Ходжелл Пэт

The Sea of Time - Море Времени

П. К. Ходжелл

Море Времени

Advance Reader Copy

Unproofed

The Sea of Time

P. C. Hodgell

This is a work of fiction. All the characters and events portrayed in this book are fictional, and any resemblance to real people or incidents is purely coincidental.

Copyright No 2014 by P. C. Hodgell

All rights reserved, including the right to reproduce this book or portions thereof in any form.

A Baen Books Original

Baen Publishing Enterprises

Riverdale, NY 10471

ISBN: 978-1-4767-3649-5

Cover art by Eric Williams

Maps by P.C. Hodgell

First printing, June 2014

Котифир Великий, управляемый до неприличия тучным королём-богом, населённый пёстрыми, постоянно враждующими гильдиями, охраняемый Южным Воинством Кенцирата. Сюда и прибывает Джейм, только чтобы обнаружить, что этот бурлящий город притязает на гораздо большую часть её внимания в качестве Талисман, чем тренировочные поля Воинства - в качестве второгодки / второкурсника кадета рандона.

Множество тайн: Караваны углубляются в сердце враждебных Южных Пустошей и возвращаются гружёные немыслимыми богатствами -- откуда они берутся, и почему рассыпаются в пыль, если их не коснулась рука короля-бога? Карниды из Уракарна рыскают тенями, предрекая возвращение своего загадочного пророка. Нестабильное кенциратское святилище постоянно рокочет во внешних, обветшалых кругах города. Ну и в довершение всего, кто-то в лагере Воинства пытается Джейм убить.

Чтобы спасти настоящее, Джейм предстоит обратить свои поиски в прошлое, неважно, на пятнадцать ли лет назад, когда её брат-близнец Торисен приехал сюда ещё мальчишкой, неизвестный и нежданный, или же на три тысячелетия, когда на месте Пустошей простиралось огромное море, окружённое богатейшими цивилизациями. Каким-то образом, Тори удалось выжить. Каким-то образом, равнинные города были уничтожены в одну катастрофическую ночь. А теперь божества Котифира утратили свою силу и его гордые башни падают наземь. Что за проклятие из прошлого их поразило? Джейм, потенциальная Немезида, должна постараться прекратить разрушение -- не погубив при этом само время.

В память

Дианы Уайн Джонс

1934-2011

Фантастического автора, не имеющего себе равных

Содержание

Карты

ПРОЛОГ Стук в Дверь

Котифир: 45-й день лета

- "Джеймсиль Яд Жрецов."

Рандон Норф покрутил слова на языке, как будто пытаясь, с явным сомнением, оценить их на вкус. - "Довольно сомнительное имечко, ты не находишь?"

- "Очень сомнительное," - согласился его товарищ офицер.

- "Я хочу сказать, кто же станет называть так ребёнка после Плетущей Мечты, учитывая все те горести, что она породила? И почему `Яд Жрецов'?"

Его друг пожатием плеч отмёл прочь и последнее слово и бога, на которого оно намекало. - "Наши жрецы следуют своими путями. А мы - своими. Хотя, как я слышал, для хайборнов в этом деле всё жутко запутано."

Они поразмыслили над этим, перегнувшись через перила наружного балкона своих покоев на третьем этаже казарм Норфов. День клонился к закату. Снизу плыл аромат обеда из кухни и вздымался грохот тарелок из столовой. Поросший травой четырёхугольный дворик внизу окутался тенью. Напротив них возвышалась известняковая громада южной части казарм. За её защитными рубежами, земля ныряла вниз, изобличая красные черепичные крыши Ардетов, а за ними - такие же, Рандиров, уходящие ровными рядами вниз к Южным Воротам, открывающимся на тренировочные поля и Долину-Что-Между [Betwixt - устаревшая форма слова между]. К западу располагались Каинроны, Яраны и Эдирры; к востоку - Бренданы, Команы и крошечные Даниоры, втиснутые в складку наружной стены, что повторяла изгибы восточного рукава Реки Амар, опоясывавшей собою весь лагерь.

Таковым был гарнизон Южного Воинства, раскинувшийся у подножия Великого Обрыва [Escarpment], в тени Котифира, своего казначея (нанимателя).

Как ни странно, но Воинство продолжало наставать на названии столь основательной коллекции сооружений просто-напросто лагерем, как будто в любую минуту они могли сложиться и двинуться прочь.

И в этом скрывалось нечто большее, чем просто намек на некое непостоянство, думал старший офицер, по имени Резервный [Spare - запасной, резервный, свободный, и в тоже время худой, скромный, скудный, строгий]. Трёхликий Бог возложил на Кенцират великую миссию, одолеть силы Тёмного Порога [Perimal Darkling], древнейшего из врагов. А вместо этого их божество оставило их и это положило начало их многолетнему вытеснению вниз по Цепи Сотворений, из одного порогового мира в другой, что окончилось здесь, в Ратиллиене -- безо всякой возвышенной цели, кроме как продавать свои мечи местному королю-богу?

О, Резервный прекрасно осознавал всю необходимость этого выбора. Его народу уступили Заречье, территорию далеко на севере, но она оказалась слишком бедной, чтобы обеспечить их всем необходимым. И они провели в Ратиллиене столь долгое время -- три с лишним тысячелетия -- что их первоначальная цель уже давно отступила в сторону и сменилась задачей простого выживания. Даже Торисен Чёрный Лорд, Верховный Лорд Кенцирата, был вынужден отослать почти половину своих сил на юг в Котифир, чтобы снабжать ресурсами свою базу в Заречье, без которой он не был способен удерживать в подчинении беспокойные кенциратские дома, пребывавшие под его доминионом.

Это неправильно, что ему самому и его товарищу Норфу приходится находиться так далеко от своего лорда, уже не в первый раз подумал Резервный. Торисен держал своих людей очень мягко, не желая вмешиваться в их жизни больше, чем того требовалось -- конечно, не то, чтобы кому-нибудь из них хотелось, чтобы он стиснул их столь же круто, как, скажем, рулил своим домом Лорд Каинрон. Однако на таком расстоянии, их связь порою вибрировала, давая повод нежеланным сомнениям. И теперь появилось ещё одно.

- "Черныш сделал эту Джеймсиль своим наследником," - сказал он, пробуя эту идею на вкус точно так же, как поступил прежде с именем, неуверенный ни в том, ни в другом. - "Свою давно потерянную сестру, хайборн леди -- ну, девушку, вообще-то."

- "Я знаю. И послал её в Тентир."

- "Который она пережила."

Они оба припомнили свой собственный первый год в училище офицеров рандонов, отсевы, товарищества, вызовы. Только самые лучшие продержались до самого конца.

- "Говорят, что она искупила Стыд Тентира, приведя обратно винохир Бел-Тайри."

- "Как?"

- "Никто не знает. Она просто однажды появилась в училище на кобыле под седлом, а затем снова уехала в компании потерянного Наследника Рандир, Рандирока. И она тренировалась с Медведем. И выкинула дядюшку Лорда Каинрона, Коррудина, из окна. И убила искусительницу Рандир роем пчёл. И одержала верх над наследником Калдана, скача при этом на раторне. Лорд Каинрон вообще не желал, чтобы она сумела окончить училище. Как же ей это удалось, с его-то боевым лидером в должности Коменданта Тентира?"

Это, в некотором роде, было самой крупной загадкой изо всех. Шет Острый Язык должен был испытывать огромное давление, чтобы он провалил невероятную наследницу Норфов, и, судя по слухам, она предоставила ему в этом целую массу подходящих возможностей. А ещё поговаривали, что он нес личную ответственность за то, что позволил ей всё же пройти последний отбор. Шет может и Каинрон, но его мастерство и честность давно уже легендарны для всего сообщества рандонов. Он никогда не поддержит кадета, которого сочтёт недостойным.

- "Как ты думаешь, где она сейчас?" - спросил Резервный.

- "Вероятно, всё ещё вручает свои верительные грамоты Коменданту Харну. Её контингент второкурсников, все восемьдесят с лишним человек, должны появиться здесь в любую минуту. Собственно говоря," - добавил он, прислушиваясь к звукам голосов, летящих вниз по общей дороге за западной стеной казарм, - "это могут быть как раз они."

Движение внизу привлекло их внимание к фигурам, что потоком устремились из казарм Норфов в четырёхугольник. Десять, двадцать, тридцать...

- "Это же весь набор третьекурсников," - сказал приятель Резервного, перегибаясь через перила, чтобы лучше видеть.

Благодаря великой битве у Водопадов [Cataracts] два года назад, весь отряд кадетов первокурсников или погиб в бою, или же получил повышение на курс прямо в поле. Таким образом, они пропустили половину своего года в училище рандонов, но зато приобрели уникальный опыт кровавой резни против Великой Орды. Опытные рандоны находили их слегка грубоватыми и агрессивными, но зато очень гордыми той исключительностью, что дала им битва.

А сейчас они ринулись вперёд, чтобы захлопнуть и запереть двойные ворота гарнизона.

- "Что за..." - начал Резервный, но прервался, почувствовав за собою чьё-то присутствие. Мгновением позже у его локтя появилась комендант казармы.

Они с товарищем потеснились и пропустили её к перилам, обмениваясь быстрыми взглядами через её седую, коротко стриженую голову. Ран Ониксоглазая не заговорила ни с одним из них, но она всегда славилась молчаливостью. Никто и не помнил, что при рождении её нарекли Бархатцы. Гораздо характерней был её неподвижный, тёмный, пристальный взгляд -- это, и её маскообразное лицо. Никогда нельзя было сказать, о чём она думает. Это было самым смущающим.

А кадеты третьекурсники внизу набрасывали строительные блоки перед внутренней дверью. Казармы претерпели значительное разрушение за время долгого изгнания Серого Лорда Ганта, пока его сын Торисен не заявил права на его место три года назад. По обе стороны внутренних ворот поднимались леса, заполненные камнями, предназначенными для усиления южной стены.

На дороге снаружи зазвучали голоса:

- "Н-норф! Н-норф! Н-норф!"

Это что, приветствие или же издёвка?

Рандоны на балконе ждали, чтобы посмотреть, как они поступят, когда обнаружат, что их отрезали от их нового жилья. После определённой доли суматохи за стеной, внешняя дверь медленно распахнулась.

- "Может они просто забыли её запереть," - сказал приятель Резервного.

- "Может и так." - Резервный ощутил шевеление тревоги. - "Помнишь, что случилось в Готрегоре, когда леди попытались запереться от Верховного Лорда в Женских Залах?"

- "Нет. А что?"

- "Подожди и увидишь."

В напряжённую, ждущую тишину упал некий звук. Кто-то вежливо стучался во внутреннюю дверь.

Створки стали с натугой раскрываться. Каменные блоки на дороге сдвигало назад, зарывая их в траву, отбрасывая в стороны. На пороге всё расширяющегося проёма стояла худенькая фигурка, не больше ребёнка с точки зрения кендар, обрисованная по контуру лучами угасающего светила. А ворота всё раскрывались.

- "Осторожно, леса," - выдохнул Резервный.

Дерево ударилось о дерево, и строительные конструкции раскололись в щепу. Вниз с грохотом посыпались камни. Кадеты третьекурсники ретировались в казармы, в то время как офицеры выскочили наружу, чтобы потрясённо уставиться на вздымающиеся облака пыли. Какофония звуков наконец-то утихла до шуршания струек песка, и в центре облака кто-то сдавленно кашлянул. А затем перед ними возникла сестра верховного лорда, отгоняя ладонью пыль от лица.

- "Э-э...," - сказала она всем этим ждущим лицам. - "Простите."

- "Ха," - сказала Ран Ониксоглазая.

ГЛАВА I Котифир

55-й день лета

I

На полпути к вершине утёса клетка лифта рывком остановилась и повисла, покачиваясь, на своих канатах. Вокруг стремительно носились кожисто-крылые птицы, издевательски посвистывая сквозь свои острые зубы. Восходящее солнце проливалось сквозь прутья решётки подобно расплавленному золоту, яркому и горячему, и дерево скрипело.

Единственный обитатель клетки громко выругался.

Сквозь рейки пола под ногами Джейм могла видеть гарнизон Южного Воинства, раскинувшийся подобно игрушечному городку у подножия утёса. Вот - внутренний двор, а вот - прямоугольник, красные черепицы казарм каждого кенцирского дома. По улицам с обманчивой медлительностью двигались муравьиные точки. На какой она сейчас высоте? Одна тысяча футов? Две? Кендары с дрожью предупреждали её, что в этой части Обрыва до его вершины почти три тысячи футов, и это не считая вздымающихся ввысь Котифирских шпилей на нём. По крайней мере, она не страдала от врождённого страха высоты кендаров -- хотя, конечно, необходимость болтаться здесь на нескольких жгутах конопли была не слишком-то обнадёживающей.

Штаб-квартира Коменданта Харна располагалась где-то в административном здании к северу от внутреннего двора. Джейм припомнила встречу там десять дней тому назад, как этот рослый, крепкий мужчина суетился по комнате, натыкаясь на мебель, избегая смотреть ей в глаза.

- "А, Джеймс...э-э, Джейм. Так ты, наконец-то, прибыла, спустилась из самого Заречья. Как прошла поездка?"

Ну что за сдержанное, осторожное приветствие, как будто и не было большей части прошедшего года, проведённых вместе под одной крышей в Тентире.

И говоря о холодных приёмах, как ей следует понимать Ран Ониксоглазую?

- "Желаете ли вы принять командование над казармами?" - спросила эта женщина. - "В конце концов, это ваша прерогатива, как Лордана Норф."

Действительно ли кендар хотела переложить на неё всю ответственность, или её обидели претензии новичка на власть, или она и вправду настолько же индифферентна, насколько выглядит? Это гладкое, вежливое лицо не давало Джейм ни единого намёка.

- "Ух," - сказала она, - "Прошу вас, продолжайте и дальше пока что заведовать казармами."

Последнее, что Джейм сейчас хотелось, так это целая куча новых административных бытовых забот. Уклонялась ли она от своих прямых обязанностей? Возможно, точно так же, как и в Тентире, когда оставила в ответе за Норфские казармы там свою Пятёрку Шиповник Железный Шип. Если так, то она ещё хуже Тиммона в сфере ускользания от повседневных работ. Хотя там, похоже, всё время находились более важные вещи, которыми ей следовало заняться, а в качестве Лордана Норф она обладала большей свободой, чем большинство других кадетов.

Однако: "Это уже не Тентир, а Котифир," - предупредил её Харн. - "Приглядывай за спиной."

Её изучающий взгляд переместился на тренировочные поля за стенами лагеря и в окружении рукавов Амара, где её собственная подкомандная десятка в данный момент практиковалась с дротиками, чем очень скоро займётся и она сама, без всякого особого дозволения на посещение города.

Дар, Мята, Килли, Ёрим, Рута, Перо, Ниалл, Шиповник....

Джейм, разумеется, знала имена и всех остальных кадетов второкурсников, а теперь нужно было запомнить и всех третьегодок. Их лидером, как она поняла, был этот угрюмый парень по имени Уголь [Char]. И были ещё Норфские офицеры рандоны. Тори знал их всех, и ещё на тысячу больше.

За тренировочными полями раскинулась Долина-Что-Между, исполосованная свежей зеленью ирригационных каналов, расходящихся от центрального ствола Амара на юге, где сходились его восточная и западная ветви. Далее поднимались тёмные террасы склонов хребта Аполлинов [Apollyne]. Джейм была ещё недостаточно высоко, чтобы увидеть через горы сами Пустоши за ними, где прекращались всякие дожди, и начиналась настоящая пустыня. И, тем не менее, южное небо за тёмными силуэтами горных пиков, казалось, перетянула мерцающая вуаль золотистой пыли. Что же лежало в этих заброшенных, широко раскинувшихся просторах? Сможет ли она когда-нибудь увидеть это собственными глазами?

Клетка внезапно провалилась вниз на фут, заставив её пошатнуться. Канаты застонали.

Ну, просто отличная шутка, разражено подумала Джейм, хватаясь за прутья, чтобы удержать равновесие, проделать весь этот путь, только чтобы тебя уронили головой вниз с обрыва.

Возможно, ей следовало воспользоваться одной из этих лестниц, что извивались вверх по известняковому лику утёса, прорезанные прямо в нём. Однако, такое множество ступенек, в её новеньком сером парадном костюме с хрустящей льняной чече, обёрнутой вокруг её плотно заплетённых волос... И прибыть на вершину запыхавшейся, измученной и насквозь мокрой от пота в свой первый визит Надутёсья [Overcliff] -- нет уж, спасибо.

Другая клетка лифта, в этот раз наглухо закрытая, как предпочитали кендары, плавно проехала вверх рядом с ней. Может ей стоило взять её вместо этой? Однако и стоила она дороже, а Джейм всё ещё не освоилась с фактом наличия у неё денег на траты. Небольшая часть её нового денежного довольствия висела в сумке у неё на боку, легонько стукаясь о бедро всякий раз, когда клетка болталась. Как же она узнает, чего стоит в торговле каждая монетка? Они больше не игрушки для игры в догонялки для её слепого охотничьего барса Жура (Журина).

А. Клетка снова начала подниматься, рывками и толчками.

Отвесный лик утёса здесь разрезали пещеры и трещины, выдыхавшие ей в лицо холодный воздух сквозь занавесы трепещущих лоз. Вокруг многочисленных отверстий были вырезаны горельефом разнообразные лица -- быть может, прошлые короли-боги или же портреты создателей, что задумали Котифир. Некоторые выглядели горделивыми, остальные просто скучающими. Через их разъятые губы она успевала заметить неровные соты Подутёсья [Undercliff]. Из зевов некоторых пещер вырывались султаны воды, в дополнение к могучим потокам, что падали в бездну с обоих концов трёхмильного (в диаметре) полукруга защитного рва, что опоясывал собою весь город, заключая его в скобки из радуг. Всё это питал Амар, подходящий к Котифиру с севера. Отсюда его, конечно, не было видно, но говорили, что это крупнейшая река, почти сравнимая с Серебряной, что питала южные земли.

Ну вот, наконец-то, и кромка Обрыва. Стрела крана перебросила клетку через балюстраду и она, подпрыгнув, замерла на мощеном известняком наружном дворе Котифира. Низенький и толстенький, почерневший от солнца котифирец распахнул ворота.

- "Ну," - сказал он на рендише, сверкая кривыми, белыми зубами. - "Мисси понравилась поездка? Не то, чтобы столь малый вес, как, вы, это тяжёлая работа, но, быть может, в следующий раз лифт покрупнее, потяжелее, для комфорта? А?"

Джейм бросила быстрый взгляд на ухмыляющегося лебёдочника. Так значит, так они забавляются, выуживая большую оплату. Она уже заплатила у подножия утёса. Выудив мелкую монетку из своей сумки в качестве чаевых, она бросила её владельцу подъёмника.

- "За вашу любезность. А вы не думали встроить потайной люк?"

- "О, он уже есть, для тех, кто пытается нас обсчитать."

Обернувшись на клетку, Джейм увидела, что он говорит правду. Не удивительно, что пол казался таким неустойчивым. Она извлекла ещё одну монету. - "В качестве аванса," - сказала она, перебрасывая её лебёдочникам, и зашагала прочь под звуки их трескучего смеха.

Город раскинулся перед ней началом широкой, извивающейся авеню. Здесь, на уровне тротуара, дорогу с обеих сторон ограждали многочисленные магазинчики с ярко-цветастыми навесами, предлагавшими продукты всех сортов, от пурпурных баклажанов до белых редисок, он рубиновых томатов до кулёчков золотистой пшеницы. Сверчки-альбиносы пели в затенённых клетках. В тазах хлопала ртами речная рыба. А подвешенные на крюках туши овец, казалось, шевелились под шкурой из мух. Горячему утреннему воздуху придавали перчинку острые специи, их благоухание смешивалось с ароматами свежеиспечённого хлеба и пролитой крови. Джейм вдыхала эту замысловатую смесь с восторгом и восхищением. Она не видывала и не нюхивала такого изобилия Ратиллиенских богатств со времени своей жизни в Тай-Тестигоне.

И столь же чарующи, в своём собственном роде, были бурлящие толпы покупателей. Среднестатистические котифирцы определённо отдавали предпочтение ярким цветам, и с энтузиазмом их использовали, что приятно оттеняло их медную кожу и чёрные волосы. Большинство местных жителей были низенькими и толстенькими на грани полноты, но зато проворными и живыми в движениях, с искрящимися чёрными глазами. Хотя некоторые были повыше и посветлее, с золотисто-каштановыми волосами, и попалось даже несколько редких блондинов. Среди толпы изредка появлялись меньшие нобили, несомые на уровне плеча в паланкинах, чьи трепещущие светлые занавески позволяли заметить неестественно бледное лицо, с презрением смотрящее наружу.

Подобное высокомерие встречало достойный отпор в безмолвном облике обителей пустыни, что приходили в город, чтобы починить свои потрёпанные шатры. Наружу выглядывали только их глаза. Всё остальное скрывали широкие складки индиго-голубых чече, по меньшей мере, вдвое длиннее той, что носила сама Джейм.

Мы знаем секрет, говорили, казалось, их замкнутые лица.

Джейм задумалась, в чём же он заключается.

Но при всём показном великолепии и блеске авеню, глаз всё время тянулся кверху, к знаменитым котифирским "Разукрашенным Башням," наполовину скрытым рядами трепещущих ярких флагов и, ещё выше, не менее цветастого стираного белья. Джейм теперь видела, что большинство этих башен и в самом деле облицованы травертином, известняком и мрамором, цвета которых менялись от белого до жёлто-коричневого, до мшисто-зелёного, до розового, до чёрного. Каменные блоки одних складывались в геометрические паттерны. Другие покрывали плитки мозаики, изображающей лица, маски животных, плюмажи и другие непонятные символы. Всё это заставляло голову отчаянно вращаться, пытаясь уследить за этим пёстрым разнообразием, несмотря на плохое освещение ослабленными солнечными лучами, что сочились сквозь лёгкие облака, отрезающие многие башни на уровне порядка десятого этажа. Прорехи в облачном саване пропускали вниз столбы света и давали мимолётные проблески картин в высоте, золото, бронзу и зеленоватую медянку, стянутые вместе узкими акведуками, широкими мостами и контрфорсами.

Странно, подумала Джейм, запрокидывая голову, чтобы посмотреть наверх. Снизу она не видела никакого облачного покрытия; хотя, конечно, невозможно рассмотреть город толком от подножия Обрыва.

Тут она ощутила неуклюжее шевеление у себя на боку и, потянувшись вниз, стиснула руку, что пыталась ослабить завязки её кошелька. Маленькое личико, увенчанное копной курчавых каштановых волос, уставилось на неё снизу вверх укоризненным взглядом, недовольно надувая губы.

- "Тебе не полагалось меня замечать."

- "Но всё же заметила."

- "Как и мы."

Последнее принадлежало человеку, неспешно шагающему к Джейм с двумя прислужниками по бокам, и торговцы расступались перед ними в стороны, перешептываясь между собой. Все трое носили ливреи, состоящие из позолоченных кольчуг поверх красно-коричневых льняных одеяний, и имели при себе жезлы, свисающие с ремней. Их взгляды были сосредоточены на мальчике.

- "Знаешь, что мы делаем с воришками без лицензии, отродье? Видишь те водосточные люки в тротуаре? Они поднимаются, а под ними - сырые, мрачные дыры в земле, полные мерзких вещей, тянущиеся вниз до самого Амара. Только на прошлой неделе мы сбросили туда мальчишку лишь немного старше тебя за кражу единственного фрукта. Может нам посмотреть, застрянешь ли ты где-нибудь по дороге или река всё же выплюнет тебя в долину?"

Тут сквозь толпу прорвался крепкий мужчина средних лет и схватил ребёнка за другую руку. - "Вот ты где, Бирни, разве я не предупреждал тебя не играть с незнакомцами? Прошу прощения, леди. Сегодня мой внук хочет стать карманником. А завтра это будет кто-то ещё."

Главный мужчина выступил вперёд, глаза мерцают злобой. - "Мы поймали его с поличным, Мастер Железная Рукавица. Вы знаете наказание."

- "Ну, мальчики, я и вас знаю, тоже. Неужели служба Лорду Сноровке [Artifice - мастерство, сноровка / уловка] -- да сохранит его Изменение -- изменила вас настолько, что вы готовы придраться к маленькому ребёнку и старику?"

Двое подчинённых беспокойно заёрзали, не желая встречаться с его укоризненным взглядом. Джейм на их месте тоже этого бы не хотелось; всего парой слов старший мужчина опустил младших до уровня провинившихся детишек. Но не их лидера.

- "Мой Лорд Сноровка" -- и он вызывающе коснулся большим пальцем лба в салюте -- "в отличие от некоторых, не сентиментален. Он верит, что его честь - в его работе, и в его людях."

- "И в этом он прав, будьте уверены, и точно также считаю и я, но с каких это пор он взял на себя судейские обязанности Мастера Сумка-Срезателя [Cut-Purse]?"

- "Знаете, меня и не ограбили вовсе," - тихонько вставила Джейм.

Тройка её проигнорировала.

Мальчик, на которого тоже никто не обращал внимания, запрокинул к ней голову. - "Можно мне пнуть их по голени?" - спросил он.

- "Ненормальный ребёнок, нет, конечно. Кроме того, мои сапоги будут побольше, чем твои."

Дедушка мальчика бросил на них обоих позабавленный взгляд. - "Ха. Вы и в самом деле хотите схватить этого малого ребёнка? Ну и что же тогда о вас подумают все эти хорошие люди?"

Трое оглянулись кругом, неожиданно обнаружив, что оказались в центре внимательной, не очень-то дружелюбной толпы. Главный развернулся на пятках и быком проломился прочь из круга. Двойка помощников последовала за ним, выглядя скорее сконфуженными. На этом круг зрителей раскололся на части, чтобы или обсудить, что они только что видели, или, меньшая доля, снова заняться своими делами.

Пожилой мужчина с улыбкой повернулся к Джейм. - "Мне кажется, мы не представились. Я Гаударик, Железная Рукавица Гильдии Оружейников."

Когда его широкая, мозолистая рука, стиснула её собственную, токую и скрытую перчаткой, Джейм подумала что, несмотря на свой возраст, он всё ещё выглядел вполне годным для столь требовательной профессии. И если возникнет нужда, эти мускулистые руки хорошо послужат ему в любом роде схватки.

- "Джейм, кадет рандон второкурсник."

- "Судя по твоей белой чече, ты гораздо больше, чем просто это."

- "Полагаю, что да." - Джейм ослабила непривычный головной убор, тугие складки которого натирали ей бровь. Он тоже носил белый, отметила она, в виде шёлкового кушака, затянутого на роскошно окрашенных, но довольно практичных, кожаных одеждах. - "Верховный Лорд Кенцирата - мой брат. Я его лордан. Кто такой Лорд Сноровка и почему он так сильно вас ненавидит?"

Гаударик вздохнул и потёр свою лысую макушку, ероша окружающую её бахрому седых волос. - "Без всяких особых оснований, я бы сказал. Его имя Русо и он мой бывший воспитанник, возжелавший не только мои производственные секреты, но и мою дочь заодно, когда она выбрала другого. А что касается титула, то ты, должно быть, новенькая в городе."

- "Это точно. Я здесь для встречи с королём Кротеном."

- "Правда?" - Он бросил на неё оценивающий взгляд, затем двинулся с места, волоча за собой Бирна. - "Идём, я покажу дорогу."

- "Хочу засахаренного инжира!" - провозгласил мальчишка, вырываясь на свободу.

- "Обещаешь в этот раз хорошо себя вести? Ну, тогда иди."

Они шагали вперёд, а Бирни метался от прилавка к прилавку, заворачивая обратно, чтобы выпросить апельсин, финик или засахаренный фрукт. Примерно в половине случаев нежно любящий его дедушка ему не отказывал.

- "Мой единственный внук," - сказал Гаударик гордо, - "хотя я надеюсь на новых. Это так замечательно, увидеть город свежим взглядом. Красивый, не правда ли?"

Джейм согласилась, вглядываясь в замысловатую разноцветную мозаику, создающую иллюзию заглядывания в чью-то роскошную квартиру. Переменное освещение намекало на элегантные фигуры, что двигались в её глубинах, а затем на зверей, блуждающих по лесу. Как же мог простой камень добиться подобной утончённости?

- "А Лорд Сноровка...?"

- "Тебе поможет, если ты разберешься с нашей гильдейской структурой. Знаешь что-нибудь о гильдиях вообще?"

- "Капельку," - ответила Джейм, вспоминая свою бытность в Тай-Тестигоне в ученичестве у эксцентричного мастера-вора Писаки. Сколь далёкими казались теперь те блистательные ночи. - "Мастера, подмастерья, ученики. Море правил и распрей," - сказала она, вспоминая мерзейшие гильдейские войны, в которые была вовлечена. - "Одна большая, разношерстная, счастливая семья, не слишком-то терпимая к чужакам."

- "Знаешь, что мы делаем с воришками без лицензии, отродье?" - Фигура, развалившаяся на Троне Милости, её содранная кожа свисает назад подобно тяжёлому плащу. - "Стибрил персик, стибрил сливу, ну и где же твоя тушка..."

Гаударик кивнул. - "Тебе известен основной привкус, но не все оттенки местных политических специй."

- "Включая Железную Рукавицу и Мастера Сумко-Срезателя?"

- "Верно. В конце концов, каждой гильдии требуется грандмастер. Бумажная Корона, Кожаный Капюшон, Шёлковый Кошелёк, Информатор, Скальпель, Щипчики ... я сбиваюсь со счёта, но их должно быть не менее сотни, многие со своими подразделениями. Кроме того, все гильдии разделяются на ремесленников, торговцев и лиц различных профессий."

- "То есть, те, кто делает вещи, кто их продаёт, и кто зарабатывает своими личными талантами. И таков Лорд Сноровка?"

- "Верно, да благоволит к нему Изменение. Вся Гильдия Оружейников гордится его возвышением, и нет, я ни капли ему не завидую, что бы он там ни думал. А ещё есть Лорд Торговли и Леди Профессий."

- "Это уже второй раз, когда вы поминаете какое-то Изменение."

Гаударик отмёл это прочь. - "А, не бери в голову. Это к неудаче, говорить о подобных вещах."

С этим он начал показывать ей городские достопримечательности, мимо которых они проходили, как заправский экскурсовод. Джейм отложила на время в сторонку все свои вопросы и внимательно слушала. Она уже обратила внимание на то, что город делился на четыре или пять колец, пересекаемых искривлёнными спицами авеню, что в свою очередь разделялись на улицы и аллеи. Здания во внешних кругах были четырёхугольными, соединяющими в себе тупые и острые углы, чтобы совпадать с кривизной улиц, по крайней мере, так было в тех строениях, что ещё стояли на месте.

- "Прежде наш город был намного больше нынешнего," - заметил Гаударик с тоской. - "Тут жило втрое больше людей, чем сейчас, когда Солёное Море было ещё пресным, до прихода пустыни."

Джейм вспомнила слова летописца Индекса в изложении её кузена Киндри. - "Так было во времена Пятой Эры Ратиллиена, где-то три тысячелетия назад, верно?"

- "Точно. А теперь наружные кольца - всего лишь руины, их камни выламывают, чтобы отстраивать внутренние. Нынешний Котифир - лишь раковина того, что было им прежде."

По мере приближения к городскому центру, края зданий становились всё более и более округлыми, пока башни не стали овальными, их вершины растворялись в облаках. Эти сооружения, по всей видимости, находились в частном владении, вероятно у богатых купцов и младшего дворянства. Они однозначно были более богато разукрашенными, чем другие их собратья. Пространство между ними теперь заполнялось садами, по стенам карабкались ползучие лозы, а балконы сверкали цветами.

Авеню снова вильнула в сторону и вышла на границу центральной площади, заполненной множеством новых ларьков и кишащей покупателями. Сюда сходились все авеню -- Джейм насчитала семь. Над галдящим людским месивом, в центре площади, возвышалась одинокая круглая башня, вроде тех, что она уже видела Котифире, хотя эта была вызывающе ассиметричной. Со своими утопленными ярусами, она немного напоминала собой перевёрнутое торнадо, устремляющееся в облака, с головокружительными заворотами в конструкции. Сложена она была из белого и розового мрамора. Вырезанные в нём розы карабкались на оконные рамы и балюстрады её кольцевой, открытой наружу спиральной лестницы, предавая башне кружевную, почти иллюзорную наружность.

- "Это Башня Роз," - с гордостью объявил Гаударик. - "Ты сможешь найти Его Великолепие на самой вершине."

Джейм поблагодарила его, пообещала заглянуть в его магазин и протолкалась сквозь толпу к основанию спиральной лестницы.

Нижние этажи оккупировали слуги. Джейм миновала двери и окна, открывающиеся в домашние помещения, кухни, испускающие волны ароматов пряных трав, спальные покои, по большей части пустые в это время дня, и караульные, где сидели стражники, игравшие в кости. По ступенькам с криками носилась туда-сюда дети, выкрикиваемые в свою очередь их озабоченными матерями. Приходили и уходили ремесленники и торговцы.

Её ноги уже болели от напряжения, когда она оставила суету жизни внизу и достигла уровня облаков. Они выглядели гораздо массивнее, чем казалось с земли, и темнее. Очень скоро она окунулась в пелену их сумрачного мира. Слабые пятна изобличали другие башни, странным образом потускневшие и поблёкшие.

Туман наверху становился теперь всё светлее и светлее, и мгновением позже она вырвалась на ослепительные солнечные лучи, яростно бьющие по пушистым спинам облаков, которые медленно закручивались вокруг Башни Роз и расходились к туманному горизонту -- и снова, что-то такое, чего она не видела снизу. Здесь высочайшие строения города оканчивались сияющими куполами и шпилями или же висячими садами на плоских крышах.

Очередной поворот лестницы вывел Джейм к двум пикинёрам, охраняющим проход.

- "У меня назначена встреча с Его Великолепием, Королём Кротеном," - обратилась она к ним.

Они скосили к ней свои носы. Вероятно, Кротен выбирал себе слуг за их рост или же за протяжённость и волосатость ноздрей.

Однако после паузы и тщательного обнюхивания, они её пропустили.

Здесь был этаж с полупрозрачными занавесками, выдуваемыми наружу из окон. Сквозь них Джейм разглядела покои почти ошеломляющей элегантности. Кротена?

Ещё один заворот лестницы и она обнаружила, что оказалась на вершине Башни Роз, в круглой комнате, где-то семидесяти футов шириной. Пол был выложен бледно-зелёным, в золотых прожилках халцедоном. Цветочные лепестки розового мрамора были вырезаны настолько искусно, что солнце просвечивало их насквозь, создавая собой стены. Слабый, жаркий бриз скользил вдоль смыкающихся складок. Это было, как оказаться в центре гигантского, перегретого розового бутона, изваянного из камня.

Сквозь розовый свет метались слуги, разнося музыкальные инструменты, чаши цветов и поднос за подносом лакомств и деликатесов. Между ними кувыркались полуобнажённые акробаты, на которых никто не обращал внимания. Скакали и резвились шуты.

Все остальные, построже одетые, стояли подобно колоннам среди всей этой беготни, совершенно её игнорируя. Одни вероятно были чиновниками; другие, иностранными представителями. Один оказался худым, пожилым человеком в полночно-голубой накидке мерцающей серебристыми звёздами. Джейм, рассмотрев, узнала в нём верховного жреца. В конце концов, Кротен был королём-богом.

Однако, где же он сам? По всей видимости, решил передохнуть от своих обязанностей. А когда он на месте то, вероятно, возлежит на том возвышении с высоченной грудой шелковых подушек рядом с его верховным жрецом.

А затем этот холм шевельнулся.

Вершину его оккупировала голова, носящая белоснежный тюрбан. Карие глаза под тяжёлыми веками, полускрытые валиками жира, изучающе разглядывали её через комнату. Под ними, розовый бутон губ морщился над кромкой рыжевато-имбирной бороды, которая, в свою очередь, венчала столько подбородков, что было невозможно подсчитать. Трое, неужели это всё он, под этими разливами дамасской парчи? Он снова зашевелился и испустил приглушённый, практически подземный пук. Курящиеся благовония заглушили запах, но были не в состоянии сделать тоже самое для вони перегретой плоти.

Кротен, Король-Бог Котифира, выцепил засахаренного слизняка с подноса, что держал рядом с ним один из лакеев и засунул его во влажную дыру, что была его ртом. Пока он жевал и глотал, Джейм увидела, что помост, на котором он полулежал, парил на уровне фута над полом и что края его просторных одеяний волновались на нём как будто в медлительном океанском течении. Он и в самом деле был королём-богом.

Перед ним стоял, облачённый в многочисленные слои белых кружевов, посланник, нетерпеливо дожидающийся возможности привлечь к себе блуждающее внимание монарха.

- "Кхым," - сказал он. - "Сир, мы так понимаем, что у вас есть претензии к нашему честному городу Обода, Гемме [Gemma - почка (бот.), гемма (зоол.)]."

- "Да." - Голос Кротена оказался удивительным назальным тенором, как будто весь этот жир сжал его горло в узенькую трубочку. - "В последнее время увеличилось число налётов Геммских рейдеров на наши торговые караваны. Мы так понимаем, что ваш управляющий совет продаёт теперь каперские свидетельства подобным предприимчивым бандитам."

- "У них теперь есть официальное разрешение, да, которое вы отказываетесь признавать."

Кротен распахнул свои глаза настолько широко, насколько только позволяли окружающие их жировые прослойки. - "Дорогой друг, мы никогда не пойдём на признание ничего подобного этому кодексу."

- "А нужно бы. Это станет шагом к цивилизации, учитывая, что он гарантирует гуманное обращение со всеми пленными."

- "Но мы никогда не делаем на вас набегов. А посему, почему мы должны соглашаться на то, чтобы нас грабили?"

- "По крайней мере, дозвольте нам выкупать наших пленных рейдеров."

- "А, но у Геммы нет ничего такого, в чём нуждался бы Котифир."

Эмиссар покраснел лицом от гнева и расстройства от крушения своих планов. - "Когда-нибудь ваша заносчивость станет причиной вашего падения."

- "Возможно. А между тем, любой рейдер, что я поймаю, будет повешен на шипах этой башни, к бурной радости горожан и любой пролетающей вороны."

- "И это - то послание, что я должен доставить моим хозяевам?"

Кротен выбрал очередной кусочек. - "Доставляй, что пожелаешь," - сказал он, жуя его с открытым ртом.

Гемманин натянуто поклонился и ретировался.

Джейм была следующим визитёром на очереди. Она нервозно прочистила горло.

- "Э-э...Сир, мой брат, Лорд Норф Кенцирата, шлёт вас свои наилучшие пожелания."

Она передала рулон пергамента со своими верительными рекомендациями мажордому, который вручил его слуге, который передал другому, и другому, и следующему. Верховный жрец брезгливо отбросил назад свои расшитые обшлага, перед тем как принять свиток и преподнести его своему повелителю. Кротен перебросил его из одной пухлой руки в другую, даже не глядя на него, а затем отправил лакею, и так далее по кругу, слева направо, из конца в конец, из руки в руку, хлоп, хлоп, хлоп.

Ну и что теперь? Удивилась Джейм, принимая его обратно, печать не сломана.

На ступеньках за ней возникло какое-то шевеление.

Слуги и младшие священники одинаково поспешно отступили к краям комнаты. Джейм тоже на всякий случай отошла в сторонку. В залу вступила группа леди, одна скрыта вуалью, другие в одеяниях служанок. Их возглавляла аристократка настолько надменная по своему поведению, что нужно было несколько секунд, чтобы осознать, что она была очень, очень низенькая, почти что карлица, и балансировала на очень высоких каблуках. Замыкал шествие очень красивый молодой человек, сильно накрашенный и одетый в разукрашенный рюшками цветастый халат.

- "Ну, Племянник," - прорычала низенькая дворянка удивительно глубоким голосом. Джейм догадалась, что это, должно быть, почтенная и грозная Принцесса Амантина, первая леди двора. - "Я вижу, что вы по-прежнему отвергаете свою новую пару. Ваша полусестра Келла, разумеется, убита горем."

Скрытая вуалью леди прижала руки к лицу. Она, должно быть, плачет. А затем её пальцы соскользнули и наружу прорвался хриплый, каркающий смех. Слуга сильно шлёпнул её ладонью по спине, после чего она споткнулась и встала тихо, пусть и легонько дрожа.

- "Убита горем, я сказала!" - пророкотала принцесса, сверля её взглядом.

Кротен сказал что-то под прикрытием пухлой руки своему жрецу.

- "Ваше Мёдоточивое Высочество," - сказал последний с уважительным поклоном. - "Милорд сомневается, что сердце Леди Келлы истинно в этом брачном предложении. Насколько он понимает, она предпочитает играть со своей...э-э...куклой."

Леди, о которой шла речь, закивала столь энергично, что её вуаль влетела вверх, изобличая лицо средних лет, накрашенное белым, с выступающими зубами внезубной дуги, глазами навыкате, и полным отсутствием подбородка, о котором стоило говорить.

- "Ну, тогда иди," - сказал Кротен своим назальным и совсем не злым голосом. - "Играй."

Она заулюлюкала от радости, схватила красавчика за руку и помчалась вниз по лестнице, преследуемая по пятам слугой. Двумя пролётами ниже они с кем-то столкнулись. Можно было услышать, как вновь прибывший неуклюже карабкается вверх по лестнице.

- "А!" - сказала Амантина, встряхиваясь и угрожающе покачиваясь. - "Однако, вам всё ещё нужен наследник, Племянник. Что случится с городом, когда вы уйдёте?"

- "Куда же я уйду, Тётушка? Возможно, подобно своему отцу, я предпочту остаться."

Принцесса топнула ногой и потеряла равновесие. Слуги бросились её поддерживать.

- "То, что устроил мой брат Краин, стало бедствием для всей его семьи. Неужели мне нужно напоминать тебе, что по мужской линии уцелели только лишь ты да мой милый сыночек Тон? Вот он идёт, чтобы принять твоё благословение."

В дверях замаячила хрипло сопящая фигура. Будучи неспособным пройти их в лобовую, он повернулся боком и с трудом протиснулся внутрь, растрепав свою куртку ярчайше-розового атласа, такую же разукрашенную, как глазировка на торте. Хотя и близко не столь тучный, как Кротен, новенький вполне мог дать массу трём мужчинам, несмотря на то, что он едва ли вышел из подросткового возраста.

- "Кузен," - сказал он, всё ещё тяжело дыша, с нотками раздражения в голосе. - "Чего ради ты живёшь ... на вершине ... чёртовой башни..."

Кротен остановил его поднятием руки. - "Прошу," - сказал он. - "Поешь."

Слуга предложил мальчишке блюдо саранчи, сбрызнутой мёдом.

- "Тон-Тон, нет," - резко бросила его мать.

Он только отмахнулся, взял роняющее капли мёда насекомое и вызывающе засунул себе в рот. Кротен съел очередного засахаренного слизняка. Принц Тон схватил сразу две саранчи. Все наблюдали сначала за одним, а затем за другим, по мере того, как королевские кузены продолжали состязаться друг с другом, насекомые против моллюсков.

Тон начал зеленеть. Щёки раздуваются, саранчиные ноги щетинятся меж пухлых губ. Внезапно он сделал отчаянный жест. Лакей бросился к нему с золотым ведёрком, в которое он обильно извергся. Мать увела Тона прочь, взяв его за ухо, что поддерживало её не меньше, чем наказывало его. Наверху можно было услышать, как она бранится на сына всю дорогу вниз по лестнице.

Кротен вздохнул и махнул толстой рукой, позволяя Джейм удалиться.

Пока он сгребал всех оставшихся слизняков и закидывал к себе в рот, она повернулась, чтобы уйти и внезапно удивлённо смутилась. Неужели король-бог Котифира только что ей подмигнул?

II

Несколькими поворотами вниз по лестнице, вне поля зрения и сверху, и снизу, Джейм встала на месте, размышляя. Её официальный визит к Кротону был только предлогом, чтобы посетить Надутёсье; её настоящая задача оставалась невыполненной. Весной она послала своего слугу полукровку Серода на юг вперёд себя, с целью сбора информации. К этому времени он должен был уже узнать, что она добралась до лагеря Воинства и явиться с докладом, но она не видела никаких его признаков. Связь между ними говорила ей, что он, по крайней мере, не в серьёзных неприятностях. Вместо этого она ловила отзвуки гнева и раздражения, когда о нём думала. И, тем не менее, кто же расскажет Лордану Норф всё, что ей следовало знать? Наступило время изменения -- которое она уже давно предвкушала.

Джейм стащила свой серый парадный мундир и вывернула его наизнанку. Шивший его портной спрашивал, зачем ей понадобилась хорошо отделанная чёрная подкладка, но она только улыбалась. Это, конечно, была слабая замена д'хену для ножевого боя, всё ещё упакованному в её багаже, но, по крайней мере, он был нужного цвета. Разматывание тугой чече принесло облегчение её обожженному, шелушащемуся лбу. Первоначально она собиралась обмотать ткань вокруг талии, но по белому кушаку Гаударика догадалась, что подобные действия могут иметь какой-нибудь неумышленный смысл, так что вместо этого она скатала чече в рулон и затолкала в куртку. Из внутреннего кармана появилась чёрная кепка. А перчатки были уже на ней.

Её окатило чувством облегчения и освобождения, как будто она избавилась от чересчур тесной одежды. Как бы ни наслаждалась Джейм своей ролью кадета рандона, эта свобода была её старой любовью.

- "С возвращением, Талисман," - выдохнула она.

Пока что ещё никто не поднимался и не спускался из башни, но очень скоро кто-нибудь обязательно появится. Откуда взлетают эти голоса? Время идти.

Она остановилась рядом с одним из висячих мостов, ведущему к ближайшему дворцовому комплексу над облаками, и зашагала по нему над пушистыми спинами облаков. В самой нижней точке, через дощечки закручивались завитки тумана, а сам мост тихонько раскачивался под ногами. С площади далеко внизу доносился приглушенный рокот, как будто вокруг основания Башни Роз плескалось отдалённое море.

Сооружение, к которому она теперь приближалась, было еще одной башней, венчающейся переразмеренным куполом. Солнце играло на листах клёпанной меди и сияло огнём на больших, круглых как иллюминаторы, окнах, отороченных золотом. На вершине сооружения волдырём надувался второй, меньший по размеру, стеклянный купол, без сомнения служащий для подачи света в покои внизу. Наружу по медным рукавам сочился дымок, с примесью звуков многочисленных молотов. Внутри кто-то надрывался от крика.

- "...из всех некомпетентных, кирпично-головых идиотов..."

Джейм перешла с мостика на балкон. На него выходило одно из круглых окон, его стеклянный диск был немного повёрнут, образуя вертикальные щели. Она осторожно протиснулась внутрь, оказавшись за креслом с высокой спинкой, которое в свою очередь было придвинуто к большому рабочему столу, заваленному бумажной писаниной. Остальные столы по периметру концентрической комнаты скрывались под высокими грудами остатков разломанных доспехов и инструментов.

В центре комнаты рыжеволосый, бородатый мужчина в отполированной до блеска полуброне поверх белой туники орал на съёжившегося ученика. Его ревущий голос заставлял весь окружающий металл заходиться звоном. Некоторые куски громыхались со столов на пол и пытались уползти прочь.

- "Ах, ты дерьмовый идиот, неужели ты не видел, что поставил это назад?"

Между ними сидела большая собака в полной шарнирно-сочленённой пластинчатой броне, мучительно пытаясь почесаться. Но дело, однако, было не только в металле, но и в том, что её передние и задние ноги, по всей видимости, поменялись местами.

У Джейм поднялись брови. К черту зудящую кожу. Как эта псина вообще умудрилась выжить, скомпонованная подобным образом?

Рыжеволосый мужчина схватил ученика за грудки и тряс его до тех пор, пока его кепка не сползла ему на глаза, а зубы не заклацали.

- "Прочь с глаз моих, ты...ты, тупоголовый придурок (лысый болт) [loose screw]!"

Он отбросил парня прочь, прямо в отверстие в противоположной стене. За этим последовало многослойное затихающее клацанье -- удары и вскрики, что обычно сопровождали кого-то, кто падает вниз по длинному лестничному пролёту.

Лорд Сноровка, а это определённо был он, повернулся, чтобы рассмотреть неудачливую собаченцию.

- "Ну и что же мне теперь с тобой делать?"

Он выбрал подходящий инструмент, встал на колени и начал вытаскивать заклёпки из плечевых и бёдерных швов. Стальной торс наконец-то освободился. Мастер приподнял его корпус и развернул другой стороной. Внутри, судя по всему, вообще не было собаки, только собакообразная полость.

Сноровка похлопал по металлической спине, гулко зазвеневшей в ответ. - "Лучше? А теперь что такое?"

Создание, чем бы оно ни было, принялось принюхиваться и рычать -- создавая необычные эха внутри своей металлической оболочки. Его голова мотнулась в сторону кресла, за которым скрючилась Джейм, и оно ринулось к ней. Джейм выскочила из укрытия.

Русо с рёвом выпрямился, его красно-рыжая борода снова ощетинилась, испуская во все стороны горящие искры.- "Ты кто такой, что там таишься? Ассассин? Ха! Да, разве ты не знаешь, что невозможно убить гильдейского лорда?"

Джейм пнула подступающее создание, ухватила его за морду и свернула ему голову набок. Зверюга снова пошла на неё, теперь уже косо, и она снова её ударила, на сей раз сбросив незакреплённое туловище с ног, которые продолжили слепо ползти вперёд. Русо попытался её схватить. Джейм ощутила жар его тела, но проскользнула мимо вода-течёт движением, что подняло между ними завесу пара, и ринулась вниз по лестнице. На лестничной площадке внизу вокруг упавшего ученика собралась группа людей, помогающих ему подняться. Джейм свернула к окну, толчком его распахнула и скакнула на нижний балкон, проглоченный облаками. Здесь был ещё один подвесной мостик. Она без колебаний выбрала его. Вопли за спиной сразу же затихли, как будто обрезанные полотнищем из пара.

Мир обернулся призрачной серостью, из которой стены и тусклые, пустые окна выплывали, по всей видимости, в произвольном порядке. Некоторые демонстрировали потаённые признаки жизни, но основная масса была, судя по всему, давно заброшенной. Джейм думала, что движется к западу, но очень скоро была уже в этом не столь уж уверена. Башни следовали за башнями, сначала яйцеобразные, затем с углами. Некоторые она обходила по кругу, с другими - входила в одно окно, только чтобы выйти сквозь другое. Внутренние пространства больше не соответствовали наружным измерениям. Огибание тоненькой как тростинка башенки могло ощущаться как целая вечность, а для пересечения широченного сооружения могла потребоваться какая-то парочка жалких шагов. И все они были тёмными, пыльными и сырыми, с обваривающим жаром, давящим откуда-то сверху. Дорога под ногами становилась всё более и более ветхой. Оконные отливы распадались на части; перекрытия провисали; подвесные мостики скрипели и расщеплялись под ногами.

Что-то неприятно дёргало шестое чувство Джейм, подобно нитке, цепляющейся за обломанный зуб. Это не было тем следом, на который она рассчитывала, но она следовала ему практически против своей собственной воли, как будто притянутая вонью своего жилья.

В громадном квадрате из распахнутой небу башни, из щербатых полов вздымался ввысь могучий храм, так что только его верхние структуры были видимы отсюда глазу. Поначалу они казались обломанными. А затем становилось ясно, что они так никогда и не были закончены. Воздух, вздымающийся изнутри, колебался от силы, словно от жара, заставляя волосы на затылке Джейм подниматься торчком. Как и низкая, непрерывная вибрация, что вынуждала пыль у её ног скользить по доскам, едва касаясь их поверхности. Это был, таким образом, котифирский храм Трёхликого Бога её собственного народа, пусть даже его избегали все, кто только мог, за исключением священников. Джейм пока что не видела никого из последних, но полагала, что они обязательно должны быть где-то здесь, возможно, внизу: в противном случае, энергия храма металась бы в бешеном темпе.

Она вспомнила, как впервые увидела Тай-Тестигонское святилище в его круге опустошения, в этом городе, переполненном божками [godlings]. Кенцират был монотеистическим, веря только в того (или ту, или то) трёхликого, что связал Три Народа воедино и послал их в борьбе против Тёмного Порога в долгую дорогу из множества горьких поражений вниз по Цепи Сотворений, из одного порогового мира в другой. Ратиллиен был последним из них, и здесь таинственные Строители храмов погибли, оставляя это, своё последнее творение, незаконченным и нестабильным. И если Кенцират вынудят снова двинуться дальше, предполагая, что он вообще сможет это сделать, то они наконец-то окажутся вне пределов досягаемости своего бога. Некоторые сказали бы, "Ну и прекрасно!" Но даже Джейм, ненавидящая своё, отлынивающее от своих обязанностей, божество, ощущала странную беззащитность при мысли о том, чтобы лишиться его навсегда.

Тай-Тестигонские "божества" Нового Пантеона, как оказалось, были обязаны своим существованием бессмысленной избыточной энергии, истекающей из кенциратского храма, которую воплощала в определённую форму сила веры их почитателей. Джейм задумалась, почитают ли здесь кого-нибудь ещё, кроме Кротена, хотя, Предки знают, здесь его одного было предостаточно, что впитать любое количество энергии. Пока что ближайшее, что она видела здесь кроме него, был Лорд Сноровка. Там определенно была некая форма могущества.

Иронично, но, похоже, что только исконные обитатели Ратиллиена получали выгоду от Трёхликого Бога. Возможно, в других мирах его сила и помогала Кенцирату, но здесь его присутствие было для них только угрозой.

И всё же, целиком ли это вся правда? Джейм ощущала в этой силе некую систему, узоры, что подёргивали её мышцы, нервы и волю. Она уже управляла ими прежде с помощью Великого Танца, как это делают жрецы, вызывая тем сам взрывной выход из храмов Тестигонских богов. И могла станцевать их снова как потенциальный Тир-Ридан, но только в образе Третьего Лика Бога, Того-Кто-Разрушает.

И что же ты разрушишь в этот раз, Джеймсиль Яд Жрецов? Котифир, Кенцират, саму себя?

Обломки за её спиной зацепила чья-то нога. Джейм крутанулась на месте и оказалась лицом к лицу с молодым, блондинистым аколитом в коричневом балахоне.

- "Ты кто такой?" - потребовал он. - "И зачем за нами шпионишь?" - Он вгляделся в неё повнимательней. - "А, ты кенцир. Вероятно тот самый полукровка пролаза, о котором мы слышали."

Джейм не пришлось по вкусу быть спутанной с Серодом, а ещё меньше нахальные манеры мальчика или то, как он отдёрнулся назад, как будто избегая контакта с чем-то нечистым. А затем доски пола под ногами стали легонько подаваться вниз. Они казались прогнившим насквозь. Норовистая сила храма должно быть ни на секунду не переставала их глодать.

Парень улыбнулся. - "Мне нужно позволить тебе провалиться. Следующее перекрытие тебя остановит, а может, и нет. Это будет долгий путь вниз."

Над её головой торчало стропило. Джейм подскочила и вцепилась в него в тот самый момент, когда пол под ней ушёл вниз. Балка, однако, оказалась не намного целее и угрожающе затрещала. Аколит расхохотался. Джейм, качнувшись, бросила себя в дверной проём, где он стоял, и ударом выбросила его через отверстие на ступеньки пристеночной лестницы. Стропило сломалось и ухнуло вниз подобно копью. Его спуск приветствовали снизу разъяренные крики.

- "Слезь с меня, ты, помойная мерзость!" - зарычал мальчишка, извиваясь под ней и скребя перед её куртки. Затем его лицо изменилось. - "О, да ты девушка!"

Джейм отпрянула назад, засадив ему коленом в пах в процессе. - "Сюрприз."

Он был, как она полагала, на год или на два младше неё, но это не извиняло плохие манеры. Говоря о которых...

- "Я полагаю, что мне стоит поприветствовать твоего верховного жреца, пока я здесь."

Мрачный и хромающий, он повёл её вниз по пристеночной лестнице, мимо дверных проёмов, зияющих разбитыми полами и маревом мрака внутри. Это был третий кенциратский храм, что она видела, и он ничем не походил на два других. Таинственные Строители, казалось, наслаждались многообразием. Этот напоминал собой строгую, чёрную пирамиду с отсутствующей верхушкой. В его основании собралась группа жрецов, с яростными восклицаниями обступившими упавшую балку и груду обломков, что она притащила с собой. По крайне мере, она ни на кого не приземлилась, насколько об этом могла судить Джейм.

- "Дедушка." - Парень потянул чёрный рукав. - "У нас тут компания."

Верховный жрец крутанулся на месте и уставился в примерном направлении Джейм. Глаза его, под спутанными белёсыми бровями, были закрыты молочно-белыми катарактами. Как странно, что он не обратился к одному из многочисленных орденских целителей. Возможно, что так далеко на юге, никого из них просто не было в наличии. - "И кто же это может быть, а?"

Джейм отвесила ему нерешительный салют, который он в любом случае не мог увидеть. - "Талисман, сир."

Едва успев договорить, она поняла, что совершила ошибку.

- "Что, недруг Милорда Иштара? О, мы весьма наслышаны о тебе, и о тех бедах, что ты породила в Тай-Тестигоне. Богоубийца [Theocide]. Немезида. Ну, да я не потерплю здесь ничего из этого вздорного сумасбродства. Уходи, пока я не обрушил на тебя остатки крыши!"

Его узловатые руки поднялись, сцепляясь друг с другом, и обрушили вниз силу, вместе с новыми обломками. Остальные поприжимались как можно ближе к боковым стенам храма, не осмеливаясь, впрочем, их коснуться. Сам храм содрогнулся, и, казалось, на мгновение стал менее устойчивым.

Мальчик задёргал её за куртку. - "Уходи," - зашипел он. - "Пока не случилось ничего худшего."

Джейм отступала шаг за шагом, не желая поворачиваться спиной к этому угрюмому сооружению. Чего такого худшего он может устроить? И насколько неустойчивым он был в действительности, и действительно ли она хочет это выяснять? А затем она вышла наружу из башни, свободная от гибельной штуки, что она содержала, и её грубых жрецов.

III

Отойдя в сторону, Джейм попыталась очистить свои чувства, чтобы снова постараться подхватить след Серода. Он к ней пришёл, едва заметный, и она последовала за ним обратно в лес призрачных башен.

Наконец ей попалась та, что казалась, в некотором роде, кем-то обитаемой. По крайней мере, у неё была дверь, а внутри, между арочных окон висели гобелены. Большая часть тканых узоров изображала собой тёмные фигуры, повернувшиеся спиной, хотя и было несколько бледных, скрытых капюшонами ликов обращенных к комнате. Крышу поддерживала чаща колонн. Едва она вошла внутрь, как в комнате стихло какое-то бормотание, вроде как разговора.

- "Привет?"

Ей ответила только лишь тишина, и мерцание движения, видимого уголками глаз. В комнате однозначно находились люди, стоящие за колоннами, и смещающиеся всякий раз, как она двигалась, чтобы оставаться вне её поля зрения.

- "Я ищу кенцира по имени Серод," - сказала она всей комнате в целом.

- "Как и все мы," - отозвался хриплый шёпот у локтя, заставляя её подпрыгнуть. К ней присоединилась одна из серых фигур. Она могла видеть половину его лица под капюшоном -- острый нос и узкий подбородок, тонкие губы, сморщенные как будто от привкуса чего-то мерзкого.

- "Сколько он уже пропадает?"

- "Четырнадцать дней. Ты одна из его клиентов?"

Как бы на это ответить? - "Нам уже доводилось вести дела прежде. Это Зал Информаторов?"

- "Тот самый."

До Джейм запоздало дошло, что она не знает, в каких Серод отношениях со шпионской гильдией. Если он не стал в ней регистрироваться, то они вполне могли за ним охотиться.

Всё больше серых фигур отделялись от колонн и стен, беря её в кольцо. От них воняло пылью и сыростью подобно грязному белью. Теперь она могла их ясно видеть, глядя прямо на них, но если косить уголком глаза, то комната казалась пустой.

- "Кто от вас говорит?" - спросила она.

- "Тот, кто не здесь. Я покажу тебе, где его в последний раз видели."

Это сбило Джейм с толку. - "Где кого видели?"

Тонкие губы безрадостно изогнулись. - "Того, кого ты ищешь."

Похоже, не было никакого другого ответа, за исключением того, как последовать за своим серым проводником прочь из комнаты и вниз по лестнице, что закручивалась вокруг углов башни. Они проходили мимо дверей на каждый уровень, все плотно захлопнуты, но по тусклому нижнему белью, свисающему с балконных верёвок для сушки одежды, Джейм догадалась, что гильдия занимает собой всё строение. Она постаралась сосредоточиться на ведущем её шпионе, который, то появлялся, то пропадал из виду. У неё было чувство, что он с ней играет. Какими бы ни были отношения Серода с гильдией, её общение с ним, судя по всему, обнулило её жалкий кредит.

Наконец, они добрались до уровня земли на грязной задней улочке за многие кольца от разноцветного городского центра.

- "Там," - сказал её проводник, указывая на широкую, круглую дыру в брусчатке, её крышка была оттащена в сторону.

Джейм вгляделась в глубины. - "Подутёсье?"

- "Да," - сказал он и столкнул её вниз.

IV

Джейм полетела головой вниз в тёмноту, пойманный в ловушку воздух трепал её за одежду. Близко стоящие стены эхом отразили испуганный крик. Наверху, стремительно удалялся световой круг, но, извернувшись, она заметила внизу тусклое сияние. Его призрачный свет замерцал на планках лестницы, мелькающих мимо неё. Она потянулась к ней. Перекладины больно стукнули Джейм по костяшкам, а затем она их поймала. Рывок чуть не вывернул ей оба плеча. Пару секунд она покачалась в воздухе, тяжело дыша и пытаясь нащупать опору для ног, а затем её хватка ослабела, и она снова упала, на покатую груду обломков у основания лестницы.

Милосердные Трое. Она больше никогда не будет воспринимать серьёзно простое падение вниз по обычной лестнице.

Когда её дыхание немного успокоилось, Джейм, помогая себе руками, поднялась и огляделась кругом. Она опиралась о стену громадной пещеры. Свет просачивался внутрь сквозь лозы, занавешивающие её вход. Тёмная, украшенная клыками сталактитов, крыша располагалась, должно быть, на высоте добрых двух сотен футов, что почти равнялось ширине пещеры от края до края. Каменный пол, слегка волнистый, наводил на мысли о том, что его очистили ото всех выступов и отполировали ногами.

Множество людей повернулось, чтобы стать свидетелями её неожиданного падения. Удовлетворив своё любопытство, они вернулись к работе. Джейм увидела, что провалилась в подземный рынок. Что вверху, то и внизу? Нетвёрдо стоя на ногах, она захромала к ближайшему ларьку, где дежурный продавец протянул ей кружку холодной воды.

- "Что, завалилась к нам в гости, а?"

Джейм с благодарностью осушила чашку. Вода сильно отдавала железом. - "Мне здесь рады?"

- "Пока не станешь шпионить."

Всё ещё стараясь собрать мозги в одну кучку, она изучила его товары. Они казались тусклыми и жалкими -- обрывки тонкой, серой ткани, жилетка, длинные полоски, нашиваемые на полы одежды [codpiece - меховые полосы на полах шуб и кафтанов].

- "Соткано только из самой лучшей паутины," - гордо объявил он, - "а ты знаешь насколько она прочная. Одна из этих полосок сможет остановить стрелу."

Он назвал цену, заставившую Джейм мигнуть. Сегодня, похоже, был день оружейников.

Кроме его лавки, она видела и другие, торгующие такими предметами первой необходимости, как топливо и продукты, последние довольно жалкого вида, по всей видимости - отбраковка с рынков наверху. Среди них были разбросаны более привычные для Подутёсья товары: разноцветные грибы, маленькие каменные формации, по всей видимости, предназначенные для поклонения, и бутилированная вода из разнообразных подземных источников. Были также значительные россыпи мягко пламенеющего бриллиантина [diamantine - алмазная крошка], продающегося по довольно низкой для такой ценной субстанции цене. Подутёсье, похоже, обслуживало Надутёсье не меньше, чем своих собственных обитателей.

Из дальней части каверны донеслось искажённое эхо музыки.

- "А вот и они," - сказал продавец. - "Счастливого Ведиафеста [Vediafest]."

Из теней возвышающихся сталагмитов появились танцующие девушки в чёрных и жёлтых накидках, играющие на свирелях. Когда они приблизились, Джейм увидела, что каждую обвивают змеи аналогичной расцветки, связанные между собой хвостами на задней стороне шей девушек. Кроме того, каждая сжимала в руке длинный прут, на конце которого, привязанная поводком, плескала крыльями летучая мышь. Змеи изо всех сил старались до них добраться, свиваясь в тугие катушки и стреляя вверх, в сторону мышей, свиваясь и стреляя, свиваясь и стреляя. Когда какая-нибудь добивалась успеха, звенели кимвалы, а девушки кричали в триумфе. А у их пяток извивались на земле просители, очевидно надеющиеся увидеть, как будет поймана их конкретная мышь. Среди унылой серости Подутёсников Джейм видела яркие одежды Надутёсников и прочный хлопок фермеров. Некоторые из них имели явные увечья; страдания остальных проявлялись в выражении их лиц или извивах их истощённых тел.

В самом центре процессии на плечах несли носилки, в которых восседала статуя почтенной женщины, украшенной гирляндами каменных змей.

- "Матушка Ведия [Vedia]!" - воззвал к ней владелец палатки, когда матрону проносили мимо. - "Даруй здоровья мне и всем моим родным!"

- "Я не видела ничего подобного наверху," - сказала Джейм.

- "И не увидишь, с тех самых пор, как Король Краин загнал всех старейших в Подутёсье. Он, кажется, не желал никаких конкурентов для своей собственной божественности. Ну, его потеря, наше приобретение."

Сквозь толпу верующих метнулась девушка с лысой, татуированной головой, и остановила носилки. Статуя задрожала. Её поверхность испещрила паутина трещин, и вниз полетела белая пыль, когда и женщина, и змеи, стали пробуждаться к жизни. Она поднялась, опустилась на колени, чтобы выслушать просящую, а затем махнула своим носильщикам, чтобы спустили её на землю. Пока танцовщицы и дальше сновали туда-сюда между палатками, продолжая играть, они с девушкой поспешили прочь. Джейм, следуя внезапному импульсу, вернула жестяную кружку продавцу и последовала за ними.

Они вскарабкались по выбитой долотом лесенке и нырнули в боковую пещеру, полную известняковых колонн и со свободным пространством, достаточным для размещения двух дюжин спальных циновок детского размера. Сами дети столпились у ниши с одного края пещеры. Джейм встала за ними, чтобы заглянуть через головы. В каменном алькове была постель, а на ней лежал беспокойный ребёнок с запятнанной кровью перевязкой через голову, которую поддерживал долговязый, рыжеватоволосый молодой человек, щедро усыпанный прыщами. Лысая девушка крутилась рядом, пока матрона советовалась с другой молодой женщиной, на этот раз пухленькой и белокурой, носящей белую тунику.

- "Я же говорила, что мои силы ограничены началом Подутёсья," - вещала та, с намёком на детское недовольство. - "Не будь Кроаки [Kroaky] столь настойчивым, я бы никогда сюда не пришла. Матушка Ведиа, вы сможете что-нибудь поделать?"

Матрона потёрла лицо рукой, втирая известняковую пыль в сетку морщин. В общем и целом, она выглядела более старой и более подавленной, чем когда была статуей. Змеи беспокойно извивались по её полной фигуре, появляясь и исчезая в её свободном одеянии. Две рептилии сцепились между собой, и она рассеянным шлепком поставила их на место.

- "Вам нужно было позвать меня раньше, скажем, когда мальчик только упал."

- "Тогда он казался в порядке," - агрессивно бросила лысая девушка, демонстрируя при этом подпиленные зубы и резко щёлкая словами. Джейм распознала акцент по Водопадам. Пустошница, здесь? - "Тогда он казался сонливым и жаловался на головную боль. Это было неделю назад. А теперь его невозможно успокоить."

Мальчик извивался в руках юноши. - "Больно!" - подвывал он.

Джейм задумалась, а не тот ли это самый ребёнок-вор без лицензии, которого стража сбросила в водосток.

Матушка Ведиа положила руку на голову ребёнка. Её пальцы погрузились сквозь волосы и кожу к кости под ними, которую она принялась ощупывать.

- "Ему ещё повезло не расколоть свой череп пополам. А так, он всего лишь треснул. А теперь, которая..."- Она провела пальцем по коллекции маленьких бутылочек, что, позвякивая, свисали с её пояса. Змеи выбрали одну из них. - "Ах, да. Я могу, по крайней мере, заставить его заснуть. Ну-ка, выпей, маленький мужчина."

Рёбёнок начал отбиваться, но рыжеватый юноша зажал ему нос и безжалостно влил снадобье ему в горло. Очень скоро судороги затихли. Парень уложил его обратно на лежанку, а затем поднял глаза и внимательно посмотрел на Джейм поверх разделяющих их голов.

- "А теперь, что касается тебя..."

Джейм внезапно обнаружила себя в фокусе всеобщего внимания. Дети рассыпались в стороны, когда лысая девушка ринулась через них. Джейм встретила её натиск вода-течёт движением, которое отправило её спотыкаться средь колонн. Она вернулась с ножом в руке.

- "Кто ты такая? И что здесь делаешь?"

- "Я не шпион, но ищу одного -- зовут Серод. Вы его не видели?"

Рыжий скользнул между ними. - "Тише, тише, Клык [Fung]," - сказал он назальным голосом, который, подумалось Джейм, она почти узнала по чему-то раньше этим утром. - "Не все, кто сверху - враги. Кто он тебе?" - спросил он Джейм.

- "Слуга. Если он злоупотребил вашим гостеприимством, то я за него извиняюсь. Он порой склонен ... э-э-э ... переусердствовать."

- "А кто ты такая?"

- "Многое. Зовите меня Талисман."

Юноша улыбнулся, обнажая большие, белые зубы. - "Ну, тогда зови меня Кроаки. Клык, милочка, он твоя добыча. Ты готова от него отказаться?"

Пустошница пронзила его яростным взглядом. - "Не называй меня `милочкой.' И как бы то ни было, можем ли мы доверять Надутёснику?"

- "Ну, она опредёлённо доверяет нам." - Он указал на потрёпанную шайку сорванцов, что рассыпались вокруг Джейм и пристально за ней наблюдали. - "Станешь с ними драться, Талисман?"

- "Без особого желания. Они выглядят слишком свирепо."

Дети принялись пихаться локтями и хихикать.

Клык неохотно вложила нож в ножны. - "Ну, хорошо. От него в любом случае больше проблем, чем пользы."

Она провела Джейм в заднюю часть пещеры, к отверстию в полу, расширяющемуся в каверну бутылкообразной формы. Свет огня мерцал на поверхности воды на её полу. Провал казался пустым, пока к ним не повернулось белое лицо, чтобы вглядеться вверх из глубины.

- "Серод?"

- "Леди?" - Его голос отдавался гулким эхом. - "Ну, наконец-то! Вытащите меня отсюда!"

- "Ты уверена, что хочешь его обратно?" - спросил Кроаки.

Джейм вздохнула. - "Нет, но это моя ответственность."

Бухта каната лежала поблизости, прикреплённая одним концом к скальному выступу. Кроаки пинком отправил её в отверстие. Канат натянулся. Снизу пришли шуршание и проклятия, а затем тонкая, чумазая рука захлопала по каменному краю. Джейм схватила её за запястье и помогла вскарабкаться наверх грязной, неряшливой фигуре.

Серод затряс своим мокрым балахоном, выглядя разъяренным. - "Многие дни я стоял по колено в этой зловонной воде, выдерживая обстрел чёрствым хлебом. Разве ты не слышала, как я к тебе взывал?"

- "Вообще-то нет," - сказала Джейм извиняющимся тоном. - "Я посчитала, что ты чем-то очень раздражён, но не более."

- "Ха! И чего ради вы вообще швырнули меня вниз?" - вопросил он у Кроаки.

- "Это не я, а Клык. Она не любит шпионов -- как и все твои Информаторские штучки: они здесь внизу не работают, как ты, верно, уже успел заметить."

- "И чего ради ты забрался в Подутёсье?" - спросила Джейм, пока они шагали к лестнице, ведущей в Надутёсье.

Не получив немедленного ответа, она бросила взгляд назад на Серода, который с упрямым видом устало тащился за её спиной.

- "Ты сказала мне выяснить всё, что только можно о Котифире."

- "Ну, да. Но я не ожидала, что ты настолько в это ... ээ ... погрузишься."

Он остановился и топнул ногой. Его ботинки звучно хлюпнули. - "Что бы я ни делал, ты всегда надо мною только посмеешься! Ну, я выяснил больше, чем ты думаешь. К примеру, готов поспорить, что ты не знала, что эта девушка в белой тунике - Леди Профессий."

Джейм потрясено на него уставилась. - "Та блондинка? Да ей же не больше тринадцати лет!"

Серод ухмыльнулся. - "Похоже, ты не всё знаешь о гильдейских лордах, верно? Пока они в должности, они не стареют."

- "И не могут быть убиты," - добавила Джейм, вспоминая заявление Лорда Сноровки.

- "Да," - согласился Серод, с лёгкой примесью обиды. - "И это тоже. Смысл в том, что эта Леди П выдерживала каждое Изменение в течение по меньшей мере пятнадцати лет, а Лорд Торговли как минимум трижды."

- "А вот теперь мне стало интересно. Что такое конкретно это таинственное Изменение?"

Серод сделал паузу, чтобы выжать свой капающий подол, о который всё время запинался, демонстрируя грязный белый кушак вокруг талии.

- "Я всё ещё это исследую. Одно случилось вскоре после того, как я только сюда прибыл. Внезапно, все гильдейские лорды и мастера потеряли свою силу, не говоря уж о Короле. Это было безумие. Люди не знали, что им делать. Никто, казалось, никому не подчиняется. Можешь себе представить, на что похоже жёстко структурированное общество, когда эту самую структуру вырвали прочь? Внезапно -- о, ужас, -- все стали равны. Надутёсье превратилось в корабль без руля, а вот Подутесья, как я слышал, это коснулось в меньшей степени, что и стало ещё одной причиной спуститься сюда и всё разведать."

Джейм задумалась, а не развалится ли Кенцират точно так же на куски без своего бога. Хватит ли у хайборнов врожденной силы, чтобы удержать их всех вместе? На фоне последнего, это было тревожащей мыслью. И всё же, разве сама она не желала столь часто, чтобы кендары освободились от своей обречённости быть привязанными к хайборнам? Хотя, если это хоть когда-нибудь случится, то, что они будут делать, предоставленные самим себе?

- "А затем?" - спросила она Серода.

- "Люди стали уставать от беспорядка и хаоса и начали реорганизовываться. Бывшие грандмастера и лорды занялись политическими интригами в поисках сторонников, но насколько я могу судить, это нечасто срабатывает. Самые неожиданные люди могут внезапно обнаружить, что были избраны на должность мастера или даже лорда. Возьмём Леди Профессий. Она была всего лишь служанкой врача, когда к ней пришёл белый, хотя не то чтобы она с тех пор ничему не научилась, она освоила очень многое, и неважно, что всё ещё выглядит ребенком. И чем больше Изменений они с Лордом Купцом переносят, тем большее количество людей в них верят. Лорд Сноровка в меньшей безопасности."

Так это, подумала Джейм, Котифирский эквивалент Тай-Тестигонского Нового Пантеона богов, но менее стабильный, поскольку и кенцирский храм, что давал им силу, отличался меньшей устойчивостью.

- "Как часто происходят эти Изменения?"

- "Насколько мне говорили, они обычно случаются каждое десятилетие или около того, но в последнее время они стали гораздо более частыми."

Что, в свою очередь предполагало, что нестабильность храма всё возрастала. Возможно, это и было то, что подразумевал Торисен, когда называл Котифир особенно опасным в нынешнее время. Хотя они с Джейм и поговорили в последние дни в Готрегоре более свободно, чем за последние два года, некоторые вещи остались недосказанными с обеих сторон.

Джейм также чувствовала, что Серод не рассказывает ей всего, чего знает, так что она тоже не стала делиться с ним своими соображениями.

Он посмотрел на неё с внезапным блеском в глазах. - "И как тебя приняли в лагере Воинства?"

- "Довольно сухо. Я, кажется, заставляю людей нервничать."

Шпион хихикнул. - "Ну, да я не удивлён. Как Лордану Норф тебе полагается возглавить Южное Воинство."

- "Милосердные Трое. Не удивительно, что Харн со мной так напрягся. Хотя ему нет нужды беспокоиться: я едва ли стану требовать себе этот пост."

- "Нет?" - Серод определённо с нетерпением предвкушал её возвышение. Как её слуге, его гордости абсолютно не соответствовало её нежелание требовать себе весь тот почёт, что ей полагался. - "Но он же твой!"

- "Я всего лишь кадет-второкурсник, и без должной подготовки. Кроме того, я его не хочу. Вся эта административная работа ... ух."

И всё же, ей нужно будет подумать, как провести Харна через эту неловкость, учитывая насколько Торисен зависел от большого кендара. А что касается секретов Серода...

- "Мы ещё поговорим. Скоро."

И она зашагала обратно к лестнице.

ГЛАВА II Бродячая Ива

56-й день лета

Торисен грёзил о Котифире, в смущающем полусне на грани пробуждения, в сумраке перед рассветом.

- "Так ты, наконец-то, прибыл, спустился из самого Заречья. Как прошла поездка?"

Харн никогда ему этого не говорил. Он даже слишком хорошо помнил, как его встретили в Южном Воинстве мальчиком, особенно каменное лицо Харна Удава, не отводящее от него глаз, пока пальцы большого кендара выбивали чечётку по его верительным грамотам на столе перед ним.

- "Так Лорд Ардет послал мне тебя в качестве специального помощника. Как же мило с его стороны."

Харн был заместителем командира Воинства, вторым после Каинрона Генджара, но Адрик едва ли мог доверить наследника Ганта одному из заклятых отцовских врагов ... или мог? Торисен уже не в первый раз задумался, что же Лорд Ардет на самом деле написал в этом письме, что он вёз с собой в такую даль. После того, что устроил с Кенциратом прошлый Верховный Лорд, ни один из его родичей не мог рассчитывать найти здесь дружелюбный приём.

- "Больше похоже на то," - продолжал Харн, - "что ты один из его бастардов, да и шпион к тому же. Ха, пёрышки встают дыбом, верно? Ну, тогда докажи, что я ошибаюсь. Знаешь что-нибудь о солдатской службе?"

- "Нет, Ран."

- "Ну, мы найдём тебе местечко. Где-нибудь. Просто не путайся у меня под ногами. Свободен."

И Торисен вышел из штаб-квартиры в слепящий блеск лагеря Воинства. Ему тогда было пятнадцать лет.

- "Милорд?" - это был Бурр, несущий чашку овсянки и кувшин молока, Торисенов завтрак. Он, верно, снова вздремнул, ибо утро было в самом разгаре, мимо окон башни проносились птицы. - "Плохо спали?"

Торисен раскрутил перепутавшиеся одеяла и сел. Щенок волвер Уайс наблюдала за ним, нос на лапах, от очага, куда была изгнана его беспокойностью.

- "Мне снился Котифир, когда мы впервые там очутились."

- "Ха. Не слишком-то "тёплое" приветствие, да? Какая одежда на сегодня?"

- "Что-нибудь практичное. Мне нужно прогуляться в поля и потолковать с мастером урожая о сене."

Он ел, наблюдая, как Бурр выкладывает рубашку, простую лёгкую куртку, прочные брюки и высокие кожаные сапоги, всё чёрное, как и большая часть его ограниченного гардероба. Чёрный хорошо носится. И он ему нравится. Он полагал, что он сделает его незаметным, но теперь Воинство знает его как Торисена Чёрного Лорда или просто-напросто Черныша. В те дни его юности, он полагал, что Бурра послал Адрик, чтобы за ним шпионить, и был прав. Только после того, как кендар порвал с Ардетом и присягнул самому Торисену он и в самом деле начал доверять этому человеку.

Он оделся и спустился из своих башенных покоев в большой зал старого замка, в котором Марк, озаренный сиянием рассвета, трудился над разбитым восточным окном.

С пола поднялась мохнатая фигура, наслаждавшаяся теплом печи для обжига стекла, и превратилась в волвера Лютого [Grimly].

- "Доброго утра, Тори, и вам тоже, ваше высочество," - добавил Лютый с поклоном для щенка, которая коротко взмахнула хвостом в подтверждение.

- "Знаешь," - заметил Лютый, - "она становится достаточно долговязой, чтобы принимать человеческую форму, по крайней мере, частичную. Во всяком случае, для нашего вида подростковая юность начинается примерно в её возрасте."

Торисен не стал ему говорить, что просыпаясь этой беспокойной ночью, он видел косматую юную девочку, свернувшуюся клубочком на пороге и грызущую во сне ногти.

Марк вытер большие, заскорузлые руки обрывком тряпицы. Он устанавливал на место очередной фрагмент стеклянной мозаики, изготовленный из веществ, собранных на землях вокруг Котифира, кирпично-красный со штриховкой зелёного, от входящих в состав меди и железа. Приграничные территории и торговые маршруты Пустошей потихоньку заполнялись стеклянными заплатками, по мере того, как агенты отсылали им естественные для каждого региона вещества. Кендар обнаружил, что если правильно подобрать области и закрепить новые кусочки между планками из железного дерева, то они сплавляются по краям без всякого дополнительного нагрева, позволяя ему возводить свою карту внутри одних только стоек её рамы (т.е. без свинцовых проставок). Таким образом, карта всё росла и росла, разноцветная радуга на фоне восточного неба, что имела сходство с картой только для тех, кто имел представление, на что именно они смотрят.

- "Вам что-то снилось, милорд?"

Марк обнаружил, что если Торисен добавлял к начальной смеси каплю своей крови, то результирующий кусочек стекла начинал светиться своим собственным внутренним огнём. Это, в свою очередь, привело его к мысли о том, что Верховный Лорд может использовать эти кусочки, чтобы прозревать связанные с ними области, в частности Котифир. Марк, как и Торисен, жаждал новостей о Джейм.

Прозревать, шпионить, подумал Торисен с беспокойством. Его всё ещё жалило первоначальное предположение Харна, как и начальная роль Бурра. В отличие от всех остальных лордов Заречья он не использовал тайных агентов, откуда и проистекал его недостаток информации. Хотя после всего того, что рассказала ему Джейм, в эти последние дни, что они провели вместе после её выпуска из Тентира, он просто жаждал узнать ещё больше, будто она была тёмной стороной его луны.

И в этом тоже была своя странность, ибо хотя прежде он воздерживался ото сна целыми сутками, даже неделями, чтобы избегнуть определённых кошмаров, то теперь он неохотно их принимал.

- "Да, я сновидел, но сколь многое из этого было правдой?"

- "Что-нибудь о девочке?" - спросил Марк с тоской в голосе.

Торисен попытался вспомнить. Ну отчего же большая часть снов ускользает прочь так быстро, тогда как худшие из них он вообще не был способен забыть? - "Я думаю, она свалилась в дыру, но не поранилась, и было что-то насчёт пинания головы механической собаки."

Лютый усмехнулся. - "Звучит похоже на Джейм. Что, по-твоему, Харн понял из письма, что ты с нею ему послал?"

Дорогой Харн, прочитал он. Это моя сестра. Ты знаешь её склонности. Постарайся сохранить Воинство настолько, насколько это только возможно.

- "Знаешь, ему будет не очень комфортно иметь её в подчинении, когда это она должна взять на себя командование," - заметил Лютый.

- "Только не Джейм." - Торисен был непреклонен. - "У неё недостаточно знаний."

- "Как и у тебя, поначалу, но люди реагировали на тебя несмотря ни на что, даже Харн, при всём его пренебрежении. Кровь Норфов старая и сильная."

Бурр вернулся с охапкой утренней почты в руках, прежде чем он успел ответить. Он со смятением оглядел ношу слуги; неужели ему так никогда и не добраться до дна этих залежей? Кирен обещала ему летописца-секретаря, идея, что он воспринял со смешанными чувствами. Ему никогда не давалось легко делегирование своих полномочий, особенно на должности Верховного Лорда, когда он больше не знал, кому доверять. Он вытащил первый попавшийся пергамент.

- "Ха. Дари продолжает слать петиции, чтобы его сделали лорданом-регентом Ардетов."

- "Старый лорд настолько плох?" - спросил Лютый.

- "Я надеюсь, что нет."

Но Адрик на грани того, чтобы его разум размягчился. А если он умрёт ... нет, когда он умрёт. Это было немыслимо, но в то же время неминуемо.

- "Ты подтвердил юного Тиммона в качестве его наследника."

- "Это моё решение, и я буду за него держаться, несмотря на то, что мальчишка - сынок Передана. Хотя Джейм что-то в нём разглядела."

- "Значит, ты доверяешь суждению девочки."

- "Отчасти. Она знает его по Тентиру, но что она знает о политике?"

Он вытянул другое послание и пробежался по нему глазами, хмуря брови. - "А это от самого Адрика. Ха. Всё ещё сватается."

Я не был бы тебе другом, если бы не стал предупреждать тебя, начиналось письмо, и эту часть Тори читать своим друзьям не стал. Твоя сестра - могущественный шанир. И всех остальных будет к ней притягивать, особенно тех кендаров, которых ты предпочитаешь привязывать так слабо, как будто они должны быть тебе за это благодарны. Она способна соблазнить и увести их прочь, вопреки их собственной воле, если только кто-нибудь не будет держать её под строжайшим контролем. А теперь, мой сын Дари...

Торисен отложил конец письма в сторону.

- "Кровь Норфов старая и сильна," - сказал только что Лютый.

Касалось ли это и Джейм, тоже? Однако она простая девчонка, а Адрик - просто старик, бросающийся на тени.

И всё же, волосы на его затылке зашевелились.

- "Отец говорит, что тебя опасно учить чему бы то ни было," - сказал он ей однажды. - "Почему всё, что ты учишь, причиняет людям вред?"

Она поразмыслила над этим. - "Но имеет ли это значение, пока я только учусь?"

- "Да, для меня. Потому что я всегда тот, кому достаётся. Отец говорит, что ты опасна. Он говорит, что ты меня погубишь."

- "Это глупо. Я тебя люблю."

- "Отец говорит, что разрушение начинается с любви."

Ну, хватит.

Он вытащил очередное послание, сломал печать, и раскрыл его.

- "Команы выражают недовольство браконьерством Эдирров на их стороне реки. Милосердные Трое, неужели они не способны управиться со своей собственной территорией?"

Марк прочистил горло. - "Тут всё немножко серьёзнее, чем просто это. Я слышал, что порой один из Лордов Эдирров возглавляет рейд лично, просто забавы ради."

Торисен резко вскинул глаза. - "Это опасно. Если с Эссеном или же Эссиром что-то случится на землях Комана, будет чёрт знает что."

Бурр покопался в свитках, затем вытащил один. - "На этом печать Даниора."

Торисен взял его и прочитал. - "Кузен Холли сообщает, что видел яккарна. Очень странно, сейчас совсем не сезон. Кроме того, он убил большого белого волка."

- "С голубыми глазами?" - резко спросил Лютый.

- "Не указано. Он без сомнения сообщил бы, если бы так оно и было. И в любом случае, отчего же к северу от нас, а не к югу? Это, вероятно, простой жутковолк из холмов."

- "Или же это Гнашар."

Они оба посмотрели на Уайс, которая энергично скребла себе ухо. Лютый приехал на север, чтобы предупредить Торисена, что отец щенка -- Король Глубокой Глуши, прежде известный в Котифире как Гнашар -- поклялся, что ни один из его наследников не выживет, и охотился на Уайс с пошлого года.

- "Будь осторожен," - сказал Лютый. - "Эта скотина - ходящий-по-дущам, а кроме того просто адски сильный и порочный."

- "Поверь мне, я помню."

Он взял другой свиток с печатью Яранов и вскинул бровь. Обычно он общался с этим домом через его лордана, Кирен, которая, обладая способностью к дальне-писму, связывалась с Матроной Яран Тришен, которая в настоящий момент находилась в своей резиденции в Готрегорских Женских Залах. Он сломал печать, раскрутил пергамент, прочитал и рассмеялся. - "Вы только послушайте:

- " `От Джедрака, временного лорда Яранов, Торисену, Лорду Норфов и Верховному Лорду Кенцирата, приветствия.

- " `Одно случившееся недавно событие, может вас позабавить. Или же нет. Нас достигло известие, что некая золотистая ива была замечена на границе меж Фалькирром и Рестомиром. Почему она продолжает бродить в разгар лета, много времени спустя после окончания сезона древесного дрейфа, я сказать не могу, за исключением предположения, что у неё зародился вкус к скитаниям. Ивы, они такие.

- " `Как бы то ни было, мы её отследили и закрепили на месте -- с большим риском для жизни и конечностей, я хочу заметить -- когда прискакала поисковая партия Каинронов, тоже идущая по её следу. Они запротестовали, что мы на земле Каинронов.'"

- "Очередная история браконьерства," - вставил Лютый, - "так или же иначе."

- "Ш-ш-ш. `К счастью с нами был один сказитель, помнивший старую песню. Ваш многоуважаемый прадед охотился однажды на этих земля, будучи гостем Яранов. Он как раз убил жирного оленя, когда прискакал дед Калдана и заявил, что это его стрела нанесла первый удар. Это могло быть и так, но зверь умер на землях Яранов, или так постановил ваш прадед, и место сие было удобно близким к определённому речному утёсу, что служит нынче приметным межевым символом. Мы как раз стояли на его вершине. "Охота на Оленя со Многими Отростками Рогов" длинная песня, полная остроумных цветастых выражений, подкалывающих Каинронов, и сказитель настаивал, чтобы все дослушали её до конца, и даже подпевали хором. А между тем ива сломала наши оковы, поспешила через Серебряную и растворилась в ничейных землях на том берегу, между Глушью и Тентиром. И больше её никто не видел.'"

- "Хорошо," - сказал волвер, пока Торисен позволил свитку скрутиться обратно в трубочку. - "Мне гораздо приятней осознавать, что это дерево продолжает шататься по пейзажу."

- "Однако не слишком-то хорошо для Каинронов. Калдан, верно, в ярости. Он и так уже давно таит злобу против `трубадурских фантазий.' "

Лютый поскрёб свою лохматую голову. - "Что-то я совсем запутался. Прежде всего, с каких это пор Верховные Лорды стали способны устанавливать границы? В споре Рандиров и Даниоров ты такого не мог."

- "Я не обладаю таким авторитетом, как мой прадед. Кроме того, с востока и запада, владения определяются Серебряной. С юга и севера, однако, границы зависят скорее от силы соседних домов. И как ты можешь себе представить, Каинроны склонны давить."

- "Я полагаю, ты будешь не хуже любого из своих предков, если только взяться сравнивать. Как бы то ни было, как может песня кого бы то ни было остановить, тем более Каинронов?"

- "Это," - отозвался Торисен, - "часть запутанного наследия Кенцирата. Я говорил тебе, сколь многие знания мы потеряли, когда бежали в этот новый мир. Всё, что у нас осталось было по большей части устной информацией, сохранённой певцами, с добавкой немногих редких исключений, вроде Свитка Антробара и Кодекса Приама, оба нынче утеряны. Кое-что из этого было впоследствии записано по памяти, но многое до сих пор существует только лишь в песнях и историях. Полагаю, ты видишь причины для путаницы. Когда-то мы знали точно, что есть закон, а что - простая традиция. А теперь они смешалось вместе."

- "Так Яраны использовали песню как юридический прецедент, и заставили Каинронов сидеть и слушать, как они её поют."

- "Вот именно. Они как следует утёрли Калдану нос в его невежестве. Но всё это становится намного запутаннее, если принять в рассмотрение прерогативу сказителей на Законную Ложь. Возьмём, к примеру, Золу. Я верю, что она правдива к истине, как она её понимает, но сколь многое из её слов можно принимать буквально?"

- "Я понимаю, что ты имеешь в виду. Мы, волверы, тоже певцы, и верим своим песням, но один обманутый любовник может говорить от имени многих, или же многие - от имени одного."

- "Точно так же, как Зола заставляет одно тело говорить от имени всех сражённых в битве."

- "Айе, это точно," - сказал Марк. - "И это её сказание о битве при Водопадах... Я никогда не любил убивать. А теперь не люблю этого ещё сильнее. К тому же, она - мерлонг [haunt], и не совсем живая, и не полностью мёртвая. Её точка зрения, вероятно, уникальна для всей нашей истории. А впрочем, так ли уж важно, что несколько поколений спустя, тому, что она рассказывает сейчас, будут верить безоговорочно, особенно если кто-нибудь занесёт всё на бумагу?"

- "Для народа, обязанного говорить только лишь одну правду," - заметил волвер, - "у вас тут потрясающий бардак, не находите?"

Бурр неожиданно отрывисто хохотнул. - "И кому ты об это рассказываешь. Милорд, хотя я об этом ещё не сообщал, но внизу вас ожидает посетитель."

- "И почему ты говоришь мне об этом только сейчас?"

Кендар пожал плечами. - "Я надеялся, что этот Яранский свиток всё объяснит, но возможно в этом нет нужды. Это ваш новый писец, свежий выпуск с Горы Албан."

Торисен вздохнул. - "Ну, тогда мне будет лучше пойти его поприветствовать."

Он затопал вниз по северо-западной спиральной лестнице, минуя низкопотолочный зал, который Марк теперь использовал в качестве склада угля для подпитки огней печей для обжига стекла, обустроенных в двух боковых башенках. По мере приближения к залу посмертных знамён первого этажа его шаги всё замедлялись. Ему без всяких сомнений нужна была помощь с корреспонденцией. Будучи командиром Южного Воинства, он доверял Харну Удаву -- нет, не пойдёт, признай это: едва ли хоть кто-нибудь кроме него самого сможет разобрать писанину Харна. Но Харн - это Харн. А этот будет незнакомцем. Возможным шпионом. Он уже видел ноги гостя, облачённого в голубую накидку, и повернувшегося к нему узкой спиной. Писец изучал посмертные знамёна, а точнее - портрет Кинци, последней матроны Норф. Ещё один шаг вниз и Торисен увидел, что его волосы это взъерошенная копна белого цвета.

Голос его отца пробудился в его образе души с возмущённым рычанием: Изо всех возможных оскорблений ... эта Яранская сука прислала ему мерзкого шанира! А теперь отступить. И велеть Бурру отослать его прочь.

Слишком поздно. Гость услышал его шаги по ступенькам и повернулся кругом с неуверенной улыбкой.

Это был его кузен Киндри.

ГЛАВА III Летнее Солнцестояние

66-й день лета

I

Одиннадцатью днями позже наступило летнее солнцестояние.

На севере, среди мерикитов, избранник Земляной Женщины, Хатч, должен был вступить в схватку, чтобы сохранить её расположение. Однако Джейм сомневалась, так ли уж сильно он будет в этом усердствовать, учитывая, что он всячески уклонялся от этой роли весь её год в училище, когда она сама носила это звание. Она также задумалась о мерикитской девушке Прид, возлюбленной Хатча, и о целом выводке младенцев, которым она, Джейм, считалась едва ли не отцом, учитывая её обязанности в качестве Фаворита / Любимчика. Было так странно думать о своей всё растущей семье в холмах, тогда как среди Норфов у неё был только лишь один брат, да кузен Киндри, как родичи по крови. Здесь, в дальних землях, она скучала по ним всем.

Однако на повестке дня оставался вопрос: стоит ли ей посещать Котифир именно в этот изо всех возможных дней? Готова ли она подвергнуться риску снова оказаться связанной с природными Четырьмя, предполагая, что у них вообще есть какие-то роли в этом городе? Пока что, она встретила только богиню Старого Пантеона Матушку Ведию и таких божественных сущностей Нового Пантеона как Кротен и Русо. Однако её терзало подозрение, что если Кенцират хотел, чтобы какое-нибудь место Ратиллиена стало ему настоящим домом, необходимо было достигнуть определённого соглашения с природными силами этого мира, и, похоже, что никто, кроме самой Джейм, не был готов сделать это усилие.

В любом случае, ей было просто любопытно.

И по счастливой случайности, шестьдесят шестой день лета выпал на один из свободных дней кадетов.

А посему, в разгар утра, Джейм снова оказалась в Надутесье, у начала авеню, что закручивалась в глубину города, прочь от Обода. Улица кишела людьми, по большей части подмастерьями, веселящимися в своём праздничном облачении, украшенном лентами, обозначающими их гильдейскую принадлежность. Ставни магазинов были плотно закрыты, защищаясь от их буйной натуры, хотя многие торговцы выставили перед ними маленькие прилавки, торгующие прохладительными напитками и различными безделушками, почитающими нынешнее торжество. Кроме того, было множество зрителей, по большей части жмущихся к обочинам или же наблюдающих с балконов вверху. Из возбуждённого повсеместного гомона, становилось ясно, что толпа чего-то ждала.

- "Решила присоединиться к пробежке?" - спросил чей-то голос в ухо Джейм.

Она повернулась и обнаружила Кроаки, прохлаждающегося у её локтя и украшенного, казалось, ленточками всех возможных городских гильдий. Он ухмыльнулся ей с высоты своего долговязого роста.

- "Какой пробежке?"

- "Оглядись вокруг. Скажи мне, что ты видишь."

Джейм внимательно изучила толпу. Она состояла не только из молодых мужчин и женщин, но и подмастерьев детей, сбившихся в отдельные группы. Теперь она видела, что сходные ленты кучковались вместе, и что кто-нибудь в каждом отряде нёс в руках что-нибудь золотое -- перчатку, резной кусочек дерева, кузнечный инструмент и многое другое, служившее, по всей видимости, эмблемами их гильдий.

- "Погляди," - повторил Кроаки и указал на подвесную дорожку над улицей. Там стояли три фигуры. Русо, Лорд Сноровка, сиял в своих красных доспехах. Рядом стоял пухлый подросток в белом одеянии, которого Джейм опознала как Леди Профессий. Высокий, пожилой мужчина, ссутулившийся следом за ней, должен был быть, таким образом, Лордом Торговли.

Последний обращался к толпе, но его тоненький голос был на таких задах совершенно невнятен. Кроаки схватил Джейм за запястье и потащил её вперёд, на переднюю линию зрительской толпы. Лорд Торговли махнул рукой, и вперёд протолкались дети-ученики, щебечущие точно воробьиная стая. Затем их окутала тишина и они напряглись в ожидании. Вниз поплыл белый носовой платок. Когда он ударился о землю, они помчались вперёд, многие полетели с ног от столкновений. Толпа взревела. Запинающиеся друг за друга юнцы резко свернули налево в следующую боковую авеню, за ними тащился чей-то едва освоивший ходьбу вопящий младенец. В небо взмывали птицы по мере того, как бегуны мчались своим мучительно извилистым [torturous - пытки / извивы] курсом через городские каньоны, а далёкие зеваки отмечали радостными криками их продвижение.

Следующей говорила Леди Профессий. Стоящую уже ближе Джейм достигали отдельные слова: "...город ... гильдия ... честь..."

Из толпы бегунов вперед выбрались молодые женщины. Вниз полетел новый клочок белой ткани и они сорвались с места, в этот раз свернув направо в ближайшую боковую улочку.

Кроаки опустил руки на плечи Джейм. - "А теперь основное событие, прямой бросок к центральной площади."

Вперёд протолкались молодые мужчины. Как и в предыдущих отрядах, каждая группа защищающее кучковалась вокруг кого-то с чем-нибудь золотым, но по краям уже вспыхивали драки между соседними скоплениями учеников. Этот забег сумел превратиться в бегущую битву, ещё даже раньше, чем успел начаться.

К юношам обратился Русо своим гулким, громким голосом: "Чтобы почтить свой город, свою гильдию, и Великую Мать, чей день мы и празднуем ... эй, там, не так быстро!"

Одна группа метнулась вперёд, опережая сигнал. Её задержали и вернули назад под издевательские вопли остальных. Русо подождал немного, пока она не займёт свою позицию, а затем отпустил свой платок.

Одновременно, Джейм ощутила, как руки Кроаки сжимаются на её плечах и толкают вперёд, в людскую волну.

Она сбила её с ног. Людские массы о неё запинались, ругались, пинались, пока она не вырвалась на свободу и не вскарабкалась на ноги. И даже и так, забег тащил её с собой. Она оказалась на границе между двумя сражающимися гильдейскими отрядами. Парни и с той, и с другой стороны мутузили друг друга прямо на ходу, а затем устремлялись вперёд, чтобы нагнать несущих их цеховые символы. Джейм виляла между их кулаками. Ей ещё никогда прежде не доводилось использовать вода-течёт и ветер-дует на бегу. Её основной целью было избежать затаптывания, но в процессе этого, она обнаружила, что начинает проскальзывать сквозь толпу к лидирующим бегунам. Они уже почти добрались до площади. Внезапно, парень перед ней запнулся и его драгоценный груз вылетел у него из рук. Появившаяся сзади Джейм поймала золотой ботинок. Его защитники перегруппировались вокруг неё.

- "Беги, беги, БЕГИ!" - пыхтели они.

Площадь была прямо по курсу. В следующий момент она должна выскочить прямо на неё.

- "... Великая Мать," - сказал Русо, - "чей день мы и празднуем ..."

О, нет, Только не снова.

Джейм сунула золотой ботинок в руки рыжеволосого мальчика, что бежал рядом с ней, и попыталась затормозить. Бегущие следом понесли её вперёд, вдогонку за рыжиком. В таком виде они и вырвались на площадь, прямо перед тем, как девушки выскочили из улицы справа, а дети из прохода слева.

Все ударились в крик. Приятели рыжика схватили его и подняли, ошеломлённого, всё ещё сжимающего золотой ботинок, на свои плечи. Затем они пустились в буйное шествие вокруг Башни Роз, в сопровождении других учеников, яростно машущих своими лентами. Шум был убийственным просто сам по себе.

Джейм с облегчением выбралась из давки. На её границе, к ней протянулась тощая рука с грязными ногтями и выдернула её на свободное место. Она обнаружила, что смотрит в разгневанные глаза Серода.

- "Ты чего только что пыталась добиться?" - потребовал он, едва ли не тряся её за грудки.

- "Главным образом, не дать себя убить."

Кроаки протолкался плечами сквозь толпу радостно вопящих зрителей.

- "А, вот ты где," - сказал он с широкой ухмылкой, - "и вы тоже, Мастер Информатор."

Джейм снова изучила пыльную хламиду Серода и грязный белый кушак, обёрнутый вокруг его талии, в этот раз понимая скрытый смысл последнего.

- "Так ты глава Шпионской Гильдии? Как же такое могло случиться?"

Серод поправил свой кушак, наполовину с гордостью, наполовину с вызовом. - "Я только-только прибыл сюда и как раз вступил в Гильдию, когда случилось последнее Изменение. Поверь мне, я удивился сильнее всех остальных, когда меня избрали."

- "Как известно, такое случается," - бодро заметил Кроаки. - "Взгляните на Леди Профессий. Просто будь поосторожней с тем, на какие из его вопросов ты теперь отвечаешь, Талисман."

- "Так ты теперь способен вытягивать из людей истину?" - осведомилась Джейм.

