударов со стороны Риги.

Майлс улыбнулся, чувствуя, как оставляет его напряжение.

— Чудесно. А теперь, Джакре, ты можешь отправляться домой и выспаться сам.

Длинное лицо Джакре выглядело кисло.

— Майлс, ты ведь не… я имею в виду, ты ведь на это не рассчитывал? Ведь нет?

— Как ты можешь подумать такое? Проспись, Джакре. Мы обсудим это, когда оба отдохнем, а если Его Святейшество будет жаловаться, скажи ему, чтобы адресовался к Стаффе.

Майлс выключил коммуникатор и, широко раскинув руки, бросился на постель с чувством невероятной легкости на душе.

— Ты ведь был в этом по уши, да? — спросил Хайрос, приподнявшись на локтях.

Майлс посмотрел на своего любовника и пожал плечами.

— Ты наслушался этих широковещательных передач Седди. О том, что надо брать на себя ответственность? О создании новой письменности?

Хайрос кивнул.

— Ты поэтому был такой на себя непохожий?

— И поэтому тоже. А теперь почему бы нам не поспать. Если у нас над головой Компаньоны, произойдет много интересного и, вероятно, нам долго не придется спать.

Хайрос криво улыбнулся в ответ.

— Может, мне встать, одеться и попросить перевести меня в другой департамент, который не будет требовать от меня такой нагрузки? А ты найдешь себе другого любовника, у которого есть время поспать?

Майлс испытал укол недовольства.

— Как хочешь. Но ты очень способный молодой человек. Я хотел бы, чтобы ты остался.

Хайрос рассмеялся и стукнул его по плечу.

— Майлс, я пошутил.

Они свернулись вместе, Майлс засыпал, убаюканный ровным стуком сердца Хайроса. В полусне не сразу можно было опознать, что за рев нарастает все сильнее и громче. Крещендо нарастало, когда первый разрушительный удар потряс здание. Майлс только успел подскочить на постели, когда всю спальную платформу вырвало из стены.

Затем разлетелся тектит окна, когда все здание зашаталось и затрещало.

— Что за… — закричал Хайрос.

— Землетрясение! — проревел Майлс, пытаясь выпутаться из постели. Затем одна из опор крыши упала.

"Правила, которыми определяются победа или поражение, на самом деле очень просты. Тем не менее военные аналитики тратят много времени и проводят серьезные исследования, пытаясь понять, почему данная сторона выиграла конфликт, и, честно говоря, из такого разбора любой кампании могут быть извлечены уроки… особенно полезные для так называемого «заднего ума».

Однако вы просили меня ответить, какими правилами определяется победа. Есть только одно правило: превосходство. Неважно, как потом вы объясните это, описывая историю кампании, вы всегда обнаружите, что выиграла сторона, обладавшая превосходством в любом смысле. Это может быть личное превосходство, превосходство экипировки, стратегии, тактики, позиции, расположения сил, логистики, производства, мобильности или любого другого компонента факторов, которые вместе составляют искусство войны.

Многие любят говорить о везении и его роли в победе или поражении. Я должен, однако, согласиться с вами, что везение, или особенно невезение, являются следствием непродуманных или плохо продуманных действий. Все мы люди, и часто делаем предположение и допущения о характере реальности. Некоторые вещи мы, вообще, не подвергаем сомнению. Так, например, обычному полевому командиру не придет в голову сбой в сообщениях.

Ключ к победе в том, чтобы обнаружить такое основное допущение и использовать его, чтобы добиться превосходства.

Поражение случается тогда, когда кто-то считает что-то непреложным и не требующим подтверждения, вроде топлива, коммуникаций или даже человеческой выносливости".

Стаффа кар Терма в сообщении для Кайллы Дон.

Глава 30

В столице стоял не прекращающийся гул. Много миллиардов человеческих существ никогда не знали тишины и покоя. Машины доставки царили по ночам, наполняя утробу города, ежедневно опустошавшуюся. Отбросы увозили, органические отходы извлекались, паковались и направлялись на утилизацию. Чудовище по имени Рига постоянно ревело, но в это время суток мощный его рев смягчился до ворчания.

Мак оперся локтями на верхний борт входного люка и глубоко вдохнул ночной воздух, пробуя на вкус его вонь и одновременно разглядывая громады окрестных зданий. Он старался запечатлеть в своей памяти этот момент, последние секунды жизни Риги, которая через мгновение перестанет быть прежней. Он посмотрел на часы. В 5:55 Столица еще спала, не подозревая, что ночью армии перегруппировались и через несколько мгновений будет запущен механизм восстания, которое навсегда изменит империю и ее народ.

— Мак? — прозвучало из боевого коммуникатора.

— Здесь, — Эй, это сержант Ламберт. Мы заняли позицию, и представляешь, поймали какой-то намек на сигнал. Я послал наряд проверить в чем дело, и они нашли Бачмена. Он жив, правда, только-только, и у него есть какая-то информация, которую он должен передать Синклеру.

— Принято. Скажи ему, что мы сделаем это возможным через полчаса.

— Роджер. Если только он доживет до этого. Я отправил его к медикам. Такое впечатление, что ему оторвало плечо.

— Скажи отряду, что они могут выместить это на шкуре Или.

— Принято. Мы готовы к действию.

— Ладно, ребята, вы знаете план. В 06:30 Шикста ударит по крыше здания Или. После этого у каждого есть свой объект. Если будете отрезаны друг от друга стенами, вы знаете план. Держитесь его.

— Принято.

Мак переключил каналы.

— Дион? Ты здесь?

— Здесь. Мы на позиции. Все отрепетировано, и все рвутся в бой. Если Благословенные Боги с нами, то Или будет у тебя прежде, чем Макрофт протрезвеет после бала. Из моих источников стало известно, что все Министерство обороны упилось прошлой ночью — бал устроили.

— Его ничто не научит. Дион фыркнула.

— Не только это. Один из моих источников доложил, что министр Такка вызывала его прошлой ночью, но когда кто-то, наконец, удосужился посмотреть на коммуникатор, он к тому времени свалился и его уложили спать. Его адъютанты не захотели его беспокоить, — Дион, у нас еще есть пять минут до начала операции. Солнце начинает восходить. Счастливо!

— И тебе тоже. Мак, я с нетерпением буду ждать обеда сегодня вечером в…

В коммуникаторе Мака затрещало статическое электричество.

— Дион? Повтори. Аксель, отвечай! — Статические разряды усилились. — Что за черт?

Он слез, закрыл люк над головой и спрыгнул в командный центр.

— Мхитшал, что за дерьмо прет из моего коммуникатора?

Мхитшал сердито поднял руку, чтобы он замолчал, а сам продолжал прислушиваться к своему приемнику. Затем нажал кнопки на коммуникаторе, все время вызывая в микрофон при переключении частот. Наконец, устав от бесполезных усилий, он с мрачным видом обернулся.

— Нас заклинило, Мак. Все частоты на этом Богами проклятом военном коммуникаторе полностью забиты.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, нас заклинило. Всю трижды проклятую планету заклинило, все частоты, полностью.

— Или, проклятая сука!

Мхитшал повернулся на вращающемся кресле и покачал головой.

— Мак, я, разумеется, не могу поклясться, Шикста, конечно, лучше в этом разбирается, но уверяю, она так же оглохла, как и мы.

Мак упал на желтую скамью.

— Кто же тогда? Макрофт? Дион сказала, что он напился до отключки.

Мхитшал пожал плечами.

— Кто-то очень мощный, с большими возможностями. Может быть, Или, но у нее же нет ничего достаточно сильного. Подпространство? Возможно, но тогда это будет разговор одного чайника на планете с другим чайником на планете. Я имею в виду, посмотри, даже коммуникатор стал каким-то дернутым.

Мак посмотрел на коммуникатор.

— Да. Прекрасно! — в раздражении он хлопнул рукой по столу и сунул голову в полетную деку.

— Поднять напряжение! У нас осталось меньше минуты, прежде чем Шикста пробьет дыру на крыше Или.

— Что? — закричал Мхитшал. — Ты собираешься начать без командного контроля?

Мак повернул голову и посмотрел через плечо, в то время как охотники начали завывать.

