Спасти зверя

Наташа Шторм

От автора

Мои дорогие девчонки!

Даже не ожидала, что трилогия «Зверь» вызовет столько откликов. Большое спасибо. И положительные, и отрицательные для меня очень важны. К сожалению, некоторые ресурсы не предоставляют возможность общения с читателями. Поэтому решила ответить всем четвёртой книгой.

Хочу напомнить ещё раз. Мои романы не являются высокохудожественными произведениями. Это сказки, сказки для девочек, которым уже давно исполнилось восемнадцать, но это не мешает им верить в чудо. Возможно, кому-то мои книжки помогут преодолеть лень и апатию, записаться в спортзал или сесть на диету, купить новое платье, нанести макияж и пуститься навстречу приключениям. Ведь принцы тоже ждут своих принцесс. А кто-то, прочитав одну из моих книг, столкнёт своего собственного королевича с дивана и пошлёт… совершать подвиги. Словом, давайте сделаем жизнь ярче и интереснее. А чудо? Поверьте, оно не заставит себя долго ждать.

Всех люблю.

Желаю счастья и добра.

Наташа Шторм.

Пролог

Это только сказки заканчиваются красиво, типа: «Они поженились и жили долго и счастливо». А что потом, после свадьбы? Семья, дети, спокойная жизнь. Как хочется в это верить. В моей истории всё вышло по-другому. Я и представить себе не могла, что самаритянское желание сына помочь ближнему выльется в череду трагических событий, которые поставят под сомнения и то самое «долго», и то самое «счастливо». Но пока я мои подруги наслаждались тихой семейной жизнью.

Анна

Я сидела в мягком кресле, умостив на коленях крошечный ноутбук, и переходила с сайта на сайт, пробегая глазами отзывы. «Мексиканские сериалы», «бразильские страсти», «индийские мелодрамы», «смешались в кучу кони, люди», «фу-у-у, не верю». Последняя книга Веры Львовны, «Жена альпиниста», которую она выложила-таки спустя четыре года после того, как началась моя история, взорвала интернет. Читатели разделись на два лагеря. Одни хвалили, другие ругали. Словом, воздержавшихся не было. Я близко к сердцу принимала критику и очень расстраивалась. Вот и сейчас, за сутки, количество недовольных только возросло. «И чего приплели БДСМ? Сразу стало стрёмно!» Обида заполнила сердце. Я чувствовала себя виноватой, ведь именно я вставила те чёртовы страницы в рукопись. Вставила потому, что так и было, во всяком случае, в первое время. А, оказалось, только испортила очередной шедевр свекрови. Нет, Вера Львовна не была посвящена в мою интимную жизнь, и вся эротика являлась плодом её неиссякаемого воображения, но в чём-то она умудрилась попасть в яблочко.

В коридоре послышались шаги. Бабуля вернулась с пробежки. Я быстро захлопнула ноут и откинула его на диван.

— Доброе утро, Аннушка!

— Доброе! ― широкая улыбка озарила хмурое лицо, но притворщица из меня была никудышная.

— Чего случилось? Только не ври. По глазам вижу.

— Ничего, правда.

Вера Львовна перевела взгляд на ноутбук.

— А, ясно. Опять мониторинг проводила? ― старушка сделала несколько энергичных приседаний и прощупала пульс. ― Как у космонавта. Идём завтракать.

Я поплелась в столовую, где Марта, наша помощница, уже сервировала стол.

— Почему они такое пишут, Верочка Львовна?

— Ты про коней и сериалы? ― бабуля пожала плечами. ― Но ведь так оно и есть. Если бы я не была замешана во всей этой чепухе лично, тоже ни за что бы не поверила. Мне апельсиновый, дорогая.

Марта мило улыбнулась и наполнила высокий стакан солнечным нектаром.

— Но разве Вы не расстраиваетесь, читая отзывы?

Старушка пожала плечами.

— А чего расстраиваться? Кто-то любит Толстого, кто-то Чехова. У каждого писателя свой читатель. Вот я, к примеру, предпочитаю Романа Зверева. Так что ж, остальным повеситься?

Странные предчувствия сжали моё сердце.

— Только не говорите, что Ромка… Ромка пишет эротические романы?

Вера Львовна рассмеялась и на пять минут исчезла из поля моего зрения. Вернувшись, положила на стол две увесистые книги в твёрдом переплёте.

— Эротику? Нет. Опыта пока маловато. Полюбуйся. Жёсткие мужские детективы. Вот по ним точно сериалы снимать нужно.

— Но почему он мне ничего не рассказал?

— Стесняется. Говорит, мол, как только получится шедевр, сразу признаюсь маман.

Я пролистала несколько страниц.

— Там и про тебя есть, милая, так что займись чтением на досуге.

На досуге! А где его взять, этот самый досуг? Радионяня зашипела, и из динамика послышалось радостное агуканье. Я подпрыгнула и понеслась в детскую. Аврора сладко спала, зато крошечный Даниэль потягивался и пускал пузыри. Я взяла его на руки и тихонько покинула комнату. Пусть моя маленькая принцесса ещё немножко понежится в царстве Морфея.

Увидев внука, Вера Львовна расцвела. Она пересадила Даньку к себе на колени и нежно чмокнула в макушку.

— Саша тоже был таким толстяком в год. Ох, Аннушка, это вы здорово придумали, завести малышей. Ромка сейчас далеко. Я бы, наверное, от тоски умерла. А тут такая милая парочка! Знаешь, мне не только скучать, мне состариться некогда.

Даниэль широко улыбнулся и потянулся за соком.

— Ба! Дай!

Марта принесла кружку с сосочком.

— У тебя персональный сок, малыш, самый вкусный.

Данька был совсем не против.

— Да, дети это хорошо. Но я за Ромку переживаю. Если бы он был рядом… Вот почему он выбрал университет в Сиэтле?

Старушка пожала плечами.

— Возможно потому, что только там готовят специалистов такого профиля. Да ты не волнуйся так, не нервничай. Это мне волноваться надо. Не сегодня, так завтра прабабкой стану. Что обо мне мои эротоманы подумают?

Я подпрыгнула на стуле.

— Что это значит, Вера Львовна? Роман с кем-то встречается, и эта кто-то беременная? ― мне казалось, что я уже ненавижу девушку, которая прилипла к моему сыну самым наглым образом.

Свекровь рассмеялась.

— Да успокойся, детка. Никто пока не беременный, но это может случиться в любую минуту. Словом, внук просил тебя подготовить. Вот я подготовила, теперь расскажу всё самым подробнейшим образом.

Подготовила! Любезная свекровь чуть до инфаркта меня не довела. Чем такая подготовка лучше вообще никакой?

— Итак. Её зовут Моника. Она из Марокко.

Я побледнела. Вера Львовна перепугалась.

— Тебе нехорошо, деточка? Может, давление померить?

— Не нужно. Продолжайте.

— Так вот. Не пугайся. Девочка американка, так что непонимания на религиозной почве не возникнет. Мать умерла год назад, а отец работает по контракту. Строит нефтепроводы. Я что-то упустила? Ах да. Ей двадцать один. Чуть старше Ромки. Учится с ним на одном курсе. И вот уже месяц, как они живут вместе.

Кровь застучала в висках, а сердце подпрыгнуло в груди.

— Что значит, живут вместе? Уж если там такая любовь, пусть женятся.

Данька допил свой сок и потянулся к тарелке с кашей. Старушка аккуратно зачерпнула ложечкой душистую овсянку и поднесла к губам внука.

— Ты в каком веке живёшь, детка? Молодёжь сейчас не спешит ставить печать в паспорте. Пусть поживут, притрутся.

Я поднялась со стула и принялась расхаживать по комнате.

— Притрутся? А если, действительно, та самая Моника забеременеет? Тут же как? Всего не предугадаешь.

Данька тоже был незапланированным. После Авроры мы не думали о новом пополнении. Но, спустя год после рождения дочери, я забеременела, случайно.

— Если ребята решат осчастливить меня правнуком, мы их быстренько распишем. На это ума много не надо. Словом, я позвоню Роману Александровичу и скажу, что известие ты восприняла стойко, без истерик. Пусть привозит девочку к нам знакомиться.

— Без истерик? ― я перешла на визг. ― Какая-то ушлая девица опутала моего сына, а я и поистерить не могу?

— Можешь, но не будешь. Девочка прелестна, умна и начитана. Она понравится тебе. Думаю, Ромке повезло, хотя и он у нас кавалер хоть куда.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я попыталась успокоиться.

— Ладно. Чего это я, правда? Мальчик вырос. Естественно, он захочет завести свою семью. Но это так неожиданно. В общем, пусть привозит. Постараюсь справиться.

Вера Львовна победно улыбнулась.

— Саше сама скажешь?

— Да. Только его подготовить нужно.

Саша! От одного звука любимого имени сердце наполнилось теплотой и нежностью. Я не видела мужа целую неделю и очень соскучилась. Слава Богу, сегодня он прилетит.

— Марта, дорогая, с ужином не суетись. Мы все идём в ресторан.

— Э, нет. ― Свекровь подмигнула. ― У вас своя компания, а у нас своя. Правда, Данька? Так что приготовь мне салат и курицу.

Марта кивнула и скрылась на кухне. Вера Львовна промокнула губы льняной салфеткой и мечтательно улыбнулась.

— Ох, Аннушка, смотрю я на вас и радуюсь. Почти пять лет вместе, а влюблены, как новобрачные.

Мой телефон запищал. SMS от Алекса. «Родная! Соскучился. Уже лечу на крыльях любви. Жди в постели! Приготовил сюрприз». Я покраснела. Интересно, что выдумал мой муж на этот раз?

Вера Львовна понимающе кивнула.

— Аннушка. Это, конечно, хорошо, дом, малыши, нудная старушка под боком. Но вы ещё молодые. Съездили бы куда на несколько дней, отдохнули, побыли вдвоём.

— А дети?

Свекровь приосанилась.

— А бабка вам на что? Я ещё о-го-го!

Свекровь, действительно, была о-го-го. Это и пугало. Продвинутая бабуля застряла в подростковом возрасте и куролесила по полной. Кто знает, вернувшись с отдыха, не нашла бы я на младшеньких татуировок или пирсинга! Оставалось надеяться на благоразумие Марты. Я обречённо вздохнула.

— Ладно, так и сделаем. Не знаю, может во Францию, на побережье слетать?

— Прекрасный выбор. Ладно, ты позавтракай, а нам, похоже, пора памперс менять.

Вера Львовна удалилась, а я уселась за стол, задумчиво перебирая овощи в своей тарелке. Как летит время! Вот старший уже вырос. Скоро женится. А там, глядишь, и малыши покинут этот дом, глазом моргнуть не успеешь. Нужно научиться жить для себя, чтобы однажды, выпустив детей в свободное плавание, не чувствовать одиночества. Я мысленно составила список дел. Да, я буду путешествовать с мужем, займусь, наконец, собой, а то поправилась после родов, и придумаю какое-нибудь дело для души. Может, тоже книжки писать начну. Судя по всему, в нашей семье это неплохо получается. Я посмотрела на часы. Восемь. В шестнадцать тридцать самолёт моего благоверного приземлится. Пора готовиться к встрече.

Покинув столовую, я поспешила в спальню.

Алёна

— Стой, родная, я больше не могу, выдохся совсем. Ты меня убьёшь. Я же только с самолёта.

— Врёшь. Приземлился три часа назад. Успел к тренировке. Молодец.

Я замедлила темп и перешла к бегу на месте, злорадно наблюдая, как мой ненаглядный повалился на лавочку, театрально подкатывая глаза.

— Ну же, милый, сделай над собой усилие. Каких-то два километра осталось. Если добежишь до финиша живым, получишь приз.

— А что за приз? ― мой муж оживился.

— Ты получишь меня. Разве плохой подарок?

Эдик вскочил на ноги.

— Отличный! Он выглядит особо привлекательным в свете моего недельного воздержания.

Я потрусила вперёд, набирая темп.

— Вот тут ты сам виноват. Растянул командировку на семь дней. А мог бы управиться за три. Бери пример со Льва. Когда я ставлю его командиром группы, дело движется го-о-раздо быстрее.

Эдвард нагнал меня и вырвался вперёд.

— Лёва многодетный отец. У него сноровки больше. Вот если бы ты родила мне ещё парочку малышей… А то чувствую себя каким-то ущербным среди мужиков.

— Посмотрим на твоё поведение. Ты в нормативы еле укладываешься. Если форму не восстановишь, вылетишь из группы.

— Ты не бабочка. Ты ехидна. Мне сорок, не забыла? И работаю я больше головой.

— Это не повод отращивать пивной мамон. Ускоряйся.

— Я не пью пива. Это всё твои пироги.

— А визуально кажется, что пьёшь, причём бочками.

Я выжимала из мужа все соки, следила за его питанием и нагрузкой совсем не ради внешнего вида. Звери получали одно задание за другим. Как координатор, я должна была быть уверена, что физическая форма ребят идеальна. Себе я тоже не давала никаких поблажек. И то, что моим рабочим местом было кресло у мониторов, не делало меня особенной. Отец составил обязательную программу тренировок. Три часа в день, в любую погоду.

— Не отставай, жена, кто первый добежит, тот первый в душ попадёт.

Я обогнала благоверного.

— А кто последний, тот вытрет лужи за первым.

В дом мы ворвались одновременно, еле протиснувшись в двери.

— Мог бы даму пропустить.

— Не мог. Тут нет дам. Тут только злая садистка.

— Ленивый извращенец!

— Не такой уж и ленивый.

Эдвард подхватил меня на руки и легко перенёс на второй этаж.

Яна

Мама гладила меня по спине мягкой ладонью, а я никак не могла успокоиться.

— Не плачь, милая, чего так убиваться? Вот, если мне не веришь, Аннушке позвони.

Всхлипывая, я набрала номер подруги.

— Ань, привет.

— О, мать-героиня! Рада тебя слышать. Мужа встретила?

— Ага.

— А чего ревёшь?

Я выпила глоток воды.

— Ань! У меня молоко пропало.

— Как пропало?

— Вот так. Встала утром, а его ни капли. Грудь пустая. ― Я снова зарыдала. ― Чем я теперь детей кормить буду?

Анна рассмеялась.

— А ты своих парней до пенсии кормить собиралась? Девять месяцев. Пора отучать от сиськи.

— Но они же просят!

Своей способностью выкармливать тройняшек я удивляла всех вокруг. Мне казалось, что в прошлой жизни я была породистой дойной Бурёнкой, причём чемпионкой среди крупных и рогатых. Молоко лилось, как из крана. Если бы у меня родилось четверо или пятеро, хватило бы всем. Но сегодня случилось непоправимое.

— Так, Яна! Слушай меня внимательно. Первое. Ты успокоишься и поймёшь, что матушка природа сама обо всём позаботилась. Три богатыря вполне выживут на нормальной еде. Второе. Пообещай, что улетишь с Матвеем куда-нибудь на отдых, недельки на две. Это я тебе, как доктор, прописываю.

— Куда лететь? Все летят отдыхать на острова, а я тут живу.

— Лети на другие острова. Что, мало на свете мест для отдыха? Тебе выспаться надо, нервы в порядок привести, с мужем пообщаться. Ну… ты понимаешь.

— Спасибо. Я подумаю.

Мама расслышала не всё.

— Так чего? Рассказывай.

Я вытерла слёзы.

— Доктор порекомендовал отдохнуть пару недель, дабы окончательно не сойти с ума.

— Вот и чудесно. Ты у нас теперь не кормящая, следовательно, особая надобность в твоём присутствии отпадает. Значит, парней я забираю с собой в Москву. Пусть дед порадуется.

— В Москву? Нет. Я без них не смогу.

Мама прошлась по комнате и широко улыбнулась.

— Режь пуповину, дочка. Подумай, что будет, когда богатыри решат жениться? В петлю полезешь?

В петлю я лезть не собиралась, но уже ненавидела своих будущих невесток.

Я вошла в детскую. Матвей валялся на ковре, отбиваясь от визжавших близнецов. Мои сыновья ещё не умели ходить. Зато быстро бегали, отталкиваясь от любой вертикальной поверхности, а ползали так, что догнать их было практически невозможно. Причём, если Серёга полз прямо, Сашка сворачивал налево, а Эдик направлялся вправо. Попробуй, собери их всех в одну кучу.

— Всё, сдаюсь, победили. ― Матвей сгрёб сыновей в охапку и лукаво подмигнул. ― Вот и мама пришла, молочка принесла. Может, и мне чего достанется?

Я села на диван и тяжело вздохнула.

— Нет молочка, совсем нет. Перегорело.

Мой муж опустил детей в просторный манеж и крепко обнял меня.

— Ты не расстраивайся. Хоть выспишься, наконец, а то стала, как тень, худая, бледная.

— Разлюбил?

Матвей усмехнулся.

— Не дождёшься.

Он склонился, загораживая меня собой от гулящих малышей, стянул с плеча платье и осторожно втянул в рот затвердевший сосок.

Приятная волна разлилась по всему телу, концентрируя импульсы внизу живота. Я тихо застонала и погладила густые волосы мужа.

— Мама хочет забрать мальчиков в Москву, чтобы мы немного побыли вместе, отдохнули.

Матвей оторвался от моей груди и мечтательно улыбнулся. Он прилетел час назад и очень соскучился. Я тоже. Мои пальцы дотронулись до свежего шрама на лице. Я догадывалась, в какие командировки его посылают. И эта глубокая царапина была ничем иным, как прямым доказательством того, что неделю он провёл не в офисе.

— Когда закончатся твои разъезды? Моя мама и твоя бабушка не смогут жить с нами вечно, а одной мне не справиться. Мальчикам нужен отец.

Моя персональная Пантера лениво растянулась на ковре.

— Иди ко мне!

Я прилегла рядом, положив голову на широкую грудь мужа. Боже! Как же хорошо и спокойно! Какой счастливой я чувствовала себя в такие минуты!

— В общем так, малыш, мы сюрприз готовили. Но я не могу удержаться, расскажу тебе прямо сейчас. Группы Звери больше нет. Вчера подали в отставку. Недельки через две все бумаги подпишут, формальности утрясут, и, как говорит Змей, алес! Рада?

Я завизжала, вскочила на четвереньки и принялась целовать мужа.

— Это самый лучший день в моей жизни после свадьбы и рождения сыновей.

Моя радость просто выплёскивалась за края. Теперь мы заживём нормальной семьёй в нашем доме на побережье огромного океана. Будем гулять под звёздами, купаться в тёплой лагуне, растить мальчишек. Мне больше не придётся бодрствовать по ночам, дожидаясь мужа с очередного задания, которым я потеряла счёт.

Я почувствовала, что руки Матвея крепко сжали мои ягодицы.

— Позови бабушку в детскую, а сама поднимайся в нашу спальню. Будешь подтверждать свою радость делами. Пойду, душ с дороги приму.

Я кивнула и помчалась в столовую, где чаёвничала старшая половина семейства.

Алёна

— Мне звонил куратор. Группа подала в отставку полным составом. Это правда?

Эдвард кивнул.

— Старые мы стали по горам и долинам скакать. Пацаны на пятки наступают.

— Останетесь консультантами?

— Нет. Всё надоело.

— А почему мне не сказал?

— Хотел сюрприз сделать. Не рада?

Я перекатилась к мужу ближе и положила голову на его широкое плечо.

— Рада. Если так, то и о втором подумать можно. Ты же хочешь ещё одного сына?

Муж сжал меня в своих объятьях.

— Дочку хочу.

Я рассмеялась.

— О, это тебе не мальчиков строгать. Тут ювелиром нужно быть, мастером.

— А я, по-твоему, не мастер?

Эдик быстро перевернул меня на спину и навалился сверху, поддерживая свой вес на предплечьях. Его губы легонько прикоснулись к моим.

— Ювелира ей подавай! Поговори мне!

За окном появились первые звёзды, а это означало только одно: мы не покидали постель весь день и весь вечер. Благо, свекровь улетела с внуком в Россию на пару недель, подышать морским воздухом, оставив нас одних в огромном доме.

— Раскройся, девочка!

В свои сорок Эдвард находился на пике мужских сил и мог доказывать свою любовь круглосуточно, без перерывов на обед и ужин, без сна и перекуров. Но сегодня он превзошёл себя. Нам редко удавалось побыть вот так, вдвоём. Несмотря на огромные размеры виллы, мне казалось, что в любой момент может постучать свекровь или горничная, прервав нас за весьма деликатным занятием на самом интересном месте. Я старательно сдерживала стоны и просила мужа вести себя потише. И только тогда, когда мы оставались одни, совсем одни, выпускала эмоции по полной. Наверное, в глубине души, я была ненасытной маньячкой, помешанной на сексе. Вот и сейчас мне очень хотелось получить от дикой Пантеры очередную порцию удовольствия.

— Садись сверху.

Я повиновалась, но Эдвард развернул меня к себе спиной.

— Вот так. Ты даже не представляешь, какой чудный вид открывается моему взору.

Он крепко прижал мои голени к кровати.

— Двигайся, девочка, а я понаблюдаю.

Тоже мне наблюдатель! Он устал, а я, видимо, нет. Я лукавила. Семь часов секса совершенно не утомили меня. Я даже выспаться немного успела в кольце огромных тёплых рук. Эдик будил меня одинаково приятно.

— Давай, детка, поднимайся и опускайся резче. Так, умница.

Я облокотилась на колени мужа и выгнула спину.

Эдвард поглаживал мои ягодицы, задавая нужный темп. Мои руки заскользили по внутренней поверхности бёдер мужчины и добрались до основания предмета его особой гордости. Эдик зарычал и начал двигаться навстречу. Да, ювелира из моего мужа не вышло. Зато, каков мастер! Сильно, жёстко, властно. Я потеряла возможность к перемещению. Мой муж работал мной и за меня. Тело было лишь сосудом, куда вдруг хлынула благословенная влага. Я забилась в очередном оргазме, впиваясь ногтями в мужские колени. Не знаю, сколько новых царапин у него прибавилось в этот раз. Я себя просто не контролировала. Эдвард потянул меня за пятки, выпрямляя ноги вдоль собственного торса. Моя голова оказалась на простыне между голеней мужчины, а пятая точка сверкала выше затылка. Лежать в такой позе было совершенно неудобно, но Эдик не отпускал.

— Так больше шансов для зачатия. Да, в душ до утра не ходи.

В душ? Да я шевелиться не могла. Закрыв глаза, потянулась, как кошка. Эд вышел из меня, но теперь вместо члена внутри моего тела оказался палец, который принялся умело разжигать во мне ненасытное желание. Нет, кажется, я всё-таки стала сексуальной маньячкой. Но моему мужу это ужасно нравилось.

Анна

Мы провели в кровати весь вечер.

— Саш! Я столик в ресторане заказала. Думала, пройдёмся, прогуляемся, на народ посмотрим, себя покажем.

Алекс отрицательно затряс медной гривой.

— Меня не интересует народ, когда ты рядом. Я же еле выжил без женской ласки, жестокая моя. Так что хочу наверстать упущенное, так сказать.

Он протянул руку и включил ночник.

— Выключи свет.

— Зачем? Мне нравится смотреть на твоё тело.

Я натянула простыню до самого подбородка.

— А мне нет. Я поправилась и теперь сама себе противна.

— Дурёха!

Чего и говорить, сама виновата. Сашка быстро сделал из любимой шёлковой вещицы две, разорвав тончайшее китайское изделие пополам. Повадки хищника осталась, но я уже научилась с этим жить.

Огромная лапа Зверя поползла по моей обнажённой коже, вызывая, как писала в одной из книг Вера Львовна, смешные мурашки.

— Ты не должна худеть, ни в коем случае. Мне всё это очень нравится. И особенно то, как ты реагируешь на мои прикосновения.

Его янтарные глаза затуманились. Губы прижались к моей шее. Легонько покусывая кожу, муж начал спускаться сначала к груди, потом к животу и, наконец, ласки стали максимально интимными. Я зажмурилась и улыбнулась. Когда-то всё это казалось мне странным и непозволительным удовольствием, чем-то запретным и даже извращённым. Но Алекс разбудил во мне женщину и показал, что в сексе нет извращений, если пару всё устраивает. Всё ли устраивало меня? Да. Если бы не командировки мужа, я бы могла сказать, что получила счастье, на которое даже не рассчитывала. Из моей груди вырвался тихий стон, когда мягкий язык мужчины погрузился в мои потаённые глубины. Ещё мгновение, и я потеряла способность думать, растворяясь в океане наслаждений.

Алекс достал тёплое одеяло и укутал меня, как в кокон.

— Ты вся дрожишь. Замёрзла?

— Нет. Это, наверное, нервы. Кстати, что там насчёт сюрприза?

Муж загадочно улыбнулся.

— Мы с ребятами подали в отставку. Нашей группы больше нет.

Сначала мне показалось, что я страдаю слуховыми галлюцинациями. Смысл простого предложения доходил с трудом.

— Ты не врёшь?

— А когда я тебе врал?

Я завизжала и крепче прижалась к горячему телу.

— Боже! Благодарю тебя, что вразумил этих недотёп! Теперь всё будет просто замечательно. У детей появится отец, а у меня муж.

— Слушай, пошли поедим чего-нибудь, а потом продолжим.

Я кивнула. Стрелки на часах ползли к двум. Домочадцы крепко спали. Осторожно ступая, хихикая и перешёптываясь, мы пробрались на кухню и осмотрели содержимое холодильников. Овощи, варёное мясо, сыр. Погрузив всё на серебряный поднос, так же тихо вернулись в спальню.

— Всё, как раньше.

Я кивнула. Алекс достал бутылку красного вина.

— За нашу новую жизнь, наполненную любовью и удовольствиями. Кстати, Ромка не звонил?

Я пригубила терпкую жидкость и тяжело вздохнула. Как же подготовить мужа к столь пикантным новостям?

— Бабуля на два дня к нему летала.

— И как?

Руки предательски затряслись.

— Саш, даже не знаю, с чего начать. Словом, давай без подготовки! В общем, наш мальчик вырос и нашёл себе девочку. ― Я зажмурилась и перевела дыхание.

— А чего ты хотела? С гормонами не поспоришь. У меня в его возрасте столько девочек было!

Я взяла мужа за руку, предвидя вспышку неконтролируемого гнева.

— Тут серьёзно. Они уже месяц живут вместе.

— Та-а-ак. ― Алекс поднялся с кровати и подошёл к окну. ― И что это за девочка? Кто у неё родители, откуда?

— Из Марокко. Но она американка. Мать умерла, отец строит нефтепроводы.

— Надо бы всё проверить.

Я открыла рот.

— Зачем?

— А затем, дорогая, что я служил в очень непростой конторе. Возможно, кому-то захотелось достать меня через сына. Какой я кретин. Зачем отпустил Ромку в Сиэтл? И Женьку отослал-то от него всего на месяц… Думал, взрослый, с мозгами всё в порядке. А он, похоже, думает тем, что скрыто под штанами.

Я вскочила с кровати и обняла мужа.

— Милый! У тебя паранойя. Если бы кто-то хотел достать тебя через сына, то похитил бы Ромку. Зачем подсылать к нему девушку, всё усложнять? Просто скажи правду. Ты в тайне боишься стать дедом. Так?

Алекс нахмурился.

— Мне это не грозит. Я никогда не стану дедушкой. Я буду мужем бабушки.

— Ах, так? Значит, я, по-твоему, стану бабушкой, а ты останешься привлекательным мужчиной в самом расцвете сил? Не пойдёт. Или вместе или никак.

Сашка вернулся в кровать и придавил меня собственным весом.