Слуга её заизвивался червяком. - "Как Мастер Информатор, из невнимательных и доверчивых, да. Я поклялся, что никогда не буду использовать свои трюки на тебе, и я держу своё слово. Но..."

- "Но тебе очень, очень хочется попробовать."

- "Да ты же мне никогда ничего не рассказываешь!" - взорвался он. - "К примеру, почему этот парень только что назвал тебя `Талисман'?"

Джейм почти ответила ему, но остановила себя.

- "Я объясню, когда сочту нужным, спасибо за внимание. А что касается тебя," - она повернулась к Кроаки, - "то чего ради ты толкнул меня в этот водоворот?"

Рыжеволосый парень пожал плечами. - "Для забавы. Зачем ещё кто-то что-то вообще делает? Кроме того, я слышал, что вас, Норфов, удивительно трудно убить. Так что считай это проверкой." - Он взял её за руку. - "А теперь давай двигаться, если хочешь увидеть окончание этих торжеств. Но не ты," - добавил он Сероду. - "Там, куда мы направляемся, тебе будут совсем не рады."

II

Оставляя Серода за спиной обижено расплавляться обратно в тени, Джейм позволила Кроаки утянуть себя сквозь толпу, а затем сбросила прочь его руку. - "Куда мы, чёрт возьми, идём, и почему ты всё время за меня хватаешься?"

- "Тебе не нравится? А Клык не возражает."

- "А это ещё один вопрос: как здесь оказалась Пустошница?"

- "По твоей вине, пусть и косвенной. Она лишилась своей семьи у водопадов. Орда имеет склонность поедать своих сирот, так что она побрела на запад к Котифиру в поисках нового клана."

- "И эти дети в Подутёсье?"

- "Да. Беглецы и сироты, по большей части. И, кстати говоря, мальчику с пробитой головой лучше."

- "Рада это слышать."

К этому времени они уже зашагали по задним улочкам, приближаясь к тёмной дыре в дороге.

- "Опять Подутёсье?"

- "После вас."

Громадная пещера внизу бурлила народом, так же как и переполненная площадь наверху. Кое-где виднелись Надутёсники, в своих ярких, праздничных одеждах. Другие, более скромные, были Подутёсниками. Многие, похоже, были не из города, вероятно, пастухи и фермеры, а кое-кто прибыл даже из Пустошей, судя по их приметным синим чече.

- "Лучший вид сверху," - сказал Кроаки. Он попытался снова схватить её за руку и ухмыльнулся, когда она увернулась. Они вскарабкались по лестнице в спальную пещеру детей. Наверху их встретила хмурящаяся Клык.

- "Зачем ты её привёл?"

Кроаки попытался обнять их обеих и получил решительный отпор от каждой.

- "Ну же, леди."

Джейм уселась на краю, осматривая пещеру, её примеру последовал Кроаки, а затем, с неохотой, Клык, расположившаяся по другую сторону от него.

- "Как далеко простираются эти пещеры?" - спросила Джейм.

- "Мили и мили," - сказал Кроаки мечтательно, - "становясь всё меньше, и меньше, и меньше. Там-то и живут Старейшие. О, сколько всего удивительного в этих глубинах -- каменные драпировки, каскады воды, тончайшее кружево рифов, пещеры, что сияют при одном намёке на наружный свет, безмолвные озёра, в которых плавает безглазая рыба и безымянные твари, что её пожирают. Ты только подумай об этом: и внизу и наверху одно и то же, башня на башне, мрамор, известняк и травертин. Говорят, что только король-бог удерживает одни от обрушения в другие."

Клык фыркнула. - "Если и так, то ему не всегда удаётся добиться успеха. Что насчёт тех утёсов, что обвалились этой весной? Мы лишились целой ветви боковых пещер, а река чуть не хлынула внутрь."

- "Это не его вина," - сказал Кроаки с редким для него проявлением защитной агрессии. - "Его сбило с толку последнее Изменение ."

- "Да с ним всё время что-то не так. И дело становится всё хуже."

- "Насколько я понимаю," - заметила Джейм. - "Король Круин изгнал Старый Пантеон в Подутесье. Почему?"

- "Его драгоценный пророк не желал никакой конкуренции, а как же иначе?" - ответила Клык. - "Не когда он заявляет, что представляет единственно истинного бога."

- "Что за пророк?"

- "Лидер карнидов, разумеется."

- "А что за бог?"

- "Ну, а что до этого, то всё, что я знаю, так это то, что они заявляют, что нынешний мир это только тень того, что настанет, когда верные будут вознаграждены, а все остальные из нас будут преданы страданьям."

Джейм уже доводилось слышать о подобных верованиях и о таких пророках, но это отчего-то звучало по-иному. Быть может, это из-за той тёмной истории, что связывала Кенцират с Уракарном.

- "Я так понимаю, что сын Круина, Кротен, не разделяет это точку зрения," - сказала она. - "Почему же он не пригласит старых богов обратно?"

- "А как ты думаешь, сколько их нам надо в Надутёсье?" - потребовал Кроаки. - "Кротена наверху и так вполне достаточно."

- "И гильдейских лордов."

- "Ха. И их."

- "И грандмастеров." - подстегнула его Джейм, хотя она также не совсем понимала разницу между тремя лордами и грандмастерами каждой отдельной гильдии.

- "Ты называешь их богами?" - презрительно хохотнул Кроаки. - "Ну ладно, у них есть особые силы, но они же не бессмертны. А что они за боги без этого?"

- "И всё же," - заметила Клык, - "ты должен признать, что Изменения стали чаще и бьют болезненнее, начиная с тех пор, как были изгнаны боги Старого Пантеона. Королю стоит подумать над тем, чтобы пригласить их обратно."

Джейм согласилась. - "Знаешь, это не безопасно, запирать богов в своём подвале, так сказать."

Кроаки заёрзал на месте, а затем махнул рукой вниз, как будто радуясь тому, что их прервали. - "Тише. Вон они идут."

От дальней стороны пещеры зазвучала слабая музыка и толпа притихла. Звуки становились всё громче -- трубы, флейты, барабаны, и что-то такое сверхъестественное, что, должно быть, было ветром, свистящим меж мирами. Приближающиеся фигуры несли с собой факелы. Тени их стелились перед ними, отбрасывая фантастические очертания на изрезанные трещинами стены пещеры. Толпа оттягивалась назад, по мере того, как процессия вступала в основную часть каверны.

Джейм вспомнилось прибытие Матушки Ведии в день её фестиваля. По сути дела, она опять здесь присутствовала, снова сидя подобно живой статуе на приподнятых носилках, снова окруженная своими танцующими, увитыми змеями служительницами, но в этот раз без летучих мышей или же поклонников.

Перед ней двигалась тучная фигура, выглядящая как младшая версия Земляной Женщины, но в то же время явно беременная, окружённая группой по-утиному переваливающихся женщин в аналогичном состоянии.

А за ними, уже без всякого сопровождения, шагала тощая карга, нёсущая с собой ящик. И если две первые фигуры люди встречали приветственными криками, то от последней они отворачивались, закрывая своим детям глаза.

- "Великая Мать в её аспектах целительницы, жизнедарительницы и ненасытной могилы," - сказал Кроаки, поднимая голос, чтобы перекричать возобновившийся гомон, пока из теней появлялось следующее божество.

- "Что в ящике?"

- "Смерть, разумеется."

Джейм разглядывала столь не похожие друг на друга фигуры и вспоминала свой разговор с Бабкой Сид [Gran Cyd], королевой мерикит. Демонстрируя Джейм образ плодородия и иму, и то, и другое воплощало собой Земляную Женщину, она сказала, "Эти образы считались древними уже задолго до того, как Матушка Рвагга вообще родилась," что вполне имело смысл, поскольку Четверо появились только лишь в момент активации кенцирских храмов, где-то три тысячелетия тому назад.

Джейм тогда задумалась, принимает ли Земляная Женщина и остальные трое из Четырёх элементалей Ратиллиена, хоть и будучи обособленными индивидуальностями, различные, более древние божественные аспекты в разных культурах и подчиняются ли их древнейшим преданиям. Похоже, вот и ответ.

Это однако, поднимало следующий вопрос: как обожествление Четверых повлияло на Старый Пантеон, который им предшествовал?

Как бы то ни было, это была Земляная Женщина, в трёх её ранних, местных воплощениях.

Следом появился котёл, в котором металась речная рыба. Молодая форель вертелась у края котла и подскакивала вверх, блестящей чешуёй фигурой. Холодные круглые глаза рассматривали толпу сквозь сетку зелёных волос, а надутые губы изгибались над игольчатыми зубами в улыбке, которой полагалось казаться соблазнительной.

Съеденная Когда-то, подумала Джейм, или же какая-то её вариация, вероятно связанная с Амаром. Интересно, она тоже берёт себе любовников-людей? Где-то теперь Драй, всё ещё блаженствует в объятьях своей возлюбленной или же погрузился в глубину её пищеварительного тракта?

За нею шагала богиня любви и погибших надежд, двигаясь задом наперёд, пристально вглядываясь в зеркало, чья поверхность ходила зыбью подобно воде. У её ног, угрожая сделать ей подножку кишела орда зелёных и желтых лягушек.

- "Джип!" - хором исполняли они. - "Джип, джип, ДЖИП!"

По их следам стучал дождь.

Горго, подумала Джейм, просто счастливая увидеть почти знакомое лицо, или же лица. Она задумалась, что-то поделывают он и его жрец Балдан в Тай-Тестигоне. Раньше или позже, она это выяснит.

Последняя лягушка яростно пропрыгала мимо, сопровождаемая длинной, приземистой, тёмной фигурой, с чешуйчатым хвостом с одного конца и жутко зубастой пастью с другого, по-утиному переваливающейся на пухлых, бледных конечностях человеческого младенца.

За этой тварью последовали ещё и ещё. Те, в ком явно прослеживались связи с Четырьмя казались довольными и уверенными. Другие же проходили как призраки своих прошлых себя, и получали слабые отклики от толпы. Кто теперь поклоняется собако-лицей сущности или этим плывущим по воздуху клочьям шёлка, этому мрачному оранжевому сиянию или этой штуке из клацающих костей?

В пещеру вступило ослепляющее сияние.

- "Оо!" - выдохнула толпа и прикрыла глаза.

Джейм уставилась сквозь пальцы на настоящее солнце во всём его великолепии. Она почти сумела разглядеть фигуру в центре пламени, мужчину в красных штанах, уверенно шагающего вперёд, держа в руках гигантские, раздутые фаллосы. Они и были тем, что излучало весь этот свет.

Вокруг него кружилась луна, её лицо поочерёдно становилось девушкой, матроной и каргой, совсем как эфес Ножа Слоновой Кости. Она глянула вверх своими беспрестанно меняющимися глазами и отсалютовала Джейм.

- "Сестра, присоединяйся к нам!"

Была ли это тоже смертная, подвергшаяся как минимум временному обожествлению, как гильдейские лорды наверху? Как Далиссар в Тай-Тестигоне? Как она сама, в конечном итоге, если станет Тем-Кто-Разрушает?

Через комнату прокатилась волна жара, ещё хуже, чем когда среди них шагало само солнце, но без его ослепительного сияния. Женщина, несущая печной тигель, воинственная фигура, клацающая в раскаленных до красна боевых доспехах, а затем наступило безмолвие. Жар уступил место внезапному, смертному холоду. Джейм ощутила, как леденеет пот на её бровях.

- "Не хочу смотреть," - сказала Клык, и уткнулись лицом в плечо Кроаки.

В пещеру вступала фигура в плаще и капюшоне. Неизвестный медленно продвигался вперёд, нащупывая дорогу перед собой подбитым металлом посохом. Почему же он внушает такой жуткий ужас? Возможно, это из-за дыма, что сочился из-под его одежды. Возможно, из-за вони палёной плоти. А возможно, потому что он шагал один, безо всякого сопровождения, и все остальные повернулись к нему спиной.

- "Немезида" - сказал Кроаки, сверля фигуру вызывающим взглядом, хотя голос его дрожал. - "Я никак не связан со смертью старика. Спроси Тори. Он там был."

- "О чё..."- начала спрашивать Джейм, но тут её память взяла её за горло.

Её отец, пришпиленный к дверям замка тремя стрелами в груди, проклинающий брата и её саму за свою смерть...

- "Это не наша вина," - сказала она вслух. - "Слышишь меня, Сгоревший Человек? Никого из нас там даже не было!"

В пещеру ворвался резвящийся ветер. Он закрутился вокруг тёмной фигуры, разрывая на части её балахон и высвобождая струи дыма, пока не сдёрнул хламиду совсем. На мгновение, в воздухе зареяла человекообразная фигура из золы и пепла. А затем ветер распылил её в порошок.

Толпа разразилась аплодисментами.

- "Они думают, что он умер," - сказал Кроаки странно хриплым голосом, - "но он всегда возвращается. Как горе. Как вина."

Ветер остался, обратив теперь своё внимание на зрителей, сдёргивая с мужчин шляпы, надувая женщинам юбки. Его проделки встретили смехом, и это был смех с облегчением. В воздухе появилась фигура, кружащаяся подобно дервишу в урагане черных перьев, вокруг тела обернулась длинная белая борода, ноги почти, но не до конца, касаются пола.

- "Кто...?" - спросила Джейм.

- "Старик," - ответил Кроаки почти благоговейно, придерживая свои имбирно-рыжие волосы обеими руками. - "Тишшу. Восточный ветер."

- "В Заречье, мы зовём его южным."

- "Ну, к вам же он приходит с этого направления, не так ли? Вообще говоря, он, по большей части, движется как ему захочется, старый ловкий дьявол. Поговаривают, что он управляет потоком самого времени в Пустошах, не спрашивай меня как. Здесь мы чаще всего получаем его прямиком с Некрена [Nekrien]. Он держит на удалении Шуу и Ахака с юга и запада, от Барьера через Пустоши, и от Уракарна. Мы их здесь не особенно привечаем."

- "А что насчёт северного ветра?"

- "Ануу? Этот надувает нам Кенцирское Воинство и случайные блуждающие предвестия [weirding - см. книгу "Верхом на Раторне"]. Благословение или же проклятие? Это ты мне скажи. И всё же без восточного ветра и горных хребтов, Котифир, Гемма и все остальные города Обода погрузились бы в могилу из песка, подобно другим руинам Пустошей."

Процессия закружила по пещере, пока не достигла её центра. Здесь высились факелы, установленные в продолбленные в известняковом полу отверстия, и аватары Четверых взялись за руки внутри этого круга. Затем они стали медленно кружиться в направлении движения Солнца. Их почитатели образовали вокруг них вращающийся против солнца круг, затем ещё один, движущийся в обратном направлении, и так далее, и так далее, чередуя направление, до самых краёв пещеры. Джейм со всё растущим головокружением наблюдала за этой взаимоциркуляцией. Все начали тихонько напевать, но не одно и то же:

- "Жила была старушка..."

- "Жил был старик..."

- "Жила была девица..."

- "Жил был парень..."

Следующий за божественным круг замедлился, заколебался, а затем сменил направление. Один за другим, все остальные корректировали сами себя, пока все они не завращались одинаково, внутренние двигались медленно, в то время как наружные, пыхтя, бежали, чтобы удержать построение. И мир, казалось, повернулся на своей оси. Факелы вспыхнули голубым, отбрасывая длинные тени через открытое пространство, выросшее невероятно широким, и расколовшееся трещинами пылающих знаков.

Они открыли Сакральное Пространство.

В него вступило две фигуры, одна была одета в свободные красные брюки, а вторая - в сверкающие зелёные. Джейм опознала первого как проглоченного солнечным богом. Вторым оказался тот самый рыжик, которому она сунула золотой ботинок, победитель забега юношей. Так вот значит, как они выбирают Претендента, которым она сама едва и не стала. Опять.

Мальчики поклонились друг другу, а затем припали к земле и принялись скользить взад-вперёд, совершая широкие боковые замахи поочерёдно то одной, то другой ногой. Поначалу их движения были медлительными, почти ритуальными, и неправдоподобно текучими. Один махал ногой в другого, тот подныривал под неё, а затем бил в ответ. Таким цевочным колесом они описали полный круг через открытое пространство между пылающими знаками и вернулись на исходную позицию. Фаворит в красном нацелил свою ногу в соперника. Претендент в зелёном перепрыгнул через неё. В верхней точке своего кувырка он наотмашь пнул Любимчика в лицо. Теперь они взялись за дело серьёз, метаясь из стороны в сторону в узорах боевого танца, ударяя и уклоняясь в яростном вихре конечностей.

Джейм пристально наблюдала. Она обучалась основам котифирского уличного боя у Шиповник, но никогда прежде не видела схватки двух настоящих мастеров. Они практически не применяли руки, кроме как для блокировки ударов пяткой, а их ноги, казалось, были повсюду в грациозных, размашистых дугах. Некоторые движения были чем-то похожи на приёмы вода-течёт, а другие - огонь скачет, но в удивительных, совершенно неожиданных комбинациях. Не удивительно, что сначала Шиповник, а затем и Торисен побили её в начале и в конце её кадетской карьеры, выбив ей поочерёдно один и тот же зуб, который теперь едва успел отрасти обратно.

Претендент подпрыгнул и извернулся. Его нога, серпом пронзая воздух, поймала Любимчика прямым ударом в челюсть, и он, как подкошенный, свалился на землю, прямо где стоял.

Толпа заревела. Все женщины в её составе ринулись в Сакральное Пространство, обрушивая его, устремляясь к новому Любимчику, чьё самодовольное выражение лица стремительно оборачивалось всё растущим ужасом. Мгновением позже их тела скрыли его с головой.

- "Ну," - сказал Кроаки, хлопая Джейм по спине. - "Разве ты не рада, что не выиграла этот забег?"

ГЛАВА IV Красная Пыль

100-й день лета

I

Мишенями для стрельбы из лука служили скрученные из соломы манекены, установленные на спинах гигантских гоночных черепах. У каждой черепахи был свой собственный дрессировщик и шипованные ошейники, не позволяющие им втягивать голову или конечности. Всего их было здесь порядка двух дюжин, натягивающих свои поводки с медлительной, тяжеловесной силой. Две десятки кадетов на своих верховых лошадях ждали с луками, пока укротители растаскивали своих неповоротливых подопечных в свободное боевое построение.

Это был жаркий безветренный полдень в пыльных тренировочных полях к югу от лагеря Воинства, и одно из множества подобных занятий здесь. Джейм протёрла от пота свой лоб рукавом. Подобно всем остальным кадетам, она носила муслиновое чече как защиту от солнца. Её солнечные ожоги уже сошли прочь, а их место начал занимать загар. И, тем не менее, она всё ещё не приспособилась к южному теплу.

Тиммон заставил свою лошадь подойти поближе.

- "Тебе следует объезжать своего драгоценного раторна, Джеймсиль, а не винохир."

Джейм скорчила рожу. Тиммон продолжал дразнить её её подлинным именем, пока она почти не начала жалеть, что открыла его. С другой стороны, когда все остальные хайборны ужаснулись, Тиммон казался лишь слегка позабавленным тем, что у неё обнаружилась столь жуткая тезка, прокомментировав в то время, - "О, ну, это всё объясняет."

Она погладила Бел-Тайри по шёлковой шее. - "Это правда, на Бел гораздо проще ездить, но мы же собираемся продырявливать, а не обезглавливать. Кроме того, Череп охотится."

- "Я надеюсь, ты предупредила его насчёт местного домашнего скота."

- "Он же никогда не охотился на стада у Тентира, и он предпочитает своих цыплят жаренными, а не сырыми."

Тимонова лошадь дернулась в сторону и замотала головой, чувствуя его настроение.

- "В чём дело?"

- "Ни в чём. Во всём. Смотри, они готовы."

Дрессировщики спустили с поводков своих подопечных и отступили назад. За десятками возвышалась груда побитых фруктов. Черепахи ринулись к ней, шеи вытянуты вперёд, щёлкая друг на друга челюстями, чтобы выгадать наилучшую позицию.

- "Давай!" - скомандовал саргант, ответственный за упражнение.

Норф и Ардет пришпорили своих скакунов и помчались вперёд. Они лавировали сквозь наступающую группу, один стрелял направо, другой налево. С обеими занятыми руками, они должны были управлять своими скакунами коленями, что делало это тренировку ещё и проверкой искусства верховой езды. Норф, Ниалл, выбил два попадания; Ардет, три.

- "Бегиннер просто везунчик," - заметила Джейм. - "Подождём выхода Ёрема." - Она бросила косой взгляд на Лордана Ардета, чья лошадь снова взбрыкнула. - "Так ты собираешься мне рассказать или как?"

- "Ты смеешься. Здесь никто не воспринимает меня всерьёз."

Джейм поразмыслила над этим. Всю свою жизнь Тиммон старался соответствовать образу героя, которым, как он верил, был его отец Передан. Пери был заместителем её брата и командиром Южного Воинства, но он никогда не был рандоном. Его безрассудная тяга к возвеличиванию привела его к отправке Воинства навстречу гибельной битве против Великой Орды, после которой он и вовсе их предал. Тиммон только недавно узнал о последнем, к своему огорчению и расстройству. А теперь он оказался среди рандонов, что служили под началом его отца и слишком хорошо знали его переменчивую натуру, измеренную тем множеством жизней, что он столь бездумно растратил.

И Тиммон совсем не помог своему положению здесь своим нерадивым отношением к службе в Тентире. Не то, чтобы он плохо там справлялся, но он использовал свой шанирский колдовской шарм, чтобы улизнуть от любой обязанности, что его не привлекала. И люди это заметили.

Теперь хитрость состояла в том, чтобы поразить свежие места на соломенных мишенях, предпочтительно голову или грудь. Кадеты также были ограничены по времени: двадцать секунд на каждого, чтобы выпустить три стрелы. Потревоженные грохотом надвигающихся копыт, черепахи начали разбегаться. Лошади закружились вокруг них.

Джейм встретила приветственным криком попадание Тернослив, и застонала, когда та промазала следующие два раза.

Тернослив её тревожила. Она могла переключать что-то в людских головах, что однажды стало причиной того, что кадет Вант потерял равновесие и свалился в огневую яму, где сгорел до смерти -- и всё потому, что дразнил её её избыточным весом. А хуже всего то, что воспоминание об этом доставляло ей удовольствие. В общем и целом, у неё, похоже, вообще не было врождённого чувства чести. Если она выдержит второй год тренировок рандонов, то может стать как минимум командиром пятёрки, несущей ответственность за чужие жизни. Но в данный момент она была в ответственности Джейм, и Джейм не знала, что с ней делать.

Г'ах, подумаем об этом позже.

- "Я полагаю, что ты должен проявить себя, доказать свою надёжность," - сказала она Тиммону, возвращаясь к его проблеме.

- "Как?"

- "Ну, хотя бы отнесись серьёзно к своим обязанностям. Больше никаких увёрток."

Тиммон скривился. Привычки изнеженной жизни оказалось не так-то просто сломать.

Тут её ударила мысль. - "А ты знаешь имена всех своих кадетов?"

- "Я знаю мою собственную десятку," - сказал он оборонительно.

- "А остальных второкурсников, не говоря уж о третьекурсниках и рандонах?"

- "Ну, нет, если честно. Только здесь в Котифире больше ста сорока второкурсников."

- "И только восемьдесят Норфов," - сказала Джейм, гордая тем, что она потеряла только лишь одного кадета во время последнего отбора, по сравнению с дюжиной у Ардетов. - "Но я помню их всех и учу имена остальных. Тори помнит всех кендаров, присягнувших нашему дому, живых или мёртвых."

Тиммон сердито бросил на неё вызывающий взгляд. - "Все две тысячи, что числятся среди живых? Я так слышал, что он кое-кого позабыл."

- "Только одного. Кендара по имени Муллен, который убил себя, чтобы быть уверенным, что Тори запомнит его навечно. С тех пор он никого не забыл." - Насколько она знала, и на что она истово наделялась. Генеалогическая схема Киндри должна поспеть к Кануну Осени, если конечно Тори согласится ею воспользоваться. - "Смысл в том, будешь ли ты сражаться, и возможно умирать, за лидера, который даже не знает, кто ты такой?"

Тиммон поморщился.

Это было в самую точку. Второкурсникам не грозило больше официальных отсевов и отборов, но это вовсе не означало, что капризный кадет не мог быть отослан обратно домой с позором. С другой стороны, в конце года кадеты каждого дома голосовали за то, за кем бы они с наибольшим желанием последовали в битву. И это будет крайне неудобно для лордана, провалить эти выборы.

- "А что касается этого," - отплатил ей той же монетой Тиммон, стараясь встряхнуться, - "подумай обо всём том времени, что ты провела вдали от Тентира, играя со своими друзьями мерикитами. Это тоже вызывает пересуды, как и твои нынешние короткие отлучки в Котифир."

Джейм уныло признала про себя, что это было правдой. Она никогда не пыталась объяснить свою специфическую роль в обществе мерикит в качестве Любимчика Земляной Женщины, да и большая часть кенцир этого бы и не поняла, как бы она ни старалась, за исключением, возможно, Шета Острого Языка. Больше, чем когда-либо прежде, она по достоинству оценила понимание Коменданта, хотя и беспокоилась насчёт того, чего ему стоило позволить ей выпуститься из училища, после столь многих поводов этому помешать.

И теперь снова она ускользала в Котифир всякий раз, кок только могла, притянутая городскими соблазнами. Только этим утром она провела интереснейший час в мастерской башни Гаударика, наблюдая, как он подгоняет доспех варёной кожи к груди терпеливого клиента. Лучше всего для этих целей подходила шкура рисара, но её было чрезвычайно трудно раздобыть, сложнее было достать только кость раторна. Гаударик довольно смутно представлял, откуда она вообще берётся, кроме того, что патрули, уходящие в Пустоши порой приносили её с собой обратно. Нынче рисар приходил маленькими шкурками и полосками. Старинные шкуры были намного более крупными и редкими. Полный костюм закалённой рисарской кожи её брата был, вероятно, самой ценной вещью, что он обладал, за исключением его меча, Разящего Родню [Kin-Slayer], и ошейника Кентиара.

А между тем, ещё несколько пар лучников завершили свои заезды. Одного Ардета громко освистали за то, что задел шею черепахи. Затем пришёл черёд Ёрима. Коренастый кендар ездил подобно мешку репы, но никогда не промахивался мимо своей цели, и так оно было и в этот раз. Норфы зааплодировали, а затем застонали, когда его лошадь споткнулась по дороге к финишной линии и он свалился.

- "Штраф, минус два попадания," - объявил саргант.

- "Наш черёд," - сказал Тиммон, накладывая стрелу.

Два лордана ехали последними. Поскольку они оба были хайборнами, им полагались самые лёгкие луки, но и самый сложный заезд. К этому времени, черепахи разбрелись по всему полю, неуклюже скача в темпе быстро идущего человека, но при этом так сильно раскачивались, что установленные на их спинах мишени дико мотались из стороны в сторону. Некоторые манекены ощетинились стрелами. Джейм повернула налево к одному, пока ещё неповреждённому, и едва не вылетела из седла, когда Бел резко остановилась, чтобы избежать столкновения с ещё одним неповоротливым бегемотом. Они оказались в окружении. Кожистые головы, по-змеиному извиваясь, потянулись вперёд и их могучие челюсти защёлкали у стройных ног винохир. Бел собралась и ловко скакнула из положения полной остановки, через ближайшую широкую спину, сбив на землю её груз.

- "Тебе полагается в них стрелять, а не затаптывать!" - заорал саргант.

Джейм легонько постучала по бокам Бел коленями, и они метнулись за самой дальней парой рептилий. Первая стрела пронзила соломенную грудь. Схватить, наложить, натянуть, спустить. Промах. Тиммон уже выпустил все свои три стрелы с двумя попаданиями и скакал теперь к финишной линии. Джейм извернулась назад на спине Бел и выстрелила практически наугад. Её стрела прошила ближайший манекен насквозь и застряла в другом, более дальнем.

- "Не честно," - сказал Тиммон, когда она заняла свою позицию рядом с ним. - "По мне так это четыре выстрела, тремя стрелами."

Тем не менее, после ещё двух раундов, с перерывами на то, чтобы собрать свои стрелы и согнать обратно черепах, Ардеты победили Норфов со счётом сто пятьдесят попаданий к ста сорока трём.

К этому времени день уже клонился к вечеру, дело шло к ужину. Солнце закатилось за горы и фермеры возвращались с полей. Кадеты скакали обратно в конюшни, когда Рута потянулась и коснулась рукава Джейм.

- "Смотрите," - сказала она. - "Караван."

Джейм повернулась и увидела маленькую процессию, направляющуюся в её сторону через дно долины от затенённых подножий горной гряды. Вслед за ними в угасающем свете вздымалась пыль, освещённая в вышине, тёмная внизу. Они были примерно в полумиле отсюда. Котифирские стражники окружали три повозки, гружёные сокровищами, что мерцали сквозь свои меткалевые покровы. Там также полагалось находиться, по меньшей мере, одной кенцирской десятке, но они, вероятно, отделились на Горной Станции в Аполлинах и вернулись обратно в пустынный патруль, уверенные в том, что так близко от города колонне уже ничто не угрожает.

- "Они выглядят измотанными," - заметила Мята.

Как и все местные всадники и погонщики после нескольких недель в Пустошах, столь контрастных свежей зелени возделываемых полей, сквозь которые они теперь проезжали.

- "Но с кем же они всё-таки торгуют?" - вопросил Перо. - "Все шелка Ратиллиена родом из пустыни, или так я слышал. Что же там такое?"

- "Я же говорил тебе в Тентире," - отозвался Дар. - "Никто не знает. Нашим охранникам не позволено проделывать весь путь до конца. Искатели уводят караваны соли и торгового добра, а затем возвращаются обратно, гружёные богатствами -- это, если конечно не нарвутся на племена-отщепенцы Пустошей, рейдеров Уракарна, банды воров из Котифира или же агентов из других городов Обода."

Джейм задумалась, приходился ли кто-нибудь из вышеперечисленных роднёй тем торговцам, что проехали через Заречье, торгуя вразнос своими несанкционированными товарами прошлой весной. Заодно она удивилась, как это роскошная мантия Серода всё ещё держится. У него разобьётся сердце, если она обратится в пыль, как и всё добро из Пустошей, которого не коснулся Король Кротен, как это обычно происходит. И, кстати говоря, ей нужно проверить свою собственную шёлковую куртку, хотя она и была совершенно уверена, что вся эта роскошная кендарская вышивка, покрывающая всю её поверхность, сохранит её в целости и сохранности, вне зависимости от королевского прикосновения.

Трава рядом с далёкой дорогой зашевелилась, хотя царило безветрие, и капитан приближающихся стражей медленно повалился с лошади. Остальные всадники обнажили мечи. Упал ещё один, затем ещё и ещё. Те, кто остался, метнулись в канавы по обе стороны дороги. Лошади пронзительно ржали и метались в подлеске среди мелькающих фигур. Погонщики нахлестывали своих массивных серых коней, что тащили повозки, чтобы те прибавили скорость.

Джейм привстала в стременах, чтобы лучше видеть. - "Это засада," - объявила она, соскальзывая обратно в седло, - "и ни одного патруля в поле зрения."

Саргант что-то завопил, когда Бел метнулась в сторону.

Неужели налётчики пытаются похитить гружёные повозки, так близко к лагерю Воинства? Учитывая, насколько эти штуки медлительны, в этом не было ни капли смысла.

Как и скакать на помощь в одиночестве.

Джейм бросила взгляд назад и увидела, что кадеты следуют за ней, но на некотором удалении. Саргант напомнил им снова натянуть тетивы, прежде чем пускаться вскачь. Её собственный лук бесполезно шлёпал её по спине. Она крутанула его вперёд, чтобы упереть нижним концом в стремя, только чтобы обнаружить, что лучное гнездо находится с другой стороны. Чёрт возьми, ну почему она не могла родиться левшой, как и практически все в Кенцирате? Пока она нащупывала верхний конец, Бел вильнула в сторону, чтобы увернуться от летящей в них стрелы. Лук вылетел из её хватки, едва не заставив винохир споткнуться, когда оказался на земле, и звучно переломился между её ногами. Ну, просто чудесно. Она галопом несётся в битву с одним ножом в сапоге и тремя стрелами в колчане.

Вокруг повозок роилась, по меньшей мере, дюжина вражеских лучников. Возничий первой отбивался от них с энергичной помощью своей пассажирки, блондинистой женщины средних лет. Один из налётчиков забрался во вторую повозку, схватил тоненькую, укутанную вуалью фигурку рядом с погонщиком, и спрыгнул с нею на землю.

Второй возничий увидел подлетающую Джейм. Он встал, размахивая руками, и закричал, - "Они украли нашего нового искателя!"

Джейм свернула следом за убегающим мужчиной и его пленницей. За собой она слышала звуки сшибки кадетов с остальными налётчиками. Впереди, мужчина вбежал в рощу финиковых пальм и мгновением позже выскочил с другой стороны, верхом на быстроноге [fleetfoot]. Джейм уже видела подобных созданий продающимися в Котифире; они напоминали газелей, но были крупнее, сильнее, быстрее и частенько использовались для бегов. Бел стала неумолимо отставать.

Джейм уловила вспышку белого. В следующую секунду быстроног завизжал и вильнул в сторону, когда на него с рёвом бросился Череп, оставляя за собой просеку стоптанной пшеницы. Одно мгновение они бежали бок о бок. А затем раторн вцепился быстроногу в горло, в результате чего тот полетел на землю со сломанной шеей. Пленителя и пленницу сбросило прочь.

Джейм соскочила с Бел и больно ударилась о землю, бегущую слишком быстро, чтобы её ноги могли выдержать темп, со стрелой в руке. Всадник как раз поднимался на ноги. Стрела, которой она его хлестнула, поймала его прямо в глаз. Они одной кучей повалились на землю. Джейм ощутила, как оконечье древка уткнулось ей в плечо, и как её вес и импульс движения погружают его всё глубже.

Поднимаясь над всё ещё дергающимся телом, она повернулась к его бывшей пленнице. Девушка скрючилась на земле, баюкая своё запястье. Она его определённо сломала. Кроме того, она порезала руку, но это казалось менее серьёзным, пока Джейм не увидела, что рана исходит красной пылью. Кожа вокруг неё отваливалась прочь, по мере того, как плоть под нею обращалась в порошок. Всё больше и больше рассыпалось, пока сама кость не начала распадаться и пропадать. Она рассыпалась прямо у Джейм на руках, её громадные светло-коричные глаза под гниющей вуалью широко распахнулись и полнились ужасом.

- "Скажи..."- прошептала она Джейм, и даже сам её голос был всё утоняющейся нитью, искажённый незнакомым акцентом. - "Скажи моим сёстрам..."

Её глаза закатились и погрузились в глубину черепа. Плоть на лице разрушилась в порошок. Губы оттянулись назад, обнажая жемчужно-белые зубы, кожа присохла к изящным косточкам лица. Джейм поддерживала голову девушки. Теперь она опустила на землю её голый череп и потрясённо уставилась на паутину золотисто-белых волос, опутавшую её пальцы.

- "Ну," - сказал Тиммон за её спиной. - "Это что-то новенькое, даже для тебя."

- "Кто она такая, Тиммон? Откуда она появилась, и что с ней случилось?"

- "Я не знаю, но это именно она была причиной налёта. Как только твой тип убежал вместе с ней, остальные бросились врассыпную и попытались скрыться. Мы их всех поймали, конечно. Шиповник считает, что они из Геммы, конкурентного города Обода, у которого нет своих собственных искателей."

Джейм вспомнила посла Геммы в Башне Роз, когда она впервые искала там аудиенции. Кротен угрожал вешать всех пойманных налётчиков.

- "Что ты будешь с ними делать?" - спросила она.

- "Передам королевской страже. Все искатели - люди Кротена, и никто другой не имеет права их касаться."

- "Тогда мне будет лучше рассказать обо всём Коменданту Харну."

Чуть поодаль, Череп пришпилил мёртвого быстронога своими рудиментарными пальцами у копыт и наклонился, сдирая полосы плоти с его туши. Он уже по колено забрызгался ярко-красным и едва ли не мурлыкал от радости.

- "Ну, по крайней мере, хоть кто-то счастлив," - заметила Джейм.

II

Она нашла Жура ждущим её на границе лагеря, растянувшимся в скудной тени аркандового [arcanda] дерева, чьи листья скручивались в тугие рулончики на время дня, чтобы сохранить скудную влагу. Жара нравилась барсу не больше, чем ей самой или, если на то пошло, раторна, все трое были исконными уроженцами северных земель. Слепой охотничий кот поднялся, как только Джейм его увидела, потянулся, зевнул, и прорысил вперёд, чтобы боднуть головой её бедро. Она его почесала, отмечая, что он начал интенсивно сбрасывать лишний волос, переходя к гладкой, бледно-золотистой шубке, испещренной кремовыми кольцами.

Вместе, они зашагали через лагерь. Джейм уже собиралась повернуть направо в казармы Норфов, когда заметила какую-то суету впереди, снаружи Комендантских покоев на дальней стороне внутреннего двора -- новое пополнение Воинства, прибывшее из Заречья. Джейм уловила с краю мерцание знакомого бледного, острого лица и подошла поприветствовать Тень. На кадетке Рандир было серое платье, а её позолоченная болотная гадюка Эдди обвивала её шею подобно золотому браслету. Они обе казались удивительно прохладными, как будто их объединяла одна и та же холодная кровь.

- "Что происходит?" - спросила Джейм.

Тень провернула плечами в практически бескостном пожатии, заставившем рептилию пойти волнами. - "В казармах Рандиров нынче неспокойно из-за нескольких необъяснимых смертей, а заодно и нескольких исчезновений. Ран Шило приехала, чтобы всё расследовать. Я её новый помощник."

- "Мои поздравления," - сказала Джейм на полном серьёзе. Она частенько думала, как же Рандиры поступят с полукендарской дочерью Лорда Кенана, особенно учитывая тот факт, что она не принесла клятвы ни своему отцу, ни бабушке, Леди Ранет. Как и военный лидер Рандиров, Шило, по крайней мере, насколько это знала Джейм. Политика Глуши всегда славилась своей сложностью.

В дверном проёме появилась Шило, высокая, костлявая женщина с коротко стриженными, серо-стальными волосами. Стоящий за нею дородный Харн Удав перекрывал её по всем направлениям.

- "Проси любую помощь, какая потребуется," - говорил он. - "Это странное, тревожащее дело."

Затем он увидел Джейм и его заросшее щетиной лицо покраснело.

- "Так Лорд Ардет послал мне тебя в качестве специального помощника. Как же мило с его стороны."

Нет, эти слова из сна Торисена. Она задумалась, осознаёт ли её брат, что разделил своё видение, и не только с ней одной.

Она отдала Харну салют. - "Ран, прибывающий караван потерял своего искателя в засаде. Она в прямом смысле рассыпалась на кусочки у меня в руках."

- "Да, да," - сказал он поспешно, уже отворачиваясь прочь. - "Такое бывает."

- "Что," - пробормотала Джейм в его удаляющуюся спину, - "всё время?"

- "Похоже, у тебя есть своя собственная загадка," - заметила Тень.

- "И даже несколько," - ответила Джейм и вздохнула. Даже теперь, понимая, почему её присутствие так нервирует Харна, она не знала, что же с этим поделать. Лордан Норф или нет, не может же он действительно думать, что она и вправду хочет занять его пост.

- "Тут с нами на юг приехал кое-кто ещё," - сказала Тень, указывая на флегматичную фигуру, ковыляющую в их направлении..

- "Горбел! Как твоя нога?"

Лордан Каинрон нахмурился на неё из-под своих нависающих, обожжённых солнцем бровей. - "Болит, спасибо, что удружила. Ты же попыталась раздавить её умирающей лошадью."

- "А, ну, да. А ты тогда, знаешь ли, вовсю старался меня убить."

Горбел фыркнул. - "Неужели я мог это забыть, а? Отец смешал меня с грязью за это поражение."

- "И тебя это волновало?"

- "Нет, пока он говорил, что позволит мне отправиться на юг, едва только кость срастётся. Комендант Шет Острый Язык, вот у кого действительно неприятности."

У Джейм ёкнуло сердце. С тех пор, как Комендант Тентира побил Парадокс Чести позволив ей закончить училище против воли своего лорда, она беспокоилась о его судьбе. - "Что с ним случилось?"

- "На первый взгляд, ничего такого особенного. Теперь, когда его очередь руководства училищем окончилась, Отец заточил его в Рестомире, чтобы тот бил там баклуши (англ.: вертел пальцами рук). Чёртовски пустая растрата ценного актива, я бы сказал."

Джейм только вздохнула, радуясь, что не случилось ничего похуже, учитывая, как грозил Каинрон. И всё же, для человека вроде Коменданта тратить своё время, играя в придворного подхалима ... Никаких сомнений: Калдан, Лорд Каинрон, был глупцом.

- "Погоди-ка минутку," - сказала она. - "Последнее, что я слышала во время финального отсева, так это то, что ты заработал один белый камень за дипломатию и один чёрный от класса Сокольничего за абсентеизм, которые отменяют друг друга. Так почему ты здесь?"

- "Заработал ещё один белый, а как же иначе, в последний день испытаний, когда ты уехала играться со своими драгоценными мерикитами. За искусство верховой езды, можешь не спрашивать, что не очень-то помогло против этого твоего монструозного раторна."

- "Я смотрю, ты привёз с собой бесёнка, Твиззла," - заметила Тень, указывая на мохнатый комок у ног Горбела. Только лишь один свисающий красный язык наводил на мысль, какой же конец был каким.

- "Вуф," - сказал пёс, и уселся, чтобы почесать то, что, вероятно, было его ухом. Полетел мех.

- "Может, я ещё и хромаю, но я вполне могу ездить верхом. И охотиться," - сказал Горбел. - "Покажи мне следопыта получше, и я возьму его с собой вместо него."

И всё же здесь было немножко большее, чем просто это, подумала Джейм. Горбел проявлял определенные признаки того, что был связан с бесёнком, подобно тому, как она сама с Журом или Тень с Эдди. Ему бы стоило продолжать посещать занятия Сокольничего, чтобы развить эту связь, хотя не то, чтобы она не смогла вырасти сама по себе от постоянного использования.

Мимо прошло несколько кадетов третьекурсников, бросающих на вновь прибывших второкурсников косые взгляды. - "Свежее мясо," - хмыкнул один из них, не считая нужным понижать голос. Остальные засмеялись.

Горбел фыркнул. - "Думают, что они такие великие, верно, если смогли выжить при Водопадах и получили там зачёт за весь курс? Участвуй мы в битве, и мы бы тоже перепрыгнули через год тренировок."

В прошлом году в училище фактически не было студентов второго или третьего курса, спасибо великой битве, в которой так многие погибли.

- "Может и так," - сказала Джейм, - "но мне было бы ненавистно потерять даже минуту Тентира. Ну, может, секунду или две."

Тень наблюдала, как старшие курсанты проходят. - "Ходят слухи," - сказала она, - "что третьекурсники устраивают боевое крещение, так сказать пускают кровь тем кадетам, кто не служил у Водопадов."

- "И отсюда эти смерти в твоём доме, и присутствие здесь Рана Шило?"

Тень пожала плечами. - "Возможно. Я слышала, что вступительные испытания для кадетов (hazing - в солдатской и студенческой среде, когда новички "духи" вынуждены выполнять любые задания членов братства, чтобы стать полноправными членами студенческого / солдатского сообщества) были просто ужасными во дни командования Ганжара, и тянулось это до самой Уракарнской резни и его смерти. Торисен запретил подобную практику, когда занял место Верховного Лорда. Однако она всё ещё встречается в некоторых домах."

Горбел хмыкнул. - "Нет никакого вреда в том, чтобы пролить немного крови. Мы же обучаемся на воинов или как?"

Мимо, в другом направлении, прошёл пожилой, беловолосый офицер, сверлящий Джейм сердитым взглядом.

- "Ты всё ещё частенько с этим сталкиваешься, а?" - спросила Тень.

- "Иногда." - Джейм надеялась, что уже оставила в прошлом недовольство её статусом единственной женщины хайборнки в среде рандонов. - "Досада [Fash] выискивает всякого, кто готов слушать, что я прошла последний отбор в Тентире только лишь потому, что являюсь наследницей Верховного Лорда."

Досада находился в десятке Горбела, но далеко не полностью под его контролем, если говорить об этом.

- "А, этот тип всегда оставался глупцом," - веско сказал Горбел. - "Тентир был прудом. Воинство - океан. Позволим ему барахтаться в нём."

К этому времени уже подступал ужин. Тройка кадетов обменялась кивками и удалилась каждый в свою столовую.

ГЛАВА V Нежданный Гость

110-й день лета

I

Торисену снилось, что он снова стал мальчиком, пробивающим себе дорогу в Южном Воинстве.

- "Вот," - хрипло бросил Харн Удав, толкая ему бумагу. - "Отнеси это Яранам."

Молодой Тори взял обратно записку, которую сам же и переписал заново, письмена Харна были практически нечитабельными. Он заметил это ещё в самом начале своего пребывания в Южном Воинстве, и это подсказало ему способ, которым он мог стать полезным. Харн поначалу на него рычал, но Тори проявил настойчивость и мало-помалу приобрёл некоторую меру неохотного принятия.

А иначе, у него не было бы в лагере никакой определённой роли. А это было очень трудно, когда все вокруг казались такими занятыми, такими уверенными на своих чётких местах в сложной, кипучей структуре Воинства. Только он один был чужаком. Он умолял отправить его в училище рандонов в Тентире, но Адрик сказал, что это будет слишком опасным, оказаться так близко к отцовским врагам, и вместо этого он здесь, где даже Ардеты не желали иметь с ним ничего общего. Вероятно, они разделяли мнение Харна о том, что он один из бастардов их лорда, возможно со следами Норфской крови, чтобы объяснить его специфическую внешность. В общем и целом, единственным местом, которое он мог назвать своим, было несколько убогих комнатёнок неподалёку от офиса Харна, которые содержал для него шпион Адрика Бурр.

Были уже сумерки, когда он вышел из командирского корпуса и зашагал на юг через поросший травой внутренний двор, под неровным сиянием зажигающихся звёзд.

Мимо прорысила десятка кадетов второкурсников Эдирров, перескакивающих с ноги на ногу, к развлечению всех остальных, кого они миновали. Для вступительных испытаний это было очень мягким. Третьекурсники Рандиры и Каинроны обожали пускать кровь, особенно последние, у которых кадет проглотил тлеющий уголёк и умер, когда его заставляли сказать ложь. Рандиры были более утонченно-изощренными. В этом доме два кадета предпочли Белый Нож вместо жизни с тем, что их заставили сделать, чем бы это ни было. Ходили слухи, что Главнокомандующему Генджару подобные игрища были по вкусу, хотя сам-то он никогда не испытывал их на себе, не будучи рандоном. Не чающий в нём души отец, Калдан, заставил Совет Рандонов принять его в качестве Главнокомандующего Южного Воинства. На самом же деле лагерем заведовал Харн. Настоящее гадючье гнездо, эти Каинроны, и Рандиры ничем не лучше.

Перед ним распахнулась центральная улица, бегущая между высокими стенами казарменных сооружений. На западе сияли огни Каинронов. Гарнизон, верно, готовился к ужину. Помещения Норфов на востоке оставались тёмными и пустыми, навязчивая эмблема падения Серого Лорда Ганта.

Кто-то двинулся в тени пустых корпусов.

- "Прошу вас, сэр, у вас не найдётся немного еды?"

Котифирец нищий, здесь, в такой час? Однако, если это воришка -- а лагерь порой страдал от подобной заразы -- не стоит ли Тори кликнуть стражу? Нет. Судя по этому назальному голосу, это был мальчишка немногим старше самого Тори, и даже ещё больший чужак здесь, чем он сам. Повинуясь внезапному импульсу, он направил незнакомца в свои собственные комнаты.

- "Скажи Бурру покормить тебя."

Следующий гарнизонский корпус, на юг через Каинронов, принадлежал Яранам. Его ворота были плотно захлопнуты на ночь, но по его стуку двери расколола трещина. Жилистая женщина приняла записку, которую он ей передал. Что-то в ней показалось ему знакомым.

- "Вы были Норфом?" - спросил он, против своей собственной воли.

Она заколебалась. - "Да, была. Как ты узнал?"

- "Кто-то мне на вас указал."

- "Чертовски хороший рандон и ещё один осколок крушения Верховного Лорда," - сказал мужчина. - "Весь его дом, разбит и брошен на милость ветров. Не удивительно, что они его проклинают."

- "Они вас здесь уважают?" - спросил Тори резко.

Её фигура была темным силуэтом на фоне света внутри, лицо нечитаемо. Она склонила голову как будто в раздумье. - "Ко мне относятся довольно хорошо, если подумать. Гораздо большей жалости достойны те, кто ушёл в другие дома или стал Каинроновским ёндри-гоном, подобно Харну Удаву. А почему ты спрашиваешь?" - Она шагнула к нему, как будто её чем-то тянуло. - "Кто ты такой?"

- "Никто." - Он отступил назад. Опасно. Опасно...

- "Ну, меня зовут Рябина. Запомни это. Пожалуйста."

- "Хорошо."

Двери закрылись.

Тори развернулся к внутреннему двору, его задание было окончено.

Но что же такое только что случилось? Его и прежде тянуло к отцовским людям, вроде Харна. Почему же теперь они начали откликаться? Это походило на царапанье изнутри его образа души.

Выпусти меня, выпусти меня наружу ...

Там была незапертая дверь, а за нею слабый голос. Оп попытался не слушать, тем более не отвечать.

Отец, это моя жизнь, какой бы она ни была. Я оставил тебя, и замок в Призрачных Землях, в котором я родился, и память о сестре, которую ты прогнал раньше меня. Ты обошёлся с нею не слишком-то честно. Отчего же я должен быть честен с тобой? Оставь меня в покое.

И снова заброшенная казарма Норфов. Повинуясь внезапному импульсу, он положил руку на её запертую дверь, и она распахнулась настежь от его прикосновения на своих скрежещущих петлях. Внутренний двор душили переросшие сорняки. Над ними вздымались балконы, уровень за уровнем, вплоть до четвёртого этажа, упираясь изнутри в закрытые двери, похожие на такое множество запечатанных глаз. Что же творилось здесь, когда его отец повёл Северное Воинство в гибельную битву в Белых Холмах? Как быстро Южный гарнизон ощутил его падение? Вероятно, мгновенно. Они же были к нему привязаны. А затем он бросил о землю воротник Верховного Лорда в обидчивом отчаянье и ускакал прочь, предоставляя их самим себе в мире, гудящем гулким эхом от его отбытия.

- "Будь ты проклят, Отец," - шепнул Тори пустоте. - "Ты хоть когда-нибудь думал о ком-нибудь кроме себя, и её?"

Гант тогда ещё не знал матери Торисена (и Джейм, напомнил он себе), и всё же, его, похоже, притянуло к ней через хребты Черноскалья, в Призрачные Земли. Ну, а там она пришла к нему, и он был счастлив, сколько-то времени. Её исчезновение его погубило. Джейм рассказала ему, что их матерью была Джеймсиль Плетущая Мечты, но это же бессмыслица, разве не так? Плетущая Мечты была консорткой Герридона, Мастера Норфов во времена Падения три тысячелетия тому назад.

- "В Тёмном Пороге время движется медленнее, чем в Ратиллиене," - сказала Джейм.

(Что? Когда? Сон внутри сна. Мне хочется проснуться, но я не могу, не могу, даже зная, что последует дальше...)

Порывы ветра шерстили сорняки, заворачивая стебли вокруг его ног, жалобно стеная: никогда, навсегда, никогда, навсегда ...

Ворота казармы снова заскрежетали. За ним кто-то следовал. Сквозь проём проскользнули четыре тёмные фигуры, одна за другой, и рассыпались веером, беря его в кольцо. Они натянули свои кадетские шарфы на нижние половины лиц, эмблемы домов завёрнуты внутрь.

- "У тебя есть враги," - сказал Адрик. К которым относятся эти?

Один из них шагнул вперёд, чтобы схватить его. Тори перехватил его руку и затянул кадета в земля-движется бросок, который обрушил его на его товарища. От другого он увернулся ветер-дует движением. И продолжил схватку с ними огонь-скачет пинком, который заставил четвёртого отшатнуться назад и задержаться, чтобы выплюнуть зуб. А затем они сомкнулись над ним, сбивая с ног на землю. Он задёргался в их хватке, среди жесткой, цепляющейся травы, но они были кендарами, на целую голову выше его и на сорок фунтов тяжелее, каждый.

Кто-то накинул ему на голову капюшон и затянул его завязки вокруг его шеи. Он бился у них в руках, пока один из них не дал ему по уху. Мир закрутился. Он снова стоит на ногах, или как? Где верх, где низ? Его куда-то волокут, подумал он оглушённо, но куда именно?

В здание, в стенах которого их шаркающие шаги отдавались гулким эхом, вверх по лестнице -- бум, бум, бум -- в шумную комнату.

Они поставили его на что-то, что зашаталось под ногами, расшатанное кресло или стул. Чьи-то руки поддерживали его в вертикальном положении, пока его голова не прочистилась достаточно, чтобы удерживать равновесие, хотя бы в малой степени. Его руки были связаны за спиной, а на шею наброшена верёвочная петля. Когда он склонялся вперёд, руки дёргало вверх, а петля затягивалась. Верёвка, должно быть, переброшена через стропило. Он изо всех сил старался держаться прямо и продолжал тяжело пыхтеть внутри своего тесного капюшона.

Люди разговаривали, смеялись, ели. Он слышал бренчание кухонной утвари по оловянным тарелкам и стук пивных кружек по столам.

Кто-то прочистил горло, требуя тишины, и добился её, за исключением нервозного хихиканья по одну сторону. Заскребло по полу отодвигаемое кресло. К нему приблизились чьи-то шаги.

- "А теперь, таинственный мальчик," - сказал голос, который он прежде никогда не слышал. - "Кто ты такой?"

Тори не ответил. Свист, обжигающая боль по икрам ног. Он едва удержался от опрокидывания вперёд.

- "Даже у бастардов есть отцы. Кто твой?"

Нет ответа. Ещё один пылающий удар. Это, должно быть, хлыст, или тонкая розга, подумал Тори. Ничего такого, что причинит ему серьёзный вред, если только он удержит равновесие. Но, о, Трое, эта боль ...

- "Тебя прислали сюда Ардеты, но они что-то не спешат признавать тебя своим. Ты один из бастардов Милорда Адрика, хмм? Отвечай!"

Очередной удар.

- "Упрямый, да? Ну, тогда, давай-ка заставим тебя пореветь."

Хлыст свистел и трещал, снова и снова. Время замерло в бесконечном мгновении агонии.

- "Что, во имя Порога...?"

Рёв Харна едва не заставил Тори свалиться с его ненадёжного насеста. Чьи-то руки схватили его, едва он закачался. Петлю и стягивающую запястья верёвку сняли, но не капюшон.

- "Спокойно," - сказал в его ухо Бурр, помогая ему спуститься.

- "Командующий Удав." - В этот раз новый голос, апатичный, знакомый. - "Чему мы обязаны чести наслаждаться вашим обществом?"

- "Я искал своего клерка." - Харн старался говорить спокойно, но его голос рокотал от гнева, достаточного, чтобы заставить задребезжать столовое серебро. - "Возможно, не будучи рандоном, вы не знаете, что вступительные испытания, это строго внутридомный ритуал. А этот мальчик Ардет."

Глубокий вздох. - "Ну, тогда, забирайте его, если уж должны. В любом случае он оказался скудной забавой."

Бурр вытолкал Тори прочь, не снимая капюшона, пока они не оказались на улице перед казармой.

- "Может, вы и знаете," - сказал он серьёзно, - "но он не знает, что вы знаете."

- "Как вы узнали, где меня искать?"

- "Тот мальчишка, что вы прислали ко мне, чтобы покормить, видел, как вас тащили. Он сейчас снова в ваших комнатах, вероятно, подъедает там всё, что только найдёт."

Из резиденции появился Харн, все ещё раздувающийся от ярости. Тори слышал, что кендар был берсерком, но впервые видел его настолько близким к полному извержению. Под ним, казалось, сотрясались сами камни.

- "Однажды," - рычал Харн, - "однажды..."

Тори освободился от поддержки Бурра и коснулся руки рандона. Судя по той волне, что с шипением пробежала вниз по его нервам, он всё равно, что заземлил стрелу молнии. Харн встряхнулся. Его маленькие, налитые кровью глаза моргнули и сфокусировались.

- "Всё в порядке, парень?"

- "Да, Ран."

- "Ты можешь пожаловаться об этом Ардетам."

- "Нет, Ран."

У Тори было время подумать. Какими бы мерзкими не были испытания, никто не бегал к начальству, чтобы о них поплакаться. А, кроме того, ему не причинили действительного вреда, хотя его ноги жутко болели и угрожали подломиться прямо под ним. Однако, что более важно, он и в самом деле опознал этот заунывный голос. Командующий Южного Воинства, Генжар, лично председательствовал над его пыткой.

II

Бурр помог Тори вернуться обратно в его покои. Анфиладу маленьких комнат заливал свет свечей, а во втором помещении они обнаружили котифирского мальчика, деловито поглощавшего их ужин. Тори тяжело опустился в кресло напротив. Бурр передал ему бокал разбавленного вина, который он осушил трясущейся рукой.

Чёрт возьми, соберись.

Рука замерла.

Бурр заново наполнил бокал. Поверх его кромки, Тори изучил своего гостя. Тот был долговязым и щедро одарённым прыщами. Голову венчала мешанина имбирно-рыжих кудрей. Его одежда хоть и выглядела запачканной, но в то же время отличалась хорошей тканью и элегантным покроем.

- "Кто ты такой?" - спросил Торисен.

- "Вы даруете мне права гостя?"

Тори понял, что его просят распространить его покровительство и защиту на его непонятного визитёра.

- "Как я могу это сделать, если не знаю, почему ты в бегах?"

- "Кто вам сказал, что я такой -- в бегах, то есть."

Оба кенцира только сверлили его взглядом, хайборн - со вскинутой бровью.

- "Ну ладно. Я в бегах." - Он снова куснул хлеба и многозначительно уставился на винную бутылку. Тори кивнул Бурру и тот неохотно наполнил парню бокал.

- "В бегах от кого?" - спросил Тори терпеливо.

- "Как же мне сказать, чтобы вы поверили? Я и сам едва это знаю, за исключением того, что я напуган."

- "Кем?"

- "Человеком, что отбрасывает тень белого волка."

- "Так не пойдёт. Начинай с начала."

- "Ну, хорошо." - Парень сделал долгий глоток вина, как будто пытаясь подбодрить себя, по худому горлу прыгает кадык. - "Я тебе доверяю, слышишь меня? Мой отец, Король Круин, умирает, но отказывается это признавать. И продолжает в этом упорствовать, отрицая всякий здравый смысл. А между тем, темный Пророк карнидов продолжает шептать в его ухо, и все мои родичи умирают, погибая, едва на них падает тень волка. Все мои братья уже мертвы. Теперь начали пропадать мои дядья и кузены. Никто не поверит в то, что я видел, так что я сбежал."

Тори слышал слухи о таинственных смертях в Надутёсье среди королевской семьи, правда, не то, чтобы они много значили для него лично. Хотя он полагал, что всё, что касается нанимателя Воинства, Короля Круина, в конечном итоге касается и самого Воинства.

- "Так ты боишься и этого волка, и пророка," - сказал он. - "Что за пророк?"

- "Как я уже говорил, это карнид, из Уракарна. Они все там фанатики, клянутся, что истый мир наступит, когда сама смерть умрёт, или так они заявляют. Отец в отчаянии; он к ним прислушивается. Как и многие из моей семьи, надеясь тем самым сохранить свои шкуры. Но я самый младший, последний сын отца, слишком близкий к Трону Роз для того чтобы чувствовать себя в безопасности, и я не верю ни одному слову, что исходит из Уракарна."

Два кенцира обменялись взглядами. Нахмуренная гримаса кендара ясно говорила Не доверяй ему.

Тори обдумывал, Стоит ли?

Кроме того, что за защиту он мог реально предложить? Его саднящие ноги напомнили ему, насколько уязвимым был он сам, и всё же, вопреки себе, он колебался. Всё-таки, этот мальчишка и он сам были настолько похожи в чём-то общем, оба изгои с проблемными отцами.

- "Я не могу обещать тебе слишком-то многого," - сказал он, - "только место для жилья и участие в разделе наших пайков, которые, хочу предупредить, достаточно скудны. А теперь, ещё раз, как тебя зовут?"

Мальчик с облегчением крякнул, демонстрируя большие, белые зубы, достойные жеребёнка. - "Я приму всё, что вы сможете мне предложить. В конце концов, разве у меня есть другой выбор? Отвечая на твой вопрос, я Принц Кротен, но вы можете звать меня Кроаки."

ГЛАВА VI Испытания

111-й день лета

I

Джейм проснулась, сбитая с толку, страдая от боли. Она же встречалась и с Кроаки, и с этим гигантским пудингом, Королём Кротеном. Как же они могли быть одним и тем же, забудем про волосы и голос? И опять-таки, насколько можно было верить снам?

Г'ха, полоски огня по её икрам... Она думала, что физически ощущает рубцы, пока не проснулась окончательно.

Неужели это Тори пытается прозревать на неё через всё растущую разноцветную мозаику окна Марка? И имеет ли он хоть какое-то представление о том, что некоторые из его усилий могут вернуться откатом, если, конечно, в этом действительно всё дело? Генджар и кадетские испытания ... её собственные ноги болели за компанию...

И, кстати говоря, а Тори тоже разделяет её собственные сны? Предохраните их от этого, Милосердные Трое.

Она отбросила прочь одеяла, к неудовольствию Жура, который свернулся под ними, и встала. Её новые покои располагались на четвёртом этаже Норфских казарм, открываясь на север, через внутренний двор, на Обрыв, и на юг, на громады лагеря. Как и с апартаментами Грешана в Тентире, она понимала, что эти комнаты стояли пустыми долгие годы промежутка между Норфскими наследниками. Но, по крайней мере, её дядя никогда не отравлял их своим присутствием. Где же жил Тори, когда присоединился к Воинству, безымянный и нежеланным, каковым он тогда был? Проблески снов прошедшей ночи показали ей крошечные, убогие комнатёнки в офисном корпусе неподалёку от помещений Харна, к которому Тори был приставлен в качестве специального помощника. Они с братом поговорили о множестве вещей в эти последние дни перед её отбытием из Заречья, но почему-то практически не выходили за рамки голых фактов о его опыте жизни на юге. Почему он всё ещё хранит секреты, если те таковыми являются, и что ещё могли показать ей его сны, чего он не смог заставить себя рассказать о том, что случилось после Каинроновских испытаний кадетов?

Рута вручила ей стакан гранатового сока, подслащенного мёдом. Это уже начинало становиться привычным после неизменно кислого сидра Тентира.

- "Наша программа на сегодня?" - спросила Джейм.

- "Ничего особенного. Это наш выходной. Вы отправитесь в Надутёсье, верно?"

Так, её отлучки заметили. Ну, ничего иного и быть не могло. По крайней мере, она пыталась ограничивать их временем, когда она была свободна от кадетских обязанностей.

- "Мне нужно встретиться с Серодом," - сказала она. - "А затем, внук Гаударика Бирни обещал показать мне что-то, что зовётся Оком Котифира. А что насчёт тебя?"

Рута пожала плечами, отворачиваясь, чтобы выложить одежду Джейм на день, включая чёрный д'хен. Джейм задумалась, понимает ли кадетка назначение последнего. Пока что, похоже, что только Шет Острый Язык узнал в нём профессиональное одеяние Тестигонского ножевого бойца.

- "Я надеялась сходить на местный рынок во внутреннем дворе," - сказала Рута. - "А теперь, даже не знаю. Одна из наших десяток получила этой ночью записку."

- "Чёрт." - Джейм отставила наполовину осушенный стакан. - "И что там говорится?"

- "Им приказано отправляться в дальний дозор к подножиям Аполлинов, это целый день скачки туда и обратно. В качестве испытания, это как-то не очень. Мы проделывали то же самое на ногах, с полной нагрузкой. Так что это просто пустая трата свободного дня."

Подобные вызовы приходили на протяжении многих недель, обычно просунутые под дверь ночью. Их никогда не подписывали, но все знали, что они исходят от кадетов рандонов третьекурсников, которые выбрали сей метод, чтобы проверить отвагу и решимость своих младших товарищей, как целыми группами, так и по отдельности.

Задачи, что в них ставились, менялись от дома к дому, в зависимости от их характерных особенностей. Каинроны отдавали предпочтение физическим испытаниям. Только вчера Джейм видела одну из десяток Калдана, цепляющихся, в жутком ужасе, за внешнюю часть открытой лифтовой клетки, которая поднималась по отвесной глади Обрыва. Любой из них мог пасть жертвой высотной болезни, столь присущей этому дому, и сорваться вниз к её или же его гибели.

Она также вспомнила свой ночной кошмар о том, как её брата мучил Каинрон Генджар. Что же было дальше? Вполне возможно, ей поведает об этом следующий сон. В конце концов, говорили, что Генджар принял "странную" смерть.

Яраны, в свою очередь, питали склонность к интеллектуальным проверкам, а Эдирры к шуткам, вроде той, чтобы приказать всей десятке прорысить вокруг лагеря, голыми и раскрашенными в синий цвет.

От Рандиров не было слышно ни единого слова, но, в общем и целом, все полагали, что они использовали эту возможность, чтобы проверить лояльность своих кадетов. Джейм задумалась, добились ли Ран Шило с Тенью хоть какого-то прогресса в своём расследовании случившихся там исчезновений, и имеет ли хоть одна из обросших слухами смертей что-нибудь общее с испытаниями третьегодок. И если и так, то станет ли кто-нибудь рассказывать об этом Тени, учитывая её специфическое происхождение или же Шило, с её статусом военного лидера?

Касаясь этого дела, Джейм, в общем-то, и сама мало что знала о том, что творится внутри её собственного дома. Задания третьекурсников были, верно, до сих пор достаточно умеренными, иначе бы она однозначно услышала об этом больше, если только её люди не начали опять прятать от неё подобные вещи. Как бывало с некоторыми дежурными нарядами в Тентире -- чисткой уборных или выведением троков, к примеру -- ибо их гордость ранила необходимость видеть своего лордана столь униженным, вне зависимости от её собственных желаний.

- "Всё это - полнейшая глупость," - сказала она, с бесцеремонным нетерпением натягивая сапоги. - "Что это доказывает, разгадать загадку, пробежать через строй, или отправиться в ненужный патруль? Ты и остальная часть нашей десятки, к примеру, проявляли себя уже множество раз, даже если большая часть нашего отряда и не сражалась у Водопадов."

- "Вы сражались," - ответила Рута, упрямо наклоняя плечи.

- "Я прорубила себе дорогу через поле боя -- Предки знают, насколько топорно -- чтобы отдать брату проклятый меч, которым он не знает, как пользоваться. Ниалл тоже там был, как и Шиповник, и им досталось там сильнее, чем любому из нас. А что касается тех из вас, кто всё это пропустил, ну, как насчёт наших путешествий вверх и вниз по Заречью, перескока в Южные Пустоши и обратно? Милосердные Трое, да вы же помогли мне с налётом на сам Рестомир, чтобы вызволить Серода! И вам не нужно ничего доказывать ни мне, ни Верховному Лорду, который, между прочим, запретил все эти испытания. И я не желаю видеть ни единого кадета рандона им подвергающимся. А скажи-ка мне, рядовые кендары тоже возятся с подобной бессмыслицей?"

- "У них есть свои собственные ритуалы инициации, я так полагаю."

- "И гораздо практичнее наших, готова поспорить. Когти Бога, неужели типичная кенцирская жизнь и так уже не достаточно тяжелая?"

К её удивлению, Рута не согласилась.

- "Конечно, я не хочу быть избитой или униженной или что там у третьегодок на уме," - сказала светловолосая кадетка, упрямо разворачиваясь к Джейм лицом. - "Но как же иначе? В обычных условиях, мы бы прошли через всё это ещё в училище рандонов, но к тому времени все второ- и третьекурсники были уже здесь. А теперь, как иначе нам полагается доказать, что мы и в самом деле принадлежим Южному Воинству?"

- "Айее." - Джейм с досадой вскинула вверх свои руки в перчатках - "Традиция!"

У южных ворот резиденции Норфов она столкнулась с Шиповник, беседующей с высокой молодой женщиной с темным загаром урождённого в Котифире кендара и коротко стрижеными волосами цвета дикого мёда. Когда последняя увидела хайборна, то она улыбнулась и шепнула Шиповник что-то такое, что заставило ту окаменеть и залиться румянцем. А затем, с нахальным салютом, незнакомка удалилась прочь.

- "Кто это был?" - спросила Джейм, подходя ближе.

- "Амберли [Amberley]. Строевой рядовой Каинронов. Прежде чем я стала кадетом рандоном Норфов, мы были ... очень близки."

- "О," - сказала Джейм, прислушиваясь к ровному, тщательно нейтральному тону собеседницы ничуть не меньше, чем к её словам, зная к этому времени, как прочитать в её манере речи множество тонких нюансов. - "И как она восприняла твой уход?"

- "Гневно. Мы подрались."

Это едва ли было просто для Шиповник, повернуться спиной ко всем своим бывшим товарищам, сменив дом и присягу, думала Джейм, наблюдая, как Южанка гордо шагает обратно в Норфские казармы. Она и прежде так думала. Ей просто никогда не приходило на ум, что в этом мог быть замешан кто-то особенный.

Прямо через дорогу на неё открывались северные ворота помещений Ардетов. Через них она увидела Тиммона, выходящего во двор своей резиденции облачённым в то, что определенно было грязным передником, и несущим ведро парящих помоев.

- "Во имя Порога, что...?"

Он послал ей унылую улыбку. - "Я получил записку. Похоже на то, что все те посудомоечные обязанности, от которых я ускользал в Тентире, в конечном итоге всё-таки меня нагнали."

- "И теперь ты решил за них взяться?"

Он пожал плечами. - "Ты же сама советовала мне перестать избегать ответственности."

- "Я не уверена, что именно это имела в виду."

- "Должен ли я позволять им себя унижать, ты об этом? Я не знаю. Это проще, чем самостоятельно изыскивать какие-то способы, чтобы проявить себя, предполагая, что именно это мне полагается делать. В любом случае, бывает и хуже. Слыхала про вызов Горбела? То, что они велел ему и сделать, просто анатомически невозможно. Он прочитал это вслух своему дому за обедом, а затем порвал записку в клочья."

Джейм рассмеялась. - "Ну, это же Горбел. И ему вполне может сойти это с рук, несмотря на его переменчивого отца. Наверное, хорошо быть настолько самоуверенно нахальным."

- "А ты не такая?"

- "Милосердные Трое, нет."

И всё же она стала более уверенной, чем была до выпуска из Тентира, или, если точнее, до того, как они с братом сразились, чтобы оценить её компетентность. Ей тогда удалось удивить Тори, точно так же как ему её, своим обращением к технике Котифирской уличной борьбы. Ей нужно взять у Шиповник ещё несколько уроков.

Когда же и к ней прибудет записка, задумалась она, прощаясь с Тиммоном, и что она будет с ней делать? А, ладно, об этом ничего нельзя было сказать, пока она не узнает, о чём же её попросят. Подобно Руте, ей не слишком-то хотелось быть униженной и, к тому же, она не была уверена, что это именно тот способ, которым лордану следовало заслужить признание. Испытания. Вызовы. Ха.

II

Открытая лифтовая клетка плавно вознесла её на верхушку Обрыва, где её приветствовали типично живые уличные сценки Котифира. Её путь увёл её в сторону, на менее респектабельные улицы на границе заброшенных башен. Там она вошла в то, что снаружи казалось узким сараем, но изнутри открывалось в сомнительную, тусклую таверну. Неопрятная девушка принесла ей кружку слабого, кислого эля. Неспешно его потягивая, она позволила своим глазам блуждать по углам комнаты, пока не приметила мерцание белого. Серод возник из теней, как будто родился из них.

Джейм кивком заказала ещё одну кружку.

- "Ты и в самом деле очень хорош в этом," - заметила она, когда её слуга скользнул на место напротив.

- "Должность Мастера Информатора даёт свои преимущества. Теперь все сообщают мне своим секреты, независимо от своих намерений ... ну, или почти все," - добавил он, бросая на неё косой взгляд.

Знания были его деньгами власти, которыми она всякий раз или не хотела, или не могла ему отплатить. Вполне возможно, колебаться в этом было не совсем честно. Она знала, что он будет хранить её тайны даже под угрозой смерти, как это было в Рестомире, когда он был во власти Каинрона. И всё же некоторые секреты были только её и ничьими больше.

- "Ну," - спросила она. - "Что новенького в городе?"

Он пожал плечами. - "Тут не так уж многое можно доложить. Принц Тон и его мать продолжают интриговать против Короля Кротена, но у них нет не единого шанса, пока он сохраняет свою божественность."

- "То есть, пока наш храм сохраняет стабильность. Что?"

Серод мигнул. - "Может и ничего, но поговаривают, что храм слегка съёжился. Такое часто предшествует приходу Изменения. А тогда он сжимается до размеров стиснутого кулака. Жрецы стараются не оказаться внутри, когда такое происходит."

- "Ну, в этом я с ними солидарна."

Джейм вспомнила миниатюрный храм в Каркинароте, и его священников, запертых, умирающих от голода, в ловушке внутри него. Каким-то образом, наружные и внутренние размеры каждого сооружения Строителей никогда не совпадали друг с другом до конца.

- "Что насчёт гильдий?" - спросила она.

- "Там все дела идут как всегда, во много завися от характера их гильдейских мастеров. Некоторые мастера щедро делятся своими умениями, подобно твоему другу Гаударику, и их члены благоденствуют -- за что едва ли стоит благодарить его собрата оружейника Лорда Сноровку, который думает только о своих собственных проектах, в ущерб интересам остальных мастеровых гильдий. Однако ему стоит поостеречься. Его работы сейчас изумительны, но из того, что я слышал, благодаря его эгоизму его таланты могут просто испариться, когда -- или, скорее, если -- он лишится своего положения. Гаударик, с другой стороны, скорее всего, сохранит свои умения. Это одна из причин того, отчего наш Русо так отчаянно стремится остаться Лордом Сноровкой. Он хочет стать как Леди Профессий и Лорд Торговли, которые могут сохранять свою силу практически вечно."

- "Это звучит похоже на поучительную историю о способах руководства," - заметила Джейм.

Она задалась вопросом, а размышляет ли Серод о своём личном вовлечении. Что случится с ним самим, приди следующее Изменение? Он, кажется, вообще ничего не делал для своей, столь странно выигранной, гильдии, за исключением применения тех способностей, которыми это его наделило.

- "Что-нибудь ещё?" - спросила она.

- "Да ничего такого, за исключением того, что парочка карнидов пробралась обратно в город."

Джейм потрясённо на него уставилась. - "Серод! Ты же говоришь о людях, которые перебили тысячи и тысячи кенциров у ворот Уракарна!"

- "Только потому, что мы туда их загнали или, скорее, загнали их благословенного пророка. В любом случае, это старая история," - пожал плечами Серод, как будто два неполных десятилетия успело сделать это несущественным. - "Насколько я понял, когда Король Круин почувствовал приближение смерти, Тёмный Пророк пришёл к нему и посулил бессмертие, если он оплатит его жизнями своих наследников."

- "И это, верно, было, когда Кроаки искал укрытия у моего брата и Воинства," - сказала Джейм, постепенно вспоминая всё больше фрагментов сна прошедшей ночи.

Серод вскинулся. - "Кто тебе вообще рассказывал эту историю, и кто этот парнишка `Кроаки'?"

- "А вот это очень хороший вопрос."

- "Ты опять надо мною смеешься."

- "Ну, может чуть-чуть. Пожалуйста, продолжай. Король Круин умирал и...?"

- "Ну, в общем-то, какое-то время он как раз не умирал. А между тем жрецы карниды стали здесь весьма желанны и посвятили множество новых неофитов. А затем Король Круин обнаружил, что его одурачили, и изгнал прочь своего драгоценного наставника. После его смерти городской совет двинул всё Воинство против Уракарна."

Включая Тори, подумала Джейм, вспоминая кружевные узоры шрамов на руках Тори, отметины пыток карнидов, что едва не искалечили его на всю жизнь.

- "А больше я почти ничего не знаю," - заключил Серод, - "не будучи новообращенным карнидом."

- "Хорошо, посмотри, что ещё ты сможешь выяснить."

Серый же вырос не в Кенцирате, напомнила себе Джейм. Для него, быть может, одно бедствие кенциров сливалось с другим. Резня женщин Норфов, фиаско в Белых Холмах, изгнание Ганта, катастрофа Генджара у ворот Уракарна, кенцирское воинство против Великой Орды в пустошах перед битвой у Водопадов ... скажи "бойня," и о которой идёт речь? Оглядываясь назад, едва ли кажется удивительным, что Южное Воинство столь истощено. Трое, да весь Кенцират продолжает кровоточить с тех пор, как впервые оказался в Ратиллиене, не говоря уж обо всём том, что случилось во всех этих потерянных мирах до него или во время самого Падения. Что же от них останется, чтобы биться в финальной битве против Тёмного Порога? Быть может, только трое, Тир-Ридан, одним из которого может потенциально оказаться она сама.

Г'ха. Джейм встряхнула головой. Весь вес кенциратского прошлого, казалось, прочно обосновался на её плечах из-за уверенности, что Тот-Кто-Разрушает должен предшествовать появлению Охранителя и Созидателя. Она задумывалась, как обстоят дела у её брата и Киндри. Если они не научатся взаимодействовать друг с другом, то вся история Кенцирата может оказаться за зря. У её кузена может и было некоторое осознание этого факта, но её брат пока что не имел об этом ни малейшего представления. Ну что за время, чтобы оставить их наедине.

Кроме того, она и сама не особо верила в свою способность справиться со своей ролью -- ну, то есть, без уничтожения всего, что попадётся на пути. Тай-Тестигон в огне, Каркинарот в руинах, Тентир сотрясается на своём основании ... прошлые результаты не сулили будущему ничего хорошего.

Их встреча подошла к концу, она встала, чтобы уйти. - "То же место и время на следующей неделе?"

- "Я тебе сообщу. Некоторые из моих гильдейских начинают внушать подозрения, особенно этот Заусенец, это который столкнул тебя в лестничную шахту в Подутёсье."

- "Приглядывай за ним. Он не замышляет ничего хорошего."

- "Я знаю," - сказал он и рассмеялся, беззвучно, намекающе, в глубине своего капюшона.

III

От заброшенных внешних кругов Джейм зашагала к центральным башням, одна из которых служила домом мастерским Гаударика. Первые три этажа предлагали броню, что могли позволить себе покупатели средней руки, всё хорошо сработанное, но ничего особо выдающегося, по большей части изготовленное учениками и подмастерьями. Четвёртый этаж, однако, служил вставочным залом изделий самого мастера. Базовый стиль Гаударика был высоко функционален, неважно, в стали или в коже, и элегантен в своей простоте. Тем не менее, порой он развлекал себя, давая простор воображению. Колонны света из арочных окон освещали контуры нагрудников из сияющей стали, шлемов, выполненных в образе голов львов и медведей, сплетённые вместе полоски рисарской кожи всех возможных природных оттенков, и одного цельного кожаного костюма, напоминающего собой некоего фантастического зверя с торчащими отовсюду рогами. Но самым дивным сокровищем изо всех, однако, была простая чешуйчатая жилетка, целиком сделанная из кости раторна, стоившая половину годового дохода гильдии.

- "Талисман, Талисман!" - Бирни примчался вниз по спиральной лестнице с верхних этажей. - "Мы пойдём смотреть Око Котифира?"

Его дедушка спускался следом, обтирая чёрные от сажи руки о кожаный фартук.

- "Это безопасно?" - спросила его Джейм.

- "Если ты это из-за Лорда Сноровки, то я думаю, да. Это верно, его мальчики повели себя бессмысленно жестоко во время нашей первой встречи, но Русо не такой уж и плохой, правда. Большую часть времени, он одержим своим ремеслом."

- "А вы нет?"

Гаударик взъерошил седую бахрому волос, размышляя. - "Я, конечно, очень серьёзно к нему отношусь, это верно. Это моя жизнь, но в то же время, это и моя семья, тоже. А у Русо только его механические игрушки, его подручные быки, и его амбиции. Честно говоря, мне его немножко жалко."

Так до конца и не успокоенная, Джейм позволила Бирни вытянуть её наружу на улицу и поволочь в направлении Башни Оптомансеров. Это было высокое, тонкое и кривое сооружение, полное странных механизмов, глазных яблок в банках и призм, пускающих радуги на побеленные стены, что мерцали сквозь окна, пока они карабкались по наружной лестнице. На вершине, прямо над кромкой облачного покрова, башня венчалась безоконным куполом, из двери которого наружу выскочил долговязый молодой человек, носящий огромные линзы в проволочной оплетке, всё время спадающие вниз под своим весом.

- "Добро пожаловать в Око!" - объявил он, кланяясь им и увлекая в темноту. - "Смотрите под ноги. Ой!"

Бирни врезался во что-то, что зазвенело подобно стеклянным ветровым колокольчикам и разлетелось на куски.

- "Не волнуйтесь. Не волнуйтесь. Око всевидяще несмотря ни на что. Просто стойте тихо, пока я не закрою дверь. Ну вот."

Они стояли на месте, как было сказано, в темноте настолько полной, что даже врождённое ночное зрение Джейм не помогало. Гильдеец, тем временем, топтался вокруг них. Зазвенело ещё больше разбитого стекла.

- "Чёрт. Где же это? А, вот."

Внезапный, ослепляющий свет расплескался по полу озерцом порядка четырёх футов шириной.

Джейм потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусироваться на том, что она видит. Линзы смотрели на запад, через котифирские стены, вдоль кромки Обрыва, в направлении Геммы; ходящие по кругу облака не создавали никаких проблем. По раскинувшейся на вершине утёса равнине передвигались крошечные точки, ближайшие идентифицировались как кенцирские патрули. Завистливая Гемма всегда грозила налётами своей богатой стольной сестрице, вызывая необходимость, по меньшей мере, символического присутствия Воинства в Надутёсье.

Линзы со скрежетом завращались.

- "Гляди, гляди!" - закричал Бирни в восторге.

Это была Башня Роз, такая же чёткая, как в жизни. Крошечные фигурки карабкались вверх и вниз по её спиральной лестнице. А у подножия роились торговцы, у одного из которых как раз обчистили карман. Джейм провела рукой сквозь предстающую картину. Та заструилась по её пальцам, оставляющих за собою тени на полу.

Фокус сместился вверх по башне. Её вершину опоясывало кольцо торчащих шипов, на которых болталось несколько фигур, окружённых ныряющими к ним птицами. Их, должно быть, повесили прямо напротив окон королевских апартаментов. Кротен сдержал свою угрозу, казнив геммских налётчиков, захваченных одиннадцать дней тому назад. Ходили слухи, что один из них был сыном члена геммского городского совета.

- "Покажи мне дом!" - потребовал Бирни.

Купол оптомансеров над их головами застонал и завращался. Город на полу также головокружительно закрутился, пока в поле зрения не появилась башня Гаударика. Сам оружейник сидел на оконном подоконнике, полируя шлем. Бирни замахал ему рукой.

- "Привет, Деда!"

За башней, не в фокусе, виднелась кромка Обрыва.

- "Вот если бы я заглянула за неё," - сказала Джейм, - "То тогда бы я была действительно впечатлена."

Изображение стало приближаться к кромке, всё ближе и ближе, а затем угол зрения резко нырнул вниз к красным черепичным крышам лагеря.

- "И всё это делается зеркалами," - сказал молодой человек с гордостью.

Джейм наблюдала за крапинками, что были людьми, роящимися вокруг внутреннего двора, где раскинулись рынком местные торговцы, которых собиралась посетить Рута. Меньшее скопление черточек скакало вниз по южной дороге, напоминая Джейм о неудачливой десятке Норфов, которых эта проклятая записка отправила трудиться этим утром, в их свободный день. Она припомнила остальную часть своего разговора с Рутой, то, что было сказано, то, что осталось недосказанным, и её стиснуло ощущение внезапной тревоги.

- "Можно приблизить южную дорогу?"

Удаляющиеся чёрточки выросли, затем размылись, но не прежде, чем она успела их пересчитать. Их было только девять.

- "Бирни, нам нужно идти. Немедленно."

Мальчик начал реветь, но она нащупала его руку в темноте и схватила её. Где же эта чёртова дверь? Изображение на полу отбрасывало немного отражённого света на ближайшее окружение, пусть даже само сияние слепило глаза. Она зацепилась за стул, разбивая новое стекло, и метнулась к слабому, прямоугольному световому контуру.

- "Ой, эй!" - запротестовал сзади молодой человек.

- "Простите, простите..."

Они уже были снаружи, на лестнице, спускаясь на улицу. Бирни рвался назад, ревя от досады.

- "Слушай." - Джейм резко остановилась, всё ещё сжимая его руку. - "Я извиняюсь, за то, что вырвала тебя оттуда, но это важно ... нет, послушай: порой взрослые должны делать вещи, которые дети не понимают. Это часть того, что и делает их взрослыми."

Бирни вытер сопящий нос. - "Это как когда Деда не может со мною играть, потому что занят работой?"

- "Да. А теперь, ты хочешь вырасти или же нет?"

- "Д-да..."

- "Тогда порадуй меня."

Ребёнок сопел всю обратную дорогу в Башню Оружейников, но хотя бы перестал подволакивать ноги. Джейм оставила его с одним из его дедушкиных подмастерий.

- "Спускайте меня вниз так быстро, как только сможете," - велела она лифтёру на кромке и шагнула в клетку.

Та провалилась у неё под ногами. Она вцепилась в рейки решётки, повиснув в воздухе над полом, раздумывая над тем, а не просто ли они её уронили. Навстречу ей нёсся лагерь. Её ноги наконец-то коснулись пола, а затем её колени едва не согнулись. Клетка врезалась в свою платформу, поднимая облако пыли и тревожные вскрики от её кондукторов. Джейм, шатаясь, вывалилась наружу и помчалась в лагерь.

- "Потеряла свою команду, а, Джеймсиль?" - со смехом окликнул её Досада, когда она пробегала Каинроновские казармы.

Её шестое чувство подсказало ей, что Бел-Тайри паслась с запасным табуном к западу от лагеря, в то время как Череп блуждал намного дальше в полях. Она позвала их обоих. Бел встретила её у Южных Ворот. Она вскарабкалась на голую (без седла) спину кобылы и они пустились галопом вниз по южной дороге в сторону тёмных громад Аполлинов.

IV

Шиповник и остальная часть десятки успели отъехать, возможно, миль на десять от Котифира к тому времени, как Джейм сумела их нагнать, чередуя попеременно рысь и шаг таким образом, чтобы Бел не слишком утомилась. Джейм поскакала рядом с Шиповник Железный Шип, оседлавшей своего высокого гнедого мерина. Голова Бел едва доставала ему до плеча. Никто не говорил ни слова ещё целую милю. Остальные тактично отстали, чтобы дать им немного уединения.

- "Тебе следовало мне рассказать," - сказала Джейм наконец, понукая винохир перейти на короткую рысь, чтобы нагнать широкий шаг гнедого. Трое, ничего удивительного, что люди используют сёдла; её копчик пульсировал от боли при каждом скачке.

Шиповник пожала плечами. - "У вас были и другие дела. Кроме того, чего ради вам тратить весь день вместе со всеми остальными?"

- "Потому что я командир вашей десятки, идиотка. И полагаю, что эта ваша чудесная записка включала в список и меня."

- "Так и есть. С подчёркнутым указанием. В не особо учтивых выражениях."

- "Что ещё больше утвердило вас в мысли оставить меня в стороне."

Шиповник ещё раз пожала плечами. - "Это был глупый приказ, и к тому же самонадеянный, учитывая, что тот, кто его послал, требовал от Лордана Норф выполнять всё, что только скажут. Ваше участие в подобной бессмыслице унижает нас всех."

Джейм вздохнула. - "Вот если бы только он адресовался мне лично, то я могла бы разорвать его на куски, как Горбел свой. Рута была права: эта маленькая экспедиция - просто пустая трата времени, если только мы не нарвётся на вражеский рейд. Но я ваш командир, а посему несу за вас ответственность. В будущем нам будут не по нраву многие из отдаваемых нам приказов, но мы всё равно будем обязаны им следовать. Ну да ладно, у тебя не найдется немного лишней воды?"

Шиповник отцепила от седла походный бурдюк из цельной козлиной шкуры и протянула его вниз. Джейм напилась, затем наклонилась вперёд, чтобы предложить Бел горсть воды. Розовый язык кобылы досуха оскрёб её пальцы, раз, второй, и ещё раз.

- "Вот, так вот," - сказала она, выпрямляясь, слегка оборонительным тоном. - "Я здесь без всяких походных рационов, фуража и даже без оружия, не считая ножа в сапоге. Когда я увидела, что вы выступили без меня, ну, я просто не стала медлить, чтобы толком подумать."

Она сделала паузу, отвлечённая биением своего шестого чувства. Череп был уже рядом, но не только он один.

- "Лошади," - сказала она. - "Странные."

Они наконец-то достигли подножий Аполлинов, их поле зрения ограничивали волнистые холмы, кустарники и гигантские скалы. Их верховые животные беспокойно зашевелились, когда стук невидимых копыт стал приближаться к ним и спереди, и сзади. Быть может, это очередной Геммский налёт, вроде того, что стоил жизни молодой искательнице?

Раторн Череп с рёвом обогнул валун в низине и рванулся вверх по склону в их направлении, его белая грива вздыбилась ежиком по всему хребту, а хвост летел в воздухе подобно боевому штандарту.

Одновременно, из-за окружающих скал вырвались чёрные кобылы, несущие аналогично чёрных всадников, тугие чече срывают всю голову, за исключением жёстких, ярких глаз, мерцающих на почерневших от солнца лицах.

- "Карниды," - рявкнула Шиповник. - "В круг."

Кадеты построились крупом к крупу, зажав Бел в серёдке, в реальной опасности получить копытом от любой из их лошадей. Джейм слетела на землю и проскользнула между окружающими всадниками. Череп свернул к ней, как обычно почти сбивая её с ног, но, в то же время, позволяя ей схватиться за свою гриву и заскочить к нему на спину, пока он мчался мимо. Раторн развернулся навстречу кобылам, которые замерли на месте, фыркая. Некоторые из них были в охоте. Их запах отвлёк его внимание, когда остальные бросились на него.

Джейм обнаружила, что оказалась в центре штормовой воронки из лошадиной плоти. Мимо извивались гладкие чёрные головы с красными глазами. На неё щёлкали белые клыки. Хватали чьи-то руки. Она выхватила свой нож и рубила по ним всем, всё время цепляясь за гриву раторна, вынужденная привставать в стременах из-за его вздыбившегося костяного гребня. Крики Шиповник, казалось, всё отдалялись. Кобылы уносились прочь, увлекая её вместе с собой, раторн запинался о каменистую землю, атакуя практически наугад.

Приди. Ты знаешь, чему принадлежишь.

В её сознании возник образ высокой, укутанной в чёрное, фигуры, вздымающей руки, чтобы её схватить. Он носил одну серебряную перчатку.

Я отсекла эту руку, когда он потянулся ко мне сквозь алые ленты, чтобы сделать своей...

Череп фыркнул и застыл на месте.

Нет, моя леди.

А затем он снова споткнулся и перебросил Джейм через голову. Она упала среди скальных обломков и осталась там лежать, оглушённая. Всюду вокруг неё подкованные копыта высекали из камней искры. Чья-то рука схватила её за предплечье и рывком перебросила через седло, выбивая из неё дыхание. Над головой вихрем завертелось темнеющее небо. А затем оно стремительно почернело.

V

Во мраке скакали языки пламени и реяли одетые в чёрное фигуры, то появляясь, то исчезая из поля зрения.

- "Отрекись ... покайся ... ну, тогда нам придётся тебя убедить, для твоего же блага."

... перчатки из разогретой докрасна тонкой проволоки ...

О Боже, мои руки! Они горят, горят...

VI

Джейм услышала треск огня и съежилась от памяти опаляющей боли. Ох, мои руки...

Нет. Скорей уж, у неё раскалывается голова. Снова. Она осторожно к ней прикоснулась и обнаружила повязку, намотанную по вискам.

Ветки как пальцы хрустели в камине и пламя скакало. Она была в своих покоях в лагере и кто-то -- Рута? -- разожгла здесь огонь. Рядом с ней растянулся Жур, который как обычно выразил недовольство, когда её движение его потревожило, а затем перекатился на спину, чтобы ему почесали животик. Постель под ней была мягкой, а комната теплой, несмотря на то, что ночи позднего лета становились всё холоднее. Огонь затмила большая фигура и бросила в него очередное полено. Вокруг человека прянули искры, когда он развернулся.

- "Очнулась, да?"

Это был Харн Удав.

- "Д-да, Ран. Как долго..."

- "Достаточно для того, чтобы твоя десятка вырвалась на свободу и доставила тебя обратно, плюс ещё пара-тройка часов. Дело движется к полуночи. Ты, похоже, заработала себе трещину в черепе."

- "Эти чёрные кобылы ... откуда они?"

- "Лошади карнидов? Их зовут торнами [thorns]. Подводишь кобылу в охоте к жеребцу раторну [rathorn] и, если он её не убивает, то, одиннадцатью месяцами спустя, ты получаешь самую чёрненькую и плохенькую, маленькую кобылку, что только можно себе представить. И у них нет брони их отцов. А теперь, что карниды от тебя хотели?"

- "Я, в общем-то, ничего не поняла. Всё было так спутано. Я даже не знаю, кто меня схватил."

- "Это снова была Железный Шип, пытающаяся вытащить тебя из-под копыт, пока кто-нибудь не затоптал тебя в желе. А затем твой отряд пустился бежать во всю прыть, что было довольно разумно, с этой твоей кровожадной зверюгой, обеспечивающей арьергард. Давай-ка начнём с того, что вы вообще все делали в такой дали?"

Джейм рассказала ему про вызов.

Он фыркнул, отошёл к двери и заговорил с кем-то, вероятно с Рутой.

Джейм откинулась назад, размышляя. С чего вообще у неё возник этот внезапный образ тянущегося к ней Мастера?

Приди. Ты знаешь, чему принадлежишь.

Герридон полагает, что она должна быть вместе с ним, в Тёмном Пороге, как новая Плетущая Мечты. Но как с этим связаны карниды?

А затем этот проблеск Тори в Уракарне, под карнидскими пытками, что едва не сделали его калекой и навечно оставили шрамы на его руках. Не проснулся ли он только что в Готрегоре, и не жжёт ли всё ещё его разум это кошмарное воспоминание? Похоже, их сны снова пересеклись.

Харн притопал обратно, ведя с собой мрачного, угрюмого кадета третьекурсника.

- "Уголь здесь говорит, что ни он, ни его друзья не посылали тебе никакого подобного сообщения."

- "Мы ждали возможности сказать тебе, как только впервые об этом услышали," - сказал Уголь с оттенком возмущения в голосе. - "Мы бы никогда не додумались до настолько скудоумного вызова."

Джейм фыркнула. - "Как будто хоть какой-нибудь из них имеет хоть какой-то смысл. Это так вы испытываете наших новичков, глупыми приказами? Каждый из нас сам найдёт свой собственный ритуал принятия. Вы не согласны?"

- "Ну, да, конечно, но..."

- "Никаких но. Пускай другие дома корчат из себя идиотов, если уж должны. Но здесь и сейчас, я подтверждаю приказ своего брата и запрещаю подобное внутри Норфов."

Кадет окаменел, поначалу от возмущения, а затем как будто подтянутый против своей собственной воли внезапной властностью её голоса. Перед ним, в конце концов, была не только десятница второкурсница, но и условный командир всех Норфских казарм и наследник Верховного Лорда.

- "Да ... Лордан," - сказал он, отдал честь, и ушёл.

Харн придвинул кресло к огню и уселся в него. Деревянные ножки застонали под его весом.

- "Итак," - сказал он утомлённо, вглядываясь в пламя. - "Мы должны спросить себя: кто среди Воинства мог хотеть заманить тебя в подобную ловушку, находясь при этом, вероятно, в сговоре с карнидами?"

- "Если вы правы."

- "Представь-ка на минутку, что так оно и есть."

Джейм стала обдумывать своих различных врагов, в частности Досаду, но откуда у кадета, лишь недавно прибывшего в Котифир, могли взяться связи с Уракарном? Дальнейшие размышления в этом направлении заставили её голову снова разболеться.

- "Мы всё узнаем со временем," - сказала она, оставляя задачку в покое.

- "Ты имеешь в виду, когда он -- или она -- попытаются снова."

- "Если до этого дойдёт. Харн, скажите, почему вы меня избегаете?"

Он поёрзал на сидении.

- "Это так заметно, да?"

- "Для любого, у кого есть хотя бы полглаза. Вы же не думаете, что как Лордан Норф, я собираюсь потребовать себе место моего брата как Командира Воинства."

Он фыркнул. - "О, это был бы сущий бардак."

- "Согласна. Ну, так что?"

Харн заёрзал ещё больше, заставляя сочленения кресла протестующе скрипеть. - "Когда Черныш только-только присоединился к Воинству, я не слишком-то хорошо с ним обращался. Я был глупцом."

- "Вы же не знали его тогда. Я не думаю, что он сам себя тогда знал. Требуется пламя, чтобы выковать сталь."

... О Боже, мои руки ...!

Он бросил на неё косой взгляд из-под лохматых бровей. - "И сколько огней познала ты, а?"

- "Несколько, если их, конечно, можно так называть. Недостаточно, чтобы сравняться с опытом брата."

Он фыркнул. - "Не сомневаюсь. Я видел, как его испытывали прежде, ещё раньше Уракарна. Он также был подвергнут вызову, Каинронами. Бурр предупредил меня. Мы ворвались в покои Генджара и обнаружили Черныша стоящим, голова в капюшоне, на шатком стуле со связанными за спиной руками. Другой конец верёвки был переброшен через стропило и завязан вокруг его шеи."

- "Да, я знаю."

Он бросил на неё очередной косой взгляд. - "Он тебе рассказал? Это меня удивляет. Я почти потрясён."

- "Но всё-таки нет."

- "С Чернышом я уже устал удивляться. Это не было таким пламенем, как то, что пришло позднее, но эта история проявила его характер, не будь я таким слепцом, чтобы это не увидеть. В ту пору, его сила заключалось в стойкости. А в тебе, сейчас, мы все ощущаем силовой стержень, как этот бедный оболтус третьекурсник, когда он выскочил отсюда."

Теперь он её смутил. - "Я не могу ничего поделать с тем, кто я есть, только с тем, в кого я могу превратиться, а может, даже и нет. Я немезида, Харн. Да, потенциально одна из Трёх. И я ещё не знаю точно, что конкретно могу уничтожить."

Большой кендар поднялся, и встал прямо над ней, массивная фигура, окаймлённая светом.

- "Немезида, да? Это многое объясняет. А твой брат?"

- "Созидатель, но ещё не знает об этом."

- "Так плохо, что вас не трое. А теперь, давай-ка кое-что проясним. Ты разрушитель Черныша?"

Джейм заставила себя не съёживаться в его угрожающей тени. Они знали друг друга по Тентиру, но теперь всё стало по-другому, ближе к телу и кости. Его голос был мягким, но его руки бессознательно напряглись, а пальцы согнулись. Он вполне мог убить, чтобы защитить Тори. Эта идея не витала на первой позиции в его разуме, но притаилась достаточно близко к его берсеркской натуре, а она уже видела, как внезапно та могла пробудиться.

Она обхватила своими ладонями одну из его (Трое, как же легко он мог раздробить ей пальцы) и держала её так, пока подёргивания не стихли.

- "Я никогда не причиню по собственному желанию вреда своему брату, или вам, или кому-то ещё, кого я люблю."

Он медленно расслабился и высвободил руку. - "Ну, хорошо, не причинишь. По крайней мере, не умышленно. Ты заботишься о своих действиях и берёшь впоследствии за них ответственность, какими бы безрассудными они не оказались. Теперь я это вижу. Разве можно просить большего, а? А тогда я пожелаю вам спокойной ночи, миледи. Выспитесь хорошенько."

Джейм так и сделала, хотя однажды полупроснулась, чтобы услышать рычание Жура. А утром Рута обнаружила, что под дверь комнаты подсунута записка, адресованная лордану. Джейм её развернула и прочитала четырёхсловное неподписанное послание:

- "Уходи," - гласило оно, - "и никогда не возвращайся."

ГЛАВА VII Равноденствие

1-36-й день осени

I

Лето закончилось, и потянулась осень. Дни оставались тёплыми, но потеряли тот удушающий летний жар. Ночи стали достаточно холодными, чтобы сделать желанными огонь или дополнительную куртку. Даже немного подождило, хотя не то, чтобы в этом нуждалась искусственно орошаемая Долина-Что-Между, в которой уже полным ходом шёл сбор осеннего урожая. Тем не менее, это, вероятно, порадовало фермеров на горных террасах и помогло прибить пыль на тренировочных полях к югу от лагеря Воинства.

Джейм много думала о вызове старших кадетов, если, конечно, его можно было так называть. Всё, что ему требовалось, чтобы превратиться в угрозу, так это добавка слова "или." К тому же, он являлся обоюдоострым: если она его проигнорирует, то они победят. А если выполнит их требование, хотя не то чтобы у неё возникало подобное намеренье, то они всё равно победят. В общем и целом, это было игрой, в которую она отказывалась играть.

А между тем, Харн держал её поближе к Котифиру всё это время, прошедшее с попытки похищения карнидами, дозволяя ей выбираться наружу, только чтобы потренироваться вместе со своей десяткой. Однако едва день подошёл к концу, она выскользнула за стены, чтобы поухаживать за Черепом.

Чёрные кобылы с их мерзкими клыками жестоко поранили раторна, особенно на его лишённых брони боках, и раны загноились. Джейм не хватало советов и помощи мастера-лошадника Тентира, но она сумела добиться специальных припарок от его Котифирского собрата. Ему жутко хотелось наложить их самостоятельно; но Джейм, однако, дала ему отставку. Она полагала, что было вполне естественным, что он хотелось проложить руку к столь невероятному копытному, как раторн. А вот позволил ли ему это Череп, было совершенно другим делом. В любом случае, она склонялась к мысли о том, что внимание к ранам Бел-Тайри помогало лучше, чем любые мази.

И таким образом, двадцать девятого числа осени, после целого дна маневров на западном тренировочном поле, Джейм направилась к удалённому нагромождению валунов в ложе ручейка, где раторн обустроил свою берлогу.

Сначала ей пришлось пересечь южную дорогу и западное тренировочное поле, что было не таким уж простым нынче делом, поскольку последнее быстро заполняли повозки для следующего каравана, который обещал оказаться наикрупнейшим в истории. На равнине уже собралось не менее сотни подвод, каждая в центре своего собственного палаточного лагеря. Вокруг них вовсю роилась обслуга, пока тяговые лошади фыркали в своих длинных, перегораживающих проход загонах, а из города истекал непрерывный поток курьеров, несущих свежеизготовленное торговое добро. Все мастеровые гильдии работали круглыми сутками, включая людей Гаударика. Джейм заметила его зятя Йена [Ean, eanling - ягнёнок], руководящего укладкой брони, пока Бирни резвился кругом, путаясь у всех под ногами.