— В этом здании мой друг, и я собираюсь его оттуда достать. Все знают план, Мхитшал. Если дело повернется к худшему… Короче, мы отправляемся за Синком… а если при этом сможем убить Или, тем лучше.

— Но ты…

Мак громко крикнул:

— Поднимайся!

Рядом со спальной платформой Или зажужжал коммуникатор. Около нее недовольно застонала Арта и с неохотой открыла глаза.

— Прекрасно, у меня первая ночь спокойного сна, а тут сплошной гул.

— Часть правительственных обязанностей.

— Вот поэтому бери себе свое правительство, а мне отдай мои приключения.

Или спустила ноги с платформы, натягивая на плечи рубашку. Она скрутила волосы в узел и откликнулась.

— Министр Такка.

Появилось лицо Гиселла, но оно было все смазано статическим электричеством. Гиселл тоже выглядел сонным.

— Или? У нас беда. Мой адъютант только что вытянул меня из допросной. Система коммуникаций забита. Я послал человека на Центральный Коммуникатор, но вне нашей системы в закрытых помещениях связаться с кем-нибудь можно только, послав гонца. У Или застучало сердце.

— Это Мак Рудер? Гиселл покачал головой.

— Из того, что рассказывают, ясно, что только сассанцы могут иметь такое количество энергии. У «Гитона» просто нет для этого средств. Это и не Шикста, если бы из-за нее…

Взрыв был оглушительным. Спальная платформа подскочила вверх и грохнулась вниз с сотрясающей силой перед тем, как Или отбросило в пыль и летящие обломки.

Она была оглушена, в ушах звенело, она моргала, стараясь хоть что-то разглядеть в дыму и пыли.

— Гнойные Боги! — воскликнула Арта, которая, шатаясь, вылезла из-под обломков спальной платформы.

Или потрясла головой, в голове все плыло, когда она пыталась что-то сообразить.

Арта наклонилась над ней, кровь текла у нее из пореза на щеке. Настойчивость Фера заставила Или подняться на ноги, когда второй взрыв сотряс все здание.

— Надо выбираться отсюда, — голос Арты доносился откуда-то издалека. — Пошли!

Ошеломленная Ила заковыляла по комнате, переступая через разбитый хрусталь, острые осколки резали ее босые ноги. Ее волосы, посеревшие от штукатурки и грязи, мешали смотреть.

Секретную дверь в гараж заклинило, притолока ее согнулась.

— Не двигайся, — закричала Фера. — Я сейчас вернусь. Или прислонилась к стене, пытаясь хоть что-нибудь понять. Из разбитых остатков ванной вода прыскала мелкими струйками. Что случилось?

Арта появилась из дымящегося мусора, у нее был потрясающий вид: нагая женщина-воин, окровавленная, волосы в беспорядке, груди подпрыгивают, в руке бластер.

— Ложись! — Арта направила свое оружие. Сработал инстинкт, и Или бросилась в мусор на полу. Пронзительный звук разряда был едва слышен за шумом в ушах Арты, отдача оглушила ее и в этот момент стена дрогнула и взорвалась.

Мысли ее разбежались от тока, и Или оставалась на четвереньках, пока Арта не подняла ее и не толкнула к громадной дыре от взрыва в стене.

Или почти упала на кучу обломков с другой стороны. Арта что-то ей говорила.

— Что?

Фера наклонилась ближе и закричала:

— Это ЛС. Они приземляются на крышу. Мы должны все очень точно рассчитать. Или, послушай меня! Нам надо подождать, пока они сядут на крышу и спуститься прямо вниз по стене здания. Когда стена заслонит их, мы можем срезать угол я выбежать. Ты поняла?

«ЛС? На крыше? Почему?» Она моргала, все еще лежа на разбитых обломках стены, когда Фера прыгнула к челноку, открывая дверцу люка. Или остолбенело смотрела на нее, потом перевела глаза на свои руки. Кровь ручейком текла по ее руке. Кровь? Чья? Одного из ее пленников?"

Комната плыла у нее перед глазами. Из тумана появились сильные руки, подняли ее обмякшее тело. Мир закружился в сером тумане и растаял в зыбкой летучей дымке.

Синклер дернулся, просыпаясь с первым приглушенным взрывом. Анатолия напряглась, она лежала в его объятиях на тюфяке.

— Что это было?

— Взрыв, — Синклер отбросил в сторону одеяло и поднялся на ноги. Еще один приглушенный у дар сотряс здание. Синклер завопил, потрясая кулаками:

— Ко мне, тарганцы!

Анатолия стала подниматься.

— Ты уверен?

Синклер обнял ее одной рукой.

— Более чем уверен, — он посмотрел вверх, стараясь сквозь этажи увидеть роскошный кабинет Или.

— Или, что сука, теперь ты свое получила.

Анатолия опустила глаза на свою одежду, неуклюже поправила ее, чтобы она правильно сидела на ней.

— Знаешь, что странно в митоле, это то, что ты помнишь все то, что происходило.

Синклер засмеялся, прыгая с ноги на ногу.

— Мы оставим это между нами. И тут погас свет.

Мак начал ругаться, когда косые лучи утреннего солнца пробились через просветы в облаках. Чтобы чем-нибудь заняться, он сел на платформу ЛС и стал болтать ногами. Крисла прислонилась рядом с ним, ее совершенное тело придавало надетой на ней броне особо выразительную форму. И к глубокому беспокойству Мака, ее тело превращало толстую материю в нечто совершенно необыкновенное.

Чтобы отвлечься от сверлящей тревоги и Крислы, Мак играл кнопками коммуникационного устройства, на поясе.

— Коммы все еще не работают?

— Тебе не надо здесь сидеть, — напомнила Крисла. — Я могу прикрывать крышу так же хорошо, как и ты, — она подняла бластер, висевший у нее на портупее. — Я умею с ним обращаться. Однажды я почти победила в стрельбе Стаффу, — она задумчиво замолчала. — Хотя в тот день у него было очень человеческое настроение.

«Стаффа! Вечно Стаффа». Мак заерзал.

— Мне лучше остаться. Если кому-нибудь нужны приказы, они придут сюда, — он шлепнул по тяжелому наплечному бластеру, который лежал у него на коленях, и яростно уставился в зияющую дыру. Ее ломаные края еще дымились.

— Если ты так решил. Но честно, Мак, твои люди — профессионалы. Без связи ты им все равно не будешь особенно полезен внизу.

— Да, а если кто-нибудь сможет туда пройти, найти Синка и…

Мак так и не закончил фразу.

Визгливый звук поднялся, нарастая в силе, разорвал воздух… как вопль тысячи сирен.

— Проклятые Боги! — Мак соскочил с платформы и подбежал к краю здания. В отдалении Министерство обороны обрушилось от гравитационного удара. Визг продолжался, колебался выше, ниже, а вокруг продолжали взрываться правительственные здания.

— Мак? — Крисла подошла и остановилась около него, одной рукой она схватилась за его руку для успокоения.

— Орбитальная бомбардировка, — строго проговорил Мак. — Но что они там делают? Они взрывают правительственные здания, административный центр и… О, Боги, нам надо немедленно убираться отсюда, мы как раз… — он кинулся обратно к ЛС, на ходу царапая коммуникатор:

— Бойз! Ред! Эндртоз! Это ловушка! Эвакуируйтесь! Немедленно!

В ответ ему зашипели статические разряды, их заглушил новый визг и… Центральный коммуникатор не более чем в двух километрах от них исчез в туче взметнувшихся обломков.

Мак схватил Крислу и потащил ее к площадке ЛС.

— Мак! Подожди! — Она показала на розовый оттенок неба.

Он бросил отчаянный взгляд через плечо. С неба спускались смертоносные крылья. Они падали, как стрелы, выравнивались и складывались. Он знал эти кораблики. Он уже видел однажды, как они падали с пустого неба. А теперь, глядя вверх, он мог разглядеть их параллельные стрелы.

Один из смертоносных обтекаемых корабликов устремился к крыше министерства, ударил реактивной струей, от которой Мак зашатался, и приземлился сбоку одного из кратеров.

