Антон Демидов

ИСКУСИТЕЛЬНИЦА

Посвящаю своей сестре Анжелике Демидовой и ее очаровательной любовнице Евгении Гусевой

Отец Гермоген был очень добрым человеком и любил ближних как самого себя. Но больше всего, конечно, он любил того, кому служил всю свою жизнь, начиная с раннего детства — Господа Бога. Его одинаково любили все прихожане, за его спокойствие, разумность и доброту. Он был строгим пастырем, но каждый кто приходил к нему на исповедь, стремился исполнять данные им указания, и начинал в итоге новую жизнь. Обретя дар прозорливости, и без того замечательный священник стал примером для подражания многих, и к нему не зарастала народная тропа. Однако, было в его жизни нечто такое, чего он никогда и никому не открыл бы даже под страхом неминуемой смерти.

Глава 1

Высокий светловолосый мужчина крепкой комплекции был облачен в рясу, и накинув епитрахиль на крошечную старушку стоявшую перед ним согнувшись пополам, зачитывал молитву.

— Господь благословит, — сказал он ей, когда увидел ее руки лежащие одна в другой. Проводив старушку улыбкой, он мысленно возносился, слушая молитвы утренней службы.

Через десять минут после окончания службы, он довольный началом дня вышел из храма, и тут же встретился лицом к лицу со скверной на вид старухой. Будучи человеком доброжелательным и одинаково всех уважая, он улыбнулся ей.

— Здравствуйте, бабушка!

— Здравствуй, здравствуй, милок! А ты не знаешь, где тут батюшку Гермогена найти можно?

— Гермогеном меня величают.

— Вах, чай милок, ваш храм я не посещаю, кого как зовут не знаю, не серчай батюшка за мое незнание!

— Полно будет вам, бабушка! Расскажите, что там у вас случилось, по какую потребу ко мне вы пришли.

Неожиданно посуровев, старушка потянулась к высокому плечу священника. Тот сам склонил над ней свою голову, приготовившись слушать.

— Хвори у нас идут разные по деревне, мужики все спились, теперь от бутылки ни на шаг.

— Ну а чем же я могу помочь вашей деревне? Здесь доктор нужен а не священник.

— Ты меня сперва милок послушай, а потом говорить будешь. Так не всегда было, а совсем недавно стало. Когда к нам ведьма приехала.

— Ведьма? — удивился Гермоген.

— Да тьфу на нее! Кто знает, ведьма она или нет, молодая такая красавица, за ней все мужики по деревне бегают, от красоты ее разум теряют. Как она приехала, так у нас и пруды обмелели и реки, и рыбы больше не стало, скот весь попадал, неурожай нынче. Завод был и тот закрылся. Я вот что думаю милок — изгнать надо от нас бесов и немедленно!

Пару секунд поразмыслив, батюшка вспомнил об отсутствии у него срочных дел после этой службы. И сказал старушке:

— Давай, веди меня бабуля в вашу деревню! Посмотрю я, что у вас за ведьма завелась там.

Дорожный знак висел криво. С него уже почти смылась надпись, возвещающая путникам, что деревня называется Белодонья. Дома в деревне все как один стояли косо, заборы расхлестались по всей улице вместе со столбами, некоторые из которых уже просто лежали на проезжей части. Удивительно, как только провода не обрывались. Прямо под ногами Гермогена лежал козлиный череп с рогами, начисто обглоданный собаками. Большинство здешних дворняг одичали и уже не сторожили домов — бегая прямо с оборванными цепями на шее, ловили крыс, травили кошек и порой бросались на людей.

— А ну, кыш отсюда беспутная! — прикрикнула старуха, замахнувшись своей клюкой, когда к ним приблизилась одна из дворняг и злобно оскалилась.

Здешние дороги были размыты дождями и снегом — уже больше нескольких зим творилось в деревне все это безобразие.

— Пойдем, милок! — позвала бабушка, и священник двинулся следом. Они шли совсем недалеко — деревушка оказалась совсем небольшой, только вокруг жилых избушек было множество сгоревших и брошенных. В одном месте Гермоген и вовсе увидел дом, разваленный по бревнышку. О том, что это был дом, напоминала только кровать лежащая на боку, и прислоненная к нетронутой печи.

— Вот, смотри, милок, что эта ведьма окаянная натворила! Там один охотник жил, который понял ее суть колдовскую и хотел пристрелить. Вот он ушел из дому за водой, возвращается — а ведь дом по бревнышку разобран. Вихрь налетел чудной какой-то, пока его не было.

Успокоив себя мыслью о том, что могущественнее силы Господа нет на свете, священник продолжал следовать за бабулей.

Среди прочих сильно выделялся особняк, вокруг которого стояли все избушки. Особняк был очень красивый и хорошо слажен, в окнах его горел свет и постоянно туда-сюда прыгали разные тени. Увидев их, Гермоген достал из-за пазухи крест и поцеловал его.

— Так здесь и живет эта ваша ведьма? — спросил он, обратившись к бабуле.

— Ты догадлив, милок. Здесь она и живет с самого начала. Раньше этого дома здесь не было, зато была церковь. Но по ее повелению церковь снесли, да этот дом воздвигли.

Оскорбленный этим жестом ведьмы до глубины души, Гермоген в сердцах воскликнул:

— Это нельзя так оставлять!