- "Талисман, Талисман!" - закричал он, обхватывая её за ногу. - "Ты поедешь с нами?"

- "Я в этом сомневаюсь," - сказала Джейм с сожалением, ероша его каштановые кудри. Ей хотелось этого, как ничего другого.

- "Постарайся поехать. Постарайся!"

- "Я так и сделаю, если смогу."

- "А вот ты никуда не поедешь," - сказал Йен, отцепляя сына от Джейм. - "Сколько нужно это повторять?"

- "О, но Папа...!"

Джейм оставила их заниматься тем, что обещало оказаться очень долгим спором.

За тренировочным полем, земля искривлялась в откосы и впадины, что сохранились от ранних оросительных каналов Амара, применявшихся ещё до того, как была ирригирована Долина-Что-Между. По некоторым из них всё ещё бежали избытки речной воды. Джейм спустилась в один из таких. Огибая извивы ручейка, она увидела раторна, стоящего подобно скульптурному стражу из слоновой кости, пока вода бурлила вокруг его ног, а Бел зализывала серповидные шрамы на его боках. Он, разумеется, услышал, как она идет, и немедленно рубанул своим рогами, высекая из потока радуги, но нетерпеливое фырканье от Бел удержало его на месте. Джейм пробежалась рукой по его боку. Инфекция наконец-то ушла, раны затягивались. В подобных боях со множеством участников, столь отличных от всего того, что могло встретиться ему в естественной среде обитания, ему требовался должным образом укомплектованный всадник для защиты спины. Джейм твёрдо решила уделять больше внимания своим тренировкам с мечом и рукокосами.

Она сбросила свой рюкзак. Морда раторна, носовой рог и всё остальное, оказались внутри едва ли не прежде, чем она распутала завязки, и она взбодрилась, наблюдая, как он тщательно изучает содержимое. Протяжное фырканье вздуло мешок подобно меху. Наружу показались его челюсти, стиснутые вокруг жареного цыпленка, что она принесла. Кости не представляли никакой проблемы, как она обнаружила. Череп мог переварить практически всё, что угодно.

Покидая ложе ручейка, она вернулась в лагерь в подступающих сумерках. После ужина в Норфских казармах, она встретилась с Тенью в общей кантине, ради кружки слабого эля.

Кадетские испытания продолжали спорадически проявляться в остальных домах, но не у Норфов, несмотря на ворчание тридцати с лишним кадетов третьекурсников, которые были всем, что осталось от пяти десятков, что отправились к Водопадам.

А между тем, у Рандиров продолжали исчезать рандоны, хотя и такой тонюсенькой струйкой, привлекая настолько мало внимания, что другие дома едва ли вообще хоть что-нибудь замечали.

- "Угрожающий факт," - сказала Тень, качая в руках свою кружку, - "что до сих пор пропадают только те Рандиры, кто поклялись какому-нибудь другому хайборну, кроме Лорда Кенана или Леди Ранет."

- "Это отсев?"

- "Многие могут так и подумать, но куда же все они деваются?"

- "Ты тоже не присягала ни своему отцу, ни бабушке. Как и Ран Шило."

- "Но Морозная, нынешний командующий Рандиров Воинства, да, и она, судя по всему, не воспринимает эту ситуацию слишком серьёзно."

Пока они говорили, сохраняя голос тихим в этой шумной комнате, Эдди беспокойно крутилась вокруг шеи Тени подобно массивному кручёному ожерелью из расплавленного металла. Когда она вытянула наружу свою треугольную головку, чёрный язык мерцает в воздухе, Джейм потянулась к ней в ответ. Сияющие чешуйки потекли по её ладони, теплые и сухие, но под ними пульсировали жёсткие мышцы. Они с Тенью принялись играть с рептилией, переправляя её туда и обратно, вверх и вниз, каждая упорно билась над своей собственной думой и не находила ответов.

- "Будь осторожна," - сказала Джейм, когда её подруга, наконец, забрала свою домашнюю зверушку и встала. - "Приглядывай за своей спиной, и за спиной Рана Шило, тоже. Мы не может позволить себе потерять никого из вас."

Тень отрывисто кивнула, повернулась и ушла.

II

Через несколько дней наступило осеннее равноденствие. Хотя это был рабочий день, Джейм получила разрешение посетить утром Котифир, прихватив с собой Горбела и Тиммона. Горбелу уже приходилось быть свидетелем мерикитского фестиваля, почитающего Урожай и Великую Охоту, но Тиммон оставался новичком в подобных празднествах местного населения и просто жаждал увидеть одно из них своими глазами. А самой Джейм было интересно, каким образом котифирцы подойдут к ритуалу равноденствия.

Два других лордана всю дорогу вверх по обрыву обсуждали недавние кадетские испытания.

- "Это традиция," - снова настаивал Горбел. - "Кадеты новички в Котифире всегда проверялись."

- "Что, мытьём тарелок?"

- "Это особая задача, специально для тебя."

- "Ну, это не принесло ощутимой пользы. Мой дом всё ещё не воспринимает меня всерьёз."

- "Ну, да, они считают тебя посудомойкой."

Глаза Горбела плотно захлопнулись, а его низкое широкое лицо обильно вспотело. Джейм, не подумав, завела их всех в открытую лифтовую клетку. Чтобы отвлечь его внимание, она вступила в разговор.

- "Возможно твой подход лучше всех, просто-напросто игнорировать неуместный вызов. Я даже не знаю, оказала ли я своему дому услугу, запретив их вовсе. Как ты думаешь, не заставит ли это моих кадетов озаботиться поисками путей, чтобы проявить себя как-нибудь иначе?"

Горбел поразмыслил над этим. - "Вполне возможно, особенно среди тех, кто ещё не прошёл боевого крещения. Трое!"

Клетка подпрыгнула и его глаза непроизвольно распахнулись. Он уставился, окаменев от ужаса, на бездну у себя под ногами.

Джейм поспешно рассказала ему о наблюдениях Тени касательно пропадающих Рандиров.

- "Это только кадеты пропадают или и утверждённые рандоны тоже?" - спросил Тиммон.

- "Я думаю, и те, и другие."

- "Тогда это довольно серьёзно, хотя как предполагаемый командир Ардетских казарм -- ха! -- я об этом ничего не слышал. А ты, Горбел?"

- "Может слово или два. Определённо недостаточно."

- "Ну," - сказала Джейм, - "Чем больше людей об этом узнает, тем быстрее мы можем получить разгадку. Не все Рандиры прогнили и, похоже, что именно лучшие из них стали мишенями."

Лифтовая клетка перемахнула через балюстраду и с громким хлопком приземлилась на внешний двор Котифира. Горбел выпустил дыхание громким - "Ха!" - и вытер брови.

Когда они выбрались наружу, их приветствовала бурлящая улица. Она казалась ещё даже более запруженной, чем во время солнцестояния, смесью учеников, подмастерий и мастеров, каждого украшала яркая ленточка, обозначающая его или её личную гильдию. Зазвучали отдалённые рога и барабаны. Люди стали двигаться на шум, в направлении центральной площади. Вместе с ними шагали музыкальные коллективы, наигрывая различные, диссонирующие друг с другом мелодии, в то время как торговцы громко расхваливали свои товары из боковых улочек. Три лордана купили полоски из рыбы, вываленной в миндале, и бумажные кульки, полные чесночных улиток, чтобы пожевать в дороге. Добравшись до площади, они вскарабкались на подходящий балкон, не достаточно высокий, чтобы заставить нервы Горбела снова зазвенеть от напряжения.

С высоты они наблюдали, как котифирцы распределяются по гильдиям. В этот раз они не несли с собой никаких золотых символов, так что, должно быть, у них на уме было что-то иное вместо гонок. На уровне порядка третьего этажа болтались дюжины котелков, свисающих с узеньких мостиков, что оставались в невидимости над слоем извечно кружащих облаков. Гильдейские кучковались под прямо ними. Музыкальные группы смолкли и погрузились в ждущую тишину, когда высоко на ступеньках Башни Роз появились три гильдейских лорда.

- "Добро пожаловать на Равноденствие!" - воззвал Лорд Торговли своим слабеньким голосом. Люди внизу зашикали друг на друга, чтобы лучше слышать. - "Мы собрались здесь, чтобы добиться баланса меж сезонами, успехом и возможным бедствием, или ещё большим успехом. Осенний урожай окончательно собран. Зимние посевы пока ещё в будущем. И что важнее всего, мы готовимся к отправке самого большого торгового каравана, что когда-либо выступал в Пустоши..."

Он закашлялся и затих. Леди Профессий взяла его за руку, чтобы поддержать. Вперёд выступил Русо.

- "Ну, тогда, ради ещё большей славы Котифира, и ко всеобщей выгоде и пользе!" - проревел он через перила. - "На старт, внимание, карабкайся!"

Площадь погрузилась в хаос. Часть бросились таскать стройматериалы с соседних улиц. Гильдия столяров забегала с досками, которые они принялись поспешно сколачивать в платформу. Каменотесы волокли блок за блоком. Каменщики шлёпали кирпич на кирпич. Ткачи гобеленов выкатили свой самый большой вертикальный станок и лихорадочно потянули нити основы на верхнюю перекладину. Переплётчики принялись складывать стопки из книг. Большинство остальных, кто не мог обратиться к своим рабочим материалам, согнулись и начали строить человеческие пирамиды. Ближайшая поднималась совсем рядом с наблюдающими лорданами, первый ярус, второй ... Одни люди склонялись, чтобы поддержать основание, пока другие карабкались им на плечи и застывали там, раскачиваясь. Третий, четвёртый, пятый...

Котелки по-прежнему мотались высоко над их головами.

- "Спорю, что у них не получится," - сказал Тиммон.

Горбел хмыкнул. - "Сколько?"

- "Золотой аракс."

- "Замётано."

Шесть, семь, восемь...

- "Глядите," - Джейм махнула рукой.

На границе площади замаячило любопытное сооружение. Поначалу оно выглядело как десять одетых в серое мужчин, стоящих, без всякой поддержки, на плечах друг у друга, и в унисон качающихся вперёд, постепенно продвигаясь всё дальше. Затем стало видно, что они соединяются двумя параллельными тросами, с верёвочными петлями для рук и ног каждого. Облака на мгновение истончились. На мостике над головой, ещё двое мужчин толкали поочерёдно, то один, то другой конец балки, уравновешенной на поручнях. На этом бруске и крепились верхние концы канатов. Его движения качали худощавую башню вперед подобно крестовине кукловода.

Джейм узнала человека на верхнем уровне одновременно с тем, как он заметил её. Серод послал ей весёлую ухмылку, напомнившую Джейм, насколько же юным он был в действительности.

- "Вперёд Информатор!" - закричала она ему, хлопая в ладоши. - "Ура, ура, ура!"

Тиммон с Горбелом поглядели на неё с удивлением.

А внизу тем временем, груда книг переплётчиков начала соскальзывать, увлекая с собой тех, кто стоял на и рядом с ней. Всё это докатилось до соседней башни, обрушая её на землю, и так далее, и так далее, по всё растущему кругу. Хаос перехлестнул через каменщиков, которые пока только справились с возведением всего одного каменного уровня, и обрушил парусную башню плотников. Среди волны вскриков и немалого числа болезненных воплей, шпионы продолжали двигаться дальше, пусть даже нижняя пара оказались выбитой из своих стремян. Серод потянулся вверх и ударил горшок. Тот в ответ разлетелся на части, заливая его, и всех кто ниже, подслащённым мёдом молоком.

- "Что, во имя Порога..."- начал Тиммон.

- "Я думаю, что это ритуал плодородия, или способ обеспечить удачу, или и то, и другое вместе. Думаете в наших церемониях больше смысла?"

- "Ну, разумеется," - отозвался Горбел, стирая с лица молочные брызги. - "Все они, по крайней мере, не такие грязные."

- "Лучше уж проливать молоко, чем кровь."

Площадь внизу приводила себя в порядок, многие кричали, что Гильдия Информаторов сжульничала. Члены башни Серода слезли на землю и метнулись в укрытия, оставляя своего лидера на мгновение застывшим у входа в боковую улочку, вскинув руку в грубом жесте. А затем он также развернулся и скрылся в тенях.

- "Хотя как знамение," - сказала Джейм задумчиво, - "Мне это не слишком нравится, полагая, конечно, что таким вещам вообще можно верить."

- "Идемте, посмотрим, что нам предложит Подутёсье," - сказал Тиммон.

- "Нам велено прибыть на службу до полудня, а он уже близок," - сказала Джейм с сожалением. - "В любом случае, насколько я поняла, то всё, что там будет, так это то, что старые боги провозгласят прославленную битву едой, и Любимчику полагается съесть всё, что только в него попадёт."

На этом они неохотно развернулись и направились обратно к Ободу, где в этот раз взяли закрытую клетку для спуска вниз.

Рута поджидала Джейм у дверей казармы, практически перескакивая с ноги на ногу от возбуждения.

- "Они наконец-то вывесили перечни тех, кто отправляется с караваном для охраны, и наша десятка в списке!"

Джейм застыла на месте, вспоминая своё недавнее заточение в лагере и его окрестностях. - "Не может быть."

- "Может! Там будет сто пятьдесят повозок, три сотни сопровождения, тысяча котифирских стражников и четыре сотни нас. Комендант оставил вам послание."

Джейм взяла записку и развернула её. - "С настолько большим эскортом," - писал Харн своими едва разборчивыми каракулями, - "Посмотрим, как ты сумеешь вляпаться в неприятности."

ГЛАВА VIII Стук в Дверь

49-й день осени

I

Бум, бум, бум!

Торисен не мог спать с этим стуком у себя в голове.

- "Утихни!" - закричал он на него.

Уайс вылизывала ему подбородок. Когда это она успела проскользнуть к нему под одеяла?

- "Будь сильным," - поскуливала ему волвер, её усатые губы щекотали ему бороду. - "Помни, что отцы, конечно, способны поглотить свою молодь, но только если мы слабы."

- "Будь спокойным," - нашёптывал голос Джейм в его ухо, пока её сильные, стройные руки обнимали его, а её тело прожималось к его. - "Ему придётся заснуть, раньше или позже. И тогда он будет нашим."

Как же нравилось им обоим думать в терминах отпора. Как же похожи они были, в столь многих чертах.

А беловолосый Киндри? Он стоял особняком, повернувшись напряжённой спиной к этой трещине гнева, но определённо слишком упрямый в своей стойкости. Предки знают, что он страдал не меньше, чем любой из них.

Неужели я слабее, чем он? подумалось Торисену.

Но их случаи во многом различались: Киндри встретился лицом к лицу со своими демонами и (предположительно) победил, в то время как Торисен всё ещё мучился со своим мёртвым отцом, засевшим подобно гноящейся занозе в его образе души, за не слишком надёжно запертой дверью.

Постукивание началось снова, поначалу почти робкое, но становящееся всё громче и громче, по мере того, как Гант расходился.

Думаешь, сможешь меня игнорировать? Глупый мальчишка, притащивший в мой дом шанирскую мерзость! Глупая девчонка, со своей проклятой кровью!

Торисен стиснул покрепче свою сестру, с которой они съежились вместе в постели, снова детьми. - "Матери больше нет. Я тебя защищу."

- "И Киндри, тоже?"

В промокшем насквозь поле меж Призрачной Скалой и Глушью [Wilden], целитель в последний момент предупредил его о сменяющем облик Кенане и, вероятно, спас ему жизнь. А он, в свою очередь, сердечно принял своего кузена шанира в их Норфскую "маленькую, но столь занимательно сплетённую родством семью." Отец не заставит его взять свои слова обратно ... верно же?

Эти мысли встретил хриплый хохот. Бросишь мне вызов, парень?

Джейм уже отдёрнулась прочь, более не ребёнок, а гибкая соблазнительница, чьи касания он так жаждал вернуть. - "Ты уже позволил мне уйти прежде. И поступишь так снова?"

- "Никогда!" - вскрикнул он и непроизвольно съежился от громкости собственного голоса. - "Я тебя люблю!"

Тук, тук, тук, бум!

Он судорожно проснулся в своей спальне-башне в Готрегоре. Уайс у очага разглядывала его с осторожностью.

II

Матрона Яран Тришен сидела у открытого окна в Женских Залах, читая. Листы её ярко освещённой книги волновались от прохладного ветерка с ароматом палой листвы. Зима уже на пороге. Она ощущала её своими костями. Скоро ей придётся проводить больше времени в тёплой общей комнате, лишаясь при этом своего драгоценного уединения. Так что следует наслаждаться им, пока ещё можно.

Неуверенный стук в дверь заставил её воздохнуть и отложить в сторону своё занятие. В комнату с извинениями бочком протиснулся Киндри, его белые волосы как обычно пребывали в беспорядке, а бледные щёки немного порозовели от карабканья в её покои.

- "Леди, я принёс мазь, обещанную вам Келлсом."

Тришен открыла стеклянную баночку, что он предложил, и принюхалась. - "Миндальное масло и перечная мята, как мне кажется, с примесью красного жгучего (кайенского) перца. Ах, этот запах прочищает голову, даже если все мои проблемы заключаются в чём-то другом."

- "Всё верно, а ещё белая ива и берёза. Я помогал Келлсу делать смесь. Если желаете," - добавил он неуверенно, - "и если боли в суставах усилятся, то я могу поработать с вашим образом души. Я уже немного попрактиковался в этой области с Индексом на Горе Албан."

Тришен заулыбалась, представляя себе, на что должны были быть похожи подобные сеансы с раздражительным старым летописцем. Что же служило Индексу образом души? Вероятно, его драгоценный травяной сарайчик. А ей самой? Большинство людей этого не знало, но она подозревала, что это библиотека или даже просто одиночный свиток. И если последнее, то будет интересно узнать, какой именно и чем он кончается. - "Наступает зима, так что я, быть может, приму твоё предложение. Итак." - Она изучающе посмотрела на него сквозь блеск широки читательных линз, вставленных в её маску матроны. - "Ты по-прежнему помогаешь травнику. И ничего больше?"

Киндри смущённо изучал свои сапоги. - "Я помогаю везде, где только смогу, но нет, Торисен ещё подпускал меня к своим бумагам."

Тришен вздохнула. - "Глупый, упрямый мальчишка, не принимает помощи, даже когда в ней нуждается. Даже мне приходилось слышать о том, что его груды корреспонденции растут день ото дня, а дела остаются неулаженными. Зачем ещё, по его мнению, Кирен отослала тебя в Готрегор? Ты по ней скучаешь?"

- "Да, леди," - ответил целитель с тоскливым оттенком, который сказал ей больше, чем его слова. - "Она подарила мне это," - добавил он, как будто это что-то объясняло, указывая на свою синюю шерстяную мантию.

- "Ну, разумеется," - сказала Тришен с полуулыбкой. - "У моей внучатой племянницы хороший вкус во всех отношениях."

- "Я вам мешаю, леди?" - спросил голос от всё ещё открытой двери. В ней стоял Верховный Лорд Торисен собственной персоной, выглядящий просто жутко. Его лицо было белым под его бородой, а серебряно-серые глаза - тёмными от боли. Он шагнул в комнату и споткнулся о сундук. - "Простите. У меня просто слепящая головная боль. В прямом смысле этого слова."

Тришен поспешила помочь ему опуститься в кресло.

Уайс свернулась на пороге, настороженная и бдительная.

Киндри заколебался в нерешительности, не зная, то ли поспешить на помощь, то ли уйти прочь.

- "Останься," - шепнула ему Тришен. А потом обратилась к Торисену, - "Чем я могу помочь вам милорд?"

Он рассмеялся, немного надтреснуто. - "В последний раз, когда нечто подобное случилось, разговоры с вами помогли. А если я расскажу Бурру или Рябине, то они своей суетой доведут меня до края погребального костра."

Тришен повернулась к столу, медленно и осознанно вынула линзы из маски и аккуратно опустила их на столешницу.

Как и уже однажды прежде, её, лишённый очков, дальнозоркий взгляд разглядел тень, что стояла над склонёнными плечами Верховного Лорда, укутывая его погребальным саваном.

- "Расскажи мне," - сказала она.

- "Тук, тук, тук. Он не перестаёт стучаться в дверь внутри моего образа души. Панели трясутся. А замок наполовину выскакивает из гнезда."

Тришен ощутила, как её собственное сердце ударилось о рёбра. Кто она такая, чтобы вмешиваться в подобную историю? Но она должна попытаться. - "Звучит похоже на то," - сказала она осторожно, - "как будто твоего отца охватил приступ истерического гнева." - Тень подняла свою неясную голову над склонённой тёмной головой Верховного Лорда. - "Да, вас, Милорд Гант. Умоляю, скажи, что у тебя за проблема в этот раз?"

Торисен поднял свою собственную голову, так что черты тени накрыли её подобно чепцу или сетке; сквозь неё блестели холодные серебряные глаза.

- "Я хочу выкинуть этого вонючего шанира из своего дома," - сказал он не своим, хриплым голосом. - "Сейчас же. Смотри, как он притаился, шпионит. И о чём он только думает, а?"

Киндри вздрогнул и снова шатнулся к двери. Тришен снова его остановила.

- "Что вы видите?" - шепнул он.

Растущий гнев пересилил её страх, хотя её голос всё ещё дрожал. - "Жалкое зрелище. Ты всегда прятался за своим гневом, Гант. Когда ты не получаешь того, что желаешь, ты пытаешься разнести всё на свете, что бы и кому бы это ни стоило. Тебя ранили, твой брат, твой отец, твоя жизнь, и в отместку ты ранишь всёх остальных. Всё, чего желает твой сын, так это построить лучший мир. И у него есть врождённые силы, чтобы это сделать. Кто ты такой, чтобы его останавливать?"

- "Мой мир окончился руинами. То же будет и с его. Думаешь, он сильнее, чем я есть?"

- "Может, ты имеешь в виду, чем ты был? Да, когда ты оставишь его в одиночестве. О, Гант." - Гнев сменился жалостью. - "Я любила тебя когда-то. И возможно всё ещё люблю. Не губи себя снова в своём сыне."

- "Ох, Триш. Я никогда не смог бы любить тебя так, как ты того заслуживала, о нет, не после того, как увидел её."

И снова эта таинственная женщина, что соблазнила Верховного Лорда Кенцирата, стала матерью его детей и погубила его своим уходом.

- " `О горе, горе' " - пробормотала Тришен, - " `жадности мужчины и коварству женщины, что привели нас к такому!' "

- "Ты не понимаешь. Всё, что случилось, было предрешено [fated]."

- "Ну, это было определённо фатальным [fatal]. Прими это и оставь парня в покое."

- "Никогда!" - Его тень раскинулась наружу, поглощая всю комнату. Киндри задрожал от внезапного холода, как будто при солнечном затмении, прошлое перекрыло настоящее. Уайс напряглась и зарычала. - "Я буду делать со своей собственной плотью всё, что пожелаю!"

Тришен обхватила голову Торисена. Ей потребовались все её силы, чтобы загнать темноту сквозь его глаза обратно в его кости. - "Гант, любовь моя, ты мёртв. Уходи."

Торисен дёрнулся, перекосился, и едва не вывалился из своего кресла, но Тришен поймала его за плечи.

- "Я думаю, я понял, что вы сделали, миледи," - сказал целитель поверх чёрной склонённой головы, которой не осмеливался коснуться, - "и я благодарен вам за это, но мы оба знаем, что он никогда не станет цельным, пока его одолевает это тёмное присутствие."

Тришен вздохнула. - "У меня недостаточно силы, чтобы изгнать его больше, чем на некоторое время. Возможно, это сделаешь ты."

Киндри отшатнулся назад. - "Леди, коснуться его, значит выпустить то, что лежит внутри, вне зависимости от того, готов ли он к подобному или же нет."

- "Ну, тогда, быть может, это что-то, что он должен сделать самостоятельно. По крайней мере, мы выиграли небольшую передышку."

Торисен рывком перевёл дыхание и выпрямился, проводя рукой по покрытому бисером пота лицу.

- "Что я только что сказал?" - спросил он мигая, немного ошёломлённым голосом.

- "Ничего такого, о чём стоит волноваться, милорд." - Но её руки дрожали, пока она вставляла линзы обратно в свою маску. Она принесла здесь некую пользу или только усилила вред? - "Как вы себя сейчас чувствуете?"

- "Лучше," - сказал он с удивлением, касаясь виска. - "Стук прекратился. Всё что осталось, так это бормотание и чувство ... сожаления? Но в этом нет смысла."

Киндри пошевелился.

- "О," - сказал Торисен, впервые его замечая. - "Это ты."

- "Вы хотите, чтобы я ушёл, милорд?"

- "Нет." - Он осторожно потряс головой, как будто пытаясь прочистить мозги, и снова поморщился. - "Я слишком долго пребывал относительно тебя в достойных порицания сомнениях. Здесь твоя семья. И это моё слово. Так что оставайся, если желаешь, и принимайся за работу, которую и прибыл делать. Предки знают, мне нужна помощь."

Поверх его головы глаза Тришен встретились с глазами Киндри и она кивнула. Один шаг за раз.

ГЛАВА IX В Пустоши

50-й день осени - 12-й день зимы

I

Караван планировалось отправить первого числа зимы, через десять дней от сегодняшнего. А Котифир тем временем бурлил как потревоженный муравейник, приводя всё в готовность. Между городом и западным тренировочным полем, где собирались повозки, непрерывным потоком сновали курьеры. Каждый день к уже приехавшим фургонам присоединялись всё новые. Многие из последних никогда прежде не путешествовали в Пустоши и для них желание принять участие в потенциальной выгоде пересилило знание о существующих рисках.

- "Поговаривают, что это не только самый огромный конвой из когда-либо отправленных," - заметил Тиммон. - "но и, возможно, последний."

Он, Джейм и Горбел встретились в солдатской кантине после дня манёвров, чтобы разделить бочонок вина из личных запасов Лордана Ардетов. У Горбела, вероятно, был свой собственный погребок. А у Джейм не было, как и даже и мысли о том, чтоб позаботиться о подобных поставках. Она сделала небольшой глоточек, стараясь не морщиться. В любом случае, тратить на неё изысканное марочное вино было, вероятно, совершенно бессмысленно, если, конечно, это было одним из таковых.

Кроме того, её голова всё ещё гудела после снов прошедшей ночи.

Бум, бум, бум...

- "Я буду делать со своей собственной плотью всё, что пожелаю!"

Будь ты проклят Отец, и бедный Тори, вынужденный терпеть подобного монстра, запертого в клетке его черепа.

Однако, если он не станет обращаться с Киндри должным образом, у неё найдётся, что сказать от себя лично, и ему, черт возьми, придётся её выслушать.

Тиммон подтолкнул её локтем. - "Ты в порядке?"

- "Более менее." - Джейм помассировала лоб и сосредоточилась на текущих вопросах.

В экспедицию отправлялась смесь из опытных рандонов, кадетов третьекурсников и кадетов второкурсников, по большей части тех, у кого никогда прежде не возникало подобной возможности. Тиммон был одним из них, к своему восторгу. А Горбел, к своей досаде, нет, как и никакой иной Каинрон: Лорд Калдан слишком явно продемонстрировал свою заинтересованность в раскрытии конечной точки назначения каравана. Горбел поведал им о частных экспедициях своего отца в Пустоши, на обширную, блестящую сковородку Великого Солёного Моря и за её пределы.

- "Всё, что им удалось обнаружить, так это руины, наполовину погребенные в песке," - сказал он с досадой. - "Это, и остов кенцирского храма."

Последнее Джейм удивило. - "Что, один из потерянных пяти?"

- "Котифир, Каркинарот, Тай-Тестигон..."- начал загибать пальцы Тиммон.

- "Тай-Тан, возможно." - Джейм задумалась, что удалось обнаружить экспедиции Цуката. Трое, какая же бездна времени прошла, казалось, с тех пор, как они с Далли наблюдали за отбытием друга со стен Тай-Тестигона.

- "Кенцирские пленные, бежавшие из Уракарна, клянутся, что видели там ещё один," - заметил Горбел.

- "В Уракарне, вражеском лагере?" - Подобное Джейм основательно поразило.

Г'ха, слишком много тайн, слишком мало ответов.

Она сменила тему, - "А известно, почему это может быть последний караван?"

- "Нет," - сказал Тиммон с гримасой. - "Я крутился среди погонщиков, покупая им вина и вслушиваясь в их сплетни, но они настолько напуганы вероятностью того, что эта экспедиция может провалиться, что даже в таверне не распускают языки. Король Кротен достаточно богат, чтобы ему хватило на весь остаток жизни -- и в том числе на то, чтобы оплачивать своё любимое хобби / ручную зверюшку, Южное Воинство. У него и так уже есть две башни-сокровищницы, доверху полные превосходного торгового шёлку. Тем не менее, многие торговцы ставят на карту своё богатство и будущее. Так что, если это рисковое предприятие сорвётся, для Котифира настанут тяжёлые времена."

Джейм задумалась, верно ли это для Гаударика. Его основной капитал заключался в его мастерстве и таланте, но эта экспедиция определённо должна многое для него значить, иначе бы он не посылал с ней своего зятя.

Горбел хмыкнул. Он, без сомнения, тоже пытался собирать информацию, и вероятно без всякого успеха. Джейм оставалось только гадать, как сильно должен давить на него его отец.

- "Ты возьмёшь с собой Бел-Тайри и этого проклятого раторна?" - спросил он.

- "Думаю, нет." - Другие лошади продолжали её нервировать, но она скорее рискнёт отправиться в пустыню на одной из них, чем на своей столь непохожей паре копытных. - "Бел слишком ценная, -- вспомни, она винохир, возрастом в сотни, если не в тысячи лет -- а Череп слишком легко обгорает на солнце."

- "Я вот думаю," - заметил Тиммон. - "С такими красными глазами, он же альбинос, не правда ли?"

- "Да. Последний жеребёнок раторновской кобылы частенько им оказывается, а заодно ещё и изгоем, бедняга. У других представителей его вида чёрные или серые шубки, но всё ещё белые гривы, хвосты и костяные пластины. Говоря о которых, в пустыне ему придётся не только тащить на себе весь их вес, но и жариться в нём заодно. Я только надеюсь, что смогу уговорить их обоих остаться."

Горбел отрывисто хохотнул. - "Всё ещё не способна управлять зверюгами, а?"

- "Бел, легко и просто, и она, хочу напомнить, леди, а не животное. Черепом, не уверена. Впрочем, если она останется, то и он, вероятно, тоже. Жур отправляется со мной."

- "Яурр," - отозвался из-под стола барс, как будто выражая согласие. Джейм почесала ногой ему спину.

- "Ещё десять дней," - сказал Тиммон со вздохом, как будто говоря о годах. Джейм задумалась, сохранит ли он свой восторженный энтузиазм в глубинах пустыни.

Когда она покидала кантину некоторое время спустя, внимание Джейм привлекло движение в тенях с одного боку. Её рука скользнула по рукоятке ножа, а затем отдёрнулась обратно. Разве ей стоит бояться кого-то здесь, в самом лагере? Сумрак сконденсировался в Тень, по самые брови укутанную в плащ.

- "Ран Шило пропала," - сказала она.

Джейм ощутила, что у неё защемило сердце, как будто при начальном ходе некой жуткой игры. - "Ты уверена?" - Ну, разумеется, Тень была уверена; она уже везде посмотрела, всех опросила. - "Что сказала Командующая Морозная?"

- "Она предположила, что не найдя ничего предосудительного, Шило просто напросто отправилась домой. Но она бы так не поступила, не сказав ничего своим людям. Не сказав ничего мне."

Джейм узнала этот тон. Будучи бастардом, полу-кендарской дочерью лорда, избегаемой большей частью своего дома, Тень наконец-то нашла кого-то, кому могла доверять, только чтобы позволить своему наставнику исчезнуть. Морозная только лишь намекнула на возможную причину. Более развёрнутый ответ, особенно, если она знала, что ошибается, означал бы гибель чести. Сколько же кенциров могло так просто уклоняться от ответа, не опускаясь до прямой лжи. - "Должно быть ... возможно ... похоже на то..." - Г'ха. Вежливая улыбка и легкая отговорка -- и это всё, что стала значить для её народа честь?

Тень пристально за ней наблюдала. Ей что-то от меня нужно; какое-то одобрение, какая-то защита...

Рандир распахнула плащ у горла. Под тканью скользила золотистая чешуя.

- "О, нет," - сказала Джейм, отступая назад. - "Всякий раз, когда я беру Эдди под свою опеку, ты куда-нибудь пропадаешь и пытаешься дать себя убить." - Она внезапно сообразила, на что может походить образ души Тени. Для взрослеющего переврата [changer], что может быть лучше змеи с её гибкими, вечно изменчивыми очертаниями? - "Правда, охраняй её, и она охранит тебя."

Тень подумала над этим, затем застегнула свой плащ. - "Быть может, ты понимаешь даже больше, чем я. Да будет так."

Она отступила назад.

- "Подожди! Пообещай мне, что мы ещё переговорим до моего отбытия."

Рандирка кивнула и растворилась в тенях.

Дни проходили за днями, полные тренировочных учений и бешеной суеты, пока старшие рандоны готовили своих новичков к грядущим испытаниям. Джейм очень многое услышала о пустынных угрозах и обитателях, о сыпучих песках и миражах, о враждебных племенах и всяких штуках под песком, о жажде, голоде и бреде. Да, миленькое времечко им всем предстоит, подумала она, но всё внутри неё по-прежнему подскакивало от восторга при одной только мысли о поездке.

Наступил Канун Зимы. Несмотря на прощальные торжества, гремящие по всему лагерю, Джейм оставалась в своих покоях в ожидании Тени, но Рандирка так и не появилась.

Следующим был День Зимы.

II

- "Тпру, там! Жди своей очереди!"

Территория каравана обратилась в хаос. Возничие выводили повозки в установленный порядок, окружённые тесными группами из членов семей и доброжелателей, что размахивали руками, будто пытаясь их остановить. Лошади ржали и били копытами. Быки мычали. Ослы протяжно кричали. Духовые оркестры мотались по границам поля, наигрывая какофонию мелодий. Собаки грызлись между собой. На поле, казалось, собрались все, какие только возможно, виды транспорта, от тележек с ветровым парусом до подвод с десяткой мулов, от высоких, элегантных экипажей до тяжёлых повозок с колёсами, обмотанными надутыми кишками рисаров. Вероятно, только треть из них рисковала прежде углубляться в Пустоши и знала, чего там можно было ожидать. Среди купцов-ветеранов, все управляли плоскодонными повозками с приподнятыми носами, приводимыми в движение упряжками лошадей, которых планировалось сменить на что-нибудь более подходящее, когда они доберутся до настоящей пустыни.

- "Моё место спереди," - сказал Тиммон Джейм. - "Увидимся вечером."

Он ускакал со своей десяткой, за ним проследовал Уголь со своим собственным отрядом третьекурсников, поочерёдно бросающих на Джейм злобные взгляды. Насколько ей было известно, всё кадетские испытания в Норфских казармах прекратились по её приказу, как бы кислым не выглядел Уголь, когда его получал. Ран Ониксоглазую, похоже, вообще не заботило состояние этого вопроса, но, впрочем, разве можно было полагать, что кто-то сумеет прочитать это безупречно вежливое лицо? Она тоже была с караваном в качестве заместителя командующего.

Джейм заметила Гаударика, одиноко стоящего у одной из плоскодонных повозок, пока его дочь Вечерня [Evensong] прощалась со своим мужем. Когда Йен забрался к возничему, она в слезах отступила в объятия своего отца.

- "Бирни?" - позвал тот, баюкая её в своих объятьях и одновременно вытягивая шею, чтобы заглянуть поверх толпы. - "Иди, помоги своей матери. Чёрт возьми, где же этот мальчишка?"

Десятка Джейм заняла свою назначенную позицию, примерно в четверти длины колонны от её головы, поблизости от повозки Йена. Вечерня поздоровалась с ней уже практически в истерике, вцепившись в её руку.

- "Ты же позаботишься о моём возлюбленном, правда? Обещай!"

- "Ну-ну." - Гаударик похлопал её по спине. - "Я уверен, что у девочки и так уже достаточно забот на сегодня." - Но глаза его молили, ради его дочери.

- "Обещаю," - сказала Джейм, благоразумно добавляя, - "насколько только смогу."

- "Это верно, у тебя впереди полное испытаний путешествие. Я проделывал его однажды, когда был моложе. Теперь пришла очередь Йена. Только не позволяй монотонности пустыни усыпить твою бдительность. В ней таятся непредвиденные угрозы."

Неужели и он туда же?

Он распознал её гримасу и хлопнул по плечу её костлявого гнедого, вынуждая напряжённого мерина дернуться сторону, едва не наступив на Жура. Барс подобрался и заскочил в повозку, где целиком зарылся под брезент, оставляя подёргиваться снаружи только лишь белый кончик своего хвоста. Что-то внутри определённо привлекло его внимание, но Джейм была слишком занята, чтобы на это отвлекаться.

- "Чистая правда," - говорил Гаударик, - "Я сказал бы тебе больше, если бы только мог, но всё, что происходит в Пустошах, подпадает под клятву о неразглашении Короля Кротена. Я даже не могу рассказать своему собственному зятю всего, что хотел бы, хотя и дал ему парочку намёков. Твоё руководство поделится с тобой тем, что знает. Хотя, хочу напомнить, что им дозволено было путешествовать с караваном только до определённой точки. Если что-нибудь случится после неё, то вы совершенно не сможете это контролировать, как, впрочем, и крайне мало что до неё."

Мастера управления повозками перекрикивались через рупоры, вниз по цепочке. Это был большой караван -- сто пятьдесят подвод, гружёных торговым добром, водой, провизией, фуражом и топливом. Каждому торговцу полагалось самостоятельно обеспечивать четырьмя последними свою команду и экипаж. Первая повозка неуклюже выкатилась на южную дорогу. Привстав в стременах, Джейм увидела, что на ней едет блондинистая искательница средних лет, которую она в последний раз видела во время налёта на маленький караван в разгар лета. Рядом с ней на высоком кресле расположилась пожилая женщина, седая и худющая как вешалка. Остальные повозки двинулись следом, одна за другой, напоминая собою о нити, что тянули из кудели пряжи. И вот уже Йен выруливал на свою позицию, в окружении многочисленных выкриков его команды, с примесью прощальных криков от него его жене.

Вечерня рухнула на грудь отцу.

- "Бирни!" - снова позвал тот, поддерживая её и продолжая рассматривать толпу, теперь уже пришедшую в движение. - "Бирни!"

- "До свиданья! До свиданья!" - кричали люди, проплывая мимо него.

Путешественники миновали Южные Ворота и двинулись меж полей, вздымая в небо клубы пыли от нескольких тысяч колёс и копыт. Впереди громоздились туманные горы, а за ними, пока ещё невидимая, простиралась открытая пустыня.

III

Этой первой ночью они раскинулись лагерем на полпути до Аполлинов, за их спинами изрезанные террасами склоны катились к скрытому тьмою ложу долины. А на одном уровне с ними разметались далёкие огни Котифира, сверкающие, будто в подражании звёздному небу. Некоторые с тоскою вглядывались назад. Но большинство думали только о том, что лежало впереди.

Следующим днём они достигли Перевала Иконы [Icon Pass], страшно запинаясь и спотыкаясь от карабканья по крутой дороге. В этот раз огни сияли уже над их головами среди пиков, где крепость, известная как Горная Станция, обозревала оба склона хребта. Высоты окутывал снег, а воздух стал морозным. Рядом с повозками расцвели походные костры. Джейм с Тиммоном играли в ген в её палатке, пока она не выпроводила его, протестующего, в ночь.

На третий день путешественники миновали перевал. Лошади пригибали задние ноги и приседали, борясь с уклоном склона и давящим на них грузом. Камни с треском катились вниз по крутому дорожному скату. Немного помогали серпантинные извивы, но потом они остались позади. Мимо мчались потоки, питаемые началом дождевого сезона, и покатые луга зеленели. Пастухи горных коз внимательно следили за их передвижением, пока их стада не оказывались в безопасности от каравана, но у путешественников пока ещё было в изобилии припасов и они только смеялись над подобной настороженностью.

На четвёртый день они продолжили спускаться через южные предгорья, а затем через рощи финиковых пальм, питаемых наиболее щедрыми потоками Аполлинов. Собственно пустыня окутала их практически крадучись. Земля выровнялась в усыпанную скальными обломками равнину, растительность потихоньку сходила на нет, а водяные потоки исчезали под землёй. Монотонность, о которой предупреждал Гаударик, окружала их теперь со всех сторон, нарушаемая одними лишь безмолвно танцующими пылевыми демонами да редкими кустарниками. Днём было достаточно жарко, но как только солнце садилось, температура резко падала. Жур охотился по ночам, возвращаясь обычно перед самым рассветом с холодными лапами, которые он растирал, предварительно втянув когти, о живот Джейм, под прикрытием их общего одеяла. Так продолжалось несколько дней, пока караван следовал древнему подземному потоку, с редкими, всё сильнее запесоченными колодцами и полосками запылённых пальм.

Скача следом за повозкой Йена, Джейм заметила, что с неё капает вода. Когда она обратила на это его внимание, он отвязал брезент, отбросил его назад и обнаружил Бирни, свернувшимся в уютном гнёздышке, что он устроил, вольготно поедая их припасы. Вода подтекала из резервного бака повозки, который мальчишка продырявил и неплотно заткнул, в результате чего примерно четверть запаса безвозвратно утекла прочь.

Йен в полной растерянности схватился за свои курчавые волосы. - "Что же мне теперь с тобой делать?" - потребовал он у своего юного сына. - "Твоя мать, должно быть, просто обезумила, да и дедушка тоже!"

- "Я здесь, Папа," - сказал мальчик с каменной логикой и весёлой, самодовольной улыбкой. - " И теперь тебе придётся взять меня с собой."

У Йена и в самом деле не было никакого иного выбора. Он не мог повернуть назад сам, учитывая, сколько тесть вложил в эту экспедицию, и никто другой также на это не соглашался, сколько бы он ни обещал заплатить.

На десятый день они добрались до последнего оазиса, в котором расположился пыльный торговый город Кушвар [Sashwar = кушак + война], стоящий на границе волн песчаных дюн.

- "Сколько мы здесь пробудем?" - спросила Джейм.

- "Столько, сколько потребуется, чтобы подготовиться к глубокой пустыне," - отозвался Йен.

Он вытащил из своих запасов некий горшочек, сломал печать и начал размазывать его содержимое по наклонному носу своего фургона.

- "Что это за штука?" - спросил Дар, когда торговец взялся на доски днища. Бирни полз следом за ним, как обычно попадаясь под руки. Остальные ветераны занимались на своих повозках схожей работой, в сопровождении изумлённых взглядов от менее опытных путешественников.

Йен продемонстрировал сверкающую каплю. - "Я и сам толком не знаю. Гаударик прихватил это из самого сердца Пустошей годы назад, когда сам в них путешествовал, но на ощупь, запах и вкус это -- ух -- как застывший рыбий жир."

Пока он работал, Джейм взяла Бирни поглядеть город, каким бы жалким он ни был. Её десятка отправилась вместе с ними. Группа погонщиков разразились громким свистом вслед хорошенькой Мяты, которая устроила целое кокетливое шоу из их игнорирования.

Чернослив только фыркнула.

- "В один прекрасный день," - сказала Джейм, - "ты угодишь в неприятности."

- "Мне нравятся неприятности," - надула губы Мята, - "по крайне мере нужного рода."

Они зашли в простенькую местную гостиницу, где отведали жареной саранчи на тостах и творога и сыра из козьего молока, запивая всё это горьким чаем. Джейм обратила внимание на женские вуали, напоминающее ей о Женском Мире Кенцирата, и мужские чече, из которых торчали пучки волос, похожие на пушистую чёлку, обрамляющую их лица. Интересно, задумалась она, не были ли они кончиками их кос. Под её собственным головным убором её волосы были также туго скручены в мерикитском стиле, та, что слева, для убитых ею мужчин, а те, что справа, за детей, которых она предположительно зачала в качестве Любимчика (мужского пола, разумеется) Земляной Женщины. Следуют ли пустынные племена схожему коду? И, как бы то ни было, кому они поклоняются? Четверым или же их пустынным эквивалентам? Тёмному Пророку Уракарна или Королю-Колдуну [Witch King] Некрена? Поговаривали даже о племени, что присягнуло Трёхликому Богу, к немалому замешательству его кенцирской паствы, которой едва ли хотелось навязывать его (или её, или это что-то) кому бы то ни было ещё.

После обеда они отправились инспектировать многочисленные загоны для верховой живности. Их лошадям предстояло назавтра поселиться здесь, уступая место зверюгам, что лучше подходили для глубокой пустыни. Возможный выбор был очень широким, от гигантских броненосцев до гиен размером с пони, от рослых, длинноногих вомов [woms] до паучьеногих птиц, не меньше восьми футом роста до плеча.

- "Которые наши?" - спросил Бирни, тыкая палочкой в гиен. Шиповник успела отдёрнуть его в сторону за секунду до могучего щелчка челюстей.

- "Не знаю," - отозвалась Джейм. - "Но надеюсь, что не эти."

Рассвет пришёл ярким мазком краски вдоль бескрайнего горизонта. На юго-востоке и на юго-западе плавали миражи далёких горных хребтов -- Кряжа Тенебре и Ураков, соответственно.

Йен разгрузил свою повозку ещё вчера вечером. А теперь демонтировал колёса и оси, превращая её в простые салазки. Торговое добро было загружено обратно. Из лучей нарастающего утра появилось двое дрессировщиков, ведущих с собой пару громадных животных, где-то около десяти футов в длину, с соразмерно длинными ногами и шеями.

- "Ламбы," - с радостью объявил Йен. - "Гаударик зарезервировал для нас эту пару специальным курьером."

Джейм обратила внимание на их кривые, трёхпалые ноги, а ещё больше - на короткие, гибкие хоботы, по обе стороны от которых открывались окаймлённые шерстью узкие щёлки ноздрей, вынесенные на самые макушки их маленьких голов, в сравнении с которыми тела их казались странно раздутыми.

- "У них три желудка," - заметила она. - "Наибольший может хранить до тридцати галлонов воды."

- "А на чём поскачем мы?" - спросил Дар. - "О нет."

Из нарастающего рассвета появилась Шиповник, ведущая стаю красно-коричневых птиц, нависающих над нею стеной.

- "Моа," - объявила она, - "хороши и для езды, и для еды, если дела пойдут туго. Не теряйте из виду их зубы; они всеядны и у них мерзкий укус. И убедитесь, что подпруги хорошо затянуты."

На спине каждой птицы располагалось седло, закреплённое вокруг грудной клетки ремнями, застегнутыми перед длиннющими ногами. Джейм потянулась наверх, чтобы подтянуть подпругу. Птица протестующе закричала и защёлкала на неё зубами. Она в отместку хлопнула её по клюву.

- "А теперь заставьте их нагнуться."

- "Как?"

- "Пнув в колено, разумеется."

Джейм осторожно подтолкнула свою птицу. Та в ответ согнулась с яростным взглядом и свистящим шипением, опустив своё седло в пределы досягаемости. Джейм встала ей на ногу, а затем перекинула свою собственную через её спину. Зверюга поднялась на ноги с резким рывком вперед, который едва не выбил Джейм из седла.

- "Ну, хорошо," - пробурчала она, когда голова птицы закачалась высоко над её собственной на длиннющем стебле шеи. - "Твоя кличка Плутовка и только посмей меня скинуть."

Караван двинулся дальше. Первыми ехали салазки, что прежде были повозкой, что вёзла искателей. Поначалу они волочились рывками, но ударившись о песок, внезапно заскользили. Тончайшая прослойка воды возникала под их днищем, там, где рыбий жир воссоединялся с остатками древнего моря. Следующие салазки только усилили этот эффект, как и следующие, и следующие. Когда к колонне присоединились сани Йена, они заскользили вперёд, едва касаясь земли, влекомые парой ламбов, что шагали по краям мелководной водяной магистрали. Остальные торговцы двинулись следом, попрыгивая на ухабах и мусоре, их смешки затихли.

Скакать на моа было немногим труднее, чем на лошади, если не принимать во внимание потерю двух футов длины и расстояние до земли. Плутовка имела склонность раскачиваться из стороны в сторону, быть может, по причине того, что напилась в оазисе воды едва ли не в половину своего собственного веса и, таким образом, стала слегка перевешивать в своей верхней части. Джейм переваливалась взад вперёд из стремени в стремя, радуясь (и уже не в первый раз), что не страдала склонностью к морской болезни.

Жур подобрался и скакнул на сани, где его приветствовали восторженные крики Бирни. Что ж, позволим же кошке поберечь свои лапы от горячей земли.

Очень скоро они погрузились в море волнующихся дюн золотистого песка под болезненно голубеющим небом. Большую часть времени они старались следовать впадинами, что обнажали твёрдое основание пустыни, но частенько им приходилось карабкаться через плечи дюн. Ламбы неуклонно топали вперёд, время от времени перекрикиваясь с другими отрядами:

Вы ещё здесь? Да. А вы?

Другие звери очень скоро стали запинаться и отставать. Большая часть остановилась на ночлег, но была измученной и запоздавшей. Некоторые уже повернули обратно.

- "Бьюсь об заклад, что только салазки доберутся до финиша," - заметил Тиммон. - "Мы уже оставили позади не меньше сотни повозок."

Мимо стали проплывать руины, торчащие из песка. Джейм припомнила разговоры о том, что эти обветшалые стены путешествуют под песком, подчиняясь велениям ветра. Порой открывались целые прилавки с хлебом, что обращался пылью от одного касания. Другие магазинчики предлагали фрукты и овощи, что выглядели совершенно целыми, но рассыпались в крошку от простого дуновения. Пыль вздымалась фигурами, что бродили среди ларьков, то появляясь, то пропадая из виду. Прежде это, должно быть, были плодородные земли, но нынче их обитатели давно их оставили. Из провалов в стенах за движением каравана наблюдали ящерицы, их резные воротники вокруг шеи вспыхивали красным, золотым и синим от порывов ветра.

- "Маленькие рисары," - сказал один из кендаров. - "Довольно полезны, но просто ничто в сравнении со своими предками."

Этой ночью Джейм отправилась на прогулку между палатками, желая размять ноги после дня скачки. Большинство торговцев расположилось с подветренной стороны дюн, с дымкой песка слетающей с гребней, но не настолько близко, чтобы оказаться под угрозой обвала. Дюны, в конце концов, всегда находились в неуловимом глазом движении, и всё время шуршали, медлительно двигаясь вперёд под ударами кнутов ветра. Начиналась буря. Украшенные кисточками хвосты ламбов искрили и трещали от электричества. Моа припали к земле, спрятав головы под своими рудиментарными крылышками. На небе не сияло ни луны, ни звёзд, а в отдалении рокотал гром.

Она вышла к костру, что высоко влетал в беспокойную ночь. Вокруг него расселись котифирцы, внимающие пожилой женщине-пустыннице. Подобно своим сёстрам в Кушваре, она носила вуаль, но не делала никаких попыток закрепить её покрепче, когда поднимающийся ветер хлестал её по иссохшему лицу. Увидев Джейм, она прервала свой текущий рассказ и махнула ей рукой с редкозубой ухмылкой.

- "Добро пожаловать, друг, что ищет истину! Садись вместе с нами, и я поведаю тебе о пустынных богах."

Остальные с готовностью потеснились и дали ей место. Джейм опустилась, скрестив ноги, на ребристый песок и обратилась взглядом через танцующий костёр к своей оборванной хозяйке.

- "Когда-то всё на целые дни пути во всех направлениях принадлежало Морю Времени. Ах, вы только подумайте, сколь многое из настоящего плавает на поверхности прошлого. Когда же Море умерло, или так только кажется, то же случилось и с его служителями, и всеми кто в нём обитал. Но что-то, что столь велико и могущественно, никогда не исчезает полностью. Пустынные салазки всё ещё взывают к памяти воды, как вы уже поняли, не правда ли?"

Большая часть возничих забормотало в согласии. Те, кто не использовал сани, мрачно хмурились.

- "Под Морем покоится Камень. Камень всё помнящий и стойкий к рже времени. Он редко вещает, но всегда говорит правду, ибо безмолвие никогда не лжёт. Если сможешь добиться его внимания, то многое узнаешь. Однако же убедись, что сможешь вынести бремя ответов."

Кто-то предложил ей бурдюк вина. Она сделала паузу, чтобы глотнуть, по морщинистому горлу скачет кадык. Пламя метнулось в сторону от порыва ветра, затем снова запрыгало вертикально.

- "Поверх Камня ползёт Дюна. Крик шакала и хохот гиены, песня песка, рокот призрачной волны на исчезнувших берегах и скрежет Песчаной Бури - вот её голос. Дюна разоблачает одной рукой и скрывает другой. Она способна завлечь тебя к твоей погибели или же поведать правду. Дюна знает, но всегда говорит и да, и нет сразу.

- "А затем следует Соль, Вечная, Безжизненная, Бездушная. Когда Море умерло, то всё, что не смогло очиститься, стало Солью. Это загадка даже для других Богов. И это не Земля или Воздух, или Огонь, или Вода. И не Тот-Кто-Сотворяет или Охраняет, или Разрушает -- да, девочка, я знаю атрибуты твоего бога и Четверых. Боги, о которых я говорю, пришли позднее них, но зато могут намного их пережить. Хаа'рам! Соль - это То-Что-Остаётся, Море Внутри нас. Вот почему до сего дня торговцы соли протаскивают свои контрабандные товары в Ратиллиен и тратят на них своё время. Они знают, что Соль останется даже вне зависимости от воли на то Короля Кротена.

- "Где Камень честен, а Дюна двусмысленна, Мираж всегда лжёт и лжёт без причины. И если ты неосторожен, то Мираж может убить тебя или же похитить душу. Он танцор и образоменятель. Поклоняюсь ли я Миражу? Разумеется, нет! В моей лжи лежат истины, что не могут вынести тщёдушные ноги факта.

- "Ах, но Песчаная Буря, то место неистовства ветра и Дюны. Она - само разрушение, но это не всегда бедствие. Она очищает и отмывает. А порой хоронит вещи, которым не стоит бродить по Земле. И она моментально пробивает иллюзии Миража."

Джейм заёрзала на месте. Думала ли она прежде о Том-Кто-Разрушает как о положительной силе? Ну, да, в свои самые острые моменты. - "То, что можно уничтожить истиной, того и заслуживает," - сказала однажды Кирен. Всегда ли? Порой Джейм в этом сомневались.

Старуха продолжала описывать Реку, Оазис, и их дитя, Охотника Бездорожья, кто говорил с Камнем и знал ритуалы, чтобы умилостивить Песчаную Бурю.

- "Когда мы умираем," - добавила она - "то он ведёт нас сквозь Пустыню и через Море в Историю О Том, Что Было Прежде [Story of Things That Were]. И вы не особенно в этом преуспеете, ежели ваши пастыри не его посвященные. Вы, кенни, можете не верить в Охотника, но вам стоит продемонстрировать ему свои хорошие манеры, если вы, конечно, знаете, что будет для вас лучше."

- "А кто вы собственно такая?" - осведомилась Джейм.

- "Я?" - старуха расхохоталась, демонстрируя все свои немногочисленные уцелевшие зубы. Нижняя половина её лица становилась, казалось, всё более скелетоподобной, по мере сгущения ночи, одаряя её кривобокой, костяной ухмылкой черепа. - "Я Рассказчица, Бабка Сидящая-у-Огня. Всякий костёр и всякий очаг - моя святыня и храм. Я вещаю правду, которую ты запомнишь, даже если для этого я лгу. Без меня, говорящей вам, что вы есть такое, вы будете всего лишь умными животными, ничем не лучше того переростка-вомбата, что, пукая, валяется там на санях."

Её слушатели засмеялись, но веселье внезапно застыло у них на устах. Что-то тёмное ковыляло к ним из ночи, хныкая и причитая. Мгновением позже они рассыпались в стороны, а старуха отпрянула в тени, оставляя память о голых костях.

Джейм поначалу подумалось, что подступающая фигура это просто чудное животное, но затем опознала одного из погонщиков, что свистел Мяте. Мужчина подволакивал ногу и кричал всякий раз, когда качался вперёд. За ним шагала Тернослив, с холодными-холодными глазами.

- "Я была в карауле," - объяснила она Джейм. - "Он сказал, что может, его друзьям и нравятся миленькие личики, но сам он предпочитает пухленькие и хочет, чтобы мы стали друзьями. А затем он меня схватил."

- "Ты достаточно тренирована, что бы справиться с ним и без этого."

- "О, так я и сделала сначала. Так что он обнаружит, что его нога сломана, когда найдёт время проверить."

- "Тернослив, отпусти его."

Кадет скорчила рожу и послушалась. Мужчина упал.

Вокруг начали собираться люди, включаю десятку Джейм.

- "Тебе стоило сломать ему шею," - с яростью сказал Дар. Они с Тернослив могли подкалывать друг друга целыми днями, но они были членами одной команды, а этот был чужаком.

Подошёл мастер повозок, оправляя одежду. - "Что всё это значит?"

- "Она меня околдовала!" - закричал мужчина, отползая подальше от Тернослив. - "Она ведьма!"

Тут он снова растянулся на земле и закорчился у ног девушки, пуская пену изо рта.

- "Прекрати это!" - Джейм схватила Тернослив, чтобы её встряхнуть...

... и внезапно обнаружила себя в сфере образа души, схваченной чем-то тёмным и жутким. Поверх её конечностей скользнула броня слоновой кости, защищая её. Она наотмашь хлестнула рукой.

... и Тернослив раскинулась у её ног на песке с разбитой губой.

- "Я же говорила тебе, что если ты когда-нибудь ударишь меня, я ударю в ответ," - сказала Джейм передёргиваясь. - "И не смогу с этим ничего поделать."

Тернослив сплюнула кровь. - "Как и я."

- "Да они обе ведьмы!" - закричал погонщик, приходя в истерическую ярость.

- "А теперь что такое?" - потребовал мастер повозок, отвлекаясь в сторону, когда другой подбежавший мужчина схватил его за руку.

- "Невин," - пропыхтел вновь прибывший. - "Его утащили из палатки ... прямо через пол..."

Мастер побелел. - "Помоги нам Боги. Мы устроились на гнезде хватателей. Эй, все, поднимайтесь! Нужно перенести лагерь. Сейчас же."

- "На гнезде чего? -" протормозил Дар. - "Ох..."

Из песка возникло что-то зелёное и чешуйчатое. Оно нащупало его сапоги, стиснуло десятидюймовыми клешнями [claw - коготь / лапа / клешня] и потянуло. Дар мигом погрузился по бёдра.

- "На помощь!"

Часть его друзей держали его, пока остальные яростно копали. Вытащить ногу и штуку, что в неё вцепилось, было не так уж и сложно, но мускулистая лапа, или шея, или что там это было, уходила, казалось в бесконечность. Мята её перерубила. Из норы плеснуло тёмной кровью, окатив Дара с ног до головы.

- "Арх!" - выдавил он, пытаясь стереть клейкую, вязкую массу с лица. - "Жжется!"

- "Сворачивайте палатки!" - надрывался мастер повозок. - "Живей, живей, живей!"

Один из моа издал пронзительный вскрик, который резко оборвался, оставляя только облачко парящих перьев да полузамеченный остаточный образ клешни, такой же широкой поперёк ладони, как человеческий торс.

Всюду падали палатки и люди бросались загружать свои повозки. К этому времени ветер усилился, а видимость сократилась, за исключением тех моментов, когда ночь освещали трещины молний. Голубой свет с шипением проносился над контурами фургонов и кончиками бычьих рогов, увенчивая их чем-то наподобие фиолетового свечного пламени.

- "Берегись возвратных огоньков!" - закричал кто-то.

Голос его, казалось, послужил призывом, и вниз хлестнула молния, прикончив на месте неудачливого быка совсем недалеко от них.

Джейм помогала упаковывать скрученную рулоном палатку Йена в салазки, когда они услышали детский крик. Где же Бирни? Они с Йеном вскарабкались на ближайшую дюну. С её гребня они увидели огромную, чешуйчатую клешню на чём-то вроде шеи или лапы, мерцающую голубовато-фиолетовым огнём, тянущуюся вверх сквозь песок. Мальчишка свисал с её кончиков, свернувшись подобно котёнку в материнских челюстях. Под ним, в углублении, щупали воздух меньшие клешни, подобно птенцам, ждущим еды от родителей.

У основания парящей в воздухе конечности появилась коренастая фигура и рубанула её мечом как топором.

Штуковина содрогнулась и выронила свою жертву. Джейм прыгнула на бегу, перехватила мальчика прямо над ищущими клешнями, и перекатилась с ним в безопасность.

Воздух расколола молния, в сопровождении громового хлопка, подобного концу мира. Изуродованная культя конечности (или шеи) хватателя замолотила во все стороны, фонтанируя чёрной кровью и воняя горелой плотью, а затем утянулась обратно в песок, вместе с меньшими отростками.

- "Фуу!" - выкрикнул Бирни отчасти придушенно, поскольку отец стиснул его в своих объятьях.

Джейм пригляделась к мечнику. - "Горбел, что ты здесь делаешь?"

- "Что?"

Они оба кричали, всё ещё частично оглушённые разрядом.

- "Я говорю..."

- "Я тебя слышал."

Лордан Каинрон опёрся на свой воняющий меч, его лицо сморщилось, борясь со струйками бегущего вниз пота. - "Пришлось идти, куда же деваться?" - объяснил он, повышая свой голос до практически мычания, чтобы справиться со звоном в ушах и стонами ветра. - "Отец настаивал, чтобы я раскрыл тайну Пустошей, так что я подмазал торговца, чтобы он взял меня инкогнито. А потом идиот настоял на своре ездовых гиен, что скоренько его сожрали. Ну, так вот, вот я и здесь, в пустыне, на своих двоих."

- "Ты будешь более чем желанен, если поедешь на моей повозке," - сказал Йен, обнимая сына.

- "Я учту это," - отозвался Горбел угрюмо. - "Предполагая, что эта леди меня не заложит. Кротенские мастера повозок не слишком-то жалуют Каинронов."

- "Не уверена, что не скажу то же самое," - ответила Джейм, - "но ты же это ты. Разве мы в чём-то ссорились?"

- "Ну, нет, насколько я знаю, если, конечно, не считать тот последний раз в Тентире, когда я пытался тебя убить."

- "О, мы давно уже оставили это в прошлом."

- "Ну, тогда, сэр, я принимаю ваше предложение. А теперь давайте-ка выбираться из этой зараженной демонами пустыни."

Караван поспешно переместился ещё на несколько миль, тогда как буря всё крепчала. Ветер, перехлёстывая через дюны, засыпал и отрывал кости древних, разрушенных жилищ, так что порою они, казалось, скакали по смутно различимым улицам мёртвых, а порою, через поля окаменевшего зерна, что хрустело и трещало под ногами ламбов. Проявлялись запруженные песком колодцы и всякие штуки, что склонялись над ними, пока пески не приходили снова и не скрывали всё целиком. Порою над ними возились какие-то колёсные громадины, только чтобы рассыпаться пеплом от ударов молний.

Наконец, мастера повозок объявили землю безопасной. Они снова раскинулись лагерем, на этот раз на твёрдом основании пустыни в промежутке между дюнами, и измученно повалились в свои наспех поднятые палатки.

А буря тем временем всё нарастала.

IV

- "И ты его не заложила?" - потребовал Тиммон.

Было утро следующего дня, и песчаная буря ревела над ними, застилая собою солнце и придавая всёму зловеще-жёлтый оттенок. Никаких путешествий на сегодня.

- "По крайней мере, у Йена в команде теперь будет опытный боец. Видел бы ты, как Горбел управился с тем песчаным монстром."

- "О да, он очень хорош во всяких убийствах, спору нет. Однако когда-нибудь тебе придётся столкнуться с тем фактом, что он кровный родич худшего врага твоего брата."

- "А ты нет?"

- "Ну конечно, нет. Когда это Дедушка Адрик говорил Торисену `нет'?"

- "Неоднократно, начиная с того момента, как не позволил Тори посещать училище рандонов. Твоему дедушке всегда хотелось свою марионетку на месте Верховного Лорда. Он до сих пор не может смириться с тем фактом, что Торисен Чёрный Лорд не танцует под чью бы то ни было мелодию."

Тиммон открыл рот, затем захлопнул его. Они слишком опасно близко подошли к тому, чтобы вытащить на свет божий его отца Передана, который определённо был врагом Торисена, и заставил всё Южное Воинство пострадать от этой злобной враждебности. Джейм уважала Тиммона за признание сего факта, но совсем не боялась тыкать его в него носом.

- "Мне казалось, что тебе нравится Горбел," - сказала она.

Тиммон озадаченно взъерошил свои золотистые волосы. - "Я думаю, да, несмотря на весь его прогнивший дом. Есть в нём что-то такое, что заслуживает доверия. Даже приличность и порядочность, при условии, что он подальше от отца, и всё же, даже тогда..."

В палатку просунул голову Перо. - "К вам гость, Десятка."

Он открыл палаточный клапан и внутрь, согнувшись, проскользнула женщина, плотно укутанная в плащ, с которого каскадами сыпался песок. Джейм и Тиммон встали.

- "Я принесла приглашение из палатки искателей," - сказала гостья с характерным акцентом, который Джейм в последний раз слышала с губ умирающей девушки. - "Если Лордан Норф соблаговолит присоединиться к моим хозяйкам за блюдцем чая..."

Джейм наклонила голову. - "Я буду только польщена."

И добавила на кенском Тиммону, - "Оставайся, если хочешь, или же уходи. Я не знаю ни сколько это займет, ни о чём пойдёт речь."

Укутанная в плащ женщина повела её через лагерь, обеих мотало из стороны в сторону от порывов ветра. Джейм поглубже натянула капюшон своей собственной накидки, но песок, такой же тонкий, как мука, всё ещё находил лазейки в её одежду, глаза и рот, где неприятно скапливался меж зубами. Жур рысил у её бока. Он-то, по крайней мере, мог держать свои глаза закрытыми. Палатка искательниц была в четыре раза больше её собственной и имела внутренние отделения, что демпфировали большую часть ветра, но всё-таки болтались и надувались при самых бешеных его порывах. Белокурая, полная женщина и её старшая, худая компаньонка ждали её в центральном покое, сидя на богатых коврах, перед ними раскинулись источающие пар блюда. "Чай" определенно был растяжимым понятием.

Джейм отвесила поклон своим хозяйкам и, после их приглашения, уселась напротив них, скрестив ноги. Жур свернулся рядом. Его нос подёргивался от ароматов еды.

- "Я Калан," - сказала младшая. - "А это Лауринтина [Laurintine = Лауриновое Остриё]. Наша кровная родственница, которую ты пыталась спасти, была правнучкой Лауринтины, Ланиэль [Lanielle]."

- "Мне жаль, что все мои попытки провалились. Она пыталась вам что-то передать, но умерла прежде, чем успела это сделать. Мои соболезнования."

Джейм подумалось, что вопреки разнице в возрасте и весе, эти две леди имеют поразительное сходство друг с другом и юной искательницей, что столь пугающе рассыпалась в пыль у неё на руках. Они вполне могли быть одной и той же женщиной в разных возрастах.

Они угостили её подслащенным чаем и маленькими медовыми кексами. Всё было с примесью песка и пыли. Парусиновые стены изгибались и надувались под ударами ветра, и пламя в подвешенной жаровне дико скакало. Джейм сделала маленький глоточек, удивлённо размышляя, чего ещё ей стоило ожидать.

Две искательницы обменялись взглядами.

- "Расскажи ей," - сказала старшая хриплым голосом, как будто пустыня взяла её за горло. - "Я согласна."

Калан вздохнула. - "Ну, хорошо. Ты могла слышать, что это особый караван, возможно последний в своём роде. Возможно, так оно и будет. И если так, то кто-нибудь в кенцирском лагере должен знать, что почём, на случай, если что-нибудь пойдёт не так. Король Кротен может настаивать на секретности, но ваши люди всегда хорошо к нам относились. Из-за этого, и Ланиэль, мы выбрали тебя." - Она снова вздохнула. - "А теперь начнём."

- "Давным-давно..."- прокаркала Лауринтина.

- "...здесь стоял южный город Лангадин [Langadine], раскинувшийся на кромке великого внутреннего моря, окружённый древними цивилизациями. И всё-таки, изо всех них он был самым богатым и ослепительным, домом торговцев, знати и богов. Но места в раю хватало не всем. И однажды из этого легендарного города сбежала некая девушка и попыталась утопиться в море. Она, видишь ли, была беременной и незамужней. Тогда это было великим позором..."

- "И остаётся ... по сей день."

- "Ну, да, так и есть, но вода её не приняла. И пока она в ней барахталась, она обратилась в соль от её слёз. И на утро после той бурной ночи она обнаружила себя лежащей на сухой солёной равнине, а за нею не было ничего, кроме жалких руин её родного города.

- "Её нашли странники и отвезли в Котифир. Там она родила своё дитя, девочку, и прожила там много лет. В конечном итоге, тем не менее, её охватила тоска по дому, и она возжелала вернуться в Лангадин. Король слышал её историю. Заинтригованный мыслью о великом городе в Пустошах, где, как он знал, виднелись лишь одни руины, он снарядил экспедицию, чтобы доставить её и её дочь домой. И сим она стала первым искателем из линии Лангадина."

- "Они нашли город?" - спросила Джейм.

- "О, да. Северяне были потрясены его богатствами, особенно некой прозрачной тканью, которой они никогда прежде не видели."

- "Шёлком."

- "Да. Они взяли пару рулонов с собой обратно в Котифир, ведомые дочерью, которая, таким образом, поскольку родилась в Котифире, стала первым котифирским искателем. Она к тому времени уже имела свою собственную дочку, которая поехала вместе с ней. Путешественникам оказали хороший приём, но не тем королём, что их посылал. То, что было для них всего лишь несколько недельным путешествием, для Котифира заняло годы."

- "Так они путешествовали не только в пространстве, но и во времени."

- "И снова, да. Король послал торговую экспедицию, но они обнаружили только лишь руины в пустыне. Лангадин не желал открываться, пока одна из двух его дочерей, девица, не согласилась возглавить экспедицию. И так с тех пор и повелось. Мы, искательницы, неизменно женские представительницы одной и той же родословной, способные отыскать город, где родились. Обычно к каждому городу было привязано трое из нас: девица, мать, и бабушка, порой с пропуском в поколениях, но теперь нас становится всё меньше и меньше. Я, конечно, смогу отвести эту экспедицию обратно в Котифир, где оставила недавно умершего мужа и младенца дочку, но моя мать уже умерла, а Лауринтина теперь последняя искательница Лангадина, когда её правнучка Ланиэль также погибла."

Наступил момент тишины. Калан стиснула пухлый кулак и выбивала дробь по бедру. Её светло-карие глаза блестели от непролитых слёз. - "Ох, мне не стоило оставлять свою дочку, тем более, когда она больна. Доживёт ли она до моего возвращения? Это тяжёлая жизнь, всё время путешествовать для удовлетворения жадности других. Лорды обоих городов слишком многого от нас хотят. Я мечтаю только о доме и своей собственной семье, пока не станет слишком поздно."

- "А что ... насчёт меня?"

- "Лауринтина, мне очень жаль. Служение караванам превратило вас в кости, а все ваши дети мертвы."

Шелестел ветер, хлопала парусина. Снаружи не было ничего, кроме запустения. А здесь внутри, жизнь отдавала ароматом горького чая, что разливала старшая женщина и предлагала младшей.

Джейм наблюдала за ними, разделяющими момент, трагедию. Её собственная рука инстинктивно потянулась к роскошному меху Жура в поисках успокоения, и он ткнулся носом в её пальцы. Могла ли она сама оставить ребёнка, больного ребёнка? Даже самая мысль о детях была для неё совершенно чуждой, но она ещё молода. Возможно, когда-нибудь она в полной мере осознает страдания Калан. Она уже знала, каково это, так долго не иметь своего собственного дома.

- "Что насчёт смещения времени?" - спросила она.

Калан встряхнулась. - "Это," - отозвалась она, - "ещё одна великая тревога. Оно меняется от поездки к поездке. Вначале, время текло быстрее на севере, чем на юге, настоящее быстрее, чем прошлое, но потом отношение уравновесилось, а затем сменилось на обратное. Теперь точно можно сказать только лишь две вещи. Во-первых, искательницы не могут перепосетить своё собственное прошлое. Наши жизни текут вперёд, в независимости от темпа диктуемого окружающим. Что бы мы ни сделали, мы не сможем это переделать."

- "А второе?"

- "Лангадин нагоняет Котифир, или, скорее мне следует сказать, Котифир трёхтысячалетней давности. Примерно в то время южный город внезапно разрушился в каком-то финальном, фатальном катаклизме. Мы не знаем, что же случилось, кроме того, что за какое-то время перед этим море стало солёным и начало высыхать. И этот процесс уже начался, когда я была там в прошлый раз. То, что занимает для них столетия, для нас только годы."

Джейм откинулась назад, размышляя. - "Мы можем успеть проскользнуть ещё один последний раз," - сказала она, - "или оказаться застигнутыми самым пиком трагедии. Здесь и сейчас, однако, я не знаю, что мы можем с этим поделать."

- "Повернуть обратно," - сказала Калан.

Лауринтина стиснула колено подруги костлявыми пальцами. - "Я хочу," - прохрипела она, - "умереть ... дома."

- "Да и мастера повозок едва ли станут меня слушать," - добавила Джейм. - "А вас?"

Две искательницы выглядели расстроенными.

- "Я думаю, нет."

Её внезапно осенило. - "Трофеи Пустошей могут выжить в настоящем, только если их коснётся Король Кротен. А Ланиэль с ним так и не встретилась. Это поэтому она умерла после ранения?"

Калан безмолвно склонила голову.

Покидая их палатку, Джейм замешкалась на пороге, обдумывая ситуацию. Если она правильно понимала роль своих людей, то им не дозволено пересекать границу между прошлым и настоящим. Это должно удержать их в стороне от бедствия, если только, как и сказала Калан, что-нибудь не пойдёт не так.

А так оно всегда и бывает.

Г'ха, как же она ненавидела не иметь контроля, но эта история громоздилась над нею подобно горным хребтам на востоке и западе, неподвластными коррекции никакими жалкими усилиями с её стороны. По крайней мере ветер, похоже, начал слабеть. В ближайшие день или два они должны были добраться до кромки Великого Солёного Моря.

ГЛАВА X Море Времени

13-15-й день зимы

I

Рассвет нового дня выдался жарким и ясным, изобличая тот факт, что караван раскинулся лагерем на самой границе песчаных дюн. Плоская, усыпанная осколками скал равнина развернулась перед ними в беспримерной монотонности, прерываясь то тут, то там мучимыми ветрами каменными формациями. И вновь повозки были распакованы, колёса поставлены на место, а товары загружены обратно. Джейм решила, что скалистые выступы, какими бы маленькими они ни были, всё же могли поцарапать днища салазок. Ламбы кричали и фыркали, не жалуя возвращения упряжи. За прошедшие несколько дней без всякой воды, их раздутые животы заметно сморщились и подпруги нуждались в затягивании. Уже очень скоро им потребуется новый обильный водопой.

Лишь немногие другие животные смогли продержаться так долго, не считая, конечно, моа, что нуждались в обширных объёмах воды по крайнеё мере каждый третий день. Лошади, мулы и быки уже давно повернули обратно или же умерли прямо в упряжи под ударами кнутов их отчаявшихся хозяев. Некоторые из последних выкупили себе место на других повозках, бросая всё, кроме самого лучшего их своих товаров, но большинство взвалило к себе на плечи всю воду, что только могли унести, и отправились в долгий утомительный переход обратно к Котифиру. Джейм оставалось только гадать, сколько многие из них доберутся до дома.

Добиться столь многого, чтобы провалиться в столь малом...

Наконец, в сумерках тринадцатого числа Зимы оставшиеся путешественники -- всего-то порядка полусотни повозок -- прибыли к границе Великого Солёного Моря. Оно раскинулось перед ними до самого горизонта, поверхность его растрескалась от сухости на восьмиугольные пластинки. Угасающий мазок света с запада омывал его поверхность розовым и розовато-лиловым. С востока свистел ветер, поднимающий искрящихся солевых призраков, что дрейфовали по пустынной равнине величавой процессией, подобно армии на марше, пока их не догнали тени.

Взметнулись вверх палатки, заготовилась вечерняя еда.

Встав рано утром, Джейм обнаружила, что торговый караван ускользнул за ночь прочь, оставляя кенцирский эскорт позади. Больше того, она учуяла свежую воду. Они раскинули лагерь у засолившегося оазиса, который, будучи откопанным из песка, вонял гнилью. А теперь становище окружали травы, кустарники и высокие камыши, уходящие в мелководное море. Конечно, под водной поверхностью всё ещё сохранялись соляные плиты, но они ещё не успели раствориться, чтобы отравить собою разлив дождевой влаги. Поверхность воды отражала сияющее утреннее небо подобно бескрайнему зеркалу, слепя ей глаза.

- "Что это, во имя Порога...?"- спросил Тиммон, подходя к ней. - "Я, конечно, знаю, что сейчас начало сезона дождей, но их же точно не было прошлой ночью. Сток с далёких горных хребтов?"

- "Это может объяснить воду, но не всю эту возникшую растительность. А вы что думаете, Ран?"

Рядом с ними стоял старший офицер, обозревая нежданное море. - "Я слышал, что подобное случается," - сказал он, - "когда Тишшу начинает шутить шутки."

- "Потому что Старик управляет в Пустошах потоком самого времени?" - спросила Джейм, вспоминая то, что услышала в Подутесье.

Он издал короткий смешок. - "Так считают местные."

- "Вот этого я и боялась," - сказала Джейм.

Лауринтина отвела караван обратно к потерянному Лангадину, в прошлое. Что, если Тишшу отправил их туда же, по какому-то своему непонятному резону? И ежели так, то где именно в прошлом они могли оказаться? Насколько она понимала, каждый новый караван приближался по времени к Котифиру трёхтысячлетней давности и к окончательному, таинственному разрушению Лангадина. Возможно, караван туда едва добрался. А возможно, он уже пробыл в Лангадине многие дни, или месяцы, или даже годы. Сколько им удастся ждать его возвращения, прежде чем их припасы подойдут к концу?

Шиповник тоже стояла на берегу, неотрывно рассматривая водяные просторы. Джейм подумалось, а не простояла ли она так целую ночь и не видела ли наступление паводка. О чём она должна сейчас думать? Её мать Роза Железный Шип сбежала вместе с Тори, Харном и Рябиной из Уракарна, что стоял на границе этого же моря, только много дальше к западу. Вначале побега море было сухим, и зыбучие пески утянули в себя Розу. Джейм вспомнила голос Шиповник, рассказывающей ей эту историю, как её рассказывал ей Тори, как на закате они натолкнулись на окаменевшие остатки лодки и в усталости повалились в неё.

- "Ночью, в лихорадке," - сказала Шиповник, - "он решил, что видит, как вода возвращается ... и вся эта ровная песчаная равнина изменяется обратно в море, которым была когда-то, и каменная лодка всплыла. Под гладью воды он увидел Розу и потянулся к ней. Она взяла его руку, утянула её в жгучую соленую воду, и потащила всю лодку через море ... во сне, так он думал, мучаясь от лихорадки; но поутру, они оказались в безопасности на северном берегу, а за спиной ничегошеньки, кроме песка..."

- "Думаешь, твоя мать всё ещё там, под песком, под водой?" - спросила она Шиповник.

Южанка пожала плечами, малахитово-зелёные глаза всё ещё созерцали море. - "А возвращалась ли она вообще, или же Верховному Лорду всё это просто померещилась? Что думаешь?"

- "Ради твоего брата..."

Холодные слова, холодные руки, выталкивающие Джейм обратно на поверхность, когда внезапно вернувшееся море поглотило её за пределами Горы Албан после шторма предвестий [weirdingstrom], что перебросил их в Южные Пустоши. Сама она не сомневалась, в том, что именно испытала.

Шиповник снова пожала плечами. - "По крайней мере, её кости всё ещё лежат под песком. Так что, кто знает?"

За их спинами зазвучал смех и свистки кадетов третьекурсников Угля. Они развернулись и обнаружили Горбела, ковыляющего к ним от покинутого шатра Йена, стаскивая с себя обрывки верёвки и выплёвывая остатки кляпа.

- "Один из мастеров повозок меня опознал," - сказал он с раздражением. - "Наш друг клялся, что я его помощник, но они всё равно стащили меня с телеги и хорошенько связали, чтобы не позволить двинуться следом. Эй, это они?" - Он вгляделся в неясные, пляшущие очертания на горизонте.

- "Это может быть просто мираж," - отозвался Тиммон.

- "Или городские шпили," - заметила Джейм, изо всех сил напрягая глаза.

Недалеко от берега, на котором собрались на водопой моа, зазвучал дикий рёв. Что-то крупное стремительно вырвалось из тростников и схватило зубами ближайшую птицу. Остальные неуклюже припали к земле и застыли на месте, подобно множеству буроватых комков, головы некоторых случайно застряли под водой.

- "Защити нас предки," - сказал старший рандон. - "Рисар."

Зверь замер на берегу, игнорируя неподвижных птиц. Длинные ноги его жертвы торчали из зубастых челюстей, слабо подёргиваясь. Он откинул назад свою массивную голову и заглотил их целиком. Из зарослей тростников появилась вторая гигантская рептилия. Они обе стояли вертикально на своих массивных задних ногах, меньшие передние лапы были практически изящно сложены на бронированной груди. Первый был голубым с зелёными пятнышками, чешуйки окаймлялись золотом. Второй был оранжевым, переходящим в тёмно-красный оттенок высохшей крови. Их хлещущие по сторонам, чешуйчатые хвосты составляли почти половину их тридцатифутовой длины.

Тростники раскололись, и к ним присоединилась третья, меньшая рептилия, на этот раз кремово-белая с водянисто-голубыми глазами.

Мне стоило взять с собой Черепа, подумалось Джейм. Однако, как она и рассчитывала, он остался у города в компании Бел.

- "Стойте спокойно," - сказал рандон. - "Они реагируют на движение."

Слишком поздно: Уголь сломал построение и бросился за копьём.

Два рисара заревели и помчались на лагерь.

Под какофонию выкриков кадеты заметались по берегу, хватая оружие и составляя боевые построения. Голубая зверюга налетела на одну из таких групп, схватила челюстями копьё и выдернула его владельца из шеренги. Её красный напарник щёлкнул вбок челюстями, ловя кадета на лету и сгибая его пополам через спину, прежде чем швырнуть его о землю. Старший рандон метнулся на помощь, только чтобы оказаться зажатым в клещи.

- "Нет!" - вскрикнула Джейм, но они уже его сграбастали, каждый за свою половину, и разорвали между собой на куски. На осоку брызнула кровь. Вода стала розовой.

Оба рисара расправили свои резные воротники и разразились трелями триумфа.

Джейм повернулась, чтобы понаблюдать за белым рисаром. Пока что он держался в стороне, но, решила она, не из страха или слабости. Его маленькие глазки скакали с рептилию на рептилию подобно взору генерала, управляющего войсками. Один из рисаров затопал обратно к нему и отрыгнул к его ногам смесь из остатков кусков тел, дымящихся от кислоты и уже наполовину переваренных. Подношение.

Кто-то вручил ей копьё. Она его уравновесила, шагнула вперёд, и метнула в белого зверя. Скорее благодаря удаче, чем умению, оно попало созданию прямо в глаз. Рисар с рёвом отступил назад, и зацарапал лапами по древку, выковыривая его из своей глазницы. Второй голубой глаз сфокусировался на Джейм. Насколько хорошо он её видит? Ну, достаточно хорошо, чтобы броситься, если она двинется.

Двое других рисаров, казавшихся озадаченными, щёлкали челюстями на бегающих вокруг них рандонов и кадетов. Перед одним из них стояла Тернослив, не сводя с него своего пагубного взгляда. Он молотил воздух по обе стороны от неё, как будто не в состоянии сфокусироваться на девушке. Второй рисар налетел на первого, и они повалились на землю, кромсая друг друга.

Но белый не был одурачен. Он с грохотом помчался прямо на Джейм, распахнув челюсти. Она повернулась и побежала, пытаясь увести рептилию от остальных кадетов, но они в свою очередь побежали к ней. Уголь сунул копьё между задних ног рисара, заставляя его споткнуться. Он превратил своё падение в скачок на Джейм, промахнувшись буквально на несколько дюймов, когда она нырнула на его слепую сторону. Прежде чем он успел опомниться, она бросилась ему на голову и намертво стиснула его челюсти руками и ногами, наполовину ожидая, что они оторвутся. Но она угадала правильно: мускулы, что открывали эту ужасающую утробу, были гораздо слабее тех, что закрывали. Зверюга вскинулась, пытаясь её стряхнуть, и тщетно тянясь к ней передними лапами.

Кадеты метнулись вперёд и вонзили острия в его открывшийся живот, который был бронирован почти так же крепко как у раторна, но всё же имел морщинистые провалы голой кожи под передними лапами. Копьё Горбела нащупало свою цель и погрузилось в глубину плоти. Зверюга завалилась назад, расплющивая Джейм своей массивной мордой и выбивая из неё всякий дух. Сначала она подумала, что умерла, но затем появившиеся руки вытащили её на свободу.

Другие два рисара отступали к воде и тростникам. Белый лежал на спине, по его бронированному животу лениво стекала густая тёмно-красная кровь. Его лапы вяло царапали небо, затем они безвольно опустились, бронированная челюсть безобидно отвисла.

Тиммон рывком поставил Джейм на ноги, и она повисла на нём, хватая ртом воздух. - "Я и в самом деле ... только что это сделала?"

- "О да, определённо сделала, и напугала меня этим до самых чёртиков."

Горбел упёрся ногой в тушу рептилии, вывернул на свободу копьё, и похромал вперёд к ним. - "Я мог бы объявить эту добычу своей, но она стала возможной только благодарная твоему безумию. А, кроме того, у меня уже есть комплект из шкуры рисара. Так что могу сказать, что ты только что заработала свою собственную рисарскую броню, Лордан Слоновой Кости."

II

Они собрали вместе разорванные останки своих мертвецов, все, которые только смогли найти, и предали их погребальному костру. Уголь хмурился на Джейм через пламя.

Он, судя по всему, полагал, что имеет столько же прав на эту добычу, что и она, и, вероятно, был в чём-то прав, учитывая, что она не смогла бы ухватить зверюгу, если бы Уголь не заставил её сперва споткнуться.

Лучшей новостью было то, что только двое кенциров погибло, по большей части благодаря Тернослив.

- "Хорошая работа," - сказала ей Джейм.

Пухлая кадетка кивнула. Она выглядела задумчивой, а не самодовольной, как могла того ожидать Джейм.

- "Я спросила себя, чтобы вы сделали, Десятка, умей вы то же, что и я. Не побежали бы."

- "Однако я как раз побежала."

- "Чтобы увести подальше этого белого монстра. Я видела. А затем обрушились на него. Я знаю, что я чувствую и думаю не так, как это делает большинство людей. Во мне чего-то ... не хватает. Но я способна вас имитировать."

Джейм потрясённо на неё уставилась. - "Трое, Тернослив, почему бы не выбрать моделью кого-нибудь получше? Почему не Шиповник?"

Кадетка тряхнула головой. - "Я вижу, что Пятёрка хороший рандон. Возможно, когда-нибудь она станет даже великим. Но она мне не нравится. Ни капельки. А вы - да."

Джейм обдумала это, наблюдая, как кадеты начинают обдирать белого рисара -- не такая уж лёгкая задача, учитывая жёсткость его шкуры. Правильно выдубленная, она будет почти такой же непробиваемой, как и белоснежная кость раторна, которая сама являлась второй по прочности субстанцией в Ратиллиене после бриллиантина. Шиповник отделила череп, и они начали грязную работу по опустошению скальпа, оставляя только сцепленные ужасающие челюсти. Другие работали с ногами, обдирая их, но оставляя на шкуре когти.

Всю свою жизнь Джейм обращалась за примером к кендарам, главным образом к Марку, чьему чувству морали она доверяла гораздо больше, чем своему собственному. И то, что один из них ответил ей тем же, было ... нервирующим. Но Тернослив была права: как шаниры разрушения они с Джейм имели гораздо больше общего между собой, чем кто-то из них по отдельности с Шиповник Железный Шип.

Тем временем, Горбел яростно спорил с выжившим высшим офицером, Ониксоглазой. Лордан Каинрон был намерен преследовать караван.

- "Это нарушает все наши текущие приказы и регламенты," - сказала рандон.

- "Ваши. Не мои. Мой отец велел мне следовать за ними. И в любом случае, как у лордана, у меня высший ранг среди здешних Каинронов."

- "Вы здесь вообще единственный Каинрон."

- "Ну и отлично. Я пойду сам по себе."

Джейм вгляделась в чёрную линию на далёком горизонте, всём, что отделяло небо от зеркального моря. Лёгкое, неустойчивое дрожание всё ещё сохранялось там на границе поля зрения.

- "Сколько до них?" - спросила она. - "Три мили? Если это мираж, то основная часть того, что его отбрасывает, должна лежать ниже линии зрения, если, конечно, вообще существует. И всё же..."

Рандон перевела взгляд на неё, лицо столь же бесстрастно, сколь и всегда. - "Так вы тоже хотите пойти."

- "И я," - сказал подходящий Тиммон.

- "Вы просите меня рискнуть наследниками трёх домов."

- "Мы вас ни о чём не просим," - ответил Горбел, упрямо выпячивая челюсть. Как кадет, он получал приказы; как лордан - отдавал. И они все ощутили уверенную властность, излучаемую им подобно теплу от прогретого лучами солнца камня, и подобно камню, его волю было не так-то просто сломать.

Ониксоглазая моргнула. - "Ну, тогда хотя бы возьмите с собой эскорт," - сказала она мягко - "и возвращайтесь, если потеряете след."

- "Ты остаешься здесь," - сказала Джейм Журу. - "Что, или ты собираешься брести вброд до самого горизонта?"

Она с двумя другими лорданами и её десяткой оседлали своих моа. Они могли видеть царапины, что остались там, где снова ставшие санями повозки, погружались в мелководное море, превращаясь в лодки, а в дальнейшем соляные плиты на дне были разбиты копытами ламбов. Моа продолжали топтаться на берегу, пока их не подогнали хлыстами и шпорами. Вода доходила им до середины голеней. Они высоко, но практически изящно, задирали свои трёхпалые, перепончатые лапы на каждом шагу.

Жур за их спинами метался по берегу, жалобно крича. Джейм подумала о Калан и ребёнке, что она оставила в городе. Увидит ли она когда-нибудь своего барса снова? И разве можно объяснить коту или же младенцу, что их бросают неумышленно?

- "Мне нужно прояснить вам несколько деталей," - сказала она собратьям лорданам и рассказала им о Лангадине. - "Время здесь текуче-изменчивое," - заключила она. - "Бабушка Сидящая-у-Огня назвала это Морем Времени. Лагерь может застрять на берегу навечно, если наша искательница не вернётся, и даже тогда мы можем оказаться слишком глубоко увязшими в прошлом, чтобы суметь вернуться."

Тиммон был в ужасе. - "И ты только сейчас нам это сообщаешь?"

Горбел только качнул тяжёлой головой. - "Это неважно. Раз уж мы вышли на берег моря, влажного или сухого, нам нужно следовать за караваном. Единственный путь обратно лежит через этот твой таинственный город, если только мы сможем его найти."

Они медленно брели по воде. С юга пришли облака, зеркально отражаясь у них под ногами, так что стало казаться, что они идут и по ним. Солнце пропало. Горизонт охватил их тонкой, тёмной полоской. Без разломанных соляных плит под ногами, ведущих прямо вперёд, они бы очень скоро потеряли всякое чувство направления.

- "Сколько мы уже прошли?" - спросил Тиммон, нарушая долгую тишину.

Горбел хмыкнул. - "Таким темпом? Трудно сказать. Больше трёх миль. Впрочем, расстояние здесь играет те же шутки, что и время."

Из-за небесного отражения следовать следу ламбов становилось всё труднее и труднее, а вода уже доставала моа до колен, больше трёх футов в глубину. Они выступили в разгар утра. Сейчас полагалось быть середине дня, но разве скажешь точно? Шли ли они часы, или дни, или даже годы?

Неопределенность, похоже, нервировала Тиммона. - "И что будет делать твой отец, если узнает путь в Лангадин?" - спросил он.

- "Всё, что он может - отправить туда торговую экспедицию или отряд налётчиков, но из того, что ты сказала" -- кивок на Джейм -- "ему потребуется искатель, а они вымирают."

- "А что насчёт дочери Калан в Котифире?"

- "Она способна отыскать дорогу только в тот город, где родилась. Если Лауринтина последняя в своём роду, то никто больше не сможет отыскать Лангадин снова, по крайней мере, до момента его разрушения."

- "И что ты будешь с этим делать?"

- "А что я могу? Что-то случилось три тысячелетия назад, что обратило Лангадин в руины."

- "Это примерно тогда же, когда в Ратиллиен прибыл Кенцират," - заметила Джейм.

Тиммон с сомнением почесал шелушащийся нос. - "Совпадение?"

- "Сомневаясь. Как бы то ни было, наше появление здесь и придвижение Тёмного Порога на один мир ближе, похоже потрясло здесь всё, что только можно."

Она задумалась о внезапном проявлении Четверых и климатической перемене Лангадина, затронувшей все Южные Пустоши, хотя, похоже, она началась задолго до прибытия Кенцирата.

Вода стала глубже? Да, до середины бедра моа, которые уже больше не пытались вытаскивать ноги из-под воды на каждом шагу. Пушистое оперение на их животах намокло и спуталось. Джейм подтянула ноги повыше, чтобы спасти сапоги от воды.

Шиповник дёрнула поводья и вывела свою птицу на одну линию с трёмя лорданами. - "Я больше не вижу следов," - сказала она.

Джейм уставилась вниз. Движение моа отчасти тревожило морское дно, и дальнейшие возмущения заставляли соляные плиты скакать. Они сломаны копытами или просто стали меньше, чем прежде? С этого места, не пустились ли ламбы вплавь, тяня за собой свои баржи?

Все птицы остановились, беспокойно перекрикиваясь друг с другом. Всадники сидели в сёдлах, окружённые на первый взгляд бескрайним, бездорожным пространством. Солнце стало потихоньку садиться.

- "И что теперь?" - спросил Тиммон.

- "Вперёд," - сказал Горбел, пинком отправляя моа в неохотное движение.

- "Что-то я не думаю, что эти птицы умеют плавать," - заметила Джейм, но последовала за Каинроном, десятка двинулась следом.

Солнце нырнуло за облака и окутало их огнём. Оранжевые, красные и жёлтые ленты струились по небу, детально отражаясь в водах внизу. Это было всё равно, что брести через самое сердце безмолвного адского пекла. А затем пылающий диск солнца начал погружаться в своё собственное отражение, пропадая, пропадая, пропав. Краски неба угасли и меж соболиных облаков замерцали звёзды. Это были часы до восхода луны, если, конечно, она вообще появится.

Они плескались в сгущающейся ночи, влёкомые вперёд волей Горбела. Вода уже доставала моа до груди.

- "Он собирается нас всех утопить," - сказал Тиммон Джейм вполголоса.

- "Быть может. Поворачивай, если решил."

Тиммон привстал в седле и оглянулся назад на проделанный путь, заглядывая за скачущих за ними кадетов. Там не оставалось ничего, что отмечало их продвижение, а облака стали гасить любые звёзды, что могли бы указать им направление.

- "Ха," - сказал он.

Они двинулись дальше. Вода поднималась, пока они не стали сидеть в ней всё равно, что как в сёдлах, и продолжила ползти всё выше.

- "Глядите," - сказал Перо, указывая вперёд.

Там сиял слабый свет, быть может, звезда у ныне невидимого горизонта. Скоро, однако, она раздвоилась, на одну, что выше, и одну, что ниже. Всё больше тусклых огней возникало из мрака по мере их движения, низкое небесное скопление, отражающееся в воде.

Моа были уже по большей части под водой, их маленькие головы тянулись вверх на змеевидных шеях. Новый стимул придал им сил и они устремились вперёд как будто влекомые запахом земли.

Джейм выскользнула из стремян и поплыла рядом с головой своей птицы. Остальные поступили точно также, за исключением Шиповник и Тернослив. Джейм ругала себя за то, что позабыла о том, что эти кадеты не умеют плавать. Мята поддержала Пятёрку, пока Дар схватил Тернослив. Огни уже нависали над ними, вверху и внизу, слабо очерчивая высокие стены и освещённые свечами окна.

Горбел ушёл под воду. Тиммон с Джейм нырнули, ухватили его под руки и вытянули на поверхность. Трое, когда это он успел вырасти таким тяжеленным?

Они уже двигались между высокими мраморными причалами, увенчанными факелами. Моа Джейм нащупала под ногами опору и рванулась наверх. Мгновением позже её нога тоже ударилась о ступеньки мраморных лестниц, вздымающихся из воды. Птицы устремились по ним, всадники ковыляли следом.

Тиммон с Джейм втащили Горбела на вершину лестницы и уронили на камни.

- "Ну," - прохрипел он, перекатываюсь на спину и истекая водой из каждой складки. - "Вот мы ... и здесь."

ГЛАВА XI Ночь в Потерянном Городе

14-15-й день зимы

I

Ближайшее к ним строение сияло огнями в каждом окне и ракушкой отдавалось эхом голосов. После Тай-Тестигона Джейм узнавала вид, звук и запах трактира, где бы он ни находился. Радушная суматоха в зале замерла, едва она распахнула дверь и шагнула внутрь, в сопровождении своей капающей водой свиты. Пухлый, лысый мужчина, несомненно, владелец, двинулся к ним, вытирая руки фартуком и задавая вопрос на языке, который никто из них не знал.

- "Мы ищем укрытия," - сказала Джейм на Котифирском рендише. - "Для меня, моих друзей, и наших верховых животных."

Человек просиял. - "А! Наши родичи из-за моря. Наконец-то! Добро пожаловать!"

Утомленных, растрёпанных моа обвели вокруг здания и поместили в конюшни, где местные лошади весьма слышно выразили протест по поводу их незнакомого запаха. Тем временем, их наездникам предоставили комнаты, полотенца и еду -- рыбную похлёбку, грубый хлеб и острое, красное вино -- пока их одежда сохла у огня. Облегчение, после многих часов неопределённости, было глубоким, и, возможно, преждевременным.

- "Как же мы всё это оплатим?" - спросила Джейм, макая хлеб в бульон похлебки. И то, и другое было просто восхитительным, пусть даже что-то в похлёбке съело большую часть хлеба прежде её самой.

Тиммон выглядел потерянным, как будто ему никогда не приходилось платить ни на что на свете, что, вероятно, было правдой.

Горбел, однако, распахнул свою куртку и отстегнул тяжёлый пояс. Развёрнутый, он пролился на столешницу каскадом толстых, золотых араксов.

- "Не удивительно, что ты потонул," - заметил встрепенувшийся Тиммон.

Каинрон только фыркнул, что для него означало смех. - "Это всё ещё может обернуться торговой поездкой или безрассудной авантюрой. В любом случае, разве стоило идти с пустыми руками?"

В дверь постучали. Горбел сгрёб свои монеты из виду, пока Джейм приглашала их хозяина войти.

- "Наши гости были бы очень рады услышать вашу историю," - сказал он, широко улыбаясь. Не удивительно, что он так доволен: судя по растущему шуму внизу, их прибытие значительно увеличило оборот таверны этой ночью.

Джейм помешала Горбелу прорычать отказ. Они уже согласились, что позволят новости об их присутствии распространиться в городе. Хотя это и грозило рисками, Джейм отметила, что альтернатива заключалась в том, что их дюжина рыскает в тенях всю ночь, голодная, мокрая и, что ещё хуже, неспособная выяснить ничего полезного, и едва ли новый день подарит им что-нибудь лучшее. Морская набережная была тем местом, где скорее помогут кому-то, кто владеет местным языком, ну, или хотя бы котифирским, и так оно и оказалось.

- "Я пойду вниз," - сказала она теперь. - "А вы немного отдохните."

- "Я тоже пойду," - сказал Горбел, упрямо выпячивая челюсть. Он что, полагает, что она может заключить какую-то сделку за его спиной?

- "И я," - Вступил в разговор Тиммон, пробегаясь пальцами через сохнущие волосы. Некоторые служаночки в таверне были очень даже ничего.

Шиповник с Тернослив также встали, с упрямой гримасой на лицах.

- "Ох, ну ладно," - сказала Джейм.

Их пятёрка спустилась в общую комнату, побеленное прямоугольное помещение, отделанное поверху геометрическим фризом в оттенках голубого и зелёного. Внушительные столы центрировались под свечными канделябрами, а каждый угол занимали камины, незажженные этой мягкой ночью. Комната полнилась тёмнокожими, яркоглазыми посетителями, чьи взгляды заметались между тремя лорданами, когда они спустились по лестнице.

Трактирщик проводил их к центральному столу, чьи обитатели скоренько уступили им место. - "Если позволите, леди и лорды, откуда вы прибыли?"

- "Котифир," - ответил Горбел.

- "Ааа...!"- выдохнула аудитория, наконец-то узнавая название.

- "Уже очень много времени минуло с тех пор, как этим маршрутом кто-то пользовался," - сказал трактирщик.

Лорданы обменялись встревоженными взглядами. - "Как много?" - спросила Джейм.

- "Где-то лет пятнадцать," - ответил хозяин, поворачиваясь к посетителям за подтверждением. - "Или нет? Да нет, всё верно. Последний караван прибыл в жуткую бурю. Море наше переменчивое: порою пресное, порою солёное; порою тихое и мелководное, как сегодня, а порою волны с гору, и такая же глубина. Той ночью, оно ярилось. Тела выбрасывало на берег несколько дней, что людей, что животных, без разницы, а заодно и множество сокровищ. Большая часть каравана потонула, за исключением искательниц и немногих других, кто сумел доплыть до безопасности."

О Йен, о Бирни, подумала Джейм, на мгновенье прикрывая глаза. Что я скажу Гаударику?

- "У одного из выживших палатка на ночном рынке," - сказал мужчина в синей, заляпанной рыбой накидке, говоривший на сносном рендише. - "Он торгует доспехами."

Дверь рывком распахнулась. На пороге эффектно замер старик. Его накидка, окрашенная в шафраново-жёлто-оранжевый, с широкой каймою медной нити, закручивалась вкруг него от порывов ветра, неощутимого здесь, внутри. Его седые волосы и борода стегали воздух змеями лохматых кос, заплётенных золотом. Он выглядел странно знакомым.

- "Путешественники!" - закричал он. Остальные добродушно уступали ему дорогу, когда он устремился в комнату. - "Какие новости от моих собратьев богов с севера?"

- "Ээ..."- потрясенно начала Джейм.

- "Конец уже близко, вы же знаете," - сказал он с широкой улыбкой, будто смакуя своё заявление. Он обернулся, обращаясь к своей аудитории, с широким жестом, что опрокинул пивные кружки до самых углов комнаты. - "Все вы чувствуете дрожь земли," - провозгласил он поверх протестующих криков из-за пролитого пива. - "Море меняет свою природу всё чаще и чаще. Климат становится всё суше и жарче. Несомненно, грядёт великая перемена. Но мир сей всего лишь иллюзия. Готовы ли вы улететь вместе со мной к настоящему, что лежит за гранью мира?"