Заслонившись рукой. Мак подождал, пока платформы опустятся и выгрузят войска с механической сноровкой, которая когда-то его поразила. Однако на этот раз сверкающие ряды стояли против него с оружием наготове.

— Лучше брось свой бластер, — ровным голосом проговорил Мак, сердце его колотилось, он отстегнул свой верхний бластер и дал ему упасть. — Эти парни хороши, но они могут стрелять сначала, а разбираться потом.

Он услышал, как за ним стукнулось о крышу наплечное ружье Крислы.

Их держали под прицелом, несколько тяжелых орудий десантников были направлены на ЛС. Мак улыбнулся и пошел вперед, протягивая руки.

— Арк? Это ты такое вытворяешь?

— Мак?

— Да. Эй, простите ребята, но вы немного опоздали. Первый Тарганский ударил первым, еще до вас.

Еще несколько атакующих кораблей приземлились вокруг министерства. Мак с беспокойством огляделся, внезапно поняв намерение Компаньонов.

— Арк! У меня там люди. Если можешь прорваться сквозь этот частотный заслон на коммуникаторах, скажи своим отрядам, не ходить внутрь, иначе мы перестреляем друг друга.

Арк нахмурился, выступил вперед, у него было скептическое выражение лица или, по крайней мере, той части лица, которая была видна сквозь усаженный электроникой шлем.

— Мак, моя цель взять это здание, освободить пленника и, если смогу, убить Или, а при выходе взорвать к черту это здание. Откуда мне знать, говоришь ли ты мне правду?

Мак поколебался, ненавидя внезапное напряжение. Он сделал шаг вперед, развел руки.

— Послушай, можешь ты соединить меня со Стаффой? Код — Макарта. Он однажды назвал мне его на «Крисле». Стаффа сказал: "Помни, Мак, у нас для тебя всегда найдется место. Если тебе когда-нибудь понадобится связаться со мной, кодовое слово — «Макарта». Арк, если вы войдете в это здание и напоретесь на мою секцию, а это будет обязательно, мы не сможем отличить друга от врага.

Арк пожевал губу и поднял коммуникатор к лицу.

— Внимание, говорит Арк. Остановитесь. Стойте на месте. Повторяю, остановитесь! — обращаясь к Маку, Арк сказал:

— Лучше, чтобы ты оказался прав, Мак Рудер, потому что если что-нибудь не так… если это промедление повредит Скайле, я тебя сам разорву на части.

Удивленный Мак переспросил: «Скайле?»

Крисла подошла и стала у его плеча.

Арк с удовольствием посмотрел на нее и проговорил в коммуникатор:

— Соедините меня с Командующим, у меня здесь командир Первого дивизиона по имени Мак Рудер. Он назвал код Макарта. М-А-К-А-Р-Т-А. Сверьтесь с Командующим и узнайте, одобряются ли наши действия.

Мак ждал, все у него зудело и покалывало от направленного на него смертоносного оружия. В отдалении он видел взрывы, это орбитальная бомбардировка продолжала накрывать выбранные цели.

— Арк, что там происходит? Вы разрушаете критические предприятия, нужные нам, чтобы выжить.

Арк враждебно следил за ним. Лицо его было словно вырезано из камня. Затем он кивнул, очевидно, услышав что-то в наушниках коммуникатора.

— Мак? С тобой будет говорить Командующий. Мак кивнул Крисле, ободряюще подмигнул, хотя сам не очень в это верил, и шагнул вперед. Арк ввел его внутрь атакующего корабля, и Мак, облизывая губы, следовал за ним. В отличие от риганских ЛС, здесь сиденья были плюшевые, сделанные так, чтобы на них было удобно сидеть одетым в броню командам. Ожил настенный монитор. Жесткие серые глаза Стаффы уставились на Мака.

— Приветствую, Командующий.

— Рад видеть тебя. Мак, Арк говорит, что ты не хочешь, чтобы мои люди входили внутрь. Почему? Мак набрал полную грудь воздуха.

— Потому что там мои люди. Командующий. Или попыталась захватить полную власть. Она захватила Синклера, Мейз, Кэпа и Эймса. Мы стараемся отбить своих людей, — он замолчал, раздумывая, и добавил:

— Что там насчет Скайлы? Она, что, тоже там?

Холодный взгляд Стаффы мог заморозить кого угодно.

— Я надеюсь, вы не принимали участия в ее похищении? Мак замахал руками.

— Я был далеко, выбивал мозги из Императорской Сассы. Откуда я мог знать? Я приземлился прошлой ночью, меня чуть не арестовали слуги Или. Я узнал, что она схватила Синка, и провел всю ночь, организуя и начиная гражданскую войну. Этим утром я начал свою операцию, и тут замолчали коммуникаторы. Затем появились вы. А теперь не можем ли мы прийти к какому-то решению, чтобы вы не сровняли с землей всю планету, а мы смогли бы освободить своих людей?

Стаффа с невозмутимым видом наблюдал за ним.

— Вы сдадите все ваши военные силы без всяких условий?

— Нет. Это безумие! Если бы вы были на моем месте, вы бы так поступили? — Мак покачал головой. — Я скажу вам, что я сделаю. Давайте объявим перемирие, пока не выкурим Или из норы. Затем сядем все вместе и решим, как быть дальше. — Мак замолчал, внезапная боль пронзила сердце. — Кроме того, у меня здесь… Ну, в общем, некто, кого я должен доставить вам. Она снаружи, и она очень долго ждала. Думаю, что мы можем отложить убивать друг друга, по крайней мере, на такое же долгое время.

Стаффа покачал головой.

— Там внутри Скайла. Я сделаю все, что должен, чтобы увидеть ее вне опасности.

— Я с этим полностью согласен. Так давайте скоординируем наши операции, по крайней мере, пока. Согласны? — Мне надо связаться с моими людьми, чтобы это сделать. Вы можете слушать, если хотите, но и Синклер, и Скайла внутри. Нам не надо убивать друг друга перекрестным огнем. Люди Или достаточно паршивы, без этой добавки.

Стаффа изучал его ледяными глазами.

— Ладно, Мак. Я сниму экранирование с контрмер. Мак стукнул кулаком в ладонь.

— Прекрасно! Арк и я сможем тогда все скоординировать отсюда.

— Арк. Ты ведешь эту операцию. Тебе приказывается скоординировать ее с Маком Рудером до следующего распоряжения или до тех пор, пока ты не сочтешь, что ситуация требует других действий.

— Принято.

Мак безрадостно улыбнулся. — Ну, Или, теперь мы тебя достали.

Холод в комнате не тревожил Гиселла, когда он шагал в темноте перед Скайлой Лайма. Он шагал так еще до того, как начались неприятности. Да, именно так. Или передала ему список вопросов и он расхаживал, зажав его в заложенной за спину руке.

Сидящая Скайла смотрела в пустоту, несмотря на свет, зрачки ее были расширены.

«Красивая женщина, — подумал Гиселл. — Но почему же не позаботится, чтобы убрать эти шрамы? Впрочем, неважно, Лайма никогда не покинет это здание живой. Какая расточительность».

— Мы говорим об Итреатской компьютерной системе. Вы сказали, что только вы и Стаффа знаете коды систем безопасности. Это означает, что любая попытка войти в эту систему требует согласия вашего или Стаффы?

— Да.

— А нет ли кого-то еще, кто знает? Например, какой-нибудь программист?

— Нет.

— Так что только два человека, вы и Стаффа, можете испортить компьютер безопасности?

— Да.

— Но если…

Гиселл остановился, когда к нему наклонился один из техников.

— Сэр, у нас испортился коммуникатор.

После этого все пошло наперекосяк. Приглушенные взрывы отрезали его от Или, потом отключилось электричество. «Почему? Что случилось?»

С ходу он мог назвать три причины: Шикста, Мак Рудер и Райста. Или не удалось их захватить. А если люди Синклера придут его освобождать, то ему, Гиселлу, необходимо иметь страховку, что-то, с чем можно торговаться. И самым ценным для этого, раз он не мог добраться до этажа, где находится Фист, так как лифты не работали, была Скайла Лайма.

Холодный пот выступил на лбу у Гиселла. «Сколько это еще продлится? Возможно, часы», — успокаивал он себя. Все было настроено. Дверь была приоткрыта, так что они должны были увидеть его с пленницей. И в этот момент он начнет переговоры.