Приблизившись к дверям особняка, он несколько раз постучал в них, и те открылись в тот же миг, сами по себе.

— Смотри, милок, не влюбись в нее, — предупредила бабуля напоследок.

— Спасибо, бабушка! — поблагодарил ее за напутствие священник, — Господь со мной!

Сказав это, он вошел внутрь. Там оказалась просторный зал, объединенный с прихожей. В зале стоял приличных размеров обеденный стол и множество стульев. По обе стороны зала наверх вздымались две изящные лестницы, идущие на второй этаж. Внутреннее убранство особняка было намного более роскошным, чем наружное, и батюшка неискушенный подобной красотой прежде, теперь молча восхищался всем, что его окружало.

— Здравствуй, гость незваный, здесь всегда тебе рады, — услышал он у себя за спиной голос. Обернувшись, он увидел перед собой девушку, которая едва доставала ему до плеча. Роскошная копна золотых волос на голове притягивала взгляд, а ее огромные зеленые очи, в которых как казалось, жили все тайны мира, достаточно было увидеть лишь раз, чтобы уже никогда не забыть. Девушка выглядела совсем юной, и ее красота пленяла. Гермоген неожиданно растерял свой боевой настрой, и заглядевшись в ее волшебные очи совсем позабыл о том, зачем же он пришел в этот особняк.

— Нечасто в гости священники захаживают ко мне, — рассмеялась красавица.

Неожиданно вспомнив о цели своего прибытия в этот дом, батюшка едва в силах совладать с собой, произнес чуть слышно:

— Я ведь сюда за ведьмой…

Красавица залилась безудержным смехом.

— Вы ищете ведьму, да? А вы знаете, что название не отражает сути? Колдуний здесь нет, а ту, кто ведает всем, а это и есть ведьма — найти можете.

Растерявшись, Гермоген даже не нашелся что ответить дерзкой девушке.

— Садитесь, — указала она ему на диван, — Будьте моим гостем! Здесь вы можете быть как дома.

Расположившись на диване, батюшка и до двух сосчитать не успел, как девушка уже начала накрывать стол. Всего за пару минут на столе много самых разных яств, которых священник не мог себе позволить. Заканчивался Великий Пост, и Гермоген, сочтя ее угощения неуместными, сказал:

— Простите, дорогая…

— Обращайтесь ко мне Варвара.

— Простите, дорогая Варвара, но ведь сейчас пост…

Та лишь улыбнулась, унесла несколько тарелок, а на их места поставила новые — с постной пищей.

— Вы умеете угодить гостям. — похвалил ее Гермоген.

— Гости — это всегда большое дело, мне не жаль трудов. — ответила красавица.

— А кто вы есть-то?

— Ведьма и есть, — рассмеялась она ему в лицо. Устроившись рядом, она попыталась положить руку ему на плечо, но тот повернулся к ней и оценивающе оглядел.

В тот момент вниз по лестницам сбежали тридцать три черных кота, и все как один устремили свой взгляд на Гермогена. Глядя в их желтые глаза, священник невольно поймал себя на мысли о том, что это не простые коты.

— Вы держите у себя столько кошек… Должно быть, вы сведущи в домашних животных и уходе за ними…

— Я не ветеринар. — взяв на руки одного кота, Варвара встала с дивана, и прошла по комнате, поглаживая его по голове. Кот довольно замурлыкал. Словно бы угадав ход мыслей Гермогена, она сказала:

— Кошки — очень хорошие компаньоны. У животных есть душа, есть разум, но нет духа, который позволил бы им совершенствоваться и завоевать главенствующее положение на Земле.

Сев на свободное кресло-качалку, и все еще поглаживая кота, она улыбнулась священнику. Подвинувшись на кресле ближе к дивану, она спросила:

— Разрешите ли положить мне ножку на ваши колени?

Батюшка, от услышанного возмутился в течение доли секунды. Отодвинув в сторону угощение, он поднялся над столом во весь свой немалый рост.

— Уйди от меня, окаянная! — закричал Гермоген на девицу. Смерив того надменным взглядом своих магических очей, девушка тряхнула пышной копной золотых волос и усмехнулась.

— Да коли вы, батюшка, не желаете, чтобы я вам на колени свою ножку положила, совсем дело запущено. — смеялась над ним Варвара.

В следующее же мгновение, оскорбленный словами красавицы, Гермоген увидел у себя под ногами вместо пола зыбкую топь. Стулья обратились бесами и ускакали наверх. Один из черных котов, как показалось батюшке, усмехнулся и сказал:

— М-да, тяжелый же случай…

Взглянув на стол, священник увидел в тарелках полусгнившие щепки и червей. Едва не сходя с ума от увиденного, он вскочил с дивана, и закричал, вынув распятие:

— А ну прекрати! Именем Христа тебя заклинаю, проклятую! Прекрати свое колдовство, ведьма!

Варвара продолжала как ни в чем не бывало улыбаться.

— Очень. Интересный. Спектакль. — сказала она, ставя многозначительные паузы между словами, — Разрешите поинтересоваться вашим самочувствием, батюшка. Должно быть, уработались на церковной службе?