- "Довольно этих пустынных бредней," - закричал кто-то из слушателей. - "Потом, ты заявишь, что давно пропавший пророк Карнидов снова вернулся. Покажи-ка лучше фокус, дедуля!"

- "Ну, ладно, ну и какой же вы хотите?"

- "Ещё пива!" - взревело в ответ множество голосов.

- "Хмм. Почему бы и нет? Хозяин, полный круг за мой счёт!"

Официантки забегали с кувшинами, наполняя стаканы и кружки под благодарственные крики посетителей. Джейм ощутила, что старикан уже проворачивал свой "трюк" прежде, и потому и был здесь ещё более желанным гостем. Она осознала, что она со своими товарищами на самом деле его не волновали. Скорее, он определил центр людского внимания и поспешил его узурпировать. Тиммон выглядел обиженным, а Горбел скучающим, но Джейм не обращала внимания: чем больше люди говорили, тем больше она могла узнать.

Дрожание началась со слабого рокотания, подобного звуку тяжёлой повозки, подъезжающей всё ближе по брусчатке. Вино в её кубке запульсировало концентрическими кругами. Пламя свечей заволновалось. Никто, похоже, не обращал на это никакого внимания, за исключением старика в шафрановом халате, что внезапно побелел полотном и вцепился в спинку кресла. Медленно, без всяких фанфар, его ноги оторвались от пола. Джейм схватила его руку...

...и начала падать.

Они, казалось, были единственными неподвижными людьми в этой целиком трясущейся комнате, и в то же время основание её желудка тошнотворно улетало вниз, как будто пол под ногами вываливался из мира. Лицо старика озарило изумление, когда его косы взмыли вверх. В порядке эксперимента он выпустил кресло. Джейм вцепилась в него обеими руками, едва ли зная точно, кого же именно из них она пытается удержать. А затем рокот затих, и его ноги аккуратно опустились на пол.

- "Я летел," - сказал он в изумлении, распахнув глаза как ребёнок. - "Я летел! Ты же видела? Видела, да?"

- "Я видела, как вы падали," - сказала Джейм потрясённо.

Больше никто определённо ничего не заметил, и, похоже на то, что местные жители не восприняли землетрясение особенно серьёзно, ну, разве что покрепче вцепились в свои наполненные до краёв кружки, чтобы не лишиться их снова.

- "Он здесь! Здесь! Учитель!"

В таверну вломилась толпа людей, облачённых в жёлтые накидки. Они вцепились в старика и вытащили его за собою в дверь.

- "Я летел!" - протестующе кричал он им по дороге. - "Я и в самом деле летел!"

- "Да, да," - поддакивали они ему. - "И скоро весь город узнает!"

Хозяин только покачал своей лысой головой, закрывая за ними дверь. - "Эти дни нестабильности породили многих странных пророков и слухов о богах, старых и новых. Порою я думаю, что обитатели пустынь всё-таки правы: нашему новому королю совершенно не следовало хоронить чёрный храм."

- "Что за храм?" - потребовал Горбел.

- "Ах да, я уже начал забывать, что вы чужеземцы. Чёрная скала, такая же древняя, как город..."

- "Древнее!" - выкрикнул кто-то.

- "Это верно. Лангадин выстроен вкруг неё, хотя я только высказал догадку, называя её храмом: это выглядит как большой чёрный гранитный квадрат безо всяких стыков или же трещин. Племена пустынь клянутся, что, согласно их пророку, это ворота в иной мир и совершают к ним паломничества, или делали так, пока король Лжепредельный [Lainoscopes] не пришёл к власти и довольно скоро не устал от их исступлённых обрядов. Он сторонник порядка, и не столь снисходительный, как его отец, да упокоят того боги. Как бы то ни было, Лжепредельный постарался раздробить скалу. А когда потерпел неудачу, то превратил её в основание новопостроенной башни."

Лорданы обменялись взглядами.

- "Ты говорил, что экспедиция твоего отца обнаружила руины кенцирского храма," - сказал Тиммон по кенски. - "Не мог ли он располагаться именно здесь? И в таком случае в какой-то момент времени что-то уничтожило и его, и сам город."

Хозяин тем временем определённо продолжал думать о своём позднем госте. - "Пророки и боги, вот уж, действительно. Наш приятель сглупил, делая подобное заявление. Теперь, я думаю, эта свора безумцев в жёлтом устроит ему испытание. Наконец-то он нашёл своих истинно верующих, и они склонны его прикончить. Бедный Тишшу."

Джейм предпочла вино пиву. А теперь она им поперхнулась.

- "Так это был Тишшу?"

- "Старик, да. А что?"

- "Я знала, что уже видела его прежде, пусть и никогда так ясно. Это серьёзно," - сказала она остальным по кенски. - " `Жил был старик, о, столь умный, столь амбициозный, что объявил себя пред всеми богом. И чтобы доказать это его сторонники сбросили его с высокой башни.' Помнишь, Горбел: это же часть одного из тех мерекитских ритуалов, за которыми ты украдкой наблюдал."

- "А. Тот Тишшу. Так называемый Падающий Человек. Но что он здесь делает, если принадлежит холмовым племенам?"

- "Он принадлежит всему Ратиллиену. Как и Земляная Женщина -- твоя Лесная Ведьма, Горбел -- Сгоревший Человек и Съеденная Когда-то. Помнишь её, Тиммон? Она проглотила твоего полубрата Драя. Откуда бы они изначально ни появились, все они, как мне думается, были когда-то смертными, пока наши храмы не превратили их в Четверых, силы природы, что воплотили собой этот мир."

- "Ты водишь знакомства со страннейшими людьми," - заметил Тиммон. - "Как, впрочем, и я, с момента нашей встречи. Так значит этот своеобразный старикан обречён стать воплощением воздуха? И когда же?"

- "Вообще говоря, теперь уже в любую минуту."

Горбел, хмурясь, положил локти на стол, прямо в лужицу разлитого пива. - "Слушай сюда: мы сейчас переместились в прошлое, или так ты мне сказала, ещё даже прежде того, как наши народы прибыли в этот треклятый мир."

- "Никто не знает, когда именно Строители возвели свои храмы," - сказала Джейм, - "но эти строения дожидались нас здесь и определённо активировались прямо перед самым нашим прибытием."

- "Таким образом," - сказал Тиммон, - "если этот старикан вот-вот станет Тишшу, то чёрная скала, -- пардон, храм -- готов пробудиться к жизни. А это значит, что, возможно прямо сейчас, Джеймсиль Плетущая Мечты вытягивает танцем души кенцирского Воинства. Творится Падение, величайшее бедствие нашей истории, ну а мы сидим здесь, его невезучие наследники, в тепле и сухости, выпивая в таверне в потерянном городе."

Горбел хмыкнул. - "Потерянном. Разрушенном. Сколько у нас времени?"

- "А сколько потребуется почитателям Тишшу, чтобы отыскать достаточно высокую башню и затащить его на вершину? Он может вернуться к здравому смыслу и оказать сопротивление, но всё же ... Моё мнение? Где-то этой ночью."

Тиммон отсчитал на пальцах хронику событий. - "Случится Падение, храмы активируются, воплотятся Четверо, Кенцират бежит в этот мир, храм уничтожит Лангадин, что-то уничтожит храм, и ты полагаешь, что всё это случится более-менее одновременно. Но к нашему времени пройдёт уже больше трёх тысяч двадцати восьми лет с момента Падения, если верить нашим летописцам. Лангадин может простоять ещё десятилетия. Всё это может и не случиться настолько идеально точно."

Джейм в ответ пожала плечами. - "Ну, да, я сделала несколько предположений. Но неужели ты всё-таки не хочешь учесть подобную возможность?"

Тиммон вздохнул и оглядел комнату. - "Может, нам стоит их предупредить?

- "А они послушают?" - отозвался Горбел. - "Ладно, ты меня убедила, девочка. Нужно заканчивать здесь все наши дела и убираться отсюда настолько быстро, насколько возможно." - Он встал. - "Хей, на палубе! Кто готов продать нам лодку? Мы хорошо заплатим."

- "Займись этим и загрузи мою десятку на борт," - сказала ему Джейм под прикрытием внезапно вспыхнувшего интереса. - "А у меня есть парочка причин, чтобы сбегать в город."

II

Лангадин растянулся через несколько холмистых предгорий, лежащих в тени горного хребта Тенебре. Самый высокий холм венчало белое, сияющее сооружение, что должно было быть дворцом Короля Лжепредельного. Вниз от него сбегали обнесённые стенами террасы, повторяя своими извивами прихотливые контуры склонов. Улицы каждого уровня, таким образом, извивались и загибались подобно бороздкам гигантского отпечатка пальца. Их ограждали побеленные дома, обращающие к тротуару свои солидные фасады. Будучи в большинстве своём максимум двухэтажными, они создавали иллюзию большей высоты, благодаря волнистой земле, на которой стояли. Карабкаясь всё выше, Джейм увидела, что каждое строение имело за собой маленький, окружённый стеною садик, подобный зелёному драгоценному камню, инкрустированному в камень.

Горбатая луна заливала окрестности сияющим перламутровым светом, почти таким же ярким, как день, для кенцирских глаз. Это был красивый город, значительно более ухоженный и любовно оберегаемый, чем любой другой, что доводилось прежде видеть Джейм. Неужели он и в самом деле погибнет этой ночью? Она надеялась, что нет. Пусть она и не любила своего бога -- как и любой другой кенцир -- неужели он (или она, или оно) и в самом деле окажется настолько жестоким, чтобы разрушить такую массу грациозной невинности?

Шиповник с Тернослив шагали следом за ней. Первая настояла на своём участии, чтобы, как она выразилась, убедиться в том, что наследница её лорда не понесёт никакого ущерба. А вторая просто потащилась следом, обнаруженная слишком поздно, чтобы быть отправленной назад. Джейм хотелось, чтобы они обе остались в таверне. Это было тем типом работы, где навыки Талисман могли послужить ей лучше всего. А Шиповник до сих пор ничего не знала об этой стороне её жизни и вряд ли бы её одобрила. Тернослив, с другой стороны, могла погрузиться в неё чересчур сильно, особенно если она всё ещё продолжала копировать/имитировать Джейм.

Большая часть города была погружена в темноту, его дневные обитатели пребывали в постелях, но кое-где мерцали отдельные скопления огней. Джейм направилась к их ярчайшему созвездию.

Ночной рынок кипел жизнью, такой же суматошный, как и любой другой такой же в Тай-Тестигоне, только чище. Лотошники торговали вразнос всем, чем угодно, от фастфула, что едят руками, до эротических специй, от жестяных безделушек до массивных золотых украшений. В ассортименте большинства палаток преобладали шелка. Джейм задумалась, что за дефекты предполагалось скрывать темноте, если только Лангадин и в самом деле не был столь богатым, что даже эти ночные предложения были наивысшего качества, как и провозглашали то их продавцы.

- "Талисман!"

Джейм вздрогнула, когда её стиснули могучие руки и развернули кругом. Молодой человек с курчавыми каштановыми волосами смотрел на неё сверху вниз с выражением неверия и растущего восторга.

- "Это же ты, правда?" - Он затряс её, пока у неё не застучали зубы. - "Я всегда знал, что ты появишься!"

- "Бирни?" - Она махнула рукой, останавливая Шиповник, которая придвинулась вперёд и нависала над ними обоими, как будто готовясь вступиться для её защиты. - "Это и вправду ты?"

Он теперь был как минимум её возраста и намного выше, но всё ещё сохранил всё ту же озорную ухмылку сорванца мальчишки.

- "Я отведу тебя к отцу. После всех этих лет, он просто не поверит!"

Обиталище Йена было в квартале за рынком, в захудалой квартирке на втором этаже, наполовину мастерская, наполовину небольшое, но хорошо прибранное жилое пространство. Он в тревоге вскочил с постели, едва они вошли. - "Что-то случилось на рынке? Кто следит за палаткой? Бирни! Ночная рента может и меньше дневной, но это всё, что мы можем себе позволить." - Затем он заметил посетителей и его тревога только усилилась. - "Кто эти люди?"

Джейм отметила, что его волосы теперь стреляют сединой, лицо стиснули морщины, и он лишился нескольких зубов. Пролетевшие годы отнеслись к нему недобро.

- "Йен," - сказала она, - "мы пришли так быстро, как только смогли, выступив на следующий день, как вы покинули оазис. Тем не менее, я сожалею, что мы прибыли так поздно."

Подобно своему сыну, Йен стиснул её в объятьях; в отличие от Бирни, он разразился слезами.

- "Я уже оставил всякую надежду. Вечерния, Гаударик, с ними всё в порядке?"

- "Настолько же, насколько было, когда вы отбывали, разве что стали на пару дней старше. Почему же вы не вернулись? Что вас держало здесь всё это время?"

Он отступил назад, вытирая лицо, а затем, будто на автомате, развернулся, чтобы заковыряться с приготовлением чая. - "Я пытался," - сказал он через плечо. - "Котифирская искательница, Леди Калан, пережила ураган, но все эти годы король не дозволяет мне её увидеть."

- "Похоже на то," - сказала Джейм, - "что мне стоит нанести ей визит."

Йен рывком развернулся, позабытый пустой чайник болтается в руке. - "Ты можешь попробовать, но она живёт в новой дворцовой башне, под хорошей охраной."

- "Я могу показать вам дорогу," - с готовностью вызвался Бирни.

- "Нет!" - Йен выронил чайник, который не замеченным разлетелся вдребезги у его ног. - "Это слишком опасно! Помнишь, как они отделали меня, когда я попытался в прошлый раз?"

- "Насколько близко ты сможешь доставить нас безопасно?" - спросила Джейм Бирни.

Парень задумался. - "Ну, тогда, до дворцовых ворот. Туда есть доступ у каждого."

- "Йен?"

- "До тех пор и ни шагу дальше."

- "Принято. А затем вам обоим нужно будет поспешить в гавань и найти себе корабль. Когда мы уходили, Горбел как раз пытался выторговать лодку. Весь этот город может погибнуть ещё до рассвета."

- "Ты это сделаешь?" - Йен выглядел потрясённым. - "Здесь живут хорошие люди, в основной своей массе. Они не заслуживают подобной участи!"

- "И почему все всегда винят во всём меня? А теперь иди, а ты, Бирни, веди."

Парень проводил их вверх по холму мимо многочисленных террасных домов к дворцовым палатам. Перед их западными воротами и в самом деле прохаживалось туда-сюда больше стражи, чем того ожидала встретить Джейм.

- "Это новая башня, там, прямо за стенами, и самая высокая в городе," - сказал Бирни заговорщическим шепотом, хотя вокруг не было никаких врагов, достаточно близких, чтобы что-то услышать. - "Король Лжепредельный опасается, что пустынные племена могут взять её приступом, чтобы вернуть свою драгоценную чёрную скалу."

- "Ведомые своим пророком?"

- "А, он умер много лет тому назад. Но они до сих пор ждут его возвращения."

Джейм обдумала ситуацию. Здесь было чересчур многовато стражи, чтобы справиться с нею, не подняв тревоги. Талисман, впрочем, нашла бы какой-нибудь способ проникнуть внутрь. Неужели Лордан Норф настолько менее талантлива?

Ближайший стражник остановился, яростно зевнул, захрустев челюстями, и опёрся на своё копьё. В следующий момент он опрокинулся на спину, судя по всему, сраженный сном. Остальные метнулись к нему, зашатались и тоже начали падать, пока все они не оказались на земле, похрапывая.

Тернослив пожала плечами. - "Может мне стоило наградить их невыносимым поносом, как вам кажется?"

Шиповник, нахмурившись, поглядела на неё сверху вниз. - "Если ты хоть когда-нибудь рискнёшь провернуть это со мной, охламонка, то я тебя убью."

Они прошли в ворота. Новая башня, облицованная мрамором, в три этажа высотой, вздымалась из маленького внутреннего двора. На первый этаж, похоже, не вело никакого прохода, но наружная лестница привела их сразу на второй.

Джейм осторожно отворила двери в то, что оказалось широким, квадратным низкополоточным залом. Массивные колонны по краям поддерживали перекрытия верхнего этажа. За исключением окаймляющей дорожки белого мрамора, ничто иное не нарушало этого соболино-чёрного простора, за исключением прямоугольных пятен лунного света, струящегося внутрь сквозь распахнутые окна.

Возможно ли, что это верхушка чёрной скалы? Если так, то она с тем же успехом вмурована в башню, что и похоронена под ней, и ни тот, ни другой вариант не казался особенно безопасным. Попирая своё же собственное благоразумное суждение, Джейм шагнула на камень. Она ещё никогда прежде не сталкивалась с неактивным храмом. Это было, как поставить ногу на спину индифферентного чудовища, замаскированного под чёрную танцевальную площадку.

- "Возможно, прямо сейчас," - сказал тогда Тиммон, - "Джеймсиль Плетущая Мечты вытягивает танцем души кенцирского Воинства."

Ей вспомнился тот тёмный пол из мозаики, стреляющий венами светящегося зелёного в центральной зале Дома Мастера. Его коснулись изящные, обнажённые ножки и вены разом запульсировали. Скольжение, нырок, поворот, усеянный звёздами танцевальный водоворот и увлекаемая им спиралью сила. Она танцевала под мурлыканье своей собственной мелодии, улыбаясь и улыбаясь, и наблюдающие качнулись вперёд, зачарованные, соблазнённые. Такая красота, такая сила, такая невинность, служащая такому злу...

Джейм сграбастали мощные руки и рывком отбросили её с чёрной скалы прямо на стену. Мрамор под её спиной содрогнулся, когда башня качнулась, скрежеща по угрюмым и неподъёмным боковым блокам храма.

- "Падение происходит, и прямо сейчас," - сказала она, сморгнув, и сфокусировавшись на лице Шиповник над ней. - "Простите."

Кендар её отпустила. - "Порой," - заметила она, - "ты меня пугаешь."

- "Делай, как я говорю," - бросила Джейм Тернослив, наблюдающей за ней со вздёрнутыми бровями. - "А не как поступаю."

- "Ну что вы, у меня на такое никаких шансов, десятка," - отозвалась кадетка. - "Вы указали мне мои пределы."

Некоторые колонны треснули и упали. Большинство же, однако, всё ещё стояли, удерживая верхний этаж.

Но скала не двигалась, подумалось Джейм.

Всё это было так, как будто квадратный костыль или стержень (square peg - нечто неподходящее, напр.: квадратный гвоздь) задолбили в живую плоть этого мира. Кроме того, присутствовало ощущение жёсткой скованности, в отличие от других храмов, что она посещала. Смогут ли жрецы с ним управиться, когда прибудут, если не смогут в него зайти? Да и дойдёт ли до этого дело? В нём уже волновалась нарождающаяся сила, и Лангадин содрогался как от боли. Интересно, похожи ли все остальные храмы на этот, способные разнести своих владельцев на куски? И знали ли Строители, этот маленький, серый, невинный народец, какие разрушения могли породить их творения? Она скорее винила Трёхликого Кенциратского Бога, который столь грубо использовал всё подходящее в своей, по всей видимости, бесконечной битве против Тёмного Порога.

Три кенцира вернулись на наружную лестницу и осторожно двинулись по ней вверх. Всё кругом скособочилось и накренилось, будто только чёрная скала внизу предохраняла всё строение от разрушения и падения. Здесь не было никаких наружных перил или поручней. И всякого охватывало ощущение того, как будто он в любую минуту мог свалиться вниз.

Стражники распластались у входа на третий этаж, спящие. Один, возможно, был мёртв. Тернослив пожала плечами. Несчастные случаи есть несчастные случаи.

Джейм постучалась в дверь. Та с треском открылась, потом рывком затворилась, но замок не защёлкнулся. Они вошли.

- "Здравствуйте?"

Никто не отозвался.

Внутри, пол был забросан парчовыми подушками и черепками фарфоровых ваз, слетевших с высоких полок. Нижнюю часть свежетреснувших стен покрывали искусные росписи, изображающие луговые просторы и лесные дебри в драгоценно-яркой окраске. Внутреннее пространство разделяли на части шёлковые занавески, часть из которых была порвана и все они колыхались от слабого блуждающего ветерка. Всё говорило об уютной жизни без всяких забот, грубо нарушенной. В дальнем углу скорчилась женщина, сжимающая яркоглазого пятилетнего ребёнка.

- "Хрясь!" - сказал он с явным восторгом, напоминая Джейм о юном Бирни. - "Давай повторим!"

- "Леди Калан?" - Джейм медленно двинулась вперёд, чтобы не напугать женщину ещё больше. Под сапогами хрустело стекло и катались стеклянные шарики от какой-то настольной игры.

Искательница была всё такой же, как она её помнила, только старше, её белокурые волосы потускнели в серебряно-серые, и тоньше, её плоть начинала болтаться на кости. Она замигала на Джейм в потрясённом узнавании.

- "Лордан? Что вы здесь делаете?"

- "Вас ищу. Почему вы не вернулись обратно?"

- "Обратно?" - Калан встала, всё ещё потрясенная. Для неё, в конце концов, всё это случилось более десятилетия тому назад. Она взмахнула руками.

- "Взгляни на мою клетку, последнюю из многих. Прежде я жила во дворце, поначалу с Лауринтиной, выхаживая её после того ужасного шторма. Затем, когда она умерла, старый король потребовал, чтобы я осталась, вышла замуж за одного из его кузенов и начала новую линию Лангадинских искательниц."

- "Я сожалею."

- "Не стоит. Я любила своего мужа, но я приносила ему одних лишь сыновей, целых пятерых. Это Ланек, самый младший, последнее благословление."

- "Привет!" - махнул мальчик рукой.

- "Привет," - серьёзным тоном ответила Джейм.

Она вспомнила, как отчаянно Калан мечтала о семье. Потеряв первую в Котифире, здесь она, похоже, нашла себе другую. - "А где твой муж?"

- "Умер восемь месяцев тому назад, убит на той же фатальной охоте, что стоила жизни старому королю. Теперь Лжепредельный построил мне эту новую тюрьму. Он хочет повторно выдать меня замуж и снова постараться добиться дочерей, но я уже слишком старая. Кроме того, двух мужей вполне достаточно."

- "У тебя уже есть младенец девочка, оставленная в Котифире."

Калан стиснула пальцы. - "Я думала о ней каждый божий день, все эти пятнадцать лет. Она была так больна, когда я уходила, а мой первый муж умер так незадолго до этого. Я всегда надеялась, что в итоге смогу к ней вернуться, помоги мне боги, и найду её живой, всё ещё маленькой, всё ещё ждущей меня."

- "Ты можешь сделать это прямо сейчас и спасти свой кенцирский эскорт по дороге."

Искательница казалось сбитой с толку. - "Что, а разве они не вернулись в Котифир? Я думала, что они так и сделали, прождав достаточно долго. Их скауты-разведчики должны были без всяких проблем вывести их из того оазиса."

- "Из оазиса в будущем, да, конечно, но что-то и вправду пошло не так, как вы с Лауринтиной и предсказывали. После отбытия каравана, налетевший ветер смёл остальных в прошлое, хотя мы и прибыли сюда через много лет спустя после вас."

- "У меня от всего этого разболелась голова," - сказала Тернослив Шиповник. - "Кроме того, разве мы не торопимся?"

- "Тише."

- "Мама?" - позвал голос снаружи. - "Что случилось с твоей охраной? Мама!"

В помещение ворвался хорошо одетый мальчик. У него были блондинистые волосы Калан и поджарая фигура, вероятно напоминающая о его погибшем отце. Джейм решила, что ему в районе десяти-двенадцати лет.

- "Мой второй старшенький, Латен," - сказала Калан, подтверждая её подозрения.

- "Кто все эти люди?" - потребовал мальчик. - "Кузен Лжепредельный знает, что у тебя гости?"

Калан собралась с собой. Она выглядела довольно испуганной. - "Дорогой, это старая подруга. Она пришла забрать меня домой."

Мальчик побледнел. - "Что ты имеешь в виду? Твой дом здесь!"

- "Ты же знаешь, что я пришла сюда из-за моря, из будущего, в котором Лангадина больше нет. И меня там дожидается дочка. Разве ты не помнишь? Я же частенько напевала тебе о ней, твоей маленькой полусестре. Она всё ещё только младенец и нуждается во мне. И теперь я к ней возвращаюсь."

Мальчишка в расстройстве затряс головой. - "Нет, нет, нет. Это только глупые истории, и теперь ты ударилась в самообман. Я же говорил своим братьям, что король давит на тебя слишком сильно, но меня никто не слушает, не то, что отца. Ты не можешь уйти! А как же мы?"

- "Ланек поедет со мной. А ты с остальными достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе самим, в отличие от вашей сестры. Дорогой, пожалуйста..."

- "Король не позволит. Вот увидишь." - Его голос сломался. - "Пустите меня!"

Шиповник взяла его за руку. Он безуспешно извивался в её железной хватке, одновременно испуганный и разъяренный тем, насколько легко она его скрутила.

- "Ты можешь пойти с нами," - сказала Джейм.

- "Куда? В какие-то фантазии о будущем? Это моё время. И я принадлежу ему."

- "Да. Я полагаю, ты прав."

По её кивку Шиповник освободила мальчишку, и он метнулся к двери, спеша, без сомнения, сообщить королю об их скором побеге.

- "Я не понимаю," - сказала Тернослив на кенском, пока они спускались по наружной лестнице, Джейм поддерживала искательницу, Шиповник несла на руках восторженного Ланека. - "Если он разыщет хоть каких-нибудь не спящих стражников -- а так, вероятно и будет: я не способна усыпить их всех -- они кинутся за нами. Так почему же ты его отпустила?"

Джейм вздохнула. - "Он прав: это его время, даже если оно его убьёт. Шиповник, я полагаю, вполне могла его вырубить, и это было бы намного более благоразумно. Но это просто как-то не честно. Он напуган потерей матери. Зачем же к тому же лишать его всякого чувства собственного достоинства?"

- "Зачем? Ради возможности безопасного отбытия. Десятка, порой вы думаете слишком уж много."

Они добрались до внутреннего двора. На них надвигалась плотная толпа мужчин -- стражники, подумала Джейм; Тернослив была права -- но затем она увидела, что все они одеты в жёлтое и ведут с собой старикана, который отчаянно упирался, поспешно твердя:

- "...понимаете, я не в прямом смысле летал. Мыслите более метафизически. Вы же знаете, что мой интеллект намного превосходит ваш собственный..."

- "Да, Учитель, ну конечно, Учитель," - поддакивали они ему.

Тишшу заметил Джейм. - "Эй, ты же там была! Ты сказала, что я падал!"

- "Так и было. Так и будет. Но тебе это не повредит."

Он глянул на башню, его голова запрокидывалась всё дальше и дальше назад. При всего лишь трёх этажах, она была необычайно высокой, "высочайшая в городе," как гордо заявил Бирни.

- "Не говори мне, что не может или может причинить мне вреда!"

- "Просто продолжай трепаться!" - крикнула она ему вслед, пока его тащили мимо. - "Задержи их!"

Они как можно быстрее спешили через город, который рывком пробудился от последнего толчка. Некоторые жилища обрушились, другие пребывали в огне. Многие вынудили своих обитателей толпиться на улицах в одних ночных рубашках, пока их соседи пытались их успокоить, продолжая тем временем настороженно коситься на свои собственные пережившие встряску дома. Ночной рынок превратился в пнутый муравейник, кишащий торговцами, спешащими спасти свои товары. Джейм надеялась, что Йен воспринял всерьёз её фразу о том, что необходимо торопиться.

На побережье она обнаружила не только Йена и Бирни, но свою собственную команду, моа и всех остальных, набившихся в прочную рыбацкую лодку.

- "Давайте на борт!" - крикнул Горбел с носа.

На море не было никакого достойного упоминания ветра, так что были выдвинуты вёсла и за них взялись кадеты. Бывший владелец стоял на мраморной пристани, его карманы бугрились золотыми монетами, часть из которых он продолжал крутить в руках, как будто неспособный поверить ни в свою удачу, ни в глупую расточительность некоторых людей.

- "Вы точно уверены, что не хотите нанять команду?" - закричал он вновьприбывшим, когда те проносились мимо. - "Они по крайней мере не забывают отдавать швартовы!"

Горбел сбросил передний канат, Шиповник кормовой. Лодка качнулась назад от своей швартовки и начала дрейфовать в сторону. Моа заволновались и завопили.

- "Гребите, чёрт вас дери!" - проревел Лордан Каинрон.

Часть вёсел сцепилась прямо в воздухе подобно несвоевременным дуэлянтам, другие же с плеском ударились о воду. У кадетов не было никакой практики в гребле со времён их побега из Рестомира в баркасе Калдана более года тому назад. Серебряная не приветствовала подобные виды спорта.

- "Хорошо, хорошо, успокойтесь и начнём всё сначала. Вверх, вниз ... греби!"

Лодка отодвинулась от пристани, двигаясь кормой вперёд. Как же им развернуть эту штуковину? Не важно, пока они продолжают делать успехи и нормально грести.

Джейм стояла на носу, наблюдая, как Лангадин столь медленно отступает назад. Отсюда она могла видеть несколько разбитых террас с развалившимися домами, что осыпались вниз через разломы в кладке, и пламя, что отражалось на побелённых стенах. Кричали люди. Лаяла собака. Быть может, ничего и не случится, по крайней мере, этой ночью. Ох, ну хотя бы, чтобы успеть убраться, пока этот обреченный, многоярусный город всё ещё стоит...

Вхуууп!

Дворец сложился вовнутрь в облаке пыли, за ним последовал холм, на котором он стоял. Но не черный храм. По мере того, как окутавшая его земля оседала вниз, он обнажался всё больше и больше, всё такой же квадратный и неподъемный, но нависающий всё выше и выше. Поначалу он шляпой нёс на себе скособоченные остатки башни, пока бывшие покои Калан не рассыпались на части и не слетели прочь, оставляя, однако, намёк на некую фигуру в золотом, спрыгнувшую с крепостной стены в самый последний момент её разрушения.

- "Лети," - прошептала Джейм. - "Лети!" - Но даже сейчас она знала, что Старик начал своё бесконечное падение.

Обрушение всё распространялось, терраса за террасой, выглаживая город в равнину, как будто на него легла великая масса. Вздымалось всё больше пыли, размывая детали, наглухо приглушая крики и вопли.

- "Что происходит?" - спросил Тиммон, стоя рядом с ней с широко раскрытыми глазами.

- "Храм пробудился к жизни, и наши народы скоро прибудут в Ратиллиен," - ответила Джейм. На неё обрушился вся тяжесть истории и древние слова поднялись в её горле, такие же горькие как рвота:

- " `Две трети Народа пали той ночью, хайборнов и кендаров. - "Поднимайся, Верховный Лорд Кенцирата," - молвил Глендару аррин-кен. - "Твой брат лишился всего. Беги, человече, беги, а мы последуем за тобой." - И так он бежал, Плащ, Нож и Книга были утеряны, в новый мир. Барьеры он поднял, а его люди посвятили им свои жизни. - "Стражу мы понесём," - сказали они, - "и когда-нибудь наша честь получит отмщение. О горе, горе жадности мужчины и коварству женщины, что привели нас к такому!"

- "Разве ты не видишь? Всё это происходит прямо сейчас. Мы пали, и в бегах."

О Плетущая Мечты, о Мама. Понимаешь ли ты, и поймёшь ли хоть когда-нибудь, что именно натворила?

- "Падшие или нет, мы бежим недостаточно быстро," - сказал Горбел, подходя и становясь между ними. - "Нас что, тоже сплющит в лепёшку?"

- "Может да, а может и нет. Эй, народ, очистить носовую палубу."

Пока остальные отступали к шкафуту (Тиммон с явной неохотой), Джейм обыскивала память в поисках рун мастера. Книга в Бледном Переплёте давно оставила её руки, пребывая по-прежнему спрятанной в каверне под Горой Албан под охраной той штуки, что когда-то была Отравой. В своей памяти, однако, она перелистывала её страницы с такой скоростью, чтобы опознать, но не оживить по случайности какой-нибудь из этих ужасающих символов.

Ничего, ничего, ничего...

А затем до неё дошло: Великий Танец, что прямо сейчас искажала её мать, предназначался для управления силой храмов, самого их бога. Трое, сколько же времени прошло с той поры, как она впервые узнала этот ужасающий вариант Сенеты в Тёмном Пороге, обучаемая золотоглазыми тенями. В недавнем прошлом, она танцевала его в Тестигонском храме, когда жрец Иштар утратил контроль над потоками силы.

Дитя, ты извратила Великий Танец, точно так же, как и прежде твоя тёзка, сказал ей впоследствии в горах Чёрноскалья аррин-кен Иммалай, верша над нею суд. Кроме того, ты узурпировала полномочия священника и злоупотребила руной мастера. Мы решаем, что ты и в самом деле тёмная, по обучению, если не по крови. В целом, твои намеренья были благими, но твоё поведение отличалось безрассудством с оттенком безумия и твои зарождающиеся силы едва поддаются контролю.

Тремя днями ранее, она едва не разрушила Тай-Тестигон.

А затем Каркинарот, обратившийся за нею в руины, но это вина Тирандиса, запечатавшего местных жрецов внутри их храма, пока все они не умерли.

Тёмная... Никто не называл её так уже долгое время. Тентир почти заставил её позабыть. Тем не менее, она оставалась всё такой же, как сказал аррин-кен, по обучению, если не по крови.

Пыль вздымалась всё ближе. Внутри затемнения от облака к облаку хлестали яркие молнии, и голубой огонь полз, потрескивая, вверх по такелажу лодки. Джейм хрустнула пальцами и печально улыбнулась проскочившей искре.

Тай-Тестигон её пережил.

Каркинарот не был её виной.

- "Твой друг Марк предупреждал меня, что я, вероятно, обнаружу Заречье обращённым в руины, и тебя посреди всего этого, стоящей с извиняющемся видом."

Тентир понёс лишь лёгкие повреждения.

Лангадин погибал в любом случае. Никто же не станет винить её в этом -- или будут?

Г'ха, не думай об этом.

Она могла быть и тёмной, и потенциальной немезидой, но и разрушение также играло свою роль, как заметила Бабушка Сидящая-у-Огня. Её теперешний долг - служить тем, кто всё ещё жив.

Она могла чувствовать нависающую над ней силу. В отличие от яростного потока, с которым она сталкивалась в остальных храмах, этот был мутным и плотно засорённым обломками, что делали его видимым, как будто свежепробудившееся сооружение скидывало свой собственный послед. Луна и звёзды поблёкли, а затем полностью пропали. Джейм отсалютовала накатывающейся тьме, превращая свой жест в движение вызова. Время танца.

Скольжение, приседание, поворот...

Каждое движение призывало к себе силу и изгоняло её. Фиолетовые огни бежали по рукам и ногам девушки и трещали на кончиках пальцев. Свободные от своей кепки, её закрученные в косы волосы стегали подобно хлыстам, когда Джейм крутилась на месте. Синяя молния хлестнула с такелажной снасти навстречу ослепляющему ответному удару из вздымающихся облаков. Моа все как один встрепенулись, пряча головы под крылья. Джейм едва это замечала. Тьма жуткой аркой изогнулась над лодкой и давила вниз. Мачта стонала и скрипела, но свет, пляшущий на её кончике, удерживал тени на безопасном расстоянии. Её танец рождал открытое пространство в облаках, небольшое укрытие от их раздробляющего веса.

Одно из вёсел разлетелось в щепки. Кадеты поспешно вытащили из воды и уложили на палубу остальные, а затем продолжили зажимать свои уши против неослабевающего давления.

Вхуууп!

Внезапно они провалились вниз, но всего на несколько футов. Море откатилось назад, оставляя их киль покоиться на своём солёном основании средь бьющейся рыбы.

И столь же внезапно гнетущая масса ушла вверх. Джейм свалилась на носу лодки на колени. Между её дрожащими руками в перчатках расплескались тёмные звёзды: её уши и нос кровоточили.

- "Мамочка, всё кончилось?" - спросил Ланек писклявым голосом через маску слёз и соплей.

- "Не совсем," - сказал Горбел, вглядываясь в море. - "Держитесь. Вот оно!"

Море возвращалось громоздящейся волною, роняющей с гребня белых барашков и рыбу. Оно закатилось под кормовую часть лодки, подбрасывая её вверх и едва не выкидывая пассажиров наружу. Моа завизжали. Как и Леди Калан.

Волна катилась всё дальше, гоня облака перед собой всё выше и выше, через разбитые городские уровни. А затем ринулась обратно, волоча за собой тела мертвецов. Джейм вцепилась в поручни, вглядываясь вниз, во все эти пустые, раздробленные лица. Корабль качался в море трупов. И через всё это, сила по-прежнему кружилась над своим основанием, сквозь неё проступал тёмный храм, увенчанный горбатой луной.

Ветер вернулся вихрем потрёпанного золотого, почти коснувшегося палубы рядом с ней.

- "Ты была права," - сказал Старик с нотками удивления в голосе. - "Это совсем не ранит."

- "Ты так думаешь? Погляди."

Тишшу глянул вниз, его морщинистое лицо разгладилось от шока, затем напряглось от ярости. - "О, мои бедные сограждане, мой бедный город! Кто же сотворил эту жуткую вещь?"

Это, подумала Джейм, хороший вопрос. Её божество полагалось рассудительно-разумным, но всё же его действия порою казались безумно-бездумными. Все эти разрушения -- ради какой конечной цели? Храм пробудился к жизни и в процессе перебил невинное население. Где в этом справедливость? И не важно, что он мог бы сказать, что спасает свой собственный народ через её действия. Но честь не должна ограничиваться одним лишь Кенциратом, что бы там ни думали некоторые кенциры вроде Калдана -- или как? Не по её разумению. И разве было подобное действо чем-то лучше того, что Тёмный Порог сотворил с предыдущим миром через посредничество Мастера и Плетущей Мечты? Были ли они также всего лишь орудиями, и если так, то кого именно? В конечном итоге, а есть ли разница между Тёнями и Трёхликим Богом? Не может ли её собственный народ также поклоняться монстру?

- "Там," - сказала она, силком поднимая себя на ноги и указывая на башню.

Тишшу глубоко задышал, и воздух заколебался вместе с ним, внутрь и наружу из её собственных лёгких, пока её голова не закружилась.

Затем он пропал.

Джейм не могла видеть его движения напрямую, но облака у подножия башни отскочили в сторону. Что-то по ним ударило, затем снова стянуло в кольцо и закрутило спиралью вокруг чёрной колонны храма, поднимая всё выше и выше. Заваленные обломками мертвые казалось, поднимались с порывами ветра, как будто штурмуя своего губителя. Ветер всё сжимался и ускорялся, рассеивая облака божественной силы. Башня треснула. С неё посыпались огромные осколки, молотя по хаосу внизу. Затем вся конструкция развалилась и рухнула.

- "Хорошо," - сказала Джейм, и упала в обморок.

III

Джейм очнулась тихой ночью, прерываемой лишь окунанием и плеском весёл. Она всё ещё лежала на передней палубе, но уже под ворохом кадетских курток, одна из которых была скручена и подложена ей под голову. Трое, но сколько же времени она спала? Луна села, а звёзды затуманила дымка. Во все стороны от лодки, упираясь в невыразительный горизонт, развернулась стеклянная вода.

Рядом, на носу, стояла Шиповник. По крайней мере, они сумели развернуть судно кругом. Кендар коротко кивнула, когда Джейм присоединилась к ней, кутаясь в куртку, натянутую на плечи. Было не холодно, но она всё никак не могла перестать дрожать.

- "Где мы?" - спросила она.

- "Где-то в Великом Соленом Море, к северу от Лангадина."

- "А. Очень информативно. Где наша искательница?"

Шиповник бросила взгляд на шкафут. Калан съёжилась у основания мачты между гребцами, стиснув в объятиях Ланека и наконец-то провалившись в сон, после оплакивания своих четырёх потерянных сыновей.

- "Не волнуйтесь," - сказала Шиповник. - "Мы идём нужным курсом."

Следуя её взору, Джейм вгляделась в воду перед носом лодки. Впереди плыло что-то бледное, блестя голой кожей под гладкой водой.

- "Это..."

- "Я думаю, да."

Край лодки поднимался слишком высоко над водой, чтобы коснуться её, как это сделал Тори.

- "Ты к ней присоединишься?"

- "И оставить вас? Кроме того, вы же знаете, я не умею плавать. Идите спать дальше. Вам это нужно."

Джейм зевнула, достаточно широко, чтобы услышать, как затрещали челюсти. - "Ты права. Разбуди меня, когда мы доберёмся."

- "Да, леди."

Обратно в гнездо из курток, всё ещё дрожа, она закопалась к деревянной палубе. Плескали вёсла. Лодка плавно скользила вперёд. Утром, она подумает о том, что сделала, или не сделала. Что бы там ни было.

Похоже, что в конечном итоге все, кроме Шиповник, уснули, даже кадеты на вёслах. На рассвете их разбудил чей-то смех. Маленький Ланек скакал по палубе, топал по ней, но она отзывалась на это не большим эхом, чем камень, в который она и обратилась. Они сидели в окаменевших остатках лодки посреди сухой солёной пустоши.

- "Это то, что увидел Тори, когда Роза вытащила его на дальний берег?" - спросила Джейм Шиповник.

- "Вероятно."

Глаза кендарки налились кровью от бессонной стражи, а движения отдавали скованностью, когда она повернулась назад, чтобы вглядеться в то, что прежде было морем, и в воспоминания, что оно могло в себе заключать.

- "Мне жаль," - сказала Джейм.

Шиповник пожала плечами, отпуская старое горе. - "Моя мать умерла уже давно. А теперь, где мы?"

Калан проковыляла вверх на переднюю палубу, мучаясь от судорог после сна на жёстких досках, и всё ещё красноглазая от стенаний.

- "Котифир лежит в том направлении," - сказала она, указывая на северо-северозапад, - "а ваш лагерь там." - Её палец качнулся прямо вперёд, на одну линию с носом лодки. Откуда бы она ни пришла, и куда бы ни ушла потом, Роза Железный Шип дала им верное направление.

Они выгрузили из лодки сонных моа и построились, по четыре птицы в ряд. Калан и Ланек возглавили процессию, мальчонка пребывая в бешеном восторге, а его мать напряжённо замерев в седле, будто уверенная, что в любую секунду её пернатое верховое животное может понести. Такое отношение делало последнее, разумеется, более вероятным, пока Шиповник не взяла поводья в свою твёрдую руку и не повела птицу вперёд. Остальные двинулись следом, попеременно спешиваясь, чтобы позволить Йену и Бирни ехать верхом.

Поначалу они ничего не видели и только гадали, как далеко от древнего берега они находились. Горбел позаботился о том, чтобы они захватили бурдюки с чистой водой, но не столь много, чтобы хватило на долгое путешествие. Часы проходили один за другим. Было так жарко, что пот испарялся на бровях и не приносил никакого облегчения. Солнце встало и принялось ослепляющее долбить по белой соляной равнине, затем склонилось к горизонту. В его неровном сиянии на северо-востоке и западе замаячили миражи гор -- будем надеяться изгибы хребтов Тенебре и Ураков. На горизонте впереди замаячила точка. Мало помалу, она разрослась в одну единственную, потрёпанную пальму, что возвышалась над крошечным оазисом.

- "Мы всё гадали, увидим ли мы тебя снова," - сказала Ониксоглазая, когда они прихромали на закате в лагерь.

Джейм пнула птицу в плечо, заставляя опуститься. - "Сколько нас не было?" - спросила она, с трудом соскакивая на землю.

- "Только два дня, не считая этого. Я смотрю, вы нашли искательницу."

- "Да, а она нашла вас. Я боюсь, что она, да ещё та парочка - это всё, что осталось от каравана. Остальные утонули. И, кроме того, Лангадин разрушен."

Рандон неодобрительно её оглядела. - "Вижу, вы были заняты."

- "Это, чёрт возьми, не моя вина -- или, по крайней мере, не в большей части. Как бы то ни было, это определяет, где мы теперь. А что касается когда..."

- "Вернулись в наше собственное настоящее, я полагаю. Восточный ветер дул всю прошлую ночь и этим утром море пропало. Однозначно мы узнаем, только вернувшись в Котифир. А между тем, поешьте. Поспите. Завтра -- если мы всё ещё будем здесь -- нам предстоит долгая дорога домой."

ГЛАВА XII Сезон Досады

16-65-й день зимы

I

Поездка обратно в Котифир выдалась благословенно бессодержательной, хотя и напряжённо-тяжёлой. Все ламбасы отправились с караваном и впоследствии утонули, так что моа вынудили служить тяговыми животными, к их громогласному отвращению. Рационы по большей части состояли из засоленного рисарского мяса и воды из древнего моря, набранной, пока оно ещё оставалось пресным. Поскольку и плоть, и жидкость были родом из прошлого, никто не мог сказать точно, как долго они просуществуют в настоящем. Это было рисковым моментом, и то, что их следовало потребить до их исчезновения, и то, как их исчезновение могло отразиться на телах тех, кто их потреблял.

Шкуру белого рисара прицепили сырой стороной вниз к отряду протестующих птиц в качестве салазок, на которые наложили ещё больше провизии.

- "Хорошее скобление начинает процесс дубления," - сказал Джейм Горбел. - "Тебе стоит кое-что знать о рисарской кожи: она не пятнается. Белый - необычный цвет для доспехов только потому, что он такой редкий. Хотя тебе всё равно понадобится благословение Короля Кротена на эту шкуру, прежде чем заняться её обработкой."

В Кушваре они обменяли моа на своих лошадей и Горбел с ворчанием расстался с ещё некоторым количеством золотых монет, чтобы расплатиться за потерянных ламбасов.

Девятью днями позже они достигли Аполлинов и стали карабкаться наверх. Горная Станция послала вперёд сообщение гелиографом, чтобы оповестить об их возвращении, когда они её миновали. Таким образом, они обнаружили значительную толпу, ждущую на тренировочном поле за лагерем, чтобы их поприветствовать. Джейм жутко боялась этого скудного возвращения домой. Поначалу никто не мог поверить, что это всё, что осталось от громадного каравана, ушедшего тридцать дней тому назад с такими надеждами. Затем поднялся громкий плач, но не всюду.

Калан сжимала в объятьях малютку дочь, оставленную в городе так много лет тому назад, пока дитя ворковало от радости.

- "О, моя милая, моя драгоценная, я думала, что лишилась тебя навечно, но вот ты здесь, едва ли месяцем старше. Ох, посмотрите на эти крошечные ручки, на эти крошечные ножки. Это твоя полусестра!" - сказала она, показывая младенца своему широко распахнувшему глаза юному сыну. - "Нет, Ланек, ты ещё слишком маленький, чтобы её держать." - Она повернулась к ближайшему кендару, которым оказалась Шиповник, и сунула младенца ей в руки. - "Держи головку вот так."

- "Но...но..."

- "Только минутку. Вон идёт брат моего покойного мужа, Кринк, Мастер Бумажной Короны."

Пока Калан ринулась навстречу высокому, лысому мужчине, остальная часть десятки посмеивалась над выражением лица Шиповник и тем, как осторожно она держала свою нежданную ношу, как будто боялась, что та способна сломаться. Младенец схватил свисающий локон её тёмно-красных волос и взялся дёргать за него, покрикивая от восторга.

Лангадинский мальчик тоже нуждается в благословении Короля Кротена, напомнила Джейм самой себе. Как можно скорее. Или же оставался риск, что первая же царапина заставит его рассыпаться красной пылью, как это случилось с его кузиной Ланиэль.

Вечерния протолкалась сквозь толпу в сопровождении Гаударика, с тревогой разыскивая своего мужа и сына. Она поначалу не признала первого с его стреляющей сединой шевелюрой и морщинистым лицо, а затем задохнулась и бросилась в его объятья. Бирни нерешительно поглядел сверху вниз на Гаударика.

- "Деда? Ох, мне нужно так многое тебе рассказать!"

- "Простите," - Пробормотала Джейм под прикрытием потока изливающихся новостей от молодого человека. - "Я добралась до них так быстро, как только смогла, но время в Пустошах движется странно."

Гаударик вздохнул. - "Его первый урок в лавке, первая гильдейская пробежка на летнее солнцестояние, первая ученическая поделка ... Я лишился его детства. Но спасибо тебе огромное, что вернула мне его обратно, а моей дочери - Йена. И ни в коем случае не думай, что я не благодарен тебе за это."

Его взор упал на рисарскую шкуру, скрученную рулоном и упакованную в раздобытую в Кушваре телегу.

- "Это же ... о, да! Одна из древних, и, к тому же в отличном состоянии. Я никогда прежде не видел всю шкуру целиком, тем более с головой и ногами. Вы только поглядите на эти зубы, эти когти! Ох, как бы я со всем этим повеселился! Ты же позволишь мне её для тебя обработать, правда?"

Джейм ухмыльнулась. - "Я боялась просить."

II

Двумя днями позже, Джейм получила призыв посетить двор Короля Кротена. Это было довольно поспешным для королевских приглашений, заставляя её заподозрить, что король желает услышать о провале торговой экспедиции от первоисточника. Она двинулась в город, прихватив с собой Калан и её сына Ланека. Её десятка отправилась вместе с ней, чтобы нести шкуру рисара. Требовалось шестеро кендаров, чтобы нести её вес, большая часть которого приходилось на череп, с его ужасающими рядами зубов. Остальные кендары несли четыре ноги, растянув их от края до края улицы. Благоговеющие котифирцы расступались перед ними как на параде. Если маленькие ящерки, представляющие современных рисаров, были довольно обычными, то полную шкуру древнего никто не видел уже множество лет.

Они вскарабкались на Башню Роз и продавили себе дорогу в самую верхнюю палату, расталкивая задние ряды тех, кто уже там был. Кротен снова перебранивался со своей тётей, принцессой Амантиной, или, скорее, она гремела, а он слушал с поднятыми бровями.

- "Это серьёзно, черт возьми! Ты хоть представляешь, сколько людей пострадало от этой провалившейся поездки? А больше того, мне говорят, что в будущем их уже не будет. И кого же они в этом винят? Тебя и Лорда Торговли!"

- "Мы сожалеем о беде города," - сказал король своим гнусаво-носальным голосом. - "Это правда, мы с Купцом предложили рисковую операцию, но мы также предупреждали наших торговцев не переполняться жадностью."

- "П'ха. Теперь об этом никто и не вспомнит. Они знают только свои потери и хотят кого-то в них винить."

- "Тогда, твой совет?"

- "У тебя есть башни, полные сокровищ. Раздай их народу."

Кротен сморщил розовый бутон своих губ. - "Так советует поступить твой сын. Однако же, раздарить их всем подряд, или только лишь тем, чья алчность и привела к сей катастрофе? И сколько же тогда останется, чтобы платить Южному Воинству за его защиту? В будущие дни нам это потребуется как никогда прежде, теперь, когда Котифир столь ослаблен. Гемма и остальные города Обода уже вовсю облизывают губы. Быть может мне даже не стоило вешать тех Геммский рейдеров, пусть даже если бы они убили искательницу."

Джейм подумала, что последнее, вероятно, было правдой. Казнить людей при столь неоднозначных обстоятельствах редко когда приводило к чему бы то ни было хорошему.

А что касается Воинства, то оно уже готовилось к возможным событиям. Этим утром лагерь вытряхнули из постелей раньше обычного рёвом аврального рога. Все метнулись во внутренний двор, где узнали, что это было всего лишь тренировкой, но они всё равно были слишком медлительны.

Амантина топнула ногой, вновь привлекая к себе внимание Джейм. - "О да, ты и твои драгоценные игрушечные солдатики! Принц Том обещал создать милицию, которая будет справляться со всем ничуть не хуже."

- "А он не обещал возглавить её лично? Сидя в повозке с двойной упряжкой лошадей, или мы сможем увидеть его верхом на слоне? Говоря о котором, что это у нас здесь?"

Он указал на зловещую рисарскую голову, мотающуюся за и над последним рядом его прислуги. Придворные обернулись посмотреть, затем развернулись обратно, некоторые в испуге, другие - зажимая носы. Огромная зверюга пахла мёртвой хуже, чем живой. Кендары протащили её вперёд и позволили шкуре распластаться у ног Кротена как будто в почтении. Он в восхищении захлопал своими пухлыми, унизанными кольцами руками.

- "Ваше Великолепие," - сказала Джейм, кланяясь. - "Не снизойдёте ли вы сохранить наш трофей своим прикосновением?"

Шиповник подняла одну из содранных передних лап и выдвинула вперёд коготь, как будто он тянулся к королю. Он быстро хлопнул по нему, а затем задумчиво приостановился, вертя его сосискообразными пальцами. Джейм видела, что он испытывает огромный соблазн потребовать себе всю шкуру целиком как королевскую добычу.

- "Вы не посмеете," - сказала она, под задушенный хрип от придворных.

Кротен сморщил губы с гримасой раздражения, но отвёл свою руку. - "Ну, разве могу я лишить столь храброго охотника подобного трофея? Забирай его, с моим благословением. А теперь, кто это у нас тут?"

Калан подтолкнула сына вперёд. Лангадинский мальчик во все глаза уставился на громоздящуюся над ним фигуру, пребывая в полном восторге.

- "Почему ты такой большой?" - спросил он.

Кротен издал подземельный звук, что дошёл до поверхности как жирное хихиканье. - "А почему ты такой маленький? Вот. Возьми засахаренную многоножку."

Кендар свернула их добычу в рулон и отступила, оставляя Ланека сидеть на том, что, вероятно, было королевским коленом, с сомнением рассматривающего всё ещё подёргивающееся многоногое лакомство.

III

Пока десятка двинулась доставлять шкуру рисара Гаударику, Джейм отправилась на поиски Серода. Она обнаружила его в потрёпанной таверне, чаще всего посещаемой Гильдией Информаторов, держащим совет среди своих тусклых соратников, никто из которых не выразил никакой радости при виде Джейм.

- "Что у них на меня?" - спросила она, когда Серод оставил их, чтобы присоединиться к ней за её столиком.

Шпион пожал плечами. - "Ты отправила меня на поиски Рана Шило и Ночной Тени, не говоря уж о других пропавших Рандирах. Так что я рекрутировал себе на помощь всю гильдию целиком."

- "Бесплатно, я так понимаю."

- "Они должны быть рады служить своему грандмастеру."

- "Ха." - Джейм вытащила золотой аракс и стукнула им по столу. - "Выпивка от меня всему заведению, пока не выйдет весь золотой," - сказала она медлительной служанке, которая пришла принимать заказ.

- "Тебе нет нужды этого делать," - нахмурился Серод.

- "Это не повредит. А теперь скажи мне: ты разведал что-нибудь касательно Тени и Рана Шило?"

- "Не больше пуканья сапожника, и мы смотрели абсолютно везде."

- "И в Подутёсье?"

Он скорчил гримасу недовольства. - "Ты же знаешь, мы там нежеланны."

- "Ну, хорошо. Раз уж так получилось, у меня там есть свои собственные договоренности. И не гляди таким кислым. Я помню, какой приём ты получил в руках Клык в последний раз."

Она оглядела комнату, отмечая множество острых носов глубоко забурившихся в заново наполненные кружки, но также и множество блестящих глаз, искоса наблюдающих за ней с Серодом. Только Заусенец открыто сверлил их взглядом прикрытых капюшоном глаз, его выпивка стояла перед ним нетронутой.

- "Ступай осторожно, Серод," - сказала она мягко. - "Приди новое Изменение, и ты можешь оказаться в неприятностях."

Шпион пожал плечами. - "Его может не быть годами. В любом случае, что бы ни случилось, я же всё ещё твой проныра змей, не так ли?"

- "Мне бы очень хотелось, чтобы ты так себя не называл. Я привязала тебя, более или менее случайно, и несу за тебя ответственность. И ничто это не изменит."

Серод выдохнул воздух, который он, казалось, и не заметил, как задержал. - "Ну, тогда, всё в порядке."

В Подутёсье, Джейм отыскала Пустошницу Клык, которая выдала ей схожий отчёт.

- "Я не могу поклясться, что моя банда пострелят обыскала каждую отдельную каверну -- как ты помнишь, они протянулись на многие мили -- но мы что-нибудь бы, да услышали, будь эти пленники где-то здесь, внизу."

Джейм вздохнула и отсчитала пригоршню монет. - "Тем не менее, за ваши старания," - сказала она. - "Проследи, чтобы дети получили немного свежих фруктов и овощей. Где Кроаки?"

Клык ответила тяжёлым взглядом. - "То тут, то там, как обычно."

- "Я не выспрашиваю никаких секретов, уверяю тебя, но что насчёт его связи с той могучей глыбой, Кротеном? Ты же наверняка заметила сходство."

- "Нет, не заметила," - отрезала Пустошница. - "Я что, как ты думаешь, сижу в кармане у короля? Да я даже никогда его не видела."

Этим Джейм и пришлось удовольствоваться.

IV

Зима текла своим чередом, без всяких признаков продолжения пропаж Рандиров, но со всё растущим недовольством в городе. Торговцы и ремесленники начинали ощущать неприятные последствия от провала своих рисковых предприятий и, как и предсказывала принцесса, скоренько обвинили во всём Кротена и Лорда Торговли. Некоторые так же поглядывали на Лорда Сноровку, но всем было хорошо известно, что он рискнул своими товарами столь же значительно, как и два других торговца, достаточно серьёзных, чтобы заключить с ним общее соглашение. Из трёх гильдейских лордов, только Леди Профессий избежала критики по этому вопросу, хотя и оказалась по горло занята вознёй с внезапно напряжённым, агрессивным населением.

Никто не желал признавать, что дни славы Котифира, возможно, подошли к концу.

- "Конечно, не то, что мы не сможем выжить за счёт своих собственных талантов," - сказал Гаударик, набрасывая синим мелком плечевую выкройку на кремовой шкуре рисара. Он выбрал зубчатый напильник и взялся пилить. - "Как я уже говорил прежде, у нас тут множество опытным мастеров, по крайней мере, не меньше, чем в других городах Обода. Конечно, это правда, что некоторые гильдии пострадают сильнее остальных -- торговцы шёлком и специями в особенности. А всем остальным не следовало посылать больше товаров, чем они могли позволить себе потерять. Мои собственные убытки помучают меня сколько-то времени, но отнюдь не обратят в руины."

Джейм взгромоздилась на высокую табуретку, чувствуя себя ужасно неудобно. Гаударик обернул её торс полосками влажной варёной кожи, и она должна была оставаться в таком виде, пока та не примет её форму.

- "Сиди прямо," - сказал он ей, - "и не забывай дышать."

- "Вы и вправду думаете, что город сможет оправиться?"

- "Я полагаю, что он уже никогда не будет таким же, как прежде, но если все будут сохранять благоразумие, то да - он сможет восстановиться. Однако уверяю тебя, что далеко не все окажутся на это способны. Люди выросли в хорошие, жирные времена и будут возмущаться их потерей. Ставлю на то, что поднимется крик о разделе королевских богатств. Кроме того, всегда существуют корыстолюбивые приспособленцы. Купец Нужнозадый [Needham] сейчас, это тот самый парень, что готов обратить всё к своей собственной выгоде, чего бы это не стоило остальным."

Джейм слышала, что этот торговец, Мастер Шёлкового Кошелька, разглагольствует своей гильдии о том, что Котифир нуждается в новом руководстве. Его основной целью был Лорд Торговли, хотя по городу ходили шёпотки, что в узком кругу он высказывался и против самого короля. Джейм было не совсем ясно, хотел ли он гражданских волнений или же Изменения -- скорее всего не последнее, поскольку оно подвергло бы риску и его собственную позицию как гильдейского мастера, если только он не был столь самоуверенным, что полагал себя несменяемым. И опять же, как, он думал, он сможет восстановить теперь уже всё уменьшающееся городское богатство?

Она могла только гадать, как отреагируют котифирцы, если когда-нибудь узнают, что это пробуждение Кенцирского храма к жизни в прошлом привело к их текущему бедствию. Её продолжали преследовать видения моря, наводнённого мёртвыми Лангадина. В любом случае, будь проклят её бог за свою бездумную жестокость, и в первую очередь за Лангадин, а потом уже за Котифир. Это, в свою очередь, напомнило ей о Котифирском храме, который она не посещала с самого момента прибытия в город.

Таким образом, когда Гаударик наконец-то освободил её от кожаного бандажа, она направила свои стопы в сторону разрушенного внешнего кольца города.

На сей раз, она вошла в лишённую верхушки башню через первый этаж. Храм по-прежнему нависал над нею через сломанные полы подобно конусу дремлющего вулкана, заставляя её заново поразиться, с какой стати его вообще так возвели. Вполне возможно, поначалу он был достаточно маленьким и строения вокруг него построили, чтобы скрыть сам факт его существования. Однако он уже не был таким же высоким, как в момент её прошлого посещения. Серод был прав: он съеживался, не катастрофически, но вполне заметно. Жрецы в чёрных мантиях и ученики в коричневом по-прежнему бурлили в его единственной двери. Всё сооружение вибрировало от силы, но как-то неровно, как будто вершина начала спотыкаться при вращении на своей оси.

- "Снова ты."

Джейм повернулась и обнаружила белобрысого аколита из её прошлого посещения, стоящего за ней с кислым видом. Она показала на уменьшившийся храм.

- "И давно он такой?"

- "С Кануна Зимы, если уж тебе так надо знать. Каждый день он скукоживается ещё на немножко, по крайней мере, снаружи. Внутри он всё такой же. Один из нас всегда остаётся снаружи, просто на всякий случай."

- "Когда он может запустить Изменение?"

Он рассмеялся, без всякого юмора. - "Дедушка многое бы отдал, чтобы это узнать. Сколько бы Изменений он ни успел пережить, они всегда умудряются захватить его врасплох. Это может продолжаться в таком же духе до нового года, или же внезапная флюктуация в погоде может нарушить равновесие практически мгновенно."

Джейм с любопытством его рассматривала. Во время их прошлой встречи, он желал посмотреть, как она разобьётся в лепёшку. Теперь он выглядел измученным и отвлечённым, не до конца осознающим её присутствие. - "Мне не так уж многое известно о внутренних занятиях священников," - сказала она. - "Как ты здесь вообще очутился?"

- "Из-за Дедушки, конечно. Я принадлежу к жреческой фамилии и обучался в Училище Жрецов в Глуши, как и мой отец до меня. Он погиб у Водопадов. Он был целителем лошадей (коновалом?). И никто, разумеется, его за это не ценил."

- "Полагаю, лошади ценили," - заметила Джейм.

Её собственное отношение к священникам в какой-то степени изменилось с тех пор, как она познакомилась к Киндри Бродягой по Душам. Она всё ещё не доверяла большинству из них, но теперь она знала, что Училище Жрецов служило свалкой для нежеланных детей шаниров, выдающее в итоге несоразмерное число целителей и других мастеров с одной единственной способностью. Она задумалась, что за талантом владел этот мальчик, если, конечно, он вообще что-то умел.

- "Кто ты?" - спросила она.

Он встряхнулся. - "Дорин, сын Денека, сына Диннита Сероглазого, сына..."

- "Достаточно."

- "Ты спросила, я ответил -- и я теперь тоже знаю, кто ты такая. Ты можешь звать себя Талисман, но ты также противоестественный наследник Верховного Лорда, Джеймсиль Яд Жрецов. Думала, мы не выясним?"

Джейм очень на это надеялась, но её репутация определённо бежала впереди неё, по крайней мере, среди жречества.

- "Как бы то ни было, как там Милорд Иштар?" - спросила она. - "В последний раз, когда я его видела, он пытался отгрызть себе пальцы."

Дорин бросил на неё злобный взгляд. - "Не слишком-то хорошо, благодаря тебе, но он нас обо всём предупредил."

- "Могу себе представить. А он заодно не рассказал, что пытался создать Трёхликому Богу божество соперника?"

Лицо мальчика вспыхнуло. - "Лжёшь!"

- "Боюсь, это правда, и хочу тебя предупредить: никогда не называй меня лжецом. `Все те сущности, что мы почитаем божественными, на деле не более чем тени некой высшей силы, которая их даже не замечает.' Это Тай-Тестигонская Анти-Божественная Ересь. Иштар использовал душу кенцира, чтобы создать демона, и уверовал в то, что таким образом сотворил бога, но Тастигонские `боги' произрастают из той силы, что изливается из наших собственных храмов, и сформированы в образы представлениями своих почитателей. Здесь, в Котифире, это породило гильдейских лордов, короля-бога Кротена и, в меньшей степени, гильдейских мастеров."

- "А что насчёт божков Старого Пантеона в Подутёсье?"

- "У них совершенно иной источник энергии, привязанный к этому миру посредствам Четырёх, а не к нам."

Он затряс головой так, будто его осаждали пчёлы. - "Что за Четверо? Нет, не говори мне: я в любом случае ничему этому не верю. Вы, хайборны, готовы сказать что угодно, чтобы оставлять нас бессильными, нас, кто управляет величайшей силой в Цепи Сотворений через её храмы."

- "Вы удерживаете храмы от взрыва. Что ещё вы с ними делаете, я не знаю. И их сила определённо ничем не помогает остальной части Кенцирата. И ты просто обязан быть частично хайборном, чтобы являться служкой шаниром."

- "Ложь," - сказал он, отступая назад. - "Ложь. Кто наш лорд? Никто. Кому мы служим? Высшим жрецам. Кто наша семья? Мы сами. На кого мы плюём? На нашего жестокого бога, что нас оставил. Храмы наши, говорю я тебе! Никто иной им не служит и их не заслуживает."

Джейм наблюдала, как он уходит, практически убегает. Похоже, она впустила в его мирозрение лучи нежеланного света, или, возможно, ей оставалось только надеяться на это.

Жрецы, подумала она с отвращением.

V

Середина зимы пришла потоками дождя, барабанящими по спёкшейся земле. Амар стремительно мчался в своих берегах вокруг города и в каналах Подутёсья, щедро питаемый горами на севере. Зимняя жатва в Долине-Что-Между была практически собрана.

В Тентире стартовала Зимняя Война между новыми кадетами первокурсниками и теми, кто вернулся на второй год.

На тренировочных полях к югу от Тентира было разбито две трёхсотярдные игровые площадки, на которых рандоны офицеры и кадеты состязались против регулярных кендаров рядовых (регуляров) во все-казарменном матче, что растянулся на целых три дня.

Таким образом, ближе к концу Дня Середины Зимы, Джейм обнаружила себя и свою десятку ждущими схватки со своими не имеющими офицерских патентов товарищами на восточном поле, в окружении сотен шумящих зрителей, что уже отыграли свои собственные сеты.

Игра называлась каури [kouri], и местные обычно играли в неё верхом на быстроногах безголовой тушей козы. Кенциры, однако, предпочитали лошадей и мяч из овечьей шкуры. Целью было провести вышеупомянутый мяч между стойками ворот противника. Было ещё несколько простых правил и множество возможностей для несчастных случаев, делающих этот спорт довольно грубым.

К ним подъехал Тиммон, лошадь - в мыле, куртка - в пятнах пота.

- "У-ух," - сказал он, вытирая бровь рукавом. - "Эти регуляры отнеслись к этому весьма серьёзно, и у них намного больше практики, чем у нас, заречников."

- "Я полагаю, что это их шанс продемонстрировать, что они нам равны или даже превосходят в чём-то," - ответила Джейм. - "Какой счёт?"

Тиммон бросил взгляд на западное поле, где дымом вставала пыль и ревела толпа. - "Считая матчи старших офицеров, двести тридцать к двумстам десяти в их пользу." - Он привстал в стременах, чтобы обозреть дальнюю сторону площадки. - "Судя по всему, вам предстоит играть против десятки Каинронов. И что это за блондинистая кендар? Она выглядит угрожающе."

- "Это Амберли," - сказала Шиповник, по другую сторону Джейм. - "И у неё крюко-хлыст. Остерегайтесь её."

Джейм поискала глазами предполагаемое орудие. Выглядело оно именно так, как подразумевало название, короткий стержень упругого дерева, с металлическим крюком на одном конце и пучком переплетённых кожаных ремешков с другой.

- "Этим крюком устраивают подножки верховым животным, а так же стаскивают всадников," - сказала Шиповник, обращаясь к остальной части десятки через плечо. - "Так что следите за своими лошадьми."

Джейм потрепала Бел-Тайри по шее. Ей гораздо больше хотелось оседлать вместо неё Черепа, но раторн казался чересчур излишним для того, что она полагала дружеской игрой. Бел, может, и проворнее, но в то же время она и самое легкое, и маленькое копытное на поле. Трое, и как она додумалась рисковать бесценной винохир в подобной игре?

Сет перед их собственным подходил к концу, судья рысил вдоль кромки поля, губы шевелятся в обратном отсчёте. Десятеро передовых застрельщиков сместились ближе к воротам рандонов, где кадет сторожил шесты ворот, а четверо его товарищей мотались из стороны в сторону, готовые к перехвату, и в свою очередь перехватываемые четырьмя рейнджерами регулярами, что старались их блокировать. Мяч был у кадета, и он старался вырваться на свободу, пока другие члены команды пытались одновременно прикрыть его от регуляров и, в то же время, расчистить дорогу к воротам противника. Затем он увидел свой шанс и выскочил из схватки за мяч, с погоней на пятках. Один из регуляров рейнджеров метнулся за ним. Несколько шагов они мчались бок о бок, а затем регуляр вырвал прочь мяч, сбрасывая на землю кадета, который держался за него слишком долго и в итоге лишился и стремян, и седла. Джейм передёрнуло, когда он упал под грохочущие копыта. Регуляр перебросил мохнатый мяч одному из своих товарищей, а тот другому, который обошёл вратаря и проскакал между рандонскими стойками, высоко вскинув мяч над головой. Наблюдающие кадеты застонали, а регуляры разразились аплодисментами, когда судья опустил вниз свой жезл, сигнализируя конец матча.

- "Ещё одно очко не в нашу пользу," - заметил Тиммон. - "Приглядывай там за собой."

По сигналу судьи они прорысили на площадку и выстроились в линию напротив своих соперников. Амберли рассеяно постукивала своим крюко-хлыстом по сапогу, ожидая взмаха жезла. Джейм ощущала присутствие Шиповник Железный Шип справа от себя, верхом на её высоком каштановом мерине. Её бывшая подруга была десятницой своего собственного отряда, в то время как Шиповник всего лишь пятёркой под командой Джейм, пусть даже на время сета Джейм назначила Шиповник капитаном команды, с учётом её знания игры. Разглядывая двух кендаров, Джейм снова задумалась об их прошлых взаимоотношениях, о том, как близки они были, и как, вероятно, горько их нынешнее отчуждение.

Тап, тап, тап, выводил кнут Амберли.

Проходящий поток быстрых капель пробарабанил по земле, помогая улечься пыли.

Шиповник незаметно пододвинула своего мерина ближе к Бел-Тайри.

Судья уронил мяч овечьей шкуры между двумя линейками и удалился. Затем опустился его жезл.

Двое всадников развернулись и двинулись на защиту каждый своих собственных ворот, пока ещё четверо от каждой команды рассыпались веером для прикрытия середины поля в качестве рейнджеров. Оставшаяся десятка застрельщиков ринулась друг на друга.

Дар качнулся из седла, чтобы ухватить мячик за его длинную шерсть, но отдёрнулся назад и свернул в сторону, когда на него обрушился регуляр, отрезая дорогу. Мяч оказался у команды соперников. Кадеты ринулись на них, чтобы не позволить перебросить мяч вражескому рейнджеру. Лошади столкнулись друг с другом, пронзительно крича. Амберли стегала по лицу Шиповник своим хлыстом, всё снова и снова, пока кендар не исхитрилась и не выдернула его из её хватки. Джейм видела белый, мохнатый мяч, передаваемый от всадника к всаднику под прикрытием беспорядка.

Внезапно он оказался на свободе.

Мята и регуляр метнулись к нему. Достался он Норф, но лошадь соперника врезалась в её собственную и она его выронила. Теперь регуляр скакал прямо на Джейм, мяч зажат под рукой. Не будучи дурой, Бел отскочила в сторону, к громким стонам зрителей. Регуляр помчался к воротам и попытался пробросить мяч между стойками; но Килли, кадет стражник, поймал его и вбросил обратно в игру. Теперь всё поле громыхало обратно на Джейм.

- "Держи!"

Рейнджер Перо перепасовал ей мяч, который едва не выбил её из седла. Трое, но эта штука действительно тяжёлая. Чем, интересно, его вообще набивают? Бел развернулась и припустила к воротам противника, но регуляры перехватили её и практически впечатали в зрительскую толпу. Мимо мелькали лица, разрезанные распахнутыми в крике ртами. Бел заметалась, перепуганная такой массой людей на её слепой стороне. Джейм попыталась перебросить мяч рейнджеру Ёрему, но его перехватил застрельщик Каинрон. Регуляры сформировали вокруг него летящий клин. Они смели в сторону Килли и промчались сквозь ворота кадетов под громогласный рёв толпы.

Обе стороны собрались в кучки, чтобы спланировать следующую атаку.

- "Я для этого не гожусь," - сказала Джейм. - "Я только ослабляю команду."

- "Менять тебя уже слишком поздно," - сказала Шиповник, говоря с безжалостной озабоченностью капитана команды. По лицу у неё тянулся рубец, там, где её ударила Амберли, а один глаз наливался чёрным. - "Оставайся с краю действия. Остальные, пасуйте ей, только если никто больше не будет открыт."

Джейм, огорчённая, отступила на позицию рейнджера.

И снова столкнулись лошади, но в это раз на земле оказались Мята и Ниалл. Не только у Амберли был крюко-хлыст. Одна из лошадей с трудом вскорабкалась на ноги или, скорее, на три из них, поскольку четвёртая бесполезно болталась в воздухе с раздробленной несущей костью.

Слишком грубо, думала Джейм. Слишком грубо. Чего они хотят -- крови?

Тернослив скакала рядом с ней. - "Десятка, они играют нечестно. Тогда, можно и мне?"

- "За чистотой игры следит судья."

- "На тот случай, если ты не заметила, он Каинрон."

Поле, казалось, сместилось перед глазами Джейм, не кадеты против регуляров, но Норфы против Каинронов, и её Пятёрка поймана между ними.

- "Приглядывай за Шиповник," - велела она Тернослив.

Мяч вбросили обратно в игру и к нему помчались лошади. Тернослив скакала справа от Шиповник, терзая шпорами бока своей животины, чтобы не отстать. Замолотили крюко-хлысты, и лошадь Шиповник завизжала, метаясь из стороны в сторону. Затем сражающихся охватило замешательство, когда они обнаружили, что необъяснимо зачем избивают друг друга. Гнедой Шиповник собрался с силами и вырвался из сжавшегося круга.

Мяч, тем временем, оказался в руках у кадетов. Джейм поскакала за Пером, который метнулся через поле к воротам Каинронов. Бел огорошила вратаря, промчавшись прямо у того под носом, и Перо проскочил мимо, сделав счёт.

Один - один.

- "Пока что, всё хорошо," - пропыхтел Дар, когда они снова сбились в кучку, - "за исключением того, что Ниалл выбыл с хромой лошадью. У нас ещё есть время для новой победы, пока наш сет не закончился."

Или же для нового поражения, подумала Джейм.

Гнедой Шиповник истекал кровью по бокам и плечам от ударов хлыстом, как и его всадница от удара через бровь, где яркая кровь блестела на её тёмно-красных волосах и капала в глаза.

- "В этот раз мяч возьму я," - сказала она, нетерпеливо вытирая лицо. - "Прикройте меня."

Джейм, встревоженная, вернулась на свою позицию рейнджера.

Лошади в третий раз устремились друг на друга. Шиповник, извернувшись, свесилась из седла, чтобы выхватить мяч прямо из-под носа Амберли. Каинронка развернулась и бросилась следом. Она ринулась к левому боку Шиповник и низко склонилась, чтобы махнуть одолженным крюком. Он поймал гнедого за коленное сухожилие. Лошадь споткнулась и упала. Шиповник перекатилась на чистое место, сжимая мёртвой хваткой мяч. Она метнула его Чернослив, которая проносилась мимо в направлении ворот. Вместо того, чтобы последовать за кадеткой, Амберли закружилась вокруг Шиповник, когда та встала, собираясь, похоже, стоптать её на землю. Шиповник принялась уворачиваться от налётов Каинронки, стегая хлыстом бока её лошади.

Джейм врезалась между ними.

- "Вверх!" - скомандовала она, и Шиповник, схватившись за её руку, заскочила на спину Бел-Тайри. Винохир зашаталась под их сдвоенным весом, но храбро свернула к границе площадки. Люди заметались в стороны, освобождая дорогу, когда винохир врубилась прямо в них. Амберли осадила свою лошадь в считанных дюймах от толпы и крутанулась на месте, возвращаясь к игре, но уже слишком поздно: прикрытая кадетами рейнджерами, Тернослив обошла голкипера и пронесла мяч между штангами, устанавливая победный счёт.

Судья махнул своим жезлом. - "Игра!"

Джейм вывела Бел из скопления зрителей, и Шиповник соскользнула на землю.

- "Это было не так уж и необходимо," - сказала она.

- "Может и так, но теперь я чувствую себя гораздо лучше."

ГЛАВА XIII Сны и Кошмары

50-й день осени - 14-й день зимы

I

С окончанием сбора осеннего урожая в Заречье начались приготовления к зиме. Ячмень был смолочен, дымоходы прочищены, мясо засолено и повялено. Все дары наружного сада Готрегора были тщательно собраны, за исключением кормовой свёклы, оставленной для прокорма скота или, на худой конец, для супа; впрочем, до последнего едва ли дойдёт. Впервые за долгое время, Торисен мог купить всё, в чём нуждался, и ещё оставалось достаточно для непривычной роскоши и достатка. Тем не мерее, как и многие люди, внезапно достигшие благополучия, он не решался тратить хоть сколько-то больше, чем это было абсолютно необходимо. Приданое Эрулан продолжало поступать регулярными взносами, большая часть которых шла в железный ящик, приткнутый в углу.

- "Ты и в самом деле мог бы позволить себе прикупить новой одежды," - сказал Киндри, изучая скромный зимний гардероб своего лорда. - "Большинство этих плащей и курток - просто заплатка на заплатке."

- "И от этого они только теплее." - Это было правдой: работа кендар имела склонность быть до жути результативной. - "Кроме того," - добавил он, - "Бурру очень нравится заниматься рукоделием в холодные зимние ночи."

Бурр скорчил рожу, но не стал возражать.

Два кузена вполне нормально ладили друг с другом, пусть даже и с некоторой долей осторожности с обеих сторон. Ступая по тонкому льду (eng.: куриной скорлупе), думал Торисен, не то что бы он сомневался в компетентности или верности Киндри, да и не то что бы так было хоть когда-то. Скорее, он боялся пробуждения раздражённого голоса отца в глубине своего образа души, и тех потоков иррациональности, что он вызывал. Ему время от времени приходило ум, что он и в самом деле должен выгнать Ганта оттуда, но как? Киндри - ходящий по душам. Возможно, он знает как. Торисен, тем не менее, не решался провести подобное испытание, и чувствовал себя всё слабее от этой нерешительности.

К счастью, политическая ситуация в Заречье отличалась нынче изрядным спокойствием, несмотря на приходящие из Рестомира слухи о том, что Лорд Каинрон всё ещё ярился по поводу потери золотистой ивы, много времени после того, как любой здравомыслящий человек выкинул бы это из головы. Его раздражение определёно разжигала Законная Ложь певцов. С Горы Албан пришло известие о том, что он один за другим отзывал своих летописцев и допрашивал их -- о чём конкретно, они отказывались сказать, но не выглядели при этом особенно счастливыми.

Торисен, тем временем, продолжал видеть сны, порою спутанные образы о делах Джейм, но гораздо чаще - о своём собственном прошлом в Южном Воинстве. Хотя он всё-таки ухватил мимолётные образы о путешествии своей сестры в Пустоши -- хвататели, бьющие из песка, атака рисаров, долгая поездка в воды пропавшего моря, а затем одинокий стенающий крик:

- "Лангадин пал!"

- "Мои сыновья," - рыдал кто-то. - "О, мои детки!"

Джейм стояла на корабельной палубе, вглядываясь в творящийся позади кошмар, лицо непреклонно суровое. Резня невинного населения. -- "Неужели мы также поклоняемся монстру?"

- "Там," - сказала она, показывая пальцем, и ветер внял её указанию. Море трупов взметнулось волной на штурм чёрной башни, и всё пало на землю.

Я тоже падаю, подумал Торисен. Прочь от своей сестры и настоящего, в прошлое...

Харн поднял глаза от записки на толстой, кремовой бумаге, которую только что получил.

- "Король Круин хочет тебя видеть," - сказал он.

Мальчик Тори был потрясён. - "Как он только узнал, что я вообще существую?"

- "Предки знают. Ты держался достаточно тихо, учитывая все обстоятельства. Как, по-твоему, это не может быть связано с твоим новым другом?"

Харн, разумеется, обнаружил присутствие Кроаки в помещениях Тори, учитывая, что те располагались в одном шаге от его офиса и что котифирский принц настоял на прогулках после наступления темноты. Он был довольно беспокойным гостем, и очень прожорливым. Тори никогда ещё не видел, чтобы кто-то мог поедать столь много, оставаясь при этом столь худым.

После кадетских испытаний Торисена в Каинроновских казармах, Харн Удав поглядывал на него с чем-то вроде смутной озадаченности. А если Тори ловил его взгляд в такие моменты, то большой кендар прочищал горло и становился ещё даже грубее, чем обычно; однако, он одновременно перестал оскорблять своего самоназначенного клерка.

Тори хотелось думать, что это всё из-за того, что он отказался жаловаться на жестокое обращение от рук Генжара. Тем не менее, он подозревал, что Харн, бывший Норф, начал чувствовать его родословную, его кровь, точно так же, как это определённо происходило с Рябиной.

Ежели так, то это сделает жизнь более лёгкой, но в то же время более опасной и проблематичной.

Хотя с момента изгнания Ганта ещё никто не осмелился заявить права на место Верховного Лорда -- и уж тем более на потенциально смертельный воротник Кентиар -- Каинрон, к примеру, никогда не позволит сохранять жизнь сыну их бывшего повелителя. Поглядите, как они обращаются со старшими рандонами вроде Харна, который всё ещё обитатель порога, после всех этих лет. Крови совершенно не достаточно чтобы защитить сына Ганта. Он также нуждается в силе и уважении. Эта мысль вызвала у Тори гримасу. Как же приобрести и то, и другое, в его-то положении? Ему ничто не вручат просто так, как это было с его предками, и неважно, что они вели свою историю ко временам основания Кенцирата. Всё, чего он добьётся, будет его собственной заслугой.

И говоря об этом, хотел ли он вообще место своего отца, полагая, что оно по факту вакантно? Возможно, он сможет принадлежать чему-то ещё внутри Кенцирата, добытому его собственными трудами. Если бы только Адрик позволил ему поступить в Тентир...

Харн сложил послание и вручил ему. - "Независимо от причины, тебе следует пойти. Прямо сейчас. И ступай осторожно: Надутёсье неспокойно со времени как королю нездоровится."

Тори задержался в своих покоях, чтобы переодеться в более чистую из своих двух курток. Кроаки с недовольным видом развалился на узкой кровати Бурра.

- "Ты мог бы поискать мне кого-нибудь или что-нибудь, что меня развлечёт," - сказал он, дуясь.

- "Не сегодня. Твой отец хочет меня видеть."

Долговязый принц в тревоге вскочил на ноги. - "Ты скажешь ему, что я здесь?"

- "Нет, конечно, но Комендант Харн знает. Я исхожу из того, что ты налетел на него во время одного из твоих ночных блужданий."

- "Ему можно верить?"

- "До смерти, если только он не получит прямой вопрос."

Кроаки уселся обратно, отчасти успокоенный. - "Ох уж эти кенциры. Непостижимые и непредсказуемые."

Торисен поднялся в открытой клетке в Котифир.

Первое, что он отметил по прибытии, так это то, что вечно кружащее облачное покрытие внезапно рассеялось. В его отсутствие, летнее солнце беспощадно лупило по раскинувшемуся на вершине утёса городу, стирая прочь его обычно живые цвета и глазируя всё слоем пыли. Дождей не было с самой весны. Амар обмелел и загорчился, отравляя свою рыбу и иссушая посевы на полях. Несколько горожан вяло перемещались от магазина к магазину, в которых не находили почти никаких доступных товаров. Некоторые собирались на углах улиц, прислушиваясь к мужчинам, закутанным в чётные мантии и чече -- карнидам из Уракарна, подумал Тори, проповедующих свои туманные откровения о гибели и перерождении. Кенцирату не было до этого практически никакого дела. Учитывая их собственный горький опыт общения с Трёхликим Богом, большинство кенциров только удивлялись, почему вообще кто-то мог по собственному желанию отдаваться хоть какой-то религии, и уж тем более такой, что делала столь жуткие предначертания.

- "Мир сей ничто, кроме тени того, что настанет в будущем!" - кричал проповедник проходящему Торисену. - "Ты, парень, постой и послушай святые слова нашего Пророка!"

Вот, наконец, и Башня Роз и долгое-долгое карабканье вверх по её спиральной лестнице под бьющими лучами солнца. Без прикрытия облаков, натыканные то тут, то там, средневысокие башни были видны как на ладони, такие же чёткие, как кольцо сыпи. Вершины некоторых обломились и рухнули в улицы внизу. Оставалось только гадать, каким образом остальные могли удерживать верхние гильдейские этажи, где жили гильдейские лорды, пусть даже эти уровни выглядели грубыми и дешёвыми в лучах солнечного сияния.

Кое-кто утверждал, что это всё из-за того, что кенцирский храм в последнее время заброшен своими жрецами. Гильдейские лорды также, похоже, лишились всех своих сил. Сам Торисен не видел между этим никакой связи.

Что он видел, так это трупное вороньё, кружащее над головой. Что-то в Башне Роз определённо их привлекало.

Палату королевских аудиенций на вершине никто не охранял. Торисен остановился на пороге на границе бледно-зелёного, испещренного золотыми венами халцедонового пола, размышляя, должен ли он представить сам себя. Нет: широкая, круглая комната полнилась благородными леди, все с белыми от слоя косметики лицами, как того требовал их ранг. Большинство было облачено в богатые, но мрачные одеяния, хотя некоторые почти с вызовом щеголяли искрящимися цветами. Сам король полулежал на высоком помосте, облачённый в чёрное королевской имитации карнидской накидки. Это был крупный мужчина, известный своими охотничьими победами. Теперь же, однако, его плоть обвисла подобно мягкому воску, а цвета его измождённого лица происходили из ящика румян.

- "Вы спрашиваете меня, где ваши отцы, и сыновья, и мужья," - сказал он, а затем сделал паузу, чтобы со свистом втянуть воздух. Его глаза блестели лихорадочной, вызывающей жизнью в глубине своих глазниц. Я не умру, твердили, казалось они, о нет, только не я; но вонял он так, как будто был уже мёртв в этой нагретой, розоватой палате.

- "Мои родичи служат мне также, как послужили мне уже мои сыновья, все, кроме этого беглого труса Кротена, которого я в скором времени отыщу. Это всё, что вам нужно знать."

- "Мой лорд брат, я не согласна."

Голос рокотал от переднего края толпы, но Тори не видел говорившей. Он начал протискиваться направо, затем замер на месте. Чуть дальше к стене прислонился Генджар, в бирюзовом парадном мундире, отделанном голубыми жемчужинами и вихрями серебряного шитья, наблюдающий за разворачивающейся перед ним драмой с тонкой улыбкой знатока в области боли. Тори двинулся налево. Они с Каинроном ещё сведут свои счёты, но не сегодня и определённо не здесь. Теперь он мог видеть передний ряд леди и их представительниц. Не удивительно, что он не разглядел последнюю говорившую: она была очень низенькой и, судя по её ширине, на последних сроках беременности. Это, верно, Принцесса Амантина, сестра короля.

- "Моему ребёнку нужен отец," - сказала она, сверля Круина взглядом.

- "А этому городу нужен король. Можешь пойти поспорить об этом с самими башнями."

Кто-то похлопал Торисена по плечу. Подавляя дрожь, он развернулся и увидел отдергивающуюся тень руки в чёрной перчатке, манящую его за собой. Мраморные стены тронной залы были вырезаны такими же тонкими как настоящие розовые лепестки и разделялись просветами, через которые можно было выскользнуть наружу. Тори так и сделал, на внешнюю дорожку, опоясывающую собой всю башню. Перил у неё не было. Мимо головокружительно проносились птицы, хищно ныряющие в бездну внизу.

- "Иди сюда, парень."

Он последовал за голосом.

- "Стой."

Незнакомец стоял прямо за изгибом тонкой стенки, его искаженная тень падала сквозь неё на дорожку.

- "Меня вызвал король," - сказал Тори, сохраняя голос тихим, неуверенный, то ли он оправдывает своё присутствие в королевской зале, то ли выражает недовольство своим уходом из неё.

- "Вызвал по моей просьбе. Так-так. Так значит ты сын Ганта Серлинга."

Тори ощутил, что у него подпрыгнула плоть на костях, но удержал себя в полном спокойствии. Затем он вспомнил, что нужно дышать.

Второй рассмеялся, его голос - мягкий рокот. - "Я не собирался тебя тревожить, просто очень удивился, узнав, что ты здесь. Твой отец и вправду отпустил тебя из той чумной дыры в Призрачных Землях, или ты попросту удрал?"

- "Кто ты такой?" - потребовал Тори, делая шаг вперёд.

Поднявшаяся рука остановила его, будто он врезался лицом в стену. - "Кто, дитя, кем же я могу быть, если не твоим истинным лордом и хозяином?"

В этом не было никакого смысла. Верховным Лордом был Гант, если он всё ещё оставался жив, а Тори инстинктивно чувствовал, что так оно и было, и неважно, что он отбросил прочь свою силу и власть столь же обидчиво, как ребёнок - сломанную игрушку. Впрочем, Верховный Лорд или же нет, какое право имел подобный человек требовать чьей бы то ни было верности? Его собственные кендары объединились, чтобы освободить его сына от его недостойной тирании.

Выбирай своего лорда, говорило насмехающееся бормотание в глубине голоса незнакомца. Ты ещё не заслужил подобного права, парень? Твой отец продолжает держать тебя верой, как и любого другого? Честь - это провальная стратегия. Только сила имеет цену. Выбирай меня.

Тори затряс головой, прочищая мысли.

- "Что ты сделал с Королём Круином?" - потребовал он.

Собеседник вздохнул. - "Ничего. Он уже давно не юноша и прожил расточительную жизнь. И, тем не менее, он желает жить вечно. Я же предположил, что он сможет, если только принесёт несколько жертв. Погляди-ка внизу."

Тори как раз этого избегал, и не потому, что боялся высоты (хотя Башня Роз была очень высокой), а оттого, что его раздражали громкие крики птиц-падальщиков, пререкающихся внизу. Теперь он опустил глаза. Сооружение опоясывало кольцо железных шипов. Многие из них увенчивали круглые штуковины, чьи растрепанные патлы волос трепетали на ветре.

- "Сторонники лорда служат своему хозяину и в жизни, и в смерти, ты не согласен, маленький лордик? Сей вариант древнейшей веры работает на меня -- пока что. Но Гнашар - не Плетущая Мечты. Она пожинает; он только рвёт. И это едва ли принёсёт пользу нашему дорогому Круину."

- "Смерть и перерождение," - сказал Тори. Многое из того, что говорил собеседник, сбивало его с толку, но одно внезапно стало ясно. - "Ты Карнидский Пророк."

- "А, он умер тысячелетия назад. Карниды сказали, что я - это он, вернувшийся. Мне даже забавно играть эту роль." - Мурчание собеседника утонуло в полурычании. - "В конце концов, с какой стати я вообще должен склоняться пред смертью? Пускай за меня умирают другие глупцы, которые и рождены для этого."

В покое зазвучали всё усиливающиеся голоса.

- "Ты не посмеешь," - сказал Принцесса Амантина, и в этот раз её голос дрожал от чего-то большего, чем гнев.

- "Неужели?" - Круин уже задыхался. Звучало это просто ужасно. - "Если твой ребёнок будет сыном ... то зачем ещё нужны наследники... если не для того, чтобы продлевать ... жизнь своего короля? И если я должен его взять ... то я это сделаю. Так меня научил Карнидский Пророк. А теперь давай, иди сюда."

Кто-то закричал.

Тори проскользнул обратно в залу и успел увидеть охваченных паникой леди, ринувшихся к дверям. Застигнутый в середине потока, Генджар споткнулся и пропал под волной чёрных, вздымающихся юбок. Тем временем, причина всего происходящего, Круин, поднялся и метнулся к сестре, в руке - охотничий нож.

- "Я выпотрошу тебя прямо на этом самом месте ... ты, жирная, маленькая свинья," - прохрипел он. - "Давай сюда своё нерожденное дитя!"

Тори, не думая, шагнул между ними. Круин нависал над ним горой, вонючее дыхание короля било ему в лицо. Он попытался смахнуть кенцира прочь, но Тори поймал его захватом запястья, который заставил его рухнуть на колени. Нож улетел прочь по халцедоновому полу. Круин попытался встать, но его ноги сгибались под ним. Его истощённое лицо пересекла гримаса изумления.

- "Как-так, я умираю. Но это же невозможно. Ты же обещал."

Его глаза перекатились на незнакомца, который стоял на возвышении, наполовину в тенях. Он был облачён в карнидскую чёрную мантию и чече, длинный конец которой обматывал его лицо. Вуаль под ней скрывала всё, кроме серебряно-серого блеска его глаз.

- "Очень плохо," - сказал он своим глубоким, но странно безразличным тоном. - "Это было интересным экспериментом."

- "Предан!" - Голос Круина перешёл в рёв. - "Я дал тебе доступ к своему городу! Контроль над своим двором! По твоему совету я перебил большую часть своих наследников! И всё, что ты теперь можешь мне сказать ...так это `Очень плохо' ?"

Пророк пожал плечами. - "Лишь немногие заслуживают бессмертия. А большинство - нет. Вас, я боюсь, ожидает обычный общий удел."

- "Я не обычный!"

- "Так говорит себе каждый."

Глаза Круина в отчаянье обежали комнату. - "Я буду отомщён. Ты!" - Он указал на Генджара у дверей, с трудом встающего на ноги, его шикарный мундир был разорван и осыпался жемчугом, а один глаз чернел синяком. - "Схватить этого шарлатана!"

Вороньё с глумливыми криками поднялось вокруг каменных лепестков и ринулось в помещение яростным штормом чёрных крыльев. Острые клювы кололи всё и вся. Блестели чёрно-гагатовые глаза. Генджар замолотил по ныряющим к нему птицам. Принцесса прикрывала своего брата, пока Тори стоял над ними обоими, пытаясь её защитить.

- "Мне думается, что мы еще встретимся," - сказал Пророк в ухо Тори. А затем и он, и птицы исчезли, за исключением вихря чёрных перьев, кружащего на бледно-зелёном полу.

Генджар осторожно опустил свои руки. Обнаружив себя более или менее неповрежденным, он скакнул к Тори и дал ему пощёчину.

- "Ты позволил монстру сбежать!"

- "Нет, Комендант. Это вы позволили." - Принцесса отпустила безвольное тело своего брата и встала, руки сжаты на раздутом животе. - "Король мертв, но его последний приказ всё ещё висит над вами. Здесь есть свидетели этого, этот мальчишка и я. Честь обязывает вас разыскивать этого фальшивого пророка по всему Котифиру, вплоть до самых ворот Уракарна, если потребуется. Отправляйтесь один или прихватите с собою всё Воинство, если так вам будет спокойнее."

Её лицо исказилось от спазма боли.

- "А сейчас, прошу меня извинить, моё время пришло."

II

Потребовалось почти тридцать дней, чтобы воздвигнуть погребальный костёр Короля Кротена на центральной площади перед Башней Роз.

Сначала возвели леса из пахучей древесины (бензойное дерево, лавр и т.д.), достающие почти до самого, теперь вернувшегося, облачного экрана. Затем сей каркас набили сухим масло-кустарником из Пустошей. Ну и в заключение, каждая городская гильдия посодействовала его облицовке. Наборы пустых доспехов стояли на страже основания. Выше трепетали отборные шелка, потом шли позолоченные зеркала, отражающие небо, затем страницы, изукрашенные миниатюрами, затем сияющие сапоги, с чётко прорисованными пальцами, и так далее, и так далее, гильдия за гильдией, вплоть до обширных росписей, живописующих величайшие охоты ушедшего короля. Над ними, прямо под платформой, на которой должно было возлечь его тело, расположились трофеи с его знаменитой стены добычи. Головы яккарна, пещерного медведя, дикой кошки и раторна злобно косили с высот. Круин успешно поохотился на всякое создание в Ратиллиене, стоящее подобных усилий, за исключением волверов, рисаров и -- к облегчению кенцирских войск -- аррин-кенов.

Тело Круина тем временем покоилось в прохладной каверне Подутёсья, особенно известной своими консервирующими свойствами. По мере того, как дни сменялись днями, некоторые шутили, пусть и тихонько, что его придётся выламывать из сталагмита, когда всё-таки придёт время его похорон.

Наконец, этот день настал.

Тори обежал взглядом площадь, на которой он ждал начала ритуала. Несмотря на вернувшееся облачное покрытие или, возможно, как раз благодаря нему, город сверкал. Недавний дождь смыл собою всю пыль и свежие (пусть и в ограниченном количестве) овощи и зелень снова появились в продуктовых ларьках, торгующих вдоль главного проспекта. Ждущие горожане добавили торжественную нотку в свои траурные наряды, но под ними проглядывали скорее фестивальные костюмы. Как только старый король обратится в пепел, будет коронован новый.

Некоторые кенциры утверждали, что всё наладилось, едва их храм вернулся к жизни, сразу же после смерти Круина. Тори не знал, что об этом думать.

С уходом Круина и исчезновением Пророка, выжившие королевские наследники вышли из своих укрытий. Несмотря на его кровные права, им потребовалось много времени, чтобы признать Кротена в качестве нового короля, да и то, только осадив его советом его старших родичей. Тори слышал, как его бывший гость долго и горько жаловался о своей потере и власти, и свободы, хотя он всё умудрялся ускользнуть в лагерь Воинства для редких визитов. Хотя его прежний жизненный опыт был неминуемо ограниченным, в нём, похоже, определённо развивалось восхищение кенцирским образом жизни. И определённо его благодарность Тори за предоставленное укрытие и не думала увядать. И хотя Тори никогда не разговаривал со своим беспокойным гостем на полную чистоту, он сомневался, был ли у Кроаки хоть кто-нибудь ещё, с кем он мог чувствовать себя способным говорить свободно.

Тори хотелось, чтобы служители поторопились. Что-то в грядущей передаче полномочий его беспокоило. Как кенцир, он был очень чувствителен к власти -- у кого есть, у кого нет -- а Кроаки всё ещё ощущался слишком похожим, ну, на Кроаки. Конечно, это всё из-за того, что он всё ещё не коронован, но спроси его кто, то Торисен без долгих мыслей сказал бы, что Круин всё ещё жив, всё ещё король. Что было просто нелепо.

Один из его команды, Калли, протолкался к нему через толпу. - "Говорят, что муж принцессы, Принц Близкий [Near] болен," - сказал он, понижая голос.

Тори только выругался, тоже тихонько. Смерти отнюдь не прекратились со смертью Круина. Один за другим, наследники становились больными и уходили на тот свет. Некоторые винили в этом прощальное проклятие, насланное Пророком. Основная масса винила лично Пророка, которого так и не поймали, несмотря на все возможные усилия Генджара запечатать город после смерти Курина. Правда, он сцапал несколько уличных проповедников, но большая часть карнидов, вместе с их хозяином, просто ускользнула прочь. Генджар не сказать, что был особо радостным, как и Совет, от его усилий, а простолюдины попросту издевались над ним, когда он появлялся на публике.

Никто, кроме Кротена, не верил в существование таинственного ассасина, который отбрасывал тень волка. Торисен также не был в этом уверен, не считая таинственной ссылки Пророка на кого-то (или что-то) по имени Гнашар. Тем не менее, новый как-бы-король настоял, чтобы он, Торисен, провёл расследование. Для этого ему была нужна помощь. Харн передал ему одиннадцать кендар. Большинство из них, подобно Рябине, его заместительнице, были бывшими Норфами, но некоторые пришли из других домов. Тори подозревал, что одна из них, Роза Железный Шип, Каинроновский ёндри-гон, была шпионом Генджара, но подобно всем остальным, она служила стражником в Котифире в течение долгого времени, включая недавние волнения, и потому обладала исключительным знанием города. Ирония заключалась в том, что решай вопрос Харн, и Тори стал бы простым десятником. А вместо этого Генджара вынудили назначить его на должность сотника, пусть даже, понятное дело, весьма условно и, вероятно, временно.

С другой стороны, Харн совершенно не выказывал недовольства, будто он приписал Тори этих дополнительных кендар специально для того, чтобы добиться именно такого результата.

Тори не мог понять, что думает его маленькая, свежесобранная команда по поводу этого соглашения. Он знал, что они зовут его "Чернышом," в основном за спиной, но лицом к лицу они всегда были уважительны, следуя его приказам без всяких вопросов. Вероятно, помогало и то, что они нашли свое назначение достаточно интересным, даже если в итоге оно могло закончиться ничем.

Калли был много выше него -- как и всякий кендар. И, как и все остальные, был по меньшей мере на десять лет старше Тори. Если бы Норфы всё ещё были в силе, Калли, вероятно, был бы рандоном саргантом в их доме. А Рябина - рандоном офицером, Трое, нынче униженная до звания простого рядового кендара. Будь ты проклят, Отец, за то, что бросил подобных людей на волю ветров.

- "Я задал обычные вопросы," - рассказывал Калли. - "Не видел ли кто-нибудь кого-нибудь странного, таящегося поблизости, или какие-то необычные тени? Нет, не видели. Это определённо не яд: подобно большинству членов Совета в это время, у принца был пробовальщик блюд. Сам я его не видел, но согласно слугам, он угасает. Принцесса просто вне себя."

- "Готов поспорить, что так," - пробормотал Тори. Материнство не смягчило воинственную натуру Амантины. Если её муж умрёт, она вполне способна объявить войну Уракарну в одностороннем порядке.

Толпа заволновалась и затыкала пальцами. Над погребальным костром протянули временный узенький мостик, и теперь тело Круина спускалось с него сквозь облака. Запоздало, с нервным треском, закрутились барабаны. Под пробудившееся дребезжание, один из сопровождающих метнулся вперёд с факелом и сунул его в растопку.

- "Слишком рано!" - сказал Калли.

И в самом деле, прежде чем тело коснулось похоронных дрог, установленных на вершине, основание погребального костра уже охватило пламя пробудившегося к ревущей жизни масло-кустарника. Пламя запрыгало вверх, озаряя светом подношения гильдий, и вырвалось из вершины костра подобно вулкану. Фигуры на мостике отдёрнулись в стороны, охваченные огнём. Окостеневшее тело Круина заколебалось, а затем покатилось вниз по склону костра, оставляя за собой пламенеющий след. Оно с силой врезалось в землю, разлетевшись на части. Все отпрянули назад, за исключением Тори. Вскинув вверх руку для защиты лица, он метнулся туда, куда укатилась по тротуару голова Круина. Секунду он держал её в руках, вглядываясь в закрашенные синим глаза, уже разлагающиеся от жара, а затем уронил её и пинком отправил в пламя, прежде, чем отступить назад. Его пальцы опалил жар, а рукава тлели. Калли поспешил сбить нарождающееся пламя.