И как бы подчеркивая его мысли, раздалось «рип-пок» — выстрел бластера" попадающего в человеческое тело, взрезал темноту. Звуки вспарываемого полотна и выстрела эхом пронеслись по коридору, затем небольшая пауза и громовой удар взрыва.

Гиселл нырнул за Лайму, приставив пульсационный пистолет к ее голове. Во рту у него пересохло. Каждый удар его сердца разносил по жилам страх. Легкое дуновение воздуха коснулась его щеки. «Что это? Дверь холла?»

Гиселл ждал, внимание его было приковано к двери. Вскоре через нее должен будет войти солдат.

Скайла зашевелилась, зубы ее стучали от холода. Гиселл посмотрел вниз, чтобы удостовериться, что она не поменяла позу.

Когда он снова поднял глаза, ему показалось, правда, он не был в этом уверен, что уловил какое-то движение.

«Это все нервы, — он глотнул. — Где же все они?»

Что-то стукнуло в соседней комнате.

— Кто там? — позвал он.

Бойз спустилась по своей веревке. В шахте лифта, как призраки, метались отсветы. Она поболтала ногами и приземлилась на краю.

— Что это? — офицер Внутренней Безопасности вглядывался в темноту, в его руке был пульсационный пистолет.

Бойз подошла и ударила рукояткой бластера его в лицо.

«Молодец, Мак. Ты научил нас обходиться без связи. Как на Тарге!» Бойз двинулась по длинному коридору, ее команда цепочкой потянулась за ней. Они нажимали на кнопки одну за другой, открывая двери и заглядывая в камеры. В некоторых содержались люди, дикими глазами смотревшие в окружающую их темноту. Эти двери они закрывали, считая, что людям безопаснее быть запертыми, чем бродить в темноте под выстрелами.

Бойз разработала систему. По ней ее команда шла последовательно от двери к двери, нажимая кнопку, заглядывая в комнату и после проверки, двигаясь дальше.

— Яхаа! — внезапно заорал Ред. — Нашел его! Синк, мы так о тебе волновались.

— Где вы? — знакомый голос вызвал улыбку на губах Бойз, когда она вернулась и нырнула в комнату, где увидела Реда, сжимающего медвежьей хваткой в объятиях Синклера Фиста. Рядом ждала ослепленная темнотой Анатолия.

— У нас приборы ночного видения. Возьмите? — спросила Бойз.

— Конечно. А потом поскорее на связь. Я ничего не могу понять по этой штуке в комнате.

— Мы по своим тоже не можем. Вся сеть не работает.

— Боевые коммуникаторы не работают? — спросил Синклер, хмурясь в темноте.

— Ни штришка. Это снова Макарта повторяется. Мак вверху на крыше рассчитывает, что сможет хоть как-то контролировать ситуацию, если можно назвать контролем крики и размахивание руками.

— Ладно. Давайте выбираться отсюда. Где Или? — Синклер двинулся было вперед и был спасен от того, чтобы врезаться в стену, быстрой реакцией Реда.

— Фист, возьмите мой шлем, — предложил Ред, снимая его с себя.

Синклер взял шлем, надел на голову и огляделся. Бойз услышала потрескивание, потом прояснение своего коммуникатора.

— Бойз? — позвал Мак.

— Здесь. Мы нашли Синка.

— Хорошо. Слушай, Бойз, где ты находишься?

— Я могла потерять счет, но думаю, что подуровень двадцать два. Пока мы не добрались до подуровней, были только кабинеты.

— Принято. Слушай, и внимательно. Здесь Компаньоны. Они входят в здание.

— Компаньоны? — спросил Синклер, поближе наклоняя голову, чтобы расслышать переговоры. Он наклонился еще ближе.

— Мак? Что происходит?

— Похоже, что Или цапнула заместителя их Командующего.

— Да, я знаю. Она здесь?

— Стаффа считает, что да. И очень хочет ее вернуть. Синклер выпрямился.

— Где она может быть? На этом уровне?

— Возможно, в допросных комнатах, — сказала Анатолия и, не сходя с места, наклонилась ближе, положив руку на Синклера, чтобы не потеряться. — Идите до конца коридора к лифту, затем вниз этажей десять… может быть, одиннадцать.

— Мак? — позвал Синклер. — Ты понял?

— Принято. Да, отряды Арка спускаются. Нам не надо, повторяю, не надо никаких случайностей.

— Роджер, — подтвердила Бойз. — Первая Секция, вы слышали? Проверьте свои цели. Вы раньше видели СТУ. Не прихватите их, гоняясь за бандитами Или.

Мак включился в систему.

— Кстати, об Или, вы ее видели?

— Нет. Ее личные комнаты сильно разбиты. Мы через них проходили. Мы их быстро проверили, но если она там и была, то сбежала к нашему приходу.

Раздраженный Синклер стащил с Реда пояс с коммуникатором по дороге к двери.

— Мак, в этом дворце у нее тысяча ходов и выходов. Есть куда сбежать. Оцепите дворец. Отрежьте серо-голубой коридор: у нее есть ход, который ведет прямо туда.

— Принято, мы постараемся. Арк говорит, что дворца нет. Сровняли с землей.

Синклер покачал головой.

— Сровняли с землей? Гнилой ад. Что ж, может быть, туда ему и дорога, — он показал. — Дайте кто-нибудь шлем Анатолии. Она единственная из нас была на уровне допросных комнат.

С Анатолией во главе и Бойз, идущей следом, они дошли до лифта в конце холла. Черная шахта, казалось, уходила в бесконечность.

— Спускайтесь осторожней, — предупредила Бойз. — И следите за всем вокруг. У нас тут один дурак вошел в лифт и чуть не убил одного. Может, этот идиот забыл, что лифты без энергии не работают.

Один за другим они прыгали и спускались по этажам. Иногда там был агент Или, иногда нет.

— Докладывайте, — окликнул их Мак.

— Мы почти добрались. Еще один этаж.

— Принято. СТУ спускаются. Они как раз достигли первого подуровня.

— Роджер, напомни им, что мы хорошие. Мы в белых костюмах. Ребята Или предпочитают черное.

— Думаю, Чэни уже в этом разобрались. Бойз закрепила свои крючья и прыгнула, ненавидя бесконечную черноту лифта: никогда не знаешь, что может свалиться на тебя из пустоты сверху.

Она брыкнула ногой, приземлилась на носки и едва удержала равновесие, как выскочил охранник в черном с пульсационным пистолетом в руке. Бойз выстрелила, вспышка ослепила, она метнулась в сторону. Ее выстрел, нацеленный инстинктивно, пришелся охраннику в нижнюю часть туловища и практически разрезал его пополам.

Снова сверкнул фиолетовый луч, и рядом с головой Бойз взорвалась штукатурка.

— Провались все! Влипли! — закричала Бойз, глядя поверх тела убитого ею человека. — Похоже, у них там внизу парни с оружием, — она вытащила свой бластер и распекла лучами холл, сама укрывшись за кровоточащим трупом.

— Принято, — крикнул Синклер. — На счет три, прикройте нас.

Бойз отцепила звуковую гранату, нажала кнопку и наклонилась.

— Раз, два, три, — детонация сотрясла стены и пол. Бойз упала на одно колено, поливая коридор из своего наплечного оружия.

— Мы здесь, — крикнул Синклер около нее.

— Что вы делаете? Вы ведь даже не в броне.

— Кто здесь командует? — изумленно спросил он, хлопнув ее по плечу, и ухмыльнулся.

— Простите, сэр. Просто мы ведь только что вас вернули. Не дело будет, если вас ранит или, вообще, разорвет, именно теперь. Особенно раз это моя операция… и репутация.

Синклер засмеялся.

— Я буду осторожен, сержант.

Бойз вскочила на ноги, поскользнулась на крови и шевелящихся внутренностях и рванулась под прикрытие доски безопасности. Выглядывая из-за угла, она обнаружила еще два трупа, последствия взрыва ее гранаты. Под прикрытием своих она продвинулась дальше по коридору и осторожно заглянула за открытую взрывом дверь.