Оглядевшись по сторонам, Гермоген обратил внимание на то, что все в норме, и нет ни бесов ни топи. Осознав, что все это могло ему только привидеться, он пришел к несказанный ужас.

— Что за чертовщина здесь творится? — спросил он.

Понимая, что Варвара вряд ли сама сознается в колдовстве и скажет правду, он схватил ее за руку, и глядя прямо в глаза прошептал:

— Я жду вас завтра у церкви к утренней службе.

Та не стала отвечать, а лишь рассмеялась и в очередной раз смерила его высокомерным взглядом своих магических очей.

Возвращаясь из дома странной девицы, Гермоген приложил к губам крест, и вновь вспомнил магическое обаяние ее очей. Весь оставшийся день он ходил как пришибленный, и даже вечернюю службу проводил как-то странно. Несколько раз он перепутал молитвы, а в самом начале забыл переодеть рясу.

Вернувшись домой, батюшка Гермоген, не в силах понять, что же с ним такое происходит, без ужина завалился спать. Ночью ему снилась Варвара, в окружении красивейших цветов. Сходя с ума по ее красоте, он проснулся среди ночи и больше не в силах был уснуть, вспоминая девушку. Бледный и усталый с бессонными глазами, даже не позавтракав, он отправился утром в церковь, в надежде там встретить Варвару.

Глава 2

В храме он прождал ее с раннего утра, до позднего вечера. Весь день он не терял надежды на то, что Варвара все-таки посетит церковь. Поэтому, каждый раз когда он окидывал взором прихожан, то искал в толпе ее прекрасный лик.

Перед тем, как уходить из церкви, он подошел к иконе Богородицы, и помолился о том, чтобы вскоре в церкви увидеть Варвару пришедшей на причастие.

Возвращаясь домой, он задавал себе вопросы о том, почему не поступит иным образом с грешницей. Отвечала ему лишь совесть, говоря о том, что он не должен обижать красавицу, кем бы ни была она.

А тем временем, небо затянуло тучами, и мало-помалу начал накрапывать дождь. Казалось, словно бы дождь грустит вместе со священником, и вместе с ним делит переживания за грешную душу юной ведьмы.

Вернувшись в келью, и повалившись на кушетку, Гермоген вновь задумался о Варваре. Нельзя допустить, чтобы она и дальше несла беду людям, нельзя, чтобы губила чужие души. Пусть придет в церковь, пусть исповедается… Но, зачем ему это? Ведь смерть всех уравняет и демоны заберут ее в Преисподнюю… Нет, он не хочет, чтобы она вечно страдала в Аду, он хочет ей только самого лучшего — пусть Варвара искупит свои грехи, станет верующей христианкой и попадет в Рай! Ведь это лучшая судьба для такой красавицы, как она. Пока он размышлял о Варваре, прекратился дождь. Вскоре, на небе взошла Луна, осветившая своим ярким прожектором келью Гермогена.

Той ночью Гермоген отчаянно силился заснуть, но не мог. Мыслями он вновь и вновь возвращался к Варваре, вспоминая ее надменное лицо. Битый час он ей читал Библию, а она его слушала, но не задавала вопросов, и даже более того — попутно она занималась своими делами. Она то строила карточные домики и тут же их разрушала, то плела пряжу, нити которой тут же распутывала. Точно так же рушились надежды батюшки Гермогена втолковать ей все то, что он хотел до нее донести.

Но он, каждый раз заново воскрешал в себе веру в учение Господа. Он так же искренне надеялся, что ей сможет быть интересным все то, о чем рассказано в Библии, и задумавшись, она все-таки решит измениться.

Лежа и вспоминая как пробивался со Христом в душу грешницы, он так же гадал — о чем думала Варвара в то время, и была ли в ее сердце хотя бы малая капля раскаяния за все грехи, что она сотворила в жизни. Но, гадая об этом, он вновь вспоминал обрушенные ею карточные домики. С каждым мгновением, ему все больше казалось, что его вера в собственные возможности не больше такого карточного домика, и как те карточные домики, Варвара вскоре обрушит и его.

Увы, в тот день она не пришла в церковь. Как Гермоген ни старался, пробудить в ведьме любовь ко Господу у него не получалось. Ее лицо опять лучилось надменностью, а всякие попытки ей втолковать, что то делать можно, а это нельзя, рассказы о святых и о том как они все приходили к Богу, были для нее лишь пустым звуком.

— И сказал ему ангел — порази эфиопа, ибо лишь выглядит он крепким и могучим, а на деле он труслив и слаб, — рассказывал он ей, вновь придя к ней в дом.

— Труслив и слаб? — переспросила Варвара, усмехнувшись. Лицо ее прекрасное в этот момент выражало будто неприязнь, ведь было оно теперь еще более надменным, а оттого ее усмешка казалась неприязненной.

— Да, труслив и слаб, — ответил батюшка.

Та залилась звонким смехом.

— Нота бене, батюшка Гермоген, вас ведь там не было! Так что же вы судите демона за его слабость и трусость, коли с ним сами не рискнули сразиться?

На миг Гермоген задумался. Но тут же он осознал нечто куда более страшное, нежели сам факт того, с кем он разговаривает.

— Ты хочешь натравить на меня демона? — ужаснулся он.