- "Вы совсем о себе не заботитесь," - запричитал он. - "Право же, старый ублюдок совершенно не стоил ваших рук."

- "И ничьих других, тоже," - сказал Тори, трясущимися руками счищая копоть. - "Ты это видел, Калли? Я почти поверил, что пещеры окаменили его кости, и хотя я никогда не ценил его мозги, даже когда он был жив, но данная голова была деревянной, целиком и полностью."

III

Принцу Близкому становилось всё хуже, а теперь уже и близнецам-кузенам принцессы нездоровилось.

- "Говорят, их волосяные пряди просто отваливаются от черепа, как и отдельные куски плоти от костей," - заметила Рябина, смывая в глубину горла кусок хлеба с сыром глубоким глотком из фляжки разбавленного вина. - "Это звучит во многом похожим на результаты ранения души -- ну, знаете, что-то вроде работы призрачных ассасинов Баштири."

Кенциры верили, что тень отбрасывает скорее душа, а не тело. Также полагала и гильдия Баштири, со смертоносными последствиями.

- "Король Кротен сказал, что он видел мужчину с тенью волка," - сказала Роза. - "Белого волка, если на то пошло, с белой тенью."

- "То-то и оно: если в чём-то участвует волк, то ты ожидаешь встретить кровь и сломанные кости, а не смертоносную, изматывающую болезнь."

- "Ты говоришь, что король ошибается?"

- "Не обязательно, просто в этом заключается что-то не столь прямолинейное."

Это ещё, подумал Тори, мягко сказано. Он попытался вспомнить, была ли тень Круина неповрежденной. Да. В своём оке памяти, он увидел, как король рухнул ей навстречу на камень халцедонового пола. Пророк утверждал, что он умирает по естественным причинам, но может выгадать бессмертие, если будут принесены в жертву его мужские наследники. Гнашар, по всей видимости, был просто убийцей, но не Плетущим Мечты. Консортка Мастера пожинала души. Что же делает этот человек с тенью волка и почему даже сейчас, когда Круин уже мёртв? Так всё кружились и кружились мысли Тори. Не удивительно, что он никак не мог выспаться. Кроме задавания вопросов, его маленькая команда патрулировала Котифир после наступления темноты. Этим вечером, вместо того чтобы впустую крутиться в постели неспособным уснуть, Тори присоединился к Рябине и Розе Железный Шип на балконе второго этажа, выходящем на центральную площадь.

До них доносились смех и музыка, текущие вниз с ярчайше освящённых верхних покоев Башни Роз. Кротен завёл себе весёлый двор, на который сбегались артисты и художники со всех уголков Ратиллиена. Никто, казалось, никогда не спал. Тори задумывался, а не опасается ли новый король попросту оставаться в одиночестве. У него сохранялось ощущение, что, несмотря на коронацию, Кроаки всё ещё не поднялся на ноги. Ходили слухи, что он попытался благословить караван с добром из Пустошей и потерпел неудачу. Поговаривали, что купцы всего города начинали проклинать его имя, когда их драгоценные товары рассыпались в порошок.

Круин, живой ... но как такое может быть?

- "Смотрите," - сказала Рябина.

По лестнице спустилась некая фигура и, пошатываясь, побрела через омытую луной площадь, в сопровождении собакообразной тени.

- "Это собака?" - спросила Роза.

- "Нет." - Тори склонился вперёд, напряжённо вслушиваясь. - "Оно поёт ... или мне так кажется."

То, что он слышал, походило скорее на модулируемое завывание, но иногда к какофонии звуков примешивались слова, и некоторые из них были срифмованы.

Роза застыла. Из теней внизу появился ребёнок и двинулся к хрипящему певцу. Прежде чем Тори или Рябина смогли её остановить, она перемахнула через перила на землю и ринулась на перехват незнакомца, который повалился вниз с испуганным визгом.

Тори бросился на выручку. - "Роза, стой! Я знаю этого типа. Он королевский клоун."

- "Нет!" - взвыла добыча кендара, свернувшись в мохнатую лужу на мостовой тротуара, хвост плотно прижат меж ногами. - "Я придворный поэт! Ик."

Ребёнок серьёзно его разглядывала. - "Щеночек болен?"

- "Нет, дорогая," - сказала Роза. - "Щеночек пьян. Почему ты напал на мою дочь?"

- "Напал на неё? Да я её даже не видел!"

Тори рассматривал девочку. Ей было всего около пяти или шести лет, насколько он мог судить, головку венчал шлем тёмно-красных волос. Даже в слабом лунном свете, её глаза сияли пронзительным оттенком зеленого, её взор был серьёзным и немигающим. - "Что ты делаешь в городе ночью?" - спросил он её. - "Лифтовые клетки вообще даже не ходят после полуночи."

- "Я вскарабкалась по лестнице." - Она вручила Розе пакет. - "Ты забыла свой обед."

- "Ох, Шиповник. Сколько раз я тебе повторяла не следовать за мной?"

Тори потянул свернувшуюся фигуру за палец ноги. - "Можешь уже подниматься. И прости насчёт этого."

- " `Прости.' Кто это извиняется перед бедным волвером так далеко от дома?"

- "А-а." - Теперь Тори наконец-то понял, почему тень собеседника распутывала четыре долговязые ноги, пока её владелец поднимался на свою пару мохнатых и трясущихся. Кроме меха и растрёпанных цветочных гирлянд, он был полностью голым. - "Об этом-то я никогда и не задумывался. Все волверы отбрасывают тень волка?"

- "Зависит от фазы луны."

- "Которая сегодня полная." - Тори на удачу спросил: "Ты не знаешь волвера по имени Гнашар?"

- "А, этот. Избегайте его ... ик ... вот мой совет. Я-то из Свирепой Норы [Grimly Holt], но он - из Глубокой Глуши [Deep Weald]. Жуткая зверюга, как ни крути. А что?"

Он озадаченно уставился на три напряжённых лица.

- "Когда ты его в последний раз видел?"

- "А что такое, этим же вечером. Он там, на верху, развлекает короля. Жонглирует пламенем, а как же иначе? Сияющее Высочество, так его зовут. Он выступал для всех знатнейших семей."

- "Чёрт," - сказал Тори. - "Роза, оставайся с дочерью. Рябина, пошли."

- "Не хотите послушать одну из моих поэм?" - закричал волвер Лютый за их спинами. - "А, неважно."

Тори с Рябиной помчались вверх по лестнице Башни Роз. Они оба едва дышали к тому времени, как добрались к дверям покоев, где их попыталась остановить стража, определенно принимая их за выступающих.

- "Эй, там, что будите показывать?"

- "Спасение жизни короля ... Я надеюсь."

Толпа внутри отступила к краям комнаты, чтобы дать Сияющему Высочеству достаточно свободного пространства. Тори начал проталкиваться между придворными с Рябиной за спиной. Впереди мерцали огни, вращающаяся окружность сияющих сфер, летящих то низко, то очень высоко.

- "Ох! Ах..."- бормотали зрители, за исключением тех, кто разворачивался, чтобы прожечь взглядом незваных гостей, проталкивающихся мимо локтями.

Выступающий был высоким, беловолосым мужчиной с пронзительно голубыми глазами, одетый в кремовые кожи. Мягкие вспышки света срывались с его ладоней, когда он увеличивал число сфер, которыми он жонглировал. В их сверкании у него совершенно не было тени, в отличие от зрителей, чьи тени кружились по розовым стенам, гонимые вращением световых мячей. Кроаки сидел на возвышении в великолепном небесно-голубом облачении, в полном восторге от происходящего, его тень колебалась за ним.

Каждый световой шар заключал в себе фигурку волка, замершего в различных позах и движениях. Все вместе, они сливались в очертания прыгающей фигуры.

- "Он жонглирует своей собственной душой," - выдохнул Тори.

Выступающий внезапно метнул одну из сфер в сторону придворного. Человек зашатался в брызгах света, затем пришёл в себя и зааплодировал вместе с остальными, хотя и несколько нетвёрдо. У него за спиной, его тень колыхалась разбитая в осколки на полу.

Ещё одно мерцание сферы, направленной в этот раз в юного короля. Вырвавшись из толпы, Тори бросился между ней и Кротеном. Шар ударил его в грудь...

...и Тори опрокинулся на спину, сцепившись с большим белым волком. Пол ударился в него ровно молотом, столы и скамьи разлетелись в стороны. Вокруг него поднимались суровые стены замка в Призрачных Землях, что было его образом души. В лицо ему щёлкнули длинные челюсти. И засверлили голубые глаза.

- "Кто осмелился встать между Гнашаром и его добычей? Аргх!"

Тори ухватил отбитую ножку стола и засунул её за задние зубы противника. Волвер задёргал головой взад-вперёд, пытаясь разжать хватку на невольно стиснутом дереве. Его ногти терзали руки и грудь Тори. Упёршись ногами в брюхо звёрюги, он пинком сбросил её прочь.

На потолке над головой зазвучали шаги, они всё ходили, ходили и ходили, и доски стонали. Мальчик и щенок волвер замерли на месте, возвращенные страхом в состояние детства, подобные парочке провинившихся школьных бездельников.

- "Это..."

- "Да. Мой отец."

Белый щенок отполз назад на животе. - "Мой отец сказал, что съест меня, так что я сбежал."

- "Как и я."

- "А он не спустится по лестнице?"

- "Раньше или позже."

- "Ну, тогда, дожидайся его." - И щенок повернулся и бросился бежать...

...и они вернулись обратно в Розовый Покой. Большой волвер опустился на четыре лапы, тряся головой. Одежда спадала прочь с поджарых боков, с белого меха, отмеченного теневыми завитками и клубками, напоминающими собой искаженные ужасом лица его прежних жертв, двигающихся вместе с кожей под ними в гримасах безмолвных воплей. Он с рычанием скакнул к двери, разгоняя зрителей, что спешили убраться у него с пути. На месте остался только злополучный стражник. Резко щёлкнули челюсти, и человек упал, с вырванной щекой и половиной тени. А затем Гнашар растворился в ночи.

- "Черныш?" - Над ним склонилась Рябина. - "С тобой всё в порядке?"

Тори уставился на остатки своей куртки, на разодранную и кровоточащую кожу под ней. - "Более-менее," - сказал он хрипло. - "Король...?"

- "Я здесь, Тори." - Через плечо Рябины замаячило лицо Кротена, казавшегося потрясённым. - "Что случилось? Всё, что я видел, так это вспышку света."

- "Это и был ваш призрачный ассасин, ответственный за все эти смертоносные болезни ваших родичей."

- "Что? Это он? Тогда за ним!"

Беспорядок и суматоха, уцелевшая стража ринулась выполнять приказ, но Гнашар легко ускользнул прочь, точно так же, как и его хозяин до этого.

Этой ночью Принц Близкий умер. Под нажимом Принцессы Амантины и на основании атаки Гнашара, Котифир объявил Уракарну войну.

IV

Тори осторожно шагал по известняковому проходу, держа перед собою факел. Обитатели Подутёсья заверили его, что это верный путь к покою сохранения, хотя никто из них не посещал его с той поры, как там был на время захоронен король. Впрочем, и сам он не сказал никому из своей команды, куда отправляется, с учётом того, какая бы шумиха тогда поднялась. Если он не вернётся, то они найдут в его покоях записку.

Свет огня мерцал на тянущихся вверх сталагмитах, на клыках сталактитах. Капала вода.

- "Эй, привет?" - позвал он. Без всякого шанса приблизиться незамеченным, казалось разумным послать какое-то предупреждение.

Впереди вспыхнул свет. Тори заклинил свой факел в трещине и двинулся дальше. Он мог чуять воду, и камень, и кровь. За углом каменной формации каверна расходилась в стороны, где-то порядка двадцати футов в ширину и слишком низкая, чтобы человек мог стоять прямо. Один конец нырял в бассейн с неподвижной водой. Другой поднимался в выступ, на котором покоилось тело. Над ним скрючилась сияющее-белая фигура с пылающими глазами и окровавленной мордой. Кровь была свежей. Струйки её бежали с полки на пол и струились по нему в бассейн.

- "Ну и ну," - сказал Гнашар, приспосабливая свои челюсти к человеческой речи. - "Это как-то неожиданно."

Тори присел на корточки. Низкий каменный потолок и общий недостаток места для маневра действовали ему на нервы, но поделать с этим было абсолютно нечего. По крайней мере, он оказался прав, полагая, что никакое прикрытие ему тут не поможет.

- "Мне нужно знать," - сказал он. - "Ты закончил с Королём Кротеном?"

Второй беззвучно рассмеялся, скаля острые зубы. - "А если нет?"

- "Тогда мы сразимся. На уровне образа души или же врукопашную." - Он коснулся ножа на поясе. - "Это не так уж многое, но я просто обязан сделать все возможное, чтобы убедиться в безопасности моего друга, прежде чем выступить вместе с нашим Воинством к Уракарну."

- "Если ты выступишь."

- "Если."

- "Ты меня интригуешь, лордик. Ты смело тревожишь монстра в его берлоге, но не можешь взглянуть в лицо тому, что лежит в твоей собственной душе."

- "Как и ты."

Волвер облизал свои губы длинным, красным языком. - "Подловили на слове. Другое время, другой отец ... Но да, я покину Котифир после этой последней разорванной глотки. Этому городу больше нечего мне предложить."

Тори кивнул на распластавшееся тело. - "Это Круин? Что с ним стряслось?"

- "Он начал кричать и всё никак не останавливался. Это так ты нас нашёл? Подутёсники несомненно начали судачить, хотя ни у кого из них не хватило смелости прийти сюда и всё разведать."

Тело дернулось и застонало.

- "Я хочу жить, я хочу..."

Челюсти Гнашара снова удлинились, чтобы рвать и терзать. Влажные звуки бойни эхом отдавались от каменных стен, а тонкие струйки превратились в пульсирующий потоп. Тори поморщился.

Гнашар оскалился над своей жертвой, с белоснежных клыков капает красным.

- "Видишь, как трудно убить короля-бога," - сказал он. - "Хотя, теперь уже недолго."

Тори заставил себя сидеть неподвижно. Его инстинкты были правы: пока Круин не умрёт, Кротен никогда не станет по-настоящему королём, а после всего того, что он натворил, никто не желал Круина обратно.

Как и твоего отца, а?

И всё же, сидеть и наблюдать было очень трудно.

Гнашар снова опустил голову и захрустел челюстями. Круин дёрнулся. А затем его голова откинулась назад и свалилась с уступа. Она докатилась почти до самого Тори. Один долгий момент он вглядывался в круглые от ужаса глаза Круина. А затем, наконец, они остекленели.

- "Ну вот." - Гнашар протёр морду лапай и сплюнул. - "Бессмертие - это слишком много для слабого. Круин, как ты понимаешь, не был полностью мёртвым, когда его прислужники принесли его сюда. Я выхаживал его обрывками душ его наследников, даже устроил деревянного болвана, чтобы тот занял его место на погребальном костре, но в его мозгах что-то сломалось. А, неважно. Теперь я знаю то, ради познания чего я сюда и пришёл."

- "А разве ты не явился служить пророку?"

- "О, он навёл меня на верный след. Наши цели бежали бок о бок какое-то время, но теперь он сбежал, так что мы сами по себе."

- "И чем же ты теперь займешься?"

- "Чем-чем, отправлюсь домой, разумеется, и убью своего отца. И советую тебе сделать то же самое."

Тори покачал головой. - "Я не могу."

- "Ну, тогда иди, лордик. Проверяй себя на прочность против своих врагов, но всегда помни, что то, чего ты боишься больше всего, ты держишь у самого сердца."

V

Единственной армией, что была у Котифира, было Воинство, дополненное несколькими переполненными восторга бригадами местных, под командой нобилей, движимых жаждой мести за своих родичей. Уракарн лежал где-то в двухстах пятидесяти милях к юго-западу через пустыню, достаточно далеко, чтобы потребовать значительного тылового планирования. А пока решались вопросы снабжения, Воинство спорило между собой.

- "Это всё безумие," - сказал Харн, беспокойно шатаясь взад-вперёд по своим тесным покоям. - "Генджар думает, что Уракарн удерживает символический гарнизон фанатиков. Мы этого не знаем. Разумеется, мы выслали скаутов-разведчиков, но большинство из них не вернулось обратно, что само по себе не слишком-то обнадёживающе. А те, что вернулись, докладывают, что это сущее осиное гнездо. Кроме того, карниды узнают о нашем приближении задолго до того, как мы туда доберёмся. У них всё ещё есть свои сторонники в городе. Поверь мне, они узнали об этой фарсовой войне, едва только она была объявлена. И что нам полагается делать, э? Просто подойти и постучаться в двери? Что там говорит твой друг Кротен?"

- "Кроаки считает, что всё это плохая идея, но он всё ещё не полностью освободился от этого своего драгоценного Совета." - Тори прервался, чтобы заточить перьевую ручку ножом. Генджар как обычно переложил всю ответственность за подготовку на своего зама, что означало, что его самоназначенному клерку приходилось копировать каждую из каракулей Харна. Воинство всё больше привыкало принимать приказы из его рук. - "Уже очень скоро он с этим справится, как новый король-бог. Просто дайте ему немного времени."

- "Его-то у нас как раз и нет. Мы выступаем уже завтра, не закончив и половины наших приготовлений. Генджар чует славу. Слишком много времени прошло с тех пор, как мы в последний раз проявляли себя в битве, так он сказал. Фа."

- "Это было давно," - сказал Тори задумчиво. - "Здесь не было никаких крупных конфликтов со времён Белых Холмов."

- "А тогда была резня, кенциры против кенциров, и всё потому, что Серый Лорд Гант выбрал неверного противника. Неужели это повторится? Ты тоже думаешь, что нам нужно свежее кровопускание?"

- "Я думаю, что у нас есть целое поколение юных солдат, что никогда не были на войне. Речи Генджара заразны. И среди лагерных очагов я слышал множество энтузиазма."

Харн повернулся и пристально посмотрел на него из-под мохнатых бровей. - "Только не говори мне, что ты тоже подхватил манию битвы."

Тори поразмыслил над этим. В общем-то, он и сам не знал, что именно испытывал, возбуждение или же страх. Скорее, беспокойство: вся экспедиция в целом ощущалась поспешной и бессистемной, едва сохраняющейся под контролем.

- "Я ещё никогда прежде не сражался в общем построении," - сказал он.

- "Ха," - отозвался Харн. - "Ну, тогда, держись ближе ко мне. Старшие офицеры имеют склонность выживать при любом, даже плачевном, раскладе. К сожалению."

VI

Марш к Уракарну занял пятнадцать изматывающих дней, ибо Генджар давил изо всех сил, держа убийственный темп. А ближе к концу он использовал авангард как приманку.

Тори ехал вместе с Харном Удавом в первой шеренге, в сопровождении пяти тысяч смешанных кенцирских и котифирских войск. День ото дня хребты чёрных, курящихся гор на западном горизонте притягивались всё ближе и ближе, и закаты солнца за ними становились всё более угрожающе-пылающими. Они уже ехали среди предгорий, скача по ложу старой лавы меж нагромождений пепла, такого же рыхлого, как порошкообразный снег. Из провалов в земле сочился вонючий газ. Время от времени, земля содрогалась в конвульсиях и лошади вздрагивали.

- "Который Уракарн?" - спросил Тори.

- "Вот тот, прямо по курсу, со сдутой вершиной."

Он был не только большим, но и широким, пожалуй, порядка двадцати миль от края до края. Стены его громоздились над головой, несмотря на отсутствующие вершины, увенчанные сверху снежными шапками, чёрные и угрожающие внизу. Несколько точек на склоне курились струйками дыма.

- "Вы бывали внутри?"

- "Только однажды, младшим офицером. Круин хотел установить торговые связи. Карниды завели нас в свою крепость с завязанными глазами, а затем посмеялись нам в лицо. Это, верно, суровая жизнь, обитать в действующем вулкане, но она им определённо подходит."

Земля становилась всё более неровной и лошади начали спотыкаться.

- "Это не есть хорошо," - проворчал Харн и дал сигнал спешиться. - "Мы должны или оставить их здесь, или рискнуть тем, что половина из них останется со сломанными ногами."

- "А что насчёт наших собственных ног?" - пробормотала Рябина, слишком тихо, чтобы командир мог услышать. Она, как и остальная часть маленького отряда Тори, и Бурр за компанию, настояли на том, чтобы присоединиться к нему в авангарде, хотя он и пытался их отговорить, особенно Розу.

- "Подумай о своей дочери," - убеждал он Каинронку. - "Это может оказаться суицидальной миссией."

Железный Шип только пожала плечами.

Теперь они карабкались среди зубчатых скал и валунов, некоторые размером с маленькие дома. Всё это создавало отличное прикрытие для засады. От чёрных камней вздымались волны жара, заставляя воздух дрожать, а скалолазов исходить потом. Над головой парили трупоеды-стервятники. За исключением скрипа сапогов и хруста камней, холмы толстым одеялом окутывала зловещая тишина.

- "Может, никого нет дома," - сказал Калли.

В следующее мгновение он упал, горло насквозь пронзила стрела. Тори опустился рядом с ним на колени, под прикрытием щитов Рябины и Розы. От них отскакивало всё больше стрел. Калли заскрёб по деревянному древку, отчаянно пытаясь вдохнуть, затем его больше руки безвольно обвисли. Тори закрыл ему глаза.

- "Откуда они летят?" - спросил он, вставая и высвобождая свой собственный щит.

- "Тыкай скалу, любую скалу," - отозвался Харн. - "В круг!" - заревел он на свои войска.

Большая часть сотенных отрядов уже сбилась в тесные построения, солдаты внутри вскинули вверх свои щиты, создавая крышу против стрел и камней, барабанивших по ней подобно граду. Многие котифирцы, реагирующие не так быстро, упали.

Было не ясно, влетели ли они в ловушку, которую и подозревал Коммандант или же Карниды просто-напросто с ними играли. В любом случае, куда же им отсюда деваться? Они добрались до, своего рода природного амфитеатра, опоясанного кольцом клыков-валунов, быть может, места древнего бокового извержения. Чтобы продолжать наступление, им нужно будет перебраться через Кромку. И даже тогда, было совершенно неясно, куда же именно идти, кроме того, что вверх по крутому склону горы. Уракарн и вправду был огромным, даже со своей усечённой вершиной, отроги его горбились над соседями, цепляя собой облака. Если у него и было что-то наподобие центральных ворот, то с этой позиции их видно не было.

Одетые в чёрное фигуры вырвались из-за боков валунов и кинулись на одно из бронированных скоплений, только чтобы откатиться назад под нажимом меча и копья.

- "Держите позиции!" - крикнул Харн. Однако, ещё когда он говорил, одно из котифирских построений рассыпавшись, метнувшись в погоню, исчезло среди стоячих камней, и уже не вернулось обратно. Остальные отряды беспокойно переминались, как будто желая последовать его примеру.

- "Мы не можем просто так стоять здесь и ждать, пока нас всех перебьют," - запротестовал Герцог Дальний. Тяжёлое лицо котифирца блестело от пота, а глаза отражали практически панику, но он пока ещё удерживал себя в руках -- едва-едва. - "Нам нужно воссоединиться с основной частью Воинства."

- "Ха," - сказал командир. - "Можно попробовать пойти на прорыв. Генджару в любом случае следует знать, во что он нас ввязал. Черныш."

- "Здесь, Ран."

- "Возьми группу смешанных войск. Попытайся связаться с центральным командованием."

- "Да, Ран." - Тори заколебался. - "Вы уверены?"

- "Доверься мне. Кенцират последует за тобой."

Над головой свистело всё больше снарядов. Люди ныряли под свои щиты. Харн издал удивлённое мычание и внезапно повалился на Тори. Тори и Бурр подхватили большого кендара под руки и уложили на землю. Правая сторона его широкого лица была залита кровью, летящий камень глубоко, до самой кости, рассёк ему висок.

- "Чёрт. Я думаю, у него трещина в черепе. Харн? Вы меня слышите? Харн!"

Большой рандон что-то невнятно пробормотал в ответ. Его дрожащие веки приподнялись, затем снова опустились.

Тори ощутил трепет паники, подобный кипению воды в груди. Что бы ни случилось, он всегда мог рассчитывать на Харна Удава, стену против любого несчастия, что тщетно билось в неё, не имея сил проломить. Что же ему теперь полагается делать? Он огляделся кругом в поисках заместителя Харна, а затем вспомнил, что этот кендар пал в одной из первых атак. Все смотрели на него.

Они последуют за тобой.

- "Ну ладно," - сказал он и с радостью услышал, что его голос не дрожит. - "Последний приказ Харна остаётся в силе. Я возьму пять десяток и всех остальных, кто захочет пойти."

Большая часть котифирцев поспешила вызваться добровольцами, что никого не удивило.

Они осторожно вскарабкались по склону ложбины, щиты подняты вверх, и углубились в лес стоячих камней. В них продолжали лететь случайные стрелы, уложив на землю нескольких человек. Однако по большей части они продвигались вперёд без особой угрозы, хотя и с ощущением того, что их окружало множество враждебных, наблюдающих глаз.

Вот и место, где они оставили лошадей. Сами животные пропали, а стража их распласталась на земле, мёртвой.

Спереди доносился приглушенный рёв битвы, перемежающийся криками, ржанием лошадей и лязгом оружия. Котифирцы метнулись вперёд, но затем заколебались, выйдя на край другой, намного большей ложбины, на сей раз от края до края кипящей кенцирскими войсками. Похоже на то, что Генджар угодил прямиком в ту засаду, что он предначертал для своего авангарда. Летящие стрелы затмевали собою небо, жужжа подобно разъярённым куропаткам, сначала справа, затем слева, всё снова и снова, покуда вскинутые щиты не ощетинились их древками. А следом за ними всадники на чёрных торнах налетали со всех сторон. Тори наблюдал, как один такой конный отряд налетел на круговое построение, разрывая его. Торны визжали, кусались и лягались, пробивая дорогу сквозь ряды кенцир, едва оставаясь под контролем всадников. Снова полетели стрелы. Воинство определённо значительно уступало карнидам в числе. Вот чего стоила вера Генджара в слабое сопротивление.

Сколько их? думал Тори, удерживая свою маленькую команду под контролем вскинутой рукой. Пятьдесят тысяч? Больше? Как минимум вдвое больше, чем Воинство, это точно.

Но никто не нападал с востока, с направления, откуда они и пришли. Чистое место манило войска подобно холодной струйке в кипящем котле. Очередная ловушка или же их приглашают отступить? Генджар взялся кричать и жестикулировать. Медленно, неохотно, его силы стали откатываться к востоку, забирая своих мёртвых и раненных с собой. Затем он обратил свои глаза на запад и на мгновение скрестился взглядом с Тори, стоящим на кромке впадины.

Да, мы здесь, подумал Тори. Помнишь нас?

Но Генджар отвернулся, жесты его становились всё более отчаянными. Теперь он уже продирался сквозь Воинство, в сопровождении хвоста из своего штаба, обратившись в бегство, вынуждая остальных неохотно тянуться за ним. Они широким потоком излились из котла, замыкающая шеренга изготовилась против погони, которой не последовало.

Тори вздохнул. - "Теперь мы сами по себе," - сказал он своим.

Герцог Дальний глянул на него широко распахнутыми глазами, а затем метнулся в погоню за отступающими войсками. Его люди с грохотом побросали орудие и бросились следом, без всяких помех.

Тори немного постоял на месте, но примеру котифирца больше никто не последовал, как никто и не препятствовал им на обратном пути к авангарду. Они будто возвращались в тёмную, душную комнату и захлопывали за собою дверь. Встав на колени рядом с Харном, Тори смахнул со лба кендара окровавленные волосы. Кто-то примотал содранный лоскут кожи полоской ткани. Харн дёрнулся и начал дезориентировано хрипеть, как при сильном сотрясении мозга.

- "Что теперь?" - спросил его Тори, ожидая ответа, и не получая ничего.

- "Черныш. Погляди."

Облачённые в чёрное фигуры беззвучно возникали вокруг впадины и на верхушках окружающих её скал, всё больше и больше, их ряды всё густели. Как будто вся до единого карнидская орда последовала за ними обратно, но не делая попытки напасть и не издавая ни единого звука.

- "Я же говорил, что мы встретимся снова."

Тори едва сумел сдержать дрожь, когда этот глубокий, сочный голос заговорил так близко от него, слишком тихо и мягко, чтобы большинство могло его услышать. Он, прищурившись, поднял глаза на заходящее солнце, вглядываясь в силуэт фигуры, очерченной закатным огнём, стоящей на скале за ним.

- "Могу ли я предложить тебе сделку, сын Серлинга? Изо всех них, только лишь ты один меня интересуешь. Твоя жизнь за их."

Рябина схватила его за рукав. - "Не слушай его, Черныш. Он лжёт. У нас ещё есть шанс."

Тори махнул рукой на окружающую их безмолвную орду. - "И какие у нас тут шансы?"

Его сердце колотилось у горла, угрожая его задушить. Готов ли он и в самом деле оставить друзей, отдаться в руки врага? Что они с ним сделают? И опять, имеет ли это значение, если он сумеет выкупить свободу своих подчинённых? Он сглотнул.

- "Ты даёшь своё слово, Пророк?"

Фигура торжественно кивнула. - "У тебя моё слово."

Карниды придвинулись и схватили его за руки.

- "Однако, по зрелому размышлению," - заметил Пророк, - "возьмите четверть пленными. Остальных перебейте."

Тори заизвивался в руках своих пленителей, охваченный ужасом. - "Ты поклялся!"

- "Ты можешь также вспомнить, как я говорил, что честь - это провальная концепция."

Карниды роем устремились в котёл, больше не сохраняя беззвучности. Кенциры закричали в ответ свои вызовы, каждый - клич своего дома -- глубокие, уверенные ноты Бренданов, издевательские вопли Эдирров, могучий рёв Каинронов, завывания Даниоров, вызывающая фраза Яранов на Высоком Кене: "Да сгорят тени!" всё снова и снова, пока общий рёв битвы не поглотил их всех.

Тори воспользовался приёмом вода-течёт, чтобы освободиться. Он ринулся назад в битву, но чужие руки снова его схватили. А затем его затылок, казалось, взорвался, и он провалился в темноту.

VII

Всё это просто-напросто сон, плохой сон, твердил он себе, всё снова и снова. Проснись проснись проснись...

Его саднящие запястья были прикованы к стене, пришпиленные слишком низко, чтобы он мог стоять прямо, так что он сидел с вытянутыми вверх онемевшими руками. Вода сочилась вниз по его рукавам и собиралась в лужи под ягодицами. Его одежда гнила. Комната временами казалась пещерообразной, а порою такой же крошечной как чуланчик или клозет, и воняла словно кусок гниющего мяса.

В коридоре снаружи эхом отдавались голоса. Некоторые перекрикивались друг с другом на Кенском: слова ободрения, слова отчаянья. Кто-то ругался, другие кричали. Не так давно мимо прошли облачённые в чёрное карниды, несущие раскаленное стальное клеймо.

- "Отрекись... покайся..."- приходило их бормотание откуда-то снизу по коридору. - "Ну, тогда мы должны тебя убедить, для твоего же собственного блага."

Вслед за этим он услышал крик Рябины.

...мёртвые, порубленные и гниющие в кучах в том общем котле под обжигающим солнцем -- нет, не думай о них. Это не хорошо, не хорошо...

Кто-то, где-то тяжело дышал, почти что хрипел. Харн? Скрипучий шум прервался и Тори задержал своё собственное дыхание.

Дыши, Харн, дыши! О, Трое, не умирай...

Звук начался снова. И снова прервался. И начался опять, под эхо его собственного напряжённого дыхания.

Они снова явились к нему, как приходили день ото дня, неделя за неделей, месяц за месяцем. Ноги в сандалиях шуршали по полу. Укрытые капюшонами фигуры вошли в комнату и встали полумесяцем, смотря ему в лицо, сами оставаясь безликими.

- "Отрекаешься ли ты от своей веры в вашего ложного, триединого бога?" - спросил их лидер мягким голосом. После столь многих дней проповедей и увещеваний, его голос звучал почти что устало.

- "...отрекись, отрекись, отрекись..."- забормотали его соратники.

- "Признаёшь ли ты Пророка Теней своим истинным лордом и правителем?"

- "...признай, признай, признай..."

Он мог сказать да. Он мог солгать. Но это воистину сделает его одним из них.

Какой выбор оставил ему его Трёхликий Бог в подобных вопросах? И где же этот бог теперь, для него самого, для любого из них?

Честь - это провальная концепция.

Нет. Что бы его божество или отец ни сотворили с ним, была сердцевина, что оставляла его цельным, и звалась она Честь.

- "Ну, тогда мы должны тебя убедить," - пришёл безжалостный ответ, - "Для твоего же собственного блага."

Полукруг раскололся. Пара карнидов внесла маленькую жаровню, с которой другие сняли перчатки из раскалённой докрасна проволоки. Они двинулись к нему, держа их наготове.

Проснись проснись проснись...

- "О, боже мой, мои руки!"

Его собственный голос пробудил его ото сна, кричащим во всё горло в холодной башенной комнатке. Уайс тыкалась носом ему под руку и вылизывала лицо, чтобы успокоить, но он по-прежнему вытягивал вперёд свои руки с их ноющим узором шрамов.

- "Мои руки, мои руки..."

ГЛАВА XIV Зимнее Солнцестояние

65-й день зимы

Пятью днями позже наступило зимнее солнцестояние. Кенцират не уделял ему особенного внимания, полагаясь скорее на свои собственные условные даты, вроде Дня Середины Зимы, но Котифир забурлил кипящим котлом в подготовке к самой продолжительной ночи и повороту к весне.

Джейм наняла лифтовую клетку в Надутёсье ближе к полуночи, когда фестиваль уже должен был начаться. Ночь была очень тёмной, с пасмурным небом и без всяких признаков луны. За горами над Пустошами сверкали молнии, им отвечали свисты и бумы фейерверков, беспорядочно запускаемых из Надутёсья.

Добравшись до места, она пустилась в прогулку вдоль главной аллеи, хрустя содержимым бумажного конуса, полного жареных чесночных улиток и наблюдая за снующими горожанами. Многие нарядились в изощренные костюмы и маски, напоминающие собой богов Старого Пантеона, которых она видела в Подутёсье во время летнего солнцестояния. Некоторые отличались гигантскими головами, что требовали дополнительной поддержки, или махали сверхбольшими руками, которыми старались шлёпнуть детей, что роились вокруг них, издеваясь и развлекаясь. Другие же, практически голые, были раскрашены в красный, синий или зелёный, с отпечатками то тут, то там, светящейся пыли из пещер внизу. Черти и демоны, решила она, большая часть из них была учениками и подмастерьями. Означает ли это, что их мастера скрываются под этими гораздо более изощренными костюмами? Всех их, независимо от ранга, омывал свет огня, от многочисленных факелов и кострищ, а окна и балконы вверху полнились зрителями, бросающими вниз безделушки, что подстёгивало скачущее веселье внизу.

- "Пришла посмотреть на наши игры?" - спросил назальный голос за спиной Джейм. Она обернулась и обнаружила нависающего над нею Кроаки, в компании Клык у самого бока, собственнически цепляющейся за его рукав.

- "Ваши фестивали и вправду мне интересны," - сказала она. - "Хотя я озадачена: с каких это пор старые боги стали желанны над поверхностью земли?"

Кроаки скорчил рожу. - "А они и не желанны. Это только гильдейский маммерсет (театр.: псевдодеревенщина) и всё это - не больше, чем ломание комедии. Думаешь, Королю Кротену нужны такие конкуренты? И, тем не менее, людям хочется играть в свои игры."

А сейчас не самое лучшее время, чтобы их расстраивать, подумала Джейм, желая паре счастливого солнцестояния и двигаясь дальше.

Под всем этим весельем бежала всё растущая трещина недовольства. Нужнозадый, Мастер Шелкового Кошелька, продолжал агитировать своих сторонников против Лорда Торговли, пока Принц Тон со своей матерью будоражили нобилей. Даже те, кто не был впрямую задет провалившийся торговой миссией, ощутил её укусы в виде потери места работы и уменьшения доходов. Сохранялось чувство, что Котифир стал уязвимым для врагов и внутри, и снаружи.

В аллее, что она проходила, вспыхнула стычка. Притянутая на звук, Джейм обнаружила Дара, сидящего на одной из кадеток десятки Амберли, мутузя её изо всех сил.

- "Дар, прекрати это!"

Она схватила его за кулак. Он едва не сменил свою цель, прежде чем успел заметить её лицо. Каинронка воспользовалась его изумлением, чтобы стряхнуть его прочь, вскочить на ноги и метнуться обратно в толпу.

- "Во имя Порога, что ты творишь?" - потребовала Джейм, помогая ему подняться на ноги, - "и что стряслось с твоим лицом?"

- "Двое её товарищей наскочило на меня," - ответил он, утирая окровавленный нос. - "Я вывернулся, а затем натолкнулся на эту, скрывающуюся в тенях. Мы услышали, что отряд Амберли вышел сегодня на патрулирование. Пятёрка сказала нам, что это её личное дело, но разве мы могли забыть, что они сотворили с ней во время игр? Так что все мы, кроме Пятёрки, выбрались сегодня ночью в Котифир, охотимся на них, а теперь и они на нас тоже."

- "Вам стоило прислушаться к Шиповник. Если Каинроны вышли на официальное дежурство, то у них есть полное право здесь находиться. А у вас?"

Дар скорчил рожу и закутался в свою куртку. Он был не в униформе. - "Ну, нет."

Даже те кадеты, что прежде её избегали, были возмущены нападением Амберли на Шиповник Железный Шип во время последних состязаний. Всякий раз, когда Джейм смотрела на зарастающие отметины на лице своей помощницы-пятёрки, она испытывала симпатию к внезапно возникшему легиону Норфских сторонников Южанки. В свои более циничные моменты она полагала, что случившееся - это лучшее, что могло произойти с бывшей Каинронкой, с точки зрения обретения поддержки в её новом доме.

Однако же побитое лицо Шиповник её, в то же время, и беспокоило. Она всегда полагала кендаров превосходящими хайборнов в моральном отношении, пока они нынче не начали пытаться растоптать друг друга в кашицу. Стали бы они творить такое, не находись их лорды также в состоянии неявной холодной войны? Она так не думала, и эта мысль её успокоила -- на какое-то время. Но сама-то она относилась к вышеупомянутым хайборнам.

- "Если кадеты Амберли поймают вас здесь, бродящими без приказа, и дерущимися, то они о вас доложат," - сказала она. - "Харн вас накажет, а я не сумею сказать ни единого слова в вашу защиту."

Дар внезапно приобрел глуповатый вид. - "Я и забыл. Если мы угодим в неприятности, то это отразится и на вас тоже, а с тех пор, как вы запретили кадетские испытания, третьекурсники Норфы только и ищут повода, чтобы голосовать против вас в будущий Канун Лета."

Джейм и сама позабыла, что ближе к концу года кадеты будут выбирать своего гипотетического лидера. Это, может, и было, всё равно, что простой конкурс популярности, но в то же время кое-что всё-таки значило.

Уходи и никогда не возвращайся, написал Уголь.

- "Ну, хорошо," - сказала она. - "Теперь это уже неважно. Давай-ка отыщем остальную часть нашей команды и прекратим эту глупость."

Ближе к центру города зазвучали рога, и позолоченные фигуры развернулись, отвечая на их зов. Джейм с Даром присоединились к потоку, оглядываясь при этом по сторонам в поисках членов их собственной десятки и отряда Амберли. Участники шоу проходили на площадь под огненными арками, извергаемыми пожирателями огня, под громогласный рёв приветствий от плотной толпы зрителей.

Их дружелюбие было ощутимо холоднее в отношении трёх гильдейских лордов, что стояли на лестнице Башни Роз. Джейм не смогла услышать и слова из их обращения. Когда же с ним было покончено, толпа отвернулась от них прочь, снова радостно закипая.

Гильдии возвели по всему периметру разукрашенные подмостки, на которых маммерсеты должны были разыграть сложную, многоступенчатую историю, в которой весна побеждает зиму. Первое возвышение, разукрашенное мерцающим снегом, воплощало собой декорацию для рождения Девы Весны в виде золотого крокуса. Джейм задумалась, а доводилось ли Котифиру по-настоящему видеть снег, падающий с неба. Эти-то груды привезли на телегах с верхних склонов Аполлинов, под нагромождением кож, чтобы изолировать снег от солнца. Судя по их гримасам, маммерсеты совершенно не ожидали обнаружить его настолько холодным. Другие ранние цветы -- девушки в блестящих костюмах -- пробились сквозь снежную корку, чтобы собраться в свиту Весны, но Зима с его раскрашенным углём лицом и чёрными одеждами улизнул под землю. Он подбирался к Весне. Та сбежала на следующую платформу, а обширная аудитория кружилась вместе с ней, медленно, по направлению хода солнца. Барабаны стучали подобно лихорадочным сердцам. Рога и трубы ревели.

Дар подтолкнул Джейм локтем. -- "Вон Килли и Ниалл. Игра окончена," - сказал он кадетам, когда они встретились, повышая голос до, практически, крика, чтобы быть услышанным. - "Десятка велит нам возвращаться в лагерь."

Здравомыслящий Ниалл поглядел с облегчением. - "Я же говорил, что это плохая идея."

- "А в чём вообще заключался сей блестящий план?" - спросила Джейм с ощущением грядущей беды.

- "Прижать их поодиночке, один на один, и дать опробовать того, чем они угостили Пятёрку," - ответил Дар. - "Но они патрулируют парами," - добавил он с таким видом, как будто это было нечестной игрой.

- "Не говоря уж о том, что они старше вас, крупнее, и гораздо опытней."

Дева Весны поочерёдно обращалась птицей, рыбой и цветком, плывущим по воде из пены, пытаясь избегнуть Зимы. Её и его сторонники изменялись всякий раз, как они перебирались на новую платформу, а гильдия сменялась гильдией, каждая новая становилась всё более изощренной, чем предыдущая опора.

Ведущих исполнителей сопровождали от площадки к площадке облачённые в чёрное факелоносцы, внушительные фигуры в сравнении с легкомысленной толпой. Хвосты их длинных чече плотно обматывали их лица, оставляя лишь тонкие щели для тёмных, пристальных глаз. Они смотрелись настоящими карнидами, подумала Джейм, но определённо ими не были, не больше, чем скачущие полуобнажённые ученики служили натуральными бесенятами Зимы или Весны, или же маммерсетцы с раздутыми головами - гигантами древних времён. И всё же со временем, она стала улавливать проблески лиц Старого Пантеона в повороте голов, в наклоне челюсти. Вон там на секунду возникли пухлые черты Матушки Ведии, а там - девушки с сомовьими усами. И это точно уголь на лице Зимы, или же обугленная кожа?

Они отыскали Ёрима и Руту. Рута смотрела вызывающе и одновременно расстроено.

- "Это, может, и была идея Дара, но я с ней тоже согласилась," - сказала она, встречаясь с Джейм глазами как-то искоса, подобно щенку, ожидающему наказания. - "Ах, чёрт возьми, мы должны что-то сделать!"

За горами перекатывался гром и в недрах кучевых облаков мерцали молнии. Ветер сменился порывистым, дёргая пламя огней из стороны в сторону. Люди стали беспокойно оглядываться на небо.

Зима поймал Весну на платформе, уставленной цветами, и в свою очередь оказался стиснут её свитой. Они повалили его на землю, срывая прочь его одежду. Полетела зола. Когда он выскользнул на свободу, это был уже не иссохшийся Зима, а юный, ярко-рыжий Любимчик Земляной Женщины, вскидывающий вверх свои руки, чтобы поприветствовать восторженную толпу.

Изукрашенные кулисы за его спиной раскололись. Наружу вырвались слуги, быстро стиснули парня и сбросили его со сцены. Множество рук потянулись ему навстречу, но каким-то образом все промахнулись, позволяя ему распластаться, оглушенным, лицом вниз, на гальке мостовой.

Сквозь драпировки, качаясь, проплыла разодетая в белый, с окантовкой красного, наряд, пухлая фигура. Неизвестный поклонился толпе и повторил жест Любимчика, добиваясь аплодисментов, получая лишь потрясённую тишину от тех, кто стоял достаточно близко, чтобы видеть, что случилось.

- "Ба, да это же Принц Тон," - сказала Джейм, потрясённо таращась. - "Неужели он думает, что сможет так просто ухватить роль Любимчика?"

И в этом было не только просто это, осознала она. Принц делал политическое заявление, со своими белыми одеждами, провозглашая себя наследником Кротена, возможно, даже его узурпатором. Аудитория беспокойно задвигалась, а в небе снова прокатился гром, на сей раз уже ближе.

Сквозь плотные ряды зрителей протолкался Перо. - "Каинроны взяли Мяту и Чернослив!"

Он повёл их вниз по одной из авеню, прочь от центральной площади, в заднюю улочку. Джейм на сей день уже прилично знала центр города и опознала их позицию, как место поблизости от основания башни Русо. Они обнаружили десятку Амберли блокирующими оба края садового клочка у дома. Мята прижалась к стене между двумя командами, отчаянно стягивая вместе свою порванную куртку. Тернослив стояла перед ней, лицом к лицу с блондинистой Каинронкой, удерживая её на расстоянии своей силой воли, пока Амберли металась взад-вперёд.

- "Она напала на мою команду. Она принадлежит страже."

- "Ваша стража пыталась её изнасиловать," - отозвалась Тернослив, сверля её взглядом и выпятив челюсть.

Амберли презрительно фыркнула. - "Ерунда. Этой же нравятся забавы погрубее. Спросите любого."

Из теней выступила Шиповник. - "Спроси меня." - Она подошла и встала между Амберли и двумя Норфами. - "С тобой всё в порядке, девочка?"

Мята капнула из глаз сердитыми слезами и кивнула. Тернослив помогла ей подняться. Её рубашка и куртка были разодраны на части. Синяки чернели на рёбрах и маленьких грудях.

Шиповник указала на неё рукой. - "И это та самая история, что ты хочешь пустить гулять по Воинству? Отпусти их."

Амберли улыбнулась. - "Заставь меня."

Они закружились друг вокруг друга, всё равно, что пара пантер с тяжёлой, уверенной поступью и мышцами, потоком текущими под почерневшей от солнца кожей. В этот момент, город, казалось, завращался вокруг них. Обе десятки отпрянули назад.

- "Я бы сказала, что ты стала мягкой. Так значит, ложные Норфы тебя соблазнили. `Ах, какой хороший пёсик,' говорят они, лаская. `Хорошая сучка.' "

- "Я не хотела тебя этим ранить, Амберли."

- "А кто сказал, что у тебя получилось? Я знаю, чему принадлежу. А ты?"

Они скользнули друг мимо друга, зеркально повторяя движения друг друга в Сенете. Руки прошли ещё ближе, едва ли не касаясь. Гибкие тела текуче разминулись, а затем снова развернулись лицом к лицу.

- "И кого же ты любишь теперь, сменившая воротник? Не меня. И не Лорда Каинрона, который был так добр к тебе. В конечном итоге, что же сделал Верховный Лорд, кроме того, что бросил тебя в училище рандонов, где ты оказалась никому не нужна? О, мы слышали истории, даже здесь, на юге. Бедная Шиповник. Что бы подумала твоя мать?"

Шиповник отправила в неё стремительную пощёчину, которую Амберли с легкостью отмела прочь. - "Верховный Лорд спас Розе жизнь в Уракарне, а она спасла ему. Тот счёт погашен."

- "А теперь у тебя есть его сестра, ваш маленький лорданчик. Скажи-ка мне, угождает ли она тебе, и что делаешь ты, чтобы угодить ей?"

Амберли пригнулась и махнула ногой, ставя Шиповник подножку. Южанка её перепрыгнула. Теперь они дрались всерьёз, котифирским стилем, с широкими ножными замахами и акробатической грацией. Их порождённые огнём тени кружились по близстоящей стенке прохода, по наблюдающим, благоговеющим лицам кадетов.

Амберли широким пинком выбила из-под Шиповник ногу. Шиповник перекатилась через её плечо, оказавшись снова на своих двоих.

- "Ты ещё помнишь своё наследие, Железный Шип? Мне думается, нет."

Это не правильно, думала Джейм. Кендары не должны драться с кендарами. Она бросилась между ними. - "Прекратите это, глупцы, прекратите!"

Амберли зарычала и врезала уже по ней. Джейм воспользовалась ветер-дует, чтобы уклониться. Их ноги и руки сплетались вокруг неё в непрестанно меняющемся лабиринте, что требовал от неё всего её искусства маневрирования. У неё создалось впечатление, что Шиповник била так же часто, чтобы прикрыть её, как и она сама, защищая себя.

- "Это ... просто нелепо!" - прохрипела Джейм.

Кто-то -- она так никогда и не узнала, кто именно -- поймал её скользящим ударом в голову и мир на мгновение мигнул. Она была на земле. Затем сильные руки подняли её вверх.

- "Довольно этой дурости," - сказала на заднем фоне Амберли, звуча с омерзением и раздражением. - "Обратно патрулировать, вы все."

Джейм вгляделась в тёмное, загадочное лицо Шиповник. - " 'сё в порядке," - сказала она, ощупывая челюсть. - "В этот раз даже зуба не сломала."

Буря притягивалась всё ближе. Вспышка молнии подсветила закручивающиеся над головой облака. Но они же, подумала Джейм, всегда кружат водоворотом. Эти, однако, были грознее, чем обычно, с прожилками красного и пурпурного, вроде внутренних органов, и казались буквально твёрдыми телами. Рёв с площади изменил свой характер. Воздух наэлектризовался.

- "Что происходит?" - напряжённо спросил Перо.

Джейм с трудом встала на ноги. - "Давай-ка посмотрим."

Они обнаружили площадь всё так же полной народом, половина которого сосредоточилась на темнеющем небе, а вторая половина - на окружающих платформах, где всё ещё продолжалась пантомима. Весна и новорождённое Солнце солнцестояния принимали дары от Старого Пантеона. Ведия одарила их здоровьем, окатив при этом душем из известняковой пыли, заставившей принца чихать. Её беременная сестра со своей свитой жриц благословила пару на плодовитость. Предки, прошу, чтобы Принц Тон впоследствии не обнаружил себя с ребёнком, хотя учитывая его обхват, разве можно сказать точно? За ними последовала рыбо-дева, засыпавшая платформу своим рыбообразным потомством. Тон поскользнулся на каскаде чешуек и поднялся перемазанным в тине. Ему понадобилась помощь, чтобы взобраться на сцену, где его дожидалось пламя в виде дождя искрящейся иллюминации и огоньков, ползущих по такелажу. Весне полагалось бросить его здесь, но он предпочёл сохранить её руку пленницей в своей пухлой хватке. У парня есть немного мужества, подумала Джейм, пусть и немного здравого смысла.

- "Аххх...!"- выдохнули зрители при запуске фейерверков, пока самые близкие сбивали с себя искры, угнездившиеся у них в одежде и в волосах. Влажный костюм Принца Тона прилип к телу, придавая ему непрезентабельный вид, и зашипел. Весна захлопала по своим тонким одеждам.

- "Ой!" - воскликнули в тревоге остальные, стоявшие дальше назад, ибо среди них зашагали другие, более тёмные фигуры -- карга, несущая коробку, мужчина, из-под капюшона которого струились завитки дыма и что-то у самой земли, что хватало людей за щиколотки и переваливалось на ручках и ножках младенца. Земля, огонь и вода, в своих наитемнейших ипостасях.

Принц и Весна вскарабкались на последнюю платформу, где поднимающийся ветер закручивал штопором шёлковые вымпелы.

Над головой хлестнула молния, её ослепительное сияние и гром приглушили облака.

- "Ёёк!" - сказала толпа, тыкая пальцем.

На платформу опускалась подсвеченная сзади, ревущая воронка ветра. Прежде чем коснуться поверхности, она собралась в кружащуюся фигуру, завернутую в длинную белую бороду, облачённую в тёмно-пурпурные одежды, расшитые золотом. Джейм протолкнулась поближе, глядя во все глаза. Тишшу ухмыльнулся ей через море разделяющих их голов и подмигнул.

Он пришёл одарить Котифир своей защитой, в виде сильного восточного ветра, что сдувал прочь ядовитые испарения Пустошей. Однако, прежде чем он успел это сделать, облачённые в чёрное факелоносцы выступили вперёд, окружая платформу.

Что-то было не так.

Джейм дёрнулась вперёд. Видя, что она задвигалась, её десятка рванулась к ней, чтобы расчистить путь, но они опоздали. Факелы перелетели через голову Тишшу, тяня за собою тончайшую сеть. Он взорвался яростью чёрных перьев, но сетка их поймала. Его пленители сомкнулись над ним. Связав Тишшу в узел, они поспешили стащить его с платформы и устремились прочь сквозь толпу, растворившись в боковой улочке.

Восточный ветер споткнулся и затих. Во внезапном затишье, облака начали распадаться -- все из них, даже те, что обычно кружили над Башней Роз. Сквозь разрывы облачного покрова замигали ставшие видимыми звёзды; однако по-прежнему не было никаких признаков луны и солнце, похоже, запаздывало с восходом. Снова вернулся лёгкий ветерок, но он вонял Пустошами и тем, что лежало за ними.

- "Это Изменение!" - взвыл кто-то.

Что-то вроде безумия охватило толпу. Обратившись буйным сбродом, она сражалась сама с собой, стараясь убраться с открытой площади, где теперь начинал падать град. Театральные платформы зашатались и обрушились. Маммерсетцы бежали. Мужчины и женщины кричали во всё горло, цепляясь друг за друга. Детей затаптывали ногами. Зажатая вспыхнувшим безумием, Джейм не видела никакого немедленного способа преследовать карнидов, которыми те, несомненно, и были. И если так, то что, во имя Порога, они собирались делать с Тишшу?

Бросив взгляд на Башню Роз, она увидела, что Лорд Торговли рухнул ничком на ступеньки, а Леди Профессий склонились над ним. Лорд Сноровка очевидно сбежал.

Ну и куда же ей двигаться, за похитителями или же к башне? Карниды пропали. А пухлая девушка на лестнице дико озиралась вокруг в поисках помощи, которую не от кого было получить.

- "Бери десятку и попытайся выследить карнидов," - велела Джейм Шиповник, повышая голос до крика, чтобы быть услышанной в стоящем рёве, стискивая воротник кендарки, чтобы их не разбросало толпой. - "Освободи Тишшу, если сможешь."

- "А вы?"

- "Я нужна в другом месте."

Джейм воспользовалась вода-течёт, чтобы пробраться сквозь бурлящую толпу к основанию лестницы. Затем она ринулась вверх по ступенькам. Торговец и Профессиональность оставались на прежнем месте. Старик лежал, тяжело дыша, и цвет его лица, насколько было видно Джейм, был совсем не хорошим.

- "Помоги нам!" - выдохнула девушка.

Взявшись с двух сторон, они подняли его и потащили, запинающегося, вверх по ступенькам. Разодранные в клочья облака обнажили Котифирское кольцо опустошения, а затем позолоченные высоты над ним, что уже смотрелись опасными, то мере того, как очарование земель под ним выцветало. Подвесной мостик перенёс их через площадь, над кошмарной сценой внизу, в белую башню. Вся обслуга Торговца бежала. Здесь во внутреннем покое стояла, затянутая кремовым шелком, его постель. Они уложили его на неё, и Профессиональность принялась распускать его одежды, пока Джейм наблюдала, неуверенная, что ещё можно сделать.

- "Что с ним такое?" - спросила она.

- "Старая болезнь, потенциально смертельная в его нынешнем состоянии."

- "Он теперь снова смертный?"

- "Да, как и я."

Насколько Джейм могла полагать, кенцирский храм схлопнулся. Аколит Дорин сказал, что простое изменение в погоде может инициировать его повреждение, а случившееся было гораздо большим, чем только это.

Девушка присела на край постели, держа мужскую руку подобно связке прутиков. Торговец с хрипом втягивал воздух, жилы на его тощей шее натянулись и выступили, его бледно-голубые глаза смотрели с усилием. Учитывая его телосложение, он определённо был когда-то весьма привлекательным мужчиной. А теперь он выглядел подобно ожившему трупу, нуждающемуся в немедленном погребении. Профессиональность смахнула у него со лба редкие, потемневшие от пота волосы и посмотрела на Джейм.

- "Мы уже встречались прежде," - сказала она, с явным усилием пытаясь быть вежливой. - "В Подутёсье. Но не были представлены. Моё имя Шанданиэль [Shandanielle]. Друзья зовут меня Дани. А это Шёлкоторг [Mercer - торговец дорогими тканями]." - Она издала короткий, безрадостный смешок. - "По имени и по своей природе, как он бы сказал."

- "А я Джеймсиль Яд Жрецов. Зови меня Джейм. Он поправится?"

- "Возможно. Если сам того захочет." - Свободной рукой она окунула кусок ткани в чашу лавандовой воды и протёрла ему лицо.

- "Он уже очень долго мучается от боли. И факт бессмертия этому не препятствует. Пожалуй, от него становится только хуже. К тому же его серьёзно подкосил провал торговой миссии." - В голос её заползла нотка раздражения. - "Я твердила ему, что это не его вина, что город, что я сама, нуждаемся в нём, особенно сейчас; но он всё настаивал на собственной вине в наших текущих неприятностях."

Джейм беспокойно зашевелилась. Было ли падение Лангадина хоть в какой-то степени её виной или же, подобно Шёлкоторгу, она просто привыкла принимать на себя ответственность за всё подряд?

- "А как Изменение отразится на тебе?" - спросила она.

Дани опять рассмеялась и утёрла глаза. - "Ну, может, в этот раз я всё-таки перерасту эти чертовы угри."

Джейм вспомнила, что эта девочка застряла в подростковом возрасте на последние тридцать лет. Что за жуткая судьба.

- "Тебе бы понравилось и дальше оставаться смертной?" - спросила она.

- "О, я была бы от этого в восторге, по крайней мере, пока не нагоню сама себя. Это бесит до безумия, обладать взрослым разумом в тринадцатилетнем теле -- если я, конечно, воистину взрослая. Откуда можно узнать, что ты действительно вырос?"

Джейм отнеслась к вопросу серьёзно. - "Насколько я могу сказать, некоторые люди никогда не мужают окончательно, сколько бы они ни жили. Другие же уже рожаются старыми."

- "А ты?"

- "Понемногу и того и другого. Это, похоже, типично для отмеченных богом."

- "А, я так и знала! Ты тоже. Я думаю, мы могли бы многому друг у друга научиться, неважно, обрету ли я снова своё бессмертие или же нет. Ох, но что если нет? Кто же станет следующим Лордом или Леди Профессий? Это может быть какой-нибудь архитектор или инженер или, упаси нас небеса, даже юрист. Я полагаю, что каждый из них будет чем-то полезен городу, но сможет ли любой из них сохранить Шёлкоторгу жизнь? Мне кажется, что мы и в самом деле нуждаемся в нём теперь, когда Котифир просто обязан измениться, чтобы выжить. Кроме того, все эти годы он был столь добр ко мне, будто я стала его дочерью, которую он потерял младенцем, со смертью жены. Мои собственные родители продали меня медику, на которого я и работала, пока не облачилась в белый."

- "Я и не знала, что в Котифире есть рабы."

- "Не в прямом смысле, и только среди отдельных старинных сект, где женщины считаются движимым имуществом. Гильдии называют их ученицами, и не всех их продают или же плохо с ними обращаются. Хотя, ты понятия не имеешь, на что это похоже, быть наиничтожнейшим из слуг, под командой любого. Мой мастер этим пользовался. Как и его главный помощник." - Её передёрнуло. - "Крупный мужчина, да. Под его весом меня едва не расплющило. А потом я стала богом, всё ещё в теле ребёнка, и посчиталась с ними обоими. Это меня научило, что месть ранит всех вовлечённых. Я больше никогда не злоупотребляла своей силой, даже когда мои родители потребовали моего возвращения, говоря, что их обманом лишили ценного актива. Как бы то ни было, Шёлкоторг им отказал, а Король Круин его поддержал. Тёперь они уже состарились, а мой младший брат давно взрослый. Я всё ещё получаю от них время от времени послания, требующие денег или каких-нибудь иных одолжений или же услуг."

Пол, казалось, едва заметно качнулся, хотя постельные занавески даже не шелохнулись. Шёлкоторг дёрнулся и застонал. Джейм зашаталась на ногах, отчаянно ругаясь. Ну конечно, если кенцирский храм выбыл из строя, то Кротен больше не король-бог, способный следить за городскими высотами.

- "И сколько это вероятно продлится?"

Дани пожала пухлыми плечами, выглядя совершенно беспомощной. - "Однажды это продлилось до половины года, или так мне говорили. Это тогда обрушилась большая часть внешних башен. Но Шёлкоторг теперь не вынесет столь долгий промежуток. Ох, что же нам делать?"

Джейм этого не знала. Прежде всего, ей нужно определиться с состоянием храма. С этим на уме она попрощалась с Дани и помчалась вниз по лестницам.

По ним поднимался кто-то с тяжёлой поступью.

Джейм скользнула в нишу. Мимо неё прошёл крупный, грузный мужчина в потёртой рабочей одежде, его лицо кривилось в сурово-хмурой гримасе. Поддавшись импульсу, она последовала за ним вверх, в покои, где лежал бывший Лорд Торговли, а бывшая Леди Профессий за ним присматривала.

- "Так вот ты где," - сказал мужчина, перегораживая собой дверной проём. - "Ну и какая теперь цена божественности, а? Идём. Ты принадлежишь дому."

Он пересёк комнату и схватил девушку за руку. Дани забилась в его хватке. - "Нет! Я ему нужна!"

- "Твоей семье ты нужна больше."

- "Тогда почему же вы продали меня ребёнком?"

- "Мы нуждались в деньгах, чтобы купить мне ученичество. Разве ты не понимаешь, глупая поскакушка? Это и есть та самая жизнь, которая нам обоим предназначалась."

- "Но в итоге ты провалил свои испытания и стал простым разнорабочим."

Он на неё зарычал. - "Гильдейский мастер хотел взятку. Вот и всё. И ты вполне могла её обеспечить."

- "Говорю тебе ещё раз: я никогда не прошу платы за свои услуги. Люди дают столько, сколько могут."

- "Ну, в таком случае ты ещё большая дура, чем я думал, но в любом случае, со всем этим нынче покончено."

Джейм скользнула между ними.

- "Отпусти её."

Братец бросил на неё презрительный взгляд поверх мускулистого плеча. - "Кто ты, чтобы влезать в семейные дела?"

- "Тоже в некотором роде семья," - сказала Джейм, и защемила ему нерв на локте. Он выпустил свою сестру, его рука безвольно обвисла, и в ярости повернулся к Джейм.

- "Что, ах ты маленькая сучка..."

- "Правильный пол, неправильный термин."

Он бросился на неё, а она скользнула мимо него ветер-дует приёмом, отвешивая ему пинок по штанинам, когда он пролетел мимо. Он впечатался головой в стену спальни. А затем пошёл обратно, такой же разъяренный, как очумевший бык. Джейм вышибла из-под него его ногу, и он взбороздил мраморный пол, врезавшись в него своим лицом. Он остался лежать на месте, неподвижный и хрипящий, а вокруг его головы начала растекаться кровь.

- "Если ему повезёт, то это только сломанный нос и сотрясение," - сказала Джейм Дани, которая замерла в ужасе, руки прижаты ко рту. - "Ежели он сообразил, что ты стала уязвимой, то сколько времени пройдёт, прежде чем Мастер Нужнозадый явится сюда в поисках Лорда Торговли? В общем и целом я думаю, что вам обоим стоит отправиться в Подутесье, где Клык, Кроаки и Матушка Ведия смогут о вас позаботиться."

- "Я думаю ... в целом ... тут ты права." - прохрипел Шёлкоторг с постели.

Дани поспешила обратно к нему. - "Но способны ли вы на такое путешествие?"

Он рывком привёл себя в вертикальное положение. - "С помощью. Я должен."

Дани взяла одну его руку, а Джейм другую. Он встал между ними подобно раненному аисту и заковылял, тяжело дыша, прочь из комнаты.

ГЛАВА XV Зимние Сказки

80-й день зимы

Торисен поправил меховую накидку на своих вытянутых ногах и нырнул обратно в её уютные складки. Чаша горячего вина со специями приносила желанное тепло его рукам, успокаивая боль шрамов. Стояла холодная ночь, полная летящего снега, но две стекольные печки Марка поддерживали большой зал Готрегора располагающе тёплым, даже с учётом ветра, свистящего сквозь дыры во всё еще незаконченном витражном окне. По крайней мере, здесь было намного лучше, чем в его собственном башенном кабинете наверху.

Волвер свернулся клубком перед одной башней-печью, Уайс - перед другой. Марк размалывал ингредиенты на головной части стола рядом с окном, который он приспособил в качестве своего рабочего пространства. С одного края Бурр показывал Киндри, как можно заштопать его потёртые носки, используя деревянное яйцо.

- "Подцепляешь край дыры, видишь? Потом перетягиваешь нитку через выпуклость яйца к другой стороне. Затем стежок на эту сторону. Взад-вперёд, взад-вперёд. Меняешь направление. Затем прошиваешь нитку над и под оригинальной основой ткани ... хорошо. Не останавливайся."

Лютый потянулся и зевнул. Лапы вскинуты в воздух, мохнатый живот обращён к теплу печи, он приспособил свой рот к человеческой речи.

- "Ты выглядишь готовым замурлыкать."

Торисен потянул своё вино. - "Я провёл хороший день."

Лютый сморщил нос. - "Что, помогая чистить конюшни?"

Готрегор заносило снегом уже две недели подряд, и стены начинали ощутимо давить на всех без исключения. В отсутствие иных занятий, кроме как поддержания огня, еды и сна, нервы у всех были на пределе. Однако ничто не могло помешать работе лошадиного пищеварительного тракта за исключением голода, а запасов питания и для людей, и для зверей было по-прежнему с избытком. Больше того, все удалённые стада были сейчас загнаны в подземные стойла, и все они добросовестно производили навоз, который нужно было выгребать наружу как минимум раз в день.

- "И что же твои кендары думают о твоей помощи?"

- "Это им, разумеется, не нравится. Что, их драгоценный Верховный Лорд тратит своё время на чёрную, повседневную работу? Но я должен был чем-то заняться."

- "Всё лучше, чем продолжать добивать канцелярщину," - пробормотал Киндри Бурру, который только фыркнул.

Торисен стрельнул в них поднятой бровью. - "Что может быть тоскливее того, чем возиться с тем, чем ты меньше всего на свете хочешь заниматься? Как бы то ни было, потом были скачки."

Кендары раскопали дорожку по краю внутреннего двора, и высыпали туда повозки навоза, чтобы прикрыть гладкий лёд. Каждый день, лошадей выводили наверх, по пять десятков за раз, и давали им пробежаться для поддержания формы. Сегодня была очередь Шторма. Чёрный квартерон винохир вырвался с пандуса с высоко вскинутой головой, глаза горят, а ноздри испускают струи пара подобно дракону. Он вдарил копытом по снегу, затем искоса оглянулся на Торисена и заржал.

Приглашение было достаточно ясным.

Торисен не был в седле, казалось, вечность. Он схватил Шторма за гриву, одним скачком взлетел на его голую спину, и они сорвались с места, помчавшись по северной прямой, с летящими из-под копыт чёрныша комьями снега. За ними разразились выкрики. Ещё несколько лошадей обрело своих всадников и это превратилось в гонку. Вокруг северо-западного угла, вниз параллельно западным стенам, вверх по южной стороне... Меж колен Торисена вздымались рёбра Шторма. Сильный ветер с примесью снега бил ему в лицо, а грива Шторма хлестала по рукам. Звуки свалки за ними на юго-восточном повороте: одна из лошадей поскользнулась и повалилась, увлекая за собой ещё нескольких. Теперь они неслись обратно домой, с башнями старого замка, качающимися над головой. Кендары выстроились вдоль дороги, хлопая в ладоши. Торисен натянул поводья, останавливая Шторма почти впритык к скользкому пандусу, уходящему вниз в конюшни, и наконец-то выпустил дыхание: Ах...

Он не думал, что кендары позволили ему выиграть преднамеренно.

- "Как там Крон?" - спросил он теперь Киндри.

- "Падение кончилось переломом ноги, но он должен скоро снова подняться. А между тем, он может понянчиться со своим новым ребёнком-младенцем, пока его супруга Мерри будет справляться с его обязанностями, в добавку к своим собственным. Это не должно быть особенно сложно, по крайней мере, в данный момент. Я и не знал, что кендары мужчины могут кормить грудью, если очень понадобится."

- "О, кендары полны сюрпризов. Мы, хайборны, не воспринимаем их таланты и в половину так серьёзно, как следовало."

С той поры, как юный сынишка Крона и Мерри сломал себе шею, и Торисену пришлось одарить его Белым Ножом, он не переставал интересоваться этой парой. Они, казалось, каким-то образом символизировали собой здоровье кендарского гарнизона. Новый ребёнок оказался здоровым и хорошим, и был рождён под его покровительством, гарантирующим место у Норфов. Чего нельзя было сказать о всяком кендаре, что хотел присоединиться, и не потому, что Торисен не желал этого, а только лишь потому, что он был способен привязать ровно столько-то и не больше людей, без потери силы своей связи с остальными. Это знание далось ему тяжелой ценой - самоубийством Муллена, чьё посмертное знамя висело теперь на почётном месте в Норфском зале. Крон выбрал подходящий момент, чтобы обратиться с просьбой о новом ребёнке. Аналогично Тори сожалел, что кендар повредил себе ногу.

На столе скрипели обломки известняка, которые Марк перетирал в порошок в ступке из железного дерева. К этой смеси он добавил немного сушёного лаврового куста и песка из Пустошей. Звук и острый аромат кустарника напомнили Торисену о последнем почтовом всаднике, успевшем проскочить до снегопадов, чтобы доставить новости с юга и, между делом, связку маленьких мешочков с сырьём для окна Марка.

Лютый заметил смену его настроения и с тяжёлым ударом перекатился на бок в его сторону. - "Что такое?"

- "Ты же слышал, что Котифир претерпевает нынче крайне жестокое Изменение. Я только надеюсь, что Харн сумеет удержать Джейм в лагере на это время."

- "А он сказал, что так и сделает?"

- "Нет."

- "Мудрый Харн. Если творится что-то интересненькое, то не найдётся способа удержать твою сестру в стороне от этого."

Торисен только вздохнул, вспоминая блестящие, любопытные глаза Джейм и её талант оказываться во всяческих абсурдных ситуациях. Даже будучи ребенком, она уже отличалась этой особенностью.

- "Это правда," - сказал он.

- "Помнишь нашу первую встречу?" - спросил волвер, возможно, чтобы его отвлечь. - "Это было во время большого Изменения, когда умер Король Круин и на трон взошёл Кротен."

- "Как же не помнить." - Торисен расслаблено рассмеялся. - "Меня удивляет, что ты её тоже помнишь, учитывая, насколько ты был пьяным тогда."

Киндри заинтригованно поднял глаза. - "Что же случилось?"

Лютый распутал свои конечности, что уже выросли длинными, долговязыми и человеческими. - "Если хочешь, я расскажу."

- "Только с самого начала, пожалуйста," - сказал Торисен. Они с Бурром знали эту историю. А остальные нет.

- "Отлично. Однажды давным-давно, когда я был только щенком, Король Круин прибыл в Угрюмую Нору, чтобы поохотиться на волверов. Мы тогда все попрятались и стали наблюдать, как он раскидывает лагерь в руинах замка, что служил нам нашей берлогой. Той ночью поэт пел королю на рендише, но король был слишком пьян, чтобы слушать. Однако его слушал я, из-под прикрытия ближайшего кустарника. Поэт увидел меня, но ничего не сказал. Это было его местью пренебрежительному хозяину.

- "Ну вот, настал рассвет и Круин выехал в леса, но глубокие дебри опасны, а волверы Глубокой Глуши остроумно-изобретательны. И мы весь день наблюдали, как люди Круина гибнут разнообразными хитроумными способами. Наконец, мы предложили вывести его обратно. Король не был до конца обрадован нашим содействием, но он его принял. В ответ, он предложил место при своём дворе любому волверу, что пожелает там появиться."

- "Что," - сказал Марк, улыбаясь сквозь свою седеющую бороду, - "на своей стене с трофеями?"

- "Это и было нашей первой мыслью. Тогда мы этого не знали, но волвер Глубокой Глуши последовал за нами из леса и тоже всё слышал. Он и стал первым, кто принял королевское предложение."

Уши Уайс дёрнулись. Она перекатилась на живот и окинула Лютого немигающим взглядом своих льдисто-голубых глаз.

- "Когда я возмужал," - продолжал тот, - "То отправился на юг и нашёл поэта, чьё пение слышал. Он тогда уже постарел и вышел из моды и славы, но мне это было неизвестно. Он предложил представить меня королевскому двору, и я с радостью согласился."

Лютый приостановился и вздохнул. Его наслаждение рассказом приугасло. - "И почему молодые такие глупцы? Мы видим пред собою сияющий путь и с радостью по нему несёмся."

- "Ты не был ни глупцом, ни циником," - сказал Торисен. - "Ни тогда, ни сейчас. В Котифире ты был ещё зелёным новичком. И он использовал тебя, чтобы снова добиться королевского расположения."

- "Теперь-то я, разумеется, это знаю. А тогда они надо мной посмеялись." - В его голосе заныла старая боль. Он прокашлялся и потряс головой, но прошлое всё ещё держало его за глотку. - "Всё эти годы учиться рифмовать на рендише, в ожидании выступления, а они все только посмеялись. Так что я начал паясничать и напиваться, чтобы самоутвердиться. `Дикарь из Дебрей,' так меня называли. Вот кого Роза Железный Шип скрутила на площади той ночью: пьяного шута."

- "И всё же, если бы ты не рассказал мне, что Гнашар выступает перед Кротеном в Башне Роз, мы бы не успели вовремя, чтобы его спасти."

И не служи Гнашар Круину до того, подумалось Торисену, то он бы никогда не додумался до идеи, что дорога к бессмертию лежит через убийство всех возможных наследников. И в этом случае, он бы не разыскивал сейчас Уайс, свою дочь.

- "А, ладно," - сказал Лютый, встряхиваясь. - "Я рассказал свою историю. Теперь твоя очередь, старина."

- "И что же ты хочешь услышать?"

Волвер окинул его косым взглядом, вероятно чувствуя, что он расслабился достаточно, чтобы поделиться некоторыми из своих давно хранимых секретов.

- "Тогда, пожалуй, ответы на парочку вопросов. Как тебе удалось сбежать из Уракарна мальчишкой?"

Торисен задумчиво рассматривал свою чашу исходящего паром вина, теперь уже почти пустую. Бурр молча поднялся и снова её наполнил. Они ждали, когда он заговорит. Ну, почему бы и нет?

- "Основную часть истории ты знаешь," - сказал он и сделал маленький глоточек. Бурр выбрал чрезмерно изысканно-крепкий урожай для того, кто больше привык к грубому сидру. Вино пропитало теплом его жилы и задёргало узлы его обычной молчаливости.

- "Что ты, Харн, Бурр, Рябина и Роза Железный Шип бежали в Пустоши, нашли каменную лодку и переплыли на ней сухое солёное море, да," - сказал волвер. - "Тут всё относительно понятно. Но как же ты выбрался на свободу в Уракарне в самом начале?"

- "А сего я сказать тебе и не смогу. Я был прикован в комнате меняющихся размеров, а затем уже не был. Прикован, я хочу сказать. Понимаешь, они нацепили на мои руки перчатки из раскаленной добела проволоки, и ожоги воспалились от инфекции. Голова у меня тогда не слишком-то варила. Возможно, я выскользнул из наручников самостоятельно. А возможно, меня кто-то освободил."

- "Кто же?"

- "Я не знаю." - Торисен нахмурился. Он подумал, что помнит прикосновение прохладных рук на своих собственных, горящих. Очнись. Уходи, голос, шепчущий ему в ухо, и жаркие губы, скользнувшие по его холодной брови. Что это, если не рождённый жаром сон?

- "Ну, если ты не можешь разрешить эту загадку," - сказал Лютый, - "то вот тебе другая. Я увидел тебя сразу после твоего прибытия обратно в Южное Воинство и сначала решил, что мне явился призрак. Генджар доложил, что весь авангард перебит. Но вот ты стоишь и велишь мне прекращать продолжать быть пьяной деревенщиной, которой я тогда и являлся. Ты сказал, что идёшь увидеть Генджара. Следующее, что все услышали, он мёртв. Что же случилось?"

Опасность, встрепенулись все инстинкты Торисена. Здесь таился секрет, глубокий и тёмный. Если Калдан когда-нибудь услышит ... но здесь были его друзья. Кому ещё он мог рассказать?

- "Как ты и сказал, я пошёл увидеть его в казармы Каинронов..."

Он продолжал говорить, а память уносила его в прошлое.

Никто не видел, как он входил или карабкался по лестнице. Он, казалось, прошёл сквозь их сердцевину подобно призраку, которым счёл его Лютый. Он и сам себя таковым ощущал, пустотелым и всё ещё полнящимся эхом от бесконечного шёпота песка. Но его руки пульсировали инфекцией. Ему велели идти в лазарет. А он вместо этого пришёл сюда.

- "Вы меня не видите," - продолжал бормотать он. - "Вы меня не видите." - И они и в самом деле не видели.

Вот и анфилада Генджара на третьем этаже, из самой удалённой комнаты долетают чьи-то голоса. Дверь стоит раскрытой. Тори замер в её тени. Спальные покои за ней утопали в утреннем свете и волнах размотанного шелка. Внутри всё равно, что волновались море, небо и земля, настолько разнообразными были сияющие драгоценно-яркие цвета. Генджар стоял перед зеркалом, примеряя к себе отрез бледной лаванды.

- "Что думаешь?" - спросил он.

- "Мило, но дисгармонирует с вашими глазами."

Второй вялый голос был таким же гладким как бархат, тихонько скользящий по стали, и в то же время неожиданно знакомым.

Генджар раздражённо хмыкнул, выронил шёлк и подхватил бокал с вином. Рука его не отличалась твёрдостью, а глаза были налиты кровью, не подходя ничему из сокровищ, по которым он ступал.

- "Уверен, что не хочешь немного?" - спросил он. - "Это хороший урожай."

- "Спасибо, но нет."

Гость Генджара развалился в одном из его богато разукрашенных кресел, его длинные, облачённые в чёрные сапоги, ноги были вытянуты перед ним, скрещиваясь в лодыжках, изящные пальцы сцеплены вместе под тёмным, сардоническим лицом.

- "Тогда чему же я обязан радости вашего визита?" - спросил наследник Калдана, слегка запинаясь на формальной фразе.

- "Как вам, верно, известно," - отозвался военный лидер Калдана, Шет Острый Язык, - "Я недавно приехал из Заречья. По прибытии я, разумеется, услышал о ваших ... ээ ... деяниях в Пустошах перед Уракарном."

- "Тогда тебе отлично известно, насколько нас там превзошли числом. Я хорошо потрудился, выведя оттуда столько людей Воинства, сколько только сумел."

- "И всё же," - промурлыкал Шет, - "с самых Белых Холмов мы не претерпевали столь бессмысленно-ненужного поражения."

- "Это выступление было приказом наших нанимателей!"

- "И вы ему поспешили последовать, с преизрядной долей удовольствия, судя по всеобщим отчётам. Неужели никто вам не советовал, что ваша наипервейшая обязанность заключается в том, чтобы отговорить котифирцев от столь рискованного курса, основанного на столь малом фактическом материале?"

Каинрон нетерпеливо махнул рукой, разливая вино. - "Воинство само того желало, по крайней мере те из него, кому достало хоть немного бойцовского духу."

- "Ты имеешь в виду свежую кровь. А что насчёт старших рандонов?"

Генджар фыркнул. - "Эта свора старух."

- "Мой милый мальчик," - по лицу Шета промелькнула улыбка. - "Никогда не стоит недооценивать старушек. А теперь к вашим потерям. Один из пяти мертвы или так я слышал, не говоря уж обо всём авангарде..."

- "Они ушли слишком далеко вперёд, слишком стремясь захапать мою славу! Откуда мне было знать, что они в беде?"

Тори припомнил, как их взгляды сцепились поверх того кровавого котла.

Да, мы здесь. Помнишь нас?

- "Разведчики могли вас информировать, едва оценив всю силу карнидов."

- "Мне они ничего не сказали!"

- "Потому что вы не дождались их рапортов. По крайней мере, об этом Харн Удав меня подробно известил. В остальном он мало что помнит из-за трещины в черепе, что, вероятно, даже к лучшему. А, вы верно и не знаете: он и ещё трое других воссоединились с Воинством. Много больше было взято в Уракарн живыми, но только лишь им удалось бежать. Ещё больше загубленных жизней. Ещё больше не погребённых костей."

Румяно-красное лицо Генджара пошло лиловыми и белыми пятнами. - "Что ещё они тебе рассказали? Лжецы и трусы, все они там. Я спас Воинство! Разве можно возлагать на меня ответственность за то, что они оказались слишком слабы, чтобы вырваться из окружения?"

- "Да." - Боевой лидер Каинронов поднялся с львиной грацией, и Генджар отступил перед ним на шаг. - "Я принёс вам подарок." - Он опустил на стол нож с белой рукоятью. Коммандант Южного Воинства уставился на него, затем издал надтреснутый смешок.

- "Мой отец никогда бы не послал мне подобного сообщения."

- "А он и не слал. Это пришло от рандонов под вашим командованием, живых и мёртвых."

- "Них! Они же меня подвели, разве ты не слышишь? А как же иначе, если им не хватило силы разбить даже банду пустынных дикарей. Забирай обратно твой драгоценный подарочек!"

Но Шет не сделал ни жеста, чтобы забрать обратно ритуальный нож самоубийства. - "Тогда оставьте его себе," - сказал он мягко, - "как напоминание о чести. Хорошего вам дня."

Шагнув за дверь, он натолкнулся на Тори. Одно мгновение он, склонив голову, смотрел на мальчика, а затем кивнул ему и ушёл.

Генджар в ярости метался по своим спальным покоям, пиная нагромождения шелков, когда они хватали его за ноги. Он плеснул себе ещё вина, заливая свою руку, мгновенно осушил бокал и метнул его в стену.

- "При всём его наглом нахальстве ... как он осмелился меня судить? Отец лишит его шарфа, едва я об этом расскажу. Больше никаких великих и могучих военных лидеров, Шет! Режь кого-нибудь другого своим самоуверенным языком, если только сможешь."

Затем он увидел стоящего в дверном проёме Тори и замер на месте с распахнутым ртом. - "Ты!"

- "Да, я здесь. Помнишь меня?"

- "Да неужто все несожжённые мёртвые собираются возвращаться, чтобы изводить меня? Ну, я этого не потерплю, слышишь меня? Не потерплю!"

Генджар схватил нож и ринулся на Тори, но угодил ногой в рулон шёлка и упал. Он осторожно поднялся, украшенный множеством петель полупрозрачной материи. Нож засел у него в боку. Он вытащил лезвие и уставился на него, а затем на кровь, которая заструилась по его теперь уже разорванному мундиру.

- "Погляди, до чего ты меня довёл, ты ... ты ублюдок!"

Его ноги начали разъезжаться. Он, шатаясь, попятился на балкон, уперевшись в перила, что поймали его на высоте талии. К его сапогам прицепились полосы ткани. Он в ярости задёргал ногами, пытаясь освободиться, пошатнулся и перевалился через поручень. По полу, разматываясь, пролетел рулон шёлка. Стержень, на который он был намотан, застрял между прутьями ограды и шёлк с резким щелчком натянулся.

Тори подобрал нож и вышел на балкон. Он поглядел вниз на раскачивающуюся фигуру, пожал плечами, и перебросил нож через перила.

Звуки тревоги начали раздаваться, когда он уже добрался до лестницы и спускался вниз, опять никем незамеченный. Куда же он идёт? Ах, да. В госпиталь, чтобы ... чтобы повидать Харна. Потому что там нечего делать с пульсирующими, инфицированными ожогами, что симметричными кружевами опутывали его пальцы. Он сунул их в карманы. Если военные хирурги увидят, то вполне могут их отрезать. А он не мог этого допустить.

Главный зал оставался безмолвным после того, как Торисен окончил свой рассказ. Они все смотрели на него.

- "Ты имеешь в виду," - сказал, наконец, Киндри, - "что он просто запнулся и упал?

- " `Просто' несколько преуменьшает ситуацию, тебе не кажется?" - заметил Лютый. - "А что, почему бы не сказать, что его собственное тщеславие поставило ему подножку. Тем не менее, эта история не должна никогда покидать эту комнату."

- "Но это же был несчастный случай!" - удивился Киндри.

- "А разве я говорю что-то иное? Однако подумай, как бы среагировал на это Лорд Каинрон. Пока что, единственное утешение, что он находит во всём этом фиаско, так это мысли о том, что его любимейший сын принял почётную смерть от Белого Ножа, пусть и с некоторыми дополнительными украшениями."

- "По крайней мере, ты сохранил свои руки," - сказал Киндри. - "Хотя целитель мог бы не допустить образования шрамов."

- "Нет!"

В этом отрывисто брошенном слове, между ними снова поднялся барьер.

Торисен пригубил вино, проклиная себя. Только он успел подумать, что наконец-то превозмог свою ненависть к шанирам, как она тут же скользнула обратно. Вино остыло. Его покрытые шрамами руки снова заныли под всё растущими укусам холода.

- "Ну, хватит рассказов," - сказал он. - "Спой для нас, Лютый. На своём родном языке. Обещаю, мы не будем смеяться."

Лютый немного подумал. - "Ну ладно," - сказал он, и его морда снова вернулась к волчьей форме. Он начал петь им о летней ночи в Норе. Длинное завывание, затухающее, нарастающее, затухающее снова, отслеживая кривую полной луны. Уайс перекатилась в горизонтальное положение. Её мягкое тявканье стало ветвями, что вытравились поверх лунного диска. Лютый приостановился и бросил на неё одобрительный взгляд. Вместе они отследили чёрный шнур ветки и висящий листочек, мощные стволы деревьев, меж которых танцевали светлячки. Ветер шевелил траву. Более острые ноты очертили каменные кости руин замка, а клокотание в горле стало потоком, что бежал по его разбитым залам, блестя под луной.

Уайс внезапно остановилась. Её рычание разнесло вдребезги нарисованную картину, а шерсть на её загривке встала дыбом. Лютый тоже прервался и вскочил на ноги.

Где-то снаружи в тёмной, снежной ночи, им ответил глубокий, низкий рёв.

ГЛАВА XVI Потерянные Дети

90-й день зимы

I

Ребёнок сидел в луже посредине дороги и молотил по ней своими маленькими кулачками. Его долгий плач уже перешёл в отдельное хныканье. Тем не менее, никто так и не появился ни из одной из окружающих улицу башен, чтобы его спасти. Дождь закончился, и в небе сияла бледная луна. Из теней выскользнула худощавая псина, привлечённая любопытством или же голодом, однако бежала ввиду приближения десятки кенцир.

Джейм подняла мальчика.

Ему было порядка трёх лет, одетый в порванный, мокрый комбинезончик с полосой маргариток, тщательно вышитых вокруг воротника. Казалось невероятным, чтобы кто-нибудь его бросил, и всё же он был здесь, живая картинка несчастья, со слезами и соплями текущими по его лицу. От прикосновения Джейм он снова завыл и ударил её в грудь. Она держала его, истекающего водой, на вытянутой руке.

- "Кто-нибудь, идите и заберите этого ребёнка!"

Башни гулко зазвенели при её призыве, однако все они стояли тёмными и безмолвными, как будто необитаемыми. Однако же большая часть их жильцов пребывала внутри за запертыми дверями и окнами, истово молясь о том, чтобы шляющиеся по городу толпы протопали мимо. Одна такая компания только что протащилась мимо через пересечение с соседней улицей, хрипло вопя от выпивки.

- "Выходите, выходите!" - кричали они и разбивали пустые бутылки о стены башен. - "Спойте с нами, станцуйте с нами, выпейте с нами! Этой ночью не следят никакие боги, не считаются никакие грехи, не преследуются никакие преступления. Мы свободны!"

- "Да, корчить из себя идиотов," - пробормотала Шиповник. Подобно большинству кендаров, она находила подобные гражданские волнения отвратительными и глубоко тревожными, возможно от неприятного чувства того, что и Кенцират мог бы выглядеть точно так же, рухни те связи, что удерживали их вместе. С другой стороны, вполне возможно, что она вспомнила Рестомир, когда слишком крепкая хватка Лорда Каинрона привела к тому, что его собственное пьянство и последующее похмелье отразилось на его беззащитных людях.

Дверь с треском распахнулась и две костлявые, будто несвязанные друг с другом руки со свисающими складками морщинистой кожи потянулись наружу из темноты внутри. Джейм вскарабкалась по лестнице, но заколебалась у верхней площадки. Это бабушка мальчика, прабабушка, или же кто-то и вовсе посторонний?

- "Вы даруете ребёнку права гостя?" - потребовала она.

Шишковатые пальцы нетерпеливо щёлкнули и поманили к себе.

- "Даруете?"

- "Ну, разумеется," - пришло беззубое ворчание ответа. - "Скажи им, что он у Бабули."

- "Сказать кому?"

- "Его родителям, идиотка."

Вынужденная этим удовольствоваться, Джейм протянула ребёнка. Его мгновенно выхватили у неё из рук и дверь бесшумно захлопнулась.

Десятка находилась в патруле с заката, полночь и конец их обхода становились всё ближе. За это время они успели стать свидетелями значительных опустошений, далеко не все были столь невинны, как бродящие своры выпивох. Город пребывал в абсолютно таком же беспорядке, как и, судя по рассказам Серода, во времена прошлого Изменения. Повсюду распространились мародеры, и поджигатели, и убийцы. По всему Котифиру сводились старые счёты.

За изгибом улицы всё громче зазвучали голоса, а на каменных стенах заплясал свет факелов. Джейм отправилась на проверку с плотно сбившейся десяткой за спиной.

Изрядная толпа собралась перед входом в освещённую башню, чья дверь, в виде разнообразия, была широко распахнута. Ближе к её ступеням стояло, возможно, порядка двух дюжин рослых мужчин с факелами, напирающих на меньшую группу из мужчин, женщин и детей. Джейм опознала в высоком лысым мужчине, руководящем последними, бывшего Мастера Бумажной Короны, потерявшего всех учеников из-за Изменения. Как же его звали? Ах да. Кринк [Qrink]. Остальные, верно, его семья.

- "Что происходит?" - спросила она женщину, что внимательно наблюдала за происходящим, сжимая за руку ребёнка. - "А, Ланек! Что ты здесь делаешь?"

Лангадинский мальчик поднял на неё серьёзные, напуганные глаза, в рот засунут большой палец. Женщина опустила голову и уставилась на него, определённо изумлённая, что он оказался не кем-то ещё.

- "Ланек? А где твой кузен? Где мой ребёнок?"

- "Он был одет в комбинезон расшитый маргаритками?"

- "Да, да. Он всё время уберегает прочь..."- Она яростно закрутила головой, не бросая, впрочем, к её чести, Ланека.

- "Бабуля просила меня передать вам, что он у неё."

- "Ох." - Женщина облегченно обмякла.

- "Всё достаточно просто," - говорил лидер факелоносцев Кринку с широкой ухмылкой. - "Или поклянись в верности Принцу Тону или заплати нам откуп. Предпочтительно и то, и другое."

Джейм опознала в кусочке розового бархата на его груди символ принца. Все люди Тона носили такой же. Так это была его столь хвалёная милиция, которая, по его словам, должна была заменить Кенцират в качестве стражей Котифира.

Кринк ответил мрачным взглядом. - "А если я не выберу ни того, ни другого?"

- "Тогда твоя башня сгорит."

Бывший мастер облизал растрескавшиеся губы и нахмурился. Судя по тому, что Джейм могла разглядеть сквозь окна, это было не только семейным жилищем, но и штаб-квартирой гильдии. Сможет ли Кринк восстановить своё положение, если позволит, чтобы её разрушили? С другой стороны, поможет ли ему в этом подчинение шантажу? Одно размышление отменяло другое, оставалась только гордость.

- "Не люблю быкующих хулиганов," - сказал он. - "Мы отстроимся заново."

Второй нахмурился. - "Да будет так."

Десятка рванулась вперёд, но командир милиции уже махнул рукой паре своих людей, что взбежали по ступенькам с факелами в руках. Можно было видеть, как они мерцают внутри, распространяя огонь по стопкам бумаги, свиткам и книгам. Одни только задымились, другие сразу же вспыхнули, бросая оранжевые отсветы танцевать на побеленных стенах.

Джейм с тревогой осмотрела сжавшееся семейство Кринка.

- "Где твоя мать?" - спросила она у Ланека.

Ребёнок вытащил палец изо рта и указал на верхушку башни.

- "Кринк!" - Джейм протолкалась к нему сквозь толпу. - "Твоя невестка..."

Его быстрый взгляд подтвердил отсутствие Калан. Он схватил милиционера за руку. - "Останови их! Там всё ещё кто-то в башне!"

Мужчина оторвал своё внимание от растущего зарева, но сохранил в своих глазах злорадный отсвет огня. Он усмехнулся, облизывая влажные губы. - "Слишком поздно."

Джейм ощутила, как в ней разгорается ярость. Она едва отмечала, что её когти скользнули наружу.

- "Так и хочется сжечь кого-то живьём?"

Он мигнул и сделал шаг назад, жажда огня сменилась неуверенностью. Как и у всякого, кто схватился с маленькой зверюшкой, внезапно взбесившейся. Джейм наступала.

- "Отзови их."

- "Нет..."

- "Так ты любитель огонь." - В её памяти незвано-негадано всплыли фрагменты руны мастера. - "Ну, так отведай его."

Её ногти, искрясь, чиркнули друг о друга под его луковичным носом, поджигая у него волосы в ноздрях. Он замолотил себя по лицу, но каждое движение только подстёгивало пламя. Его язычки подожгли его грязные волосы. Он с воем отступил назад, во всё растущую пустоту, ибо его сторонники в ужасе от него отступали. Джейм скользнула мимо, вверх по лестнице, в горящую башню.

Там её сразу же окружило пламя. Оно лизало бумагу со всех сторон, оранжевое, красное и жёлтое, увенчанное голубыми кончиками. Пылающие чернила рассыпали искры зелёного и золотого. Страницы взлетали в воздух, их края чернели и сморщивались, их изумительные рисунки пожирал огонь. Обугленные обрывки закручивались мимо неё вверх по внутренней лестнице как по дымовой трубе. Горел, казалось, сам воздух.

Танцуй.

Она стала двигаться огонь-скачет и ветер-дует движениями Сенеты, прокладывая свой путь среди вспышек огня. Лезвия холодного воздуха из открытой двери задавали ей направление. Вспышки тепла предупреждали её держаться подальше от стопок бумаги, что собирались воспламениться. Это опьяняло и возбуждало. Она вполне могла играть в это, пока сами камни вокруг неё не начали бы взрываться, но она явилась сюда, чтобы что-то сделать. Ах, да. Котифирская искательница.

Ступени горели, но она взлетела по ним, едва касаясь их обугленной поверхности, где от жара кипела краска. Ветер-дует поддерживал её. Жар приподнимал её. Она могла практически лететь.

За спиною хрустнула ступенька. Джейм оглянулась через плечо и увидела Шиповник Железный Шип у основания лестницы, одной ногой на доске, что сломалась под её весом. Летящий вверх воздух превращал её красно-рыжие волосы в пламенный ореол вокруг лица, когда она смотрела наверх. Её рукав уже горел. Она не могла выжить в этом аду, но и не желала отступать к выходу без Джейм.

Джейм повернула обратно. Волшебное очарование улетучивалось, и её вес возвращался обратно, заставляя ступеньки хрустеть под ногами. Жар стиснул её горло. Она схватила Шиповник за руку и поспешила вывести её из башни.

Они обе уже заходились от кашля, когда, наконец, добрались до прохладного вечернего воздуха.

- "Во имя Порога, во что это ты играла?" - потребовала Шиповник, пока Рута с Мятой сбивали огонь с её рукава.

- "Я собиралась спросить у тебя то же самое."

Джейм увидела, что милиционеры отбыли, захватив с собой своего подпаленного командира. Ха. Струсили, все без остатка, едва им досталась доза их собственного пылающего снадобья. Семья Кринка тем временем продолжала жаться друг к другу на другой стороне улицы, с ужасом наблюдая за тем, как их дом обращается в обугленный камень и золу.

- "Смотрите!" - крикнул один из них, показывая наверх.

У самой верхушки башни рывком распахнулось окно.

Там, в ореоле пламени стояла Калан, сжимая в руках свою младенца-дочку. Она оглянулась назад на горящую комнату, затем поглядела вниз, на девяностофутовый провал перед собой.

- "Прыгай!" - закричали некоторые из её родичей.

Другие кричали, - "Нет, не надо!"

Калан бросила свою малышку в окно.

Шиповник её поймала.

В следующее мгновение пламя изверглось наружу через крышу башни, и Калан засосало обратно в его раскалённую хватку.

Южанка баюкала младенца на руках, не отводя от него взгляда. - "Она говорила держать головку вот так..."

Ребёнок казался просто-напросто уснувшим, тёплым и розовым от жара, маленькие ручонки только-только начали расслабляться, однако он был мёртв.

Кринк отобрал у Шиповник тело и передал его своим женщинам.

- "Шиповник?" - позвала Джейм.

Кендар отвернулась.

- "Пригляди за ней," - велела Джейм Руте. - "Сейчас должно быть уже практически полночь. Все остальные, ваш дежурный обход подошел к концу. Отправляйтесь обратно в лагерь. Выпейте. И ложитесь спать."

Рута заколебалась, упрямо хмуря брови. - "А вы, Десятка?"

- "А мне ещё нужно пробежаться по одному делу."

II

Башня Бумажной Короны располагалась только лишь в трёх кварталах от Гаудариковской. Не побывала ли там уже милиция?

Джейм поначалу беспокоилась, как бы не увидеть её точно так же горящей огнями и со снующей перед входом толпой. А затем кто-то возник из теней в полной броне, целя в её грудь копьё.

- "Стой. Кто идёт?" - Затем он расслабился. - "А, Талисман. Я тебя и не узнал в этой куртке."

Это верно, она была одета кадетом. Джейм оставалось неясно, сколько же именно котифирцев, за исключением кенцирских жрецов, было в курсе о её двойной личности. Она не делала из этого секрета ни в Тай-Тестигоне, ни здесь, но люди по-прежнему были склонны воспринимать её или как Лордана Норф, или же как легендарного Тестигонского вора.

- "Что случилось?" - спросила она.

- "К нам заявились бандюганы принца, но мы их спровадили. А до этого ... Ну, тебе стоит потолковать с Йеном."

- "Не с Гаудариком?"

- "Его здесь нет. Пошли."

Следуя за ним к башне, Джейм отметила, что многие из учеников Железной Перчатки определённо стояли здесь на постах в качестве стражи, в отличие от людей Бумажной Короны. Когда она заметила про это своему проводнику, он только пожал плечами.

- "Гаударик открыл свою башню для наших семей, когда Изменение случилось впервые. С тех пор мы каждый раз находим здесь укрытие, и продолжаем работать. Кому охота сидеть в пустом ожидании?"

Островок стабильности в море изменений. Даже если Гаударик в конечном итоге лишится своего положения грандмастера, то это случится не по его личной вине.

Джейм уже не в первый раз задумалась о Сероде. Продолжает ли он, хоть каким-то образом, руководить своей беспокойной гильдией или же находится в бегах? И если последнее, то почему же он не пытается её отыскать? Когда она о нём думала, то в ответ приходило ощущение беспокойства, под которым покоилась прочная жилка упрямства.

...что бы ни случилось, я же всё ещё твой змей-пролаза, правда?

И что она сделала, чтобы отплатить за подобную верность? Ужасающе мало.

Йен ждал её на ступенях башни, его потрёпанное временем лицо ужасающе осунулось под стреляющей сединой копной волос.

- "У тебя есть какие-то новости?" - спросил он тревожно.

- "О чём?"

- "О Бирни. Моём сыне. Его сцапали агенты Русо в начале этого вечера. Русо прислал сообщение, чтобы Отец пришёл в его Башню, один, и Отец пошёл. Вооружённым."

Сердце Джейм ухнуло вниз. - "Когда это было?"

- "Порядка двух часов тому назад. Остальные знают, что мастер ушёл, но не в курсе, куда и почему, иначе бы уже штурмовали башню Лорда Сноровки и Бирни погиб бы. Куда ты идёшь?"

- "К Русо, конечно, но не волнуйся: я буду осторожна."

- "Точно так же как в Лангадине?"

- "Ну, тогда, ещё осторожнее."

К тому времени, как Джейм до неё добралась, башня Лорда Сноровки стояла совершенно тёмной, за исключением самого верхнего этажа, под куполом вершины. Она беззвучно вскарабкалась по лестнице. Сверху к ней слетали голоса. Очень и очень медленно, она подняла голову над уровнем пола. Гаударик, тяжело дыша, прислонился к столу с одного края комнаты, а Русо - к другому, напротив него. Первый сжимал в руках меч, а второй - топор, который казался для него слишком тяжёлым. Оба они были в полной броне. Гаудариковская отражала его вкус к простому и эффективному; Русо облачился в более изощренную с красными по краям чешуйками и зубчатыми иглами на плечах. Пар валил из проёмов их латных воротников, а их волосы свисали вниз потемневшими от пота сосульками. Судя по царящему в комнате беспорядку, они определёно яростно сражались друг с другом уже несколько часов и только сейчас прервались для столь нужного отдыха.

Русо откашлялся и вытер свою растрёпанную рыжую бороду, из которой теперь не летело никаких искр. Без своей огненной ауры он выглядел довольно-таки обычным и достаточно молодым. - "Ты уже совсем выдохся, старикан," - сказал он хрипло. - "Просто позволь мне тебя убить, и покончим с этим."

- "Это была твоя идея, драться до смерти, парень, хотя я продолжаю тебе твердить: у меня нет амбиций становиться новым Лордом Сноровкой."

- "Ха. Амбиции здесь совершенно не причём. Знают боги, у меня их достаточно на нас обоих. Разве ты не понимаешь? Лишившись статуса лорда, я лишился и своего таланта. Ты хоть представляешь, каково это на вкус?"

- "Могу только догадываться," - отозвался Гаударик не без сочувствия в голосе. - "И всё же ты был не так уж и плох, до всего этого, в качестве моего ученика."

- "Но всё же не достаточно хорош, чтобы жениться на твоей дочери."

- "А вот это бы запросто, вот только она выбрала Йена."

- "Она бы согласилась, если бы ты ей велел."

- "Ну и с чего бы мне делать нечто подобное против её собственной воли?"

Русо тряхнул своей всклокоченной головой. - "Ты слишком мягок, старик. Объедини мы свои силы ... но теперь это высохший дурачина Йен зовёт тебя Отцом, а кто такой я? Ничто."

От края комнаты зазвучал нетерпеливый голос: "Это что, растянется на всю ночь?"

Хотя это и не он говорил, Джейм сумела разглядеть Бирни, стоящего в тенях. За ним виднелся высокий, худой человек, держащий нож у его горла. По бокам его прикрывали двое других, один низенький и толстенький, другой - такой же широкий, как храмовые двери. Все трое были облачены в чёрное, но во всём остальном их одежды определённо были потёртыми уличными костюмами, а их маски казались подозрительно похожими на наволочки от подушек, окрашенные в чёрный цвет, и с прорезями для глаз.