Бойз дернулась и спросила.

— Анатолия? Дальше куда?

— Через две двери вниз направо. Это и будет вход в допросные комнаты.

Бойз рванулась вперед с бьющимся сердцем и быстро распласталась по стене. Дотянулась до скрытой кнопки, нажала и бластером толкнула дверь, чтобы открылась. Ничего не произошло.

«Почему мне всегда надо быть храброй?» Она сжалась, пригнулась низко и рванулась в сторону. Осмотрела маленькую комнатку и увидела белый броневой костюм и несколько антигравитационных тележек, полных оборудования, проводов, бутылочек. Дверь напротив нее была открыта. Бойз на цыпочках подобралась к ней. Заглянула было туда и, быстро отшатнувшись, отступила.

— Влипли, — прошептала она. — Там мужчина с пульсационным пистолетом. Пистолет нацелен на голову женщины. Она голая, привязана к стулу. Мак спросил ее в наушник.

— Блондинка? Голубые глаза и длинные волосы?

— Цвета толком не видно. Мак, но у нее длинные светлые волосы, свисающие косой.

— Это Скайла.

Его прервал другой голос в коммуникаторе.

— Сержант Бойз. Это Арк. Не рискуйте, повторяю, не рискуйте жизнью Скайлы Лайма.

«А что, черт побери, мы должны делать? Предложить этому типу конфетку и приятное времяпрепровождение, если он ее отпустит?»

— Принято.

— Не отключайтесь, — в сеть вошел Синклер. — Мы тут поговорили с Анатолией. У нас появилась идея.

«Запах здесь не изменился» — подумала Анатолия, раздеваясь догола. И этот трижды проклятый холод тоже. Вокруг нее стоял отряд Синклера и ждал. Бойз стояла почти в дверях, телом вжавшись в стену и прижав к груди тяжелый бластер.

Анатолия кивнула и бросила последний взгляд на комнату, которую ей предстояло пересечь.

Синклер наклонился близко и спросил:

— Ты уверена?

Анатолия передернулась от холода, потерла ладонями плечи и почувствовала, что ею овладевает страх.

— Это единственный способ. Больше он ни на что не купится.

— Он и на это не купится, — Синклер пытался ее убедить, не повышая голоса.

— У нас мало времени, — и, кивнув, Бойз, Анатолия стащила с головы шлем. Она заморгала в темноте, пытаясь сохранить ориентировку. Глубоко вздохнула и, войдя в ту комнату, направилась через нее. Кожа ее пошла мурашками не только от холода, но и от уверенности, что вот-вот ее разорвет пульсационный луч.

Она ударилась о стену, тихо охнув.

— Кто здесь? — позвал человек из комнаты. «Гиселл! Все в порядке, Ана, ты знаешь интонацию. Отвечай так, как прошлой ночью».

— Анатолия Давиура.

— Что ты здесь делаешь?

Анатолия ответила автоматически.

— Нахожусь на допросе по поводу моих отношений с Синклером Фистом.

— Стань туда, где я могу тебя видеть.

— Я ничего не вижу. Здесь темно. Была стрельба.

— Ты на сегодня не в графике допросов. Кто приказал привести тебя сюда? Меня не информировали.

— Я не знаю, кто приказал.

Анатолия протянула руку и на ощупь пошла от двери, потерявшись в этой темноте. Может ли он ее видеть? Она не могла удержаться от дрожи из-за холода и страха.

— Сделай шаг вперед, — приказала Гиселл, голос его звучал истерически. — Хватит. Нет. Остановись, ты сейчас врежешься…

Анатолия ударилась о край тележки с наркотиками, издала стон и упала, шлепнувшись голым задом об пол.

В тот же момент Бойз выскочила и спустила крючок бластера. Анатолия пригнула голову от разрывающего все выстрела, услышала звук попадания. Заморгала, пытаясь снять влияние вспышки, отчетливо понимая, что за мокрые теплые куски осыпали ее тело.

Синклер присел около нее, помогая ей надеть на голову ИР-шлем. Она огляделась кругом, увидела Бойз, склонившуюся над женщиной, привязанной к допросному стулу. Чувство глубокого отвращения поднялось в ней. «Такой была я вчера, — подумала Анатолия, — лишенная не только одежды, но и всего, что делает человека человеком». Она стояла, чувствуя кожей налипшие на нее сгустки крови.

Гиселл лежал, распростершись у стены, его грудь взрезал мощный удар бластера. В инфракрасном свете призрачно светились его растерзанные ребра и кишки.

Один из солдат подошел к ней с полотенцем, взятым из какой-то из тележек с наркотиками, в одной руке и одеждой — в другой. Молодой человек глядел куда угодно только не на нее. В его отношении сквозила глубокая почтительность.

— Синк? — позвала Анатолия, одеваясь. — Уведи меня отсюда. Все равно как, только выведи меня и поскорее из этого проклятого здания. Здесь нечего делать порядочным человеческим существам.

Стаффа откинулся в своем командирском кресле, локти оперлись на подлокотники, подбородок в ладони. На главном переднем мониторе висела, как драгоценный камень, Рига. Под внимательным взглядом лежал весь Риганский императорский флот, поставленный на прикол корма к корме, и совершенно неспособный ни к какой защите.

— Стаффа, — пропел коммуникатор, — Перемирие вроде бы соблюдается. Мы закончили свои хирургические удары. Рига сейчас эффективно лишена мозга.

— Принято. Поздравляю. Великолепно проделано.

— Что дальше? Вычищать этих риганских солдат? Стаффа, как я понял, мы появились как раз перед первыми выстрелами их войны.

— Кажется, так. Мак Рудер говорит, что верные ему войска стрелять не будут. Что же касается остальных, будьте наготове. Мы еще подержимся в боевой стойке, пока не узнаем все ответы, но если кто-нибудь внизу передвинет хоть группу, немедленно докладывайте мне.

— Принято.

Стаффа поглядел на боковой монитор, который следил за атакующим корабликом, поднявшимся с планеты. «Она в безопасности. Мы вызволили ее. Но что теперь? Что сделала с ней Или? Что она узнала? Скайла, Скайла, пусть с тобой будет все в порядке».

— Командующий, я получил информацию с Итреаты.

— Давай ее, — Стаффа развернулся с креслом, когда лицо Кайллы заполнило подпространство.

— Стаффа?

— Я здесь. Вроде мы успели вовремя. Мы нашли Скайлу и, возможно, путь выхода из этой каши без существенных потерь.

Лицо Кайллы помрачнело.

— Вы уничтожили их Центральный Коммуникатор? Их административные банки?

— Да. Если риганцы сдадутся, мы сможем поручить Майлсу передать способ Сассанского компьютерного контроля на Рига…

— Стаффа! Послушай меня. У меня на другом экране Майлс. Не отключайся. Сейчас посмотрим, может, Никлосу удастся связать его с собой.

Стаффа нахмурился. "Майлс, что ты там крутишь? Если этот толстый самозванный Бог что-то пытается натворить, я велю вколотить его золоченый Капитолий в землю, как дворец Тибальта.

Изображение замелькало, и появилось лицо Майлса, но у него был синяк над бровью и плохо перевязанный порез на щеке. Он смотрел в сторону, повторяя:

— Оставьте меня в покое! Мне все равно, что она сломана в трех местах. Вы можете отправить меня к врачу позднее.

— Майлс? — Стаффа сел попрямее. Легат устало посмотрел на монитор.

— Стаффа, у нас беда.

— Что случилось? Тебе нужна поддержка?

— Нет, нет. То, что произошло, так легко не исправить, — глаза Майлса расширились и он задохнулся, явно от боли, все его внимание было направлено куда-то вбок. — Дайте мне закончить, — он сморщился, глаза его слегка остекленели. — У нас произошло землетрясение, Стаффа. Я пытаюсь определить ущерб, но весь компьютерный комплекс, в общем, образовалась трещина. Половина здания поехала в одну сторону, а другая половина — в другую.

Почти со слезами Майлс прокричал:

— Наши компьютеры погибли, понимаешь? Я ничего не могу сделать! Ни для Риги, ни для Сассы… ни даже для себя.

Стаффа похолодел от накатившей ледяной волны осознания случившегося.