— Что вы… что вы… — загадочно улыбалась Варвара, — Просто я хочу чтобы вы знали, насколько могут быть плохими шутки с этим эфиопом.

Мурашки пробежали в этот момент по коже священника. По дороге домой он вспоминал, не напоминает ли ему кого-то Варвара. Могущественные ведьмы, способные призывать демонов… Вспомнив одну такую ведьму, Гермоген вздрогнул от осознания ужасающего факта — если все действительно было так, как он подумал, то знаменитая гоголевская Панночка могла оказаться вовсе не вымышленным персонажем. Неужели судьба решила над ним подшутить, и он новый Хома Брут, а Варвара — новая Панночка? Упаси Боже…

— Эфиоп — демон, способный принимать человеческий облик, притворяясь иноземцем. Повстречавшие его испытывают помутнение рассудка, и видят то, чего в действительности быть не может.

Батюшка Гермоген понимал, что после слов Варвары он совершенно точно повстречает эфиопа, и готовился предстать перед его лицом во всеоружии, с верой и молитвой отражая нападение. И все бы ничего, но стоило ему приблизиться к дому, как земля разверзлась, и из полыхающих глубин полезли бесы. Небо неожиданно сделалось необъятной черной кляксой, на которой не видно было ни Луны ни звезд. Подняв перед собой крест, батюшка стал отступать в сторону храма. Ему казалось в тот момент, будто бесы населив деревню и поломав дома, теперь все собирались вокруг храмовой колокольни. Понимая, что спугнуть их можно только при помощи колокольного звона, Гермоген со всех ног вбежал в храм и стал карабкаться на колокольню. Пока он карабкался, разномастные чудища летали вокруг колокольни, и кружили и кружили, с каждым мгновением сужая кольцо и крича отвратительными голосами. Поднявшись на самый верх, он принялся звонить в колокола так сильно, как мог. В первый миг колокольный звон чуть не оглушил его, но найдя поблизости пару тряпок, он заткнул ими уши.

Но стоило ему лишь взглянуть вниз, как увидел он внизу жителей деревни, немогущих понять, зачем это батюшка посреди ночи залез на колокольню, и теперь бьет в колокола.

Сквозь толпу к колокольне подошел настоятель. Кто-то из толпы посветил фонариком на звонаря, осветив им изможденное лицо батюшки Гермогена.

— Батюшка сошел с ума! — пронеслось по толпе.

Тем временем, настоятель, понимая чем все это может закончиться для Гермогена и для церкви, решился его позвать.

— Гермоген! — крикнул он, — Гермоген! Слезай с колокольни, и хватит сходить с ума!

Но тот не слышал его криков, и продолжать бить в колокола.

— Он заткнул уши, — догадался настоятель. Едва осознав это, он побежал в колокольню затем, чтобы подняться наверх, и привести Гермогена в чувство. Когда он сделал это, Гермоген испугался его.

— Сгинь нечистый, сгинь! — закричал тот, после чего ударил настоятеля крестом по лбу, — Сгинь, кому говорю! Именем Христа тебя заклинаю — сгинь!

— Гермоген, ты не ведаешь, что творишь! — закричал на него настоятель.

— Коварный эфиоп! — закричал тот.

В то же мгновение настоятель осознал, насколько все может быть плачевно. Не желая больше выслушивать за кого Гермоген его может принимать, он спустился вниз.

— Он сошел с ума, — повторял настоятель как сам не свой, — Гермоген сошел с ума…

Хотя настоятель и был не из робкого десятка, но поведение Гермогена той ночью совершенно выбивалось из обычного порядка вещей.

Поутру Гермоген очнулся в своей келье. У его кушетки стоял настоятель и внимательно смотрел на священника.

— Гермоген, Гермоген… — печально произнес настоятель. — Видал я бесноватых, не раз изгонял бесов из людей. Сегодня, я впервые видел бесноватого батюшку.

— Меня? — тревожно спросил Гермоген, понимая, какой получит ответ — произошедшее ночью никак не получалось забыть.

— Тебя самого. Ты снова к той ведьме ходил?

— Ходил. Рассказал ей историю про эфиопа из Нового Завета, и…

— Не доведет она тебя до добра, Гермоген, а на корню сгубит. Ты этого хочешь?

— Нет.

— Тогда зачем же ты к ней ходишь-то все время?

— Ко Господу привести хочу, чтобы более не губила она людей.

— А ты ее спрашивал, хочет ли она того? Ты Господа спросил, нужно ли она ему? Ты слишком самовольничаешь, Гермоген.

— Но ведь Бог…

— …не обязан быть на твоей стороне. — закончил за него настоятель. — Ты когда-нибудь читал Гоголя, Гермоген?

— Читал.

— Помнишь, что случилось с Хомой Брутом?

— Но ведь…

— Да будет тебе известно, что Гоголь ни слова не выдумал, когда писал ту историю. А теперь пообещай мне, что никогда больше не пойдешь к этой Варваре!

Гермоген печально опустил глаза.

— Я не могу. — одними губами прошептал он.

— Так я и знал, Гермоген. Смотри, сгубит она тебя. Хотя, кому я это говорю…

Настоятель покинул келью Гермогена, оставив того размышлять в тишине и одиночестве.