— Чего паниковать раньше времени? Возможно, Ромка решит хотя бы университет закончить, а уже потом осчастливит нас.

— Дай Бог!

Яна

Я смотрела на спящего мужа и думала о том, как мне повезло. Мы были вместе два года, а я всё ещё не верила, что смогла женить на себе такого мужчину.

— Не спится? ― Матвей открыл глаза.

— Да. Привыкла в это время кормить богатырей.

Мой муж рассмеялся.

— Если хочешь, можешь покормить меня.

Я спрыгнула с кровати.

— Сейчас, сбегаю на кухню.

— Стой! ― Матвей схватил меня за руку и потянул обратно. ― Мне нужна пища другого плана.

— Ненасытный. Если ты опять займёшься со мной любовью, я завтра не смогу ходить. А у тебя появится мозоль на причинном месте.

Громкий смех разорвал тишину волшебной ночи.

— Идём. Возможно, на воздухе ты станешь более сговорчивой.

Мы вышли из хижины, куда мой муж иногда уводил меня от слишком заботливых родственников. Сегодня крошечный реактивный самолёт моего отца покинул Бора-Бора и взял курс сначала на Токио, а потом на Москву, а я почувствовала себя несчастной и одинокой, словно кто-то забрал кусок моей жизни, часть меня. Вернувшись в пустой дом, чуть не разрыдалась. Повсюду валялись игрушки моих сыновей, в холодильнике осталась недоеденная каша, а на сушилке бабушка аккуратно развесила их выстиранные костюмчики. Три маленьких мужчины, три полные копии своего отца, покинули меня, наполняя сердце невыносимой тоской. Матвей почувствовал моё настроение.

— Ян! А давай переберёмся в хижину на сваях?

— 007?

— Выбирай любую.

— Две недели поплещемся в лагуне, покатаемся на яхте, позагораем. А, если надумаешь, можно к Лёве слетать или к Змею.

Я кивнула и быстро собрала вещи.

— Там решим.

На небе ярко светила Луна, огромная, жёлтая, подёрнутая лёгкой дымкой. Звёзды собрались в чёткие созвездия. Матвей любил их рассматривать, знал названия и красивые легенды о каждом.

— Ты помнишь, как мы в первый раз занимались любовью на песчаном пляже?

— Помню. Только это был не пляж вовсе, а полоска необитаемого острова. И ты, как всегда, сопротивлялся.

— А ты была настойчивой.

— Но ведь кому-то из нас нужно было принимать решения, правильные решения? Пришлось взять всю ответственность на себя.

Мы пересекли границы бунгало и сели у кромки океана.

— Вода сейчас тёплая. Искупаемся?

Я кивнула. Муж взял меня на руки, а я, обхватив его талию ногами, крепко прижалась к мускулистой груди.

— Ты стала такой лёгкой, как пушинка. С завтрашнего утра начну усиленно тебя откармливать.

— Мне бы выспаться. До обеда не буди.

Матвей усмехнулся.

— Это ты с ним договаривайся. Не знаю, вытерпит ли он до обеда.

Тот, с кем я должна была договариваться, упёрся мне в ягодицы, давая понять, что пора от разговоров переходить к делу. Я опустила руку, и провела пальцами от основания до головки.

Муж застонал и принялся покрывать моё лицо и шею нежными поцелуями.

— Янка! Как же я без тебя скучал. Как мне не хватало всего этого.

Он крепче прижал меня к себе. Ещё шаг, и мы рухнули у самой кромки воды. Матвей вошёл в меня мощным толчком и начал медленно двигаться. Волны ласкались о наши ноги, миллионы звёзд отражались в ярких голубых глазах моей персональной ручной Пантеры. Я обнимала мужа и молила Бога, чтобы эти мгновения никогда не заканчивались.

Глава 1

Мерзко, как мерзко было на душе. Мы летели в Сиэтл знакомиться с таинственной Моникой. Скандалов не хотелось, но Алекс был настроен решительно. Он молчал всю дорогу, уставившись в иллюминатор. Наверное, продумывал предстоящий разговор.

― Ну не верю я, Ань, что двадцатилетний пацан решился на серьёзные отношения. Потрахаться? Да! А вот совместное проживание ― уже слишком. ― Лев метался всё утро по комнате, пока я собирала чемоданы.

— Не горячись раньше времени. Бабуля там была, всё видела. Считает, что ничего страшного не произошло.

— Жизнь тебя ничему не научила, дорогая? Бабуля по уровню развития ничем не отличается от внука. У неё ветер в голове. А вот мы несём за Романа ответственность.

Я опустилась на стул.

— И что ты планируешь? Вернуть его в Нью-Йорк? Заставишь бросить универ? Прикуёшь цепью к батарее? Не выйдет.

— Ничего такого я не собираюсь делать. Пока! Вечером придёт ответ на мой запрос. Мы будем знать об этой Монике всё, с момента её зачатья.

— Так, может, дождёмся вечера, а потом решим, как поступить?

Алекс заревел.

— Потом может быть поздно. Моё чутьё редко подводит.

Я напряглась. Сейчас передо мной стоял не любимый муж, не отец троих детей, а холодный и безжалостный Зверь. И этот Зверь чуял опасность.

― Эй, дорогой, посмотри на меня.

Саша оторвался от своих мыслей и положил огромную руку на моё плечо. Я почувствовала знакомую тяжесть и тепло мужского тела, вдохнула до боли любимый запах, который сводил меня с ума почти пять лет. Опустив лицо на грудь мужа, услышала ровный стук сердца. Этот звук успокаивал, убаюкивал, внушал уверенность, что всё будет хорошо. Лёгкое дыхание на макушке, нежный поцелуй. Мой Зверь научился быть ласковым и сговорчивым. И всё же, я чувствовала, что Алекс только казался рассеянным и расслабленным. Внутри он был собран и напряжён, сжат в пружину. Зверь готов был вырваться в любую минуту. И горе тому, на кого обрушится его гнев. Я крепче прижалась к своему мужчине.

— Всё так же боишься летать?

— Боюсь.

— Хочешь, я уложу тебя спать?

— Не хочу. Выспалась. Да и посадка через час. Мне что-то не по себе. Стыдно как-то вваливаться в дом без приглашения.

— Вообще-то это наша квартира. Так что мы летим к себе домой.

— Но ты купил её для сына. Забыл? Давай хотя бы позвоним.

Алекс отодвинулся и взъерошил волосы.

— Ладно. Звони, если такая щепетильная.

Я набрала номер мальчика. «Телефон абонента недоступен». Что за чёрт? Основным условием проживания Романа в другом городе было то, что при любых обстоятельствах он останется на связи. Три аппарата на случай потери или поломки любимого Айфона, два аккумулятора, если рядом не окажется розетки, две запасные сим-карты. Я нервничала, набирая все номера снова и снова. Звонок не доходил. Ладно, вот только доберусь до этого абонента, отлуплю так, что мало не покажется, и не посмотрю, что вымахал выше меня на две головы.

— Не нервничай, родная. Мы же в воздухе. Возможно, проблемы с твоим телефоном. Скоро посадка.

— Давай сюда спутниковый.

Алекс молча вынул из кармана странное устройство.

«Абонент вне зоны». Такого просто не могло быть. Сердце тревожно забилось в предчувствии беды. Мне казалось, что мы летим слишком медленно, что просто зависли в воздухе. И даже тогда, когда самолёт выпустил шасси, я мысленно подгоняла пилотов.

Машину подали прямо к трапу. Я обрадовалась, увидев Женьку.

— Ты давно тут?

— Три часа как. Месяц проторчал на верфях в Греции. Здравствуйте, Анна Игоревна. Приветствую, Александр Сергеевич!

Мужчины обменялись рукопожатиями и, наконец, мы погрузились в авто.

Алекс приставил Женьку к Роману, чтобы тот охранял и ненавязчиво доносил до парня пожелания родителей. Сын прислушивался к телохранителю и не психовал. Мужские советы не ущемляли самостоятельности юноши, а мы были спокойны. Но стоило Евгению покинуть Сиэтл, как сразу же в квартире появилась ушлая девица, о которой охранник ничего не знал. Совпадение или продуманный кем-то хитроумный план?

— Ты Ромку сегодня видел?

— Нет. С самолёта в гараж, и вас встречать.

— Тогда поторопимся.

Я ёрзала на заднем сидении, в сотый раз набирая номер сына. Приятный женский голос уже раздражал.

— Жень, гони! ― Алекс нервничал не меньше.

— Всё понял, одна нога на сцеплении, другая на газе.

Мы помчались по широкой улице, обгоняя и подрезая машины законопослушных американцев. Штрафы? Ерунда. Я крепко сжала руку мужа. Слава Богу, он рядом.

Вот и нужный дом. Саша долго выбирал жильё для Романа. И этот район показался наиболее удобным и безопасным. Да и университет находился в шаговой доступности. На улице толпились люди. Я попыталась пробиться к подъезду, но муж потянул меня в самую гущу.

— Что тут случилось?

— Да парня ранили пару часов назад, а девчонку его затолкали в машину и увезли. Мы даже номеров не разглядели. ― Пожилой консьерж только разводил руками.

Я почувствовала приступ дурноты.

— Что с парнем?

— Скорая забрала. Ножевое.

Алекс отошёл и сделал звонок.

— Быстро в машину. Он в Северо-западном госпитале на сто пятнадцатой.

— Жив?

— Жив, не волнуйся.

Минуты тянулись мучительно долго. Женька затормозил на стоянке, и мы помчались в приёмный покой. Ноги не слушались, перед глазами всё плыло.

— Сядь. Я всё узнаю.

Алекс оставил возле меня Евгения.

— Анна Игоревна! Он жив, это главное.

Я знала, что сейчас не время раскисать, лить слёзы и биться головой о стену. Нужно успокоиться, собрать все силы и помочь сыну. Где-то в глубине души жила надежда, что всё это лишь сон, дурной, страшный, нелепый сон. Но сил проснуться не было.

— Пойдёмте. Он в хирургии. ― Алекс протянул халаты.

Я вцепилась в широкую ладонь.

— Что с ним? Его прооперировали? Органы не задеты?

Стеклянный лифт остановился на третьем этаже.

— Пятнадцатая палата. Нам туда, Анна Игоревна.

Я влетела в комнату и, выдохнув, залилась слезами. Ромка сидел на кровати, живее всех живых. Скрестив ноги, мой сын пытался собрать в единое целое разбитый телефон. Его голова была перебинтована, как и предплечье.

— Вы? Откуда?

Алекс поддерживал меня за талию. Усадив на стул, он серьёзно посмотрел на парня.

— Что случилось? Ты мать чуть до инфаркта не довёл.

Я схватила Ромка за руку и снова разрыдалась.

— Жив, сынок, какое счастье!

Мой мальчик обнял меня.

— Ма, па, поехали домой. Там всё расскажу.

Я закивала.

— Конечно. Жень, там нужно подписать какие-то бумаги. Позови врача.

Всё было позади, но тело отказывалось слушаться. Коленки дрожали, кровь стучала в висках.

Алекс оторвал меня от мальчика и помог подняться.

— Поехали. Разбираться дома будем.

Глава 2

Я закончила перевязку. Да, ребёнку досталось. Порез на руке был достаточно глубоким. Пять швов. На лбу здоровенная шишка. Я знала, что Ромка получил-таки сотрясение мозга, хотя и не признавался, что его тошнит.

— Да фигня всё это, па. Нож я отбил. Этот мудак в грудь целился. А царапина заживёт. Вон их сколько на тебе. Просто второго с битой не сразу заметил.

Алекс кашлянул.

— При матери не выражайся.

Я села на край кровати.

— А теперь рассказывай. Кто эта девушка, и как ты вообще попал в такую переделку?

Мой сын погрустнел.

— Моника ― мой друг.

— Да? ― бровь Алекса поползла вверх. ― А у нас немного другие сведения. Бабуля донесла, что вы живёте вместе и не сегодня, так завтра, сделаете мать бабкой.

— Чего? ― Ромка искренне удивился. ― Бабуля явно всё перепутала. Да, Моня жила у меня месяц, но мы спали в разных комнатах…

Я с облегчением вздохнула.

— …и то, жила только потому, что её уже пытались выкрасть, дважды.

— Что? ― голова снова начала болеть. Нет, лучше бы сын завёл себе невесту, чем попал в такую историю. ― Подробнее, если можно.

Ромка опустил голову.

— Не мужик я, не мужик. Не уберёг Моничку!

История началась год назад, когда на факультете защиты средств коммуникации и компьютерной информации появилась новая студентка. Моника Левитте сразу привлекла внимание будущих компьютерных гениев. Высокая, стройная, с глазами цвета осеннего неба, девушка вошла в аудиторию с гордо поднятой головой.

Уже на следующий день группа, где учились одни парни, преобразилась самым мистическим образом. Недоделанные хакеры, забывавшие мыться и бриться, теперь появлялись на занятиях в идеально выглаженных рубашках, распространяя вокруг себя запах дорогого парфюма. Моника не реагировала на комплименты, игнорировала приглашения в кино. Она полностью отдавалась учёбе и в конце семестра показала лучшие результаты на промежуточном тестировании, да и летнюю сессию сдала превосходно. Прошло ещё четыре месяца, и одногруппники потеряли интерес к прекрасной недотроге, решив, что такие, как она, возбуждаются лишь от книжек по информатике. Каково же было моё удивление, когда однажды за спиной раздался нежный голос:

― Эй, Роман! Постой.

Я остановился, как вкопанный. Нет, я не был исключением, и Моника мне сразу понравилась, как и другим ребятам. Было в ней что-то особенное помимо внешней привлекательности, какой-то внутренний стержень. Я внимательно изучал её спину на лекциях и профиль на семинарах, пытаясь разобраться, где спрятан тон невидимый магнит. Иногда девушка уходила в себя, и я видел печаль в огромных серых глазах, обрамлённых длинными пушистыми ресницами. Поймав мой взгляд, она быстро брала себя в руки и возвращалась в реальность. Все знали, что несколько месяцев назад Левитте потеряла мать, и старались в её присутствии не затрагивать тему родителей вообще.

― Ты в спортзал?

― Нет. Занятия отменили. Тренер заболел. Завтра схожу в качалку, а сегодня доделаю курсовик.

― Шустрый. А многие тянут до последнего.

― Чего тянуть? А ты получила тему?

Моника кивнула.

― Так, ерунда. На каникулах всё доведу до совершенства.

― Ты разве не полетишь к отцу?

― В Марокко? Нет. Останусь на родине предков. Так ты домой?

― В лабораторию. Нужно снять показания с компа и загрузить в обработку.

― С тобой можно?

― Пошли.

Несколько месяцев я занимался под руководством профессора Боумана студенческим проектом. Иногда, прилетая домой, с упоением рассказывал, что однажды «КонтрлЛук» перевернёт жизнь людей, изменит в лучшую сторону. Суть идеи сводилась к тому, что с помощью нехитрых приборов любого человека можно было обнаружить везде, даже под землёй. Достаточно загрузить в программу его фото, некоторые физиологические параметры и ждать. Данные поступали на научный спутник, который сканировал человечество за считанные часы. Если искомых персонажей не находилось среди живых, луч проникал под землю на глубину километра, под воду и под лёд. Словом, данное изобретение могло стать воистину судьбоносным. Сколько людей пропадало без вести, сколько неопознанных трупов находили во всём мире полицейские, сколько заложников можно было спасти!

Отец обычно смеялся.

― Скажи, сынок, а, если я, к примеру, внешность изменю?

― Кости-то останутся. Если захочешь стать невидимкой, меняй скелет, удаляй зубы и выжигай отпечатки пальцев.

Мама тоже проявляла интерес.

― А если фотокарточка двадцатилетней давности?

― В прибор не заложены временные погрешности. Вот над этим сейчас и работаем.

Однажды я решился поговорить с отцом по поводу денег.

― Па! Если финансирование закроют, может, возьмёшь нас под своё крыло, или с Эдиком поговорить?

Отец скривился. Они с Эдвардом всё ещё конкурировали в части переманивания золотых мозгов.

― Слушай, давай так. Доживём до лета, а там посмотрим, чего вы добились. Если проект стоящий, я выделю и деньги, и лабораторию. Словом, дерзай, мой юный друг, да про личную жизнь не забывай.

Личная жизнь! Насмешил. Когда ею заниматься, если времени на сон не хватало? Я представлял себя Золушком, а отца злой мачехой. Кроме учёбы и научки он нагрузил меня обязательной спортивной подготовкой. Даже тренера персонального нанял. Каратэ, тяжёлая атлетика, плавание, утренние пробежки. Женька, живущий со мной на одной жилплощади, контролировал всё лично. Пофиг, какая погода стояла на дворе, наплевать на то, что я готовился к семинару до часа ночи. Ровно в шесть мой мучитель открывал настежь окно в спальне и швырял в меня пакет с кроссовками.

― Вставай, малыш, пора город топтать.

Иногда я улучал пару часов и садился за комп, чтобы написать о приключениях отца и его товарищей. Вот и сегодня, узнав о том, что тренер заболел, решил быстро закончить дела и отдаться творчеству. Если бы не Моника.

― А тебе это реально интересно? ― я отмыкал ключом бронированную дверь.

― Интересно. Все только и говорят о вашем проекте. Я хотела поговорить с профессором, но слышала, что девочек он не берёт в команду.

― Смотря, каких девочек. Многие просто покрасоваться хотят, а тут работать надо, мозгами шевелить. Захочешь встретиться с Боуманом, не надевай миниюбок. Он от них звереет.

Левитте рассмеялась звонко и открыто.

― Ну, с мозгами у меня всё в порядке, а мини я никогда не носила.

Не носила? А жаль. Ножки, обтянутые узкими джинсами, выглядели очень даже неплохо.

― В Каире я тоже занималась в научном кружке. Даже пару программ написала. Правда, это не так захватывающе, как у тебя, утопия, но мой профессор остался доволен.

В небольшом помещении, заставленном высокоточной аппаратурой, стоял равномерный гул. Моника осмотрелась, вытащила из рюкзачка пакет с пирожками и протянула мне.

― Угощайся. Сама пекла.

― Вкусно.

― Ещё бы, по маминому рецепту.

Девушка тяжело вздохнула. Я не знал, что сказать в такой ситуации.

― Мне жаль, что ты потеряла родного человека. Когда она умерла?

― Почти год назад. Но, знаешь, я ни в чём не уверена.

― Это как?

Мисс Левитте села на жёсткий стул.

― Ты умеешь хранить тайны?

― Не пробовал.

― Тогда попробуй. Нет, в этом нет ничего запретного или криминального, но очень много странностей. Я сама запуталась, но посвящать всех подряд не хочется. Это личное.

Я сел напротив и стал терпеливо ждать, пока Моника соберётся с мыслями.

― Итак. Моя мать пропала больше года назад. Естественно, мы подали заявление в полицию, её искали месяца три, а однажды попросили нас с отцом приехать в морг. Я не хотела идти на опознание, но отец казался слишком расстроенным. Не бросать же его! Мы отправились туда вместе. Можно воды?

Я нырнул в свой рюкзак и вынул бутылку минералки.

― Отец сразу опознал маму, но это была не она.

― Не она?

― Да. Труп обгорел, но, понимаешь, я занималась живописью с пяти лет. Изучала анатомию и пропорции. Эта несчастная и близко не походила на маму.

― Тогда почему твой отец решил солгать?

Моника пожала плечами.

― Мне это неизвестно. Вот тебе первая странность. Естественно, дело закрыли, мы похоронили останки безымянной леди. Мне показалось, папа вздохнул с облегчением, а вскоре спешно отправил меня в Америку. Я же в Каире училась, причём, параллельно на историческом. Сорвал в начале семестра и заставил уехать, так, без объяснений. Но и это ещё не всё. Он настоятельно советовал мне больше не появляться в Африке, ни в Марокко, ни в Египте.

Я пожал плечами.

― Странно. Ты имела право хотя бы на информацию.

― Нужно знать отца. Если чего-то говорить не хочет, ― клещами из него не вытащишь. И вообще, он стал другим в последнее время, нервным, дёрганым, постоянно оборачивался на улице, словно искал того, кто за ним следит.

― За ним следили?

― Откуда мне знать? Лично я ничего такого не замечала. Да и виделись мы нечасто.

Меня осенило.

― Постой! Я, кажется, догадался, почему ты хочешь заниматься проектом. Ты рассчитываешь с помощью прибора найти мать.

Девушка печально улыбнулась.

― Это было бы идеально. Но ты не знаешь главного. Наш дом сгорел. Полностью. Семейные фотокарточки погибли в огне, а сэлфи мама терпеть не могла. Вот, стянула у отца из кошелька её старый снимок, но он двадцатилетней давности.

Я понимал, что эта фотокарточка бесполезна, по крайней мере, сейчас. Прибор был не отрегулирован и снимать данные со старых фоток пока не научился. Но серые глаза смотрели с такой мольбой. Я не мог отказать и решил хотя бы попытаться.

― Не знаю, смогу ли найти твою маму, но выяснить, кто похоронен вместо неё, нам, думаю, удасться.

Моника повеселела.

― Давай попробуем.

Я вводил данные минут сорок.

― Готово. Завтра утром получим результат.

― Так долго?

― Ага. Мы работаем и над скоростью поиска. Возможно, в будущем, для идентификации личности нам потребуются считанные минуты. А пока…

Девушка кивнула.

― Ладно. Завтра, так завтра. Правда, не знаю, как теперь засну.

Мы вышли на улицу. Ноябрь выдался на редкость морозным и ветреным. Темнело рано.

― Идём, провожу.

― Да мне недалеко. Я тут, в общежитии, живу.

― Знаю. А я через пару кварталов. Будет скучно, заходи, чаем напою.

― Ты живёшь один?

― С другом. Он работает в филиале отца, а заодно присматривает за мной.

― Няня?

― Почти. Только большая и агрессивная.

― Вот и пришли. ― Моника протянула мне тонкую кисть. ― До завтра.

Я осторожно пожал её руку, боясь сломать хрупкие пальчики.

― До завтра.

Всю ночь я проворочался. Сон не шёл. Я понимал, что девушка чего-то не договаривала. Но я бы, на её месте, тоже был осторожным с малознакомыми людьми. Ничего, мы обязательно подружимся.

Я пришёл в универ рано, сразу после пробежки, и был удивлён, увидев на ступенях Монику.

― Я жду тебя. Как чувствовала, что ты явишься пораньше. ― Она приблизилась и чмокнула меня в щёку.

Наверное, я покраснел, хотя в этом дружеском поцелуе не было никакого подтекста.

― Небритый.

Можно подумать, у меня было время побриться. Слава Богу, хоть душ успел принять. Кто же знал, что Моне приспичит целоваться? Мы прошли пульт охраны, миновали пустые коридоры и спустились в лабораторию.

― У тебя есть девушка?

Вопрос застал врасплох.

― Нет. Я имею ввиду, постоянной. Так, периодически появляются и исчезают.

― А почему ты ни с кем не встречаешься постоянно?

― Времени нет. Каждой девочке нужны цветы, внимание, охи под луной. Поэтому я не заморачиваюсь. Если очень захочется, всегда можно найти кого-то на одну ночь, а серьёзные отношения пока не для меня.

Я наблюдал, как щёки очаровательной мисс Левитте залил густой румянец.

― Ладно. Это не моё дело, с кем ты спишь. Я просто хотела узнать, не будет ли скандалить твоя девушка, если увидит нас вместе. Но, раз таковой нет…

Я подошёл к компу. Фантастика! Искусственный интеллект вырос в моих глазах на целую голову. Он справился с задачей на один час, одиннадцать минут и пятнадцать секунд быстрее, чем обычно. Нажав на кнопку принтера, дождался распечатки. Моника дышала в шею, пытаясь разглядеть из-за моего плеча выползающий текст. Я пробежал его глазами.

― Держи. Ты оказалась права. Эмма Мюрей. Тридцать два года, американка. Проститутка, наркоманка. Дважды судимая. ― Второй лист медленно выползал на юнит. ― А вот и фото.

Моника внимательно рассмотрела довольно чёткий снимок.

― Нет. Она совсем не похожа на маму, даже близко её не напоминает.

― Всё это очень странно. Сходство составляет ноль целых, семьдесят пять сотых процента.

― Что это значит?

― Возможно, у двух женщин одинаковая группа крови, или расположение корневых каналов в зубах идентично. Вот смотри. ― Я вывел на экран таблицу параметров. ― Ты, наверное, знаешь, что на каждого человека существует хранилище данных. Тут всё: отпечатки пальцев, генетические показатели, данные о болезнях и травмах. При недостатке информации, прибор связывается с хранилищем, а потом входит в базу повторно, чтобы сравнить данные найденного человека и его параметры ещё раз. Загвоздка заключается в том, что, файлы в хранилище меняются раз в год. Понимаешь, за год многое может случиться. Представь, некая Эмма могла удалить зубы мудрости, и её лицо визуально стало уже, а скулы острее, или, к примеру, она потеряла ногу, удалила аппендикс, пробила череп. Вот в этом и заключаются погрешности.

― Их можно уточнить. Существуют определённые точки, золотое сечение. Они являются неизменными в своей соотносительности на протяжении всего жизненного цикла. Я ведь тоже немного во всём шарю, к тому же, без двух курсов являюсь антропологом. Возможно, смогу быть полезной?

Я с уважением посмотрел на Монику. Надо бы с профессором поговорить.

― Ладно, на сегодняшний момент мы сделали всё, что могли. Пойдём. Лекция через двадцать минут.

Девушка положила руку на моё плечо.

― Постой. А следить за живыми людьми можно?

Я кивнул.

― Запросто. Вот смотри. ― На экране заблестели разноцветные точки. ― Это, мама, бабуля, Данька и Аврора, мои младшенькие. Видишь? Америка. А, если ближе, Нью-Йорк. А, если ещё приблизить… Вот наша улица, вот он, наш дом.

― Круто.

― Сейчас найдём отца. ― Пришлось набрать новую комбинацию цифр. ― Африка. Марокко? ― я проверял и перепроверял, но блестящая точка, символизирующая родителя, находилась где-то в районе Уджды. ― Интересно, что он там делает?

― Па, ты что делал в Марокко пару месяцев назад?

Алекс свирепо посмотрел на сына, а потом на меня.

— Нет, мать, ты это слышала, наш ребёнок следит за нами! Нашёл подопытных кроликов.

Я рассмеялась.

— Медработники тоже учатся делать инъекции на своих родственниках.

— Надеюсь, ты хоть в спальню нашу не залез?

Роман возмутился.

— Ты чё, па? Вторжение в личную жизнь. За такое и под суд загреметь можно.

— Не знаю, как под суд, а вот ремня ты у меня отхватишь.

Я искренне веселилась, наблюдая за своими мужчинами. За это время Ромка вымахал, как на дрожжах. И в комплекции почти не уступал грозному Льву. Интересно, как Сашка собирался пороть наследника?

— Ладно, хватит вам. Продолжай, сынок.

Мы шли с Моникой на лекцию, когда она вдруг остановилась.

― Скажи, Роман, а твой прибор мог бы проследить за моим отцом?

Я кивнул.

После пар мы вновь оказались в лаборатории. Фото отца было у неё в телефоне. Я загрузил данные и… Словом, ничего не вышло. Прибор отказывался идентифицировать мистера Левитте. То есть, данные в хранилище на него были, весьма полные. И фотка была свежая, но вот самого Генри не было нигде. Аппаратура даже начального сигнала не подала. Я нажал «поиск».

― Идём. Прибор закончит сканирование утром.

Мы вышли из корпуса и побрели по аллее.

― Может, прогуляемся? ― Моника взяла меня под руку.