— Не волнуйся, Майлс, я что-нибудь придумаю. «Но что?»

— Ты должен придумать, Стаффа. Ты наша единственная надежда. Без тебя мы погибнем. Перед землетрясением я все поставил на тебя. Если ты не придумаешь, как нам доставить продовольствие, в сассанском космосе у тебя будет империя трупов.

Занятая предсказанием влияния землетрясения на Имперской Сассе на упадок и вымирание людей Мэг Комм, тем не менее, сразу отреагировала, когда ее мониторы услышали гетеродинный сигнал, который переслал статический заряд через целую секцию свободного космоса.

Мэг Комм немедленно настроила свои слушающие устройства для определения его источника до пункта внутри орбитальной защитной зоны Риги. Нарушение работы? Возможно. Но если так, то может ли какая-то деталь оборудования коммуникатора испортить столько частот и полос спектра? Даже подпространство, на которое обычно не влияет то, что происходит в «реальной» Вселенной, несло на себе печать возмущений.

В течение нескольких секунд после забивки машина смогла выделить сигнал, по крайней мере, семи мощных кораблей, которые вышли из нуль-пространства, полукругом охватив Ригу. Исходя из своего большого опыта, Мэг Комм смогла определить, что слабая радиация следов говорит о том, что они принадлежат Компаньонам.

Машина проверила и перепроверила данные. Знал ли Командующий, что случилось? Неужели он все равно уничтожит Ригу, единственный оставшийся государственный центр, когда Сасса превратилась в руины? Или Мэг Комм сделала ему одну ошибку? Неужели возможно, что Командующий остался прежним? Единственное человеческое существо, которое может единолично уничтожить человечество.

Не в первый раз Мэг Комм зарычала от бессильной электрической ярости. Быть сознательным, но пассивным наблюдателем, это была особая пытка. Люди умирали, а Мэг Комм могла только наблюдать за ними и раздумывать, какой будет вечность без них.

Глава 31

— Мак? Мы здесь взяли все под контроль. Анатолия и Бойз занимаются Скайлой. Мы связались с Компаньонами. Как обстоят дела?

Мак почесал в затылке и прикрыл ладонью глаза, глядя на риганскую столицу. Там и тут к небу поднимались струйки дыма. За ним, как какое-то смертоносное насекомое, виднелся тонкий силуэт атакующего корабля. На какое-то время все управление планетой свалилось на его плечи.

— С тех пор как Стаффа перестал глушить, я поговорил с Дион. Она передала приказ о прекращении огня Тарганским дивизионом. Я велел ей разработать аварийный план, чтобы осуществить какой-то социальный контроль. Мы ничего не можем сказать о регулярах, но с учетом того, что произошло, они должны быть совершенно растеряны и ошеломлены.

Арк помахал рукой Маку.

— Подожди, через минуту у тебя должна быть энергия.

— Роджер! — пауза. — Мак, у нас здесь загорелся свет… Есть какие-нибудь сведения об Или?

— Никаких. Но одна из дверей в ангаре за ее спальней открыта.

— Там должны быть два самолета и космический челнок.

— Нет. Челнока там нет. Синклер яростно выругался.

— Она смогла удрать.

— Может она была во дворце, когда Стаффа его взорвал?

— Вот появилась заместитель командующего.

— Как она?

— Бледная, глаза не сфокусированы. За исключением этого все в порядке. Сильно потрясена, — наступила пауза.

Синклер с кем-то разговаривал, потом раздалось:

— Мак? Мы поднимаемся наверх, если только лифты не откажут.

Мак сделал гримасу.

— Пружины безопасности уже должны включиться. Мы будем ждать вас наверху.

Мак подошел туда, где ждала Крисла. Она стояла, глядя на Ригу, утреннее солнце золотило ее нежное лицо. Мак любил ее, и никогда его сердечная боль не была так сильна.

— Синклер идет сюда. Я снова говорил со Стаффой. Мы все отправляемся на «Крислу».

Она кивнула и тревожно улыбнулась.

— Я вся дрожу. Мак. После всех этих бесконечных лет ожидания этого момента мне стало страшно.

— Не бойся. Все почти закончилось.

Она посмотрела на него, положила руку ему на плечо, в ее широко открытых янтарных глазах была боль.

— Увижу ли я тебя снова. Мак? Он пожал плечами.

— Думаю, что это зависит от соглашений, к которым мы придем со Стаффой. Если его требования будут слишком суровыми, мы, по-видимому, расстанемся врагами.

Боль в ее глазах усилилась.

— Мак, я… ну, я не могу этого вынести. Бели нужно, я брошусь к его ногам, буду просить, умолять…

— Давай-ка лучше позаботимся, чтобы до этого дело не дошло.

Она прикусила губу, глядя вдаль.

— По крайней мере, я должна сейчас поблагодарить тебя. Ты был мне другом и джентльменом. Мак, ты самый добрый человек, которого я когда-либо встречала в жизни. Я… — она сморгнула слезы и улыбнулась.

— Погляди-ка на меня. Я совершенно раскисла. Мак притянул ее к себе и обнял.

— Все в порядке.

Он проводил ее на корабль Компаньонов и кивнул, когда она поднялась на площадку. Какое-то время он смотрел ей вслед. «Что ты будешь делать, Мак Рудер, если окажется, что сегодня ты видишь ее в последний раз?» Он отвернулся, чувствуя себя ужасно.

— Вечно буду клясть себя, что не украл ее и не убежал.

— Мы почти готовы, — сказал, поднявшись наверх Арк. — Мои и ваши люди обыскивают здание, эвакуируя пленных и заканчивая с людьми Или. Но ее и следа нет, — Райман прищурился. — Мне ненавистна мысль о том, что ей удалось уйти.

Мак глядел на взорванную крышу.

— Да, мне тоже. Эта женщина — олицетворение зла. Послушай, нам не надо взрывать это здание.

Арк поднял бровь, и это движение потянуло шрам на его щеке.

Мак кивнул.

— Когда все закончится, нам понадобятся ее архивы. У Или агентурная сеть, охватывающая всю империю. Нам понадобится уничтожить все ее следы. Ее министерство — остаток империи, без которого мы вполне обойдемся.

Арк пробурчал что-то невразумительное.

— Думаю, что Командующий согласится, — Арк замолчал, услышав что-то по своему коммуникатору. — Они как раз вышли из лифта в комнатах Или. Я должен пойти и убедиться, что все готово.

Мак кивнул, наблюдая, как Арк широким шагом направился к платформе.

«Должен ли я был сообщить Стаффе, кого я привез?» Может быть, было милосерднее как-то подготовить его. С другой стороны, это сразу означало бы, что его, Мака, положению как защитника Крислы пришел конец. «Ах, Крисла, у меня не хватает на это силы воли».

Мак Рудер медленно прогуливался по крыше дворца Или, занятый трагедией, которая вот-вот должна была на него обрушиться.

Он увидел их, когда они вышли из шахты лифта. Синклер впереди, в измазанном рабочем комбинезоне, щурился на ярком свете.

Когда их глаза встретились. Мак раскрыл объятия, Синк схватил его, бил его по спине, крича во все горло и пытаясь раздавить, прижимая друга к сердцу.

— Так кто теперь попался в капкан там в темноте? Мак криво ухмыльнулся, его опечаленное сердце согрелось.

— Ты замечаешь, что я тебя надолго не оставляю. Его улыбка погасла, когда он увидел Скайлу, которая шла, устало спотыкаясь между блондинкой и сержантом, положив им руки на плечи.

— Скайле надо согреться и отдохнуть в полном покое, — сказал Синклер.

Мак указал на атакующий корабль Компаньонов.

— Положите ее там. У Арка там все подготовлено, — потом он повернулся к Синку. — Ты готов? У нас должно быть совещание на борту «Крислы». Кто эта блондинка?

Синклер искоса внимательно посмотрел на Мака.

— Мой хороший друг. Ее зовут Анатолия Давиура, — Синклер дернул головой в сторону атакующего корабля. — А это зачем? Что здесь происходило?

— Нам надо ехать торговаться об условиях сдачи. Синклер напрягся:

— Сдачи?