И вновь Гермоген не сдержался, он вновь побежал к дому Варвары, по проторенной тропе. Когда священник вошел в дом ведьмы, то за столом увидел того самого эфиопа. Облаченный в дорогой деловой костюм, эфиоп сидел с Варварой за одним столом, и что-то ей с увлечением рассказывал.

Завидя гостя, эфиоп взглянул на наручные часы.

— Мне пора, я должен спешить — улыбнулся он Варваре.

Поднявшись с кресла, эфиоп поклонился перед ней, и изрек:

— Еще увидимся.

Обернувшись, он направился к выходу. Проходя мимо Гермогена, он повернулся к нему и сказал:

— Легко тебя сломать, Гермоген. Был бы ты хоть немного сильнее в своей вере, и мы бы были равны.

Улыбнувшись ему на прощание, эфиоп вышел за порог и бесследно растворился в воздухе, будто бы его и не было.

— Это…

— …был мой дорогой гость из далекой страны заморской. — закончила за него Варвара. — Мне ведь можно принимать у себя гостей-иностранцев?

Судя по недоверчивому, а вместе с тем и непонимающему выражению ее лица, священник понял одно — она считает его сумасшедшим. Тотчас же Гермоген со всех ног побежал за гостем, и ухватил его за рукав. Когда тот обернулся к нему, священник увидел перед собой озадаченное лицо английского джентльмена.

— Щто слущилос? Кто ви? — искренне удивлялся англичанин.

Не растерявшись, Гермоген сделал первое, что пришло ему в голову — осенил того крестным знамением. Судя по тому, что англичанин никуда не исчез, продолжая все так же озадаченно глядеть на священника, тот сделал закономерный вывод — он сходит с ума. В ужасе оглянувшись на Варвару, а затем снова посмотрев на англичанина, он буркнул себе под нос:

— Прошу прощения.

Недолго думая, Гермоген поспешил скрыться. Если он на самом деле сходит с ума, то он опасен для окружающих, и для Варвары в том числе. А что, если она вовсе не ведьма, и ему все случившееся лишь почудилось? От таких мыслей ему лучше не становилось.

Сидя дома в полузабытьи, он надеялся что кто-нибудь придет к нему, и поможет справиться с нахлынувшей печалью. Варвара словно бы издевалась над ним своими поступками и действиями. Он все больше понимал, что любит ее, и как бы ни старался, не отпустил бы от себя несмотря ни на какие запреты.

— Ведьма и священник, — проговорил вошедший в его келью настоятель. Тяжело вздохнув, он перевел взгляд на измученное лицо Гермогена.

— Угораздило… — выдохнул тот.

— Ты нашел себе отличную пару… — произнес настоятель, — Но ты ей чужд, и Бог и церковь.

— Господи, зачем мне все это? — ужаснулся Гермоген.

— Пути Господни неисповедимы, — ответил тот.

Выйдя из кельи, он ушел в направлении храма. Так же как и Гермоген, он в этот момент размышлял над тайным смыслом всего происходящего.

Она пришла утром на следующий день. По всему — по одежде, по ее внешности, и манерам была похожа на королеву, и так же, как королева, совершенно невозмутимо, она прошла по церкви к очереди на исповедь. Старушки, едва ее завидев, стали возмущаться — мол, ведьма пришла, а та стояла как ни в чем не бывало. Увидев ее, священники забыли о службе, а хор перепутал все молитвы. В храме наступила полнейшая тишина, и только Варвара наслаждалась обращенным к ней вниманием стольких глаз.

На тишину пришел сам настоятель храма. Увидев в церкви Варвару, он ухватил ее за руку, и насилу выволок за храмовые двери, после чего захлопнул их.

— Кто привел сюда ведьму? — возмущенно закричал он на весь храм.

— Я ждал ее, — ответил Гермоген, — Продолжайте службу.

Жестом пригласив его следовать за собой, настоятель привел его внутрь правого придела храма, после чего полминуты пытался выудить из себя хотя бы одно слово. Глядя на Гермогена волком, настоятель сказал:

— Гермоген! Ты же священник! Ведьма — она ведьма и есть, она никогда не уверует в Бога!

— А вдруг? Я надеюсь, что она может это сделать, нужно только дать ей шанс.

— Предостаточно шансов уже было. Тебе рассказать, как она на месте одного храма построила себе дом? А ты еще к нам ее приволок!

— Все можно исправить, если захотеть, — ответил тот.

— Смотри, не влюбись в нее! — пальцем повел перед его лицом настоятель, — Эта любовь тебя ни до чего хорошего не доведет!

Они покинули придел вместе.

— Ну ты смотри, у нее же покаяния нет, только высокомерие! — гневался настоятель.

— Будет, — ответил Гермоген.

— Не нравится мне твоя затея, Гермоген, ох как не нравится… — произнес настоятель. С этими словами, он оставил батюшку и ушел в направлении алтаря.

Тем временем, Гермоген выскочил из церкви, и догнал Варвару. У той на лице читалось лишь высокомерие, исходившее, как казалось — откуда-то из глубин ее души.

— Пожалуйста, — прошептал он.

Секунду поразмыслив, девушка сказала:

— Хорошо.

Служба продолжилась после небольшой задержки. Войдя в церковь вместе с Варварой, Гермоген тотчас же занялся ей. Прихожане возражали, но батюшка был уверен в своих действиях, и не обращал внимания на их слова.

— Как вы крещены? — спросил он Варвару.

— Никак, я не крещена.

— И даже креста не носите?

— Нет.

— Вам есть, в чем покаяться перед Богом?

— Смотря каким.

Вконец запутав своими речами батюшку, Варвара отошла от его аналоя. Пройдя королевой по церкви, она вышла через храмовые двери. Недолго думая, Гермоген вышел за ней.

— Вы ведь можете креститься в православии, — сказал он ей, как только догнал. Та продолжала неспешно идти важной походкой.

— Могу. Но что это мне даст? — отреагировала та.

Священник даже не нашелся, что ответить. Растерявшись, он остановился и теперь просто смотрел вслед ее удаляющейся фигуре. Больше всего сейчас он думал о том, что настоятель мог быть прав, и ведьму попросту бесполезно водить в церковь.

После некоторых раздумий, он все же последовал за ней. Придя в ее дом, он обнаружил, что та, удобно расположившись на диване, читает последование ко святому причащению. Воспарив в тот же миг душой, батюшка уверенно вошел в ее дом.

— Вы готовы креститься, дитя мое? — спросил он девушку. Та, оторвавшись от чтения, подняла взгляд своих необыкновенных очей. Вновь смерила священника высокомерным взглядом, она ответила:

— Я приму православие. Вы так этого хотите, что я даже не осмелюсь вам перечить.

Вновь после ее слов священника взялась пытать собственная совесть — взглянув на ситуацию отстраненно, чего он раньше не делал, он увидел себя извергом, едва ли не насильно требующего от девушки того, чтобы она крестилась. Как он мог дойти до такого? Чем он лучше правителей-изуверов, жестоко казнивших святых в первые годы христианства? Ужас обуял его от осознания собственной жестокости, проявленной к едва знакомой девушке. Да какая тут может быть любовь? Это же вовсе не любовь, а собственничество! Он относится к человеку, как к вещи… нет, это надо прекращать.

Расстроенный, Гермоген покинул дом Варвары.

Вернувшись в тот день к себе домой, Гермоген решив вздремнуть после обеда, и прилег на скромной лежанке. Уснув, он так и проспал — почти до самого вечера. Проснувшись, он взглянул на часы.

— Господи! Я же опоздал на вечернюю службу! — в ужасе прошептал священник, и тут же стремглав помчался к церкви. Войдя в храм, он увидел перед собой настоятеля.

— Гермоген! — сказал ему тот, — Ты не находишь, что с тобой в последнее время происходит что-то не то?

Глава 3

На следующий день Гермоген снова пришел к Варваре. Та накрыла стол, где поставила, по своему обыкновению, самые разные яства.

— Присаживайтесь, батюшка. — пригласила жестом Варвара священника за стол.

Тот сел, и внимательно осмотрел блюда. Похоже, в этот раз, девушка заранее подготовилась к его визиту. Подняв взгляд, Гермоген огляделся. Он увидел на стенах разные портреты. Один из портретов его удивил — на нем изображалась красавица с роскошной косой, с длинными ресницами, горделиво приподнятыми тонкими бровями над огромными зелеными очами. Уста красавицы были что рубины, и выглядели готовыми в любой момент усмехнуться. Оглянувшись на Варвару, священник подметил удивительное сходство портрета с девушкой. Обе они были красавицы, какие только могли быть на земле. Похоже, мысли отразились у него на лице, и девушка ответила:

— Это портрет моей прабабушки. Однажды ночью ее избил неизвестный, а вскоре она и вовсе почила. Могилы вот не сохранилось, ведь она так и осталась непогребенной.

— Отчего же не похоронили вашу прабабушку?

— Говорят, что-то случилось, пока ее отпевали. Сегодня никто уж и не знает, где стояла та церковь.

— А что же случилось тогда?

— Слухи разные ходят. Говорят, доверили за ее упокой читать какому-то семинаристу-недоучке. Напрасно, я считаю.

Гермоген задумался. Ему показалась странной история, рассказанная Варварой о ее прабабушке. Что такого могло случиться во время отпевания, и каким образом семинарист, пусть и недоучившийся, мог все испортить? Но вновь взглянул на красавицу, и заметил, как рубины ее уст все же расплылись в горделивой улыбке.

— Давно ли жила ваша прабабушка, да в какой земле?

— Под Киевом жила, в первой половине девятнадцатого столетия…

Она не договорила — Гермоген поднялся из-за стола и подойдя к ней практически вплотную, взял за руку, и глядя точно в чарующие ее очи, встал перед ней на одно колено. Он ни о чем не думал в этот момент, забыв напрочь обо всем.

— Что вы делаете, батюшка? — удивилась девушка.

— Думаю, вас напрасно считают ведьмой…

Варвара рассмеялась, но ничего не сказала.

— Я поговорю с сельчанами и постараюсь их убедить!

С этими словами Гермоген поцеловал руку Варвары. Та отступила от него назад, и сию же минуту священник встав с пола, поспешно выбежал из ее дома.

— Ничего у вас, батюшка, не выйдет. — сказала Варвара, глядя ему в след, но было уже поздно — того и след уже простыть успел.

Весь день священник ходил по Белодонье, и слушал разговоры местных жителей.