― В парк хочешь? Там есть уютное кафе.

― Хочу. И ещё я хочу булку с сыром.

Мы гуляли долго, а потом грелись в кафе. Я посмотрел на часы. Девять.

― Тебе пора. А у меня ещё тренировка.

Я проводил девушку к общаге и уже собрался уйти, как мимо меня пронёсся мотоциклист. Он резко затормозил у дверей, схватил Моню и поволок за угол. Я догнал чучело в комбинезоне в три прыжка. Стукнул, так, слегонца. Парень упал. За углом стоял автомобиль, но он быстренько завёлся и был таков. Пока я утешал девушку, мудак очухался и тоже свалил.

Моника долго всхлипывала на моём плече.

― Кто это был?

― Не знаю. Наверное, ошиблись.

Я не поверил и решил, что завтра подключу слежение.

― Ты в порядке?

― Да.

― Может, ко мне?

Она отрицательно покачала головой.

― Не волнуйся. Наверное, сумочку хотели украсть. Я теперь только по светлому ходить буду. А ты? Ты в порядке? ― девушка поднесла к глазам мою ладонь и осмотрела пальцы. ― У тебя ссадины.

― Ерунда. До завтра заживут.

Моника приподнялась на цыпочки и чмокнула меня в щёку. В первый раз я уловил её запах. Морозная свежесть, чистота и нотка клубники.

― Да ты поэт, сын! И после этого будешь говорить, что между вами ничего не было?

— Я писатель, батя, и, в отличие от бабули, реалист. Это она бы в этом месте потратила двадцать минут на рассказы о нежной коже, которую покрывали смешные мурашки, и о радости единения душ и тел. А я излагаю факты. Свежесть и клубника. Точка.

Я дёрнула мужа за руку.

— Хватит перебивать. Продолжай, сынок.

Моника казалась мне странной. Утром я сделал то, что считал нужным. Теперь я был в курсе всех её передвижений. Что касается мистера Левитте, то ни в живых, ни в мёртвых его не было. Весь день мы пытались дозвониться, но телефон родителя оставался выключенным.

Вечером Моню опять попытались украсть, и я снова среагировал. Словом, посоветовал обратиться в полицию, но девчонка и слушать не хотела. Мало того, взяла с меня торжественное обещание, что я буду нем, как рыба. Женька улетал по делам в Грецию, и я принял, как мне казалось, единственное верное решение ― Моня поживёт со мной. Всё шло неплохо, пока не появилась бабуля. Уж представляю, чего она наговорила маман. А я только просил передать, что мы прилетим домой на каникулы, хотя бы для того, чтобы отец помог разобраться во всей этой ерунде. Не успели.

Алекс поднялся с кресла и начал наматывать круги по комнате.

— А сразу нельзя было позвонить?

— Куда? Показать тебе твои передвижения за последние три месяца? Ты же домой только пару раз заскакивал, чтобы младшие не забыли, как ты выглядишь.

Саша смутился.

— Ну, допустим, дома я бывал чаще.

— Чаще? Возможно, я пропустил те короткие секунды, на которые ты залетал. Что, бать, не стыдно? Мать забросил, детей оставил. Сколько мотаться будешь по свету? Не мальчик уже.

Алекс зарычал и расстегнул ремень.

Я потянула мужа за руку к себе.

— Ладно, успокойтесь. Папа подал в отставку. Больше никаких командировок.

— Аллилуйя! ― Ромка вытянул руки к потолку. ― Тогда давай, отец, думу думать.

Глава 3

Мои мужчину думали ту самую думу всю ночь, уложив меня в Ромкиной комнате. Наивные! Они решили, что я смогу заснуть, зная, что мой сын влип в неприятную историю. Промаявшись в кровати с час, я на цыпочках подкралась к кабинету и в темноте столкнулась нос к носу с Женькой.

— Подслушиваешь?

— Ага.

— Что узнал?

— Егора вызвали. Дело пахнет керосином.

Я опустила руку на широкое плечо охранника.

— Егора? Это хорошо. Это правильно.

Мы замолчали, прилипнув ушами к двери.

— Привет, Змей. Дело есть. Новое, но тесно связанное со старым. Операцию в Марокко не забыл? Так вот, продолжение следует. Знаю, что мы уже не работаем. Но Ромка впутался во всё это дерьмо. Естественно, мой Ромка. Чей же ещё? Как? По дурости. Я жду. Можешь считать, что это будет нашей последней операцией. Закончим свой звёздный путь громким фейерверком.

Далее последовала минутная пауза. Видимо, Алекс выслушивал то, что обо всём этом думал Эдвард.

— А ты Альку к нам привози. Пусть девочки пообщаются. Маникюры всякие, салоны и прочие женские штучки.

Маникюры! Вот же глупость. Я представляла состояние Алёны. Она, как и я, уже расслабилась, принялась строить планы на новую жизнь, и, оба-на, очередное дело.

Из комнаты послышались шаги. Мы с Женькой отпрыгнули, но было уже поздно. Дверь широко распахнулась, и в лица нам ударил яркий луч света. Придумать правдоподобные объяснения быстро не получилось.

— Подслушиваете? ― густые брови моего мужа сошлись на переносице.

— Что Вы, Александр Сергеевич! ― Женька развёл руками. ― Заблудились. Мы это… в туалет шли.

— Водички попить. ― Выпалила я.

— Заблудились? Особенно ты, Жека. Прожив в квартире три года, кабинет с туалетом перепутал. ― Алекс прищурился. ― И с каких это пор вы вместе в туалет ходите, да ещё для того, чтобы водички там попить? Что, больше негде?

Евгений покраснел. Раньше я за ним такого не замечала. Пришлось идти в атаку. Ведь, как известно, во все века это считалось лучшим способом обороны.

— Сам виноват. Мы хотим знать, что вы там замышляете.

— Не лезь в мужские дела, женщина.

Я упёрлась руками в бока.

— С каких это пор то, что касается моего сына, является мужским делом? Я мать и хочу быть в курсе.

— Тогда займись тем, чем занимаются все мамы, приготовь что-нибудь. Есть хочется.

Я посмотрела на часы в холле. Четверть первого.

— Для ужина поздно, для завтрака рановато.

Женька обрадовался возможности слинять.

— Я мигом, Александр Сергеевич! Сосиски с макаронами. Пойдёт?

Мой голодный Лев кивнул. Когда телохранитель исчез, муж вжал меня в стену и выдохнул:

— Иди в спальню. Я приду через полчаса. А рассказывать ещё нечего. Как всё выясню, введу тебя в курс дела.

Я обиделась, надулась и вернулась в комнату. Свернувшись калачиком под пуховым одеялом, уснула, принципиально. Вот только пусть попробует разбудить!

Когда меня разбудили, было утро, причём далеко не раннее.

— Мы уходим, Аннушка. Думаю, к обеду появимся. Да, кстати, к вечеру соберутся гости. Подумай, где тут можно поужинать.

Я подпрыгнула.

— Гости? Сколько?

Ромкина квартира казалась мне крошечной. Мы сами еле разместились.

— Не паникуй. Змей с Алёной появятся ближе к шести, а Пантера с Янкой прибудут сразу в Нью-Йорк, завтра. Мы вылетаем ночью. Спать тут никто не останется. Но людей с дороги покормить надо!

— Нет, я рада, что с твоими парнями летят мои девочки. Но, чем обязана такому счастью?

Алекс рассмеялся.

— Ребята жён обнадёжили, детей отправили подальше, обещали второй медовый месяц. А тут…

— Ясно. Значит, организация досуга остаётся на мне.

— Умница. Если всё пойдёт по плану, через недельку будем дома. Так что не дуйся. Прилечу ― выполню любое твоё желание.

Он чмокнул меня в щёку и поспешил из спальни. Накинув лёгкий халатик, я понеслась следом.

— А ну, стойте. Саш, ты Ромку куда тащишь? У него же сотрясение.

Сын крепко обнял меня.

— Мать, всё в порядке, правда. Свожу батю в лабораторию, познакомлю с «КонтрЛуком» и домой.

— Не задерживайтесь.

Оставшись с Евгением на хозяйстве, я позвонила в Нью-Йорк, поагукала с малышами, повздыхала с Верой Львовной и занялась домашними делами. К обеду квартира блестела, все вещи, включая Ромкины и Женькины, были упакованы, а любимых мужчин всё ещё не было. Нервно перемещаясь из угла в угол, я обдумывала все варианты наказаний. Когда фантазия иссякла, двери широко распахнулись, и в холл ввалились львы, обдав меня волной морозного воздуха.

— Мать, я в шоке.

— Что случилось?

Ромка пожал плечами.

— Или прибор какой-то недоделанный, или мистика прочно входит в нашу жизнь.

— А теперь за стол и подробнее.

Мужчины накинулись на еду, словно их не кормили несколько суток. Суть же дела заключалась в следующем.

С момента похищения девочки прошли сутки. В то время, как Ромка валялся в больнице и выслушивал наши нотации, оборудование записывало весь маршрут её передвижения. Сняв показания, учёные умы пришли в замешательство. Моника вернулась в Марокко и… исчезла. Прибор категорически отказывался искать её по ранее предоставленным параметрам.

— Её отец тоже, как сквозь землю провалился. ― Алекс рвал зубами огромный бифштекс.

— Не, па, под землёй мы бы его нашли. Может, инопланетяне? Или чёрная дыра?

— Есть у меня кое-какие предположения относительно этой самой дыры, но нужно всё проверить.

— А данные на девушку тебе уже пришли?

Алекс хлопнул себя по лбу и кинулся в кабинет к компьютеру.

— Анька! Ты умница! ― донеслось из комнаты. ― Я совсем мозгов лишился, если забыл о главном.

— Слышала, мать? ― Ромка нагнулся ко мне ближе. ― Грозный Лев занялся самокритикой. Запомни этот момент. Такого больше может и не быть.

Муж вернулся озадаченный с кипой распечатанных страниц.

— Фигня, ребятушки. Нужно ждать группу.

Как мы не уговаривали кормильца расшифровать слово «фигня», мольбы летели в пустоту. Я в очередной раз обиделась и принялась мыть посуду руками. Рома обнял меня за плечи и шепнул:

— Спокойно, маман! Даже, если у отца хватило мозгов стереть письмо, я восстановлю текст очень быстро.

— Не думаю, что он переписывался с нужными людьми по обычной электронке.

Сын развёл руками.

— Ты кого воспитала? Я же почти гений. Для меня все шифры и коды, как два пальца об… прости, мамочка.

— Ты занимаешься компьютерным взломом? За это же и сесть можно.

— Что ты! Чисто теоретически.

Я грозно посмотрела на сына.

— Ладно, по мелочам. Фильмец какой скачать или прогулы на лекциях стереть.

— Ты лекции прогуливаешь?

— Только когда в ночном клубе напиваюсь.

— Ты ещё и напиваешься?

Ромка рассмеялся.

— Мам, мне дышать некогда, не то, что по ночным клубам ходить.

Я села на стул и схватилась за сердце.

— Твои шуточки когда-нибудь меня в гроб уложат.

Звонок входной двери ожил. Я вскочила и кинулась в прихожую. Не успел замок щёлкнуть, а я уже парила над полом, прижатая к холодной кожаной дублёнке.

— А ну, поставь мою жену на место!

Алекс вышел из-за моей спины и пнул Эдварда в широкое плечо. Алька выглядывала из-за того самого плеча, махала ручкой и улыбалась. Зная, что приветствия друзей больше походили на потасовку, мы отошли в стороны, чтобы не мешать мужчинам изливать друг на друга личную приязнь.

— Давно не виделись, Змей.

— Ага, три дня. А я уже соскучиться успел.

— Почему без цветов?

Эдик нагнулся, и только теперь я увидела, что в углу стояла коробка с изумительной орхидеей.

— Тебе, Аннушка. Еле довезли. ― Он галантно склонился и поцеловал мою руку.

— А мне? ― Алекс театрально надул губы.

— А тебе водка, «Столичная». Но ты её не получишь. Это ж надо, гостей на морозе держать!

Мы посторонились, пропуская змеиное семейство в Ромкину квартиру. Женька втянул два чемодана и потёр руки.

— Да, не май месяц.

Я обняла Алёну, увлекая её на кухню.

— Представь, Ань, мы из плюс двадцати в минус десять попали.

— Не припомню таких морозов в Сиэтле. Как сын?

— Нормально. К деду умотал вместе со свекровью. Нам, так сказать, второй медовый месяц подарили. А тут…

Я тяжело вздохнула.

— Прости. Надеялась всё своими силами решить.

— Да ничего страшного. На то друзья и существуют.

Я принялась накрывать на стол.

— Останемся дома или сходим куда?

— Дома. Не хочется лишний раз на улицу высовываться. Но сначала я в душ. Ладно?

— Без вопросов.

Пока Алька нежилась в ванне, мы с Евгением переглянулись и занялись привычным делом.

— Вот это фигня! ― Змей шуршал бумажками.

— Это он досье на Монику читает.

Мы с Женькой подпрыгнули от неожиданности. Ромка подобрался тихо и приложился ухом к холодной поверхности.

— Почему кураторы не предупредили нашего координатора? Бабочка была не в курсе.

— Была бы в курсе, мы бы знали.

— Значит, уровень секретности слишком высокий?

— Пятый или третий.

— Ох, ты! Нам до такого не дотянуться.

— Ничего, дождёмся Егора и Матвея, а там решим.

— Но группы больше нет. Официально мы работать не сможем.

— А мы когда-то работали официально?

Алька заметила дружно подслушивающий коллектив и тоже приложилась к двери, обдав нас ароматом весенних цветов.

— Если так, кто поведёт нас?

— Упадём в ноги, поклонимся низко твоей жене. Думаю, Бабочка не откажет.

— За такое и с работы слететь можно.

— А тебя это напрягает? Будет сидеть, дома, как Анька и Янка, родит тебе парочку водоплавающих. Разве плохо?

Змей хохотнул.

— Классно!

Алёна тихонько зарычала.

— Вот же заразы! Без меня всё решили.

Мы не слышали шагов. Поэтому, когда дверь открылась, кубарем ввалились комнату, образовав на полу пёструю людскую кучу.

Алекс побагровел.

— Нет, Змей, с ними что-то нужно делать, причём срочно. Может, к батарее приковать?

Эдвард покачал головой.

— Бесполезно. Будут нас преследовать вместе с батареей. Давай их на Северный Полюс отправим. Пока дотопают на лыжах, мы уже всё утрясём.

— Вам бы всё шуточки шутить. Если думаете ввязываться в очередную авантюру, быстрее падайте в ноги, и начнём разрабатывать план. За час такие вопросы не решаются.

— Аль, если ты пойдёшь в обход Совета, тебя и уволить могут.

— Плевать. Но я не всесильная. Многие вопросы решаю через кураторов. Да и к информации третьего уровня защиты мне не подобраться.

— А для этого у вас есть я, дорогие. ― Ромка крепко обнял нас с Алёной.

— Тогда перекус и на базу.

Разместившись за столом, мы принялись потчевать дорогих гостей остатками обеда.

Глава 4

Я думала, что Янка будет лить слёзы, голосить, хватать Матвея за ноги. Нет. Известие об очередной командировке девушка восприняла достойно, как и подобало жене супермена. Мы стояли на нашем балконе, как три Ярославны, провожая трёх дорогих нам мужчин в неизвестность. На этот раз Звери взяли с собой Егора. Он должен был выполнять роль связного, просто крутиться в городе, наблюдая за обстановкой. Ромка немного поканючил, пообижался и даже прокричался, но, в конце концов, понял, что отец прав, и пользы от него будет больше, как от хакера, чем как от лишней боевой единицы. Женьку оставили на хозяйстве. Принеси-подай. Парень тоже выговорился по данному вопросу, но быстро притих под нашими испепеляющими взглядами.

Когда ворота виллы закрылись, и гружёный Джип исчез из зоны видимости, а потом и слышимости, мы направились в гостиную.

— Мне нужно вернуться в Лос-Анджелес, девочки. Там всё оборудование. Скучать без меня не будете?

— Я с тобой. ― Янка решила держаться поближе к источнику информации.

Мой жалобный взгляд переместился на Веру Львовну.

— Да езжай уже. Мы с Мартой за малышами приглядим.

— Ура! Я с вами, девочки.

Уже через час мы поднимались по трапу на борт реактивного самолёта, принадлежавшего Эдварду.

Я никогда не была в святая святых семейства Вульффов. Огромный подвал, оборудованный, как космический командный пункт из фантастических фильмов, потрясал воображение. Но заправляли тут не статные генералы, увешанные орденами, а хрупкая девушка, в простых чёрных джинсах и растянутой толстовке.

Ромка присвистнул.

— Круто живёте, госпожа Бабочка. Если бы у меня был хоть один такой комп, я бы заставил Земной Шарик вертеться в другую сторону.

— Вот поэтому у тебя никогда ничего такого не будет. Научись работать мозгами в нужную сторону. А потом поглядим.

Алька уселась за стол и надела наушник. Огромный монитор высветил сначала семейное фото, а потом карту. Крохотная точка почти достигла жаркого континента.

— Это они?

— Да. Пока всё по плану.

Я вздрогнула.

— Что значит «пока»?

Алёна тяжело вздохнула.

— Ребята ещё никогда не вылетали настолько неподготовленными. Вообще-то, я занималась разработкой операции минимум неделю, согласовывала с начальством, подбирала людей, которые страховали группу, эвакуировали, зачищали следы.

Янка побледнела.

— А теперь они остались одни?

— Угу. И мы не знаем, с чем, или с кем, им предстоит столкнуться.

Все сидели, молча переваривая услышанное, нервно сжимая и разжимая пальцы, чувствуя полную беспомощность.

— Аль, это опасно?

— Да. Но будем надеяться на лучшее.

В бункере мы провели около часа, тупо всматриваясь в сверкавший огонёк. Когда самолёт приземлился, хозяйка уговорила нас подняться на ужин. Ромка остался наблюдать. Он просил спустить чай и бутерброды, отказавшись от нормальной еды.

— Мы отправили прислугу в отпуск на две недели, ― сокрушалась Алёна.

— Ничего. Кажется, я неплохо справился. ― Женька выставил на стол кастрюлю со слипшимися макаронами и вторую с разваренными сосисками.

Я улыбнулась.

— Это твоё коронное блюдо? А ещё что-нибудь умеешь?

— Ага. Яичницу.

Яна попыталась разрезать макаронный шедевр.

— Молодец. Утром поразишь нас глазуньей.

— Это я запросто.

Теперь я понимала, почему хитрый сын отказался поесть наверху. Сейчас он жевал бутерброды с сыром и колбасой, а мы должны были давиться неудобоваримым ужином и при этом мило улыбаться, хотя бы ради того, чтобы не обидеть парня.

— Держитесь, девчонки! Если переживём завтрак, обед из ресторана закажем.

— Что? ― Евгений затравленно посмотрел на нас, выпустив из вида турку с кофе. ― Из ресторана? А я думал повторить свой успех на бис.

Кофе немедленно воспользовался оплошностью шеф-повара и залил собой практически всю керамическую поверхность. Я сжалилась над парнем.

— Сядь, отдохни, а плиту я сама помою.

Алька уговорила нас немного поспать, а сама спустилась к Роману. Не раздеваясь, мы повалились на диван. Усталость взяла верх.

Утро было хмурым, а пробуждение нерадостным. Тягучая тоска вползла в сердце, нехорошие предчувствия лезли в голову. Оставив Яну варить кофе, я спустилась в подвал.

Алька и Роман были напряжены. И это напряжение становилось осязаемым. Оно сгущало воздух, лишая возможности дышать полной грудью. Под ложечкой засосало. Я тряхнула головой, прогоняя дурные мысли.

— Сядь, мать, и только не волнуйся.

Сердце оборвалось.

— Что случилось?

— Они исчезли, Ань. Мы не можем с ними связаться. Мистика какая-то.

Я уже слышала про мистику. Мне это было неинтересно. Я хотела вернуть мужа, немедленно, любым способом. Мозги отказывались верить в то, что связь пропала.

— Мать, не мандражируй. Это явление временное. Связь, она как? Тут есть, а там нет.

Ромка пытался успокоить, но я чувствовала беду каждой клеточкой. Навороченные спутниковые телефоны, оснащённые немыслимыми функциями, ловили везде, даже под водой. Они посылали сигнал о том, где находятся их владельцы, но на огромном мониторе больше не сияла крохотная точка, зато плыли картинки гор и песков.

— В каком месте пропала группа?

— Вот тут. Уджда.

— Аль, свяжись со своими кураторами. Возможно, они смогут помочь.

Алёна побледнела.

— Связывалась. Группы больше нет. И трёх бойцов вообще не существует. Их данные стёрты из всех файлов. Словом, от наших мужчин открестились по всем пунктам.

Я попыталась взять себя в руки и успокоиться. Дыши, Аня, дыши! Ещё глубже. Всё будет хорошо! Ты тут старшая. Если поддашься панике, девчонки совсем раскиснут.

— Мы что-нибудь придумаем. Только Янке пока ничего не говори.

Аля кашлянула. Я обернулась и увидела Яну с подносом. Руки девушки мелко тряслись, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Я кофе сварила. Надо взбодриться и разложить всё по полочкам.

Два часа мы провели за компьютерами, по крупицам собирая информацию. Уджда. Что в этом городе такого особенного, кроме того, что в нём пропадают люди? Сей дивный уголок располагался в северо-восточной части Марокко, рядом с Алжирской границей, и являлся столицей восточного региона. Изначально город был основан в 994 году, королем зенатских племен Зири бен Аттия или, попросту говоря, берберами, а, после оккупации французов, использовался в качестве военной базы для контроля ситуации в восточном Марокко. Город всегда был объектом борьбы между берберами, арабами и турками, благодаря своей близости к Алжиру и важному стратегическому расположению. Многие правители хотели получить контроль над ним в течении последних столетий. За такое опасное расположение Уджду стали называть «Мадинат эль-Айрах» или «Город страха». Сейчас сей город являлся центром торговли, а также пограничным постом с Алжиром. И что? Разве мало на свете подобных городов? Почему именно там появилась чёрная дыра?

Я поднялась наверх и умылась холодной водой. Сашка! Где ты, родной, что случилось в этой проклятой Африке? Почему ты так стремился завершить какое-то дело, и что это за дело вообще? Я не верила, что с группой случилось несчастье. Такого просто не могло быть. Но в то же время в голове не укладывалось, как Совет бросил людей на произвол судьбы. Нет, мы что-нибудь обязательно придумаем. Успокаивать себя было бессмысленно. Внутренний голос говорил, что дорога каждая минута. И я не собиралась глушить в себе этот голос. Я собиралась бороться.

— Ань, идём, поговорить нужно.

Алёна стояла в дверях и протягивала мне полотенце. Боже! Да на ней же лица не было! Девушка не спала практически двое суток. Синие круги залегли под глазами, над переносицей появились морщинки.

— Мы поговорим, но потом ты поспишь, чуть-чуть. Ладно? Иначе долго не протянешь.

— Хорошо. Прилягу на пару часов. Потом. И ты тоже. Силы нам ещё понадобятся.

Силы! Их я черпала в своём муже. Только вот теперь его не было рядом, и мой радужный мир разлетался на осколки. Он рушился, а я ничего не могла сделать. Меня бил озноб. Алька заставила натянуть махровый халат прямо поверх свитера.

— Ань, держись. Всё будет хорошо. Веришь?

— Верю.

Я что мне ещё оставалось?

Мы прошли в холл, где в креслах уже сидели все члены команды.

— Итак, ― Ромка обвёл присутствующих внимательным взглядом. ― Я вытащил из переписки отца досье на Монику Левитте. Некоторые места пропущу. Родилась, крестилась… это к делу не относится. Самое интересное заключается не в том, кем является Моня, а в том, кем на самом деле являются её родители. Попрошу сосредоточиться. Что нам было известно со слов девушки? Мать умерла, отец тянул нефтепроводы. Так? Так, да не совсем! Эльза Левитте являлась гениальным физиком. Я открыл некоторые файлы и вот, что выяснил. Ещё в университете она занималась исследованием искривлённых магнитных полей. Это кому-то о чём-то говорит?

Мы дружно пожали плечами, все, кроме Женьки.

— Это помехи. Я слышал о таких чудесах. Любой предмет, попадающий в зону искусственно создаваемого пространства, становится невидимым для высокоточного оборудования.

— Пятёрка по физике, мой друг. Так вот, юную леди заметили ребята из военного ведомства. С этого момента пришлось попотеть. Файлы, слава Богу, были целы, но хранились за семью печатями.

Я сжала кулаки.

— Спокойно, маман. Далее. Эльза попадает в список «А» пятого уровня секретности. Для примера скажу, что Звери относились к двадцать седьмому. Разницу чувствуете?

— Ты по-русски излагай, сын.

— А я и излагаю. Учёных с мировым именем, пыхтящих над созданием оружия или системы обороны, сейчас знают, чуть ли не в лицо. Они занимают десятый ярус. Пятый уровень свидетельствует, что люди, работающие на правительство, связаны самым непосредственным образом с системой национальной безопасности, с весьма… гм… необычными разработками. И чаще всего их, если и прячут, то среди обычных граждан. Никому неизвестный учитель или ничем непримечательный банковский клерк, на самом деле, трудятся над эликсиром жизни или ядовитыми тучами. Это я так, к слову сказал. В общем, Эльза лет десять работала в Марокко на должности преподавателя естественных наук. Официально!

— А отец девочки?

— Генри? О, это особая тема для размышления. Альфред Дрилл. Командир подразделения американского спецназа «Тени». Вепрь. Слышали о таком?

Мы пожали плечами. Откуда?

— Ребята были настоящими профи, появлялись в тылу врага из ниоткуда, зачищали участок и исчезали в никуда. Ни одна военная компания без них не обходилась.

— Только не говори, что отец Моники…

— Да. Генри и есть тот самый Дрилл. Легенда была сделана мастерски, не подкопаешься. Вот только данные в хранилище на настоящего Генри, умершего в автокатастрофе, забыли поменять. Поэтому мой прибор и прибалдел малость. Я перенаправил сигнал спутника на комп Бабочки и получил подтверждение. Дрилл и есть родитель Мони. Кстати, исчез он в той же Марокканской бермундовине. Словом, звёзды сошлись. Дама вела научные исследования, кавалер охранял.

— Так Моника их дочь или часть игры?

— К её несчастью, дочь, биологическая, родная. Недолгий роман имел последствия, а Альфред был джентльменом. Думаю, это стоило ему погон, но он не прогадал.

Янка всплеснула руками.

— Вот это я понимаю, мужик. Хоть у одного семья стоит на первом месте.

— О, да. Я даже представляю его таким, огромным, грозным, с голым торсом и гранатомётом наперерез.

— Фотки видел? ― не унималась девушка.

— Нет. Писательское воображение разыгралась.

Мне надоело бесполезное словоблудие.

— Сын, ближе к делу.

— А у меня всё. Думаю, Эльза создала этот самый Марокканский треугольник, куда потом и попала, или куда попали её. А остальные уже после подтянулись.

— Почти в точку. ― Алька обхватила себя руками. ― Информация секретная, но, раз нас бросили, придётся поделиться. Два месяца назад с орбиты сошёл спутник-шпион, который принадлежал Совету. Он упал в пустыне, недалеко от Уджды. Звери получили задание вернуть сферу, а, в случаи невозможности, уничтожить.

— И что?

— Ничего. Просто ничегошеньки. Ни спутника, ни сигнала. Одни пески. Парни все окрестности совками перекопали и через сито тот самый песок пересеяли, но, кроме головной боли, удовольствия не получили.