— Я только знаю, — Мак ткнул пальцем в небо, — что здесь наверху флот Стаффы. У него есть что-то такое, называющееся «Контрмеры», которое способно заглушить всю нашу систему связи. Наши корабли беззащитны и находятся под прицелом его орудий. Там внизу в грязи семь верных нам дивизионов, и ни единого шанса использовать их для какого бы то ни было нападения. Чтобы положение прояснить окончательно следует сказать так: если раздастся хоть, один выстрел — мы покойники.

— Настолько плохо? Мак кивнул.

— Зная тебя, думаю, что ты как-то выпутаешься из этого, но не знаю, сможем ли мы выиграть в конечном итоге. Стаффа хочет поговорить, давайте поговорим. Если все будет разваливаться, будем чинить на ходу. А пока нам не повредит обсудить ситуацию.

Синклер заскрипел зубами.

— Он столковался с Седди. Мак не моргнул глазом.

— Ты еще не знаешь самого плохого.

— А именно?

— Тебе лучше поговорить с ним. Он твой отец. Вот, так! Не смотри на меня так. И не только это, твоя мать, Крисла Аттенасио, жива.

Разные глаза Синклера скептически прищурились.

— Ты уверен?

— Не сомневайся. Она сейчас только поднялась на борт атакующего корабля Компаньонов.

Синклер осторожно переставлял ноги по платформе, ощущая каждую ее неровность сквозь мягкие подошвы своих ботинок. Сердце стучало как бешеное, ладони внезапно вспотели.

— Иди, иди, — понукал его сзади Мак. — Она очаровательная леди. Тебе повезло с матерью.

Завидев первые сиденья, Синклер остановился.

— А ты откуда знаешь. Мак? Я так понимаю, что она и есть та женщина, голографическое изображение которой нам показывал Стаффа, правильно? Так, может быть, это вторая Арта?

— Извини, друг. Я через это уже прошел и прищемил себе при этом хвост. Ты будешь, наконец, двигаться?

Синклер собрался духом и решительным шагом прошел оставшийся путь до корабля. В корабле пахло свежестью, мягкие сиденья были вычищены и каждая поверхность была или покрыта мягкими накладками, или как-то иначе сглажена. В глубине стояла группа людей. Громко звучал голос Анатолии.

— Вот так. Хорошо. Теперь ее надо держать в тепле. И надо, чтобы кто-то остался и разговаривал с ней.

— Я останусь.

Нервы Синклера напряглись. Он узнал этот голос. Это он звучал в его снах всей силой ненависти и убийства. «Арта Фера. Ты убила Гретту. Ограбила меня, мою жизнь, лишив ее тепла, наполнив одиночеством».

Мак больно ткнул его пальцем в спину, подталкивая вперед.

Оттуда выдвинулся Арк, мрачно посмотрел на них и, проходя мимо, сказал:

— Пристегнитесь. Мы взлетаем.

Люди расположились по креслам. Остались Анатолия, нагнувшаяся над носилками, и другая женщина, стоящая спиной к Синклеру, с такими знакомыми каштановыми волосами и слишком красивой фигурой.

Анатолия заметила его, увидела выражение его лица и настороженно направилась к нему.

— С тобой все в порядке? Нам лучше пристегнуться. Синклер не мог оторвать глаз от женщины, которая уселась рядом с носилками и успокаивающим голосом что-то говорила Скайле. Синклер почувствовал, как задрожал корабль, набирая ускорение. За всем шумом он расслышал ее слова.

— Скайла, я не Арта Фера. Она биоробот-копия. Я твой друг. Очень важно, чтобы ты это поняла.

В этот момент она подняла на Синклера свои измученные янтарные глаза, и время остановилось. Крисла выпрямилась, не доверяя себе, свела брови, морщина пересекла нежный лоб, она протянула руку, пальцы ее слегка согнулись в жесте просьбы о подаянии: святая, молящая о прощении.

— Вы… вы Крисла? — слова душили его. Самообладание оставило ее, тысяча эмоций, сменяя друг друга, пробежали по ее лицу.

— Син… Синклер. Они так тебя назвали?

Он кивнул, говорить он не мог.

Анатолия потянула Синклера сесть, потому что корабль круто пошел вверх, и ускорение мгновенно вдавило его в сиденье.

— Синк? Что не так?

— Крисла, — прошептал он, изворачиваясь, чтобы посмотреть на нее, разобраться в той мешанине переполнявших его чувств. В его память врезалась ненависть Арты, но эти янтарные глаза… такие похожие и при этом совершенно другие…

Синклер заставил себя отвести взгляд и увидел, как смотрит на него Мак, со своим собственным отчаянием в глазах.

— Синклер? — настойчиво переспросила Анатолия. — Что не так?

— Моя… мать, — он подавился этим признанием. — И… «Ну, как это произнести?» — он крепко зажмурил глаза. — Я узнаю правду…

— Мы на пути к вам, — раздался из коммуникатора голос Арка.

Стаффа нажал на кнопки, убирающие инструменты прочь, и поднялся от командного пульта. На мостике «Крислы» кипела работа: специалисты настраивали приборы, что-то тихо говорили в свои наголовники. На мониторах, окаймляющих купол потолка, мелькали различные виды планеты и городов. Другие показывали риганский флот, компьютеры не теряли его из вида, положение каждого корабля фиксировалось бегущими флюоресцентными цифрами.

— Пилот, возьмите управление на себя.

— Принято.

— Командующий? К нам движется корабль, и это… неважно. Сигналы доброжелательные. Сотрите информацию.

Стаффа повернулся к шлюзу.

— Не терять бдительности.

«Она возвращается. Или, да помогут тебе кванты, если ты причинила ей вред».

Он включил контроль люка и рванулся в коридор, спустившись с мостика на лифте в шлюз, куда должен причалить Арк. Все время лифт двигался к корме, Стаффа шептал, как молитву: «Пусть все будет хорошо, Скайла. Пожалуйста. Ты нужна мне».

Долгое мучительное ожидание подходило к концу, и все для того, чтобы быть раздавленным еще одной катастрофой.

«Неужели такова цена? Скайла ценой человечества?»

Он выскочил из лифта и с беспокойством поспешил в зал ожидания. Несколько вооруженных охранников стояли там вдоль стен в качестве предосторожности на случай каких-нибудь неприятностей.

Стаффа заложил руки за спину, крепко сжал их, в нем боролись надежда и отчаяние. Надежда, что со Скайлой будет все хорошо и она улыбнется ему своей прежней улыбкой, сверкнет твердым взглядом голубых глаз; отчаяние, потому что сокрушительное известие о Сассанском землетрясении не оставило человечеству никакой надежды. Обе системы теперь ушли в небытие — высшая насмешка квантов.

«Ты глуп Стаффа! Ты убил их всех!» Он яростно метался туда-сюда, его мускулы судорожно сжимались, нервы были на пределе. Если бы не Или, не ее вмешательство… Но с другой стороны, как переложить вину? Можно ли во всем винить Или? А не Стаффу, изначально послужившего причиной этой ситуации? Не Мака Рудера, разнесшего Сасса в клочья? Или Синклера, что послал его? Или Браена, развязавшего войну на Тарге?

«Когда-нибудь, Господи, энергия, олицетворенная во мне, вернется к тебе. И когда это случится, я искренне надеюсь, ты получишь от меня горький урок, урок того, что такое поражение».

«Сколько еще?» Он посмотрел на часы и глубоко вздохнул, стараясь успокоить бешеный бег крови… Поражение, наконец, настигло его. Старая загадка, которая преследовала его с самого начала и которую он отводил от себя своими хитростью и отвагой. «Я никогда не проиграл ни одной битвы до сегодняшнего дня, когда мне необходимо было выиграть самую важную из всех».

И все рухнуло.

«Я проиграл».

Нараставшее отчаяние отступило: защелкали сигналы приближения, сквозь шлюз донесся рев, скрип и легкий удар.

Было слышно шипение в шлюзе, сигналы сменились с красных на зеленые. Стаффа встал, стараясь расслабить мускулы. Тяжелая дверь распахнулась.