- "С тобой всё в порядке, Бирни?" - спросил Гаударик.

- "Да, Дедушка, но я уже устал стоять."

- "Терпение, парень. Знаешь," - добавил он, обращаясь к потрёпанным фигурам в чёрном, - "Я всё ещё не могу уяснить ваше место во всём этом. Русо практически низвержен. Что же он тебе пообещал?"

Низенький лидер зашевелился. - "Публичное признание," - сказал он. - "В качестве официала (главы) гильдии ассасинов."

- "О, милый мой. Если боги в очередной раз не удостоили тебя звания грандмастера, то почему же ты думаешь, что Русо сможет что-то с этим поделать?"

- "У него будет достаточно силы и влияния, когда Изменение подойдёт к концу. Так он сказал."

- "Да, всё верно, но разве ты не понимаешь? Гильдия ассасинов может рухнуть только при содействии Профессиональности, а не Сноровки. Если Шанданиэль вернётся, а она, как известно, целитель, можешь себе представить, чтобы она одобрила ваши усилия?"

Скучающий претендент на звание ассасина заволновался. - "Слушай сюда," - сказал он удивительно высоким голосом. - "Почему ты об этом не подумал? Леди Профессий не дружит с убийцами. А, кроме того, я уже тоже устал стоять на одном месте. Может нам стоит порезать эту затею?"

Гаударик дёрнулся при слове "порезать," но высокий мужчина опустил свой нож. - "И верно," - сказал он. - "Мне кажется, нам стоит присмотреться к профессионалам. Что-нибудь посоветуете?" - спросил он у Гаударика.

Оружейник вздохнул. - "Может быть, бывшая Госпожа Высокая Шляпа из гильдии Философов. Я не знаю. Это всё-таки Изменение."

Тройка протопала вниз по лестнице. Джейм распласталась по стене, но первые двое только скользнули по ней взглядом, проходя мимо. - "Ну, теперь это твоя вечеринка," - сказал третий с раздражением. И они ушли.

Джейм скользнула вверх по ступенькам и присоединилась к Бирни. - "С тобой всё в порядке?" - спросила она, разглядывая неглубокие порезы, что покрывали его шею, роняя капли крови на воротник.

- "Довольно неплохо," - сказал он, трогая пальцем свою шею. - "Ближе к концу, его рука стала дрожать."

Гаударик оттолкнулся от стола и опустил забрало. - "Ну, так что, мы?"

Русо со звоном опустил свой топор. - "А, чего ради? Я не могу тебя убить. А, кроме того, я этого даже не хочу. Я провалился по всем направлениям."

Одна из его механических собачек выползла из теней и ткнулась в него носом. Гаударик потрясённо на неё уставился.

- "Но я думал, что все наши особенные способности кончаются с началом Изменения. Как же ты её оживил?"

Русо почесал металлическую башку, которая с пронзительным поскуливанием тыкалась носом ему в подмышку. - "Я смошенничал. Видишь?" - Он открыл панель между плечевыми пластинами, обнажая стучащую мешанину колёс и шестерней. - "Это часовой механизм."

- "Правда?" - Гаударик бросил свой меч на стол, скинул шлем, и присел на корточки рядом со своим бывшим воспитанником. Он не отводил взгляда от творения младшего мастера. - "Ого-го, это же замечательно! Разве ты не понимаешь? Это такой навык, который не сможет забрать никакое Изменение!"

- "Пошли," - сказала Джейм Бирни. - "Твои родители уже изволновались до полусмерти."

- "Но Деда..."

Она рассмеялась. - "Если только я не ошибаюсь, они с Русо собираются обсуждать гайки и болты до самого рассвета."

III

Джейм проводила Бирни обратно к Башне Оружейников, слушая всю дорогу его восторженное описание боя, что она пропустила. Звучало похоже на то, что оба оружейника оказались практически равны друг другу. Однако не оставалось сомнений в том, что по разумению Бирни, лучшие доспехи и мастерство Гаударика одерживали верх над молодостью соперника. В общем и целом, он сожалел, что его дедушка не закончил работу, но в то же время признавал, что механическая собака, это нечто особенное. Возможно, Деда сделает ему одну.

У Башни Оружейников она передала парня его озабоченному отцу и, удаляясь, слышала, как Бирни с неослабевающим энтузиазмом взялся пересказывать свою историю с самого начала.

Было ещё только совсем немного за полночь, но уже ощущалось, что денёк нынче будет длинным. Джейм взяла последнюю лифтовую клетку вниз в лагерь. Приближаясь к казармам, она заметила там больше горящих огней, чем ожидала увидеть в подобное время.

Рута встретила её у ворот.

- "Слава Троим, ты вернулась. Это Шиповник. Я думаю, она свихнулась."

Из общей столовой доносились грохот и треск. Один рандон постарше заглянул внутрь через окна из внешнего дворика, но отошёл прочь по приказу хриплого голоса изнутри.

- "Это Харн Удав," - сказала Джейм. - "Что он там делает?"

- "Это я за ним послала," - ответила Рута. - "В твоё отсутствие, кто-то же должен был что-то сделать."

Джейм протолкалась сквозь толпу и остановилась в дверном проёме. Доска, прежде бывшая частью обеденного стола, ударилась в стену у её головы и разлетелась вдребезги, обдавая её душем из щепок. Шиповник подхватила перевёрнутую скамейку и разнесла её о камин. Комнату заполняли и другие подобные обломки. Тут уже очень долго продолжалась длинная битва, женщина против самой себя.

- "Ну же, ну же..."- пророкотал Харн и поймал её за талию. Когда он вскинул её в воздух, она хлестнула ногой назад, и он с хрюканьем её уронил. Она крутанулась на месте и пошла на него. Джейм скользнула между ними.

- "Шиповник, стоп."

Шиповник нависла над нею с поднятыми кулаками, а затем издала полупридушенный всхлип и убрела прочь.

- "Во имя Порога, что здесь творится?" - спросила Джейм Харна, пока Шиповник уселась на одну из немногих уцелевших скамеек и опустила голову на стол у себя под руками. - "Это что, берсеркская вспышка?"

- "Ха. Нет. Она просто напилась."

- "Но Шиповник же не пьёт."

- "Этой ночью выпила -- по твоему приказу, как поведали мне твои же кадеты."

- "Отправляйтесь обратно в лагерь," - сказала она. - "Выпейте. И ложитесь спать."

Джейм бросила взгляд на роящихся у окон зрителей. - "Отошлите их всех прочь," - попросила она, - "и, Харн, пожалуйста, уходите вместе с ними. Спасибо за вашу помощь, но теперь о Шиповник позабочусь я сама."

Он окинул её сомневающимся взглядом. - "Уверена насчёт этого, а?"

- "Она под моей ответственностью. И каким-то образом, я её подвела."

- "Ха," - сказал он снова. - "Ну, как пожелаешь."

Он прошёлся вдоль окон, заперев на них ставни, а затем вышел наружу, закрывая за собою дверь. Слышно было, как по двору гудит его голос, оправляя всех обратно в постель.

Джейм уселась напротив Шиповник и, потянувшись поверх стола, взяла кендарку за руки. Они кровоточили от нашпиговавших их заноз.

- "Шиповник, в чём дело?"

Руки Пятёрки перевернулись в её хватке и стиснули её так сильно, что её кости заскрипели, а дыхание перешло в шипение. Голову заполонили образы, такие же острые как ножи.

-- младенец Калан летит из башни. Она тянется вверх и ловит его маленький вес. Его головка перегибается назад через согнутый крюк её руки. И приглушённый хруст, будто ломаемся высохший прутик --

Она сказала мне, как его держать.

...мёртв, мёртв, мёртв...

Мать, ушедшая в Пустоши. Дни ожидания. Недели. Месяцы. Она так никогда и не вернулась обратно, за исключением бледной тени под песком, скользящей перед каменной лодкой...

Что я сделала неправильно? Отчего она меня покинула?

Черныш, рассказывающий мне свою историю; Верховный Лорд, предлагающий мне место.

(Ох, Амберли...)

Каинрон: "Претендуешь теперь на звание Норфа, а? Это не просто. Это просто невозможно, как мне думается. На колени. Кендаров привязывают разумом или же кровью. Но столь красивая женщина, как ты, заслуживает того, чтобы быть привязанной более приятным способом. Семенем..."

Шелест спадающих брюк, а затем слетающее сверху размытое пятно -- безумная сестра Верховного Лорда: "Бу-у!"

- "Ик!" - И Калдан уже болтается, штаны закрутили лодыжки, вверх ногами в воздухе...

Верховный Лорд такой добрый, но заслуживаю ли я подобной доброты? Доверяю ли ей? Лучше придайте мне силы, пусть и жестокой. О, Трое, я Норф или же всё ещё Каинрон?

И воспоминания снова закрутились порочной петлёй: младенец Калан падает, его шея ломается...

Шиповник вскинула голову и хрипло каркнула, - "Ещё вина. Ещё шума. Всё, что угодно, чтобы только прервать этот звук, вроде хруста высохшего прутика..."

- "Прекрати это Шиповник. Это не твоя вина. Ничто из этого."

Налитые кровью глаза кендарки сфокусировались на ней.

Торисен Чёрный Лорд был слишком далёким, слишком ... мягким. Джеймсиль Яд Жрецов таковой не была, и она была рядом. Нужды тянутся к нуждам, как это уже было с Серодом в ущелье у Каскадов рядом с Серебряной. Подобно Марку, Шиповник обладала моральной силой и опытом, которых, по мнению Джейм, недоставало ей самой. Пережила бы она свою бытность кадетом без помощи кендаров? Насколько сильно она стала зависеть от надёжного присутствия других за собой?

- "Я нуждаюсь в тебе," - услышала она то, что произносили её онемевшие губы.

Хрупкая связь Шиповник с Торисеном согнулась и сломалась. Её место заняла другая, сильная и прочная.

- "Я твоя."

А затем веки Южанки задрожали и её голова упала обратно на столешницу. Джейм высвободила свои руки и откинулась назад, потрясённая, массируя свои усеянные синяками запястья.

Из теней возникла Рута. - "Что здесь только что произошло?"

- "Ничего из того, что я планировала." - Правда? - "Никому ни слова, Рута. Это наш секрет, твой, мой, и Железный Шип. Слышишь меня? А теперь помоги довести её до постели."

Взявшись с обеих сторон, они заставили Шиповник подняться на ноги и подвели её к основанию лестницы. Там она стряхнула их прочь и полезла вверх самостоятельно, изо всех сил цепляясь за перила.

Вполне возможно, что она в конечном итоге дала Южанке то, в чём та нуждалась, думала Джейм, следуя за Шиповник, и получила то же самое в ответ; но, боже мой, что же на это скажет Тори?

ГЛАВА XVII Охота на Волвера

95-й день зимы

I

- "По твоему виду не скажешь, что ты много спал этой ночью," - сказал волвер Лютый, когда Торисен спустился из своих башенных помещений в раннеутренний свет покоев Совета.

Верховный Лорд был облачён в удобный охотничий костюм чёрной кожи, усиленный вставками из сплетённых полосок шкуры рисара, высокие сапоги и тяжёлые рукавицы, но его волосы были всклокочены, а глаза глубоко запали.

- "Это длится уже -- сколько? Пять суток подряд?"

Торисен потёр своё заросшее щетиной лицо, чувствуя себя так, будто проспал то ли слушком мало, то ли чересчур много. Его мозги определённо потускнели точно старое серебро. В прошлом он заставлял себя бодрствовать намного дольше, чтобы избежать опредёлённых кошмаров, но в этот раз причина была иная.

- "Я снова и снова перечислял их имена," - сказал он. - "Все и каждое, начиная от Харна и кончая новорождённым Крона и Мэри. Кто ещё ко мне привязан, кого я позабыл?"

В прошлый раз это был кендар Муллен, который ободрал себя живьём в зале посмертных знамён, чтобы его никогда не позабыли снова. И Трое знают, Торисен никогда не забывал, как кровь умирающего просачивалась сквозь его одежду, когда он встал рядом с ним на колени.

- "Муллен. Добро пожаловать домой."

Пять ночей назад Торисен снова проснулся с точно таким же ужасающим ощущением пустоты, отсутствием чего-то, что пропало. Кого же он подвёл в этот раз?

Не можешь их удержать, не можешь? насмехался голос отца за закрытой дверью в его образе души. Я всегда твердил, что ты слабак.

Наверху, Уайс со всего маху бросилась на закрытую дверь, взвизгивая от раздражения и возбуждёния. Её когти заскребли по дереву, а затем рудиментарные пальцы стали безуспешно щупать замок.

- "Она разнесёт твою спальню на части," - предупредил Лютый.

- "Ничего не поделаешь. Ей просто нельзя отправляться с нами сегодня. Мастер охоты ещё не докладывал?"

- "Он дожидается внизу."

Появился Бурр с закрытым подносом. - "Но сначала, милорд, завтрак."

- "Бурр, у меня просто нет времени..."

- "Садитесь. Ешьте."

Торисен опустился в кресло и принялся сверлить взглядом поставленную перед ним овсянку. - "Ну, тогда, по крайней мере, пришли его наверх."

В должный момент появился мастер охоты, кендар средних лет, с седеющими волосами, всё ещё тронутыми лисье-рыжими тонами, облачённый в красно-коричневую кожу.

- "Ищеек [lymers] выпустили ещё до рассвета," - доложил он. - "Они пока ещё не учуяли свежего запаха, но мы пересекли цепочку странных следов. Пальцы по виду волчьи, оканчиваются когтями, но несколько удлинённые."

- "Вроде этого?" - Лютый встал на одну из своих волосатых ног и любезно поднял вверх другую, принявшую наполовину волчью, наполовину человеческую форму.

- "Ну, да, но только намного больше. Неважно, что это за зверюга, но она просто огромная."

Торисен с Лютым обменялись взглядами.

- "Это звучит определённо похоже на Гнашара," - заметил последний.

С той поры, как из зимней ночи им ответил лютый вой, они находились на страже, хотя не то, чтобы это помогало пастухам черной, капризной скотины, которая предпочитала телиться в снегах, а не в разумной безопасности стойла. Нескольких кендаров обнаружили в прямом смысле разорванными на части, и наполовину сожранными, в окружении их разбежавшихся подопечных. Торисен чувствовал уход каждого подобно холодному ветру, проносящемуся сквозь его душу. По крайней мере, их имена он помнил. Нападения на кенциров вместо скота, судя по всему, были рассчитаны на вызов ответной реакции, как и злобный рёв, что следовал за каждым убийством. Однако же они, собственно, не знали наверняка, имеют ли они дело с каким-то монструозным жутковолком, спустившимся с холмов, или же со смертоносным родителем Уайс.

Теперь Торисен опустил свою ложку, овсянка осталась наполовину не съеденной и, в любом случае, совершенно не распробованной. - "Мы должны полагать, что это Гнашар."

- "Предки знают," - сказал мастер охоты, тяжело опуская локти на стол, - "мы пытались преследовать его подобно обычному волку. Ставили ловушки, травили собаками леса ... но он слишком умный, чтобы попасться на подобные трюки и приманки." - Вой Уайс заставил его вздрогнуть и оглянуться через плечо.

- "Возможно, это только потому, что мы не поставили нужной наживки," - заметил Лютый.

- "Даже не думай об этом," - сказал Торисен.

- "Ну, она же не может сидеть в заточении наверху весь остаток своей жизни."

А это было сущей правдой, подумал Торисен, что делало текущую охоту ещё более важной. Почему же тогда его одолевало чувство, что они всё делают неправильно -- или это только его общая неуверенность во всём и вся этим утром? Он уже определённо лишился одного кендара. Что если он потеряет и Уайс заодно? К том же Шторм заработал нарыв у копыта, так что Торисену пришлось ездить на своей запасной верховой лошади, сером мерине по кличке Дождь. Всё, казалось, пришло в полнейший беспорядок.

До них долетел слабый звук рога.

- "Ну, наконец-то!" - сказал мастер охоты, вскакивая на ноги.

Они прогрохотали вниз по спиральной лестнице, во внутренний двор, где конюхи держали в готовности их лошадей. Торисен взлетел на Дождя, который нервозно затанцевал под ним из стороны в сторону. Он кольнул своей шпорой в правый бок серого, чтобы заставить его утихомириться, и мерин мгновенно лягнул лошадь за собой. Торисен совсем позабыл, что это был инстинктивный ответ на больное ребро. О, его Шторм, у которого хватало ума, чтобы не устраивать подобной суматохи. Вместе с ним на охоту выехало порядка двадцати кенциров, не считая дрессировщиков собак, что уже были в поле, двигаясь по следу. Рог прозвучал снова, с севера. С поводков спустили жуткогончих, затем могучего молокара. Лютый остался рядом с Торисеном, хотя опустился теперь на всё четыре и бежал на мохнатых лапах. Охотничья партия миновала ворота, спустилась по крутому склону и поскакала через яблоневый сад. Впереди замаячил лес.

Это был ясный день поздней зимы, со снегом, всё ещё лежащим в тенях и гребнями по веткам от короткого снегопада этой ночью. Тая под солнцем, он капал с плотно скрученных почек алмазными каплями на несущихся внизу всадников. Торисен придержал Дождя, чтобы не давать ему напирать на лошадь мастера охоты. Перед ними мчались жуткогончие, хлестая по сторонам своим чёрными хвостами, держась следа ищеек.

Отряд нырнул под деревья. Здесь бежало несколько тропинок. Будучи такой близкой к крепости, эта область, однако, отличалась мудрёностью и коварством. Это здесь заплутала охота Ганта, потеряв его и его людей, в ночь, когда призрачные убийцы явились за леди Норф. Легенды гласили, то он мог слышать их крики, но при этом не мог найти дорогу домой, пока не стало слишком поздно.

Лошади больше не бежали все вместе, а петляли между зарослями кустов, стволами деревьев и случайными валунами, скатившимися с высот, следуя зову гончих. Торисен потерял Лютого из виду, когда они разделились, чтобы обогнуть с двух сторон маленькую рощицу. Он легко мог слышать остальных, но замечал лишь мерцание движения между голыми стволами. Вот мелькнула красновато-коричневая куртка мастера охоты. Дождь собрался и перепрыгнул через упавшее дерево, приземлившись, с удивлённым фырканьем, на клубок веток. К тому времени, когда они выбрались на чистое место, мерцание красного пропало, хотя крики охотников всё ещё просачивались назад сквозь деревья. Они, похоже, удалялись всё дальше.

Торисен пустил Дождя рысью.

За исключением отдалённой охоты, до него теперь не долетало ни единого шороха, лес окутало безмолвие. Ни птичьего пения, ни ветра, только хруст снега под ногами. Деревья поредели, и земля нырнула к мелководному ручью, бегущему меж покрытых пятнами льда берегов. С безоблачного неба скользили снежинки. Он будто въехал в кармашек зимы.

Низко висящее солнце слепило и сбивало его с толку. Не повернул ли он, каким-то образом, кругом, направляясь в итоге скорее на юг, чем на север? Земля здесь вполне была способна сыграть с ним подобную шутку.

Дождь внезапно заколебался на берегу, уши нервозно дёргаются взад-вперёд. Он с фырканьем выпустил струи пара и попытался сдать назад. Торисен потрепал его по шее.

- "А теперь-то что? Давай вперёд."

Лошадь осторожно спустилась боком (крабом) в дошедшую до колен воду, на скользкие камни, а затем снова остановилась, дрожа.

Другой берег, казалось, извергся вулканом.

Дождь попытался развернуться прочь, но поскользнулся. А пока он пытался восстановить равновесие, что-то огромное, белое и мохнатое, поднялось на гребне того берега. По горлу серого скользнул длинный коготь, и на снег брызнуло ярко-алым. Дождь взвизгнул и повалился. Всё это случилось слишком быстро, чтобы успеть что-то подумать. Торисен обнаружил себя лежащим в русле ручья, по лицу струится вода, левая нога прижата весом лошади к каменистому дну. Шок от падения и холод заставили его судорожно распахнуть рот, а затем захлебнуться ледяной водой. Он с трудом приподнялся на локте. Широкая струя крови Дождя закручивалась мимо него, уносимая быстрым потоком. Несмотря на то, что целый кусок его шеи был вырван прочь, мерин всё ещё пытался подняться, размалывая в процессе ногу Торисена о камни. Он попытался вытянуть себя на свободу и чуть не лишился сознания от боли. Пока он лежал в потоке, тяжело дыша, что-то встало между ним и солнцем.

- "Так-так-так," - протянул сочный, знакомый голос над головой. - "Вот мы и встретились снова, лордик."

Торисен вскинул ладонь, чтобы прикрыть глаза. Сквозь красноватое сияние, окутавшее его пальцы, он увидел Гнашара, стоящего на берегу, подогнув задние ноги. Остальная часть его массивного, полуволчьего, получеловечьего тела горбилась против солнца. Он был намного больше, чем Торисен помнил, и если его душа и отбрасывала свет или тень, то их поглощало это могучее солнечное сияние.

- "Ну и где там эта мелкая сучка, моя дорогая доченька?"

- "В безопасности от тебя."

Гнашар рассмеялся. Даже против солнца, его зубы были очень и очень белыми. - "Но надолго ли, а? Кто её защитит, когда ты умрёшь? Возможно, она даже попытается отомстить за тебя? О, это было бы превосходно."

Прищурившись, Торисен мог теперь различить живот и грудь волвера. И то и другое густым слоем покрывали завитки белого меха, которые намекали на размозжённые головы щенков, беззвучно вопящие. Трое, сколько же помётов своего потомства он перебил?

- "Неужели крови ещё недостаточно?"

Смех Гнашара перешёл в рычание. - "Молодые всегда поглощают старших -- если только старшие не ударят первыми. Этому я научился у Круина, пусть даже ему самому недостало мужества, чтобы преуспеть самому. Как бы ещё я стал Королём Леса, если бы не убил своего собственного отца? Ни один мой щенок не выживет, чтобы сотворить такое со мной и, таким образом, я буду жить вечно."

Ледяная вода просочилась сквозь швы и заползла под кожаный костюм Торисена. Ещё больше её заливалось сквозь воротник. Его зубы начинали стучать друг о друга от холода и шока.

Смертность, бессмертность ... в чём тут ловушка? Гнашар, Король Круин и Мастер, все они продавали души своих сторонников в обмен на жизнь, и даже больше, чем жизнь, но сколь приятной они её обнаружили? Смерть была лёгким исходом, чтобы избежать подобной провокационной ситуации. Однако люди Торисена зависели от него. Таким образом, здесь и сейчас, готов ли он рискнуть неминуемой смертью, предполагая, что у него ещё осталось что-то, чем можно было торговаться?

Уже не скалы, но деревянная дверь в его образе души давила Торисену в спину. Его рука зашарила сзади, как будто по своей собственной воле, проверяя штырь, запирающий дверь.

Всё верно, парень, пришёл сквозь замочную скважину хриплый, возбуждённый шёпот сморщенных губ. Выпусти меня наружу. Помнишь, как эта дворняга обратилась в дрожащего щенка при одном звуке моих шагов на верху лестницы?

Так много лет тому назад, в Котифире, ещё до того, как Гант вообще умер...

Последнее никогда прежде не приходило Торисену на ум.

Трое, так сколько же времени отец его преследует? Когда же это началось, и что поддерживает эту одержимость теперь?

В памяти Торисена постепенно возникло видение капли крови, дрожащей на кончике ножа, падающей в кубок вина:

Вот, сынок. Выпей за моё здоровье.

Обратно в замок Призрачных Земель, не пытался ли его отец привязать его кровью, как делал Грешан с юным Гантом? И не потому ли отец донимает его и теперь, из-за этой капли крови, всё ещё плавающей в глубине его души, отравляя её? Но такое однозначно было под силу только шаниру.

В ушах Торисена зазвучали слова, сказанные сквозь его рот его отцом Матроне Яран, позабытые до сего момента: И ты ещё удивляешься, что я так никогда и не смог избавиться от Грешана окончательно? Что я начал ненавидеть всех шаниров без исключения?

Арх. Что толку думать о подобном сейчас?

Но когда-нибудь ему определённо придётся открыть эту дверь. Его рука лежала на засове. Быть может, это и есть тот самый день?

Помни, сын мой, ярость есть сила.

Гнашар прекратил прохаживаться по гребню. - "Что это ты делаешь? Прекрати это!"

Лучи солнца обрисовывали за Торисеном его тень. А теперь он ощутил холодок от того, что она стала собираться вокруг него. Его голос приобрел хриплые нотки, становясь скорее отцовским, чем его собственным.

- "Хочешь скреститься со мною душами, убийца щенков? Ну, подходи, если осмелишься."

Волвер с рычанием упал на все четыре лапы и рванулся в поток. Одновременно с этим, Торисен погрузил свою шпору в правый бок умирающей лошади. Подкованное копыто лягнуло назад в радуге капель. Гнашар взвизгнул и повалился в воду с мощным всплеском.

- "Что ты наделал, мерзкий мальчишка?" - закричал он, барахтаясь в потоке. - "Ох, моя нога!"

В отдалении зазвучали звуки охоты, притягиваясь всё ближе. Гнашар, должно быть, вернулся обратно по своим собственным следам, но теперь они с этим разобрались и шли по верному следу.

- "Беги. Прячься, детоубийца. Уверен, мы встретимся снова."

Туша волвера вырвалась из воды, едва на него налетели жуткогончие, скалившие красные пасти и заходящиеся лаем. Он перекусил их лидера прямо в прыжке, и оторвал голову его товарищу. Затем он потрусил прочь на своих двух передних и одной задней лапе, а стая устремилась за ним в бешеной погоне, следом гулко ворчал массивный молокар.

Торисен облегчённо откинулся обратно в воду, тяжело дыша. В своём образе души он осторожно выпустил запорный штырь, изумлённый, что вообще заставил себя его коснуться, встревоженный, что этим действием он каким-то образом поставил себя под угрозу.

Спокойно, подумал он, Не сегодня, Отец.

Вот появился Лютый, волвер, восклицающий от расстройства, и Рябина, и Бурр. Множество рук подняло мёртвую массу Дождя с его ноги и вытащило Торисена на берег. Воздух казался таким же холодным, как вода, а солнце скользнуло за облако.

II

- "Не сломана. Только сильное растяжение и ушибы."

Так сказал травник Келлс, едва они срезали влажную кожаную штанину с пульсирующей ноги Торисена. Её плоть уже расцвела сеткой пятен чёрного и пурпурного, а распухшее колено едва сгибалось в суставе.

Келлс бросил взгляд на стоящего сбоку беловолосого Киндри, руки сцеплены за спиной, препятствуя инстинктивной тяге как целителя оказать помощь. Торисен просверлил его взглядом.

Ты не посмеешь.

Теперь он вернулся обратно в кабинет своих башенных покоев, продолжая отвергать все предложения помощи и упрямо прохромав наверх все четыре лестничных пролёта. Уайс, выпущенная из спальни юго-западной башни, дулась у холодного очага.

- "Вы так и не услышали последнего," - заметила Рябина, бросая взгляды на щенка волвера. - "Её сир-родитель сбежал в пустоши Глуши."

- "Со сломанной задней ногой," - пробормотал Бурр, как будто сам себе, расхаживая по комнате и поправляя вещи, которые и так уже были на своих местах. - "Если повезёт, то неспособный охотиться, он умрёт там от голода."

- "В любом случае," - сказала Рябина, - "он продемонстрировал, что может быть ужасающим, но отнюдь не неуязвимым. Однако почему же он не напал, пока ты лежал пришпиленный Дождём?"

- "Возможно, хотел позлорадствовать," - сказал Киндри.

Нет, подумал Торисен, он опасался моего образа души. Гант всё ещё его пугает.

Рябину и Бурра определённо потрясло то обстоятельство, что они едва не лишились своего лорда. В конце концов, где они без него окажутся? Норфы падут (было глупостью думать, что его сестра и кузен смогут удержать их вместе), а остальные дома растащат их кости. И это станет концом божественной миссии Кенцирата, сколь бы нежеланной она всегда для него не была. И в жизни, и в смерти, он нёс на себе ответственность. И, как и всегда, эта мысль донимала Торисена подобно мухе на содранной коже. Чёрт вас дери, почему всё всегда завязано на него?

Потому что ты Верховный Лорд, сказал голос, коварное эхо в его разуме. Ты принял эту ответственность, когда примерил этот смертоносный ошейник, Кентиар, а он признал тебя в ответ.

- "Бурр, прекращай мельтешить. Оставьте меня одного, вы все."

Торисен обычно не отличался подобной вспыльчивой раздражительностью. Однако сегодня у него однозначно были на то уважительные причины. Охота закончилась неудачей, и он снова оказался всё там же, только несколько часов спустя, вполовину хромой, и ни шагом не ближе к выяснению того, какого же именно кендара он подвёл и потерял.

Киндри замер на пороге, выглядя в равной степени упрямым и готовым уйти. - "Я хотел вручить это вам ещё раньше, Верховный Лорд. Это может помочь."

Он протянул свиток.

Торисен развернул его и, к своему изумлению, увидел в нём перечисление всех Норфских кендаров, с прорисовкой линий, указывающих различные родственные связи с материнской и отцовской стороны.

- "Первая версия была с миниатюрными портретами," - сказал Киндри с тоской в голосе, - "но Леди Ранет её сожгла. Мне потребовалось некоторое время, чтобы восстановить схему по своим заметкам."

Кенциры традиционно предпочитали свою память письму в большинстве вопросов, не связанных с юридическими моментами. Торисену никогда не приходило на ум, что он мог опуститься до подобного вида помощи. Часть его хотела рявкнуть, - "Думаешь, я в этом нуждаюсь?" - Другая неохотно допускала, что и в самом деле нуждается.

- "Спасибо," - сказал он, его взгляд уже шарил вверх и вниз по колонкам в поисках имени, что он позабыл.

Киндри не двинулся. И нервно сглотнул. - "Э-э, Верховный Лорд. Вам никогда не приходило на ум, что любое привязывание, кровью или же как-то ещё, может быть следствием шанирской натуры?"

Гримаса Торисена отбросила его на шаг назад подобно физическому удару.

- "Убирайся."

Киндри помчался вниз по ступенькам. Можно было услышать, как он вступил внизу в напряжённое обсуждение с Бурром и Рябиной.

Снова один, Торисен откинулся назад в кресле, сотрясаемый своим собственным сердцебиением. Он вполне мог допустить, что привязывание кровью было умением шанира. С учётом его жестокости, едва ли его кто-то ещё использовал...

Кроме твоего дяди Грешана и, возможно, твоего отца.

...но что касается ментальной связи, то её использовали все кенцирские лорды. Как ещё, в конце концов, удержать Кенцират от распада? Они что, все шаниры, и не знают этого? Торисену очень хотелось потолковать со своим бывшим учителем, Лордом Ардетом, но Адрик нынче пребывал в нестабильности, порою вразумительным, порою пойманным в ловушку деменции своего сверхпреклонного возраста. Он бы сумел что-нибудь посоветовать.

Я - шанир?

Нет, нет, нет...

Он с усилием вытолкнул эту мысль прочь из своей головы.

Это, однако, кое-что ему подсказало. До сих пор, он концентрировался исключительно на вспоминании имён всех кендаров своего дома. Но чего он не проверял, так это наличия связи, что привязывала их к нему. С этим в уме, он снова начал с начала списка, используя свиток Киндри как напоминалку памяти. Получасом спустя, его палец замер на имени, что не вызвало ответной искры:

Шиповник Железный Шип.

ГЛАВА XVIII "Пожалуйста"

100-й день зимы

I

- "А теперь попробуй сесть," - сказал Гаударик. - "И не забывай дышать."

Джейм осторожно опустилась на деревянный стул, промахнувшись с оценкой расстояния и пролетев последние несколько дюймов с громким хлопком. Каждое сочленение её рисарских доспехов протестующе заскрипело.

- "Хмм," - сказал оружейник, критически её разглядывая и поглаживая свой подбородок. - "А теперь склонись вперёд. Так я и думал: плечевые ремешки слишком тугие."

Бирни по очереди отцепил и снял обе защитные плечевые накладки, чтобы обнажить завязки в отверстиях -- что-то вроде крепления подпруги на лошади, мрачно подумала Джейм, чувствуя, как передние и задние части кирасы смещаются вниз. С её непривычкой даже к простой покупке одежды, регулярные сеансы подгонки начинали испытывать её терпение. Но броня стала носиться несколько лучше. Теперь она могла дотянуться до пола, чтобы погладить Жура затянутой в рукавицу рукой. Барс перекатился на спину и с урчанием растянулся во всю длину. Перчатки, по крайней мере, были просто изумительными. Меньшие зубы рисара украшали рядами их полностью сочлененные верхние части, что, в свою очередь, были пришиты к мягким кожаным перчаткам, с прорезями на кончиках пальцев, чтобы соответствовать её выпускающимся ногтям. Она и не подозревала, что оружейник их заметил.

- "Он будет становиться всё более эластичным, чем чаще вы будете его носить," - сказал Гаударик. - "Секрет в достижении этого заключается в том, чтобы использовать как можно меньше смолы с воском при придании коже начальной формы. Переборщишь, и она станет слишком ломкой."

- "Я чувствую себя черепахой," - сказала Джейм приглушенным голосом, говоря со своими коленями. Их кожаные верхушки демонстрировали узоры замечательных пятнистых чешуек, удивительно изысканных с учётом их происхождения от подобного монстра.

- "А должна чувствовать себя драконом," - заметил Гаударик. - "Вставай. Погляди на себя."

Джейм поднялась и шагнула к ростовому зеркалу. То, что она увидела в отражении, было фантастическим созданием, затянутым в защиту белой кожи, усиленной слоновой костью зубов и когтей. Доспехи стыковались друг с другом не хуже стальных пластин, но были гораздо легче. Плетёные вставки повышали их гибкость и вентилировали тепло тела. Гаударик усилил шлем заострённым гребешком и одним из рисарских клыков, пустив его сверху вниз по лицевой части в качестве защиты носа. Ещё два зуба торчали кверху, крепясь в углублениях защиты щёк. Джейм надеялась, что последние зубы были действительно такими же нерушимыми, как в это верил Гаударик, учитывая то, что их очень острые кончики располагались непосредственно под её смотровыми щелями. Более крупные клыки сжимали её торс подобно внешней грудной клетке, их острые кончики уходили под усиленный нагрудник. Меньшие зубы, вместе с когтями, тянулись рядами вверх по её рукам и вниз по ногам. Было не так уж сложно представить себе безумные, голубые глаза белого рисара, злобно глядящие на неё в ответ из этой клетки белоснежной кости.

- "Я понимаю, что вы имеете в виду," - сказала она.

- "Однако никогда не думай, что стала неуязвимой. Удар дубинкой, нанесённый с достаточной силой, может переломать тебе ребра, несмотря на рисарскую кожу, а некоторые виды оружия могут проколоть или прорезать её, особенно при боковом ударе, пришедшемся между костями костюма. Помни, что зверюгу всё-таки освежевали, а уже потом я вырезал нужные кусочки, по большей части путём длительного пиления. Ещё что-нибудь где-нибудь тянет?"

Джейм покрутила головой и плечами, затем изогнулась всем телом, направо, налево. Вероятно, по мере использования, кожа и скрипеть станет меньше.

- "Хорошо," - сказал Гаударик. - "Нам всё ещё нужно будет сделать небольшие корректировки, но финальную подгонку, я думаю, на этом можно закончить. А теперь, давай-ка посмотрим, как ты будешь выбираться наружу."

Джейм прокрутила в уме в обратном порядке процедуру облачения в доспехи. Сначала она сняла шлем и рукавицы; затем, с помощью Бирни, плечевые накладки с их зубастыми остриями, наручи и латный воротник. Затем Бирни распустил завязки кирасы и снял переднюю и заднюю пластины. Потом пришла очередь набедренников вместе с наколенниками, которые отцепили от пояса, а сам пояс был расстёгнут, за ними последовали наголенники и сочлёнённые ботинки. В результате всех операций Джейм осталась в подшитом войлоком нижнем гамбезоне [gambeson - стёганная поддёвка под броню или самостоятельная ватная броня]. К её изумлению, мужчины тактично развернулись спинами, едва она разделась, а затем благодарно переодевалась в свою собственную одежду.

Гаударик повернулся обратно. - "Снимать их всегда быстрее, чем натягивать на себя, но я склонен думать, что тебе в любом случае потребуется с этим помощь. Я всё упакую и доставлю в ваши покои в лагере Воинства." - Он сделал паузу, как будто собираясь что-то добавить, а затем тряхнул головой и наклонился, чтобы собрать элементы костюма.

Джейм его поблагодарила, отмечая с тенью вины, - "Так много работы ради пары-тройки лишних обрезков."

Его платой за работу было то, что осталось от шкуры рисара.

Гаударик только усмехнулся. - "Они гораздо больше, чем просто это. Каждый кусочек шкуры доисторического белого рисара очень высоко ценится среди тех немногих, у кого достало положения и денег, чтобы суметь себе такое позволить."

Джейм пересекла помещение и подошла к окну, сквозь которое струился запах пыли и гнили. Чуть раньше сегодня, оттуда пришли звуки грохота где-то поблизости, достаточно громкие, чтобы заставить всех подпрыгнуть. Вероятно, рухнула ещё одна башня.

- "Я и забыла, что Король Кротен является единственным котифирцем, имеющий право носить всё белое," - сказала она через плечо, - "или это изменилось с тех пор, как он лишился своего божественного статуса?"

- "В такие дни," - мрачно отозвался Бирни, вещая с неколебимой уверенностью молодости, - "каждый может носить что угодно. И это постыдно."

Минула уже почти половина зимы с начала Изменения, и не было ещё и знака того, что оно собирается хоть чем-то разрешиться. Однако когда уже начинало казаться, что хуже быть просто не может, город начал потихоньку самоорганизовываться. Появились лидеры. Образовались комитеты. Районы начали держать оборону. И пышным цветом расцвела политика.

Никто не воспринимал случившееся как новое, продолжительное состояние. И хотя никогда прежде Изменение ещё не длилось столь долго, рано или поздно оно должно было наконец-то закончиться и на свет появятся новые лидеры, отмеченные божественной силой. Было невозможно гарантировать точно, кто именно ими станет, но были некоторые основания утверждать, что те, в кого верили другие, имели наилучшие шансы. И таким образом, во многих кварталах начались схватки за привлечение сторонников.

Нужнозадый, бывший мастер торговцев шёлком, определённо нацелился на должность нового Лорда Торговли. И в этом стремлении он был гораздо отчаяние всех остальных, ибо единственным источником шёлка были Пустоши, а торговля закончилась, и вероятно навсегда. Всякий в городе знал, что его ассасины охотились за Шёлкоторгом. Однако, пока что Подутёсье обеспечивало бывшему гильдейскому лорду надёжную защиту. И хотя Кроаки не видели с момента начала Изменения, Клык и её пострелята, казалось, устроили игру из поисков и преследования этих возможных убийц -- без подвергания себя опасности, как надеялась Джейм. Впрочем, судя по её опыту наблюдения за Котифирскими ассасинами, они представляли собой весьма ограниченную угрозу.

У Леди Профессий конкурентов было меньше. Большинство (исключая её семью) полагало общим благом, что целитель обладает особыми силами, и ратовало за её возвращение, но она продолжала скрываться, чтобы ухаживать за своим наставником.

Что же до Русо, Лорда Сноровки, то на его позицию претендовало множество гильдейских мастеров, но основная их часть была слишком занята отражением вызовов внутри своих собственных домов. А между тем, его можно было увидеть в мастерской Железной Перчатки, работающим над странными созданиями из зубчатых колёс и шарниров. Как сказал ученик Гаударика, никто, обладающий истинным призванием, не хотел сидеть в праздности.

Джейм поглядела поверх увенчанной куполами линии крыш на Башню Роз. У Кротена также, вероятно, была своя доля противников среди правящих классов, но его пропажа ощущалась в самой ткани города. Уже с самого начала Изменения, в порушенных наружных кругах начали обрушаться строения. А теперь волна разрушения расползалось всё шире, по мере того, как известняк, что поддерживал Надутёсье, то тут, то там, поддавался весу Котифирских парящих башен. И, говоря об этом, уже обвалились несколько меньших башен на обветшалом уровне города, прежде затенённом и поддерживаемом облаками, посылая дождь разрушения на улицы внизу. Котифир определённо нуждался в своём короле.

Но "Каком именно короле?" вопрошали Принц Тон и его мать Леди Амантина. Он тоже искал себе сторонников среди знати, рассчитывая, что таким образом пересилит своего дядю, когда Изменение закончится. Он, по крайней мере, был способен зачать наследника. А Кротен, по его уверениям, нет, ну, или, по крайней мере, не мог, не раскатав в лепёшку свою возможную консортку.

Гаударик с поклоном проводил её с Журом к выходу из своей личной мастерской. Этажом ниже, члены Гильдии Оружейников шлифовали своё мастерство, как будто всё было совершенно нормально, вот только их дети играли у их ног.

Джейм как обычно задержалась в демонстрационном зале, чтобы полюбоваться жилеткой слоновой кости с её замысловатой чешуйчатой бронёй и высоким, элегантным воротником. Будет ли он точно также давить ей на горло, как и новой кожаный ворот? Его крошечные чешуйки казались такими же эластичными как брюшко змеи. Но Гаударик сказал, что рисарская кожа станет мягче с использованием, так что ей не стоило жаловаться.

Снаружи, солнце закатывалось за горизонт в кроваво-красной дымке. Потоки песка вихрями пульсировали вниз по улице и сбивались в кучи по углам, влекомые ветром с юга, ибо Котифир теперь лишился покровительства Тишшу. Сколько ещё оставалось, пока следующая буря -- или вторая, или третья -- похоронит город окончательно? Лагерь Воинства в долине внизу уже испытывал определённые трудности, как и фермеры с их засоряющимися оросительными каналами и колодцами.

А между тем, всё ещё казалось странным видеть не водоворот кружащихся облаков, а верхушки башен, как будто бы небеса притянуло к самой земле, что порою было довольно буквально. Улицу устилали обломки от частичного обрушения соседнего шпиля, которое определённо и вызвало недавний грохот. Подобно многим другим, он обломился на облачном уровне. Каменные блоки, сломанная мебель, одежда и безделушки ... спальные покои какой-то незначительной дворянки разбросало по всей улице. По руинам шарили ловкие пострелята, с полосками ткани на лицах, против потихоньку оседающего на землю облака пыли.

Один из падальщиков замер на месте, прислушиваясь к чему-то, его примеру последовал другой. Внезапно, все они обратились в бегство.

Джейм, прищурившись, вгляделась в пылевое облако. Там двигались какие-то призрачные фигуры, приближаясь всё ближе. Что, во имя Порога...?

Кто-то схватил её за руку. Она крутанулась на месте и едва не врезала по серой, грязной фигуре, что в неё вцепилась.

- "Серод! А я тебя везде ищу."

- "Спаси меня!" - прохрипел в ответ её слуга, его хватка усилилась. - "Они идут!"

- "Кто..."

Но она уже и сама догадалась. Из пылевой завесы возникали потрёпанные, укрытые капюшонами фигуры, дюжина, две дюжины, ещё и ещё. Она чётко видела тех, на кого смотрела напрямую, но быстрое вращение головы, направо, налево, выявляло множество других, скрывающихся от её периферического зрения. Гильдия Информаторов явилась за своим бывшим мастером.

Заусенец выступил вперёд. - "Мы следили за тем, как ты приходишь и уходишь, днями за днями, Талисман, зная, что он появится, раньше или позже. А теперь уходи. Это не твоё дело."

Серод сглотнул, разжал свою хватку и шагнул в сторону от Джейм. - "Он прав, леди. Их слишком много."

Джейм бросила взгляд на его побелевшее, застывшее лицо, ощущая невольное изумление.

- "Отдай нам кушак," - сказал Заусенец.

Руки Южанина непроизвольно дёрнулись к талии. Полоска шёлка была теперь скорее серой, чем белой, но он вцепился в неё точно так же, как и все эти долгие дни, символ той первой реальной власти, которой он когда-либо обладал. - "Нет."

- "Он ничего не значит, пока не закончится кризис," - сказала ему Джейм. - "Позволь его забрать. Возможно, ты сможешь вернуть его позже."

Серод закусил губу, а затем распутал узел. - "Ну ладно," - сказал он практически в слезах. - "Забирайте эту мерзость."

Он скомкал кушак шарообразным комком и швырнул его в воздух. Вся гильдия качнулась вперёд, но это Заусенец был тем, кто поймал его в полёте. Шпион несколько секунд стискивал шёлк в руках, изо всех сил прижимая его к груди, и рыча на тех, кто пытался его у него отобрать. Затем он сунул кушак в карман. Его глаза оторвались от земли и блеснули в тени капюшона.

- "И ты думаешь, что мы снова рискнём хоть когда-нибудь оказаться в твоей хватке, чужестранец?"

Его рука возникла из складок плаща, сжимая нож. Вокруг него засверкали и многие другие. По крайней мере, в этом они были единодушны. Их слишком много, сказал Серод. И был прав.

В их направлении загремели шаги и зазвучали голоса, говорящие на Кене.

Гильдия Информаторов расплавилась в тени.

Из нарастающего сумрака возникла патрульная десятка. Рандиры, отметила Джейм.

- "Проблемы?" - спросил их лидер, кадет рандон трётьего года. Как же его имя? Ах да, Сорокопут.

- "Самую малость," - ответила Джейм, отмечая краем глаза как Серод ускользает из поля зрения в дверной проём Гаударика. Она опознала кадета как одного из тех, кто был привязан не к Леди Ранет, а к какому-то другому хайборну Рандиру. Любопытно, что ещё никому не попадался никто, привязанный к самому Кенану, Лорду Рандиров. - "Всё ещё никаких известий о вашем боевом лидере или же о Тени?"

- "Ран Морозная сказала, что Тень, вероятно, последовала за Раном Шило обратно в Заречье."

- "Предполагая, что это именно туда Ран Шило и отправилась."

- "Да. Предполагая. Но куда же ещё она могла отправиться?"

Это и в самом деле было вопросом, на который у Джейм пока что не было ответа. Да и сообщат ли вообще Рандиры, если Шило и Тень действительно прибудут в Глушь? Этот скрытный дом предпочитал утаивать свои приходы и уходы ото всех посторонних, возможно даже от членов своего собственного сообщества, не входящих во внутренний круг.

- "Мы только что снялись с дежурства по охране Кротеновских башен с сокровищами," - сказал Сорокопут. - "Принц Тон и Мастер Нужнозадый оба только и разглагольствуют о том, чтобы раздать их богатства всему городу -- при условии, что или принц, или Мастер Шёлковой Перчатки, получат над башнями контроль. И как ты сама себе представляешь, их клятвы и обещания привлекают массу внимания."

- "Так я и слышала."

В данный момент, любой, кто контролировал эти башни, контролировал Котифир. Кротен годами собирал обширные богатства и многочисленных недоброжелателей, заявляя права на лучшие городские трофеи, но это и было тем источником, откуда исходила плата Воинства. Джейм отлично понимала и желание бывшего короля-бога защитить свои сокровища и личную заинтересованность Воинства в их безопасности. Однако казалось нечестным, если в результате пострадает город.

- "Всем стражникам передали сообщение," - сказал Сорокопут. - "Король Кротен хочет тебя видеть."

Это было неожиданно.

- "Зачем?" - спросила Джейм, добавляя, - "А, неважно," - когда Рандир начал пожимать плечами. - "Мне лучше идти. Но сначала, окажите мне услугу: не могли бы вы по дороге в свои казармы проводить этого человека в Норфские?"

Она потянулась рукой в тень и вытащила на свет сопротивляющегося Серода. Сорокопут рассматривал его, кривя губу. - "Твой личный шпион? О да, нам известно, кто и что он такое."

Ну не совсем, подумала Джейм. Никто не знал, и даже не подозревал о том, что Серод был к ней привязан. Обнародовать это означало продемонстрировать значительное нарушение традиций, и неважно, что Ранет всё время привязывала кендаров или, что сама Джейм только что привязала Шиповник Железный Шип.

Было так искушающе коснуться нити их новой связи. Чем Шиповник сейчас занимается? Что она думает и чувствует? Но обычная сдержанность Южанки заставляла Джейм колебаться со вмешательством. Она только надеялась, что в отличие от своего брата, даёт кендарке ту поддержку, в которой она нуждалась. Тори, кажется, не осознавал, что некоторые кенциры просто нуждались в чём-то, на что можно было опереться. Предки знают, Джейм и самой порою хотелось иметь подобную поддержку. Держаться одной - тяжёлое дело. По крайней мере, больше не было повторений загула Шиповник, как той ночью, когда сгорела башня Бумажной Короны, а младенец Калан погиб при падении.

- "И зачем же нам делать тебе одолжение в таком мелком вопросе?" - спросил Сорокопут с улыбкой.

Ах, да. Был ещё и Серод, который опирался на неё чрезмерно тяжко.

За спиной Рандира, его десятка волновалась и пересмеивалась.

- "Ну, может быть, в качестве чего-нибудь новенького?" - сказала Джейм, подавляя вспышку раздражения. Ну почему с Рандирами никогда не удаётся договориться по-хорошему, за исключением Тени и Рандирока? - "Как часто вам предоставляется возможность сделать Норфам хоть какой-то подарок?"

- "Скажи `пожалуйста.' "

- "Мне казалось, что это и так подразумевается. Пожалуйста."

- "Очень хорошо. Ты, пошли."

Серод стрельнул в неё взглядом, а затем отвернулся, выпрямляясь и приводя себя в порядок. Он растворился вместе с Рандирами, потрёпанная, странно величественная фигура, в падающей на город ночи.

А теперь, подумала Джейм, к Кротену.

II

В свои лучшие дни, Башня Роз буквально роилась активностью. А теперь она тихонько дремала, её нижние покои пустовали.

Как все и остальные, она также страдала от разрушения без поддержки короля-бога. В первую очередь это проявлялось в том, что лёгкая закрученность её конструкции становилась всё заметнее, так что Джейм, карабкаясь вверх по спиральной лестнице, чувствовала себя готовой в любой момент скатиться через балюстраду в воздух. Кроме того, каменные розы, что обрамляли оконные проёмы и парапеты, крошились под её прикосновением. На уровне исчезнувших облаков они стёрлись окончательно, оставляя одни лишь щербатые камни, а мраморные ступени покрылись выбоинами от использования.

Вот и уровень, на котором обычно дежурила стража. Но не теперь. Этажом выше, занавески, такие же рваные, как старая паутина, валялись на подоконниках Кротенских покоев. Внутри, хаос.

Однако у Кротена всё ещё оставались слуги, как обнаружила Джейм, вскарабкавшись на вершину.

- "Добро пожаловать," - сказал сипящий голос.

Тяжёлое затруднённое дыхание заполняло, казалось, собою всю округлую комнату, скрипя и треща внутри её каменной оболочки. Она была полутемной и нагретой, несмотря на прохладный вечерний ветерок, скользящий по краешкам мраморных лепестков, и она воняла.

Когда её глаза адаптировались, Джейм различила огромную массу плоти, громоздящуюся на помосте. Прежний Кротен был немыслимо тучным, но в то же время казался странно пловуче-летучим, несомненно, благодаря своим божественным силам. Теперь, в их отсутствие, его плоть тянула его вниз тяжёлыми обвисшими складками, как будто он был скульптурой из масла, выставленной на солнце. Слуги удалили боковую панель его белого парчового халата. Один с трудом удерживал на весу белёсый пласт жира, пока другой протирал обнажившуюся расселину лавандовой водой.

- "Прости меня, что не встаю, чтобы тебя поприветствовать," - сказал бывший король с кривой улыбкой, которая гораздо больше напоминала собою гримасу. - "Моя кожа порвётся, если я двинусь. Ах, смертность, смертность. Это меня убивает, ты же знаешь."

Что тут можно было сказать? Джейм хранила почтительное молчание и ждала.

- "Как же я скучаю по своим акробатам и клоунам," - сказал он капризно, делая паузы между фразами, чтобы с трудом глотнуть воздуха. - "Что, что если я навсегда лишился любых развлечений? Я даже скучаю по этому нудному штырю, моему высшему жрецу. Он, видишь ли, сказал, что я утратил расположение богов. Что за богов? Я был одним из них. И стану снова. Вот почему эти несколько слуг остаются. Они всё ещё верят в меня. А ты?"

- "Я верю," - сказала Джейм, с удивлением обнаруживая, что это было правдой. - "По крайней мере, как в короля."

Он выдавил из себя смешок. - "Я и забыл. Ты кенцирка, а вы поклоняетесь единственно истинному богу, которого ненавидите. Интересно, любят ли карниды своего драгоценного пророка или только боятся его? И что насчёт Короля Колдуна Некрена? Не важно. Их сторонники верят в них, а вера есть сила."

Это определённо было сутью дела в Тай-Тестигоне, подумала Джейм, где боги умирали с последним из своих почитателей. И говоря об этом, она подозревала, что даже в своём нынешнем состоянии у Кротена было больше сторонников, чем несколько слуг в этой комнате. В конце концов, простые люди гораздо чаше твердили о его возвращении к власти, чем о приходе его племянника и возможного преемника, Принца Тона.

- "А что ещё хуже," - продолжал он, - "Гемма пробудилась к действию. Они всегда завидовали нашему процветанию. А теперь, когда они видят нашу слабость, сколько времени пройдёт, прежде чем они приготовятся ударить? О, их эмиссар был прав: моё прошлое высокомерие всё ещё может вернуться и аукнуться моим людям. Повешенье их рейдеров определённо не послужило ничему хорошему, пусть даже они были косвенно повинны в смерти искательницы. А я был вынужден терпеть их тела, болтающиеся перед моими окнами."

- "Что же я могу сделать для вас, ваше высочество?"

- "Только одно: отыщи этот ваш треклятый храм и запусти его снова."

Ей следовало догадаться, что Кротен, не будучи глупцом, отлично понимал исходный источник своей силы.

- "Когда он сбойнул в самом начале, я пошла на него посмотреть," - сказала она. - "Построенная вокруг него башня обрушилась. Он, должно быть, погребён в руинах, возможно усохнув слишком сильно, чтобы его можно было найти."

Кротен задрожал. Джейм подумала, не становится ли ему плохо. Но нет, это сотрясалась вся башня. Каменный розовый лепесток расщепился с резким щелчком, его примеру последовал другой. Через бледно-зелёный халцедоновый пол зазмеилось травление трещин. Слуга утратил свою хватку на скользкой складке плоти, которую держал, и она с причмокиванием накрыла собою руку его напарника. Пойманный в ловушку мужчина издал приглушённый крик боли и попытался вырваться на свободу, но не смог. Глаза Кротена стали закатываться всё выше и выше в его веки, пока не остались видны одни лишь белки. Его рот распахнулся, шире, ещё шире. Там появилось что-то бледное: пальцы, пытающиеся раскрыть пухлые губы ещё сильнее, разрывая их по уголкам. Внутри, за рядами зубов, появилось чьё-то лицо. Кроаки.

- "Я не могу выбраться наружу," - прохрипел он. - "Не могу выбраться. Помоги нам!"

Кротен снова содрогнулся. Пот водопадами струился вниз по его бесчисленным подбородкам, а лицо его приобрело зеленовато-белый оттенок. Он потянулся вверх и затолкал пальцы и лицо более молодого себя поглубже в своё горло. Затем, могучим глотком, он их проглотил.

Башня Роз перестала раскачиваться. Слуга наконец-то вытянул на свободу свою руку и отступил назад, баюкая сломанные пальцы. Кротен скорчил болезненную улыбку.

- "Посмотри снова," - сказал он. - "Пожалуйста."

III

Шаткое сооружение, окружающее кенцирский храм, обрушилось более или менее в одном направлении, заполняя трухлявый пень своей скорлупы мешаниной разломанных половиц, стропил и камней. Результирующая груда была, по меньшей мере, девяносто футов в ширину и втрое превосходила Джейм по росту. Она с сомнением рассматривала её через улицу, в компании Жура, жмущегося к самым ногам. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как она была здесь в последний раз, сразу после зимнего солнцестояния. И тогда, и сейчас, её шестое чувство терзало её гораздо меньше, чем совесть, и всё же погрузившийся в спячку храм был, вероятно, где-то под этой мешаниной обломков, возможно, почти достигая её вершины, а возможно, усохнув до размеров грана песка в её основании. И этого не узнать иначе, чем разобрать всю груду.

Когда она впервые увидела размах разрушений, то развернулась к ним спиной. Храм был делом жрецов. Они сами так говорили, и очень настойчиво. А посему, пускай сами с ним и разбираются. Но с той поры минуло уже полсезона, а они так ничего и не сделали.

Джейм припомнила жрецов в Каркинароте, которые, будучи заперты в своём храме, умерли от голода и жажды. Марк пытался их освободить. Неужели она настолько бессердечнее своего старого кендарского друга? Не освободи она своего кузена Киндри от жреческого служения, то он также мог оказаться внутри. Как бы неохотно она этому ни училась, опыт начинал убеждать её, что не все жрецы одинаковы.

По песчаной дорожке заскрипели шаги и Жур зарычал. Джейм быстро развернулась на месте, чтобы предстать перед белокурой потрёпанной фигурой в коричневой накидке аколита.

- "Ты," - сказала она Дорину, сыну Денека, сына Диннита Сероглазого. - "Так это тебя они оставили сторожить снаружи. А остальные внутри?"

- "Да." - Его голос звучал оглушенно, как будто ему было трудно на ней фокусироваться. С кем ещё он виделся за прошедшие пятьдесят с лишним дней изоляции и что это должно было значить для кого-то столь привычного к общинной ментальности жреческого улья? - "Дедушка, все остальные, в ловушке внутри..."

- "У них, по крайней мере, в достатке провизии, запечатанной вместе с ними?"

Он встряхнулся, немного возвращаясь к жизни и обретая хотя бы тень своей обычной высокомерной натуры. - "Думаешь, мы все идиоты? Храм нестабилен. Подобное могло случиться в любую минуту, так что, разумеется, у них были запасы. Некоторые. Но недостаточные, чтобы продержаться всё это время." - Его манера и голос снова треснули. - "Мы должны их оттуда вызволить!"

Сами-то они ничем не могут этому помочь, оттуда, где сейчас находятся, подумала Джейм, подобно и богу, которому наплевать.

Она подняла глаза на хрупкий серп луны над головой, клонящийся к западу. - "При таком освещении мы легко их пропустим, к тому же нас только двое. Завтра пораньше с утра, я приведу сюда свою десятку и тяжёлую лебёдку."

- "Нет!"

Он схватил её за руку. Она могла чувствовать нервную дрожь его плоти сквозь свою собственную. Инстинкты твердили ей стряхнуть его хватку, но она сдержалась.

- "Ты не понимаешь," - сказал он. - "Храм не там. Сразу же после уменьшения, до того, как башня обрушилась, они пришли и забрали его."

- "Кто?"

- "Люди в чёрном, закутавшие глаза чёрными чече."

Джейм покопалась в образах в голове, и в конечном итоге выудила, с недоверием, воспоминание о пленении Тишшу во время зимнего солнцестояния.

- "Ты имеешь в виду ... Карниды?"

Его глаза скользнули в сторону. - "Может и так."

Возможно ли такое? Одновременно Тишшу и котифирский храм? Во что это Уракарн и его драгоценный пророк вздумали играть?

Джейм развернула в уме карту Пустошей. - "Это займёт ... так, десять дней, чтобы за ними последовать?"

- "Меньше, много меньше," - сказал аколит, в его глазах разгорался лихорадочный свет. - "Существуют секретные пути под или около каждого храма, их соединяющие."

Джейм выругалась на себя, за то, что позабыла про это. Таинственные Строители выбрали Безвластия к югу от Заречья в качестве своей базы и соединили её с каждой из своих строительных площадок по всему Ратиллиену серией подземных туннелей, мощённых камнями шаг-вперёд. Они с Марком и Журом перешли по ним из Безвластий в Каркинарот за считанные часы, несмотря на то, что эти места разделяла почти тысяча миль. А Горбел упоминал о том, что кенцирские пленные, после Резни, сообщали, что видели кенцирский храм в Уракарне, вот уж представьте.

И всё же, стоит ли ей идти? Прямо сейчас, никому ничего не рассказывая?

Дорин тянул её за руку, а Жур продолжал на него рычать, его золотистый мех стоял дыбом по всей спине. И это, для столь хорошо воспитанного зверя, было довольно необычным.

Прислушайся к Журу, твердили её инстинкты.

Мальчик расстроен, говорила лучшая часть её натуры. И на это у него есть причины.

- "Идём, идём. Они нуждаются в нас!"

После столь продолжительного времени на всё уменьшающихся пайках, задержка на ночь могла не иметь никакого значения, или же оказаться совершенно фатальной. Так ли уж повредит хотя бы разведать ситуацию?

- "Идём, чёрт возьми," - сказал Дорин, дёргая всё сильнее. - "Пожалуйста."

IV

Вход в туннель шаг-вперёд располагался всего в нескольких шагах от них, прямо в центре улицы, замаскированный под один из множества люков, ведущих в Подутёсье.

В глубину от поверхности уводила крутая спиральная лестница. Узкие, треугольные подъёмы ступеней были, возможно, в фут высотой, но создавали при спуске впечатление гораздо большей глубины. Джейм посчитала, что они сложены из камней шаг-вниз -- то есть, из кусков скал с таким сильным сродством со своим исходным геологическим расположением, что они незамедлительно забирали всякого, кто на них наступал, на этот уровень. Одним, особенно головокружительным шагом, они перескочили Подутёсье в монолитные скалы Обрыва, и так далее, всё ниже и ниже, вероятно в области под ложем долины. Вокруг них почти сразу же сомкнулась темнота. По окружающим стенам струилась вода, и камни под ногами были страшно скользкими. Без перил, за которые можно было бы уцепиться, казалось, что в любую минуту одно неосторожное движение могло отправить тебя в полёт в пустоту.

Джейм запнулась нога за ногу и упала на колени. Удары её рук заставили шершавый мох под ними зафлуоресцировать, посылая болезненно зелёный свет, сочащийся между пальцами, в её лицо. Следы аколита вели прочь в темноту.

Его голос приплыл откуда-то спереди. - "Поспеши!"

- "Дорин, подожди!" - позвала она ему вслед, вскарабкиваясь на ноги, и не получая никакого ответа.

Они с Журом последовали за его отпечатками. Всего несколько широких шагов отнесли их много прочь от лестницы, предки знают, как далеко в Пустоши. Теперь они были на камнях шаг-вперёд. На головы им капала вода. Стены продолжали потеть. Свет позади них начал слабеть, как это случилось с тем, что был впереди, когда они замедлились. Джейм остановилась окончательно, когда осознала, что барс больше не с ней. Она обнаружила его в нескольких шагах позади, обнюхивающим скальный осколок. Тот сердито зачирикал и приподнялся на своих коготках, булавочные глазки светились злобными зелёными точками. Жур быстро шмякнул по осколку лапой. А тот щёлкнул челюстями в ответ. Джейм схватила барса за загривок и оттащила прочь.

- "Оставь его в покое, котёночек. Это дикий трок, а не ручная зверюшка Дура. Будем надеяться, что их здесь немного."

Строители принесли этих маленьких созданий в Ратиллиен вместе с собой из-за их способности переваривать камни, но они также обожали обувь, и лапы с ногами.

Всё больше и больше зелёных пятнышек мигало в тенях, что они проходили, распространяясь вдоль дороги. Чириканье нарастало.

Они волей-неволей двинулись дальше, следуя выцветающему следу Дорина. Джейм поражалась темпу мальчика, несущегося в темноте, безо всякого света впереди, который бы она могла видеть. Не ходил ли он уже этим путём прежде? И если так, то когда и почему? Она начала ощущать тревогу и более чем заметное впечатление собственной глупости, за столь бездумное подчинение его руководству.

Проход вёл всё дальше и дальше. Следы впереди пропали окончательно. Их собственные иллюминирующие отпечатки давали достаточно света для опоясывания их тугой световой сферой, достаточной, чтобы обнажить провал, по кромке которого они шагали. В глубинах, что они проходили, шевелились странные твари. Любой ошибочный шаг грозил стать фатальным.

Внезапно они наткнулись на другую узкую лесенку, на этот раз восходящую. Джейм последовала за Журом вверх, к слабому свету луны и заброшенному ландшафту. Из последнего она поначалу почти ничего не могла разобрать из-за тумана, струящегося с булькающего поблизости озера. Его усики плыли вокруг неё, воняя тухлыми яйцами. Озеро, судя по всему, служило дном серии террас, уходящих всё выше и усеянных дымящимися яминами и кипящими грязевыми котлами. Земля под ногами непрерывно дрожала, заставляя Жура вскидывать лапы, как будто в нежелании на неё наступать. По ту сторону водяного пространства виднелось сооружение немногим больше, чем хижина, но такое чёрное, что слабое освещение, казалось, падало в него будто в дыру, вырезанную из пространства. Его очертания всё время искажались -- из-за дрожания воздуха? Нет. Шестое чувство Джейм заставило сжаться её зубы, а её голова начала пульсировать в ритме её сердца. Несмотря на свои размеры, это был активный кенцирский храм, и отнюдь не тот самый, что она явилась разыскивать.

Где-то на расстоянии закричал пронзительный голос. Звучало похоже на Дорина, но она не могла разобрать слова.

Всё новые завитки дрейфующего пара застилали обзор. Через них она разглядела проблески возвышающихся вулканических стен, то близких, то далёких, покрытых сотами отверстий, из которых, подобно множеству злобных муравьёв, сыпались облачённые в чёрное фигуры. Дорин бежал прямо к ним, тыкая назад в неё пальцем. В этот раз, его слова были разборчивы:

- "Видите? Видите? Я же сказал, что приведу вам избранную Пророком, и я так и сделал. А теперь верните мне дедушку!"

Джейм втихомолку выругалась. В следующий раз ей стоит прислушаться к Журу -- если он будет, следующий раз. Она склонилась к зеву лестницы. Темнота у её основания бурлила и яростно шуршала. Спускаться значило риск оказаться съеденными живьём, но куда же ещё им податься? Окружающий пейзаж давал лишь несколько шансов скрыться или же сбежать. Приближающиеся карниды тем временем перемахнули через кромки верхних террас и помчались к ним.

Избранная Пророком? Будь всё это проклято, что бы это ни значило.

Она припустила в единственном доступном ей направлении, вокруг озера к храму, вместе с Журом, скачущим по пятам.

С её приближением, сооружение едва ли стало особо определённее. Было ли оно лишенным двери, подобно своему много большему аналогу в Лангадине? И такое ли оно маленькое, как это казалось на расстоянии? Глаза её твердили да, но остальные чувства настаивали, что она приближается к чему-то огромному.

Дверь она обнаружила не по её очертаниям, а по треску запорного бруска.

- "Выпустите меня, выпустите меня!" - кричал приглушенный голос внутри.

Джейм с трудом выдернула тяжелый брусок из его запорных скоб. Взрывной порыв ветра рывком распахнул дверь прямо ей в лицо и отбросил назад. Она запнулась о Жура и упала на спину. Поверх её головы из дверей истекал поток чёрных перьев, влекомых могучим ветром. Мир растворился в ревущий хаос. Джейм прижалась к земле, с пришпиленным под ней протестующим Журом. Затем, внезапно, наступила мёртвая тишина. Она посмотрела вверх. Её окружала стена несущихся по кругу облаков, мерцающих голубыми молниями, усыпанных пятнами тёмных фигур карнидов, сбитых с ног и летящих в воздухе. Чёрные перья сложились в висящую высоко в воздухе фигуру, ярко очерченную на фоне лунного серпа в центре округлого зева торнадо, которая внезапно рухнула вниз. Следом за ней летел пронзительный крик. Она собиралась приземлиться прямо ей на макушку.

Джейм поспешно откатилась в сторону, напряжённо ожидая удара о каменистую почву. Ничего не последовало. Посмотрев вверх, она увидела, что фигура застыла прямо в воздухе, где-то в двадцати футах от поверхности, хотя всё ещё создавала впечатление полной готовности врезаться в землю.

- "Тишшу?"

Падающий Человек яростно замолотил по своей мантии, которая вывернулась на изнанку и окутала его голову.

- "Я ослеп!" - застенал он.

- "Вы просто вверх ногами."

Он привёл себя в нормальное положение и сдёрнул с лица пурпурный бархат. - "Я всё ещё слеп! Почему так темно?"

- "Сейчас ночь."

- "О. Какое облегчение." - Он силком одёрнул свою хлопающую полами мантию и отбросил в сторону длинную белую бороду, так что она улетела вверх за его ухом. Теперь он висел параллельно земле, как будто паря над нею, хотя его одеяние продолжало рваться вверх. - "Снова ты."

Джейм отцепила Жура, который вцепился в неё всеми своими когтями, и поднялась на ноги. - "Да. Я."

- "Ха-ар-румп! Есть ли хоть одна причина, по которой я не должен разорвать тебя на части, прямо на этом самом месте?"

Джейм нахмурилась, сбитая с толку. Её прежние встречи с Падающим Человеком были практически весёлыми. При всём своём могуществе, Старик Тишшу всегда казался в чём-то клоуном. - "Ээ ... а разве есть какая-то причина, по которой должен?"

- "Ты имеешь хоть малейшее представление о том, как долго я просидел пленником в этом треклятом храме? Потому что сам-то я потерял всякий след времени. И этот ваш самодовольный пророк -- решил, что поймал какого-то мелкого пустынного божка, исконного Котифирского стража, которому стоило бы держаться подальше. Хотя, касательно последнего, черт его знает."

- "Но вы действительно охраняете. Город в вас нуждается."

- "Полагаю, что так," - сказал Тишшу, немного остывая.

- "Как бы то ни было, что вы имели в виду под `нашим' пророком?"

- "Это же кенцирский храм, разве не так? Как и тот, что разрушил Лангадин. И разве Тёмный Пророк не является кенциром? О, я разнюхал это очень скоро, несмотря на все его уловки. Захватчики и мародеры, вот вы кто, по большей части. Почему бы вам не отправиться обратно, туда, откуда явились?"

- "Это был другой мир, и это случилось много лет тому назад."

- "Ха. Земляная Женщина имеет к тебе свой интерес, девочка. И я чувствую, что ты всё ещё носишь её амулет иму, хотя, возможно, уже и позабыла об этом. Но она всё ещё не сделала окончательного заключения. Как и я. И кто знает, что думают Съеденная Когда-то и Сожжённый Человек?"

Джейм попыталась подобрать правильные слова. Если Четверо не примут её народ в Ратиллиене, то им будет больше некуда идти, и не останется места, чтобы дать финальную битву Темному Порогу.

- "Я не знаю, кто именно этот пророк, но если он ведёт карнидов, то он и наш враг тоже. За ним стоят тёмные силы, что угрожают всему этому миру, как и нашему Кенцирату. Сколько от Ратиллиена осталось, даже в данный момент? Наши летописцы учат нас, что он круглый, как и любой другой пороговый мир, что мы проходили. Так что же творится на его обратной стороне?"

Тишшу с беспокойным видом потеребил полы своей трепыхающейся мантии. В его летящую бороду защёлкали синие искры, угрожая её запалить. - "Я же не могу быть повсюду, не так ли?"

- "Почему нет? В конце концов, вы же первородный дух воздуха, воплощенный в образе ветра. Вы хотя бы знаете, что творится в Восточных Землях этого континента?"

- "А что?" - спросил он резко. - "Ты то-то слышала?"

- "Ничего. В этом-то всё и дело. Если Тёмный Порог сожрал и их тоже, то тогда большая часть этого мира уже поглощена тенями."

- "Этого не может быть. Я бы узнал ... или нет?"

В своём возбуждении, он снова взялся терзать мантию, и облачная стена над ним закачалась. На мгновение, небо над Джейм заполнилось летящими карнидами. Вместе с ними кувыркалась облачённая в коричневое фигура со вздыбленными штормом блондинистыми волосами и округлившимися от ужаса глазами -- Дорин, подумала Джейм, получающий то, что, без сомнения, заслуживал. Она от него отвернулась.

- "Почему бы вам это не выяснить, перед тем, как меня убивать?" - прокричала она в ярящееся небо. - "Я и мои люди можем оказаться вашей последней, самой лучшей надеждой."

Тишшу перевёл себя в вертикальное положение энергичными плавательными гребками.

- "Ну, хорошо. Я пойду, погляжу. Но, уверяю тебя, мы ещё не подружились."

Он взвился в небо, утягивая за собою ветер. Торнадо опрокинулось и умерло, оставляя в покое слабо освещённую луною ночь. Повсюду вокруг Джейм, в землю или же в кипящую воду врезались тела.

- "Яурр!" - сказал Жур, прижимаясь к её ноге.

- "Да," - сказала она. - "Время уходить."

Дверь храма всё ещё стояла распахнутой, зияя дырой в темноту, и наружу из неё изливалась сила. Джейм заколебалась на пороге. Кому же доверить себя -- своему презренному богу или же Уракарну?

Лучше уж знакомый дьявол...

Она шагнула внутрь и дверь с грохотом захлопнулась за её спиной.

ГЛАВА XIX Прогулка в Тени

100-й день зимы

I

Ни света, ни звука. Внутри храма было абсолютно темно, как будто тебя одновременно ослепило и оглушило. Даже поток силы прервался, будто внезапно запруженный. Джейм детально ощущала своё пыхтящие дыхание и Жура, стоящего у неё на ногах. Слепой барс зависел в своём зрении от её глаз и выразил недовольство их взаимным дефектом низким, капризным завыванием.

- "Замри," - шепнула она ему. - "Слушай."

Тишина.

Её не слишком-то удивило то, что потянувшись назад, она ничего не обнаружила. Очень и очень осторожно, она сделала шаг вперёд, затем ещё один, внезапно пошатнувшись. Было сложно удерживать равновесие в такой бескрайней пустоте. Только её ступни, давящие на плиты пола, давали ей ощущение направления. Ещё два шага, и она должна была достигнуть другой стороны хибары, но всё ещё ничего не было. И это тоже не стало неожиданностью: большинство кенцирских храмов было крупнее изнутри, чем снаружи.

В лицо ей дохнул воздух.

Аххх...

Он вонял гнилостью и чем-то сладким. Он также был мучительно холодным.

Джейм последовала за запахом, шаг за шагом. Её желудок сжимался комком, будто под воздействием давно подавляемых воспоминаний. Она знала это зловонье. Оно говорило с ней на уровне лежащим под рациональностью, под её кожей, внутри самой кости, обращаясь к беспомощному ребёнку, которым она когда-то была.

Что-то впереди ворчало, подобно отдалённому грому, а воздух вибрировал. Её сапоги теперь обвивала стенающая жёсткая трава.

Не ходи, не ходи...

Впереди засияла приглушённая вспышка света. На фоне отступающих облаков, над ней возвышалась передняя часть сооружения, с многочисленными крышами, лишёнными, однако, большей части крови, с тёмными окнами и распахнутыми дверями, откуда дышало вонючим ветром.

Хааххха, а, а, а...

Снова сумрак, и новый отдалённый рокот, во плоти, в костях.

Это гром, или это камни трутся друг о друга? Сейчас она ничего не видела, но на мгновение показалось, что эта массивная груда придвигалась к ней дюйм за дюймом, выползая из много большей темноты. Уже сейчас, она, возможно, возвышалась над нею, балансируя на грани падения...

Джейм подавила панику. Она же всё ещё внутри Уракарнского храма ... или как? Что-то подобное уже случалось с ней прежде, в Каркинароте, когда она ринулась в глубины дворца Принца Одалиана, только чтобы оказаться в Тёмном Пороге, внутри Дома. Если такое случилось снова, то очередной шаг мог унести её под карнизы теней.

Не ходи...

Пока она колебалась, Жур топтался у неё на носках, его плечо давило ей в бедро, беспокойно чирикая. Она и так уже в достаточной опасности; насколько правильно было рисковать и им тоже? Но он был островком комфорта, здесь на краю обрыва безумия. Кроме того, было важно, чтобы она сумела отыскать ... что? Недавнее прошлое размылось. Она сделала ещё один осторожный шаг в темноту, на жёсткую мостовую.

Разряд молнии сверкнул снова, ближе, с грохотом, что оставил в её разуме отпечаток сломанных балок перекрытия на фоне израненного неба. Когда её глаза прочистились, она обнаружила, что здесь внизу, свет решил задержаться. Под ногами был пол, мощенный холодными тёмными камнями, в узорах вен светящегося зелёного. Вокруг неё громоздились стены. С них свисали сотканные лица множества посмертных знамён, что волновались и гримасничали в потоках слабого ветра, что угрожал скинуть их с высоких насестов.

Ахххх...

Её сердце замёрзло в груди. Это был тот самый жуткий зал, где танцевала Плетущая Мечты и пал Кенцират.

Горе жадности мужчины и коварству женщины...

Здесь она играла ребёнком, после того как её отец вышвырнул её из замка в Призрачных Землях, прочь от её брата-близнеца Тори, и это здесь её мучил переврат Мразиль [Keral].

- "Никаких сувениров для тебя, обормотка. Твой дом теперь здесь. Может мне тебя утешить? Нет? Ну, тогда я оставлю это нашему лорду и хозяину."

А затем он спустился по лестнице, из руин погубленного прошлого, чтобы объявить её своей собственностью, чтобы взять на место её матери.

- "Значит ты лишилась отца, дитя," - сказал мягкий голос. - "Я стану для тебя ещё одним, и ещё много, много большим. Идём. Ты знаешь, чему принадлежишь."

Лица с гобеленов, казалось, склонялись над ней.

Дурачина, подумала она, борясь с волной головокружения. Ты дышишь слишком сильно.

Она присела на корточки и стиснула Жура в горячем, пушистом объятие, свой прочный якорь в шатающемся мире. Барс лизнул её щёку шершавым, беспокойным языком, затем ткнулся влажным носом в ухо.

Она больше не испуганная девчонка, что бежала по этому залу после решительного отказа от свадебной постели и прорубила свой путь к свободе, через руку, что собственнически потянулась к ней сквозь трепетание ярко-красных лент. За этим последовал побег из Дома, остающегося за нею в огне, потом почти год ученичества в воровской гильдии Тай-Тестигона, Каркинарот, битва при Водопадах, та жуткая зима в Женских Залах Готрегора, и, наконец, благословенный Тентир. Теперь, когда она припомнила всё, что случилось с ней с той поры, её детство казалось отстоящим на целую жизнь. Она уже даже не та самая молодая женщина, что ввалилась в этот зал два года назад из Каркинарота. В её памяти всплыли старые, вызывающие строки:

Если я захочу - я буду учиться охотно.

Если я захочу - я буду бороться охотно.

Если я захочу - я буду жить с желанием.

И я этого хочу.

И я буду делать это охотно.

Её дыхание выровнялось. Она бросила сердитый взгляд на знамёна вверху и осознала, что их ряды значительно поредели со времени её последнего визита сюда. Многие теперь весели изодранными лоскутами, обнажившись до голых верёвок основы, что жалобно стенали под ветром и беспрестанно стучали по холодному камню. Другие слетели на пол, и лежали там, едва заметно подёргиваясь.

Объяснение их ветхого состояния пришло к ней из прошлого: из них выели их души.

Кровь пленяла души кенциров в ткани их смерти. Герридон, Мастер, нуждался в этих душах, пожатых для него его сестрой-консорткой Джеймсиль, чтобы поддерживать своё, полученное нечистым путём, бессмертие. (Ну вот: она наконец-то произнесла его имя, пусть и только самой себе.) А теперь, когда Плетущая умерла, он нуждался в ней, Джейм, чтобы взять её на место матери. А тем временем, он кормился на остатках хайборнов, вроде висевших здесь, но всё выглядело так, будто он уже почти исчерпал их запасы. Что же дальше? Он мог заняться падшими кендарами и перевратами, как того последние и боялись, когда поднимали мятеж, что в итоге привёл к Водопадам. Мог принять подношения Тёмного Порога и стать, наконец, его созданием, его Гласом. Или мог снова попытаться привлечь её на свою сторону, чтобы пожать новые души среди Кенциратских хайборнов всех домов. А это не есть хорошо, подумала она про себя, в особенности для Норфов, где остались только она, Тори да Киндри.

Так что думай. Настоящее время. Ты здесь. Что ещё изменилось в этом, казалось, вечном Доме?

Её глаза обежали залу, вздрагивая от полуприпомненных воспоминаний. Здесь были посмертные знамена, раздражённо царапающие по стенам, светящийся пол, воняющий ветер, холодный камин в конце комнаты с высокой грудой выделанных шкур аррин-кенов, перебитых во время Падения...

Но сейчас что-то ещё покоилось на камине, что-то маленькое и чёрное. Джейм пересекла залу, чтобы проверить, и обнаружила крошечную обсидиановую пирамидку, угнездившуюся между пары ободранных лап. Она была всего трёх дюймов высотой. Ну, она же уже говорила, что Котифирский храм мог уменьшиться до размера песчинки. В таком виде он был всё же побольше. Она аккуратно подняла пирамидку, поражаясь, что она и весила не больше своего размера. Если её покрутить, интересно, что будет со жрецами внутри? Храм внутри дома внутри храма ... сама мысль об этом заставляла голову кружиться.

Какое-то изменение в воздушных потоках привлекло её внимание. В центре безмолвно пульсирующего пола стояла тёмная фигура, наблюдая за нею. Насколько она могла судить, она выглядела похожей на карнида. Проклятье. Неужели один из них последовал за ней в храм, а затем, через него, в этот зал? Теперь он двигался вперёд к ней, разматывая на ходу свою чече. Джейм сунула миниатюрный храм к себе в карман, чтобы освободить руки, хорошо ощущая, как он при этом наклонился и упал на бок. А, ладно. Приближающаяся фигура обнажила своё лицо -- квадратное и тёмное, со свиными, близко посаженными глазами, но изменяющееся прямо у неё на глазах. Даже прежде, чем оно успело принять знакомые обводы, Жур порысил навстречу, чтобы поприветствовать идущего. Джейм последовала за барсом.

- "Тень."

Рандирка стояла перед ней в чересчур громадной мантии, которая, тем не менее, демонстрировала участки её голых худых лодыжек и запястий.

- "Я могу изменять своё лицо и фигуру, но определённо не свой исходный вес," - заметила она, недовольно разглядывая белёсое мерцание своих рук и ног.

Джейм заключила её в жаркие объятья. - "Я же тебя всюду ищу!"

- "Ээ ... да." - Тень поколебалась, затем осторожно вернула объятие, прежде чем наконец освободиться, но не прежде, чем Джейм успела ощутить тёплую полоску Эдди, обвившуюся вокруг талии рандирки под её мантией и услышать сонное предупреждающее шипение рептилии. - "Ты не могла меня отыскать, потому что я приняла эту форму и не осмеливалась нарушить прикрытие, чтобы выйти на связь. Ты знала, что карниды тайно скапливаются в Котифире? Ну, так оно и есть. Этот был одним из них, пока я не заняла его место." - Она нахмурилась, вспоминая. - "Было много крови. И хотя это помогло мне преобразиться, я обнаружила, что мне не слишком-то нравиться убивать."

- "Я бы забеспокоилась, если бы тебе понравилось. Но что ты здесь делаешь?"

Тень подёргала за свои рукава, как будто пытаясь их этим удлинить. - "Я всё ещё разыскиваю Рана Шило и пропавших Рандиров, разумеется," - сказала она. - "В Котифире их нет, а из Глуши не пришло ни слова об их прибытии. С учётом числа карнидов в Котифире, это предполагает Уракарн. Когда их посыльный вернулся сюда, чтобы доложить пророку, я двинулась следом. До чего же странное это было путешествие, под землёй и поразительно быстро. "

- "Это был туннель камней шаг-вперёд."

- "Это так они называются? Ну, я провела здесь больше дней, чем хватало терпения считать, шныряя кругом, и в итоге ничего не обнаружив. Только храм оставался необследованным. Большинство карнидов избегают его как священного места, так что, когда я увидела, как ты метнулась внутрь..."

- "Ты снова пустилась вдогонку."

- "И обнаружила себя здесь, где бы это ни было." - Она с внезапным предостерегающим шипением поймала Джейм за руку. - "Гляди."

Блуждающее дыхание ветра принесло в залу нечто полупрозрачное. Оно дрейфовало через тёмный пол, скользя и сгибаясь с болезненной грацией, оставляя за собою след из белоснежных плывущих драпировок. Изящные ножки двигались под неслышную мелодию. Бледное лицо, такое же хрупкое, как новорождённая луна, повернулось в их направлении, не видя их, запертое в своих мечтах и снах. О, как сладка была его лёгкая улыбка.

- "Так прекрасна..."- выдохнула Тень и сделала невольный шаг навстречу, но Джейм дёрнула её обратно.

Затем воздух изменил направление ... аххххх ... и видение пропало.

Тень с яростью развернулась к Джейм, в глазах мерцают слёзы. - "Почему ты меня остановила? Кто она такая?"

Джейм прерывисто выдохнула. Ей потребовалась вся её выдержка и самоконтроль, чтобы не броситься через залу и не вцепиться в призрачное платье, всё равно, что потерявшейся ребёнок.

Мама...

- "Это была Плетущая Мечты," - сказала она нетвёрдым голосом. - "Возможно, вот так она танцевала в ночь падения Кенцирата. А, возможно, в какой-то другой момент. Время здесь движется различными потоками."

- "То есть, это был призрак?"

- "Не совсем. Её мир реален для неё точно так же, как стал бы реален для нас, окажись мы к ней слишком близко."

Тень одарила Джейм тяжёлым, внимательным взглядом. - "Ты определённо знаешь об этом месте больше, чем я."

- "Я уже говорила тебе однажды: мы обе непадшие тёмные, ты - благодаря своей перевратской крови, унаследованной от дедушки Мразиля, а я - из-за места, где выросла. Этого места, собственно говоря."

- "И где же конкретно мы находимся?"

Джейм ей рассказала.

- "О."

Внезапный разряд молнии резким ударом преобразил всю залу и Жур скорчился на полу, протестующе крича. Заревел гром. Некоторые знамёна лишились своей драгоценной опоры на окружающих стенах и с визгом рухнули на плиты пола. Через разбитые балки перекрытий начал падать холодный, суровый дождь, через пару мгновений сменившийся градом. Барс поспешил удрать обратно к очагу, под прикрытие частично уцелевшей кровли. Две юные женщины последовали за ним, одинаково дрожа и выдыхая облачка пара.

- "И что теперь?" - спросила Джейм.

Тень стиснула зубы, чтобы не дать им стучать, и не только от холода. Подобно большинству кенциров, она ранее практически не думала о Тёмном Пороге как о живой сущности. Вокруг неё возрождались к жизни худшие истории её детства.

- "Мне всё ещё нужно отыскать Рана Шило," - сказала она, сглотнув, вверяя себя в руки кошмара. - "И было что-что ещё, что я подслушала среди карнидов -- что она и другие были взяты `туда, где делают перевратов.' Что?"

Джейм тихонько выругалась. С Котифирском храмом в кармане, она надеялась, что её миссия окончена. В конце концов, что могли предложить глубины Дома, кроме горьких воспоминаний, которым лучше оставаться позабытыми, и, возможно, вполне даже очень реальной угрозы? Если Мастер здесь, на любом уроне прошлого здания, то её присутствие могло его призвать.

- "Я знаю это место," - сказала она неохотно. - "Оно лежит глубоко внутри Дома. Тебе понадобится помощь, чтобы его отыскать."

- "И ты мне эту помощь предоставишь."

Джейм вздохнула. Тень не оставляла ей выбора. Как бы то ни было, Ран Шило была товарищем рандоном и хорошей женщиной, пусть даже и Рандиром. Что бы с ней теперь ни случилось, она этого не заслуживала.

Джейм пересекла зал и нырнула в арочный проход. Недра Дома развернулись перед ними, казалось, бесконечной процессией высоко-сводчатых проходов, широких каменных лестниц, закручивавшихся вверх или вниз, всё новых коридоров, всё новых залов. Всюду покоились холодные камни, ещё более холодные тени, и разруха с запустением. В какой-то момент они подошли к открытому арочному проходу, чью верхнюю кромку сложили в виде контуров рта. Прежде он был замурован, но теперь массивные блоки повалились на пол подобно сломанным зубам, через которые дул ветер.

- "Что это за запах?" - спросила Тень, говоря едва ли громче лёгкого шёпота.

Что-то мёртвое, что-то живое, и множество оттенков между...

А ещё там был тусклый, болезненный свет в глубине, исходящий из зарешеченного окна, оплетённого занавесью лозы и белых цветков, по форме похожих на распухшие, выпяченные губы.

Джейм помешала Тени подойти посмотреть поближе. - "Эти цветки вампирические," - сказала она.

Это всё её воображение, или же на мгновение проявился смутный образ некой фигуры, висящей в их мерзких объятьях? Однажды они сумели её поймать и едва не осушили досуха, пока Тирандис и его брат Бендер не пришли ей на помощь.

Ах, Тирандис, Сенетари, кто обучал меня чести на своих собственных горьких ошибках...

И хотя он умер у Водопадов, пав жертвой Парадокса Чести, он тоже должен был быть где-то здесь, в одной из складок прошлого Дома, быть может, на расстоянии не более вздоха. Ей хотелось увидеть его, чтобы предупредить о том, что лежало впереди.

Но "Прошлое нельзя изменить."

Кто же это сказал? Ах, да. Лично сам Мастер, объясняя, почему он не может пожинать души в прошлом. То, что там случилось, случилось только лишь раз.

Тень тем временем осторожно маневрировала, чтобы вглядеться в окно между раздутыми белыми цветками.

- "Небо зелёное," - сказала она.

- "Мы больше не в Ратиллиене."

Рандирка ответила ничего не выражающим взглядом. - "А где же тогда?"

- "Дом простирается по всей Цепи Сотворений, от одного порогового мира к другому. Всякий раз, когда Кенцират бежал, он замуровывал за собой прежние апартаменты, за исключением того раза, когда мы прибыли в Ратиллиен. Падение случилось слишком быстро; времени просто не было. С той поры Мастер сокрушил все остальные барьеры, оставляя Дом лежать открытым из конца в конец."

- "Так значит, в границе Ратиллиена образовалась брешь?"

- "Только отчасти. Такие виды вторжения случались и прежде, там, где мир `тонкий.' "

Она подумала о Каркинароте, Лунном Саде, где висело посмертное знамя Тьери, Призрачных Землях и Белых Холмах. Было время, когда она полагала, что Каркинарот был исключением. Однозначно нет.

Тень нахмурилась. Её определённо взбудораживал подобный объём новой информации, и она склонялась к тому, чтобы винить Джейм в своём просвещении. - "Тогда почему же Тёмный Порог не ворвётся в Ратиллиен и не захватит его?"

Джейм вспомнила, как стояла в Лунном Саду перед зияющим проходом в тени Дома, пока нити, что были посмертным знаменем Тьери, сплетались друг с другом в непристойное подобие мертвой девушки. И тогда, и сейчас, Мастер не выглядел готовым воспользоваться преимуществом внезапной бреши в Ратиллиен, не более, чем она сама была готова к бремени битвы с ним.

Кроме того, Джейм подозревала, что со времён Падания в планах Герридона произошли изменения. Он всё так же жаждал бессмертия, но на своих собственных условиях, а не в качестве поглощающего дара теней. Она вспомнила мятежных перевратов, желавших овладеть этим миром, чтобы превратить его в бастион против своего бывшего лорда. Вполне возможно, они раздобыли эту идею у самого Герридона. Если он решил поспорить с Тёмным Порогом, то ему нужно место, чтобы окопаться. И где же ещё, если не в Ратиллиене, последнем пороговом мире, к которому Кенцират имел доступ?

- "Пошли," - сказала она Тени, добавляя, когда та заколебалась, - "Разве ты не хочешь отыскать свою Сенетари Шило, или как?"

Они зашагали всё глубже в недра Дома, стараясь держаться поближе к внешней стене и любым доступным окнам, что она предоставляла. Тусклый свет сочился откуда-то сверху, а порою, откуда-то снизу. Комнаты неуклонно становились всё страньше и страньше, по мере того, как жизнь и смерть, одушевленное и неодушевлённое, перемешивались всё больше и больше. Это и было природой Тёмного Порога, думала Джейм, осторожно обходя мягкое, покрытое струпьями пятно на полу, выглядящее и пахнущее подобно сочащейся язве. Ей и раньше приходило на ум, что тени не столько злы, сколько полностью антитетичны (противоположны) человеческой жизни, так что контакт с ними её извращает. Мастер использовал их, чтобы преследовать свои собственные эгоистичные желания, а теперь пытался избегнуть расплаты. Делало ли это хоть сколько-то меньшей необходимость с ними сражаться? Нет. Они были распространяющейся тлетворной заразой, чей триумф изменил бы всё и вся. Она только надеялась, что победа над Мастером значила победу и над ними тоже.

Тень начинала выглядеть всё более и более нервозной, а лицо её стало подёргиваться. Она только в течение последнего года начала демонстрировать способности переврата и ещё не полностью их контролировала. Что ещё хуже, несмотря на заверения Джейм о непадших темных, она определенно думала о себе как о скомпрометированной, если не отравленной. Джейм принялась её расспрашивать, в равной степени желая как отвлечь Рандирку, так и разжиться информацией.

- "Ты теперь провела много времени вместе с карнидами. Что же ты о них узнала?"

Тень выловила Эдди из своей мантии, обмотала рептилию вокруг шеи и принялась отслеживать узоры позолоченных чешуек кончиками неспокойных пальцев, пока змея пробовала отравленный воздух своим чёрным, раздвоенным, стреляющим язычком. Наконец, она взялась рассеяно говорить.

Кое-что из рассказанного было Джейм знакомо: карниды изначально были кочевым пустынным народом, что поклонялся Камню, Соли и Дюне. Затем к ним явился святой человек, чтобы проповедовать им об истинном мире, скрытым за гранью сурового нынешнего, доступного их чувствам, вечном месте, где мертва сама смерть. Врата в него, сказал проповедник, это черная скала на берегу обширного внутреннего моря. Затем он умер. Его люди продолжали совершать половничества к скале на протяжении тысячелетия, ожидая его возвращения, даже когда вокруг неё вырос целый торговый город.

Это, верно, был обречённый Лангадин, подумала Джейм, вспоминая энергично кипящие ночные улицы метрополиса в контрасте с угрюмой черной скалой, вокруг которой был построен королевский дворец. Лишь немногие знали, что скала сея вообще-то была кенцирским храмом и это его активация разрушила город. И ещё меньше знало, что следом за этим убитый горем Тишшу разнёс на кусочки Лангадинский храм.

- "С тех пор карниды ещё очень долго скитались," - говорила Тень. - "В конечном итоге они осели в том, что стало называться Уракарном. Почему здесь ... то есть там ... короче, ты поняла ... я не знаю."

- "Вероятно потому что обнаружили другой кенцирский храм," - сказала Джейм, думая вслух. - "Он, может и смотрелся гораздо меньше Лангадинского, но точно так же казался не имеющим двери, возможно монолитным."

Тень повернулась и потрясённо на неё уставилась. - "О чём это ты говоришь?"

- "Но он всё-таки оказался не цельным, потому что в конечном итоге из него возник Пророк, что послужило для них достаточном доказательством его личности. Сколько лет назад он вернулся?"

- "Порядка пятнадцати, но..."

Это было приблизительно в то же время, когда Тори присоединился к Южному Воинству и попал пленником в Уракарн, подумала Джейм.

- "Дай-ка угадаю," - сказала она. - "До этого карниды не отличались особой враждебностью к Кенцирату. А после этого - стали. Ну, тогда, мы вполне можем достаточно точно предположить, кто же такой на самом деле их возродившийся пророк."

Тень замерла на месте. - "Можем? Кто?"

- "Герридон, Мастер."

- "Но почему?"

- "Ну, не считая всего прочего, хотя бы, потому что карнидский храм связан с Домом."

- "Так Мастер был заодно и самым первым пророком?" - спросила Тень, стараясь удерживать ровный тон.

- "Я так не думаю. Святой человек карнидов явился к ним задолго до прибытия в Ратиллиен Кенцирата. Возможно, он и в самом деле был пророком. Разумеется, Строители к тому времени были уже здесь и возводили наши храмы. В любом случае, это хороший вопрос."

Рандирка отступила от неё на шаг. Подобно невротическому тику, один её глаз дергался между её собственным и свиным буркалом карнида, чью форму она приняла. - "Ты знаешь чересчур много."

- "Я задаю свои вопросы уже очень долго, во множестве странных мест. Что не так?"

Тень отступила ещё на один шаг. - "Всего слишком много. Мастер, Пророк, ты, я ... есть ли в этом мире хоть кто-то, кто реально является тем, кем кажется?"

Они остановились в комнате, где все поверхности устилал светящийся лишайник. Плоские листья, чешуйки, и ворсистые комки охряного, ржаво-рыжего, бледно-зеленого (шартрезного) и лепрозно-белого цвета ползали вокруг них подобно чьим-то ленивым мыслям, запертым в плохом сне.

Тень упёрлась спиной в стену. А когда попыталась от неё оторваться, то не смогла сделать и шага. Плесень перекинулась через её плечи и поползла вниз по рукам, удерживая её, пока она боролась, пытаясь освободиться. Джейм выпустила когти, но не решалась их применять, из опасения освежевать Рандирку. Волоски дюйм за дюймом опутали потрясённое лицо Тени и пустили корни. Эдди кидалась на них, пуская им кровь, пока плесень не замуровала её заодно с хозяйкой. А затем стена с сухим хрустом засосала обоих внутрь и сомкнулась за ними. Всё, что осталось, так это смазанный контур на лишайнике, постепенно растворяющийся прочь.

II

Джейм поскребла по стене когтями, выкрикивая имя Тени и получая в ответ только лишь плоское эхо закрытого пространства. Мох кусками отваливался под напором её ногтей. Выбоины кровоточили. Часть стены раздулась, а затем выпустила между грибковыми листочками струю газа, повисшую густым, тошнотворным облаком. Что, если Тень появилась с другой стороны? Джейм заметалась взад вперёд вдоль стены, высматривая какой-нибудь поворот, что мог привести её на другую сторону. Ничего не видно.

Джейм отступила назад, тяжело дыша.

- "Тень!" - закричала она снова.

Нет ответа ... или всё-таки был, приглушённый, где-то в отдалении?

Если звать в этом месте, кто знает, что может отозваться?

Дура, подумала Джейм. Теперь стало известно, что ты здесь.

Не было и дуновения ветра, но залы вокруг неё, казалось, дышали.

Аххх -- длинный, медлительный выдох. Ха, ха, ха...

В своём движении он создавал давление на уши и на сердце, как будто сам воздух сгустился от привкуса порчи. В кампании Тени, ведя с ней беседу, она не ощущала груза этой невыносимой изоляции. Трое, остаться одной в Доме...

Но вместе с ней был Жур. Она опустилась на колени и зарылась лицом в роскошный мех барса. Его ощущение и знакомый чистый запах давали ей опору и стабильность.

- "Ох, котик," - шепнула она ему. - "Во что же я нас втянула?"

Хаааах..., сказал на это Дом и снова вернулось то отдалённое эхо:

... помогите, помогите, помогите ...

Джейм оглянулась кругом. Она успела убрести прочь от наружных окон здания в глубины сердца Дома. Что это за мир в Цепи Сотворений? Стены, казалось, расширялись и сокращались вокруг неё подобно кишкам какого-то гигантского создания, что проглотило её целиком. Кто же звал?

Или к ним, велел один голос в её голове. Держись подальше, сказал другой.

Дом имел склонность переносить тебя в желаемое место. Джейм начала дрейфовать, прислушиваясь к отдалённым голосам. Тёмные арки, залы и холлы, ведущие в никуда, купола с изощренными фресками, пропускающие странный, фильтрованный свет...

Краешки её глаз начинали улавливать какие-то движения и тени. Незнакомцы шагали вместе с ней или же отскакивали в сторону, будто видя в ней призрака. Некоторые носили изысканное придворное платье стиля прошлого тысячелетья. Другие были затянуты в тёмные мантии наподобие облачения кенцирских или карнидских жрецов. Последние бормотали:

- "Отрекись ... признай ..."

Голоса тянули её за собой. Она последовала за ними. Там был коридор с линейкой комнат, пульсирующих и сжимающихся подобно тяжёлому дыханию в её лёгких.

- "Отрекаешься ли ты от веры в вашего ложного, триединого бога? Признаёшь ли ты Пророка Теней своим истинным лордом и правителем?"

... нет, нет, нет...

- "Тогда мы должны тебя убедить, для твоего же собственного блага."

Кто-то закричал: - "О боже, мои руки, мои руки!"

Они пытают Тори. Она этого не допустит. Но её ноги, казалось, шагали так медленно, как будто пойманные в загустевшем мёде. Фигуры сменились, принося с собой мерцание жаровни.

- "Отрекись ... признай ..."

Это была Рябина, кричащая во всё горло, пока раскаленное добела железо оставляло отметины на её лбу, а где-то на заднем фоне слышался Харн с его разбитым черепом, вдыхающий, выдыхающий, всё снова и слова, так же хрипло, как запойный пьяница.

Что же я могу сделать? Что могу сделать?

Она обнаружила, что стоит на пороге, вглядываясь в тусклую комнату. Кто-то свисал с дальней стены, его запястья были закованы слишком низко, чтобы можно было стоять, и слишком высоко, чтобы сидеть. Кисти его оплетали гноящиеся ожоги и инфекция бежала вниз по его рукам красноватыми жилками. Его лицо скрывала пелена чёрных волос. Куртка мальчика была распахнута на жилистой груди, обнажая прутья неподвижных рёбер.

- "Ты можешь его спасти," - сказал голос за её спиной. Она хорошо знала эти глубокие, богатые тона с их скрывающимися в глубинах нотками насмешки, и сами её кости передёрнуло. - "Он ничто для меня, но для тебя..."

Джейм облизала пересохшие губы. Она не могла обернуться, чтобы посмотреть ему в лицо. Не могла.

- "Скажи мне девочка: для чего тебя вывели?"

- "Чтобы заменить Плетущую Мечты, мою мать."

- "Ну, так, давай же. Иди ко мне."

Он стоял так близко позади неё, что она могла чувствовать его дыхание, волнующее коротенькие волоски на её загривке.

- "Черныш," - позвал кто-то из соседней комнаты. - "Черныш!"

Мальчик вздрогнул и тяжело запыхтел.

Что, если его дыхание снова прервётся? Его руки уже сейчас были ужасающим месивом, возможно за пределами исцеляющей силы сна двара. Сможет ли он без них выжить? И захочет ли?

- "Решай," - сказал Мастер. - "Дорогое дитя, подумай о том, что я тебе предлагаю. Ты больше никогда не будешь одинока. Сила шанира, которую ты проклинаешь, наконец-то найдёт своё истинное применение. Я жду возможности тебя обнять."

Мгновение она колебалась. Разве она когда-нибудь желала чего-то иного, кроме как возможности чему-то принадлежать? Её бог создавал впечатление, что в этом нуждались все её соотечественники, пусть даже и путями, ведущими через иные перекрестки, чем его собственные. И даже её отец не жаждал её.

Однако, она же выиграла место в Тентире, чёрт возьми. Мастер обращался к изгнанному ребёнку, которым она была, а не к молодой женщине, которой стала.

Но Тори ... спасёт ли его её жертва, или же это просто очередной трюк Герридона?

Прошлое нельзя изменить. Так сказал сам Мастер.

И всё же Тори каким-то образом сбежал из этой ловушки и добился того, что стал Верховным Лордом Кенцирата. Такова была его судьба. Ничто из того, что она могла сделать сейчас, не могло этого изменить ... или, возможно, её следующий поступок определил бы, какому же будущему существовать.

- "Ты позволишь брату умереть?"

Уголком глаза она видела его кисть -- разумеется, правую -- скользящую вдоль её руки, не касаясь её, но так близко, что она могла чувствовать её тепло. Она отступила от неё в сторону, внутрь комнаты, через неё, и встала на колени рядом с Торисеном.

Когда она смахнула в сторону его волосы, его лицо было мертвенно-бледным и блестело от пота, а глаза были закрыты. Он выглядел невероятно юным. Кандалы, на которых он висел, были стянуты нарезными болтами, которые в свою очередь фиксировались шпильками, находящимися вне пределов его досягаемости, но не её. Она вытащила одну.

- "Не смей," - сказал голос у дверей. Не сменил ли он тембр, становясь почти раздражённым? Поскольку он быстро слабел, было трудно сказать наверняка.

Болт вывернулся и рука Тори упала. Она поймала её, вздрагивая от жара её заражения, а затем освободила вторую. Тори осел ей на руки. Секунду она держала его, а затем уложила навзничь на пол и поцеловала его липкую бровь.

- "Очнись. Живи."

Ей хотелось сказать ему столь многое: что она по нему скучает, что любит его, что он должен ей доверять. Веки его задрожали, но он уже выцветал, сквозь него просвечивали контуры плит пола под ним. Он ускользал обратно в прошлое. Такова была особенность Дома, где время сменялось по своей собственной воле. Остальные сбежали вместе с ним, много лет тому назад. Ей оставалось только надеяться, что он сможет в достаточной степени собраться с мозгами, чтобы их освободить -- но он просто должен это сделать, потому что Харн, Рябина и остальные выжили.

Жур присел в дверном проёме, нетерпеливо чирикая.

Его и её отпечатки чётко виднелись в пыли, как и серия намного больших следов, почти перекрывавших её собственные. Чёрт вас дери. Герридон, или кто-то ещё, стоял тут совсем рядом с ней, дыша ей прямо в шею. Она могла видеть, как он развернулся прочь, следы его ухода пропадали спустя пару-тройку шагов. Он также вернулся в прошлое Дома или отправился прямиком в его будущее, чтобы дожидаться её там? В какую игру он вообще играет? Впрочем, учитывая, как исказились его планы, знал ли об этом он сам? Время покажет. Вместе с Журом, рысящим у бока, она вернулась на их начальный маршрут.

И снова анфилады комнат в пятнах лишайника, кишащие угнетёнными, лепрозорными цветами.

Джейм остановилась. Она не могла уйти без Тени, но где же Рандирка? Её собственные детские воспоминания о Доме были неполными, даже предполагая, что она когда-нибудь забиралась в него так далеко. Позднее, однако, она отыскала Принца Одалиана в "в месте, где делают перевратов," в процессе превращения в одного из них, бедный мальчик. Там ли теперь Тень или же поймана в ловушку в самой ткани этого нечистого места?

- "Тень," - позвала она. Её голос вышел наружу хриплым кваканьем, которое едва ли можно было услышать. Это не хорошо. Попробуй-ка снова. - "Тень!"

Волоски и свечение, ворсистые сгустки лишайника стали сбиваться вместе на стене. Сначала они образовали кляксу, затем маленькое, размытое изображение, которое начало разрастаться, как будто что-то давило на стену с той стороны. Похожие на рукавицы придатки зашарили по внутренней поверхности, баламутя окружающую плесень, оставляющую красные пятна. Наконец они нащупали выбоины, что Джейм прорвала своими ногтями. Через них наружу пробурились кончики пальцев, затем ладони. Джейм схватила за них и потянула. Лишайник отдёрнулся в стороны и сквозь него выбралась Тень.

Освободившись, Рандирка скорчилась на полу, пряча лицо. Одну его сторону покрывали сочащиеся проколы, там, где Эдди промахнулась по наступающему лишайнику и куснула плоть -- сухими клыками, надеялась Джейм: кенциров было трудно отравить, но гадючий яд был мерзкой штукой. Другая сторона, что прежде подёргивалась, теперь, похоже, мучилась спазмами. Её руки по локти были вымазаны в крови, а ноги - от колен и ниже, как будто она опускалась на колени в луже пролитой крови.

- "Милосердные Трое, Тень. Что случилось?"

Рандирка выдавила из себя дрожащий выдох. - "М-мертвы," - заикаясь, сказала она. - "Они все мертвы. Я-я отыскала Рана Шило, прикованной к полу в комнате, полной крадущихся теней. Она поведала мне, что она с остальными принадлежала к секретной группе внутри Рандиров, верной их потерянному наследнику, Рандироку. Карниды схватили их в Котифире и привели сюда, определённо в качестве подарка Леди Ранет."

- "Она спуталась с Уракарном? Как такое могло случиться?"

- "Я не знаю. Шило попросила меня как дочь Лорда Рандира, даровать ей почётную смерть. Я не хотела, но она схватила Эдди и Эдди её укусила. Она забилась в конвульсиях. И тогда я увидела ... я увидела, что она превратилась в переврата, против своей собственной воли. Так что я дала ей ту смерть, что она так желала."

Пока Тень говорила, её лицо преображалось, становясь таким же костлявым, как у Рана Шило. Затем оно снова сменилось, подёргиваясь и провисая.

- "Там были и другие Рандиры, по меньшей мере, дюжина, прикованные к стенам, и потолкам, и полам. Некоторые из них были уже мертвы. Другие ... они тоже изменялись, без всякого контроля над своими телами. Они умоляли меня ... умоляли ... спаси меня Предки, я убила их всех."

Джейм поддерживала её, пока лица убитых в мучениях корчились над её собственным, а руки и ноги подёргивались вместе с ними.

- "Тише, тише. Ты сделала почётное дело, в монструозной ситуации."

- "Нет. Я сама монстр!"

- "Нет, пока сама себя в него не превратишь, а этого ты пока ещё не сделала. Тень, доверься мне. Я борюсь с ситуациями подобной этой намного дольше, чем ты. Наша тёмная кровь не особенно помогает, но и не проклинает нас окончательно, как ни смотри."

Из всклокоченных волос Рандирки с предупреждающим шипением выскользнула Эдди, свирепая, треугольная голова металась взад-вперёд, а безумные, оранжевые глаза горели огнём.

- "А ты. Веди себя хорошо," - сказала Джейм. - "Пока я не завязала тебя узлом."

Чёрный раздвоенный язычок рептилии замерцал у самых кончиков её пальцев, а затем Эдди угрюмо подчинилась и позволила себя поднять. Джейм перебросила жаркие змеиные кольца через свою шею, потому что Тень выглядела готовой рухнуть под их весом.

- "Пошли. Нам нужно выбираться отсюда."

Они заковыляли через, казалось, бесконечные, пустые коридоры, всё время ощущая, что их кто-то преследует. Сухие шепотки отдавались эхом в углах, а залежи мусора украдкой хрустели. В тенях мерцали глаза, только чтобы обратиться пятнами светящейся плесени при их приближении. Джейм задумалась о золотоглазых созданиях, что учили её, как исполнять Великий Танец, и о Красотке, их невинном ребёнке. Где-то здесь также были Тирандис, Бендер, и Плащ из Гадючьих Шкур, который последний раз видели уползающим обратно в Дом, дабы укрыться от землетрясения в Каркинароте, трус он этакий.

Наконец они добрались до главного зала Дома. Напряжённые посмертные знамёна скреблись о стены потёртыми, отмороженными кончиками пальцев. Дождь прекратился, уступая место рваным облакам, скользящим мимо выпуклой растущей луны. Внизу, пол утопал в корке льда, на котором они скользили и поскальзывались, двигаясь к темноте, что зияла на дальней стороне зала, между колоннами.

Тут Жур замер на месте, принюхиваясь, затем прорысил в тени. В кои-то веки их сенсорная связь действовала на благо Джейм. Она могла чувствовать сначала плиты пола, затем цепляющую траву, затем снова камень под ногами кота, а затем под её собственными, когда она последовала за ним, полутаща Тень на себе. Смогут ли они отыскать дверь? Да. Тень оставила её прикрытой не полностью, так что узкая щёлка сочилась слабым светом.

Джейм осторожно её приоткрыла и выскользнула наружу. Внешний запорный брусок валялся на земле. Она ногой отпихнула его в сторону и, навалившись плечом, захлопнула дверь, так что от неё не осталось и следа. Пускай теперь Мастер и карниды отыщут свой собственный путь внутрь, если, конечно, сумеют.

Снаружи было по-прежнему темно -- возможно, судя по звёздам, порядка трёх утра -- вот только какой ночи? В Доме Мастера время двигалось медленнее, чем в Ратиллиене, вот почему её брат-близнец Тори перегнал её на добрых десять лет. Луна была убывающим полумесяцем, когда она входила в храм. А теперь она стала растущей, выпуклой, катящейся вниз по небосводу. Джейм посчитала на пальцах. Возможно ли, что она отсутствовала двадцать четыре дня? Кто-нибудь однозначно потребует этому объяснений.

Однако, возвращаясь к более насущным проблемам, где же все? Она ожидала, что карниды будут наготове, даже в такую рань. Грязевые котлы плевались илом. Озеро кипело. Над ним нависали мёртвые деревья, их белые ветви оплетал туман. Больше ничего не двигалось, за исключением чего-то, что бултыхалось в воде. Это что-то, похоже, было одето в чёрную накидку, но по копне светлых волос, Джейм заподозрила, что это облачение в реальности - коричневый балахон кенцирского аколита.

- "Дорин?"

Она опустила Тень на землю, подобрала сухую ветку, и осторожно потыкала плавающую фигуру. Тело окутало извержение пузырьков, когда оно лениво перевернулось на спину, чтобы ощерить голые зубы. Плоть с его лица обварилась, а глаза сварились вкрутую. Движение оторвало руку в плече, но рукав не дал ей уплыть прочь. Смесь серного зловония озера с запахом перетушенного мяса напомнили Джейм, как много времени прошло с тех пор, как она в последний раз ела.

Жур нетерпеливо чирикнул. Мгновением позже, земля начала подёргиваться и по поверхности озера побежала рябь. Джейм с Тенью зашатались на месте, когда по дну долины побежали разломы. Вокруг заизвергались гейзеры. Ещё дальше, часть стены кальдеры кратера треснула и обвалилась, обнажая клетушки карнидов.

- "Здесь всё намного хуже, чем в прошлый раз," - сказала Джейм. - "Нам будет лучше убраться отсюда."

Шахта в туннель шаг-вперёд была уже недалеко. Когда Джейм склонилась над ней, в лицо ей прянул горячий воздух, поднимая крылья её волос, а внизу замерцал красный отблеск, но, по крайней мере, там не было видно ни следа троков. И всё же, спускаться под землю, когда земная кора столь неустойчива... Ну, какой ещё у них выбор, если только они не жаждали долгой, долгой дороги обратно через Пустоши?

Джейм рывком подняла Тень на ноги и полезла вместе с ней вниз по крутому спуску, цепляясь свободной рукой за перила.

ГЛАВА XX Сезон Густого Тумана

110-й день зимы

I

Клочья тумана цеплялись за голые деревья и дрейфовали, разодранные, между их стволами. С лишённых листвы веток и сучьев капала вода. Рядом с Новой Дорогой бежала Серебряная, извилистая, исходящая паром речная змея, которая прятала один берег от другого и лукаво тихонько хихикала про себя, когда это у неё выходило. Земля была влажной от прошлогодней листвы и прошедшего ночью дождя, подлесок окутался пряжей тумана. Было раннее утро, солнце едва встало над восточными Снежными Пиками, в окружении гало.

По западному краю дороги донёсся приглушённый цокот копыт. Из нагромождений тумана, будто соткавшись из него, возникла белая лошадь. Её всадник, напротив, был облачён в черную кожу, которой и был обязан своим прозвищем.

Шторм всё ещё был хром, а Дождь мёртв, отсюда и новая верховая лошадь, обычно смирная кобыла по кличке Снежная. Подобно Шторму, Торисен продолжал хромать. Едва его избитая нога начала подживать, как он зацепился за Лютого, лежащего на верхней площадке лестницы старого замка и свалился в пролёт, снова вывихнув её заново. И ему не слишком помогали рассказы о том, что его сестра завела себе привычку кувыркаться вниз по лестницам, ничего себе не вредя.

Торисен гадал, чем сейчас занимается Джейм, прямо в данный, текущий момент. Он скучал по ней больше, чем мог себе представить, но мысли о ней в то же время внушали ему беспокойство. Она была такой непредсказуемой, такой склонной к нелепым ситуациям. Его последние сны сбивали с толку, определёно относясь скорее к его собственному прошлому, чем к её настоящему, но увиденному в странном ракурсе. Даже если Марк был прав насчёт прорицательной способности своего витражного окна, он определённо ошибался о том, как именно оно работает.

Что касается более традиционных способов связи, то Торисен отправил почтового всадника к Харну с вопросом, что случилось с Шиповник, как только понял, что кадетка кендар ускользнула прочь. Он оказывал ей такое персональное внимание не только из-за матери Шиповник Розы, которая спасла ему жизнь во время их побега из Уракарна, но также и потому, что судя по всем отзывам Шиповник превращалась в нечто особенное. В будущие годы она вполне могла вступить в ряды таких легендарных рандонов, как Харн Удав и Шет Острый Язык. Она уже сейчас заслужила имя Железный Шип, что было необычно для кого-то столь молодого, пусть даже она и получила его частично в честь своей мёртвой матери.

Не можешь удержать своих собственных людей, верно, парень? прошёл язвительный голос его отца из-за запертой двери в его образе души. Я лишился всех, кроме тех, кто оказался достаточно глупым, чтобы последовать за мной в Призрачные Земли. Ты сильнее меня? А твоя сестра? Ха. Ты жалкий маленький калека.

- "Это только вывих," - пробормотал Торисен сам себе. Уши Снежной дёрнулись при звуке его голоса. - "Я скоро уже буду в порядке, черт возьми."

Но часть его задумалась. Он так и не смог перерасти своего страха увечья, зародившегося во времена Уракарна, когда он едва не лишился своих горящих от инфекции рук. В юности всякий человек ощущает себя бессмертным. С возрастом понимаешь, что это не так. Подобное знание, во вред или благо? Что, если это мешает ему справляться с должностью Верховного Лорда? Ардет предупреждал его, что он держит своих людей слишком слабо. С их точки зрения, его уважительность могла ощущаться все равно, что бессилием, когда в этом изменчивом мире они больше всего нуждались в твёрдой руке. Лорду прощается практически всё, за исключением слабости.

- "Однако я опасаюсь," - продолжал говорить Ардет, определенно обращаясь теперь к мёртвому отцу Торисена, как взял привычку делать в последние дни, - "что ты ошибочно принимаешь ярость за силу. Используй свой гнев в качестве инструмента, а не подпорки, если уж всё-таки вынужден к нему обращаться. И никогда не позволяй ему использовать тебя."

Его бывший учитель определённо выскальзывал из реальности, с дрожью думал Торисен. Как бы сильно он порою ни возмущался деспотичными манерами старого лорда, постепенное разрушение этого выдающегося интеллекта было жуткой вещью.

Он мучительным рывком вернул свои мысли обратно к почтовым всадникам, несущим его послание Харну. Десять дней как минимум на дорогу на юг до Котифира, десять дней обратно на север. Судя по этим расчётам, ответ Харна запаздывал уже пять дней. Теперь он мог прибыть в любой момент.

Торисен осадил поводья, прислушиваясь. С холмовых вершин доносился приглушённый стук топоров, затем предостерегающий крик и треск падающего дерева. Захрустели ветки. Вздрогнула земля. Он покинул дорогу и заставил лошадь карабкаться вверх. Скоро над ним замаячили разрушенные стены Чантри [Chantrie]. Какая жалость, подумал Тори, что никто и никогда даже не заговаривал о возможности его отстройки заново, но только не тогда, когда Готрегор на противоположном берегу полнился массой лишённых крыш, заброшенных залов в самом своём центре. Норфов было попросту недостаточно, чтобы снова отстроить древнюю постройку или же сам замок.

В густом тумане впереди задвигались чьи-то фигуры. Одна из них придвинулась и стала его главным лесничим, Карапасом [Hull - оболочка, шкурка, корпус], рослым кендаром с седеющей бородой и лысой, шишковатой головой.

- "Как дела?" - спросил его Торисен.

Карапас вытер брови и лоб, мокрые от пота, осаждений тумана или же и того, и другого заодно. Из ворота его распахнутой рубахи поднимался пар, будто от холки переработавшей лошади.

- "Наше дело, так, сказать, махать для вас топорами, м'лорд. Множество деревьев попадало во время недавних дождей, когда их корни уже не могли удержаться в земле. Кроме того, нужно заняться прореживанием насаждений, и обрезкой веток, да и ольховая рощица для периодической вырубки вниз по реке готова к сбору урожая. Мы получим с этого изрядно водостойкой древесины да ещё приправу (щепу для копчения?) для нашего сыра."

- "Ну, уж нет, забудьте про сыр," - сухо отозвался Торисен. - "Ну, ладно, опасайтесь карманов предвестий [weirding]. Вы узнаете их по их блеску." - Ха, подумалось ему; будто лесничий сам об этом не знает. - "Есть ещё какие-то признаки древесного дрейфа?"

- "Сумах всегда начинает ползти с первой же оттепелью. Как и другие кустарники." - Карапас захихикал. - "У меня тут вчера одна команда оказалась на пути ползущих зарослей малины, которые едва не утащили их прочь. Мы фиксируем якорями наиболее ценные стоячие деревья, если они становятся беспокойными. Как дела вниз по реке?"

- "Дамбы заливного луга отстроены заново. Теперь дело за террасами."

Торисен припомнил, как наблюдал раньше этим утром за кендарами, поднимающими на место каменные блоки, раскиданные паводком прошлого лета. А до того Заречье разоряли землетрясения, торнадо и пожары. Земля, воздух, огонь и вода.

И всё это с той поры, как его сестра вернулась домой.

Нет, это должно быть просто совпадением ... или как?

На самом заливном луге должен был вырасти урожай сена грядущего лета. А над ним, уровень за уровнем, должны были подняться полоски овса, пшеницы, ржи и ячменя, если только их не сотрёт до основания очередное природное бедствие.

Торисену очень хотелось, чтобы он мог приложить свою руку к ремонту, но у него и в самом деле не хватало для этого ни силы, ни умения. Когти Бога, в данный момент он едва мог спешиться без помощи.

Калека.

Его люди, однако, определённо были рады увидеть, что он хотя бы разок оставил свои руки чистыми.

- "Мы должны засеять плантации бобов и гороха в течение ближайших нескольких дней," - сказал он, - "пока шваппы [shwupp] остаются в норах у речного дна."

Карапас скорчил рожу. - "Ненавижу коварных ублюдков. Один неверный шаг и ты уже в грязевой яме в полуобглоданном виде."

Он дёрнулся, когда из-за деревьев призраком выскользнула белая фигура и прорысила мимо него с высунутым языком и холодными голубыми глазами. Гнашара было совершенно не видно и не слышно со времён столкновения с ним Торисена в лесах к северу от Готрегора. Возможно, его доконала его сломанная нога, как на то и надеялся Бурр. В любом случае, Уайс нельзя было держать взаперти вечно.

Пока они говорили, мимо них прошли рабочие, спускаясь с холмов. Кто-то внизу удивлённо ахнул. Лесники перешли на бег, выкрикивая вопросы.

- "Там что-то непредвиденное в рощице," - сказал Карапас. - "Прошу прощения, милорд."

Он поспешно нырнул обратно в туман, в руке зажат топор. Торисен чуть помедленнее двинулся за ним на Снежной. Навстречу ему поднималось бормотание голосов:

- "Ты это видишь..."

- "Что это?"

- "Будь проклят туман ... осторожно, берегись!"

Затрещало дерево, загрохотали друг о друга камни. Люди закричали предупреждения. Что-то громадное карабкалось на холм, разрывая и растирая по дороге подлесок. Из тумана проступили контуры какой-то фигуры.

Снежная взвизгнула, крутанулась на месте и понесла. Прежде чем Торисен успел её осадить, она пролетела слишком близко к дереву и врезала по нему его больным коленом. Оглушённый болью, он упал.

Непонятная штуковина была уже практически над ним. Голые золотистые ветви мотались взад-вперёд над самой головой, а массивной ствол, казалось, кружился на фоне неба. Вокруг Торисена заизвивались длинные периферийные корни, каждый кончик которых выделял особую секрецию, что въедалась в землю, предоставляя дереву бесчисленные опоры-зацепы, за которые оно тащило себя вперёд. Один из них едва не прошил ему бедро. Дерево, что он зацепил, стало потихоньку крениться, по мере того, как его корни теряли свою хватку в ослабленной дождями почве. Затем оно рухнуло на землю, к счастью в сторону от Торисена, но в следующее мгновение он свалился в яму, оставленную корневым шаром дерева. Над ним, подобно скопищу древесных змей, пролетел извивающийся узел корешков, жёстковатых и поскрипывающих, с только начинающей течь по ним живицей. На одно мгновение, полный вес дерева опустился в ямину, вминая его в грязь. Затем ствол поднялся и золотистая ива продолжила свой путь, взбивая в месиво землю.

Люди кричали его имя. - "Верховный Лорд! Черныш! Где вы?"

Торисен выплюнул ком грязи и прокаркал, - "Здесь. В земле."

На краю ямы появилась Уайс, призывно заскулила, и была сметена прочь. В тот самый момент, когда вниз потянулись руки, чтобы его ухватить, что-то под грязью вцепилось в его сапог и дёрнуло с такой силой, что едва не вырвало из хватки спасателей. Вокруг него через водянистую почву потянулись цепочки пузырьков.

Блууп. Блууп. Блууп.

- "Шваппы," - сказал Карапас, и дёрнул.

Они поспешили выдернуть Торисена на свободу, с такой грубой силой, что он было решил, что они собираются разорвать его на половинки. Едва он покинул пределы дыры, вокруг него сомкнулось кольцо озабоченных лиц. Не подумав, он перенёс свой вес на больную ногу и свалился к ним прямо в руки. К нему подвели пойманную Снежную и он с трудом вскарабкался в седло.

- "Вы же теперь вернётесь обратно в замок, правда?" - с тревогой спросил Карапас, не сводя с него глаз.

Холод и шок заставляли зубы Торисена стучать, а его промокшая насквозь одежда капала грязью. И всё же, никаких чистых рук и в этот раз.

- "Так же будет только лучше, не правда ли?" - спросил он, силясь улыбнуться.

II

Лорд Каинрон и Директор Горы Албан сидели в библиотеке общины (училища) летописцев по разные стороны массивного дубового стола. Обращённое к югу окно было затянуто промасленной тканью, чтобы удержать снаружи туман, оставляя полутёмную комнату освещаться свечами, как будто сейчас стояли сумерки. В реальности же это было утро последнего дня зимы. Директор откинулся назад в своём кресле, его слепые, белёсые глаза оставались в тени его лохматых, пересечённых шрамом бровей. Калдан сидел напротив в охотничьем кожаном костюме, что туго натянулся у него на поясе. Он только что окончил поздний завтрак, скорее разражено разбрасывая его остатки по столу и полу, чем поглощая их. Он казался одновременно напряжённым и нетерпеливым, хотя и делал всё возможное, чтобы это скрыть. Бывший рандон, служивший теперь текущим директором общины, мог этого и не заметить, однако Кирен считал, что он всё отметил: Таур [Taur] был отнюдь не дураком.

Сама Кирен стояла под прикрытием двери.

Обитатели училища держали своего посетителя под постоянным скрытым наблюдением со времени его прибытия прошлым вечером вместе с большой охотничьей партией, которая заявила, что потерялась в густом тумане. Директор заметил, что Валантир по ту сторону реки послужил бы гораздо лучшим местом для ночлега, но Калдан настаивал, что не смог отыскать Яранский замок, что вполне могло быть правдой. С другой стороны, Каинроны и Яраны пребывали в натянутых отношениях со времени прошлого лета. И без сомнения, текущий, пусть и временный, лорд Валантира, дядя Кирен, опротестовал бы пребывание Калдановских охотников на своей земле. Как и Кирен, в качестве Лордана Яран.

Калдан, наконец, вытер свой рот рукавом своей позолоченной кожаной куртки, оставляя сальное пятно.

- "И снова, большое спасибо за ваше гостеприимство," - сказал он. - "Я ещё никогда прежде не видел подобного тумана, хотя мы обычно всегда сталкиваемся с парочкой монструозных ранней весной. Они могут стоять целыми днями."

- "Я верю, что вы всё же не пожелаете пребывать вне своего дома столь долго, милорд," - сухо заметил Ран Таур.

Калдан стрельнул в большого кендара подозрительным взглядом. Ему намекают уехать?

Да, подумала Кирен. Уезжай.

Калдан откинулся назад. Его кресло застонало, когда он целиком закрыл его своими телесами.

- "Мы пока ещё не готовы уезжать прямо сейчас," - сказал он. - "Я хочу потратить немного времени на разговор с вами, Ран Таур." - Он махнул вокруг себя рукой, указывая на библиотечные свитки, громоздящиеся на стеллажах, уходящих под сводчатый потолок. - "Обо всём этом. Сколько, вы говорите, прибыло вместе с нами в Ратиллиен?"

- "По меньшей мере, несколько дюжин. У нас не было времени собрать больше."

- "А остальное?"

- "Летописцы и сказители надиктовали по памяти."

- "А. Сказители. А теперь, то, что всегда сбивало меня с толку: учитывая их использование Законной Лжи, как мы можем верить всему, что они говорят?"

- "Сказители клянутся не искажать в своих песнях базовую истину."

- "Но они могут вольно с ней обходиться."

- "Всё верно. Однако такие песни считаются злоупотреблением привилегией, они не выдерживают испытания временем и мы их не записываем."

Калдан склонился вперёд. - "Но откуда вы знаете, что следует записать, а чему позволить забыться? Прошлым летом, мои охотники упустили след особо ценной золотистой ивы по вине песни которой только два поколения. Я выяснил, после допроса своих собственных летописцев, что эта песня хранится только лишь в памяти."

- "Тогда она не является законом. Ваших охотников ввели в заблуждение."

- "А. Я так и думал. А что насчёт этих песен Золы о битве у Водопадов? Я там был, знаете ли. И мёртвые со мной не говорили. Они были именно этим: мёртвыми."

- "Если вы чего-то не слышали лично, милорд, разве это делает это ложью?"

- "А если какой-то треклятый сказитель что-то сказал, разве это делает это правдой?"

- "Это зависит от суждения летописцев, когда дело доходит до записи конкретной песни. Две отдельные ветви нашей обители держат друг друга под контролем. Вы не обсуждали этот вопрос с милордом Коррудином?"

Калдан выглядел обиженным. - "Я поговорил со своим дядей, всё верно, хотя он и склонен пятиться в угол при любом к нему обращении. Я пока ещё не выяснил, что же с ним сотворила эта маленькая сучка Норф в Тентире, кроме того, что в итоге он выпал из окна. Он помог мне разобраться в некоторых моментах, хотя мы так не достигли одинаковых выводов по некоторым вопросам."

Он заставил себя откинуться назад под скрип дерева и кожи. Его унизанные кольцами, пухлые пальцы выстукивали нервную дробь по ручкам его кресла. - "А теперь послушайте вот что: Я не спорю с древнейшими песнями, которые возникли ещё до Падения и пришли к нам только через память. В конце концов, их можно считать скорее легендами, чем законами. Более свежие записи, вот что меня волнует. К примеру те, что требуют скорее личной ответственности за поступки, чем верности своему лорду."

- "Парадокс Чести," - пробормотал Ран Таур, - "родившийся из Падения Герридона."

- "Да. Он самый. Целое море романтической ерунды, если хотите знать моё мнение. А что такое, мой собственный военный лидер, Шет Острый Язык завяз в нём по самые уши, и какой результат? Он отпустил своего брата..."

- "Медведя."

- "... опасного безумца, уверяю вас, скитаться по Заречью, как ему вздумается. Затем, сорвиголовая сестричка Верховного Лорда всё-таки выпустилась из Тентира, несмотря на все мои особые указания."

- "Рандоны следуют своим собственным правилам, как вы могли заметить. Они вне политики."

- "Скажите это Рандирам."

Директор вздохнул. - "Миледи Ранет давит на то, чтобы творить всё, что только вздумается, в отличие от вас, милорд."

Калдан нахмурился, неуверенный, было ли это комплементом, или оскорблением, или же простой констатацией факта.

- "Вы думаете, я не прав, желая вернуть так называемого лордана Норф на её надлежащее место? Умоляю вас, скажите, какого рода успеха она добилась в Котифире, а? Мне сообщили, что она часто отсутствует на своём месте в лагере. Наказал ли её Харн за это? Вероятно, нет. Он так же испорчен песнями, вроде тех, что поёт Зола. Ха. Эта женщина просто-напросто ходячая мерзость. Её давно уже следует предать погребальному костру, которому она собственно и принадлежит."

Тут Кирен ощутила за собой холод, а жёлтая, шишковатая кисть Золы коснулась её собственной.

- "Люди Калдана ... наглухо запечатали обитель," - пробормотала певица мерлонг своим хриплым, прерывистым голосом. - "Дело тут не в тумане ... уже нет."

- "Но зачем Калдану делать такое?"

- "Я не знаю ... но из того, что я слышала ... я подозреваю."

- "И мы не можем подать сигнал в Валантир о помощи?"

- "Нет ... насколько я могу судить."

- "Ну, у нас всё ещё есть это." - Кирен извлекла из своей куртки записную книжку и принялась черкать в ней своим быстрым, острым почерком.

- "Здесь нет иных дальнеписцев, ближе, чем Готрегор," - сказала Зола. - "А он и Матрона Кирен ... от нас в сотне миль."

- "Я знаю Тори и Тётушку Триш. Они найдут способ ответить, пусть даже это займёт какое-то время."

- "Потом есть ещё одна песня, которая меня особенно интересует," - говорил Калдан, снова склоняясь вперёд, ещё возбуждённее и напряжение, чем прежде, хотя и пытался это скрыть. - " `Верховный Лорд Герридон, Мастер Норф, гордым он был человеком. Три народа держал он в длани своей -- аррин-кенов, хайборнов и кендаров -- по праву рождения и силы.' Помните это?"

- "Это всякий помнит," - сказал Директор. - "Ну, так что?"

- "Мои летописцы поведали мне, что эта песня была сочинена в этом мире после Падения и впоследствии была занесена на бумагу. Существует только один экземпляр. А теперь, я хочу её увидеть."

- "Зачем?"

Калдан беззаботно махнул своей свободной толстой рукой. - "Что там говорят в таких случаях ваши учёные? Интеллектуальное любопытство." - Он оглядел библиотеку. - "Он здесь?"

- "Возможно. Хотя большинство кенциров знают эту песню наизусть, и таким образом, она передаётся из уст в уста. Никто не обращался к оригинальному манускрипту годами. И знает ли кто-нибудь вообще, где он?"

- "Один человек, как мне сказали, всё-таки знает," - ответил Калдан, снова откидываюсь назад с самодовольной улыбкой. - "Учёный по имени Индекс."

III

Кто-то, верно, бежал впереди, потому что у ворот Готрегора Торисена с Уайс встречали Бурр, Рябина, Лютый и дюжина других кендаров. Вот и вся его надежда проскользнуть незамеченными.

- "Мы развели большой огонь в камине зала столовой," - сказал Бурр, помогая ему утвердиться на ногах, когда он спешился. - "Ты сможешь раздеться и принять перед ним ванну."

- "Я думаю, может конюшня будет более подходящей..."

- "Нет."

Торисен подчинился. Он задолжал им гораздо больше за то, что так напугал, да и тепло скачущего огня было более чем желанно. Его пальцы тряслись от холода, пока он нащупывал застёжки и шнурки. Чёрная кожа была липкой от грязи и цеплялась к телу. С помощью Рябины он стащил её прочь. Лютый стянул с него сапог и рассматривал его разодранную подошву.

- "Швапп?" - спросил он, поднимая глаза.

- "На склоне холма, никак не меньше, в компании чёртовой золотистой ивы. Она верно залегла в зимнюю спячку под прикрытием ольховой рощи."

Они аккуратно опустили его в горячую воду, оставляя на полу грязное месиво. Бурр вернулся с чистой одеждой и сапогами. Следом за ним в залу ворвался Киндри.

Торисен и его кузен не разговаривали с тех пор, как последний предположил, что любые виды привязывания могут быть способностью шанира -- нечто, что Торисен совершенно не желал рассматривать. Киндри, тем временем, держался подальше, сидя в своих комнатах и посвятив себя продиранию сквозь столь долго игнорируемую корреспонденцию Верховного Лорда. Теперь он сжимал в руке свиток, а лицо его было почти таким же белым, как волосы.

И что теперь? задумался Торисен, вытираясь обрывком овчины.

- "Говоря об иве," - заметил он, поворачиваясь к Рябине, - "мне пришло в голову, что её преследование только наносит всем вред. А посему, я дарую ей свободу леса, по крайней мере, пока она остаётся в моих землях."

- "Довольно неплохо," - сказала Рябина, со своим обычным недостатком выразительности, - "но кто теперь объяснит это ограничение дереву?"

Киндри в прямом смысле приплясывал от тревожного возбуждения. - "Пожалуйста, прочтите это."

- "Прочитай сам. У меня руки мокрые."

Киндри сглотнул и развернул свиток. - " `От Калдана, Лорда Каинрона, Торисену, Лорду Норф, приветствия,'" - начал он дрожащим голосом.

- "Калдан никогда не завёт вас Верховным Лордом, если может отвертеться," - заметила Рябина.

- " `Прошлым летом, вы могли слышать о дебатах между Каинронами и Яранами насчёт права собственности на одну золотистую иву. Яраны стали доказывать свои аргументы с помощью песни, и пока они её пели, обсуждаемое дерево сбежало. Как вы можете вспомнить, меня никогда не заботили фантазии сказителей. Таким образом, я собираюсь навестить Гору Албан ближе к концу зимы, чтобы заняться кое-какой давно назревшей домашней уборкой. Если я ничего не услышу от вас до того момента, то буду считать, что вы согласны с теми действиями, что я намерен предпринять.' "

- "Милосердные Трое," - сказал Торисен, потрясённо глядя на кузена. - "Когда это пришло?"

- "Две недели назад. Он, должно быть, знал, что вы не ответите вовремя."

Волнение у дверей заставило их повернуть головы. В комнату плавно скользнула Яранская леди, двигаясь быстрее, чем это казалось возможным, учитывая её узкую нижнюю юбку. Вделанные в маску увеличительные линзы обежали комнату, замкнувшись на Торисена.

- "Милорд, вы слышали?"

- "Только что, Матрона. Как вы..."

Тришен показала ему блокнот, покрытый острыми письменами, что не были её собственными. - "Калдан занял Гору Албан!"

- "Что насчёт Валантира?" - потребовала Рябина. - "Яраны ближе, и они естественные защитники обители."

- "Туман к северу ещё даже хуже, чем здесь," - нетерпеливо отозвалась Тришен. - "Замки там отрезаны друг от друга, и никто, ближе чем в Готрегоре, не способен к дальнеписьму."

- "Тогда нам нужно как можно скорее выезжать," - сказал Торисен, возбуждённо хватая штаны и путаясь в них. - "До Горы Албан добрая сотня миль. С регулярно сменяемыми, почтовыми лошадьми, мы будем там к вечеру."

- "На каждой станции есть только порядка дюжины сменных," - предупредила Рябина.

- "Их возьмёт мой авангард, оставляя одну или две на крайние случаи. Остальные Норфы двинутся следом так быстро, как только смогут. Они могут раздобыть свежих лошадей в Фалькирре, Теневой Скале и Тентире. Призывай сотню к оружию, Рябина."

- "Я найду разрезную юбку и отправлюсь вместе с вами," - сказала Тришен. - "И не смейте без меня уезжать." - Она умчалась прежде, чем кто-то успел возразить.

Торисен закончил одеваться в более медлительном темпе, напряжённо размышляя, пока вокруг него носились его люди. Насколько большую силу привёл с собой Каинрон? Что конкретно он собирался делать и как быстро он сможет это исполнить? В Горе Албан лежало сердце Кенцирата, зашифрованное в матрице свитков и песен. И хотя это правда, что последняя пара начала смешиваться друг с другом со времён бегства в Ратиллиен, и Законная Ложь совсем не шла этому на пользу, но лишиться любой ветви этих знаний означало подвергнуться риску распустить саму ткань кенцирского мира.

Застёгивая ремень, он подумал о кое-чем ещё.

- "Бурр, отправляйся в мои покои и принеси Разящего Родню. Да," - добавил он, видя поражённое лицо слуги. - "Это так серьёзно."

IV

Кирен и Зола спешили вниз по крутой лестнице, что обрывисто извивалась через деревянное сердце Горы Албан. Поверхность утёса была выдолблена прочь и заменена лабиринтом помещений, проходов и лестниц, расположенных на самых разных уровнях. Порою, подняв глаза, можно было увидеть лестничный колодец для нескольких запутанных этажей. В другие моменты, приходилось нырять под низкие балки, видя только лишь свои ноги, на истёртом, заросшем мхом полу. Тут была и более прямая лестница, но они предпочли ею не пользоваться, опасаясь тех, на кого они могли там натолкнуться. Рассеянный свет падал внутрь через разнородные внешние окна, в помощь ему горели свечи, закреплённые на перилах и плачущие воском. Вокруг них бормотали неясные голоса, но обычная утренняя болтовня обитателей училища отсутствовала.

- "Эй, вы там. Стоять."

Команда пришла к ним сверху, с последней лестничной площадки, что они миновали. Там стоял крупный кендар, облаченный в охотничью кожу Каинронов.

- "Мой лорд желает вас видеть," - сказал он, - "и летописца Индекса. Где он?"

Зола шагнула вперёд, закрывая собой Кирен, подкованный железом посох вскинут вверх.

- "Не глупи," - сказал мужчина и вытащил меч.

Однако он едва успел сделать шаг вперёд, как в его голову врезался камень. Когда он упал, по доскам рядом с ним запрыгал клубок шпагата.

- "Видишь?" - сказал кто-то вверху. - "Клубок и камень падают с одинаковой скоростью."

- "Нет, это не так!"

Вниз по ступенькам застучал ногами высокий, долговязый учёный, в сопровождении коренастого и толстого коллеги. Они оба носили типовые препоясанные куртки училища со множеством карманов, в которых таскали инструменты, блокноты или, вполне возможно, обеды.

- "Кусок скалы движется определённо быстрее, чем более лёгкий шпагат," - сказал коротышка, сверля соперника взглядом.

Высокий учёный глянул на него сверху вниз поверх своего длинного носа. - "Ты говоришь так только потому, что ему по дороге попалась голова этого осла."

Зола осмотрела упавшего кендара. - "Только в отключке," - пробормотала она. - "Хорошо. А теперь ... что происходит?"

- "Кроме экспериментирования?" - Низенький учёный с кряхтением наклонился, чтобы подобрать обратно свой камень, который ему пришлось поднимать обеими руками. Каинрону очень даже повезло, что ему не размозжило череп. - "Как вы, возможно, заметили, у нас тут вторжение."

- "Сколько?"

- "Десять у главной двери. Где-то сорок внутри, охотятся."

"Я понимаю, зачем Калдану Индекс," - сказала Кирен, - "Но почему я и Зола?"

- "Вы, Лордан, вероятно в качестве заложника," - сказал высокий летописец, перематывая свой клубок шпагата. - "А Зола ... ну, ходят слухи, что с милордом есть бывший жрец, который знает пирическую руну."

Кирен пробежалась потрясёнными пальцами через свои коротко стриженные чёрные волосы, оставляя их пряди в своей пятерне. - "Безумие! Он что, хочет начать войну?"

Низенький учёный рассмеялся. - "Это когда же Калдан продумывал до конца хоть одну из своих грандиозных схем? Моя догадка, что он обсудил кое-что из этого со своим дядей, а затем взялся действовать по собственному почину. Коррудин никогда бы не поддержал что-нибудь настолько слабоумное."

- "Ну, тогда, хорошей охоты," - сказала Зола. - "Мы идём ... искать Индекса."

Они продолжили спускаться по лестнице. В её основании лежал огромный зал, грубо вытесанный каменщиками Хатири из коренной породы вместе с главными воротами Горы Албан у дальнего западного края. Перед ними двигались фигуры с факелами, отбрасывая гигантские тени. С другой стороны зала была дверь, ведущая вниз, в травяную хижину Индекса. Она стояла открытой. Кирен с Золой замерли перед ней, прислушиваясь. Снизу поднимались голоса, и звон стекла.

- "Кто там слоняется по моей хижине?" - потребовал за их спинами резкий голос, и там стоял Индекс, седая борода яростно топорщится, глаза пылают возмущением. - "Нет, я не буду вести себя тихо! Пустите меня!"

Они поспешили оттащить его от двери, всё ещё спорящего, и повели через зал, но остальные услышали его резкие протесты. Снизу закричали голоса и по лестнице загремели ноги. Стража у дверей пустилась бегом, их тени скакали перед ними.

- "Быстро," - сказала Зола.

Она повела их обратно в деревянный лабиринт, но скоро покинула вьющуюся лестницу ради тёмного, узкого прохода. Он кончался окованной железом дверью в восточной стене училища, врезанной в поверхность скалы. Зола распахнула длинный разрез в своей накидке. Под ним скрывался аналогичный рез в коже от удара мечом. Края старой раны были сморщенными и обескровленными. Под ними, прямо на ребре, проступали контуры ключа. Она вытащила его наружу, как будто из внутреннего кармана.

- "Я пойду ... уведу Индекса ... из Горы Албан ... для его безопасности," - сказала она вставляя ключ в ржавый замок и с усилием проворачивая. - "А вы ... оставайтесь здесь."

- "Но, Зола..."

- "Нет." - Затуманенные смертью глаза уставились на Кирен из тени капюшона сказительницы. - "Тебе ... будет безопаснее ... с Калданом ... если он тебя поймает."

Она с трудом открыла дверь. За нею простирался туннель, уходящий к тусклому свету.

- "Я не понимаю."

За её спиной в лабиринте перекрикивались голоса. Каинроны метались в поисках следов беглецов. Зола протолкнула протестующего Индекса через дверь и шагнула следом.

- "Если ты и в самом деле ... хочешь помочь," - сказала она через щёлку, захлопывая дверь наглухо, - "то уведи их прочь."

За нею, с перестуком шестерёнок, снова защёлкнулся замок.

Кирен осталась стоять в проходе, окружённая внутренним полумраком Горы Албан. Что за, во имя Порога...?

Её внимание привлекло слабое мерцание на полу. Зола хотела сунуть свой ключ обратно в свой потайной карман из кожи, но он провалился насквозь и выпал. Кирен подобрала его и ощупала прихотливые бороздки. Стоит ли ей? Что бы сделала Джейм? Она очень редко оказывалась в ситуациях того рода, что с такой готовностью одолевали Лордана Норф, кроме тех случаев, когда сама Джейм была рядом. Такие моменты чуточку драматичны на её вкус, решила она, и требуют иных умений, чем те, которыми обладали даже наиталантливейшие летописцы. Однако учёные всегда любопытны, и она не была исключением. Ей, как минимум, стоит открыть дверь, просто-напросто, чтобы Зола не заперла случайно себя и Индекса за пределами училища.

Кирен вставила ключ и осторожно его провернула. В её случае он сработал легче, чем для Золы, возможно, потому что певица стряхнула с механизма ржавчину. Дверь легко распахнулась, лишь приглушённо протестуя. За нею, в конце туннеля, прорезанного сквозь монолитную скалу, стояла стена дрейфующего тумана, освещённого сверху. Кирен никогда не задумывалась о том, что лежало за училищем, полагая, что там просто-напросто камень и камень. Однако же это, похоже, было каверной в утёсе, открытой сверху наружу. Она осторожно шагнула вперёд и замерла с придушенным вскриком, когда её ступня нырнула на половину вниз за край бездны. Пнутая вперёд галька упала, и всё падала и падала, казалось, бесконечно.

Куда же девались Зола с Индексом? Она услышала слева их приглушенные голоса. Индекс всё ещё протестовал.

Кирен пощупала вдоль стены рукой и ногой. Последняя обнаружила полку, которая служила узенькой дорожкой. Она осторожно на неё выбралась. Начав движение, казалось невозможным развернуться обратно, хотя дорожка порою наклонно ныряла в пустоты, а каменная стена порою надувалась горбом. Всё больше галек крутилось под ногами, заставляя её судорожно хватать ртом воздух и цепляться за скальную поверхность. Голоса становились всё ближе.

- "Ты силком уволокла меня прочь от моего законного места работы," - говорил Индекс. - "Для моей же собственной безопасности, э? Ну да ладно, прекрасно. Вот только одни предки знают, что за ущерб в это время нанесёт та деревенщина. Так что я предлагаю тебе рассчитаться моими бартерными фишками, мерлонг. А именно, ответами на два моих вопроса."

Рука Кирен нащупала край открытого пространства. Боковая пещера, подумала она, и подтянулась вперёд к ней.

Спустившись вниз на три каменные ступени, Зола с Индексом стояли друг напротив друга в маленьком, скальном помещении, освещённом светом факела, что держала сказительница. В дальней стене была железная дверь, покрытая коростой ржавчины, на которую указывал Индекс.

- "А теперь, где конкретно мы находимся, и что за этой дверью?"

- "Это," - сказала Зола, - "тебя ... не касается."

- "Я по-прежнему не снимаю вопросов. Ты хочешь быть объявленной мошенницей?"

Для летописца такое было почти столь же плохо, как быть названным лжецом. Больше никто и никогда не станет обмениваться с Золой информацией.

- "Ты ... ведёшь себя неразумно."

Кирен подумала то же самое. Старый учёный действовал подобно раздражённому ребёнку; его желаниям помещали в одном направлении, и он тут же ударился в другое. Она задумалась, впервые, не начал ли его разум размягчаться от возраста.

- "Это ... секретная тюрьма," - сказала Зола. - "Её построили каменщики Баштири. Затем отыскали строители кендары. Что же до её содержимого ..."

Костяные пальцы сказительницы коснулись её бока, а затем принялись тщетно его ощупывать.

Кирен шагнула вперёд в свет. - "Вы это потеряли," - сказала она, протягивая ключ.

- "Ха!" - Индекс выхватил его у неё из рук. - "Вот сейчас и посмотрим!"

Он скакнул к двери и сунул ключ в замок. Когда он его провернул, Зола бросила факел и схватила его за поясницу. Она силком потащила его прочь, но он вцепился в ручку двери и таким образом её распахнул, под дикий скрип петель.

Свет замерцал по полу внутри. С суховатым хитиновым треском, его поверхность, казалось, раскололось, когда ковёр из чёрных тараканов забурлил, устремляясь обратно в тени. Индекс вывернул шею, чтобы заглянуть внутрь.

- "Там стол," - сказал он, - "и что-то на нём. Книга и нож, оба белые. Вроде как."

Он двинулся всё разведать, но Зола ему помешала.

- "Стой смирно ... глупец."

Она заняла позицию между двумя учёными и открытой дверью, вглядываясь в проём и сжимая в руках посох.

Ахххххх ... выдохнула темнота.

Кирен подумала, что видит стоящую в тенях фигуру, слегка скособоченную из-за низкого потолка. Нечто глянуло на неё через плечо -- полумесяц лица с серебряно-серыми глазами, высокие скулы, и тонкие губы, кривящиеся в улыбку.

Ахххх ... ха, ха, ха...

Оно развернулось и двинулось к ним. Глаза его отражали мерцающий свет упавшего факела. Кирен отступила назад, всё ещё потрясённо таращась. Штуковина выглядела всё равно, что Торисен, до того как отпустил бороду, но со странно искажёнными чертами. За нею поднимались три широких ступеньки. Она запнулась о них и упала, распластавшись на камне.

Ха ... ха ... ха ...

Существо склонило голову под перемычку двери и шагнуло в переднюю, тяня за собою темноту шлейфом роящихся теней, как будто сама эта зачумлённая комната, которую оно только что покинуло, выворачивалась за его спиной наизнанку. Оно подняло своё бледное лицо в маске из трепещущих мотыльковых крылышек. Его улыбка всё ширилась и ширилась, и в итоге расколола провалом нижнюю часть его лица. Белоснежные зубы заизвивались ... нет, личинки. Рот был полон личинок.

Зола схватила угасающий факел и ткнула им в лицо созданию. Мотыльки вспыхнули. Тараканы защёлкали от жара и вони. Существо отступило на шаг, его лицо и грудь прорезали раскаленные трещины. Затем оно с шипением снова устремилось вперёд.

- "Беги," - велела Зола Кирен через плечо.

Кирен вскарабкалась на ноги и скакнула прочь от двери. В голове у неё не было ни единой осознанной мысли, куда она направляется, даже когда её ноги заскребли по скошенному выступу дорожки. Она тянулась, казалась, целую вечность. Камни перекатывались у Кирен под ногами. Невидимая бездна звала.

Её рука внезапно стала подёргиваться, едва не заставив её лишиться хватки на каменной стене. Тётя Тришен слала сообщение. Кирен зашарила в поисках блокнота, и в итоге его уронила. А когда неуклюже склонилась, чтобы его подобрать, случайное смещение ноги сбросило его с полки выступа в зовущую пустоту.

Мгновениями позже, после отчаянного рывка, она обнаружила себя у начала туннеля, хрипло дышащей, лёжа лицом вниз на каменном полу.

Руки её всё ещё тряслись, но не более чем от усталости и напряжения. Что бы её тетя ни пыталась сказать, всё это пропало.

Однако, что же случилось сзади, в пещере?

До того, как развернуться, она решила, что видела, как это создание разваливается на части, пусть даже и кидаясь вперёд, но инстинкты твердили ей, что оно не мертво -- ну, по крайней мере, не больше, чем было до этого. По дороге обратно, она слышала за собой глухой стук закрывшейся двери и резкий скрип ключа в замке. Предки, прошу, чтобы Зола и Индекс были в безопасности. Ей стоило бы вернуться и проверить, но её мышцы и нервы были уже на такое неспособны.

Через скальный туннель и деревянный холл изнутри Горы Албан доносились перекликающиеся голоса.

- "Если ты и в самом деле хочешь помочь," - сказала тогда Зола, - "то уведи их прочь."

Кирен с трудом поднялась на ноги.

У наружной двери она на мгновение задержалась, а затем захлопнула её, слыша, как внутри щёлкает замок. Теперь, когда у Золы был ключ, который по всёй видимости работал на обеих дверях с обеих сторон, не было нужды оставлять её открытой.

Где же Каинроны? Деревянный лабиринт, образующий сердцевину обители, искажал все звуки. Если она сможет добраться до лестницы...

Однако едва она метнулась вперёд, как кто-то шагнул в коридор перед ней. Кирен со скрипом подошв остановилась, развернулась и влетела прямиком в руки другого высокого кендара.

- "Миледи Кирен, не правда ли?" - спросил он, глядя на неё сверху вниз. - "Милорд Калдан желает сказать вам пару слов."

V

- "Сколько сейчас времени, как вы думаете?" - спросила Рябина, вглядываясь в стиснутое туманным маревом небо. Солнце было где-то там, наверху.

- "Конец второй половины дня, я бы сказал," - отозвался Лютый, изменяя свой рот для человеческой речи. Во всём остальном, он был целиком покрыт мехом, рыся в волчьей форме рядом с почтовой лошадью Торисена. - "И мои лапы начинают саднить."

- "Тебе стоило взять верховую лошадь в Фалькирре," - сказал Торисен, опуская к нему голову.

- "Тогда бы у меня сейчас болел зад."

Туман стал гораздо плотнее, чем был у Готрегора. Видимость впереди теперь едва превышала длину лошадиного корпуса. Их темп, соответственно, был медленнее, чем ожидалось, хотя они всё ещё продолжали опережать основные силы Норфов, которые к этому времени, будем надеяться, получали подкрепление в замке Бренданов. Десяти всадникам и двум волверам оставалось проделать ещё, по меньшей мере, пятьдесят миль. На головы им капало осаждённой влагой с голых ветвей. Влажные камни Речной Дороги скользили под ногами. Когда наступит темнота -- а это случится уже слишком скоро -- будет почти невозможно хоть что-то разглядеть.

У другого стремени Торисена, сохраняя полное молчание, вприпрыжку неслась Уайс. Никто не подумал о ней в бешеной спешке покидания Готрегора и к тому времени, когда она выровнялась с отрядом, призраком выскользнув из тумана, было уже слишком поздно отсылать её обратно.

- "Леди?"

- "Со мной всё более-менее в порядке," - ответила Тришен сквозь стиснутые зубы. Прошло уже очень много времени с тех пор, как она ездила верхом, и все её мышцы горели огнём, но будь она проклята, если станет кого-то из-за этого задерживать. Её пальцы в перчатках нервозно прошлись по блокноту, который она везла в кармане куртки. Почему же от Кирен нет ни единого слова с того последнего, краткого сообщения?

Киндри заметил её движение. - "Я уверен, что с вашей племянницей всё в порядке," - сказал он. - "Калдан никогда не осмелится причинить ей вред."

- "О том, что может или не может Калдан," - отозвалась она кисло, - "ведают только лишь Предки."

Лютый и Уайс одновременно навострили уши.

- "Кто-то приближается," - сказал первый.

К этому времени они должны были уже приближаться к Глуши -- и быть рядом с Теневой Скалой, если уж на то пошло, но замок Даниоров был по другую сторону реки и от них, и от следующей почтовой станции, за которую отвечали Рандиры.

Торисен скомандовал остановку. За его спиной заскрежетали о ножны обнажаемые мечи. Его собственная рука упала на эфес Разящего Родню, но прежде, чем он успел его вытащить, светло-серая лошадь, заляпанная грязью по самые плечи, ринулась вниз по склону с их правого фланга и устремилась к центру отряда. Всадница заставила своего скакуна загарцевать на носочках, чтобы его остановить, а затем отпустила поводья и вскинула пустые руки.

Рябина гаркнула пароль.

- "Тихо," - пришёл низкий, скрипучий ответ, - "ради всех Предков."

Незнакомка остановилась прямо перед Торисеном, игнорируя двух волверов, хотя они заставляли её верховую лошадь нервозно пританцовывать.

- "Верховный Лорд, для вас приготовлена засада у почтовой станции Глуши," - сказала она голосом, что наждачной бумагой терзал нервы.

Насколько Торисен мог вспомнить, он никогда прежде не встречался с этой кендаркой, и подумал, что обязательно бы её запомнил. У неё было характерное квадратное лицо, маленькие глазки и крепко стиснутая, выступающая вперёд челюсть Молокара. Шрам через горло объяснял гравий в её голосе.

- "Откуда Рандиры узнали, что я иду?" - спросил он.

- "Насколько я понимаю, Леди Ранет всегда заранее в курсе всех планов Лорда Каинрона. Она знала, что Лордан Яран свяжется со своей тётей -- это, я так полагаю, вы, Матрона -- а уже её тетя сообщит вам, лорд. Никто не сомневался в том, что именно за этим последует. Я же могу показать вам кружной путь мимо ловушки."

Рябина фыркнула. - "Только чтобы завести нас в другую? С чего это нам доверять тебе, Рандирка?"

- "Смотрите." - Женщина склонилась вперёд и убрала тяжёлый водопад волос с задней части шеи. В её плоти отпечатались волнистые линии клейма знака раторна, бледные шрамы многодесятилетней давности.

- "Клятвопреступница," - сказал Бурр, и его глаза ожесточились. Норфские кендары как правило не симпатизировали тем из их дома, кто отказался последовать за своим лордом Гантом в изгнание после событий Белых Холмов.

- "Я тогда была беременна," - сказала женщина плоским голосом. - "И ребёнок в любом случае умер. После этого, Рандиры приняли меня к себе. Можете следовать за мной, если пожелаете."

Она развернула свою лошадь и отправила её карабкаться обратно по склону.

Рябина дёрнула за узду, чтобы снова занять позицию рядом с Торисеном. - "Ты обезумел, Черныш? Она предала твоего отца. Почему бы не его сына?"

- "А разве хоть кому-то было разумным следовать за Гантом Серлингом через хребет Чёрноскалья? Помни, что он отбросил свою силу и власть подобно обидчивому ребёнку со сломанной игрушкой, и бросил своих людей на произвол судьбы, кроме, разве что, тех, кто не мыслил своей жизни без него. И я жалею их и надеюсь вернуть когда-нибудь обратно."

Он подозвал одного из своих всадником и отправил его обратно, чтобы предупредить основной корпус Норфов о засаде. Другая всадница с максимально возможной скоростью была послана через Серебряную, чтобы оповестить замок Даниоров о плачевном положении Горы Албан.

Уменьшившийся авангард покинул дорогу. Склон над ней был скользким от прошлогодней поблёкшей травы и прорезался быстрыми потоками, которые грохотали вниз от крепостного рва Глуши где-то наверху. Самый широкий из них был стиснут мостом, остальные нуждались в поисках брода. Их проводница ехала перед ними, едва видимая в тумане. Затем она пропала.

- "Я тебя предупреждала," - сказала Рябина, сохраняя голос тихим. - "И что теперь?"

Лютый прорысил вперёд. Затем он скользнул обратно к отряду.

- "Она встретилась с кем-то на мосту," - доложил он. - "Скорее всего, со стражником. Они разговаривают."

Торисен стал осторожно продвигаться вперёд, слишком хорошо будучи в курсе приглушённого звяканья упряжи, когда остальные двинулись следом. Теперь он мог видеть мост и пару конных фигур на его гребне, их лошади стояли голова к хвосту. Затем внезапно раздалось мычание. Один из всадников повалился в седле и рухнул головой вниз. Другой махнул Норфам двигаться дальше и поскакал вперёд. Пересекая мост, Торисен посмотрел вниз на скрюченную фигуру Рандира, которого определенно закололи ножом. Его конь стоял над ним, призывно ржа своим подходящим сородичам. Лютый предложил его Уайс, затем скакнул в седло сам, когда она отказалась, к большому раздражению животного: ни одна лошадь не желала иметь волвера на своей спине.

В конечном итоге они снова свернули вниз с холмов и вернулись на Речную Дорогу, обнаружив, что их там дожидается их проводница.

- "Почему ты это делаешь?" - спросил её Торисен.

Мгновение, она сохраняла безмолвие, опустив глаза на свои руки, сжимавшие поводья.

- "У меня был сын," - сказала она наконец. - "Мой последний ребёнок. Кадет рандон. Его звали..."- Её обычно невыразительное лицо задёргалось, пока она пыталась вспомнить. Затем она закатала рукав и прочитала имя, запечатленное глубокими, грубыми шрамами на её предплечье. - "Квирл. Он совершил покушение на Наследника Рандира во время его пребывания в Тентире и потерпел неудачу. Леди Ранет забрала его имя, его душу. Она поступила так со всем кадетами, что провалились в исполнении её воли. Их родители не могут их вспоминать, только то, что потеряли что-то драгоценное. Моя связь с Рандирами сломалась той ночью, но никто это, похоже, не заметил, за исключением меня."

- "К кому же ты была привязана?"

- "К младшему хайборну Рандиру, шаниру, заключённому в Училище Жрецов. Леди Ранет привязывает только лишь своих любимчиков. А что касается Лорда Кенана..." - Она пожала плечами. - "Кто знает?"

- "Как твоё имя?"

- "Меня зовут Вороная. Я однажды посылала прошение на возвращение к Норфам."

А. Теперь Торисен вспомнил. Он получил сей запрос в то же время, когда Мерри и Крон просили разрешения на нового ребёнка. В тот момент он был способен удовлетворить только одно подобное обращение, с учётом опасности перегрузить свою память. С тех пор, однако, Грешан перебил нескольких его пастухов, что открывало новые вакансии. Как и внезапное отсутствие Шиповник Железный Шип.

- "Если ты всё ещё этого хочешь..."

Вороная подняла глаза. - "Да," - сказала она хриплым голосом и протянула вперёд свои руки.

Торисен обхватил их своими изящными, длинными пальцами. Их шрамы и шрамы кендарки, казалось, сливались в единое целое, хотя её руки были почти вдвое больше его собственных.

- "Я подтверждаю заключение нашей связи и скрепляю её печатью крови" - сказал он, используя древнюю формулировку, восходящую ко временам, когда Верховные Лорды были обычно связующими кровью. Впрочем подобная глупость, была, разумеется, более совершенно не нужной.

- "Мой лорд," - сказала она и склонила свою седеющую голову.

VI

Кирен наблюдала, как Лорд Каинрон расхаживает по библиотеке, взад-вперёд, взад-вперёд, а под ним скрипит пол. День уже угасал, обращаясь в сумерки, хотя не то, чтобы хоть кто-то мог ясно это увидеть сквозь всё бурлящее сплошное марево тумана. Некоторое время назад Директор ушёл в компании Каинроновских стражников, чтобы заняться поисками в остальной части обители. Никто из них пока не вернулся. Кирен подозревала, что Таур, вечный тактик, оставался в библиотеке столь долго, только чтобы быть твёрдо уверенным в том, что она не находится в непосредственной опасности от их нежеланного гостя. Теперь он, должно быть, ушёл планировать контрудар.

Калдан держался с ней предельно вежливо, но с саркастическим оттенком, который показывал ей, что он не воспринимает её роль Лордана Яран ни каплей серьёзнее, чем положение Джейм в качестве её коллеги Лордана Норф. По его разумению, оба их дома корчили из себя идиотов, и в скором времени должны были осознать свои ошибки.

- "Милорд," - сказала она, - "вы и в самом деле думаете, что уничтожение одного единственного конкретного манускрипта сумеет отменить Норфский мандат на верховную власть?"

- " `Поднимайся, Верховный Лорд Кенцирата,' - молвил Глендару аррин-кен. - `Твой брат лишился всего. Беги, человече, беги, а мы последуем за тобой.' " - Калдан фыркнул. - "Речь идёт о песне, служащей юридическим прецедентом! Герридон утратил свою власть над Кенциратом из-за своего предательства. Кто станет с этим спорить? Так что же с того, что какой-то глупец удосужился перенести эту чушь на бумагу? Одно касание огня, и где тогда окажется наш драгоценный Верховный Лорд?"

Кирен тщательно обдумала свои следующие слова. Она уже давно обнаружила, что если правильно формулировать вопросы, то люди скажут ей правду, ну, или по крайней мере то, что они под ней понимают.

- "Если Торисен утратит власть, то кто её поднимет?"

- "О чём речь, наисильнейший, разумеется. И кто же им будет, если не я?"

- "Это, я полагаю, исходя из количества привязанных к вам кендаров, но сколько из них на самом деле относятся к вашим семи полноправным, самостоятельным сыновьям?"

- "Ха-рупм. Они все всё ещё служат мне. А к кому может обратиться Торисен? Хотел бы я посмотреть, как эта его сестренка станет увеличивать число его сторонников, хотя не то, чтобы он когда-нибудь такое ей позволил. Даже он не настолько туп для этого."

- "А если вы потребуете себе место Верховного Лорда, то вы также потребуете и Кентиар?"

Калдан отвернулся прочь, недовольно хмурясь. - "Эта старая мерзкая штуковина. Она уже обезглавила трёх легитимных верховных лордов Норфов. Ты это знала? Никто даже не знает, откуда она взялась. Торисен никогда бы не рискнул её одевать, имей он отцовские кольцо и меч, чтобы доказать своё происхождение. Проклятый хвастун-выпендрёжник."

- "Иными словами," - пробормотала Кирен, - "никакого Кентиара."

Калдан метнул раздражённый взгляд в окно, на сгущающийся полумрак. - "Где же этот чёртов Индекс? Или мне стоит спалить всю эту библиотеку целиком?"

- "Вы не посмеете!"

- "Ха. Испытайте меня. И я собираюсь сжечь дотла эту мерзость, что зовёт себя Зола, если только смогу заполучить её в свои руки."

У Кирен перехватило дыхание. Этот тип бы серьёзен.

- "Вы имеете хоть малейшее представление," - начала она осторожна, - "в какие огромные неприятности вы уже угодили? И кстати об этом, что вы надеетесь выгадать, держа меня своей заложницей?"

Он бросил на неё злобный взгляд. - "Подожди и увидишь."

- "Если вы причините мне вред, то Яраны объявят вам войну, а заодно, возможно, и Норфы с Бренданами и Даниорами. Они воспринимают мой ранг со всей серьёзностью, даже если вы - нет, и они ценят записи, хранящиеся в обители. Подумайте. В кого же мы без них обратимся?"

- "В способных творить свою собственную судьбу. Разве ты не понимаешь? Наше мёртвое прошлое служит нам оковами. Наше божество забросило нас эры назад. Разве мы ему чем-то обязаны? Даже спустя все эти годы, этот мир всё ещё нов, всё ещё открыт для нашего захвата. И в том, что он до сих пор не в наших руках, следует винить только лишь руководство Норфов. А что касается тебя, то что, если я возьму тебя с собой в Рестомир, э? Моему старшему сыну Грондину как раз нужна новая консортка. Он недавно раздавил в лепёшку последнюю."

- "Он такой толстый, что вынужден кататься по своему собственному дому в тачке, не так ли? Нет уж, не думаю."

- "Я не спрашиваю твоего согласия, девушка."

- "И вы думаете, мой дядя Джедрак согласится на такое?"

- "А что ему останется, если ты будешь в моей власти?"

Кирен с любопытством его рассматривала. Она придерживалась стиля академической дискуссии, в которых соперники могли противоречить друг другу, но при этом каждая сторона осознавала принципы базовой логики и разделала концепцию реальности, что связывала Кенцират в единое целое. Калдан же, казалось, жил в своём собственном мире, зависящем только лишь от его собственных амбиций и власти. Благодаря его летописцам, в голове у него полублеснула идея возможной короткой дорожки к креслу Верховного Лорда. Теперь же, однако, то, что казалось прежде простым, обрастало, похоже, такой же массой игл, что имел дикобраз. Она читала это по его тяжёлой, недовольной гримасе и растущему блеску пота на его бровях.

- "Я думаю," - сказала она беззлобно, - "что вам стоит проконсультироваться о подобных вопросах с Матроной Каинрон."

Калдан передёрнулся. - "Я не общаюсь со своей прапрабабушкой Катиллой, если только могу от этого уклониться. Она всё только надо мной смеётся."

Рука Кирен начала подёргиваться. - "Простите меня," - сказала она и зарылась вглубь своей куртки в поисках своего блокнота, только чтобы вспомнить, что уронила его в бездну за обителью.

Калдан за ней наблюдал. - "Что теперь?"

- "Тётя Тришен пытается со мной связаться. Мне нужно что-то, на чём можно писать."

Он нетерпеливо огляделся кругом. - "Это же библиотека, полная пергамента."

- "И я не намерена превращать любой из них в бумажные отходы, вот уж спасибо."

Но что ещё ей оставалось? На столе стояла бутылка чернил и чашка заточенных перьев. Кирен схватила одно из них, окунула в чернила и принялась писать прямо на столешнице. Калдан перегнулся через её плечо, тяжело дыша и пытаясь разобрать грубые каракули. Тришен обычно писала весьма изысканным почерком, но в этот раз её письмена дёргались по всему столу. Это, и неровности древесной структуры, почти уничтожили их связную транскрипцию.

Кирен отложила в сторону ручку и изучила результаты своего труда. - "У Глуши была засада," - дешифровала она. - "Да, и кто же мог такое устроить? Но Торисен её избежал. Он скоро будет здесь. С обнажённым Разящим Родню."

VII

Для авангарда Норфов день всё тянулся и тянулся как прежде. Речная Дорога была по большей части отремонтирована со времени землетрясения, что разрушило целые участки в прошлом году, но всё ещё приходилось оглядываться, остерегаясь неровных участков мостовой. Кто-то мог бы решить, кисло думал Торисен, что лошадям хватит здравого смысла, чтобы не ступать в дыры, но они, тем не менее, продолжали нуждаться в непрерывном управлении.

А между тем, мышцы болели, животы урчали, а глаза всё больше уставали от бесконечной, невыразительной, белёсой пелены, что их окутывала.

Вороная ехала впереди.

Тришен беспокоилась отсутствием новых сообщений от Кирен.

Торисен пытался получше пристроить свою пульсирующую ногу.

Уайс, наконец уставшая рысить рядом с ним, приняла почти человеческую форму и запрыгнула на спину его лошади за седлом, почти заставив животное понести.

Теперь их было десять всадников, считая двух волверов, на восьми лошадях. Один или два раза, Торисен думал, что видел слабые очертания девятой лошади, а порой и десятой, идущих с отставанием от них, держась по ветру, но следом за этим туманное марево снова всё скрывало. Ему оставалось только гадать, как далеко позади двигалась его сотня и сумела ли она всполошить дружественные замки, которые проходила.

Они уже оставили позади училище рандонов в Тентире. Становилось всё темнее и темнее, хотя ощущалось призрачное соседство воскового серпа луны над Снежными Пиками на востоке. Зажглись факелы и осветили дорогу, хотя и не очень далеко. Туман был плотным как никогда. В глубинах его мерцали молнии, за которыми мгновенно следовало сердито-угрюмое ворчание грома.

Торисен всё больше вскипал при мыслях о Калдане. Каинроновский лорд был его противником ещё с той поры, когда Торисен только присоединился к Южному Воинству пятнадцатилетним подростком, порою лично, порою в форме своих сыновей, особенно Генджара и Нусара, теперь давно мёртвых. Калдановские амбиции всегда были предельно ясными. С его точки зрения, Парадокс Чести был всего лишь способом избегнуть ответственности, пожиная при этом свои выгоды. И он бы с удовольствием разрушил, потакая своим личным капризам, весь Кенцират, только бы от него осталось достаточно, чтобы ему хватило для правления. Торисен находил подобную безрассудность гнетуще-пугающей. Калдан был способен на что угодно.

Из тумана внезапно возникла Вороная.

- "Гора Албан лежит где-то в пяти милях прямо по курсу," - доложила она. - "И светится огнями в каждом окне."

Милосердные Трое. Неужели Калдан поджёг училище?

...Таким образом, я собираюсь навестить Гору Албан ближе к концу зимы, чтобы заняться кое-какой давно назревшей домашней уборкой. Если я ничего не услышу от вас до того момента, то буду считать, что вы согласны с теми действиями, что я намерен предпринять...

И таким образом Торисен будет не меньше Калдана виноват в случившемся, если Гора Албан пострадает этой ночью.

Торисен пришпорил лошадь и метнулся вперёд, слыша, как остальная часть его эскорта пускается следом за ним в грохочущий легкий галоп. Он обнажил Разящего Родню. Слева от него, Тришен приглушённо вскрикнула и едва не свалилась с лошади, рванувшись за своим блокнотом. Бурр перехватил её поводья, чтобы удерживать курс, пока она с трудом удерживала бумагу на трясущейся передней луке седла и строчила поспешное, едва читаемое послание своей племяннице.

После такой долгой, предолгой скачки, им оставалось проехать уже не так уж и много, но заняло это, казалось, целую вечность. Ну вот, наконец, и наружная стена Горы Албан, круто уходящая ввысь с правого фланга. Вороная была права: где-то в семидесяти пяти футах над головой, там, где начинались окна обители, в сумраке расцветали прямоугольники жёлтого огня.

Торисен соскочил с лошади у дверей обители, едва не упав, когда его вес пришёлся на больную ногу.

Двухстворчатые ворота Горы Албан были достаточно большими, чтобы за один раз пропустить в себя весь отряд всадников, но стояли наглухо закрытыми. Тем не менее, при их приближении, меньшая дверка в их правой створке широко распахнулась. На пороге стоял высокий кендар -- Директор обители, как увидел Торисен, когда тот поспешно захромал к нему.

- "Добро пожаловать, Верховный Лорд. Нас известили о вашем прибытии."

Мимо Директора проскользнула стройная, ловкая фигурка. - "Тётушка Тришен! О, хвала Предкам! И Киндри!"

- "И я тоже рад вас видеть, Лордан," - сухо заметил Торисен, когда Кирен бросилась в объятья его кузена. - "Замок горит?"

- "Нет. Мы просто пытаемся просигналить Валантиру, благо Лорд Каинрон нас покинул."

- "Он уехал?"

- "Как только услышал, что вы уже рядом, а он не может отыскать ни единого из своих людей. В течение всей второй половины дня мы выкидывали их по одному из обители." - Директор позволил себе улыбку, искажённую шрамами, бороздящими его лицо. - "Ему стоило помнить, сколь многие наши учёные были прежде рандонами. Некоторые из разработанных ими ловушек оказались довольно-таки остроумными."

- "Я пойду, приведу Золу с Индексом," - радостно сказала Кирен. - "Может, у меня больше и нет ключа, но я всё ещё могу кричать сквозь замочную скважину. Эй, кто-нибудь, сходите на кухню, чтобы они начинали готовить обед, если там ещё не начали. Я так полагаю, в скором времени у нас в гостях соберётся значительная компания. Вы идёте, милорд?"

Стойкие соблазны горячей еды и удобного сиденья, что не подпрыгивало, потянули Торисена вперёд, но он опомнился и замер перед самой дверью. Из его пальцев, уже онемевших от крепости хватки, свисал Разящий Родню. Традиция гласила, что этот боевой клинок нельзя было вложить в ножны, не обагрив кровью убийства.

- "Давайте вперёд," - велел он своим спутникам. - "Мне нужно ... ум ... поразмять сначала ноги." - Шагнув назад, он растворился в тумане.

VIII

Торисен шагал прочь от Горы Албан, направляясь вниз по холму к Серебряной, просто потому, что это был наилегчайший маршрут. За ним потихоньку выцветали освещённые окна обители. Серп луны, затянутой облаками, светился только настолько, чтобы можно было отличать верх от низа, в то время как густой туман давил на его лицо подобно влажной, тёмной руке. Где-то поблизости рокотал гром. И всё же, несмотря на все происшествия, он чувствовал себя торжествующим: при первом же сообщении о его приближении, Калдан ударился в панику и бежал. Он совершенно не ожидал ничего подобного, хотя, возможно, и следовало. Хотя и не будучи трусом, Лорд Каинрон не слишком-то хорошо умел справляться с сюрпризами.

И всё же, неужели Торисен и в самом деле собирался использовать Разящего Родню? Он слишком хорошо знал, какую угрозу представлял собой меч. Однако же обитель казалась в опасности. Он всё ещё никак не мог перестать думать об этом.

И, кстати говоря, чего ради он вообще захватил с собой меч? Вероятно в качестве эмблемы его власти как Верховного Лорда, поскольку Калдан предпочитал её оспаривать. Когда он впервые объявил себя сыном и наследником Ганта, у него не было ничего в доказательство подобной претензии, кроме как готовности носить этот потенциально летальный серебряный ошейник, известный как Кентиар. А затем Джейм принесла ему изумрудный перстень-кольцо и легендарный меч отца, о которых говорили, что оба они творили чудеса для своего законного владельца.

- "Носи кольцо на той же руке, которой владеешь мечом," - велела ему сестра.

Она так же сказала что-то насчёт того, что разбитое лезвие было перековано заново в Тёмном Пороге, как бы неправдоподобно это ни звучало.

Фантазия или же факт? Подобные вопросы и привели Калдана в Гору Албан в первую очередь.

Торисен однажды скомбинировал кольцо и меч вместе, что прорубиться сквозь зеркало и стену, на которой то висело. Он пребывал в ту минуту наполовину не в своём уме, и ещё много дней после этого. Когда он, наконец, попытался вложить клинок обратно в ножны, то даже не смог его отпустить -- то есть не мог, пока не вырвал его рукоять из своей хватки, сломав себе этим три пальца. Это было почти два года тому назад. С тех пор он ни разу не касался проклятой штуковины. Было ли совпадением, что даже сейчас, он держал лезвие в правой руке, а кольцо носил на левой? Возможно, это означало, что обе штуковины инертны и никому не угрожают, по крайней мере, в данный момент. Он легко мог проверить эту гипотезу, попытавшись вложить меч обратно в ножны или же перебросив в руку с кольцом, но не решался ни на то, ни на другое.

За закрытой дверью в его образе души над ним насмехался Гант. Ну и как же ты собираешься завладеть моей властью, если отказываешься принимать ту ответственность, что к ней прилагается? И ты ещё называешь себя моим сыном.

- "Заткнись," - бормотал Торисен про себя. - "Заткнись, заткнись."

Вниз по склону холма возникло какое-то свечение. Торисен сначала подумал, что это кармашек предвестий, но оно странно пульсировало и испускало нерегулярный, двухнотный звук. По мере приближения, он опознал скопище руин холмового форта, что лежал между Горой Албан и рекой. Шагая всё дальше меж каменных блоков, он обнаружил себя в каверне слабого света, будто вырезанной из тумана. Полость сохраняла внутренние очертания зала, которым прежде была, круглая, где-то сорока футов в диаметре. Кто-то сидел на скале у её дальнего края, точа железные когти об оселок и тихонько мурлыча себе под нос. Это от него исходило всё это сияние. Он бросил на Торисена лихорадочный взгляд голубых глаз, укрытых неровной копной белёсых волос.

- "Ну что же, садись," - сказал Гнашар. - "Я полагаю, что никто из нас не жаждет с ходу броситься в битву, хотя она уже довольно скоро последует."

Торисен опустился на каменный блок. Хорошо понимая, что очень скоро она начнёт коченеть, но не видя перед собой иного способа отдыха, он вытянул вперёд свою больную ногу. Оплетённое узорами лезвие Разящего Родню запульсировало в необычном свете окружения, когда он упёр в землю его остриё рядом со своей здоровой ногой.

Сидящий перед ним мужчина был одет в грязную домотканую одежду, вероятно взятую у одного из пастухов, что он зарезал рядом с Готрегором. Одна из штанин была разорвана до колена, под которым, вывернутая под неестественным углом, тянулась задняя нога волка, её раздробленная голенная кость торчала наружу через обесцвеченный, спутанный мех. Всё это источало вонь гангрены. Было абсолютно ясно, что король волвер Глубокой Глуши не мог пробежать всю дорогу от Готрегора в таком состоянии.

- "Ты и был тем всадником, что я видел идущим за нами с отставанием," - сказал Торисен.

- "Между твоим авангардом и всё растущей армией, да. Что, думаешь, ощутит последняя, узнавши, что проделала весь этот путь ради пустого пшика? Они, вероятно, над тобой посмеются, хотя должен признаться, что и сам я не думал, что этот толстяк вот так вот сбежит. Ах, да, и был кто-то ещё, почти наступавший мне на пятки. Настоящий почтовый всадник, я думаю. Ты не ждёшь одного из Котифира?"

Так оно и было, разумеется, но Торисен, выкинул это на пока что из головы.

- "Ну и что теперь?" - спросил он.

Гнашар задумчиво прошёлся длинным, зазубренным ногтем вдоль точильного бруска.

Ширк, ширк, ширк...

- "Простейшей вещью для тебя было бы отдать мне мою дочь -- Уайс, это так ты её назвал? Милое имя, хотя от этого не следует, что к ней стоит привязываться. И тогда бы мы оба отправились по домам."

- "Нет," - сказал Торисен.

- "Это говоришь ты, или твой отец? Во время нашей последней встречи, ты почти обратился к нему за помощью. Я практически чувствовал твою руку на засове его узилища. Это же его меч, не правда ли?"

Рука Торисена покоилась на эфесе. Он осторожно покрутил его взад-вперед, так что жало клинка вгрызлось в потрескавшиеся плиты старого замка.

- "Тебе не захочется иметь дело с Разящим Родню," - сказал он, - "кому бы он ни принадлежал. Как и столкнуться с моим отцом. Помнишь, как один звук его сапог на лестнице превратил тебя в съёжившегося щенка."

- "А тебя в скорчившегося мальчика." - Гнашар ухмыльнулся. У него были очень острые зубы. - "С тех пор я вырос и возмужал. А ты? Никто не станет настоящим мужчиной, пока не отправит своего отца в землю или, в моём случае, в котел тушенья. Я же говорил тебе, все эти годы тому назад, что тебе следует убить своего родителя. Но ты этого так и не сделал. Я чую в тебе вонь его крови."

Торисен так же ощущал присутствие Ганта, выжидающего, слушающего.

Рррррз ... ходило кругом остриё Разящего Родню, выкорчёвывая плитку пола, под мелкую крошку потревоженной земли. Рррррз...

- "Кроме того," - задумчиво заметил Гнашар, - "Я усвоил урок Короля Круина даже лучше его самого. Дай наследнику имя, и когда-нибудь он займёт твоё место. Всё моё потомство мертво, за исключением этой последней. Её смерть придаст мне силы исцелиться и жить дальше."

- "Вечно?"

- "Быть может."

Он отложил в сторону камешек, потянулся и зевнул. Распахнулись челюсти. Щёлкнули клыки. Руки стали могучими лапами, вытягиваясь вперёд, чтобы коснуться земли. Пастушьи одежды с треском разорвались у него по спине и отпали прочь. Он был таким же огромным, как всегда, размером с маленькую лошадь, но в то же время изможденным, со спутанным, блёклым мехом, а свет, источаемый его душой, мерцал болезненным жёлтым.

- "Ты сейчас можешь видеть, как само существование наследника отравляет меня. Извлеки из этого урок. Говорят, что ты назвал свою сестру в качестве своей преемницы. Это было глупостью. Может и кажется, что она годится только лишь на один глоток, но она обладает неожиданными качествами. Как долго ты будешь держаться на шаг впереди неё, а? О, да, твой отец сейчас бы над тобой посмеялся. Ты его не слышишь?"

Что Торисен слышал, так это отдалённые голоса, кричащие его имя. Отыщут ли его люди дорогу к нему в таком мраке? И хотел ли он этого?

Сзади захрустела трава. Лютый выскользнул из неё по правую сторону от него, Уайс по левую, оба целиком в мохнатой форме.

- "А-а," - выдохнул Гнашар.

- "Лютый, уведи её прочь," - велел Торисен другу через плечо.

- "Нет."

Они все поглядели на Уайс. Никто из них никогда прежде не слышал, как она говорит.

- "Мой отец," - сказала она, скаля белые зубы. - "Мой бой."

- "А," - снова сказал Гнашар, в этот раз с отзвуком смеха. - "А, ха, ха, ха..."

Торисен начал подниматься, но Лютый скользнул вперёд и помешал ему. - "Подожди."

Два волвера Глубокой Глуши закружили друг вокруг друга в окружении кольца древних камней. Первая была почти вдвое меньше второго, но она двигалась с текучей грацией, в то время, как он волочил за собой свою раздробленную ногу. Он ринулся на неё, широко распахнув челюсти, и сбил её с ног. Придавив своим весом, он щёлкнул зубами в её горло, но промахнулся. Она угрём заизвивалась под его тушей. Её зубы сомкнулись на его ухе и разодрали его в клочья, когда он отпрянул назад.

- "Ах ты, маленькая сучка!"

Уайс ухмыльнулась.

Он снова пошёл на неё, полуослепленный маской из текущей крови. Она поднырнула под его наскоком и щелкнула зубами вбок, по его здоровой задней ноге, когда он пролетал мимо. Затрещали кости. Гнашар закричал и с трудом развернулся к ней лицом, угрожая своими железными кончиками когтей, что оставляли за собой выбоины в плитах древнего зала.

- "Ну ладно," - пропыхтел он, приподнимаясь. - "Познакомься со своей роднёй."

Вокруг него сгустились завитки яркого света, отслеживая узоры в его косматой шкуре. Линия младенческой челюсти, общий контур вытянутой мордочки, едва раскрывшиеся голубые глаза, маленькие лапы, слабо скребущие... Как же много щенков он перебил и поглотил, приплод за приплодом. Они покрывали его подобно шевелящейся шубе, их контуры очерчивались светом, что был чище его собственного. Молочные зубы оскалились, и укусили. Король волвер взвизгнул от удивления и боли, когда на его шкуре выступили красные слёзы. Он истекал кровью из дюжины порезов, из сотни, а эти маленькие зубы всё продолжали зарываться в глубины его плоти, обнажая мускулы, сверля и скребя кости.

Уайс уселась и стала наблюдать. Один или два раза, она облизала свои чёрные губы.

Гнашар извивался на земле, яростно атакуя самого себя и причиняя ещё больше вреда. Одним свирепым разрезом он вспорол свой собственный живот, и его потроха полетели на землю.

Торисен опёрся рукой на плечо Лютого и поднялся на ноги.

- "Достаточно," - сказал он.

Раскаты грома звучали всё ближе. Фантомный интерьер старого замка начал быстро выцветать, а туман внутри него окрасился предвкушением дождя. Капли с плеском забили по растущей луже крови, разбавляя её, пока вся она не впиталась в сетку трещин каменного круга. Гнашар подтянул поближе свои внутренности и неверяще их рассматривал. Затем он поднял то, что осталось от его лица.

- "Я сейчас умру?"

- "Да. Замри."

Торисен взялся за Разящего Родню обеими руками и поднял его. Когда кольцо коснулось рукояти, небо расколола молния. Вниз же опустилось лезвие, и древний каменный круг расщепило надвое. Гром заметался от края до края речной долины. Оставшись почти незамеченным в этой катящейся какофонии, что-то метнулось прочь, вниз по склону в тени.

Уайс стояла напротив Торисена, через разрубленный, дымящийся камень, её стройная, белая фигурка казалась призраком в окружающем мраке. Перескочив на его сторону, она скользнула руками под его куртку, обнимая за талию. Он ощутил тепло её тела, упругое давление маленьких грудок о свою грудь. Одной рукой он осторожно отвёл Разящего Родню подальше. А другой ответил на её объятье.

- "Я буду скучать по тебе," - выдохнула она в его ухо.

- "А я, по тебе."

Затем она отстранилась и отпрянула назад, уже не ладони, но звериные лапы покоились у него на плечах. Девушка волвер обнажила белые зубы в ухмылке и лизнула его щёку. А затем, опустившись на все четыре, ускакала в ливень.

- "Она отправилась обратно в Дикую Глушь, чтобы заявить права на место своего отца," - сказал Лютый. - "Я её провожу -- хотя не то, чтобы она в этом нуждалась -- и вернусь так быстро, как только смогу."

Затем он тоже пропал.

Торисен обнаружил, что разбитые руины окружают безмолвные, наблюдающие кенциры. Его люди всё-таки его нашли. Разящий Родню напряжённо трепетал в его левой ладони, блики света скользили вверх и вниз по его омываемому дождём лезвию. Он вложил клинок обратно в ножны, под долгий выдох из теней.

- "Кто-нибудь привозил мне письмо из Южного Воинства?" - спросил он.

К нему подошла заляпанная грязью почтовая всадница, вынимая пакет из своей каплющей водой кожаной сумки.

- "Вы уверены, что желаете прочесть его здесь, сейчас, милорд?"

Торисену хотелось совершенно не этого, а только того, чтобы этот долгий-предолгий день наконец-то закончился, но это было невозможно, пока он не завершит каждый кусочек связанным с ним дел.

Он вытащил наружу послание [missal] Харна Удава и развернул его. Судя по знакомым, трудночитаемым письменам, Коммандант не доверил свой ответ чистовой копии клерка, что, возможно, было и к лучшему. Торисен трижды перечитал сообщение, запоминая его, пока дождь не смыл его прочь. Затем разодрал промокшую бумагу на мелкие кусочки и позволил им упасть в грязь. Смотревшие на него мало что заключили по его лицу, за исключением, возможно, того, что они никогда прежде не видели его настолько похожим на его отца.

- "Найди, что поесть и отдохни, сколько сможешь," - сказал он всаднице. - "Мой ответ будет готов максимум к рассвету."

Кендар потрясенно вздрогнула. - "Что, снова весь путь обратно на юг?"

- "Да. В Котифир."

ГЛАВА XXI Перед Бурей

120-й день зимы

Призрачно-блёклая выпуклая луна только-только поднялась над восточным горизонтом, сигнализируя о наступлении средней части второй половины последнего дня зимы. Большая часть Южного Воинства как обычно была занята на тренировочных полях к югу от лагеря. Там столбом вздымалась пыль, а сталь блестела в имитации битвы.

Так много практики, и ради какой цели? размышлял Харн Удав, стоя на своём балконе, и смотря на юг через внутренний двор и красную черепицу зданий лагеря Воинства. У Кенцирата было множество противников, но в данный момент он больше боялся войны, что заваривалась внутри них, между братом и сестрой.

У него на столе лежало последнее сообщение Черныша. Оно было писано на обрывке пергамента резкими, тёмно-красными письменами, смотрящимися подобно высохшей крови. Которыми, как подозревал Харн, они и являлись. Вручивший ему трое суток назад эту записку кадет Ардет с перевязанной рукой выглядел довольно-таки нездоровым.

- "Верховный Лорд Кенцирата просил Леди Кирен переслать это мне, чтобы затем передать это вам, Ран," - сказал он. - "Торисен прежде не знал, что у Ардетов есть свой дальнописец среди Южного Воинства."

Харн этого тоже не знал. Он имел склонность не замечать шаниров, пока они внезапно не становились незаменимыми. Сколько бы времени можно было сэкономить, знай он об этом прежде -- за исключением того, каким сюрпризом стало то, что Черныш вообще опустился до использования шанира. Он должен был очень сильно волноваться об этом послании.

Харн припомнил, как пятнадцатью днями ранее вместе с обычным почтовым всадником прибыло первое сообщение:

- "Что-то не так с Шиповник Железный Шип."

Он, разумеется, вызвал к себе указанную кендарку, и вот она стоит перед его столом, темно-красные волосы пылают огнём, ярко-зелёные глаза осторожно глядят на её неподвижном, темном от загара лице. Он знал её с той поры, как она была коренастым, непостижимым ребёнком, и её мать до неё.

- "Ну, Железный Шип. Ты сделала что-то, что расстроило Верховного Лорда. Что именно?"

- "Я полагаю," - сказала она медленно, - "что это из-за того, что наша связь сломалась."

Харн был потрясён. - "Что? Что же он сделал?"

- "Ничего. Это просто..." - Она поколебалась в поисках слова. - "Он такой великодушно-добрый."

Харн откинулся назад, потихоньку впитывая. Он хорошо знал, насколько осторожно Торисен обращался с привязанными к нему, как будто все они пребывали в его полнейшей милости -- как оно, разумеется, и было. Воспитанный кендарами, он никогда по-настоящему не понимал значение статуса хайборна. Харн ценил подобную свободу. Другие же, особенно выросшие подобно Шиповник под жёсточайшим контролем, могли ошибочно принимать подобную заботу за слабость.

- "И всё же," - сказал он, - "это не причина, чтобы с ним порывать."

- "Этого бы и не случилось, вот только..." - Она сделала паузу и задумалась, всё больше и больше хмурясь. - "Его сестра... Я этого толком не понимаю, особенно в ком-то, кто кажется таким хрупким и, ну, в общем, таким эксцентричным, но в ней определенно есть стальной стержень. И в то же время она может быть милосердной. Я была в страшном расстройстве после смерти ребёнка искательницы. Торисена там не было. А она была."

- "И таким образом она тебя привязала."

Шиповник подняла хмурые глаза. - "По сути дела, можно практически сказать, что это я её привязала."

О, это было весьма мудрёное послание для передачи. Ответ Торисена прибыл буквально в течение суток. Харну оставалось только удивляться, что кровь, которой его писали, уже перестала дымиться.

Внизу во дворе он заметил восемь фигур, появившихся из улиц лагеря, одни шагали вместе, подобно Брендану и Ярану, другие же полностью отстранённо, подобно Рандирке. Они пересекли травянистый участок перед зданием. Уже очень скоро они будут у его двери. Это, разумеется, было всего лишь очередной регулярной встречей командиров казарм.

- "Ха," - едва слышно пробормотал он.

Где-то пятнадцатью минутами спустя они расселись вокруг круглого стола в тесном конфернцзале Харна. Генджар в своё время перенял восточный стиль валяния на подушках. Харн, как и Торисен до него, отдавал предпочтение северному формализму, хотя Харн частенько рыскал по комнате, пока остальные сидели, утверждая, что это помогает ему думать.

- "Где Коман?" - спросил он.

- "Он дожидается доклада своих дальних разъездов [outriders]," - сказал Эдирр с ухмылкой.

Остальные снисходительно заулыбались. Молодой коммандер Коман отвечал за сбор информации о внешних противниках Котифира. Хотя, если отложить в стороны налёты Геммы, какие у города были враги? Тем не менее, как один из самых маленьких Кенциратских домов, Команы всегда разводили шумиху вокруг всего, чем занимались, чтобы раздуть свою само-значимость. Коммандер Коман ещё с конца лета продолжал намекать, что Гемма что-то затевает.

- "Ну, хорошо," - сказал Харн. - "Какие новости с Надутёсья?"

Коммандер Ардет скрутил свои тонкие, аристократические руки на груди, собираясь с мыслями. - "Перемена всё ещё не разрешилась," - начал он. - "Город потихоньку возвращается к жизни, но весьма ухабистым способом, в отсутствие власти короля, гильдейских лордов или грандмастеров, способных всё стабилизировать. Падает всё больше башен. Кротен остаётся в изоляции. Торговля и Профессия продолжают скрываться. Русо, бывший Лорд Сноровка, поселился у бывшего Мастера Железной Перчатки, Гаударика. Грандмастера вроде Нужнозадого пытаются собирать сторонников ... на чём это основано в его конкретном случае, я понятия не имею, поскольку торговле шелком похоже пришёл окончательный конец. Принц Тон и его мать Принцесса Амантина также ищут поддержку. Отбрасывая политику, я не представляю, что за естественные законы тут оперируют."

- "Я всегда говорил, что мы не понимаем в должной степени религии Ратиллиена," - сказал коммандер Яран, склоняясь вперёд.

Каинрон фыркнул. - "Ты и твоя научная одержимость местными культурами. Что нам там понимать? Мы знаем истину."

- "Так, как мы её видим, да. Наш Трёхликий Бог пребывает повсюду. Однако тебе никогда не приходило на ум, что возможности его власти в этом мире несколько ограничены?"

- "Богохульство," - прорычал Каинрон. - "Наши лорды в силе, разве не так?"

- "Как и наши жрецы," - пробормотала Рандирка, Морозная.

- "О, вот только их не впутывай," - отрезал Даниор. Его родной замок, в конце концов, стоял через реку от Училища Жрецов в Глуши, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. - "Что хорошего от них было хоть кому-то из нас?"

- "Здесь в Котифире, они скорее приносят пользу местным, чем нам," - заметил Яран. - "Текущие беспорядки начались с того момента, как испарился наш храм. И ежели ты способен объяснить, как такое возможно, то я весь внимание."

Харн вскинул свои большие руки, чтобы остановить перебранку. Религия, в данный момент, было последним, что его занимало.

- "Что насчёт башен сокровищ?" - спросил он.

- "Мы добавили их к своим охранным обязанностям," - отозвался Брендан. - "Всякий знает, что контроль над ними означает контроль над городом. Нужнозадый и его сторонники постоянно угрожают взять их штурмом, в то время как Принц Тон хочет раздать их богатства, чтобы купить себе поддержку."

- "А Башня Роз?"

- "Кротен предпочитает стражу из местных, или так мы слышали," - ответил Брендан. - "В эти дни, ничто не исходит от него напрямую."

Остальные беспокойно зашевелились. Кротен был прямым нанимателем Воинства, но не провёл ни единой выплаты с момента начала Изменения. Кенцирские квартирмейстеры были вынуждены закупать провизию в кредит на общем рынке.

- "Я всё ещё говорю, что нам следует вломиться в башни, и взять то, что нам полагается," - пробурчал Каинрон.

- "Если мы так поступим," - отозвался Брендан, - "то как мы сможем оправдать то, что не пускаем туда остальных? Мы клялись защищать Котифир, а не разграблять его. И в любом случае, это приведёт к началу бунта."

Харн отмёл прочь этот тревожащий вопрос, точно так же, как поступил с Котифирской религией. - "Что насчёт слухов о карнидах в городе?"

Ардет пожал плечами. - "Никаких вопросов, они сидят здесь в тенях, выжидая своего момента."

- "Какого?"

- "Мы не знаем."

- "Сколько их?"

- "Мы этого тоже не знаем."

Каинрон фыркнул.

Затем последовали другие, более приземленные объекты обсуждения: график занятий с учётом загрузки тренировочных полей, столкновения между кадетами и регулярными войсками, пролезающие в лагерь воришки. Харн начал расслабляться, по мере того, как обычные перебранки изживали сами себя.

- "Если это всё..."- начал он, вставая, чтобы распустить совет.

Но Рандирка Морозная не двинулась. - "Есть ещё одна вещь," - сказала она, изучая свои ногти. - "Что будем делать в отношении Лордана Норф, Джеймсиль? Она в самоволке уже -- сколько? Двадцать дней?"

- "Это дела дома," - прорычал Харн, и начал расхаживать вокруг стола. Это была тема, которой он больше всего боялся. - "Кроме того, помните: это не встреча высшего Совета Рандонов. Наши полномочия ограничены Южным Воинством."

- "К которому она принадлежит," - отозвалась Рандирка. - "Так что вы насчёт неё предпринимаете?"

Ран Ониксоглазая, коммандер Норфов, едва открывала рот во время заседаний, но такова уж была её манера. Теперь она подняла глаза. - "Мы навели определённые справки, разумеется," - спокойно ответила она. - "Наши патрули посетили все места в Котифире, где она могла бы быть, безо всякого успеха. Впрочем, она довольно известна своей способностью бесследно исчезать, как было отмечено во время её карьеры в Тентире."

- "Возможно, она мертва?"

- "Нет," - отозвался Харн. Шиповник сказала бы ему, будь это правдой. Кроме того, он подозревал, что и сам бы об этом узнал, учитывая его связь с Норфами.

- "С любым другим кадетом, подобное поведение достойно только того, чтобы быть с позором отосланным домой. А лордана мы судим по другим стандартам?"

- "Мы так и поступали с вашим Рандироком," - отрезал Даниор. - "Предки знают, он был более чем своеобразным кадетом, пусть даже и выигравшим воротник рандона."

Улыбка Морозной стала болезненно-хрупкой. - "Мы не станем здесь обсуждать так называемого Наследника Рандиров, благодарю покорно."

- "Кроме того, есть такая штука, как командировка," - заметил Яран. - "Ваш кадет Ночная Тень была на весь год прикреплена к Рану Шило. И точно также пропала, вместе с ещё дюжиной из вашего дома."

Харн продолжал ходить кругами, пока они пререкались. Он с самого начала чувствовал, что Джеймс или же Джеймсиль как, по его разумению, он должен был приучить себя её называть, имела и другие обязанности, чем большинство кадетов, сначала в племени холмовиков мерикитов, а теперь здесь, в Котифире. Он прекрасно понимал уникальность её статуса как единственного другого хайборна, помимо Торисена, обладающего чистой Норфской кровью, если не принимать во внимание недавние слухи о её кузене Киндри. Норфы руководили Кенциратом с самого основания. И раздробить теперь их хрупкую власть, ощущалось для Харна всё равно, что конец мира.

- "Ты возлагаешь большие надежды на ваших двух последних оставшихся хайборнов," - сказала Морозная, как будто читая его мысли. - "Они и в самом деле этого заслуживают?"

Ониксоглазая зашевелилась. - "В Готрегоре, Торисен открыл дверь, закрытую для всех остальных. В лагере, в свой первый день, его сестра сделала точно тоже самое. Я не собираюсь ссориться с такой силой и властью. И тебе также стоит подумать дважды, прежде чем идти на такое."

На лестнице зазвучали поспешные шаги, и в комнату ворвался коммандер Коман, краснолицый и тяжёло дышащий.

- "Я же вам говорил," - пропыхтел он, уперевшись руками в колени и делая паузы, чтобы отдышаться. - "Я говорил, что Гемма что-то затевает. Мои скауты доложили, что Геммская армия на полпути к Котифиру."

- "Каким маршрутом?" - бросил Харн.

- "Вдоль Кромки."

- "Сколько сил?"

- "Навскидку, тысяч двадцать, составленных из Гемманцев, рейдеров, и любых ловкачей, которых они только сумели нанять. Их всех притягивает Котифирская слабость. Я всегда говорил, что Кротену не следовало вешать того сынка члена городского собрания. Они будут здесь ко времени сумерек с лошадями, колесницами и верховыми боевыми ящерами."

Все вскочили.

- "Зверюги - это проблема," - сказал Яран, - "но во всём остальном мы вполне сможем с ними сравняться. Нужно перебросить все силы на верхушку Обрыва за городские стены, чтобы их встретить. Здесь четыре лифтовые клетки, но только одна из них достаточно большая, чтобы подойти лошадям."

- "Иными словами, никаких лошадей," - сказал Харн.

Он детально видел поле боя, раскинувшееся у него в голове. Гемманцы двинут вперёд своих громовых ящеров, не таких больших, как рисары, но достаточно крупных, чтобы разогнать неподготовленного противника. Кенцират, с другой стороны, уже сталкивался с подобными зверюгами. Всё остальное, не считая боевых колесниц, будет ноздря в ноздрю. Это и в самом деле может выгореть, если достаточное число кенциров будет доставлено на поле боя вовремя.

- "Нам нужно шевелиться," - сказал он. - "Хотя кадетам лучше будет остаться в лагере. Во-первых, у нас просто не достаточно времени, чтобы доставить всех в Надутёсье. А, кроме того, кто-то же должен следить за задней дверью. Коммандеры, проследите, чтобы ваши заместители остались в тылу, чтобы за ними приглядывать."

И сим Кенцират поднялся на войну и потёк через городские улицы к стенам, под взглядами множества наблюдающих тёмных глаз. А там, где они проходили, с заходом солнца задвигались тени.

ГЛАВА XXII Конец Множества Вещей

Бал Шутов

I

Туннель шаг-вперёд извивался сквозь землю, одна его сторона обрывалась в бездну, пульсирующую огнём в своих глубинах. Вздымающийся жар заставлял воздух танцевать. Лишайник, что прежде обеспечивал Джейм светом, теперь хрустел порошком под ногами. Всё вокруг сотрясалось.

Тень шагала первой, цепляясь за стену. За ней следовал Жур, а за ними Джейм.

Дорожка казалась очень узкой, заставая Джейм удивляться, как же она умудрилась прошагать её прежде, в практически полной темноте, так и не свалившись. Пол под ногами имел крутой уклон в бездну и камни, потревоженные сапогами, с треском падали через край.

Кроме того, она беспокоилась о Рандирке. Тень, похоже, сумела собраться с силами, но её лицо всё ещё гротескно подергивалось, когда его искажали воспоминания о перебитых ею собратьях.

Джейм гадала, смогла бы она сделать то же самое, даруя столь жуткое милосердие. Это верно, вокруг неё частенько умирали люди, но лично она их редко убивала, даже в припадке берсеркской ярости. Скорее, она создавала климат, в котором смерти случались заметно чаще обычного. Насколько всё пойдёт хуже, если она воплотится в Того-Кто-Разрушает? И кто же тогда будет от неё в безопасности?