— Стой! Ты сказала, головная боль? Магнитные поля могут вызывать её. Это я, как врач, знаю.

— Да, вот только тогда нам ничего не было известно о чудесном семействе Левитте. Совет не счёл нужным предупредить, что где-то в районе ведутся научные исследования. А мы слишком низко летаем. Понимаете? Координаты падения были выданы с точностью до километра. Группа появилась там через девять часов. Кто пробрался в пустыню, где и дорог-то нет, раньше?

— Может, кто из местных скоммуниздил? ― Ромка взъерошил медную гриву.

Алька кивнула.

— Ага. Скоммуниздил, потом ввёл шестидесятизначный код по отключению сигнала, причём угадал с первого раза, иначе сфера просто уничтожила бы себя. И, наконец, принёс, как сувенир, в отчий дом. «Играйте в футбол, дорогие дети!»

Моя голова, наконец, заработала.

— Господа! Нужно найти того, кому понадобилась информация со спутника. За кем он шпионил?

— За нами.

— Что?

Алёна пожала плечами.

— Совет оправдывал это тем, что охраняет сотрудников и членов их семей, а, на самом деле, отслеживал все наши контакты. Естественно, ради собственной безопасности.

— Значит, там сохранены данные обо всех сотрудниках?

— Да. А так же об их близких и дальних родственниках, друзьях и соседях. Знаете, такая информация могла бы пригодиться многим. Вот только добыть её очень трудно.

Женька, сидевший в углу, почувствовал, что настал его звёздный час.

— Дамы! Я отправлюсь в Африку, как турист. Осмотрюсь на месте и всё доложу. Я же не высокоточная аппаратура, значит, волны на меня не подействуют. А, что касается головной боли, ― как-нибудь справлюсь.

Янка вздохнула.

— Я с тобой. Всегда мечтала побывать в Марокко.

— И мы с маман. Я могу перепрограммировать «КонтрЛук» на любой комп. Возможно, мы отыщем хотя бы следы экспедиции. А врач всегда пригодится.

— Расчудесно! ― Алёна взмахнула руками. ― Вы думаете, я останусь в этом подвале?

— Да! ― хор наших голосов взорвал тишину бункера.

Ромка широко улыбнулся.

— Ты должна остаться, чтобы координировать наши действия.

Алька покачала головой.

— Я найду координатора. Нас поведёт Чайка.

Глава 5

Меря шагами спальню, я пыталась сосредоточиться. Что нужно взять с собой на задание? Я никогда не собирала мужа в командировку. Он покидал дом в деловом костюме, с парой рубашек в крохотном кейсе. Так же и возвращался. Значит, где-то он получал обмундирование, оружие, документы и прочее. Первый раз я увидела его в комуфляже сутки назад. Парни что-то загружали в машину, что-то очень тяжёлое. Бедный Джип аж просел под весом ящиков и коробок. Мерь комнату шагами, не мерь, а информация из воздуха не появится.

Я покинула спальню и вышла в холл. Янка тупо перещёлкивала каналы телевизора, Женя сражался на кухне с сосисками, Ромка с Алёной играли в шахматы. Все были погружены в свои мысли, совсем не радостные. Напряжение росло в ожидании таинственной Чайки.

Во двор въехал крошечный автомобиль с лейблом компании по работе с водо-нососными установками. Невысокий мужчина в рабочем комбинезоне неторопливо вышел из машины, взял с пассажирского сидения чемоданчик с инструментами и направился к дому. Как не вовремя! Вот только сверления и бурения нам нехватало!

— Аль, а кто такая Чайка? Ты с ней работала? Она ведь была координатором группы до тебя?

Алёна усмехнулась.

— Работала, а потом консультировалась. Золотые мозги, звериный нюх, дар предвидения.

— Ух ты! А имя у неё есть?

— Есть. ― В холл вошёл сантехник и снял кепку. ― Дмитрий Викторович. Можно просто, Чайка.

Вот это да! Я открыла рот от изумления. Я ожидала увидеть женщину с лицом и фигурой Анджелины Джоли, до её самоуничтожения. А тут мужчина! К тому же этот самый мужчина совершенно не был похож ни на грозного супермена, ни на сосредоточенного руководителя. Немного рассеянный, немого задумчивый, немного помятый. Хотя и Алька, юная и прекрасная, явно не дотягивала до героини шпионских боевиков. Я до сих пор не понимала, как ей удавалось лихо управляться с огромными свирепыми бойцами. Видимо, дело было в характере. Между тем, наш новый координатор мягко улыбнулся.

— Здравствуйте, уважаемые. Будем знакомиться? Да, от чая с лимоном не откажусь.

Мы сидели на кухне за круглым столом, покрытым накрахмаленной скатертью. Любовь русского народа к посиделкам в царстве домашнего общепита закрепилась генетически. Имея огромные столовые, залы, веранды и холлы, мои соотечественники упорно мостились между плитой и холодильником только потому, что там уютнее, теплее, душевнее. Дмитрий Викторович был именно таким, русским на все сто, уютным, душевным, трогательным. Мягкий вкрадчивый голос, застенчивая улыбка. Он говорил тихо, но тоном, не предусматривающим возражения. Всё было просто, логично и по делу.

— Итак, друзья мои, первая новость вас не порадует. Совет создал несколько групп для поисков и ликвидации спутника.

— Нам нет дела до спутника. Пусть хоть по молекулам разложат. ― Янка сидела, как на иголках.

— Это понятно. Но дело в том, что приказано разложить по молекулам не только спутник, но и тех, кто окажется в непосредственной близости от него. У нас есть только неделя. И за это время мы должны подготовить операцию и провести её в условиях, которые не максимально приближены к боевым, а таковыми и являются. Это не игрушки, милые дамы. Сможете ли вы совершить то, что не удалось совершить подготовленным парням с огромным опытом и недюжими физическими данными?

Я пожала плечами.

— Нас не с Луны доставили. Каждая успела побывать в переделках. И с нами никто по жизни не церемонился. Мы сильнее, чем кажемся, Дмитрий Викторович, а желание спасти мужёй утраивает силы. Но у нас мало информации.

— Ладно. Заполню пробелы. Ты права, владение информацией ― залог успеха. Итак. Некий одарённый, но весьма рассеянный учёный создал программу, которой оборудовали спутник-шпион. Учёный был слишком молод и не был посвящён, на кого работает. Можно сказать, что, в какой-то степени, его руководитель и был его куратором. А для юного дарования все исследования и изыскания были не больше, чем научный проект, игра, утопия. Догадываетесь, о ком я?

Мы пожали плечами, а Ромка побелел.

— Моника. Моника Левитте.

— Точно. А ещё говорят, на детях гениев природа отдыхает. Дочь одарённого физика и машины для убийств превзошла родителей. От девочки требовалась самая малость, раз в три месяца менять комбинацию цифр. Даже тогда, когда обеспокоенный папаша отослал её подальше от опасности, спрятал среди таких же дарований, малышка делала свою работу. Вот только новых, последних кодов, Совет от неё так и не дождался. Девушки… Они такие ветреные и рассеянные.

— Это не о Моне. Она совсем не ветреная и абсолютно не рассеянная, хотя пыталась косить под простушку. Если Левитте не передала коды, значит, она не захотела. Вероятнее всего, стала о чём-то догадываться, что-то подозревать.

— За что и поплатилась.

Роман закипел.

— А Ваш Совет не пробовал охранять тех, в ком был крайне заинтересован? Могли бы приставить к ней охрану.

— Отец был её лучшей охраной.

— Оно и видно.

— Ладно, вопросы есть?

Я кивнула.

— Кто может быть заинтересован в подобной информации?

— Да кто угодно, даже свои. Я допускаю возможность, что кто-то из высших структур решил навариться сначала на тех самых магнитных полях, а потом смекнул, что и за информацию о членах организации можно получить гораздо больше. Вот только есть один нюанс. Если два раза неправильно ввести код, сфера уничтожит себя и тех, кто находится в радиусе километра. Судя по всему, один раз код ввели и убедились, что он неверен. Поэтому и похитили вашу Моню.

Янка всплеснула руками.

— У Вас там что, одни идиоты заседают? Нас с Алькой пытались использовать в слепую, и для наших мужей это обернулось внеочередной головной болью. Теперь и девочку втянули в свои взрослые игры. Могли бы догадаться, что у Моники есть мозги, раз она такие программы пишет. Естественно, рано или поздно она догадается, что ею манипулируют. Я бы тоже дулю огромную показала, а не новый код.

Чайка рассмеялся.

— Всегда говорил, что глупо недооценивать слабый пол.

— Тогда главный вопрос, можно?

— Давай, Аня.

Я откашлялась.

— Создано сразу несколько групп для поиска или уничтожения спутника. Если сферу не найдут, как её уничтожат?

Чайка пожал плечами.

— Проще простого. Расставят в пустыне обычные мины. Есть подозрение, что лаборатория передвижная. Иначе её уже засекли бы.

— А мирные жители? ― Янка всё ещё была готова разорвать всех членов Совета собственными зубами. ― Вашей организации наплевать на местное население и на туристов?

— Нет, не наплевать. В той части пустыне не появляются ни местные, ни туристы. Даже караванных троп нет.

— Но почему сферу просто не перевезли куда-нибудь в цивилизацию? Глупо таскать её туда-сюда по пескам.

— Всё дело в величине прибора для создания волн. Насколько я знаю, он весил пару тонн, по крайней мере, два года назад, когда я видел его лично. Не знаю, создала ли за это время миссис Левитте портативную копию, скорее всего, нет. А по сему выходит, что вывести сферу на самолёте или поездом незаметно нет никакой возможности. Ну, не таскать же с собой за плечами двухтонный агрегат.

Алёна оторвалась от ноутбука, где Ромкина программа продолжала сканировать Африку.

— Одного не могу понять, что за транспорт должен быть, чтобы содержать столько пленных?

Моё сердце пропустило удар.

— Хочешь сказать, что наших парней убили?

— Нет, мать. Если бы было так, «КонтрЛук» обнаружил бы их останки. Они живы.

— Я хочу сказать, ― Алёна поправила на носу очки в золотистой оправе, ― что где-то у них должна быть стационарная база.

— А мне интересно, где Егор?

— Егор появился. ― Сын указал на точку, затерянную в песках. ― Вот только связи с ним нет. Пытаемся установить.

Я вздохнула с облегчением. Хоть одного нашли.

— Ладно, девочки. Если позволите, мы с Бабочкой уединимся часа на три. Возможно, придётся поднять старые связи. Нужно кое-какое оборудование заказать и транспорт.

— А нам что делать? ― Янка была готова лететь в Марокко немедленно.

— Не суетиться, отдыхать. Да, красавицы, займитесь кулинарными изысканиями. Война войною, а обед никто не отменял.

Женька, желавший поразить нас очередным макаронно-сосисочным шедевром, сник. К красавицам он себя не относил. Поэтому понял, что быть ему на посылках. И не ошибся.

— Ты пока картошку почисть. ― Янка указала на короб в кладовой.

— Я это… не сильно умею.

— Не умеешь ― научим, не хочешь ― заставим! ― подмигнул мой сын.

— А ты не хихикай. Лук резать будешь.

— Ма! ― Ромка решил спрятаться за мою юбку. Он так делал всегда, когда вставал вопрос готовки.

— Тут нет «ма», боец Мажаров! Сказали же, мы на войне. Слушай приказы старших по званию и не выпендривайся.

— Да, мой генерал!

Мой молодой Лев взял две луковицы и скривился.

Наши координаторы не появились ни к обеду, ни к ужину, а часов в десять вообще покинули дом. Глядя на их сосредоточенные лица, никому из нас даже в голову не пришло спросить, куда они и когда вернутся.

— Девочки! Ложитесь спать. И ты, Роман Александрович, тоже. Подъём будет ранним, а перелёт долгим. ― Алёна ободряюще улыбнулась и скрылась за дверью.

Мы угрюмо разбрелись по комнатам. Несмотря на усталость и нервное перенапряжение, заснуть мне так и не удалось. Я лежала в постели, уставившись в потолок, и вспоминала последние пять лет своей жизни, именно жизни, а не существования. Это Алекс научил меня жить, превратил серые будни в настоящие приключения. Он наполнил меня любовью, напомнил, что я женщина, а не замученная жизнью тётка, бегающая по участку и выслушивающая жалобы зловредных старушек.

Я вспомнила нашу первую встречу и улыбнулась. Сердце колотилось в груди, а колени дрожали и подкашивались, когда я ехала к чёртову миллионеру, чтобы рассчитаться за оплошность сына. Ремонт автомобиля, поцарапанного Ромкой, выливался в копеечку. Вот только у меня таких копеечек не было. Требовалось время собрать. Я помнила своё состояние, когда шикарный мужчина с часами, стоившими больше моей трёшки, предложил выход. О, я подумала, что богач сошёл с ума. Стать его женой на три месяца для заключения сомнительной сделки с японскими партнёрами, настоящей женой, со всеми положенными правами и обязанностями! Я испугалась. А ведь Алекс мне сразу понравился, хоть я и пыталась избавиться от его назойливых ухаживаний. Видимо, я старалась убежать не от него, а от себя, от тех чувств, которые уже жили где-то глубоко в душе, от неизвестности, от боли, которая непременно разорвала бы сердце после того, как окончится срок моего контракта. Я не верила, что взрослая женщина, перешагнувшая тридцатипятилетние, может разжечь настоящую любовь в сердце брутального красавца. Я казалась себе серой и невзрачной, и именно мой муж переубедил меня. Знакомство, свадьба, которой и не было. Саша просто выдал мне новый паспорт с печатью. А потом наша первая ночь, перевернувшая мой мир на сто восемьдесят градусов. Мне понадобилось много времени, чтобы справиться со Зверем, жившем в душе мужчины-воина, укротить его. Во избежание синяков и ссадин, появлявшихся после очередной ночи любви, когда Алекс не контролировал себя, я даже предложила попробовать БДСМ. Там хоть стоп-слова были. Но через какое-то время мы поняли, что нам это не нужно. Ласка, нежность, тепло и забота сделали из дикого Льва милого домашнего котёнка, который становился прежним, свирепым и агрессивным, только в моменты реальной опасности. Но я уже не боялась его, напротив, чувствовала себя за широкой спиной уверенной и защищённой. Сколько всего мы пережили вместе: предательство, коварство, интриги злопыхателей, покушения и даже похищение. Меня выкрали из собственного дома, но я не сломалась, а стала сильнее. Я видела слёзы в янтарных глазах сурового Льва, когда он выносил меня, полуживую, из подземного бункера. И эти слёзы говорили о его чувствах лучше любых слов. Я тоже не была безмолвной куклой и помогала мужу, как могла. Но главным достижением стало то, что благодаря моим усилиям, примирение трёх друзей состоялось. Теперь Змей, Лев и Пантера, снова были вместе. Ромка оказался сыном Сашки. Фантастика! Всё выяснилось случайно. Я знала биологическую мать своего мальчика, которая умерла на моих руках, но вот имя отца оставалось загадкой. Хотя, стоило увидеть моих мужчин рядом, и тайна рождения Романа переставала быть тайной. Наверное, в том, что мы встретились с Алексом, был какой-то знак судьбы, какая-то правильность, неизбежность. А то, что, несмотря на свой диагноз, я забеременела и смогла родить сначала дочь, а потом ещё одного наследника, казалось чудом.

Пять лет, почти пять лет счастья. Сашка хотел торжественно отметить эту дату весной. А теперь… Я стёрла слёзы. И теперь ничего не изменилось. Мой муж обязательно вернётся. И мы обязательно отметим и пятилетие знакомства, и десятилетие, и, даст Бог, пятидесятилетие. Всё будет хорошо, хорошо, хорошо…

Глава 6

Мы летели рейсом Нью-Йорк — Касабланка, как обычные туристы. Преодолев расстояние от Лос-Анджелеса за пять часов на самолёте семьи Вульфф, группа пересела в воздушный лайнер американских авиалиний Тар. Бизнес-класс не мог конкурировать с салоном частного реактивного самолёта. Тут даже вытянуть ноги не представлялось возможным, а уж о том, что бы растянуться в уютной спальне на кровати, и речи не было. Я с тоской представляла, что в воздухе нам предстоит провести около десяти часов и пережить пересадку в Лиссабоне. Словом, когда мы, наконец, достигли пункта назначения, меня шатало, как пьяную. Да, дорогу я всегда переносила плохо. Алекс это знал. Поэтому, или отвлекал от утомительного путешествия, уединившись со мной в комнате страсти, или заставлял выпить для храбрости. Чаще всего два этих лекарства смешивались в одном стакане. Результат всегда был положительным. Потом мужу только и оставалось, что перегрузить моё измученное полётом и выпивкой тело в подъехавший к трапу автомобиль и дать возможность выспаться.

Естественно, в аэропорту имени Мохаммеда V, никто не подал машину к трапу, да и на сон времени не было. Мы погрузились в два такси и помчались по густонаселённому городу.

— Красавицы, у вас час на отдых и принятие водных процедур.

Именно столько времени требовалось Чайке, чтобы взять автомобиль в аренду и погрузить в него оборудование, которое уже ожидало нас на базе.

Я во все глаза смотрела в окно. Марокко. Никогда не была в Африке. Даже не тянуло. Так почему сейчас во мне проснулось слабое сожаление по этому поводу? Я пообещала, что, когда Лев вернётся в свой прайд, мы обязательно отправимся в мировое турне. Вдвоём.

— Дмитрий Викторович! А Вы бывали в Марокко раньше?

Куратор улыбнулся.

— Много раз. Вот только на осмотр достопримечательностей времени не было. А, когда ушёл в отставку, провёл тут полгода.

— Вау, круто. Когда я уйду на пенсию, переселюсь в Африку. Мне тут нравится.

— Тебе сынок до пенсии топать и топать.

— Вон, смотрите, Великая мечеть Хасана II, крупнейшая в Марокко и одна из крупнейших в мире.

— Реально огромная. Да, маман?

Чайка усмехнулся.

— Она вмещает двадцать пять тысяч верующих. Ещё восемьдесят тысяч человек могут молиться на прилегающей площади.

Я во все глаза смотрела на величественный комплекс.

— Из стеклянного зала открывается потрясающий вид на Атлантику. Высота единственного минарета ― двести десять метров. Дизайн разработал французский архитектор Мишель Пинсо.

Ромка присвистнул.

— Да Вы, Дмитрий Викторович, просто ходячая энциклопедия.

Мужчина кивнул.

— Чтобы избежать болезни Альцгеймера в старости, мозги нужно тренировать с молодости. Да и барышни любят эрудированных парней. Так ведь, Аннушка?

— Конечно.

Возможно, так и было, вот только я любила своего парня совсем за другое. Поражал ли Лев меня когда-нибудь эрудицией? Пожалуй, нет. Но не вступать же в полемику с куратором!

Мы мчались по узким улицам между современных высотных зданий. Город строили французы, а уже достраивали марокканцы.

— Смотрите, ещё одна интересная особенность. Население передвигается в основном на такси. В городе есть большие и маленькие. Мы едим на большом, «гранд», оно белого цвета. А вот маленькие, «пти», ― красные. В Рабате они синие. Так что, сынок, когда выйдешь на пенсию, помни, что в Марокко это дешёвый вид транспорта.

Через несколько минут современный город закончился, мы свернули в район старой медины.

— Ма, словно в другое место и в другое время попали.

Мы медленно двигались по узким, довольно грязным улочкам, созерцая какую-то неустроенность и нищету.

— Нет, маман, я передумал тут старость встречать.

— В этих кварталах живут не очень обеспеченные люди.

Улицы были пешеходными, и наши такси едва протискивались сквозь пёструю людскую толпу, пока не подъехали к дому на окраине. Оставшись на улице, мы обвесились рюкзаками и пошли следом за Чайкой в дом. Янка нервничала.

— Аль, мне кажется, или эта хижина рухнет прямо на нас?

Алёна улыбнулась.

— Не верь глазам своим, верь координатору. Вряд ли он решил умертвить нас столь жестоким способом.

Мы прошли ряд ступенек и едва втиснулись в узкий дверной проём. Седой марокканец, видимо, хозяин всей этой роскоши, кивнул.

— Знакомьтесь, Абиб, мой старинный друг.

Старик улыбнулся, но взгляд пронзительных карих глаз остался настороженным.

— А домик внутри гораздо симпатичнее, чем снаружи. ― Неунывающий Женька, тянувший на себе большую часть поклажи, весело подмигнул.

Мы поднялись на второй этаж. Единственная, довольно большая комната и душ за занавеской. Ромка покрутил краны.

— Девушки, вода есть. Уже хорошо. Правда, только холодная.

— А тебе все удобства подавай, малыш? ― Янка скинула рюкзак. ― А ну, парни, выметайтесь вон. Дайте девочкам помыться.

Посокрушавшись над наглостью слабого пола, парни удалились. А мы, повизгивая и охая, поочерёдно встали-таки под ледяную струю. Положительным моментом стало уже то, что усталость, как рукой сняло.

— Первое испытание прошли достойно. ― Алька широко улыбнулась. ― Теперь остаётся ждать.

— А чего ждать?

— Команды. Запомните, подруги. Всем нам предстоит чётко выполнять все приказы координатора. Никаких вопросов и никакой самодеятельности. Даже если что-то кажется неправильным, вы должны помнить, куратор прав уже потому, что он куратор. Любая самодеятельность может поставить под угрозу существование нашей группы вообще.

Янка достала пилочку для ногтей и принялась за маникюр.

— Чайка поедет с нами в Уджду?

— Нет. Он останется тут, на базе.

Я спустилась на первый этаж. Дмитрия Викторовича нигде не было видно, зато наши парни втаскивали в дом огромные ящики.

— Батя был прав. Физическая подготовка иногда может пригодиться.

Абиб указал рукой на комнату за ковром.

— Там ставить.

Микроскопическое помещение кроме стола, стула и покосившегося шкафа ничего не имело. Алёна отодвинула меня и протиснулась внутрь.

— Иди наверх, полежи немного. А мы пока оборудование подключим, кстати, там тебя ждёт твой собственный ящик. Разбери.

Я была заинтригована. Что Чайка приобрёл для меня? Нет, ошибки быть не могло. Десять килограмм лекарств и медикаментов. Всё, от антибиотиков последнего поколения до химических антидотов. Даже набор полевого хирурга. Боже! Неужели Дмитрий Викторович посчитал, что я, участковый терапевт, смогу кого-то прооперировать, да ещё и в полевых, точнее, в пустынных условиях? Тем не менее, я разгребла содержимое по кучкам в надежде на то, что смогу как-то разместить это в транспорте, а не тащить тяжеленную аптечку на своих хрупких плечах. В свою сумку запаковала шприцы, ампулы с обезболивающим, бинты, спирт и таблетки от поноса. Мало ли что в такой жаре случится!

Чайка появился ровно через час, как и обещал. Под окнами стоял прекрасный внедорожник невероятных размеров. Восторгам Янки не было предела. Именно она в нашей команде была заядлым водителем всего, что двигалось, включая яхты и вертолёты.

— Быстро ужинаем, и выдвигаемся. ― Алька посмотрела на часы. ― Нам предстоит преодолеть шестьсот пятнадцать километров. Если повезёт, к шести утра будем на месте. Справишься, Янчик?

— Как два пальца…

— Вот и славно.

Минут двадцать нам понадобилось, чтобы перенести свои рюкзаки и часть оборудования в супер-автомобиль. Прожевав бутерброды, и, запив их травяным чаем, мы тепло простились с координатором.

— Удачи всем нам.

Янка завела мотор, и железный конь, или легированный верблюд, (как назывались тут машины?) резво помчал нас к марокканской бермундовине, как именовал Уджду мой сын.

Автомобиль мчался на запредельной скорости. Алька сверяла маршрут навигатора с картой.

— Нам бы музычку какую, чтоб не уснуть. ― Ромка вынул из кармана флэшку.

Магнитофона в машине не обнаружилось. Радио издавало странные шипящие звуки и совершенно не желало радовать нас бодрым мотивом.

— Потерпите, бойцы. Вот устроимся и отоспимся.

Ромка зевнул.

— А чего было ехать по ночи? Могли бы и в Касабланке выспаться.

— Совсем идиот? ― Янка зло сверкнула глазами в центральное зеркало. ― Если ехать днём, нас сразу обнаружат.

— Ага. А так не сразу.

— Так больше шансов остаться незамеченными, мой мальчик. ― Алёна широко улыбнулась.

— Это вы дуры, если думаете, что группу весьма странных туристов ещё не засекли. Нас, между прочим, с аэропорта пасти стали. Я хвост сразу заметил.

— А ты не промах. ― Алька рассмеялась. ― Значит, заметил? Нужно Дмитрию Викторовичу доложить. Эти ребята страховали нас. Знакомые Чайки. Так что успокойся.

Мне надоели препирательства команды.

— Девочки, а, давайте, споём.

Все воодушевились.

— Пой, Аня, а мы подхватим.

Я задумалась и запела:

— Вместе весело шагать по просторам, по просторам, по просторам, и, конечно, подпевать лучше хором, лучше хором, лучше хором…

Через три часа все охрипли. Умолкнув, услышали музыку другого порядка. Женька, подложив ладони под щёки, спал, выдувая довольно громкие рулады.

— Пни его, ― попросила Алька.

— Нет уж, пусть храпит. Теперь я за рулём точно не усну.

— А вот я, пожалуй, вздремну часок, дамы. Должен же будет кто-то завтра стоять на часах, охраняя ваш безмятежный мирный сон!

Сын склонился ко мне на плечо и тут же покинул нашу реальность. Мне пришлось тяжелее всех.

— Хрр-рр, ― Женькин бас надрывал ушные перепонки.

— Фью, ― вторил Ромка мягким баритоном.

Глава 7

Мы въехали в Уджду на рассвете. Я обратила внимание на то, что, в отличие от Касабланки, здесь не было узких улочек и домов, сидевших друг на друге. Широкие проспекты, современные здания. Это объяснялось тем, что город возводили вдоль дорог, построенных когда-то французами.

— Население полмиллиона, ― хохотнула Алька, листая путеводитель, ― постараемся затеряться.

Мы проехали главный вход, Баб-эль-Уджда, площадь Эль Аттарин и свернули в спальные кварталы. Алька, вооружившись буклетом, сообщала о мелькавших за окнами достопримечательностях, слегка путаясь в труднопроизносимых названиях.

Яна припарковалась у добротного двухэтажного дома и выдохнула.

— Всё, конец путешествия. Будите парней.

Легко сказать. Я тормошила крепко спящих мужчин, но те только отмахивались, бормоча, что непременно встанут, но через минуточку. Осознав всю бессмысленность затеи, мы выгрузились сами и выгрузили личные вещи.

— Отгоню машину под навес. А эти потом явятся, да и оборудование тяжёлое приволокут.

Хозяин дома стоял у дверей. Высокий, темноволосый, лет пятидесяти. Он молча поклонился и протянул ключи.

— Мы будем жить без хозяина?

— Ага. ― Алёна тряхнула связкой. ― А тебе что, этот марокканец приглянулся?

Я рассмеялась.

— Вот всё-то ты замечаешь, Бабочка. Только Лёве об этом знать необязательно.

Внутри дом был вполне современным и благоустроенным. Три спальни на втором этаже, кабинет, столовая и кухня на первом. Две ванны, два санузла. И, о, чудо, горячая вода!

Пока Алёна возилась с ноутбуком, пытаясь подключиться к интернету, мы с Янкой оккупировали помывочные комнаты, а через полчаса свалились на огромную кровать и заснули.