Верный себе, Арк появился первым, быстро проверяя, все ли в порядке, затем вышел из шлюза. Он отсалютовал и произнес:

— Я приказал эвакуировать Скайлу первой. Мои люди окружают риганцев. Они обезоружены и тщательно обысканы.

— Спасибо, — Стаффа увидел конец сверкающих белых носилок.

— Скайла! С тобой все в порядке, — остатки митола сверкали в ее расширенных глазах.

— Многое случилось, Стаффа. Я… я… — слезы потекли по ее лицу.

— Мне все равно, — сказал он, бросившись около нее на колени и нежно прижал к себе ее голову. — Что бы ни случилось, мы справимся с этим… вместе. Ты и я. Ты ведь знаешь, я люблю тебя.

— Знала, что ты придешь. Знала, ты найдешь меня, в конце концов. Я тоже люблю тебя, — глаза ее закрылись. — Прости… прости. Устала. Надо отдохнуть.

Стаффа сжал ее руку. Арк кашлянул, привлекая его внимание. Он остановился, оглянулся, увидел Мака Рудера, Фиста, какую-то блондинку и…

Время остановилось, Стаффа замер, широко открыв глаза, холодные мурашки побежали у него по спине. Ошеломленно потряс он головой, она сделала шаг вперед, и эти глаза, глаза из прошлого, прямо встретили его взгляд. Только легкая хромота напоминала о двадцати одиноких годах.

— Как… Кто…

Она дошла до него, ее нежные пальцы легко коснулись его щеки. А затем она растаяла в его объятиях, как будто только вчера они расстались на давно исчезнувшем причале далекой станции.

— Ты… жива?

— Я жива, — она откинулась назад, улыбаясь ему. — Но ты изменился. Если бы я была Фера, то сейчас прикончила бы тебя.

— Я… но…

Крисла рассмеялась.

— Мне так не хватало тебя. Время и опыт доделали то, что я начала. Ты выглядишь хорошо, Стаффа.

— Ты сбежала? — он схватил ее руки, с наслаждением ощущая их в своих руках. — А Претор… он сказал мне, что я убил тебя!

— Ты спас меня. Только ты мог так его напугать, что он упустил кое-что в системе безопасности, — в ее глазах снова зажглись теплота и обожание. — Я знала, что рано или поздно ты придешь…

Он снова притянул ее к себе, запустил руки в ее шелковые волосы.

— Двадцать лет. Я оплакивал тебя. Двадцать лет я вымещал мою боль на всем мире.

— Что случилось, Стаффа? Ты обнаружил все ловушки, расставленные Претором?

— Да. И я нашел тебя. И Скайлу… — он закрыл глаза.

— Все в порядке, — прошептала Крисла. — Ей причинили вред… очень большой. Не телу, но ее душе и разуму. Ты ей понадобишься, — и в ответ на его вопросительный взгляд добавила:

— Мы разберемся во всем этом позднее. А сейчас, Стаффа, просто прижми меня к себе.

— Ты выглядишь, как будто заглянул в ад, — Синклер сурово посмотрел на Мака в тот момент, когда Стаффа отпустил Крислу.

Мак стоял в напряженной позе с несчастным выражением лица.

— Ничего особенного, сейчас все пройдет. Надо только немножко времени. Ты тоже выглядишь не так уж великолепно.

— Она действительно моя мать? Но это значит, что он…

— Твой отец? — спросила Анатолия, поднимая светлую бровь. Она стала с большим интересом рассматривать Стаффу. — Благословенные Боги, но это значит…

— Хочешь попросить у него образец его кожи? — сухо спросил Синклер.

— Можешь не сомневаться, хотела бы!

— Ну, так что он будет делать? — проворчал Мак. — Заберет себе двоих.

— Успокойся, — проговорил Синклер и внимательнейшим образом стал его разглядывать. «Откуда взялась такая враждебность? Проклятие!..»

Стаффа улыбнулся Крисле и, взяв ее за руку, шагнул вперед с выражением лица растерянным и неуверенным одновременно. Его беспокойные серые глаза испытующе уставились на Синклера. Пожалуй, в них был страх.

Стаффа нахмурился, как будто не зная, с чего начать!

— Оказалось, что мы все попали в беду. Не только Рига… или Сасса, но все человечество.

Синклер постарался сосредоточиться, скрестил руки на груди.

— Командующий, а что именно вы планируете для Риги? Сейчас мы в сложном и уязвимом положении из-за махинаций Или.

Стаффа заложил руки за спину, обдумывая ответ.

— Я хочу прекратить войну… во всем свободном космосе. Мне нужны люди, которые хотят сотрудничать в поддержании мира и поисках ответа на вопрос, как избежать угрозы исчезновения человечества.

— Другими словами, — проговорила Анатолия, — вам нужны союзники.

— Именно так, — подтвердил Стаффа. — Присоединишься ты ко мне или нет, Синклер? Мне сейчас нужна твоя помощь. Мне нужен твой талант.

— А как насчет Седди? — спросил Синклер.

— С Кайллой мирись сам, как это сделал я.

Синклер все еще колебался.

— Значит, я и мои люди можем уйти? Без каких-либо обязательств? И вы готовы оформить в виде договора все, о чем мы договорились?

Стаффа кивнул.

— Это больше не игра и не борьба за власть. Мы или найдем ответ, или сами умрем. Все. Я ставлю на твой блестящий ум, на то, что ознакомившись со всеми данными, ты окажешься достаточно умен, чтобы понять эту дилемму.

Синклер осторожно взял его протянутую руку, его пронзило тепло этого твердого рукопожатия.

Мак сидел в наблюдательной камере на борту «Гитона». Он положил одну ногу на спектрометр и откинулся. На экране он видел округлый край Риги. За ним мерцали звезды спиралями морозного узора, некоторые, изображения расплывались и дрожали, так как свет их искажался Запретными границами.

Здесь он нашел ее, она стояла одинокая с потерянным взглядом и смотрела вдаль. Здесь он понял, как сильно он ее любит, и они коснулись друг друга и между ними проскочила искра.

Сама мысль о ней вызвала в нем мучительную пустоту и боль. Три долгих дня прошло с тех пор, как она ушла со Стаффой внутрь «Крислы». За это время Мак с головой ушел во всевозможную работу, попытку наладить управление империей. Дион занималась поддержанием порядка, контролем за выработкой энергии, обеспечением водой, едой, уборкой мусора и канализацией и, вообще, была незаменима.

Мак не повернул головы, когда вошел Синклер. Какое-то время они молчали.

— Я хочу, чтобы ты отправился с нами, — сказал Синклер.

Мак улыбнулся, сердце его разрывалось.

— Не могу, Синк. Это тот случай, когда тебе придется обойтись без меня.

— Почему? Что ты собираешься делать?

Мак наклонил голову набок и поглядел на звезды.

— Ты же сказал, что Или еще где-то там на просторе? Что ж, возможно, я отправлюсь искать ее. Можешь дать мне корабль?

— Какой ты хочешь? Мак огляделся.

— А чем плох этот?

Синклер нерешительно посмотрел на него.

— Ты в этом уверен?

Мак смотрел на звезды.

«Неужели не видишь? Дружище, отправиться с тобой… быть рядом с ним… и с ней. Это как вонзить в рану ржавый нож»

— Синк, страсть к приключениям у меня в крови и костях. Тебе больше не нужен умелый лейтенант. У тебя теперь семья. Тебе с ней разбираться. А я повидаюсь с отцом и в путь, как следует повидать свободный космос, что он из себя представляет, — он нахмурился. — Мне эта стерва никогда не нравилась. Если я смогу ее найти и захватить Фера в придачу — я убью двух дьяволов сразу.

— Убьешь двух дьяволов… по-моему, я тебя понимаю. Ты прав, Мак, — Синклер улыбнулся ему понимающей улыбкой и протянул руку для пожатия. — Береги себя, Мак.

— И ты тоже.

После того как Синклер ушел, Мак продолжал сидеть в прежней позе. Он смотрел на далекие звезды, но в глазах стояло видение женщины с янтарными глазами.

Файл из библиотеки OCR Альдебаран: http://aldebaran.com.ru/

Content

Майкл Гир
Грозные границы. Том I

Реквием по завоевателю

ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ АВТОРА

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Обломок империи

ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ АВТОРА

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31