— Ну, как, батюшка? Скоро от ведьмы нас избавите? — спросила его знакомая старушка.

— Скоро. — ответил Гермоген.

Сколько же он услышал разных историй о Варваре в тот день! То один сельчанин рассказывал другому, что после визита к нему Варвары, у него в саду все цветы завяли; то другой говорил, как у него бычок заболел и сдох после того, как его Варвара по носу погладила; а то директор местной школы подметил падение успеваемости своих учеников, увлекшихся наблюдением за ведьмой. Звучали и такие истории, что едва въехав в деревню Варвара начала пить чужую кровь по ночам.

— Мне еще моя мама говорила, что ведьмы краше всех! — судачила одна бабка перед другой, сидя на скамейке под высохшей яблоней во дворе одного дома.

— Это только для мужиков она красивая такая, а на деле — ничего особенного. Да моя дочурка и то краше!

Рисуя в воображении еще более красивую девушку, чем Варвара, Гермоген неслышно удалился. Не получилось, ведь он и такую красавицу в жизни никогда прежде не видел.

— Все бабы ведьмы, это каждый знает. — поучал дед своего внука. — А красивые бабы и подавно! Избавил бы нас кто от этой ведьмы, вот бы мы зажили!

Вдоволь наслушался в этот день Гермоген всяческих небылиц о Варваре, и усталый, вернулся в свою келью. Ночью священнику спалось очень плохо. Ему снилось, будто церковь, где он служил, стояла разрушенной, и среди развалин королевой ходила Варвара.

— Молись на меня, — сказала она, глядя ему в глаза, — Это произойдет, если ты не будешь на меня молиться…

Проснувшись в ту же секунду, Гермоген стал что-то безумно шептать. Из окна его кельи пробивался яркий луч. Полная луна стояла в зените, и светила влюбленному священнику. Тот, не в силах встать с постели, крестился лежа, и продолжал лихорадочно бредить. В какой-то миг ему показалось, будто Варвара стоит за окном и смотрит на него с усмешкой. Стоило ему в очередной раз перекреститься, как видение пропало, будто и не было там девушки вовсе.

Утром батюшка проснулся весь разбитый. Подушка лежала разорванная на полу, одеяло лежало там же. По всей комнате парил вырванный из них пух. С вечера рясы он так и не чистил, а теперь и они валялись на полу, грязные настолько, что очистить их не представлялось возможным. Дополнял картину пепел, лежавший аккуратной кучкой на опаленном полу.

Кое-как сев на постели, Гермоген попытался вспомнить, что же произошло ночью. Голова заболела, и отвечать отказалась. Лишь каким-то чудом ему удалось вспомнить, что это он ночью сжег Библию и молитвослов. От осознания сего факта ему стало не по себе.

— Господи! Господи! — закричал он в ужасе, — Что же я натворил!?

Попытавшись встать с кровати, он обессилено упал. Не в силах встать, он пополз по полу, и руками потянулся к пеплу. В пепле он нашел лишь один уцелевший листок, на нем была молитва "Отче наш". Прочитав текст молитвы, Гермоген перевернулся на спину, и перекрестившись зарыдал.

В церковь на утреннюю службу он не пошел. Занявшись чисткой ряс, он провел за ней половину дня. Пока чистил их, задумался — а не является ли знаком то, что произошло ночью? Завершив чистку, он был уже твердо уверен, что пойдет к Варваре и обо всем с ней поговорит. Может быть, даже приведет ее в церковь креститься. Чтобы это действительно сделать, он не стал откладывать дело в долгий ящик, и отправился к ней сразу же.

Глава 4

Пока шел до дома Варвары, Гермоген ухом ловил со всех сторон неприязненные шепотки местных жителей.

— Вот, смотрите, батюшка идет, которого ведьма приворожила.

— Дело совсем плохо, ведь если батюшка не смог…

— Что же нам делать? Как бороться с колдуньей?

— Видать сильны ведьмины чары!

— Да, говорят, влюбился в нее священник-то… Кто ж нас теперь от нее спасет?

— Батюшка Гермоген в конец запутался, хочет за злодейкой в Ад пойти…

— Священник к ведьме на поклон идет! Что ж делается-то?

— Кто нам теперь поможет?

— Как же нам с окаянной-то справиться?

Стараясь не замечать этих сплетен, Гермоген делал свой путь к дому Варвары.

— Здравствуйте, батюшка Гермоген. — приветствовала его Варвара на пороге своего дома. — Ну, как? Поговорили с местными жителями?

— Знаете, Варвара, еще нет. — отвечал тот.

Ничего не ответила Варвара, а лишь пригласила священника жестом войти в ее дом. Там она принимала важных гостей, сидевших за разными частями одного длинного стола. Все эти столики стояли у стен зала, и на каждом размещались разные кушанья, коими угощались визитеры. Их лиц Гермоген не мог разглядеть в полумраке — неясно, почему в этот раз Варвара не стала себя утруждать задачей разжечь поярче свет. В зале играла чарующая музыка, и некоторые из гостей неспешно вальсировали по залу. Был среди них и тот англичанин, которого совсем недавно Гермоген принял за демона-эфиопа.