Недра земли рыгнули огнём и прокашлялись пламенеющим султаном. Массы расплавленной скальной породы были всё ещё глубоко внизу, но быстро поднимались всё выше, и окружающие стены сотрясались от их приближения. Учитывая число кратеров внутри кальдеры жерла Уракарна, Джейм полагала, что подобная вулканическая активность здесь далеко не редкость. Однако же нынешняя казалась чем-то особенным.

С резким щелчком дорога под её ногами раскололась на отдельные кусочки. Она рванулась вперёд и вцепилась пальцами в то, что осталось, её ногти отчаянно нащупывали трещины, невольно расширяя их при этом. Жур пронзительно взвизгнул, когда Тень оттолкнула его в сторону. Её руки сомкнулись у Джейм на запястьях. Мгновение, Джейм думала, что все трое перевалятся через край -- нет, все четверо, поскольку Эдди всё ещё цеплялась за её шею. Рептилия скользнула вверх по её руке на кисть Тени, а затем ещё выше на плечи Рандирки. У Джейм было чёткое впечатление, что для Эдди не важно, свалится она или же нет, но Тень продолжала держаться. По фигуре перевратки, начиная с кистей её рук, прокатилась волна изменения, превращая её в приземистого, коренастого кендара. Внезапным рывком, она выдернула Джейм в безопасность.

- "Это впервые..."- задыхаясь, выдавила она, усыхая обратно в свою собственную фигурку, - "когда я смогла ... использовать ... чью-то чужую силу."

- "Интересно ."

Джейм оглянулась обратно на пройденный путь. Дорожка провалилась в бездну глубиной более сотни футов. Пускай-ка теперь карниды попробуют смотаться домой.

Они двинулись дальше, оставляя глубинное свечение позади. Заросли лишайника восстановились в достаточной мере, чтобы их флуоресцентное свечение тускло освещало им путь, а вокруг не было ни единого следа одичавших троков. Как далеко уносил их каждый шаг? На милю? Десять? Сотню? Возможно, канул целый час, пока они, наконец, не вышли к спиральной лестнице, что повела их на верхушку Обрыва.

Вниз по ступенькам сочился свет. Он исходил с поверхности? Нет. В стене на уровне Подутёсья появилось новое отверстие. Джейм в него заглянула и тихонько присвистнула от удивления. Одна из башен Надутёсья провалилась сквозь крышу в крупнейшую пещеру Подутёсья, вызывая оползни, падение сталактитов и повреждения стен от сотрясения при ударе.

Дела в Котифире определенно пошли гораздо хуже.

Откуда-то раздавались пронзительные детские крики.

Джейм с Тенью пролезли в отверстие и спустились по скользким булыжникам на пол пещеры. Обломки упавшей башни рассыпались почти от стены до стены, а поверх них, подобно шляпе, устроился сохранивший крышу, контрастно целёхонький, верхний этаж. Они обошли его кругом.

У дальней стены пол заливала вода, бегущая из заднего конца каверны, где было проломлено отверстие к какому-то ответвлению реки Амар, направляясь к фронтовой части, где изливалась наружу через зев пещеры. Поток казался едва ли глубоким, чтобы толком замочить кожу сапог, но Джейм остановила Тень прежде, чем она успела шагнуть в воду.

- "Гляди."

При таком плохом освещении невозможно было ничего толком разобрать, но в середине потопа поверхность расколола зубчатая линия, скользящая волнообразным извилистым движением, разрезающим гладь текущей воды. Как будто под нею что-то скрывалось, что-то, нереально большое для столь мелкого потока.

- "Я уже видела нечто подобное прежде," - сказала Джейм. - "Левиафан в луже. Тогда это был мёртвый бог."

- "И мёртвый здесь не только он."

Тёнь указала вниз по течению. На мелководье распластались облачённые в чёрное фигуры, ну, или, по крайней мере, их части. Поток потемнел от их крови.

- "Думаю, что это водяное божество Старого Пантеона," - сказала Джейм, - "вероятно то, что ходит на младенческих ножках. Слушай."

Они снова услышали детские голоса, доносящиеся откуда-то с другой стороны потока, отдаваясь плоским эхо, как будто внутри какого-то замкнутого пространства.

- "Нам нужно перебраться на ту сторону," - сказала Джейм. - "Нет, не ты, Жур. Оставайся здесь. Тень, тебе лучше идти первой. Это наверняка его рассердит."

Тень бросила на неё острый косой взгляд, затем глубоко вдохнула и отошла назад. Разлив был порядка двадцати футов шириной, разделённый посередине этой вёрткой хребтиной. Рандирка взяла хороший разбег и прыгнула. Её нога опустилась на спину чудовища между зазубринами. Она мгновенно оттолкнулась снова и оказалась на дальнем берегу.

ВХУМП.

Голова создания вскинулась вверх в ореоле капель, зубастые челюсти широко распахнуты, детские ручонки молотят воздух. Джейм скакнула ему на спину. Под сапогами смещались скользкие чешуйки, едва не сбросив её прочь, но она всё же сумела скакнуть к другому берегу, где её поймала Тень.

ЧХОМП.

Создание снова с ворчанием ушло под воду, оставляя над поверхностью только лишь носовые отверстия, хвост раздражённо подёргивается.

Эхо детских голосов доносилось из входа в лабиринт боковых пещер. Скорее удача, чем сноровка привели их через правое ответвление в нижнюю каверну, сформированную водой в форме амфитеатра. Пострелята Клык удрали на её верхние галереи, забрасывая облачённую в чёрное фигуру внизу скальными обломками. Она в свою очередь бешено махала длинным мечом, пытаясь отразить снаряды. Сама Клык стояла на страже у узкого зева боковой пещеры. Мужчина ринулся на неё. Она ловко нырнула назад, когда он замахнулся мечом. В результате тот ударился о каменную перемычку и едва не выскочил у нападающего из рук от силы удара. Прежде чем он успел очухаться, Клык шагнула вперёд и всадила ему нож под ребро. Он упал. Дети зааплодировали. Клык вытерла нож о накидку противника, а затем, наконец, увидела вновьприбывших.

- "Самое время тебе появиться," - сказала она Джейм. - "Это уже третий, которого мы на данный момент убили в Подутёсье, не считая тех, что достались Стражу Брода."

Джейм потыкала упавшего мужчину, который определённо был карнидом.

- "За кем же они явились?"

- "Идём и увидишь."

Она отступила обратно в боковую пещеру. Та была довольно-таки комфортабельно обставлена, с учётом того, как ныне обстояли дела, её заливал свет мерцающих кусков бриллиантина, а пол устилали ковры и меха. Бывший Лорд Торговли лежал на соломенном тюфяке у дальней стены, в бессознательном состоянии, дыша с хриплым треском. Дани, бывшая Леди Профессий, сидела рядом с ним, держа его за руку. Она подняла голову, глаза её полнились слезами.

- "Мы в безопасности?"

- "На данный момент," - ответила Клык, зачехляя нож. - "Хотя было бы лучше, перемести мы вас ещё глубже в пещерный лабиринт."

- "Его нельзя передвигать. Я думаю, он умирает. Ох, ну почему Матушка Ведия отправилась в Надутёсье?"

Затем она увидела Джейм. - "Ну, наконец-то!"

Джейм удивилась, почему все так рады её видеть. Что они думают, она должна сделать? И, говоря об этом, что сейчас происходит?

- "Я же тебе говорила," - сказала Тень, прочитав её гримасу. - "Город наводнялся карнидами многие месяцы. В случае мятежа, который, я полагаю, запланирован на сегодня, их задача перебить всех до единого бывших гильдейских лордов и грандмастеров, кто не поддерживает Принца Тона."

- "Чего ради им заниматься этим ради котифирца?"

- "Тон сторонник карнидов, или так он им говорит. И если карниды смогут сделать его королём, их пророк надеется выгадать косвенный контроль над Южным Воинством."

Джейм потрясённо на неё уставилась. - "И почему ты только сейчас мне об этом говоришь?"

Тень пожала плечами. - "А разве у нас было на это время?"

- "Но это наверняка означает, что Король Кротен также в опасности, даже больше, чем любой другой."

- "Мы слышали," - сказала Клык, - "что Принц Тон держит его пленником на верхушке Башни Роз. Вся его кенцирская стража снаружи городских стен нынче на равнине кромки утёса. Гемма всё-таки собралась и послала на нас армию."

Джейм вспомнила, как налётчики этого города-конкурента одолевали Котифир ещё до того, как его ослабила Перемена. И всё же...

- "Почему сейчас?" - спросила она беспомощно.

Клык пожала плечами. - "В городе ходят слухи, что Тон пообещал Гемме башни сокровищ, если они атакуют в тот же самый момент, когда заварится его дворцовый переворот. Хотя более вероятно, что подобное ложь и за всем этим маневрированием стоит его мать, Принцесса Амантина."

Джейм на мгновение замерла, складывая в уме в единое целое все доступные кусочки, решая, что же делать дальше.

- "У меня есть работа в Надутесье," - сказала она. - "С вами здесь всё будет в порядке?"

Клык ухмыльнулась, сверкнули подпиленные зубы. - "Мы справимся."

В отсутствии необходимости немедленного действия, Тень бессильно осела у стены, прикрывая руками лицо. Сквозь её пальцы было видно, что её черты дёргаются и меняются. - "Я не так хороша для подобного, как ты и твои приятели," - сказала она искажённым голосом. - "Продолжай без меня."

- "Ступай осторожно," - крикнула Клык вдогонку Джейм. - "Все Старые Боги, кроме Стража, отправились в город этой ночью, чтобы защитить его от карнидов. Ты можешь столкнуться с кем-нибудь из них, возвращающихся обратно."

II

Джейм обнаружила Жура на ближайшей стороне потока, нетерпеливо ждущего её со стоящими торчком ушами и широко распахнутыми, лунно-опаловыми глазами. Он, по всей видимости, перебрался на это сторону разлива, прыгая по расчлененным телам карнидов, как, вероятно, следовало поступить и ей, вместо того, чтобы играть с утробой Стража. Они двинулись тем же маршрутом на западный берег и вскарабкались вверх по обычной лестнице, которая вывела их на заднюю улочку, через ту же шахту, в которую так много времени тому назад её столкнул Заусенец. Её крышка была по-прежнему откинута, вполне возможно на постоянной основе, для удобства тех, кто был завязан с этим маршрутом в Подутёсье.

К тому времени, когда они достигли Надутёсья, восточное небо слабо светилось предвестием рассвета, а луна уже села.

По правому боку, Джейм могла видеть зияющую дыру, сквозь которую провалилась башня, окруженную покосившимися зданиями. Некоторые со скрипом раскачивались и роняли камни в воронку. Другие тяжело осели, похрустывая, на своих разбитых основаниях. Чем быстрее Котифир получит обратно своего короля-бога, тем лучше.

Они двинулись в сторону бывшего местоположения кенцирского храма. Башни, что Джейм проходила, стояли тёмными и тихими, оконные ставни плотно захлопнуты. Под двойной угрозой как армии снаружи ворот, так и врага внутри них, горожане предпочли попрятаться. Хотя откуда-то издалека доносились крики и периодический грохот. Карниды бы не стали вести себя столь шумно, как и, вероятно, боги Старого Пантеона. Кому там ещё не сидится этой ночью дома?

Вот и место, где она в последний раз встретила Дорина, сын Денека, сына Диннита Сероглазого, рядом с разрушенным основанием башни, что прежде скрывала в себе кенцирский храм. Руины всё так же громоздились тёмной массой в слабых предрассветных лучах. Несмотря на её долгое отсутствие, с ними так ничего и не сделали.

Жур с рычанием припал к её ноге. Из теней возникли три тёмные фигуры и беззвучно двинулись к ней. Карниды, без сомнения. Джейм стоило бы сбежать, но у неё оставалось здесь незаконченное дело. Она скользнула в боевую позу. А затем кто-то шагнул между ней и приближающимися людьми.

- "Не смотри," - велел огненно-рыжий Любимчик Земляной Женщины Джейм через плечо. А затем широко распахнул свою куртку.

Улицу залило ослепляющим сиянием, много яростнее того, что испускал его предшественник, когда воплощал собой солнце в ритуале летнего солнцестояния. Свет легко пронзил насквозь и окрасил в кроваво-красный цвет закрытые веки Джейм, пусть даже она отвернулась и закрыла лицо руками. Она услышала, как закричали карниды, и учуяла что-то палёное. А затем они заковыляли прочь, их лица усохли от жара, а глаза, взорвавшись, стекали по их бородам.

Любимчик закрыл и плотно застегнул свою куртку, хотя свет всё ещё сиял по швам. Затем он повернулся к Джейм. - "Что ты здесь делаешь?"

- "Пришла кое-что вернуть."

Она вытащила миниатюрный храм из кармана, где его острые грани всю ночь украшали синяками её бедро, и осторожно поставила его на дорогу рядом со входом в шаг-вперёд туннель. Внутри запищали тоненькие, возмущённые голоса. Храм запульсировал и взялся расти, заставляя Джейм и Любимчика поспешно отскакивать назад, но внезапно остановился, достигнув только лишь трёх футов высоты. Одна сторона распахнулась подобно двери и наружу с трудом выбралась скрюченная фигура. Верховный жрец выпрямился и оправил свои одеяния.

- "Ну?" - потребовал он, его слепые глаза пылали яростным огнём. - "Ты вдоволь натрясся нами подобно игральным костям в коробочке? Отвечай, кем бы ты ни был!"

- "Храм продолжит расти?"

- "Всёму своё время. Я знаю твой голос. Ты та жалкая девчонка, что зовёт себя Талисман. Где мой внук Дорин?"

И как же лучше на это ответить?

- "Я боюсь," - сказала Джейм аккуратно, - "что он погиб, пытаясь спасти вас от карнидов."

- "Что, как? А, неважно. В любом случае, виновна ты. Жрец Иштар предупреждал нас, что ты сущее бедствие и оказался прав."

Он потянулся её сграбастать, но она вильнула в сторону. Его птицелапые руки заизвивались, пытаясь вытянуть энергии, чтобы по ней ударить, но храм всё ещё был слишком маленьким.

- "Позже," - пропыхтел он. - "А теперь, проваливай!"

- "Что за неприятный старик," - заметил Любимчик, когда они уходили, едва не пускаясь бегом.

- "Ты его понял?" - Жрец говорил на кенском.

- "Нет, но злоба не требует перевода / переводит сама себя."

- "Что творится в городе?"

- "Сама видишь, мы охотимся."

Они сделали паузу, дабы пропустить стаю лягушек, пропрыгавших мимо в боевом построении: "ДЖИИП, джиип, джиип..."

- "Но здесь оказалось меньше карнидов, чем мы того ожидали. А между тем, Мастер Нужнозадый и его сторонники штурмуют башни сокровищ, однако я думаю, что они устоят. Затем есть быки-боевики Принца Тона, обороняющие Башню Роз от Гильдии Оружейников."

- "Король Кротен всё ещё там?"

- "На верхушке, вместе с Принцем Тоном и Принцессой Амантиной. Тон хочет, чтобы его дядя отрёкся. Он боится, что если совершит цареубийство, то белый ему не достанется. Они сидят у Кротена всю ночь. Король, верно, крепче, чем кажется."

Он сделал паузу и бросил на неё косой взгляд. - "Я ведь прав, верно? Ты однажды сама была Любимчиком."

- "Как ты это узнал?"

- "С тех пор, как я выиграл красное, ко мне в голову лезут странные мысли. Ладно, скажи мне: как ты умудрялась управляться со всеми этими женщинами? Они выстраиваются в очередь у моей двери каждую ночь. Я едва успеваю хоть сколько-то спать."

III

Позднее, рыся вместе с Журом у бока через пустынные улицы, Джейм решила, что Любимчик так и не поверил до конца в её историю о Четырёх в том виде, в котором им поклонялись мерикиты. Он, похоже, подумал, что она владеет каким-то пока ещё нераскрытым секретом, который сумел бы сделать его собственную жизнь более сносной. Ей было жалко расстраивать его в этом. Ей пришло в голову, насколько повезло ей самой во время её собственных похождений в должности Любимчика. Это, в свою очередь, заставило её задуматься, уже в который раз, как там поживает её растущая семья в холмах.

Она также задумалась о том, что поведал Любимчик касательно карнидов в Котифире, что их оказалось меньше, чем он того ожидал. Когда она покидала Уракарн -- Трое, неужели это было всего-то несколько часов тому назад? -- он казался совершенно заброшенным. Если его обитатели не воспользовались туннелем шаг-вперёд чтобы затопить Котифир, то куда же они отправились?

В направлении северо-востока, улицы расцвели отсветами огня, под аккомпанемент отдалённых выкриков. Мастер Нужнозадый пытался проломить башни сокровищ пламенем. Джейм могла их видеть. Никаких нижних окон, железные двери и гранитные стены. В общем и целом, они едва ли вообще нуждались в охране. Шансы Нужнозадого разграбить сокровища без помощи изнутри казались не особо внушительными.

Она остановилась на краю главной площади. Здесь возвышалась Башня Роз, закручиваясь в небо подобно вывернутому наизнанку торнадо. Её наружная спиральная лестница кишела народом. Горсть милицаев Принца Тона удерживала верхушку лестницы. Джейм опознала быка, чью голову она подожгла перед башней Бумажной Короны. Порядка половины Гильдии Оружейников осаждала их снизу, ведомые Гаудариком и Русо. Милиция сложила баррикаду из мебели на уровне апартаментов Кротена, которая работала пробкой-затычкой. Несмотря на превосходящее оружие, доспехи и численность, предполагаемые спасители Кротена сумели добиться крайне малого.

Внезапно, из зевов окружающих улиц выскользнули укутанные в чёрное фигуры, намереваясь обрушиться на атакующих сзади. Однако, прежде чем Джейм успела вдохнуть побольше воздуха для предупреждающего крика, как перед передним карнидом материализовалась серая фигура. Изнутри её плаща с капюшоном сочились тонкие струйки дыма. Она широко раскинула руки и окутала подбегающего человека. Плащ на мгновение раздулся от трепыхания пойманной жертвы, а затем растворился в облако сажи. Секундой позже серая фигура воплотилась снова, перед новым карнидом, который, свернув в сторону, чтобы разминуться с грязным пятном на мостовой, оставшимся на месте исчезновения его товарища, угодил прямо в её объятья.

Пууф, пууф, пууф...

А теперь она возвышалась над Джейм.

Внутри капюшона не было ни следа лица, только лишь спрессованный пепел и вонь палёного мяса.

- "Сгоревший Человек..."- прохрипела она.

Но её удушали горе и вина. И неважно, что она редко убивала сама; сколь многие погибли из-за неё? В хороводе пепла закружились лица: Далли, Свято-Слад, Вант, Отрава...

- "Отец!"

Дитя Тьмы, где мой меч? Где мои...

Он собирался сказать "мои пальцы," поскольку они отломились, когда она выламывала из их хватки Разящего Родню и унесла один из них с собой, вместе со всё ещё надетым на него кольцом-печаткой -- всё это для Тори, который не знал, что ему делать ни с тем, ни с другим.

Прими моё правосудие. Это был голос слепого аррин-кена, зовущего себя Темным Судьёй и обитающим в Заречье. Ты знаешь свою вину.

...да...

- "Нет."

За её воротник схватилась рука и дернула её обратно. Джейм приземлилась на задницу, слишком потрясенная, чтобы чувствовать реальную боль.

Между ней и укрытой капюшоном фигурой, которая могла быть, а могла и не быть Сгоревшим Человеком, стояла Шиповник Железный Шип. Он прокашлялся ей в лицо. В его дыхании закружился образ суроволицей женщины, которая во многом походила на саму Шиповник.

...дочь моя...

- "Нет," - сказала Шиповник. - "Я была ребёнком, когда ты умерла, и меня нельзя винить в твоей гибели, да ты бы и не хотела, чтобы я чувствовала подобное. Уходи."

Серая фигура сжалась в комок под своим плащом, как будто собираясь ударить, но кендарка пригвоздила её яростным взглядом. С горестным стоном, она расплавилась в брусчатку мостовой.

Шиповник повернулась к Джейм.

- "У меня было ощущение, что вы возвращаетесь," - сказала она угрюмо. - "Вы знаете, что отсутствовали добрых два десятка дней?"

Джейм осторожно поднялась на ноги. - "Я столько и ожидала, если не хуже. Для меня, мы расстались только вчера."

- "Ха."

- "Как бы то ни было, почему ты не с Воинством за стенами?"

- "Никаких кадетов." - Кендарка бросила взгляд на запад. Всё растущее зарево восточного рассвета окрасило её рыжие волосы пламенеющими нотками. - "Только те, кого успели поднять лифтами в Надутёсье до момента генерального сражения, которое случилось этой ночью. Насколько я могу судить, гемманцы прибыли вчера на закате и раскинулись лагерем, для рассветного наступления. Вот только они забыли посчитаться с нашей способностью видеть в темноте, которая, впрочем, всё равно не потребовалась при почти полной луне. Остальные из нас остались в лагере для обороны, не спрашивай меня от чего. Последнее, что я слышала, Воинство всё ещё продолжает выметать остатки гемменцов подальше от города."

Такая могучая сила всего лишь на одну внешнюю угрозу.

Джейм глянула через площадь на борющиеся фигуры на лестнице, которых столь просто оставили справляться своими личными силами, без вмешательства кенциров.

- "Кротен в беде," - сказала она. - "Нам нужно ему помочь."

- "Как?"

Джейм малость подумала. - "Все зациклились на наружной лестнице, но там просто обязан быть маршрут через внутренние покои."

Они обошли башню кругом. У её основания стояла сверкающая механическая собака размером с маленького пони. Русо времени даром не терял. Двое подмастерий с трудом заводили часовой механизм металлической зверюги тонким стальным прутом, просунутым сквозь изогнутую рукоятку ключа, вставленного между плечевыми пластинами создания. С каждым рывком механическая голова поднималась на паз выше, а губы отдёргивались назад с железных зубов.

Чуть дальше они обнаружили боковой проход, ведущий в помещения прислуги. Они стояли пустыми и заброшенными, все, определённо, то ли сбежали, то ли были изгнаны прочь. Здесь и в самом деле была внутренняя лестница, уходящая спиралью вверх по центральной башенной шахте. Они стали карабкаться всё выше, всё время слыша приглушённые звуки битвы за стенами. Минуя помещения стражи, кухни, офисы, покои придворных дам....

Вот и апартаменты Кротена, когда-то столь элегантные, а теперь разоренные, чтобы снабдить стройматериалом баррикаду, возведённую на площадке за дверью, где роилась милиция Тона. Внутренняя лестница дальше не вела.

Кто-то рыдал. Джейм обошла руины массивной кровати и обнаружила Леди Келлу, скрючившуюся на полу в кроваво-красном озере своих юбок, баюкая тело своего красавчика мальчика-игрушки. Его голова безвольно свешивалась через её руку, лицо закрывает пелена золотистых волос. Кто-то сломал ему шею.

- "Он пытался защитить моего кузена Кротена," - простонала она. Её вуаль насквозь пропиталась слезами и нелестно прилипла к её почти лишённому подбородка, средневозрастному лицу. - "О, мне нужно было увести его прочь, прежде чем сюда ворвались быки Принца Тона! Он никогда меня не понимал, а когда бедный мальчик умер, Принцесса Амантина только посмеялась. Прокляни её Боги!"

- "Мне жаль," - сказала Джейм. Что ещё можно было сказать? - "Как мне добраться до вершины?"

Келла судорожно сглотнула, пытаясь успокоиться. - "Помост Кротена понимается и опускается. В данный момент он застрял на уровне тронного зала."

Снаружи, кто-то выкрикнул предупреждение. Джейм услышала царапанье стальных лап по лестнице, опоясывающей башню. Вращаясь на месте, она следовала за серебристым телом, мчавшимся по ступенькам. Люди Гаударика поспешили расступиться в стороны. Механическая гончая врезалась в баррикаду, воздвигнутую сторонниками Тона, и разнесла её вдребезги. Обломки с грохотом полетели внутрь комнаты и через внешнюю балюстраду, как и большая часть милиции. Келла закричала. А затем кто-то подловил собаку в момент скачка, вне положения равновесия, и опрокинул её в сторону. Она врезалась в перила и забумкала по ним от балюстрады к балюстраде, хаотично молотя ногами, пока камень, наконец, не поддался. Металлический пёс вывалился наружу и полетел вниз, под протестующий вопль Русо.

- "Нет," - будто вторя ему, воскликнула Шиповник, но её внимание было сосредоточено на том, кто сумел уничтожить создание. - "Амберли."

Она шагнула на лестницу, чтобы встретиться лицом к лицу со своей бывшей любовницей.

- "Почему?" - спросила она.

Амберли отбросила назад свои золотисто-медовые волосы и улыбнулась ей. - "Сладкая, сладкая Шиповник-Малина [Brier Rose - малина]. Ты всегда хочешь быть правой, не так ли?"

- "Разве я такое говорила?"

- "Не так чётко и ясно, но я скорее наблюдаю, чем слушаю."

Она закружилась вокруг норфской кендарки, которая столбом застыла посреди лестничной площадки. Её пальцы скользнули под волосы Шиповник, чтобы погладить ей затылок. Тёмно-красные волосы вздыбились от её касания. Шиповник задрожала.

- "Хотя, твоя ли это вина? Норфы искусили тебя, и ты пала, подобно твоей матери до тебя."

- "Роза Железный Шип никогда не присягала Норфам."

- "Она бы наверняка это сделала, после того, что случилось в Уракарне и Пустошах." - Амберли легонько дёрнула Шиповник за волосы и отступила назад. - "Лорд Каинрон так никогда и не простил её за это, как и тебя, в качестве её продолжения. Было предельно ясно, что он собирается сломать тебя у себя на службе. Вот почему я не хотела, чтобы ты отправлялась в Рестомир, чтобы стать его кадетом. И я оказалась права, не так ли?"

- "Насчёт Лорда Каинрона, да."

- "И таким образом, ты снова вернулась ко мне, пока Норфский лордик не свистнул и не увёл тебя прочь. Ну, а что если я тебе скажу, что существует лорд покрепче, чем Торисен? И нет, я не имею в виду Калдана. Я его встретила, нашего всеобщего Мастера. Он явился ко мне в горах, когда я была в дозоре. Моя лошадь ужаснулась его тени и сбросила меня среди камней. А когда я подняла глаза, то предо мною был он, и не было не единой причины сомневаться в его силе и мощи."

- "Ты имеешь в виду Герридона," - совершенно спокойно сказала Шиповник.

Джейм была удивлена. Лишь немногие кенциры продолжали нынче думать о Мастере Норфов, как будто он бесследно затерялся в туманах, что спутали вместе историю и легенды. Это было одним из его преимуществ.

- "А кого же ещё?" - Белоснежные зубы Амберли снова сверкнули на её потемневшем от солнца лице. - "Карниды могут звать его своим пророком, но мы-то знаем, кто он такой, и кем он скоро станет."

- "Ну и кем же?"

- "О чём же тут думать, снова нашим Мастером, которым всегда и подразумевался."

- "А тебе приходилось сталкиваться с Торисеном после того, как он стал Верховным Лордом?"

- "Нет. А что?"

- "В таком случае ты не ведаешь его истинной силы."

Улыбка Амберли перешла в гримасу. - "Как я уже говорила, ты всегда хочешь быть правой, и в итоге теперь ты привязана к этой уродке, которую он назвал своим лорданом. Ох, Шиповник, Шиповник."

Южанка шагнула вперёд и Амберли, против своей воли, сделала шаг назад. Её нога задела первую ступеньку последнего пролёта внешней лестницы.

- "Что ты знаешь о столь древней линии крови и её последних представителях? Это ты сказала карнидам, что лордан поедет патрулировать пустоши, в день, когда её едва не похитили, верно? И я полагаю, что это именно ты ответственна за ту записку, что подсунули под её дверь в самом начале."

- "Ну, разумеется."

- "Ты уступишь дорогу?"

- "А ты как думаешь?"

Они снова скакнули в боевые стойки, Амберли взобралась на лестницу, чтобы выгадать превосходящую позицию. Люди Гаударика наблюдали снизу. Силы Тона ступенями выше были слишком рассеяны и потрясены, чтобы заботиться о происходящем.

Джейм встряхнулась и оторвала внимание от членов милицейского отряда, лежащих и стенающих на полу апартаментов. Она пересекла комнаты, пробираясь сквозь груды обломков к восточной стороне башни, и высунулась в окно. Над нею торчало кольцо каменных шипов, на которых повесили гемманских рейдеров. Она подпрыгнула и ухватилась за один из них. Он начал потихоньку сдавать. Она поспешно перекинула через него ногу и вскарабкалась на дорожку, что опоясывала мраморные розовые лепестки купола. Изнутри доносились голоса.

- "Отрекись," - умолял Принц Тон. Он казался совершенно измученным и на грани плача, его юношеский голос трещал и ломался. - "Даже сейчас, доктора всё ещё могут тебя спасти!"

Ему с пренебрежительным фырканьем ответил глубокий голос Амантины: "Соберись, мальчик. Тебе прекрасно известно, что может быть только лишь один король-бог."

Кротен рассмеялся, придушенно захрипел, и рассмеялся снова. - "И это будешь не ты, кузен ... что бы со мной ни случилось ... особенно, если это случится ... от твоих рук." - Он захрипел и сделал паузу. - "Только ты и я ... остались ... от мужских наследников нашего дома. Кто же придёт за нами? Твоя мать?"

Джейм проскользнула между каменными лепестками, появившись за массивной тушей Кротена, развалившегося на своём помосте. Наклонившись, чтобы выглянуть у него под рукой, она увидела Принцессу Амантину, вытянувшуюся во весь свой, пусть и незначительный рост, её придворное платье поднялось вверх, изобличая туфли с неимоверно высокими каблуками. Тон торчал у её локтя всё равно, что свехраздутым длинным валиком, в своем пропитанном потом, преждевременно белом, с розоватыми пятнами, наряде.

- "А будет ли таким несчастием, если я приду к власти?" - потребовала принцесса. - "У меня больше храбрости и мастерства, чем у тебя или же моего сына."

- "Мама..."

- "Посмотри в глаза истине, мальчишка. Чем бы ты стал без меня? Даже если к тебе и в самом деле придёт белый, тебе непременно понадобится моё руководство."

- "Ваше Высочество," - шепнула Джейм Кротену под прикрытием разгорающихся семейных пререканий. - "Я могу чем-то помочь?"

Он снова рассмеялся, закончив смех влажным, мучительным кашлем. - "Ты же видишь: Жизнь у моей правой руки ... Смерть - у левой."

В процеженном розовыми лепестками, предрассветном свете, Джейм различила пухлую фигуру Матушки Ведии, обвитую беспокойными змеями, с одной стороны от Кротена, и каргу с коробочкой по другую. Коробочка была открыта. Карга приложила усохший палец к морщинистым губам.

- "Лишь отмеченные богом могут нас видеть," - шепнула Матушка Ведия.

До Джейм доносились приглушённые звуки схватки между Шиповник и Амберли на лестнице. Судя по всему, они смещались наверх. Она на секунду задумалась, который стиль боя, кенцирский или же котифирский, они предпочитают. И получает ли кто-нибудь выгоду от неровности поля боя?

Сквозь каменные лепестки за нею внезапно ринулся поток света и начал карабкаться по спине Кротена. Заря. В северной части залы сияние косо прорывалось внутрь сквозь провал на месте розового лепестка, отломленного землетрясением во время прошлого визита Джейм.

Кротен застонал.

Джейм обошла его кругом. Принцесса всё пыталась встряхнуть намного более массивного принца, преуспевая только лишь во встряхивании самой себя, но Джейм игнорировала обоих. Кротен сделал хриплый выдох и глаза его закатились в глазницы. Затем он затих.

Карга закрыла свою коробочку и растаяла в воздухе.

Снаружи донёсся отдалённый грохот падающих башен. Джейм подумала было, что взяли башни сокровищ, но звук исходил с другого направления.

- "Это ваш храм," - сказала Матушка Ведия. - "Он снова пробудился к жизни, распихивая своих соседей. И, кстати говоря, куда ты вообще его поместила?"

Джейм подумала, что может чувствовать возвращение силы, когда дала волю своему шестому чувству. Она также определённо ощутила ярость верховного жреца, он каким-то образом узнал о судьбе своего внука, хотя и не обязательно, что обо всех её обстоятельствах.

- "Не теряй времени!" - прошипела Матушка Ведия. - "Помоги ему!"

- "Кому?" - беспомощно заозиралась Джейм, стоя пред башней инертной плоти. - "Как?"

Кротен сидел с широко распахнутым ртом и пустыми глазами. Его голая кожа приобрела восковую прозрачность мрамора. Когда она коснулась складок его облачения, они были твёрдыми и холодными, и она могла видеть через них теневые следы своих пальцев.

Двери покоев рывком распахнулись. Внутрь юзом влетела Амберли, отброшенная назад ударом Шиповник. Тон и Амантина отскочили в сторону, цепляясь друг за друга. Шиповник последовала за своей отступающей любовницей.

- "Я не хочу, чтобы всё происходило именно так," - сказала она.

Амберли коротко рассмеялась, хватая ртом воздух, и провела рукой по лицу, стирая кровь из рассечённой губы. - "Я всегда говорила, что ты хороша. Разве бы я удовлетворилась чем-то меньшим?"

В дверном проёме появились Гаударик и Русо. Рыжевато-красные борода и волосы последнего, которые безвольно свисали со времени начала Перемены, теперь полыхали энергией и искрили по концам. - "Просто поверить не могу," - твердил он, возбуждённо размахивая своим слишком тяжёлым топором, как будто он был сделан из бальзы (дерева), и заставляя Гаударика поспешно склонять голову. - "Я снова Лорд Сноровка!"

Амберли попятилась к провалу в каменных лепестках, в косую струю утреннего света. Её волосы пылали золотистой короной. Вопреки своему окровавленному лицу, она смотрелась просто великолепно.

- "У тебя здесь преимущество," - сказала она. - "Теперь я это вижу. Ну, тогда в другой раз."

- "Амб--"

- "Нет." - Она шагнула через обломанный мраморный пенёк на наружную дорожку. - "Туда, куда я отправляюсь, не может последовать ни смерть, ни ты. Прощай, сладенькая Шиповник-Малина."

С этим она сделала очередной шаг в открытое пространство и пропала из виду.

Шиповник поспешно скакнула следом за ней, но тут же замерла на месте, неотрывно рассматривая открытый взору кусочек неба за куполом. Затем она, наконец, развернулась к Джейм с каменным лицом и потрясёнными глазами.

- "Что она имела в виду?"

- "Насчёт смерти? Карниды клянутся, что смогли её превозмочь. Хотя, из того, что я видела, я в этом сомневаюсь."

Она также задумалась, а не рассчитывала ли Амберли приземлиться на спиральную лестницу где-то двадцатью футами ниже, не осознавая, что на северной стороне Башни Роз, из-за искривления её конструкции, падение было чистым до самой земли.

- "Шиповник." - Она потянула кендарку за рукав, пытаясь вернуть её рассеянное внимание. - "Мне нужна твоя помощь. Гаударик, Милорд Сноровка, и ваша тоже."

Двое последних подошли к неподвижной туше Кротена.

- "Он мёртв?" - спросил Русо, не в силах отвести взгляда.

Гаударик коснулся мраморных одеяний и поспешно отдёрнул руку обратно, как будто холод мог обжигать.

Из распахнутого розового бутона королевских губ вырвался слабый звук:

"...помогите..."

- "Кроаки!" - воскликнула Джейм. - "Он всё ещё внутри! Матушка Ведия, мы можем его спасти?"

Гаударик дернулся, очевидно, только сейчас заметив, что в тени Кротена стоит богиня Старого Пантеона. Таким образом к нему тоже вернулся его дарованный богами статус гильдейского мастера.

- "Я не знаю!" - запричитала Матушка Ведия, выкручивая от волнения руки, пока её змеи пытались сломать друг другу шеи. - "Просто вытащите его наружу!"

- "Это кажется работой для каменщика," - сказал Гаударик. - "Всё, что нам нужно, так это долото и деревянная колотушка."

- "На это нет времени." - Джейм яростно заозиралась вокруг в поисках любого доступного инструмента. Сколько у Кроаки воздуха? - "Мы должны пробиться внутрь."

Принцесса Амантина ринулась мимо неё, чтобы загородить дорогу. - "Святотатство!" - загремела она. - "Это гробница моего племянника. Я запрещаю её осквернять!"

Русо поднял её в воздух и перенёс, брызгающую слюной, в сторону. Принц Тон обрушился на него шквалом ударов пухлых кулаков.

- "Как вы смеете поднимать руки на мою мать!"

- "Не сейчас, сынок. Король Кротен мёртв, но белый же к тебе не пришёл, не правда ли? Так что отойди в сторонку."

Он развернулся обратно к окаменевшему прежнему монарху.

- "Один скульптор рассказал мне однажды, что мрамор тем мягче, чем свежее его добыча," - сказал он и потыкал раздутый живот фигуры своим топором. Закрывающая его полупрозрачная мраморная накидка разлетелась вдребезги подобно тонкому льду на пруду. Под нею была покрытая зазубринами мраморная кожа, очевидно натянутая поверх волн бывшей плоти.

- "Давай дальше," - сказал Гаударик, склоняясь вперёд, чтобы лучше видеть.

Новый, более сильный удар в районе глубокого пупка пробил поверхность кожи насквозь. Она затрещала и осыпалась. Они уставились на следующий слой, который походил на плотно спрессованную гальку.

- "Я думаю, это жир," - сказала Джейм, и потыкала камешки пальцем.

Её касание нарушило равновесие поверхностного натяжения. Они все отпрыгнули назад, когда вниз обрушился водопад камней, затрещавших и запрыгавших по полу. Они всё падали и падали, набирая по весу сотни фунтов. Ну теперь-то брюшная полость окончательно очистилась? Нет. Когда развеялась пыль, они увидели внутри окаменевшие органы: кольца застывших кишок, раздутую печень, но в первую очередь желудок, который занимал собой большую часть громадной внутренней полости. Из последнего доносилось слабое поскрёбывание.

Русо пробрался обратно через скользящую и осыпающуюся кучу гальки. Он тщательно прицелился, но когда замахнулся топором, камешки у него под ногами покатились, и он едва не упал.

- "Ещё, ещё!" - закричала Матушка Ведия, стискивая руки в порыве крайней тревоги.

Русо хмыкнул и снова занял боевую позицию. В этот раз он воспользовался обухом своего топора, чтобы аккуратно потыкать в раздутый желудок, сначала совсем легонько, затем всё сильнее и сильнее. Поверхность органа пошла сеткой трещин. А затем он легко рассыпался на части, и наружу вырвалось чьё-то тело.

- "Кроаки!" - воскликнула Джейм и ринулась на помощь.

Более худая и молодая версия Кротена распласталась на груде камней, хватая ртом воздух. Его сплошным слоем покрывала мраморная пыль, хотя в остальном он был совершенно голым. Кроме того, он явно задыхался.

Матушка Ведия с трудом продралась сквозь залежи гальки к его боку и со всей силы шлёпнула его по спине. Он выдохнул целое облако пыли, затем начал дышать посвободнее. Его глаза открылись.

- "Ну," - прохрипел он, - "вот и я ... снова."

Гаударик с сомнением его оглядел. - "Мы так и поняли. И да, я припоминаю тебя по событиям примерно пятнадцатилетней давности. Где же ты был?"

Кроаки рассмеялся и провёл нетвёрдой рукой по лицу, только размазывая грязь и пыль. - "В самом недавнем прошлом, во внутреннем заточении. А до этого - развлекался."

Он оглянулся назад на свою собственную прошлую оболочку и вздохнул. - "Полагаю, эти дни теперь миновали. Больше никакого анонимного веселья в Подутёсье. Ну, да ладно, я неплохо поразмялся."

Амантина и Тон потихоньку придвинулись ближе, глаза круглые от изумления.

- "Я в это не верю," - заявила принцесса. - "Ты не можешь быть им. Это только трюк, чтобы лишить моего сына его законных прав."

- "Напротив," - беззлобно отозвался Кроаки, - "Сим я снова делаю его своим несомненным наследником, по крайней мере, до тех пор, пока не заведу своих собственных детей. Как ты думаешь?" - обратился он к Джейм. - "Клык согласится за меня выйти?"

- "Королева Клык." - Джейм попробовала слова на вкус. - "Мне это нравится."

- "Ну, а мне нет." - Принцесса Амантина яростно встряхнулась, взъерошившись, как вспугнутая куропатка. - "Я всё это оспорю. И в любом случае, этому никто не поверит. Тон, пошли!"

Она порысила к двери на своих высоченных каблуках, и только добравшись до неё, заметила, что сын за нею не последовал.

Принц застенчиво косился на Кроаки. - "Ээ ... мир?"

- "Тон-Тон!" - взревела его мать.

- "Мама, прости, но всё это зашло уже чересчур далеко. Кроме того, я просто-напросто устал сражаться."

Она открыла рот, захлопнула его, и снова открыла. Её глаза стали выпучиваться от ярости. - "Ты ... ты мелкий зануда!"

С этим она развернулась и ринулась вниз по лестнице. Они услышали её удивлённое восклицание, когда она добралась до уровня Кротеновских покоев, а затем резкий крик, внезапно оборвавшийся. Гаударик пошёл разведать, в чём дело.

- "Леди Келла ждала её внизу," - доложил он, вернувшись. - "Она набросилась на Принцессу Амантину, и они обе свалились с башни через пролом в перилах."

Тон испустил невнятный крик и метнулся к двери, в которой на секунду застрял, пытаясь выполнить разворот. Они услышали, как он загремел вниз по ступенькам.

- "Возможно, стоит заметить," - напомнила Джейм, - "что башня в этой точке нависает над лестницей. И всё же, это весьма долгое падение."

ГЛАВА XXIII Бал Шутов

I

Как оказалось, Принцесса Амантина пережила падение, хотя и сломала несколько различных костей. Неудачливая Леди Келла - нет.

Джейм, Шиповник и Жур оставили Кроаки биться в компании Мастера Железной Перчатки и Лорда Сноровки над тем, как представить своё трансформированное я городу. С этим, полагала Джейм, неминуемо возникнут определённые сложности. Впрочем, в конечном итоге никто не сможет оспаривать тот факт, что, при всех его прыщиках, долговязый молодой человек и в самом деле является котифирским королём-богом, перерожденным.

С наступлением рассвета и конца Изменения, город охватило возбуждение. Двери и окна распахнулись. Люди носились по улицам и собирались на перекрёстках, жадно хватая последние новости. Кто теперь новые грандмастера и гильдейские лорды? Что насчёт драматического перерождения Короля Кротена? Джейм на ходу услышала, что Шёлкоторг снова стал Лордом Торговли, а Шанданиэль - Леди Профессий. Она задумалась, остаётся ли Шёлкоторг по-прежнему смертельно больным. Дани сказала, что бессмертие его тяготит, но он, по всей видимости, отложил в сторону своё плохое здоровье, чтобы служить городу.

Им повстречались раздражённые отряды Нужнозадого, тянущиеся обратно после провалившейся осады башен сокровищ. Нужнозадый, по всей видимости, окончательно утратил свой статус Мастера Шёлкового Кошелька. Некоторые сообщали, что они оставили его молотить окровавленными кулаками по железной двери сокровищницы и рыдать.

По-прежнему не было никаких признаков возвращения в город Южного Воинства. Оно, по всей видимости, всё ещё пребывало на равнине, загоняя горе-захватчиков Котифира обратно в Гемму.

В контрасте с шумными улицами, Джейм и Шиповник шагали вместе в полном молчании. Кендарка едва ли сказала хоть слово со времени смерти Амберли. Джейм не раз и не два бросала взгляды на её лишённое эмоций лицо, но просто не знала, что сказать. Связь между ними ничего ей не сообщала. Будучи Каинронкой, Шиповник определённо научилась скрывать свои чувства. Джейм полагала, что она отправится на поиски тела Амберли, но она этого не сделала. Так что предавать его погребальному костру придётся кому-то ещё.

Что касается самой Джейм, то она толком не знала, что ей следует делать. Шагая сквозь город вместе с рысящим у бока Журом, она чувствовала себя оторванной от возбуждённой суеты улиц. Она играла здесь свою собственную роль, но теперь, с возвращением короля, она, похоже, была окончена. Джейм пришло на ум, что ей стоит поговорить с кем-нибудь о возможности добычи бриллиантина из глубинных гротов, чтобы заменить почившую торговлю шёлком. Город, похоже, даже не подозревал, насколько ценными были эти камни. Но всё это было не главное. Котифир теперь пойдёт своим собственным путём к тому, что бы ни принесло ему будущее.

Однако примут ли её обратно её собственные люди, после столь долго несанкционированного отсутствия? А до этого, она передала заботу о казармах Ран Ониксоглазой и пропустила множество учебных дней -- совсем не то поведение, что ожидается от кадета-лидера дома.

Просто признай это, подумала она тоскливо. Ты предпочитаешь действовать в одиночку, и именно такие истории продолжают тебя преследовать. Можно ли будет хоть когда-нибудь назвать тебя рандоном?

"Уходи и никогда не возвращайся," гласила записка, подсунутая ей под дверь во время сезона испытаний-вызовов.

Другие не сомневались, что она этому не принадлежит и никогда не будет.

Вот и Башня Оптомансеров, тонкое, изогнутое сооружение, вонзающееся в нарастающие облака подобно шишковатому пальцу, воздетому, чтобы помешать небо. Поддавшись внезапному импульсу, Джейм принялась карабкаться по наружной лестнице, в сопровождении Шиповник и Жура. Рядом с вершиной её едва не сбил с ног долговязый молодой человек с огромадными очками, который показывал им с Бирни Котифирское Око в конце лета.

- "Ой-ёй," - сказал он, хватаясь за перила, чтобы выправиться. - "Я не ждал посетителей. Это правда, что говорят о Короле Кротене?"

- "Я полагаю, что да, хотя это зависит от того, что именно говорят."

Его глаза, страшно увеличенные очками, заморгали на неё сквозь толстенные линзы. - "Ну, тогда это великий день, а впрочем, жизнь продолжается. Чем я могу быть полезен?"

- "Я хочу пробежаться взглядом по городу и окрестностям. Чтобы обрести перспективу."

- "Ну, тогда идёмте."

Он повёл их наверх к Оку и распахнул его дверь. А когда она захлопнулась, вокруг них вновь воцарился полный мрак. Они слышали, как он запинается по комнате, бормоча себе под нос, затем заскрипел открывающийся ставень и на пол упал круг слепящего света. Джейм замигала слезящимися глазами и попыталась сосредоточиться. Изображение было верхней равниной. Вероятно, смотритель Ока продолжал отслеживать творящуюся там битву, так волнующую собой весь город. Как она и догадывалась, гемманцы спасались бегством, используя своих боевых ящеров в качестве арьергардной защиты. Воинство, по большей части пешее, окружало по очереди каждую из этих гигантских рептилий и валило её с ног, а затем двигалось к следующей. На глазах Джейм гемманцы сломали всякое построение и пустились бегом.

- "Ну, довольно этого," - с безошибочным облегчением произнёс голос смотрителя из теней. - "Что дальше?"

- "Башня Роз."

Линзы Ока застонали и завращались.

Там стояли Король Кроаки, Лорд Сноровка и Грандмастер Гаударик, расположившиеся на нижней площадке винтовой лестницы, над морем поднятых к ним лиц. Рты открывались в неслышных приветствиях, которые стали ещё громче, когда вниз спустилась Матушка Ведия, чтобы присоединиться к сиятельной группе. Вполне возможно, теперь Старый Пантеон будет снова желанен в Надутёсье. В конечном итоге, Кроаки, без сомнения, был обязан этой богине за участие в качестве акушерки в своём необычном возрождении. Толпа внизу расступилась в стороны. Джейм уловила мерцание белокурой головы Дани и седой - Шелкоторга. Целительница осторожно поддерживала торговца, который вскинул вверх слабую руку, отвечая на городскую овацию. Горожане подняли их на руки и перенесли на лестницу к остальной компании. Тут, похоже, всё хорошо.

- "Что дальше?" - снова спросил смотритель.

- "Покажите-ка мне лагерь Воинства."

Линзы снова завращались, и картинка головокружительно понеслась вниз по Обрыву к каменным казармам у его основания. Они смотрелись удивительно тихими, даже для столь раннего часа. Там же остались одни лишь кадеты, вспомнила Джейм, да офицерский костяк из рандонов. Как же им должно быть обидно, пропускать битву наверху. Уголь и другие Норфские третьекурсники, вероятно, вовсю скрежещут зубами, как, впрочем, и её собственный отряд второкурсников. Что касается её самой, то увиденная ею битва у Водопадов и сопровождающие её ужасы были достаточно кровопролитными, чтобы насытить её до конца жизни.

Она уже отворачивались, когда линзы Ока снова качнулись, вероятно возвращаясь в свою исходную точку.

- "Погоди. Что это там?"

- "Что? Где?"

- "К западу, вверх по долине."

- "Я не вижу ... ох."

Око уловило какое-то размытое, широкое пятно, скользящее вниз по Тому-что-Между [Betwixt], заполняя собою всю долину между Обрывом и горами Аполлинами. Линзы усилили фокусировку. Масса превратилась во всадников, несущихся в направлении лагеря, что лежал где-то в десяти милях перед ними.

Шиповник склонилась вперёд, внимательно вглядываясь. Её голова бросила тень на картинку, и она с хмурой гримасой отдёрнулась назад.

- "Неужели Гемма спланировала вторую атаку нам в тылы?"

Джейм тоже так поначалу подумала. А она затем увидела, что все эти всадники облачены в чёрное, а передний ряд скачет на чёрных лошадях.

Торны?

Она вспомнила Уракарн, определённо покинутый. Куда же ушли его обитатели, с учётом того, что они не могли никуда увести своих верховых лошадей через дорожку шаг-вперёд? С другой стороны, прошедших дней было достаточно, чтобы проделать весь этот долгий путь по поверхности к Долине-Что-Между. Это была, вполне возможно, Уракарнская резня наизнанку. Теперь наступали карниды.

Уже готовая развернуться прочь, она краем глаза заметила другого всадника, скачущего перед рядом торнов. Его седловой зверь, бешеный жеребец, яростно грыз удила. Даже торны старались держаться от него подальше.

Воспоминания схватили Джейм за горло: Жеребец перескакивает через кромку холма, его широкие ноздри пламенеют алым. Его стальные подковы едва не стригут ей волосы, пока он ревёт у неё над головой, вставая на дыбы. Он приземляется на все четыре и разворачивается, разрывая стебли травы, вопящей у него под ногами. Его стальные зубы оскалены, его вращающиеся глаза - белёсые и мёртвые...

Переврат Мразиль, глумится над нею: "Мы всегда можем скормить тебя его новому боевому жеребцу."

Этого не может быть ... или может?

- "Что такое?" - потребовал смотритель, когда она отвернулась от яркого изображения и забарахталась в темноте в поисках двери.

Взвизгнул Жур, о которого она запнулась. Зазвенело разбитое стекло. Вот наконец-то и путь наружу, дверь с грохотом распахнулась, пуская по полу струю раннеутреннего света.

Джейм помчалась вниз по ступенькам, с барсом на пятках, всё ещё протестующим, и Шиповник Железный Шип, прикрывающей тыл. Вот и городская улица, ведущая к другим улицам, заполненным людьми, празднующими окончание Изменения и, между прочим, Бал Шутов, день между зимой и весной, которого не было ни в одном календаре. Обычно это был фестиваль беспорядков, когда власти мирские и церковные отступали в сторону. И как же иронично было то, что в этом году он отмечал возвращение короля и богов, и старых, и новых. Перешептывания перешли в радостные возгласы и вопли, робкие группы - в возбуждённые толпы.

- "Потанцуйте с нами!" - закричала пухлая матрона в ночной рубашке, отделанной трепещущими лентами.

Она схватила Джейм за руку. Та в свою очередь ухватила Шиповник. В результате они оказались втянуты в одну из множества цепочек празднующих, что извивались взад-вперёд по городским закоулкам, между ногами клоунов на ходулях, вокруг людей с гигантскими головами божеств. Жур крутился рядом с топчущими ногами, чтобы не отставать, беспокойно чирикая и время от времени взвизгивая, когда кто-нибудь наступал ему на пальцы. Всё это совершенно не соответствовало его представлениям о веселье. Цепочка сломалась и сложилась заново. Теперь Джейм держалась за руки с пекарем, каждый шаг которого вздымал целые облака белой муки из его одежды. Она вырвалась на свободу, продолжая хвататься за Шиповник. Затем они врезались в новую группу, которая подбрасывала одного из своих участников на одеяле. Их жертва-герой улетел в сторону падая на мельницу рук и ног. Шиповник его поймала.

- "Вии!" - прохрипел он, задыхаясь от смеха, пока она ставила его на землю. Это был Бирни.

- "Твой отец в Башне Роз," - сказала ему Джейм.

- "Тогда пускай ищет себе своё собственное одеяло!"

С этим, он рванулся обратно в толпу.

Очередной разворот столкнул Джейм лицом к лицу со шпионом Заусенцем, который казался жутко испуганным тем фактом, что его вытянули на открытое пространство.

- "Кто ваш новый грандмастер?" - спросила его Джейм.

- "Снова этот серый проныра, прокляни всё боги."

- "Смотри, относись к нему с почтением, или же я возьмусь за тебя всерьёз."

Заусениц окатил её взглядом из смеси недоверия и ужаса. А затем вихрь танца унёс его прочь.

Они добрались до одной из центральных авеню, где с рассветом расставляли свои товары лавочники. Капуста и брюква летали теперь у толпы над головами, пасуемые крепкими пинками из боковых улочек. Джейм пригнулась, пропуская молотящую связку моркови. Шиповник заехали луковицей по лицу. Они вырвались на свободу недалеко от окончания проспекта и ринулись через мощёный передний двор к лифтовым клеткам. И, разумеется, только лишь одна из них была наверху. Впрочем, её обслуживающий персонал всё равно оставил свои посты, чтобы присоединиться к общему веселью.

- "Просто замечательно," - сказала Джейм. - "Как же мы теперь спустимся?"

- "Мы можем воспользоваться лестницами, или вы займёте лифт. Я смогу управлять тормозами, чтобы регулировать спуск -- я думаю -- а остальное сделает гравитация. Хотя, полагаю, это будет весьма ухабистая поездка."

- "А ты?"

- "Кто-то же должен предупредить Харна Удава."

Джейм поглядела на клетку и сглотнула. Три тысячи футов [1 км] вниз....

- "Ну, хорошо," - сказала она и зашла внутрь клетки, барс скакнул следом.

Шиповник поколдовала минуту с краном и лебёдкой, а затем подняла ими лифтовую клетку в воздух и перенесла её через перила. Потом она отжала тормоз. Клетка рывком ушла вниз, оставляя девушку и кошку парить в воздушном пространстве. Затем доски пола прыгнули к ним вверх, едва не заставляя их ноги сложиться. Они снова рухнули вниз, и снова рывком остановились при включении тормозов. Вот такими рывками и толчками они и спускались, пролетев последние десять футов в свободном палении, обеспечившим им внезапное и шумное прибытие.

Джейм пошатываясь, вывалилась из клетки.

- "Всё в порядке, котик," - сказала она обезумевшему от страха барсу, пытаясь перевести дыхание. - "Всё в порядке."

Она проковыляла сквозь северные ворота и туннель, что проходил под казёнными офисами, затем через внутренний двор. У здания Норфских казарм были свои ворота, что открывались прямо во двор, но их запечатали для ремонта. Джейм рванулась по улицам, что разделяли разные Дома. Вставшие пораньше кадеты оборачивались, чтобы поглазеть ей вслед.

- "Вернулась наконец-то, а?" - крикнул Досада от восточной двери Каинронов. - "Что заставило тебя думать, что мы хотим тебя обратно?"

Заместитель Ониксоглазой, Ран Резервный, встретил её, когда она влетела к Норфам через западные ворота.

- "Где ты была?" - потребовал он.

- "У меня были свои дела." - Джейм сделала паузу, пытаясь отдышаться и не частить. - "Послушайте: сюда идут карниды!"

Он потрясённо на неё уставился. - "Что?"

- "Я увидела их через Котифирское Око, скачущими вниз по долине. Это всё благодаря зеркалам, вы же знаете."

- "Ты несёшь какую-то ерунду."

Джейм осознала, что он даже никогда и не слышал об Оке. Кенциры и в самом деле не знали Котифир так хорошо, как им следовало, учитывая, сколько времени они здесь провели.

- "Они идут," - повторила она. - "Моё слово чести на это. Вы мне не верите?"

- "А должен, не верить, а? Или это, или признать нашего лордана безумным. Сколько именно?"

- "Больше, чем я могла посчитать. Десять тысяч? Где-то в десяти милях отсюда."

- "Мы могли бы сравняться с ними, будь все на месте," - сказал Ран Резервный, думая вслух. - "А нынче тут меньше двух тысяч кадетов в лагере. Я сыграю тревогу."

Он пустился бегом, а Джейм с трудом затопала по лестнице в свои покои, где её дожидалась у дверей Рута, почти присевшая от облегчения.

- "Десятка! Шиповник Железный Шип сказала, что вы должны скоро вернуться! Что происходит?"

Джейм ей рассказала.

- "Правда?" - Её глаза потрясённо расширились.

А затем она подскочила, когда большой рог снаружи покоев Харна протрубил свой сигнал над сонным лагерем. Один за другим, пробуждающиеся компаунды добавляли к рёву свои собственные тревожные сигналы, норфский почти моментально, над покоями Джейм, на крыше. Внизу, о половицы ударили ноги, и кадеты принялись поспешно натягивать одежду. В дверях появилась Тернослив, босоногая, с незашнурованной рубашкой. За нею стояли Перо и Ниалл.

- "Что такое?" - спросила она, а затем заметила присутствие Джейм. - "Мне стоило догадаться."

- "Просто делайте то, что положено," - сказала Джейм. - "Я нагоню, как смогу."

Они развернулись и убежали.

А теперь, где оно ... а, вот. Гаударик, как и обещал, доставил ей рисарскую броню, свёртки громоздились кучкой в ногах её кровати. Джейм сорвала упаковку и разложила составные элементы на своём одеяле, поверх бугристого холмика, образованного Журом, который заполз под укрытие и упорно её игнорировал.

- "Они строятся во внутреннем дворе," - доложила Рута с северного балкона, свесившись через перила, чтобы заглянуть вниз. - "Сюда идут другие рандоны из лагеря. Ран Резервный с ними разговаривает. Некоторые с ним спорят -- ничего удивительного, ведь судя по тому, что ты сказала, нас превосходят числом пять к одному. Но, как Норф, он выше всех остальных."

Рога, наконец, замолчали, маленький дом Команов задудел под самый конец и закончил сигнал диссонирующим возбуждённым блеяньем.

Рута крутанулась обратно к комнате. - "А это что такое?"

Джейм развернула большую круглую упаковку. В ней, как она и полагала, судя по её очертаниям, был щит, сделанный из скрученных полосок шкуры рисара, натянутых поверх закаленного в огне железного дерева. В другой посылке содержалась конная защита [barding] в форме стёганного задника для прикрытия лошадиных боков. Она не забыла про недавнее, неудачное столкновение Черепа с клыками чёрных карнидских кобыл. Теперь оставался только лишь один свёрток. Ну и что это такое?

- "О-о," - протянула Джейм и подняла вверх кольчужную жилетку из белоснежной кости раторна, которую она последний раз видела на стенде в демонстрационном зале Гаударика. Утренний свет мерцал и сиял на её замысловатых, перекрывающихся пластинках, каждая едва ли двух пальцев шириной, просверлена у верхнего края и пришита к прочной, подбитой войлоком куртке. Её воротник был высоким и жёстким, а подол достаточно длинным, чтобы закрывать верхнюю часть бёдер, и разрезным для верховой езды. Она мягко скользила в её пальцах, блестящие чешуйки тихонько звенели. Из складок выпала записка.

- "Я заметил, как тебя раздражает воротник," - писал Гаударик. - "Прими это в качестве дара от моей семьи и благодарного города."

- "Она прекрасна," - выдохнула Рута, касаясь жилетки пальцем.

- "Да. Это верно. А сейчас она должна быть также и очень полезной."

Джейм оглядела разложенную на постели броню, пытаясь вспомнить порядок экипировки. Начинать полагалось с ног.

Внизу отдавался эхом голос Рана Резервного, искажённый каменными стенами. Он рассказывал кадетам, с чем они столкнулись.

Джейм завозилась с крючками, что крепили передние и задние пластины наголенников, затем вспомнила, что не загнула пяточные пластинки в сочленённые сапоги. Быстрее, быстрее...

Теперь пояс, на котором крепилась защита для бёдер.

- "А дальше?" - Рута показала на стёганый нижний гамбезон и аналогично подшитую жилетку слоновой кости.

Стоит ли ей одевать сначала первое? Сейчас уже слишком поздно.

- "Жилетка."

Рута помогла ей одеться и плотно затянула шнуровку на спине. Затем она перекинула через голову Джейм нагрудную и наспинную пластины кирасы. Внизу, Ран Резервный приказывал кадетам поспешить в оружейную, а затем в конюшни.

... наручи, шипованные плечевые накладки, рукавицы ...

Джейм потянулась за шлемом, а затем вспомнила, что ей нужно оружие. Гаударик не прислал ей меча, потому что знал, что у неё уже есть свой собственный клинок. Он висел в кожаных ножнах на своём крюке в углу, хорошо сбалансированный, остро заточенный кусок стали, покрытый волнистыми узорами, бежавшими по его лезвию многочисленными извивами. Её неспособность с ним обращаться стала практически легендарной. Как там гласит самодельная вирша:

Мечи летят, пригнуться лучше [Swords are flying, better duck].

То леди Джеймс вся вне себя [Lady Jameth's run amuck].

Ей ещё ни разу не удавалось целиком полагаться на меч на протяжении всей схватки.

Кроме того, здесь были её рукокосы, эти элегантные двойные лезвия, что работали стальными продолжениями её природных когтей. Выбирая из этих двух вариантов оружия, Джейм гораздо больше склонялась к паре последних, но они, к сожалению, не годились для верховой схватки. Она с неохотой сняла с крюка меч и затянула его пояс вокруг талии.

- "Держи." - Она сунула Руте шит и стёганый задник, а сама взяла со стоек высокое, тяжёлое седло Черепа и лишённые лезвий удила. - "Нам нужно выбраться из Южных Ворот до того, как нас нагонят кадеты."

Когда они заспешили вниз по пустынной улице, за их спинами во дворе казармы вовсю раздавалось возбуждённое лошадиное ржание.

Криик, криик, криик, скрипела кожаная броня Джейм. Может, она и не такая тяжёлая, как стальные пластины, но определёно очень шумная. И неудобная. Я дракон, не черепаха, твердила она самой себе, начиная потеть и пыхтеть по мере того, как вес седла гнул её вниз, а его свисающие стремена заставляли её спотыкаться.

Тем временем, она безмолвно взывала к раторну, но получала в ответ только лишь угрюмое молчание. Она навещала Черепа в этом году так часто, как только могла, но практически ни о чём его не просила, даже и чувствуя, как в нём растёт скука и обида. Теперь он дулся.

Бел-Тайри встретила их за воротами, на речном мосту. Джейм бросила седло на спину винохир и постаралась как можно туже затянуть подпругу, хотя, предназначенная для гораздо большего брюха, она всё равно свободно провисла. Рута придержала правое стремя, пока Джейм заскакивала наверх, затем передала ей щит, узду и сложенный задник, которые она с трудом уравновесила на коленях.

- "Я не думаю, что она сможет вынести ещё и меня," - сказала кадетка, отступая назад. - "А вы скачите вперёд."

Джейм внимательно на неё посмотрела, вспоминая, как сильно жаждала Рута проявить себя остальной части Норфских казарм. - "Ты уверена?"

- "Да. Езжайте."

Она поскакала через тренировочное поле, к провалам и старицам, нарезанным в почве разливами Амара. Спереди до неё доносились звуки быстрой воды и чего-то шумно в ней бултыхающегося. Обогнув очередей извив низинки, Бел плескала по колено в ранневесеннем разливе, она увидела раторна на отмелях, энергично катающегося по грязи. При виде неё он с фырканьем вскочил обратно на ноги и встряхнулся. Его белоснежную шкуру покрывали широкие полосы грязи, грива и хвост безнадёжно запутались. Джейм в смятении на него уставилась.

- "О нет. Только не сейчас."

Она наклонилась, чтобы спешиться, и почувствовала, как седло под ней скользит в сторону. Ей едва хватило времени, чтобы выдернуть из-под него свою ногу, до того, как врезаться в воду. Трое, но какой же холодной она оказалась, даже в такой дали от горных вершин, что её породили. Она, отплёвываясь, поднялась на ноги и обнаружила, что и раторн, и винохир внимательно за ней наблюдают. Череп снова фыркнул, как будто презрительно хохоча. Джейм смахнула с глаз истекающие водой чёрные волосы и нахмурилась в ответ.

- "Иди сюда, ты."

Сначала она подумала, что он собирается потихоньку от неё улизнуть, но она, должно быть, добавила в голос больше командного тона, чем сама полагала. Он стоял на месте, нетерпеливо стуча копытом, пока она плескала водой по его плечам и расчёсывала своими когтями его растрёпанную гриву. Снаружи оврага, вне поля зрения, мимо грохотали лошади, кадеты скакали на войну. Быстрее, быстрее...

Череп без особого восторга воспринял седло, узду и задник, но его уши возбуждённо дёргались на звуки копыт. Что-то заваривалось, что-то интересное.

Джейм заскочила в высокое седло, чувствуя, как внутри её доспехов по ней стекает вода и капает наружу через отверстия на пятках. Она едва успела схватиться за поводья, когда раторн пришёл в движение. Он порысил вверх по ложу ручья, рогатая голова высоко вскинута, ноздри пламенеют красным, а затем вскарабкался по его крутому склону на дно долины. Остальные всадники были облаком пыли к западу от них. Череп припустился следом за ними лёгким галопом, который очень быстро сменился полным. Джейм едва справилась с желанием ухватить его за гриву, вместо этого ещё крепче стиснув ноги вокруг его брюха. От касания её пяток, он припустил ещё даже быстрее, чем прежде.

Где-то в двух милях от лагеря, в южную часть долины врезался горный отрог, в то время как недавний массивный оползень с Кромки защемил её с севера, оставляя свободным прогал не более сотни футов шириной. Кадеты скакали к этому бутылочному горлышку, единственному месту вдоль всей Долины-что-Между, где их небольшой отряд мог сдержать намного большую орду карнидов.

Но вот насколько? задумалась Джейм.

Будем надеяться, что Шиповник к этому времени уже предупредила Харна Удава. Основная масса Южного Воинства должна была прийти на подмогу так скоро, как только сумеет, но потребуется определённое время, чтобы хоть сколько-то значимое число кенциров спустилось с Обрыва, да и сколь много оставили им лошадей кадеты, чтобы добраться до нового поля битвы?

Кадетам нужно было покрыть две мили дороги, карнидам - восемь, но первые потеряли добрых полчаса на сборы. Кто же доберётся до прогала первым?

Впереди замаячил горный отрог, его крутые склоны топорщились корявыми деревцами и грубым кустарником. Напротив него громоздился откос из скальных обломков, уходящий вверх от основания долины на половину расстояния до гигантского укуса, выхваченного из обода Обрыва. И то, и другое заливал карабкающийся всё выше солнечный свет. А за ними, на западе, небо оставалось всё ещё достаточно тёмным, чтобы сиять отдельными звёздами, хотя наползающие громады облаков должны были очень скоро их скрыть.

А-а. Кадеты уже осаживали лошадей перед самым прогалом, и ни следа карнидов в поле зрения. Они выиграли свою гонку, независимо от того, принесёт ли это им хоть какую-то пользу или же нет.

Джейм дёрнула поводья, но раторн только раздражённо мотнул головой, едва не выдергивая её из седла, и вломился в задние ряды кенциров. Лошади завизжали, лягаясь и пытаясь сбежать от его хищного запаха. Некоторые скинули своих всадников и помчались обратно к Котифиру. Другие столкнулись со своими товарищами и повалились на землю мешаниной молотящих копыт.

- "Простите," - говорила Джейм потрясённым лицам, проносясь мимо. - "Простите, простите, простите ..."

Они выскочили из разломанной передней линии и столкнулись нос к носу с полумесяцем девяти главных рандонов, которые развернулись, чтобы понаблюдать за её стремительным прибытием.

- "Я просто не верю," - нахмурился Каинрон. - "И откуда она только выскочила?"

Никто из них не казался обрадованным её появлением, и Ран Резервный в особенности.

- "Вам стоит вернуться обратно, Лордан," - сказал он. - "Это уже не тренировка."

Среди всадников возникло шевеление. Слева от неё возник Тиммон, верхом на пегой лошади с белой гривой, справа - Горбел на крепком караковом жеребце. Ардет носил закаленную кожу со вставками из шкуры рисара, надетую поверх позолоченной кольчуги; Каинрон - полный комплект из шкуры чёрного рисара, без всяких лишних украшений. Большинство кадетов было одето гораздо проще, вплоть до одних только подбитых ватой курток, в зависимости от богатства их собственных домов. Джейм стала чувствовать себя чрезмерно разряженной. Она так же ощутила всё растущий гнев.

- "Почему Лорданы Каинронов и Ардетов, но не Норфов?"

Череп под ней нетерпеливо заёрзал. Ему хотелось скорее проскочить этих болванов и помчаться вперёд на врага, кем бы он ни был. Офицерские лошади беспокойно задёргались.

- "Начать с того," - сказал Ран Резервный, - "вы же видите, какой эффект оказывает этот ваш монстр на наших лошадей. Стоит ли жертвовать всей нашей конницей ради одного всадника?"

С этим, он выехал вперёд к ней, успокаивая свою нервозную кобылу прикосновением ладони. Ноздри Черепа запылали интересом. Слава Предкам, что кобыла была не в охоте.

- "Кроме того, вы когда-нибудь сражались в этих доспехах? Я полагаю, что нет. К тому же, вы по какой-то причине истекаете водой. А что ещё хуже, где же ваш шлем?"

Джейм прикоснулось к своему открытому лицу, потрясённая внезапным вспоминанием. Шлем, с его ужасающей защитой из белоснежных зубов, всё ещё покоился на её кровати в лагере, где она в спешке его и забыла. И даже не вспоминала об этом до сего момента.

Дура, подумала она. Что я здесь делаю?

Рандон был уже рядом с ней, их копытные стояли голова к хвосту. Раторн фыркнул. Кобыла стояла камнем, хотя её холка потемнела от нервозного пота. - "Однако, что гораздо важнее, это то." - Резервный говорил теперь слишком тихо, чтобы кто-то ещё мог их услышать. - "Что в течение следующего часа, мы вполне можем все умереть. Ваш лорд брат сумел пережить Уракарн, иначе бы никто не узнал, что же случилось с ним самим или же с войсками под его командой. Здесь также кто-то просто обязан выжить, чтобы рассказать нашу историю. Прошу вас, леди."

Тиммон привстал в стременах и махнул рукой. - "Вон они идут!"

За прогалом долина расширялась и заворачивала к юго-западу. Теперь у изгиба замаячили облачённые в чёрное всадники, заполняя собою Долину-Что-Между от края до края, по мере того, как их передняя линия неслась по ней всё дальше и дальше. Они, казалось, принесли вместе с собой крылья ночи, под тенью которых они скакали единой многоногой массой. И точно так же, удары их копыт сливались вместе в непрерывный рокочущий грохот, подобный отдалённому грому, а пыль вздымалась за ними дымом пожарищ. Сквозь прорехи в занавесе последней, можно было увидеть, что за и над ними возвышается нечто непонятное, нечто, что не было ни стеной Обрыва, ни пиком Аполлинов. Чёрным было оно, и столь высоким и широким, что доминировало на небе, несмотря на то, что его укутанная снегом вершина была разбита и сломана. Из его сокрытых внутренностей вздымались столбы пара, а бока испещряли разломы, что мерцали багряным в сумраке его тени.

- " `Чёрная скала на краю сухого моря,' "- проворчал Горбел, ссылаясь на старую песню, к изумлению всех остальных, кто стоял достаточно близко, чтобы расслышать. - " `Сколь многих поглотили твои темницы. Сколь немногие вышли оттуда обратно.' Вы что, хотите меня убедить, что эта громада..."

- "Уракарн," - выдохнул Тиммон. - "Или же его обманка, что-то вроде миража."

Внезапно с вершины обрушились лавины снега, а поверх каменных бастионов изрыгнулось облако пепла. Джейм припомнила кипящее озеро и рубцы всё поднимающегося огня в сердцевине земли. Парой секунд спустя земля под ногами слегка содрогнулась, но любые возможные звуки извержения поглотил рокот наступающей орды.

Джейм тем временем разглядывала серого жеребца в авангарде. Это и вправду Железная Челюсть, решила она, который был прежде боевой лошадью её отца. Она вспомнила, как Тори подначил её рискнуть оседлать зверюгу, и то, сотрясающее все кости, падение, и как Тори тащил её назад через изгородь, прочь от этих смертоносных, подкованных сталью копыт. Железная Челюсть всегда отличался злобным норовом. А затем Гант заездил его до смерти на равнинах Призрачных Земель, разыскивая Джеймсиль, свою потерянную любовь. Когда же жеребец вернулся обратно в образе одержимого мерлонга, переврат Мразиль укротил его для своего хозяина, Герридона.

...мы всегда можем скормить тебя его новой боевой лошади...

Был ли он тем, кто скакал теперь на Железной Челюсти?

Фигура на спине жеребца мерлонга была облачена в позолоченную серебристую кольчугу и черный стальной доспех, богато украшенного, уникально-древнего дизайна, что предшествовал опытам работы Кенцирата в Ратиллиене со шкурами рисара. Увенчанный рогами шлем затенял лицо всадника. Джейм пришло на ум, что, несмотря на то, что она выросла в его доме, она так никогда и не видела толком лица Мастера. Он всегда стоял в тени, или за ней, или за чем-нибудь ещё, вроде тех красно-алых, свадебных лент. Тори встречался с ним, по меньшей мере, дважды во времена своей юности с Южным Воинством, но никогда лицом к лицу, если конечно её погружениям в его сны можно было верить. Только лишь Матрона Рандиров Ранет удостоилась этой сомнительной чести в Лунном Саду, однако же она переспала там с перевратом Мразилем, а не с самими Герридоном, как она всё еще полагала.

Как же она отличала одно лицо от другого?

И как же полагается поступать Джейм теперь?

- "Милорд Каинрон," - сказал Ран Резервный, - "Займитесь каменистым склоном. Мы не можем позволить, чтобы нас обошли с фланга. - "Милорд Ардет, вы сможете укрепить эту возвышенность?"

Нужно было хорошо его знать, чтобы заметить напряжение в ответной улыбке Тиммона, но это была совершенно не трусость. Он всё ещё никак не проявил себя перед своим собственным домом. Это вполне мог быть его последний шанс.

- "С удовольствием," - отозвался он и крутанул свою лошадь обратно в толпу, в сопровождении кадетов Ардетов.

Резервный развернулся обратно к Джейм. - "Леди..."

Череп фыркнул и ударил копытом о землю. Затем он мотнул головой вперёд, едва не выбросив Джейм из седла. Резервный потянулся схватить его за уздечку, но Джейм поспешила отбить его ладонь в сторону, пока раторн не отхватил ему руку.

К этому всё и шло, подумала она.

* * *

С того самого момента, как она впервые увидела серого жеребца и задумалась над тем, кто же мог на нём скакать, эта битва перешла в личную плоскость. Мастер предал весь Кенцират, но в первую очередь свой собственный дом, включая её злополучного отца. И сама она была обязана ему своим несчастливым детством, которое до сих пор помнила лишь частично.

И всё же её одолевали сомнения: что тут может поделать единичный всадник, даже на таком верховом жеребце как Череп? Принести себя в жертву, это одно; а вот выставить себя при этом дурой, совершенно другое, да и ради какого итога?

Кроме того, несмотря на все её предположения, неужели было возможно, чтобы Мастер рискнул своей собственной персоной, после всех этих лет пряток в тенях -- хотя не то, чтобы он и в самом деле вышел на свет, со всей этой ночью, катящейся над его головой и хлестающей отдалёнными молниями. Если он здесь, то, очевидно, был твёрдо уверен в отсутствии реального риска. Он собирался разметать кадетов в стороны и захватить лагерь до того, как Воинство успеет прибыть на его защиту. Кроме того, он, должно быть, верил, что его марионетка, Принц Тон, сумел сместить Короля Кротена и стал теперь официальным нанимателем Воинства. И кому же тогда принадлежит Воинство, если не ему?

Джейм не думала, что даже в этом случае всё было бы так просто, но Мастер Норфов был достаточно высокомерен, чтобы в это верить.

Тут её мысли и чувства смешались в общую кучу, подпираемые невысказанным страхом: неужели она попросту боится?

Карниды их заметили. Они пустились бешеным галопом, заставляя землю сотрясаться, Железная Челюсть громыхал перед ними, высекая искры из-под копыт там, где их сталь встречалась с камнями. Тысячи острых клинков покинули свои ножны и засверкали в лучах рассвета под закипающими облаками ночи.

В течение следующего часа, мы вполне можем все умереть.

Она, как минимум, может купить им хоть немного времени.

- "Прошу прощения," - обратилась она к Рану Резервному. - "Он был Лордом Норф до того, как предал нас всех. Это дело дома."

С этим она ударила пятками в бока раторна, и он метнулся вперёд, практически оставляя её висеть в воздухе над седлом.

Она промчалась сквозь прогал, слыша за собой крики и шум строящихся в шеренги кадетов. Они будут удерживать свои позиции так долго, как только смогут, но следом за ней не последуют, да она этого и не ожидала. Копыта раторна стремительно поглощали собой землю. Она болезненно ощущала изгиб его спины при каждом скачке, а ветер терзал её распущенные волосы.

Её щит болтался у неё на спине. Она стянула его вниз на левую руку, впервые по-настоящему ощущая его вес. Полоски шкуры рисара может и лёгкие, но основа железного дерева определённо нет.

Железная Челюсть ринулся прямо на неё. Джейм вспомнила их встречу в образе души, когда он едва не затоптал жеребёнка, которым был тогда Череп, как она схватилась за его крепкую шею, заскочила на спину и вонзила свои когти ему в глаз. И действительно, правая глазница была затянутой шрамами дырой, плачущей мутной, тёмной кровью. Он слеп на ту сторону...

Пространство между двумя копытными стремительно сокращалось. Трое, они что, врежутся лбами? Мерлонг был гораздо больше и тяжелее юного раторна, его копыта были размером с хорошие тарелки. Он возвышался над ними подобно серому утёсу.

В последний момент, Череп вильнул вправо. В ту секунду, когда они проносились мимо друг друга, Череп полоснул мерлонга рогами, а его всадник саданул боевым топором по воздетому щиту Джейм.

Джейм на мгновение подумала, что его удар сломал её руку, но он только отбросил щит на её плечо, отчего оно моментально онемело.

Череп развернулся быстрее, чем сумел мерлонг, и рванулся к его правой стороне. Джейм наконец-то вспомнила обнажить свой меч, но как же ей суметь управляться с ним, щитом, и раторном одновременно?

Вы когда-нибудь сражались в этих доспехах? Спросил Резервный. Я полагаю, что нет.

А, ладно. Череп пусть действует, как хочет. Он был, как всегда, её основным оружием.

Она зажала поводья в кончиках пальцев руки за щитом. Всадник мерлонга снова саданул по нему топором, раскалывая в щепу его обод железного дерева. Джейм могла видеть блеск его глаз по обе стороны носовой стрелки и слышать грохочущее эхо смеха внутри его шлема.

Железная Челюсть сделал разворот налево. Череп, мчась за ним следом, едва не влетел в стену встающих на дыбы, взбрыкивающих торнов. Джейм, наконец, заметила, что чёрные кобылы окружили их кольцом, которое остальные карниды обтекали потоком, чтобы броситься на передний ряд кадетов. А с обоих краёв прогала они спешивались и карабкались по каменистому склону на севере и горному отрогу на юге, навстречу засевшим наверху силам Горбела и Тиммона, соответственно. Она мельком заметила Лордана Каинрона в его чёрных доспехах, методично рубящего по закутанным полосками чече головам, когда они поднимались до его уровня. С другой стороны в мерцании золота сражался Ардет, подсвеченный сзади восходящим солнцем.

Джейм дёрнула за поводья, слегка осаживая Черепа, который, удивительно, послушался. Железная Челюсть нёсся вперёд прямо перед ними. Заходя сзади с левой стороны мерлонга, Джейм заметила мерцание белых рёбер, там, где носовой рог раторна пропорол ему бок, хотя не похоже было, чтобы это его хоть как-то замедлило. Она саданула клинком по его задней половине. Мерлонг завизжал от боли и ярости. Джейм проскочила мимо и снова налегла на поводья, поворачивая налево, чтобы уклониться от кобыл. Их злобные чёрные головы тянулись вперёд, чтобы щелкнуть зубами по прикрытым бронёй бокам раторна, когда тот пролетал мимо.

Железная Челюсть прорвался внутрь круга и зашёл таким образом, чтобы молотом впечатать своё плечо в более лёгкого противника, поднимая раторна в воздух. Джейм швырнуло вверх по шее Черепа, и она смогла удержаться на своём месте, только намертво за неё схватившись. Серый мерлонг снова помчался на них. Его голова стрельнула поверх головы раторна, когда он попытался пришпилить белоснежного копытного к своей груди, а ещё лучше, затоптать до смерти своими подкованными сталью передними копытами. Свисающие у него изо рта полоски слюны полетели Джейм в лицо. Его белый глаз завращался и уставился на неё. Джейм замахнулась по нему мечом, и мерлонг с вигом отскочил назад, позволяя раторну упасть обратно на землю. Пусть и мёртвый, дураком он далеко не был, хорошо помня, что уже лишился из-за неё половины своего зрения.

Джейм каким-то образом удержалась в седле, а Череп - на ногах, спотыкаясь и запинаясь, но не падая.

Мерлонг, тем временем, едва не опрокинулся на спину, прямо на кольцо визжащих кобыл. Его всадник всё ещё не обрёл равновесия, когда жеребец, наконец, рухнул на свои четыре корыта. Щит неизвестного резко дёрнулся вверх. Джейм зашла к нему с левой стороны и рубанула по незащищённому запястью. Рукавица всадника отлетела прочь, вместе со щитом и ... и его рукой тоже? Там, где кончались наручи, ничего не было.

...рука, тянущаяся между красными лентами, чтобы сделать её своей собственностью, её нож, яростно её кромсающий...

Я - цена этого увечья, подумала Джейм. Это всё-таки Герридон.

Осознание этой реальности едва не вышибло из неё всякий дух. Что бы она там ни подозревала, обнаружить себя и в самом деле на расстоянии клинка с Мастером Норфов казалось слишком фантастичным, чтобы в это можно было поверить. Летописцы сложат песни об этом столкновении, чем бы оно ни закончилось, ибо он был созданием из старых легенд. С другой стороны, она была такой же. Джеймсиль Яд Жрецов, дочь Серого Лорда Ганта и Плетущей Мечты, сестра Чёрного Лорда Торисена, Лордан Слоновой Кости...

- "Ха!" - сказала она и снова рубанула по нему мечом.

Он развернулся в седле и встретил её лезвие кромкой своего топора. Быстрым движением запястья, он легко её обезоружил.

Джейм отбросила свой щит, выскочила из стремян и бросилась на него. Обратный удар топора просвистел у неё над головой. Вцепившись в него, она ощутила всю его силу, но также и то, что его нетвёрдо сидящее в седле тело начало смещаться. В следующее мгновение они оба оказались в воздухе, падая, она сверху, его горячее дыхание ревело прямо в её ухо. Джейм извернулась и выставила вперёд шип, установленный на её левом наплечнике. Она решила, что услышала потрясённый крик прямо перед тем, как врезалась в него при ударе о землю. Клык рисара царапнул по носовой стрелке, а затем погрузился в смотровую щель шлема. В следующую секунду, её тело врезалось в стальной панцирь и что-то резко треснуло.

Столкновение вышибло из Джейм всякое дыхание и, на мгновение, мозги. Собравшись с последними, она обнаружила, что лежит на спине, глядя в бурлящее рваными облаками небо. Что случилось? Где Герридон? Вокруг неё разливалась тишина, скрежет оружия и более отдалённые крики затихали один за другим. Она что, оглохла? Или что-то сломала? Милосердные Трое, только не шею...

По земле рядом с ней заскрипели копыта, и она обнаружила, что тянется глазами вверх по паре тонких, чёрных, лошадиных ног. Вниз опустилась голова кобылы торна. Она фыркнула на неё, волнуя прядь волос, что упала Джейм на глаза, и оскалила клыки за изогнувшимися губами. Подобно Черепу, она была плотоядной и обладала гнилостным дыханием. Сможет ли ратоновская слоновая кость у горла защитить её? А затем кобыла чихнула ей в лицо и вытянула шею, чтобы потыкаться носовым рогом во что-то ещё, что лежало рядом с ней на песке. Загремел металл. Кобыла фыркнула и отступила.

Джейм осторожно повернула голову. Там лежал рогатый шлем Мастера, иззубренный там, где в него угодил зуб рисара. Его покалеченная обзорная щель, казалась, пялилась на неё в ответ, пустая и тёмная.

Она попыталась встать, и задохнулась от боли, прошившей левое плечо. Обнаружив, что эта её рука вывихнута, она приподнялась вверх на другом локте. Остальные элементы чёрной, эмалированной брони рассыпались по земле поблизости, точно такие пустотелые, сцепленные вместе только лишь разнообразными пряжками и ремешками.

Железная Челюсть также пропал. Растворился ли он в воздухе, подобно своему хозяину, или же просто-напросто ускакал прочь, Джейм не знала. Череп оставался поблизости, выглядя охваченным любопытством, с высоко вскинутой головой и вставшими торчком ушами. Битва замерла на месте. У Джейм создалось впечатление, что все карниды развернулись, чтобы поглядеть на то, что осталось от их павшего пророка, но теперь их внимание было приковано к чему-то на западе. Она изогнула шею, чтобы проследить за их взглядами.

За обрывками ночи по-прежнему маячил Уракарн, но лик его теперь изменился. Над макушкой вздымалась массивная колонна пепла, прошиваемая стрелами молний, а по склонам бежали вниз огненные разломы. Прямо на глазах Джейм, восточный склон горы раздулся и соскользнул вниз. Другой скрытый взрыв изрыгнул облако пара недалеко от вершины, и ещё один, и ещё, и ещё. Всё теперь пребывало в движении, вздымаясь или же падая, под звуки ворчания вроде отдалённого грома. Долина-что-Между, казалось, лежала прямо на пути этого грандиозного, катящегося всё дальше всеобщего коллапса. Но в ту самую секунду, когда уже казалась, что стена обломков вот-вот покатится по западному изгибу ложа долины, над пиками восточных гор взошло солнце, и ночь укатилась обратно, забирая с собою тени и сумрак Уракарна.

Небеса громыхнули, а земля коротко вздрогнула. На далёком горизонте поднялась струйка дыма, исторгнутая горой, что скрывалась за изгибом земной поверхности.

Карниды заволновались и забормотали. С того места, где она лежала, Джейм могла видеть по большей части только шевелящиеся чёрные ноги, лошадей, людей. Все, похоже, одновременно достигли одного и того же решения. С этим они развернулись и потрусили к западу, прочь от поля боя, к руинам своего горного дома.

Джейм осторожно, медленно встала, как будто сгибая только лишь по одному суставу за раз. Её левая рука висела мёртвой плетью у бока, а левое плечо выпирало вперёд под своей оболочкой рисарской брони. Всюду вокруг неё, карниды уходили обратно, тщательно огибая место схватки, как будто сама земля внутри круга была отравлена. Никто не отваживался на неё посмотреть.

- "Ну, и что дальше?" - спросила она Черепа.

Раторн в ответ фыркнул и встряхнулся.

Потом она развернулась на восток, её слепило встающее солнце. Два гребня и прогал между ними смотрелись заполненными машущими фигурками. Их голоса казались далёкими и слабыми, но она подумала, что они аплодировали. Джейм стала дожидаться их приближения, придерживая левую руку за локоть у бока, чувствуя себя больной и замёрзшей.

II

Хирург в лагере сказал ей, что она сломала ключицу.

- "Ничего серьёзного," - бодро продолжал он. - "Целитель мог бы справиться с этим всего за пару-тройку дней, да только у нас нет ни одного. Так что, скажем, две недели с повязкой и регулярным сном дваром, и четыре-пять недель без этого."

Затем он вручил ей сонную настойку, в которой она едва ли особо сильно нуждалась. Казалось, минула целая вечность с тех пор, как в последний раз закрывала глаза -- двадцать дней, если доверять календарю.

Ближе к наступлению сумерек она проснулась в своих тускло освещённых покоях, в компании свернувшегося рядом Жура. Рута подперла её рядами подушек в положении лицом вверх, чтобы уменьшить боль в плече. Сквозь затягивающие окна занавески просачивались звуки шумного празднования. Она догадалась что за прошедший день остальная часть Воинства вернулась в лагерь, в сопровождении Харна Удава, скачущего верхом на осле, единственном верховом животном, которое он сумел отыскать, когда они спустились с утёса.

- "Я вижу, что вы снова это сделали," - сказал он ей при встрече. Она всё ещё не была точно уверена, что именно он имел в виду.

Во рту у неё было сухо, как в пустыне, губы потрескались. - "Воды," - прокаркала она, надеясь, что Рута где-то поблизости. Вместо этого, рядом с ней замаячила тёмная фигура, держащая кубок с водой.

- "Вот, пей," - сказал Харн. - "Я отослал твою служанку наслаждаться фестивалем. Бал Шутов продолжается весь день, Надутёсье, Подутёсье, и лагерь. Ты же, однако, решила сглупить с утра пораньше. И какая же блажь заставила тебя помчаться на целую орду карнидов без всякой посторонней помощи?"

Джейм подумала, что у неё были свои причины, но ни одна из них не звучала теперь достаточно убедительно.

Харн придвинул кресло и сел рядом с ней. Деревянная рама застонала под его весом, а его колени оказались на уровне его груди.

- "Ещё никогда прежде не ломала себе кости, верно?" - спросил он. - "Это вторгает в уныние. Всё кажется хуже, чем есть на самом деле, пока ты наконец не свыкнешься со своим положением, а к этому времени кость уже срастётся."

Джейм понемногу потягивала воду, ощущая резкий вкус гранатового сока.

- "Какие потери?" - спросила она.

- "В Долине-что-Между? Дюжина раненых, но никто не убит. У кадетов были слишком сильные позиции и их строй устоял. Карниды, с другой стороны, должны были потерять несколько сотен. Мы в любом случае никогда не узнаем этого точно, поскольку они забрали своих павших с собой. Учитывая, какова там горловина долины, основная их часть так никогда и не вышла на расстояние своего и нашего удара."

Джейм окинула рандона внимательным взглядом. Судя по нему, всё казалось много хуже.... - "Вы же хотите сообщить мне что-то ещё, верно?"

Харн отвернулся в сторону, затем снова посмотрел на неё. - "Пока тебя не было, я получил сообщение от Черныша. Он хотел знать, что случилось с Шиповник Железный Шип. Я полагал, что ничего не случилось, пока я её не спросил. Она ответила, что её связь с Верховным Лордом сломалась, и снова оформилась с тобой."

Джейм вздохнула. Она знала, что это последует, но всё же надеялась, что, каким-то образом, этот день никогда не настанет. - "Это был несчастный случай," - сказала она. - "Шиповник была страшно расстроена смертью младенца искательницы прямо у неё в руках, а Тори был слишком далеко, чтобы помочь."

- "В то время, как ты стояла прямо перед ней. Да, я понимаю. Надеюсь, поймёт и Тори, когда услышит всю историю целиком."

На мгновение между ними воцарилась тишина. Они оба думали о том, что реакции Торисена далеко не всегда отличаются рациональностью, а эта история прямо-таки выпрыгнула из самого сердца его глубочайших потаённых неуверенностей.

Харн хлопнул своими большими ладонями по коленям с видом кого-то, кто готовится к самому худшему. - "Теперь ещё одно. Он приказывает тебе вернуться в Готрегор. Немедленно."

Джейм потрясённо на него уставилась. - "Но мне ещё осталось шестьдесят дней, вся весна, чтобы закончить свой год в Котифире!"

- "Рандоны поймут важность призыва твоего лорда -- я надеюсь. Ты, разумеется, возьмёшь с собой Железный Шип. И свою десятку в качестве эскорта, мы оформим им отдельное задание. Веселее," - добавил он, видя выражение её лица. - "Сколь бы безумно ты ни действовала этим утром, ты всё-таки не совсем в полной немилости (англ.: под облаком)."

Её внимание сместилось на небольшую кучку бумажных обрывков на полу. Она вспомнила, как проснувшись раньше этим днём, обнаружила кадета третьекурсника Угля, стоящего радом с кроватью и сверлящего её взглядом.

- "Ты ещё сохранила записку, что я сунул тебе под дверь?" - спросил он.

Она выловила её из-под подушки и безмолвно вручила ему. Он разорвал её на части. А затем ушёл прочь, не сказав больше ни единого слова. Проснувшись нынче, она подумала, что всё это было просто-напросто сном. Определённо, что нет.

Харн поднялся на ноги, царапая, казалось, головой потолок и заполняя собою всю комнату. - "Несмотря на всю театральность приказа Черныша, тебе нет нужды выезжать раньше завтрашнего дня. Давай-ка спи дальше."

В дверном проёме он столкнулся с Шиповник Железный Шип. Южанка шагнула в покои, провожая его взглядом, затем вскинула бровь и посмотрела на Джейм.

- "Скажи остальным собираться," - сказала Джейм, со вздохом откидываясь обратно на свои подушки. - "Мы едем домой."

Словарь

Значение некоторых терминов принято на основании официального перевода трёх первых книг издательства "Азбука-классика".

Addy - Эдди [adder - гадюка] - позолоченная болотная гадюка Тени, к которой на привязана

Adric - Адрик - Лорд Ардет из Омирота, бывший наставник Торисена

Ahack - Ахак - в Пустошах, западный ветер

Amantine, Princess - Принцесса Амантина - Сестра Круина, тётя Кротена

Amberley - Амберли - кендар, бывшая любовница Шиповник

Anooo - Ануу - в Пустошах, северный ветер

Apollynes - Аполлины - горный хребет, параллельный Ободу

аrrin-ken - аррин-кены - громадные, бессмертные, кошко-подобные создания; третий из Трёх Народов Кенцирата

Ashe - Зола - певица мерлонг

Awl - Шило - главный рандон дома Рандиров

Bane - Отрава [букв.: беда/отрава/погибель] - наполовину брат Джейм и Трои; неясно, жив он или же мёртв

Bear - Медведь - повредившийся разумом старший брат Шета

Bel-tairi - Бел-Тайри - винохир, раньше принадлежала Кинци, теперь Джейм

Blackie - Черныш - будничное прозвище Торисена

Brier Iron-thorn - Шиповник Железный Шип - кендар, кадет рандон, ранее привязанная к Торисену, а теперь к Джейм

Burnt Man, the - Сгоревший Человек - один из Четырёх, представляет собой огонь

Burr - Бурр [букв.: колючка] - кендар, друг и слуга Торисена

Byrne - Бирни - один из Четырёх, представляет собой огонь

Caldane - Калдан - Лорд Каинрон из Рестомира

Cella, Lady - Леди Келла - кузина Короля Кротена

Char - Уголь [букв.: уборка/уголь/форель] - кадет Норф третьего курса

Corrudin - Коррудин - дядя Лорда Калдана и его главный советник

Corvine - Вороная - бывшая Клятвопреступница Норф, привязанная к Рандирам

Cron - Крон - кендар Норф

Cully - Калли - один из самого первого отряда Торисена

Damson - Чернослив - одна из десятки Джейм

Dani - Дани - от Shandanielle - Шанданиэль - Леди Профессий

Dar - Дар - один из десятки Джейм

Dari - Дари - сын и возможный наследник Лорда Ардета

Death's-head - Череп - раторн

Dorin - Дорин - внука Котифирского верховного жреца

Ean - Йен - зять Гаударика

Eaten One, the - Съеденная Когда-то - одна из Четырёх, представляет собой воду

Erim - Ёрим - один из десятки Джейм

Evensong - Вечерния - дочь Гаударика, жена Йена, отца Бирни один из десятки Джейм

Falling Man, the - Падающий Человек - один из Четырёх, представляет собой воздух

Fang - Клык - девушка пустошница, которая осела в Котифире

Fash - Досада [букв.: беспокойство / мучение / досада] - кадет Каинрон

Four, the - Четверо - природные силы Ратиллиена, представленные Съеденной Когда-то (вода), Падающим Человеком (воздух), Земляной Женщиной (земля) и Сгоревшим Человеком (огонь)

Frost - Морозная - коммандер казарм Рандиров

Ganth Gray Lord - Серый Лорд Гант [Ганс] - отец Джейм и Торисена

Gaudaric - Гаударик - Мастер Железной Перчатки

Genjar - Генджар - сын Калдана, главнокомандующий Воинства

Gerridon - Герридон - Мастер Норфов, архипредатель Кенцирата

Gnasher - Гнашар - король-волвер из Глубокой Глуши

Gorbel - Горбел - лордан Калдана

Graykin - Серод [Gray + kin = Серый + род] - слуга Джейм, время от времени Мастер Информаторов

Greshan Greed-heart - Грешан Жадное Сердце - брат Ганта, дядя Джейм и Тори

Grimly - Лютый - друг Торисена, волвер из Свирепой Норы

Hangnail - Заусенец - шпион

Hull - Карапас - главный лесничий Торисена

Granny Sit-by-the-Fire - Бабка Сидящая-у-Огня - богиня Пустошей из Старого Пантеона

Harn Grip-hard - Харн Удав [букв.: тяжёлая хватка] - коммандер Южного Воинства

haunts - одержимые, мерлонги [букв.: одержимые, призраки] - всё что угодно, подвергшееся порче Призрачных Земель и поэтому ни полностью живое, ни полностью мёртвое; обычно безумны, но не в случае Золы

Index - Индекс - летописец, который знает, где что лежит

Iron-jaw - Железная Челюсть - боевой конь Ганта, теперь боевой конь мерлонг Герридона

Ishtier - Иштар - бывший Тай-Тестигонский верховный жрец

Jame - Джейм от Jamethiel - Джеймсиль - также называемая Джеймсиль Яд Жрецов; сестра близнец Торисена Чёрного Лорда, но выглядит младше его на десять лет

Jamethiel Dream-weaver - Джеймсиль Плетущая Мечты - консортка Герридона Мастера Норфов; мать Джейм и Торисена,

Jedrak - Джедрак - бывший Лорд Яран

Jorin - Жур [Жорин] - слепой Королевский Золотой охотничий барс Джейм

Kalan - Калан - Котифирская искательница

Келс - Келс - Готрегорский травник

Kenan - Кенан - Лорд Рандир

Keral - Мразиль [feral - дикий / жестокий] - павший тёмный переврат, слуга Мастера

Killy - Килли - один из десятки Джейм

Kindrie Soul-walker - Киндри Бродяга по Душам - шанир целитель, двоюродный брат Джейм и Торисена

Kin-Slayer - Разящий Родню - меч Торисена

Kirien - Кирен - летописица, Лордан Яран

Kroaky - Кроаки - Кротен в молодости

Krothen - Кротен - король-бог Котифира

Kruin - Круин - бывший король Котифира; отец Кротена

Lady Professionate - Леди Профессий / Специалистов - Дани или Шанданиэль; гильдейский лорд

Lainoscopes - Лжепредельный - король Лангадина

Lanek - Ланек - маленький сынишка Калан

Lanielle - Ланиэль - Лангадинская искательница, внучка Лаурентины

Laurintine - Лаурентина - Лангадинская искательница

Lord Artifice - Лорд Сноровка - Котифирский гильдейский лорд

Lord Merchandy - Лорд Торговли - Котифирский гильдейский лорд

Lurcher - Плутовка - моа (верховая птица) Джейм

Marc (Marcarn) - Марк (Маркарн) - кендар, друг Джейм, семи футов росту, девяностопятилетний бывший воин

Mercer - Шёлкоторг - Лорд Торговли

Merry - Мерри - одна из кендаров Торисена

Mint - Мята - одна из десятки Джейм

Mother Ragga - Матушка Рвагга - Земляная Женщина; одна из Четырёх

Near, Prince - Близкий, Принц - муж Принцессы Амантины

Needham - Нужнозадый - Мастер Шёлкового Кошелька

Niall - Ниалл - один из десятки Джейм

Onyx-eyed, Marigold - Ониксоглазая, Бархатцы - коммандер Норфских Казарм

Pereden Proud-prance - Передан Напыщенный - отец Тиммона; сын Адрика

Prophet, the - Пророк - лидер карнидов

Quill - Перо - один из десятки Джейм

Quirl - Квирл - сын Вороной

Qrink - Кринк - Мастер Бумажной короны, деверь Калан

rathorn - раторн - плотоядная двурогая зверюга, похожая на помесь лошади и дракона

Rain - Дождь - замена для Шторма

Rawneth - Ранет [rawness - сырость / болезненность] - Матрона Рандир

Rose Iron-thorn - Роза Железный Шип - Каинрона, мать Шиповник Железный Шип

Rowan - Рябина - друг Торисена, рандон и управляющая Готрегора

Rue - Рута - одна из десятки Джейм, её служанка

Ruso - Русо - Лорд сноровка

Shade - Тень - так же известна как Паслен [Nightshade - Паслен, букв.: Ночная Тень]; кадетка Рандир; полу-кендар, незаконнорожденная дочь Лорда Рандир Кенана

Shandanielle - Шанданиэль - Дани, Леди Профессий

Sheth Sharp-tongue - Шет Острый Язык - боевой лидер Каинронов; прошлый комендант Тентира

Shrike - Сорокопут -кадет третьекурсник Рандир

Shuu - Шуу - в Пустошах, южный ветер

Snow - Снежная - замена для Дождя

Spare - Резервный [скудный, худой, запасной] - заместитель командира Норфских казарм

Storm - Шторм - чёрный боевой жеребец Торисена

Talisman - Талисман - имя/личность Джейм в качестве Тестигонского вора.

Taur - Таур - директор горы Албан, бывший рандон

Tenebrae - Тенебре - горный кряж к востоку от Пустошей

Timmon - Тиммон - Лордан Ардет

Tishooo - Тишшу - Падающий Человек, Старик, в Пустошах - восточный ветер

Ton - Тон - Котифирский принц, сын Амантины

Torisen Black Lord - Торисен Чёрный Лорд - Тори, Черныш, Верховный Лорд Кенцирата; брат-близнец Джейм

Trishien - Тришен - Матрона Яран

Twizzle - Твиззл - ручной бесёнок (собачка-ищейка) Горбела

Uraks - Ураки - горный кряж к западу от Пустошей

Vedia - Ведия - богиня целительства из Старого Пантеона Котифира

whinno-hir - винохиры - почти бессмертные копытные, сопровождающие Кенцират почти с самого его основания.

Yce - Уайс [Yce читается и пишется почти как Ice - лёд. Yce - это термин волверов для обозначения замёрзшей корки над глубоким снегом, т.е. рус. - наст; в англ. это слово отсутствует и переводится как тонкая корка льда над снегом] - щенок волвер Торисена

THE END

321

Content

Ходжелл Пэт
The Sea of Time - Море Времени