― Девчонки, просыпайтесь, у нас ЧП!

Тела уже вскочили, а мозги только пытались сообразить, что произошло.

— Чего так орать? Третья мировая началась? ― Янка затрясла головой, пытаясь прогнать остатки сна.

— У нас машину угнали! ― Алька была на гране истерики. ― С парнями.

Я окончательно проснулась и принялась натягивать джинсы.

— Что значит, с парнями? Когда?

Алёна пожала плечам.

— Не знаю. Я спать легла. Проснулась водички попить, а машины под навесом нет.

Янка зашнуровала кроссовки и подбежала к окну.

— Может, перегнали куда? Хотя ключи у меня, и на сигнализацию я тачку поставила.

Происходящее не укладывалось в голове. Сашка пропал, а теперь ещё и Ромка. Да что же такое творится вокруг?

— Надо что-то делать, нужно в полицию бежать, срочно.

— Аня, без паники. ― Алена достала рацию. ― Чайка, Бабочка на связи. ЧП. Танк угнали с двумя бойцами. Личный состав истерит. Поняла. Успокоиться и ждать. ― Девушка потрясла в воздухе аппаратом. ― Все слышали? Успокоиться и ждать!

Я металась по комнате, пытаясь подавить панику.

— Чего ждать? Зачем ждать? Где мой сын?

Янка выбежала из комнаты и вернулась со стаканом воды.

— Пей и успокойся. Иначе мы свяжем тебя.

Я села на стул, глотая воду вместе со слезами. Ожидание казалось вечностью. Когда рация запищала, я подпрыгнула, выплеснув остатки жидкости себе в лицо. Алёна выслушала инструкции и сказала только одно слово: «Есть!»

— Ну, не томи. Их нашли?

— Нашли. Чайка сказал, что мы идиотки. Марокко ― криминальная страна, и угнать машину у неместных для любой банды ― дело чести. Словом, тем ребятам уже объяснили, что они допустили оплошность, и наши грабители согласны вернуть всё, или почти всё.

— Что значит «почти»? Мальчики живы?

— Живы. Сейчас за нами заедет шикарное авто. Водителя зовут Абдулла. Он отвезёт нас на стрелку.

— Мы должны заплатить выкуп? Я позвоню в банк немедленно.

— Не говори глупостей, Ань. Уже всё без тебя решили.

Янка сидела у окна.

— Девочки, я ошибаюсь, или обещанное шикарное авто уже паркуется у нашего замка?

Мы подбежали и охнули. Дребезжащий «Мерс» семидесятых годов фырчал и выпускал из выхлопной трубы клубы чёрного дыма.

— Мы на этом поедем? ― Янка готова была разрыдаться.

Симпатичный водитель покинул свой раритет и помахал рукой.

— Спускаться. Ехать пора.

— На этом? ― не успокаивалась Яна. ― Я мать троих детей. Хотелось бы до свадьбы сыновей дожить.

— Машин ― зверь! ― сверкал белоснежной улыбкой Абдулла. ― Ехать надо.

— Девочки, вы, как хотите, а я спускаюсь.

Подхватив рюкзак, я помчалась к чуду американского автомобилестроения.

Машина дёргалась и кряхтела, но резво неслась по едва заметной тропе среди песчаных барханов. Через час мы подъехали к полукруглому ангару, который тут же окружили вооружённые до зубов люди. Мне не было страшно. Я шла за нашим проводником, незаметно подталкивая его в спину. Абдулла что-то сказал на родном наречье, и металлические двери поползли в разные стороны, пропуская нас в логово банды. Раскуроченные машины, запчасти, домкраты, инструменты… В дальнем конце стоял стол, за которым сидел Ромка. Живой. Сын что-то печатал на ноутбуке под одобрительные кивки статного марокканца. Женька стоял рядом, скрестив руки на груди. Парни не были похожи ни на узников, ни на заложников. Свои среди своих. Роман закончил стучать по клавишам, улюлюкнул и хлопнул по плечу главаря.

— Рома! ― акустика в ангаре оказалась потрясающей. У меня у самой чуть барабанные перепонки не лопнули.

Сын обернулся.

— Маман? Тут? Иди сюда, я познакомлю тебя с Заиром.

— Никаких знакомств. Мы уезжаем, немедленно.

Немедленно не получилось. Вооружённые мужчины напирали сзади, подталкивая нас к столу. Краем глаза я заметила, что к нашему автомобилю прикручивали колёса.

— Мам, знакомься. Это Заир. Он тут главный. Нормальный пацан. Я ему игрульку настроил. Там шестой уровень ― самый сложный.

Меня затрясло.

— Игрульку? Да я чуть с ума не сошла. Думала, вас уже на органы порезали.

Заир широко улыбнулся.

— На органы резать только машины. Людей нет. Твой сын ― гений.

— Знаю. Тогда пусть этот гений и тот лысый, ― я ткнула пальцем в Евгения, ― немедленно прыгают в автомобиль. Мы уезжаем.

— Немедленно нельзя. ― Главарь развёл руками. ― Колёса прикрутить, руль вернуть, аккумулятор подсоединить. Время нужен.

— У нас нет времени.

Алька встала рядом.

— Надеюсь, господин Заир проследит, чтобы всё оборудование осталось на местах.

— Да, всё там, только медикаменты нет.

Я выгнула бровь.

— А куда они делись?

Замир манул рукой. Мы вошли за занавеску, где на куче тряпья лежал молодой паренёк. Его плечо было замотано грязной окровавленной тканью. Выглядел он не старше Ромки. Мальчик находился без сознания. Я подошла и положила руку на лоб.

— Да он весь горит. Его в больницу надо.

— Нельзя. Огнестрел.

Моя рука легонько надавила на рану. Парень застонал.

— Пулю вынули?

— Нет.

Я выпрямилась в полный рост.

— Заир, ты дебил. Мальчик может умереть через несколько часов. Он потерял много крови, а сейчас присоединилось воспаление.

Ромка подошёл ближе.

— Ма, помоги ему, ты же врач.

Разозлил, так разозлил.

— Врач, говоришь? А ты, случайно, не забыл, что я терапевт? Те-ра-певт, а не хирург.

— Ма, ты сможешь. Больше некому.

— Ань, мы будем рядом. Ты говори, что нужно. ― Янка отодвинула Романа. ― Жаль пацана.

Я с тоской оглядела притихших мужчин.

— Мне нужен стол, горячая вода и чистые простыни, а ещё все медикаменты, что были в машине.

Толпа зашевелилась. В микроскопический лазарет тут же передвинули стол начальника, подтянули несколько ламп, и даже белоснежные простыни появились, невесть откуда. Паренька раздели, обмыли и положили на обработанную спиртом столешницу.

— А теперь все вон отсюда. ― Алька опустила занавеску, отделив операционную от любопытных взглядов.

Заир не пошевелился.

— Омар. Мой сын. Я буду стоять рядом.

Бормоча под нос ругательства в адрес странного папаши, я развернула холщовую сумку, в которой лежал хирургический инструмент. Обработала руки, надела стерильные перчатки.

— Ян, протрись спиртом и распакуй мне стерильный халат, только аккуратненько.

Янка сделала всё, как в кино. Я протянула руки и нырнула в бумажное одеяние.

— Теперь маску и шапочку.

Облачённая в одноразовый комплект, я склонилась над парнем.

— Заир, лампу левее поправь. Так, хорошо.

Антисептиков не было. Обработала кожу по краям огнестрела тем же спиртом, смазала йодом. Рана мне не понравилась. Воспалительный бордовый валик сдавливал отверстие. Тело мальчика горело. Сделав несколько уколов обезболивающего, вооружилась скальпелем и пинцетом. Надрез, два окровавленных тампона полетели на пол. Раскрыв рану, попыталась нащупать пулю. Слава Богу, есть. Вытащить оказалось непросто. Железо скользило по железу, я промокала кровь. Ещё десяток тампонов на полу. Пот заливал глаза.

— Ян, вытри мне лоб.

Моя ассистентка протёрла лицо салфеткой.

— Так нормально?

— Да.

Сосредоточившись, всё же смогла зацепить проклятую пулю. Ещё миг, и она оказалась в руке растроганного папаши, который тут же вознёс благодарственные молитвы Аллаху и упал передо мной на колени.

— Встаньте, уважаемый. Рана чистая. Можно шить.

Когда я ушила разрез, обработала края и забинтовала парня, он начал приходить в сознание.

— Укутайте потеплее, но пока не перекладывайте.

Ударная доза антибиотика, антигистаминов и обезболивающего.

— Есть, кому колоть?

Заир кивнул.

— Я уметь.

— Тогда один раз в двенадцать часов. Чётко по времени, семь дней. Но я бы показала мальчика врачам.

Алька пожала плечами.

— Два раза в сутки. Ерунда какая! Вот я помню, когда маленькой была, каждые три часа чёртовы эскулапы новую дырку в попе делали.

— Это антибиотики другого поколения. Число дырок будет значительно меньше.

Парень застонал и что-то прошептал.

— Ему можно пить?

— Можно, чуть-чуть. Да, вечером нужно будет переодеть в чистую одежду. Следите за температурой, перевязка раз в сутки. Справитесь?

Счастливый родитель кивнул.

— Держите меня в курсе. Если что ― будем живы, приедем.

Заир издал какие-то гортанные звуки, прижал меня к себе и закружил по комнатке.

— Русский бандитка ― чудесный доктор. Оставайся с нами. Мужа найти, дом построить, золото иметь.

Я позеленела.

— А ну, уважаемый, поставь меня на место. Что ты там про бандиток сказал?

Сын высунулся из-за занавески.

— Ма, мужик в теме. Мы признались, что не туристы, а такие же бандиты, как и они, опасные головорезы, убийцы и насильники. А Бабочка ― наш главарь.

— Чего? ― Алёна сжала кулаки. ― Я тебе сейчас покажу, главарь! Я вам, насильникам, яйца поотрываю!

— Вместе с языками. ― Кивнула Янка.

Роман спрятался за спину Евгения.

— Жень, хоть ты скажи этим дурам, что Песчаные Кобры на нашей стороне. Пока они дрыхли, мы столько ценной информации надыбали!

Телохранитель выставил вперёд ручища, стараясь предотвратить кровопролитие.

— Девушки, успокойтесь, пожалуйста. Мы всё расскажем.

Наша дружная пятёрка сидела за столом и угощалась, чем Бог послал, а послал он вяленое мясо, домашний сыр, лепёшки и отварной рис. Я увидела, как и Омар, пошатываясь, присоединился к застолью. Судя по всему, температура спала, мальчик почувствовал себя лучше. То, что аппетит вернулся, являлось хорошим знаком.

— Так вот, маман, очнулись мы в ангаре. Женька так испугался, чуть в штаны не наложил.

— Ага. Кто бы говорил!

— Не перебивай, лысик! Заир, как оказалось, по машинам специализируется. Его ребята и сами не заметили, что привезли двух пассажиров. Естественно, нас могли грохнуть, чтобы мы в полицию не побежали. Пришлось рассказать, по какому вопросу мы собрались в этом городе.

— Язык твой ― враг твой.

— Ошибаешься, Бабочка! Язык мой ― друг мой. Странные учёные уже задолбали местные банды. Парни сами хотели изловить их и четвертовать, по законам военного времени, да только подобраться к дракону ни у кого не получилось.

— К дракону?

Заир кивнул.

— Это похоже на поезд или огромную железную змею. Сам видел. Голова болеть так, что газа вылазали на лоб. Машин глох и не заводился. Парни валяться на песке.

— А ещё они наших Зверей видели.

Мы все напряглись.

— Где?

— Когда?

— Как?

Рома широко улыбнулся. Настал его звёздный час.

— Парни в пустыню пошли, а Кобры машину скоммуниздили. Спокойно! Её уже нет. Разобрана и продана по кусочкам.

Алька взвизгнула.

— Там же радиостанция спутниковая, пульт управления сферой на случай её обнаружения. Это же миллионы долларов!

Заир пожал плечами.

— Станция никому не нужен. Машин нужен, запчасть нужен. А станция в углу стоять. Хочешь, подарю?

— Вот ты жучара, Заир, нам же наше дарить собрался. Отдашь, как миленький. Скажи спасибо, что компенсацию за транспорт не требуем.

Главарь Кобр усмехнулся.

— Умный девушка, красивый девушка. Хочешь остаться? Сам на тебе женюсь. Буду золото дарить, королевой станешь.

— А в глаз? ― Алька поднесла к лицу коварного соблазнителя кулак.

Я поняла, что пора вмешаться.

— Алёна, угомонись. Если лишишь хулигана зрения, ничем помочь не смогу. Я же не окулист, глаз назад не вставлю. Ладно, а дальше? Куда делись Звери? Ну, трое мужчин?

— Три мужчин? Не знаю. Тут не ходили. Но я могу узнать у соседей.

Янка сложила руки домиком.

— Узнай, пожалуйста, узнай! Это наши мужья. Они пропали.

Заир вытащил рацию и быстро затараторил на родном языке. Мы терпеливо ждали, пока он не обзвонил все окрестные банды.

— Три бадит прошли посты пять миль левее, у Жёлтого каньона. Потом вверх и ту-ту. Хасан видел. Но назад не возвращались. А машину бросить у нас под нос. Не понимаю этих русских.

Янка вновь сложила руки домиков.

— Заирушка, сообщи всем браткам, что сюда движутся вооружённые люди. Это плохие люди. Они хотят убить тех трёх, хороших. А потом и с вами разберутся.

— С нами за что?

— Бесплатно, ― съязвила Алёна. ― В пустыне будет большой БАХ! Угадай, кто уцелеет?

Мужчина поразмыслил минуту и снова взялся за рацию. Беседа затянулась. Наконец, он блеснул чёрными глазами.

— Всё. Всех поймать и расстрелять.

— Стрелять не надо. Нам отдать. Мы будем пытать. ― Янка хрустнула костяшками пальцев.

— Смелый русский женщин! Может, ты остаться?

— Нет. Я хочу найти мужа и уехать домой. ― Девушка всхлипнула и разрыдалась.

Я обняла подругу за плечи.

— Мы уже здесь и никуда не уйдём без наших мужчин. Не плачь, а то и я-а-а-а-а.

Через мгновение и Алька присоединилась к плачу Ярославен. Бандиты явно не переносили женских слёз.

— Не плакать. Мы помогать. Честно.

Заир обнял меня. Я дёрнулась. Главарь успокоил.

— Нет эротики. По-братски!

Наши рыдания прервал шум подъезжающего автомобиля. Широкие двери распахнулись, и в ангар вошёл марокканец, разряженный со всем национальным колоритом. Я присмотрелась и всплеснула руками.

— Егор!

Глава 8

― Анна Игоревна? Что ты тут делаешь? Да ещё и ни одна…

— Мы это… за мужьями.

— Что?

Янка кашлянула.

— Чего непонятного? Спасать приехали.

Егор сел на какой-то мешок и схватился за голову.

— Да Вы с ума сошли, дамы. Немедленно возвращайтесь. С вашими благоверными всё в порядке. Пойдёмте на улицу.

Мы вышли из ангара и окружили Воронцова плотным кольцом.

— Скажите, уважаемые, с чего вы вообще решили, что с группой что-то случилось?

— Ну, они же пропали, на связь не выходили.

Егор грозно взглянул на Альку.

— Алёна! Я допускаю, что Анна и Яна могли запаниковать. Но ты! Разве раньше, на других заданиях, сигнал не пропадал?

— Пропадал, но группу всегда страховали. К тому же её вела не только я, но и кураторы. А в этот раз…

— Могу сказать, что было в этот раз. Чёртов автомобиль, в котором находились блок передачи сигнала с телефонов и запасная рация, раскурочили местные мародёры. Тебя взвинтили подруги, ты запаниковала. Парни захотели приключений. Звёзды сошлись.

— Ага, а то, что Совет отказался от группы, мне только приснилось?

— Совет был очень недоволен самодеятельностью Зверей, но решил вести группу, как раньше. Только их новый координатор имеет третий уровень доступа. Прости, Бабочка, но так получилось.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Я и есть новый координатор группы. А ты, как оказалось, лицо заинтересованное, и от истерик не застрахованное, что сейчас и доказала.

Я закрыла рот. Первый шок прошёл. Воронцов член Совета? Услышанное не укладывалось в голове. Хотя, Чайка говорил, что особо ценных сотрудников прячут среди обычных людей. Учителя, банковские клерки и… начальники службы безопасности…

— Всю информацию сливать не буду, но скажу, что создано семь групп, целых семь, чтобы помочь Зверюшкам. Операция должна быть завершена.

Янка всплеснула руками.

— У нас другие сведения. Эти самые группы должны уничтожить сферу и тех, кто находится поблизости.

— Точно. Вот только Ваших мужчин там не будет. Они и сейчас дислоцируются в совершенно другом месте.

— А Моника? ― Ромка не дождался ответа. По лицу Егора было понятно, что помочь девочке Совет не сможет.

— Это как-то не по человечески, втянуть ребёнка во взрослые игры и бросить на произвол судьбы. ― Я обняла несчастного сына.

— Мы все знаем, на что идём.

— Но она не знала. Нужно спасти девочку.

Егор свёл брови.

— Разговор окончен. Вы возвращаетесь в Россию, в Америку, куда угодно, и ждёте там своих мужчин. Я отвезу вас в Уджду, вот только оборудование выкуплю. С местными лучше не ссориться.

Янка махнула рукой.

— Оборудование у нас. Мы выиграли его… ― я сжала девушке руку. Почему-то не хотелось, чтобы Воронцов знал о нашей тесной дружбе с бандитами, ― в карты.

— О том, как вы попали к Кобрам, поговорим дома. Я выход на них несколько дней искал, а тут… Ну, ладно, от имени Добрых Сил выражаю благодарность.

Мы пообещали Егору покинуть Марокко в ближайшее время, отказались от его услуг по доставке и погрузились в собственный автомобиль, который ребята Заира восстановили в прежней целостности. Благородный разбойник даже выделил нам навигатор в лице своего племянника, чтобы мы не заблудились в пустыне. Через час наша команда вошла в дом.

— Ох, не верю я этому Егору, ― Янка повалилась на хлипкий диванчик. ― Чего-то он мудрит.

Я тоже не верила.

— Знаешь, если Совет решил избавиться от Моники, то, что ему помешает избавиться от наших мужчин, в случае чего? Последнее дело может, действительно, стать последним.

Мы посмотрели на Алёну.

— А ты чего молчишь?

Девушка вздохнула.

— Я верю Чайке. Он никогда не ошибался. А недостаток информации всегда компенсировал звериным чутьём. Если Дмитрий Викторович считает, что парням угрожает опасность, так оно и есть. Мы будем работать по плану. Главное, Воронцову на глаза не попадаться.

— Это возможно?

— А зачем нам «КонтрЛук»? ― подмигнул Ромка. ― Только, товарищи девушки, пообещайте, что мы и Моню вытащим.

Алька кивнула.

— Обещаем.

Глава 9

Утром мы подвели итоги, и они не порадовали.

— Итак. Через пять дней тут появится семь групп. Значит, нужно ускоряться. Если Егор не соврал, и парни, действительно, прибудут, чтобы помочь нашим, мы невольно поставим под угрозу жизни хороших ребят. ― Алька перемещалась по комнате, скрестив руки за спиной. ― Надо бы дать отбой песчаным бандам, которые собираются схватить и расстрелять непрошеных гостей.

— Мы предупредим, а выяснится, что прав Чайка. И тогда наши мужья окажутся в смертельной опасности. ― Янка варила местный кофе в огромной несуразной турке.

— Аль! У нас целых пять дней. Неужто не справимся? Мы всё успеем. Ты доложишь Совету об успешном завершении дела и уйдёшь в отставку с чистой совестью, а хорошие ребята даже прилететь в Марокко не успеют. Ты согласна подать в отставку? Думаю, тебя всё равно не оставят на должности.

— Согласна. Устала до чёртиков. К тому же Эдвард хочет дочку.

Мы зааплодировали.

— Вот и умница. А там, глядишь, и нас догонишь.

Алька улыбнулась.

— Догоню и перегоню. Пущу энергию мужа, так сказать, на мирные цели.

Яна разлила ароматный напиток по чашкам.

— Но мы так толком ничего и не узнали.

Ромка подсел к столу.

— Ты просто слушать не умеешь. Вот смотри. Лаборатория, где находится спутник, постоянно передвигается. Это что-то грандиозное, похожее на поезд. Вся техника вблизи дракона, как говорил Заир, глохнет, а люди сходят с ума от головной боли. Возможно, где-то есть стационарная база. И, мне кажется, что наши родственники её отыскали. Иначе где они шляются до сих пор?

— Умный мальчик.

Мы обернулись и увидели в дверях Чайку.

— Что Вы тут делаете, Дмитрий Викторович? По инструкции Вам положено находиться не ближе пятидесяти километров к координируемым.

— К чёрту инструкции, Алёна! Я получил информацию на Воронцова. И это меня озадачило.

— Нас тоже, ― Янка вытащила из шкафа ещё одну кружку. ― Кофе хотите?

— Чай, если можно, с лимоном.

— Мы виделись вчера с Егором. Я собиралась доложить в первый же сеанс связи.

— И что?

— Ничего. Сказал, что зря переживаем, что должны отбыть в любую точку Земного Шара, главное, подальше отсюда, и ждать.

— В чём-то он прав.

Я тяжело вздохнула.

— Он на службе, выполняет приказы. А лично я поняла, что для организации наши мужья лишь пешки, расходный материал. Если что-то пойдёт не так, парней уничтожат без колебаний.

— Что ж, девоньки, вам решать, возвращаться домой или вступить в игру.

Яна рассмеялась.

— А мы давно решили и решение менять не хотим.

Чайка обвёл собравшихся внимательным взглядом.

— Тогда слушайте, что удалось накопать.

Лаборатория, где вела исследования Эльза Левитте, находилась в Уджу, а испытательный полигон далеко в пустыне, практически на границе с Алжиром. Сила волн росла, причиняя определённые неудобства соседям. Это было настолько подозрительно, что спецслужбы провели собственное расследование. Естественно, обнаружить ничего не удалось. Странный эффект был, а причины так и остались загадкой. Списав всё на геомагнитные аномалии, учёные умы нашли способ бороться с лёгким недомоганием людей и странной поломкой техники, используя банальные антенны-поглотители. За сущие копейки их можно было приобрести в любом магазине и поставит на крышу дома или в автомобиль. Антенны большей мощности появились и на столбах вдоль дорог. Словом, причина осталась, а последствия были устранены.

— Вы поняли, к чему я это рассказываю?

— Да! ― Женька затряс рукой, как первоклассник. ― Мы оборудуем себя теми самыми антеннами и нападём на дракона.

— Успокойся, Ланселот! Антенны должны иметь источник питания, и, чем мощнее антенна, тем больше габариты того самого источника. ― Алька подрезала Евгению крылья. Парень сник, понуро опустив голову.

— Не нужно нервничать, друзья. Потерпите. Сейчас я выдам очередной кусок информации, и головоломка сложится.

Полигон для испытаний не был стационарным. То там, то сям, устанавливали легкоразборные сооружения, привозили аппаратуру. В конце концов, было решено сделать лабораторию передвижной и, в случае невостребованности, просто замыкать в одном из ангаров, подключая к зарядной установке. Кстати, многие такие заброшенные ангары в пустыне сейчас использовались местными бандами.

— Что нам это даёт?

— Не понимаете, девоньки?

Мы пожали плечами.

— Можно искать базу до одури, натыкаясь, то на Песчаных Кобр, то на Странников Пустыни, которые, между прочим, не так дружелюбны. Поэтому мы должны найти тот самый источник питания. Лаборатория может курсировать от силы неделю, а потом оборудование просто выйдет из строя. Словом, рано или поздно, дракон вернётся в гнездо.

— Нам нужно найти в пустыне мощный генератор. Думаю, он подзаряжается от солнечных батарей.

Дмитрий Викторович улыбнулся.

— Анна, у тебя очень умный сын.

— Наши парни обнаружили базу, но, видимо, ни отключить генератор, ни отключить прибор так и не смогли.

— Но как они вообще попали туда? ― Янка озадаченно почесала затылок. ― Техника глохнет за несколько километров, а головные боли сводят с ума. Ладно, лаборатория, Заир смог увидеть издали нечто, напоминающее поезд, но подобраться так и не смог. Но база! Она защищена лучше за счёт постоянного питания.

— Вот мы и подошли к самому интересному, молодые люди. Недавно три туриста взяли в прокат дельтапланы, полетать над пустыней. Местные предупредили, что в последний год в той самой пустыне творится что-то странное, то туристы оказались очень настойчивыми и хорошо заплатили. Далее, я нашёл магазин, где те же отдыхающие приобрели обычные пальчиковые батарейки и небольшие антенны-поглотители магнитных волн.

— Значит, попав в зону прибора, они могли безболезненно пролететь минут двадцать?

— Точно, Бабочка. Думаю, охранников на базе не было, так, парочка учёных. Поэтому наши Рембо заняли помещение и стали готовиться к встрече с хозяевами.

— Вот только смогут ли они противостоять науке? Если чёртовы физики перепрограммируют луч на базу, антеннки уже не помогут.

— Да. Без научной поддержки парням не справиться.

Я прошлась по комнате.

— И всё же, я не понимаю, зачем похитили Эльзу?

— Мы ничего не узнаем, пока не найдём её.

Алька вытащила карту. На ней пустыня казалась маленькой, просто крошечной.

— Ром, мы сможем найти место, концентрирующее солнечную энергию?

Мой сын ухмыльнулся.

— Если пообещаете больше не называть меня идиотом.

— Да обещаем уже.

Ромка посмотрел на Яну.

— Ну, я жду.

— Заслужи, и я буду звать тебя гением.

— Ладно, барышни, я постараюсь, но ничего не гарантирую.

Схватив со стола ноутбук, он кинулся на второй этаж.

Дмитрий Викторович потёр ладошки.

— Так-с, а теперь о главном. Как мы попадём на базу.

— А чего думать? ― Алька пожала плечами. ― Мы с Романом повторим подвиг Зверей. Возьмём дельтапланы и…

— Нет больше дельтапланов. Все три улетели!

— Как?

— А так. Можно организовать доставку, но, пока дождёмся, упустим время.

По хитрым глазам Чайки я видела, что у него есть план.

— Не томите уже, Дмитрий Викторович!

Мужчина кивнул и положил на стол яркую листовку.

— Фестиваль? ― Алька пожала плечами и пустила глянцевый лист по кругу.

— Уджда знаменита своими музыкальными фестивалями. Завтра состоится как раз такой.

— Но как это поможет нам? ― Женька подсел ближе и принялся внимательно изучать рекламку.

— А читать никого из вас не научили? Танцевальный конкурс. Награда для победителя ― полёт на воздушном шаре.

Мы открыли рты. Всё было здорово, если бы не одно «но»! Танцевать никто из нас не умел.

— Может, угоним? ― предложил Евгений.

— Не получится, ребятушки. Шарик принадлежит мэру, да и надувать его начнут только с утра.

Я тяжело вздохнула.

— Значит, кому-то из нас придётся принять участие в конкурсе. Ян, ты сможешь.

Девушка замотала головой.

— Почему я? Я даже в школе на дискотеку не ходила. Пусть Алька пляшет.

— Не, бегать ― сколько угодно. А плясать не просите. Чувство ритма отсутствует. Медведь на ухо наступил.

Янка упёрлась руками в бока.

— Причём тут медведь? Тебя же не петь заставляют! Тогда остаётся Аня. Ань, тебе никто никуда не наступал?