— Позвольте пригласить вас на танец. — священник и сам не понял, как из его уст вырвались эти слова, обращенные к Варваре. Как это ни казалось на тот момент удивительным, девушка согласно кивнула.

— Кто ваши гости? — поинтересовался он, кружась с красавицей в вальсе.

— Это мои друзья, если для вас важен ответ.

— Друзья?

— Да, а вы думали, что я из воздуха взялась, и у меня нет ни знакомых, ни друзей?

— Эмм… — задумчиво протянул Гермоген. В самом деле, он не задумывался о том, что представляет из себя жизнь Варвары. Ему не приходило в голову расспросить ее о том, откуда она, чем занималась, получила ли образование, и как себя реализовала в жизни.

— Расскажите о себе, Варвара. — предложил священник.

— Не о чем рассказывать, все как у людей. Училась, работала, и все на совесть. Нашла друзей и знакомых.

— Где работали? В театре где-нибудь, или манекенщицей в известной газете?

— Ах, вы же обо мне раньше не слышали, чего могло бы не быть, являйся я той, кого вы во мне предположили.

— Ну а чем же тогда может заниматься столь прекрасная дама?

— Прекрасная дама изволит стоять на страже закона и находится в служебной поездке. Да, это по моей милости глава местного завода теперь сидит под стражей.

— В чем же он провинился?

— В том, что был корыстолюбив и мзду работникам не платил.

— Так ведь это же… не по-христиански! Так с людьми обращаться. — возмутился Гермоген.

— Теперь у него будет время повиниться в содеянном.

Одна мысль не давала священнику покоя.

— Если вы в служебной командировке, то как и зачем дом выстроили?

Варвара улыбнулась.

— Мне нужно было где-то жить. Ведь вы и сами понимаете, какая красивая здесь природа. Да вот беда — много домов старые и уже давно покосились. Но во всех домах меня сразу же невзлюбили, а кое-где не пустили даже на порог. И тут я гляжу — место пустое…

— Но мне сказали…

— Нет, ту церковь сломали еще до того, как я изволила сюда приехать. Прихожу я сюда, вижу — ничего нет, никакого строения. Предложила местным хорошую мзду за их труды, они тотчас же прибежали строить дом, и никто даже словом не обмолвился, что же тут раньше стояло.

Вот так, мирно беседуя друг с другом, Варвара и Гермоген вальсировали по залу. В какой-то момент батюшке пришла в голову мысль, что мог бы вечно танцевать с ней, глядя в волшебные очи и любуясь сказочным ликом красавицы, лишь бы не расставаться. Он и сам не смог бы сказать наверняка, с какого момента стал наслаждаться каждым мгновением, проведенным с нею, но отчетливо ощутил, как зажегся и разгорелся в его груди фантастический огонь, подобный Солнцу в зените. В одну секунду свет погас, затихли звуки, голоса, и в этой темноте ярче всех мыслимых светил сияла она. Глаза ее горели живым огнем, таким таинственным и магическим.

— Батюшка? Как ваше самочувствие? — голос Варвары словно выплыл из непроницаемой тишины, вернув священника в действительность.

— Все в порядке. Просто задумался.

— Когда просто задумываются, так не смотрят.

Гермоген не нашелся, что сказать. Видимо, секунду назад в его глазах мелькнуло что-то, что не укрылось от бдительного взора ее чарующих очей. «Что, если я в ее власти?» — пронеслась в голове священника мысль. В самом деле, если она настоящая ведьма, то от нее всего можно ожидать.

— Я… лучше пойду. Да, скоро служба, и мне надо приготовиться.

Варвара посмотрела на Гермогена с пониманием во взгляде, и в то же время, с легким лукавством. Похоже, она понимала, что именно видела в его глазах минуту назад. Улыбнувшись священнику на прощание, красавица взглядом проводила его до дверей. Неясным оставалось одно — ее отношение к его чувствам. Как знать, являлось ли все это ее большим наваждением, или чувства, что испытывал Гермоген, были самые настоящие? Гермоген не мог дать четкого ответа на этот вопрос. Он вообще ничего не понимал. Не понимал тех осуждающих взглядов, которыми сопровождали его местные жители на всем пути до границы села; не понимал их презрительных шепотков, в которых его обличали, как влюбленного в ведьму безумца. Может, он и в самом деле безумец, но не простой, а самый счастливый на всем белом свете. Ноги Гермогена сами рвались в пляс, а сердце пело. Но какая-то иная мысль при этом поднималась их глубин подсознания, окутывая его мозг оранжевым туманом с отчетливым запахом напалма.

* * *

Гермогена нашли вечером следующего дня на центральной площади деревни. Простые колхозники, привычные к крестьянскому труду с изумлением смотрели то на портативный огнемет класса "Цефей", то на обугленные останки дома Варвары. Рядом с руинами нечеловеческим голосом орал кот с опаленным хвостом.

— Батюшка…, - нерешительно спросил один из крестьян, мелко крестясь, — вы ее того-с? Совсем?

— Ересь побеждена, — механически ответил Гермоген, бросая огнемет оземь.

Ссутулившись, он побрел к остановке, чтобы сесть на автобус и доехать до своей деревни, где он жил. Завтра Пасха. Господь его простит. Аминь.

Content

Антон Демидов
ИСКУСИТЕЛЬНИЦА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4