Я надулась.

— Нашли самую молодую. Не сегодня, так завтра бабушкой стану.

Женька пришёл на помощь.

— Дамы, не ссорьтесь. Танцевать буду я.

Выйдя на середину комнаты, наш телохранитель завертелся юлой, активно виляя пятой точкой, поочерёдно поднимая руки вверх.

Минуты через две парень упал в кресло, тяжело дыша.

— Нормально?

Мы молчали, пребывая в шоке. Нет, слоны в цирке танцевали значительно лучше.

Дмитрий Викторович развеселился.

— Не станем проводить отборочных туров. Плясать будут все.

Я покраснела, представив себя на обозрении сотни горожан.

— Что значит все?

— А то и значит. Чем больше участников, тем больше шансов на победу. Хоть кому-то же должно повезти! И вот тогда победитель подхватит группу и… Ян, справишься с управлением?

Янка усмехнулась.

— А чего? Инструкцию в нете найду, и вперёд, за орденами!

Чайка кивнул.

— Водитель есть. Идём дальше. Бабочка летит по-любому. Она командир группы. Роман отвечает за научную часть. Всё.

Мы с Женькой переглянулись.

— Я тоже лечу. Возможно, потребуется медицинская помощь.

— А я тылы прикрывать буду.

Янка миролюбиво махнула рукой.

— Ладно, если шарик выдержит ― пусть летят. Выкинуть Жеку всегда успеем, если мешки с песком закончатся.

— Э-эх, девушки, недооцениваете вы меня, а зря. Я ведь не только сосиски варить умею.

При воспоминании о кулинарных потугах телохранителя, к горлу подкатила тошнота.

Чайка поднялся.

— Всё, мне пора. Постараюсь достать костюмы. А вы тут репетируйте. Общий сбор завтра, в восемь ноль-ноль.

Глава 10

Мы стояли перед зеркалом, чувствуя себя разряженными пугалами. Пёстрые длинные юбки и блузы с широкими рукавами, не прикрывавшие пупки, смотрелись самым нелепым образом. Моя грудь просто вываливалась из откровенного выреза и колыхалась при каждом движении. Позорище! Никогда не позволяла себя появляться в столь развязном виде на людях. Даже перед Ромкой было стыдно. Кроме всех несчастий Чайка принёс целую корзину с бусами и искусственными цветами. Приказал всё это повесить на себя и накраситься поярче.

— Чтобы со сцены видно было.

При упоминании о сцене, меня бросило в жар. Нет, я даже в спальне не танцевала. Иногда двигалась под музыку в ресторане, переступая с ноги на ногу, мило беседуя с партнёром. А тут предстояло не только работать всеми конечностями, но делать это лучше других.

В новых белых шортах и яркой рубашке Женька выглядел менее комично, но не менее задумчиво. Дело осложнялось ещё и тем, что музыку для танцев выбирал мэр. Конкурсантам оставалось импровизировать. Так что подготовиться заранее мы не могли.

— Девчонки! Может, выпьем, для храбрости?

Я грозно взглянула на Евгения.

— Я тебе выпью! Ты на задании. Забыл?

Ровно в десять мы вышли из дома и проследовали по узким улочкам к центральной площади. Спешить было некуда. Конкурс начинался в одиннадцать, а слушать выступление мэра и уважаемых людей города не хотелось. Я плелась в окружёнии подруг и молилась о том, чтобы этот кошмар быстрее закончился.

— Ань, не дуйся. Улыбайся. Иначе все поймут, что мы решили угнать воздушный шар. ― Янка казалась совершенно расслабленной. Она пританцовывала на ходу под звуки крохотных оркестров и одиноких музыкантов, которыми городок нашпиговали под завязку. Казалось, все жители, выползая из коляски, тут же принимались петь, танцевать и играть на музыкальных инструментах.

Голова кружилась от громких звуков и ярких красок. Наконец, я смогла сосредоточиться и осознать, что наряды Дмитрий Викторович нашёл нам скромные, я бы сказала, пуританские. То там, то тут дорогу перебегали девушки в серебристых лоскутках вместо юбок, огромные перья и разноцветные стразы украшали и мужчин, и женщин. И даже дети выглядели особенно нарядными. Каждый хотел урвать свой маленький кусочек счастья, поделиться радостью с соседями и совершенно незнакомыми людьми, запомнить этот день и жить дальше, до следующего фестиваля.

На площади громко играла музыка. Мэр города, невысокий плотный мужчина, пытался перекричать оркестр. Наконец, махнув рукой, он объявил фестиваль открытым. Народ зашумел и зааплодировал, а наша компания развернулась на сорок пять градусов и во все глаза уставилась на огромный воздушный шар, привязанный к старенькому микроавтобусу.

— Всё, девочки, хватит таращиться. А то власти решат, что нам нужен этот шар. ― Алька проглотила ком в горле.

— Больно нужен! ― мои коленки задрожали. Я не хотела лезть в высокую корзину и парить в воздухе. Страх высоты опутал сознание, липкий пот выступил на лбу, а тонкая струйка покатилась по спине от затылка вдоль позвоночника. ― Ян, ты уверена, что справишься с управлением?

Янка беззаботно пожала плечами.

— А чего тут сложного? Это же не армейский истребитель!

Мы побродили по площади, потолкались около палаток, где продавали сладости и изделия местных умельцев. Я пыталась найти в толпе Чайку, но его нигде не было видно. Странно, но рядом с ним я чувствовала себя более уверенной.

Возле огромной сцены возник мужчина с микрофоном. Он поприветствовал почтенную публику и ловко перемахнул ступени. Расхаживая по деревянному помосту, массовик-затейник объяснял условия конкурса. И тут я уловила слово «марафон». Дёрнув Альку за рукав, кивнула в сторону ведущего.

— Я не ослышалась? Это не просто пляски, а пляски на выживание?

Алёна побледнела.

— Я убью координатора, придушу собственными руками.

— Успокойся. Если бы мы знали это вчера, то всё равно участвовали. Ведь так?

Бабочка кивнула. Веселилась одна Янка.

— А мне даже нравится. Я, кажется, втянулась.

Девушка пританцовывала в такт музыки. Ромка дёрнул её за руку.

— Остановись. Силы побереги. Тебе нас ещё на место везти.

Мы увидели, как на сцену потянулись люди. Группы поддержки свистели, визжали и аплодировали, подбадривая своих кандидатов. Медлить было нельзя. Широко улыбаясь, мы устремились к помосту.

— Девчонки, если со мной что-то случится, детей навещайте!

Я не услышала ответа, потому как, впустив нас на данспол, весёлый ведущий натянул канат и закрыл проход, отгораживая счастливчиков, успевших попасть на сцену, от менее расторопных собратьев. Участников собралось человек двести, не меньше. Ещё несколько танцоров, и деревянный настил мог не выдержать, провалиться. Лететь до асфальта предстояло метра полтора, не больше, но, вероятность того, что на тебя свалится несколько тонн живого веса, не радовала. Оркестр тут же заиграл с невероятной силой и воодушевлением. Я набрала в грудь побольше воздуха и стала повторять движения за своими подругами. Весёлая лёгкая мелодия, чем-то похожая на польку, сменилась более современным, но не менее динамичным мотивом. Теперь я уже не обращала внимания на окружавших меня людей, просто освободила тело от комплексов и разрешила двигаться так, как ему хочется. Танцы! Это оказалось круто. Они снимали стресс, освобождали мозги от грустных мыслей, делали человека лёгким почти воздушным. В подсознании мелькнула шальная мысль. А что, если записаться с Сашкой на курсы танго или заняться латиной? Как раз и похудею. Только, согласится ли Алекс? Уговорю! Несмотря на свой рост и габариты, мой муж прекрасно двигался. У нас получится. Обязательно получится!

Периодически я бросала взгляд на огромные городские часы. Прошло ровно шестьдесят минут, а претендентов на воздушную прогулку здорово поубавилось. Ещё через час я осознала, что жизнь ― боль.

— Скинь туфли, дольше продержишься, ― крикнула Янка, швырнув собственные балетки в толпу.

Зрители одобрительно загудели и захлопали в ладоши.

Ещё через час я перестала чувствовать и ноги, и руки, движения потеряли изящество, стали механическими, резкими. Ведущий принялся ходить по сцене и сам спускал тех, кто выдохся, но всё ещё на что-то надеялся. Оркестры менялись, зрители тоже. Одни уходили, другие приходили. А я уже ненавидела танцы, музыку и праздники вообще. Двадцать человек. Нас осталось только двадцать. Нет, всё ещё двадцать. Из наших пока никто не выбыл. Янка изображала руками «море волнуется», Алькины па больше походили на утреннюю гимнастику, Женя же совершенно не к месту вспомнил движения брейка. Ромка то исчезал, то появлялся с бутылками воды. Пить участникам не запрещалось.

Когда я уже смирилась, что вот-вот свалюсь, умру и буду похоронена вдалеке от Родины, у сцены появился мэр. Это взбодрило. Отец города поднялся на помост и принялся выплясывать так, что мы открыли рты и окружили подозрительно резвого мужчину. Так и думала, что будет какоё-то подвох. Возможно, важная персона, пользуясь служебным положением, возжелала полетать единолично? Кто знает, что на уме у этих марокканцев? Стиснув зубы, я утроила усилия. Женька тоже воодушевился и кинулся в присядку. Янка с Алёной вцепились в мэра, как в пилон, кружась и извиваясь. Хитрые девицы! Я присоединилась к подругам, перекрыв чиновнику все пути к отступлению.

Минут через десять конкурс закончился. Я стояла, комкая в руках край белой мужской сорочки, даже не веря, что на сцене нас осталось пятеро: группа захвата воздушного шара и мэр-заложник.

Янка очнулась первой.

— Мы выиграли? Мы выиграли!

Она вновь закружилась по сцене, повиливая бёдрами. И откуда только силы взялись? Женька отбивал низкие поклоны почтенной публики. Он так увлёкся, что чуть не свалился с помоста.

— Ну что, полетаем? ― Алёна широко улыбнулась градоправителю.

Мужчина кивнул.

— Через час. Солнце уйдёт, и полетаем.

Еле живые, на совершенно негнущихся ногах, мы побрели по площади в поисках туалета.

— Думаете, не обманет? ― Янка подозрительно оглядывалась.

— А чёрт его знает. Если что-то пойдёт не так, будем угонять. ― Женька почесал затылок и свернул в кусты. ― Вы, девушки, как хотите, а я, простите, сейчас лопну.

Час мы провели в тени, под навесом небольшого, но очень уютного кафе. Ромка притащил наши вещи, и мы переоделись в то, что больше подходило для воздушного путешествия.

— Сын, признайся, ты же снимал всё это безобразие?

Ромка кивнул.

— Батя просто обязан увидеть, на что ты пошла ради него, особенно последние кадры.

Я насторожилась.

— А что такого особенного было на последних кадрах?

Сын отмотал на нужное место и протянул телефон. Нет, это была не я! Развязная девица трясла перед ошалевшим мужчиной своим бюстом, а тот периодически попадал носом во многообещавшую ложбинку. Даже при большом желании мэр не мог уйти ― Янка с Алёной крепко фиксировали его по бокам, совершая немыслимые па, я извивалась впереди, а сзади, под ногами, скакал Евгений. Но уходить чиновник, видимо, не собирался. Его всё устраивало. Оливковые глаза загадочно блестели, а по лицу блуждала довольная улыбка. В довершении к кошмару, я вцепилась мужику в рубашку, а он обхватил мою талию.

— Твои внуки тоже должны знать, что творила их бабка в молодости.

— Внуки? ― я опять насторожилась. ― Скажи, ты точно не спал с этой Моникой?

Львёнок расхохотался.

— Да точно, мать. А от поцелуя в щёчку дети не появляются. Но…

— Что «но»?

Роман взъерошил медные кудри.

— Но… когда это закончится, я хочу предложить Моне встречаться.

Я потянулась за водой. Это конец. Сначала встречаться, потом целоваться, а потом я точно бабушкой стану в сорок лет. Ладно, пусть отец с ним разговаривает, внушения внушает, что сначала универ нужно окончить, а потом… Хотя, какие внушения, если Ромка родился, когда Алексу не было и двадцати! Решив, что всё будет так, как должно быть, отпустила ситуацию. Необходимо сосредоточиться на более важных вопросах.

Я улыбнулась, увидев Чайку. Мужчина переходил улицу, когда мимо него промчался микроавтобус с тонированными стёклами и резко затормозил на тротуаре. Несколько человек с закрытыми лицами схватили нашу дружную расслабленную компанию и затолкали в транспортное средство за секунду. Мы даже сообразить ничего не успели. В автобусе нас свалили на пол, приставив к затылкам дула автоматов.

Сопротивляться? Бессмысленно. А что могли предпринять три беззащитные женщины? Я даже порадовалась, что в момент похищения Роман с Женькой вошли внутрь кафе расплатиться за наш ланч. Теперь они были на свободе, целые и невредимые. А вместе с Чайкой парни обязательно найдут выход!

Глава 11

Не знаю, сколько нас везли, пять минут или пять часов. Время тянулось мучительно долго. Выпуклости и впуклости резинового покрытия днища равномерно впивались в щёку, я остро чувствовала все кочки и ямки, клацая зубами при очередном точке машины. Затылок тоже страдал, периодически налетая на металлическое автоматное дуло. Словом, когда автобус остановился, я уже слабо соображала. Нам завязали глаза и грубо вытащили наружу. По тому, как ноги увязали в песке, я поняла, что снова очутилась в пустыне. Чёрт бы побрал эту Африку! Вычеркну её из маршрута своего кругосветного путешествия, раз и навсегда! Лучше уж на Полюс. Хотя нет. С Полюсом у меня тоже как-то не сложилось.

Теперь автомат упирался в спину. Кто-то тянул меня за предплечье вбок. Я спотыкалась, но шла, повинуясь инстинкту самосохранения. Скрип дверей. Очередной ангар? Ноги почувствовали твёрдую почву. Несколько шагов. Остановка. Рядом с ухом ― тёплое дыхание. Янка? Алька? Я протянула руку и поймала холодные пальцы, которые тут же сжали мои.

— Аня? Ты как?

Алька. С другой стороны послышался слабый стон.

— Все живы?

Мы не знали, рядом ли наши похитители или нет. Тяжёлые шаги удалились. Но, возможно, кто-то остался? Отдышавшись, я всё-таки рискнула и сняла тряпицу с глаз. Огромное помещение, тусклый свет, провода на стенах, раскуроченное оборудование. Видимо, когда-то тут обитали учёные. Сейчас же постоянными обитателями бывшей лаборатории стали пустота, отчаяние, безысходность. Левая сторона делилась на кабинеты. Дверь одного открылась, и в коридор вышел огромный мужчина в сопровождении отца города. Здоровяк был одет в обычные джинсы и клетчатую рубашку. Он изо всех сил пытался держаться свободно и непринуждённо, но военная выправка сквозила в каждом его шаге, в каждом движении руки и в каждом повороте головы. Мэр разве что не выплясывал вокруг напарника, который подошёл к нам вплотную и внимательно оглядел от макушки до пят.

— Приветствую вас, милые дамы! Меня зовут Рик.

— А на самом деле? ― Янка прищурилась и взглянула снизу вверх.

— Неважно. Для вас я Рик.

— Рик, так Рик, ― кивнула Алёна. ― Для марокканца Вы вполне сносно говорите по-русски.

Мужчина улыбнулся.

— Я учился в Ленинград, когда вас, девушки, ещё и в планах не было.

— И чем мы обязаны такому гостеприимству?

Рик вытянул руку, показывая, куда нам следовало пройти. Да. Я не ошиблась. Наверное, когда-то тут обитали учёные. Стол, жёсткие стулья, пустые металлические полки. Мужчины уселись в углу, ожидая, когда и мы опустим свои пятые точки на доисторическую мебель.

— Ну, Халила вы знаете.

Мы пожали плечами.

— Что? ― таинственный военный рассмеялся. ― Судя по тому, что вы вытворяли с беднягой на площади, я был уверен, что наш уважаемый законоисполнитель находится с вами на о-о-очень короткой ноге, причём, с тремя сразу.

Возмущаться сил не было. Лично я очень устала, а неудача, постигшая нас некоторое время назад, совсем выбила из колеи.

— Послушайте, господин Рик, или как Вас там. Расстреляйте нас или отправьте назад. Делайте хоть что-нибудь, только побыстрее. Мы с ног валимся и не в состоянии вести затяжные беседы.

Глаза мэра наполнились ужасом. Видимо, огромный человек занимал столь высокий пост, что подобные высказывания считались совершенно недопустимыми.

— Ладно, девушки. Слушайте. Вы влезли, сами того не ведая, в большую игру, ставка в которой ― во-о-о-от такая куча денег и человеческие жизни. Зря вы сюда приехали. Сидели бы дома, пельмени варили.

— А что, въезд в Африку закрыт? ― Янка начинала закипать.

Рик замахал руками.

— Что вы, милые! Вот только посещение Уджды стало роковой ошибкой. Вашей ошибкой, а нашей удачей.

Я побледнела.

— Что Вы имеете в виду?

Рик поднялся из-за стола и принялся расхаживать по кабинету.

— Мне понадобилось три дня, чтобы навести о вас справки. Браво! Примчаться за столько миль, чтобы спасти своих мужей! Это достойно уважения. И я бы обязательно отпустил вас, мало того, лично бы посадил на самолёт в Касабланке, но те самые мужья меня стали напрягать.

— Где они? ― мы резко подпрыгнули.

— Они захватили базу. Вернуть её пока не получается. А чудесный прибор, мой прибор, нуждается в подзарядке. Ещё пара дней, и все достижения последних лет полетят псу под хвост.

— Ваш прибор? ― Алька пожала плечами, ― насколько мне известно, все права на изобретение и дальнейшие исследования принадлежат совершенно другой организации.

Рик рассмеялся.

— Да? Будем считать, я передал себе эти права. Миссис Эльза уже год работает на меня. Чего же другие ученые умы за это время не воссоздали опытный образец? Мозгов не хватило?

— Опытный образец был уничтожен, когда Вы похитили Эльзу. Разве не так?

— Допустим. Но женщина вела исследования почти два десятка лет и подавала все результаты в ту самую организацию, на которую Вы намекаете. Так что? Почему за год ничего подобного так и не появилось? Отвечу. Прибор оказался ненужным. Я подобрал то, что валялось, так сказать.

Мы молчали. Возможно, Совет не был заинтересован в приборе-невидимке. Ну, шли исследования, и шли, а организация занималась другими, более важными делами. А, может, чёртов Рик оказался прав, и научные мозги истощились? Как бы то ни было, перед нами стоял человек, который захватил семью Левитее, мировое открытие и спутник, будь он неладен, из-за которого мы и оказались среди песков.

Я тяжело вздохнула.

— Чего Вы от нас хотите?

Мужчина ухмыльнулся.

— Обменяю вас на базу. О, только не лгите, что ту, засевшую на «Орионе» троицу, вы не знаете и в родстве с ними не состоите! Я был в курсе ваших передвижений, как только вы сошли с самолёта в Касабланке. Но то, что женщины способны проявить такую прыть ― находится на грани фантастики. Вы что, действительно, решили пересечь пустыню на шаре? ― он рассмеялся. ― Естественно, я не мог упустить такой шанс. Три жизни в обмен на старый ангар, затерянный в песках.

— Можно подумать, после обмена Вы дадите нам уйти. ― Фыркнула Янка.

— Я дам вам шанс. А это, поверьте, немало. ― Рик обошёл стол и похлопал по плечу сникшего мэра. Тот сносно владел английским, но русский язык был для него сродни марсианскому. ― Вынужден оставить вас, дамы, ненадолго. Надеюсь, скучать не будете, тем более, что скоро тут появятся ваши сопровождающие, подающий большие надежды юноша, тупой качок и выживший из ума советник. Их уже ищут.

Ободряюще кивнув, мужчина покинул кабинет и зашагал к выходу. Мы выбежали следом. Мэр окликнул:

— Эй, не дёргайтесь. Снаружи полно вооружённой охраны. Сидите тихо, целее будете.

Дёргаться мы не собирались. Мы собирались ждать.

— Схватят они наших. Насмешил. Думаю, Чайка давно увёл парней в безопасное место. Теперь они сидят на явочной квартире и план придумывают.

Я очень надеялась, что мужчины в безопасности. Напрягало одно. Вычислить наше местоположение для Ромки не составит особого труда. Но как добраться сюда и снять охрану? Кроме головорезов, карауливших снаружи, пустыня кишмя кишила бандами всех мастей. А это означало только одно. Требовалось освободиться самим и дать знать об этом сильной половине нашей команды.

— Эй, мэр, чего приуныл? Мы хотим экскурсию. Где у вас тут столовая, душ и туалет? ― Янка напирала на толстяка.

Мужчина покраснел.

— Всё в конце коридора.

— А кормить? Когда тут ужин? Или ты нас голодом уморить решил?

— Будут кормить. Рис и консервы.

— Эй, девочки, прогуляемся?

Когда Яна и Алёна двинулись по длинному коридору, я вошла в уже знакомый кабинет и уселась за стол.

— А тебя твой генерал чего с собой не взял? Не доверяет?

— Охранять вас буду.

Я оглядела грузного мужчину, который, ко всему прочему, плохо переносил жару. Явно, гипертоник. Вздувшиеся вены на шее и на висках, покрасневшее лицо, повышенное потоотделение.

— Не боишься, что мы тебя свяжем и возьмём в заложники?

— Женщины? ― мэр презрительно фыркнул. ― Куда уж вам. Да и если предположить на минуту, что вы как-то выберетесь, куда дальше пойдёте? Вокруг одни пески.

— Верно. Но кто-то под пытками может указать дорогу.

Толстяк блеснул глазами.

— Никто не покажет. Генерала боятся больше всех пыток вместе взятых.

— Значит, генерала?

Я порадовалась собственной интуиции.

— Ты очень красивая женщина. Я могу спасти тебя. Генерал не выпустит вас живыми.

— Кто бы сомневался. Но как ты можешь спасти меня?

Вспотевший чиновник подошёл очень близко и зашипел в ухо:

— Я увезу тебя в Уджду, в Касабланку, в Рабат. Я спрячу тебя. Одно слово…

Мне стало смешно. Хотелось сказать что-то грубое, но в кабинет вошли девушки.

— Ань, идём. Проверишь еду на съедобность, поужинаем и на боковую.

Я обошла Халила и двинулась за подругами. Небольшую кухню прекрасно оборудовали.

— Судя по всему, тут обитает человек двадцать. Не думаю, что все они охраняют ангар. От силы два или три бандита. Плюс этот. ― Алька кивнула на мэра, который уселся за стол в ожидании своей порции риса и рыбы.

Янка по-хозяйски орудовала у ящиков, вытаскивала упакованные в фольгу «готовые обеды», опрокидывала содержимое в одноразовые контейнеры, выполнявшие роль тарелок, и ставила всё на разогрев в микроволновку.

— Сейчас перекусим и обдумаем план побега.

— Не выйдет, Аль. В пустыне заблудимся.

— Не заблудимся. Главное ― уйти подальше. А там Чайка нас подхватит.

— Тогда нужно дождаться ночи. Думаю, этот козёл заснёт, как только головой подушки коснётся. ― Яна кивнула в сторону мэра.

— Говорите по-английски, ― приказал чиновник, почувствовав что-то неладное. ― А то…

— А то что? Папочке пожалуешься? Скажи спасибо, что ножи и вилки тут пластмассовые.

Халил вздрогнул.

— Спать. ― Алька потянулась и сладко зевнула.

Я посмотрела на часы. Только шесть. Ладно, возможно, подруга права. Мы очень устали и заслужили пару часов отдыха. Тоже зевнула. Ещё не известно, сколько нам придётся пройти по пустыне.

Услужливый мэр указал в сторону просторного помещения.

— Может, уберём за собой? ― на столе остался настоящий свинарник. Это напрягало.

— Ещё чего! ― Янка схватила меня за руку и потянула в «спальню». ― Мы сюда не напрашивались. Пусть мэр поработает уборщицей. Будет знать в следующий раз, как порядочных девушек воровать!

Я думала, что заснуть не удасться. Нервы были на пределе. Но физическая усталость взяла верх. Коснувшись некого подобия подушки, я погрузилась во мрак.

Не знаю, сколько мой организм потратил на восстановление. Проснулась от странного ощущения, что кто-то пытается стянуть с меня брюки. Я открыла глаза и машинально схватилась за кожаный ремень. Пальцы ощутили чьи-то потные ладошки. Чёртов мэр! Решил воспользоваться ситуацией. Скотина! Попыталась оттолкнуть грузное тело. Не тут-то было. Халил навалился всем весом. Одной рукой он зажимал мой рот, а другой пытался справиться с молнией брюк.

— Тише, красавица. Ты удовлетворишь меня, а я сдержу слово и спасу твою жизнь.

Я завыла. Силы были неравными, и все мои попытки вырваться сводились к нулю. Волосатая лапа стянула мои брюки и попыталась разорвать трусы. Хватка ослабла всего лишь на мгновение, но этого мгновения мне хватило, чтобы впиться в ладонь насильника зубами. Мужчина охнул и повалился на меня, перекрыв кислород. Даже не думала, что мой укус мог парализовать жертву. А, может, я его убила? Неожиданно стало легче дышать. Труп, или почти что труп, скатился, и я различила во тьме силуэт.

— Жива?

Я кивнула, хватая ртом воздух, как рыба.

— Чем ты его?

Алька опустила на пол грубый табурет.

— Вот этим.

— Убила?

— Нет. Оглушила. Я знаю, как надо бить, и куда. Вставай, помоги мне. Нужно связать свинопотама, пока не очухался.

Натянув брюки, пошарила рукой по стене. Щелчок выключателя, и в помещении вспыхнул тусклый свет. Янка проснулась, зевнула и присела на жёстком матрасе, потирая глаза.

— Труп? О, кто его так?

Я кивнула на Алёну.

— Вставай. Помощь нужна.

Яна подозрительно осмотрела сначала меня, а потом павшего мэра. Застегнуть молнию я успела, но вот трусики… Чиновник умудрился не только порвать их, но и стянуть с меня. И даже, находясь в бессознательном состоянии, он крепко сжимал в руках свой трофей.

— Он чего?

— Ничего. Забудь.

Я протянула свой пояс Алёне, которая крепко стянула руки мэра за мясистой спиной.

— Ян, дай свой ремень. Ноги нечем фиксировать.

Янка отрицательно покачала головой.

— С радостью, но штаны упадут. Я же семь килограмм с близнецами сбросила. Все вещи, как на вешалке болтаются.

— Чёрт, а я ремней не ношу. Ань, снимай бюстик. Твой самый большой.

— Ещё чего!

Если Яна, выкармливая тройняшек, потеряла семь килограмм, то я, после рождения Даньки, набрала десять. Причём, добрая половина ушла в грудь. И теперь без верхней детали женского туалета я даже на кухне не появлялась.

— Ладно. ― Янка расстегнула лифчик и передала Алёне. ― Триста баксов за него отдала.

— Ничего. Считай, на благотворительность пожертвовала.

Замотав ноги мэра, и, проверив крепость узлов, Алька почесала затылок.

— Давайте перевернём эту тушу на спину.

— Зачем?

— А вот зачем. ― Девушка вырвала мои кружевные стринги из плотно сжатых пальцев отца города и засунула их ему в рот. Халил застонал.

— Стонет? Это хорошо. Это значит, жив. Кляп во время засунули.

Не обращая больше внимания на валявшегося на полу чиновника, мы помчались по коридору. Не знаю, на что тогда рассчитывали три слабых безоружных женщины? Возможно, на чудо? И это чудо свершилось. Со стороны пустыни послышались выстрелы, брань, крики. А, когда двери ангара широко распахнулись, моя челюсть отвисла.

— Заир?

Мужчина подскочил и обнял меня.

— Нет эротика! Как брата!

Я рассмеялась. Песчаные Кобры появились вовремя.

Глава 12

― Грузить в машину. Быстро.

Мы не стали ждать, пока Кобры погрузят нас в автомобиль, погрузились сами.

— На базу! ― Заир сверкнул чёрными глазищами.

Алька потянулась к командиру.

— Дай рацию. Парней предупредить надо.

Марокканец кивнул.

— Звони, женщина. Не жалко.

Через минуту мы узнали, что наши мужчины живы и находятся на подступах к логову Рика, а они узнали, что и мы живы, но находимся в бегах.

— Встретимся в квадрате сто тридцать шесть.

Довольная Алёна вернула рацию главарю.

Мы ужинали в окружении Песчаных Кобр, чем Бог послал. А он разносолами не баловал.

— Как ты нашёл нас? ― всё ещё не верилось, что мы умудрились сбежать.

— Мы с отцом на фестивале были. ― Омар сверкнул белозубой улыбкой.

— Ты так танцевала! Не хочешь остаться у нас?

Я ткнула Заира локтём в бок.

— Не начинай.

— Ладно. Мы смотреть танцы, любоваться тобой. А потом увидели в толпе генерала. Страшный человек. Друг мэра. Он делать эксперименты.

— Решили проследить. А потом…

— Потом дождались ночи и пуф! ― Заир посмотрел мне в глаза. ― Целовать будешь? Как брата!

Я рассмеялась, поднялась и обняла бандита.

— Как брата. Эротики нет!

В то время, как мы стояли с Заиром, обнявшись, дверь скрипнула, и в ангар вошёл Егор. Я резко отпрянула от предводителя Кобр. Если сказать, что новый координатор взбесился… Сорвав с головы несуразный убор, Воронцов двинулся на нас.

— Всё те же и там же. Анна Игоревна, ты же обещала свалить из страны. Ну не могу же я разорваться между группой и их жёнами.

— Я хотела улететь, честно. Мы все хотели. ― Подруги радостно закивали. ― Но шарик угнать не получилось.

Егор упал на свободный стул и схватился за голову.

— Какой шарик?

— Воздушный.

— Кажется, я схожу с ума. Объясни, Аня, зачем тебе понадобился воздушный шар?

Я пожала плечами.

— Уже неважно.

— И ради этого ты трясла своими… своей… гм… перед мэром?

Я покраснела. Егор тоже видел мой позор.

— Вообще-то я не трясла. Я танцевала.

— Не критикуй маман. Всё было круто.

Слава Богу, в ангаре появился Ромка в сопровождении Жени и Дмитрия Викторовича.

— Я уже бабули видюху отослал. Получил сто лайков.

Перед глазами поплыла кровавая пелена.

— Нет, сын. Ты не мог так со мной поступить.

Роман пожал плечами.

— Не вижу ничего плохого. Бабуля вдохновилась. Книжку новую писать собирается.

Теперь уже я схватилась за голову. Только не это. Одну уже написала! Решив, что по возвращению, предложу Вере Львовне завязать с эротикой и засесть за мемуары, немного успокоилась. Парни расселись за столом. Дмиторий Викторович подозрительно уставился на Егора.

— Воронцов… Что-то знакомое.

Начальник службы безопасности кивнул.

— Вы преподавали в нашей группе лет двадцать назад. Я на все лекции ходил. Вспомнили, значит?

Чайка кивнул.

— Русское направление. Самое тяжёлое. Значит, теперь Зверей координируешь?

— Получается, что так. А Вы? Совет знает, что Вы в Африке?

Наш координатор хитро подмигнул.

— Я же в отставке. Люблю путешествовать. Вот в этом году в Марокко отправился. Смотрю, знакомые всё лица. От вас, от русских, нигде не спрячешься. А вот ты, чего к Кобрам зачастил?

Воронцов побледнел.

— Да я мимо площади проезжал. А, как увидел Анну Игоревну на помосте… Словом, машину бросил.

— Зазевался, а её тю-тю, твои же знакомые и спионерили!

Егор тяжело вздохнул.

— Так точно. Да наплевать на машину. Просто в ней радиостанция, пульт управления спутником…

Алька рассмеялась.

— Мы это уже слышали. Де жа вю какое-то. Вон, посмотри, все причиндалы в углу сложены аккуратненько и целлофаном прикрыты. Гони деньги и забирай свои сокровища.

Мужчина кашлянул.

— Забрать заберу, вот только и вы, девушки, со мной поедите.

Яна подошла к Заиру и обняла его за талию.

— Мы бы с радостью, вот только Песчаные Кобры воруют не только машины, но и невинных девушек. Словом, как только выплатишь за нас по миллиону долларов, тут же увози, куда пожелаешь. Да, зайка моя?

Заир растаял, закивал головой, как деревянный болванчик, и с надеждой посмотрел на Янку.

— Может, ты останешься?

Воронцов скрипнул челюстями.

— Ладно. Я уеду, но Александру Сергеевичу доложу всё, в деталях.

Ах, когда же я увижу Александра Сергеевича? При воспоминании о муже на глазах выступили слёзы.

— Иди, Егор. Дома поговорим.

Я украдкой смахнула предательскую влагу и отвернулась. Ромка обнял меня и прижал к широкой груди.

— Не раскисай, мать. Всё утрясётся.

Боже! Так хотелось в это верить, но силы были на исходе. Глубоко вздохнув, я попыталась взять себя в руки.

Мы сидели в гостеприимном логове под тусклой лампой и сверяли маршрут.

— Смотрите, девушки, вот база. ― Ромка указал точку на компе.

— Точно? ― Алька увеличила картинку.

— Точнее не бывает. Я всё сто раз перепроверил. Именно там концентрируется мощный энергетический заряд.

— Координаты есть, а лететь не на чем. Эх, может на машинах? Оборудуем антеннами, подберёмся так близко, как сможем…

Дмитрий Викторович казался задумчивым.

— Чего надулись? Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Чайка вздохнул.

— У меня из головы не выходит ваш новый друг. Рик. Генерал.

— Он не марокканец. ― Я прикрыла глаза, вспоминая внешность мужчины. ― Да, темноволосый, темноглазый, смуглый… Но он не местный. И по-русски говорит без акцента.

Чайка хлопнул себя по лбу.

— Крисс Маркер. Точно он. ― Внезапная радость сменилась апатией. ― Если всё так, как я предполагаю, живыми мы не выберемся.

Янка насторожилась.

— Рассказывайте. Мы должны всё знать.

Мужчина поёжился.

— А что рассказывать? В Совете давно завелась крыса. Вычислить не получалось. Если ваш Рик и есть Маркер, то пасьянс сложился. Он костьми ляжет, но не оставит ни одного живого свидетеля.

Я похолодела.

— А разве Вы не можете доложить, кому следует?

— Могу. А толку? Генерал стоит у вершины. Простых обвинений мало. Нужны улики, неоспоримые факты.

— Понятно.

Мы тяжело вздохнули и погрузились в грустные мысли. Снаружи послышалась пальба, громкие крики и улюлюканье. На нас напали? Обитатели ангара схватили автоматы и кинулись в пустыню. Мы помчались следом. Не сразу сообразила, что это было не нападение. Несколько мужчин разжигали костры, несколько выпускали в воздух автоматные очереди, остальные громко кричали и размахивали руками, привлекая внимание. Но чьё? Я подняла голову. По ярко освещенному луной небу медленно и величественно плыл огромный воздушный шар. Алька с Яной так орали рядом, что я чуть не оглохла. Ладно, горло и уши вылечим. Только бы живыми вернуться! Шар завис в воздухе, возобновил движение и мягко приземлился метрах в ста от ангара. Я рыдала, обнимая сына. Заир подошёл ближе.

— Украл.

Я подпрыгнула и повисла на шее у нового друга.

— Ты лучший.

— Поцелуемся?

— По-братски.

Я сильнее прижалась к мужчине и звонко чмокнула его в небритую щёку.

Через час, радостные и возбуждённые, мы сидели за столом, координируя наши действия. По всему получалось так: группа воздухоплавателей попробует спуститься максимально близко (главное ― закинуть Ромку на базу), Роман попытается отключить прибор и питание, а Кобры и поддерживающие их банды спрячутся неподалёку и вступят в сражение, если будет с кем сражаться. Нам ещё предстояло освободить заложников и уничтожить спутник. Кстати, за его уничтожение проголосовали все, единогласно.

К ангару начали подтягиваться вооружённые отряды. Заир представлял главарей Койотов и Ночных Волков, промышлявших угоном транспорта, Песчаных Лис, мелких воришек, и Странников Пустыни. Эти держались отдельно и выглядели настоящими головорезами.

Было решено, что мы вылетим с рассветом. Путь лежал на запад. Какое-то время сможем держаться во тьме, но увидим точное место приземления. Ромка сто раз проверил комплекты антенн-поглотителей и аккумуляторов, которыми решили заменить батарейки. Бандиты осматривали технику и оружие. Все готовились к войне.

Честно говоря, я осуждала мужа, считая, что игра в суперменов затянулась. Но сейчас, почувствовав выброс адреналина, поняла его состояние. Чувство опасности. Оно пьянило, кружило голову, поднимало дух на невиданные высоты. Я собралась, сжалась в пружину, даже помолодела лет на двадцать. Сердце учащённо билось, заставляя кровь циркулировать по венам с неимоверной скоростью. Щёки горели, глаза блестели. Никакой дрожи, страха, неуверенности в себе. Я посмотрела на девушек. Судя по всему, они ощущали то же, что и я.

— Пора. ― Чайка по-отечески перекрестил нас и махнул рукой.

Повторять дважды не пришлось. Ромка с Евгением ловко перемахнули через высокий край и втянули нас на борт.

— Давай, Янка, с Богом! Попутного ветра.

Девушка надела защитные очки.

— Размещайтесь аккуратно. Тут баллоны с пропаном.

Шар был уже надут холодным воздухом с помощью украденного Кобрами вентилятора. Я порадовалась, что ребята оказались предусмотрительными. Теперь же холодный воздух подогревался горелкой.

— Сейчас воздух приобретёт необходимую плотность, и мы взлетим.

Я подозрительно уставилась на огромный купол над головой.

— И на какую высоту поднимемся?

Янка пожала плечами.

— А чёрт её знает. Но ты не бойся. В верхние слои атмосферы не попадём. Как только плотность воздуха в куполе сравняется с плотностью окружающего воздуха, подъём закончится. Тогда начнём регулировать высоту клапанами.

— Зачем?

— Чтобы поймать попутный ветер. Направление ветра, чтобы ты знала, на каждой высоте разное.

Я кивнула и закрыла глаза. Через несколько минут корзину дёрнуло и оторвало от земли. Под громкие крики и улюлюканье, мы начали подъём. Я разомкнула веки только тогда, когда Ромка дёрнул меня за руку.

— Маман, посмотри, красота какая!

Я зачарованно уставилась на то, что открывалось со всех сторон. Рассвет над пустыней. Потрясающее зрелище. За горизонтом появлялся огромный огненный диск, окрашивая небо и песок в розовые и золотые краски. Замершие барханы оживали, превращаясь в волны бескрайнего океана. Мы же мчались на запад, пытаясь догнать убегавшие звёзды и ночной сумрак. Ромка снимал на телефон.

— Сказочно красиво. Как только появится интернет, сразу перешлю бабуле.

Алёна расположилась на дне, отмечая маршрут на обычной бумажной карте. Янка ловко управлялась с тросами, меняя высоту полёта.

— Нам чуть левее, подруга. Только смотри, не перестарайся.

Всем было хорошо. Всем, кроме Женьки. Парень сидел, забившись в угол, совершенно зелёный, и героически боролся с подступившей тошнотой.

— Дыши глубже, Жека, скоро долетим.

Минут через сорок я поняла, что «скоро» уже наступило. Головные боли накрыли всю команду.

— Пора активировать антенны. ― Аля сверилась с картой. ― Минут двадцать, и начнём приземление.

Ромка настроил оборудование. Боли полностью не ушли, но стало гораздо легче.

— Смотри, девушки, ― сын указал пальцем вниз.

Я вздрогнула. Прямо под нами полз огромный поезд. Нет, это был не поезд, поскольку рельсов нигде не было. Блестящее металлическое чудо техники скользило по песку, извиваясь змеёй.

— Это лаборатория. Она движется на базу. Мы не успеем отключить генератор!

— Успеем. ― Голос Алёны звучал громко и уверенно. ― Должны успеть. Мы обгоним дракона минут на тридцать. Видишь, он пополз в объезд, а мы летим по прямой.

Полюбовавшись странной машиной, мы потеряли её из вида.

— Внимание! Всем сесть на дно и обхватить головы руками. Постараюсь опуститься мягче, но, сами понимаете!

Мы послушно расселись по углам. Уши закладывало. В прорезь обшивки я разглядела очередной ангар. Неужели? Сомнений не осталось. Ещё немного, и я увижу Сашку. Снова резкий выброс адреналина. Я поднялась и посмотрела вниз. Шарик плавно снижался, притягивая землю к себе. Секунда, и он ударился раз, второй и завалился на бок. Слава Богу, горелку отключили, иначе мы вмиг превратились бы в огромный пылающий факел. Повреждений ни у кого не было. Правда, Женьку всё-таки вырвало, но на твёрдой земле состояние парня резко улучшилось.

Мне повезло, выкарабкалась первой и осмотрелась. До ангара не долетели метров двести. Не тратя время даром, я подтянула брюки и помчалась вперёд. Голова раскалывалась, в глазах темнело.

Говорят, что в пустынях случаются миражи. Путник, умирающий от жажды, видит оазис с реками и озёрами, пышную растительность и прекрасных женщин. Возможно, я так хотела увидеть Сашку, что он появился, словно из ниоткуда. Огромный, в песочной камуфляжной форме, мой муж бежал навстречу и что-то кричал. Я тоже побежала, спотыкаясь и увязая в песке. Саша резко остановился, вытянул вперёд руку, и я увидела, что в той самой руке был зажат пистолет. Мой муж целился, в меня. Не веря собственным глазам, я застыла на месте, а через секунду пустыня передо мной взорвалась, опуская на голову тонны песка.

Глава 13

Шум в ушах вернул к жизни. Темнота перед глазами сменилась сначала разноцветными кругами, а потом светящёйся точкой, которая неумолимо расширялась, увеличивая поле видимости. Расплывчатый образ стал приобретать чёткие очертания и превратился в мужчину с вьющимися медными волосами. Хотела дотянуться до него, но руки не слушались. Мужчина плакал. Почему он плачет? Шум в ушах сменился свистом, а потом я начала различать слова.

— Анька, родная, жива!

— Я… э…

— Молчи. Это контузия. Скоро всё наладится.

К моим пересохшим губам приблизилась бутылка с водой. Сделав пару глотков, почувствовала себя лучше. Контузия. Такое со мной уже было почти пять лет назад. Но как это произошло сегодня?

Вечером я смогла подняться и осмотреться. Железная койка, отгороженная от комнаты простынёй. Металлическая тумба, пластмассовая бутылка с водой. Когда головокружение немного прошло, поднялась на ноги и отодвинула полотно. Наверное, это был лазарет. Несколько кушеток, полки с медикаментами и небольшой письменный стол, за которым собралась вся честная компания, почти вся. Альки и Янки нигде не было.

— Аня? Ты зачем встала?

Алекс кинулся навстречу и, взяв на руки, осторожно опустил на кушетку. Перед глазами опять всё поплыло. Если бы кто-то из моих пациентов находился в подобном состоянии, я ни за что не позволила бы ему покинуть кровать недели две. Но обстоятельства оставались чрезвычайными.

— Я хочу получить некоторые объяснения.

— Получишь, мам, но чуть позже.

— Да, Вам бы полежать, Анна Игоревна!

— Женька, ты хоть помолчи.

Сын тяжело вздохнул.

— Слышь, батя, она упёртая. Лучше всё расскажи, а то она не успокоится.

Алекс пересадил меня к себе на колени. Стало гораздо мягче и удобнее. Я откинула голову на плечо мужа и сомкнула веки. Лёгкий поцелуй в висок.

— Ладно. Слушай. Когда мы с ребятами засекли воздушный шар, решили, что генерал надумал пробраться на базу таким способом. Уже хотели сбить, да Пантере показалось, что Янку свою там увидел. Мы со Змеем поржали. Мол, от долгого воздержания. Закрой уши, сын.

— А дальше?

— А дальше вооружились биноклями. Мать твою, и точно, Янка. Ну, стали наблюдать. Всё шло неплохо, пока шарик на минное поле не занесло.

— Что? На минное поле?

— Да. Мы заминировали подступы к базе с востока. Это единственная дорога, по которой мобильная лаборатория могла приблизиться. Я же пытался предупредить, чтобы ты не двигалась, оставалась на месте. Какой чёрт тебя на мины понёс?

— Я не слышала.

— Ага, маман, все слышали, а ты не слышала.

— Не бузи, парень. ― Женька встал на мою защиту. ― Нас всех ещё прикрывали поглотители на шаре, а Анна Игоревна покинула зону их защиты.

— И ты решил убить меня из милосердия, чтобы не мучилась?

Я представила себя беспомощным инвалидом без ног и содрогнулась.

— Глупая! ― Сашка прижал меня к себе ещё крепче. ― Я стрелял в мину. Ты находилась на довольно приличном расстоянии и пострадать не могла, но взрыв предупредил бы тебя лучше моих криков.

Значит, мой муж не хотел избавиться от меня? Какое облегчение!

— А где девочки?

Роман хихикнул.

— Под арестом. Они, в отличие от тебя, не пострадали. Теперь отвечают перед своими мужьями по полной. Словом, Пантера и Змей решили приковать их наручниками к койке и отлупить, чтобы на всю жизнь запомнили, что бегать по Африке плохо.

— Не ходите, дети, в Африку гулять. В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы… ― Женька веселился от души.

— Но ты же не такой, милый, ты не будешь наказывать меня за то, что я хотела спасти тебя?

Сашка проглотил комок в горле.

— Обязательно накажу, но только тогда, когда вернёмся домой. Неделю сидеть не сможешь.

Я капризно надула губки.

— Тогда и их накажи. Хотя бы в угол носом поставь. А то этой парочке всегда всё с рук сходит.

Ромка кивнул.

— Не переживай, маман, мы с Жекой уже услышали, какая кара обрушится на наши несчастные головы, стоит только пересечь Атлантику.

Я тяжело вздохнула. Да, только бы пересечь Атлантику. Я устала и очень хотела домой. Теперь муж и сын были рядом, но там, в далёком Нью-Йорке у меня остались Аврора, Данька и любимая свекровь. Сердце сжала острая боль.

— Саш, когда всё это закончится?

— Скоро, родная.

Я шла на поправку быстро, просто стремительно. Уже утром самостоятельно выплыла к столу. Лёгкое головокружение не напрягало.

В небольшом камбузе устроилась вся компания. Янка, как обычно, суетилась у плиты.

— Анюта! Ты как?

Я осмотрела присутствующих. Все живы и довольны. Медицинская помощь никому не требовалась. Звери улыбались, как мартовские коты, и лениво потягивались. Если уж Пантера со Змеем и наказали своих жён, то это понравилось и им, и девчонкам.

Я села на колени Алекса, который уже позавтракал, и потянулась к его чашке с кофе.

— Думаю, опоздала на главное. Уже все всё знают? Ну, я имею в виду историю исчезновения группы и наши планы на будущее?

Алька покачала головой.

— Нет. Мы в полном неведении, как и ты. Вчера эта парочка устроила нам допрос с пристрастием. Мы рассказали всё в деталях, а на вопросы времени не хватило. Да, Ян?

— Ага. Отчитались и отхватили по полной. Чтобы ещё когда-нибудь я, мать троих детей, находясь в здравом уме и трезвой памяти, кинулась спасать своего мужа…

Матвей потянул Янку за руку и усадил себе на колени.

— Ну, а ты чего ждёшь? ― Алька грозно посмотрела на Эдварда, который тут же крепко обнял жену. ― И учти, ещё один шлепок, отомщу люто. Будешь у меня каждый день по пять километров пробегать.

Змей хихикнул и подкатил глаза, давая понять всем окружающим, что это для него сущие пустяки.

— Ладно, господа и дамы. Я бы хотела услышать историю наших мужчин и планы на будущее. Кто расскажет?

Естественно, эта честь выпала Сашке.

— Значит, всё было так…

Звери прибыли в Марокко и уже тут получила весточку от Совета. Операция должна пройти в полной секретности. Срок ― неделя. Совет был так заинтересован в уничтожении спутника, что подготовил ещё семь групп. Парни удивились, узнав, кто был назначен новым координатором.

— А Бабочка? Её предупредили?

Егор кивнул.

— Ага. Порекомендовали не лезть в это дело, забыть. Группы нет, официального задания тоже…

— Девчонки волноваться будут.

— Не успеют. Пока все солярии и SPA обойдут, пока все магазины скупят, мы уже дома будем.

Алька сжала кулаки.

— Вот же придурки, каких свет не видывал. Закрой уши, Роман.

В чём-то мой сын был согласен с Бабочкой.

— Дальше слушать желаете? Тогда слушайте. Егор провёл работу среди местного населения, и в первый же день мы узнали и про дракона, и про его гнездо. Никто не мог подобраться к чёртовым учёным. А мы смогли. Вы уже знаете, как.

Мы кивнули.

— Приземлиться на дельтапланах оказалось куда проще. Попросту влетели в открытые двери.

— А чего их было закрывать, ведь ангар охранялся наукой. ― Хохотнул Змей.

— Словом, трое охранников и четверо очкариков сдались без боя.

— И где они?

— В изоляторе. ― Пантера легонько пощекотал Янку. ― Мать, им бы завтрак организовать. С этой суетой вообще о пацанах забыли.

— Так вот. ― Сашка тряхнул медной гривой. ― Базу взяли, а отключить чёртов генератор так и не смогли. Только взрывать надо.

— Ром? А ты что скажешь?

Сын пожал плечами.

— Батя прав. Тут всё так хитро закодировано, что только тот, кто соорудил такое чудо, может его и вырубить. Вот только ни Эльзы, ни Альфреда, ни Мони на базе не оказалось. Они в передвижной лаборатории.

— Зачем?

— Страхуются, черти, и ждут.

— А ждут чего?

Сашка вздохнул.

— Монику. Девочка находится в коме. Стукнулась головой, или её кто стукнул. В общем, привезли её уже без сознания.

— Дрилл тоже тут?

— Там, на драконе. ― Змей взъерошил волосы. ― Когда Эльза пропала, заботливый папаша отослал дочь в Каир, а оттуда в Штаты, а сам пустился на поиски жены. Знал, что она где-то рядом. Совет не отказался помогать, но сильно и не спешил. Для него те самые волны не представляли какой-то ценности. Тем более, что создать портативный прибор не получалось, а опытный был громоздким и слишком дорогим в эксплуатации.

— И они бросили на произвол судьбы живого человека, гениального учёного? ― Алька ушам своим не верила.

— Нет, не бросили, решили повременить. Другие дела вышли на передний план.

Я тоже была возмущена.

— Другие? Но ведь Эльза ― человек. Каково ей было находиться в плену?

— Её поисками занимались группы под руководством некоего генерала Крисса Маркера.

Я выдохнула.

— Тогда понятно. Сам похитил, сам искал.

— Да, пленные говорят, он уже покупателей нашёл на изобретение. Возможно, прибор был бы продан, и никто об этом даже не догадался…

— Если бы не спутник, который свалился буквально на голову генерала.

Пантера пожал плечами.

— Никто не знает, упал ли малыш сам по себе, или Рик запрограммировал это падение, но факт остаётся фактом. Сфера находится у генерала и ещё не уничтожена.

Я тяжело вздохнула.

— Не поняла одного, как Дрилл оказался в лаборатории? Он сам пошёл в пустыню?

— А мы не рассказали? ― Змей допил литровую кружку кофе. ― Так он же встречался с генералом и пригрозил разоблачением. Пристрелить Рэмбо Рик никак не мог. Узнав о смерти мужа, Эльза могла отказаться сотрудничать дальше, да и прибор бы уничтожила. Поэтому парня взяли на борт. Сидит сейчас смирно, пукнуть боится, ведь и дочь, и жена рядом. В случае чего, порешат всех.

Я задумалась.

— Всё стало на свои места. Только где та самая лаборатория? Она же должна была прибыть ещё вчера?

Парни рассмеялись.

— Тяги не хватило. Затормозили в двух километрах. Прибор ещё дня два проработает, а потом всё. Сигнал спутника станет видимым. Подождём, когда питание вырубится, и нападём на дракона.

— А вы не думаете, господа, что это только уловка, трюк?

Звери посмотрели на меня с любопытством.

— Вы покинете убежище в полной уверенности, что змея спит, а там бах, и защиту снова запустят. Вы валяетесь на песке, сходите с ума от головной боли и становитесь лёгкими мишенями.

Все замолчали.

— А ведь мать права, батя. Судя по всему, генерал ― не дурак. Нужно искать другое решение.

Алька прошлась по комнате.

— Мы можем хотя бы ослабить волны, окружающие базу? Я чуть с ума не сошла, пока пробежала расстояние от шара до дверей.

Роман почесал затылок.

— Теоретически да, если свернуть солнечные батареи.

— Займись этим. Мы должны покинуть ангар, отойти на безопасное расстояние и взорвать его к чертям собачьим.

— И куда дальше? У нас же транспорта никакого нет, кроме сдутого шарика.

— Евгений, шевелите мозгами, ― мой сын стукнул телохранителя по плечу. ― Как только база взорвётся, мы сможем связаться с Заиром. Бандиты подберут нас в песках.

Алекс побагровел.

— Что ещё за бандиты?

Ромка! Предатель! Вот кто постоянно его за язык тянет? Львёнок развалился на стуле.

— Маман тебе всё расскажет, но потом. Пока просто поверь, что песчаные банды― наши союзники. Учёные и их уже достали. Так что мы решили объединиться.

— Ладно, сын, дома поговорим.

Я встала, пошатываясь. Пришлось признать, что в таком состоянии далеко не убегу. Муж потянул меня к кровати.

— Поспи. Силы тебе ещё понадобятся.

Я кивнула и отключилась.

Глава 14

Операцию запланировали на вечер, когда сгустится тьма. Ромка умудрился свернуть крылья солнечных батарей. Теперь огромный генератор, гул которого разносился по всему ангару, работал с перебоями, то замолкая, то кашляя и фырча. Без стационарного питания магнито-волнове поле слабело. Лампочки в ангаре мигали, а огромные компы, которыми были оборудованы все кабинеты, вышли из строя.

Змей вывел в просторный холл пленников.

— Связывать никого не буду. Кто хочет остаться ― оставайтесь. Кому жизнь дорога, может пойти с нами. База взорвётся, очень скоро.

Я всматривалась в лица обитателей изолятора.

— Меня зовут Норр Кляйн. Я профессор. ― Один из заключённых заговорил. ― Если взорвать генератор, волна распространится на десятки километров, сметая всё на своём пути. Мобильная лаборатория обязательно пострадает, а там, я слышал, ваши друзья. А, если ко всему сказанному добавить и взрыв спутника…

— Мы поняли. Придётся вернуться к первоначальному плану. Сначала освободим заложников, а уже потом взорвём всё на хрен.

— У нас есть защитные шлемы, правда, только два.

Пантера подошёл к профессору и встряхнул его тщедушное тело.

— И ты молчал почти неделю?

— Мы это… Мы с ребятами думали, что вы тоже бандиты, как они. А потом сообразили, что вы наш единственный шанс. Мы все тут, как это сказать? Недобровольно.

— Тогда тащите Ваши шлемы.

Второй хрупкий учёный протёр очки полой некогда белого халата.

— У нас ещё мотоцикл есть, для связи с лабораторией. Он по песку, как по асфальту, передвигается.

— Круто! ― Янка захлопала в ладошки. ― Обожаю мотоциклы. Можно перевести Аньку и учёных на безопасное расстояние по-очереди. Какое расстояние считается безопасным?

Профессор, вернувшийся с шлемами, пожал плечами.

— В связи с тем, что волны ослабли, думаю, километр, от силы полтора. Там никаких симптомов никто не почувствует, да и электроника в транспорте из строя не выйдет.

Алекс подал Янке шлем.

— Сначала отвезёшь Евгения. Он будет встречать остальных. Свяжешься со своими бандитами. Пусть подтягиваются. Без них нам пересечь пустыню всё равно не удасться.

Женька заныл.

— Почему меня? Вон Анну Игоревну перевозите. Она у нас раненная.

Сашка зло посмотрел на парня.

— Вот поэтому она не может ехать первой. Кто-то должен встречать остальных. Понимаешь? Кто-то очень сильный и очень надёжный.

Янка надела шлем.

— Не будем терять время.

Пока моя подруга этапировала Женьку, мы упорно доказывали учёным мужам, что спасти хотя бы часть документации и оборудования не представляется возможным. В конце концов, Алекс махнул рукой и разрешил взять то, что уместится в руках.

К полуночи большая часть команды была вывезена на безопасное расстояние, куда уже подкатили песчаные банды. От Янки мы узнали, что Дмитрий Викторович находился рядом, да и Воронцов сумел договориться с Заиром. Координаторы спорили по поводу судьбы спутника с пеной у рта.

— Меня мало волнует, до чего они договорятся. ― Рявкнул Пантера. ― Информация о нас и членах наших семей должна быть полностью уничтожена. У меня трое детей, как-никак.

Змей миролюбиво положил руку на плечо друга.

— Не фырчи, плотоядный. Можешь считать, что сферы уже нет.

Было решено, что к лаборатории пойдут Пантера и Змей, а Лев останется минировать базу. Мы с Ромкой убедили команду в целесообразности нашего присутствия.

— Ань, ты с мозгами дружишь? Еле на ногах держишься.

— Не спорь. Возможно, Монике потребуется медицинская помощь.

— Ты же терапевт, участковый.

— Бать, ты не всё знаешь. Маман теперь стала хирургом, военно-песковым. Оперирует направо и налево.

Я отвесила не в меру болтливому мальчишке звонкую оплеуху.

— Люди, спасите! Молодое дарование ушей лишают!

— Ладно. Но, если всё будет нормально, Роман тут же отправит тебя к остальным.

Я кивнула. Ромке отводилась своя роль в операции. Он должен был погасить сигнал спутника, чтобы Совет не успел уничтожить его, а заодно и всех нас, дистанционно. Егор передал пульт и очень обиделся, что на базу его не допустили. Последними нас покидали девушки. Мы обнялись с подругами. Змей переправил сначала Янку, а потом и собственную жену. В ожидании часа икс я слонялась по огромному ангару в сопровождении Романа Александровича.

— Мать, я чуть вздремну, а ты с отцом побудь.

Мысленно поблагодарив сына за деликатность, я побрела к кабинету, где за столом над картой в позе мыслителя сидел Алекс.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально.

Подойдя ближе к мужу, обняла его за плечи. Он развернулся, сжал меня ногами и уткнулся носом в грудь.

— Я соскучился, родная, даже не представляешь, как.

— Представляю.

Пальцы запутались в густых волнистых волосах. Мой Лев поднял голову и посмотрел затуманенными страстью янтарными глазами. Я подалась вперёд, и наши губы встретились. Колени подогнулись, когда язык мужа проник в меня, даря блаженство и успокоение. Мы были вместе, были рядом, были одним целым. И теперь я уже ничего не боялась.

Сашка поднял меня на руки, не разрывая поцелуя, и уложил на некое подобие диванчика. Его руки уже стягивали мои брюки. На минуту он отстранился.

— Ань! С каких пор ты не носишь нижнее бельё?

Я усмехнулась и потянулась к его кожаному ремню.

— Тебе не нравится? Хотелось удивить.

Лев зарычал и накинулся на меня. Я знала, как длительное воздержание влияет на мужа. А неделя была огромным сроком. Но сейчас Сашка пытался сдерживаться изо всех сил, понимая, что я ещё слаба.

— Никогда не любил тебя нежно, но сегодня попробую!

Рваные поцелуи покрыли моё лицо и плечи. Я скинула рубашку, боясь, что муж разорвёт её в приступе страсти. А другой у меня не было.

Алекс перевернул меня на живот и раздвинул коленом бёдра. Я тихо застонала, когда он легонько прикусил мочку уха и повёл языком вдоль позвоночника. Щелчок, и бюстгальтер расстегнулся, освобождая грудь. Мой Лев просунул под меня руки и поймал пальцами затвердевшие соски. Неуловимые прикосновения тут же послали горячий импульс, который сконцентрировался внизу живота. Алекс рычал мне в ухо, едва сдерживая свою силу и мощь. Его тело напряглось и задрожало, когда он медленно входил в меня, осторожно прижимая к себе. Медленно, очень медленно. Нет, к такому я не привыкла. Хотелось больше динамики, больше огня, от которого я воспламенялась, в котором сгорала без остатка, а потом возрождалась из пепла, как Птица Феникс, обновлённая и счастливая.

Повинуясь древним инстинктам, попыталась двигаться навстречу, резче, быстрее. Алекс застонал.

— Что ты творишь? Я так долго не продержусь.

— Не хочу долго, не хочу медленно. Люби меня так, как любил всегда, жёстко, страстно.

Громкий стон. Толчки усилились. Теперь я узнавала мужа. Сжимая до синяков мои плечи, оставляя бордовые ссадины от укусов на шее, Алекс превратился в того мужчину, которого я любила, который брал то, что считал своим по праву сильнейшего, ставя незримое клеймо на собственности, оставляя свой след, свой терпкий запах альфа-самца.

Ещё мгновение, и мой мир разорвался на сотню новых миров, заблестел и засверкал, осыпался и тут же превратился в новый, где существовали только двое: слабая покорная женщина и сильный властный мужчина. Мой мужчина.

Сашка застонал, дёрнулся всем телом в последний раз и упал рядом, тяжело дыша.

— Вот теперь и умереть не страшно.

Я пнула мужа локтём.

— Только попробуй. Задушу собственными руками.

Кольцо стальных мышц сжалось вокруг моего тела, подавив желание к сопротивлению.

— Не бойся, дорогая. Я никогда не оставлю тебя.

Мы молча оделись и направились в холл. Змей и Пантера разглядывали чертёж.

— Смотри, что профессор намалевал. Вот тут ― основная лаборатория. Здесь ― спальный отсек. Впереди, у кабины водителя, ― небольшой генератор, основной, и крошечный, запасной. По ходу, сдохли оба.

— А сам прибор?

— В хвостовой части.

Я пожала плечами.

— Не понимаю, если вся техника глохнет, как же его перевозят?

Пантера хохотнул.

— Очень хитрый автомобиль. Никакой электроники. Чистая механика.

— Такое может быть?

Алекс кивнул.

— Ладно. Сверим часы. Без десяти два. Итак, нам неизвестно, находится генерал в чреве дракона или упорхнул в цивилизацию. Допустим, он там. Плюсуем пятерых охранников и двух водителей. Итого восемь боеспособных единиц. Не думаю, что Эльза и господин Дрилл решат сражаться на стороне Рика. Словом, парни, устанавливаете взрывчатку малой мощности в двух местах и сваливаете. Нам не нужно разрушать лабораторию. Просто встряхнём их, как следует!

— Да, главное ― выманить всех наружу.

— А, если не выйдет?

Саша обнял меня за плечи.

— Тогда будет очень плохо. Придётся дождаться, когда питание полностью пропадёт, появится сигнал спутника и…

— И тогда Егор, новые группы или кто-то из членов Совета взорвут спутник вместе с лабораторией.

— Точно. Вот поэтому Ромка должен поймать тот самый сигнал, если он появится, и перекрыть его. Мы выиграем немного времени.

Змей свернул чертёж.

— Твои друзья подберутся к лаборатории так близко, как только смогут, чтобы забрать заумное семейство. Думаю, Лёвушка, мы найдём применение их талантам в одном из наших центров.

Сашка скрипнул зубами. Борьба за злотые мозги всё ещё продолжалась.

— Два. Пора.

Парни надели шлемы и вышли в ночь. Я услышала рёв мотоцикла, на который не действовали искажённые магнитные поля. Минут через десять мы разбудили Романа. Осмотрев приборы, он присвистнул.

— Мам, батя, а поле-то ослабло, стало маленькое, просто крошечное. Метров триста, не больше. А возле мобильной лаборатории и того меньше. Может, и не придётся всё это взрывать?

Алекс нахмурился.

— Придётся. Ещё неизвестно, в чьи руки попадёт оборудование и документация. Так что, марш за комп. Следи за сигналом.

Минуты тянулись мучительно долго. Мы вслушивались в выстрелы. Потом всё стихло. Тишина давила на подсознание ещё сильнее.

— Батя! Есть сигнал со спутника. Блокирую.

Прошло ещё около получаса, прежде чем в пустыне снова началась пальба. Автоматная очередь, перерыв в пять секунд, и ещё две подряд. Это значило только одно. Заложники спасены и находятся в безопасности.

Алекс выдохнул с облегчением и выставил время взрыва базы.

— В шесть тут всё взлетит на воздух, но мы уже будем далеко. ― Он повеселел. Морщинки на лбу разгладились, глаза озорно заблестели.

— А не выпить ли нам кофия, господа? А ну, мать, свари мужикам кофе.

Я радостно кивнула. Разливая ароматный напиток в чашки, услышала скрип дверей. Пантера!

Матвей ворвался, как ураган, заполнив собой всё пространство.

— Ну, говори!

— А чего говорить? Всё по плану. Правда, Рика пристрелили, не мы, марокканцы. Но он сам виноват.

— Как Эльза, Моника?

— Все живы. Моню уже везут в госпиталь. Там всё не так плохо. Девочка вышла из комы дня два назад, но ещё очень слаба. Заир пообещал быть аккуратным, сильно не трясти. Эмма и Альфред с ней.

Отобрав у меня огромную кружку, Пантера сделал несколько глотков и крикнул:

— Ромка! На выход. Сначала тебя отвезу, а потом за маман вернусь.

Роман попытался сопротивляться, мол, сначала женщины и инвалиды… Получив от инвалида увесистую оплеуху, тяжело вздохнул.

— Не тяни время, сын, оно не резиновое.

Мы сидели вдвоём за огромным столом и улыбались друг другу. Наши приключения подходили к концу. Впереди маячила спокойная счастливая жизнь, о которой я всегда мечтала.

— Знаешь, Саш, Ромка хочет встречаться с этой девушкой. Думаю, она ему, действительно, нравится.

Муж взял меня за руку.

— Пусть. Надо бы им квартиру побольше купить.

— Ты, правда, не против?

Алекс рассмеялся.

— Не уверен, что готов к роли деда, но, если так случится…

Я подсела ближе и обняла своего Льва за плечи.

— Я люблю тебя, Шурка, мой славный рыжий мальчик!

Саша крепче прижал меня к себе.

— Я тоже люблю тебя, Нюша, моя сладкая маленькая девочка!

Мы могли сидеть так долго, целую вечность, но тут я почувствовала какие-то толчки.

— Саш! Что это?

Муж вскочил и потянул меня за собой.

— Быстрее, мы не можем тут оставаться!

Мы неслись к выходу под громкий рёв чёртова прибора. Тусклые лампы у потолка мигали и лопались, провода на стенах искрили. Остановившись у дверей, Алекс взглянул на меня так, будто просил прощение.

— Не знаю, что пошло не так, но, похоже, тут скоро всё взлетит на воздух. Ань! Всего триста метров! Мы справимся!

Взявшись за руки, мы побежали. В голове резко запульсировало, а потом острая боль разорвала сознание. Я бежала вперёд механически, не понимая, что делаю. Ноги вязли в песке, я падала и поднималась, пока сильные руки не подняли меня над землёй. Я не услышала взрыва. Огромный огненный столб взметнулся к небу, поднимая тонны песка. Нас оторвало от земли и швырнуло вперёд. Последнее, что я помню, было то, что упав, мой муж снова поднялся и закрыл меня своим телом. Всё. Темнота.

Глава 15

Бедная моя голова! Возвращаться на этот свет всегда было мучительно больно. Шум, свист, разноцветные круги, крошечная точка перед глазами. Силуэт стал приобретать чёткие очертания. Я улыбнулась, но тут же вскрикнула. Крика не получилось, какое-то шипение…

Надо мной склонилась Вера Львовна.

— Очнулась, солнышко? Вот и славно. А то уже третий день пошёл, как тебя привезли.

Я огляделась по сторонам. Мой дом, моя спальня. Вот только мужа рядом не было.

— Где Алекс?

Вера Львовна приложила палец к губам.

— Тебе нельзя разговаривать. Саша в соседней комнате. Жив, почти здоров.

— Что значит «почти»?

Свекровь улыбнулась.

— Ничего такого, чего нельзя исправить.

Несмотря на все протесты бабули, я поднялась и вышла в коридор. Дверь в гостевую комнату оказалась открытой. Преодолевая тошноту и головокружение, я медленно прошла пять метров, опираясь рукой о стену. Набрав побольше воздуха, переступила порог. Сашка лежал на высокой медицинской кровати, прикрытый мягким пледом, а правая нога в гипсе торчала вверх, фиксированная к металлической планке тросами и гирями. Мой муж внимательно читал газету и преспокойно попивал чаёк из любимой литровой кружки. Увидев меня, он вздрогнул.

— Аня? Кто разрешил тебе вставать? ― Лев дёрнулся, от чего гирьки и тросики зазвенели.

Я сползла по стенке вниз и закрыла глаза. Жив. Это самое главное. В комнату вбежала девушка в белом халате. Должно быть, сиделка. Вместе с Мартой и Верой Львовной, меня перетащили в собственную спальню и уложили в кровать. Я почувствовала иглу в вене. И снова пустота.

Прошло пять дней. Я чувствовала себя превосходно. Но домочадцы категорически запрещали покидать спальню.

— Я тебе встану. ― Кричал через стенку Сашка. ― Вот только попробуй, сразу в госпиталь отправлю!

Я радовалась уже тому, что находилась дома, а не в больнице. Детей не было. Моника не нуждалась в медицинской помощи. Хитрая девчонка очень убедительно симулировала амнезию. Так убедительно, что даже генерал ничего не заподозрил. В то время, как я валялась без сознания, Эльза и Альфред испросили разрешение Алекса и увезли всех отпрысков, включая самых маленьких в Диснейленд. Они хотели отблагодарить нашу семью. Кроме того, все почему-то решили, что мне нужен покой. А о каком покое могла идти речь, когда в доме находилось двое малышей! Ромка звонил отцу каждый день с докладом, а бабуле высылал видеоотчёты. Эльза и Моника успешно управлялись с малышнёй, давая понять, что готовы нянчиться и со своими. И всё же я скучала.

За хорошее поведение мне разрешили повидаться с мужем. Марта подкатила к кровати кресло на колёсиках и помогла пересесть в него. Пять метров, и я возле Алекса.

— Как ты?

— Нормально. А ты?

Муж нахмурился.

— Задница болит от этой кровати. Вот до молотка дотянусь, и тут же избавлюсь от гипсовой хрени.

— Только попробуй. Вмиг загремишь у меня в травматологию!

Сашка потянул меня к себе.

— Полежи со мной немного.

Я послушно переместилась на ортопедическую кровать.

— Утром звонил Змей. Хочет прилететь с Алькой, навестить. Они сейчас в Париже. Говорит, устал от отдыха.

— Чем будет заниматься?

— Да тем же, опять начнёт переманивать моих учёных.

Я рассмеялась.

— Давно бы объединились. Чего конкурировать, если можно сотрудничать?

Сашка взъерошил волосы.

— А ты у меня умная женщина.

— Только заметил? ― перевернувшись на бок, я принялась играть с медными завитками на груди мужа.

— Про Янку что слышно?

— Звонили плотоядные. В гости напрашиваются. Янка говорит, ты программу культурную обещала.

— Угу.

— Тогда зову?

— Всех зови. Дом большой. Надо же вашу отставку отметить. А дети? Они послезавтра вернутся? Ничего не изменилось?

— Всё по плану. Эльза и Альфред квартиру купили в Лос-Анджелесе. Кто знает, может, скоро породнимся.

Я почувствовала, как огромная лапа принялась поглаживать мою спину, спускаясь к ягодицам.

— Эй, нет. Тебе нельзя. Ты же в гипсе.

Алекс привстал и дёрнул за железный трос. Конструкция жалобно заскрипела и освободила повреждённую ногу.

— Так лучше. И вообще, с завтрашнего дня планирую вернуться в собственную спальню. Придётся тебе, дорогая, подвинуться. А то заняла всю кровать и рада.

Я рассмеялась.

— А чего ждать? Переезжай уже сегодня. Скоротаем вечерок тихо, по-стариковски. Книжки Веры Львовны почитаем, киношку посмотрим.

Мой Лев облизал пересохшие губы.

— Если правильно тебя понял, жена, ты предлагаешь начитаться эротики и посмотреть порнушку? Так вот, я ещё сам о-го-го.

Он взял мою руку и запустил под простыню. Мой мужчина был сильно возбуждён. Я провела пальцами по всей длине жезла, легонько сжав головку.

— Иди сюда! ― хриплый голос, затуманенный взгляд, тёплое дыхание.

Я оседлала мужа и провела языком по его губам. Сашка прижал меня к себе ещё ближе, углубляя поцелуй, поглаживая спину, раздвигая ягодицы. Мгновение, и он вошёл в меня одним мощным толчком. Металлическая кровать скрипела и раскачивалась, но нам было всё равно, слышат ли домочадцы характерные звуки. Горячая волна заполнила тело, даря неповторимые ощущения. Я впилась пальцами в стальной пресс мужа и вступила в игру, поднимаясь и опускаясь, резко и быстро, как мне нравилось. Теперь я властвовала над Зверем. Смелые фантазии рисовали десяток новых поз, которых мы ещё не пробовали из-за постоянного нетерпения Алекса. Теперь мы попробуем всё, и даже больше. Громкий стон вырвался из груди мужа, а через мгновение и я почувствовала взрыв внутри. Мы ещё долго лежали, обнимая и поглаживая друг друга.

— Ань, ты счастлива?

Я лениво улыбнулась.

— Теперь да.

Глава 16

Мы провели в постели сутки. Вспомнились первые дни после нашей странной свадьбы. Только тогда Алекс учил меня, как получать удовольствия. Теперь же я занялась его ликбезом.

— Анька, ты убьёшь меня. Я хочу тебя постоянно. Особенно…

Я покраснела. Мужу пришлась по душе поза под номером шестьдесят девять.

— Нужно сделать усилие и встать. Сегодня дети приезжают. Хотя бы оденься.

Решив показать пример, вылезла из-под одеяла, надела кружевное бельё и свободное домашнее платье.

— Опять решила натянуть трусы? Помнится в пустыне…

— В пустыне жарко было. А у нас, всё-таки, зима. Вставай, хватит претворяться.

Осознав, что до вечера ничего не получит, мой муж дотянулся до халата и запрыгал на одной ноге по комнате, завязывая пояс.

— Нравится?

— Сойдёт. А теперь ложись. Уж, если кто и войдёт, не ослепнет от красоты такой.

Мы успели. Скрип тормозов свидетельствовал о том, что младшее поколение прайда прибыло. Эльза и Альфред держали довольных малышей, а Ромка обнимал высокую девушку удивительной красоты. Я усмехнулась. Надо же, у такой куколки ещё и мозги имелись!

Следующие дни пролетели быстро. Сначала к нам заявился Змей с женой, а потом и Пантера с супругой. Я радовалась, что, наконец, мы оказались все вместе, за большим столом. Женька и Егор немного задержались в Росси, куда улетели навестить родственников. Жизнь заиграла новыми красками, но оставались некоторые вопросы.

— От чего произошёл взрыв? Выяснили?

Ромка кивнул.

— Когда питание на базе отключилось, блок охлаждения генератора вышел из строя. Можно было и взрывчатку не закладывать.

— Нам повезло.

— Нам всем повезло. ― Эльза оказалась весьма приятной молодой женщиной с мягкой улыбкой. С трудом представляла её гениальным учёным. А вот учительницей… Да. Именно так и должна была выглядеть настоящая учительница.

Алфред, который упорно просил называть себя Генри, совсем не походил на жестокого убийцу, скорее, на доброго весёлого медведя. Ромка не сводил влюблённого взгляда с Моники, а я крепко держала за руку Сашу, будто боялась, что он снова сбежит. Неделя пролетела быстро. Гости начали паковать вещи. В последний день я предложила девочкам пройтись по магазинам.

— Жень, не в службу, а в дружбу, повозишь?

Евгений кивнул.

— Куда денусь? Так привык к женскому обществу, что скоро сам юбку надену.

Представив весёлого увальня в юбке, я рассмеялась.

В перерывах между шоппигом, мы сделали маникюр, пообедали в кафе и поучаствовали в лотерее. Ничего не выиграли, но не расстроились. Наши призы ждали дома.

Весёлые и нарядные, ворвались в холл и замерли. Альфред с Егором сидели в углу, а наша троица стояла у окна. Что случилось?

— Вы… Вы чего? ― Янка выронила пакеты.

— Мы это… Девчонки, отпустите на недельку? Последнее дело, честное слово. ― Змей заикался, поглядывая на парней.

Я сжала кулаки и посмотрела на подруг. Они прожигали мужей взглядами. Не сговариваясь, мы кинулись на несчастных мужчин. Удары следовали один за другим. Ломая ногти, и, больно ударяясь костяшками о стальные мышцы, мы уже не соображали, кого лупим: своего или чужого. Досталось всем. Парни уворачивались и смеялись.

— Да пошутили мы.

— Честно пошутили.

— Ой, больно. Я же в гипсе!

Я оказалась в крепких объятьях Алекса. Он гладил меня по голове, вытирая слёзы.

— Никогда так больше не шути. Слышишь?

Лёгкий поцелуй в висок.

— Прости. Не буду.

Эпилог

Яна

Я поправила одеяльца на спящих малышах и ещё раз поцеловала каждого. Обернулась. В дверях стоял Матвей.

— Ян, ты второй раз за ночь вскакиваешь. Успокойся. С ними всё в порядке. Хочешь, перенесём кроватки назад, в нашу спальню?

Я покачала головой. Мальчики росли. Им было нужно собственное пространство, да и нам с мужем тоже.

— Пошли, прогуляемся?

Я кивнула. Мы брели по пляжу, взявшись за руки. Я любовалась своим мужем, всё ещё не веря, что самое страшное осталось позади.

— Хочешь, уедем с островов? Купим дом в России или в Америке?

— Не хочу. Тут мой дом, и тут я совершенно счастлива. Может, чуть позже, когда богатыри в школу пойдут.

Муж обнял меня и притянул к себе.

— Вот я думаю, Янка, за какие заслуги Бог послал мне такое счастье? А иногда становится страшно. Что бы было со мной сейчас, если бы я не приехал в Москву, не догнал наглого водителя, а потом не навестил бабушку?

— Ты лучше подумай, что было бы со мной. Наверное, меня и в живых уже не было. Иногда мне кажется, что ты мой Ангел Хранитель, самый настоящий, только не эфемерный, а из плоти и крови. Пообещай, что больше никогда не покинешь меня. Иначе я умру.

Матвей склонился и нежно поцеловал.

— Обещаю, родная!

Алёна

— Женщина! Ты меня убьёшь! Опять за своё?

Мой муж упал на скамейку, театрально подкатив глаза. Пришлось остановиться.

— Вставай, притворщик. Я все твои фокусы знаю. Медовый месяц закончился. Нужно форму восстанавливать.

— Оставь меня, жена, и мои формы тоже, дай умереть спокойно.

Я потянула Эдварда за руку.

— Немножко осталось. Давай наперегонки. Кто первый попадёт домой…

Перед глазами всё поплыло. Я потеряла равновесие и стала медленно заваливаться на лавочку.

Фу ты! Что это было? Я лежала в спальне на кровати. Эдик прощался с высоким мужчиной в белом халате.

— Всё понял, док. Завтра подъедем в госпиталь.

Доктор улыбнулся мне и подмигнул.

— Всего доброго, мадам.

Я приподнялась на локтях. Что со мной случилось? Возможно, требовалась очередная коррекция препарата? Нужно позвонить отцу.

Муж присел рядом и провёл тёплой рукой по моим влажным волосам.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально. Даже не знаю, что это было. Вроде, не переутомлялась…

— Дело не в том, что это было, а в том, кто это будет!

Моё сердце пропустило удар.

— Есть подозрения, что ты беременна, дорогая. Завтра сделаем УЗИ.

Я спрыгнула с кровати и понеслась в ванную комнату. Вынув из аптечки тест, мысленно перекрестилась и… Две полосы. Я сидела на мягком коврике и рыдала, рыдала от счастья. Эдвард настойчиво стучал в двери, обещая выломать замок. А я находилась в другой галактике. Поглаживая свой живот, мысленно пыталась представить, кто поселился внутри. Почему-то казалось, что это девочка. С сыном обмороков у меня не было. Дверной замок скрипнул и согнулся. Муж влетел в ванну, тяжело дыша, и опустился рядом со мной на колени.

— Аль, что с тобой? Ты не рада?

Я обняла своего мужчину и крепко прижалась к нему.

— Рада, просто счастлива. Но теперь…

— Алька, не плачь. Я буду рядом, всегда. Обещаю.

Анна

Мы с Алексом наслаждались общением с младшими. Ромка и Жека паковали чемоданы под чутким руководством бабули. Самолёт в Сиэтл отправлялся вечером. Мой сын переживал, что пропустил несколько учебных дней, и теперь придётся отрабатывать. Моника не собиралась переезжать к Роману, по крайней мере, сейчас. Их отношения только начинались, но я искренне надеялась, что они перерастут в нечто большее, чем дружба.

Из комнаты сына послышался шум. Я выбежала и заглянула в узкую щель.

— Ба, так нечестно. Ты скоммуниздила мою идею.

— Откуда слов-то таких набрался?

— Я сам хочу написать роман о том, как маман спасла батю.

— Жёсткого детектива не получится. Оставь идею мне. Тебе не понять, что творится в душе отчаявшейся женщины. Только всё испортишь.

— Ба, если мать опять прочитает эротические сцены с её участием, тебе не поздоровится.

— Не говори глупостей, внук, моя эротика выглядит вполне достойно. И Анне всё понравится.

Я прикрыла дверь и побрела в детскую. Алекс сидел на полу с книжкой в руках. Данька спал в кроватке, а Аврора, умостившись на коленях отца, внимательно слушала.

— Принц и принцесса поженились, и жили долго и счастливо!

Я села рядом с мужем и опустила голову на его широкое плечо. Долго и счастливо. Это про нас!

Content

Спасти зверя
Наташа Шторм

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог