Владимир Михайлович Мясоедов

Новые эльфы

© Владимир Мясоедов, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Новые эльфы

Пролог

На автобусной остановке, примостившейся неподалеку от перекрестка автомагистрали и двух других дорог, стояла толпа народу. Ребята о чем-то оживленно спорили между собой. Несколько десятков молодых людей обоего пола, одетых для выезда на природу, – это уже само по себе странное зрелище. А учитывая предметы характерных форм, выглядывающие из их объемистых рюкзаков, а также дикую раскраску на некоторых лицах, можно было сделать только один вывод: ролевики. Несмотря на многочисленные препоны, приверженцев этого течения появлялось все больше и больше, поэтому вид взрослых людей, собравшихся поиграть в орков, эльфов и прочих подобных персонажей, мало-помалу становился привычен глазу обывателя.

Неожиданно из-за поворота вылетел самосвал, в открытом кузове которого были уложены ровные ряды строительных блоков. Водитель, превысивший скорость, был явно пьян. Или спал. Или возомнил себя бессмертным. Потому что выехал он на встречную полосу. Первая легковушка от него еще каким-то чудом увернулась, слетев с дороги на обочину, а вот второй не повезло. Массивный джип, владелец которого то ли не разглядел угрозу, то ли не успел на нее среагировать, лбом встретился с разогнавшимся до бешеной скорости грузовиком. От удара обе машины разлетелись в разные стороны и опрокинулись. Вряд ли кто-то из водителей и пассажиров остался жив, но на этом список жертв дорожно-транспортного происшествия не окончился. Бетонные плиты, вылетевшие из открытого кузова самосвала, подобно чудовищным игральным кубикам, прошлись по стоявшей на остановке толпе, сея разрушение и смерть не хуже авиационных бомб. Люди шарахались в разные стороны и стремились убраться подальше от места трагедии. Лишь парочка ролевиков нашла в себе силы преодолеть страх. Дрожащими руками они достали из рюкзаков аптечки… Но большинству помощь была уже не нужна.

Глава 1

Архимаг Келеэль из дома Вечной листвы не являлся официальным государственным деятелем, но был широко известен как ярый патриот. Любил родину, всегда отличался готовностью протянуть соотечественнику руку помощи, работал на благо Западного леса без сна и отдыха, а кроме того, отчаянно ненавидел тех, для кого звон монет и титулы были выше общего дела. Собственно, именно поэтому он и не входил в высшую эльфийскую знать, несмотря на свой совсем немаленький титул и куда более чем немаленькое могущество. Просто не хотел работать в одной упряжке с карьеристами, лизоблюдами и некомпетентными, по мнению чародея, коллегами. И уж тем более он не собирался скрывать свои взгляды. Уже почти три тысячи лет как не скрывал. С момента официального признания его старейшим магом леса. Сильнейшим, к слову, тоже, ибо без высшей магии столько не прожить даже эльфу.

С детства будущий архимаг проявлял упорство, граничащее с упрямством, и интеллект, граничащий с гениальностью. К роду он принадлежал не самому знатному, но и не последнему в эльфийской расе. Где-то среди его не очень далеких родственников затесалась даже одна из младших княгинь леса, якобы уличенная в тайной связи с гномом и потому не нашедшая лучшей партии, чем прадед Келеэля. Сложно сказать, что именно подтолкнуло самого Келеэля к изучению магии, но с однажды намеченного жизненного пути эльф не сворачивал. Он не довольствовался достигнутым, не переставая учиться с основательностью, которая заставляла подозревать вышеупомянутого гнома в осквернении не только благородной девицы, но и священных уз брака. А уж для опальной принцессы, владеющей магией жизни по праву крови, поменять фенотип[1] еще не рожденного ребенка так, чтобы муж-рогоносец ни о чем не догадался, труда не составило. Повышенная устойчивость к магии и ширина плеч Келеэля эту версию тоже косвенно подтверждали. Наследственность-то изменить сложнее. Да и виновников уже не найти за давностью лет. Традиционную для эльфов магию природы Келеэль изучил еще в первые двести лет жизни, когда постигал пути друидизма[2].

Магию жизни, тесно с ней связанную, тоже осилил без особых трудностей: сказалась звездная кровь князей. К пятистам годам Келеэль стал еще и магистром-стихийником, так что с равным успехом мог повелевать любым из первоэлементов. Женился скорее из соблюдения приличий и расчета, чем по любви, справедливо полагая, что сотни лет совместной жизни заставят две души слиться в единое целое хотя бы путем диффузии. Как обычно, не ошибся и получил комфортное жилище и отличную супругу. На исходе первого тысячелетия жизни артефакты, созданные руками эльфийского чародея, могли посоперничать с творениями величайших мастеров древности. Затем Келеэль потратил лет триста на воспитание троих детей, по одному столетию на каждого. Двести лет преподавал в одной из академий, до тех пор, пока однажды его особняк не навестили нанятые недоброжелателями убийцы, забрав жизнь супруги и младшего сына. Постижение магии смерти, силы, в общем-то не характерной для эльфа, заняло еще половину тысячелетия, попутно избавив его от появившихся врагов, дав титул сильнейшего из магов Западного леса и удивив тем фактом, что мертвые не всегда хотят возвращаться в мир живых, пусть им даже дают такую возможность. Когда после этого уже знаменитый архимаг попытался постигнуть еще и Хаос, то немногочисленные друзья и родственники как-то сами собой исчезли.

Сильно разочаровавшийся в жизни эльф забросил все дела и поселился на самой окраине леса, надежно защитив почти треть южной границы и даже немного расширив свои территории за счет части прилегающих к землям перворожденных гор. Громадный комплекс из подземных, надземных и даже одной летающей лаборатории стал известен на весь мир. В основном тем фактом, что если сунешься на стройку без особой причины, то пожалеть о своем решении не успеешь. Масштабный проект претворялся в жизнь несколько десятков лет и, несмотря ни на какие запреты и опасности, пользовался неослабевающей популярностью как среди всех мало-мальски понимающих в магии, так и среди простых обывателей, жадных до диковинных зрелищ. Позже добраться до места строительства пешком было невозможно, потому что и без того не слишком приветливый горный ландшафт Келеэль еще и подправил, увеличив крутизну склонов. Теперь гости у старого эльфа стали явлением редким, а слуг он не держал, полагаясь во всем на магию. Хотя мало кто хотел заглянуть просто так на огонек к самому сильному магу мира. Вот купить или украсть его секреты в таких специфических областях знаний, как некромантия или демонология, желающих было хоть отбавляй, а просто в гости почему-то давно уже никто не захаживал. Даже селиться рядом с жилищем архимага рисковали немногие, потому как от его исследований иногда бывали побочные эффекты… м-да… бывали. И если бы виновником их появления был не легендарный эльфийский мудрец, а, скажем, какой-нибудь человеческий волшебник, его бы давно уже пристукнули как потенциального владыку Тьмы.

Срок жизни волшебника достиг почти пяти тысячелетий, и мало было в этом мире тех, кто мог бы указывать ему, что делать. Да и сам он советы давать не любил. Но если какое-нибудь молодое и считающее себя разумным существо все же добиралось к отшельнику, то он обычно сначала выслушивал его, а потом решал, как поступить. Если гость был одной расы с хозяином, то чаще всего дело заканчивалось тем, что этого бездельника, посмевшего побеспокоить могущественного мага по какой-то мелочи, заставляли проявлять должное почтение, в результате чего он в спешке уносил ноги. За этим следовал визит на ближайший княжеский совет, после чего вся знать расы или отдельного леса еще долго ругалась сквозь зубы, выполняя указания архимага. Если же гость принадлежал к другой расе, то были возможны разнообразные варианты… Впрочем, сегодняшний гость был эльфом и, кажется, даже дальним родственником архимага. Последний факт не был удивителен, так как пять тысяч лет – срок даже для эльфов очень и очень немалый и на родство с Келеэлем мог претендовать если не каждый десятый житель леса, так каждый двадцатый – точно. Хотя факт наличия или отсутствия родственных связей никакой роли бы в этот раз не сыграл. Пришелец говорил и доказывал такие вещи, что архимаг стерпел бы абсолютно все ради этой информации. И не только стерпел, но еще и поблагодарил бы гостя за ценные сведения, засыпав на прощание по уши лучшими подарками из тех, что скопились в его сокровищнице. Волшебник, что бы там о нем ни говорили, был на свой лад справедливым, а истина, что открылась ему сегодня, стоила многого. Ведь забота о благе расы вообще и Западного леса в частности уже сотни лет была его любимым увлечением. После магии, естественно.

– Таким образом, – возбужденно рассказывал молодой эльф в мантии магистра воздушной стихии, водя маленькой тучкой, как указателем, по висящему в воздухе гигантскому свитку, испещренному разнообразными значками, рунами и диаграммами, – эти цифры позволяют сделать закономерный вывод: мы вымираем. Еще каких-то десять тысяч лет – и будет достигнута критическая точка, а жалкие остатки нашей расы безвозвратно растворятся среди других. Дроу это, правда, не затронет, но если эльфы, которые останутся в нашем мире, будут темными, то лучше бы их не было вовсе.

– Невероятно, – прошептал Келеэль, пораженный. Он лихорадочно проверял расчеты и сверял данные с теми, что имелись в его архивах, которые он не так уж и регулярно обновлял. – Я, конечно, заметил, что в городах стало как-то просторнее, но не обращал на это внимания. Думал, меня все еще боятся после той маленькой промашки с драконом…

Гость, который макет этой «промашки» видел в музее, поежился. Спрашивается, кем надо быть, чтобы перепутать векторы портальных маяков и отправить разъяренного дракона в подземелья княжеского дворца? Еще большое счастье, что тот не смог оттуда выбраться из-за узких коридоров и всего через каких-то полчаса дождался своей смерти в виде знаменитого архимага, который наконец-то понял, куда именно задевалась пропажа. Взять зверя живьем, как хотел первоначально, волшебник уже не сумел и потому очень расстроился. Но своих планов, связанных с созданием идеального сторожа сокровищницы, не изменил. Поскольку телепортироваться из столицы, не разломав предварительно половину ее защитных сооружений, было невозможно, то трофею пришлось добираться до пригорода своим ходом. Появившегося из-под земли на центральной площади драколича и его марш по опустевшим улицам, пусть даже нежить и была совсем ручной, гости и жители столицы запомнили на всю оставшуюся жизнь.

– Немыслимо! – вскричал архимаг, заново убеждаясь в расчетах.

– Гм, – рискнул напомнить о себе гость, – я пока пойду? Как все проверите – позовете.

– А? Да… нет! Вы это сами все сосчитали?

– Не совсем, просто взял у одной знакомой черновики ее работы на соискание степени магистра исторических наук. Она, конечно, человек, но в своем деле большой профессионал…

– Че-ло-век?! И знает почти точный состав и численность нашего народа?! Знает, сколько магов и какие они по силе?! Знает, как часто у нас рождаются дети и сколько браков на сотню – лишь чистая формальность?!

– Но у нас же открытые границы с людьми, это узнает любой, кто захочет. Да и потом, разве эти данные – тайна?

– Во времена изоляции после войны Золотого ручья по приказу князя… А, о чем я! Это же было полтора тысячелетия назад, все указы десять раз изменили! О вечные звезды, как я, оказывается, отстал от жизни! Неужели старею? Ладно, ты и твоя знакомая-человек, что вы хотите за этот труд?

– Для меня большая честь…

– Значит, любовь? – Архимаг перебил молодого волшебника, беспардонно прочтя его мысли. – И не хочешь, чтобы подружка состарилась в положенный срок… угу… не побоялся даже прийти к… Это что? У меня кличка такая? Повторяются злопыхатели, не помнят опыта своих предшественников… Но хорошо, что пришел… тем более расу спешно увеличивать надо… Тащи ее ко мне, проведу парочку ритуалов над обоими. Жить вместе будете, не знаю уж как и счастливо ли, но долго. Заслужили. Так, как вы, меня уже давненько никто не пугал.

Осчастливленный гость быстро ушел, не решаясь злоупотреблять гостеприимством древнего волшебника, а тот остался обдумывать шокирующее известие, бормоча по старой привычке свои мысли вслух.

– Значит, вымираем. Близкородственные браки чреваты кучей неизлечимых болезней. Фамильные проклятия косят всех подряд, ибо нет такого дома, который бы не участвовал в междоусобицах, а сила проклятий умирающих перворожденных велика. Последствия отравлений и интриг укорачивают жизни немногочисленных князей. Принятая в обществе мораль делает низшие слои населения пустоголовыми и болтливыми эстетами, не способными даже зайца освежевать своими руками, а неразумная внешняя политика ставит под угрозу будущее расы в целом. И что же мне делать? Сам собою напрашивается неприличный, но простой ответ. Ха! Если я использую кое-какие свои наработочки, то мой план может быть осуществлен… Вот только боюсь, после этого меня так в веках потомки ославят… Если они еще будут, эти потомки. Надо, чтобы были! Нет, простыми методами здесь не поможешь. Кратковременный всплеск рождаемости я, конечно, смогу устроить… но в корне это ситуацию не изменит… Увы и ах, но мой народ слишком много времени тратит на интриги и слишком мало – на детей. Хотя бы просто на то, чтобы их делать, я уж не говорю про воспитание… Попробовать соседей чуть придавить, чтобы возросло могущество эльфов? Нет. Не выйдет. Они же все мало живут, на их место другие придут, и очень быстро. Тогда что? Подстегнуть свою расу? Но как? Влить свежую кровь. А откуда ее взять? Если привлечь другие народы, то полукровок долго контролировать придется, чтобы доля чужаков не увеличивалась в потомках… нет, меня на такое не хватит. Надоест, отвлекусь, и все прахом пойдет.

Нужны эльфы. Молодые, активные, которые сами, хочешь не хочешь, а население увеличат во всех близлежащих и отдаленных городах и странах. Такие, чтобы после них в каждом ребенке частичка силы звезд осталась. Из другого мира, лучше бы из очень дальнего. В ближних, что ни говори, если покопаться, найдешь родичей не в десятом, так в сотом колене. А дальние и новую кровь, и новые знания принесут, а заодно, чем только силы не шутят, и новые идеи в общество подкинут. Что-то закоснел мой народ. Необходимы перемены. А много переселенцев надо? Смотря какие будут. Если такие же, как наши, то очень много. Но с другой стороны, не навредить бы своему и так больному племени. Понаблюдать придется за чужаками на первых порах. Ограничусь… ну не знаю… десятком… двумя?.. Короче, одной партией. И вообще, организм, он штука тонкая, межреальность плохо переносит. Надо бы этих новых сородичей подлечить для надежности… И чтобы домой не рвались. Чтобы там они как бы умерли… Точно! Наловлю по Древу Миров павших душ и дам им новые тела. Лучше прежних! И всем польза, и мне давно хочется поэкспериментировать…

Подготовка к масштабному эксперименту заняла два дня. Стационарный артефакт межмирового портала, расположенный в одной из лабораторий, был заполнен энергией под завязку и настроен так, чтобы активироваться как можно дальше, причем не в каком-то мире как таковом, а в прилегающих к нему слоях. Из запасников, оставшихся со времен изучения некромантии, было извлечено магическое зеркало, которое вместо стандартной функции дальновидения обладало другой, позволяющей наблюдать параллельные реальности и общаться с душами умерших без особых усилий и долгих ритуалов.

В спешном порядке маг создал несколько десятков эльфийских тел, немного улучшенных по сравнению с естественными, чтобы поместить туда души переселенцев. Тела он мог производить в любом количестве: ничего сложного в этой операции для мага жизни и смерти не было. Собственно, от того, чтобы наделать так необходимых эльфов прямо на месте, его удерживал только тот факт, что поместить в эти создания чью-либо душу против ее желания было крайне сложно. Ну не приживались они и при первой возможности норовили упорхнуть в высшие или низшие планы, а то и обратно в свое тело, если оно сохранилось в пригодном состоянии. Экранировать было бесполезно: стоимость всего одной комнатки, в пределах которой чужая душа не могла бы сбежать из нежеланного тела, в несколько раз превышала годовой доход всего Западного леса. Так что процесс заселения должен был быть добровольным. А пока будущие вместилища для перворожденных плавали в небольших ванночках, до краев заполненных кое-какими составами, которые в магическом плане весьма сильно фонили и должны были притягивать любую лишенную самосознания душу полезными для нее в таком состоянии флюидами. Необходимо лишь, чтобы она задержалась в кормушке на некоторое время, тогда архимаг сможет завершить ритуал и соединить тело и душу в единое целое. К слову сказать, на такой улов слетелись бы тучи эфирных падальщиков, жадных до энергетических эманаций, если бы дело не происходило в специально защищенной лаборатории.

Эти же составы вместе с замысловатой вязью рун, нанесенных на внутреннюю поверхность магических сосудов, влияли и на строение души, облегчая срастание с новой оболочкой. Проще говоря, подгоняли полусырую заготовку под то, в чем эфирной сущности будет комфортно существовать. Система сложная, но полезная, с ее помощью число тех, кого возвращали к жизни, увеличивалось раза в два. Хотя иногда, разумеется, случались и ошибки. К примеру, первый эльф, которого архимаг воскресил таким способом, после того как был извлечен из раствора, оказался обладателем костяных клинков и крупной чешуи по всему телу. При жизни мастер меча, убитый в стычке с отрядом диверсантов-дроу, так привык к своему воинскому обмундированию, что оно в прямом смысле стало частью его души. Над новым обликом пациента смеялись все присутствующие при ритуале коллеги-целители. Келеэль, разумеется, согласился все исправить в кратчайшие сроки. Как только восстановит разгромленную пришедшим в бешенство воином лабораторию.

Оказывается, умерший от раны в живот эльф страдал так, что душа запомнила эту боль и возродилась с ней. Следующие опыты маг уже проводил, заранее помещая в комплекс артефактов, необходимых для воскрешения, матрицу тела, которая допускала лишь определенные изменения. Рост, цвет глаз или волос, черты лица и телосложение – все это могло меняться. Но отныне все проходящие ритуал эльфы либо становились абсолютно здоровыми, либо не вставали вообще. А в этот раз Келеэль немного изменил обычную матрицу. Основа осталась та же, но кости стали прочнее, зрение и слух намного лучше, мускульная сила позволяла бороться на равных с орком, а в саму структуру формирующегося энергетического тела закладывались три наиболее полезных заклятия: регенерации, защиты от болезней и замедления падений. Подобный или схожий набор чар накладывается почти на каждого подростка-перворожденного, чтобы уберечь будущее расы от досадных случайностей. Другое дело, что если заклятия не обновлять, то они сходят на нет, и лишь немногие взрослые эльфы могут позволить себе такое волшебство. Но в том случае, если сам каркас души образуется вокруг структуры чар, они станут такой же неотъемлемой частью организма, как нога или, скажем, голова.

Монтирование всего этого в единый комплекс и настройка его были делом архисложным. Вероятность того, что груда артефактов откажется работать, как нужно, и придется начинать все сначала, была куда выше пятидесяти процентов. Но Келеэль все-таки был великим магом: все заработало с первой попытки.

– Миры… миры… миры… – бормотал архимаг, обшаривая поисковым лучом артефакта запредельные дали. – Ну есть миры. Безжизненный. Безжизненный. Заселенный. Ого! Сколько душ! Отметим. Идем дальше. Какая-то муть непонятная, одна нежить в том мире, что ли? Все, сектор кончился. Дальше или пробивать новый портал, или работать с тем, что есть. Нет уж, ману я такими порциями разбрасывать не собираюсь, буду работать с третьим. Так-с, мир… мир… мир… жаль, что не могу посмотреть на него в физическом плане, но сколько же душ от него отлетает и мечется по преддверию мира мертвых! Да их же сотни… нет… тысячи! О!

А эта полетела обратно! Видно, ее хозяина воскресили. И вот разворачивается и еще одна! Хорошие маги, вероятно, там не редкость. Что же за война сил такая? На их фоне любой конфликт в нашем мире выглядит как спор двух малышей в песочнице. Ладно, значит у меня есть большой выбор. Надо будет найти какого-нибудь мелкого героя, погибшего на этой великой войне, у крупных обычно самомнения и амбиций столько, что воскрешать их себе дороже. А мелкий, чей подвиг восславит пара бардов, да и все на этом, в самый раз. И чтобы был эльфом. Если они, конечно, там водятся. А как искать? Ну… героя – понятно. Молодая душа, внезапная насильственная смерть, десятка два-три соратников рядом, таких же молодых и азартных, это всегда видно. Скорбь окружает души, как аура, достойных она окутает большим серым облаком. Скажи мне, сколько народу о тебе скорбит, и я скажу, кем ты был. Но как узнать среди этих душ эльфийские? Как найти их, как найти, как найти? Идея! Где же тот странный аквариум, который я спер у туманящих мысли? Он точно умеет различать души, а подчинил я его уже давно… лишь бы не испортился!

Быстро обнаруженный на складе и расконсервированный артефакт напоминал гигантский мозг, плавающий в сорокалитровом аквариуме из горного хрусталя. Да им он, собственно, и был когда-то, в те давние времена, когда принадлежал вождю молодой колонии туманящих разум, довольно мерзкой расы, называемой также попросту туманниками, или гипнургами. Эти создания, телосложением весьма похожие на людей или эльфов, были одновременно убоги и страшны. Убоги, потому что слепы, глухи и лишены обоняния. На их светло-зеленых, абсолютно плоских лицах были только рты. Один более-менее обычный, пусть и с острыми игольчатыми зубами, располагался в нижней части лица, а еще два уродливых нароста, служивших для принятия особой пищи, были в том месте, где у большинства созданий находятся глаза. И именно из-за этих двух ртов гипнургов боялись и ненавидели, ибо толстые, похожие на червей щупальца были предназначены для того, чтобы буравить черепную коробку и проникать в мозг жертвы, обладающей разумом. Затем, забравшись внутрь чужой головы, они буквально выворачивались наизнанку, растворяя плоть потоками кислоты и высасывая содержимое. Мерзкая раса, в этом были единодушны все остальные народы, населявшие Федрлонд. Но могущественная. Благодаря столь отвратительному способу питания туманники получали в свое распоряжение мощное оружие – псионические силы, дававшие этим монстрам неоспоримое преимущество в извилистых подземных переходах, где они обитали. Ведь находиться на одной прямой с объектом атаки становится вовсе не обязательно, достаточно лишь навести удар по искорке разума, что вполне можно сделать из хорошо замаскированного убежища, не подвергаясь ни малейшему риску. Хотя и в случае прямого столкновения гипнурги были грозными врагами, ведь псионика – это не только ментальные удары, но и телекинез, а также многие схожие с ним способности. Но самым страшным оружием псиоников было отнюдь не умение свести жертву с ума или раздавить ее телекинезом, вовсе нет. Тем, чего боялись все, являлся ментальный контроль.

Разумный, чье сознание подвергалось такой атаке, больше не мог управлять собой. Гипнурги могли сделать со своей жертвой все что угодно. Заставить напасть на бывших друзей и перебить их без жалости, просто съесть живьем для укрепления своих сил или же направить нового невольника работать до изнеможения, обогащая и расширяя владения своих хозяев. Власть туманников была абсолютной, и мало было тех, кто мог им хоть в чем-нибудь противостоять. Единственное, что спасало расы Фредлонда от покорения псиониками, – это то, что на поверхность, под лучи солнца, гипнурги не выходили. Снаружи они были уязвимы, и не узнать их было сложно, а значит, из охотников они могли превратиться в добычу. Псионические силы хороши лишь против живого… а вот простую стрелу из лука их обладатели, как правило, не замечали. И гибли. Поводов любить туманящих разум ни у одной расы, кроме них самих, не было, а вот поводов ненавидеть хватало.

Трофей Келеэля некогда был весьма сильным туманником, опрометчиво выбравшимся с компанией сородичей на поверхность в поисках новых жертв. Вот только он сделал очень большую ошибку, оказавшись слишком близко от жилища старого волшебника. Весь отряд гипнургов был перебит, их жертвы, те, что были еще живы, освобождены и, насколько это возможно, приведены в более-менее нормальное состояние, а предводителю туманящих разум не повезло больше всех. Келеэль отделил его мозг от остального тела, немного подрастил, решив, что с увеличением его массы пропорционально возрастет и псионическая сила, а потом поставил к себе на службу. Сейчас сознание гипнурга было стерто, а его сохранившиеся и преумножившиеся псионические силы готовы были служить эльфийскому архимагу по первому требованию. Некоторые побочные эффекты, правда, появились: в частности, теперь этот живой артефакт мог в качестве пищи усваивать только мозговое вещество бывших сородичей… Но Келеэлю новая игрушка все равно понравилась.

– Ищи! – велел Келеэль полуразумному артефакту, подтаскивая его телекинезом к зеркалу, где по-прежнему был виден хоровод душ. – Ищи тех, о ком искренне скорбят десятки молодых умов, охваченных жаждой мести. Ищи тех, кого вспоминают перворожденными, эльфами, детьми звезд. И пути их душ должны совпадать или быть близки. Ищи тех, кто только недавно покинул свою бренную оболочку и жаждет продолжения жизни!

– Соответствие найдено, – через некоторое время отозвался артефакт.

– Уже нашел?! Так быстро?! – поразился архимаг.

– Незначительное количество объектов, подходящих под заданные параметры, излучают волны, соответствующие в моем понятийном аппарате названному. Еще меньшее количество отождествляет себя с ними.

– Замечательно! Эх, выяснить бы, кто они… а то воскрешу еще заговорщиков, казненных при большом стечении народа. Или преступников, о которых идет дурная слава. Хотя… эти точно размазнями не будут.

– Вношу добавление. Составляющие их энергий частично перемешаны, но сохраняют тесную взаимосвязь с ядром искусственного происхождения, которое, вероятнее всего, и является центром аномалии. Часть душ сохранила мировосприятие и ограниченную способность к общению.

Архимаг впал в задумчивость. Обычно душа без тела сознания не сохраняет. Хотя смотря чья: сам архимаг и в таком состоянии был бы не менее опасен, чем при теле. То, что они частично перемешаны, – это понятно. Не зря же говорят про родство душ. Если близкие друг другу умирают одновременно, да еще и подпитываются общей энергией скорбящих, то вполне могут образовать единый объект. Разъединить его нетрудно, если бы не одно «но». Ядро, состоящее из нескольких душ, сохранивших разум, наверняка способно значительно изменить ход процесса. С одной стороны, это плохо – такое образование будет очень сильно сопротивляться, его просто так в тело не заманить. С другой, хорошо – если удастся договориться, вероятность того, что переселенцы умрут, будет сведена к минимуму. Хотя можно ли говорить о смерти? Скорее уж о неоживании, но такого термина ведь нет.

– Так, хорошо! – принял решение понаблюдать за интересным объектом архимаг. – А ну-ка дай мне возможность их услышать!

– Дурак несчастный, хорек косорукий! Да чтоб тебя перекосило, пенек ты недоушибленный!

Мужской голос был сердитым. Келеэль задумался. Слушать излияния жаждущей мести души удовольствия ему не доставляло. Но, по крайней мере, сразу видно характер покойного. Не плачет, не зовет богов, не кается в грехах. Ругань – не самый худший вариант времяпрепровождения в случае внезапной смерти. Во всяком случае сам архимаг, если бы его все же сподобились убить без возможности воскрешения, еще не так бы выражался. Поизобретательней.

– Сергей, успокойся, и хватит ругаться, мне щекотно! Не прекратишь – уйду к Миху! Михаэль, примешь?

На этот раз подавшая голос душа принадлежала женщине. Имя погибшего типично эльфийское, а что до его коллег… ну… разнообразные воительницы всегда пользовались уважением у эльфов. Причем умение фехтовать, стрелять и колдовать частенько было им совсем не обязательно. Судя по тому, что эльф машинально начал оправдываться, девушка при жизни отличалась завидной внешностью. Но кто этот Мих?

– О чем речь! Вот только Лика меня потом прибьет и даже не посмотрит, что я уже мертвый.

– Милая, ну скажи, чем я могу щекотать? У нас же теперь нет тел. Михаэль, ну хоть ты ей подтверди, если она тебя считает таким авторитетом!

«Нетипичное сокращение, – подумал Келеэль, – с другой стороны, не будешь же каждый раз выговаривать полное имя, иногда на это просто нет времени».

– Цыц, вы оба! Я и так из последних сил нас держу, чтобы еще отвлекаться. Вот отлеплюсь от вас и уйду в свободное плавание.

– Ой, напугал, Шура же отлепилась. И Сема тоже, и Лика, и Настя, и Серый и даже этот… новенький… как там его?

– Зиритаэль.

– Точно, он. Кто такое имя придумал? Пока выговоришь – язык узлом завяжется. Вот они, вокруг нас.

– Старейшина наш отличился, кто ж еще? А ты не заметила, что тут-то они тут, но уже давно молчат?

– Да? – перепугался женский голос. – Ребята, не молчите, скажите что-нибудь. Ну ребя-а-ата-а!

– Ты зачем это ляпнул, шаман недоделанный? Вот видишь, что ты натворил? Викаэль, не плачь. Вика, ну пожалуйста. Вика, тушь размажется!

– Где? У меня же нет ни туши, ни помады, ни лица-а-а…

«Кажется, косметику и в том мире женщины любят больше жизни, – сделал вывод архимаг, – а я так надеялся, что где-то есть места, где женщины не знают этой мании превращать свое лицо в доску для рисования. Но эльф-шаман? Большая редкость. Но теперь ясно, как он сохранил свое сознание и поддерживал его еще в нескольких душах. Шаманы, они вообще всегда одной ногой вне тела, им не привыкать к его отсутствию».

– Вика, не плачь: ну сама посуди, что с нами может случиться? Самое страшное уже произошло. Всё. Финита. Правда, загробный мир я себе представлял немного не так.

– А как?

– Не знаю, но иначе. Здесь же ничего, кроме душ, нет. Вообще ничего! Хотя, сдается мне, мы просто еще не доехали до пункта назначения.

– Откуда ты знаешь? Может, так и надо.

– Нет, вряд ли. Что-то маловато тут народу… гм… слоняется. Вы же их тоже чувствуете?

– Ну, чувствуется что-то… неопределенное. Пустовато тут.

– Вот-вот. Спрашивается, где все?

– Кто?

– Да те, кто умер раньше нас. Пространство, в котором мы перемещаемся, если меня не обманывают мои ощущения, ограничено. Но здесь довольно-таки свободно. И что-то я сомневаюсь, что так мало народу умерло на планете. Скорее всего, то место, где мы с вами сейчас, является промежуточной остановкой…

– Не надо об остановках… – вновь напомнил о себе женский голос.

– Хорошо.

– Никаких «хорошо»! Не надо мне больше никаких остановок и вообще ничего не надо!

– Да ладно, ладно, не надо так не надо, – попытался успокоить ее шаман, – я теперь тоже остановки всю жизнь… в кошмарах видеть буду.

– Это если мы еще когда-нибудь будем спать, – Сергей был исполнен пессимистичных настроений, – но того гада надо бы все же прибить. Мих, ты точно до него ничем не дотянешься?

– Да я и не сумею. Чем мне дотягиваться?

– Ну да, ленишься просто, так и скажи.

– Да не нудакай мне тут! Сказал, не умею, значит, не умею. Дедушка меня ничему почти и не учил. И вообще нас всех вместе собрать у меня как-то случайно получилось.

– Точно-точно ничего ему отсюда сделать не сможешь?

– Точно.

– Жаль. Этот водила перекалечил треть всех эльфов нашего города. Нас вот вообще по асфальту размазал. Шумахер, блин, на самосвале «Формулы-1»!

– Угу. Зато мы узнали две важные вещи. Первая – бетонные плиты умеют летать. Вторая – когда на тебя такая падает, то боль почувствовать не успеваешь. Как там сейчас ребята, наверно, убиваются… Интересно, что говорят? Какие мы были хорошие и как рано ушли или какие мы были гады, что позволили себя расплющить вместе со всей своей экипировкой?

– Зная наших олухов, можно догадаться, что и печалятся, и ругают одновременно. А вот родителей действительно жаль.

– Это точно. Ты им отсюда не можешь передать, что все в порядке?

– Ну, снова здорово. Во-первых, как? Вот скажи мне, как?! А во-вторых, еще слишком мало времени прошло, чтобы можно было сказать что-то определенное. Да и потом, остальные-то молчат и на вопросы не откликаются. Но им хуже не стало, я чувствую!

– Да, я тоже. А как думаешь, сколько времени уже прошло?

– Не знаю, часов ведь нет, но, если судить по тому, сколько мы болтаем, думаю, уже около трех часов. Хотя еще большой вопрос, с какой скоростью мы теперь общаемся по земным меркам.

Услышав достаточно, архимаг решил начать переговоры. А подробности смерти этих эльфов он выяснит позже. Время действительно дорого, слуги богов, которые приходят за душами верующих, могут в любой момент вытянуть эту прелюбопытнейшую компанию, и тогда они будут потеряны для него.

– Меня слышно? – спросил он, заранее зная, что артефакт, сделанный из мозга предводителя отряда гипнургов, понимает необходимость транслировать душам его слова.

Секунд десять длилось молчание. После чего Михаэль ответил:

– Вполне. Вы, я так понимаю, за нами?

– Да, – согласился волшебник, одновременно чуть ослабляя защиту на подготовленных телах и позволяя некоторой части исходящих от них флюидов пройти сквозь портал, – вы чувствуете, куда надо двигаться?

– Ощущается нечто такое вблизи. Необычное для окружающей обстановки и весьма притягательное. Оно?

– Именно оно.

– А вы за всеми или, может, только за кем-то? Мы потерпим, если надо, тут не так уж и плохо. Вернее, тут вообще никак.

– Я смогу переправить всех вас к вашему новому дому. Двигайтесь сюда.

– Прочтите молитву.

– Что? – К такому повороту Келеэль готов не был. – Какую молитву?

– Да любую, лучше бы какую-нибудь из всем известных. Я, знаете ли, излишней доверчивостью перестал страдать еще в раннем детстве. А если вы по наши души от тех, кому положено, то уж молитвы знаете…

– А с чего такая подозрительность? Я вроде вам никаких оснований оскорблять меня недоверием не давал!

– Если не считать того факта, что мы здесь молимся разным богам, то нет.

– Это не имеет значения, все равно пантеон у нас один…

Действительно один. Богов вообще гораздо меньше, чем принято считать, просто верующие обычно, когда переселяются на новое место, приносят религию с собой, а потом меняются языки – и у богов появляются новые имена. Разнятся только мелкие божки, появившиеся уже позже. К примеру, той же Ллос, богине темных эльфов, поклоняются под разными именами даже некоторые людские секты.

– Да ну? Двое из нашей группы, включая меня, не признают единобожие вообще, а христианство в частности, и вы еще говорите о каком-то пантеоне? Лестно, конечно, знать, что был прав, но я сильно сомневаюсь, что наши души должны по замыслам высших сил идти по одному пути. Грести их все под одну гребенку будет только тот, кому этот факт безразличен. Например, какой-нибудь демон. Я угадал?

– Нет! Хватит пререкаться, идите ко мне, и без глупостей.

– Молитву.

– Подчинись мне! – К словам была примешана толика силы, обычно заставляющая собеседника на время забыть о собственной воле.

– Нет, демон, не подчинюсь. Ребята, давайте помогайте мне, валим отсюда!

Сказать, что Келеэль был удивлен, значит ничего не сказать. Он проиграл словесный поединок! Впервые за несколько тысяч лет проиграл. Ну ничего, не хотят по-хорошему, будет по-плохому. Тем более это для их же блага. Вытянуть девять соединенных душ, три из которых упирались, было непросто. Но он справился и закрыл портал.

– А теперь занимайте свои новые тела, – скомандовал он, – и быстрее, а не то сильно ослабнете и тогда шансы на то, что в мире станет на несколько глупых эльфов больше, сильно сократятся.

– Новые тела? Да еще и эльфийские? Мы что, в Валинор попали? Вроде бы только там воскрешают погибших эльфов для новой жизни. Но мы-то сюда каким боком относимся? Наша старушка Терра на Средиземье не похожа ну вот ни капельки, так что лучше верните, где взяли.

Что-то такое про Валинор Келеэль помнил. Кажется, это был какой-то очень дальний мир, где перворожденные служили тамошним богам. Они воскрешают верующих? Хорошие боги, обычно такого от них не дождешься.

– Нет, вы в мире, который наша раса зовет Фредлонд. И тела для вас создал я.

– А кто ты?

– Архимаг Келеэль к вашим услугам. Самый могущественный волшебник этого мира. А теперь быстро занимайте тела!

– Зачем? Что ж ты сам нас туда не распихаешь, раз такой могучий? Ведь нас сюда притащил.

– Я-то могу, да только вы подохнете. Ты еще не чувствуешь оттока энергии?

– Чувствую. Убедил. Об остальном поговорим позднее.

Души разъединились и действительно попытались занять тела. Как только это у кого-то получалось, архимаг немедленно связывал душу и тело в единое целое сложнейшими заклинаниями и усыплял нового жителя своего леса. Вскоре восемь тел были заняты. Одна душа все-таки не смогла или не захотела освоить новое жилище и ушла в иные слои.

Порядком уставший эльф оглядел результаты своих трудов и остался доволен.

– Ладно, спите пока, – улыбнулся он, – а как проснетесь, поговорим. Надеюсь, я не ошибся в вас и вы действительно поможете моему народу. Хотя, может, я и напрасно все это затеял. В конце концов, разве могут изменить мир всего восемь новых эльфов?

Глава 2

Архимаг Келеэль был очень любопытен. Старый эльф затруднялся сказать, было это его качество достоинством или недостатком. С одной стороны, в молодые годы оно много раз едва не стоило ему жизни, а в зрелые – души. С другой, именно благодаря ему жизнь и душу у чародея теперь отобрать было несколько затруднительно. Много тайн и секретов он узнал, купил, украл, и почти каждое подобное приобретение оставляло в его памяти очень яркие воспоминания. Приятные или не очень – это уж как повезет. Для удовлетворения своего любопытства у Келеэля было много способов. Доступ к шпионским сетям нескольких государств, изощренные ментальные заклинания, незаметно считывающие память, животные-наблюдатели и даже коллекция искусственных глаз, созданных совместно с верховным жрецом дварфов[3]. Протоклисом. Эти шедевры магического протезирования пользовались большой популярностью среди частично или полностью ослепших воителей, предпринимавших ради возвращения зрения целые экспедиции к малодоступному жилищу архимага.

С этим высокопоставленным клириком у архимага было много общего. Кроме того, его можно было смело назвать единственным другом старого эльфа. По росту и возрасту, конечно, дварф своему приятелю уступал раза в два, но вот в остальном являлся точной копией. Разве что бородатой. Не раз и не два они ставили совместные эксперименты, узнай о которых их сородичи, на двух стариков развернулась бы настоящая охота как на осквернителей всего и вся. Протоклис тоже был очень любопытен и ради познания не гнушался преступать нравственные законы. Некоторые образцы созданных им механизмов, предназначенных для подсматривания и подслушивания, заставляли Келеэля завистливо кусать локти. Например, к прошлому юбилею друга дварф преподнес ему подборку шпионских материалов, посвященных дроу. Те стороны жизни темных эльфов, которые были подробно запечатлены в них, едва не заставили архимага вспомнить молодость и снова жениться. Причем сразу на нескольких представительницах потенциального противника. Хорошо, что в тот момент чародей был слишком пьян, чтобы куда-то идти, а утром решил обойтись более традиционными способами, благо такое заклинание, как вызов суккуба[4], любой демонолог осваивает чуть ли не первым. В общем, подпортил архимаг свою репутацию в собственных глазах. Так сорваться… Зато теперь он точно знал, как именно выглядит нынешняя повелительница дроу без одежды, где она прячет останки своих любовников и когда именно пора делать ноги после совместно проведенной с ней ночи. Не то чтобы он собирался воспользоваться этими знаниями… Но пусть уж лучше они будут… В конце концов, если в глаза не заглядывать, то он вполне еще и за тысячелетнего сойдет!

Как Протоклис добился такого результата, старый эльф не представлял. Всех его шпионов отлавливали, а заклятия нейтрализовывали прежде, чем они успевали пробраться внутрь главного святилища Ллос. Жрицы долго гадали, чем вызван такой пристальный интерес их светлого сородича, но в конце концов просто плюнули и решили увеличить награду за его голову. Хотя в то, что им придется все-таки раскошелиться, они давно уже не верили. Да и покровительница им отсоветовала. Она давно уже решила, что с теми из смертных, кто умудряется разрушить больше двух ее храмов, связываться без особой нужды не стоит. Иначе большего числа последователей можно лишиться.

Именно с помощью одного из его изобретений, которое представляет собой хитроумную сеть артефактов, размещенную по всем владениям архимага, Келеэль сейчас и наблюдал за приходящими в себя эльфами из своего любимого кабинета. Аквариум с мозгом гипнурга стоял рядом. Знания всеобщего и эльфийского языков были уже заложены им в бессознательные тела, но отправлять артефакт обратно на склад волшебник пока не спешил. Полезная, если подумать, вещица псионики такого уровня. С ее помощью в новых сородичей вполне можно будет вложить начальные знания по природе нашего мира, ну и еще что-нибудь. Для адаптации одного языка мало, нужно еще иметь представление о социальном укладе, политическом строе, истории, верованиях… Да много чего нужно! Правда, если всю эту информацию выложить за один раз, не давая времени на осмысление, то объект воздействия может сойти с ума. Но архимаг никуда не торопился. А без его разрешения гостям уйти не удалось бы.

Длинная комната, в которой сейчас в ряд стояли невысокие кушетки со спящими эльфами, одетыми в серые балахоны, была наполнена ярким дневным светом, так как оканчивалась обзорной площадкой. Заснеженные горы весьма живописны, а Келеэль любил под настроение полюбоваться пейзажем, поэтому почти в каждой комнате его резиденции были большие окна, забранные толстыми пластами нетающего льда, которые не только беспрепятственно пропускали свет, но и исправно защищали от холода. Старый маг, подобно всем своим сородичам, ценил комфорт и красоту природы. Причем первое чуть больше второго: утро в горах, конечно, прекрасно, но не в том случае, когда за несколько минут на пронизывающем ветру можно замерзнуть насмерть. Куда лучше любоваться гордой стихией из такого вот окна, сидя в удобном кресле и наслаждаясь теплом. Если слегка постараться, то можно было представить, будто находишься в самом центре этого сияющего великолепия. Даже свежесть воздуха в помещении была талантливо сымитирована с помощью переплетений довольно хитрых заклинаний и обонятельных иллюзий. Чары удаленного взора тоже были тщательно замаскированы под обычную бытовую магию. Расположены они были на потолке по углам залы для того, чтобы как можно лучше передавать изображение и исключить возможность образования непросматриваемых зон.

Прошло уже больше суток с момента прихода в этот мир новых обитателей, их души должны были окончательно срастись с новыми телами, а сонные чары, которые маг наложил на них, вот уже две минуты как были сняты. Над тем, с чего начать разговор, чародей думал долго. Минуту. Потом решил дать гостям с часок, чтобы прийти в себя, а уж затем обсудить все с их лидером. Осталось только узнать, кто он. Самому волшебнику было бы легче общаться с шаманом, но вовсе не факт, что именно он главный в этом отряде. Интересно все же, что такое этот самосвал, который раздавил их летящей плитой? Даже если они стояли очень кучно, например в строю, прикрывшись со всех сторон щитами, то накрыть сразу девятерых довольно сложно. В мире Фредлонд камни, способные расплющить сразу нескольких эльфов, могли запустить только из лучших катапульт. Или сильные маги.

Первым в себя пришел шаман. Ожидаемо: те, кто владеет хоть какой-нибудь силой, всегда обладают и большей сопротивляемостью, а значит, и быстрее отходят от последствий заклинаний. Он рывком сел, огляделся. Лицо его, поначалу выражавшее растерянность и изумление, внезапно закаменело и стало похоже на маску.

«Оказывается, этот юноша знаком с приемами самоконтроля, – сказал вслух сам себе довольный архимаг, – что ж, полезный навык. И явно у парня знатное происхождение, низшим слоям общества управление эмоциями особо и ни к чему. Хотя что есть благородство? Сила дает нам куда больше преимуществ, чем длинный перечень титулованных предков, не так ли?»

Но ответить на вопрос было некому. У бывшего туманника если и была когда-то способность вести диспуты на философские темы, то сам волшебник ее и уничтожил беспощадно. А юноша тем временем продолжал осваивать новый мир. Увидел ряд кроватей с лежащими на них эльфами, помотал головой, ущипнул себя и встал. Осмотрелся, задержав взгляд на окне.

Келеэль ждал восторженного вздоха от вида горного пейзажа. Не дождался. Шаман только на мгновение склонил голову, будто подобные картины были ему не в новинку, и подошел к окну. Определить что-либо по его лицу было невозможно. Он дотронулся до преграды, почесал голову, пощупал свои уши и зачем-то зубы. Осмотрел все свое тело, насколько позволял балахон. Если бы дамы не спали, то дело могло бы кончиться крупным скандалом, все-таки редкая мораль позволяет почти полностью обнажаться при представительницах противоположного пола. Закончив осмотр, Михаэль привел одежду в порядок, развел руки в стороны и выполнил ими какое-то сложное движение. Со стороны казалось, будто по телу эльфа слева направо прошла волна. Затем мгновенно упал на спину, кувыркнулся, по-змеиному изогнувшись, встал прыжком на ноги, провел серию молниеносных ударов, после чего рывком взвился в воздух и, сделав сальто, приземлился на ноги.

«Какая-то боевая школа, – пробормотал Келеэль сам себе, – недурно, недурно. Вот почему он не стал развивать в себе силу шамана, увлекся совершенствованием тела. Любопытно, а что он умеет делать с оружием? Для мастера меча его душа все же слишком молода, но тренировался этот эльф усердно, раз такие сложные приемы пытается выполнять».

Тем временем Михаэль закончил свои упражнения и огляделся, причем долго задерживал взгляд на тех углах, где потолок смыкался со стенами!

– Уважаемый хозяин, – произнес он, – я знаю, вы за мной следите, не могли бы вы уделить мне немного времени для беседы или хотя бы прислать сюда завтрак?

Келеэль подумал немного и решил усилить маскировку следящих артефактов. А то куда это годится – не успел гость глаза открыть, как тут же на подсматривающие гляделки натыкается. Но заранее приготовленный завтрак в комнату все же отправил. Аппетит проснувшегося был понятен: процессы образования тончайших связей между плотью и душой, происходящие в его теле, требовали уйму энергии. Архимаг своими чарами обеспечил лишь наиболее грубый контакт, просто привязав эфирное тело к костной материи, прорастание же их друг в друга должно было стимулироваться уже силами самого организма сотворенного эльфа.

Возникшие из снопов ярких искр столики с блюдами все же пробили эмоциональный контроль шамана. Чувства, которые отразились на его лице, маг правда не смог интерпретировать, уж слишком сложная смесь там была. Недоумение, неверие, отрицание, надежда и что-то еще.

«Ну да, – согласился с шаманом Келеэль, – неразумная растрата сил на внутреннюю телепортацию и разные балаганные эффекты вроде искр. Послать пару слуг доставить завтрак в комнату было бы раз в десять дешевле. Даже если этих слуг самих кормить, как князей. Но слуг у меня нет, вот и балуюсь. Можно же простить старику маленькую страсть к эпатажу?»

То ли ароматы блюд разбудили эльфов, то ли они почуяли отголоски творимых заклинаний, а может, шум, который производил шаман, когда тренировался, разрушил сон, но тем не менее оставшиеся семеро переселенцев практически сразу заворочались и начали приподниматься.

– Вот это глюки у меня были, – еще сквозь сон пробормотал один, – снилось мне, что пошли мы на ролевку, а нас на полпути прихлопнуло, как комаров. Во кошмары, а, Настен? Настен…

– Ага, я тоже этот сон видела… – также не до конца проснувшись, отозвалась одна из эльфиек.

Тут говоривший окончательно проснулся и увидел окружающее.

– Ой, блин, – ахнул он, – я, оказывается, еще сплю.

– Не спишь, Серый, не спишь.

Свою маску отрешенности шаман для разговора с соратниками снял.

– Да, Серег, ты не спишь, – подтвердила еще одна девушка, – а иначе придется предположить, что все мы видим один и тот же сон. И убери свою похабную ухмылку! Я поняла, о чем ты подумал. Нет, он не эротический и таким не станет!

– Да я ни о чем таком даже не думал, – обидевшись, попытался возразить ей собеседник.

– Думал-думал, а то я собственного брата не знаю, – фыркнула первая девушка, окончательно проснувшись. – Ой, а кто это?

Ее возглас слился еще с несколькими другими: «Ой, где это я?», «Ого, какие ушки!», «Доигрался в “Линейдж” и «Больше не читаю на ночь фэнтези!». Вслед за этим в помещении поднялся гомон, какой едва ли можно было ожидать всего лишь от восьмерых эльфов.

«И что так шумят-то, – спросил сам у себя архимаг, – радоваться надо, что живы, а они шумят! Нет чтобы чего путного сказать. Спорят, кричат, эта парочка так и вообще друг друга щупает, ничего не стесняясь! Хотя признаться, отвык я несколько от молодежи, может, так и надо?»

Оглушительно громкий хлопок в ладоши слился с ревом.

– На первый-второй рассчитайсь!

Этот клич неожиданно подействовал, все замолчали. Успевшие встать на ноги даже дернулись построиться в какое-то подобие шеренги.

«Это ж для какого строя такая команда, – озадачился архимаг, – что первая линия клинки наголо, а вторая пусть бьет через их головы?»

– А вы, простите, собственно, кто? – спросила одна из эльфиек.

– Я ваши ум, честь и совесть, аптечка первой помощи и магическая поддержка. Для тех, кто в танке, поясняю, я Мих. Еще вопросы?

Снова поднялся гомон и начались переглядывания.

– Тихо все! – прикрикнул шаман. – Произвожу перекличку, кто не ответит, останется без завтрака!

Это подействовало.

– Серый, Настя, наши двое из ларца одинаковых с лица, это вы первыми проснулись и болтать начали?

– Вроде да, – озадаченно пробормотали они и уставились друг на друга.

– Обрадую. Вы больше не близнецы, о чем давно мечтали. Выйдите вперед на подиум и покрасуйтесь, дайте другим себя рассмотреть и запомнить.

Пара неуверенно сделала шаг вперед и взялась за руки. Если раньше они и были похожи, то теперь их вряд ли бы посчитали даже родственниками. Юноша занял тело высокого брюнета с серо-стальными глазами, его же сестра была, пожалуй, самой низенькой в группе, блондинкой с длинной косой почти до пояса, а цвет ее глаз напоминал озеро, прогретое летним солнцем.

– Насть, а мы точно не спим? – спросил сестру эльф.

– Один сон на двоих даже нам не снился, а тут и Шура есть, и Лика, и ребята.

– Потом впечатлениями обменяетесь, – прервал их Михаэль, – дуйте к столам. Проверьте, насколько вкусна та икебана, что на них сервирована. Заодно и узнаете, съедобная ли.

После этих слов эльфы, уже нацелившиеся на столы, мигом отпрянули.

«Ну, знаешь ли, – возмутился архимаг, – я за все свои годы еще никогда не травил гостей!»

– Идем дальше. Лика, не ковыряй ногой пол, он же паркетный, а ты без обуви, наставишь заноз, я вынимать не буду!

– А откуда ты знаешь, что я Лика? – улыбнулась девушка. Она практически во всем напоминала Настю, видимо, их тела были созданы по одной матрице, вот только ростом была куда повыше, а светлые волосы чуть короче.

– Потому что Шура уже Семена неизвестно как опознала и жмется к нему поближе, а он, как всегда, от нее пытается спрятаться. Шурочка, агрессор ты наш, я понимаю, любовь – великое чувство, но давай потом, а? Нас и так тут мало, а если Семен, спасаясь от твоих надругательств, в окно выпрыгнет, станет еще меньше.

Эльфийка с черными, как вороново крыло, волосами, такими же глазами и воистину божественной фигурой состроила невинное личико, забавно надув пухлые губки. Архимаг подумал и решил, что точно такое же выражение лица было у той княжны, что была его прапрабабкой. Тем более что объект ее интереса вел себя очень характерно. Настороженно косясь на соблазнительные окружности, парень, судя по всему, судорожно прикидывал, за что ему привалило такое счастье и какие будут последствия, если взять его в руки. Взвешивал плюсы и минусы, по возможности уклоняясь от попыток представительницы прекрасного пола слегка на него надавить. Во всяком случае, пытался, но взгляд, направленный на девушку, его выдавал.

– А я Вика, – робко улыбнулась еще одна эльфийка и единственная в компании, чью внешность с трудом можно было назвать женственной. Слишком уж она выглядела худой… вернее, нет, не худой – жилистой.

– Тогда остался всего один вопрос. Парень, ты Азриэль или Зиритаэль?

Взгляды скрестились на последнем, так и не опознанном субъекте. По сравнению хоть и с высокими, но пропорционально сложенными эльфами его следовало признать настоящим бугаем. Под кожей перекатывались волны мускулов, подходящие скорее не перворожденному, а какому-нибудь ярмарочному силачу из числа людей. А то и полуогров[5]. Только лицо, открытое и прямо-таки излучающее какое-то умиротворяющее спокойствие и благородство, говорило, что он не представляет угрозы.

«Это ж какой фигурой он обладал до того, как сюда перенесся? – хмыкнул архимаг. – Или мечтал обладать, да так, что грезил о груде мышц наяву? Ну-ну, посмотрим, не заплывет ли все это великолепие жиром через год-другой… Хотя нет. Не заплывет, брака моя магия не терпит. Ну или потребуется ему на это дело лет десять».

– Я не Дзирита… Зирита… Ну ты меня понял, Мих?

– Вполне, Рустам, – кивнул шаман, – а где тогда наш новенький?

Вопрос повис в тишине.

– Ладно, раз его нет с нами, то он считается по умолчанию живым до тех пор, пока не докажет обратное.

«Не докажет, – заверил его архимаг, – ту душу уже, наверное, кто-нибудь да прибрал».

Тем временем лидер группы, которым оказался все-таки шаман, продолжал:

– Итак, с чего начать? Нас раздавило, все это помнят?

Эльфы негромко загудели, выражая согласие. Никакой сдержанности и привычки не перебивать старших, присущей перворожденным, у них не наблюдалось. Архимаг подумал немного и решил, что у него в молодости тоже этой привычки не было.

– Потом мы умерли, и наши души полетели… куда-то. Кажется, это был Лимб, то есть пересадочная станция между мирами, но тут я не уверен. Кто помнит этот момент, кроме меня, Вики и Сергея?

«Лимб… Лимб… Лимб… – знакомое слово, – пробормотал Келеэль, – где-то я его встречал, в каком-то трактате. А ты не ошибся, парень, именно Лимб это и был».

– Вроде бы я, – подтвердили хором Шура и близняшка. Ну то есть бывшая близняшка, сестра Серого.

«Может, все же поменять им внешность? А то близнецы – и друг на друга непохожие… – задался вопросом архимаг. – Не то чтобы это было сложно… просто долго… И ведь другие девушки тоже захотят что-нибудь подправить… будут десять раз просить все переделать и все равно останутся недовольны… Нет. Не буду. Пусть потом сами, если новые физиономии не устроят, ищут себе мага жизни и деньги ему на гонорар. Лучше скажите спасибо, что с полом не ошибся, прикрепляя к телам. Хотя если бы ошибся, то пора было бы уходить на пенсию. Не суметь отличить женщину от мужчины, пусть даже от них и остались только души, куда это годится? Вот с расой ошибиться – это да… это возможно…

– А потом нас затянуло в какую-то дыру, и эльф, представившийся Келеэлем, распихал нас по этим телам, – закончил свою речь Михаэль. Какие у кого будут идеи?

– Поесть, – тут же откликнулся один, – есть хочется – просто спасу нет.

– Ну тогда прошу к столу, – пригласил их шаман, выказывая какие-то знания этикета, – а я пока попробую поговорить с хозяином этой роскошной виллы. Уважаемый, не могли бы вы оказать нам внимание и почтить своим присутствием за обедом? Мне кажется, у нас есть несколько вопросов, которые стоило бы обсудить.

«Есть, есть», – негромко подтвердил Келеэль и сотворил заклятие, чтобы его голос был слышен в комнате, в которой находились гости.

– Не буду отвлекать молодые и растущие организмы от принятия пищи, прошу того из вас, кто зовется Михаэлем, подойти ко мне.

А потом архимаг открыл портал в виде арки из языков синего огня.

– Не стесняйтесь, проходите, – пригласил он шамана.

У Келеэля была слабая надежда впечатлить этого молодого эльфа зрелищем эффектно выполненного портала. Она пошла прахом: с безукоризненно застывшим выражением лица тот оглядел предложенное средство перемещения и без трепета шагнул внутрь.

– Устраивайтесь, – кивнул архимаг на глубокое кресло. – Меня, если вы не помните, зовут Келеэль, и именно я перенес всех вас в наш мир и наделил новыми телами.

– Я помню, – кивнул шаман, – меня зовут Михаил, можно Михаэль или Мих, но это вы, думаю, уже знаете.

– Почувствовали слежку после пробуждения? – учтиво осведомился архимаг, мысленно еще раз напоминая самому себе о проверке мощности маскировочных чар на подсматривающих артефактах.

– Просто она должна была быть по законам жанра, а значит, она была, – несколько непонятно ответил его собеседник. – Могу я поинтересоваться, где наш последний спутник? Когда вы тянули нашу группу в свою лабораторию, он еще был, неужели Зиритаэль остался на Земле?

«Земля – это их мир», – подумал архимаг и, немного помолчав, решил сказать правду.

– Нет, он перенесся сюда вместе с вами, но, увы, не смог приспособиться к новому телу. Его душа ушла в иные планы. Какие-нибудь обряды нужно справить? Я готов помочь, если надо, или позвать клирика. Понимаю вашу скорбь… хотя особой скорби в вашем голосе что-то не слышно.

– Я бы мог сказать, что мне очень жаль, что его нет с нами, но в таком случае я бы соврал. Я почти не знал этого новичка, да и вряд ли кто-то из остальных знал его лучше, к нашему отряду он присоединился, замещая заболевшего товарища. Не думаю, что стоит делать пустую могилу, ведь его тело похоронят как подобает.

– В таком случае, может быть, нам сосредоточиться на более насущных проблемах?

Слегка поколебавшись, волшебник отверг идею порыться в мыслях юного эльфа. Все-таки шаман… и далеко не бесталанный, раз смог сохранить свое сознание после смерти, да еще и нескольких друзей поддержал. Не то чтобы он смог бы сопротивляться Келеэлю, все-таки сила и опыт были на его стороне, но вот незамеченными действия мага не остались бы, а он не любил, когда о его некрасивых поступках знали другие. Потом иногда приходилось устранять этих свидетелей. А избавляться из-за минутной прихоти от эльфа, с таким трудом возвращенного к жизни, было глупо.

– Я только что сам хотел это предложить. Зачем вы призывали нас в это мир? Я немного разбираюсь в магии… больше в теории… Эти тела, они ведь не принадлежали раньше каким-нибудь невезучим эльфам, они были вами созданы?

«Угу. Теория магии без практики, – мысленно улыбнулся Келеэль. – Хорошая шутка, тонкая, причем выданная экспромтом. То, что большинство из тех недоучек, которые ошибочно именуют себя магами, не зная и азов великого искусства, умудряются творить весьма сильные заклинания, пока пропустим. Ведь в самом же деле, что может удержать того, кто имеет знания, от практического применения своей силы? Разве что лень. А как, интересно, он понял, что перед ним другой мир?»

– Как вы узнали, что тело сотворенное и вы не находитесь в каком-нибудь глухом уголке вашей родины?

– Отсутствие пуповины и шрамов на телах. Запредельная гибкость суставов, характерная разве что для детей, подростков и гимнастов. Абсолютно здоровые зубы без следа повреждений и износа. Вы либо капитально отреставрировали чьи-то старые тела, либо создали новые. Я склоняюсь ко второй версии, потому как, если уж исцелять на таком уровне, то разум больному можно и вернуть, а не приглашать со стороны.

– А как же пропажа души? Такое не исцеляется.

– Сразу у двух десятков пострадавших? Я чувствовал свободные тела там, в той комнате, куда вы перенесли нас из Лимба. Я не очень хорошо разбираюсь в темной магии, но массовое исторжение душ по силам разве что высшим демонам. А они не будут возиться с кучкой подростков, раздавленных упавшими стройматериалами. Если только не сочтут их достаточно аппетитными. Так все же, зачем мы вам и можем ли вернуться?

«Не очень хорошо разбираешься в темной магии, – второй раз за недолгую беседу мысленно улыбнулся Келеэль. – Малыш, я тоже когда-то в ней не очень хорошо разбирался. В начале своей карьеры некроманта. Это вообще не свойственно большинству эльфов. А сейчас мне вполне по силам вытряхнуть десяток-другой душ из тел. Хотя просто испепелить вызвавших мой гнев все же будет проще».

– Зачем? Вопрос сложный. По большому счету это был эксперимент, я проверял, смогу ли я это сделать. Смог. Что насчет возвращения… вы думаете, вас там узнают и признают в новом теле?

– Определенные сложности будут, не спорю. С властями придется не связываться или по крайней мере найти лояльных среди них. Но дать родственникам знать, что я жив, хотелось бы.

– В этом деле будут определенные сложности. Я полагаю, что это не ваш родной мир, вы тоже уже давно поняли?

– Да.

– И что, их много знаете?

– Ну… учитывая, сколько зафиксировано стихийных проколов в ткани пространства…

– В вашем мире есть стихийные порталы?

Стихийные порталы! Да за обладание таким Келеэль бы отдал… отдал… многое. Очень. Только никто не продаст столь великую ценность. Если завладеть таким порталом, то на разнице энергий между миром и окружающим его бесконечным безжизненным пространством можно создать настоящий легендарный источник чистой маны! Если бы ему достался такой дар судьбы, то об эльфийском архимаге можно было бы забыть и приветствовать нового эльфийского бога.

– Постоянных нет, но в некоторых местах периодически открываются. Иногда те, кто в них попадает, возвращаются назад. Да и легенд о других мирах предостаточно. А понял я, что попал в один из них, когда увидел вас. В нашем мире чародеев, способных открывать межмировые или даже обычные порталы, нет. Не помню, кто сейчас считается сильнейшим из магов, но в годы моего детства им был Копперфильд. У него даже прозвище было «человек, умеющий летать». Да и вообще у нас искусство волшебства выродилось. Привороты, отвороты, сглазы, порчи – вот потолок среднестатистического чародея. Целителей знают в каждой стране по именам, и редко их больше двух-трех на регион. Шаманы же… в общем официально очень долго считалось, что шаманов у нас нет, их деятельность была повсеместно запрещена очень долгое время, и запрет сняли лишь около сотни лет назад. Знания были большей частью уничтожены вместе с их хранителями, уцелели крохи. По остальным направлениям искусства магии ситуация схожая.

Энтузиазм Келеэля увял. Никакие это не порталы. Так, истончения в ткани реальности, многочисленные и почти бесполезные. Одно такое у него есть в подвале лаборатории. Видно, знания этого Михаэля и вправду невелики. Да и магия в их мире находится в упадке. Это ж надо! Всего один волшебник на целый мир летать умеет, да и тот человек! Да, способность редкая, и, чтобы развить ее, нужно приложить много терпения и сил. Но все же в каждом потоке студентов любой академии с десяток таких наберется!

– Человек? Не эльф?

– Человек. А что, в этом мире этой расы нет?

– Есть, и даже больше, чем хотелось бы. Насчет возвращения… теоретически это возможно, но практически навряд ли осуществимо. Приди вы из какого-нибудь ближайшего мира, я вернул бы вас сегодня же, но, учитывая ту даль, откуда я забрал ваши души… Даже для меня это было заклятие запредельного уровня. Материальные объекты я за один раз так далеко и не отправлю. А если сделать промежуточную остановку, то где взять специальные алтари и накопители энергии в чужом мире? Да и место нужно подобрать правильное, чтобы хоть куда-то попасть. С нуля же межмировые порталы не строятся. Магов, сильнее меня, искать в нашем мире бесполезно, здесь таких нет, остальные архимаги слабее меня раза в два-три, а то и больше. Так что, боюсь, наш мир станет для вас новой родиной.

– То есть теоретически возвращение возможно, но просто очень сложно и дорого… Понятно… Вы меня успокоили. Всегда приятно знать, что есть способ для достижения поставленной цели. А координаты нашего мира вы не скажете?

– А почему нет? Я брал за основу заклятие великих ключей Амилодиуса. Вектор направления луча – зенит. Дальность – пятьдесят четыре больших грани. Просто для сравнения скажу вам, что если бы я пытался перенести материальный объект, то больше семи граней не осилил бы. Ну а там уж совсем мелочи остались, третья малая грань – вот то место, откуда я вас забрал, да перепутать сложно, больше заселенных миров там нет.

– Значит, семь-восемь пересадок – это минимум, а вероятнее всего – десятка два-три. Понятно. Да, вряд ли мы сможем добраться в такую даль. Что вы хотите за наше воскрешение?

– Помочь попавшим в беду перворожденным – это мой долг…

Шаману изменила выдержка. Он улыбнулся. В его улыбке было что-то такое, что Келеэль задался вопросом: «А не кучку ли дроу он перенес в свой мир?» Это требовалось немедленно узнать. Способ был простой. Сканирующее заклятие, которое искало на душе собеседника метки богов или иных сил. Светлых или темных. Даже если Михаэль его и засечет, то большим нарушением приличий это не назовешь. А лишний слушок о скверных привычках архимага… затеряется в тысячах таких же. Но заклятие результатов не дало. Никаких. Шаман не был посвящен какому-нибудь духу, силе или стихии. А более мелкие следы не являются существенным показателем. Что ж… значит, Келеэль пока оставит этот вопрос.

– В таком случае о своих причинах я пока умолчу, – принял решение чародей.

– Ваше право, – склонил голову шаман, – могу я поинтересоваться, что это такое находится в вашем кабинете? Выглядит очень уж… необычно.

– Это? Всего лишь небольшой артефакт, который помог вам выучить наш язык и будет помогать в будущем.

– Разрешите его прощупать? – спросил Михаэль. – Я впервые вижу что-то подобное.

– Разумеется, – кивнул архимаг, – он полностью в вашем распоряжении.

Необходимые заклятия, давшие шаману разрешение на работу с бывшим туманником, были наложены меньше чем за секунду. Смысл их сводился к одной фразе: «Служить и слушаться всех его приказов, которые не нанесут мне вреда».

– Хозяин, к вам гости, – внезапно ударило в голове архимага ментальное сообщение, пришедшее от сети наблюдательных маяков на периферии его владений.

– Кто? – был задан ему вопрос.

– Князь Западного леса Тилакоэль. Со свитой.

– Дай мне с ним поговорить.

Тотчас же коммуникационный артефакт соединил разумы двух эльфов подобием моста. Вообще-то такая практика была опасна для человека, облеченного властью, и потому обычно для разговоров повсеместно использовался придворный, выполняющий функции связного и занимающий должность «голоса трона». Опытный чародей запросто мог подчинить разум более слабого собеседника. Но не в том случае, если волшебником являлся Келеэль, а говорил с ним князь Западного леса. Так уж сложилось, что вот уже почти три тысячи лет молодым отпрыскам правящего рода вменялось в обязанность проучиться хотя бы год у великого архимага. Если бы эльфийский мудрец заметил в будущем повелителе хотя бы следы гнили, то на место своего отца тот больше не мог бы претендовать. Вердикт пятитысячелетнего чародея был неоспорим. А потому каждый князь Западного леса, который вошел-таки под сень листьев Священного Древа, мог с полным правом называть старого эльфа учителем. И доверять ему полностью.

– Для меня большая честь видеть своего ученика. Владыка, что привело вас к моему скромному жилищу?

– О, ничего особенного, мой дорогой наставник. Всего лишь та свора фокусников, которая зовется Высшим кругом гильдии. Эти шакалы уловили отголоски какой-то проводимой вами волшбы и едва не пустили слюни от зависти. Они спешно посвятили в магистры магии аж трех претендентов и теперь жаждут представить их вам. Ну и заодно попытаться разнюхать ваши секреты. Меня попросили их сопровождать. Отказывать официальному прошению без весомой причины я не хотел бы, а то вою поднимется… Мне их развернуть?

– Ученик, ты как был беззаботным шалопаем, так им и остался! А если они нас подслушают?

– И что они сделают? Скорчат страшную рожу в знак протеста за нашими спинами? Наставник, против вас они не пойдут даже в страшных снах.

– Ладно, приму я их, куда деваться? Только веди их ко мне подольше, ладно?

С этими словами Келеэль прервал мысленную беседу.

– Неприятности? – осведомился Михаэль, от глаз которого не укрылась деятельность архимага.

– Да.

– Следует ожидать толпу гостей, которые не то чтобы способны нанести большой ущерб, но могут испортить вам настроение, будут шуметь, кричать и мешать вам работать?

Мысленно архимаг моментально поднял планку способностей шамана с отметки «слабак никчемный» до уровня «тихоня перспективный». Незаметно подслушать мысленный разговор тот был явно не способен… Значит, остается только предвидение.

– Как вы узнали? Вы оракул?

Эльф мотнул головой из стороны в сторону.

– Не то чтобы я видел будущее, но иногда оно становится очень уж понятным. А визит большого количества нежданных гостей так и вообще – одно из типичнейших событий иной реальности. Каковы будут наши действия, то есть не нас с вами конкретно, а моих подопечных? Нам сражаться, бежать или прятаться?

Келеэль из его речи не понял почти ничего, кроме того, что гость все-таки каким-то образом угадывает грядущее и сейчас просматривает возможные варианты развития событий.

– Лучше бы бежать, – принял решение архимаг, – я потом вас сам найду и объясню, что мне нужно.

Шамана, судя по всему, ответ устроил, но он счел необходимым внести свое замечание.

– Без снаряжения мы далеко не уйдем.

– Будет снаряжение, – заверил его волшебник, – есть у меня кое-какие запасы. А отсюда я вас отправлю телепортом подальше.

Архимаг не дожил бы до своих лет, если бы не имел целой кучи заначек на все случаи жизни. Абсолютно на все. Найти изолированное, комфортное и удаленное убежище, из которого гостям уйти будет затруднительно? Да нет ничего проще. Им надо оставить видимость свободы? Немного сложнее. Нужны припасы и снаряжение для самостоятельной жизни? Да никаких проблем.

Была у архимага в его покоях одна очень особая комната. Очень особая. Телепортирующаяся. Хотя комнатой ее назвать было сложно. Так, закуток. Но все его стены были одним большим собранием артефактов. Они по воле волшебника могли переноситься к без малого трем десяткам заготовленных заранее маяков и пребывать там некоторое время, не оставляя никаких следов в магическом плане. А маяки, вышедшие из-под рук архимага, были не просто плетениями. Точнее, прежде чем разместить где-нибудь заклинание, привязывающее к определенному месту врата портала, эльф строил там небольшое убежище на шесть-семь комнат, складывал туда нехитрый скарб и небольшой запас провизии и надежно защищал его магией. Конечно, время от времени его убежища находили, и тогда приходилось оборудовать новые. Но такое редко бывало.

А еще с телепортирующейся комнатой соседствовала кладовая, запасы которой были практически бездонны. И она тоже могла самостоятельно перебрасывать свое содержимое к любому из маяков. А уж заранее подобранные комплекты обмундирования у архимага нашлись бы для любого вида деятельности и на любое количество персон. Любил он иногда, под настроение, побродить инкогнито в одиночку или с компанией големов, маскирующихся под слуг или охранников, по удаленным местам мира.

На этот раз портал открылся в одном из крохотных пустынных оазисов, лежащих вдалеке от караванных путей. Единственным его достоинством, исключая, само собой, маяк архимага, было небольшое, но глубокое озеро, в котором водилось очень много рыбы. Какому точно королевству в данный момент принадлежала эта негостеприимная часть мира, волшебник сказать затруднялся. Но что людям – точно. Перед тем как отправить восемь эльфов в это убежище-тюрьму, чародей собственноручно вытащил из кладовки несколько ящиков, в которых были дополнительные вещи, необходимые для того, чтобы обеспечить путешественникам не только выживание, но и некоторый уровень комфорта.

Когда спешно открытый портал захлопнулся, то Келеэль с удивлением обнаружил, что гости унесли не только выданные им вещи, но и контейнер с мозгом гипнурга.

«Как подняли только? – обескураженно хмыкнул он. – Ах да. Я же им силу увеличил. Немного… И дал приказ помогать… Интересно, что они будут с ним делать? И, главное, кем кормить? Они-то рейда по подземельям не перенесут… Ладно, теперь это уже их проблемы, а я, если что, себе нового достану».

Звук гонга раздался по всему комплексу. Прибыл князь.

Глава 3

Архимаг Келеэль не то чтобы очень любил поесть, но богатый и тщательно сервированный стол, блюда на котором способны были впечатлить самого привередливого гурмана, являлся, по его мнению, непременным атрибутом успешного чародея. В его бурной биографии бывали дни или даже недели, когда он не всегда отдавал должное не только хорошей кухне, но и еде как таковой.

По молодости причиной этого служило безденежье, которое знакомо любому студиозусу. Работать нельзя, да и некогда, постоянных источников дохода, соответственно, нет, родители уже не содержат, а чудом появившиеся деньги тают быстрее, чем лед в лабораторной печи. Период ученичества же у жадного до знаний эльфа затянулся надолго и превосходил обычный для большинства сверстников раза в два. В юности, когда Келеэль уже стал самостоятельным колдуном, денег у него тоже водилось не слишком-то много, и особых изысков он позволить себе был не в состоянии. Плюс четыре года плена у орков. Мерзости, из которых складывались невероятно длинные дни в то время, эльф жизнью назвать не мог. Состояние полубезумия, в которое его погрузили шаманы, чтобы не опасаться побега пленника до получения выкупа, и последовавшее за этим животное существование долго снилось эльфу в кошмарах. Из этого неприятного жизненного урока волшебник вынес две истины. Первая – нелюбовь к оркам. Вторая – неклассические школы магии, отвергаемые большинством человеческих и эльфийских магов, могут дать такой эффект, которого привычными средствами добиться просто невозможно.

В зрелые годы чародей уже мог позволить себе почти любые маленькие радости без ограничений. Но для многих ритуалов высшей магии, которую он изучал, требовалось поститься или голодать. Обычно пару дней. Иногда несколько месяцев. В общем, и тогда порадовать себя экзотическими яствами или просто хорошим обедом можно было не всегда.

Теперь же Келеэль почти не испытывал неудобств, связанных с чародейством. Нужный опыт был набран, все необходимые ритуалы проведены, артефакты на все мыслимые и немыслимые случаи жизни уже лежали в многочисленных хранилищах. А на кухне архимага трудились признанные мастера кулинарии. Все как один бывшие придворные повара, уволенные из дворцов исключительно по причине смерти. Призраки, поднятые могущественным некромантом, имели перед живыми кулинарами много преимуществ. Они не ленились, не уставали, не могли заболеть или ошибиться. Им не надо было платить, и они не воровали, да что там, они даже плюнуть в суп своему работодателю и то не могли! Вот только в отличие от живых, призраки не могли экспериментировать или учиться новому… Поэтому их личный состав периодически обновлялся. Где-то раз в столетие. Волшебник бы и княжеских поваров, обслуживающих высшую знать Западного леса, поднять не постеснялся, но, увы и ах, они все поголовно были эльфами, а к своим соотечественникам темные искусства чародей старался не применять. Во всяком случае, без очень существенного повода.

Сейчас Келеэль был очень занят. Даже для него делать пять дел одновременно было тяжеловато. Вести светскую беседу с приехавшими магами, обедать, творить заклинания, внимательно наблюдать за действиями своих подопечных и пытаться читать по губам было невероятно трудно. Но бросить первые два дела не позволяли приличия, а последние три – любопытство. Ну а когда еще он сможет увидеть охоту на песчаного скорпиона с сетями? За всю свою долгую жизнь Келеэль не видел никого, кто пытался бы приручить этих тварей… Они вообще нигде, кроме Тунской пустыни, не водились. Жалко только, что стервятник, через которого архимаг и наблюдал за компанией молодых эльфов, не мог, паря в вышине, различить их слова. Он вообще был глуховат. А вот зрение у него было отличное, и потому волшебник пытался читать происходящее в оазисе по губам. Надо сказать, у него это вполне получалось.

Разворачивающаяся в пустынном оазисе деятельность заставила архимага забыть про свою давнишнюю спутницу – скуку. Эти эльфы, которых он притащил из чужого мира, оказались очень деятельными. Келеэль никак не мог взять в толк, как им удается производить столько шума, гама и суеты. За неполные четыре часа они уже успели переворошить всю его кладовую, нацепить на себя доспехи, предназначенные для всадников, упариться в них, снять, найти одежду пустынников, перемерить ее, поскандалить о том, что нет нужных размеров, наловить рыбы и приготовить ее, опрокинуть котелок, снова наловить рыбы, попытаться заняться магией, убедиться, что, кроме шамана, никто ею не владеет, заставить шамана войти в транс и начать призывать духов, чтобы понять, где именно они оказались, найти среди своих вещей контейнер с гипнургом, переругаться из-за того, что это такое, растормошить шамана, узнать о себе много нового, договориться с гипнургом, заставить его просканировать окрестности, найти песчаного скорпиона, подманить песчаного скорпиона, увидеть песчаного скорпиона, напялить раскаленные солнцем доспехи за несколько секунд, сказать песчаному скорпиону, солнцу и нагретому металлу все, что они о них думают, понять, что тварь нападать не будет, потому как туманник ее контролирует, опутать скорпиона сетями, обругать шамана, обсудить с шаманом, что им делать дальше в этом новом мире вообще и с конкретным монстром, размером немного превосходящим лошадь, в частности.

Именно этим сейчас и занимались четверо эльфов, которые, очевидно, пользовались среди товарищей наибольшим авторитетом: Михаэль, Лика, Азриэль, зовущийся также Рустамом, и Серый. Ну а еще с ними был гипнург, которого безуспешно пытались привлечь в качестве консультанта. Кажется, о том, что он не самостоятельная личность, уже догадались и, мало того, в рекордно короткие сроки научились им управлять. Вторая же часть коллектива опасливо заматывала скорпиона во что попало. То есть в рыболовный невод и найденные веревки. Получалось у них это не очень хорошо.

Ростом скорпион слегка превосходил эльфа, Серый назвал его двухметровым и добавил, что спина у этой твари не меньше метра. В длину же опаснейшее из насекомых пустыни было примерно в три раза больше, чем в ширину. Плюс хвост. Гладкий поблескивающий панцирь, по цвету неотличимый от песка, покрывал все его тело. Гигантские клешни монстра могли разорвать латника, а жало пробило бы и полноценного рыцаря в доспехах вместе с его конем. Туловище скорпиона по высоте отстояло от земли примерно на половину роста эльфа и было практически гладким, даже швы от накладывающихся друг на друга сегментов брони лишь едва-едва выступали из тела. Архимаг знал, что это нужно монстру для того, чтобы закапываться в песок, откуда он мог совершить резкий рывок за жертвой. На дальние дистанции этот хищник бегал плохо, но вот спастись от него неосторожному путнику, если друг от друга их отделяло менее сотни метров, было почти нереально.

Клешни существа были уже плотно примотаны к туловищу нашедшимися в тайнике канатами, и освободиться без посторонней помощи скорпион не мог. Сейчас четверо эльфов отчаянно пытались обезопасить еще и хвост твари. Способ они для этого выбрали оригинальный: надели на жало пехотный панцирь. Теперь колоть им тварь не могла. Только глушить, дубасить и плющить. Келеэлю хотелось бы узнать, что еще придумают укротители чудовища, но после короткого спора с самим собой он решил сосредоточить внимание на группке лидеров. Держать в поле зрения сразу всех даже архимаг был не в состоянии.

– Мих, я на эту тварь не полезу, – возмущалась эльфийка.

– И не надо.

– Мих, он же плотоядный, чем мы его кормить будем?!

– Вряд ли он много ест. Мозг, справку.

– Информация отсутствует.

«Еще бы она не отсутствовала, – улыбнулся своим мыслям Келеэль, – даже когда этот туманник был живым, что он знал о жизни на поверхности? Да ничего! А уж с тех пор, как я его обезопасил, он и соображать-то толком не может».

– Да ты в морду ему посмотри, он же страшный, как… как…

– Да, у вас много общего.

– Дурак, и юмор у тебя дурацкий! – вспылила Ликаэль.

– Какой есть, – признал шаман, – но животинка чумовая, прямо танк ходячий.

– Лика, отстань, пожалуйста, от нашего верховного шамана. Не видишь, он себе новую зверушку завел и теперь в нирване? Я этого хомяка давно знаю, он, во что вцепится, нипочем не отдаст, – попытался урезонить девушку Азриэль.

Эльфийка неодобрительно покосилась на неожиданно пришедшую к оппоненту подмогу, но смолчала. То ли громадная фигура, сверкающая отполированными доспехами на солнце, выглядела столь внушительно, что спорить не хотелось, то ли тоже отлично знала характер и слабости Михаэля.

– До танка эта тварь все же не дотягивает, – возразил шаману Серый, еще раз окидывая существо взглядом, – а вот с какой-нибудь бээмпэшкой в один ряд я бы ее поставил. Хитиновое бронирование толщиной… не знаю сколько, но уверен, что пулю держит. С дальнобойностью, правда, зверушка подкачала, но вот в зоне досягаемости клешней, хвоста и жвал живого не останется в течение нескольких секунд.

– Бегает она медленно, – возразил Михаэль, – километров сорок в час, не больше.

– А ты по песку больше выдашь? – спросил, утирая пот капюшоном торчавшего из-под брони балахона, Азриэль. Судя по всему, эльфу было жарко в едва-едва налезших на широкие плечи доспехах. Вообще-то под них полагалось надевать еще и кольчугу, но то ли железной рубашки подходящего размера не нашлось, то ли здоровяк прикинул, что уж в ней-то он в эту скорлупу точно не поместится.

«Нет, – решил Келеэль, – ему там не жарко, а очень жарко! Еще немного, и поверхность лат можно будет использовать для того, чтобы что-нибудь на ней приготовить! Вообще-то такие доспехи жители пустынь если и используют, то обычно вместе с заклинаниями охлаждения, вплетенными в сталь еще при изготовлении. Но в этом такого нет, я же его на голема заказывал».

Утиравший пот эльф балансировал на грани теплового удара, но латы так и не снимал – то ли из опасения остаться незащищенным при возможном нападении, то ли потому, что сам их стащить не мог, а попросить помочь ему раздеться стеснялся.

– Нет, – подумав, решил шаман.

– Ну тогда ей быстрее и не надо, – выдохнул эльф, косясь на озеро. Лицо его стремительно краснело, как будто раскаляясь изнутри. Казалось, еще немного – и оно потечет. Кажется, Азриэль уже мечтал прыгнуть в воду прямо в латах, наплевав на риск утонуть. – Хотя это смотря на кого она тут охотится. Мозг, ты не в курсе?

– Нет информации.

– Ну да, что-то у этого биокомпьютера базы данных нет вообще, – фыркнула Ликаэль, тряхнув светлыми волосами. – Какой хакер в нем поковырялся?

– Не уверен, что это работа хакера, – возразил девушке Серый, который додумался нацепить поверх кольчуги плащ жителей пустыни и потому с недоумением смотрел сейчас на стремительно краснеющую физиономию Азриэля, – может, его уже таким вырастили, а, Мих? Эй, светило передовой колдовской науки, не спать!

– Я не сплю, я думаю, – оскорбленно фыркнул шаман, прикрывший глаза. То ли он пытался увидеть то, что ждет его и его товарищей в будущем, то ли просто солнечные зайчики от лат Азриэля уже успели ему надоесть. – Вырастить Келеэль такого… такой… ну, мозг, короче, смог бы, это без вопросов. А вот привить ему его магические способности вроде телепатии, телекинеза и ментального контроля – это вряд ли.

На этих словах Михаэль замолчал и приобнял стоявшую почти вплотную к нему Лику. Эльфийка в ответ на это лишь возмущенно фыркнула, но отодвигаться не стала, напротив, встала так, чтобы парню было удобнее.

– Он телекинезом владеет? – спросил Серый, с легкой усмешкой оглядывая пару.

– А ты думаешь, я эту лохань на руках пер? – отозвался шаман, крайне недовольный тем, что его отвлекают от пристального изучения нового тела эльфийки. – Сказал ему «идем за мной», – он и послушался. Попульсировал немного и взлетел. Парил, правда, над полом невысоко, но ведь парил же.

– Это не телекинез, а левитация.

– Без разницы, предметы он тоже двигать умеет, я уже проверял.

– А зачем его нам этот архимаг всучил? – спросил Азриэль, глотнув воды из фляжки, снятой с пояса, что привело его в более-менее нормальное состояние.

– Ну, – протянул шаман, – я бы не сказал, что нам его так настойчиво пихали в руки…

– То есть как, – не понял эльф, – подожди, ты что, его свистнул?

– Ну… – засмущался Михаэль, – как бы не совсем. Скорее так: мне позволили его забрать. Да ты не бойся, если этот архимаг попросит его вернуть, то я моментально это сделаю и извинюсь. Думаю, он не сильно на нас обидится из-за такого пустяка. Ну до летального исхода точно не дойдет, иначе вся его работа обессмыслится, а остальное я как-нибудь вытерплю.

«Соображает, – решил Келеэль, – или просто знает, что я действительно не возражаю против того, чтобы этот гипнург оставался у них. Какая, впрочем, разница, каким путем достигнут результат, если, конечно, он всех устраивает?»

– Главное, чтобы у Мозга операционка не слетела, – вздохнула девушка, устраиваясь поудобнее в объятиях явно не имеющего ничего против шамана, – а то эта мечта биолога придет в себя и стрескает нас на ужин. Кстати, я тут немного подумала… Нам же все равно как-нибудь по этому миру передвигаться придется, так? Ну вот лучше бы это делать не пешком, а на такой вот скотинке, – решила наконец Лика. – Мозг, какова длительность твоей работы в текущих условиях без техобслуживания?

– Четыре месяца двенадцать дней, затем понадобится подпитка или я впаду в режим сна.

– Мы можем ее осуществить? – тут же задала следующий вопрос эльфийка, опередив остальных.

– Да, – подтвердил гипнург.

«Вряд ли, вряд ли, – подумал архимаг, – разве что доберетесь до ближайшего входа в Подземелье. Пойдете ли вы на это? Хотя… Может, и пойдут. От тех, кто решился оседлать песчаных скорпионов, можно ожидать чего угодно. Сам процесс подпитки артефакта, сделанного из мозга вождя туманников, прост и не вызовет затруднений. Берется обычный гипнург, у него срезается череп, вынимается мозг и опускается в раствор. А дальше мое творение уже само все сделает».

Процедуру кормления эльф осуществлял достаточно редко, где-то раз в триста лет. Спящему гипнургу больше не требовалось, а вот если разбудить его и заставить активно работать, то тогда кормежку придется проводить раз в полгода.

– Какова вероятность того, что скорпион сбросит твой контроль? – Следующий вопрос принадлежал Серому.

– Без вмешательства посторонних факторов – порядка одной стотысячной.

– Какие причины могут увеличить такую вероятность? – тут же заинтересовался шаман.

– Моя гибель, удаление меня от объекта воздействия на расстояние больше чем четыре дневных перехода, отсутствие ментального контакта с объектом на протяжении более чем десяти дней.

– Какова вероятность сброса полученных установок при выполнении этих условий? – не собирался останавливаться на достигнутом Михаэль.

– Возрастает до одной тысячной.

– Чтоб наш автопром так работал, как ты, – восхищенно ахнул Азриэль и от избытка эмоций хлопнул себя ладонью по бедру. Раздавшийся звук от столкновения двух металлических предметов был абсолютно немузыкальным и заставил всех эльфов разом поморщиться.

– Запрос неясен.

– Еще бы, – усмехнулась Лика, крутанув головой, от чего шаман едва не чихнул, видимо, волосы девушки задели его нос. – Какие еще крупные живые существа есть в зоне твоей досягаемости?

– Животных с массой тела, превосходящей десятую часть моей, поблизости не наблюдается.

– А в килограммах это сколько?

– Запрос неясен.

– Ребята, вы чего, какие килограммы? – удивился шаман, – мы в другом мире. Единственная привычная нам система отсчета, на которую мы теоретически можем наткнуться, это час с его шестьюдесятью минутами по шестьдесят секунд в каждой, да и то вряд ли.

– А почему здесь нет деления на килограммы, если мы можем найти привычный взгляду циферблат?

– А потому что эта система измерений, если мне память не изменяет, дошла к нам прямиком из Древнего Вавилона, столицы шумерского царства, а оно, судя по всему, было цивилизацией, не чуждой магии. Были бы мы поближе к Земле, может, и нашли бы чего. В древних летописях. В очень древних. Лика, ты же вроде бы должна хорошо знать историю, сколько там тысячелетий назад он развалился?

– Вроде бы где-то лет за пятьсот до Христа, – пожала плечами девушка. Но я могу ошибаться. Да, кстати, шаман ты наш… потомственный… колись!

– Это не я, Лика, точно не я, – забеспокоился шаман и сделал попытку отодвинуться.

Судя по всему, оправданию эльфийка не поверила. Может, потому, что обвиняемый начал волноваться и проявлять прочие признаки неоспоримой виновности в глазах представительницы прекрасного пола.

– Чего не ты? – с хищной улыбкой уточнила она, хватая острыми коготками Михаэля за руку и не давая убрать ее со своей талии.

– А все что угодно, но не я.

– Ладно, шутки в сторону, – вмешался в беседу Азриэль, который, судя по всему, вновь начал испытывать дискомфорт под палящими лучами пустынного солнца. – Ну что ты колдуешь потихонечку, мы знали.

– Ясен пень. Вы ж в прошлый наш тур по полям, лесам и болотам заглянули в избушку к моему дедуле. А с его хором хоть картину пиши. Типичное жилище колдуна из сельской местности. Сколько лет после его смерти прошло, а атмосфера там так и не поменялась. Да он и не скрывал ничего, даже наоборот, разве что только официальную рекламу не давал в последние годы.

– А от кого ему скрываться? – пожал плечами Серый. Решив, что хватит утруждать ноги, он присел на песок. – Последние лет двадцать у нас даже сатанисты не особо прячутся. А уж их и им подобную публику, вроде индийских тугов-душителей, всегда первым делом на плаху отправляли и только потом за других кудесников принимались. Так что, пока их не трогают, таким, как твой дедуля, и подавно прятаться не от кого.

– Да, развелось всякого, – подтвердил скривившийся Михаэль, судя по его лицу, об упомянутых персонах мнения был он крайне негативного, – но ты от темы не отходи. Что от меня надо-то?

– По мелочи ты нам подшаманивал ведь на ролевках, так?

– Ну так, – не стал отпираться от былых заслуг эльф. – Дождик отводил пару раз, бывало, ноги кое-кому от волдырей спасал. Желудочное расстройство я кому лечил, не тебе ли, Серег?

– Да я спорю разве? – замахал руками Серый, видно хорошо помнивший упомянутую болезнь. – Но реально, что ты можешь-то? Без оглядки на материалистическую картину мира и нормы законодательства? Тут ни журналистов, ни юристов нет и не предвидится.

– Да практически все, что я умею, вы уже знаете, – попытался пожать плечами шаман, но выполнить это движение, одновременно обнимая девушку, не смог. – Или ты думаешь, что я, как тот архимаг, дуну, плюну и отправлю вас за шестьдесят секунд из Альп в пустыню Каракумы? Да мне до него как спасательному кругу до атомного ракетоносца. Мои силы – это так, мелочь, боль унять, болезнь прогнать, зверей напугать или, наоборот, раздразнить. Я же шаман-то только по названию да пару сказочек с практическим смыслом от деда послушать успел, пока он живой был. Вот и… научился.

– А боевая магия?

– Ну… теоретически… – прикинул Михаэль, наморщив лоб, – нет, не получится.

Архимагу он в этот момент ужасно напомнил старшего сына. Тот был прекрасным магом-исследователем и тоже обычно корчил похожую гримасу перед тем, как засесть за очередной опыт. В итоге, как правило, все у него получалось. Не всегда так, как было задумано, но это уже мелочи. Несмотря на то что первенец Келеэля погиб, не дожив даже до трехсот лет, старый волшебник считал его лучшим из своих детей. Он бы точно составил своему отцу отличную конкуренцию… если бы не его беспечность во время поиска убийц младшего брата, стоившая ему жизни.

– Что у тебя теоретически не получится? – тотчас же сделал стойку не хуже охотничьей собаки Азриэль.

– Призыв духов холода, – пояснил шаман. – Это единственное из того, о чем мне рассказывал дедушка и что с некоторой натяжкой можно назвать боевой магией. Но это отнюдь не понижение температуры до абсолютного нуля, так… вместо ясного зимнего дня пойдет снег, вместо снега – метель. Но сам я этого никогда не делал, да и дед вроде бы только в молодости баловался.

– Не в сорок первом, случайно, когда немцы дивизиями замерзали насмерть? – опасливо уточнил силач, видимо не желающий превратиться из-за неопытности приятеля в глыбу льда.

– Да нет, это не он… – тотчас же ответил Михаэль, после чего ненадолго задумался, – наверное… ну не в одиночку – точно. Чтобы созвать столько духов холода, нужен… нужно… короче, много шаманов надо. Очень. Да и другие препятствия есть. И потом, какая вам разница, в эту дыру ни один дух холода не явится, климат тут для них неподходящий. Их такой жарой, как в этом пекле, разве что запугивать можно.

Азриэль сразу потерял всякий интерес к шаману и широким шагом переместился в тень пальмы, которая и так уже почти дотянулась до его ног, хотя пользы от нее было меньше, чем от бумажного листа, выставленного в качестве защиты от арбалетной стрелы. Во-первых, температура в тени была ниже незначительно. А во-вторых, эльф был шире ствола дерева раза в три.

– Да, видимо, снега эти пальмы так и не узнают, – пробормотала Ликаэль, с усмешкой наблюдая за метаниями облаченного в доспехи эльфа. – Жаль…

– Значит, с тобой мы разобрались и что имеем в итоге? – подвел черту Азриэль. – Семь обычных эльфов. Фехтуют и стреляют, как малыши на утреннике в детском саду. Может, чуть лучше.

– Ну ты скажешь тоже… – попытался возразить ему Серый.

– Я еще и не такое скажу. Местные нас сделают на раз-два. Для нас вступать в ближний бой с теми, кто учился пырять противника в пузо острой сталью с детства, смерти подобно. Ты про русскую школу ножевого боя слышал? Века эдак с двенадцатого по семнадцатый очень популярна была среди населения.

– Э-э-э… нет. А что, была у нас такая?

– Вот видишь, ты не знаешь. А ведь владеть холодным оружием было почти обязательным навыком для любого человека, желающего прожить подольше. В то время степняки нападали с периодичностью плохой погоды. Тогда десятилетних подростков учили, как правильно выпускать кишки врагу маленькой железной полоской, будь это всадник или пеший воин. Один такой юноша без проблем перережет всех нас, городских олухов, видевших кровь только в больнице. Да, приплюсуй еще, что половина из нас женского пола. Не знаю, как тут обстоит дело с рабынями-эльфийками, но, думаю, спрос на них есть, и немалый. Ты только глянь на девочек: как думаешь, неужели не найдется горячего парня, желающего умыкнуть такую для личного пользования с последующей перепродажей?

– Если до этого дойдет…

«Не дойдет, я все же не такая сволочь, – буркнул под нос архимаг и только потом осознал, что произнес это вслух. – Нет, это я не вам, – заверил он своего соседа. – Так, просто вспомнилось…»

– Не надо громких слов, – продолжил речь шаман, – если дойдет, мы тихо придем и выкупим их. Если не получится, зарежем покупателя и продавца. В спину. Воины из нас никакие, а вот мастерство убивать в нашем родном мире достигло больших высот. Местным ассасинам наверняка и не снились возможности наших киллеров. Другой вопрос, что после этого долго мы не проживем, но это уже дело десятое. Один раз мы все уже умирали, ощущения, конечно, не из приятных, но и особо страшными их назвать я не могу.

– Это потому что испугаться мы не успели, – со вздохом пробормотал Серый.

Все помолчали, вспоминая последние секунды старой жизни.

– Ладно, хватит о грустном, – развеяла воцарившееся после слов Михаэля молчание Лика, – еще же ничего не случилось, а мы будем осторожны… Нет, честно! Давайте подведем лучше итоги, что у нас есть и чего мы хотим. Мих?

– Пас, у меня горло на этой жаре пересохло, сейчас уже шипеть начну, пусть лучше Рустам продолжит, у него как-никак вроде бы армия за плечами, и он уже полфляжки выглотал.

– Могу и я, – согласился воин, мужественно решивший получить тепловой удар, но импровизированный совет не покидать, – у нас в дополнение к кое-как вооруженным эльфам есть один шаман-недоучка. Опасен, разве что если найдет себе посох и начнет им лупить по головам. Ах да, еще мозги в стеклянной ванночке имеются. Но думать самостоятельно они не умеют, только с чужой подачи. Но это и есть пока наша главная ударная сила. Я что-нибудь забыл?

– Скорпиона двухметрового, веревками перемотанного, – вздохнул Серый, немного вытаскивая и вгоняя обратно в ножны саблю, – а также наш высокий боевой дух и то, что Рубикон мы уже перешли.

– Точно. Ну что, господа-товарищи-перворожденные, какие будут предложения?

– Гм, предложения есть у меня, и связаны они с тем чудом природы, которому Вика глянула в глаза и упала в обморок, – вновь взял слово шаман.

Все обернулись и посмотрели на начавшуюся суматоху.

– С чего это она? – спросила Ликаэль с довольной улыбкой, прижимаясь к шаману еще плотнее, пока остальные отвернулись.

– Подошла к морде, – пояснил краем глаза наблюдающий за происходящим шаман. – А она у насекомых и членистоногих и так отвратная донельзя, а тут еще размер гигантский, да и запах наверняка соответствующий. Пока ее приводят в чувство, вы мне вот что скажите: кто-нибудь видел постер старой, еще даже не компьютерной игрушки «Робокоп»? Я это к чему говорю, просто там была девочка. Маленькая. С автоматом. И сидела она, болтая ножками, на плечах большого такого киборга. С большим таким пистолетом. И обижать ту девочку очень не хотелось. Может, нам взять тактику на вооружение?

– В смысле, – заинтересовался Серый, – ты хочешь посадить наших девочек на это чудовище?

– Не только их. И не только на это. Мозг, подчинение скольких тварей ты способен обеспечить?

– Зависит от их сопротивляемости.

– Ориентируйся по скорпиону.

– Около семи сотен.

От названной цифры все, кроме подслушивающего архимага, просто обалдели. Келеэль-то прекрасно знал, каким опасным существом был предводитель гипнургов до того, как попал в его лабораторию.

– Ну тогда нет проблем, – решил Азриэль, – перед тем, как покинуть это местечко, ловим и приручаем особо выдающиеся образцы здешней живности. Будет и транспорт, и охрана в одном флаконе, да и не пешком же нам бродить по окрестностям? В пустыне, знаете ли, на своем горбу тяжеловато таскать баклаги с водой и еду. Заодно и верхом ездить научимся.

– Значит, решено, проводим разведку местности, набираем припасов для путешествия и убираемся из оазиса подальше? – подвел итог Михаэль.

– Еще бы, что нам тут делать, пальмы пересчитывать до конца своих дней? Так, жить нам долго, а пальм здесь мало.

– Всего тридцать две, я считал, – влез в беседу Серый.

– А зачем? – поразился Рустам. – Тебе что, делать нечего?

– Элементарно, Ватсон, я искал следы вырубок или знаки на коре.

– Ну и?

– В этот оазис, если кто и забредал, то очень давно. Ни одного пня со следами топора, ни одной надписи вроде «Маша плюс», да если бы не схрон, из которого мы вылезли, то я бы сказал, что тут вообще не ступала нога человека.

– А эльфа?

– Да хоть гнома. Если уж тут нет и не было людей, то другие расы и подавно в такую глухомань не забредут. Здесь же жить невозможно, а человек – скотина такая, что ко всему приспосабливается.

«Хорошее выражение, – одобрил Келеэль, – надо запомнить. Эх, как жаль, что обед уже заканчивается, теперь придется прервать заклятие и оставить молодежь. Хотя они не пропадут, да и потом, я же вернул их к жизни не для того, чтобы стать им нянькой?»

После окончания обеда, когда приехавшие волшебники начали длинную и донельзя скучную церемонию официального представления сильнейшему магу эльфийского народа новых магистров, слух Келеэля уловил разговор, который вели два чародея в дальнем углу. К слову сказать, это и были те самые магистры. Их выход на передний план должен был состояться только после того, как главы гильдии закончат хвалебную речь в адрес хозяина и самих себя с подробным перечислением всех былых заслуг. Как явных, так и выдуманных. То есть слово виновники собрания, конечно, получат, но ближе к вечеру, когда пора будет заканчивать торжественную церемонию и переходить к не менее торжественному ужину. А где третий новобранец магической элиты? А, вот он, во второй шеренге представителей гильдии. Наверное, чей-то родственник, раз его поставили почти под самые очи страшно великого мудреца. На полигон его, что ли, отправить? Так ведь вступительная речь уже началась, прерывать не хочется, опять слухи о выжившем из ума архимаге пойдут. А если уж его там поцарапать сподобятся, так вообще такой ор поднимется, хоть из леса беги. А он, Келеэль, в своем уме, это гильдейцам спесь и чины мозги и магическую силу заменяют чем дальше, тем больше! Не умеет кандидат ничего, кроме красивых теорий, составлять? Ну и зачем, спрашивается, такой магистр нужен? Нет, если проводить проверку умений молодого волшебника, то только после обеда, а он, признаться, нужное время просто прошляпил. Ладно, примет на этот раз новоявленных магистров без проверки. А о чем все-таки эти двое там шушукаются? Подслушать разговор в собственной резиденции для Келеэля ни малейших проблем не составляло.

– А архимаг-то сильно сдал.

– С чего ты взял?

– А ты что, не заметил? Да он же откатом до сих пор мается! Смотри сам, Мудрейший весь обед был погружен в себя, ничего не говорил, ни на кого не орал, единственная реплика, которую он бросил, была мыслью вслух, а это ведь для официального мероприятия вообще недопустимо! Ему такое поведение свойственно? Нет! Он скорее должен был вытащить нас на полигон и оставить наедине с какой-нибудь нежитью. Признаться, чего-то такого я ожидал.

– Я тоже. Так ты считаешь, что это на него откат давит? Может быть, он просто устал сильно или расстроился из-за неудачи?

– Если бы он расстроился, то мы бы точно с тобой вместо этой тягомотины попали на полигон. Вот только противников он бы нам подобрал таких, что оптимальным решением было бы удрать отсюда на фиг, наплевав на воинскую честь и звание магистра.

– Думаешь?

– Знаю. Две тысячи лет назад один наш предшественник, специализировавшийся в боевой магии, так и сделал, когда архимаг лично против него вышел.

– И что?

– Догнали. В оркских степях. И дали старшего магистра. За здравый смысл и умение трезво оценивать свои шансы.

– Шутишь?

– Нет.

– Ну от Мудрейшего всего можно ожидать. Но с чего ты решил, что он сдал?

– Так ведь… откат же. Сильный. Это же первый признак слабости мага.

– Угу. Сильный… Ты расшифровку возмущений видел?

– Нет.

– А я видел. Открытие врат – это раз.

– Куда открытие?

– Никто не знает. В академии карты миров не хватило. Указующая стрелка как уперлась в край макета, так и не сдвинулась оттуда. Этого уже хватило, чтобы обеспечить половине присутствующих острый приступ собственной неполноценности, а вторая половина в этой ветви магии просто не разбирается, им не понять. Но и это еще не все! Второй волной были пущены в дело чары мистических школ высшего порядка. Предположительно воскрешение, изменение или подчинение, разобрать не удалось.

– Кого же он провел через эти врата?

– А вот это наше начальство и пытается сейчас выяснить. Ты все еще считаешь, что он сдал?

– Но откат же длительный. Ведь после того ритуала, отголоски которого почувствовали все сильнейшие маги леса, уже сколько времени прошло?

– Мало. Слишком мало для чар такого порядка. Будь это кто-нибудь другой, а не Мудрейший, то он бы сейчас лежал в постели, а вокруг него бегали маги-лекари. Это если бы чародей, использовавший такое количество высшей магии, вообще бы выжил.

– То есть ты считаешь, что все в порядке?

– А нам, собственно говоря, какая разница? Даже если ты прав и он начал сдавать, то, учитывая пущенную в дело силу, от дел он отойдет лет так через пару тысяч. Не раньше.

– Ты прав. Мудрейший еще долго будет пугалом для чинуш гильдии.

«Долго, – мысленно согласился с молодыми магистрами Келеэль, – очень долго. Может быть, даже всегда».

Глава 4

Изображение, выдаваемое кристаллом дальновидения, сбоило. Виды пустыни почти полностью перекрывались крупной рябью. Причины ее были понятны. Наблюдатель, которого архимаг создал на смену глухому стервятнику, оказался на вид чересчур аппетитным для какого-то орла-переростка. А может, птица приняла творение Келеэля за конкурента. Кто теперь знает? Нахальная тварь кинулась сверху на разведчика и, прежде чем сработала система защиты, успела клюнуть летающего шпиона по голове. Мало того что клюнула, так она еще и умудрилась каким-то образом повредить передающий артефакт! Теперь архимагу приходилось бороться с помехами. Конечно, проще было бы заменить наблюдателя, но для того, чтобы послать нового разведчика взамен покалеченного, требовалось время. А отвлечься от того, что происходило сейчас в пустыне, было выше его сил.

– Серый, заходи справа!

– Серег, сеть возьми!

– На мед ее приманивай, на мед! Она сладкое любит!

– Серег, да ты палкой в нее кинь! Палкой!

– Мих, хватит любоваться, – практически простонал доведенный до исступления подначками остальных эльф, убедившись, что самостоятельно он эту зверюгу не остановит, – действовать надо, а то они нам здесь все разнесут! Усыпи ее!

Шаман просьбу эльфа проигнорировал. Был занят тем, что уворачивался от бегущего прямо на него варана.

– Вы, толкиенисты, мать вашу! Харэ ржать и помогите мне снять ее! – взревел Серый с мощью, которую было сложно заподозрить в его поджаром теле.

И все это под аккомпанемент пронзительного визга. Но не испуганного, а счастливого.

– Ей-ей, ребята, это класс! – кричала девушка, галопирующая на спине очередной песчаной твари.

– Вика, серпентолог ты наш заслуженный, слезь. Ну слезь, ну чего тебе стоит? Викаэль, у меня голова кружится на тебя смотреть!

Но эльфийка на просьбы Серого не реагировала. Счастливый девчоночий визг не смолкал. Громадный варан, на спине которого она умостилась, в отличие от нее, выглядел донельзя испуганным. Прыжки, которые он совершал, заставляли подозревать его в попытках научиться летать. Келеэль немного знал об этих животных. В частности, он помнил, что у них очень чувствительный слух. И громкие звуки причиняют им боль. А пронзительней визга девушки он вряд ли что-нибудь слышал в жизни.

– Класс! Класс! Мальчики, это круче моего мотоцикла! Это круче американских горок!

Метания всадницы и ее скакуна по окрестностям оазиса продолжались уже почти час. Келеэль не знал, что это за животное такое мотоцикл, но заранее посочувствовал несчастной твари. Архимагу было очень интересно, как именно эльфы будут снимать разбушевавшуюся наездницу, но тут снова пошли помехи. Рябь, создаваемая кристаллом, не давала рассмотреть происходящее. Архимаг пытался ее убрать. Безуспешно. Она не исчезала. Конечно, можно было бы наплевать на несовершенных разведчиков и сделать заклятие дальнего обзора достаточной мощности, чтобы дотянуться до оазиса, вот только сил на это придется потратить…

Келеэль отодвинул в сторону кристалл и всерьез задумался, перебирая воспоминания о том, что происходило в оазисе. Стоит ли наблюдение за группой эльфов таких затрат? Вот уже несколько дней он почти все время только и делает, что разглядывает далекую пустыню, почти забросив остальные дела. Это… странно. Уж не заболел ли он? Пожалуй, все же нет, признаться честно, чем-то притягивали его эти молодые сородичи. Может, их неуемной энергией, которая прямо-таки била через край? В чем причина этого факта, архимаг не знал. Но днем молодежь носилась как ошпаренная, успевая сделать больше, чем бригада гномов, а ночью… На ночь эльф наблюдение снимал. Не с его слабым здоровьем на такое любоваться. Видимо, в клане толкиенистов, из которого, судя по обрывкам речи, происходили эти эльфы, кто-то несколько поколений назад активно занимался демонологией. Ничем иным, кроме примеси инфернальной крови в прежних телах, архимаг не мог объяснить энтузиазм, охватывающий все население оазиса с заходом солнца. Эльфы в любви весьма холодная раса, подобно остальным долгоживущим. Это необходимо для того, чтобы деды не передрались с внуками за место под солнцем. Но то, что творили эти четыре пары с наступлением темноты, больше походило не на вынужденное прозябание группки молодежи вдали от родного леса, а на первый призыв суккуба каким-нибудь молодым демонологом.

Единственное, что злило архимага, – это полный запрет Михаэля на разговоры о прошлом, который шаман ввел едва ли не сразу же, как ступил на горячий песок пустыни. Он был уверен, что их подслушивают, благодаря своему дару провидца. Шаман ни капельки не сомневался, что его спутники могут разболтать нечто важное. И остальные с ним согласились.

Келеэль думал им объяснить, что нечто важное, что они знали на их старой родине, утратило значимость в этом мире. Разболтай они даже самую страшную тайну всей их расы (интересно, какую?), то кто бы ее передал в такую даль?! Конечно, время от времени в их разговорах проскальзывали слова, зацепившись за которые как за ниточки можно было бы распутать клубок. Но их было мало, и в единую систему они пока не складывались. Узнать, как живут представители его расы в таком далеком мире, как тот, из которого они пришли, могущественному волшебнику очень хотелось. Но не получалось. Вариант с просмотром памяти кого-нибудь из этой компании Келеэль, поколебавшись, отбросил. Во-первых, если заявиться к ним сейчас, то придется возвращать всю группу к себе в апартаменты, а гостей в количестве более трех штук волшебник не очень любил. Совсем не любил, если честно. Потом придется обустраивать их в Западном лесу, представлять старейшинам, объяснять, откуда они взялись, ругаться с магами, которые будут выклянчивать заклятия, чтобы узнать, как эти эльфы были возвращены к жизни… Жуть. И скука. Во-вторых, это вроде как неэтично. В-третьих, архимаг любил разгадывать загадки, а не получать готовое на блюдечке. В-четвертых, нарушалась чистота поставленного эксперимента, ибо какой же это эксперимент, если результаты будут подправляться? В-пятых… Короче, предоставить эту компанию самим себе и потихонечку за ними следить было куда интереснее.

Вот уже семь дней эльфы обживали оазис. Они ловили и сушили рыбу, их запасы уже начали достигать пугающих величин. Они пытались упражняться с оружием. И чего, спрашивается, эти ребята на себя наговаривали? Вполне прилично машут клинками. Не на уровне ветеранов войны, конечно, но и не сказать, чтобы первый раз в жизни оружие увидели. И, пожалуй, все же армейская, а не гражданская выучка чувствуется. Горожане и селяне привыкли полагаться на профессиональных вояк или на крайний случай отбиваться со стен. Поэтому удары у них сильные и размашистые, сверху вниз. А молодежь в основном сражалась строем и пыталась сбить стену щитов, хоть у них это выходило криво и косо. И били они из-за преграды пусть не слишком сильно, но часто. Такой стиль боя больше подходил для регулярных войск. Впрочем, еще большим уважением у них пользовались одиночные тренировки, во время которых эльфы вертелись как волчки. И это им удавалось тоже не совсем плохо. Хотя можно было, конечно, и улучшить результаты, если правильно распределить нагрузку.

Келеэль, пожалуй, и не смог бы с уверенностью сказать, как именно им надо тренироваться. Сам он ничем, кроме ритуального ножа, никогда в жизни не размахивал. Да и тем, признаться, обычно бил по хорошо зафиксированной цели, которую на алтаре удерживало или специальное заклятие, или хотя бы путы. Но какая-то подготовка у эльфов точно была. Во всяком случае, на утренние упражнения, которые проводились в одно и то же время согласно самодельным примитивным солнечным часам, они ходили все. Даже девушки не отлынивали. Единственной странностью, которую отметил у воскрешенных Келеэль, было их полное неумение стрелять. Большинство эльфов во всех известных ему мирах были приучены к луку. Умение выпустить точно в цель, находящуюся от тебя в трехстах шагах, десять стрел гораздо надежнее продляет жизнь, чем умение правильно махнуть полосой железа, отбиваясь от подошедшего вплотную врага. Но, как это ни парадоксально, пользоваться луком ни один из восьми эльфов не умел. Хотя они и пытались учиться. И, глядя на их попытки, даже далекому от военных искусств архимагу хотелось настучать криворуким неучам по голове. В первый раз, когда одна из девушек, только примериваясь к оружию, попробовала спустить тетиву, она рассекла себе пальцы! Как ругался шаман, затягивая рану… затянул, кстати, тоже так себе. Келеэль, немного подумав, даже подбросил в кладовую одной из комнат маяка учебник по общей магии с небольшим уклоном в целительство. Если Михаэль его найдет, то немного подучится.

Кроме того, эльфы продолжали отлавливать тварей пустыни, которые в будущем должны были им служить и защищать. К их ловле они подошли основательно, видимо, имелся у них нужный опыт. На второй день после прибытия в оазис они соорудили себе вполне неплохие костюмы для верховой езды и аналог примитивного седла. Скорпиона обмотали веревкой и сами привязались к нему. В качестве фиксатора на гладком панцире спины насекомого, нимало не сомневаясь, выдолбили подобие канавок, куда должны были помещаться ноги наездника. Ноги тоже закрепили, пропустив веревки через отверстия, сделанные по бокам углублений. Но ведь до этого еще надо додуматься! Получилось надежнее, чем в стременах. Не выпадешь, даже если будут дергать. Правда, и быстро вскочить в «седло» тоже не получится. Сам Келеэль никогда бы не измыслил такую конструкцию. Хотя молодежь, видимо, тоже не сама ее придумала. Как сказал перед первым испытанием Азриэль, «чувствую себя настоящим кроссовком!». Единственным выявленным пока недостатком было то, что у наездника быстро затекали ноги.

Пустыня бедна жизнью. Нет травы, а значит, и нет животных, которые бы ее ели. Все животные пустыни могут долгое время обходиться без воды, а то и вовсе ее не пьют. Пустынных хищников мало. Все они зорко охраняют свою территорию, где охотятся на более мелких созданий. Скорпион, ошивавшийся вблизи оазиса, был «владельцем» этого источника жизни в бескрайних песках. И конкурентов, до момента промывки того, что заменяло ему мозги, он бы не потерпел. Поэтому до сих пор у восьми эльфов было лишь два трофея, заслуживающих внимания. Скорпион, пойманный в первый же день. И более крупная самка этого же вида, очевидно являвшаяся его супругой и пришедшая на розыски спустя сутки. Теперь к ним прибавился еще и варан, отловить которого охотничья команда сумела только сегодня. И как раз сейчас ребята пробовали его объездить. Более мелкие животные, вроде ночных тушканчиков, ящериц или змей, не в счет. Их всех переловили и пересчитали в первую же ночь, которая, к слову, была единственной целомудренной. Не до того всем было.

Отчаянный девичий визг, раздавшийся на берегу озера, нарушил умиротворение заката. На звук побежали все жители оазиса, кроме гипнурга и скорпиона, что было весьма странно, так как Михаэль отдал им приказ охранять территорию от хищников и защищать эльфов. Быстрое сканирование местности, проведенное артефактами маяка, дало удивительный результат. Ничего опасного оно не обнаружило. А спрятаться от заклятий архимага было очень непросто. Но почему же тогда одна из эльфиек начала кричать? Спешно поднятый в воздух стервятник быстро нашел причину. Практически раздетая Ликаэль, которая участвовала в спорах с мужчинами наравне и еще пару часов назад пыталась прокатиться на скорпионе даже без седла, жутко визжала, уставившись как завороженная на самого обычного тушканчика.

Первым на звук прибежал Азриэль, размахивая почему-то кузнечным молотом. Келеэль задумался. То, что его положил в кладовую именно он, сомневаться не приходилось. Но вот зачем он это сделал, учитывая, что кузницы в комплексе подземного убежища не было?

– Там! – Отчаянный крик, казалось, разнесся по всей пустыне. Эльф метнул молот в ту сторону, куда указывала рука девушки, и выхватил из-за пояса короткий меч, одновременно задвигая Лику за спину. Почти тут же появились и остальные. Каждый из них сжимал в руках какое-нибудь оружие. Большинство выбрало одноручные мечи или топоры, только Михаэль почему-то взял копье, а Викаэль – два кривых орочьих ятагана. Благодаря увеличенной Келеэлем при создании новых тел силе она могла ими размахивать, а вот фехтовать сразу двумя клинками она не умела. Но, кажется, хотела научиться.

– Крыса, там крыса! – завопила девушка, выглядывая из-за спины защитника. – Убейте ее!

Виновник беспорядка давно смотался прочь, едва заслышав громкие звуки. Эльфы постояли, поразмыслили, посмотрели друг на друга да как начали ржать. Ликаэль, подумав, начала хихикать вместе со всеми. Тот факт, что из одежды на ней была лишь нижняя сорочка, похоже, не смущал никого из присутствующих.

– Да уж, братцы-кролики, – отсмеявшись, сказал шаман, – я, признаться, ожидал какого-нибудь лихого бедуина, впечатленного формами нашей громкоголосой красавицы, или, на худой конец, песчаного медведя-шатуна, вот даже рогатину прихватил. Но чтобы на нас напала мышь! Такого я себе и вообразить не мог. Коллеги, а вам не кажется, что мы плохо подготовлены к отражению такой угрозы?

– Да, кошек нам завести не мешало бы, – согласился с ним Серый, – но где же их взять?

– Зачем нужны кошки, когда есть мозги? Точнее, Мозг. Если уж он сумел подманить к нам скорпиона-переростка, то что-нибудь более мелкое и подавно сумеет.

– Подманить?

– Прогнать. Зачем нам дрессированные мыши?

– Не знаю. Пугать слонов, например. Или Лику.

Все снова засмеялись.

– А ты бы не испугался? – обиделась девушка. – Я только в воду собралась заходить, а она как прошмыгнет!

– Угу. А черепахи как ломанутся! Чего ж ты испугалась, воительница, вон у тебя и кинжальчик имеется, заработала бы первый левел на грызуне.

– Сам на них охоться, они антисанитарные! А я потом посмотрю, как ты сам себя от лихорадки исцелять будешь.

– Кстати, а замечание-то в тему, – поддержала эльфийку Викаэль, – грызуны – это не только вредители припасов, но и разносчики болезней, так что их лучше ликвидировать.

– Если у нас это получится, то можно смело планировать захват мира, задачи сравнимы по сложности, – буркнул шаман. – От крыс и мышей начали избавляться, пожалуй, сразу, как только занялись земледелием. Их пугали молитвами и священными кошками еще жрецы фараонов, а сейчас на это дело брошен, пожалуй, целый институт ученых. Но до сих пор ни у кого не получилось избавиться от грызунов.

Келеэль согласно покивал. К чему только не приспосабливались разнообразные вредители. Их живучести можно было позавидовать. У них каким-то образом вырабатывался иммунитет к самым сложным алхимическим ядам и заклятиям, по слухам, даже божественные силы, применяемые против них жрецами в монастырях, не давали стопроцентного результата. Он, архимаг, самый могущественный волшебник этого мира, и тот был вынужден терпеть в своей резиденции их присутствие. Правда, все грызуны, которые обитали в его жилище, были мертвы. Ведь кто лучше справится с крысой, чем крыса-умертвие?

Но к гипнургу шаман все-таки пошел. За ним потянулись остальные.

– Мозг, какие еще живые объекты, кроме нас, есть в этом оазисе? И сколько их, – спросил он.

– Птицы. Рыбы. Мелкие животные. Змеи. Насекомые. Общее количество требует времени на подсчеты.

– Сколько?

– Не менее суток.

– Ого, почему так много?

– Объекты многочисленны и сливаются в единый фон.

– Так-с, ясно, а змей в оазисе сколько?

– Тридцать четыре змеи.

– Ядовитые среди них есть?

– Мало информации.

– Но она есть?

– Мне известны некоторые виды змей. Мне неизвестно, водятся ли они в этом месте. Я фиксирую лишь наличие здесь объектов, сходных своими характеристиками с известными мне змеями.

– Ясно, значит, натуралист из тебя хреновый. Собери их всех вот здесь на берегу, только внуши им запрет на агрессию. Даже на инстинктивную. Если на них кто-нибудь наступит, например. Короче действуй, как со скорпионом.

– Принято.

Тотчас же со всех концов оазиса стали сползаться пресмыкающиеся.

– Ой, блин, сколько их тут, – ахнул Серый и отпрыгнул с пути особо крупного экземпляра. – Мих, где они днем прятались?

– Под камнями, наверное. Мозг, здесь все?

– Нет, еще четырнадцать змей, обитающих в прилегающих к оазису песках, ползут сюда из пустыни и будут в скором времени.

– Блин, ну и чего мы будем с ними делать? – осторожно спросила Шура.

– Мозг, среди них есть водоплавающие?

– Есть.

– Сколько?

– Шестнадцать.

– Многовато, они что, на рыбу охотятся?

– Да.

Значит, просто утопить большую их часть мы не сможем?

– Сможете.

– Но ты же сам сказал, что они водоплавающие.

– Да.

– И как же их тогда топить?

– Змеи дышат воздухом. Их просто надо продержать под водой до того времени, пока он не кончится.

– И кто этим будет заниматься?

– Нет ответа. С высокой степенью вероятности это сделаю я.

– То есть твои команды для них главнее, чем собственный инстинкт самосохранения?

– Да.

Шаман помолчал, подумал, обернулся к остальным эльфам. Поискал в их глазах намек на дальнейшие действия и не нашел его.

– Ну что, – спросил он, – мне их топить или как?

– Ну, может, не стоит так сразу, жалко же, – возразила Лика, – к тому же змеи мышей едят.

– Но змеиная кожа весьма дорого ценится, – возразила ей Вика.

– А ты перчатки или туфли из нее сшить сумеешь?

– Нет.

– Ну вот и я нет.

– А зачем нам их вообще топить? – спросил Азриэль. – Змеи, – это же почти идеальные убийцы и сторожа. Мозг, ты их можешь заставить слушаться нас так же, как заставил того скорпиона?

– Да.

– Тебя хватит на всех змей?

– Да.

– Ты не слишком устанешь?

– Время моей активности сократится приблизительно на семь-восемь часов.

– Вполне приемлемая цена за два десятка пастей с набором ядовитых клыков, – согласился с идеей Михаэль. – Вроде бы я где-то читал, что морские змеи одни из самых ядовитых, как думаете, к озерным это относится?

– Морские? – переспросила его Викаэль. – А откуда шаман из России может знать о морских змеях?

– Да не гигантские, вроде мифической Несси, если она, конечно, змея а не ихтиозавр, а обычные, просто водоплавающие. Видел их в какой-то передаче. Ну что, будем приручать змей? Кто за? Кто против?

Против никого не оказалось.

«В Совет бы такое единодушие, – подумал Келеэль. – Может, мне еще одного гипнурга поймать? Пусть каждому по змее подарит. В знак, так сказать, их нелегкой и многотрудной работы».

– А где мы их будем носить? В карманах? – спросила Лика.

– Зачем в карманах? Лучше бы на шее. Как шарфик. Мозг, их уже можно в руки брать или ты еще не закончил? Все-таки это не насекомое, пусть и большое.

– Да, – подтвердил гипнург. – Примитивный разум. Легко поддается.

Все переглядывались, но никто не решался начать примерку холоднокровного украшения. Даже шаман смотрел на пресмыкающихся с явным сомнением.

– Эх вы, – смотрите, как надо, – фыркнула Ликаэль и бесстрашно взяла гада средних размеров, надев его на шею.

«Странная девушка, – решил архимаг, – мышей она, значит, боится, а змей нет? Нелогично… Хотя женщины, они все такие».

– Ну как? – спросил ее Серый.

– Нормально, – кивнула эльфийка, пытаясь в свете луны рассмотреть свое отражение на подернутой рябью глади озера. Надо сказать, что к своим светлым волосам она подобрала пресмыкающееся наиболее схожего оттенка. – Но все-таки круглые сутки их не поносишь. Тяжелые.

Остальные несмело начали тоже выбирать себе телохранителей. Оставшихся змей Семен быстро загнал в корзину, извлеченную из кладовки тайника Келеэля, и захлопнул за ними крышку.

– Как часто их надо кормить? – спросила Лика у гипнурга, поглаживая плоскую голову своего нового украшения. – И чем? Или они сами охотиться будут? А если их снять, то не расползутся? Ах да, дрессировке поддаются?

– Они в состоянии добывать себе пищу самостоятельно. Едят любую животную органику. Я привязал их к хозяевам, они всегда будут следовать за вами и знать, где вы находитесь.

– Лика, змей не дрессируют, – наставительно сказала Шура, подняв к небу палец, – поэтому если хочешь, чтобы они понимали команды, попроси Мозга научить их на них откликаться. И лучше бы команды были не звуковыми. Змеи ведь глухи.

– Ладно, девочки, – решил Михаэль, забирайте ваш серпентарий – и пойдем спать. Завтра с утра нам рано вставать, чтобы наловить рыбы на завтрак.

– А зачем? – спросила Вика.

– Что зачем?

– Зачем ловить? Если Мозг может приказать змее нырнуть в воду, то он может приказать и рыбе выпрыгнуть из воды. Мозг, можешь?

– Могу.

Все помолчали, обдумывая сказанное.

– Ничего себе рыбалочка получается, – ошеломленно пробормотал кто-то из эльфов, – электроудочка и динамит в сторонке нервно курят.

– Вика, ты гений, – восхищенно пробормотал шаман, – а теперь, может, мы все-таки пойдем спать?

– Какой спать, – перебил его Азриэль, – айда к берегу, мы щас такое устроим!

Рыбачили эльфы долго. Точнее, они долго собирали всплывшие на поверхность озера экземпляры, как дети радуясь наиболее крупным из них. А потом они заставили гипнурга созвать с оазиса всю мелкую живность, чтобы и среди нее поискать себе что-нибудь полезное. Прискакавшую толпу тушканчиков они, осмотрев, признали непригодной для любого разумного использования, но Викаэль все же решила оставить себе одного пушистого малыша с аргументом: «Потому что на хомячка-культуриста похож». А затем всех попытался разогнать шаман, уставший вконец и сообразивший, что если так пойдет и дальше, то до вожделенной постели он доберется не раньше рассвета. Но ему помешали. Сам Келеэль и помешал.

– Хороший улов, – похвалила груду рыбы внезапно возникшая иллюзия архимага, которую он отправил в оазис при помощи артефактов, спрятанных в стенах убежища.

– Замечательный! – воскликнула Лика и только потом сообразила, кому это она говорит. – Ой!

– Добрый вечер, – поприветствовал волшебника Михаэль. Кажется, визит Келеэля он предвидеть не смог, потому как при появлении слегка светящегося силуэта старого эльфа ощутимо вздрогнул. – Хотя, думаю, правильнее было бы уже желать доброго утра. Ребята, не пугайтесь, это архимаг Келеэль, тот, кому мы, собственно, и обязаны пребыванием в живом состоянии.

Нестройный хор приветствий был на редкость однообразен и сводился к пожеланию здоровья.

– Это вас те гости так? – спросила старого эльфа Викаэль.

Келеэль сначала не понял, а когда понял, улыбнулся. Вот за кого, а за призрака его еще ни разу не принимали.

– Нет, – ответил он девушке, – это я в таком виде явился, чтобы меньше сил тратить.

– Жаль, – вздохнула Шура, бросая на него лукавый взгляд из-под длинных ресниц, – а то мы бы вас угостили… рыбкой.

Архимаг иронично хмыкнул. Чтобы заинтересовать его этим… предложением, девушке надо было сначала подрасти. Лет хотя бы до трехсот.

– Я ненадолго, – уверил он внимательно слушающих его эльфов. – Буквально на минутку заскочил, дела, знаете ли, да и время позднее. В общем, я пришел обсудить с вами ваше ближайшее будущее, так как некоторым образом за вас отвечаю.

– Есть конкретные предложения? – полуутвердительно спросил шаман.

– Скорее пожелание, – поправил его Келеэль. – Видите ли, перворожденных в нашем мире немного… ну, хотя это зависит от того, с кем сравнивать, если говорить откровенно, расу эльфов медленно, очень медленно вытесняют.

– И здесь тоже? – тихо спросила Настя и тотчас же осеклась под взглядом шамана.

Келеэль сделал вид, что реплики девушки не услышал. Хотя судя по ее оговорке, ситуация, возникшая в мире Фредлонд, уникальной не была.

– Так вот, – продолжил он, – мне бы не хотелось, чтобы дети звезд через несколько тысячелетий остались лишь в легендах. Поэтому я предпринял кое-какие шаги. В частности – воскресил к жизни вас.

– Неужели эльфов на этой земле настолько мало осталось, что даже мертвых легче найти в другом мире? – пришел в ужас шаман. – Но… вы ведь не хотите сказать, что все перворожденные этого мира сейчас находятся здесь?

– Нет-нет, – поспешил развеять ужасные опасения архимаг. – К счастью, дети звезд не собираются сдавать свои позиции. С глубокой древности и до наших дней мы являемся одной из главных сил этого мира. Но новых земельных приобретений у нашей расы давно не было. Очень давно. Именно поэтому я и предлагаю вам своеобразное партнерство.

– А поподробнее можно? – настороженно спросил Семен, усевшийся на песке практически у воды.

– Почему нет? – не возражал против более полного объяснения Келеэль. – Содержимое моего тайника можете считать своим, это будет чем-то вроде подарка ко дню рождения… всем сразу. Вы вольны делать что захотите, я никого ни к чему принуждать не буду, но если вам удастся хоть немного раздвинуть рамки, стеснившие нашу расу, то я буду очень благодарен. Ну а если конкретнее… ну не знаю… Давайте так: за каждое поселение эльфов, которое появится вне наших родных лесов с вашей помощью, я буду делать вам какие-нибудь ценные подарки на правах дальнего родственника, коим после возвращения вас к жизни имею полное право себя считать. Первый из них – то существо, которое вы назвали Мозгом и чью полезность вы уже оценили. Да, кстати, когда встретите других эльфов, можете смело говорить, что входите в дом Вечной листвы.

– А что это значит? – спросил волшебника Азриэль. – Что это за дом?

– Дом как дом, – пожал плечами Келеэль, – довольно древний и уважаемый. Поскольку я являюсь старейшим его представителем, то автоматически вхожу в его Совет. А раз так, то могу принимать в него кого захочу. Вот вас, например. Это ни к чему не обязывает, просто целых восемь эльфов без родни будут выглядеть подозрительно, а так, если у кого будут какие-нибудь вопросы, смело ссылайтесь на меня. Уж я найду, что им ответить.

– А поселиться здесь мы можем? – спросила иллюзию архимага Ликаэль.

– А почему нет? Вот только не советую, оазис маленький, караванных путей, проходящих через него, нет, и если прокормить вас он еще как-то сможет, то обеспечить достойное существование навряд ли. Ну вроде все? Да, кажется, все. До новой встречи.

Иллюзия архимага растаяла в воздухе.

– И почему у меня такое ощущение, – задумчиво пробормотал Михаэль, – что нам только что очень вежливым тоном вручили задание то ли по спасению мира, то ли что-то подобное?

Келеэль усмехнулся. Приятно знать, что и пророки не всеведущи. Хотя это как сказать… кто может дать гарантию, что мир без эльфов уцелеет?

– Ну есть и хорошие новости, – хмыкнул Серый, – у нас появился богатый дядюшка.

– Угу, – кивнула Шура, – Скрудж!

Громкий хохот вспорол ночную тишину и разнесся над оазисом.

Утро нового дня у небольшой колонии выдалось спокойным. Проще говоря, до обеда все относительно бездельничали. Перебирали кладовую, сортировали обнаруженные в ней вещи. Спорили о том, как правильно ездить на скорпионе. Оживление произошло к обеду, когда гипнург громко выдал сообщение о том, что особь, аналогичная скорпиону, приближается к оазису. На запрос о том, может ли он приручить и эту тварь, последовал утвердительный ответ, но женская часть эльфов все же спряталась в убежище, а мужская облачилась в доспехи, предусмотрительно оставленные в этот раз в прохладе подземных комнат.

– Здоровая тварь, – вынес вердикт шаман после того, как скорпион встал рядом со своим товарищем по несчастью. Она же в три раза его длиннее и почти в два выше! На кого же она охотится, на слонов, что ли?

– Это самка, она искала своего самца, – выдал информацию гипнург.

– Они что, разумны?! – поразился Серый.

– Нет.

– А как же тогда она его искала? С чего ей это взбрело в голову?

– Не обязательно иметь разум, чтобы создать семью, – возразил ему Михаэль, – хрестоматийным примером тут являются лебеди, выбирающие себе пару раз и на всю жизнь, а если брать хищников, то волки вроде бы тоже могут создавать устойчивые пары. Что с ней будем делать?

– То же, что и с ее кавалером, – махнул закованной в сталь рукой Азриэль. – Под седло – и в строй, она даже повнушительнее будет. И такого бугая, как я, таскать дольше сможет… Гм… может, даму-скорпиона использовать как некий аналог тяжеловоза?

– Можно, – согласился с ним Сергей. – Вот только что ты будешь возить?

– Телегу, например, – предложил воин, окидывая гигантское насекомое взглядом. – Или катапульту. А что? Она и так сама по себе на хитиновый танк похожа, а если ей еще на спину какое-нибудь дальнобойное орудие присобачить, так вообще получится машина смерти.

– Но у нас нет телеги, – возразил ему Михаэль. – И тем более катапульты.

– Сделаем, – уверил его Рустам. – Телегу точно сделаем. Деревья есть, пусть и немного. Справимся. Топоров у нас штук пять. Пила тоже была.

– А ты умеешь распиливать стволы на доски? – удивился Серый.

– Пока нет, – пожал плечами эльф. – Но скоро научусь. А девочки пусть пока подумают над тем, как этих тварей седлать и что должны носить местные пустынные ковбои. Тряпки, которые мы взяли на складе, мне никакого доверия не внушают. Уж больно хлипкие они. Да, кстати, я нашел какой-то справочник, исписанный пиктограммами. Так вот, у меня две новости. Первая – я их понимаю. Вторая – они, кажется, содержат какой-то текст о магии. Ты хочешь их почитать?

– Спрашиваешь! Где книга?!

– Во второй комнате от входа на полке слева внизу лежит.

– Странно, а мне казалось, я там вчера все осмотрел и ничего похожего не видел.

– Ты? Да не смешите мои тапочки. Ты одинаковые носки найти не в состоянии, сколько тебя знаю, всегда разные цеплял.

– Всем великим людям свойственна рассеянность.

– Тогда тебе пора лечиться от мании величия и склероза.

«Нет. Еще рано, – подумал Келеэль, – книгу я подбросил только сегодняшней ночью. И вообще, при чем тут люди?»

Последующие дни эльфы пытались вялить рыб, выманенных на берег гипнургом, смастерили какое-то кособокое подобие телеги, испытали, увидели, что даже при небольшой нагрузке колеса жутко вязнут в песке, поругались между собой и заменили колеса широкими полозьями, назвав получившуюся конструкцию песчаными санками. Долго обсуждали, можно ли к ним приделать какие-то гусеницы, но в конце концов решили, что им их все равно не изготовить. На этой повозке они и совершили первое долгое путешествие за пределы оазиса. Хорошо, что взяли с собой туманника, а то бы точно заблудились и дорогу обратно не нашли. Но, как это ни странно, что именно стоит надевать в пустыне, эти эльфы знали. На разведку отряд выбрался, замотавшись в светлые ткани по самые глаза и взяв с собой половину имеющейся герметичной посуды с водой.

Келеэль вспомнил свой первый визит в подобную местность и едва не сплюнул. Первая пустынная экспедиция, в которую он ходил вместе с учителем-друидом на поиски легендарной колючки-водоноса, которая растет над подземными реками, результатов не принесла, если не считать таковыми пострадавшие от песчаного ветра лица путешественников. В пустыне почти бесполезными оказались навыки гидромантии, имевшиеся уже тогда у юного эльфа. Учитель-друид тоже мог сделать немногое там, где не желало расти ничего из привычных ему растений, зачарованные семена которых он всегда носил с собой. Если бы не опытные караванщики, сопровождавшие их и от общества которых волшебники едва не отказались, первое же знакомство с пустыней вполне могло стать для будущего архимага последним.

Лишь на седьмой день пребывания в оазисе, во время четвертой поисковой экспедиции, организованной молодыми эльфами, им улыбнулась удача. Гипнург почуял какого-то крупного хищника, которым при ближайшем знакомстве оказался гигантский варан.

Его, естественно, прихватили с собой и своим ходом пригнали в оазис. Сначала на него пытался заявить свои права Семен, но под давлением женской части общества был вынужден уступить свое место Викаэли. Эта эльфийка была если и не прирожденной воительницей, то самой наглой и решительной из всех девушек оазиса точно. К тому же она оказалась единственной, кто выпускал из лука стрелы, которые не только летели в сторону цели, но и довольно регулярно попадали в мишень. Да и в фехтовании она совсем не уступала мужской части коллектива. Шамана так даже и превосходила.

Девушка сторонилась гигантских насекомых, приспособленных для верховой езды, они явно ей не нравились, а вот по отношению к рептилиям она такой неприязни не испытывала. О чем-то пошушукавшись с принявшим команды эльфийки к исполнению гипнургом, она взгромоздилась на рептилию и устроила настоящее шоу. Варан бегал. Варан прыгал. Варан пытался лезть на дерево. Его наездница визжала. Его наездница хохотала. Его наездница была счастлива.

Шаман пытался ее урезонить. Шаман пытался ей приказать. Шаман пытался ее умолять. Варан имитировал наезд на шамана. Бесполезно. Михаэль не прекратил увещеваний, а Викаэль его так и не начала слушать. Келеэль уже успел вернуться из своих размышлений о былом и снова взяться за кристалл, а кутерьма в оазисе все продолжалась. Отчаянная наездница, судя по всему, собиралась проделывать на гигантской ящерице разнообразные трюки до тех пор, пока та не рухнет. И она рухнула. Просто споткнулась, когда девушка заставила ее бежать на двух задних лапах. Взвизгнувшая от неожиданности эльфийка вылетела из седла, сделала сальто в воздухе и приземлилась на ноги.

– Кажись, переборщила чуток, – ошалело пробормотала она и тут же ойкнула, словив сильную оплеуху. – Ты чего дерешься?!

– Ты зачем зверя загнала?! А если б ты шею свернула?!

– Ну не свернула же. Сейчас Дерматин встанет, и продолжим.

– Хорошо хоть, что не Кожзаменителем ты эту ящерицу обозвала. На сегодня цирк закончен. Завтра собираем манатки и идем искать другое место жительства.

– Что?! – разъярилась воительница. – А почему мне никто не сказал?!

– Ты же очень занята была. Каталась, каталась, вот и докаталась. В общем, мы тут немного подумали всемером и решили, что пора отсюда уходить.

– Но почему? – обескураженно спросила девушка.

– Хлеба почти нет, да и остальные продукты кончаются, – ответил ей подошедший Серый, как всегда, в кольчуге и плаще. – На одной рыбе, разумеется, прожить можно. Вот только кому это нужно? Да и в любом случае, не куковать же нам в этом оазисе вечно?

Эльфийке явно хотелось поспорить с шаманом и так же явно не хотелось спорить с воином, который в первую же ночь попытался скрасить ее одиночество во время прогулки под луной. Попытка увенчалась успехом. Хотя судя по обмолвкам, проскальзывавшим в разговорах, вся группа уже была знакома друг с другом достаточно давно, и единственной недавно, а потому непрочно сложившейся парой были Семен и Шура. Девушке в их отношениях очень мешало отсутствие алтаря, с помощью которого можно было бы провести брачную церемонию, а вот ее парню это, наоборот, придавало второе дыхание.

– Ты думаешь, мы готовы? – взвесив для себя все за и против, спросила Викаэль, с задумчивым видом сгибая и разгибая повод подошедшего к ней варана.

– Морально давно готовы, а физически мы останемся на том же уровне, даже если будем продолжать регулярные тренировки не неделю, а целый месяц, – заверил ее шаман. – Наши тела почти не устают, чертовски гибкие и невероятно сильные. Я тут советовался с Настей, и она как врач заявила, что это ненормально, но очень полезно. По ее мнению, если не будем целыми днями лежать на диване и плевать в потолок, такими, скорее всего, и останемся. А мы не будем, поскольку у нас нет диванов, на которых можно было бы предаться столь высокоинтеллектуальному занятию.

«Ну, в общем, да, – согласился с ним Келеэль, – хорошая физическая форма заложена в вас изначально, и испортить ее сложновато. Даже при всем желании».

– Что же касается животных, – продолжал говорить шаман, – то мы излазили окрестности оазиса вдоль и поперек. Пусто. Так что надо идти в другие места, все равно никого крупнее суслика мы здесь не встретим.

Последнюю ночь, перед тем как покинуть оазис, было решено отметить импровизированным пиром. Были доедены остатки хлеба и сыра. Бочонок вина истек последними каплями веселящей влаги. Начавшие праздновать эльфы решили, что для полноты ощущений им просто необходимо послушать какую-нибудь песню, вот только бардов среди них не оказалось. Немного посовещавшись, а точнее разругавшись между собой в пух и прах, они решили, что запевать первой и выбирать репертуар должна Шура как обладательница самого мелодичного голоса, а там уж за черноволосой девушкой подхватят остальные.

– Гласят легенды древние страны моей родной, драконы жили в Энии в горах давным-давно, – начала было девушка и осеклась. Песня не звучала. Точнее, звучала как набор слов, громко произнесенных красивым голосом, но они не складывались в рифму.

– Союз был с эльфами у них, прошли те времена, – мрачно высказался Михаэль, глядя в бокал, куда только что вылил последние капли вина. – Шур, ну ты соображай, на каком поешь! Это же не русский, чтобы «Солнца свет» был на нем зарифмован. Мы, между прочим, говорим на неродном языке, в нем совсем другие звуки, слова и интонации, чтобы песни на нем звучали, нам нужны хорошие профессиональные поэты и пара-тройка переводчиков.

– А как же быть? – растерялась девушка.

– Как-как? – фыркнула Викаэль, уютно устроившаяся рядом с приобнявшим ее Азриэлем. Серый, бросавший на подругу подозрительные взгляды, мрачнел с каждой секундой праздника. Кажется, он подозревал закованного в латы воителя в попытке отбить у него девушку. – Шура, не тупи, пожалуйста, для тебя же полнаперстка вина – это не повод для алкогольного опьянения, просто пой на русском. Мы поймем.

«А вот я не пойму, – раздосадованно подумал архимаг, – а жаль. Странно, а почему страна, откуда пришли эти эльфы, зовется Россией, а девушка пыталась петь про Энию? То ли названия поменялись, то ли наша раса там в нескольких государствах обитает. Но, по крайней мере, хоть одно и у нас, и у них одинаково: в древности было лучше, чем сейчас».

Были песни. Были пляски. Келеэль, увидев их, понял, что в мире, откуда пришли эти эльфы, позабыли не только искусство магии, но и искусство танца. Нелепых потуг и неритмичных подрыгиваний устыдились бы даже гоблины.

Вечер кончился. Началась ночь. А что главное в празднестве после захода солнца? Почти всегда – костер. Пирамида, сложенная из сухого кустарника, прошлогодней травы и опавших веток, вполне подходила для того, чтобы достойно отправить в последний путь какого-нибудь витязя. Вместе с его боевым конем. Изюминкой грядущего танца пламени должна была стать громадная старая и трухлявая пальма, поваленная какой-то бурей. Серый, Семен и Азриэль с трудом приволокли ее с самой окраины оазиса, сгибаясь под тяжестью дерева. Архимаг оценил размеры груза и мысленно пообещал себе больше не экспериментировать с мускулами, создавая тела, предназначенные для разумных существ. Громадным стволом легко можно было вышибить ворота плохонького человеческого замка. Если, конечно, десяток здоровяков, которые будут его держать, не перестреляют до того, как они добегут до ворот. Топать за кремнями в дом никому не хотелось, все дружно начали упрашивать шамана зажечь дрова с помощью магии. Он отнекивался и убеждал, что духи огня его слушаться не будут. Да еще и пьяного. Ему не верили. Он пытался сбегать за огнивом. Ему не дали. Он смирился и принялся листать книгу заклинаний, с которой не расставался даже во сне. Видимо, спьяну шаман открыл раздел ритуальной магии на странице, где рассказывалось о том, как сотворить затаенные камни огня. Несмотря на предназначение этой стихии разрушать, данное заклятие было бытовым. С его помощью поджигались дрова, помещенные в центре каменного круга, пламя направлялось в несколько камней более-менее правильной формы, в которых оно затем и хранилось. Это заклятие применялось довольно широко. Путешественники, бросая в холодную воду с плавающим в ней мясом такой камень, получали прекрасный бульон за считаные секунды, а пожарные одним махом и совершенно без жертв тушили сложнейшие пожары. Сложнейшие, потому что на приготовления к ритуалу уходило слишком много времени. Много времени ушло и у Михаэля, не сообразившего затуманенной от алкоголя головой, что для розжига костра такие приготовления не нужны. Его начали поторапливать. Сначала вежливо. Потом не очень. Потом отобрали у него книгу и сделали все «как надо». Особо усердствовал Азриэль, копая прекрасным мечом гномьей ковки, как мотыгой, канаву. Пока он изображал из себя страшный сон подгорного мастера-оружейника, Шура решила развести огонь более традиционными способами и поджарить на нем рыбу. Рыбу на импровизированный противень, представляющий собой обитую железом крышку от бочонка, она положила. И даже противень на дрова водрузила. Вот только разжечь огонь девушка не смогла. За кремнями ее не пустили, так как на земле была уже начерчена нужная фигура, пусть даже и с десятком ошибок. Если бы вместо этого в общем-то безобидного ритуала проводился более серьезный обряд, то на этом приключения эльфов и закончились бы. Шаман, сообразивший, что все вроде бы готово, а ждать уже всем надоело, плюнул и прокричал в полный голос слова активации. Зачем кричал – непонятно. Достаточно их было просто про себя прочитать. Кружащий в вышине шпион, для того чтобы рассмотреть все получше, снизил высоту.

Маленькие искорки пламени затанцевали по собранному топливу, кружась в причудливом хороводе. Все восхищенно ахнули. Столб пламени взвился и угас, оставляя после себя несколько едва тлеющих в огне угольков и много пепла. Сидящие кружком эльфы превратились в дроу. С ног до головы они оказались вымазаны в саже. Шаман в полном молчании развернулся и кинулся бежать. Передвигался Михаэль быстро и зигзагами. То ли от стрел собирался уклоняться, то ли спьяну ноги заплетались.

– Кхе, – выдохнул клуб гари Азриэль, в одну секунду превратившийся из рыцаря в сверкающей броне в какого-то выходца из глубин мрака, – пожалуй, больше я магией заниматься не буду. Никогда!

– Гад, – кивнула Ликаэль, тщетно пытаясь оттереть платочком лицо. Поймаю – убью!

К кому она обращалась, было непонятно, но шаман отбежал уже далеко, а Азриэль, видимо, понадеялся на доспехи.

Шура ничего не сказала, просто встала, взяла то, что несколькими секундами ранее было противнем с рыбой, и надела это эльфу на шлем.

Пришедшие на шум, вспышку и крики дозорные в виде скорпионов и варана не сразу смогли узнать в неизвестных существах своих хозяев. Половину оставшейся ночи небольшая компания эльфов была очень занята. Искали шамана. Не нашли. Михаэль как сквозь землю провалился. Девушки начали волноваться. Юноши начали хмуриться. Чем бы все кончилось, неизвестно, но Семен догадался спросить о местонахождении шамана у гипнурга. Туманник, воспринимавший мир исключительно с помощью псионики, сознание неформального лидера группки новых жителей этого мира нашел моментально, а когда по его наводке остальные эльфы наткнулись на тайничок, в котором спрятался Михаэль, то у них просто рука на него не поднялась. Шаман, видимо сделавший по оазису большой круг и вернувшийся на то же место, спал на всеми позабытом пепелище, сливаясь с ним цветом. Весь перемазанный в саже, он похрапывал и улыбался. В руке Михаэль держал один из пяти светившихся теплым светом затаенных угольков. Его первый магический ритуал все-таки удался.

Глава 5

Магический трактат – вещь очень сложная. В особенности если тот, кто его сочиняет, не представляет, о чем именно ему писать. А написать какой-нибудь фундаментальный труд надо. Причем в рекордно короткие сроки. Представители гильдии, уехавшие, наконец, из жилища Келеэля, поставили ему завуалированный ультиматум. Или он объясняет, зачем потратил такую прорву магической энергии, или делится каким-нибудь другим открытием, или покидает свое уютное жилище и едет на некоторое время в академию преподавать факультативы по высшей магии. Предоставленные архимагом сведения о возможном вымирании эльфийской расы и необходимости как можно скорее принять экстренные меры его младшие коллеги дружно пропустили мимо ушей. Основным их аргументом стало: «Этого не может быть, потому как быть не может!»

Келеэль пытался настаивать. Его высмеяли и ужесточили требования. Один из этих потерявших всякий страх нахалов даже посоветовал ему не упрямиться и подготовить все свои исследования для оценки их ревизорами Совета магов. И почти все остальные высокопоставленные эльфы его поддержали! В противном случае волшебники, забывшие печальный опыт своих предшественников, пробовавших угрожать самому старому чародею мира, пообещали не присылать больше к архимагу на стажировку самых талантливых учеников и рассказать о кое-каких его, Келеэля, делах, о которых сейчас замалчивается в многочисленных летописях. За такой недальновидный поступок зарвавшиеся маги еще понесут соответствующее наказание. Скоро. Архимаг об этом позаботится. Подготовка уже началась. Уже настаиваются в лаборатории смеси из множества простых и сложных компонентов, которые не признает ядом ни один алхимик даже при самом тщательном анализе. Но принимать их внутрь, применять наружно или хотя бы дышать их парами безбоязненно может только нежить, да и то не вся. Уже выращивается в одной из горных пещер небольшая стая волков, отличить которых от обычных не сможет и мастер зверей. Но попадаться им на пути даже боевому магу очень не рекомендуется. Уже поступил анонимный заказ в одну из ночных гильдий, занимающихся не самыми законными делами. А объекту их пристального внимания очень рекомендуется огласить завещание. В общем, возомнившие о себе чиновники в мантиях волшебников очень скоро станут достоянием истории.

Но и их требования просто проигнорировать нельзя. Сейчас Келеэля уважают и боятся. Но уважают все-таки больше. А если гильдия немного поменяет акценты в некоторых исторических документах, то архимагу придется ставить во всех своих владениях антивандальную защиту. Но вряд ли она поможет. Молодые хулиганы, называемые героями в том случае, если целью их свершений выбран неугодный правящей власти объект, подчас бывают очень изобретательными. Келеэль это точно знал. Сам был таким же когда-то давно.

Уже несколько дней он пытался выбрать, какие из собранных им за тысячелетия знаний можно было бы передать в гильдию, чтобы удовлетворить ее аппетит на некоторое время. Половина известных ему магических тайн уже сама по себе являлась компроматом на него. В слишком уж специфических отраслях он специализировался. Вторую половину без первой эльфийские волшебники просто бы не поняли. Самым оптимальным вариантом для передачи во все доступные библиотеки была бы какая-нибудь новая, интересная, но в то же время и достаточно простая теория. Подтвердить или опровергнуть которую получилось бы разве что у богов. А лучше у демиургов. Но вот как раз в теории-то архимаг был подкован не очень хорошо. Ну во всяком случае, по сравнению с титулованными болтунами, верховодящими в гильдии.

Добро бы его секреты попали только к жителям родного Западного леса, тогда бы Келеэль как-нибудь потерпел бы нападки. Не впервой. Но ведь и эти болваны из Древнего доберутся до знаний, к которым их и на полет стрелы подпускать нельзя!

Всего эльфийских лесов в мире Фредлонд было два. Западный и Древний, называемый также Восточным. Последний был расположен на востоке самого большого континента в огромной скальной долине, которую, по легенде, воздвиг специально для народа перворожденных какой-то уже всеми позабытый бог. Учитывая, что данное деяние больше подошло бы представителю гномьего пантеона, верили в эту чушь немногие. Но как бы то ни было, Древний лес был самой старой цитаделью народа перворожденных на сегодняшний день. И самой неприступной. И самой консервативной! Царящие там порядки архимаг мог обозвать исключительно одним словом: идиотизм! Обозвать мог, изменить нет. Кастовая система, которая действовала в этом государстве, была тесно переплетена с религиозным догматизмом. И родись в семье, не принадлежащей к аристократии, хоть новое воплощение бога разума, занять какой-нибудь пост ему не было бы никакой возможности. Естественно, у власти оказались эльфы, чьи качества были далеки от тех, которые нужны для заботы о процветании народа. Но спесивые фанатики понимать этого не желали и иногда даже пытались облагодетельствовать остальной мир своим присутствием. Военным. Все низшие расы они или уничтожали, или превращали в рабов. Они не понимали, что, если осмелятся вылезти из укрепленных тысячелетней магией твердынь, короткоживущие народы их просто перебьют, не считаясь с потерями. Парочку таких попыток архимаг инкогнито сорвал. И еще о трех предупредил кого надо.

С другими расами жители Древнего леса почти не контактировали. А не было точек соприкосновений. Дальше торговых постов путешественников не пускали, а внутрь леса, если кто из представителей других народов и попадал, так обратно не выходил. Исключений не делали.

Неудивительно, что от такой жизни около десяти тысяч лет назад сбежали несколько семей. Вообще-то бежали они после неудачного дворцового переворота и, улыбнись им удача, вряд ли стали бы что-то менять. Но, увы, предкам Келеэля пришлось спешно улепетывать от соплеменников и обустраиваться на новом месте среди других рас. Кто сумел – приспособились и изменились. Стали более лояльными и терпеливыми. Кто нет – потихоньку исчезли. Потомки выживших и составили Западный лес. Примерно через тысячу с небольшим лет между двумя эльфийскими государствами завязались дипломатические отношения. С годами они крепли. И теперь, если гильдия Западного леса получит в свое распоряжение знания архимага, то обязана будет поделиться ими с коллегами из Древнего. А то, что эти напыщенные болваны, воспользовавшись новыми данными, могут попытаться перекроить мир под себя, никого, кроме архимага, кажется, не волновало. Но он-то отлично понимал возможные последствия. И во что бы то ни стало хотел их избежать. Да и на такое дело, как уничтожение старого волшебника, сорвавшего несколько раз их планы, правящие власти Древнего леса могли послать не команду профессионалов, а маленькую армию. А Келеэль все-таки одиночка. И итог такого противостояния заранее предрешен.

Даже наблюдение за группкой своих подопечных архимаг временно приостановил. В конце концов, есть ведь и записывающие артефакты, которые сохранят для него все происходящее в далекой пустыне ничуть не хуже, чем собственная память.

К счастью, некоторые наработки Келеэля в артефакторике и боевой магии вполне можно было повторить с помощью традиционной светлой магии, которой раса эльфов отдавала предпочтение. Вот только надо было провести некоторые расчеты и вывести пару формул… и так запрятать исходные данные, чтобы было неясно, что в заклятиях: к примеру, вместо особым образом зачарованной воды (схема нужного ритуала обещала занять целый свиток) первоначально предполагалось использовать кровь.

Архимаг в который раз попытался вывести заковыристую формулу, но запутался в коэффициентах. Пятитысячелетнему волшебнику терпения было не занимать. Тогда, когда ему это было нужно. А сейчас его заставляли делать эту работу. Может быть, затей он подобное по собственной инициативе, то справился бы куда быстрее. Но дни бессмысленной писанины, к которой его принуждали, чародею не нравились.

– Хватит, – буркнул он, отложив в сторону так и не законченные расчеты. А не то точно сорвусь, и придется снова делать ремонт кабинета. Лучше уж в академию съезжу. Давненько я там не бывал, если о том, чем закончились мои предыдущие лекции, уже забыли. Лет пятьсот тамошние студенты были избавлены от моего общества, если не ошибаюсь в датах. Пора стряхнуть пыль со стен этого учреждения. И с гильдейских магов тоже. Отправиться к академии порталом? Нет, это как-то слишком обыденно. Лучше проедусь-ка я до нее верхом. Заодно и посмотрю, на что теперь похож Западный лес, а то в связи с полученными от воздушника сведениями стоит, пожалуй, освежить память. К тому же пока доеду, пара вакансий уже должна появиться… Ах да! Не забыть предъявить к оплате гильдейцам счет за потраченные по пути деньги. Мелочь, конечно, но мне будет приятно облегчить им кошелек…

Сборы архимага были не очень долгими. А зачем ему, собственно, собираться, если вернуться домой в случае чего можно секунд этак за сорок? В качестве средства передвижения он выбрал обычную лошадь. Ничего экзотического вроде верхового демона или поднятого умертвия кобылы пока ему не было нужно. Может, на обратном пути он и решит немного шокировать соплеменников. Кто знает? А пока можно достать захваченный с собой записывающий кристалл и посмотреть, как же эти дни провели объекты его эксперимента.

– Море, море, мир бездонный… глубинный… несолнечный, – тянул песню эльф, прочно сидящий на панцире скорпиона. Зарифмовать слова и составить их в песню так, чтобы сохранился смысл, у него не получалось. Или получалось плохо, что, впрочем, одно и то же. Палящее солнце пустыни, судя по всему, его не слишком беспокоило. От жарких лучей и прочих жизненных невзгод перворожденного надежно прикрывала конструкция из двух больших щитов, прикрепленных к панцирю гигантского насекомого. Сейчас всадник вместо того, чтобы, как и полагается дозору, идти чуть впереди основной группы, тащился с левого бока от повозки. Второй дозорный, вернее, дозорная, тряслась на спине своего варана с другого бока. Чтобы пыль в лицо не летела.

– Мих, брось в него чем-нибудь, – с мольбой в голосе простонала эльфийка, сидящая в повозке, – сил уже нет слушать про море! И вообще Рустам поет хуже, чем… чем… хуже всех поет! Если бы он пытался своим противным голосом, отстойной музыкой и омерзительным репертуаром заработать на жизнь, то умер бы в жутких муках голодной смертью!

Келеэль, немного подумав, с ней не согласился. Встречались ему и более безголосые певцы. Некоторые из них были даже вполне успешны в жизни. Видимо, в том мире, откуда он призвал этих эльфов, были более хорошие барды. Или песни действительно были подобраны слишком неудачно. Каждая вторая про море, реку или воду. Не лучшие мотивы для тех, кто вот уже десять дней мотается по пустыне. Хотя остальные эльфы не очень-то возражали. Они были заняты. Спали под навесом из листьев пальм, который соорудили над повозкой после первого же пустынного вояжа. Тряска и дневная жара им нисколько не мешали. Простейшие сонные чары шаман с помощью подброшенного учебника, видимо, освоил. Или знал раньше. А может, догадался попросить гипнурга о помощи? Нет, вроде бы не догадался. Если бы он понял, что за сокровище ему досталось, то вместо того, чтобы впустую рыскать по пустыне, эти восемь вынужденных переселенцев сейчас стремительно получали бы знания и навыки, хранящиеся в глубинах разума туманника. Сам шаман, кстати, вроде бы не спал. Скорее просто сидел с закрытыми глазами, раз не замедлил с ответом.

– Чем, Шура? Вяленой рыбиной уже пробовал.

– И что? – спросила эльфийка, скорчив скептическую мину. Судя по всему, путешествие ей не нравилось. Еще бы. Жарко, приходится экономить пищу и воду, за время странствий прекрасное лицо черноволосой девушки несколько облупилось под лучами безжалостного солнца, даже роскошные черные волосы, казалось, потускнели.

– Помнишь, он три минуты молчал? Пережевывал.

– Тогда возьми что-нибудь другое, более тяжелое и несъедобное! – в гневе пробурчала она.

– Да ладно вам, – вступилась за друга Викаэль, поравнявшаяся ради такого дела с повозкой, – каждый развлекается как может. Мы все-таки не евреи, чтобы сорок лет ползать по пустыне. Мих, а Мих, сколько нам еще придется в оазис возвращаться несолоно хлебавши? Двух туров туда и обратно мне хватило за глаза!

– Сколько надо, столько и будем. Как половина припасов остается, значит, пора идти на дозаправку. Будь мы хоть трижды эльфами, без воды нам не выжить, а без еды потеряем животных.

– Ну можно же как-то добыть воду в пустыне? Росу там собирать…

– Чтобы собрать росы на восемь ушастых морд, привыкших к пусть и минимальному, но комфорту, нам придется сначала переехать в местность с густыми туманами. Можно было бы, конечно, попробовать поймать еще парочку-троечку скорпионов и загрузить их по самое не могу, но эти твари каким-то образом чуют, что с нами лучше не связываться, и не приближаются на расстояние, достаточное, чтобы Мозг мог до них дотянуться.

– На недельку, до второго… – затянул новую песню бард-самоучка, видимо отчаявшись подобрать достойные рифмы в предыдущей.

– Мих, дай мне рыбу.

Требовательный голос, конвульсивно сжимающаяся рука и горящие глаза черноволосой девушки явно свидетельствовали о том, что использовать ее по назначению, то есть съесть, она не собирается. Кажется, помимо прекрасной фигуры данная эльфийка обладала и тяжелым характером, главной отрицательной чертой которого была вспыльчивость.

– Шура, наши запасы ограниченны, а эти шестиногие проглоты кушать любят много и хорошо. Плюс змейки тоже без пищи сидеть не желают.

– Тогда дай мне еще что-нибудь! – В гневе эльфийка хорошела на глазах, что было видно даже сквозь пыль пустыни. То ли шаману понравился такой ее вид, то ли лень было шевелиться, но действию он предпочел слова и продолжил спор.

– А ничего другого, что можно было бы не бояться потерять, у нас нет.

– Полено возьми!

– Дров у нас тоже немного, – качнув головой и немного подумав, решил Михаэль. – В оазисе уже трети пальм как не бывало, дальше его уродовать нельзя.

– Но присобачить к повозке этот долбаный тент и те тупые оси это вам не помешало!

– Тент нужен, чтобы пассажиры не страдали от солнца, а оси – это наше ноу-хау, чтобы скорпионша могла повозку не только тащить за собой, но и толкать при необходимости впереди себя. Тогда в бою ее будет чуть труднее пристрелить.

– Да чтоб тебя! Найдешь тысячу и одну причину, чтобы не шевелиться лишний раз, лентяй шаманистый! Хватит меня игнорировать!

Кажется, эльфийка привыкла к скандалам и даже находила в них какое-то удовольствие. Красивым девушкам всегда свойственна толика стервозности, и чем они красивее, тем больше яда в их душе. Но вот ее собеседник такими чертами характера явно не обладал.

– Шура, будь паинькой, – тихим голосом попросил Михаэль, – не нервируй меня!

Рык, изданный шаманом, заставил подскочить всех спящих разом, а варан вместе со своей всадницей попытался закопаться в песок.

«Заклятие громкого голоса, плюс умение управлять интонацией, плюс какой-то ну очень дилетантский вариант насылания страха, – сообразил Келеэль. – А что, неплохо получилось, по отдельности – мелочь, а в сумме – вполне рабочая комбинация. Надо бы запомнить и передать в гильдию, авось какому первокурснику пригодится».

Злополучная возница, на которую пришлась основная мощь звукового удара, кувыркнулась с борта повозки и лишь чудом не попала под полозья. То ли остальные спали прямо в броне и с оружием в руках, то ли сумели превзойти свой собственный результат, достигнутый при знакомстве с песчаным скорпионом, но спустя какой-то миг к трем дозорным присоединились еще четверо до зубов вооруженных эльфов. Каким чудом они не порезали друг друга спросонья, ведомо только великим звездам.

– Кто? Где? – машинально спросила Викаэль, отплевываясь от песка и натягивая лук.

– Ты еще «когда?» спроси для полного комплекта. Учебная тревога была, – буркнул шаман и на всякий случай взял лежащий рядом с ним щит.

– А где монстр? – спросил кто-то.

– Какой? – попытался уйти от опасной темы шаман.

– Который ревел. Громко так, прямо как паровоз.

– Перед вами в повозке сидит, – зло бросила Шура, умудрившаяся наконец догнать повозку.

Взгляды разбуженных и очень недовольных этим фактом эльфов скрестились на Михаэле. Ничего хорошего они ему не сулили. В последовавшей за этим короткой стычке шаман был простимулирован на соблюдение тишины, покоя и мира во всем мире, а также посажен на место Шуры. Ну и, конечно, ему пришлось снова создавать сонные чары. Успешной была только каждая третья попытка, из чего Келеэль сделал вывод, что это заклинание раньше не было ему известно и появилось в его арсенале только после прочтения учебника. Некоторое время после этого все было тихо. Процессия медленно двигалась по барханам до тех пор, пока Михаэль снова не применил магию звука.

– Рота, подъем! – проревел он. На этот раз он ограничился лишь усилением голоса, поэтому переполоха удалось избежать. Но тем не менее взгляды, которые бросали на него эльфы, были далеки от радостных.

– Я разбудил вас, господа, чтобы сообщить преприятнейшее известие, – моментально выдал шаман, – мы не одиноки в этой пустыне!

– С чего ты взял? – ласково спросила его Лика, покачивая в руке первое, что попалось ей под руку. Это был кузнечный молот, с которым не так давно охотились на тушканчика. Судя по всему, если бы ответ ее не устроил, то роль новой дичи пришлось бы исполнять ее парню.

– Обратите внимание на череп метрах в трехстах к юго-востоку от нас, – гордо выпятив грудь и игнорируя недружественные взгляды, патетически провозгласил Михаэль. – Да, тот, который рядом с остатками костяка. Он очень заметно белеет на фоне барханов. Я могу ошибаться, но, по-моему, это конский. И это первая подобная находка за все наши экспедиции.

Находка моментально заставила эльфов потерять интерес к шаману, и они сосредоточили свое внимание на останках животного. Архимаг, приглядевшись, согласился с шаманом. Череп действительно конский. Да и все остальное тоже.

– Ну череп, – обозрев находку, сказал наконец Азриэль, на этот раз все же сменивший доспехи на накидку, – и что нам это дает? Кости могут быть хоть столетней давности, на такой жаре они не сгниют.

– Лошадь – это не верблюд, – возразил ему шаман, благодаря своей наблюдательности спасшийся от пары-тройки дружеских тумаков, – она пьет много и часто. А раз она пила, то были те, кто ее поил. Был хозяин. А в одиночку по пустыням не шляются. Был караван. Значит, мы стоим на караванной тропе.

– А толку нам с того? – не бросил своих скептических настроений Азриэль. – Вдруг этот караван здесь еще год не появится?

– Караванных маршрутов обычно немного, они обязательно должны пролегать между точками, где можно добыть воду и передохнуть, – пробормотала Настя, задумчиво почесывая висок. – Значит, где-то неподалеку есть оазис, колодец, а то и, чем черт не шутит, какое-нибудь поселение.

– Ну и как мы будем его искать, – с сомнением в голосе спросила подругу Викаэль, – бродить кругами, как ежики?

– Ну зачем же? – сделал таинственное лицо Михаэль и, дождавшись, пока на нем скрестятся любопытные взгляды, перевернул одну из находящихся в повозке корзин за борт. – Бродить будут они!

И целая куча маленьких тушканчиков бросилась врассыпную.

– Все эти прелестные животные обработаны Мозгом и будут нам какими-никакими, но разведчиками. Я пробовал подрядить к этому делу насекомых, но они слишком тупы и такую сложную команду, как найти следы цивилизации, просто не понимают. А мы сейчас оставим нашим мохнатым друзьям воды и пищи, а сами вернемся за новой порцией припасов в оазис.

– А я думал, это ты живые консервы прихватил, – флегматично бросил Серый и, поймав ошеломленные взгляды, добавил: – Для скорпионов или змей, естественно, не для нас. Хотя с голодухи и не такое стрескаешь, помню: был я в детстве в пионерлагере, так мы там сусликов жарили, так вот по вкусу похожи они…

На него зашикали. То ли не хотели слушать историю, то ли не любили сусликов.

– А птиц ты не пробовал с помощью этой ванночки из кунсткамеры зачаровать? – спросила Викаэль. – Куда быстрее было бы искать что-нибудь с их помощью. Все-таки воздушная разведка имеет кучу преимуществ.

– Пытался. Но птиц в радиусе досягаемости Мозга нет, только какой-то стервятник все время вьется. Да он еще, зараза, кажется, обладает иммунитетом к воздействию нашего сверхразума.

«Конечно, обладает, – согласился с ним архимаг, – чтобы мое творение мне же и мешало? Такого быть не может».

Следующие дней пять он просмотрел в убыстренном режиме. Ничего интересного не было. Долгая дорога назад в оазис, заготовка рыбы и воды, день передышки, дорога обратно к месту стоянки.

– Блин, Михаэль, тебе не кажется, что их было больше? – осведомилась Ликаэль, оглядев порядком поредевшее пушистое воинство.

– Кажется. Наверное, кого-то из них съели местные хищники, а кто-то не вернулся. Подожди минутку, сейчас Мозг поищет в их памяти что-нибудь нам полезное.

– Найдена интересующая вас информация, – спустя какое-то время выдал гипнург, – идет обработка.

– А что конкретно? Надеюсь, не еще один лошадиный скелет, зачем он нам нужен? Может, всадник погибшего скакуна нашелся? – спросил Серый. – При нем обязательно должно быть что-нибудь ценное!

– Нет. Найден караван.

Караван был не слишком большим. Всего-то десятка два верблюдов с поклажей, две повозки, влекомые тройкой тяжеловозов каждая, да еще пяток коней с гарцующими на них всадниками. Сколько дней они уже путешествовали по пустыне, архимаг не знал. Верблюды, кони и люди не выглядели чересчур уж измотанными. Большинство из купцов были людьми, хотя в самом нарядном и толстом из них явно угадывалась большая порция гномьей крови, да парочка из охранников могла похвастаться примесью иных рас. Все было совершенно обычно в этом караване, все шло как положено, и никто из находящихся в нем не мог ожидать чего-то более страшного, чем нападение разбойников, а их бы нашлось чем встретить. Но спокойствие и неторопливость мерного хода пустынных торговцев была нарушена.

Вылетевшего из-за дюны песчаного скорпиона охранники тылового дозора встретили десятком стрел. Гигантский монстр на легонькие палочки с металлическими наконечниками, отлетевшие от его панциря, внимания не обратил, а его всадник оказался прикрыт доспехами. Пока караванщики соображали, откуда у жуткого монстра может взяться наездник, показались еще два непонятных объекта. Первым был гигантский варан, тоже оказавшийся ездовым. А второй – настоящая передвижная крепость. На караван шел песчаный корабль! И воины на его борту уже натягивали луки. Но самым страшным было не это! Все они принадлежали к далекому северному народу ушастых лесовиков, о меткости которых ходили легенды. На таком расстоянии любой из эльфов мог бы положить половину каравана раньше, чем до него доскачут первые из всадников.

– Сдаемся! – громко закричал полугном, оказавшийся, видимо, главой каравана. Кричал он, правда, не на всеобщем, а на одном из языков царства Эрсии. Келеэль не приказывал гипнургу закладывать знание этого языка в воскрешенную его магией молодежь. Да и сомнительно, чтобы тот его знал.

Эльфы на его крик не прореагировали, потому как не поняли. Всадница на варане сделала выстрел. Воткнувшуюся в землю рядом с его повозкой стрелу толстый караванщик воспринял как последнее предупреждение. Поверить, что с такой дистанции эльф может промахнуться, он не мог. Келеэль, впрочем, тоже. Но факты в виде торчащего из песка древка упорно доказывали обратное. Тем временем Азриэль на своем шестиногом скакуне уже достиг первых двух всадников, кинувшихся на гигантское насекомое с закованным в доспехи эльфом на спине и решивших с копьями наперевес поразить монстра. Они успели нанести лишь один удар на двоих, пришедшийся в щит Азриэля, прежде чем были сметены. Своим коротковатым для верховой сшибки топором наездник ни в кого не попал, но это ему и не надо было. Скорпион просто смял бронированной грудью первого противника, успев вспороть ему плечо своими жвалами, а второго достал клешнями. Разорванная почти напополам туша лошади упала на песок. Ее хозяин отделался, кажется, переломами и стремительно появляющейся сединой.

– Бросить оружие, – завопил полугном, – я сказал бросить! Сдаемся!

Караванщики выкинули свои мечи, луки, копья и сабли. Самые впечатлительные при виде окровавленных клешней и челюстей монстра, приблизившегося вплотную, начали исторгать содержимое своих желудков. Примерно треть эльфов составила им компанию. Остальные либо постыдно зажмурились, либо внезапно решили сменить окраску на бледно-зеленую. Даже шаман, хранивший на лице маску каменного изваяния, зажал себе нос, когда повозка поравнялась с останками лошади.

«Ну а чего вы ожидали, – хмыкнул архимаг, ерзая в успевшем ему надоесть седле, – это ж вам не картинки из хроник, где все чистенько и героически. И даже не война домов, где противник обычно почти целеньким остается лежать на земле, а раненых лечат. Это жизнь в людских землях! И пахнет она цветочками, только если их специально сажать».

– Приветствую в-высокородных, – заикаясь, начал речь полугном, когда песчаный корабль приблизился вплотную.

Говорил он по-прежнему на языке жителей Эрсийского царства, в котором, собственно говоря, и находилась пустыня Тун. И которое почти целиком из одной этой пустыни и состояло. Естественно, его не поняли.

– Чего лопочет этот курдюк? – спросила Ликаэль, сменившая так и не выстреливший лук на легкий одноручный меч. Повторить фразу на всеобщем она почему-то не догадалась.

Караванщик ее тоже не понял. Он не знал эльфийского, даже самого распространенного диалекта, на котором говорили восемь путешественников с того момента, как очнулись в жилище архимага. Оно и понятно. Пустыня, в которую забросил всю эту компанию архимаг, находилась и от Западного, и от Восточного лесов на довольно приличном расстоянии. Для жителей этой местности эльфы были такими же полумифическими персонажами, как для какого-нибудь жителя севера чернокожие люди. Есть-то они есть. И опытные старики или ветераны дальних походов даже знают, как они выглядят. Но самим встречаться, а уж тем более знать привычки, повадки и язык не приходилось. Но тот факт, что девушка заговорила с человеком не на всеобщем, насторожил Келеэля. Старый волшебник еще ни разу не слышал, чтобы кто-то из молодых эльфов пользовался универсальным языком. А если что-то пошло не так и они его так и не узнали?

Лихорадочные поиски переводчика среди караванщиков закончились тем, что к полугному вытолкнули щупловатого подростка, который больше походил на жителя центральной части материка, чем на обитателя пустынь. На ломаном эльфийском, запинаясь и совершая чудовищные ошибки в построении фраз, тот поинтересовался, понимают ли его высокородные.

– С трудом, – буркнул шаман, – лучше прекратите коверкать язык и скажите, что вам надо.

Келеэль с радостью отметил, что хотя бы Михаэль разобрался с вложенными в его голову знаниями. Если бы воскрешенные им эльфы не смогли освоить всеобщий… эксперимент пришлось бы прекратить в связи со скорой гибелью его участников.

– Нам надо? – тут же залопотал полугном, проворно задвигая мальчишку в глубь строя караванщиков. – Нам ничего не надо! Я лишь хотел осведомиться, о сиятельнейший, позволено ли нам будет сохранить свои жизни и какой выкуп стребуете вы с наших родственников?

Естественно, преуспевающему торговцу не знать всеобщий было… было… ну Келеэль за свою долгую жизнь таких не видел. Ни разу.

– Мы напали? – поразился Михаэль. – Да это вы, стоило лишь нам приблизиться, едва не истыкали стрелами передовой дозор мирных, заплутавших в песках путников!

Полугном оглядел «мирных» эльфов. Взгляд его зацепился за скорпионов, задержался на их клешнях и перешел на оружие. Судя по всему, торговец хотел возразить, что почти десяток перворожденных в бою может быть приравнен почти к сотне обычных смертных, но смолчал. Потому что вспомнил одну простую истину: «Если хочешь жить, не стоит возражать тому, кто держит клинок у твоего горла».

– И что будет дальше? – спросил он, явно прикидывая в уме свои возможности откупиться от неожиданных налетчиков.

– Куда вы направлялись? – спросил шаман, растерянно наблюдающий за тем, как Настя пытается перевязать пострадавшего от клешней скорпиона всадника. Получалось у нее плохо. Воин быстро терял кровь, да и девушка, судя по всему, впервые боролась за жизнь умирающего.

– В славный город Тенелок, о сиятельный. – Караванщик проследил за взглядом эльфа и заметно успокоился. Судя по всему, он решил, что если уж победители перевязывают раненых, то убивать целых и невредимых пленников они точно не собираются.

– Там эльфийского анклава нет? – не отрывая взгляда от не слишком-то приятного зрелища, продолжал расспросы Михаэль.

– Увы, о перворожденный, наша земля слишком скудна, чтобы дети звезд… – снова начал беспокоиться торговец, перейдя на любимое жителями юга многословие.

– Стоп, – прервал поток его словоизлияний шаман. – Понял. А где ближайший? Где в этой пустыне вообще эльфов найти можно?

– В столице царства, городе Торезм, есть небольшая община ваших соплеменников, о могущественный, – осторожно начал отвечать полугном, тщательно подбирая слова и внимательно следя за реакцией собеседника. – Это несколько не по пути моему каравану…

– Нам туда и не надо, – кивнул ему эльф, придавая лицу холодное и бесстрастное выражение, которое всегда служило визитной карточкой перворожденных, – нам лучше бы в противоположную сторону. Твой Тенелок под это определение подходит?

– Почти, о сиятельнейший.

– Ну вот и идите туда же, а мы пойдем вместе с вами.

– Но у нас не хватит воды … – осторожно прощупал почву караванщик, все еще надеясь отделаться от таких необычных попутчиков.

– Мы поделимся, – пожал плечами Михаэль с холодной маской безразличия на лице, – воды у нас много.

– Тогда я могу успокоить своих людей? – смирился с неизбежным торговец.

– Разумеется.

Увеличившийся в размере караван медленно полз по направлению к одному из городов царства Эрсии. В повозке эльфов кипела нешуточная баталия.

– Он умер, Мих! Ты понимаешь, он умер! Мы его убили!

Настя сидела на борту повозки и лихорадочно тряслась. Глаза девушки бегали из стороны в сторону, а речь была невнятна. В общем, эльфийка была в истерике.

– Убили, – со вздохом согласился шаман, – я это понимаю.

– Ты? Ты понимаешь?!

«Впервые увидела смерть, – решил Келеэль, – точнее, насильственную смерть, а не тихое угасание».

– Прекрасно понимаю, – вздохнул Михаэль, – но что я могу поделать? Мне и сказать-то нечего, кроме всем известного: «Не мы такие, жизнь такая». К тому же если бы тот кавалерист не кинулся на Рустама с копьем, то жил бы себе припеваючи.

– Но мы его убили! Мы! Понимаешь! Зачем! Зачем мы, как только людей увидели, за оружие схватились?!

– Понимаю. Но… ты тоже пойми, Насть, мы не дома, где жизнь и здоровье охраняла милиция. Да и она охраняла, прямо скажем, не лучшим образом. Просто наш город был тихим и спокойным местом, где страшнее какой-нибудь дорожной аварии или убийства по пьяни ничего не происходило. А здесь все не так. Здесь мы, Насть, ходячие ресурсы, которые все будут стремиться использовать для собственного блага. Вот если бы мы встретились с этими караванщиками, раскрыв объятия, что бы они подумали? Ой, какие гости к нам пожаловали! А зачем вам оружие, доспехи и деньги? Нам самим оно пригодится куда больше… Да и сами себе вы не нужны, так ведь, раз безропотно блеете, как стадо баранов? Вот у нас для вас колодки хорошие припасены. Тяжелые, правда, но ничего, рынок рабов есть в ближайшем городе, там вам полегче ошейнички наденут.

– С чего ты взял?

– С того, что вероятность таких событий существовала. И чтобы этого не произошло, надо было сразу показать оружие.

– Мы и показали! И убили!

– И правильно сделали. Они тоже стрельбу начали раньше, чем сообразили, в кого целятся. У Азриэля от их стрелы на шлеме царапина появилась, попроси, он тебе покажет. А ведь мы им и слова плохого не сказали, а они его сразу продырявить попытались.

– Но… но это… – У эльфийки не было слов.

– Это реальность, Насть, – вздохнула Ликаэль, приобняв подругу за плечи. – И нам здесь жить. Вот тебе чая заварила, этот колдунишка ленивый уверяет, что он туда успокоительных травок намешал, выпьешь? Да пей, пей.

– Кошмар, – сказала эльфийка шаману, дождавшись, пока девушка заснет, и в ответ на его вопрошающий взгляд разъяснила: – Это я и о ее реакции, и о ситуации в целом… Кстати, чем ты ее напоил?

– Да, реальность и сказка сильно отличаются, – согласился с ней Михаэль, – меня самого эта стычка напугала. Не волнуйся, просто взял снотворное из того вороха трав в аптечке, колдовать не стал, из-за мандража напутать чего-нибудь мог.

– Так ты тоже себя неуютно чувствуешь?

– Угу. У меня же нет за плечами армии, как у Азриэля, а он один из нас имеет хоть какое-то представление об ужасах боя.

– Ему она тоже не очень помогла, наверняка Рустам за этот бой страху натерпелся больше, чем за всю предыдущую жизнь. У нас там чему учат? Ходить красиво на парадах, траву красить, загородные дворцы генералам строить… оружие в руки дают только лишь по праздникам, а все психологические тренировки сводятся к умению выдержать дедовщину и не перестрелять сослуживцев.

– Ну не скажи, сейчас ситуация вроде исправляется.

– Она со времен Ивана Грозного исправляется, – фыркнула девушка, – да толку нет. Наши войска лучше всех остальных в мире просто потому, что у них разница между выживанием на войне и жизнью в казарме минимальна.

– Ладно, – в знак примирения поднял руки шаман, – пропустим проблемы отечественных вооруженных сил, но почему ты считаешь, что Рустам к бою не приспособлен? Мы же его уже лет пять знаем, парень надежнее некуда, хоть былинного богатыря с него пиши, если бы лицо было чуть более славянским.

– А он когда своего скорпиона от крови отчищал, расстался не то что с завтраком, но даже со вчерашним обедом.

– Ну это не страх, это просто брезгливость. Говорят, к этому довольно быстро привыкают. Раза эдак с десятого.

В своем передвижном шатре глава каравана негромко спросил командира охраны, бывшего его старым знакомым и знавшего, пожалуй, об обстановке в окружающем мире намного больше его самого.

– А в эльфийских лесах последнее время какие-нибудь волнения были? Может быть, война или смена правящего дома?

– Нет, вроде бы все у них тихо.

– Странно, может, мы просто не слышали? – озадачился караванщик. – Иначе с чего эти ушастые так драпанули из своих родных пущ? А что драпанули – ясно, иначе почему не хотят видеть сородичей?

– Чтобы через полконтинента пробежать и у нас в пустыне заблудиться, это основательная причина у них должна была быть, – начал рассуждать начальник охраны. – От чужих так не бегают, только от своих. Видать, эти решили опередить события. Ты их лица видел? Никого старше двухсот точно нет, молодежь по меркам долгоживущих. Такие самые слабые, но и самые сообразительные, не успели закостенеть еще. Не иначе заранее драпают от какой-нибудь большой беды.

– Верно, верно… – покивал торговец. – И еще знаешь что?

– Что?

– Гарью от них несет. Магической гарью от большого пожара. Запах старый, слабый, не меньше луны прошло с того пожара, но все равно если внимательно принюхаться, то можно учуять.

– А ты уверен? – переспросил охранник.

– Спрашиваешь! Мой папаша кроме устойчивости к выпивке и любви к драгоценностям наградил меня еще и своим чутким носом, с помощью которого так удобно ориентироваться во тьме подгорных пещер… На свету этот навык, конечно, не сильно востребован, но обоняние у меня все же получше человеческого.

Так ты думаешь, у эльфов скоро будет междоусобная война? – немного подумав, задал еще один вопрос охранник.

– Будет, – кивнул старому приятелю полугном.

«Обязательно будет, – мысленно согласился с ним Келеэль, – вот только не у эльфов, а у гильдии. Уж я постараюсь!»

Глава 6

Прибывший в столицу Западного леса архимаг был очень занят. Он всерьез подумывал о том, как внедрить в эльфийскую гильдию магов одно очень занятное новшество, подсмотренное им в людских государствах. А именно сжигать кое-какие книги вместе с авторами. Дров бы на такое дело Келеэль не пожалел, даже если бы ему пришлось пустить на это дело половину деревьев из собственных земель. Хотя зачем ему, владеющему стихией огня, дрова? Вполне справится и сам. И даже попытается получить удовольствие от процесса медленного поджаривания. Упомянутые авторы вели неспешную беседу в четырех метрах от него и пока не подозревали о своей грядущей участи. Солидные и уважаемые эльфы. Все как один высокородные, в чьих жилах течет кровь многих поколений аристократов. Все – волшебники на высоких постах. Архимагу на то, чтобы превратить эти ошибки Великого леса в пыль, прах или пепел, потребовалось бы чуть больше минуты. Останавливало эльфа только то, что сидели они все на обзорной лекции, посвященной географии мира. И соответственно кроме полноправных магов находились здесь и ученики академии. Причем почти все.

Нет, поначалу Келеэлю идея занятия, где кроме студентов будет и преподавательский состав, понравилась. Тем более что читать материал должен был ректор, являвшийся, по мнению старого мага, талантливым оратором и весьма умным эльфом. Когда архимаг получил приглашение присутствовать на ней, то очень обрадовался. Надо же ему было потихоньку вникать в дела леса, которые он, признаться, за последнее тысячелетие несколько упустил из вида. Сейчас волшебник с ужасом осознавал, какую ошибку он допустил. Не привлеки молодой маг его внимания к родному народу, еще каких-то лет двести-триста – и осталось бы только устраивать новый раскол расы. А так, глядишь, и обойдется. Может быть. Если очень повезет. Во всяком случае, симптомы болезни показывают, что пациент скорее мертв, чем жив. Но некромантию Келеэль знает достаточно хорошо, чтобы попытаться что-то сделать.

Предмет, вызвавший в пятитысячелетнем волшебнике такую бурю эмоций, скромно лежал перед ним на столе. Это была книга. И материал в ней был дан превосходно. Доступно, легким и понятным языком, с тщательными инструкциями, понять которые мог любой грамотный маг и большинство учеников. Даже иллюстрации были. Вот только содержание этого труда едва не заставило древнего эльфа наплевать на законы и устроить магическую дуэль, а вернее, массовое убийство, здесь и сейчас. Книга была посвящена начальным дисциплинам: методам входа в транс, медитации, концентрации. С упором на использование препаратов с содержанием наркотиков. Почти половина массивного фолианта была посвящена способам изготовления дурманных зелий и «правильного» распорядка жизни при условии их регулярного применения. С ними ускорялся и упрощался процесс обучения, да и мощь выпускников повышалась. Но если так активно применять стимуляторы, как советовали авторы, с самых первых дней учебы… Получалось, что молодой маг, покинувший стены академии, без этой отравы уже не сможет полноценно существовать и чаровать. Да и с ней сможет вряд ли, потому как с одурманенной головой не то что о высшей магии, даже о мало-мальски сложной придется забыть. Архимаг признавал, что многие вещества могут увеличить как душевные, так и физические силы. Сделать выпускника более живучим, повысить реакцию и объем резерва, да даже стимулировать память и соответственно ускорить повышение мастерства. У чародеев всегда с собой имелась пара-тройка фиалов, способных помочь в тяжелой битве или сложном ритуале. Но рекомендовать наркотики студентам?! Включать теорию их применения в обязательную программу?! Да цвет эльфийской молодежи перемрет в течение двухсот-трехсот лет!

Как сказал волшебник, подавший Келеэлю этот труд, данная бомба замедленного действия должна будет стать обязательной к изучению уже у следующего потока. На вопрос архимага, кто это написал, этот идиот назвал себя и еще нескольких членов ученого совета. И еще попросил дать на книгу рецензию. Что ж, Келеэль ее напишет. И даже высечет на его надгробном камне.

Наставник по географии, ненадолго сменивший ректора, начал свою речь издалека, с общего описания мира, сравнивая его с легендарной обителью перворожденных, откуда когда-то и пришел народ эльфов, расселившийся по многим мирам. Если верить разошедшемуся не на шутку ученому, то Фредлонд проигрывал прародине по всем статьям. Непонятным в его речи было только одно: с чего же перворожденные покинули такое удобное жилище, отправившись куда-то еще.

– И чего лить воду? – вздохнул Келеэль, слегка отвлекшись от неприятных дум. – Мир у нас в общем-то нормальный… Три континента – Мадул, Остра и Дертег, много островов, леса занимают почти всю территорию, кроме пустынь… Название, ставшее общеупотребительным, вот правда подкачало… Хотя кто сейчас помнит, что Фредлонд на древнедраконьем означает «яйцо»?

Тем временем вещавший с трибуны ректор, вновь взявший слово, подошел в своей речи к описанию Эрсийского царства, расположенного в самой большой пустыне на континенте. А также к рассказу об истории государства. Архимаг слова ректора пропускал мимо ушей, сосредоточившись на своих собственных воспоминаниях об этом клочке земли, где сейчас пребывали воскрешенные им эльфы. Последние материалы о ходе эксперимента он получил от своего летающего соглядатая сегодня утром.

«Велик и славен город Торезм, столица царства Эрсии! – гласит первая строчка гимна этой страны. – Велик и славен!» Келеэль под этими словами готов был подписаться. Этот город не так уж давно, по меркам архимага, построили гномы Раздельных гор для своих союзников-кочевников, жителей пустынь. Просто так уж решили боги, что этот богатый чудесными алмазами горный хребет проходит через край пустыни и упирается в океан. До тех пор, пока имелись более доступные залежи, подземные рудокопы в такую глушь забираться не желали. Но прекрасные камни имеют свойство заканчиваться. Пещеры под горами велики, но все же не бесконечны, а свой угол каждому хочется. В общем, где-то три тысячи лет назад несколько кланов обратили свое внимание на пустующие земли. Ну не считать же за население пару-тройку деревень в долинах? С людьми-кочевниками, которые составляли подавляющее большинство жителей пустыни, договорились быстро и полюбовно. Вожди разнообразных племен давно имели свой совет и хотели стать цивилизованным народом, да вот только чего-то им не хватало. Подумав сообща, они решили, что не хватало им города. А раз уж гномы искусные строители, то пусть помогут! Раз в год они должны строить улицу для нового города в крупнейшем оазисе. Не меньше чем из десяти двухэтажных домов. И цену назначить за них справедливую, но доступную. А раз в десять лет – дворец или храм для владык царства. А за это им будет дано право беспошлинного проезда через земли пустыни.

Гномы, которым как раз некуда было девать камни из новых шахт, согласились. Да и нужно было местечко поблизости, где можно прогулять заработанные денежки. Строили новый город почти четыре столетия, попутно обогащаясь на алмазах. В казну клана они ведь несли куда больше, чем в появившиеся увеселительные заведения. Правда, как только они завершили очередной дворец, то с удивлением увидели, что населяющие песчаные просторы племена давно перестали быть кочевыми. Да и союзниками тоже. Мигом люди понастроили себе более мелких и куда менее красивых городов, которым до столицы было как тому же гному до дракона, насоздавали законов, насочиняли традиций, навыдумывали торговых пошлин… Ну и как результат – почти тут же поссорились с низкорослыми соседями, которые водили через пустыню свои караваны. А горячие сердца жителей пустынь признают только один вид спора: войну. Ушли гномы из пустынь. Не захотели связываться. Да и алмазы, как оказалось, возить на продажу быстрее морем. Гномов, конечно, пробовали выбить из занятого хребта, но безуспешно. То ли потому, что люди под землей воюют плохо, то ли потому, что гномы крепости строят куда быстрее, чем города.

Велик и славен город Торезм, велик и славен! А вот остальные города Эрсийского царства больше всего подходят под одно-единственное определение – «дыра». В одном из таких поселений и закончил свой путь караван, к которому по дороге присоединилось восемь эльфов.

По прибытии к городу торговцы и путешественники переночевали за его стенами, возведя надежный барьер от бродячих нищих и собак при помощи искусства гипнурга, а утром вошли в Тенелок.

– Ну-с, парень, что ты можешь нам рассказать о городе?

Мальчик, немного знавший эльфийский язык, был приставлен главой каравана к своим нежданным попутчикам то ли как переводчик (что вряд ли, ибо всеобщим владела даже охрана), то ли как шпион. Получалось у него не очень. На девушек, не обременявших себя многочисленными одеяниями, положенными им по статусу, он откровенно засматривался. Шамана, который почти все время проводил за изучением учебника по магии, он побаивался, принимая его за могущественного мага. Ну а остальные на человека особого внимания не обращали и говорили с ним редко. Азриэль и Серый непрестанно тренировались, намереваясь, видимо, лет через пятьдесят дойти до звания мастера меча, а Семен каким-то образом ухитрялся оставаться незаметным даже в маленькой повозке. Поэтому когда Викаэль попробовала на привале расспросить мальчишку о городе, под стенами которого они ночевали, то он охотно стал рассказывать все, что знал. Правда, знал он немного.

– Город Тенелок был основан великим генералом…

– Пофиг историю, дай нам лучше географию, представь, что ты гид.

– Кто?

– Короче, что там есть вообще и что из этого самое интересное.

Парень задумался. Что может заинтересовать долгоживущих, кроме деревьев, малообразованные люди вообще представляют слабо. А леса в городе, видимо, не было.

– Ну… каменный квартал?

– Там что, только камни живут? – попробовала пошутить девушка.

– Нет, – не понял юмора парень, – там дома, сделанные только из камня. Там живут самые богатые люди, там расположены храмы, там дворец градоначальника.

– А остальной город из чего построен? Из дерева?

– Да вы что! Это же безумно дорого! Из глины, конечно.

– Ну вот видишь, мы не знаем самых обычных вещей. Рассказывай все, что знаешь. Где рынки и сколько их. К чему цепляется стража. Какие товары пользуются спросом. Где можно недорого снять комнату или дом. Кого надо бояться в городе.

– Рынок один, и расположен он у внутренней стены в северной части города. Стража… да ни к чему она вроде не цепляется, кроме денег. Про товары лучше у купцов спросите, знаю только, что пряности и украшения дорогие, но это везде так. Вот где переночевать можно, даже не представляю. Мы-то всегда останавливаемся на торговом дворе, но вас туда не пустят, вы не состоите ни в одной из купеческих гильдий.

– Да уж, гид из тебя хреновый. Ладно, народ, давайте расходитесь, скоро все сами увидим.

Первая неприятность ждала эльфов на воротах города.

– Не положено! – уперся пузатый стражник, грозно шевеля пышными усами. – Зверье только в клетках. И оружие спрятать и опечатать всем, кроме благородного сословия.

Михаэль, возглавлявший переговорный процесс, внимательно оглядел солдата и, видимо, остался результатами недоволен.

– Пошли, – скомандовал он остальным, – обойдем город по периметру и войдем через другие ворота. Этим доблестным стражам наши скромные копейки без надобности. Уважаемый Цхалин-ага, где можно вас найти, если нам понадобятся ваши услуги?

– В торговом дворе я пробуду не менее недели, отдыхая от тягот пустыни, – ответил ему торговец, чей караван уже втягивался внутрь города. За время пути он старательно пытался втереться в доверие к влиятельным эльфам и получить с этого выгоду. Что они влиятельные, он уже не сомневался. У него было много аргументов в пользу этого предположения. Келеэлю ход его мыслей представлялся примерно так.

Во-первых, не приручаются же песчаные скорпионы просто так? На такое мало какой волшебник способен. А среди эльфов такой есть. Во-вторых, их снаряжение. Выглядело оно, конечно, неброско, но чтобы торговец да не опознал гномью работу… А работа была именно гномьей, в конце концов Келеэль изначально предполагал, что пользоваться схроном будет либо он сам, либо кто-то из его доверенных слуг. Объекты эксперимента под эту категорию мало подходили, но ведь не выгребать же ради них кладовые, заменяя качественные вещи работы подгорных мастеров на человеческий ширпотреб? Ну а третье и самое главное – их привычки. Каждое утро эльфы умывались. Водой! Вытирались, роняя сверкающие капли на простое полотенце, которому затем просто давали высохнуть. Они не заботились о том, что драгоценная жидкость может кончиться. Просто не придавали этому значения. То ли всегда могли наколдовать еще, то ли прятали в своей повозке целое маленькое озеро, скрытое в одном из кувшинов с помощью их чар. Сори они золотым песком, на жителя пустыни это произвело бы меньшее впечатление. Естественно, об испуге и потерях в охране было забыто. Ведь прежде всего полугном был торговцем, а эта братия по определению должна быть способна извлечь выгоду из всего. А восемь эльфов, покинувших свои леса, потенциально могли быть очень хорошим способом заработка. Артефакты лесного народа, которые путешественники могли продать, – это прибыль. Амулеты, полезные жителям пустыни, которые остроухие захотели бы купить, – это тоже прибыль. Изысканные лакомства или вина, которые все эльфы весьма любят, тоже весьма дороги. Даже если, кроме обрывочной информации, от них ничего не удастся получить, сведения – это тоже ходовой товар.

Что караванщик получил за время совместного путешествия, Келеэль не знал. Но предполагал, что ничего. Во всяком случае, его летающий шпион ни одной сделки так и не зафиксировал. А длинные разговоры, которые вел караванщик с эльфами, походили больше на рассказы ярмарочного сказителя. Публика его слушала, но сама отмалчивалась, лишь изредка подавая скупые поощрительные реплики.

– Но… – попыталась возразить шаману Викаэль с высоты своего варана.

– Я все объясню. Пошли.

Отойдя вдоль стены на некоторое расстояние, процессия остановилась.

– Ну и чего тормозим? – задал вопрос Азриэль. – И почему мы не прошли через те ворота, а премся черт знает куда?

– Подорожная. И скорпионы.

– Что? – не понял эльф и машинально попробовал почесать голову. Вот только про шлем забыл и в результате проскрежетал кольчужной перчаткой по гладкому металлу.

– Стражник, если верить рассказам караванщиков, может нам выдать подорожную. Если захочет. Если мы хорошо попросим. А это какой-никакой, но документ с указанием мест нашего пребывания. Плюс по закону таких зверюшек, как наши, без намордника водить нельзя. А конюшен, где их можно было бы оставить, я что-то не вижу. Клеток у нас нет, да и как везти тогда эти клетки? Значит, придется покупать разрешение на их пребывание в городе.

– Ну и? – переспросил Азриэль, снимая шлем и яростно пытаясь добраться до кожи на голове через сбившиеся в колтун волосы. – Я тоже это слышал. Да ты же вроде бы мешочек с монетами в карман уже положил, чтобы получить справку о том, что мы проплелись через полпустыни по самой оживленной дороге, а не возникли из воздуха одним прекрасным днем. Что тебя остановило?

– Эх ты, – презрительно фыркнул Серый, – а еще срочную в армии проходил. Это ж был вояка до мозга костей, ветеран какой-нибудь пустынной катавасии. Такого на мякине не проведешь, и мзду со всяких ушастых проходимцев он может не взять, а вместо этого учинит какую-нибудь проверку.

– Он? Этот пузан? Да у нас генералы худее него, а они вообще в руках ничего опаснее столового ножа не держали!

– Этот и столовым ножом зарезать мог, – возразил ему Семен, ради такого дела возникший откуда-то из глубин повозки. – Мих, ты заметил, как он на нашего сенсея похож?

– Цвет кожи не тот, лишних тридцать кило веса и глаза не косые. Хотя ауры да, похожи…

– При чем тут ауры, шаман ты наш доморощенный? – возмутился эльф невнимательности друга. – Ты на руки его смотрел? Все в шрамах, костяшки сбитые, а на лице кроме глаз еще и шрам есть. От чего-то тонкого и острого. Рукоять у меча потертая, и висит он не на пузе, а где положено. Движения такие плавные, что аж страшно становится. Да и не такой он толстый. Просто доспехи под одеждой носит.

– Какие доспехи? – удивился Азриэль и даже оглянулся назад, словно пытаясь рассмотреть на обсуждаемом стражнике латы.

– Откуда я знаю? – пожал плечами Семен. – Наверное, что-то вроде броника, хотя под этими простынями и настоящие латы спрятать можно, если сильно постараться. Мих, я так понимаю, ты решил поискать чуть менее бравого вояку?

– Угу, – согласился с ним шаман, – ну не могут же здесь на таком посту стоять одни лишь честные люди? Должна найтись и какая-нибудь крыса канцелярская.

– А если могут?

Михаэль в ответ скорчил такую гримасу, что все вопросы отпали сами собой. На вторых воротах им повезло. Стражник, не менее толстый, но уж явно не знающий, с какого конца нужно брать в руки оружие, выписал им необходимые документы, по которым прослеживался путь всей компании от Западного леса до этого города, а скорпионы и варан проходили как магически измененные верховые животные. Наверняка он в чем-то надул эльфов, но ведь не проверить?

– Куда дальше? – крикнула шаману Викаэль, которая свои обязанности передового дозорного и в городе оставлять, судя по всему, не собиралась.

– В центр. Не будем же мы среди этих трущоб сидеть?

Вокруг и правда простирались трущобы. Кривенькие невысокие дома, грязные худые дети, бегающие повсюду, не менее грязные родители, живущие вообще непонятно чем и на что. Даже по сравнению с невысоким уровнем человеческих поселений не лучшее место.

– А где он? – озираясь, спросила Настя, брезгливо наморщив носик. Девушкам город явно не нравился, Вика не убирала руки с рукоятки ятагана, гарцуя на своем чешуйчатом скакуне, Ликаэль держала на коленях лук, а под рукой копье, и только Шура уделяла больше внимания спокойно сидевшему с прикрытыми глазами Семену, чем поселению.

– Стены видишь? – кивнул Азриэль на каменную преграду, опоясывающую, судя по всему, элитные кварталы. – Вход где-то там.

Движение каравана эльфов по улицам было медленным и внушительным. А по этим улицам по-другому никак нельзя было. Многочисленные ямы заставили бы развалиться и куда более прочную конструкцию, чем та, на которой передвигался отряд. Городская беднота, впечатленная зрелищем, жалась к стенкам домов. Они бы, может, и хотели познакомиться с необычными в этих краях нелюдями поближе, а может, и взять что-нибудь на память о встрече, но вот клешни скорпионов как-то отпугивали. Тем более что и спереди, и сзади повозку сопровождали всадники. Тыл прикрывал Азриэль, а спереди гарцевал варан Вики.

– Ну-с, мы в городе, какие дальше планы? – спросила Ликаэль, внимательно осматривая проплывавшие мимо нее постройки.

– Я пас, – тут же отозвался шаман, – в магии я немного разбираюсь. В химии чуть-чуть тоже, драться, будем считать, что умею, но вот общаться с людьми, особенно с незнакомыми, это не мое. Есть у нас товарищи, учившиеся дипломатии?

После небольшого переругивания и уточнения, кто, чему, когда и как учился, вперед вытолкнули пару из Серого и Насти. Основным аргументом в их пользу было то, что они самые общительные, пусть и друг с другом, а дополнительным – месяц работы юноши на непонятной должности с названием вроде мречедзайнер. Келеэль, немного подумав, решил, что это слово из какого-то гномьего диалекта. Или еще какого-то, но явно не человеческого и не эльфийского, потому как без подготовки речевой аппарат такое слово не выдаст.

– Прежде давайте решим, что нам нужно, – высказалась девушка.

– Вообще или в этом городе в частности? – спросил Михаэль. – Если в этом городе, то найти крышу над головой для нас восьмерых и какую-нибудь работу.

– Значит, первым делом надо найти начальство, – переглянувшись, единодушно решили бывшие близнецы.

– Какое? – тут же уточнил шаман. – Вот кого-кого, а начальников всегда много.

– Нам надо такого, который заведовал бы жильем и регистрацией новых жителей. Достаточно высокого ранга, чтобы что-то решить. И достаточно низкого, чтобы принять наше подношение. Что у нас там с финансами?

– Груда разных монет, – отозвался Семен. – Обменные курсы неизвестны.

– А как же Мих тогда давал взятку стражнику?

– А я ему дал немного серебра, которое получил с одного из караванщиков за заговор от зубной боли.

– А ты можешь лечить зубы? – обрадовалась эльфийка. – Что ж молчал, у меня же два года назад такое дупло появи… блин, а ведь это дупло вместе со всей моей нижней челюстью дома осталось.

– Угу. И с верхней тоже. Вообще-то лечить я пока еще не могу, но могу внушить пациенту, что у него больше ничего не болит.

– Тоже сойдет за профессию, если ничего лучше не подыщем, – решил Серый. – А что мы, кстати, можем в плане трудоустройства?

– Да кто бы знал! – со вздохом пробормотал Семен. – В принципе знаем-то мы много, научный прогресс у нас далеко ушел по сравнению со здешним развитием, но вот сумеем ли повторить что-нибудь в местных условиях? Короче, надо основательно подумать и вспомнить, кто чего умеет и знает. А лучше – записать и сравнить.

– Надолго работы… – протянул Сергей, задумчиво почесывая подбородок, – а какие будут предложения сейчас?

– Предложения, – озадачился шаман, – знаешь, а представь нас как команду охотников на монстров. Ну и бандитами мы можем заняться за определенную плату.

– Хочешь стать наемником? – удивилась Лика такому поведению своего парня.

– А мы чего-нибудь своими руками делать умеем? – спросил ее Михаэль. – Вот прямо так, на коленке, без компа и станков?

– Навряд ли, хотя подумать надо, – задумалась девушка. Настя вот у нас медик… почти. Думаю, ее знания здесь пригодятся.

– Точно, – кивнула упомянутая эльфийка, – вот только я медик-окулист, а не военно-полевой хирург.

Она осмотрелась по сторонам, задерживая взгляд на разбросанном тут и там мусоре, отходах, нечистотах и прочих подобных непременных спутниках человеческого обитания, после чего добавила:

– И не врач-эпидемиолог. Но, если будет надо, а надо точно будет, то и любую другую область медицины освою. Года через два практики и с учетом того, что из тех, кому помочь не получилось, образуется неплохое кладбище.

– Принято, – кивнула Лика, – я сама на повара училась. Специальность тоже в общем-то общепризнанная, но здесь не видно ни жарочных шкафов, ни плит, хотя что-нибудь придумаю наверняка, надо только время и продукты.

– Кстати, – спросила ее Шура, – а зачем ты на повара пошла? С твоими мозгами надо же в институт идти, а не в ПТУ.

– Наличие мозгов – это, конечно, хорошо, – кивнула девушка, – но когда к ним прилагается умение быстро и вкусно готовить, то это еще лучше. А высшее я собиралась заочно получить, уже все документы приготовила и деньги на первый год собрала. Вот скажи, Шура, ты у нас педагог второго года обучения. Вас там чему-нибудь, что ты хоть раз использовала в реальной жизни, научили?

– Нет, – со вздохом созналась девушка, – пока общеобразовательные предметы идут. То есть шли.

– Вот. А я за эти же два года уже нашла себе Миха и приучила его не исчезать, как призрак поутру, при словах «совместная жизнь», «дети» и «моя мама».

– Очень достойная женщина, – буркнул шаман, которого, видимо, задело обсуждение его как объекта, который можно найти и к чему-нибудь приучить. – К тому же я готов поставить какой-нибудь фамильный оберег на то, что у нее есть неразвитые способности к магии разума.

– Это еще почему? – поразилась Ликаэль такой новости.

– Потому что она умудряется одновременно управляться с тобой, твоим братом и тем жутким монстром, которого ты называешь младшей сестрой, без помощи цирковых дрессировщиков, водомета и взвода ОМОНа.

Все рассмеялись.

– Так, кто у нас дальше? – все еще похихикивая, продолжила Настя. – Из девушек осталась только Викаэль, но с ней все ясно. Тоже педагог второго курса обучения, как ты, Шурочка, но только учитель физкультуры. Может, составить научно обоснованную систему тренировок для любого возраста, но кому здесь это надо? Никому. Переходим к юношам?

– Переходим к нам, – с готовностью поддержал сестру Серый. – И номером один тут будет выступать загадочный мистер Икс! Эй, мистер, оторви глаза от книги, о тебе говорим, шаман ты наш единственный.

– Да чего вы обо мне не знаете? – буркнул засмущавшийся от общего внимания Михаэль. – По специальности эколог, по жизни раздолбай. Что к духам взываю, так это у меня такое опасное для жизни хобби, доставшееся по наследству.

– А почему опасное? – забеспокоилась Лика. – Это же не демоны, так, какие-то мелкие сущности.

– Духи тоже могут свести с ума или убить, – просветил свою девушку шаман, – а уж большой стаей так подавно, да к тому же среди них свои титаны имеются, которые какому-нибудь великому древнему, описанному в некрономиконе, уступят разве что популярностью. Но риск, который можно назвать рабочим, не столь уж велик. Тут другое… хотя в этом мире все иначе.

– Что другое, – не отставала от него встревоженная эльфийка, да и ребятам, судя по всему, было интересно узнать, в чем дело.

– Да ничего, вам это не надо… – попытался уйти от ответа шаман.

– Нет уж, не отмалчивайся! – поддержал Лику Серый. – Сказал «А» – говори и «В».

Шаман оглядел своих спутников, убедился, что просто так они от него не отстанут, и спросил:

– Ребята, я вас, конечно, знаю хорошо, но вы мне вот что скажите: среди вас верующие есть? Я имею в виду сильно. Истово. По-настоящему, а не только для соблюдения традиций и исполнения ритуалов. Потому что то, что я сейчас скажу, ересь жуткая, и если среди таких прожженных толкиенистов, как мы, есть те, кто свято чтит слово Божие, то мы можем поссориться.

Эльфы озадаченно переглянулись. Судя по всему, такого вопроса они не ждали.

– Пожалуй, самым верующим среди нас являюсь я, – откликнулся наконец Рустам. – Но, учитывая, сколько предписанных в Коране столпов я нарушил, колодца чистилища мне так и так не миновать, так что ересью больше, ересью меньше… разницы нет. Все движение ролевиков – такая ересь, что дальше уже некуда.

– А я так вообще атеист, – хмыкнул Семен. – Хотя в свете последних событий, мои убеждения насчет сверхъестественного сильно изменились, но формально никакому богу я не посвящен. Меня даже не крестили в детстве.

– Хорошо, тогда сейчас я попробую развеять ваши сомнения, – кивнул шаман и с видимой неохотой продолжил: – Вы, думаю, знаете, какие в мире, я имею в виду родной для нас мир, есть религии?

– Христианство, мусульманство, конфуцианство, буддизм, – моментально отозвалась Шура, – еще эта… В Индии которая… политеизм.

– Индуизм, – поправил ее Михаэль, – но эта религия действительно относится к политеизму, то есть тому направлению, которое утверждает, что богов много. Еще есть иудаизм и даосизм плюс мелкие верования разных племен. Но самые главные какие?

– Ха! – усмехнулся Азриэль. – На этот счет споры не утихнут никогда!

– Верно, – согласился шаман, – но, по моему мнению, самые главные религии на Земле – это христианство, мусульманство и иудаизм, не обязательно в таком порядке. Именно их последователи, что ни говори, сейчас определяют судьбы всего мира. А что их всех, по-вашему, объединяет?

Ему никто не ответил. Михаэль помолчал немного и ответил на свой вопрос сам:

– Они молятся одному богу. Так, Рустам?

– Ну так, – с некоторой неохотой согласился Азриэль, – но в Коране сказано…

– Потом расскажешь, – оборвал его шаман, – а теперь слушай дальше. То, что я говорю, неприятно, но соответствует действительности. Что в каждой религии говорится об отношении к людям? Не на словах и в заповедях, а на деле? Убить их всех – вот ответ. В христианстве католики, гуситы, протестанты, мормоны, православные тысячелетиями вырезали друг друга с большим удовольствием. В последние лет пятьдесят это выражено не так явно, но никуда не делось. В мусульманстве шииты, сунниты и кто там еще льют кровь единоверцев как воду. Малочисленных евреев, чьей религией является иудаизм, потихоньку ненавидят и при первом удобном случае уничтожают все остальные, а они в ответ тоже не стесняются гадить кому ни попадя.

– Но… – попыталась возразить ему на этот раз Шура.

– Тихо, – жест шамана очень походил на завершающий пасс заклятия усыпления, но в таком исполнении мог разве что смешать мысли эльфийки в кучу, – я сейчас закончу. Тот, кому молятся исповедующие три основные мировые религии, не столь уж и добр, как его представляют. Почитайте Ветхий Завет или его аналог, имеющийся в священных книгах любого из направлений монотеизма. Ангелы там творили такое, что Стивен Кинг по сравнению с ними обладает фантазией крайне убогой. А они ведь не романы писали. Они действовали. Выполняли свою работу, превращая людей в соль, убивая детей и травя путников дикими зверьми. Боги, при всем их отличии от людей, не чураются грязных методов борьбы за власть. А для того, чтобы иметь власть, нужна сила, которую они получают от веры своих последователей. Но у веры простого человека, всем довольного и благополучного, сравнительно небольшой коэффициент полезного действия, если можно так выразиться. Куда больше им приносят мольбы фанатиков, превращающих свои души в живой насос. Мольбы тех, кто страдает, также содержат немало силы. Люди молят о спасении. И им отвечают. Иногда. Сколько именно энергии тратят Небеса на своих последователей, я не скажу, но явно меньше того, что собирают с них.

Ну а жертвы во славу бога – так это вообще высший класс. Сражались в Средние века крестоносцы с какими-нибудь последователями Аллаха. Гибнет рыцарь креста, во имя Всевышнего! Хорошо! Его закаленная битвами и постами душа принесет много силы тому, во славу кого он молился! Падает на него труп воина-пророка! Хорошо! Душа и сила погибшего идут тому же богу!

Шаман, раскричавшийся чуть не на всю улицу, опомнился и замолк. Остальные эльфы смотрели на него с удивленным выражением лиц, но пока ничего не говорили.

– Тот, во славу кого строятся церкви, минареты и синагоги, довольно… последователен. Он не любит конкурентов и помех. Когда он начал свое шествие по Земле, то отобрал верующих у пантеона богов, предводителя которых звали на Руси Перуном, в Греции Зевсом, а в Европе Одином. Они сопротивлялись, но безуспешно. Что случилось с ними самими, я не знаю, но ни я, ни мой дед не получали отклика на молитвы им. Мелкие божки вроде африканских Лоа были частично истреблены, частично затаились. Духи, с которыми общались я или дедушка, были из тех, кто умеет хорошо прятаться, а иначе не выжили бы и они. Учения Конфуция и Будды по отношению к единобожию впали в некое подобие вассальной зависимости. Как уж они строят свои отношения, я не знаю, но факт налицо. Индуизм формально сохраняет независимость, но реально сидит тише воды ниже травы, не рискуя распространять свое влияние нигде, кроме изначальной территории. Секты вроде всем известных кришнаитов не в счет, они создаются людьми и для людей. Крупных конкурентов у Бога нет.

Шаман замолчал и глотнул воды из фляжки.

– А мелкие, – продолжил Михаэль, – это люди, которые сами могут управлять своей силой. Маги, волшебники, колдуны, шаманы, алхимики. Биоэнергетики, наконец. По мнению церкви, мы вредители вроде жучков в амбаре, полном зерна. За каждым из них по отдельности не гоняются. Невыгодно тратить силы на каждую мелочь. Но периодически их популяцию травят каким-нибудь аналогом инквизиции, снижая поголовье и не давая размножаться. А если какой-нибудь из жучков становится больше, сильнее, опаснее, устойчивее к воздействиям желающих избавиться от него, то он эволюционирует в крысу. А крыс не только травят ядами. Их, при необходимости, ловят сторожевые собаки или охранники-коты. Такова же судьба каждого человека Земли, кто заигрывает со сверхъестественным. Если его замечают «наверху», то уничтожают. На Земле нет волшебства не потому, что нет магии. Она есть, пусть даже и ослабленная по сравнению со здешним фоном. Но вот владеющие ей, если хотят жить, не должны подниматься выше определенной планки… которая колеблется в зависимости от того, какие интриги творятся в высших сферах.

– А как же наука? – осторожно спросила Лика.

– А что наука? – пожал плечами шаман. – Каких-то пятьсот лет назад могли сжечь за умение читать, но в эпоху Возрождения было решено, что, чем больше будет верующих, тем лучше. И результат не заставил себя ждать, теперь в одном мегаполисе живет столько же народа, сколько во всей Римской империи. А больше людей – больше силы от их молитв, страданий и смерти. Но, повторюсь, это только моя точка зрения. Хотите верить во Всеблагого и Всемогущего – верьте. Чиновники небесной канцелярии на некоторые молитвы все же отвечают. Хотя вряд ли они услышат вас отсюда.

Эльфы молчали. Судя по всему, такой вспышки ненависти к высшей силе от шамана они не ожидали.

Непечатное эльфийское ругательство сорвалось с уст Келеэля. Бог, захватывающий территорию. Бог-завоеватель, не допускающий конкурентов, не гнушающийся истреблять владеющих силой. Бог, чьи последователи режут друг друга. Это было бы похоже на легенду. Страшную легенду, пришедшую из древности. Если бы так не походило на правду. И если бы старый волшебник не знал о том, что такой бог не одинок в своей жажде власти. Всего через четыре грани от мира Фредлонд была каверна в ткани мироздания. Большая каверна. Размером с мир. Как гласили легенды, рассказанные архимагу демонами, там когда-то была цитадель могущественного бога, алкавшего подмять под себя все мироздание. Его убили другие боги, понеся при этом великие потери и разрушив в прах саму ткань мироздания в том месте. И вот, оказывается, где-то есть еще одно такое же существо. Такое же. Или то же самое? Келеэль не знал, но поклялся себе никогда больше не открывать порталы в тот мир. Никогда и ни за что! Он не настолько безумен!

– Это, конечно, неожиданно, – выдохнул наконец задержавший дыхание Азриэль, – твоя точка зрения мне понятна. Не скажу, что она мне нравится, более того, я с ней не согласен, но возражать не буду.

– Почему это? – спросил Семен.

– Просто потому, что ни одного муфтия[6], чтобы разъяснить Миху ошибочность его взглядов, тут нет, а сам я в искусстве убеждения не силен. Да и в вере тоже не настолько крепок, чтобы спорить с шаманом, который может без разговоров ударить в бубен.

Все рассмеялись. Судя по всему, это была какая-то шутка.

– Ладно, со мной все понятно, – улыбнулся Михаэль, – идем дальше?

– Угу, – кивнул Азриэль. – Следующий у нас я? Ну ладно. Что сказать о себе? Учился. Пошел в армию. Отслужил в пехоте год и вернулся. Поступил на юридический в универ, там познакомился с Семеном и так стал ролевиком. Не знаю, умею ли я в новом теле правильно бить морду, но, судя по ширине плеч и тому, что без проблем могу поднять любую из девочек одной рукой, должно получаться неплохо.

– Ну я даже этим похвастаться не могу, – вздохнул Серый, – по образованию я финансист. Телосложение среднее. Кому в этом мире нужно будет знание о пяти функциях денег или видах потребительского кредита? Придется осваивать новые горизонты.

– Торговцы здесь есть, вот и внедришь в их сферу деятельности что-нибудь новое, раздев покупателя до нитки каким-нибудь особо хитроумным способом, – улыбнулся Семен. – Ну а я историк, увлекающийся историей Японии. Впрочем, это не редкость в современном обществе, где традиции самураев знают лучше, чем ухватки древнерусских витязей. Хорошо метаю все, что метается. Что не метается, метаю чуть хуже.

– Угу, – улыбнулся Азриэль, – помню я, как ты деньгами швыряешься, направо и налево.

– Что за история, – заинтересовалась поравнявшаяся на особо широкой улице с телегой Вика, – расскажи.

– Да нечего рассказывать. Едем мы с этим кренделем однажды в электричке с ролевки домой, и тут к нам пять каких-то гоблинов подвалило. Ну нам как-то не хотелось подвергаться сеансу массового массажа, поэтому мы решили побузить. В общем, пока я рюкзаком пытался двоих в стену впечатать, этот шустрик умудрился оставшимся трем в глаза не меньше полтинника загнать.

– Это как? – не понял шаман. – Купюрой в глаз ткнул?

– Не совсем, – улыбнулся Семен, – у меня в карманах всегда мелочь была. Много. А если в глаз гопника попадает монетка в пять рублей, то данный индивидуум становится на какое-то время небоеспособен. Между прочим, сила броска превышает силу удара в среднем в три раза.

– Не знала, – кивнула Вика, – а дальше что?

– Что-что? Пока эти придурки отдыхали на полу, мы выскочили на первой же станции и деру дали. Если бы менты появились, то виноватыми бы оказались, вне всяких сомнений, мы как нанесшие первый удар.

– Понятно, – пробормотала Лика, – ну так что, коллеги по несчастью, значит, идем в наемники?

– Но нас ведь здесь на такой работе и убить могут, – резонно заметила Шура, – ты это, пожалуйста, тоже учти.

– Не смеши мои тапочки, тем более что у меня их нет, – отмахнулась девушка со свойственным только молодости легкомысленным отношением к смерти. – Пока Мозг с нами и бодрствует, нам почти нечего бояться. Я потом, после схватки, немного его расспросила.

– И что? – оживился Михаэль, которому было очень интересно все, что было связано с гипнургом.

– Ну… скрутить охрану каравана в бараний рог он мог секунды за четыре, – протянула светловолосая эльфийка, накручивая прядь длинных волос на указательный палец, – просто мы не додумались дать ему такой приказ. Если же нам будет противостоять не охрана купцов, а какая-нибудь банда, времени у него на их обезвреживание уйдет примерно столько же.

– Значит, ищем какого-нибудь большого местного начальника маленькой жилконторы? – подвел итог Серый.

– И как его найти? – спросил Михаэль.

– Спросить у караванщиков, естественно.

– Только сначала найдем лавку менял, – добавила Настя.

– Три лавки как минимум, – поправил ее Сергей, – чтобы курсы в них сравнить.

Денег у эльфов было довольно-таки много, но поскольку они благоразумно меняли монеты по одной, то особого внимания не привлекли. Ну принесли монету гномьего банка к меняле, ну что такого-то? Бывает. Как-никак самая ценная денежная единица на континенте. Да и разменять ее на мелкие деньги, как просили клиенты, он смог. Наблюдатель Келеэля не сумел на расстоянии взвесить выданный мешок с монетами, но он явно был нелегким. Архимаг все-таки не мелочился, когда делал для себя убежище. Да и что такое три десятка монет банка гномов? Так… по текущим ценам это маленькое поместье. Его, немного посовещавшись, и решили купить эльфы, после того как узнали про свое неожиданное финансовое благополучие.

– Может, переедем куда-нибудь подальше от центра? Нам к себе внимания привлекать не стоит, – спросила Викаэль, которая ради обсуждения вопроса даже слезла с варана. Что его украдут, она, видимо, абсолютно не боялась. Хотя впрочем, она была права. Как-то не вызывали милые пустынные монстры у людей желания обзавестись таким же.

– Дальше вроде бы некуда. Мы и так почти в самом захолустье, – ответил ей Серый.

– Тогда хотя бы дальше от города, – настаивала девушка. – Ты глянь, какие здесь рожи ходят! Одна другой краше и приветливей. Такое чувство, что мы в колонии-поселении для рецидивистов.

– Ну уж нет, – не собирался сдавать позиций воин. – Город – это прежде всего место, где можно спрятаться в случае большой беды. А ну как налетит какая-нибудь конница диких кочевников или цивилизованных соседей, решивших поправить свое финансовое положение? На хуторе мы от них не отмахаемся. А с ворьем решим проблему просто. На ночь будем выпускать побегать зверюшек. И нам хорошо, и им пропитание. Надеюсь, зеленые на нас не обидятся за содержание редких экземпляров в неволе и не сертифицированную международными стандартами кормежку?

Все усмехнулись непонятной шутке.

– Значит, к караванщикам идем? – подвел итог внимательно слушавший Михаэль.

– Угу, – подтвердил победивший в споре Серый. – Заодно и деньги разменяем. А то если мы еще в один обменный пункт наведаемся, то о нас все воры города узнают.

Внутреннюю стену эльфы миновали без препятствий. Ну не считать же препятствием одну серебряную монету? Тем более что за нее стража и дорогу к торговому двору указала.

Приют караванщиков оказался мини-крепостью, выстроенной у самого края каменного квартала. Если бы на город напали или начались беспорядки, то это широкое трехэтажное здание с плоской крышей и без окон на первом этаже могло стать неплохим убежищем. Внутрь эльфов не пустили, но полугном Цхалин появился почти сразу же. Видимо, визита он ждал. А может, просто расположился на первом этаже, потому как гномы высоту не любят. После недолгих приветствий он пригласил эльфов в свою комнату. Пошли Михаэль, Серый и Настя, остальные остались снаружи.

Наблюдатель архимага, конечно, не мог последовать за ними. Но Келеэль вполне мог выпустить из спрятанного в спине артефакта подслушивающее заклятие, пробившее слабенькую магическую защиту здания, как игла лист бумаги. Быстро, просто и незаметно. И он это сделал.

– Ну и о чем вы хотели переговорить? – спросил полугном.

– Ну, во-первых, еще раз извиниться за тот досадный инцидент в пустыне, – прощебетала эльфийка, судя по голосу, отчаянно кокетничая. – Прошу, примите эту скромную компенсацию.

Отказать такой красотке торговец, видимо, не смог. Да и деньги на дороге не валяются.

– А теперь перейдем к сути нашего вопроса, – продолжил ее брат. – Не скажете ли вы нам, где в этом городе расположены дома и рабочие места тех, кто ответствен за принятие решений?

Дальнейшую часть Келеэль пропустил. Не видел он ничего интересного в пустой болтовне о правящих кругах в захолустье, куда он вряд ли когда-нибудь попадет, и советах по тому, как правильно умаслить власть. И уж тем более не собирался наблюдать долгое бегание по инстанциям. Ну как долгое? Золото творит чудеса, куда там магии. Уже к вечеру восемь эльфов смогли найти себе новый дом. И даже оформить на него документы.

Итогом переговоров стал неожиданный результат. За свои деньги бывшие близнецы смогли официально, с получением кипы грозного вида бумаг, украшенных громоздкими печатями, и при свидетельстве местных чиновников купить… пещеру. И ее окрестности на двести шагов. Был ли это тонкий чиновничий юмор или именно это жилище соответствовало всем заявленным требованиям, архимаг не знал. Остальные эльфы тоже на этот счет ничего сказать не могли. Во всяком случае, ничего приличного. Улицы города Тенелок с приближением вечера как-то странно затихли. Возможно, виной была компания эльфов, которых никогда прежде не видели в этом захолустье. Они, громко ругаясь (спутать это ни с чем было невозможно) на непонятных языках, проследовали из центра города к воротам. Предложение стражников о поисках контрабанды восприняли очень радостно. И едва не уговорили поискать ее внутри песчаного скорпиона. Даже приказали ему открыть пасть. Но люди почему-то отказались и на всякий случай заперлись в караулке. А то кто знает этих остроухих? Вдруг еще настаивать начнут, а жить-то хочется.

Спустя час эльфы и их проводник из мэрии наконец-то достигли своей цели. И теперь внимательно ее осматривали. А она впечатляла. Громадная дыра в полузанесенной песком скале смотрелась как логовище какого-то древнего чудовища. Но вода там была. Иначе откуда взялся бы мох на стенах? Чиновник, видно почувствовавший, что ему грозит, когда перворожденные отойдут от шока, смог незаметно (!) исчезнуть из повозки и теперь двигался обратно в город с впечатляющей скоростью. Келеэль, немного подумав, решил, что он знаком с магией тела. Ну не мог обычный человек так быстро бежать. Не мог!

– Я туда не пойду! – Шипение разъяренной эльфийки больше подошло бы змее, скрывающейся в складках ее одежды. Как перворожденные леди согласились носить такое своеобразное украшение, архимаг понять был не в состоянии. Не иначе шаман использовал какие-то чары убеждения, оставшиеся незаметными для наблюдателя древнего волшебника. Ну не считать же аргументом слова: «Хентая захотелось, дуры?! Не видели, как на вас эти бедуины пялятся?! Вот попадете в гарем, будет вам!» После этих слов эльфийки ни на миг не расставались со своими чешуйчатыми телохранителями. Мужскую часть коллектива Михаэль убеждал куда дольше. Да и то, Азриэль с Серым своих змей предпочитали держать в повозке. И забывать их там при каждом удобном случае. А вот четвертый эльф со странным именем Семен держал при себе аж трех змей. Но всех трех очень маленьких.

Он вообще был каким-то очень странным. Непривычно тихим на фоне остальных. Но тишина эта была обманчивой. Архимаг прекрасно видел, что арсенал, который на себя навесил этот юноша, подходил не воину, а убийце. Набор ножей, вполне пригодных как для ближнего боя, так и для метания. Змеиный яд и яд пустынного скорпиона в маленьких флакончиках, предназначенных изначально для специй. Сами змеи. Скорпион, чьи рефлексы на подчинение лично ему привязал гипнург. Скорпион у него был не песчаный, а обычный, но от этого он не перестал быть менее опасным. Тонкий шелковый шнурок в поясе. И арбалет. Арбалет, который он приобрел у одного из охранников каравана в обмен на свой лук и некоторую сумму денег, утаенную от остальных! Ах да, еще он откликался на какое-то странное прозвище. Шиноби. Что это такое, архимаг пока не понял, но склонялся к мысли, что это либо клан, либо профессия. Сейчас Семен по своему обыкновению тихо сидел в повозке и наблюдал за разгорающимся спором.

– Поддерживаю, – присоединилась к Викаэли Лика.

– Я тоже, – подключилась Шура. – Вы с ума сошли! Лезть туда я не согласна!

– Мальчики, ну это действительно перебор, – поддержала подруг Настя. – Братец, ну хоть ты им скажи! Нельзя жить в такой сырости, нельзя! Я это вам как будущий врач говорю! Если мы здесь обоснуемся, то готовьтесь к хроническому насморку, бронхитам и целому букету сопутствующих заболеваний, а я умываю руки!

Архимаг удивился. Целителем эта эльфийка не являлась, но о предмете говорила с большим знанием дела. Как это возможно?

– Мих, есть другие варианты? – спросил шамана Азриэль. – Может, гостиницу найдем?

– Нас сожрут. Живьем. Уже забыл, как тебя тошнило, когда увидел, что и в чем готовят на обед в здешнем кафетерии? А я-то думал, ты не брезгливый. Только вы зашли, и тут же назад. Я даже с конюхом не успел договориться о наших скорпионах.

– Он не брезгливый, – вступился за коллегу Серый, – но жрать умершего от истощения порося в соусе из еще шевелящихся тараканов ни один из нас не сможет! Мих, жаль, тебя с нами не было в той харчевне! Ты бы заклятие фаербола заново открыл, чтобы спалить принесенную нам мерзость как особо опасную форму жизни! А про конюха лучше молчи. По-моему, ты нагло вымогал у него деньги за то, что не оставишь его наедине с нашими скакунами.

Архимаг презрительно ухмыльнулся. Он-то знал рецепты Эрсийского царства. Никакие это были не тараканы. Обычные пещерные креветки, которых ловят в соленых подземных озерах. И вовсе они были не живые. Кроме одной, которая должна была дать понять покупателю, что товар свежий. Пещерные креветки не живут после извлечения из своих водоемов больше трех суток. Ну а что касается подозрительно худого поросенка… Так ведь обычно эльфы мяса вообще не едят! Ожидалось, что его употребят караванщики. А перворожденным бы принесли что-нибудь еще. Но не успели.

– Даже после нашей рыбной диеты вы не смогли бы это съесть?

– Даже будь среди нас коренной абориген Китая с его хваленой кухней, вряд ли он осмелился бы прикоснуться к той мерзости!

– Кто ел шаурму и беляши на вокзалах и рынках, тому китайская кухня не страшна. Ладно, как говорят коллеги Насти перед операцией, я умываю руки.

– А нам что делать?

– Ловите девчонок и тащите их в пещер… э-э-э… в наш новый дом. А я попробую найти в городе гильдию магов, с этой братией нам надо бы завести знакомство.

С этими словами шаман развернулся и затопал обратно в город.

– Ну что, почувствуем себя древними людьми? – спросил Азриэля Серый. – Пойдем, попробуем ловить женщин и тащить их в пещеру?

– Не, не похожи мы на них. Им дубины полагались.

– Ага. И мамонтятина за вредность.

Глава 7

– Ай, блин, обо что я споткнулся? Это что, череп?! – спросила какая-то из неясных в полумраке теней мужским голосом.

– Нет. Разбитый горшок, – подал голос шаман.

– А… а почему такого цвета?

– Краска хорошая. А кости вообще-то желтеют с возрастом.

Что-то хрустнуло. Пробирающиеся по едва-едва освещенной заходящим солнцем пещере эльфы замерли.

– А вот это была кость.

Спокойный голос шамана заставил Лику, которая наступила на издавший резкий звук предмет, подпрыгнуть.

– Ой, блин! – высказалась девушка, приземлившись обратно на землю.

– Куриная, – продолжил свою речь шаман.

– Какая? – переспросила эльфийка, накручивая прядь волос на палец и проверяя, не поседели ли. Впрочем, в сумраке пещеры цвет волос девушки был не виден, так что пользы ей это занятие не принесло.

– Ты что окорочков не видела? – удивилась Настя. – Обрадую. Господа, в этом мире тоже есть курицы!

– Обрадую, – хмыкнула Шура, заглядывая в какую-то нишу в стене пещеры, – курицы есть не только в этом мире, но и в нашем рационе тоже. В телеге парочка уже лежит. Сегодня на ужин вместо всем надоевшей рыбы будет настоящий бульон!

Под сводами пещеры грянуло троекратное ура.

– И когда ты успела? – восхищенно пробормотал Азриэль.

– В то время, пока Серый с Настей выбивали нам жилье, а вы с Семеном ходили за выпивкой.

– А у нас и выпивка есть? – поразился шаман. – Откуда, почему я ничего не заметил?

– Ты был в астрале, – хмыкнула Шура, развернувшись на голос и слегка перекрыв дорогу своим пышным бюстом идущему сразу следом за ней Семену. Тот затормозить успел, но сожаление об этом его поступке ясно читалось на его лице.

– Я сегодня не занимался такой практикой! – возмутился Михаэль, обходя препятствие в виде заигрывающей друг с другом парочки и устремляясь в глубь подземелья.

– Ну, значит, спал с открытыми глазами, – улыбнулась Лика и толкнула Семена в спину, отчего он едва не совершил мягкое торможение о грудь своей подруги. – Чего встали? Отнорок для двоих маловат? Так дальше, если поискать, целый лабиринт закоулков на любой вкус найдете.

Все засмеялись, а летающий в вышине наблюдатель стал искать себе место для приземления. Несмотря на огромное количество заклятий, навешанных на него архимагом, видеть сквозь толщу камня он не умел.

«Придется поискать другие способы, – решил для себя волшебник, – может, мышей к ним запустить? Или аккуратно заменить парочку их ручных змеек на свои творения? Ладно, потом решу, а сейчас придется заняться более важными делами, то бишь дураками-дурманолюбами. Куда я положил свой запас реагентов?»

В следующий раз вернуться к своим подопечным Келеэль смог только во время похорон. Если уж все равно придется стоять на длинной и скучной церемонии, так почему бы не совместить необходимое с приятным? Правда, в этот раз он, кажется, слегка ошибся при работе с кристаллом, который показал ему не запись последних дней, а то, что происходит в далекой пустыне прямо сейчас.

– Нет, все-таки, что ни говори, а внешность обманчива, – со вздохом протянула Викаэль, с видимым наслаждением потягиваясь в удобном кресле, – вот так посмотришь на кого-нибудь вроде нашего Миха… Он как наша пещера. Снаружи видно одно, а внутри совсем другое. Вот внешне наш волшебничек выглядит раздолбай раздолбаем, в жизни не читавшим ни одного учебника и не интересовавшимся ничем, кроме телевизора и компьютерных игрушек. А присмотришься повнимательнее… такое на поверхность вылезет, что становится страшновато. Вы его сегодня утром видали? Сумасшедший ученый из фильма ужасов. Один в один. Седые волосы во все стороны торчат, взгляд безумный, халат выглядит так, будто его хозяина из пулемета дырявили, и толпа монстров, внимательно прислушивающихся к малейшему капризу этого злого гения, за ним по пятам несется.

– Вик, ты каких травок в чай заварила, что такие глюки явились? – спросила Настя. – Не то чтобы я очень интересуюсь наркотиками, но они нам для наркоза знаешь как пригодятся?!

– Да нет, что-то такое сегодня и вправду было, – вступилась за девушку Ликаэль, – просто все это происходило рано утром, ты еще спала, да и я, признаться, застала только самый конец картины. Представляешь, этот шаман-недоучка пытался сделать огнестрельное оружие.

– Ну и что?

– А то, что у него получилось. Не совсем, правда, то, что хотелось, но все же какую-то стреляющую антинаучную гаубицу он смастерил. Теперь в дальней штольне стена выглядит, словно по ней палили картечью. Хотя так оно в общем-то и было.

– Угу. Я канонаду краем уха еще во сне услышала, – подтвердила слова подруги Вика, – вот и пошла проверить. Выхожу из своей кельи, плетусь, протирая глаза к подземельям, кое-как открываю переходник, лезу на дикую территорию – а там!

– Что там?

– Да я же уже рассказывала. Наш Мих куда-то несется с таким видом, словно его обваляли в мелу, а за ним остальные обормоты мужского пола с горящими глазами и закопченными физиономиями.

– А зачем они за ним гнались? Побить хотели?

– Не знаю. Я с их пути отпрыгнула, чтобы не затоптали, и следом не пошла.

– Ой, какое шоу я, оказывается, пропустила, – всплеснула руками Шура. – А где сейчас наш Бертольд Шварц?

– Кто?

– Изобретатель пороха! Так звали монаха, который первым в Европе сварганил взрывающееся зелье и сумел при этом выжить.

– А ты откуда знаешь?

– А я доклад по этому чудику делала, вот и запомнила.

– А почему «чудику»?

– Да потому что чудику. На фига он рецепт изобретал, если в Китае уже пять тысяч лет как фейерверки запускали? Но Мих все-таки молодец. С такой светлой головой, как его, точно не пропадем.

– Факт, – согласилась с ней Шура. – Признаться, я от него ждала многого. Особенно после того, как мы попали в этот мир и он начал шаманить направо и налево. Но не настолько же! Если он еще и военной техникой займется, как обещал на попойке по случаю новоселья, то у этого мира впереди большие перемены! А у нас большие неприятности. Мальчики ведь не успокоятся, пока не опробуют новые стреляющие игрушки!

– Да, девочки, – согласилась с эльфийками Лика, – что ни говори, а ребят надо спасать. А то они еще немного и пойдут завоевывать мир. Какие будут предложения?

– Девочки, вы что, не знаете, чем надо спасать мир? Красотой конечно же! Кстати о красоте – видела я в одной лавке такие ткани…

Келеэль быстро перекрыл канал связи. Слушать женскую болтовню было выше его сил. В уши волшебника немедленно полезли заунывные напевы прощальной баллады. Архимаг вздохнул и в очередной раз переступил с ноги на ногу. Похороны он не любил. И тот факт, что хоронили придурков, к смерти которых он имел непосредственное отношение, не сильно поднимал ему настроение. Нет, все-таки интриги древний волшебник не любил. Убей он этих любителей дурманных зелий в честном бою, ему бы не пришлось сейчас стоять среди других преподавателей академии с выражением скорби на лице. Но, увы и ах, никто не знал, что это было убийство, а не несчастный случай. Возможно, кроме ректора, который стоял по правую руку от архимага и печально вздыхал. Характер и убеждения самого старого эльфа в мире тот знал прекрасно. И почти полностью их разделял. А иначе не занял бы свой пост. Но, к сожалению, ректор был классическим боевым чародеем, с алхимией и темными искусствами не дружившим. А иначе, во-первых, не допустил бы покойных до руководства кафедрой алхимии, а во-вторых, нашел бы способ устранить их самостоятельно.

Даже архимаг едва не спасовал. Благодаря постоянно принимаемым наркотикам эти идиоты, по собственной дурости собравшиеся отравить весь цвет эльфийской молодежи, стали невероятно живучи. Да и магических сил у них прибавилось, причем настолько, что в прямом бою Келеэль мог и проиграть. Всеми обычными и большинством уникальных ядов их можно было бы разве что рассмешить. Пришлось пускать в дело одну очень уж экзотическую смесь, которую в далекой молодости архимаг изобретал девять лет ради одного-единственного противника, чей скелет сейчас занимал почетное место в его коллекции нежити. Ведь далеко не каждый может похвастаться собственноручно убитым высшим демоном. Да причем не каким-нибудь молодым и неопытным, а древним и опасным монстром, имевшим собственную, и весьма немаленькую секту последователей. Это порождение Бездны было опасно даже не столько своей магией и сворой прислужников, сколько чудовищной способностью восстанавливаться. Ее и использовал против демона Келеэль. Жертву, предназначенную в дар повелителю, сектанты напоили «супом», приготовленным неофитом-полуэльфом. Демон ничего не заметил и дар слопал. А вот потом, на следующее утро, ему стало очень плохо. Его тело, ранее прилежно справлявшееся с любыми ранениями, начало жрать само себя. И сожрало. Повару, то бишь Келеэлю, стоило больших трудов сохранить хотя бы скелет. Да и то мелкие кости крыльев ему пришлось выращивать на уже мертвом теле заново, так как настоящие переварились раньше, чем он выдернул останки демона из кучки едкой слизи.

Магам-наркоманам, понятное дело, достался составчик послабее. Но они и не древние порождения зла. Вон даже кожа уцелела… местами… Наибольшую сложность для архимага представляло добавление яда в пищу алхимикам. Точнее, попытка обставить все так, будто это последствия очередного эксперимента покойных. Но все получилось даже легче, чем планировалось. Когда группка сторонников регулярного применения стимуляторов собралась на какой-то эксперимент, посланный Келеэлем имп[7] добавил нужную смесь в вино, которым планировали отметить успех. В рабочей лаборатории алхимиков с большим количеством разнообразно фонящих ингридиентов следы столь мелкой сущности заметить было воистину невозможно. Демоненку волшебник тотчас же свернул шею, а труп отправил к себе в кладовую, чтобы потом использовать. А эксперимент кончился, как и ожидалось, успешно. Во всех смыслах. Наутро все его участники умерли быстро, но мучительно. Помочь им не успели, да и не смогли бы. Тщательное расследование происшествия ничего не дало. Ведь возглавлял его самый опытный волшебник. Келеэль. Но в приватном разговоре с преподавателями, который по странной случайности происходил в коридоре, полном студентов, пятитысячелетний архимаг выдал версию, по которой покойные настолько увлеклись разнообразной алхимией, что перестали быть эльфами и стали чем-то иным. А опыты свои вели по-прежнему в расчете на среднестатистического перворожденного. Вот и сварили случайно смесь, безвредную для детей звезд, но губительную для тех, кем они стали. Подробную расшифровку отравы Келеэль может предоставить всем желающим после тщательного исследования, хотя смысла он в этом не видит никакого. Студенческие массы вроде бы впечатлились. Во всяком случае, фиалов с разными эликсирами на поясах у молодежи резко поубавилось.

«Кстати о молодежи, – напомнил себе Келеэль, который все-таки начал просматривать записи на кристалле в порядке очередности, – как только освобожусь, надо будет все же попробовать поговорить с этим шаманом. Хотя какой из него шаман? Так, название одно. А для того, что он делает, названия пока не придумано. Или придумано, но в этом мире его не знают. Новая отрасль науки… соблазнительно!»

Пещера, которую приобрели, потратив почти все имевшиеся в наличии деньги, воскрешенные архимагом эльфы, оказалась вовсе не таким не приспособленным для жизни местом, как они посчитали сначала. Точнее, это была не пещера. Это был заброшенный поселок гномов, который они соорудили для того, чтобы строителям города можно было отдохнуть в комфортной, привычной глазу обстановке. Любители подземелий обустроили довольно неплохую сеть естественных и искусственных пещер. Отличить первые от вторых можно было по наличию сталактитов, которые гномы традиционно считали священными. Не настолько, чтобы оставить их, к примеру, в постоянно используемом проходе, но все же. В общем, следы планировки были видны невооруженным глазом в любом уголке жилища. Вероятнее всего даже скала, которую использовали гномы для создания своего дома, была не природной, а поднятой из глубин каким-нибудь геомантом[8]. А может быть, и нет. Обустроить имеющийся кусок камня дешевле, чем поднять его из глубин, а деньги гномы всегда считать умели.

Разумеется, за то время, пока подгорные жители отсутствовали, люди внесли свои коррективы в их обиталище. Все, что можно было унести, – унесли. Даже декоративные колонны и алтари богов из маленького храма как-то вытащили. Все, что можно было разломать, – разломали и тоже унесли. В том числе и заклятые на негниение трубы, подающие воду из подземного колодца к поверхности. Взамен в дальней части пещер появились кучи мусора и несколько скелетов. Самому старому из них, по предварительной оценке архимага, было не менее четырехсот лет. Он бы давно восстал и превратился в нежить, если бы не лежал в помещении храма, где все еще сохранялись какие-то следы божественной силы. Другие покойники были намного моложе, от пяти до пятнадцати лет, и в их останках еще не накопилось достаточно силы, чтобы стало возможным зарождение не-жизни.

Даже четыре из пяти водоемов оказались засыпаны или пересохли, уцелел лишь самый верхний, расположенный почти у входа и выполненный в виде небольшого фонтанчика, изображавшего цветок лотоса. Хотя скорее всего, он был просто восстановлен предыдущим владельцем пещеры, который счел, что собственный источник в доме – это выгодное вложение капитала.

Ближние к поверхности помещения оказались на удивление обжитыми. Там были двери, мебель и даже один старикан-смотритель. Оказывается, лет за пять до того, как пещеру выкупили эльфы, в ней жил какой-то молодой маг, который, судя по всему, очень хотел стать могущественнее. Но не стал. Съела его какая-то призванная тварь, после чего порушила обстановку, растерзала почти всех слуг, кроме одного, и отправилась в свой родной план. Явившиеся на место происшествия маги все ценное из имущества покойного коллеги вытащили, а разный хлам вроде мебели или маленькой кузницы оставили. Сторожить все это добро был назначен выживший слуга горе-демонолога, который из-за преклонного возраста и разыгравшихся болезней в тот злосчастный день на работу не вышел. Это спасло ему жизнь и принесло непыльное место сторожа. Вообще-то охранять пещеру не было никакого смысла, просто власти обоснованно решили, что если оставить такое место без присмотра, то там непременно заведутся воры или грабители, а то и кто похуже. За это старику назначили небольшую плату, позволявшую только не умереть с голоду. Но впечатленный гибелью своего работодателя и коллег человек в подземном поселке не жил, а только охранял его днем. На ночь он уходил в свое жилище, расположенное где-то на окраине городских трущоб. Когда смотритель узнал, что у пещеры вновь появились хозяева, то облегченно вздохнул, пожаловался на возраст, с каждым годом делающий дорогу от дома до места работы все дальше, рассказал всю историю этой пустынной достопримечательности, выклянчил у жалостливых эльфиек несколько монеток, после чего ушел куда-то в город и больше не появлялся.

Обеспечить наблюдение за новыми обитателями пещеры для архимага оказалось очень легко. В первую же ночь, когда эльфы только начинали обустраиваться, он, оторвавшись от составления отравы, телепортировал на стены пещеры несколько колоний светящегося мха. Это зачарованное магами жизни растение было весьма распространенным эльфийским товаром, который очень любили покупать все владельцы разнообразных подземелий. Но мох производства Келеэля, кроме того что светился, мог еще и слушать. А в местах наибольшего скопления – еще и смотреть прозрачными глазами, спрятанными в нем. На то, чтобы распространиться по подземелью и собрать всю возможную информацию, у измененного растения ушла примерно половина ночи. Немного подумав, Келеэль собрал своего шпиона в несколько компактных колоний. «Было бы странно, – решил он, – если бы в брошенном подземелье, разгромленном вандалами, было светло как днем».

Облазившие брошенное поселение эльфы, конечно, нашли колонии и очень им обрадовались. Эльфы хоть и видят в темноте лучше людей, но все же тепловым зрением, как дроу, не обладают. Им нужен свет. Хоть немного, но нужен.

– Занятная флора, – откомментировала находку Шура, – сияет так, будто ее из Чернобыля достали. Мих, она безопасна?

– А? Чего? Щас… – пробормотал шаман, тоже внимательно изучающий находку.

– Бесполезно, у него включился инстинкт первооткрывателя, – вздохнул Семен, – теперь для общества он потерян, пока эту гадость не исследует. Мозг, ты знаешь, что это?

– Мох, – отозвался гипнург, которого эльфы повсюду брали с собой. Чтобы не заставлять туманника расходовать силы на левитацию, переселенцы погрузили его на купленную в городе тачку и в ней по очереди катали, пыхтя и переругиваясь друг с другом. Получалось забавно. Идет по низкому коридору отряд перворожденных, вышедших на тропу войны. У всех лица сосредоточенные, в руках оружие, все стараются как можно меньше шуметь… а за ними дежурный неудачник тащит громыхающую на малейших неровностях тачку. Такого архимаг еще не видел. Хотя и эльфов он понять мог. Идти по незнакомой местности, где всякое разное может водиться, без оружия – идиотизм. А вдруг там есть тварь, на которую псионика туманника не подействует? Идти по той же незнакомой местности без главной ударной силы, то есть того же гипнурга… тоже идиотизм. Ведь пока на всех действует. Ну, значит, и на какого-нибудь подземного монстра Мозг управу найдет в считаные секунды. Заставлять псионика попусту расходовать силы… ну это понятно… идиотизм. Но тащить его за собой в тачке… В общем, Келеэлю было смешно. И остальным эльфам тоже было смешно. Кроме одного. Того, чья очередь была тащить очень ценный, но не ставший от этого менее тяжелым груз.

– Мы видим, что мох, – вздохнул Серый, – а что ты про него можешь рассказать?

– Мох. Светящийся. Сделан магами жизни для того, чтобы создавать свет в подземельях. Безопасен.

– То есть это типа лампочки? – спросила какая-то из девушек.

– Нет ответа.

– И как долго он может светиться? – спросил Мих, отколупывая маленький кусочек растения от стены.

– Зависит от желания мага, проводившего ритуал изменения.

– Ну теоретически? – не унимался шаман. – Максимальный срок, который может работать эта система?

– До тех пор, пока жива колония. Теоретически вечно.

«Ну это тогда должен был великий маг такое растение создавать, – подумал Келеэль, – вроде меня. Обычно лет сорок такой мох светится, а потом приходится подновлять. Хотя гномы и действительно могли на вечный разориться. Да они и разоряются регулярно, как только новое подземелье отрывают».

Сообщение гипнурга заставило эльфов затеять оживленную дискуссию о том, как бы размножить это полезное растение. Сошлись в итоге на том, что постараются пересадить маленькие участки мха на поверхностях с разной степенью влажности и посмотрят, где он будет себя лучше чувствовать. Если, конечно, переживет отрыв от остальной колонии.

Подземный поселок был довольно большой. Эльфы исследовали его примерно десятую часть дня, и наконец им это надоело. Признаться, архимаг рассчитывал, что признаки недовольства появятся раньше, ведь дети звезд подземелий не любят. Но группа путешественников оказалась на диво терпелива.

– Хватит, – буркнул Азриэль, – хочу на свежий воздух! Надоело мне шишки об потолок набивать и о камни спотыкаться! Мы тут долго бродить собираемся? Все равно ни фига тут нет!

– Ну почему же? – возразила ему Викаэль, – тут явно жили, вон сколько нам пещер с обломками мебели попалось! Вдруг отыщем что-нибудь нужное?

– Вряд ли. Сдается мне, все полезное, что здесь могло быть, отсюда уже вытащили, причем давно.

– Поддерживаю, – буркнул шаман, – пойдемте отсюда, нет здесь ничего интересного.

– Ага, нет. А потом это самое интересное придет ночью и схватит тебя за…

– Лика конкуренток на этом поприще не потерпит, – хмыкнула Шура, – правда ведь?

– Что?! – взвилась эльфийка, чувства которой выставили на всеобщее обозрение. – Да ты!

– Тихо, девочки. Тихо, – попытался их успокоить Семен, – ну вы еще подеритесь тут… Эй! Это был не совет!

Драка двух эльфиек – занятие увлекательное, но малопродуктивное. Особенно если им пытаются мешать их спутники. В общем, совокупными усилиями девушки слегка подпортили друг другу макияж и серьезно помяли разнимающих их парней, на чем и успокоились.

– Так все-таки что будем делать с этими пещерами? – спросил Серый после наступления тишины. – Обыскивать их можно до потери пульса – и все равно что-нибудь да упустим.

«Ну это вряд ли, – подумал Келеэль, – можно сказать, вы уже половину осмотрели. Осталось только посетить два самых нижних яруса».

– А зачем что-то выдумывать? – спросила Вика. – Посадим сегодня ночью моего варана в коридоре, соединяющем жилую и совсем уж заброшенную части дома. Мимо такого сторожа без шума никто не пройдет. А завтра какую-нибудь дверь понадежней на это место приладим. Прежний хозяин жил же тут несколько лет без всяких неприятностей, а мы чем хуже?

– А почему бы нам не поставить там постоянного сторожа? – подал идею Азриэль. – Он-то будет понадежней двери.

– Потому что и варан, и скорпионы, и любое другое животное – это прежде всего живое существо. Оно ест, спит, дышит и делает… всякое прочее. А кто будет за ним убирать?

Желающих не нашлось.

Остаток дня прошел более-менее обычно, и архимаг просмотрел его бегло, а вот ночью случилось кое-что интересное. Трое визитеров попробовали пробраться в эльфийское жилище. Да не какие-то обычные воры. В их действиях ясно был виден профессионализм людей из воровской гильдии. «А вот странно, – задумался архимаг, – а почему воровские гильдии бывают только у людей? Ни в одном из городов других рас такая организация невозможна. Нет, конечно, отдельные преступники везде бывают, но чтобы они организовывались… Наверно, людям просто лень с ними бороться. Хотя, может, дело и в менталитете самой расы. Орки предпочитают грабеж, эльфы и гномы – честную торговлю, у дроу слишком жестокие наказания, чтобы рисковать из-за мелочей, огры и гоблины до понятия частной собственности не доросли… у остальных тоже какие-то сложности». Но эти ребята заслуживают уважения. Во-первых, они прошли мимо скорпионов, сумев не потревожить этих чутких пустынных монстров. Во-вторых, они смогли незаметно обойти выставленную шаманом сигнализацию. Хотя толку-то с нее было… Келеэль в который раз убедился, что искусство магии в родном мире переселенцев почти полностью забыто. Но вот третью линию защиты ночные визитеры не прошли. Ведь ею был гипнург, который мгновенно погрузил людей в сон, а затем поднял тревогу.

– Ну и что это такое, – буркнул мрачный, как грозовая туча, шаман. Судя по всему, постоянное недосыпание неформального лидера компании было вызвано двумя факторами. Первый – он больше всех туда-сюда носился и делал. Второй – Лика, которая сейчас выглядывала из-за его спины, тщетно пытаясь пригладить торчащие во все стороны волосы.

– Судя по всему, нас пришли навестить коллеги Семена, – ответил ему Азриэль, как обычно, сверкающий своими латами. – У них точно такие же черные комбинезоны из не пойми чего, как у него дома остался. О! А вот и он! Идем, поздороваешься с собратьями по нелегкому делу втыкания кинжала под лопатку. Обменяетесь опытом, впечатлениями, обсудите последние стоны ваших жертв… куда ты их потащил?!

«Шутит, – решил архимаг, – уж следы от многих десятков убийств я бы на его душе заметил. Этот эльф либо вообще никого в своей жизни не убивал, либо было их относительно немного».

– В допросную, – буркнул, не оборачиваясь, Шиноби.

– А у нас она разве есть? – озадачился шаман.

– Теперь – да! С нами пойдешь?

– Не, я спать.

– Мы Мозга с собой возьмем, – проинформировал ленивого шамана Семен.

– А самому слабо вогнать иголки под ногти допрашиваемому? Да что хотите делайте, только не будите меня до обеда.

С этими словами Михаэль развернулся и ушел. Вслед за ним ушла и Лика. Что-то подсказало архимагу, что уснуть сразу эта парочка даже не попытается. Но тут началась речь, в конце которой он должен был сказать пару слов, и просмотр прошедших событий пришлось прекратить.

Все когда-нибудь кончается, кончилась и прощальная речь. В своем последнем слове архимаг честно признался, как ему жаль, что столь достойные коллеги отправились в загробный мир, и предостерег молодых магов от излишне рискованных опытов без присмотра старших коллег.

«Их стоит воскресить как нежить! Причем самую тупую! – решил для себя Келеэль. – Хотя менять уровень интеллекта и не придется».

После него почти те же самые слова сказал ректор, заставив архимага задуматься.

«А что делать? – спросил сам себя вечером волшебник, снова возвращаясь к этой проблеме. – Не будешь экспериментировать – останешься неумехой и будешь влачить жалкое существование, пока кто-нибудь не прибьет. А полноправным магам до учеников, как правило, дела мало. Вот и крутятся бедняги как могут. И в результате калечатся и гибнут. Что ни говори, а система учитель – ученик намного лучше, чем академия. Те, кто обучался у наставника, куда лучше подготовлены, чем среднестатистический студент. Правда, мало кто жаждет взвалить на себя обузу в виде ученика. Да и кругозор у молодежи ограничен… Как мне это в свое время мешало! Но все же интересно, сумеют ли в конце концов организовать новое поселение эти странные эльфы? И что они предпримут для начала?»

Если бы Михаэль знал, к каким последствиям приведет его лень, то он бы зарекся оставлять членов своей группы без присмотра. При помощи гипнурга головы двух забравшихся в пещеру воров были взломаны, перевернуты в поисках ценных воспоминаний и… использованы целиком и полностью. Третий такого интереса не представлял, потому что был всего-навсего подмастерьем. Талантливым, это да, но совсем неопытным. Семен не только узнал у пленников, кто их послал и где их логово. Он также выведал у них информацию о том, где эти два мастера преступного мира, а это были именно мастера, хранят свои сбережения и кого из представителей теневой жизни города они могут найти прямо сейчас. А дальше началось то, что в историю города Тенелок войдет либо как «Ночь большого шмона», либо как «День болтливых языков»! Разница невелика.

Семен взял всех эльфов, кроме шамана и его подруги. Взял скорпионов, взял гипнурга и поехал в ночной город. Ворота конечно же были закрыты. Но калиточку для своих знакомых из числа воров наряд стражников открыл. Причем калиточку такого размера, что туда могла бы строем прошагать маленькая армия. Но через них прошло нечто куда более страшное. Самозваный и неподкупный страж закона с напрочь отсутствующим чувством самосохранения и ручным предводителем туманников. Схему он использовал очень простую. Подъезжал к дому, где скрывался либо преступник, либо скупщик краденого, либо вообще притон. Командовал Мозгу созвать всех, кто там находится, вниз со всеми имеющимися материальными ценностями и сознанием, готовым к приему новых команд. Забирал принесенное, после чего велел обобранному до нитки преступнику наутро сдаваться горожанам. Жертвы террора пробовали сопротивляться… бесполезно. Несколько слабеньких магов, не стеснявшихся использовать свою силу в преступных целях, помехой для бывшего главы туманников не стали. Только один смог защитить свое сознание и бежать. Но он, видимо, все же нашел в себе достаточно смелости, чтобы предупредить остальных своих подельников. Или, может быть, просто кинулся искать убежище у знакомых.

Близился рассвет, и эльфы решили, что пора заканчивать сбор трофеев (по-другому это назвать было нельзя). К тому времени свободного места в их повозке практически не осталось. Но к ней добавилась еще пара телег, позаимствованных переселенцами вместе с кучерами и лошадьми у наиболее состоятельных воров. И все это было занято отнюдь не дешевыми вещами. На сокровищницу дракона это, конечно, еще не тянуло… но на казну города уже, пожалуй, да.

Наутро в городе началась то ли гражданская война, то ли бунт, то ли торжество справедливости. Примерно половина имевшихся в городе преступников прилюдно каялась и сдавала подельников. Оставшаяся половина либо убралась из города, либо попряталась по таким щелям, откуда их выцарапать решительно настроенным городским массам было бы невозможно. Стража тоже частично скрылась, ибо находящиеся под внушением гипнурга люди оглашали такое… несколько офицеров были вынуждены совершить самоубийство. Это был единственный способ смыть позор с их семей, честь которых они запятнали ну просто очень неблаговидными поступками. Еще парочку растерзала озлобленная толпа, узнавшая наконец кто виноват в периодических пропажах детей. Оказывается, эти два человека договорились с какой-то сектой, практиковавшей жертвоприношения. Сектантам, кстати, тоже досталось. Глава гильдии магов, услыхавший краем уха, где прячутся адепты запретных знаний, немедленно рванул туда и буквально в дверях столкнулся с храмовой стражей, тоже пришедшей по этому адресу. Город от пожара спасло только чудо. Ну и еще то, что наиболее уважаемой магией в пустыне была гидромантия.

Проснувшийся наконец Михаэль увидел гору сокровищ, выслушал радостные речи своих компаньонов и схватился за голову. Впрочем, паниковать он перестал практически сразу, углядев, как ворота города открываются и из них выезжают первые всадники, направляющиеся вроде бы в сторону пещеры. И тут он начал рвать и метать. Сперва наорал на опешивших эльфов, потом велел быстро спрятать ценности в подземелье и стал прямо у входа в пещеру чертить какую-то магическую схему. Сунувшемуся было к нему Семену он едва не остановил сердце. Судя по всему, шаман перешел в то состояние, которое у воинов зовется боевым безумием, а у магов – нездоровым энтузиазмом. Последствия и в том и в другом случае обычно страшные.

Когда Михаэль уселся в центр нарисованной им фигуры и затянул какую-то песню, грянула песчаная буря. Внезапно. Резко. Сильно.

«Неплохо, – оценил Келеэль буйство стихии. – Организованную армию это, конечно, не остановит, но горячих одиночек почти наверняка задержит. Не так уж и слаб шаман, оказывается».

– Вы, дебилы, дегенераты, идиоты, – мерно цедил забившийся в угол пещеры Михаэль своим спутникам. – Вы хоть соображаете, что нас сейчас придут убивать?!

Ветер еще сильнее завыл и начал швырять песок внутрь пещеры будто гигантской лопатой.

– Но ты посмотри, сколько… – попыталась заикнуться Викаэль.

– Сколько?! – взревел Мих. – Думаю, по тысяче на каждого!

– Тысяче… чего? – осторожно уточнил Азриэль. Судя по всему, воина посетили сомнения в том, что его обычные, пускай и очень прочные латы выдержат применение боевой магии. А если ее выдержат доспехи, то выдержит ли тот, кто находится внутри? В том, что шаман сейчас способен на что-то большее, чем рукоприкладство, эльф, судя по всему, не сомневался ни капельки.

– Идиотов! Собравшихся у нас все это отнять! Плюс! Вся! Местная! Блин! Ар! Ми! Я!

«Гнев, ярость и злоба – плохие помощники для того, кто заигрывает с силами магии, – подумал Келеэль. – Хотя, с другой стороны, транс шаманов и транс воинов-берсеркеров очень схож, а результаты, которых они могут с его помощью добиться, впечатляют. Интересно, если Михаэлю щит подсунуть, он его грызть начнет?»

– Вы хоть соображаете, что натворили? Эти бандиты, раздетые вами до нитки, они же все у власти под присмотром. Все! Всегда! Они же ей, блин, платят!

От беснующегося шамана, потихоньку приближающегося к нему, Семен попятился и уткнулся в камень пещеры. Судя по всему, виновник происшествия сейчас очень сожалел о том, что не может сквозь него просочиться. Еще раз попадать под действия заклинаний шамана он явно не хотел. Взгляд, который он бросил на стены подземелья, буквально кричал о том, что если Михаэль сделает в его направлении еще пару шагов, то Шиноби попробует убежать от него по потолку.

– Так что, может, уйдем? – робко спросила Лика, осторожно дотронувшись до плеча своего возлюбленного. – Пока не пришел никто?

Из шамана будто воздух выпустили. Он обмяк и успокоился. Стало видно, как его вымотал проведенный ритуал.

– Никуда мы не уйдем, – вздохнул он, – по крайней мере, не в ближайшее время. Видите, что снаружи творится?

– Видим, – кивнула Викаэль, откладывая в сторону неизвестно когда взятый в руки щит, – а что ты сделал?

– Помните, я вам рассказывал, что могу призывать духов холода? – уставшим голосом почти прошептал шаман и попытался присесть прямо на пол. Впрочем, почти мгновенно он был подхвачен спрыгнувшим с повозки Серым и его сестрой и усажен на бордюр фонтанчика, куда Лика мгновенно подстелила взявшийся, казалось, из ниоткуда платочек.

– Это не похоже на вьюгу, – кивнула Шура на творящийся за входом в пещеру песчаный хаос. Из «похода за добычей» девушка вернулась с такими трофеями, которых бы не постыдился и младший орочий вождь. Драгоценности, навешанные на ее шею, уши, руки и даже левую ногу (очень красивый браслет, ну просто очень, сразу видна работа древних мастеров), вполне позволяли купить на деньги от их продажи табун самого лучшего скота или полные доспехи гномьей работы, выкованные в пламени дракона и зачарованные магистром магии. Келеэль, когда мельком просматривал сцены изъятия ценностей у преступников, был даже неприятно поражен. Он надеялся, что создаваемые им тела, как и их обитатели, будут, по крайней мере, какое-то время в безопасности как от физических, так и от психических заболеваний, но у этой эльфийки при виде сокровищ глаза буквально пылали жаждой золота, больше свойственной гномам.

«Любопытно, – задумался Келеэль, а почему каждая раса чаще всего имеет какие-то типичные пороки? Гномы часто скупы, орки легко впадают в неконтролируемое бешенство, мой народ подвержен разным маниям, люди так вообще могут все это совмещать… Природа этих заболеваний кроется в том, что такими нас сотворили боги. Но вот почему они сотворили нас именно такими? Нет ответа. Жители Неба тоже меняются в своем составе, пусть и медленно, и о делах своих воистину великих предшественников знают удручающе мало. Или просто не хотят рассказывать?»

– Конечно, это не снегопад, – согласился с эльфийкой шаман, с видимой гордостью косясь на кружащийся в вихре песок. – Но для духов пустыни воззвание к их почти полным антагонистам – это все равно что для демократов коммунистический лозунг. «Крепкий орешек» помните, где один белый тип ходил по Гарлему с плакатом «Ненавижу черномазых»? Вот примерно тот же принцип я использовал. Естественно, духи пустыни взбесились.

– И долго они так будут буйствовать? – спросила Настя, прислушиваясь к завываниям ветра. Она, пожалуй, единственная из этих эльфиек соответствовала представлениям общества Западного леса о том, какой должна быть порядочная девушка. Тихая. Скромная. Вежливая. Почти незаметная. Да плюс к тому пытается помочь всем нуждающимся.

– А пес его знает. Чего встали? Начинаем готовить оборону! Для хорошего мага пройти через этот песок не проблема!

Буря утихла только через двое суток. К этому времени пещера могла бы уже выдержать небольшой набег орков. Небольшой. Десятка на три-четыре всадников. Во всяком случае именно такое впечатление сложилось у Келеэля, увидевшего, сколько ловушек умудрились на ровном месте соорудить эльфы. Причем магических среди них было всего две-три. Да и те были собраны на основе наиболее примитивных артефактов. Но остальные! Самострелы из кусков веревки, падающие камни, ямы-ловушки и даже несколько рвов с водой! Определенно, это было очень странно. Так укреплять свой лагерь стали бы скорее дварфы, чем эльфы. Хотя… друидов же среди них нет, а значит, пришлось пользоваться тем, что могли соорудить на пустом месте. То есть механикой.

Но, вопреки ожиданиям Михаэля, ни сразу после окончания бури, ни через день после нее никто к ним так и не пришел. Жители города разобрались, что послужило причиной беспорядков. Но они не разозлились. Они испугались. Продемонстрированная гипнургом мощь была принята за эльфийскую магию. Местные маги, подумав, признали, что с такой силой им не тягаться. Во всяком случае без больших потерь не обойтись. И претензий выставлять не стали. Подумаешь, бушующие горожане разбили пару окон, зато удалось узнать, куда пропало несколько ценных артефактов и кто из собратьев нечист на руку. У жрецов была аналогичная ситуация. Стража скрипела зубами, но без существенной, очень существенной магической поддержки предпринимать что-либо против эльфов не решалась. Воры, оценив потери, возможно, и желали бы расквитаться, но… Те, кто попался Семену на пути, в большинстве своем уже были казнены. Меньшинство сбежало из города, а оставшиеся вовремя вспомнили про одну очень известную черту эльфийского характера: мстительность. Истории про то, как изощренно перворожденные могут мстить своим врагам, уступали лишь аналогичным историям о другой ветви этого народа. О дроу. Преступники, по всей видимости, решили, что жизнь дороже. Или просто копили силы для реванша. Ну а простые жители… для них изменилось немногое. Разве что воровали теперь меньше, да на улицах по ночам стало безопасно. На какое-то время.

Осмелевшие эльфы сделали одну вылазку за пределы своего убежища. Вторую. Третью. На них не нападали. Скорее уж от них пытались убраться как можно дальше. Но группка путешественников быстро нашла, как обратить на себя внимание. Привлеченные звоном золота наемные работники очень быстро восстановили внутреннее убранство жилища перворожденных до состояния, которое можно было назвать только одним словом: роскошь. Накопленные за одну ночь богатства вполне позволяли маленькой колонии прожить безбедно еще лет сто.

В глубине пещеры, в той ее части, где после ухода гномов почти никто не появлялся, Михаэль обустроил лабораторию. И то, что в ней происходило, заставляло Келеэля довольно щуриться. Знания, обрывки которых проскальзывали в его речах, формулировки законов физического мира и принципы работы непонятных устройств, которые пытался соорудить и заставить работать в новом мире шаман, были ранее неизвестны эльфийскому архимагу.

К ладье, на которой лежали покойные, приблизились ближайшие родственники, знаменуя этим конец церемонии. «М-да, неприятное зрелище, – признал волшебник, – понимаю. Но ничего. Следующие трупы гильдейских чинуш придутся на счет убийц. Они обычно работают чище».

Глава 8

После той памятной ночи, когда небольшая компания эльфов обогатилась, прошел почти месяц. Жизнь в городе Тенелоке вошла в свою колею и затихла. А вот академия, немного успокоившаяся после трагической гибели кафедры алхимиков почти в полном составе, снова бурлила, как котел. Одного из старших магистров, лишь недавно заслужившего этот титул, нашли у него дома с перерезанным горлом. Часть слуг была убита, часть ничего не помнила, но щеголяла большими шишками на затылках. Пропали многие ценные вещи. И записи. Лабораторию, размещенную в подвале дома покойного, тоже вниманием не обделили. В общем, складывалась типичная картина устранения конкурента.

Даже сам пятитысячелетний волшебник придерживался бы этой версии, если бы лично не записывал приметы и адрес усопшего для одного очень специфического ордена, зарабатывающего себе на жизнь устранением сильных мира сего. Естественно, убийц давно бы разогнали, если бы не хорошее прикрытие. Очень хорошее. Их резиденция располагалась в одном из немногочисленных драконьих городов. Каким путем был заключен этот союз, архимаг не знал. Первые упоминания об ордене темного пламени встречались в хрониках за две тысячи лет до его рождения. Взаимовыгодное сотрудничество устраивало, судя по всему, обе стороны. Орден мог не бояться за свою цитадель, а драконы – за подрастающее поколение. У расы разумных ящеров был очень большой недостаток. Они были настолько пропитаны магией, что ужасно ею фонили. Мужчины больше, женщины меньше. Если обычные рептилии и птицы откладывали яйца и высиживали их или, на худой конец, охраняли, то драконы так поступить не могли. Их естественный магический фон безнадежно уродовал еще не родившихся детей, вызывая многочисленные мутации. Любые другие существа погибли бы, но драконы были слишком живучи… Келеэль лично видел двухголового дракона, а судя по легендам крылатого племени, бывали и куда более запущенные случаи.

Поэтому лучшим качеством любящей матери огнедышащие ящеры считали умение очень быстро покинуть пещеру, где среди магически инертного металла, золота, покоилась кладка. Отцу же вообще не рекомендовалось оставаться даже поблизости от своих детей, если же он, конечно, хотел, чтобы они выросли здоровыми. Да и соотношение полов у летающих ящеров было один к пяти в пользу слабого пола. Свое жилище мамочка-дракон конечно же охраняла, но она не могла караулить вход постоянно, ей приходилось отлучаться, чтобы добыть себе еду или просто поспать. А люди, гномы да и, чего таить, эльфы такими моментами пользовались с большим удовольствием. Яйца дракона были одним из немногих ингредиентов, из которых опытный алхимик мог приготовить эликсир молодости. Да и золото лишним не бывает. Соответственно далеко не каждая кладка доживала до вылупления. Частично эту проблему решали так называемые драконьи города, представляющие собой места с естественными препятствиями для магического воздействия. Обычно эту функцию выполняли залежи минералов. То же золото. Но их было мало, и летающие ящеры зорко охраняли свою территорию. На всех природных инкубаторов не хватало. Но тем не менее в драконьем городе всегда были сокровища, а значит, желающие обогатиться одним махом лезли туда не переставая. Иногда просто прячась от немногочисленных взрослых драконов, охраняющих дальние окрестности, иногда переступая через их трупы. После заключения договора с орденом темного пламени и то и другое стало намного проблематичней. Отдельные успехи и у драконоборцев, и у пылающих праведным гневом мстителей, конечно, бывали, но исключения лишь подтверждали правило.

Под подозрение в убийстве попали многие. Но не Келеэль. Во-первых, он в ночь происшествия имел алиби, потому что до очень позднего вечера сидел в библиотеке. Не специально, просто так совпало. Во-вторых, не умел пользоваться холодным оружием. Ну и в-третьих, погибший для него конкурентом не являлся. А то, что он принадлежал к фракции, которая стремилась уменьшить власть архимага, было мало кому известно. Хотя кое-кто из его пока еще живых соратников уже определенно насторожился и сделал выводы. Но у них не было доказательств. А без них и у самых влиятельных чиновников против древнего мудреца были связаны руки. Ведь даже слухи про возможную причастность Келеэля к убийству нельзя было распустить. Архимаг бы не поленился размотать цепочку сплетен. И смог бы это сделать, так как опыта у него было больше, чем у всей стражи академии, вместе взятой. А потом послать тому, кто осмелился запятнать его честь, официальный вызов. По сути – повестку на тот свет.

К сожалению, из-за столь внезапного сокращения количества преподавателей график занятий пересмотрели, в результате чего свободного времени у Келеэля практически не осталось. Целый месяц он замещал отсутствующих по разным причинам преподавателей. Уставал старый эльф до безумия. Первые две недели, например, безвылазно просидел в священной роще вместе с молодыми друидами, сливаясь своей энергетикой с деревьями и контролируя тот же процесс у учеников. За это время волшебник устал как собака и очень соскучился по нормальной постели и еде. Ни того ни другого в роще не было, а отлучиться домой даже на минуточку он не мог. Аура священного места надежно препятствовала всем известным методикам телепортации и дальновидения.

Но были и положительные стороны в его работе. Часть учебных материалов, после более пристального с ними знакомства, он на собрании кафедры порекомендовал заменить. Нагромождения теорий были заменены практическими занятиями или тренировками. Если теоретические сведения и были кому нужны, так это магам-исследователям, создающим свои собственные заклинания. А до таких ступеней мастерства доходил лишь один из десяти. А то и меньше. К счастью, уехавшие было «по делам» из академии преподаватели стали возвращаться. Хотя стоило ли их допускать до учеников, Келеэль не знал. Но сам столько работать просто не хотел. Тем более что еще пятнадцать дней почти без перерывов он провел в искусственном трансе, обучая начинающих магов разума основам их сложного ремесла.

И вот теперь архимаг сидел в своих роскошных покоях и развлекался тем, что просматривал события, произошедшие в далекой пустыне за последнее время. Занятий со студентами, среди которых, по мнению Келеэля, попадались весьма смышленые, у него в этот день не было. Ну а свободное время надо же чем-то занять? Тем более что опыты, проводимые Михаэлем, кажется, близились к завершению. Большую часть записей, сохраненных для него, он просто пропустил, останавливаясь лишь на самых интересных местах. Первым из них была поимка «вора».

– Не похож он на грабителя, – авторитетно высказался Азриэль, сложив руки в латных рукавицах на широкой груди и глазея на упитанного мужика в богато расшитом халате, – у него все руки в перстнях, да в каких! Придет такой грабитель обчищать чей-то дом, да и оставит там больше, чем унес.

Человек осторожно закивал, но тотчас же прекратил свое занятие. Ему кое-что мешало.

– А если они ему какую-нибудь характеристику повышают? – возразил приятелю Серый. Этот воин, в отличие от своего товарища, доспехов не признавал и что-нибудь тяжелее кольчуги надевать наотрез отказывался. – Каждое плюс пять ко взлому, и вот уже вам готовый медвежатник получился.

Вот этот момент Келеэля заинтересовал. Артефакт, который учит какому-нибудь умению при активации? Как такое возможно? Навыки либо есть, либо их нет. Тот же гипнург может научить кого угодно тому, что имеется в кладовых его памяти, но тогда тот, на кого он воздействовал своей псионикой, больше не будет нуждаться ни в какой помощи. Ну кроме времени на освоение новых знаний. Промежуточного состояния здесь быть не может. Или может, но в мире Фредлонд до этого еще никто не додумался?

Человек возмущенно забулькал. Кажется, он был не согласен с тем, что его объявили вором.

– Не… магические артефакты на себе в таком количестве не носят, – возразил Серому Азриэль, сохраняя на лице полную невозмутимость, – помнишь, как Мих испытания проводил, узнавал, что с чем сочетается, а что нет?

– Помню, – согласился эльф, еще раз окидывая «гостя» взглядом и убеждаясь в том, что без посторонней помощи он покинуть общество перворожденных не способен. – Но, по крайней мере, те свиньи, прежде чем сдохнуть, примеривали на себя неплохие украшения. Наверное, ни одного из их племени так не наряжали. Как им девочки поначалу завидовали… до первого летального исхода.

Этот эпизод Келеэль отметил, но большого внимания ему не придал. Методика была не нова и часто использовалась при определении свойств артефактов, о которых нельзя было узнать другим путем, кроме практического их применения. Вот только обычно брались не свиньи, а рабы. Идея использовать животных была не плоха. Во всяком случае, своей дешевизной она подкупала. Интересно, почему до этого никто до сих пор не додумался? Наверное, потому, что просто никому не приходило в голову. Хотя те же яды в пище животные выявляли, спасая жизни своих хозяев. А неизвестная магия чем хуже? Дикость, конечно, но если нет под рукой мага-артфактора достаточно высокого уровня, то других путей нет.

– Угу. Самая везучая дня три ходила, прежде чем спеклась. Жаль, что шашлык из них наш шаманыш запретил делать.

– Точно. Перестраховщик он. Ну вот скажи мне, если свинью заморозило, то зачем бояться, что мясо отравлено?

– И не говори, – покачал головой гигант, который, судя по всему, нашел бы животным иное, более полезное применение. – Все скорпионам скормил. Вот только почему они столько жрут, а не толстеют?

– Биология у них такая. Размеры насекомых заложены от природы, и никуда от них не деться. Ни располнеть, ни похудеть.

– Неплохо.

В голосе эльфа слышалась зависть, ему явно хотелось иметь такое же устройство организма, как у скорпионов. А с возникающими при этом сложностями он знаком не был. А они существовали, и немало. К примеру, если прочный хитин оказывался пробит, то насекомое, каким бы оно ни было большим и сильным, частенько умирало от кровопотери. Даже если рана была совсем крошечной, для скорпиона она становилась не менее опасной, чем для человека или эльфа, скажем, потеря конечности.

Человек зашипел, как целый клубок змей. Он явно не привык к тому, что его игнорируют. А может быть, ему просто не нравилось то, что эльфы говорят на своем, непонятном ему языке.

– Согласен, – усмехнулся Серый. – Тебе не кажется, что этот тип хочет нам что-то сказать?

– Кажется, – согласился Азриэль, сделав шаг к человеку и наклонившись к его лицу.

– Тогда, может, позовем Вику?

– Зачем? – удивился эльф-здоровяк и попытался обернуться к собеседнику, но претерпел неудачу. Прежде чем крутить шеей в его доспехах, было бы неплохо для начала выпрямиться.

– Ну так это же ее варан, – пояснил Серый, наблюдая за борьбой друга с его латами. – Пусть сама с его добычей и разбирается.

– Отличная идея, – одобрил наконец принявший вертикальное положение Азриэль, – пошли!

И они пошли. Следом за ними шел варан, крепко обвивший свой хвост вокруг шеи незадачливого посетителя, пойманного им на входе в пещеру. «Этому человеку еще повезло, – решил Келеэль, – если бы его поймала не рептилия, а скорпион, пришлось бы куда хуже. Чувствовать на своем горле чешуйчатую удавку, конечно, неприятно… но не так неприятно, как громадную клешню».

– Ну и чего тут у вас, – буркнула девушка, появляясь из глубины пещеры в ответ на долгие и пронзительные вопли, подходящие скорее гоблинам, чем перворожденным, – чего разорались?

Ей был продемонстрирован пленник.

– Угу, – кивнула она, – где взяли?

– Сам пришел, – пояснил Азриэль, с умилением рассматривая воительницу, чьи габариты по сравнению с его были воистину миниатюрными. – Ну и попался твоему Дерматину, он же у входа во внутренние помещения лежит.

– Понятно, – кивнула девушка и развернулась к пленнику: – Ну что, рассказывай, зачем пожаловал.

– Вик, он не может, твой ящер ему шею пережал, – просветил эльфийку Серый. Хотя зачем он это делал? На зрение Викаэль вроде бы не жаловалась, а значит, причину, мешающую человеку говорить, не заметить не могла.

– Ну так отжали бы обратно, – удивилась девушка, – чего тут сложного?

– А вдруг укусит? – воскликнул Азриэль, судя по всему забывший, что облачен в гномью сталь с ног до головы. – А к тебе этот ящер все-таки привык. Да и потом, мы команд не знаем.

– Он? Да не смешите меня! Более миролюбивого животного в жизни не встречала. Сейчас я его между глаз поглажу, и он хвостик чуток ослабит, – сказала эльфийка, переходя на всеобщий, – а если этот дядя попробует нам нагло врать, то он его слегка покусает. Правда, Дерматинчик?

Ящер ослабил хватку. Вряд ли ему нравилось поглаживание и сюсюкающие интонации, но приказы, заложенные в него при помощи гипнурга, он оспаривать не мог.

Келеэль усмехнулся. Миролюбивый песчаный варан? Чтобы увидеть такую картину, надо немаленькую дозу дурмана принять. Девушка просто еще не видела, как эта тварь охотится. Один парализующий укус и погоня за следующей жертвой. А потом идет пожирание добычи. Медленное. Иногда спасенные из лап подобного чудовища сходили с ума, когда видели, как их еще живого товарища заглатывает чешуйчатый монстр. А вот абориген пустыни не знать этого не мог. И, видимо, принял слова за насмешку. Или за угрозу.

– Прием, – обескураженно пробормотал шаман, – какой прием?

– С балом, – мрачно буркнул Азриэль. – Надо было того посыльного придушить по-тихому и прикопать в уголочке. Идти на него…

– Обязательно, – почти хором прочеканили Лика и Шура.

– Настоящий бал, – вздохнула подруга шамана, – это же… это же… мечта!

– Точно, – подтвердила другая девушка. – Знаете, ваши унылые рожи нам уже успели надоесть хуже горькой редьки. Нам хочется свежих впечатлений… и потом, разве не для того мы задабривали местных воротил, чтобы нас приняли в высшее общество?

– Мы не задабривали, – вздохнул Михаэль, – просто держать дома символы неизвестного мне божества, да еще и наполненные энергией, я не собираюсь… И кое-какие фолианты в появившейся в одночасье библиотеке тоже лишние.

– Почему? – спросила Лика.

– А зачем они нам в двух экземплярах? – пожал плечами шаман. – А контакты с магами налаживать стоило, книги же как подарок отлично подходили… Шур, а может, не надо на него ходить?

Просительные интонации подействовали на девушек как на воина-берсеркера обвинение в трусости.

– Мы идем на него, – отчеканила Лика, испепеляя шамана презрительным взглядом. – Тем более что платья и украшения имеются в количестве, ну просто не поддающемся исчислению, их только надо немного подготовить. Все, я побежала за Настей.

– А я за Викой, помочь ей с выбором, а то она и на званый ужин прийти в кольчуге может, – тут же ответила вторая эльфийка, и обе испарились, оставив мужчин в одиночестве.

– Откуда у нас платья? – спросил непонятно у кого шаман.

– Да все оттуда же, – сказал возникший из тени у ближайшей стены Семен, – из того рейда. Какая-то старушка, оказавшаяся содержательницей притона, вместе с драгоценностями вытащила. Они ей, видимо, тоже были очень дороги. Ну а разве наши девочки хорошие тряпки отдадут? Они бы скорее деньги выкинули.

– Ясно, – вздохнул Михаэль, – остается надеяться, что они устарели настолько, что их никто не узнает. Блин, а что же мне напялить?

– А вот как раз тебе я идти не советую.

– Это еще почему? – с удивлением уставился на Семена шаман.

– Ну-у как тебе сказать, – задумчиво пробормотал Шиноби, делая неопределенный жест рукой, – есть у меня некоторые источники информации…

– Короче, ты в ту ночь не всем бандюганам велел бить себя пяткой в грудь с воплями «Виновен!» и теперь потихоньку пользуешься их услугами? – мгновенно сообразил Михаэль.

– Ну… да, – признался эльф, явно недовольный тем, что его секрет так легко раскрыли.

– Ясно. И сколько у тебя всего марионеток?

– Трое.

– Значит, пять, – с уверенностью в голосе поправил шаман. – Мой тебе совет, Шиноби, изучай технику контроля сознания, я ответы у тебя по ауре читаю.

– Что, правда? – пришел в ужас Семен.

– Вообще-то нет, – улыбнулся Михаэль, – но то, что ты врешь, действительно видно, а что есть еще двое, я предположил из-за твоего пристрастия к удобным в расчетах цифрам. Кстати, а их не раскусили по изменившемуся поведению?

– Не сильно оно и поменялось, – буркнул эльф, разом утративший всю свою уверенность. – Если мозгов нет, то Мозг тут бессилен. Да и они все-таки не совсем зазомбированы.

– Ты тут с такими словами поосторожней. Не так поймут, – предостерег Семена шаман. – Некромантия в данной местности хоть и разрешена, но очень не поощряется. Короче, что они такого наболтали, что мне нельзя с вами?

– Ну сколько нас, в городе все знают, так? – начал издалека Шиноби.

– Естественно, – согласился с ним Михаэль. – Караванщиков много, да и причин молчать, как партизаны, у них нет.

– А сколько у нас магов, они знают? – все еще не переходил к сути дела Семен.

– Ну да. Один. Только я шаман. Вроде как.

– Мне без разницы. Да и большинству горожан тоже. После нашего рейда по злачным местам они считали во всем виноватым тебя, но потом свое мнение изменили.

– В смысле? – удивился Михаэль. – Они думали, что это я устроил всю ту катавасию?

– Ну да, – подтвердил его мысли Шиноби и принялся излагать ход рассуждений людей. – Воров грабил кто? Эльфы. Магов у них сколько? Один. Виновный найден. Но потом ты начал активно бегать по местным колдунам, и те растрепали, что ты максимум еще ученик, хотя кое-какие знания вытащил из каких-то недоступных им источников. Но раз ты делаешь для лаборатории странные заказы, то кто-то с ними работает. Ну местное население тут же сделало вывод: нас не восемь, нас девять. Причем девятый – не меньше чем магистр разума. То ли он всем глаза отводил, когда с нами ехал, то ли телепортом прибыл, но он у нас, судя по всему, главный. Почему он, неясно. То ли потому, что крутой маг, то ли потому, что мы по меркам местных эльфов – молодежь. И на люди этот таинственный мистер Икс не показывается. А познакомиться с ним хотят. Очень. Все-таки ты был прав, когда говорил, что нам это так не оставят. И как выйти на эту таинственную личность вернее, чем через ученика? А теперь скажи, если ты на приеме появишься, что будет?

– Понятия не имею, – беспомощно развел руками Михаэль.

– Тебя аккуратно подставят. Да так, что выкрутиться без помощи ты не сможешь. Шансы развития такого варианта событий составляют если и не сто процентов, то восемьдесят – точно. Двое моих людей слышали про это из разных источников и даже пытались принять участие.

– Угу, – озадачился новой проблемой шаман. – А почему сразу двое?

– Разные группы. Кажется, заказчики тоже разные.

– Охренеть! И что, мне сидеть дома, не высовывая носа на улицу?

– Зачем же? – делано удивился Семен. – Просто бегай достаточно шустро, чтобы тебя не смогли перехватить. Ну и не убивай никого из местной знати. За чернь-то максимум штраф полагается. Так что оставайся дома, карауль стены. Ну и сокровищницу заодно.

– Мих! – вылетела из глубины пещеры Настя. – Идем, поможешь нам!

– Я? – поразился шаман. – Чем?

– Будешь нам платья в порядок приводить, они все старые и потасканные, их надо обновить.

– А я-то тут при чем? – принялся отпираться парень.

– Ну а кто у нас колдун?

– Шаман.

– Без разницы, – отмахнулась от его возражений эльфийка. – Магией своей поработаешь немного, и все дела.

– Какой? – попытался образумить девушку Михаэль. – Насть, вам, чтобы перешить тряпки, нужны нитки и иголки, но никак не помощь сверхъестественных сил.

– Значит, не пойдешь?

– Да не умею я одежду заговаривать!

– Лика! Тут твой артачится!

Архимаг усмехнулся. Кажется, у шамана было больше шансов справиться с вышедшим из-под контроля песчаным скорпионом, чем с жаждущими пойти на званый ужин девушками.

– Семен, стоять! – проревела вбежавшая в пещеру Ликаэль, краем глаза заметив осторожно попятившуюся в сторону выхода тень.

– Стою, – обреченно вздохнул эльф.

– Хватай остальных парней, и быстро переделывайте нашу телегу в карету!

– Как?

– Как хочешь!

«Нет, если выбирать между сражением с чудовищем и рассерженными женщинами, то я однозначно выбираю монстров, – решил Келеэль, – скорпион на фоне этих девушек – мелковатая зверушка. Надо бы что-то покрупнее. Размером с дракона».

Наблюдатель Келеэля проводил компанию эльфов до дворца правителя города. Уронив свое хвостовое перо на крышу этого четырехэтажного строения, он облетел Тенелок по окружности, оставляя во всех любопытных местах по подобному сувениру. Любопытными посланник архимага счел те места, сквозь защиту которых не могли просто так пройти его заклинания. В их число попала гильдия магов, парочка храмов, пяток особо зажиточных домов и, конечно, резиденция градоначальника. На каждое из перьев хвоста шпиона был нанесен сложный рунический рисунок, который очень медленно, но очень незаметно творил в магических стенах, защищенных от просматривания и подслушивания, калиточку для волшебства Келеэля. Процесс этот был не быстрым, но можно было с уверенность сказать, что уже через несколько дней древний архимаг сможет наблюдать за своими подопечными в любой точке города Тенелока. А пока придется подождать.

Заявившиеся обратно в пещеру почти под утро эльфы дружно завалились спать и какие-то признаки жизни стали подавать, лишь учуяв приготовленный Михаэлем обед. Но на более-менее осмысленную деятельность они нашли в себе силы только к вечеру.

– Ну что ж, – буркнул шаман, нервно расхаживая из угла в угол небольшого зала, – у меня для вас три новости. И все очень плохие.

– Излагай, – махнул рукой Азриэль, всем своим видом напоминающий сибарита-аристократа в десятом поколении. После того как эльфы оказались обеспечены всем необходимым, они несколько расслабились. Тренировки стали короче и гораздо менее интенсивными. Девушки так и вообще от них отлынивали, предпочитая либо бездельничать, либо работать по хозяйству. Да и юноши в пещере носили уже не доспехи, а халаты, изукрашенные шитьем.

– Так вот, ребята. Новость номер один – Мозг выдохся.

– Как так выдохся? – поразилась Викаэль, – он же говорил, что будет работоспособен целых полгода!

– Но он же не рассчитывал, что вы заставите его делать промывание извилин половине жителей города, а затем еще до кучи стравите с десятком магов. И все это без перекуров. Короче, он впал в спячку. Проснется в случае опасности для него лично, если притащим ему пожрать или если услышит кодовое слово.

– Какое?

– Синхрофазотрон. Но произносить его решительно не советую. Если Мозг и очнется, то ненадолго, и после этого заболеет. Если будить его несколько раз подряд, то гарантировано, что он получит инвалидность, а то и начнет медленно умирать. Чем нам грозит его потеря, все сознают?

Остальные эльфы согласно закивали.

– И как будет проходить болезнь? – спросила Настя, которая как-то незаметно стала выполнять в группе эльфов обязанности целителя. Надо сказать, справлялась, хотя магией не владела совершенно. Правда, и ничего серьезнее солнечных (Шура) и магических (Мих) ожогов ей еще не попадалось. Да и те прошли бы сами.

– Будет уменьшаться в размере, пока не сдохнет.

– Мило, – оценил Семен. – А ты узнал, чем его кормить?

– Разумеется. Насть, подай во-он тот фолиант. Угу, этот, с черными камушками в переплете. Закладку видишь? Открывай и всем покажи картинку.

В книге, описывающей Подземелье, был нарисован гипнург. Самый обычный гипнург.

– Ну и что это? – спросил Серый. – Подобных рож я даже в самых страшных кошмарах не видал.

– Ну если вкратце, то это туманящий мысли. Или, как его еще называют, гипнург. Так вот, по мнению Мозга, это – еда.

– Но… он же в одежде! – ахнула Лика.

– Угу. Насть, перелистни страницу, там их город нарисован. А на следующей – торжественный обед. Ну или дружеская вечеринка со шведским столом.

Девушка перелистнула страницу и сильно побледнела. Остальные эльфы, заинтересовавшиеся тем, что она увидела, тоже скривились от отвращения. «Тот, кто написал эту книгу, имел живое воображение, – решил архимаг, – в реальности все выглядит… чище». Мозг для гипнургов был слишком ценной субстанцией, чтобы разбрызгивать его вокруг прогрызенной ротовыми щупальцами головы жертвы, как это было показано на иллюстрации.

– Так они что, жрут людей?! – ахнула Шура. – Да что же это за твари такие!

– Туманящие разум, или просто туманники, или гипнурги. И, кстати, они у людей жрут не все подряд, а только мозг. И у эльфов тоже. И у гномов. И вообще у любого, у кого есть серое вещество. Животных они, к слову, тоже едят, но обладатели разума, по их мнению, намного полезнее. А ловят всяких разных бедолаг гипнурги с помощью псионики, подчиняя сознания жертв. Кроме того, они владеют телекинезом и рядом других способностей.

– Почти как Мозг…

– Именно как Мозг. Он тоже гипнург, точнее, был им.

– А почему тогда…

– Почему он не гуманоидной формы? Келеэль постарался.

Эльфы обескураженно переглядывались. Они наконец узнали, кто именно все эти дни был их главным оружием и надежнейшей защитой.

– Новость, безусловно заслуживающая внимания, – сказал наконец Семен, – ну а какие другие?

– Насть, Серый, вы когда с градоначальником, или как там должность самой большой шишки называется, общались, вы ему как нас отрекомендовали?

– Ну… мы… э… – замялись упомянутые эльфы, которые на приеме взяли все официальные переговоры на себя.

– Ясно, – хмыкнул шаман, внимательно осматривая засмущавшихся спутников. – Круче нас только горы, выше нас нет вообще никого. Видимо, вы были красноречивы как никогда. Или помог кавардак, наведенный той памятной ночью. Короче, большие дяди впечатлились. И дали нам заказ. Посыльный с утра, когда вы все еще дрыхли, пришкондобил к нашей пещере и очень долго и громко орал просьбу выйти. Очень долго. Так что я из лаборатории вылез. Где только нашли такую луженую глотку, а? Ну неважно. В общем, передал он мне письмо, подписанное градоначальником, главой гильдии магов и настоятелем храма какого-то здешнего божества. Нам надо устранить секту каких-то чудиков, которые поклоняются темным богам с соответствующими мероприятиями типа жертвоприношений и последующих ритуальных… гм… гуляний. Сами по себе эти ублюдки местного разлива были малоопасны, но с ними то ли об объединении, то ли о переходе в одну веру недавно договорился вождь какого-то кочующего племени. Большого племени. Короче, скоро эти типы могут стать действительно большой проблемой. Особое внимание рекомендовалось уделить предводителям. Карта местности до храма и особые приметы глав секты прилагаются. Да, кстати, предупреждаю сразу, жертвы они приносят не только домашней живностью. А в развлечениях участвуют не только люди, ну, то есть я хотел сказать, не только разумные. Так что никаких попыток внедрения не предпринимать, ясно вам? И не делайте такие скорбные лица. Если выпотрошат, ко мне в сны жаловаться не приходите, не пущу.

– Отказаться от такой сомнительной радости и послать их просьбу подальше можно? – подала голос Шура, которой явно не хотелось менять теплый и обустроенный быт на возможность сойтись в схватке с какими-то пустынными фанатиками.

– Можно, – кивнула Настя, которая даже не стала читать свиток, а прикинула возможные последствия, что называется, «на глазок», – но не нужно. Во-первых, подорвем репутацию, во-вторых, испортим отношения непосредственно с заказчиком, в-третьих, упустим выгоду.

– А что нам предлагают? – тут же заинтересовалась наградой Шура.

– А я разве не сказал? – удивился шаман. – Этот клочок земли как манор[9].

– И что это значит? – не понял Азриэль.

– Легализацию и дворянство со всеми вытекающими плюсами и минусами, – пояснил ему Семен, задумчиво пробуя пальцем остроту одного из своих кинжалов.

– Ну плюсы ясно, а минусы?

– Участвовать в войнах, слушаться приказов главы государства, платить налоги… – перечислил шаман. – Но есть вариант взять оплату деньгами.

– И много дают? – снова оживилась Шура, для которой, видимо, статус значил меньше, чем полновесные монеты.

– Много, – уверил девушку Михаэль. – Примерно раз в пять меньше, чем мы уже заработали, но это все равно гигантские деньги. Здорово эти культисты всех достали.

– Так чего же их к ногтю не прижали? – поразился Азриэль. – Взяли бы местные заправилы пару сотен солдат да раскатали их храмы по камушкам, и все дела. Здесь-то со всякими блаженными не цацкаются, не то что у нас дома, так чего тянуть?

– Ребята не чуждаются террора, – пояснил шаман, – причем как против заказчиков, так и против исполнителей. Целые семьи под прицел попадают. Были случаи. А рисковать близкими никто не хочет.

– А мы как же? – забеспокоилась Шура. – Крайние, что ли, голову в петлю совать?

– А что мы? – фыркнула Вика, не разделявшая осторожности подруги. – Нам, по мнению здешней верхушки, эти бедуины-ассасины могут причинить вред лишь в том случае, если наши скорпионы ими отравятся. Да и случись что, нас ведь не жалко. Хотя, учитывая, что Мозг выведен из игры, у нас действительно могут возникнуть сложности.

– М-да… вот она, обратная сторона славы, – пробормотал Азриэль. – Мих, а что ты посоветуешь?

– А что я? – пожал плечами шаман. – Я как все. Воевать так воевать. Посылать так посылать.

– Пожалуй, над этим вопросом стоит серьезно подумать, – пробормотала Настя. – Денек или два. Время же у нас есть?

И дождавшись утвердительного кивка, продолжила:

– А пока, если тебе не трудно, почитай в этом фолианте, каких еще человекоподобных и разумных монстров мы можем встретить в этом мире. Полезно было бы узнать про них до того, как столкнемся лицом к лицу.

– Монстров? – почему-то развеселился шаман и, взяв из рук Ликаэли книгу, принялся ее яростно листать. – Сейчас, сейчас, да где же это? А, вот! Слушайте.

– В глухих и заповедных уголках нашего мира, там, где древнее чародейство пропитало сам воздух, властвуют силы древние и непонятные для разума смертных. Необычные животные и странные растения живут в местах тех, а властвует над ними дивный народ, чьи меткие стрелы и долгая жизнь воспеты в легендах.

– Подожди, – перебила Михаэля Лика, – ты что, нам про эльфов читаешь?

– Ну да, – кивнул шаман, – надо же вам знать, как в этом мире люди представляют себе перворожденных, чтобы совсем уж впросак не попасть. И так уже дел наворотили выше крыши, а ведь первоначально хотели какое-то время не выделяться. Хотя чувствую я, в местные рамки законов мы при всем желании не впишемся.

– Да, это полезно было бы послушать, – согласился с ним Семен, – а дальше там что?

– Две неприступные цитадели хранят эту расу, – продолжил шаман, – лес Западный и лес Восточный, Древним также называемый. Так… ну тут карта мира схематическая… в общем, далеко и до одного, и до второго.

– Не отвлекайся, – посоветовала ему Шура.

– Лишь те из эльфов, чьи земли расположены среди людских королевств, идут с охотой на разговоры с представителями иных народов, обитатели же древней пущи лишь стрелами общаются с теми, кто приближается к их границам, и потому знания о них малы и отрывочны. Те же из перворожденных, что снисходят до общения с иными расами, благи и прекрасны, их поэзия, музыка и живопись признаны идеалом среди всех народов, а магия природы, что подвластна каждому из эльфов, уникальна. Лишь немногие люди, идущие по пути друидизма, могут сравниться с ними в искусстве управлять всем, чего коснулось дыхание жизни. Нет народа под солнцем благотворным, более знающего в искусствах тайных и умениях воинских. С самого детства младые эльфы подвергаются беспрестанным тренировкам, призванным взрастить из них витязей, которые без страха и сомнений могут малым числом своим развеять армий врага великое множество. Тяжек и труден путь их, и многие погибают смертью мучительной и позорной. Слабых, тех, что не смогли пройти испытания, маги дивного народа вмуровывают в деревья заживо, ставя их души, жаждущие отмщения, вечными стражами своих лесов.

«Чушь! – взъярился архимаг, услышав эти слова. – Да за кого автор этой книги нас принимает?! Мы никогда такого со своим народом не делали… С захватчиками – да, бывало. Ну а что до зрелости не все доживают, так это везде так. У людей вообще один из пяти рожденных своими детьми обзаводится».

Эльфы в далекой пустыне тоже этому поклепу не поверили и после короткого спора, закончившегося решением, что не все написанное является правдой, продолжили чтение.

– Нет народа, который жил бы дольше перворожденных, близость их к силам природы даровала им долголетие, о котором могут мечтать лишь сильнейшие из магов иных рас. Первые признаки старческой немощи появляются у дивного народа только в том случае, если не озаботившийся продлением своей жизни эльф перешагнул пятую сотню лет. Но редкий житель леса достигает этого возраста, ибо жизнь полна опасностей, которые обрезают нить судьбы задолго до того, как она подойдет к концу. Лишь один из двадцати нелюдей, живущих под сенью древних деревьев, доживает до этого времени.

– Интересно, – спросила неизвестно у кого Шура, – а что подразумевается под «первыми признаками»?

– Лет через четыреста узнаем, – буркнул Михаэль, недовольный тем, что его перебили. – Но, если верить статистике, узнаем не все. Пять процентов – это очень уж мало… Знаете, что-то тут нечисто.

«Согласен, – буркнул про себя архимаг, – знать бы только что! Уж я бы это что-то в такую дыру засунул, где его все демоны всех окрестных миров вовек не отыщут».

– Как думаешь, в чем тут дело? – спросил шамана Серый. – Цифра и правда вызывает опасения.

– Не имею ни малейшего представления, – развел руками шаман. Межрасовых войн или просто-напросто крупных конфликтов вроде бы нет.

«Как это нет, когда есть? Раз в десять лет хоть одна война да бывает. Западный лес, конечно, старается отвертеться от участия в них, как может, но получается далеко не всегда. Да и просто стычки в мирное время бывают с периодичностью десять раз в сезон», – вздохнул Келеэль.

– Эпидемий, косящих исключительно остроухих, нет, – продолжал Михаэль.

«Потому что им все равно кого косить, – еще больше расстроился архимаг. – Вот только мы восполняем потери совсем не так быстро, как иные расы. И, кстати, следить за своей речью надо, юноша. Брякни вы презрительную кличку нашего народа где-нибудь в приличном обществе, и репутация ваша была бы загублена».

– Гражданских войн у эльфов, если верить этим книгам, давно не было. А больше причин, которые могут так сильно сокращать население, я не знаю.

«Какие войны, – вспомнил с печалью погибших близких Келеэль, – обычная грызня за власть. На выживание. А что до причин… Я, не напрягаясь, еще с пяток назову. Катаклизмы, как природные, так и рукотворные, появившиеся по глупости каких-нибудь олухов. Нежить. Разбойники. Дикие звери. Несчастные случаи. И если постараться, то список этот можно с легкостью продолжить».

– Как страшно жить, – вздохнул Азриэль, – прямо не мир, а какой-то клубок неприятностей.

– А у нас разве лучше? – фыркнула Вика. – Да если бы не атомная дубина, сдерживающая попытки разных горячих парней, окружающих нас со всех сторон, то, боюсь, разделили бы мы судьбу Югославии.

– А так нас не заглатывают, а пережевывают по кусочкам, – скривился Азриэль, – гадят исподтишка, натравливая разных ручных мосек. В открытую воевать с нами боятся.

– Еще бы, – согласилась с ним воительница, – наглеть против нас все-таки страшновато. Нашей армии в честном бою побаивались все лучшие полководцы мира, которым довелось с ней повстречаться. А если мы все-таки раскопаем ядерный топор войны, то нам, конечно, наступит трындец, но и всем нашим заклятым «друзьям» тоже придется переселяться на новое место жительства в тартарары.

«Какие-то легендарные артефакты эти топор и дубина, – решил для себя Келеэль, раз могут войны останавливать одной угрозой своего применения. И, сдается мне, происхождения они неэльфийского, раз последствия их использования могут ударить по хозяевам. Интересно, Михаэль хоть что-то о них знает?»

– Ну, значит, и здесь надо придумать нечто похожее, – предложил Семен. – Так, чтобы знали: если заденешь нас, готовься воевать не на жизнь, а на смерть.

– А чем нам воевать? Камнями и палками? – вспылил Азриэль. – Мих ведь как одну пищаль сделал, так на этом и успокоился!

– Неправда, – обиделась за друга Лика, – пока вы чаи гоняли да по балам шастали, Мих упорно занимался в своей лаборатории и почти не показывал оттуда носа.

– Ну мы тоже не бездельничали, – обиделся на упрек девушки Азриэль. – Мы с Серым пытались сделать ветрогенератор.

– И как? – заинтересовалась Викаэль. – Мы можем пустить по проволоке ток или хотя бы зажечь пару лампочек?

– Пока не можем, – сознался Рустам, – результаты отрицательные. Причем дважды.

– Это как это? – поразился шаман.

– Во-первых, не смогли придумать, из чего сделать генератор, – пояснил Семен, – во-вторых, здесь ветра почти нет. А ты тоже хорош, нет чтобы помочь, какими-то порошками в своем закутке занимался. Они тебе хоть для чего нужны?

– Да, мне тоже любопытно, чем ты там занимался? – поддержала интерес приятеля Шура. – Есть у меня кое-какие варианты…

– Кое-какие варианты ты расскажешь первому же сексопатологу, которого сумеешь найти, – отшил возражения эльфийки шаман. А чем я занимался… пойдемте, покажу. Надеюсь, в этот раз ничего лишнего не взорвется.

Из лаборатории шамана эльфы вытащили много очень странных вещей. Почему-то большинство из них были похожи на трубы разного диаметра, одиночные или собранные в пучки.

– Мих, это что, миномет? – осторожно спросил Серый, сгибаясь под тяжестью.

– Вообще-то нет, – пояснил шаман, оглядываясь на дверь своей лаборатории, явно вспоминая, не забыл ли чего, – это пулемет.

– Что?! – ахнул Шиноби. – С десятью стволами?!

– Вообще-то с одиннадцатью, – поправил его Михаэль. – А что было делать? В каждом из них всего по одному заряду.

– И ты называешь одну обойму пулеметом? Но этого же мало! – продолжал удивляться Азриэль.

– Тогда уж пистолетом! – вторил ему Семен.

– На колесном ходу, – добавила Викаэль, тащившая тележку с упомянутыми трубами.

– Заряд один. Пуль много, – невозмутимо отвечал им шаман. – Разброс у них, правда, абсолютно непредсказуемый, да и дальность полета невелика. Метров двести, не больше. Да и под конец почти всю убойную силу они потеряют.

– Сколько? – переспросила Настя.

– Что – сколько?

– Сколько там в итоге пуль!

– Да не считал. Они у меня все равно все разные получились. Формы же на глазок лепил… Десятка два-три, думаю. В каждом стволе, я имею в виду.

– А что такое я несу? – спросила Ликаэль, закинувшая на плечо странную треногу.

– ПЗРК.

– Господи, а он-то тебе зачем? – поразилась Вика, несущая ящик, руны на боку которого складывались в странное слово «Боеприпасы».

– Выйдем на улицу – узнаешь.

– Кстати, – спросил Семен, отдуваясь под тяжестью каких-то предметов, похожих на расплющенные шлемы, – а из чего ты порох сделал? Он без посторонней помощи не рванет?

– Какой вам порох, я что, на химика похож?

– Ну… немного.

– Твои бы слова да в уши нашим преподам, которые мне выше тройки не ставили.

– Подожди, так что же там взрывается? – задал вопрос Азриэль.

– Камни силы, – ответил шаман и тотчас же себя поправил: – Вернее, песок силы.

– Чего? – удивился его собеседник.

– Того! – передразнил воина Михаэль. – Что будет, если соединить плюс и минус?

– Ноль, – подсказала Шура.

– Да не в математике, а в физике!

– А, – тотчас же сообразила девушка, – ну тогда разряд.

– Правильно. Но разряд меня не устраивал. Мне нужен был взрыв. И я его получил.

– Как? – единодушно выдохнули Семен и Серый.

– Опытным путем. В магии существуют так называемые силы-антагонисты. Огонь и Вода. Жизнь и Смерть. Свет и Тьма. Не обязательно, кстати, их две. К примеру, Лед некоторые практики тоже выделяют в отдельную стихию. И в системе, где будут присутствовать Огонь, Лед и Вода, стихия пламени будет одинаково деструктивно взаимодействовать с ними обеими. Есть и нейтральные силы, но они нас пока не интересуют. Так вот, о чем это я? А! Для того чтобы хранить энергию, маги используют накопители. Кристаллы. Лучшие из них – это драгоценные камни. Самые идеальные – это алмазы, ограненные особым способом. Но экспериментировать с бриллиантовой пылью несколько дороговато, поэтому я брал либо каменный уголь, либо более дешевую соль.

– А почему соль и уголь? – спросила Ликаэль.

– Да потому что уголь, несмотря на его внешний вид и свойства, является ближайшим родственником алмаза. По сути дела, это один и тот же минерал, отличающийся лишь… лишь… не помню я, чем отличающийся. Главное, что энергию, как оказалось, он хранит не хуже, а то, что ломкий, так мне это по барабану, все равно в пыль растирать.

– А соль? – спросил Семен. – Я помню, что долгое время соль была едва ли не дороже золота.

– Возможно. Но не здесь. Тут она, конечно, тоже дорогая, но не до такой степени.

– Но все же почему соль?

– А потому, что ее кристаллы – это самое дешевое сырье, которое здесь можно достать. Даже уголь дороже, его ведь в основном алхимики покупают. Кстати, а здесь додумались до угольных фильтров на воду, представляете?

– Угу, – подтвердила Викаэль, – у нас, между прочим, вся питьевая вода через такие проходит. Но, по-моему, мы отошли от темы. Как ты из соли сделал взрывчатку? И при чем тут силы-антагонисты?

– Взрываться может вообще почти все что угодно. Главное, знать, в каких условиях то или иное соединение детонирует. Но я с химией не в ладах, а потому взрывы, которые будет производить наше оружие, имеют магическую природу. Я покупал кристаллы соли и угля, растирал их в пыль, тащил магам и за определенную цену просил зарядить получившееся сырье разными типами энергий. Потом уже у себя в лаборатории брал партии заряженных противоположной стихией частиц и смешивал между собой, выявляя необходимые пропорции. Тут главное было не переусердствовать и не дать заряду сойти на нет под влиянием окружающей среды… Во что мне эти ящики, экранированные от утечек силы, обошлись, лучше и не вспоминать. А без них никак. Если оставить получившуюся у меня взрывоопасную продукцию открытой, то она будет стремительно терять свои свойства, пока не превратится в обычные горстки пыли. Да еще и вместо огня иногда другие побочные эффекты образовывались.

– Ну и? – по-прежнему не понимал Азриэль. – В чем суть-то?

– Ну и когда я смешивал пару граммов заряженной энергиями-антагонистами материи, происходило высвобождение энергии. Ожидаемый в общем-то результат, я его еще на Земле видел, только там, понятно, масштабы были не такие промышленные и тому магу-стихийнику до здешних подмастерий было как велосипеду до болида «Формулы-1». А что такое высвобождение энергии? Да еще резкое? Серый, не спи, кто из нас в политехническом учился?

– Ну когда как… огонь, например… или свет…

– Ну а при больших дозах?

– Взрыв. И что за состав ты получил? Насколько он слабее хоть того же тротила?

– Названия пока не придумал, да и как детонирует настоящая взрывчатка, не видел. А насколько она слабее… Говорю же, пришлось подбирать пропорции. К примеру, мерная чашка соли, которую заряжал энергией подмастерье, соответствует по силе всего половине такой же, если над сырьем работал полноправный маг. Да и там все индивидуально, зависит от тех, кто выполнял операцию. Ну и, в конце концов, какая вам разница? Альтернативы-то все равно нет.

Все молча обдумывали услышанное. Келеэль тоже. Он уже с первых слов понял, что пытается использовать шаман. Результат резкого смешения энергий-антагонистов, заключенных в материальные носители. Этот эффект и правда вызывал реакции, природа которых зависела от вида пошедших в дело сил, а скорость была невероятно высока. Вот только абсолютно неуправляемые реакции. Но, видимо, на родине этих странных эльфов приспособить эту силу для решения своих проблем смогли.

– Короче, я понял, что у тебя получился не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка, – высказался наконец Азриэль. – Как она себя поведет, ты не знаешь и можешь лишь предполагать. Она точно не взорвется у нас в руках? А то я пока шел, пару раз о стенку пещеры этим вот «стволом» цеплялся.

– Я что, идиот, оружие заряженным хранить? – возмутился шаман. – Составляющие боеприпасов хранятся в разных ящиках и детонировать по отдельности не способны. Хоть пинай ты их, хоть жги, хоть топи… Хотя нет, жечь точно не надо. Сдетонируют заряженные энергией воды. И топить нежелательно, огненные могут взорваться. И вообще, отстаньте от меня, вот уже выход показался, сейчас все испробуем.

Как только эльфы вышли из пещеры, наблюдатель тотчас же взлетел со скалы и принялся неспешно набирать высоту.

– Лети, лети, – буркнул Мих и вдруг выхватил у опешившей Лики ее груз, установил его на песок, вытащил из кармана что-то маленькое, открыл незаметный ранее паз на основании трубы и закинул этот непонятный предмет внутрь. После чего быстро закрыл паз и направил наконечник странного устройства вверх. В сторону летающего наблюдателя.

Творение Келеэля было снабжено защитой. Но она не была рассчитана на боевые заклятия, максимум на хищных птиц или непогоду. Иначе шпион из-за слишком большого количества используемой силы стал бы слишком заметным для магического зрения.

Нечто быстролетящее разорвало творение архимага, внешне напоминающее птицу, почти пополам. Но тем не менее некоторое время искусственное существо еще жило, отчаянно скребя по песку обломками крыльев и передавая то, что видела и слышала, на записывающий кристалл.

– Птичку жалко, – абсолютно без жалости в голосе сказал Азриэль. – Ну и зачем ты из пушки по воробьям палишь? Да еще и врал нам, что она не заряжена?

– Этот, с позволения сказать, дохлый птиц вовсе никакой не воробей. Он дятел. А орудие я зарядил специально в расчете на него перед выходом из лаборатории.

– В смысле?

– Стучал он на нас. От самого оазиса, куда нас тот архимаг зашвырнул, следил.

– С чего ты взял?

– Он не отставал от нас. Он летал по самой жаре. Он был не подконтролен Мозгу, хотя напоследок наш гипнург зазомбировал пару внешне совсем таких же птах, которые сейчас гнездятся на том кривом дереве, которое растет за пещерой. И еще. Я не смог увидеть его при помощи своих слабеньких магических сил. Хотя и пытался. Он защищен от чужого внимания.

– Ну и зачем ты сбил этого шпиона?

– А чего он меня игнорирует? Я весь последний месяц пытался периодически с ним контакт установить. Сколько я ему хороших добрых слов проорал… на контакт не идет да вообще никак на меня не реагирует. Не нравится мне, когда за мной подсматривает неизвестно кто. Да еще так нагло.

– Ну а если это Келеэль за нами следил? Стоило такого против себя настраивать?

– Навряд ли это был он, – помотал головой шаман. – Скорее уж кто-то, кого заинтересовала его деятельность.

– Почему ты так решил?

– Ну а зачем архимагу за нами подсматривать? На фига ему схема моего любительского гранатомета, если он и так сам себе установка залпового огня? Если бы ему было нужно, мы бы сами ему добровольно все рассказали… ну почти все. А если бы он надавил с использованием своих сил на всю катушку, то тогда бы рассказали и то, что сами позабыли. Кажется, Келеэлю до нас пока нет никакого дела. Ну или занят он очень сильно. Ладно, хватит об этом, может, это и не шпион никакой был, а просто местный феномен. Стервятник с магическим сопротивлением. Попрошу внимания! Бог создал людей сильными и слабыми. Полковник Кольт уравнял их. Ну а я, насколько это возможно, попытался повторить его результаты.

– Что-то не похожи эти громадины на револьверы. Скорее уж на дубины или тараны.

– Это пока. Я же все-таки не тульский оружейник из многовековой династии умельцев… И даже не инженер ни капельки… Вот подожди лет триста, увидишь, как пойдет эволюция огнестрельного оружия в здешних условиях. Сначала они станут легче, затем появятся многозарядные образцы, ну а там и до оптических прицелов недалеко… а может, и не понадобится столько ждать, все-таки, в каком направлении надо совершенствоваться, я примерно представляю… Итак, номер один – мина противопехотная.

– А почему противопехотная?

– А танков тут нет. Мине же что конный, что пеший – без разницы. Да и как я вам здесь датчик давления сооружу?

На этих словах жизнь покинула тело стервятника, и просмотр иллюзии оборвался.

«Моя недоработка, – признал архимаг, – досмотрев материалы. Не попытался поговорить с этой любопытной молодежью по душам, когда предлагали. Тем более им как раз помощь нужна была… Но с другой стороны… Пусть самостоятельно справляются. А схему этого их непонятного артефакта я все равно себе добуду, вот только времени побольше появится, и сразу же займусь».

Мох, созданный магией Келеэля во всем комплексе рукотворных пещер, не мог просмотреть лишь одно место. Лабораторию шамана.

– Ой, не нравишься ты мне, – пробормотал Михаэль, после того как перенес в помещение, присмотренное им для проведения своих опытов, небольшой кусочек светящегося мха, – ой, не похож, ой, халтура!

И тут же вытащил растение прочь. Пещера, в которой решил обосноваться шаман, надо сказать, в освещении нуждалась только с заходом солнца, так как была расположена относительно недалеко от поверхности и сохранила несколько пробитых еще гномами узких смотровых щелей, хорошо пропускающих свет.

«Что-то учуял, – решил архимаг, – с ясновидящими так неудобно работать… Даже если они ничего не знают, то могут сделать правильные выводы, опираясь на одну интуицию. Хуже было бы только, если бы этот дар оказался у одной из эльфиек. Такая женщина почти всевидящая».

Испытание оружия заняло целый день, а на следующее утро эльфы, немного поколебавшись, все же решили: «Походу быть!» И занялись подготовкой, на которую ушла без малого неделя. Оказывается, по почти единодушному мнению обитателей пещеры, чтобы пойти на кого-то войной, о нем надо знать все и немного больше. Вот они и собирали сведения, а заодно готовили разные хитрости, призванные компенсировать их маленькую численность.

– Я вообще не понимаю, – удивлялся Азриэль в последнюю ночь перед выходом, – как эти сектанты там живут? Каменная пирамида посреди пустыни – и все! Ну колодец, допустим, есть где-нибудь в подземельях. Но откуда у них еда? Или святым, ну то есть, применительно к ним, нечистым духом питаются?

– На карту глянь, – посоветовал ему Серый, – это же не храм, дубина, это же форпост!

– В смысле, – не понял Рустам. – Как не храм?!

– Нет, ну то есть и храм он, конечно, тоже, – поправился Сергей, – но посмотри, как он расположен! Сразу за ним в горном хребте выемка есть в виде небольшой подковы, где, по всей вероятности, расположено нечто очень ценное.

– Что? – спросила Вика, также участвующая в обсуждении деталей похода.

– Степь! – с победным видом провозгласил Серый. – Видите, на карте нарисованы фигурки коров и лошадей? Это значит что? То, что там их пасут. А это значит, что там уже не пустыня. Там степь! И в ней, если я не ошибаюсь, и живут те кочевники, которые договорились с культистами. По пескам-то ведь не очень-то и покочуешь, надо же что-то есть, верно? А вот если есть травка, то какие-нибудь местные бедуины вполне могли обосноваться в этой местности, чтобы поднакопить силенок и начать бучу.

– Но почему там степь, если вокруг пустыня? – поразился Азриэль.

– А я почем знаю, – пожал плечами эльф. – Может, в том месте горы ниже и через них облака переваливают, неся дожди. Может, грунтовые воды стоят высоко. А может, и магия. В этом мире все может быть. Но одно я знаю точно: ключ к этой долине – храм.

Охранять пещеры оставили только Шуру и Лику, вооруженных пусть и уставшим, но все еще смертельно опасным гипнургом, несколькими артефактами из сокровищницы и клятвой главы гильдии магов города о том, что на жилище эльфов никто не покусится. Что пообещали за это волшебникам, Келеэль не знал, но подозревал, что либо долю от захваченной добычи, либо какой-нибудь из секретов странного искусства шамана. В любом случае, свой дом колония эльфов защитила очень хорошо, ибо с волшебником, не сдержавшим клятв, закрепленных магией, не будет сотрудничать ни один дух, демон или сущность. А это значит, что, нарушь маги свое обещание, и их способности разом сократятся, если и не наполовину, то на треть уж точно.

– А может, не надо так уж рьяно выполнять эту просьбу мэрии?

Над головой Азриэля, осторожно высунувшегося над гребнем бархана, пролетела стрела и клюнула в песок.

Новый наблюдатель поднялся повыше. Был он все так же слабо бронирован, как и его предшественник. Но, в отличие от него, имел одно большое преимущество: невидимость. Правда, только от обычного зрения. Но вряд ли не слишком опытный шаман решил бы смотреть духовным взором в небо. А если бы даже решил… Подобных существ у архимага было много.

– Надо, – вздохнул шаман, проводя непонятные манипуляции над странной конструкцией. Келеэль изучил ее досконально и даже не поленился сделать копию, ради такого дела воспользовавшись прошлой ночью телепортом сначала в пустыню, а затем к себе домой. Но как она будет работать, волшебник все еще не понимал. Впрочем, он так же не понимал принцип работы и остальных устройств, которые лежали сейчас возле оседланных скорпионов. Но эффективность их признавал. Сплющенные предметы, напоминавшие две положенные друг на друга тарелки, оказались переносными магическими ловушками, и именно они сократили вооруженные силы сектантов так, что оставшаяся часть не решалась перейти в наступление, а лишь обороняла подступы к храму.

Логово сектантов нашли довольно быстро, несмотря на бурчание Азриэля о том, что «это не карта, это схема в которой корявыми буквами написано: пойди туда, не знаю куда, наткнешься на то, не знаю что!». Птицы, прирученные гипнургом, помогли. Ну и передовой дозор культистов. Эльфы, как оказалось, неплохо были знакомы с тактикой. Семен предложил замаскироваться под заблудившийся караван, и его предложение поддержали. Укрытые тентом и лежащие в телегах скорпионы и варан были для наблюдателей абсолютно незаметны. Может, им и не нравилось хранить неподвижность так долго, но возражать хозяевам они не могли. Ну а что лошади выбивались из сил, таща эти туши, так это даже плюс. Тяжело нагруженная телега вызывает у желающих ее ограбить куда больший интерес, чем пустая.

С криком и воплями, на ходу пуская стрелы, два десятка всадников вылетели из-за барханов и поскакали к каравану. Одного из них сразила стрела, пущенная Викой. Девушка попала скорее случайно, но ее выстрел был удачен, и один из нападавших опрокинулся с пробитым горлом. Еще одного остановил шаман, метнув простенькое заклятие паралича. Человек, скорее всего, был защищен каким-то амулетом, но Михаэль-то целился в лошадь. Запнувшееся на бегу животное рухнуло, придавив собою ногу своего седока. Сектант остался жив, но стал временно небоеспособен. И тут, порвав скрывавшие их ранее тряпки, с телег спрыгнули скорпионы. Всадники на поле боя – это привилегированная каста. Они быстры, их удары сильнее, а попасть в них сложно… Но вот развернуться на месте или хотя бы резко поменять направление своего движения они не могут. Бронированные хитином чудовища, рванувшиеся им наперерез, просто смели сразу половину нападавших, но и сами остановились. Клешни рвали тела животных и людей, а ядовитые хвосты разили со скоростью, недоступной человеческому глазу. Избегнувшие чудовищ сектанты, повинуясь командам самого опытного из них, намеревались, не останавливаясь, проскакать мимо опустевших повозок и дать деру в глубины пустыни. Оторваться от скорпионов у них были все шансы, тем более что в пустынных хищниках, кажется, возобладали инстинкты, и они принялись спешно пожирать мясо. Но тут наперерез им бросилась оседлавшая наконец своего варана Викаэль. Девушка мудро рассудила, что попасть обычным оружием со спины быстро бегущего животного по цели сложно, и взяла наперевес длинное копье. Взяла она его, правда, горизонтально и потому вылетела из седла от удара, когда пытавшийся прорваться мимо нее всадник врезался в прочную деревяшку. Собственно, любому другому всаднику такой удар не приснился бы и в страшном сне, но к седлу девушки были приделаны специальные пазы, куда и устанавливалось копье в таком положении. Поэтому лишить наездницу оружия можно было только с седлом. Что и произошло. Ремни под брюхом варана лопнули, не выдержав чрезмерной нагрузки, но Викаэль кувыркнулась на песок и быстро встала на ноги. Уж что-что, а падать со своего животного эльфийка научилась еще в том оазисе, где был расположен тайник Келеэля. Еще одного всадника остановил Азриэль броском топора, остальные враги прорвались через жидкий залп неумелых лучников и все-таки ушли. Второй условно пострадавшей среди эльфов стала Настя, в руку которой воткнулась стрела. Кроме ругани и синяка, другого вреда она не принесла. Гномья сталь как-никак могла выдержать и не такое. В ответ на это в спинах у троих убегавших завязли брошенные Семеном ножи. В цель он попал, но на большее его оружия не хватило.

– А я еще, дурак, сюрикены[10] хотел сделать, – сокрушался он о потере, – и как с ними ниндзя воевали?

– Целили в глаза и горло, – ответил ему Серый. – Да и вообще, в Японии металла мало было, они доспехи делали из дерева и тростника. Да и те были лишь у самураев. Против таких легкое метательное оружие, может быть, и помогает.

Пленных оказалось двое. Один, которого придавила усыпленная Михаэлем лошадь, другой, которого вышибла из седла девушка. Остальные либо умерли на месте, либо, по мнению шамана, были безнадежны. Добивать их эльфы не стали, просто оставили им бурдюк с водой и уехали. Дорогу к храму они уже знали прекрасно, и помощь гипнурга им не понадобилась. Туманника заменил дрессированный скорпион. Пленник согласен был на что угодно, если смердящую пасть насекомого уберут от его головы.

При приближении к храму птицы-наблюдатели резко снизились, предупреждая об опасности. Михаэль, немного подумав, велел остановить телеги, после чего достал свои странные артефакты и те из них, которые называл минами, закопал в песок со всех четырех сторон от импровизированного укрепления. Их он заготовил не просто много, а очень много. Хватило на две группы ловушек с каждой стороны.

– Как ты собираешься их взрывать? – спросила его Лика. – Ты же говорил, что не можешь сделать датчик давления!

– Провода видишь? Взорву крайнюю, остальные сами детонируют.

– А нас они не накроют?

– Да вроде не должны. Хотя на всякий случай спрячься-ка за щитами. Вон их Азриэль уже почти поставил.

Эльфы действительно подняли со дна составленных в круг телег ростовые щиты и теперь быстро возводили из них подобие передвижной крепости. Даже магическая защита присутствовала. Отправляясь в поход, шаман выгреб из сокровищницы все защитные амулеты, какие нашел, и теперь девушки спешно прикрепляли их к обратной стороне щитов. Каждый из них был не очень надежен, но в сумме они давали вполне сносную защиту. На скорпионов эльфы-всадники пока не садились. Слишком уж те были… грязные. Конечно, мыть их было некогда, но, видимо, ребятам хотелось все же отсрочить время контакта с заляпанными кровью панцирями гигантских монстров.

Конница не меньше чем из двух сотен наездников вылетела из-за бархана и понеслась рекою вниз. Над ней замерцал видимый невооруженным глазом купол защиты, показывающий, что среди кочевников есть маги. Когда она поравнялась с первым местом, где шаман закопал свои изобретения, Михаэль сотворил маленькую молнию и пустил ее в конец железной нити, соединяющей артефакты. От взрыва из-под земли защита не спасла. Несколько десятков всадников погибли на месте, остальные шарахнулись в стороны. И попали в другой сектор поражения. Еще два взрыва, еще погибшие. Оставшиеся в живых рванулись вперед, намереваясь убить атакующего их мага раньше, чем он расправится с ними всеми. В щиты врезалось несколько заклинаний, но прикрепленные с их обратной стороны талисманы уберегли дерево, и никакого ущерба, кроме огненных вспышек и парочки застрявших в дереве ледяных болтов, чары врагов не нанесли.

В щель между щитами высунулась странная конструкция из нескольких труб, раздался гром, и коса смерти прошлась по подступившим почти вплотную атакующим. В ответ полетели копья, дротики и стрелы, несколько сектантов начали рубить щиты мечами и топорами. С высоты наблюдателю Келеэля было видно, как прижались почти вплотную к щитам эльфы, пережидая смертоносный дождь, но вот их питомцы пострадали. Гибнущих лошадей было не так уж и жалко, но вот вонзившиеся в шкуру варана дротики уменьшили кавалерию эльфов на треть. Сражаться в таком виде пустынный монстр, пусть и с грехом пополам, но мог. Бегать – нет. Скорпионам повезло больше, да и самой природой от атак сверху они были защищены несравненно лучше. Они наконец-то приблизились к трещавшим под ударами щитам и стали встречать перебирающихся через преграду кочевников. Редкие счастливчики умудрялись прожить в их клешнях больше нескольких секунд.

– Гранаты! – заорал Серый, вскрывший еще один из ящиков, приготовленных Михаэлем, и начал метать в нападавших нечто похожее на небольшие дубины. Во всяком случае, ручка у этих предметов была. И набалдашник тоже. Вот только дубины взрывались, калеча всех, кому не повезло оказаться рядом с ними.

Внутри круга из повозок взвился вверх песок, мешая смотреть и забиваясь в рот и глаза. Кто-то из колдунов подобрался достаточно близко. Тянувшего речитатив волшебника заметила Настя и с хирургической точностью швырнула прямо в него случайно найденную мину, которая оставалась незамеченной, так как закатилась под повозку. Вот только активировать забыла. Металлический кругляш шлепнулся у ног человека, но тот внимания на него не обратил. Увидев, что ее снаряд не собирается взрываться, девушка рассерженно взвизгнула и схватила из быстро пустеющего ящика гранату. Колдун уже понял, чем опасны эти «дубины», и поэтому поставил на ее пути щит. Огненный. Чересчур близким взрывом повалило один из уже надломленных щитов, но воспользоваться этим было некому.

Потрясенные потерями нападавшие отхлынули. Отступали они врассыпную по всем направлениям. Шаман даже не успел сориентироваться, какая из металлических паутин куда ведет, и поэтому два из шести прогремевших взрывов никого не задели. Но и четырех хватило на то, чтобы число сектантов значительно сократилось.

Бой стих. Шаман спешно выполнял над своим громоздким артефактом непонятные действия. Кажется, приводил его в боевую готовность. Остальные эльфы как могли перевязывали раны и пытались заставить выживших лошадей оттащить повозки прямо со щитами подальше от обильно усыпанного телами места. Те пугались крови и вставали на дыбы. С большим трудом лагерь передислоцировался на гребень ближайшей дюны, где и затих. Оттуда открывался прекрасный вид на храм и поредевшее воинство сектантов. Теперь в их рядах можно было увидеть не меньше десятка колдунов, высыпавших из храма на помощь пастве.

«Вряд ли там кто остался, кроме пары-тройки стражников, – решил Келеэль, – не знаю, кто у них главный, но он наверняка решил, что не стоит давать обстреливать свой дом боевыми заклинаниями, и вывел наружу всех, кого смог».

– Ну, может, хоть цель выберем попроще, а? – продолжал бурчать эльф, которого незадолго до этого весьма чувствительно приложили копьем в защищенный доспехом живот. Убить не убили, но на миролюбивый лад, видимо, все же настроили. – Ну там, я не знаю, банду какую-нибудь, монстра громадного, у которого пасть размером с автомобиль, или, может, темного мага какого? О! Я знаю! Давайте караванную тропу данью обложим?! Так все рыцари в Средневековье делали, у которых рядом с феодом[11] торговля шла! А что такого, что вы на меня так смотрите?

– Семен, ты его в ту ночь не кусал? – не прерывая своего занятия, осведомился шаман.

– Нет.

– Ну, может, хоть царапал?

– Смеешься?

– Значит, воздушно-капельным путем передалось. Слышь, ты, рыцарь с большой дороги, лучше молчи и каску надень. Угу, ту, что с сеточкой, зачем ты ее снял, кстати?

– Это шлем с бармицей! Жарко тут, голова зачесалась… и придурки эти криворукие по нам все равно не попадают.

– Когда попадут, поздно будет. Хотя мне-то по барабану. Но при проведении взрывотехнических работ лучше быть в каске. Как там противник?

– Шевелится. Вон в нашу сторону какой-то чудик заклинанием запустил.

Над поспешно пригнувшимся эльфом пролетел огненный шар. Хотя пригибался тот зря, до комка огня ему было бы и при всем желании не допрыгнуть. То ли маг, создавший чары, не попал, то ли амулеты отклонили, то ли и вовсе в укрепленный лагерь не целились.

– О, упертые! – восхитился Азриэль, видимо не впечатлившийся мощью боевого заклинания. – Им давно надо бегством спасться, а они чем занимаются?

– Чем? – спросил Серый, нервно сжимая в руках длинное копье. – Может, нам с Семеном уже пора выводить на поле боя кавалерию?

– Рановато еще. Вон какая их толпа еще осталась. Завязнете.

– А колдуны чем заняты?

– Чем-то нехорошим. Стоят кружочком и какого-то бедолагу режут.

– Так что ж ты молчишь, придурок?! – встрепенулся шаман. – Жертвоприношение – это явно не к добру! Огонь!

Одним махом он вместе со своим диковинным артефактом взгромоздился на дюну, приложил малую печать огня к отверстию на поперечной трубе и отпрыгнул от своего творения вниз, упав на живот и накрыв голову руками. Его маневр повторили все, кроме всадников. Те из своих седел быстро спрыгнуть на землю не могли, хотя инстинктивно, кажется, и пытались.

Ужасный грохот пролетел над полем боя, оглушив эльфов и серьезно перепугав людей. Но им следовало бояться вовсе не звука. Сотни кусочков железа смели примерно треть осторожно приближающихся к импровизированному укрытию бойцов. Правда, те, кто творил, какое-то жуткое колдовство, уцелели, защищенные магической преградой. И ритуал, который они проводили, уже завершался. В последний раз проткнули плоть жертвы ножи, и над полем боя появилась крылатая тень.

– Атас! – прошептал враз пересохшими губами Семен. – Мих! Стингер тащи!

Глава 9

«Проклятье! – буркнул Келеэль, поднимая кристалл с пола, на который тот шлепнулся из затекших пальцев старого волшебника. На каком же моменте остановилось заклинание, а? Вот вроде бы где-то здесь…»

– Останавливай кровь, останавливай! – резал покой пустыни крик эльфа, из-под кольчуги которого тоже сочилась алая струйка.

«Вообще-то с такими ранами обычно не голосят, больно кричать-то, – решил Келеэль, – но этот-то волнуется не за себя».

– Мих, убери его. – Девушка произнесла фразу с такой повелительной интонацией, что ослушаться было попросту невозможно.

Осевшего на песок Серого после тяжелой оплеухи от руки шамана Викаэль тут же оттащила прочь от истекающего кровью тела и тех, кто из последних сил пытался спасти умирающего. Возможно, Азриэлю и понравилось бы то, что его подруга сразу после боя срывает с него доспехи и пытается как можно быстрее добраться до тела. Вот только находясь на грани смерти, трудновато хоть на чем-то сосредоточиться.

– Бесполезно! – взвыла Настя так, словно это ей, а не лежащему на песке воину вогнали в грудь гигантские когти. – У него сломаны ребра, часть осколков наверняка в легких, большая кровопотеря! Сердце уже останавливается!

Возможно, Азриэль и попытался бы утешить девушку, сказав ей, что не все так страшно, как кажется, но, увы, сознание давно покинуло эльфа.

– В сторону, – буркнул Михаэль, ожесточенно роясь в небольшом заплечном мешке, который он использовал для того, чтобы хранить артефакты.

– Мих, ты чего? – оторопело уставилась девушка на нож, вынутый шаманом из богато отделанного чехла. – Стой!

– Да отпусти меня, дура! – взывал наклонившийся над умирающим эльф, пытаясь стряхнуть с себя Настю. – Пойми, мы без бригады реаниматоров его не вытащим!

– Так что, самим прирезать?! Не дам!

«Демонов в роду у этой эльфийки не было, – решил Келеэль, сетуя на чересчур хорошее качество работы звуковой иллюзии, резанувшей по его старым ушам пронзительным воплем, – были баньши!»

– Да отпусти меня, идиотка! – почти прорычал Михаэль, пытаясь вырвать руку с находящимся в ней магическим оружием. А что оружие было магическим, сомневаться не приходилось. Не будет же обычный кусок стали обладать изогнутым угольно-черным лезвием и рукояткой, выполненной в виде обхватывающей лезвие кисти скелета. – Этот нож – собиратель душ! Рустама, как и всех нас, уже один раз воскрешали, воскресят и второй!

«Интересно, кто это будет делать? – озадачился архимаг. – Ну уж точно не я! Если не заплатят, конечно. А просто деньги за такую работу я не беру…»

– Но… может быть… – промямлила Настя, все еще не отпуская руку шамана с зажатым в ней клинком. Судя по всему, мысль о том, что кого-то можно спасти, вогнав оружие некромантов прямо в сердце, ей определенно была в новинку.

– Никаких может, – отрезал Михаэль, – если мы опоздаем, то, чтобы воскресить его, нужно будет куда больше усилий. А так душа у нас уже будет, телу испортиться не дадим, подвергнув заморозке, уж начаровать глыбу льда вокруг Азриэля я точно сумею. Останется только дотащить его до дома, найти достаточно сильного мага, исцелить раны и соединить получившееся в одно целое.

«Гениально! – ахнул Келеэль, восхищенный простотой идеи. – Это ведь, это ведь… Это же избавит меня да и других архимагов от периодически появляющихся идиотов, молящих о воскрешении какого-нибудь покойника! Просто вернуть к жизни мы-то можем любого… но только если находимся рядом с телом в момент гибели. Найти же душу в посмертии и запихнуть ее обратно – это задача не для каждого… Ой, не для каждого! И не всегда, кстати, выполнимая даже для такого мастера, как я. А в родное-то тело душа пойдет куда как легче, чем в восстановленный труп или выращенную оболочку! Нет, можно, конечно, и с нуля все сделать, как обычно и бывает, когда материал уже разложиться успел, можно, но ведь разве кто оценит такой труд? Нет, никто не хочет задумываться о сложностях процесса, все просто берут и приходят. А потом просят, умоляют, угрожают… На какие только подвиги не пошлешь какого-нибудь молодого, ну или не очень, героя, жаждущего вернуть погибшую возлюбленную… Сами возлюбленные в этом плане обычно более рациональны и быстро находят себе другого воздыхателя взамен погибшего.

Какие только редкости, якобы необходимые для ритуалов, не притаскивают влюбленные дураки… если возвращаются, конечно. Но как хороша идея! Два пусть и дорогих, но вполне доступных для воспроизведения в любых количествах артефакта могут дать реальную надежду на воскрешение любого погибшего! А это дорогого стоит… Точнее, стоить будет дорого. Так-так… Один удерживает душу, второй морозит… Нет, что это я? Зачем два? Один! Сделаю его в виде медальона. Как только владелец начнет переходить в мир иной, душа его останется в артефакте, а тело перестанет портиться. Уж подавить процессы разложения сможет любой некромант. Пусть безутешные наследники, ну или кто там будет, тащат труп… ну хотя бы в одно из представительств гильдии. Собрать трех-четырех опытных целителей и пару мастеров, изучающих пути Смерти, можно и без чрезмерных усилий, заклинательный круг, облегчающий работу, есть во многих местах. Справится кто захочет! И всем хорошо будет! И мне мороки меньше, и коллегам заработок, и погибшим воскрешение по умеренным ценам! Вот только как бы сделать, чтобы это новшество от нас к другим расам не ушло, а? Над этим стоит подумать…»

– А другого пути нет? – сдалась наконец эльфийка.

– Если знаешь, подскажи! – огрызнулся шаман, водя лезвием над грудью Азриэля, истекающего кровью. – Блин, как же его в сердце-то воткнуть?

«Гений, – вздохнул Келеэль, – но недоучка. Элементарных вещей не знает. Стыдно! Но, с другой стороны, это плюс. Пока еще опыта наберется, станет знаменитым, от конкурентов маскироваться научится, много времени пройдет, я уже от дел отойду… может быть.

– Давай сюда, – отобрала у Михаэля нож Настя. – Ну если не получится его вернуть, сама тебя убью!

«Эта может, – признал Келеэль после того, как девушка вогнала в сердце лежащего эльфа колдовской клинок. – Если все же соберется учить магию, станет прекрасным целителем. Черным, судя по характеру. Да и вообще у этой восьмерки… или теперь уже семерки… неважно, в общем, у этой компании склонность к непривычным для нашего народа искусствам подозрительно велика. Или, может быть, на их родине это обычное дело?

Тело Азриэля содрогнулось, а рукоять клинка, торчащая из его груди, немного видоизменилась. Сжатая прежде кисть руки выпустила лезвие, которое стало быстро испаряться под лучами солнца, и сжалась в кулак, костяной, естественно.

– Мих, что это?! – перепугалась до полусмерти эльфийка, решившая, что что-то пошло не так и ее возлюбленного теперь уж точно не удастся воскресить.

– Успокойся, все нормально, – выдохнул шаман, начиная очерчивать вокруг Азриэля круг. – Просто артефакт одноразовый, ловит только одну душу, а потом становится непригоден для дальнейшего использования. Как говорится, экономика должна быть экономной. Кому же охота лишаться регулярного заработка? Никому. Вот и магам тоже, поэтому редко какое изделие, предназначенное для профанов, таких, как я, работает больше одного раза. А кто хочет еще попользоваться плодами их труда, вынужден снова доставать кошелек…

Михаэль продолжал отвлекать потерявшую возлюбленного эльфийку от мрачных мыслей, болтая разную чушь и одновременно готовясь заморозить тело погибшего.

– Вика, как там бедуины? – спросил он девушку, которая как раз осматривала поле боя с высоты повозки, стоящей на гребне дюны.

– Не возвращались! – откликнулась воительница. – Как дунули от этой твари в разные стороны, так и рассосались.

«Еще бы не дунули, – фыркнул Келеэль, – не сказать чтобы это был высший демон, но и мелким бесом эту тварь назвать было сложно. Пожалуй, это был какой-то аналог гвардейца одного из владык Бездны. А тварь такого уровня, да еще без поводка, опасна… Хотя люди это уже, кажется, поняли, хе-хе. На своей шкуре».

Вслед за этим волшебник вернул изображение в кристалле к тому моменту, с которого оборвалась запись, и принялся просматривать все по порядку.

Появившееся после воззвания колдунов существо было демоном. Классическим таким демоном, какими их и представляют большинство живущих в обычных мирах. То есть горой плоти и магии, которая ко всему, что ее окружает, относится с большим интересом. Гастрономическим. Возникшего пятиметрового крылатого гиганта, окруженного странной оранжевой дымкой, люди моментально выпустили из призывающего контура, нисколько не испугавшись непропорционально больших когтей, служивших этому существу основным оружием. С этой тварью сектанты, видимо, имели дело уже неоднократно, раз осмелились выпустить из заклинательного круга без предварительного договора и скрепленных магией клятв, просто указав направление и велев убить врагов, напавших на них.

«Хм, – пробормотал Келеэль, пытаясь классифицировать гостя из других слоев реальности. – Не принадлежит ни к одному знакомому мне домену, да и вообще подобных тварей я видел только в свите архидемона Ношкгх… тьфу! Нет, не буду полностью выговаривать, язык сломается. В любом случае, тот был гостем откуда-то из соседнего мира. Сомнительно, что тамошние служители темных сил забрались в такую даль, а это значит что? Значит, это наемник. Эта публика путешествовать любит. Причем чем дальше от прежних нанимателей, тем лучше. Но драться умеют, да».

Указать-то врага демону указали, да вот только ему по пути к эльфам попался кое-кто другой. Люди. Как прекрасно знал Келеэль, для порождений нижних миров почти все обитатели иных пространств были в буквальном смысле на одно лицо. Различали их демоны в основном по душам, ориентируясь при помощи врожденных магических способностей. Немагическое зрение, слух, обоняние и другие чувства у выходцев из бездны хоть и имелись, но были вспомогательными. Поэтому в большинстве бед начинающих демонологов виноваты только они сами. Призванные, даже если хотят честно исполнить условия, на которых согласились служить, просто-напросто путают тех, на кого надо нападать, и тех, кого надо защищать. А уж если демоны видят кого-то первый раз в жизни, то мгновенно зачисляют его во враги и пытаются уничтожить. Вот только что-либо объяснить им обычно никто не успевает, ибо реакция у выходцев из нижних миров хорошая и медлить они не любят.

Десяток богато одетых кочевников, попавшихся ему на пути, порождение зла растерзало, дав время Михаэлю на подготовку своего странного оружия. Люди, взъяренные потерей то ли вождя, то ли старейшины от рук, как им показалось, ударивших в спину колдунов, набросились на сектантов. Те, выжатые ритуалом, достойного сопротивления оказать не смогли и начали погибать, унося с собой в могилу кто двоих, кто пятерых нападавших.

Этим моментом воспользовался Михаэль, нацеливший на демона очень большую трубу, слегка напоминавшую арбалетный болт. Сначала Келеэль подумал, что это просто снаряд для баллисты, которую предполагалось соорудить на месте, но, как оказалось, это совсем не так. Извергая потоки огня, этот артефакт пролетел над пригнувшимся почти до земли демоном и ухнул в стену пирамиды, мгновенно запылавшую синеватым пламенем. Тот факт, что храм вообще-то был каменным, духов огня, с которыми, похоже, договорился шаман, сильно смутил. На такое они, видимо, не договаривались. Во всяком случае, пламя погасло очень уж быстро.

«М-да, – пробормотал Келеэль, наблюдая за вспышками магии, которой пытался отбиться последний культист, – давно известна слабость демонологов в прямом бою, давно известна… а все равно всерьез заняться боевой магией мало кто из нас решается».

Демон, отошедший от любования последствиями атаки эльфов, взревел. Ярость существа была понятна: репутация, она и в нижних мирах репутация. А его подзащитных только что подняли на копья, тем самым очернив существо в глазах других потенциальных нанимателей. Гигантские когти, мелькавшие в облаке оранжевого тумана, скрывавшем демона, косили людей как траву. Тех, до которых дотягивались. Кочевники, впрочем, дураками не были и рванули врассыпную. Сражение было проиграно, и стоять насмерть ради сомнительной чести быть перебитыми, если не тварью, так эльфами, желающих не нашлось. Крылья крыльями, полет полетом, магия магией, а догнать несколько десятков всадников, удирающих в разные стороны, одному-единственному нападающему почти нереально. Даже если он демон. Ну он и не догнал. Точнее, догнал немногих. Возможно, он бы еще долго гонялся за кочевниками, если бы один из них, с перепугу, видимо забывший о том, кто вообще-то напал на храм, не кинулся в сторону дюны со стоящим на ней передвижным лагерем.

Эльфы в то время, пока в стане их врагов происходило взаимное истребление, отчаянно укрепляли оборону. Получалось у них, правда, не очень, потому что ни одного ритуала, способного остановить уже призванную в мир сущность, Михаэль, видимо, не знал. Или не мог провести, будучи ограниченным во времени и имея в наличии лишь несколько повозок и кучу щитов. Они хоть и были увешаны амулетами, но тем не менее не были способны надолго сдержать ярость гостя из нижних миров.

«Хотя в общем-то защищать от демонов что-то меньшее, чем крепостную стену, ни разу за мою жизнь и не пытались, – решил Келеэль, наблюдая за тем, как Серый и Азриэль с задумчивым видом покачивают длинными, пригодными для таранного удара копьями. – Одиночек и мелкие группы уничтожают на месте, а от чего-то большего прячутся кто куда, созывая всех, кого только можно, на помощь. Да и давно этот мир не видел настоящих демонических армий… давно… И это к лучшему!»

Облако тумана, окутывающее гигантскую фигуру, стоящую над трупом всадника у подножия дюны, вдруг заколыхалось и исторгло из себя десяток таких же оранжевых, как и породившая их среда, молний. Демоническая магия большей частью завязла в щитах, но пара сгустков энергии все же преодолела защиту и попала в Викаэль, которая вместе со своим вараном оказалась на пути у боевого заклинания. Девушку выбросило из седла, а варан, ведомый инстинктами атакующего хищника, бросился на врага, просто перепрыгнув покосившийся после многочисленных ударов щит.

– Вика, ты жива? – встревоженно окликнул подругу Серый.

– Спина! – простонала девушка. – Второй раз за день падаю левой лопаткой обо что-то твердое! Ну что за…

Окончание фразы эльфийки потонуло в предсмертном шипении варана, в бок которого вошли когти поднимающегося по склону дюны демона. Видимо, молчаливое животное в последние секунды своей жизни решило все-таки подать голос и возвестить всему миру о терзающей его боли.

– Ну все, – выдохнул приникший к своим странным трубам шаман, – наконец-то он остановился!

Ударившие в плоть рептилии кусочки металла вызвали прямо-таки фонтанчики из крови и мяса, но вот судьба их собратьев, канувших в оранжевое марево, оказалась неизвестна. Какой-то урон они определенно нанесли, потому что демон, взревев, попытался набрать высоту, ощутимо припадая на левое крыло. Видимо, он хотел как можно скорее добраться до вершины дюны, но у него это не получилось.

Новая вспышка, новый грохот, и что-то большое, напоминающее, в отличие от ставших уже привычными снарядов, не капли железа, а скорее его куски, врезалось в порождение нижних миров, почти полностью развеяв хмарь, окружавшую его фигуру.

– Книппели! – ахнул Серый, восхищенно наблюдая за тем, как демон зарылся головой в песок. – Мих, на фига ты их сделал? Здесь же нет кораблей!

– Какие на фиг книппели! – взвыл, не хуже демона, шаман. – Мне бракованное ядро продали!

Демон, пошатываясь, встал и быстро пошел вперед, правое крыло его было вывернуто. На песке за ним оставались небольшие лужицы зеленой жидкости. Судя по всему, рана у твари была серьезная, но она не отступила.

– Гранатами его! – скомандовал Серый, подавая пример и кидая один из этих непонятных артефактов в поднимающуюся по дюне фигуру.

– Выиграйте мне время, – проорал Михаэль, совершая над очередным артефактом какие-то странные манипуляции и, видимо, готовя его к активации.

Взрывы эльфийского оружия будто пробудили демона от сна, он рванулся вперед, помогая себе для равновесия взмахами поврежденных крыльев, и почти достиг щитов, когда наперерез ему метнулся Азриэль на своем скорпионе.

Хвост пустынного монстра и копье его всадника глубоко вонзились в живот твари. Клешни сомкнулись на ногах выходца из нижних миров, но это не помешало ему вонзить свои чудовищные когти в эльфа. От правой конечности демона Рустам отбился ударом длинного меча, но левая приблизилась к его груди и в несколько очень быстрых взмахов нанесла ему страшные раны. На песок упал уже не эльфийский воин в кольчуге гномьей стали, а груда плоти в изорванных железных ошметках.

Развить успех демону не дал Серый, вонзивший копье ему в спину, а его скорпионша пришла на помощь своему супругу и всадила жало в ногу. Второго удара существо не выдержало и упало. Сначала на колени. Из этого положения оно еще пыталось отмахнуться когтями и даже умудрилось один раз задеть Сергея, нанеся ему неглубокую рану, но тут же вонзившаяся ему куда-то в район головы стрела Викаэли заставила его окончательно завалиться на песок.

– В стороны, – скомандовал шаман, – контрольный буду делать!

Эльфы проворно расступились, и жизнь демона была окончательно оборвана смертоносным градом снарядов, практически отделившим гигантскую голову от туловища.

К лежащему на песке Азриэлю бросилась Настя.

– Перекур, – выдохнул Серый, после того как перевязывающая его Викаэль решила, что дальнейшая помощь раненому воителю не требуется, и отошла понаблюдать за полем недавнего сражения. – Мих, у тебя ничего нет?

– В смысле? – не понял шаман, который тоже только что завершил ритуал, укрывший погибшего ледяным панцирем, и теперь с интересом наблюдал за Семеном, деловито пытающимся откромсать голову демону секирой Рустама. – Что-то я туго соображаю, чего ты хочешь?

– Ну я не знаю, – пожал плечами эльф, – настойки там из мухоморчиков, самокрутки с какой-нибудь местной коноплей или какого-нибудь заговора. Меня, знаешь ли, как-то очень нервируют четыре глубоких борозды у меня на плече. Но мало того что нервируют, они еще и болят, заразы!

– А! Обезболивающее надо, – понял наконец Михаэль. – Гм… знаешь, а ничего такого я как-то и не припас, увлекся, понимаешь, конструированием разной всякой стреляющей и взрывающейся чуши.

– Да ладно тебе, – улыбнулась незаметно подошедшая Викаэль, – не так уж плохо у тебя получилось. Я бы даже сказала замечательно, для пробных-то партий. Мих, у тебя твой многоствольный пулемет заряжен?

– Нет. А что?

– Семен трофей в повозку закинул и вниз потопал, прикрыл бы ты его, а?

– Из этих пищалей – и прикрывать? – охнул эльф. – Да из них прицельно палить можно только в упор!

Но тем не менее свое устройство, напоминающее связку труб, взял.

– Мих, – снова потеребил шамана, занявшегося манипуляциями с артефактом, Серый, – так что там с заговором? Ты еще когда говорил, что можешь боль унять, так сделай это!

– Могу, – согласился с ним шаман, – но не сейчас. Совсем выдохся, когда вокруг Рустама лед намораживал, так что придется тебе подождать часика два-три. Или могу дать альтернативный наркоз в виде ста граммов. Сколько там процентов, не скажу, но Настя, как признанный эксперт по медицинскому спирту, считает, что около восьмидесяти. Ей, кстати, глотнуть совсем не помешало бы. Я, правда, до стандартных сорока разбавил в целях увеличения количества полезного продукта, но чтобы ее сейчас отвлечь от Рустама, как раз подойдет.

– У нас водка есть? – поразился Серый, бросив взгляд на девушку, не отходившую от глыбы льда с заключенным в ней телом. – Но откуда?! Уж перегонный куб в твоей лаборатории я бы точно заметил!

– Да, если бы я попробовал заняться самогоноварением, то на запах бы все население нашей пещеры сползлось, – фыркнул Михаэль. – Но все проще. Я его купил у алхимиков как растворитель. Вот только вряд ли местные знают, что его можно пить. И, кстати, лучше бы и не узнали никогда. Вик, принеси фляжку, она у меня под запасной пусковой для ракеты, кажется, валяется.

Эльфийка моментально отправилась на поиски. Судя по всему, она очень испугалась за своего раненого возлюбленного и готова была для него достать не только какую-то вещицу из поклажи, но и луну с неба. А как ей не испугаться, имея перед глазами пример того, чем может закончиться сражение для неудачливого воина.

– Ты всерьез думаешь, что нам удастся воскресить Рустама? – спросил шамана Серый, как только она отошла.

– Вероятность есть, – кивнул Михаэль. – Пусть и не слишком большая.

– А точнее?

– Как я могу точнее?! Сам я в ближайшую сотню лет за такую задачу не возьмусь точно, придется звать уже квалифицированного специалиста. Если нам захочет помочь кто-то уровня Келеэля, то сто процентов, что Азриэль к нам вернется. Но он такой один, совсем как Билл Гейтс, приедем домой, дам тебе почитать местный аналог журнала «Форбс» для магов, поразишься, насколько репутация этих двоих похожа. Фолианту этому, правда, лет триста исполнилось, но суть он отражает точно. Заинтересовать птицу такого полета нам нечем, если только он не согласится нам вместо следующей премии вернуть в строй Азриэля. Но как нам организовать еще одно поселение эльфов в этой забытой богом пустыне, я просто не представляю!

«Соглашусь, – решил архимаг, – вот как только сумеете получить еще хотя бы десяток перворожденных где-нибудь кроме леса, так сразу же и навещу вас. Интересно, а чем прославился этот мой коллега? А что коллега, понятно. Не знаю, что уж написали обо мне люди в своих книгах, но фигура я, что ни говори, значимая».

– А кого-то рангом пониже пригласить можно?

– Можно. Но вероятность успешного исхода воскрешения падает прямо пропорционально искусству того, кто проводит ритуал. Насте только не говори, а то совсем расстроится.

– Не дурак, соображаю. А поминки по Рустаму тогда устраивать, я так понимаю, не будем?

– Лучше бы не надо. Так он для нее как бы условно живой останется, только в коме. Все, замолкаем, Вика идет. А у девушек, как известно, язык без костей, разболтают все, что можно, и особенно то, что нельзя.

Эльфийка действительно вернулась, принеся с собой небольшую флягу, поверх которой почему-то была надпись по-эльфийски «Ядовито» и рисунок, отдаленно напоминающий череп.

– А он точно не технический? – с опаской спросил воин, смотря на поданную ему емкость. – Не хотелось бы ослепнуть в мои младые годы.

– Он этиловый, – пожал плечами шаман. – Так что пить можно в любом случае.

– А как отличить тот, что можно пить, от того, что пить нельзя? – продолжал сомневаться эльф.

– Вот так и палятся шпионы на элементарных для россиянина вещах, – глубокомысленно протянул шаман. – Эх ты, горожанин изнеженный, спросил бы ты это у любого жителя глубинки, так они тебе бы такого понарассказали… Нет народа более изобретательного, чем наш! Все просто. Нашел медную проволоку, нагрел до каления и булькнул в подозрительный продукт. Завоняло формальдегидом – отрава.

– А здесь этот способ действует? – спросил Сергей, после того как приложился к фляжке и закашлялся. – Все же другой мир, вдруг тут другие физические законы или местные умельцы варят неправильный спирт, который таким способом не отличить?

– Не знаю, все может быть, во всяком случае, если что-нибудь случится, то твое имя будет навеки вписано на страницы истории как первого эльфа, погибшего от русской водки, – развел руками Михаэль и, глядя на вытянувшееся лицо друга, добавил: – Но, во всяком случае, я пробовал этот продукт еще неделю назад и пока никаких побочных эффектов не обнаружил.

– Так, чую я, здесь русским духом пахнет, – рассмеялся подошедший к ним Семен, – это не меня надо было назвать Шиноби, а тебя! Такое от нас прятал, скрытный ты наш!

– Прятал, прячу и буду прятать, – заявил шаман, – если при такой жизни дать вам водку, то сопьетесь же на фиг! Так что как верховный и единственный шаман нашего племени заявляю: «Огненной воды не дам!» И не потому, что ее мало, а потому, что если начнем ее потреблять, то разделим судьбу индейцев.

– Это какую? – улыбнулся Серый. – Жить на пособие и ничего не делать?

– Нет! Исчезнуть, оставив после себя только несколько черепков, пяток наскальных рисунков да связки сушеных скальпов! Так что на фляжку не нацеливайся и лучше расскажи, что там внизу творится.

– А что внизу? – пожал плечами Шиноби. – Трупы. Много. Уже никто даже не шевелится. С такими ранами не живут. Колдуны если и встанут, так только призраками, потому что зомби из них выйдут никудышные. Их не просто убивали, их буквально разделывали на куски.

– Ну это понятно, – кивнул шаман, – те, кто обладает магией, обычно более живучи по сравнению с обычными смертными потому как почти всегда совершенствуют свой организм. С парой-тройкой обычных, пусть и смертельных, ран эти демонопоклонники вполне могли еще как-то колдовать, вот их и били до полного превращения в фарш.

– Ну и что дальше будем делать? – спросил Михаэля Серый. – Храм зачищать?

– Как-то не хочется, – со вздохом признался шаман, почесав от волнения лоб. – Назовите меня параноиком, но я абсолютно уверен в том, что в нем ловушек больше, чем тараканов. Сунемся – потеряем еще кого-нибудь, лично мне Азриэля хватило.

– М-да, – признал его правоту Серый, – но что же делать?

– Выбрать из лежащих внизу останков головы тех чудиков, которых нам описали, – предложил Семен. – Я больше чем уверен, что один из них валяется среди колдунов, а второй – тот бедолага, который был главным в группе, на которую демон накинулся. Сдадим их, получим вознаграждение. А с недобитками, если они в этой пирамиде есть, пусть другие разбираются. Мих, еще, может, попробовать с магами поторговаться за возможность отдать им не разграбленное логово этих чудиков?

– Идея хорошая, – признал шаман, – мне, например, нравится.

– Мне тоже, – кивнул Серый.

– Всадники! – заорала наблюдающая за окрестностями Викаэль, которая единственная из всей группы сохранила достаточно благоразумия, чтобы регулярно смотреть по сторонам.

Моментально подскочившие эльфы собрались было давать отпор новой атаке, но тут же расслабились.

– Фу, Вик, зачем так пугать? – спросил Михаэль, аккуратно ставя обратно на песок свое оружие. – Я уж думал, мы атаку проспали, а оказывается, всего-навсего десяток бедуинов вернулись и осторожно мародерствуют.

– Во-первых, их не десяток, а почти два, – поправила шамана девушка, – а во-вторых, мне кажется, они не мародерствуют, а кого-то ищут.

Люди действительно переворачивали тела и рассматривали лица некоторых мертвецов. Судя по всему, им улыбнулась удача, так как вся толпа почти сразу же сгрудилась рядом с одним из тел.

– Может, пальнуть? – спросил шамана Серый, уже успевший, несмотря на рану, забраться на скорпиона. – Стоят хорошо, кучно.

– Далеко, – возразил Михаэль. – Дробь не долетит, ракета у меня всего одна была, а пушечка не заряжена, да и нет у меня теперь к ее ядрам доверия.

Всадники о чем-то посовещались, после чего от их группы отделился один, слез с лошади и направился в сторону эльфов.

– Парламентер, – уверенно сказала Викаэль, преодолевшая свою нелюбовь к скорпионам и взгромоздившаяся на второго пустынного монстра. – Интересно, что ему нужно?

– Может, будет просить о капитуляции? – спросил Шиноби.

– Какой, к черту, капитуляции, если все их войско разбежалось! – возразила ему эльфийка. – Да и эти, если бы захотели, то смылись бы в любом направлении. Зачем, спрашивается, сдаваться, если можно просто удрать?

– Ну мало ли, может, им с местными опаснее, чем с нами? – пожал плечами Семен. Он взял у шамана небольшую связку труб и теперь пытался поудобнее устроить ее в руках.

– Судя по мордам и прикиду, это и есть самые что ни на есть местные.

– Да тихо вы, – шикнул на них Михаэль, – вот дождемся его, и все узнаете. Только по сторонам тоже посматривайте, мало ли, вдруг нас с тыла обойдут.

– Там же Настя, – попробовал возразить ему Серый.

– Толку с нее в таком состоянии маловато, – вздохнул шаман, – она еще хорошо держится, не уверен, что смог бы так же, случись что-нибудь с Ликой.

Тем временем человек приблизился к замершим в боевой готовности эльфам.

– Зелон, – представился он на всеобщем, – младший вождь рода Степного облака.

– Михаэль, – ответил ему шаман, – в данный момент предводитель вот этой вот ушастой банды. Чего надо?

Нарушить классические каноны приветствия перворожденными побежденного противника больше, чем это сделал шаман, было сложно. Правда, человек, судя по всему, с такой вещью, как эльфийский Кодекс падающей листвы, посвященный искусству красиво вести все виды переговоров после сражений, знаком не был.

– Мы просим разрешения похоронить наших погибших до захода солнца, чтобы они смогли достойно уйти к предкам, – сказал вождь.

– Их много? – уточнил шаман.

– Моих примерно два десятка. Об остальных пусть заботятся их вожди, если, конечно, вернутся.

– Не возражаю, – кивнул Михаэль, – но требую платы за это.

– Чего ты хочешь? – насторожился человек.

– Добычу из храма. У тебя, как у вождя бывших союзников, наверняка есть амулет, позволяющий миновать те ловушки, которые расставили там культисты.

– У меня такого нет! – последовал ответ слишком быстрый, чтобы быть правдой.

– В таком случае хоронить своих павших будешь после того, как мы отсюда уберемся, предварительно выпотрошив эту пирамиду до самого глубокого подземелья, – равнодушно бросил эльф. – Сколько времени нам на это понадобится, не знаю, может, день, может, неделя. Если твои люди попробуют подойти ближе, чем на три полета стрелы, мы атакуем.

– У меня действительно нет такого амулета, – немного подумав, продолжил человек. – Но он есть у старшего вождя.

– Случайно не у того, чей труп вы искали?

– У него. Этот хромой сын гиены получил богатые дары и снюхался с этими чернокнижниками, пожирателями падали.

– Не сомневаюсь, такой благоразумный вождь, как ты, найдет им достойное применение и впредь будет осмотрительнее выбирать союзников, – позволил себе слегка улыбнуться Михаэль.

– Слова твои мудры, как у старца, пережившего тысячу зим, и я согласен с ними, – выдал порцию лести кочевник.

– Спасибо за комплимент, – чуть выше поднял уголки губ эльф. – Что ж, в таком случае не вижу никаких проблем в том, чтобы удовлетворить твою маленькую просьбу. Ты и твои люди можете делать с павшими все что захотите, но взамен вынесете нам всю добычу из храма и все имущество колдунов. На вещи с погибших всадников и их лошадей, кроме пятерых кобыл и одного жеребца, мы не претендуем, раненых, если таковые найдутся, тоже можете оставить себе.

– Я согласен, – кивнул человек. – Я не обману.

– Уверен в этом, – согласился с ним шаман. – Наша раса неплохо умеет распознавать ложь.

– Думаешь, это хорошая идея? – спросил у Михаэля Серый сразу же после того, как человек удалился.

– А есть другие предложения? – пожал плечами шаман. – Если мы оставим пирамиду нетронутой, то, скорее всего, не получим с нее ни копейки. А так нам достанется пусть и не все, но многое. В конце концов, взгляни на ситуацию его глазами. Мы перебили все их воинство, завалили демона и потеряли при этом всего одного бойца. Если он со своими жалкими двумя десятками попробует атаковать в лоб, то это будет изощренной формой самоубийства. Если же он попробует с нами договориться, то похоронит своих людей, займет место старшего вождя, нагреет руки на прибыли от добычи, возможно, поднимет свой авторитет среди других кочевников, проведя погребальные ритуалы и над их погибшими.

– Но поднимет его еще выше и заберет все, если сумеет нас перерезать при дележе трофеев, – возразила ему Вика, – или если просто организует нападение по дороге к городу, собрав новый отряд.

– Согласен, – кивнул шаман, – поэтому держим ухо востро и убираемся отсюда так быстро, как только это возможно.

– М-да, – вздохнул Серый, – жаль, что ты не приготовил нам какой-нибудь более изящный способ отступления, чем тащиться по пескам до самого города.

– А что еще можно придумать? – удивился Михаэль.

– Ну, например, разориться на свиток телепорта, – предложил Сергей. – Я, конечно, подозреваю, что он дорого стоит, но все же такую вещицу лучше было бы при себе иметь, например, на случай бегства.

«Интересно, интересно, – пробормотал Келеэль, – неужели такое возможно?»

– В этом мире нет свитков с заклинаниями, которыми мог бы воспользоваться любой желающий, – вздохнул Михаэль. – Неизвестны местным такие способы, да и, скорее всего, перенос чар на бумагу является выдумкой. Если верить тому, что мне рассказал местный маг, специализирующийся на перемещениях, то для того, чтобы куда-нибудь отправиться порталом, не являясь по меньшей мере магистром магии, нужна здоровенная такая гранитная тумба, в которой бригада квалифицированных артефакторов разметила заготовку плетения. Ее еще нужно напитать силой. Размер у этого маленького чуда магической науки где-то три на четыре. Метра. А сколько оно жрет энергии, так это просто кошмар. Да к тому же запрещено распространять подобные врата, потому как они слишком удобны для скрытной переброски войск и контрабанды.

«Жаль, – приуныл внимательно прислушивающийся к словам эльфа архимаг, – видимо, свитки с волшебством – это просто легенда. С другой стороны, мало я легенд воплотил в жизнь? Надо и эту как-нибудь попробовать. К примеру, разместить на плотной бумаге маленькие гирлянды кристаллов, по которым будет течь сила… Получится нечто вроде переносного магического чертежа… Да, надо попробовать. Но тот, кто попробует воспользоваться такой вещью, должен по крайней мере уметь направлять в свиток энергию, достаточную для активации заклинания».

– Невесело, – вздохнул Серый, явно прикинувший все тяготы обратной дороги до города. – Слушай, Мих, а мне кажется или лед, в который ты запихнул Азриэля, начал подтаивать?

На то, чтобы защитить от палящих лучей солнца Рустама и его импровизированный саркофаг, у эльфов ушло довольно много времени. Они не стали пытаться применять магию, отклоняющую тепло или повышающую стойкость льда. Они просто замотали начавшую подтаивать глыбу в тряпки, которыми ранее маскировали скорпионов. Льда было много. И он был очень скользким. И холодным. В общем, пока управились, вождь Зелон уже пригнал к ним шесть лошадей, на которых были навьючены объемные тюки.

– Здесь то, что ты просил, – обратился он к шаману, – мои слуги обыскали логово пожирателей падали и собрали там все до последней монетки.

– Ты лично удостоверился в том, что в храме не осталось ничего ценного? – переспросил эльф.

– Нет, но… – замялся человек.

– Перепроверь, – посоветовал ему Михаэль, – или я решу, что ты пытаешься меня обмануть, и рассержусь. И поверь, злой я тебе вряд ли понравлюсь.

– Со мной два десятка всадников! – вспылил кочевник.

– А я уже убил силой своей магии за этот день не меньше сотни, – холодно усмехнулся эльф. – Как ты считаешь, может, стоит увеличить это число?

Зелон с руганью схватился за рукоять меча, но тут же отпустил ее и попятился. На открытой ладони Михаэля танцевала маленькая искорка пламени, но она, судя по всему, воина пугала.

– Хочешь, я предскажу твой следующий шаг? – улыбнулся ему Михаэль с какой-то пугающей, безумной улыбкой. – Ты пойдешь вперед, а я с закрытыми глазами буду кидать свои чары. Это будет интересно, давай попробуем!

И закрыл глаза, чему-то мечтательно улыбаясь. Огоньки на его руке заметно подросли и оторвались от кожи, начав исполнять в воздухе над ладонью замысловатый танец. Вождь сплюнул на песок и быстро отправился обратно к храму. Если бы не наблюдающие за ним подчиненные, он бы наверняка побежал.

– Знакомая фраза, – пробормотал Серый, – только не зарывайся, пожалуйста, ты все же не видящая, да и они не всесильны.

– Мне всегда нравился «Вархаммер»[12], – пожал плечами шаман, – к тому же образ вождя-колдуна мне в целом соответствует. Правда, я немного не того пола, но, согласись, фраза эффектная.

«То есть видящие, о которых упоминал Сергей, – это ведьмы-прорицательницы, облеченные властью, – догадался Келеэль. – Сильное сочетание. И, судя по всему, они весьма известны там, откуда родом эта компания. Способности наверняка передаются от матери к дочери… А что остается сыновьям? Или внукам? Дар к предсказанию… что ж, судя по всему, я не ошибся, когда предположил, что этот эльф знатного рода».

Вернулся Зелон очень скоро в сопровождении почти половины своих людей и принес почти столько же тюков, сколько в первый раз.

– Мои слуги посмели обмануть меня, – пробормотал он, пряча глаза.

Михаэль расхохотался. Кажется, он воспользовался уже хорошо известным ему трюком, усилив голос магией страха, потому что и люди, и эльфы шарахнулись от него в разные стороны. Люди, судя по их перекошенным гримасами ужаса лицам, ожидали худшего.

– Накажи их, – отсмеявшись, посоветовал человеку шаман. – Или, быть может, это им стоит наказать тебя за то, что отдал приказ по-быстрому собрать нам выкуп, переврав мои слова? Ты ведь передал им мои слова о том, что за утаивание части добычи я буду карать без жалости? Нет? И все же привел их на убой? Пускай. Мне все равно. Мне безразлично. Мы уходим, разбирайтесь сами.

Отчаянная схватка вспыхнула на жарком песке пустыни, и звуки ее донеслись до чуткого эльфийского слуха.

– Ты не оглянешься посмотреть, кто победил? – спросила Михаэля Вика.

– Зачем? Я это вижу. Волку, насколько бы матерым он ни был, не уйти от стаи рассвирепевших псов.

– Ну ты, конечно, прав, – согласился с ним Семен, – но вернуться на поле боя кому-нибудь из нас все равно придется.

– Это почему?

– Мы забыли захватить головы тех, за кем нас, собственно, и посылали.

Глава 10

– Охотник выходит на промысел за лисами, и те из них, кто не спрятался или не смог убежать, становятся добычей, – заявил старший друид академии перед юными учениками и древним волшебником. – Если к лисице с щенками приблизится, скажем, свора гончих, то она оставит потомство и спасется бегством. Да, часть погибнет, но потом родятся новые лисы.

– Не спорю, – согласился Келеэль, являющийся его оппонентом. Пятитысячелетний эльф стоял, опираясь на посох, и собирался отстаивать в споре, перешедшем в философскую дискуссию, ту позицию, которую считал правильной. Вот только никто из присутствующих на поляне, кроме архимага, естественно, не знал, чем закончится этот диспут. После того как некоторые маги, сбежавшие на время из стен учебного заведения под разными предлогами, вернулись на свои рабочие места, он начал действовать. Сам по себе такой прием, как бегство, архимаг позорным не считал. Ему не раз приходилось отступать, причем иногда очень и очень быстро, благодаря чему он до сих пор и жив. Но своих он не бросал. Никогда. И если бы ему пришлось уносить ноги сейчас, он вывез бы с собой столько учеников, сколько смог. Если, конечно, был бы уверен, что охота ведется не только за ним. Сбежавшие не взяли с собой никого! Первым делом Келеэль решил разобраться со старшим друидом и преподавателем ментальной магии. Последнюю он, после личного с ней знакомства, оправдал. Эльфийка, бывшая лишь немного старше своих студентов и приходившаяся близкой родственницей убитому ассасинами волшебнику, поступила вполне разумно, отправившись навестить цитадель родного клана. Но вот второй из наставников юных эльфов оправданий в глазах архимага не имел. И должен был за это поплатиться. С заявившимся прямо на урок Келеэлем друид спорить не захотел. И даже от прямо поставленного вопроса: «Почему в такое тяжелое и опасное время он покинул учеников?» – старался отвертеться, переводя разговор в область философии. А когда понял, что отвечать все равно придется, попытался выпроводить студентов, но архимаг не дал.

– Вот только сравнивать магов, пусть и молодых, с зайцами я бы не стал, – продолжил древний волшебник, поудобнее опираясь на посох. – Скажите-ка, ребята, вы со мной согласны?

Юноши и девушки, сидящие перед двумя опытными волшебниками, хранили почтительное молчание, но по глазам было ясно видно, что точку зрения Келеэля они разделяют. Им не хотелось стать чьей-то шубой, в то время как более опытные сородичи удирают.

– Давайте проведем эксперимент, – предложил старый эльф.

– Какой? – бледнея на глазах, пробормотал друид, явно вспомнивший все легенды про характер древнейшего в мире мага, чьим коньком на протяжении тысячелетий была некромантия.

– Ударьте меня, – предложил Келеэль.

– Но, древнейший, я не могу… – опешил жрец природы.

– Смелее, – подбодрил его волшебник. – Вы здоровы, крепки, как столетний дуб, и являетесь не самым слабым магом нашего народа. Неужели вы никогда не участвовали в битвах?! Да быть такого не может.

– Участвовал, но…

– Так чего же вы ждете? Ну же! Ударьте меня. А то я начну первым!

– Э-э-э… как? – замешкал друид, понявший, что отвертеться не получится.

– Да как хотите, – пожал плечами Келеэль. – Обещаю, магией против вас я пользоваться не буду.

Друид поднял руки на уровень груди и сконцентрировался. В них возникло зеленое сияние, которое через несколько мгновений должно было оформиться в какое-то мощное заклинание.

Келеэль просто шагнул вперед и ударом посоха выбил из эльфа дух. Драться оружием он не умел. Но для того, чтобы огреть ушедшего в себя друида тяжелой палкой по голове, этого и уметь не надо было.

– Заметьте, никакой магии, – обратился он к выпучившим глаза студентам. – Так же и лисы в дикой природе не всегда удирают, бросая потомство на произвол судьбы. Некоторые из них дожидаются, пока их увидят, а потом уходят, уводя врага за собой. Или бросаются на свору, кусая псов и заставляя их забыть о детенышах. И вся сила охотников становится абсолютно бессмысленной. Зверь ушел, и детей его никто не тронул. Знаете, мне со всем моим опытом пяти тысячелетий кажется, что те из них, что будут бороться, продолжат род, а те, что будут прятаться и бегать, исчезнут, не оставив потомства. Урок окончен, расходитесь, вряд ли ваш… наставник… сможет его сегодня продолжать.

«Это занятие вообще и эту паузу в частности студенты запомнят навсегда, – улыбнулся про себя Келеэль, глядя в спины уходящим молодым людям. – Да и впечатление обо мне у них останется самое лучшее. Кому же не хочется уйти пораньше и заняться своими делами? Мне, кстати, тоже пора. Раз уж выдался более-менее свободный денек, стоит посмотреть, чего там мои протеже поделывали последнее время».

– Ну и что это? – ошарашенно пробормотал Серый, вглядываясь в полумрак пещеры. Застывшего на пороге пещеры эльфа можно было бы вполне использовать для того, чтобы написать с него картину под названием «Изумленный воин, вернувшийся домой». Кое-как залатанная кольчуга, запыленный плащ с дырами, оружие в руках и неверящий взгляд, устремленный на что-то прямо перед собой.

«В принципе такую гримасу обычно корчат мужья, вернувшиеся из дальнего похода на месяц раньше срока, – решил Келеэль. – А следующее полотно обычно называется либо “Убийство кого-то там вместе с неверной женой”, либо “Убийство кого-то там неверной женой и любовником”. Правда, наставить рога ушедшим в поход эльфам Ликаэль и Шура не сподобились по двум причинам. Во-первых, новые обитатели пещеры появились здесь только с утра. Во-вторых, они были неживыми.

– Скелеты, – мрачно пробормотал шаман и принялся рыться в повозке, откуда спустя несколько мгновений извлек боевой топор. – Если выстрелить, рикошетом девчонок наверняка достанет, это к гадалке не ходи. Надо их как-нибудь иначе от наших отодвинуть. Блин, а я в некромантии полный ноль, если не хуже, придется делать все более простыми способами. С большим скорпионом внутрь не суйтесь, там для него слишком узко, а вот малому, если он без всадника, в самый раз в нашем лабиринте клешнями хватать все, что шевелится. А пока ты его расседлываешь, упокою-ка я эти косточки!

– Стоять! – Дружный девичий вопль на два голоса затормозил шамана, уже начавшего было набирать разбег, который должен был закончиться сокрушительным взмахом секиры.

– Вам что, голову солнцем напекло?! – возмутилась Шура, выйдя вперед и уперев руки в бока. – Совсем с ума сошли, разве не видно, что они ручные… ну в смысле домашние… то есть не агрессивные.

На этих словах скелеты дружно шагнули к эльфам, подняв руки со своеобразным оружием. Серый едва уклонился от потока грязной воды из пролетевшего рядом с его головой ведра, а Михаэль безуспешно попытался заблокировать топором швабру, которой оказалась вооружена вторая нежить. Но, увы и ах, фехтовального мастерства ему не хватило, и в результате по лицу шамана с размаху прошлась мокрая половая тряпка.

– Стоять, уроды костяные! – взвыла Лика. – Шаг назад! Свои! Свои это! Самые что ни на есть свои!

Скелеты дружно шагнули назад. И вовремя, иначе их не-жизнь оборвалась бы очень быстро.

– Короче, они нам подчиняются, – продолжила свою речь Шура, с интересом рассматривая Михаэля, которого неотжатая половая тряпка превратила из светлого эльфа в нечто серое, мокрое и очень злое.

– Я на вид привязку нежити к хозяину не определяю, – проворчал шаман и спрятал топор за спину, смерив и девушек, и скелеты очень подозрительным взглядом. – Ладно, верю, что это не засада, но откуда эти ходячие пособия по анатомии взялись в нашей пещере?

– Сан Саныч подарил, – ответила Лика, доставшая откуда-то полотенце и протянувшая его Михаэлю.

– Кто?! – переспросил шаман, пытаясь вытереться, но лишь еще больше размазывая грязь.

– Санилеско Асазор, – пояснила эльфийка и подала своему приятелю ведро с чистой водой. – Вот, возьми, умойся. Ну это же тот старичок-волшебник, которого здешние маги отрядили присматривать за пещерой в ваше отсутствие. Он еще о тебе очень хорошо отзывался, говорил, что впервые видит светлого эльфа, настолько лояльного к представителям его профессии. Вообще забавный старикан, жаль только, что такой пахучий.

– Кажется, я догадываюсь, кто он по специальности, – пробормотала Вика. – Некромант.

– Сан Саныч появился на следующее же утро после вашего ухода, – стала рассказывать о том, что происходило во время похода в пещере, Шура. – Вообще-то в тот день он не один пришел, с ним еще целых три мага было.

– Точно, – подтвердила Лика, – все, кроме него, были толстые, как борцы сумо.

– Ты преувеличиваешь, – поправила подругу Шура, – просто это мы очень уж стройные на их фоне, а сам старичок сложением от этих скелетов не сильно отличался. Видимо, чтобы проще с ними договариваться было, на диете долго сидел. Так вот, зашли они к нам в гости и напросились на чай.

– А откуда у вас чай взялся? – удивился Серый.

– Ну на бокал вина, разве есть разница, на что напрашиваться? – пожала плечами эльфийка. – Не перебивай. В общем, они у нас пообедали на халяву и потом стали толкать речь о том, что хотят поставить какую-то магическую защиту, и требовали провести их по всей пещере.

– Ну и? – заинтересовался шаман.

– Ну и обломались, конечно, – с удивлением посмотрела на шамана Лика. – Ты же сам перед отъездом по десять раз повторял, чтобы мы никого чужого дальше порога не пускали. Хотя думаю, по всей обжитой части, кроме сокровищницы и твоей лаборатории, провести их все же можно было, ценного-то там ничего нет.

– Ага, – не согласилась с ней Шура, – а потом о том, где это самое ценное точно есть, стало бы известно каждой собаке. Вот если бы они захотели поглубже сунуться, туда, где местность неисследованная, куда лучше было бы. Но что-то я сомневаюсь, что эти колобки на ножках согласились бы встретиться с какой-нибудь тварью, которая, выйдя из темноты, захотела бы поближе с ними познакомиться.

– Шур, ты чего? Там же нет ничего, кроме пустых пещер и колодца, – удивился Серый. – Мы же еще тогда все облазили, везде тупик!

– Да? А я не знала, – вздохнула девушка и вдруг подозрительно оглядела эльфов. – А где Азриэль и Настя? Куда вы нашего чудо-богатыря с его подругой дели, неужто караулить повозки оставили? Так они, если вдвоем, слона не заметят, пока он на них не наступит.

– Видишь ли, – вздохнул шаман, – Рустам сейчас вообще ничего не заметит. Он сейчас, как бы это помягче выразиться, для Сан Саныча клиент.

– Что? – ахнула Лика. – Клиент?

– Ну не материалом же его называть? Друг все-таки.

Жизнь и быт обитателей пещеры тут же оказались забыты, и девушки в категоричной форме потребовали рассказать им все. Вместо ответа Михаэль просто довел их до повозки, где была бережно пристроена закутанная в тряпки глыба льда, сдал на руки Насте, сидевшей здесь же, в повозке, дошел до ближайшего лежака и рухнул. Путь от храма, затерянного в пустыне, до города сильно его измотал. Несмотря на все ухищрения, под жарким солнцем лед таял. Приходилось намораживать новый, затрачивая на это драгоценную силу и не менее драгоценную воду, ибо даже рядом с жилищем культистов, где климат был более влажный, шаман не сумел сгустить мельчайшие капельки воды в воздухе, а воспользовался одним из запасенных для питья бочонков. Несмотря на жесткую экономию, ценной жидкости едва-едва хватило, Настя, с тревогой следившая за тем, как толщина панциря, укрывавшего ее погибшего друга, истончается, начинала плакать, не понимая, что сделать ему хуже уже почти невозможно. Все как могли пытались успокаивать девушку, но, чем меньше становилось льда, тем больше текло слез. Никакие уговоры не помогали, истерику прекращало только новое заклинание Михаэля, укрепляющее саркофаг Азриэля. Неприкосновенный запас был почти исчерпан, и не попадись эльфам в дне пути от стен города конный разъезд, охраняющий караванные пути от разбойников, проблем было бы не миновать.

Эльфы перетаскали захваченное добро во внутренности пещеры, после чего на скорую руку приготовили ужин, поели и разошлись спать. Праздновать возвращение им было как-то не по себе, а справлять поминки они считали преждевременным.

На следующее утро, едва только Михаэль успел открыть глаза и выйти в коридор, его перехватила Настя, жаждущая узнать, как он познакомился с некромантом и сможет ли тот помочь оживить Рустама. Он обещал рассказать все за завтраком, но девушке нужно было знать прямо сейчас, и в конце концов шаман уступил.

– Понимаешь, я не думал, что этот старичок некромант, – вздохнул он, – об этом я узнал, как и все, от Шуры. Я, когда с ним познакомился, вообще поначалу не понял, что он маг, думал, вахтером работает или кладовщиком каким. Ты ведь местных магов видела?

– Когда в город выбиралась, – кивнула девушка. – Степенные такие дядечки в халатах, расшитых разной дребеденью и украшенных не хуже елки на Новый год. Их легко узнать по выступающему вперед пузу, оно прямо как у наших штабных генералов. Да и в одиночку они не ходят. Всегда за ними свита какая-нибудь тащится, то телохранители, то парни с опахалами.

– В общем, да, – согласился с ней Михаэль. – Здесь считается, что хороший маг просто обязан заботиться о соблюдении приличий и выглядеть пышно и важно. Да и большой веер при таком климате – вещь полезная. Вообще, у местных почему-то сложилось мнение, что человека должно быть много. И чем выше пост, который он занимает, тем больше весит его туша. Градоначальник, если верить вашим рассказам, так и вообще ходить самостоятельно не может.

– Ничего, – отмахнулась эльфийка, – его есть кому носить. Ты дальше рассказывай.

– Ну наведался я в эту гильдию, а она, чтоб ты знала, похожа больше всего на лабиринт Минотавра, только трехъярусный, а в тупиках кабинеты магов притаились. В общем, без провожатого долго плутать можно. А кроме гида нужен там еще и специалист по связям с общественностью, потому как сразу принять посетителя, если он чином не выше того, кто в кабинете сидит, никак невозможно. О чем бдительные секретари-церберы на входе предупреждают и грудью встают на защиту дверей, за которыми волшебник находится. А может, и не секретари это, а церемониймейстеры или лакеи, как-то не сподобился узнать, как их должность называется. Пришел я один раз. Другой. Третий. И каждый раз эти слуги толстячков мариновали меня под различными предлогами по полчаса, а то и больше. А то и вовсе заявляли: «Завтра приди!» Мне, как ты понимаешь, по разным приемным сидеть надоело быстро. Поэтому я, когда крепким словцом, когда взяткой, добивался у секретаря, чтобы мне назначили время, когда со мной точно будут разговаривать, потом спускался в подвал, где на первом этаже было что-то вроде кафе, и сидел там, знакомясь с местной кухней, присматриваясь к магам и прислушиваясь к тому, что говорят. Вход туда, кстати, для тех, кто не является членом гильдии, платный.

Как оказалось, именно там и заседает большинство волшебников в рабочее время. Вижу несколько магов, важных и толстых, много учеников, полноватых, но шустрых, и среди них всего один старикан, низенький, худой, печальный, да и одежда у него какая-то поношенная. Подсел я к нему, познакомился, порасспрашивал, что да как. Знаешь, он так компании обрадовался, мне даже как-то неловко стало. Чем-то он мне напомнил одного из моих преподавателей, тот еще со времен Советского Союза остался на кафедре и изменений, происходящих в мире, не понимал. Зарплаты стало не хватать на жизнь, а он работал. Оборудование исчезло, а он старался обойтись тем, что есть. Ученых сменили дельцы от науки, а он все так же пытался что-то исследовать. Он просто не понимал, как можно иначе. Знаешь, у него все время были глаза щенка, которого впервые в жизни пнули. И это несмотря на то, что он был старше меня на сорок лет. Так вдруг ностальгия по Земле нахлынула, глядя на этого старого мага, что я не смог удержаться и заказал выпить. Себе и, естественно, этому старичку. Ну как ты понимаешь, одним бокалом вина дело не ограничилось, но я остался в плюсе: Асазор, оказывается, знает всю местную кухню от и до. Сам он, конечно, меня за руку по гильдии не водил, но посоветовал сделать определенные подарки ее главе и еще парочке влиятельных магов. И что ты думаешь? На следующий же день после вручения полагающейся мзды передо мной стали открываться двери. Да и цены, как мне кажется, снизились.

– Но как можно было не понять, что он некромант!

– Знаешь, а о магии мы и не говорили. И он, и я ругались на чиновников и дельцов, мешающих работать. Асазор, кстати, с какими-то стройками связан. Ну а раз на строительстве работает маг, то он, скорее всего, геомант, хотя, может, это у него вроде второй специальности? Знаешь, я и еще с ним поболтать не отказался бы, но он куда-то пропал. Если мне память, ослабленная к тому моменту третьей бутылкой, не изменяет, то вроде бы он собирался отправиться на починку акведука в соседнем городе. Так что, кроме того небольшого застолья, я с ним и не общался.

– А запах? Как можно было не заметить запах?!

– А что запах?

– Да Шура говорит, что в первый день они с Ликой к нему близко подойти не могли, его амбре их с ног сшибало! Гнилью от него разит, как от целого морга, хорошо хоть у девчонок духи нашлись, которыми они его одежду втихаря попрыскали, когда старичок задремал. Два флакона извели.

– И он не заметил?

– Да вроде нет.

– Тогда точно фильтры.

– Что?

– Заклинания, убирающие запахи. Я сам ими пользуюсь, когда в город иду, а то от тамошних ароматов голова не то что кружится, а просто отваливается. Канализацию-то здесь не изобрели, а термометр, если бы он у нас был, каждый день не меньше тридцати градусов в тени показал бы. Ладно, говори дальше, что там эти маги натворили и откуда у нас появились два скелета.

– Да ничего они не натворили, увидели, что халява кончилась, и смылись, а Асазора оставили. Или, может, просто забыли? Лика говорит, что когда она попрощалась с толстячками и развернулась, то увидела, как старикан дремлет в кресле. Она, видимо, испугалась к нему подходить из-за запаха, а потому будить и выпроваживать не стала, накрыла пледом с безопасной дистанции и оставила дрыхнуть в нашей прихожей до вечера, когда он сам проснулся и ушел. На следующий день некромант пришел один и сказал, что его очередь охранять наш покой. И на следующий день пришел он же. В общем и целом, другие маги приходили всего раза три и, что характерно, сматывались от нас по неотложным делам очень быстро. А Асазор никуда не торопился. Лика с Шурой постепенно притерпелись к запаху и стали как могли ухаживать за старичком, они же за нас волновались, а им как раз себя занять нечем было. Ну какому мужчине не понравится, когда вокруг него крутятся две эльфийки? Да даже если ему уже девяносто, а выглядит на все сто, то все равно на женские фигуры по многолетней привычке внимание обращает. В общем, понравилось у нас некроманту. Видимо, вежливым обращением да домашней едой его не часто баловали. Вчера, часа за три до вашего прихода, он заявился сияющий, как медный таз, в компании этих двух особо худых топ-моделей, каждый из которых в правой культяпке тащил по сабле. Сказал, что это нам подарок за то, что вы обеспечили его материалом на несколько лет вперед. Как я поняла, трупы кочевников у храма так никто и не захоронил, и он отправился за ними, чтобы пополнить запасы. В общем, смылся старикан раньше, чем девочки успели сказать ему, что им такой пакости и даром не надо. Но Асазор-то убежал, а скелеты остались.

– Что они остались, я понял, – вздохнул шаман, – но как девчонки уговорили их мыть полы и почему они на нас набросились?

– С трудом, – пояснила Настя, – вообще-то это как бы скелеты-стражи, то есть бессмертные охранители чего угодно от кого угодно. Предавать, бояться и спать на посту не умеют в принципе. Но Шуре от нечего делать пришла в голову идея приспособить их к тому, что ее больше всего раздражает. К влажной уборке.

– Она опять маникюр отращивает? – спросил шаман. – Ей что, без тех когтей, которые на Земле оставила, жизнь не мила?

– Ну ты же ее знаешь, модница до мозга костей. Она и на ролевки-то начала ходить, чтобы было перед кем покрасоваться. А в городских лавках, между прочим, лак и краска для ногтей дорогие и их мало, а вот пыль и песок бесплатные, повсюду и в количествах просто неисчисляемых. А тут ей такой роскошный подарок сделали. Скелет – это же почти что андроид, к тому же еще и с голосовым управлением. Да еще не один, а два. Как тут ими не покомандовать пользы дела ради и сохранения красоты для?

– А что, Асазор заложил в эти костяки умение наводить чистоту? – удивился шаман.

«Оригинальная идея, – пробормотал Келеэль, – магия, выдувающая грязь из жилища, конечно, более эстетична, но она и сложнее. А неживого уборщика, пожалуй, смогут позволить себе многие. Хотя у нас эта идея не приживется, вот дроу могли бы… м-да… могли. Может, подсказать им идею? И даже разработать ритуал вплоть до мельчайших подробностей? С некоторыми… хе-хе… дополнительными свойствами, которые без досконального знания некромантии и не углядишь? А что? Может быть, может быть… может быть, и появятся лет через триста в их городах армии нежити. Покорной мне».

– Нет, такого они не умеют, не та, видимо, специальность, – вздохнула девушка. – Приказа отдраить до чистоты какое-нибудь помещение они не поймут – слишком сложно для их черепушек, лишенных мозгов. А вот простые приказы выполняют. Скажешь им идти вперед, идут. Скажешь стоять – стоят. Скажешь выбросить сабли и взять тряпки, выбросят и возьмут. Скажешь опустить их в ведро – опустят. Скажешь достать – достанут. Дольше всего Шура пыталась заставить их выжимать тряпку, пока не додумалась разбить эту операцию на сжатие и разжатие руки. Да ладно, что я об этих костяшках, я же не о том вообще поговорить хотела! Как думаешь, сможет он оживить Рустама?

– Вряд ли, – подумав, решил шаман. – Квалификация у него все же не та.

– Почему? – не унималась девушка. – Вон он какие скелеты замечательные делает: кости чистые, лаком покрыты, команды понимают, ни на кого не бросаются. – На этом месте девушка сбилась, видимо припомнив, что как раз стоящий перед ней эльф может опровергнуть это заявление. – Плюс Лике он рассказывал о каком-то святилище владыки мертвых, которое он самолично с нуля создал и обустроил. Да ты же сам говорил, что Асазор производит впечатление интеллигентного ученого, единственным минусом которого является чрезмерная пахучесть.

– Этот, как ты говоришь, интеллигент, работает некромантом, и работает давно, – со вздохом сказал Михаэль. – Если бы он развивал свое умение, то наверняка перерезал бы не один десяток человеческих глоток, а может, даже и не одну сотню. Для городского некроманта, это не составит никаких проблем, достаточно договориться с палачом, а то и устроиться на две работы сразу. А чужая смерть для постигающих ее пути – то же самое, что для спортсмена протеиновый коктейль. Вещь неприятная и малоаппетитная, но жутко полезная, без которой настоящей звездой не станешь. Асазор же, если в жизни кого и убивал, так давно об этом забыл, уж что-что, а ауру я читать умею, нет в его эфирном теле следов от множества убийств. Да и утаить он их не мог… ну, во всяком случае, надолго. А все то, что ты говоришь: лак, предохраняющий кости от гниения, святилище кого-то там – это все инструменты, а они для мага не главное.

– А что главное? – не унималась эльфийка.

– Магия, она как музыка, – пояснил Михаэль. – В ней, конечно, есть общие законы и правила, но в конечном итоге все зависит от исполнителя. Для того чтобы сплести несравненное заклинание, нужны не только первоклассные инструменты, нужен тот, кто будет ими владеть. Сельский ансамбль не сравнится с музыкантами Большого театра, согласись?

– Ну… да, – кивнула девушка.

– А Тенелок, что ни говори, все-таки провинция. Глухая. Здесь если и будут какие-нибудь мастера музыки или магии, так только отправленные в ссылку. Готовый маэстро сюда не приедет иначе как с кратковременным концертом, нет здесь для него работы. Местные дарования, если они талантливы, конечно, перебираются туда, где могут добыть деньги и славу. А на постоянной работе остаются ремесленники, могущие исполнить обязательную программу от «А» до «Я», но не более. Асазор, по моему мнению, таким и является, да к тому же не самым умелым, просто старательным. А для того, чтобы вернуть Рустама, нужен если и не Ростропович от смерти, то по крайней мере какая-нибудь поп-группа, собирающая стадионы. Если хочешь, могу привести еще одно доказательство, правда, косвенное.

– Давай!

– Абы что не дарят, согласись?

– Верно, – не стала спорить девушка.

– Так почему Асазор подарил Шуре и Лике скелетов? Есть множество куда лучших форм нежити.

– Ну… может, остальные слишком дорогие? Не будешь же ты дарить понравившейся девушке золотое кольцо с бриллиантом.

– Если захочу, чтобы она мной заинтересовалась, то, может, и подарю… Если у меня будет лишнее кольцо, конечно. И если Лика будет по крайней мере на соседнем континенте. Но это сравнение несколько неточно. Главное в нежити что? Работа некроманта. Исходный материал, то есть покойник, – вещь вторичная и на качество работы влияет только при поднятии высшей нежити, самыми известными представителями которой являются вампиры и личи. Все остальное разнообразие некрофауны может быть с успехом сделано как из закоренелого алкоголика, скончавшегося во время четвертования за кражу, скажем, курицы, так и из боевого мага, отдавшего свою жизнь добровольно и убитого клинком из черного обсидиана на жертвенном алтаре. Если же Асазор подарил именно такую нежить, то, значит, считает ее вершиной своего мастерства.

– То есть ты думаешь, что он бесполезен? – поникли плечи эльфийки. Целительница даже шмыгнула носом, едва удерживаясь от того, чтобы не зареветь.

– Ну почему же сразу бесполезен? – попытался успокоить ее Михаэль, не желавший видеть, как у целительницы снова начнется истерика. – Настя, ну не плачь. Ты уже большая девочка, да к тому же Асазор все же может нам помочь. Он, конечно, маг не очень сильный, зато своих более могущественных коллег по цеху знать уж точно должен. Остается только дождаться его возвращения в город и хорошенько расспросить, пригласив на ужин.

– Да, – робко улыбнулась Настя, – только пообещай мне одну вещь.

– Какую?

– Сделай всем это заклинание от запаха, мы, когда в город ходим, тоже носы зажимаем. Да и как пахнет в морге, я прекрасно помню и освежать память не собираюсь, пусть даже источником зловония будет не целая прозекторская, а один-единственный старичок.

В город Санилеско Асазор вернулся через пять дней, но шаман выловить его не мог еще целую неделю. Некромант заперся в своем доме и на стук в ворота и вопли под окнами не отвечал, а перепрыгнуть через забор и попасть под действие защитных заклинаний желающих не нашлось. Наблюдать за жилищем некроманта отправились прирученные гипнургом птицы, которые должны были сообщить находящимся в пещере эльфам, когда же этот маг смерти откажется от своего затворничества.

Кроме них за домом волшебника вполглаза приглядывал и шпион Келеэля. Хотя ничего особенного он не обнаружил, Асазор все это время находился в громадном, но неглубоком подвале своего двухэтажного дома и выполнял нудную, грязную, но необходимую работу по превращению привезенных из пустыни трупов в заготовки, способные с течением времени не потерять своих качеств и послужить основой для будущей нежити. Защиту дома летающий посланец архимага взломал примерно за три дня, и единственным местом, куда он не мог заглянуть, была одна комната, являющаяся, судя по всему, рабочим кабинетом некроманта.

На восьмой день, незадолго до восхода солнца, старичок наконец выбрался за пределы дома и немного побродил по прилегающему к нему довольно запущенному садику. Первое, что он увидел, выйдя за ворота, был очень злой эльф, взиравший на него со спины песчаного скорпиона. То, что эльф был злым, сомнению не подлежало. Во-первых, это было буквально написано на его лице крупными буквами, а во-вторых, не может быть добрым тот эльф, который вместо шлема нацепил на себя череп демона. Серый, а это был именно он, не рискнул блеснуть красноречием, а просто вручил ошеломленному Асазору записку с приглашением на торжественный ужин и, развернув своего скакуна, отправился восвояси, пугая редких пешеходов страшным ликом своим. Вообще-то Сергей первоначально собирался надеть обычный шлем, но спросонья перепутал его с черепушкой, очищенной Михаэлем от мяса и положенной по соседству. Он даже не сразу это заметил: по весу оба предмета были одинаковые. А когда все же заметил, что именно нацепил, то снимать не стал, потому как прицепить его на несущемся во весь опор скорпионе было некуда, а выкидывать неимоверно жалко. Поэтому при встрече с некромантом эльф хранил полное молчание, не ответив даже на приветствие, ибо словить проклятие, видимо, не хотел, да и довести до сердечного приступа пожилого человека потоком брани тоже опасался. Поэтому воин отдал послание, составленное коллективными усилиями всех обитателей пещеры, и уехал.

Некромант сглотнул, проводил взглядом пустынного монстра, лишь чуть-чуть не дотягивающего высотой до крыш одноэтажных пристроек, и, судя по всему, решил составить завещание. Во всяком случае, он тотчас же вернулся домой и заперся в своем кабинете, защита от наблюдения в котором пока держалась. Вероятнее всего, ее устанавливал еще предыдущий владелец дома, отец или дед волшебника, потому что сам Асазор на чары такого порядка способен не был, но подновлять хитроумные плетения мог. Что он там делал, доподлинно неизвестно, но, судя по уловленным измененной птицей отголоскам творящегося волшебства, некромант связывался с десятком других магов, включая главу гильдии, и о чем-то с ними подолгу беседовал.

Время шло, а своих покоев некромант так и не покидал, Келеэль даже слегка обеспокоился, не случилось ли чего с человеком, но тот все же осмелился появиться из своей берлоги с началом захода солнца и, наняв паланкин, отправился к жилищу эльфов.

Там его уже ждали. В просторной пещере, во времена гномов служившей, кажется, казармой, а ныне превратившейся в банкетный зал, тускло светился разросшийся от регулярного полива мох, метались отбрасываемые высокими, ярко горящими свечами тени и сидели за накрытым столом хозяева, походившие на иллюстрации древних легенд о перворожденных. Асазор оглядел стол и понял, что если он и не переживет наступающую ночь, то ему будет что вспомнить на том свете. Во всяком случае, ел он как в последний раз. Застолье происходило почти в полной тишине, эльфы умудрялись есть почти бесшумно, и только человек производил довольно громкие звуки. Особенно громкими они становились, если некромант ловил на себе пристально-оценивающий взгляд одного из незнакомых ему ранее перворожденных. Если же волшебник встречался глазами с Настей, глядящей на старика откровенно хищно, то прятал взгляд в тарелку и не сразу решался оторваться от еды. Ну не мог же он знать, что эта девушка надеется на то, что он окажется достаточно могущественным, чтобы воскресить ее погибшего возлюбленного, и потому алчных взглядов пугался.

«Забавно получилось, – развеселился Келеэль, наблюдая за пиром, – обычно коварные некроманты заманивают эльфийских девиц в свои логова, чтобы принести в жертву, а тут перворожденные пригласили в глубокую пещеру владеющего искусством смерти, да еще и выгоду с него поиметь собираются. Бедняга уже понять не может, почему на него одна из эльфиек пялится так, будто он ее любимый десерт. Да и остальные не лучше. Интересно, а он не поседеет случайно от переживаний? Нет, не сумеет, дальше ему уже некуда… Да, такого я не только не видел, не читал даже о подобном!»

– Кхм, – решился наконец прояснить обстановку некромант. – В том послании, которое я получил, было сказано, что вы хотите обсудить со мной какой-то вопрос? Предупреждаю сразу, что решение об уничтожении остатков храма демонопоклонников принимал не я, а глава гильдии, если не верите, могу поклясться на чем угодно.

– Да, – согласился с ним шаман, – мы, то есть присутствующие здесь эльфы, действительно хотели бы с вами поговорить, но вовсе не об этом жалком святилище, которое еще задолго до прихода вашей экспедиции подвергнулось разграблению. Судьба того, что не влезло в повозки, нам в общем-то безразлична, можете при случае это передать всем заинтересованным лицам. Нам же пригодилась бы ваша профессиональная консультация.

– Профессиональная как… – продолжил Асазор.

– Некроманта, – подтвердил его предположения Серый. – К сожалению, наш шаман не слишком искусен в этом направлении искусства.

– Абсолютно ничего в нем не смыслю, будет точнее, – согласился с воином Михаэль. – Я рассказал своим собратьям о том, что познакомился с хорошим специалистом, да и Шура с Ликой тепло о вас отзывались, поэтому мы и решились пригласить вас сегодня в наше скромное жилище и попросить об услуге.

– Да, – подтвердила подруга шамана, – нам очень понравился ваш подарок. Поэтому мы хотели бы попросить вас о том, чтобы вы рассказали нам об одной из самых впечатляющих сторон вашего искусства.

– Какой?

– Воскрешение, – взяла слово Настя. – Как вы видите, нас только семеро, хотя еще совсем недавно было восемь. Мой муж погиб, я хотела бы знать, как его вернуть и что для этого надо.

О том, что погибшего Азриэля они представят как супруга целительницы, эльфы договорились еще давно. Оставалось только надеяться, что сам покойный, если ему все-таки доведется вернуться, от такой новости не отправится обратно в страну мертвых.

– Кхе! – аж закашлялся от такого вопроса некромант. – Воскрешение?! Но ведь это один из ритуалов высшей магии!

– Ну и что?

– Как это что?! – поразился человек. – Высшей магии! Ее не может творить никто, кроме архимагов! Каждый случай ее применения ведет к страшному нарушению баланса великих сил и неисчислимым бедам, и потому она находится под строжайшим запретом!

– Мне кажется, вы слегка преувеличиваете, – пожал плечами шаман. – В Западном лесу, во всяком случае, есть десяток архимагов, и ничего, никакого дисбаланса великих сил не наблюдается.

Асазор замолк и принялся переводить взгляд с одного эльфа на другого.

– Извините, – сказал он наконец. – Я совсем забыл, что имею дело не с представителями своего народа, а с перворожденными. У вас все не так, как принято в людских землях.

– Как я понимаю, у человеческой расы с архимагами туго? – спросила Викаэль.

– Туго? – переспросил некромант. – Не совсем так. Их просто нет.

– Но почему? – удивилась Настя. – Что вам мешает?

– Смерть.

Эльфы обескураженно переглянулись. Такого ответа, судя по всему, они не ждали.

– Хорошо, я попробую объяснить, – собрался с мыслями Асазор. – Вы знаете, сколько в среднем живет человек?

– Ну лет шестьдесят пять – семьдесят, – ответила Настя. – Это если он, конечно, ничем не болеет и не имеет дурных привычек, с ними, конечно, умрет раньше. Если имеет хорошую наследственность и следит за собой, то до девяноста или ста может дотянуть.

– Леди, прошу меня простить, – извинился некромант, – но мы говорим не о дворянах, а о простых людях, из которых в основном и выходит большинство магов, потому как аристократы слишком заняты управлением своими поместьями, чтобы тратить половину жизни на овладение чародейскими искусствами. Я знаю, что у вашего народа все диаметрально противоположно и самые сильные маги стоят у власти, но у нас это по-другому. Мне семьдесят четыре, и я уже прожил две человеческие жизни.

– Вы хотите сказать, что люди живут лет сорок? – опешила Викаэль.

«И это к лучшему, – вздохнул на этом месте Келеэль. – Если людям удастся увеличить продолжительность своей жизни хотя бы втрое, то их кудесники смогут сравниться с нами в искусстве плетения чар. И тогда народ перворожденных исчезнет очень быстро, просто растворившись в человеческой расе».

– Даже меньше, – подтвердил некромант. – Исключения, конечно, бывают, но они вызваны либо влиянием магии, либо примесью крови старших рас.

– Либо плохой медициной, – пробормотала Настя.

– О, целители у нас прекрасные, – обиделся за почти что коллег Асазор. – Вот только услуги мага даже зажиточный мещанин обычно оплатить не может, не то что сельский труженик. Но мы, кажется, отошли от темы. Волшебники, несмотря на всю их мощь и искусство, тоже люди. И они стареют, пусть и медленнее, чем другие, но также неуклонно. Я не очень сильный маг, но вполне протяну еще лет двадцать, а может, и больше, но вот потом начну изучать грань, отделяющую мертвых от живых, изнутри. Самые искусные маги протянут лет до двухсот. Единичные доживают до двухсот пятидесяти. На то, чтобы овладеть высшей магией и получить звание архимага, уходит не менее трехсот лет. Но обычно требуется больше.

– Э… это печально, – прервал наконец молчание Серый, – но при чем тут продолжительность жизни людей и запрет на изучение высшей магии?

– Кажется, я понимаю, – вздохнул Михаэль, – умения людям не хватает. Но возможности учиться есть. Кто поумнее, ими не пользуется, но ситуации ведь разные бывают, а утопающий, как известно, хватается за соломинку… Вот и идет в ход высшая магия как последнее средство, если умелого волшебника-человека к стенке припереть… Эффект в результате катастрофический. Примерно как от обезьяны с гранатометом. Ядерным.

– А что это такое? – поинтересовался Асазор.

– Боевой артефакт, – отмахнулся Михаэль, – у меня есть несколько слабых пародий на него, если хотите, могу один подарить.

– Не стоит, – после недолгих колебаний сказал некромант. – Боевая магия не мой конек.

– Ну как хотите, – пожал плечами шаман. – То есть у расы людей архимагов вообще нет?

– Не совсем так.

– Как это?

– Один или два архимага есть почти в каждом государстве, просто они либо давно уже не люди, либо никогда ими и не были. С последними все понятно, это представители иных рас, по каким-либо причинам поселившиеся в людских королевствах. Те же из нашей расы, кто жаждет дольше наслаждаться земным существованием, со всеми его благами, включая возможность приобщиться к высшей магии, имеют несколько путей. Они могут попытаться пройти трансформацию в нежить. Но высшей нежити для поддержания существования нужны чужие жизни, поэтому таковых стараются отловить и уничтожить.

«Плохо стараются, – буркнул Келеэль, – архимагов в людских землях почти четыре десятка и треть из них – покойники, талантливо маскирующиеся под живых».

– Они также могут принимать омолаживающий эликсир, который изготовляют на основе вытяжки из яиц драконов. Но дело в том, что увеличить жизнь этот безумно дорогой напиток может максимум в два раза, ибо с каждой следующей дозой его эффективность снижается. Ну и последний путь заключается в том, что они могут заключить договор с какими-нибудь сущностями из других планов, как правило, демонами, став их представителями в нашем мире. Некоторые из этих существ, являющихся буквально воплощением магии, настолько могущественны, что способны обратить вспять само время. Но и это имеет свою цену – обычно безоговорочное повиновение.

«А еще они могут этих самых существ поработить и силой заставить поддерживать жизнь, – улыбнулся пятитысячелетний эльф, в чьей темнице побывал не один могущественный демон. И даже не один десяток оных. – И то, что порождения Бездны могут управлять временем, это полная чушь, на это даже боги не способны. Просто они очень хорошо знают процессы, протекающие во время всевозможных трансформаций, настолько хорошо, что могут создавать новые изменения сами. А трансформировать старого человека, ну или эльфа, в молодого ничуть не сложнее, чем трансформировать его в любое другое существо».

– В Торезме, конечно, есть один архимаг, вернее, одна, но она по совместительству является высшей жрицей Нарады Животворящей, богини всего живого. Благодаря поддержке своей госпожи эта женщина уже перешла семисотлетний рубеж, стала достаточно искусной, чтобы практиковать высшую магию, и вполне могла бы попробовать помочь вам, если бы не одно «но». Некромантию ее божество не любит вплоть до того, что попробуй зайти на порог ее храма, к примеру, я, и в лучшем случае служители вышвырнут меня прочь. Верховная жрица этого культа не будет заниматься воскрешением, она просто скончается на месте, если хотя бы подумает в том, что займется магией смерти.

– А еще поблизости архимаги есть?

– В нашей стране – нет. Хотя…

– Договаривайте, – попросила старика Настя, видя, что он колеблется. – Ну пожалуйста!

– На самой окраине Эрсийского царства, в том месте, где горы смыкаются с океаном, расположен крупный торговый город-порт, не подчиняющийся нашему владыке и носящий имя Норз. Вот только есть одно «но». Большая часть этого поселения, кроме, само собой, порта, расположена в Подземелье. И населяют его тоже преимущественно выходцы из коридоров, наполненных мраком. Вот там есть архимаг. Даже два.

– Это дроу, гоблины, дуэргары[13], гипнурги, минотавры и прочая публика? – переспросила Лика, которая оказалась хорошо знакома с бестиарием. – И они не передрались между собой?

– Нет, что вы, темных эльфов там нет, городом заведуют дуэргары, собирающие плату с торговцев иных рас. Разве серые дварфы потерпели бы рядом с собой кого-то из своих вечных соперников? Так вот, в Норзе есть своя гильдия магов, и заправляет там некто Зенкадис, являющийся по совместительству соправителем города. Он действительно высший маг, которому не одна тысяча лет. И он точно смог бы воскресить погибшего… если бы захотел. Вот только соваться к нему я бы вам не советовал. Во-первых, вас даже на порог не пустят без взятки, размеры которой сложно вообразить, а во-вторых, ходят про него разные слухи… помните, я говорил о том, что некоторые люди решились пройти через смерть, чтобы остаться по эту сторону грани? Так вот, судя по всему, он из их числа.

«Да какие еще слухи, – поразился Келеэль, – вампир – он и есть вампир, пусть это и высший кровосос, четвертый по силе из всего ночного племени нашего мира. Это уже вторую тысячу лет каждой собаке известно. И некоторых своих клиентов, которые показались ему аппетитными, он жрет. Или обращает в себе подобных, если они сумели его заинтересовать. Правда, только после того, как они покинут черту города, в пределах которого действуют какие-никакие, но законы. Проклятье! Если они попробуют к нему сунуться, то придется все же вмешаться и вернуть их обратно».

– И это все, что про него известно, только слухи? А второй?

– Почти. Известно также, что Зенкадис – маг крови, – произнес некромант, предварительно отхлебнув из бокала вина, чтобы смочить горло, пересохшее после длинной речи. – Оставшийся вам точно не подойдет.

– Почему? – удивилась Вика. – Если что, мы не брезгливые.

– Если Зенкадис живет на грани привычного нам мира и Подземелья, то этот вообще никогда не выбирается под свет солнца. Архимаг по имени Тссеро изгнанник из дома Рензап живет в каком-то из туннелей недалеко от города Норз. И он дроу.

– Любопытно… – протянул шаман, – а что вы еще можете про него рассказать?

– Ну… он самый молодой архимаг из тех, про которых я слышал, ведь этот титул за ним признали всего каких-то сорок лет назад. Говорят, что этот темный эльф крупно повздорил с жрицами Ллос в своем родном городе, после чего был вынужден бежать почти до самой поверхности. Но вы же не думаете идти к нему?

«Он вообще самый молодой архимаг нашего мира, – буркнул Келеэль. – Всего триста пятьдесят, а уже такой титул! Если в ближайшую сотню-другую лет ничего с ним не случится, стоит навестить паренька, а то давненько моя коллекция нежити не пополнялась достойным экземпляром».

– Да вы что, Асазор! – усмехнулся шаман. – Кто мы и кто он? Да стоит нам друг друга увидеть, как драка начнется! Просто надо же мне знать, куда точно не стоит соваться, чтобы не превратиться в головешку. Что ж… вы, конечно, сильно подрезали нам крылья, но ничего, значит, нам просто придется потратить немного больше времени.

– Ну да, ну да, – покивал некромант, – а вы непременно хотите вернуть своего погибшего собрата? В конце концов, может быть, стоит его просто захоронить? Души, чьи тела долгий срок лишены хоть какого-то погребения, обычно начинают испытывать дискомфорт и пытаются воздействовать на наш мир с тем, чтобы устранить его. А подвергаться воздействию потусторонних сил мало кому нравится. Могут быть жертвы, особенно если усопший решит вам мстить.

– Мы вернем его, – отрезал Михаэль. – Нельзя позволить себе упустить даже самый малый шанс. Кстати, раз уж вы все равно в нашей пещере, может, осмотрите Азриэля? Вдруг есть что-то, что я пропустил, когда проводил ритуалы для сохранения его тела?

– Отчего нет? – пожал плечами Асазор. – Сейчас?

– Конечно. Пойдемте!

Глыба льда с заключенным в ней телом была расположена недалеко от пиршественной залы, поэтому долго плестись по заброшенному жилищу гномов вслед за медленно передвигающимся старым человеком эльфам не пришлось.

– М-да, – пробормотал некромант, едва только завидев в тусклом свечении мха саркофаг Азриэля. – И кто же это сделал?

– Что сделал? – не понял шаман.

– Лед! Лед кто сделал? – почти кричал тихий в общем-то человек.

– Я, – сознался Михаэль. – А что, не надо было?

– Поздравляю. Теперь его действительно только воскрешать, нечто менее радикальное тут не подойдет, – махнул рукой некромант. – Разве что в виде призрака, если очень постараться, вернуть можно будет… Хотя, ах да, извините, все время забываю, с кем разговариваю. Годы, знаете ли…

«Какое счастье, что я избавлен от такой болезни, как склероз, – пробурчал архимаг. – Это ж надо предположить, что светлые эльфы захотят вернуть погибшего упырем или, к примеру, умертвием! Стража леса-то из него не сделать, ведь нет поблизости от места смерти ни одного меллорна[14], а другие формы нежити мы, ну во всяком случае большинство из нас, не приемлем категорически!»

– Так, что не так с Рустамом? – забеспокоилась Настя.

– Рустам? – переспросил Асазор. – Не Азриэль? Имя погибшего используется в большей части ритуалов, так что хранить тайну тут неуместно.

– Второе имя, – пояснил шаман. – Но он на него откликался с едва ли не большим удовольствием, чем на первое. Это имеет значение?

– В данном случае нет. Как звали покойного, в общем-то и не принципиально, если поднять его все равно не получится.

– А почему не получится? – не унималась Настя, видимо обеспокоенная тем, что надежда на воскрешение ее ненаглядного, и без того мизерная, может окончательно сойти на нет.

– Ну так лед же! – воскликнул Асазор. – Вы знаете, что происходит с живым, которого замораживают заживо?

– Вообще-то заморозил я его уже мертвого, чтобы предохранить от разложения, – поправил старика шаман.

– Не имеет значения, – отмахнулся некромант, – тело только что умершего отличается от живого только наличием небольших повреждений и отсутствием души. И если такой материал… хм… ничего, что я так о покойном?

– Ничего, – ответила Настя, – я понимаю, что это профессиональное и не относится конкретно к Рустаму.

– Да? – подозрительно поглядел на девушку маг. – Так вот, такое тело поднять почти невозможно, замерзшие и сгоревшие очень плохо поддаются некромантии. Как мне говорил один гидромант, при охлаждении кровь, пропитывающая ткани, превращается в лед и почему-то рвет сосуды. Причем все! В ногах, руках или голове, разницы нет. Почему так происходит, я не знаю, но факт остается фактом. Замороженное тело иначе как скелетом или призраком не поднять. Хотя мы вообще-то говорим о воскрешении… в какого бога он веровал?

– Неважно, – свернул разговор рискующий привести к раскрытию тайны появления эльфов в пустыне шаман, – его душа все равно у меня.

– А как вы ее поймали? – заинтересовался некромант.

– Собирателем душ, – ответил шаман и протянул Асазору костяной кулак, извлеченный из складок плаща.

– О, так это же моя работа! – обрадовался некромант. – Приятно знать, что ее ценят по достоинству… м-да… Ну что ж, в таком виде его душе действительно не о чем беспокоиться… ближайший год или полтора.

– Почему год? – заинтересовалась Настя. – А дальше?

– А дальше ее, так или иначе, придется оттуда выпускать, иначе это чревато необратимыми последствиями, – пояснил Асазор. – Знаете ли вы, как чувствуют себя души, лишенные привычного тела?

– Представляем, – кивнул шаман.

– Да ну? – не поверил некромант. – Пожалуй, я вам все-таки расскажу, ведь транс шаманов отличается от смерти. В нем всегда есть окружающее пространство, пусть и являющееся иллюзорным отображением слоев реальности. У погрузившегося в него есть все шансы вернуться, и он по крайней мере может отвлекаться на происходящее вокруг. А вот души такого лишены до тех пор, пока их не переправят в более подходящие для посмертного существования планы. Полное отсутствие всяких ощущений само по себе неприятное ощущение. Если испытывать его слишком долго, то можно утратить разум. В артефактах, подобных моему, сознание заключенной в нем души принудительно заглушается, чтобы не дать умершему сойти с ума. Но ничего не остается неизменным, в том числе и такая тонкая субстанция. С течением времени личность, пребывающая внутри, привыкает к этому своеобразному наркозу и начинает пробуждаться. Когда она пробудится полностью, то сойдет ли погибший с ума, будет зависеть только от его собственной силы воли.

– А если вытащить из него душу на время, а потом поместить обратно? – спросил шаман.

– Не поможет, – покачал головой Асазор. – Душа не может долго существовать в нашем мире без тела. Сделать артефакт лучшего качества тоже нельзя. Хоть эта поделка изначально и предназначалась для того, чтобы хранить в ней души умерщвленных преступников для последующего допроса, но она сделана на совесть. Небрежности я в своей работе не допускаю, и если делаю что-то, то делаю это хорошо.

«Для его уровня действительно неплохо, – решил Келеэль. – Насколько я помню, стандартом для таких артефактов является ловушка душ, способная хранить заключенную в ней сущность в достаточно хорошем состоянии, чтобы она могла отвечать на вопросы некроманта, один месяц».

– Что ж, – вздохнул Михаэль, – спасибо за ценный совет. Значит, на то, чтобы воскресить Азриэля, времени у нас всего год. Постараемся успеть.

– Так! – заявила Настя сразу после того, как пожилой некромант убыл восвояси. – Мы переезжаем!

– Почему? – удивилась Шура. – А как же пещера? Мы ее уже обустроили не хуже, чем загородную дачу олигарха, да и денег вложили столько же!

– А как же Рустам! – взвыла Настя так, что с потолка пещеры посыпалась пыль.

– Тихо, дамы, тихо, – попытался успокоить всех Семен. Никуда мы переезжать не будем и за архимагом скоро отправимся. Мих, я правильно угадал, что тебя очень заинтересовал этот третий, который дроу?

– Абсолютно, – кивнул шаман. – Если мы попробуем воздействовать на него силовыми методами, то это никого не удивит и подозрений не вызовет. А как запасной вариант, если не получится с этим, попробуем наладить контакт с волшебником, который вроде бы нежить.

«Идиот, – прокомментировал Келеэль. – И как ты собираешься справляться с архимагом? Твоих жалких фокусов он даже не заметит!»

– Михаэль, мы ведь не в игрушки играем, – проявила благоразумие Шура. – Что мы можем сделать типу уровня того же Келеэля?

– Мы? Почти ничего, – спокойно согласился шаман, – а вот Мозг кое-что может. Я его перед тем, как он залег в спячку, порасспрашивал, так вот, он дает вероятность победы над архимагом, если это не Келеэль, около двадцати процентов. А это не так уж и мало, а если мы ему поможем, то будет скорее пятьдесят на пятьдесят. С таким раскладом играть уже можно, а случись чего во время боя, не все ли равно, воскрешать одного или нескольких?

«Ну может быть, – вынужден был признать свою неправоту древний эльф, – в конце концов, другие архимаги слабее меня, и намного. А уж едва получивший этот титул – это даже не совсем еще архимаг, а скорее уж вышедший к новым горизонтам магистр».

– Но ты же сам говорил, что он выдохся, – опешила девушка.

– Говорил, – не стал спорить эльф, – но ты кое-что упускаешь. Норз находится в Подземелье. А одной из рас, населяющей эти мрачные глубины, как раз и являются гипнурги, мозг одного из которых нам и надо добыть, перед тем как связываться с подозрительными волшебниками, балующимися высшей магией. Конечно, вряд ли туманники продаются там на развес или целиком, но уж найти аборигена, который знает, где эти твари живут, наверняка можно. А дальше дело техники. Вот только соваться туда с бухты-барахты, резко срываясь с места, смерти подобно, так что нам надо будет потратить какое-то время на подготовку к походу, пополнить запасы боеприпасов и взрывчатки, проверить качество стволов, а то они могли от таких нагрузок треснуть, да просто на всех наделать оружия единицы по две-три!

– А зачем по две-три-то? – удивилась Настя.

– Потому что они однозарядные, – пояснила ей Викаэль, – а так у каждого будет чем удивить наступающего неприятеля. Способ верный, им еще казаки пользовались, а что годилось для наших славных предков, сгодится и для нас.

– Есть рацпредложение, – высказался Семен. – Почему бы нам не прихватить с собой наемников? Раз мы гарантированно будем вступать в бой, то живая сила, которую не жалко, будет не лишней.

– А платить им кто будет? – фыркнула Шура. – Да и ненадежные они, сами прирежут при первой возможности.

– Не жадничай, – укорил подругу Шиноби, – денег у нас в прямом смысле воз и маленькая тележка, не разоримся, даже если целую армию наймем. А с контрактами тут у членов разных гильдий очень строго, пока мы им платим, они нас слушаются и нарушить их не могут, иначе словят такое проклятие от штатного некроманта, что отбросят ласты, не дожив до следующего утра. К тому же есть у меня несколько преданных лично мне людей, которыми их можно разбавить.

– Откуда? – поразилась Вика. – Эй, Штирлиц, а вас я попрошу ответить!

– Да Мозг их простимулировал в ту памятную ночь, когда вы бандитов грабили, – раскрыл тайну Семена шаман. Этого типа ведь только без присмотра оставь, обязательно чего-нибудь втайне от всех намудрит. Я еще удивляюсь, как он город захватить не попытался.

– Была такая идея, – откликнулся эльф, – но я признал ее незрелой, одного Мозга могло не хватить, вот было бы у нас их штуки три да плюс проработанный до мелочей план, тогда, конечно, можно было бы попробовать. Эй, вы чего на меня так уставились? Это шутка была, честно!

– Скажи мне, когда в следующий раз захочешь пошутить, – попросил его Серый, – свяжу в целях твоей же личной безопасности.

– Предлагаю в таком случае дополнить наемников одним или двумя магами, – решил шаман. – Того же Сан Саныча нанять, некромант он, конечно, слабенький, но десятка два-три скелетов, думаю, без проблем в строй поставит.

– Магов опасно, – возразил ему Семен. – Они могут Мозг у нас попробовать увести или пристукнуть, чтобы секретом огнестрельного оружия завладеть.

– А мы их на постоянную работу наймем, – улыбнулся Михаэль. – С магической клятвой верности, официальным банкетом по поводу такого радостного события и всей прочей лабудой, которую нарушать себе дороже.

– Это ж сколько надо будет денег, чтобы их содержать? – ахнула Вика. – Я, конечно, не такая жадная, как некоторые, но мы можем довольно быстро вылететь в трубу с такими тратами, потому как сильные маги берут очень много, а слабые нам и даром не нужны.

– Я не жадная, – буркнула Шура. – Я бережливая.

– Ну а я так просто мот, – сказал шаман, – и собираюсь потратить кое-что, что дороже денег.

– И что же это? – удивилась Лика.

– Молодость это, – воскликнул шаман, – молодость! Наши добытчики в ту памятную ночь среди прочих трофеев притащили четыре очень и очень любопытных флакончика, изукрашенных драгоценными камнями и магическими рунами так, что о стоимости их можно только догадываться, но сразу видно, что она не меньше океанской яхты средней паршивости. После долгого корпения над книгами я опознал в них омолаживающий эликсир, тот самый, что из эмбрионов драконов варят. Официальных цен на эту хрень не имеется вообще, ибо слишком великая ценность, но на черном рынке один флакончик стоит от трех тысяч монет золотом, в зависимости от концентрации эликсира. Те, что стоят в одном из несгораемых сундучков в моей лаборатории, по качеству варьируются от средних до хороших, а значит, в полтора-два раза дороже названной суммы.

– И ты хочешь их продать? – ахнула Шура. – Да ты с ума сошел!

– Нет, – поправил девушку шаман. – Я хочу их обменять. На клятву верности. Находим старого волшебника вроде Сан Саныча и даем ему лишних пятьдесят лет активной жизни. Жизни, которую он проведет, работая на нас.

– А оставить для себя не хочешь? – спросил Серый.

– На триста пятьдесят-четыреста лет? – всплеснул руками шаман. – Да бог с тобой, златая рыбка, они к тому времени выдохнутся, несмотря ни на какие зачарованные по самое не могу фиалы! Срок хранения у них не больше двух десятилетий.

– А что насчет тех мелких животных, которым наш гипнург промыл мозги, – вспомнила Шура, – может, их тоже можно как-то использовать?

– Птицы и так на нас работают, – пожал плечами Семен, – но все, на что их хватает, так это предупреждать, в какой стороне они видят что-то ненормальное и движется это или нет. Со своими личными змеями мы стараемся надолго не расставаться, остальные свили гнездо около входа в пещеру, но без команды на вошедших бросаться не будут… Куда змея Азриэля, кстати, делась?

– Тоже в гнездо отправилась, – сказала Настя, – под доспехи ее же не засунешь, так что она у него в повозке почти все время и оставалась.

– Ну тогда из ручной живности у нас остались только тушканчики, – подвел итог Шиноби. – Но без Мозга они так и остаются мелкими, ни на что не способными грызунами, единственное, что к нам в пещеру не лезут и не укусят, даже если мы наступим им на хвост. Вроде на этом перечень наших ресурсов завершается… Как по мне, так это немало и вполне позволяет попробовать воскресить Азриэля.

– Тогда решено, – вынесла вердикт Настя, – готовимся к походу, и вперед! Мы вернем Рустама!

«Ну что ж, посмотрю, как это у них получится, – пробормотал Келеэль, отставляя в сторону кристалл, хранящий иллюзии. – Ах да! Не забыть завтра прихватить посох, вдруг снова придется его применить. С другой стороны, если я возьму свой символ власти, то нападение мне точно не грозит».

О посохе Келеэля ходило множество легенд, и за этим артефактом, бывало, устраивалась настоящая охота не слабее той, которую вели на самого архимага. Уникальной эту опору пятитысячелетнего волшебника делал один простой факт. Келеэль с помощью своего посоха мог все. Обычно магические предметы выполняли какое-то одно действие. Ну два. Ну три. Те из них, что могли выполнять пять различных задач, стоили как целый замок. В посохе Келеэля, по мнению авторитетных исследователей, насчитывалось чуть больше трех сотен плетений, которыми он мог воспользоваться. Там было все, начиная от алхимических трансформаций и кончая запрещенной для свободного изучения магией Хаоса. Никто не знал, что за могущественное существо изготовило эту вещь и какими путями она попала к архимагу. А ответ никому даже в голову не пришел. Келеэль его сделал собственноручно из самой обычной заготовки, купленной за пару золотых, причем пользовался при этом точно теми же инструментами, что и остальные чародеи.

Секрет был прост. Посох действительно умел делать только пять вещей. Скрывать содержимое, чинить самого себя, не даваться в чужие руки, телепортировать небольшие предметы из специальной камеры-хранилища и… направлять в них силу. Ах да, еще он был полым. Схема работы была несложной. Создавался небольшой артефакт, обычно круглой или цилиндрической формы, годный для какой-либо работы с плетениями, и клался в камеру-хранилище. Естественно, он был комплексным, несолидно волшебнику такого ранга бросаться огненными стрелами или прочими примитивными заклинаниями. Огненный ливень, вызов сразу нескольких элементалей или среднее по силе землетрясение – совсем иное дело. Когда архимагу были нужны свойства какого-то конкретного артефакта, то этот предмет телепортировался… внутрь посоха.

Таким образом Келеэль мог придать своему символу власти абсолютно любые свойства. Уж плетений, совпадающих по размеру с диаметром посоха, у него было заготовлено куда больше двухсот. К примеру, та комбинация, которая была в посохе сейчас, обеспечивала оружию возможность проходить сквозь любые магические щиты. А как иначе? Ведь то, что старший друид академии всегда носит на себе одно или два защитных плетения, было известно абсолютно всем, а проучить его грубой силой очень хотелось. Конечно, теперь комбинацию чар стоит сменить, в конце концов, зачем же повторяться? А вместо нее он поставит что-нибудь, ну, скажем… ментальный удар, навсегда сводящий противника с ума. Или ускоренное старение. А может, просто иллюзию, способную убить болевым шоком. Да, именно ее! Архимаг любил сюрпризы. Особенно те, которые готовил самостоятельно.

Глава 11

На запястье архимага вспыхнула синим огнем татуировка, точно таким же огнем загорелся десяток толстых щупалец, пробравшихся в комнату через окно и пытающихся дотянуться до древнего эльфа.

«Примитив, – подумал Келеэль, скатываясь с кровати, – такой примитив, что прямо-таки кричит о ловушке. Но о какой?»

Пламя наконец-то доделало свою работу и угасло, оставив от ветвей, норовивших оторваться от дерева и раздавить волшебника, лишь горстку пепла. Будь на месте зачарованной древесины простая сталь, она бы испарилась в магическом огне раньше, чем волшебник успел бы моргнуть.

– Ну и что дальше? – задал сам себе вопрос только что проснувшийся чародей, одновременно бросая за окно сканирующее заклятие. – Никого нет? Странно.

Прилетевший в ответ хоровод листьев, которые могли бы разрезать даже не слишком прочное железо, доказал, что в саду академии, прямо под окнами архимага, кто-то все-таки есть. И этот кто-то – другой архимаг, да к тому же в совершенстве знает друидизм, но не знает историю. Иначе почему одно из сильнейших заклинаний поиска не нашло ничего, кроме разнообразных форм растительной жизни, а эльфа, который внес в современные учебники по магии немало знаний, пытаются уничтожить заклятием, разработанным им же самим?

– А я ведь тоже жрец природы, – сказал неизвестно кому Келеэль, вытрясая из волос застрявшую там листву, – да еще к тому же и маг жизни! Бить меня «последним танцем осеннего леса», это ж надо додуматься! Интересно, какое дерево в саду загубил этот недоумок? Судя по листьям, яблоню, но откуда она там? Вечером, во всяком случае, плодовых внизу точно не было, неужели с собой приволок?

Сотни вращающихся семян клена влетели с потоком воздуха через окно и наполнили покои архимага. И там, где они касались дерева, мгновенно начинали прорастать какие-то растения, стремительно обзаводящиеся клыками и плюющиеся кислотой.

– Этой бы силой да какую-нибудь армию останавливать, – устало вздохнул чародей, чья защита уже начала поддаваться под натиском магически созданных существ, что было ясно видно по тускнеющей татуировке. Ладно, теперь мой черед. Ну-ка, кто там у нас такой резвый внизу на травке развалился? Как тебе понравится, если она тебя сожрет?

В одно мгновение лужайка стала хищной, а удлинившиеся и заострившиеся стебли травы покрылись льдом и осыпались.

Растительные монстры попытались слиться в одно существо, и им это даже удалось, но вот что делать дальше, получившаяся тварь не могла себе даже представить, потому что Келеэль ментальным импульсом выжег то подобие магической нервной системы, которое у нее имелось, и теперь это был не оживший кошмар вегетарианца, а просто кустик. Размером с двух троллей и ужасно ядовитый.

Заледеневшие остатки хищной травы внизу вспыхнули очень ярким и очень жарким пламенем – это вступил в дело второй слой, скрытый в заклинании Келеэля. Сейчас стремительно перегнивающие растения выделяли просто-таки неимоверное количество горючих газов с температурой возгорания ниже, чем у окружающего их воздуха. Одновременно с этим прах, оставшийся от первой попытки нападения, сжался в сферу, которая полетела прямо в грудь архимага и была рассеяна мгновенно рассыпавшейся костяной пуговицей, выточенной опытнейшим некромантом из собственной кости.

– Зараза! Опять придется фалангу отрезать, а потом новую отращивать! Пора пускать в дело лучшие чары, – решил волшебник, и тотчас же сквозь поры кожи на его левой руке рванулись тысячи алых струек, которые были намного тоньше волоса. Они легко пробили почву на полтора десятка метров в глубину, но там и остановились. Напавший на Келеэля архимаг отбросил большую часть маскировочных чар, стремительно удаляясь куда-то в глубины земли, и останавливаться, кажется, не собирался.

– Не буду преследовать, – решил пятитысячелетний эльф, – геомантия никогда не была моим любимым направлением искусства, а если этот нападавший приготовил там ловушку, а я бы на его месте обязательно приготовил, то попасться в нее будет глупо. Интересно, кто это был? Наверное, кто-то из молодых, не старше тысячи, иначе не смылся бы так скоро. Гм… неужели моя деятельность задела кого-то из коллег настолько, что он решился на открытое противодействие? Да я вроде бы не делал в последнее время ничего такого слишком уж предосудительного, хотя… Ну не считать же воспитательную работу с двумя десятками магов великим грехом? На моей репутации и не такие пятна оставались незамеченными… Так, а кто из них может пожаловаться какому-нибудь архимагу? Не многие… вот разве что старший друид! Он, кажется, был учеником Акраэля? Гм… ходят слухи о нездоровых пристрастиях этого ублюдка: неужели бывший любовник был ему так дорог, что за его позор стоит драться со мной? Или не бывший? Фу… мерзость! Ничего. Узнаю. Если он, то точно убью, давно хочется избавить лес от подобной пакости, а тут и повод появился.

– Мудрейший! Мудрейший! – забарабанил кто-то под дверью. – Вы живы?!

– О! А вот и свидетели! – пробурчал архимаг. – Так, теперь поднять скандал и учинить расследование. Оно, конечно, ничего не даст, но это неважно. Важно, что нападение на меня будет задокументировано и я получу право на ответный ход.

– Мудрейший! Вы живы?! – провопил стучавший в дверь эльф после того, как Келеэль ее распахнул.

Архимагу очень хотелось сказать: «Нет!» – и пугнуть паникера каким-нибудь заклятием из арсенала некромантии, но он сдержал себя. Сначала дело. Развлечения – потом.

«Ну и что мне теперь прикажете делать? – раздраженно подумал он, после того как суматоха улеглась, а все те, кто набился в его комнату, были выпровожены восвояси. – До утра времени много, но не настолько, чтобы снова ложиться спать. Посмотреть, что ли, что за эти дни произошло там, в пустыне?»

– Приветствую вас, славные жители города, – вещал нарядно одетый герольд на главной площади. – Сегодня мы собрались здесь по знаменательному поводу! Наша страна неуклонно крепнет, а наш король, да будут долгими его годы, заботится о ее процветании!

Славные жители смотрели на глашатая как на полного идиота. Ну а кем еще надо быть, чтобы вырядиться с ног до головы в черный с темно-синим бархат. В пустыне. Днем. В полдень. Да он и сам, судя по стекающим по его лицу каплям пота, с такой оценкой согласился бы. Но, увы и ах, градоначальник, находящийся на балкончике своего дворца, вряд ли одобрил бы отсутствие на подчиненном униформы. А то, что эту униформу придумали в столице, расположенной у самых гор, где и снег зимой иногда бывает, его, похоже, нисколько не волновало.

– В этот день опора власти, наше славное дворянство, еще больше окрепнет, – продолжал надрываться герольд. – Указом от сего числа в городе Тенелок появляется новый младший род – род Эльдаров! Славься они и все царство Эрсийское! Во владения же новому роду была отдана долина Божественной подковы и подземелья Малой руды!

– Прокатили нас с дворянством, – вздохнул Семен, находящийся в толпе. Хотя как сказать толпе? К трем эльфам, пусть они и были без своих внушающих ужас животных, стоящие на площади люди приближаться опасались, и потому дети звезд с комфортом слушали слова глашатая в центре небольшого клочка пустого пространства. – Младший род – это же примерно то же самое, что в Петровской России ненаследное дворянство!

– Чего они нам отдали? – не поняла Настя.

– Степь, которая за тем пустынным храмом находится, и нашу пещеру, – пояснил шаман. – То есть вроде как что-то и дали, но не дали ничего, ибо кочевники плевать хотели на власть. Пещера же и так уже наша была, но теперь мы ее не просто арендуем сроком на сто лет, а являемся полноправными хозяевами, которые могут ее продать, подарить или засыпать к чертям собачьим. И ничего нас не прокатили, просто резонно сочли, что долгоживущие перворожденные могут и еще одну услугу королевству оказать. Тогда уж и до старшего можно повысить. Зато здешняя гильдия магов и жрецы теперь нам должны, они, между прочим, уже прислали официальные извинения за эту инициативу градоначальника и готовы пойти на немаленькие уступки по своим ведомствам. И потом, нам земли дали немало.

– Угу. Только вся эта земля – пустыня.

– Шиноби, не бурчи, скажи лучше, вот ты знаешь слово «терраформинг»?

– Ну знаю.

– И я знаю. А вот местные – нет и даже не догадываются, что это за штука и с чем ее едят. Поверь, лет через двадцать на месте этой пустыни будет если и не лес, так разнотравные луга точно.

«Чего? – ахнул Келеэль. – Пустыню? В лес? За двадцать лет? Невозможно!»

– За счет чего? – поразилась Настя, также не верящая в возможность подобного.

– Лесопосадки и мелиорация, – пожал плечами шаман, – я тут прикинул: территорию степей вполне можно расширить грамотным изменением природного ландшафта, я же эколог по образованию и знаю, как это делается, а если удастся ее подвинуть, то сама собой подвинется и пустыня. Нечто подобное было сделано у нас на родине в годы СССР – и все получилось. Конечно, придется подождать, пока деревья подрастут, а имеющиеся там реки прочистить, углубить и перегородить плотинами, но ничего особо невозможного я не вижу.

– А где мы возьмем трудовую армию для таких масштабных задач?

– Как где? У Сан Саныча, конечно. Знаешь, неживые работники имеют много преимуществ перед людьми, так что, может быть, мы справимся и побыстрее. Осталось только уговорить некроманта стать неофитом клана Эльдаров.

«Если не уговорят, пошлю им кого-нибудь из своих более-менее молодых учеников или Протоклиса инкогнито, – решил Келеэль. – Старый друг уж точно не откажет в такой просьбе… Пустыню в лес… Пусть даже за полстолетия. Я обязан знать, как это сделать. И теперь уже точно нельзя дать шаману умереть без возможности вернуться, можно было бы, конечно, просто скопировать его память, но это все же не то. Чистые знания имеют куда меньшую эффективность без опыта. Да и потом, уж если что-нибудь все-таки случится с телом Михаэля, то призрака-то поднять и расспросить обо всем, что ему известно, мне никто не помешает».

– Доброго дня, Асазор, – поздоровался со стариком шаман через час.

– И тебе того же, – отозвался человек, – мое почтение, леди. Вина? Сока? Или какой-нибудь другой напиток?

– Может, позже, – повела плечом Настя. – Мы вообще-то к вам по делу пришли. Даже по двум.

– Да? – озадачился некромант, – тогда прошу в мой кабинет.

К счастью, защита этого помещения уже была взломана заклятиями, так что Келеэль смог узнать содержание беседы.

– Сначала о главном или начнем с мелочей? – спросил Семен.

– С главного, – немного поразмыслив, решил чародей.

– Тогда хочу довести до вашего сведения, что буквально только что род Эльдаров официально вошел в перечень младших родов Эрсийского царства, – продолжил эльф.

– Я знал это еще позавчера, – пожал плечами Асазор. – Глава так громко ругался в адрес градоначальника, что никакой тайны из этого события уже два дня как нет.

– Хорошо, – кивнул шаман, – тогда, думаю, вы серьезно отнесетесь к предложению войти в его состав?

– Я…

– Подумайте, – посоветовал ему Семен, ставя на стол прямо перед стариком фиал с омолаживающим эликсиром. – Хорошенько подумайте.

– Это… – запнулся некромант.

– Несколько десятков лет жизни, – подтвердила Настя, – их вы получите, если согласитесь войти в наш клан.

– Но зачем вам человеческий некромант? – со вздохом пробормотал Асазор. – Да еще такой посредственный, как я? Не то чтобы мне не хотелось подольше топтать землю, но поймите и вы меня: ваше предложение выглядит слишком уж соблазнительным, чтобы не содержать в себе подвоха. За эту бутылочку вы вполне можете нанять одного из своих соплеменников лет на сто, а столько я не протяну ни в коем случае.

– Не прибедняйтесь, – посоветовал ему Михаэль, – артефакты вы умеете делать очень неплохо, да и как маг находитесь не в конце списка, а где-то в середине. К тому же с остальными эльфами у нас отношения несколько… натянутые. Так что обратиться к ним мы не можем. Да и потом, разве не стоит молодость того, чтобы рискнуть? Да вы посмотрите на себя! Детей нет, учеников нет, дом, хоть и находится в каменном квартале, от старости почти развалился! Разве такой конец приличествует магу? А так у вас появится еще один шанс.

– Что я буду должен делать? – спросил волшебник.

– Не знаю, – честно сознался эльф. – Думаю, работы будет много всякой и разной, но за нее мы будем платить по расценкам, хоть и уступающим стандартным гильдейским, но тоже достаточно хорошо. Разумеется, все расходы и материалы за наш счет. Плюс вы должны хранить в тайне то, что будет происходить внутри клана.

– Э-э-эх, терять мне все равно почти нечего, – махнул рукой некромант. – Согласен.

– Ну вот и отлично, – улыбнулся шаман, – пейте, и пойдем оформлять ваш новый статус в мэрию.

– Пока не буду, – покосился на фиал старик, – пожалуй, лучше я попридержу его лет пять… Тогда эффект будет выше, да и расторгнуть наше соглашение, если что, будет можно.

– Ваше право, – кивнул эльф, – кстати, не ответите ли мне на один вопрос?

– Смотря на какой, – пожал плечами некромант. – Хоть вы теперь и мой сюзерен, но некоторые клятвы я преступить не могу.

– Почему вы делаете только скелетов? – спросил шаман. – Я уверен в том, что у вас хватит способностей и на куда лучшую нежить.

– Обычная целесообразность плюс соблюдение законов, – развел руками Асазор. – Дедушка нынешнего владыки Эрсийского царства взошел на престол при поддержке тогдашнего визиря, бывшего, помимо всего прочего, воспитателем наследников и некромантом. Этот тип всех убитых в казематах дворца превращал в призраков или умертвий, а потому к моменту совершеннолетия своего воспитанника имел свое маленькое, но очень сильное войско. Владыка мертв, да здравствует владыка. Первым указом новоявленный монарх казнил своего наставника, вторым запретил некромантам нашего государства создавать нежить, не имеющую материального тела, а также высшую, без личного разрешения восседающего на престоле. Мне его не получить, так что работать я мог исключительно с низшей нежитью. А разнообразные зомби-конструкты на основе мертвой плоти должны питаться. И мясо животных им, как вы догадываетесь, не совсем подходит. Так что остались только скелеты, которые могут мостить дороги, ломать камень, перетаскивать грузы и довольствоваться исключительно магической энергией. А какое же дело вы подразумевали под мелочью?

– Заказ на кое-какие артефакты, – пояснил шаман. – Как их сделать, я понятия не имею, а для чего они нужны, вам сейчас Настя пояснит. Если сможете придумать что-нибудь, отвечающее ее требованиям, мы будем очень рады и заплатим соответственно, если нет, посоветуйте того, кто сможет.

– Итак, номер один, – начала девушка, – мне нужно нечто вроде капельницы и физраствора, этих слов вы, конечно, не знаете, но я все объясню. Работать все это должно так…

«Так, отнесу этот кусок записи целителям на кафедру, – решил Келеэль, – может, чего нового для себя и обнаружат».

– Такой контракт не часто можно увидеть, – вился змеей вокруг делегации эльфов проводник из гильдии. – Поверьте, мы нашли для вас самое лучшее!

«Куда катится мир? – сокрушенно пробормотал Келеэль, рассматривая человека, который не мог быть никем, кроме как чиновником. – В гильдии магов чиновники! В храмах чиновники! В гильдии воров. В гильдии наемников – и там чиновники появились! Проклял наш мир, что ли, кто? Бог чиновников, например».

– За такие деньги можно было бы нанять и побольше народа, – высказалась раздраженная чем-то Викаэль. – Всего лишь полтора десятка, это мало!

– Но это спаянный отряд, который имеет прекрасную репутацию! – возразил ей человек. – Поверьте, он стоит трех десятков обычных наемников.

– И что же это за первоклассные профессионалы, про которых мы ничего не знаем? – удивился Серый. – Уж появись в городе последователи какой-нибудь из школ боя, слухи о них, как и они сами, уже расползлись бы по всем тавернам!

– Ах, я неверно выразился! – залебезил чиновник. – В наш прекрасный уголок жизни посреди мертвой пустыни этот отряд прибыл лишь два дня назад, поздней ночью, и потому остался неизвестен большинству обывателей. Но вы не волнуйтесь, тому, что они рассказали о своей подготовке, можно верить! А вот, кстати, и они, идут вам навстречу.

И испарился с такой скоростью, что Келеэль заподозрил бумагомарателей города в том, что они поголовно являются адептами какой-то из школ магии. А иначе почему уже второй чиновник, умудрившийся так подставить эльфов, уходит не только живым, но даже невредимым?

– Спокойно, Серый, я думаю, это не к нам, – сказал шаман, глядя на приближающуюся компанию и на всякий случай вытаскивая из-под плаща посох. Этот артефакт был, пожалуй, первым творением классической магии, который активно использовал молодой эльф. Примерно в равных долях на материал для его изготовления пошли кости главного жреца культистов и череп призванного им же демона. Один Михаэль такую работу никогда бы не осилил, но вот вместе с некромантом Асазором справился вполне и теперь обладал накопителем энергии, способным довольно долго одновременно поддерживать защитное заклятие «пелена праха» и атаковать «костной гнилью». Больше всего времени при его изготовлении ушло на то, чтобы дать возможность обладателю этого предмета пользоваться по желанию только одной из функций, но результат того стоил. Теперь Михаэль мог отказаться от нападения и держать щит в два раза дольше или же забыть о защите и выпустить во врага несколько десятков полноценных боевых проклятий.

– А чего они тогда в нашу сторону идут? – обеспокоился воин, взявшийся за рукоять меча.

– Может, просто подраться хочется? – предположил Семен, рукава одежды которого вдруг стали подозрительно оттопыриваться.

– …! – совсем уж некультурно высказалась Викаэль. – А у меня обрез не заряжен, я по ошибке пистолетные в карман положила. Мих, когда ты уже унитарный патрон придумаешь?

– Спокойно, на территории гильдии оружием и магией пользоваться нельзя, – успокоил ее шаман.

– Гм… а они это знают?

Вопрос девушки остался без ответа, потому что «они» уже подошли вплотную к эльфам.

– Ну дык… мы сами не в восторге, – мрачно буркнул самый крупный из них и сплюнул на песок.

– Угу, – подтвердил второй по величине тип, – подписали контракт раньше, чем узнали, кто его дал. Может, откажетесь, а? Неустойку мы вам, правда, не вернем, деньги очень нужны.

«Основной недостаток предсказателя в том, что он не может отслеживать каждый свой шаг, и потому в ситуации, к которой не готовился заранее, оказывается весьма уязвим, – наставительным тоном провозгласил Келеэль, наблюдая за событиями в далекой пустыне. – Хотя с другой стороны, как можно предвидеть такое? Угрозы для жизни нет. Обмана со стороны гильдии нет. Злого умысла в действиях людей, отвечающих за подбор наемного отряда, и того, наверное, нет. Все соответствует заявленным требованиям. Высоким, хочу заметить, требованиям. Самые сильные, самые выносливые, самые неподкупные и хранящие верность до смерти наемники. Орки».

– Насть, мне кажется или наши ведут сюда толпу каких-то подозрительных личностей, сильно смахивающих на побритых и перемазавшихся зеленкой горилл? – увидев приближающийся к пещере отряд, ахнула Шура, которая вышла из пещеры погреться на солнышке и поэтому имела на себе из одежды лишь не слишком длинную рубашку и штаны, едва доходящие до колен. – Насть, скажи, это у меня галлюцинации такие, да?

– Ты здорова, – успокоила подругу эльфийка, отложив в сторону памятную книгу, содержащую описания различных рас мира. Она так же, как и Шура, купалась в лучах светила, но одета была куда более целомудренно. – Вроде врачам неизвестны случаи, чтобы два разных пациента наблюдали одно и то же. Мне кажется, это орки. Судя по тому, что Мих отправился за наемниками, это они и есть.

– Лика, иди сюда, твой, кажется, с ума сошел! – крикнула Шура в глубь пещеры.

Кто-то из орков отпустил о нескромно одетой девушке пошлую шутку. Остальной отряд с радостью над ней заржал.

– Нет, – буркнул Михаэль и прошествовал мимо ошеломленной Шуры внутрь пещеры, – я в твердом уме и здравой памяти.

– Эй, а где Серый? – окликнула шамана девушка.

– В городе остался, скоро будет с еще парой людей, – отмахнулся тот перед тем, как скрыться в жилище.

– Слышь, детка, а ты мне нравишься, – хмыкнул подошедший к Шуре слишком уж близко орк и схватил ее за руку. Вероятнее всего, он хотел просто пошутить: связанные клятвой зеленошкурые никогда бы не позволили себе вольностей по отношению к нанимателю. Но Шура этого не знала, а потому испугалась.

Три щелчка пальцами левой руки – и в лицо орка впивается вылетевшая из-под сложенной аккуратной стопкой одежды змея. Змеи глухи, но не слепы. Условный знак рептилия не услышала, а увидела. И атаковала. Этот укус стал последним в ее жизни. Выхваченный наемником из ножен кинжал рассек извивающееся тело с одного удара.

Орки вытащили оружие, у Викаэли уже был в руках один из артефактов, сработанных шаманом, а Шура пятилась к пещере, где ее защитили бы скелеты-стражи, казалось, кровопролития не избежать, но тут раздался голос Насти:

– Эй, ты, зеленый, у тебя амулет от яда есть?

Орк помотал головой, кожа его на глазах серела.

– Что ж ты так? – укорила его эльфийка. – Ладно, давай сюда свою бестолковку. Тебя как лечить: больно, но быстро или медленно, так что ничего не почувствуешь, а только в кровати денек поваляешься?

– Б-б-быстро, – пробормотал орк.

Девушка со вздохом достала из складок одежды нечто, похожее на кружку для вина, и прилепила ее к лицу пострадавшего.

– Будет больно, – предупредила Настя и щелкнула пальцами.

Орк перекривился, судя по всему, этот жест у него теперь надолго войдет в число самых нелюбимых. А может, и вправду было больно настолько, что даже он не смог сдержаться. В кружку, нарушая привычный миропорядок, быстро набиралась кровь, которая обильно текла из ранки, вымывая яд.

– Ну вот и все, – сказала целительница, отняв артефакт от лица своего пациента и выплеснув кровь на песок.

– Приношу свои извинения за этого молодого остолопа, – буркнул самый крупный из наемников, бывший, судя по всему, вождем. – Очень вам благодарен.

– Да не за что, – пожала плечами эльфийка, – лечить – это моя работа. Может, пройдете внутрь пещеры, а то, боюсь, придется еще и спасать вас от солнечных ударов.

– Признаться, не думал, что когда-нибудь мне доведется воевать плечом к плечу с представителями вашей расы, – сказал целительнице орк после того, как весь отряд зеленошкурых оказался в той части заброшенного поселка гномов, которую перворожденные считали прихожей.

– Мы же вроде бы набирали охрану для путешествия! – поразилась эльфийка.

– Да? – удивился вождь. – А нас нанимали для охоты за головами. За чьими, кстати? Не то чтобы это имело большое значение, но мало чести в том, чтобы сражаться со слабым противником. Да и взять у таких обычно нечего.

– С гипнургами, – ответила ему Настя, – доводилось встречаться?

– Вроде бы нет, а кто это?

– Сейчас покажу. – Эльфийка углубилась в книжку, быстро листая страницы в поисках памятной иллюстрации. – Вот!

– Ну и мерзость, – сказал орк, едва взглянув на картину застолья туманников. – Что ж, за такие деньги и с такими монстрами сражаться мы будем охотно.

– Мы не можем с ними идти, – полыхала, как пожар, Шура. – Я, кажется, говорила, что наемники нас зарежут? Я ошибалась! Эти нас живьем сожрут!

– Шур, думай что хочешь, но деньги гильдия не вернет, это против ее правил, – попыталась сыграть на жадности девушки Викаэль.

– Плевать! У нас их много! Мы не можем с ними идти, или в лучшем случае список тех, кого нужно будет воскрешать, увеличится раза в три.

– Почему это? – удивился Семен. – Учитывая то количество оружия, которое наготовили за это время Михаэль, Серый, я и Сан Саныч, мы можем дать бой небольшой армии.

– Наша боеспособность – вопрос отдельный, – задумчиво почесал подбородок шаман, – но оркам доверять можно по двум причинам. Первая – все вокруг утверждают, что орки, нарушившие слово, в этом мире встречаются реже, чем белые вороны, и шкуры их ценятся на вес золота. Так что предавать им нас невыгодно, свои же, как узнают, прибьют, похоронят и могилу осквернят. Ну а вторая…

– Какая, не тяни! – попросил шамана Серый.

– Я рискнул разбудить Мозга, – сознался шаман.

– Но ты же говорил, что этого не стоит делать без веских причин! – воскликнула Настя.

– Говорил, – согласился с ней шаман, – но они у нас есть. Проверка нашим ручным гипнургом показала, что походный вождь орков Крырг Кривой Клык полностью подходит под стандарт орка-наемника, то есть нас презирает до глубины души, но будет драться до тех пор, пока жив. А о предательстве своих воинов не видит даже страшных снов, потому как считает, что это столь же невозможно, как восход солнца одновременно с двух сторон. Других зеленух я проверять не стал, экономя силы Мозга, но спросил его о том, как нам уберечься от псионики его собратьев.

– И как? – спросила Лика.

– Универсального способа нет, – развел руками шаман, – амулеты, защищающие от нее, конечно, существуют, но они позволяют лишь выиграть время. Главным фактором, определяющим вашу устойчивость к гипнозу, будет являться сила воли и ничего кроме.

– Если эти зачарованные штучки выиграют мне секунд двадцать, – фыркнула Вика, – а именно столько мне требуется на зарядку и прицеливание мушкета, то единственной проблемой будет собрать мозги того несчастного, что нападет на нас, в кучку.

– Не забывай, что нам может попасться не один туманник и даже не два, – напомнил ей Михаэль. – В Подземелье существуют города, населенные этими тварями, и по местным меркам это крупные мегаполисы.

– Ну не собираемся же мы нападать на целую армию этих тварей? – холодно усмехнулась эльфийка. – Нам и одного зазевавшегося прохожего хватит.

– Лучше штук десять хотя бы, чтобы запас был, – не согласился со своей подругой Серый. – Мих, а у них мозги долго хранятся?

– С тем плетением, которое Сан Саныч наложил на несколько ящиков для продуктов и прочей скоропортящейся продукции, они могут храниться если не вечно, то по крайней мере очень близко к этому, – ответил шаман, потом подумал и добавил: – Ну или до тех пор, пока их будут заряжать магической энергией.

– Значит, со шкурой неубитого медведя мы разобрались, – сделал вывод Семен, – подведем итоги по оружию?

– Да что там подводить, – пожал плечами Серый, – вместе же все делали. Дробовик типа «мушкет трехствольный» – семь штук, пистолеты типа «карамультук ни фига не дальнобойный» – четырнадцать штук, пулеметы типа «гармошка губная» – пять штук, гаубица калибра «дракон навылет» – одна штука. Ну и еще по мелочи. Гранаты, мины, две ракеты.

– Карамультук – это же вроде винтовка такая? – удивилась Шура.

– Да? – замялся шаман. – Ну, может быть, не отрицаю, но уж больно слово понравилось.

– Вы все назвали? – спросила потрясенная таким перечнем Лика.

– Огнемет марки «Мечта алкоголика», – добавил Семен. – Три. Огнемета.

– А почему «Мечта алкоголика»? – спросила Настя.

– Да потому что на спирту, – ответил сестре Серый. – Как уверяет нас Мих, на техническом и жутко ядовитом. Да, кстати, если во время похода один из орков ослепнет или даст дуба, это можно будет списать на неизбежные в пути потери?

– На них можно будет списать одного чрезмерно умного эльфа, – разозлился Михаэль. – Я для кого специально мышь в городе ловил и показывал, что с ней будет?

– Капля никотина, как известно, убивает лошадь, – махнул рукой на разозленного шамана Шиноби, – а хомячка разрывает на куски, так что братья наши меньшие не показатель.

– Счас кому-то, по чему-то и за что-то, – пригрозила распоясавшемуся эльфу Шура. – Попробуешь выпить этой дряни – ко мне можешь больше не подходить, слепые мне не нужны!

– Да где уж мне, – обиделся Семен, – мое место уже занял один орк, вот только бедняга не вынес твоего змеиного язычка и чуть не помер. Ничего, стерпится – слюбится, а если что, Сан Санычу будет хороший материал.

– Поругаетесь и трижды помиритесь позже! – оборвала начинающийся скандал Лика. – Я тут нашего кланового некроманта расспросила, и он утверждает, что добраться в Норз можно аж тремя способами. Нам надо решить только, какой из них выбрать.

– А поподробнее можно? – заинтересовалась Вика, – а то этот момент я как-то упустила.

– Да и я не особо интересовался, – сознался шаман, – рассказывай!

– Путь номер один самый простой, – начала делиться мудростью со слушателями эльфийка. – Идти вместе с попутными караванами от точки до точки, то есть от одного города к другому. Долго, дешево, безопасно. Путь номер два предполагает наше желание воспользоваться телепортом. Официально в этот город мы отправиться не можем, но если дадим на лапу, то нет ничего невозможного. Мгновенно, дорого, безопасно. Минус в том, что повозки и скорпионов мы взять не сможем. А без них мы, как я понимаю, лишимся большей части оружия, а нам воевать сначала с гипнургами, потом с архимагом. И путь третий. Переться напрямик через пустыню. Поскольку главным ориентиром города-порта является море, заблудиться не получится при всем желании. Не слишком долго, за наш счет от и до, но опасно, потому как в песках всякое разное встречается, мы сами тому живой пример.

Всякое разное покивало головами.

– Я думаю, нам лучше выбрать третий путь, – высказался, подумав, Серый. – Кто за?

– «За» оказались все, кроме Шуры и Семена.

– Значит, выступаем? – спросила шамана Настя.

– Эй, секундочку, – всполошилась вдруг Шура, – а пещера?

– Что – пещера? – не понял шаман.

– Кто ее охранять останется? Учтите, это буду не я, мне одной вашей поездки и ее итогов хватило, чтобы поседеть.

Михаэль с любопытством осмотрел черные как вороново крыло волосы девушки, ни единого светлого пятнышка в них не нашел, но, видимо, решил не спорить.

– Не вижу никаких проблем, – сказал он, – пусть в ней, пока нас не будет, поживет Сан Саныч.

– Ты думаешь, это хорошая идея? – заинтересовался Семен. – Все-таки он не является одним из нас. Да и маг с его опытом будет, думаю, все же полезней в экспедиции.

– С того момента, как он стал вассалом нашего клана, безусловно, является. И потом, старичок, если мы возьмем его с собой в поход, может нашего темпа просто не выдержать. А еще, не забывай, он не боевой маг, а кабинетный ученый, хоть и работает с силами смерти. Так пусть лучше сторожит наш дом, у него есть примерно четыре десятка готовых скелетов, да я еще вход заминирую и детонатором некроманта пользоваться научу, так что кто попало сюда не сунется, а сунется – так не уйдет.

– Хорошая идея насчет мины, – согласился с ним Шиноби, – вот только сделай их две, одну перед входом, вторую в тоннеле, который в прихожую ведет, так надежнее будет. Шура, ты точно остаться в пещере не хочешь?

– Чтобы потом Мих мне тебя по кусочкам вернул? – усмехнулась девушка. – Ну уж нет! Лучше я с вами, будет хоть кому присмотреть, чтобы вы, как обычно, начав мародерствовать, не упустили самое ценное. Да и потом, мне мир посмотреть охота!

На следующее утро караван, состоящий из семерых эльфов и шестнадцати орков, отправился в путь.

– Какой странный ящик стоит у длинноухого шамана на телеге, – поделился своими наблюдениями один из зеленых с вождем. – Я мог бы поклясться, что он сделан из костей, перекрашенных под дерево.

– У него много странных предметов, – согласился тот, – ты еще не видел то, что он прячет в нем.

– А ты видел?

– Да.

– И что там?

– Не знаю, как это называется, но больше всего похоже на содержимое черепа великана, упрятанное в стеклянный гроб.

– Черная магия, точно черная магия. Все они, тощее племя, на нее мастера.

– Не все, но что эти вот отнюдь не друиды-древолюбы, это точно.

– Странно все это, не находишь?

– Еще как странно. Мне кажется, они что-то от нас скрывают.

– Что?

– Не знаю. Но если они нарушат условия контракта, то вырезать их мне будет очень приятно.

Никаких особых неожиданностей на пути отряду не встретилось, немногочисленных пустынных монстров, которые отваживались на то, чтобы атаковать караван, уничтожали раньше, чем они достигали повозок, а если какая-то тварь, издырявленная оружием эльфов, все же умудрялась добраться до путешественников, то ее очень быстро кромсали на куски орочьи ятаганы. Добравшись почти через неделю пути до моря, группа шла вдоль берега еще почти десять суток, пока вечером на одиннадцатый день не достигла стен города Норз. Заплатив страже за проход, они, измотанные долгим путешествием, оккупировали первую попавшуюся гостиницу. Сняли три большие комнаты, на десять постояльцев каждая, две из которых отдали оркам. Среди эльфов возникали разговоры о том, чтобы найти местечко покомфортнее, но плутать по незнакомому городу ночью желающих не нашлось, и все принялись располагаться.

– Что читаем? – спросил у шамана Серый, плюхаясь на соседнюю кровать.

– Крайне занимательный опус, – ответил ему Михаэль, – описание сил, которыми владеет тот или иной архимаг, и его биография, во всяком случае, ее всем известные части. В общем, журнал «Сто самых крутых волшебников мира». Их тут, правда, целых двести четыре экземпляра описано, но половину никто уже давно не видел, потому как они то ли свернули себе шею, то ли ушли на пенсию и затаились.

«Скорее второе, – подумал Келеэль. – Если уж кто-то достиг титула архимага, то на тот свет его отправить – занятие крайне утомительное, я по себе знаю».

– И что, там есть описание того дроу, которого мы попробуем уговорить оказать нам добровольно-принудительную помощь? – удивилась Лика.

– Вообще-то нет, фолиант устарел лет на двести, – сознался шаман, – но уж примерное представление о том, чем нас может угостить чародей такого ранга, составить нетрудно.

– И чем же?

– А чем захочет! От банального превращения в лягушку и до любой больной фантазии на голову ушибленного высшей магией сознания.

«Интересная идея, – задумался Келеэль, – а вот превратить кого-то во что-то более отражающее его внутреннюю суть я и не пробовал. Вот если, к примеру, этот выскочка-друид все же решится на реванш, то какое обличье ему будет впору? Свинья. С поросятами. Одного поросенка я даже уже знаю, это тот трус, который неведомым путем пробрался на место преподавателя в академии. А других поросят этот архимаг наверняка приведет с собой, чтобы история не повторилась. В конце концов, в его возрасте уже обычно в голове накапливается достаточно мозгов, чтобы понять всю безнадежность нашей схватки один на один».

– Да, магия может многое, – задумчиво пробормотал Семен, поигрывая остро заточенным кинжалом. – Слушай, Мих, а нас научить ты можешь?

– Могу, – не стал отпираться шаман, – тебя, к примеру, точно скоро научу готовить, а то когда приходит твоя очередь кашеварить, то обед становится похожим на оружие массового поражения.

– Да при чем тут обед, – обиделся эльф, – я про магию говорю!

– А… нет, не могу, – ответил шаман, снова утыкаясь в книгу.

– Почему? – возмутился Шиноби.

– А я ей не владею.

– Чего? – решил, что над ним издеваются, эльф. – Шуточки у тебя… не хочешь, так и скажи.

– Гм… Семен, тебе пора менять квалификацию, с такой наблюдательностью зарежут на первом же серьезном деле, – оторвался от чтения Михаэль. – Вот я кто?

– Зануда.

– Я шаман. И магией в классическом ее понимании почти не владею.

– А в чем же разница между классической магией и шаманизмом? – заинтересовалась Вика, которой, судя по всему, тоже хотелось добавить к владению клинком умение манипулировать сверхъестественными силами.

– Ну грубо говоря, в том, что маг все делает сам, а шаман все покупает, – ответил ей Михаэль.

– У кого? – не поняла девушка.

– У духов конечно же, – ответил ей эльф. – Хотя и у кого другого тоже может.

– А поподробнее можно? – попросил Михаэля Семен. – Делать нам все равно нечего, а беллетристикой попозже займешься.

– Из этой книги примерно такая же развлекательная литература, как из Большой советской энциклопедии, – немного раздраженно проворчал шаман. – Ну ладно, слушайте. В чем заключается суть любого действия, которое называется волшебством? В том, что выполняется какое-то действие без видимых к нему предпосылок. Но если мы эти предпосылки не видим, это не значит, что их нет. Маги творят заклинания, выстраивая из различных энергий сложные конструкты-плетения, работающие по принципам, схожим с компьютерными программами. При создании того же огненного мячика волшебник, который собирается испепелить своего врага, должен выполнить несколько действий. Первое – создать оболочку, препятствующую рассеиванию энергии. Второе – наполнить ее энергией. Третье – придать ей движение. Конечно, тут есть целая куча сложностей, но основа такова. А что делает шаман, если захочет, чтобы его враг покрылся хрустящей корочкой? Очень просто: он посылает в те слои реальности, где обитают существа, с которыми он работает, нечто вроде объявления: «Хочу, чтобы вот этот вот нехороший дядя прогрелся до косточек. Награда такая-то». Обычно такое письмо адресуется либо кому-то конкретному, либо первому, кто возьмется за работу. Духи вообще время воспринимают как-то иначе, чем мы, для них есть только сейчас. И длится это сейчас то ли мгновение, то ли вечность, но на то, чтобы ознакомиться с сутью заказа и решить, принять ли его, у них уходит то ли миллисекунда, то ли сравнимый с ней ничтожный промежуток времени, после чего либо следует отказ, либо существо или существа приступают к работе. И если ты просто пожелал, чтобы противник спекся, то, как они это будут делать, уже не твои проблемы. То есть создавать оболочку, наполнять ее энергией и задать ей направление движения они, конечно, могут, но обычно идут более короткими и ведомыми только им путями, экономя магические силы и просто поджигая противника. Но если ты непременно хочешь, чтобы из твоей ладони вырвался фаербол и ударил типа, стоящего от тебя в скольких-то там шагах, то это тоже можно устроить. Как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. Но вот если этот огненный шарик скользнет по защите противника, не принеся ему вреда, то тут уж сам виноват, контракт выполнен, извольте расплатиться. Основное время шаман тратит на правильную формулировку послания. К примеру, если в нем содержится информация о том, что за каждый удар, скажем, кокосом по голове оппонента будет выдана определенная плата, не удивляйся, если его засыплет ими по самую макушку, а тебе выпишут такой счет, что легче сдохнуть, чем его оплатить. Просто какой-то дух решил, что твоя плата перекрывает транспортировку этого экзотического фрукта из ближайшего Зимбабве, и притаранил их центнера три, вывалив на того, кто указан в качестве мишени. Вот только платить придется за каждый кокос, а что их много – это уже не проблемы исполнителя, а твои.

Слушатели разразились смехом.

– А зачем ты тогда читаешь книги заклинаний, которые накупил в гильдии магов? – спросила Шура. – Пользоваться ими ты ведь все равно не можешь.

– Большинством не могу, – согласился шаман. – По крайней мере, пока. Но вот попросить духов сделать заклятие, описанное в прочитанном мной источнике, я сумею. Так что от них очень большая польза.

– А кто сильнее, маг или шаман? – спросила, отсмеявшись наконец, Вика.

– Некорректно поставлен вопрос, – пожал плечами Михаэль, – зависит от обстоятельств. Маги мобильны и от перемены места обитания особых преимуществ не имеют, а шаман способен с каждым годом наращивать свою мощь в каком-то определенном месте. Амулеты от чего угодно делают шаманы, артефакты для чего угодно делают маги. В бою основные преимущества магов заключаются в том, что они способны творить заклинания быстрее и сил на это расходуют значительно меньше. Но в то же время шаманы обладают более широким спектром действия: если волшебнику-стихийнику надо учиться сначала магии огня, потом магии воды, затем магии воздуха и магии земли, и только тогда он может сказать, что овладел всеми четырьмя стихиями, то шаману стоит лишь научиться призывать духов стихии, а какой именно – это практически безразлично.

Разница разве что в адресе, по которому отправляется послание. Но, с другой стороны, заставить работать в союзе духов огня и воды может лишь великий шаман, а волшебник, умеющий управлять обеими упомянутыми силами, такой же результат получит, лишь немного усложнив матрицу заклятия. В целом можно сказать, что начинающий шаман сильнее начинающего волшебника, но мастер магии легко заткнет за пояс говорящего с духами, потратившего на совершенствование столько же времени, сколько и чародей.

– А почему маги тратят меньше сил? – спросил Серый.

– Элементарно, – отмахнулся шаман. – Кроме той энергии, которая пойдет непосредственно на выполнение заказа, нужно еще и вознаграждение исполнителю. И с размерами и первого, и второго нельзя жадничать.

– Если работать будет нечем, то никто не возьмется, – пробормотала Настя, – это понятно. Да и если оплаты не будет, то никто и не почешется, тоже ясно. В принципе если последовательно увеличивать силу, то можно ограничиться необходимым минимумом.

– Можно, – кивнул шаман, – но только если есть время. В бою ты ведь не будешь десять раз камлать[15], поэтому сразу придется обещать духам и то и другое не менее чем с тройным запасом.

– Почему тройным? – удивился Серый. – Не жирно ли будет?

– А вдруг у наступающего на тебя воина есть под доспехом какой-нибудь защитный амулет, наложенное благословение или просто от рождения устойчивость к магии повышена, – пояснил ему Михаэль. – Все может быть в этой жизни, а она одна, поэтому бить надо с гарантией, чтобы, во-первых, духи точно взялись за работу, а во-вторых, чтобы вывели врага из строя раньше, чем он проткнет неудачливого вызывателя мечом.

– Ох, нелегкая это работа – из болота призывать бегемота, – пропела Шура. – Кстати, Мих, а чем ты расплачиваешься с духами? Куриц ты у меня с кухни вроде не таскал, крыс, чтобы их резать, у нас тоже вроде бы нету.

– Не путайте меня с Сан Санычем, – поморщился Михаэль, – это ему в работе без чужой жизненной энергии никак, а я предпочитаю работать с теми духами, которые ее не используют.

– Почему? – удивилась Настя. – Ты ведь крови не боишься.

– С Земли такая привычка осталась, – пожал плечами шаман, – там-то таиться надо было. А какая, скажите мне на милость, могла быть конспирация, если бы я каждый день резал какую-нибудь живность на алтаре? Так что еще с прошлой жизни я работаю с теми из духов, которые согласны в качестве платы принять немного магической энергии или разделить со мной на некоторое время ощущения материального тела.

– Это какие такие ощущения, а? – заинтересовалась Лика. – Ну-ка, ну-ка, поподробней! С кем и чем ты там делился, а?

– Ой, да успокойся ты, – махнул рукой шаман, – никого я за нами подсматривать не приглашал, большинство духов разницу между сексом и дыханием просто не поймут, им и то и другое в новинку.

– Большинство?

– Ну духи умерших – понятное дело, исключение, эти как раз за возможность снова почувствовать себя живыми на многое готовы, вот только я таких в жизни не призывал ни разу.

– Это почему?

– Изгнать трудно, они почти всегда норовят себе тело захватить и в нем остаться, подвинув законного хозяина, а то и вышвырнув его. А поскольку ближайшим к ним телом априори будет мое, то к чему мне лишние проблемы?

– А еще я хотел бы узнать… – начал Серый.

– Народ, мы сегодня спать будем или как? – возмутился шаман. – А то, может, я спущусь вниз и отменю заказ на этот, с позволения сказать, пентхаус? Байки травить и внизу в общем зале прекрасно можно!

– Да будем, будем, – усмехнулся Сергей, – но для перворожденного ты подозрительно много спишь. Ладно, еще на один вопрос ты ответишь?

– На один? – обреченно спросил шаман, вглядываясь в царящий за окном сумрак с таким видом, будто опасался увидеть там утреннюю зарю. – Спрашивай.

– Сколько займет обучение шаманизму?

– Понятия не имею. Я периодически взывал к духам лет с пяти и до сих пор нахожусь на уровне ученика. И предупреждая следующий вопрос, который у вас обязательно появится, поясняю: полноценным шаманом может считаться лишь тот, для кого духи выполнят работу и без оплаты, просто потому, что или боятся, или уважают. А теперь спать, и если хоть кто-нибудь еще о чем-нибудь кого-нибудь спросит, то этот молодой и пытливый ум на своей шкуре узнает, почему нельзя будить ни Ктулху, ни меня!

Глава 12

Изображение в кристалле, в который с любопытством вглядывался Келеэль, было не очень хорошим. Смазанным. А что делать, если змеи хорошо видят исключительно движущиеся объекты, а сейчас за эльфами наблюдала именно змея. Одна из тех двух, которых всегда носил с собой Семен.

– Сергей, мне не нравится, как на меня косятся стражники, – пожаловалась воину Вика, провожая взглядом десяток закованных в латы дуэргаров, охраняющих очередное ответвление подземных коридоров. Те, впрочем, ответили ей тем же самым, с подозрением косясь из-под опущенных забрал. – Такое чувство, что они нас в чем-то подозревают.

– Светлые эльфы – редкие гости в этих краях, – пожал плечами Серый.

– Ну не скажи, – возразил ему Семен. – Двух-трех таких же ушастеньких, как и мы, я в толпе уже видел. Но знаешь, что-то они не спешили к нам подойти и поздороваться, скорее уж наоборот, старались отвернуться и удалиться по своим делам.

– Может, полукровки? – предположила Вика.

– Или контрабандисты, – предложил свою версию Шиноби. – Вряд ли перворожденным, ну, кроме нас, естественно, стоит тащиться в такую даль, чтобы купить обычных товаров. Да еще и под землю залезать. Как считаешь, Мих?

– А чем тебе не нравится? – удивилась Шура. – Здесь светло, тепло и не дует.

– Да в том и дело, что здесь точно так же, как и у нас в пещере, только чище, – обиженно проворчал эльф. – А я, признаться, считал, что наше жилище – нечто уникальное. Мих, как думаешь, далеко нам еще идти? Мих, да очнись ты!

– Да? Что? – спросил невпопад шаман, занятый своими мыслями.

– Михаэль, успокойся, – посоветовала эльфу Шура. – Лике ничего не грозит. Во-первых, она осталась в надземной и лучше всего защищенной части города, во-вторых, в охраняемой гостинице, в-третьих, у нее ружье, огнемет, мины, гранаты и два скорпиона! Чтобы ее выкурить из той полупещерки, где мы ее оставили, нужна небольшая армия.

– А мне все равно неспокойно, – буркнул шаман, – предчувствия у меня нехорошие! И чего эти серые дварфы уперлись как бараны? Не пустим скорпионов в Подземелье – и все тут! Даже денег не взяли, сволочи. Хорошо хоть орки решили все-таки помочь нам с одной повозкой. Но лучше бы взяли все, тогда и разделяться не пришлось бы, а скорпионов и без Лики никто не украдет.

– А кто бы вез твои телеги? – ухмыльнулся Крырг Кривой Клык. – Мои парни и эту-то с трудом тащить согласились.

– А по-моему, с большой охотой, – возразила ему Шура, – и всего за пять лишних монет, притом не золотых, а серебряных.

– Это потому, что вы свое оружие на них сложили, – с охотой пояснил вождь. – Оружие таскать воину не зазорно в любом количестве и как угодно… пока он может с ним двигаться достаточно быстро, чтобы самому не стать жертвой. А ваши громыхалки хоть и выглядят потешно, но бьют здорово. Шаман, ты их точно продать не хочешь? Большую цену дадим!

– Ружей и зарядов к ним продам сколько угодно, – буркнул шаман, – но раскрыть секрет изготовления и не проси.

– Ну как так можно? – притворно пригорюнился орк. – Лук продашь, а стрелы не продашь… Нехорошо!

– А ты сам сделай.

– Но я не умею! И никто из шаманов моего племени не умеет, я бы знал!

– Я тоже не умел, но научился. Эх, что-то нехорошо у меня на сердце, долго нам еще идти?

– Нет, – откликнулся проводник, – сейчас на площадь выйдем, а оттуда уже совсем рядом!

– Ого, – восхищенно ахнул Серый, когда отряд вышел из тоннеля в сердце подземного города, – чем же это рыли?

– Ядерным взрывом, – ошеломленно пробормотал шаман, – размер подходящий, и стены светятся. Да тут же целый квартал уместится!

Открывшийся вид действительно поражал: пещера, слишком большая, чтобы быть творением простых смертных, а не высших сил, была подсвечена сиянием, исходящим из тысяч разных окон расположенных здесь зданий и колоний светящегося мха, произрастающего повсюду в гигантских количествах. О высоте ее оставалось только гадать, взгляд терялся во мраке, окутывающем далекие от копошащихся внизу букашек своды.

– Здесь пять кварталов, – пояснил проводник, – квартал знати, магический квартал, квартал старейшин, квартал храмов, квартал оружейников. Обратите внимание, все тоннели сделаны так, что в нашем городе нельзя заблудиться. Чем важнее тоннель, тем он просторнее. Если заблудитесь, сворачивайте туда, где коридоры выше, и вы непременно рано или поздно придете на центральную площадь! Идемте, еще насмотритесь, тут рядом! Один тоннель остался, правда, длинный.

Это «рядом», однако, растянулось надолго, путешественники сделали еще несколько тысяч шагов, пока дошли до своей цели. Торговлю рабами в той части Подземелья, где они находились, монополизировал всего один народ. Точнее, раса, будто бы самой природой созданная для того, чтобы паразитировать на остальных. Раса гипнургов. Об этом эльфы узнали от орков, встретивших в городе своих соплеменников, которые опознали по расплывчатым описаниям туманников. Они, как оказалось, регулярно приводили караваны невольников в Норз. Вот и сейчас один из них находился в городе и торговал живым товаром. Рынок рабов, куда и направлялся сейчас отряд, взяв за мелкую монету проводника из местных жителей, был расположен на большой площади, к которой вел всего лишь один, но очень длинный тоннель. Очень длинный. Спустя некоторое время эльфы даже задумались, а не повернуть ли им назад и не поискать ли другого проводника. Но тем не менее все имеет конец. Пещера, представшая перед ними, была, разумеется, в десятки раз меньше предыдущей, но тоже весьма большой. Вдоль ее стен стояли символические клетки из прутиков какой-то лозы, в которых находились разнообразные живые существа без проблеска разума в тусклых глазах. Рабы, подвергшиеся обработке псионикой гипнургов. Разнообразные покупатели ходили вдоль скопища живого товара, и, если делали выбор, то подходили к жутким продавцам.

– А чего это они какие-то… как зомби, – удивленно уставился на обитателей ближайшего загона Серый.

Стоящий там гоблин безучастно смотрел прямо перед собой. Кожа, обвисшая складками на выпирающих костях, буквально вопила о том, что кормят его с интервалом примерно в месяц. Из уголка полуоткрытого рта тянулась засохшая ниточка слюны.

– Зомби не такие, – авторитетно высказался Крырг, – они не всегда целые и мертвечиной воняют. Нет, эти тоже воняют, но иначе… так только живые могут.

– Мозгососы у своих марионеток чувства давят, – охотно поделился сведениями о гипнургах проводник, – так что их рабы не ощущают ничего: ни жары, ни холода, ни голода… То есть чувствуют, конечно, просто внимания на это не обращают, и бунтовать они не способны. Очень их за такие качества дуэргары в своих шахтах ценят, а если уж покупателю не просто живая кукла нужна, а способная что-нибудь сложное делать, так продавцы часть разума рабам возвращают. Прекрасные получаются работники: не воруют, не капризничают и почти не отдыхают… Мрут, правда, быстро, но что поделать? Ну все, дальше уж сами любуйтесь на этих страховидлов, вон один как раз в нашу сторону идет, а я пошел.

Один из гипнургов действительно направлялся к группке потенциальных покупателей, но был перехвачен худощавым мужчиной человеческой расы с очень бледной кожей.

– Ой, мама! – пискнула Шура и спряталась за повозку. – Мальчики, вы гляньте только на его клыки, это вампир!

– А ведь точно упырь, – задумчиво протянул Семен, рассматривая кровососа, отчаянно торгующегося за очень грязную дроу, – здесь для них прямо все условия созданы. Вечно темно, и еда продается, похоже, в любых количествах.

«В Подземелье всегда собираются отбросы наземного мира, – презрительно фыркнул архимаг, – а уж этим пиявкам-переросткам там действительно самое место. Этот Норз – та еще клоака, подумать только, общины вампиров живут открыто, куда это годится, а? Как только их серые дварфы терпят? Я не я буду, если верхушка бородачей просто-напросто не подчинена Зенкадису, высшие вампиры на такие фокусы известные мастера. А может, и не в магии кровососов дело, а в банальном золоте, дуэргары за горсть монет на любую низость способны».

– Похож на нарисованного, – решил Кривой Клык, сравнивая живого гипнурга, стоящего к отряду в профиль, с виденной мельком картинкой. – Но до чего же рожа жуткая… эй, шаман, сколько, ты говоришь, за голову такого премия будет? Не забывай, нас для охоты за головами наняли, а не для сопровождения!

– Двадцать монет, – буркнул Михаэль. – Золотых.

– Нормально, – решил вождь, – как за какого-нибудь мелкого дворянчика из людей. Осталось только узнать, кто из них опаснее.

– Да как к этим образинам подберешься? – с тоской вздохнул какой-то орк. – Дворянчики обычно поодиночке ходят, разве что со слугами, но это так, мусор, даже клинок против них можно не обнажать, а разогнать пинками.

– Ну мы же прямо здесь на них бросаться не будем, – фыркнула Шура, – подождем, пока из города уйдут, ну и… проследим.

– Ага, проследишь за ними, – фыркнула Вика. – Вон у них одних только огров с дубинами десятка два, да троллей четверо.

Упомянутые представители разумных рас также стояли в рядочек вдоль стеночки, но не были окружены никакими загородками. Хотя чтобы остановить подобную груду мускулов, ведомую пусть и примитивным, но разумом, нужна была по меньшей мере крепостная стена. Или ментальная команда туманника. В отличие от остальных рабов, дистрофией они не страдали, а напротив, выглядели весьма упитанными. К тому же они были вооружены и облачены в какое-то подобие одежды, сделанной из толстых шкур неизвестных тварей Подземелья.

– И самих гипнургов двое, – подсказал ей шаман.

– Трое, – поправил его Серый, – вон видите фигуру в сиреневой мантии? Тоже туманник, просто под капюшоном его голову почти не видно.

– Ну тогда уж и рабов посчитайте, – решил Семен, – всех полторы сотни.

– Мне кажется, их можно не считать, – решил Крырг.

– Это почему?

– Да вы гляньте, какие они худые! Дунешь – улетят без всякой магии.

– Действительно, – согласился Серый, – эти бедолаги похожи на узников концлагеря, да их еще зачем-то и по клеткам распихали.

– Что-то подсказывает мне, что причиной для рассаживания их в разные загоны была цена товара, – подумав, решила Шура. Девушка уже отошла от шока, вызванного воочию увиденным вампиром, и снова активно наблюдала за происходящим на рынке рабов.

– Это почему?

– А вы гляньте: ближайшие к нам клетки почти целиком заполнены гоблинами, но там же еще есть человек, у которого нет левой руки и, кажется, глаза. Дальше идут здоровые люди вперемешку с худыми, как спички, минотаврами. Затем уже более-менее нормальные человеко-быки и только потом – дроу вперемешку с разными тварями, названия которых я не знаю. А в самой дальней клетке все темные эльфы – женщины, причем по местным меркам ухоженные. Иерархия чувствуется, причем товар расположен по мере возрастания его редкости и соответственно цены. Эй, Мих, хватит пялиться на прелести той темненькой красотки, пока Лики рядом нет. Что делать будем?

– Уходить. Здесь слишком много народа для каких-либо активных действий. Дождемся хотя бы вечера, а там посмотрим.

Но вечера они не дождались. Почти сразу после того, как они подошли к тоннелю, ведущему наверх из подземной части города, воздух наполнился странными звуками, среди которых можно было отчетливо различить истошные крики умирающих и звон металла. И шли эти звуки со всех сторон.

– Что происходит?! – рявкнул Серый, схватив пробегавшего мимо дуэргара.

– Дроу напали! – крикнул в ответ серый дварф, вырвался и побежал дальше.

– Вперед! – взвыл вождь орков…

– Стоять! – еще громче взвыл Семен, схвативший за воротник самого резвого из зеленошкурых, устремившихся к источнику шума. – Куда?! В другую сторону, дубины!

– Но… – запнулся какой-то орк, – дроу же там!

– А гипнурги – там! – махнул в сторону рынка рабов Шиноби. – Вам напомнить, зачем мы сюда пришли?

– Разграбим их под шумок? – понял идею эльфа шаман. – Нас могут не понять хозяева, а от целого города сердитых бородачей с секирами и торговцев с саблями мы не отмахаемся.

– Зачем грабить? – удивился Семен. – Судя по звукам, битва стремительно приближается к центральным кварталам. Нам просто надо быть на одном ее участке с гипнургами до тех пор, пока их не убьют, а потом немного помародерствовать.

– А не убьют ли раньше нас? – резонно спросила Шура.

– Могут, – кивнул Серый, – так что хватит сидеть, заряжай!

Однако в самом начале пути обратно на рынок рабов смешанный отряд эльфов и орков подвергся нападению. Десятки мелких существ, похожих на вставших на задние лапы и вооружившихся кинжалами крыс, рванули из тоннеля смертоносной тучей. Дуэргары расшвыривали их, как листья, почти каждый удар серого дварфа стоил одному из нападающих жизни, но их было слишком много, чтобы перебить без потерь. То одна, то другая закованная в латы фигура падала, после того как кинжал врага находил щель в доспехах или попадал в прорезь забрала.

– Что это за твари?! – прорычал один из орков, стряхивая тщедушное тело с ятагана.

– Кобольды[16] вроде бы, – ответил ему шаман, уже взявший в руки свой костяной посох, – у дроу любимая тактика в бою – это пустить вперед себя своих рабов, и чем их больше, тем лучше.

– А почему же они не разбежались, как только получили в руки оружие? – удивился вождь. – Неужто такие хилые, но такие смелые?

– Хозяев боятся больше, чем врага. Да к тому же с ними почти наверняка был кто-то вроде офицера-надзирателя.

– Был, – подтвердила Лика, – точнее, есть. И я, кажется, их слышу.

Новая волна атакующих выплеснулась из коридора, и было их значительно больше. Но не только количеством эта группа была опаснее предыдущей. Примерно в середине серого моря возвышалось несколько фигур с черной кожей и белыми волосами. Темные эльфы. Дроу.

Темная клякса, вылетевшая из посоха шамана, окутала одного из надсмотрщиков, и он тотчас же закричал жутким голосом, но вскоре умолк. Живому существу становится затруднительно издавать звуки, если его кости размягчились до состояния бумаги и собственная грудь сдавила легкие, выдавливая из них воздух.

Кобольды, что-то громко пища то ли от страха, то ли от злости, бросились вперед, но были остановлены струей пламени, вырвавшейся из предмета, напоминавшего бочонок, к которому неизвестный шутник прицепил щупальце какого-то монстра. Викаэль, которая и активировала этот артефакт, сгоняла подземных жителей потоками огня в кучу, подобно пастуху, вооруженному кнутом. Вопли сгорающих существ разнеслись, пожалуй, по всему городу. Ну или, по крайней мере, по всем его ближайшим тоннелям.

Взлетевшие над рядами своих рабов дроу стремительно бросились вперед, умудряясь одновременно левитировать и стрелять. Последнее, впрочем, получалось у них не особо: лишь одна из арбалетных стрел звякнула о щит, поднятый одним из орков прямо перед лицом побледневшего шамана, который лихорадочно ставил магическую защиту при помощи посоха.

– Наверное, пламя их ослепляет, – решил архимаг, – обычно эти почитатели Ллос куда более метки.

Сжимающая оружие Викаэль стремительно зеленела от предсмертных воплей и вида сгорающих кобольдов, но не прекращала уничтожать ряды тварей, которые откатились обратно в узкий боковой проход и потому были стиснуты его стенками. Темные эльфы, в которых орки с энтузиазмом метнули дротики и парочку легких топоров, отступили в глубь коридора. Несмотря на все свое искусство левитировать, к потокам пламени они приближаться опасались, а перезарядить арбалеты без спуска на землю, по всей видимости, не могли. Конец избиению положили раздавшийся в подземельях гром и потоки железных капель, уничтожившие не менее трети нападавших. Это остальные эльфы наконец-то воспользовались своим оружием, выдав нестройный залп по рядам атакующих. Оставшиеся в живых темные эльфы применили природную способность своего племени призывать Тьму, и непроглядный мрак затопил пещеру. Викаэль тотчас же отставила в сторону артефакт, названный шаманом огнеметом, и перегнулась через борт повозки, ее тошнило.

– За ними! – кинулся в окутанный темнотой тоннель один из орков, но тотчас же отлетел назад со стрелой в глазнице.

– Мертв. – Настя даже не попыталась слезть с повозки и оказать помощь.

– Сам вижу. Так нас перебьют, как слепых котят, – зло бросил вождь и схватил за плечо одного из подтягивающихся к месту боя дуэргаров. – Как убрать эту…

«Этого слова не знает не то что какой-то серый дварф, но даже я со всем своим богатым опытом, – решил архимаг. – Впрочем, вполне возможно, что данный эпитет был изобретен зеленошкурым прямо на месте и будет позабыт спустя три секунды. Да и понять его, кажется, поняли».

– Клирик нужен, – зло буркнул бородач. – Но где его сейчас найдешь? Эй, ушастые, среди вас жрецы есть? А, ладно, молчите, вижу, что нет. А ну дай дорогу, орясина клыкастая!

Отпихнув ошеломленного напором орка в сторону, дуэргар сорвал с пояса какой-то амулет и приложил его к стенке тоннеля. Каменный свод, который, казалось, способен пережить не одно тысячелетие, немедленно пошел трещинами и обрушился.

– Все, теперь здесь не проберутся, – оскалился серый дварф и повернулся к эльфам: – А вы чего стоите? Будете ждать – придут эти паучьи дети и схавают на завтрак! Заставы еще сдерживают их, но это ненадолго! Отступать нужно!

– Ясно, что нужно, – кивнул шаман, – вот только куда?

– Ну или вглубь, ко второму поясу укреплений, или прорываться на поверхность, – пояснил дуэргар, – утро скоро, а эта немочь черная света боится, почти как вампиры!

– А вы разве нет? – удивилась Лика. – Вы же тоже жители подземелий.

– А мы в шлемах, а каждый шлем с забралом, – охотно пояснил серый дварф. – Если его опустить, то прямо в лицо светить не будет, а косые лучи наши глаза не ранят.

– Ну тогда удачно вам выбраться на поверхность, а у нас тут еще кое-какие дела, – поблагодарил за совет Серый.

– Не попадайтесь им живыми. – С таким напутствием дуэргар развернулся и затопал по тоннелю, видимо стремясь как можно быстрее добраться до выхода из подземелий.

– Чего встали, – зло рыкнул Крырг на остановившийся в замешательстве отряд, – в городском бою никогда, что ли, не были? А ну заталкивайте повозку с оружием в центр строя и сажайте на нее ушастых девок и шамана, пусть нас через головы прикрывают, как умеют. Ты, эльф с хитрой мордой, бери пару моих ребят и тылы прикрывай, а остальные вместе со мной в лоб будут врага встречать. Ну быстро, быстро, быстро!

По пути к рынку рабов построившийся в боевом порядке отряд еще дважды вступал в короткие стычки. В первый раз он наткнулся на нескольких минотавров, которых орки перерезали раньше, чем эльфы успели пустить в дело свою странную магию, а вот во второй раз им пришлось значительно сложнее.

По потолку одного из главных тоннелей, почти пятиметровой высоты, бегало примерно два десятка кавалеристов-дроу, поражая дуэргаров и торговцев своими длинными копьями с высоты. Серые дварфы и люди сгрудились в центре площади и отбивали атаки: одни хватались за копья, направленные на них, чтобы вытянуть их вместе с хозяевами вниз, другие пытались сшибать темных эльфов разнообразным метательным оружием. Получалось плохо, лишь пятеро всадников оказались уничтожены. А вот тел жителей города по пещере было навалено уже несколько десятков, а то и сотня, в то время как дроу все продолжали свой бой, похожий по красоте движений на танец. Их верховые ящеры недовольно шипели, злясь на то, что им не дают добраться до вожделенного мяса, но приказов наездников слушались. Один из темных эльфов заметил выбравшуюся из бокового тоннеля группу и погнал к ней, криком созывая товарищей.

– Не есть гут, – моментально сориентировался Серый, наблюдая за стремительно приближающимся к его лицу копьем, – отступаем!

И выстрелил из короткой трубки, называемой пистолетом. Не попал. Но вспышка ослепила дроу, и тот с первого раза тоже никуда не попал, а второго не последовало, потому как по ящеру и его всаднику разрядили свое оружие Настя, Лика и Шура. Броня, в которую был облачен воин, выдержала большинство попаданий, но несколько кусков металла задели незащищенные места и лицо. Рухнувшая вместе со своим седоком туша рептилии едва не придавила чудом успевшего отпрыгнуть Семена.

– Почему? – рыкнул вождь. – Их мало, мы порвем их!

– Если сунутся за нами, то растеряют преимущество атаки с высоты, – пояснил ему эльф, проворно отступая и заставляя при этом пятиться весь остальной отряд. – А в узком замкнутом пространстве от нашего оружия уйти нереально.

– А если не сунутся?

– Поздно. Они уже на нас бегут.

Все два десятка всадников спешили обломать зубы огрызающемуся противнику. Они уже успели разглядеть своих самых ненавистных врагов – светлых сородичей, а потому горячили своих скакунов и стремились добраться до цели первыми. На доспехах темных эльфов в полумраке Подземелья цвели плетения разнообразных защит, призванных отразить враждебную магию. Дроу и сами были мастера по части использования заклинаний и наверняка сумели бы достойно ответить, дай им время, но колдовать, вися вниз головой на стремительно передвигающемся по потолку скакуне, почти невозможно. Да и не слишком большой вред могли бы принести заклинания тех, кто избрал для себя стезю воина. Атакующие наверняка поняли, что без потерь не обойдется, но готовы были заплатить несколькими жизнями за то, чтобы навязать магам ближний бой, в котором вместе с всадниками будут сражаться и ящеры, а кто из них опаснее, это большой вопрос.

– Дайте дорогу, – попросил шаман из-за спин ощетинившихся оружием воинов, – сейчас эти черномазые узнают, как чувствует себя тот, кто закрывает грудью амбразуру.

Устройство, которое он выкатил, напоминало все ту же связку труб, водруженную на очень маленькую тачку. Вот только труб этих было несколько десятков.

– «Гармошки» начинают игру! – провозгласил он и активировал артефакт.

Один за другим грянули три взрыва. С потолка посыпалась пыль, и начали выпадать камни. Вместе с камнями падали почти добежавшие до входа в боковой тоннель дроу, перемолотые чудовищным оружием. Нескольких людей и дуэргаров, оставшихся в центре пещеры, тоже нашла смерть. Эльфы и орки оказались оглушены.

– А почему, кстати, ты назвал этот пулемет «губной гармошкой»? – спросил Серый сразу же после того, как к нему вернулся слух. Впрочем, судя по всему, вернулся он не полностью, так как эльф практически кричал.

– Потому что такие милые игрушки на нашей родине лет четыреста – пятьсот назад называли органами, и было в них стволов сорок-пятьдесят, – пояснил шаман столь же «тихим» голосом. – А в моем только пятнадцать, так что на орган он не тянет. Так… гармошка губная.

Шура посмотрела на оружие с немалым удивлением.

– Нехило предки развлекались, – протянула она. – А я-то думала, требушет – вершина древней техники! И почему пятнадцать? Тут же больше!

– Блочная схема. Можно разъединить и таскать на руках, можно объединить и катать на станине, – пояснил ей Семен, участвовавший в постройке грубой механической части этого артефакта. – В любом случае будет три залпа, которые можно разделить во времени, а не один. Хотя можно и одним махом, с интервалом в несколько секунд, все это выпалить, что нам Мих и продемонстрировал.

Кривой Клык в это время стянул с себя шлем и с изумлением осматривал поле боя.

– Что-то я тоже не слышал в песнях, чтобы там было что-то подобное, – ошеломленно пробормотал он.

– А ими очень быстро прекратили пользоваться, – пояснил Михаэль. – Были там какие-то сложности. Да и какая нам в общем-то разница?

– Никакой, – решил орк, – идем дальше.

– Эй, а зарядить?

– Можно, – кивнул вождь, – но лучше бы сделать это на ходу. Одной этой вещи на всю армию дроу не хватит. А чувствую я, они уже бегут сюда, чтобы узнать, чего это тут так громыхало.

Промчавшись еще через парочку коридоров, усеянных телами, отряд вылетел на главную площадь.

– Зря мы не перезарядили пулемет, – выдохнул Серый. – Думаю, дроу наши хлопушки просто не расслышали.

– Ага, – кивнул ему Семен, – слышь, это… надо бы быстрее открытое пространство миновать. И вдоль стеночки, вдоль стеночки…

На центральной площади кипело сражение. Битва магов. Гигантский комок мрака, болтающийся где-то под потолком, осыпал ряды атакующих заклинаниями. На стороне защитников был архимаг Зенкадис, со всеми своими клыкастыми сородичами и гильдией магов в придачу, на стороне нападавших – жрицы и маги дроу в большом количестве, одних только летающих дисков высших жриц было не меньше пяти десятков. Разнообразные заклинания мелькали по всему верхнему пространству пещеры, ведь большинство волшебников так или иначе пытались забраться повыше, чтобы не стать целью для простых воинов, также выясняющих отношения между собой. Ощетинившиеся железом, как гигантские ежи, отряды дуэргаров методично перемалывали рабов темных эльфов, но быстро умирали, если до них добирались немногочисленные дроу, наносившие магические удары сверху.

«Крупновато для набега, – решил Келеэль, осматривая поле боя, – пожалуй, это скорее попытка полноценного вторжения».

– Ну ничего себе НЛО тут летает, – пробормотал себе под нос шаман, перебираясь через слетевшую с какого-то дома крышу, – понаделали антигравитационных супниц, а мы расхлебывай. Эй, кто там сзади, приподнимите повозку, а то застрянет!

– Точно, – согласился с ним Семен. – Особо режиссеру всего этого большого балета удалось лазерное шоу.

Темное облако, в глубине которого и находился, судя по всему, архимаг-вампир со свитой, огрызалось во все стороны разнообразными боевыми заклинаниями, которые в большинстве своем разбивались о защитные плетения темных эльфов, но иногда все же находили себе цель, и очередной дроу замертво падал на камни Подземелья и больше не вставал. Или вставал, чтобы наброситься на бывших соратников. Некромантия для вампиров является одним из доступнейших разделов магии. Прекрасно знающие о том, с кем им придется столкнуться, жрицы хорошо подготовились, и теперь защиту, построенную на Тьме, резало самое эффективное оружие против вампиров – концентрированный свет. Очень редко дроу прибегали к светлому волшебству, но против высших кровососов ничего эффективнее не существовало.

Летающие в вышине силуэты метали друг в друга заклятия, оружие, проклятия и просто грубую брань. В паре мест воздушный бой перешел в рукопашную, не уступающую кипевшей внизу схватке. Темных эльфов, умеющих левитировать, было несравнимо больше, но кровососы были не только сильнее, но и практически мгновенно исцелялись, стоило им лишь добраться до горла очередного противника.

Десяток выстроившихся в цепочку летающих дисков смог рассеять облако мрака примерно на треть, выставив на всеобщее обозрение парящих там вампиров и магов, на которых мгновенно обрушился град заклинаний и зачарованных стрел. Некоторые из них упали. В отместку Зенкадис, оставшийся во тьме, ударом заклинания, которое выглядело как рой гигантских пылающих стрел, уронил четыре диска и основательно покалечил еще парочку.

– Летит! – ахнула Шура, глядя на стремительно падающий вниз объект атаки архимага. – Прямо на нас летит!

– Воздух! – рявкнул шаман, и все эльфы попадали, прикрыв головы руками.

Предназначенный для транспортировки пассажиров артефакт кое-как все-таки снизил скорость падения, но тем не менее все равно чиркнул по стене боком примерно на высоте пяти человеческих ростов и развалился, ухнув вниз градом осколков и тел.

– Добыча! – почти прорычал какой-то орк и, метнувшись в невероятном прыжке вперед, поймал падающую среди каменных и металлических кусков женскую фигуру.

– Какой талант пропадает! – покачала головой Лика.

– Почему пропадает? – удивился вождь. – У него уже две жены есть, эта будет третья…

– Не будет, – пробурчал удачливый ловец, – что я, больной, на паучищах жениться? Пусть у нее и задница в четыре ладони, но яда там и на десятерых хватит!

– А зачем тогда поймал? – удивился вождь, меря упомянутую часть тела дроу своей ладонью, благо наряд жриц Ллос отличался таким минимализмом, что скрыть с его помощью что-то крупнее отравленной иглы было затруднительно. – Все-таки не четыре, три с половиной.

Темная эльфийка молчала и не возражала, лишившись сознания то ли еще во время атаки, то ли при ударе летающего диска о стену пещеры.

– Ну… эти… как их… рефлексы! – оправдывался орк, сгружая свою добычу в телегу. – Пусть пока тут полежит, вы тока сделайте так, чтобы колдовать не могла. Руки ей там свяжите или прирежьте. Но цацки ее – мои!

– Забирай сразу, – посоветовала ему Шура, с готовностью обматывающая запястья дроу найденной где-то в повозке веревкой.

– Не, – не согласился тот, – бой же, растеряюсь еще. Лучше потом.

– Как скажешь, – не стала спорить девушка и заткнула жрице рот кляпом.

В сторону отряда, почти достигнувшего входа в тоннель, ведущий на рынок рабов, направился было еще один диск, но был перехвачен свалившимся из-под потолка крылатым силуэтом, камнем упавшим на головы дроу и устроившим кровавую – а по-другому вампиры не умели и уметь не хотели – резню. Немногочисленных кобольдов и минотавров, попадающихся им по пути, резали орки, эльфам пришлось пустить в ход свои артефакты лишь один раз, когда прямо на их пути оказалась группа ожесточенно месивших друг друга дуэргаров и гоблинов, также приведенных, по всей видимости, дроу.

– Эй, шаман, может, подсобнем все-таки защитничкам? – решил Кривой Клык, задержавшись на одном месте, чтобы стащить с трупа темного эльфа какое-то украшение. – А то чую я, что если дроу бородатых уделают, то драпать нам отсюда придется куда шустрее.

– Ну можно и попробовать, – решил Михаэль. – Семен, ставь ракету. Одну. Вторую прибережем пока.

– А мы ей хоть куда-нибудь попадем? – хмыкнул эльф, но упомянутый артефакт (знакомый архимагу по бою с демоном) из повозки все-таки достал.

– Не прибьем никого, так хоть пуганем основательно, – решил Серый и активировал его.

Снаряд, приводимый в движение странной магией, рванул вперед и вверх, куда-то в направлении летающих дисков, но был замечен и остановлен сразу несколькими заклинаниями.

– Облом, – констатировала Шура, увидев как его остатки, полыхая, падают вниз.

– Уносим ноги, – скомандовал Михаэль, раскрывая с помощью посоха над отрядом защитный полог, который тут же пробила мастерски выполненная стрела льда, пущенная кем-то из дроу в ответ. Глыба замороженной воды разлетелась на множество осколков, к счастью утративших почти всю свою убойную силу. И хотя они и задели почти всех, но относительно несильно. Настя тут же принялась перевязывать раны шаману как наиболее пострадавшему прямо на ходу, в то время как остальной отряд спешно продвигался в боковой тоннель и истреблял оказавшихся там гоблинов.

– Фух, пробрались, – выдохнула Лика, после того как за спинами маленького отряда шум сражения на центральной площади начал утихать.

– Не уверен, – пробормотал шаман, – не услышать такую какофонию мог только глухой, так что гипнурги наверняка уже настороже и во всеоружии.

В очередной раз шаман не ошибся, туманники были-таки готовы к бою. Вот только один бой на рынке рабов, похоже, уже был. Тролли были истыканы отравленными стрелами так, что походили на ежей, огры-охранники от них отличались только тем, что были ежами в доспехах, ну и еще, пожалуй, тем, что лежали они вперемешку с дроу, расплющенными ударами чудовищных кулаков и палиц. Один из гипнургов, тот, что был в сиреневой мантии, оказался перекушен пастью верхового ящера, чьи останки были разбросаны по всей пещере. Хотя нет, только для одной рептилии слишком много лап было. Голова туманника с ее ценным содержимым была раздавлена в кашицу, соскрести которую было бы затруднительно. Второй из работорговцев был похож на головешку. Да он, собственно, и был ею, вот только вместо огня работорговец попал под удар кислоты, под воздействием которой уцелела только мантия, защищенная, видимо, магией. Источник этой всепрожигающей жидкости свернулся клубком и лежал рядом, раскинув кожистые крылья. Его чешуйчатый хвост, украшенный стрелкой, все еще подрагивал в лужице алой жидкости, натекшей из жуткого вида раны на голове.

– Так вот вы какие, драконы, – протянул шаман, рассматривая труп разумного ящера. – И не такой уж он и крупный, крылья метров шесть-семь, а весит, наверное, центнера полтора.

«Это еще очень молодой дракон, – хмыкнул Келеэль, – да к тому же пещерный, а они самые мелкие».

– Вот невезение, – буркнул Семен. – Двое гипнургов сдохло, и у обоих голова в клочья, придется все-таки глубже под землю тащиться.

– Ну придется так придется, – пожал плечами шаман, хотя, может, все-таки третьего где-то здесь найдем?

– Эй, я что-то слышу! – вдруг воскликнула Вика. – Там, за драконом, там что-то шевелится!

Самый смелый или самый глупый орк подошел к телу дракона вплотную и заглянул за него. Впрочем, ятаган в руке он все-таки держал, а сила зеленошкурых вполне позволила бы ему снести разумной рептилии голову, даже окажись она не до конца мертвой.

– Эй, прыгун, – окликнул он своего товарища, поймавшего упавшую практически на голову отряду дроу, – ты насчет девки не передумал? Тут почти такой же счастливчик появился, вот только он даже до шатра ждать не стал, а прямо здесь решил жениться.

Серый, все-таки помнивший об осторожности, но не уступающий зеленошкурому в любопытстве, осторожно обошел тушу ящера по кругу и тоже увидел источник непонятного шума, но, в отличие от орка, не расплылся в сальной улыбочке, а побледнел.

– Ты не прав, – сказал он, стремительно зеленея, – он ее жрет!

Третий гипнург обнаружился за крылом дракона в обществе еще одной жрицы Ллос. Эльфийка в своем мало что скрывающем одеянии стояла к нему спиной с закрытыми глазами и мелко вздрагивала, со стороны эту сцену и вправду можно было бы принять за акт любви, вот только удлинившиеся ротовые щупальца туманника опутывали ее голову и сокращались. Келеэль знал, что это значит. Монстр обедал, а тело его жертвы было уже мертво, просто одеревенело.

Практически моментально жуткие отростки отпустили голову дроу и вернулись к нормальным размерам. Темная эльфийка тотчас же упала, а из отверстий на ее лбу и затылке закапала кровь.

– Низшие твари, – пробулькал гипнург, – я чую вашу злобу, я…

И нанес ментальный удар. Орк, оказавшийся к нему ближе всего, пошатнулся, а затем молча развернулся и вцепился в глотку Сергею. Серый не умер сразу только благодаря увеличенной архимагом силе тела и хорошей реакции, эльф успел перехватить ладони зеленошкурого и теперь отчаянно пытался их разжать. Еще парочка орков вместе с Викаэлью просто упали, словно марионетки, у которых перерезали нити. Шаман, вцепившийся в свой костяной посох, жутко побледнел и согнулся пополам, будто ему нанесли удар в живот дубиной.

Голова гипнурга отделилась от туловища и поскакала по каменному полу Подземелья.

– Силен, тварь, – сплюнул Кривой Клык, подошедший к монстру со спины. Кровь, окатившая его из перерубленной шеи туманника, делала орка донельзя похожим на какого-то демона. – Слышь, шаман ушастый, двадцать монет за такого маловато будет.

– Тридцать, – проговорил одними губами шаман, все еще не рискуя разгибаться.

Но орк услышал. Наемники вообще, когда речь идет об увеличении их вознаграждения, способны не то что по губам читать, а перехватывать мысли нанимателя не хуже гипнурга.

– Уже лучше, – хохотнул он и дал подзатыльник орку, который так и не выпустил Серого. От мощной оплеухи тот потерял равновесие и улетел на землю, увлекая за собой эльфа. – Эти в себя придут?

– Уже пришли, – буркнул орк-душитель и попытался убрать свои руки с шеи Сергея, но не смог. Серый, подозревая какую-нибудь хитрость, отпускать своего соперника был не намерен.

– Сдохните, мерзкие дроу! – вдруг раздался срывающийся от напряжения голос, принадлежавший явно дуэргару, но он был почему-то каким-то тонким, и своды тотчас же затряслись, а из прохода, ведущего к центральной площади, донесся шум и вылетело громадное облако каменной пыли. Вместе с нею появился и замыкающий дозор из Семена и пары орков с криками: «Обвал!»

– Какого!.. – проорал Шиноби, откатываясь в сторону от упавшего почти ему на голову камня. Мнение зеленошкурых по этому поводу было почти таким же, но более развернутым. – Все, – сказал в установившейся тишине тот же голос, – теперь вы все замурованы здесь навеки!

– Крырг, будь добр, – попросил вождя орков шаман, вытряхивая пыль из волос, – возьми своих ребят и помоги мне найти и выпороть это молодое дарование, не умеющее толком колдовать и жаждущее героически подохнуть.

– А оно нам еще одно землетрясение не устроит? – заинтересовался орк.

– Вряд ли, у него еще возраст не тот, чтобы такими чарами разбрасываться. Он и эту встряску наверняка с помощью какого-нибудь артефакта устроил.

Лихорадочный поиск виновного почти мгновенно дал результат.

– Неужели он? – удивился Семен, вытаскивая за ухо из какой-то щели маленького даже по меркам этой расы дуэргара. Точнее, нет, не маленького. Молодого. Или попросту серого дварфа-ребенка.

– Этот, – кивнул шаман, – а амулет на его груди, судя по всему, и есть причина, по которой путь обратно нам отрезан.

– А расчистить с его помощью завал ты сможешь? – уточнила Шура, уже успевшая убедиться в полной непроходимости тоннеля, ведущего обратно в город.

– Вещица наверняка фамильная, а значит, настроена на владельца, да к тому же от чрезмерной нагрузки потрескался центральный камень, – подумав, выдал вердикт шаман. – Прежде чем использовать амулет заново, надо его заменить и зарядить.

– Так мы тут что, и правда замурованы? – забеспокоился Крырг. – Не лучший конец для воина!

– Да, тварь, все вы сдохнете здесь! И никакая паучиха вам не поможет! – яростно проорал дуэргар, но тут же ойкнул, так как Семен почти поднял его. За ухо.

– Малыш, – попробовала поговорить с ребенком Лика, после того как ноги серого дварфа соприкоснулись с полом Подземелья полностью, – мы не причиним тебе вреда, просто отодвинь камни, и мы уйдем.

– Да чтобы я поверил дроу? Ха!

– А где ты здесь видишь дроу? – не оставляла попыток договориться эльфийка. – Те, что в клетках? Так они оттуда не выберутся.

– В клетках корм для червей, – зло фыркнул дуэргар, – а дроу передо мной, не пытайся меня обмануть, ясно тебе, паучий выкидыш?!

– Он что, не видит, какого цвета у ушастых кожа? – ошеломленно пробормотал Крырг.

– А какого? – заинтересовался серый дварф.

– По голове стукнуло, – разорвал установившуюся тишину какой-то орк, – точно! Меня, помню, один рыцарь так по черепушке двинул, что я полдня считал поляну морем и плыть по ней до берега пытался.

– Может, он просто дальтоник? – предположила Настя.

– Кто? – не понял зеленошкурый.

– Ну цвета не видит, – пояснила девушка, – бывает такое иногда, вот и кажемся мы ему с дроу одинаковыми.

– Не, такого со мной еще не было. А сильно для этого нужно стукнуть?

– Подожди, так вы и вправду эльфы? – перестал вырываться дуэргар.

– Да, – подтвердил ему шаман.

– Нет, ты скажи, – упрямо ткнул пальцем в Крырга ребенок, – и честью поклянись.

– Не могу, – подумав, сказал орк.

– Почему? – поразился шаман.

– А кто вас знает, что вы такое на самом деле? Ушастые на магию поголовно мастера, но раз контракт заключен, то выполнять его мы будем, окажись вы хоть выходцами из Бездны.

– А давно ты их знаешь? – потеребил вождя серый дварф.

– Не очень, меньше двадцати дней.

– И цвет они за это время не меняли?

– Нет, вот в этом поклясться могу.

– А откуда вы шли по Подземелью целых двадцать дней? – продолжал допрос дуэргар, не обращая никакого внимания на то, что спрашивать здесь должны были вообще-то его.

– Мы с поверхности пришли.

– Значит, правда эльфы, а дедушка меня убьет за то, что тоннель порушил его амулетом.

– Малыш, – со вздохом потрепал дуэргара по голове один из орков, – он может не успеть.

И тут заворочался дракон, заставив замереть весь отряд. Разумный ящер содрогнулся и снова затих.

– Живой, – вынес вердикт Крырг и двинулся к ящеру, занося над головой ятаган.

– Не надо, – попросил его шаман и кинулся к повозке, – есть идея! Подай мне свой трофей.

– Чего?

– Голову гипнурга сюда!

Из-под вороха разнообразных вещей показался аквариум. Дуэргар увидел его и от удивления открыл рот.

– Как же он открывается, – раздраженно прошипел Михаэль, возясь с крышкой. – Чего стоите? Череп ему срезайте.

Настя молча извлекла из своего мешка хирургическую пилу, применявшуюся обычно исключительно коновалами, не владеющими магией на достаточном уровне, и, забрав из рук орка его трофей, довольно быстро добралась до мозга гипнурга.

Шаман наконец нашел способ справиться с хитроумными замками и откинул крышку.

– Вываливай его сюда, только осторожно, не разбрызгивай, – попросил он ее.

– Хочешь подчинить дракона? – поняла его задумку эльфийка.

– Ну да, – согласился Михаэль. – Сами мы точно не откопаемся, а с помощью этой рептилии, глядишь, и получится. Да и потом, нужно же Вике новое животное? А этот почти такой же, как ее прежний конь, только с крыльями.

– А куда он делся? – полюбопытствовал Крырг. – Я слышал, что у вас кроме скорпионов еще и песчаный варан есть, но ни в окрестностях вашей пещеры, ни внутри ее его не видел, неужели удрал?

– Да так, один демон задрал, – откликнулась девушка. – Мих, мне, конечно, будет приятно снова сесть в седло, но дракон… не слишком ли?

– А ты разве высоты боишься?

Закончивший трапезу гипнург, повинуясь приказам шамана, попытался воздействовать на разум дракона, и ему это конечно же удалось, вот только сам объект его воздействия оказался не в лучшей форме.

– Сознание существа повреждено, – проинформировал всех окружающих туманник. – Причина – механическая травма участка мозга. Возвращение полноценного разума не представляется возможным.

– Чего? – не понял Крырг. – Фокус не удался?

– Дракон от удара идиотом стал, – пояснил ему Михаэль, – но слушаться вроде должен. Мозг, какова вероятность его подчинения и сохранения самостоятельности на уровне тех же скорпионов?

– Сто процентов.

– Отлично, если мы сейчас до него дотронемся, он на нас не кинется?

– Объект временно парализован, чтобы исключить попытку препятствовать внедрению ментальных команд.

– Дракон сопротивляется? И насколько сильная у него воля?

– Данный вид обладает естественной природной защитой против многих видов внешних воздействий. На то, чтобы преодолеть ее и подчинить существо, требуется время.

– Насть, помоги мне его тогда перевязать, – подумав, решил шаман и, нимало не сомневаясь, достал из повозки самое большое из имеющихся в распоряжении эльфов полотенец, – а то будет обидно, если умрет от кровопотери. Да… здоровая скотинка, такой в моей практике еще не было… не знаю даже, с какого бока к ней подступиться…

– Я тебе что, ветеринар? – возмутилась девушка, но тем не менее пошла помогать. – А ты разве уже где-то пытался животных лечить?

– Ну я же все-таки шаман, лечить всякую разную живность представителям моей профессии, можно сказать, по званию полагается.

Рану на голове дракона обмотали тряпками, шаман даже не пытался использовать свои невеликие целительские способности, чтобы затянуть ее, понимая, что это бесполезно. За хорошую защиту от враждебной магии разумные ящеры платили плохой восприимчивостью к дружественной. Впрочем, немногочисленные драконы-маги эту проблему как-то научились решать, а другие существа редко сражались с ними бок о бок.

Наконец, спустя какое-то время, дракон открыл глаза и поднял голову.

– Вик, как назовешь нового питомца? – спросил свою девушку Серый.

– Шариком. – В отличие от остальных, глаза эльфийки оказались прикованы не к зубастой морде, украшенной небольшим гребнем, а к ходящему из стороны в сторону кончику хвоста. – Глядите, как виляет. Мозг, передай ему эту кличку и обучи тому же комплексу команд, что и Дерматина.

– Выполнено, – откликнулся гипнург. – Предупреждение: поскольку затруднена высшая нервная деятельность, то ряд команд, возможно, будет выполняться с ошибками. Чтобы этого не случилось, рекомендуются тренировки для закрепления в его разуме вызывающих затруднение понятий.

– Но копать он может? – озаботилась девушка.

– Ответ положительный.

– Отлично, – обрадовался Семен, – тогда пусть он прокопает нам выход из этой мышеловки наружу.

Дракон потопал к дальней стене и начал царапать ее когтями. Посыпалась каменная крошка.

– Эй, Мозг, чего это он? – удивился Серый. – Выход же в другой стороне.

– Восприятие данного существа ориентировано для жизни под землей. Ближайшее пространство, сообщающееся с внешним миром, находится в том направлении.

– А не легче все-таки раскопать тоннель и обойти стенку? – с насмешкой спросила Шура.

– Время, которое существо затратит на это, примерно в два с половиной раза превышает время, необходимое, чтобы пробить новый проход.

– Подожди, – опешил Семен и встряхнул дуэргара, – ты что, поганец, весь тоннель обрушил?

– Да, – всхлипнул мальчишка, – я думал, там дроу есть, амулет для того и предназначен, чтобы их армии живьем засыпать.

– Да что им тут делать! – зло рыкнул Крырг, но потом оглянулся и, осмотрев поле боя, свое мнение переменил: – Хотя если их сюда столько набилось, значит, было чего. Эй, парень, чего эти ушастики тут забыли?

– Рабов, – пояснил серый дварф, – видите, в клетках и дроу есть? За ними и пришли, наверное. Темные эльфы друг друга, конечно, режут с большим удовольствием, а вот других его стараются по возможности лишить. Абы кого гипнурги на продажу не ведут, а на месте харчат или на развод оставляют, здесь большинство тех, кто обладает какой-нибудь ценной особенностью. Поэтому-то в любое время дроу находят своих покупателей, несмотря на то, что туманники заламывают цены. Купил у мозгососов какую-нибудь жрицу – узнал все известные ей секреты. А если она из другого города, то таких у нее много наберется. Вот и получается, что матронам[17] такие пленники нужнее, чем обычная добыча.

– Так выкупали бы их у гипнургов – и все дела, – поразилась Шура, – так же проще.

– Проще-то проще, но тогда рабы приобретут статус союзных военнопленных, – пояснил ей Семен, – а так после добычи нужных сведений их можно тихо прирезать и в темном уголочке прикопать.

– Верно, – согласился дуэргар, – к тому же ради одних только пленных дроу воевать невыгодно. Обычно сородичи их просто покупают.

– Как? – удивился Михаэль. – Вы же их вроде бы на месте режете. Врожденная ненависть и все такое.

– Ненависть ненавистью, а торговля – дело полезное, – возразил серый дварф. – Они просто перекрашиваются в светлых эльфов, а потом приходят в наши города и делают то, что им нужно. Я вот и вас за дроу принял, потому как светлых эльфов у нас тут видали только по праздникам, да и полукровок мало.

– Чего? – ахнул Шиноби. – Просто перекрашиваются?! Так те эльфы, которых мы видели…

– Дроу, – кивнул дуэргар, – замаскированные дроу. Не все, так половина точно. А может, и больше. Но они из разных домов и городов, а потому безопасны, да и стража за ними старается присматривать. Все всё знают, все всё видят, но делают вид, что так и надо.

– Ошизофренительно милые порядки, – сплюнул Шиноби. – Как вас раньше не перерезали с таким подходом к безопасности, я понимать просто отказываюсь.

– Это решение правителей города, – насупился мальчишка, – не вам его обсуждать.

– Что ж, будем ждать, – вздохнул Михаэль, – дракон в правильную сторону копает, и лезть под лапы ему не надо. Кстати, Мозг, а сколько у него уйдет времени на эти земляные работы?

– Ориентировочно одна пятая часть суток.

– Четыре с половиной часа или чуть больше, – перевел в привычную ему шкалу времени Семен, – долго, а я так и не успел позавтракать.

– Мы тоже… – вздохнул орк. – А может, здесь что-нибудь найдется?

Дракон так и не пробил стену до конца, остановившись после того, как в первую пробитую наружу щель ворвался свежий, по меркам Подземелья, конечно, воздух.

– Создание потратило много сил, – проинформировал гипнург отряд, – ему нужна пища. Он хочет использовать в качестве таковой созданий, находящихся в клетках.

– Да он с ума сошел! – ахнула Вика. – Не сметь!

– А почему? – удивился Крырг. – Хозяев у них не осталось, потери на дроу спишут, да и вряд ли пришедшие сюда будут спрашивать об имуществе этих отвратных тварей, скорее уж сами дограбят под шумок.

– Но они же разумные! – уставилась на него с ужасом эльфийка.

– Да, ну и что? – отмахнулся, как от несущественной мелочи, орк. – Где ты предлагаешь нам взять еды на прокорм этой туши, учитывая, что в город сейчас лучше не соваться?

– Я знаю где, – вдруг вклинился в разговор серый дварф. – Запах, который сюда проник, – я узнал это место. Здесь неподалеку трактир Дрезкинхвальджера стоит!

– Трактир? – не понял шаман. – Так мы что, в город дыру пробили?

– Нет, – разъяснил эльфу его ошибку дуэргар. – Трактир находится за городской линией укреплений, в одной из окрестных пещер, вряд ли там шла драка.

– Почему это? – удивился Серый.

– Потому что это не просто трактир, он содержится слугой бога торговли и удачи Ракатжаста. Дрезкинхвальджера за какой-то проступок из храма изгнали, но от веры тот не отрекся, а значит, все еще под покровительством своего бога. Он основал трактир на том месте, где ему якобы являлся Ракатжаст, и объявил это место священным. И оно действительно стало таковым. Шли годы, Дрезкинхвальджер обзавелся не только детьми, но и внуками, а те, кто пытался осквернить его жилище, исчезли кто куда.

– И что же могло помешать темным эльфам разграбить этот, с позволения сказать, храм? – скептически хмыкнула Шура.

– А где ты найдешь идиота, согласного на то, чтобы ему не везло всю оставшуюся жизнь? – усмехнулся орк. – Знает мой народ этого бога, знает, только как Грыха-конокрада. Служителей у него мало, но за тех, кто есть, он и лично мстить не гнушается. Заметь, кара опустится не только на тех, кто сжег этот трактир, а и на тех, кто планировал это. Или просто допустил.

– Так, – задумался на мгновение шаман, – Вика, хватай своего Шарика, бери телегу и пару ребят Крырга, дуй в трактир кормить дракона, а потом нагружай повозку под завязку едой и бегом обратно. Слышишь, под завязку и как можно более сытной едой.

– Зачем нам столько? – удивилась эльфийка.

– В дорогу, – пояснил шаман. – Пока шум да гам, мы свистнем часть рабов для собственных нужд, а затем скорым маршем двинем наружу, прихватив по пути Лику и остальное имущество. И уедем прочь из этого города с тем, чтобы никогда не возвращаться.

– А как же тот волшебник-дроу? – воскликнула Настя. – Как же Рустам?!

– У него же разногласия с жрицами Ллос, – пожал плечами шаман, – так что если он не успел удрать, то, полагаю, его уже принесли в жертву паучихе. Да не расстраивайся так, не сумели договориться с этим – найдем другого. Тем более есть у меня мысль…

– Какая? – заинтересовалась девушка.

– Увеличить количество эльфийских поселений в пустыне, чтобы дождаться визита одного известного нам старого волшебника, – пояснил Михаэль, перейдя на эльфийский, чтобы его поняли только соплеменники. – Так что, пока Вика мотается за продуктами, отбери в клетках самых крепких дроу, добавим их к той красотке, которая у нас в повозке уже валяется, вот и будет нам пополнение. Проагитировать их не поднимать бучу Мозг сможет… да в общем-то придется только с пленной поработать. Вика, ты почему еще здесь? Сейчас гномы придут и уведут у нас трофеи, включая твоего Шарика, да еще и штраф за обрушение тоннеля припишут.

Эпилог

– Зачем тебе эти дроу? – спросил архимаг у Михаэля.

Шаман все еще сидел к волшебнику спиной, хотя не мог не услышать шума от бутафорских искр, которыми древний эльф окружил телепортационный контур, ведущий в подземную лабораторию в далекой пустыне.

– Вы же сами говорили о том, что вам нужны эльфийские поселения, – пожал плечами Михаэль, – вот и расширяемся помаленьку.

– Эльфийские, а не дроу! – грозно пророкотал Келеэль. – И повернись ко мне лицом. В конце концов, сидеть спиной к тому, кто старше тебя в десятки раз, просто невежливо!

– А в чем разница? – усмехнулся шаман и повернулся. Глаза его закрывали две темные пластинки, а лицо хранило каменное безразличие. Аура же… аура же шамана пестрела калейдоскопом эмоций. Страх, гнев, радость, уныние, ярость, спокойствие… слишком насыщенный коктейль. Источником защиты служила, по всей видимости, гроздь разнообразных кристаллов, висевшая на груди эльфа. Архимаг даже с высокой степенью вероятности мог бы определить, какой именно камень за какую эмоцию отвечает, но не видел в этом ни малейшего смысла. От того, что он поймет, как это работает, защита не исчезнет. Мысли же шамана… мысли шамана сейчас он прочесть попросту не смог бы. Михаэль долго работал над укреплением своего оплота, и теперь ментальные потоки в этой части подземелья безжалостно искажались каким-то духом.

«Идеальная защита, – решил Келеэль, – почти идеальная. Меня явно ждали в гости. Вот только ключик к его телу, собственноручно собранному буквально из ничего, у меня имеется. И я им воспользуюсь. Заклинание, должное сообщить архимагу о настроении его изделия, мгновенно развернулось и начало работать, скрытое аурой древнего волшебника.

– Нервничает, – определил пятитысячелетний эльф, – но готов отстаивать свою точку зрения, в том числе и насильственными методами, хотя и понимает, что в лучшем случае сможет лишь забрать меня с собой… Гм, а как он собрался это сделать? Ловушка… здесь. Стены, пол, потолок – одна большая ловушка. Вот только принцип действия ее неясен, понятно только, что действует мгновенно, этим он себя успокаивает. В случае чего раз – и все. Совсем как в прошлый раз.

– В чем разница? – прервал паузу архимаг. – В чем разница между светом и тьмой?

– Да, в чем разница, архимаг Келеэль из дома Вечной листвы? – спросил шаман. – Я этого не знаю. И дроу этого не знают. Они вообще, за исключением бывшей жрицы, не в курсе, кто они такие и как их зовут. Так, может быть, вы нам подскажете? Вы, светлый эльф, который живет пять тысяч лет вместо пятисот, вы, прозванный убийцей десятком народов, вы, величайший черный маг этого мира?

– Я не черный маг, я серый, – возразил ему архимаг.

– Для поднятия драколича требуется душа некроманта, – улыбнулся одними губами эльф. – Но мы-то с вами знаем, что ни один некромант не согласился бы на этот ритуал добровольно. Чем вы напугали того, кто за грань заглядывает так же регулярно, как иные в кабак? Развоплощением. Полным настолько, насколько это возможно. Это единственная участь, худшая, чем превращение в остов заклятия, поддерживающего неживую, постоянно страдающую от неутолимого голода тварь. На такое способны только демоны и те, кого стоит бояться даже им.

– Ну и при чем тут это? – не понял архимаг.

– Абсолютно ни при чем, – пожал плечами эльф. – Охотно верю, что тот, кого вы пустили на материал для своего творения, заслужил эту участь. Просто я хотел показать вам на примере, вашем личном примере, что тьма не есть зло. Это весьма известный тезис в нашем мире, в этом же его хоть и понимают, но старательно умалчивают.

– Но мы-то говорим о конкретных дроу, а не о сущности света и тьмы, – напомнил ему Келеэль, усмехаясь внутри. Старому волшебнику понравились слова шамана. В конце-то концов, о том, что он непозволительно далеко залез во Тьму, говорят уже давно, а воплощением зла старый волшебник себя не ощущал ну вот ни капельки. Но такие слухи о нем ходили слишком давно, чтобы не стать, пусть и частично, правдой.

– Ну и чем перед вами провинились эти эльфы?

– Они темные.

– Судите по цвету кожи? Не спорю и даже согласен. Но изменить его смогу даже я… пусть не с первой попытки, но в конце концов смогу обязательно. В остальном же это просто чистые листы. Заготовки, из которых можно выковать все что угодно. Никаких преград вроде учения Ллос или сформировавшегося сознания у них нет, так что это будет не слишком сложно. А вы? Как вы будете выглядеть на их фоне?

– Как… как серый архимаг, которому ужасно надоели разнообразные блуждания вокруг да около. Что ты предлагаешь?

– Вы сами ответили на мой вопрос. В этом мире есть светлые эльфы. Есть темные эльфы. А будут эльфы сумеречные.

Растущий лес

Пролог

Полуденное солнце жгло землю и всех, кто имел несчастье на ней находиться, не щадя и небольшого города, в котором, несмотря на изнуряющий зной, тем не менее кипела жизнь. Горожане привыкли к климату, способному убить тех, кто был родом из более благоприятных краев. По улицам неспешно, чтобы не вспотеть и не потерять драгоценную влагу, ходили взрослые люди, а дети, занятые своими важными делами и играми, носились друг за другом с такой скоростью, что создавали ветер в затхлом воздухе поселения, пойманном в ловушку высокими стенами. Что делать, если с рождения живешь в пустыне? Волей-неволей привыкаешь к погоде, при которой на любом металлическом предмете, оставленном без покрова благословленной тени, можно приготовить себе обед.

Неожиданно стайка подростков испуганно брызнула в разные стороны, отскочив от высокой, закутанной в светлый плащ фигуры и едва не налетев на зазевавшегося прохожего. Так, будто капли воды в кузне упали на раскаленную в горне заготовку.

– Папа, папа! – Маленький мальчик, один из сорванцов, которые играли на улице, дергал стражника за край форменного одеяния. – А это альф? А это правда он? А он колдун? А куда он пошел?

– Эльф, сынок, – поправил отпрыска хранитель городского спокойствия, вся работа которого по случаю светлого времени суток сводилась к бравированию на перекрестке двух улиц. – Мог бы уже запомнить: эта остроухая нелюдь теперь с нами по соседству живет и часто под окнами мелькает. И не мешай мне. Я на службе.

– Ну, па-а-па-а… – заканючил ребенок.

– Ох, ладно, – вздохнул родитель и опасливо оглянулся в поисках начальства, которое могло бы устроить ему выволочку. – Только быстро, чего тебе?

Малыш растерялся: выбрать что-то из вороха сплетен, услышанных им от сверстников или взрослых, оказалось сложно. Да и мыслительная деятельность в его возрасте тоже не самое привычное занятие.

– А они правда никогда не промахиваются? – брякнул он наконец первое, что пришло на ум.

– Правда, сынок, – вздохнул стражник, однажды своими глазами видевший действие магического оружия эльфов.

Он тогда стоял на посту у городских ворот, а на пару остроухих, спешивших по делам в город, напал шакал, не иначе как больной бешенством. Человек не очень понял, что случилось, внезапный грохот близкого грома порядком его напугал, но зато потом вместе с сослуживцами он долго рассматривал труп животного, пробитый едва ли не насквозь в десятке мест сразу. Да и земля вокруг шакала была как будто истыкана острым мечом. Промазать из оружия, которое посылает такое количество невидимых стрел, оказалось действительно почти невозможно. А еще ему запали в память слова одного из перворожденных, обращенные к своему сородичу: «М-да, Серег, переборщил наш Кулибин с калибром, бедного Тузика как грелку порвало».

Глава 1

Высыпавшие на лужайку перед зданием эльфийской Академии волшебства боевые маги уверенно сжимали кольцо. Примерно половина их появилась в прямом смысле из воздуха, задействовав телепортационные чары. Тот факт, что на территории учебного заведения этой привилегией пользовались только заслуженные преподаватели, которыми маги вряд ли являлись, их не смутил. Впрочем, оставшиеся чародеи тоже не отличались хорошими манерами. К примеру, боевая химера, явно контролируемая одним из них, своими толстенными лапами злостно потоптала куст редких желтых роз, несмотря на длинные острые шипы. Впрочем, вряд ли ее шкуру могло повредить что-то кроме заточенного на совесть оружия. Ну или магии.

Архимаг Келеэль из дома Вечной листвы затравленно оглядел сжимающийся вокруг него строй. Несмотря на то что пять тысяч лет его жизни были наполнены сражениями, несмотря на то что он был самым могущественным чародеем во всем мире, несмотря даже на то что он очень много времени потратил на изучение таких специфических разделов магии, как некромантия и демонология, несмотря на все это – победить в такой схватке он бы не смог, а защитные заклинания, которыми он окружил себя по въевшейся в кровь привычке, помогли бы ему лишь выиграть время. Не очень много.

Элита эльфийских войск готовилась к атаке. Страшной. Яростной. Безудержной. Сметающей все на своем пути. Четыре десятка гвардейцев, все как один выходцы из старших домов, владеющие сталью и волшебством на уровне, которого можно достичь только столетиями упорных тренировок и смертных битв. Ну и, конечно, придворные маги, уже довольно могущественные, чтобы считаться лучшими из лучших, но еще недостаточно обеспеченные, чтобы уйти на покой.

Хмурый и сосредоточенный менталист, готовый к самому серьезному в своей жизни и, очень возможно, последнему бою; четыре стихийника – по одному на каждый элемент: эти выглядели чуть более уверенными в себе, понимали, что классической боевой магией пятитысячелетний волшебник вряд ли воспользуется, слишком уж она по его меркам примитивна; демонолог-полукровка, смущенно потупивший взгляд. Чего, кстати, потупился? Хотя… некоторое сходство в лицах древнейшего эльфа и его более молодого сородича, одетого в мантию цветов дома Вечной листвы, прослеживалось.

«Кто-то из непрямых потомков, – решил Келеэль, рассматривая полуэльфа. – А может, и из прямых. Надо бы хоть на одном собрании появиться, узнать, кто мне кем приходится».

Еще среди волшебников, окруживших архимага, было двое артефакторов, малефик, тройка друидов, алхимик, жрец солнца, жрец ночи (как они друг с другом не подрались?!) и даже некромант. В общем, все представители первичных ветвей магии собрались. Магом хаоса, пусть и не особо одаренным, был Келеэль, а за стихии жизни и порядка отвечал князь, оказавшийся прямо напротив древнего чародея. Судя по полыхающим зеленым огнем глазам, правитель эльфов в данный момент разбудил силы, обычно мирно спящие в крови его рода, и теперь являл собой квинтэссенцию магии, лишь по недоразумению принявшую облик существа из плоти и крови.

– Что случилось? – Изумление в голосе старого чародея, стоящего в круге вооруженных до зубов бойцов, звучало искренне. Ну или казалось таковым. За пять тысяч лет у архимага было достаточно времени, чтобы отточить актерский талант.

– Не делай глупостей. – Если бы голосом можно было убить, то бывший наставник правителя Западного леса, одного из двух эльфийских государств мира Фредлонд, волшебник Келеэль скончался бы в ужасных муках. Речью владыки леса можно было охлаждать извергающиеся вулканы. Плохой признак. Очень плохой. Судя по тому, что о своем бывшем ученике знал волшебник, сейчас тому больше всего хотелось вцепиться в горло учителю. Останавливало лишь понимание того, что стоит ему выйти в одиночку, ну или хотя бы с чуть большими силами на пятитысячелетнего некроманта, – и не спасет даже сила его крови. – Ты знаешь что. В Зал суда сам пойдешь или тебе помочь? Я обвиняю!

Если еще и были сомнения в серьезности происходящего, теперь они рассеялись. Зал суда был создан незадолго до рождения Келеэля верховным жрецом порядка как средоточие силы своего учения. По сути дела, это было нечто вроде портала, каким-то образом соединявшего на небольшой площади вокруг себя разные планы. Помещение Зала суда располагалось где-то посередине между вотчиной одной из Первичных Сил и тварным миром. И действовали там не совсем обычные физические законы. Широко известным примером этого факта была невозможность лгать в Зале суда. Точнее, нет: изрекать ложь или даже помышлять об обмане никто не мешал. Вот только неправда действовала на обитателей этого плана как капля крови на стаю акул. Или, что было бы более точным сравнением, как молитва, изгоняющая бесов, на армию демонов. Всем было неприятно, и каждый хотел лично заткнуть источник дискомфорта. В результате от того, кто опрометчиво пытался там лгать, оставалось… иногда вообще ничего не оставалось. Даже души. Первоначально Зал суда должен был помочь искоренить преступность… Но помешала маленькая проблема. На ложное обвинение обитатели плана порядка реагировали как… на ложь. И решалось ли дело о жизни и смерти всего Леса или выносился вердикт о пустяковом штрафе в несколько медяшек, – значения не имело. От обвинителя оставалось… Хорошо, если что-то оставалось. Поэтому пользоваться этим местом эльфы опасались. Но в исключительных случаях все же прибегали к крайней мере. Судя по всему, князь считал этот случай исключительным, немало не заботясь тем фактом, что, если он ошибется, его уже ничто не спасет.

– Обвинение? – Голос стоящего в круге магов был сух, но спокоен.

– Обрывание крови звезд, – сказал, как плюнул, князь.

– Не виновен. – Защитные плетения вокруг старого эльфа стали стремительно исчезать. – Кто свидетель?

– Не надейся, свидетель – это я. – Владыка Леса улыбнулся. Его улыбка была страшнее оскала любого демона, ибо обещала не просто забвение души, а вечные муки. – И я не побоюсь воспользоваться Предвечными силами.

– Ученик, ты балбес или пьян? – Архимаг, видимо, решил наплевать на титулы и приличия. – От тебя же духи порядка и пепла не оставят!

– Взять его.

– Стоп! Стоп! – В возникшую вокруг архимага переливающуюся хрусталем сферу врезался десяток плетений. Кого послабее, например, демона или дракона, они бы испепелили на месте. – Я не виновен! Клятва предков подтвердит!

Набирающие силу заклинания спешно начали дезактивироваться, умело поворачиваемые вспять эльфами. Одно дело – убить преступника, да еще по приказу князя. Тут уж кем бы ни был тот, на кого указала венценосная особа, пощады ему не будет. Совсем другое – умертвить древнейшего и наиболее знаменитого мага своего народа, который готов воззвать к высшим силам, чтобы доказать невиновность. И который, вполне возможно, только что спас князя от смерти. Или от того, что хуже, чем смерть. Духи порядка о том, что такое жалость, знают. Из словаря. Не хочет обвиняемый идти в Зал суда, но согласен на альтернативный вариант, сводящий риск для князя к нулю? Пускай. Смерть, которую принесут порождения порядка, мгновенна и неотвратима. Тени предков же пусть и чуть менее надежны при решении силовой части проблемы, но тем не менее тоже никогда не ошибаются. И на правителя эльфов никогда не нападут.

– Я верю тому, что показала мне моя сила, – пожал плечами князь, и, повинуясь его жесту, магия вновь была приведена в полную боевую готовность, правда, теперь была направлена не на взлом защиты, а на предотвращение побега, – ты был в покоях моей избранницы. После этого нить ее жизни оборвалась, а ведь уже четыре месяца как она носила под сердцем наследника. Не хочешь идти в Зал суда? Так тому и быть.

– Да с чего ты взял, что твою невесту убил именно я? – Возмущению чародея не было предела. – На кой мне это?

– Неважно. – Пылавший жаждой мести владыка Леса решил не вступать в дискуссию и воззвал к силе крови, призывая то, что спало в ней, пробудиться.

Чуть иначе зашелестела листва, не так подул ветер, странно начали вести себя звуки. А на залитой солнцем лужайке вдруг появились тени, в которых, впрочем, без труда можно было узнать тех, кто их когда-то отбрасывал. Все они как одна обладали отличительной деталью: там, где у живых перворожденных находилась середина лба, пламенело подобие княжеской диадемы, в настоящий момент украшавшей молодого разъяренного эльфа, стоящего перед архимагом.

– Диадема, – пробормотал Келеэль по своей давней привычке. – Символ княжеской власти. Мощнейший артефакт, который каждый повелитель эльфов носит всю жизнь, не снимая. Артефакт, который запоминает каждый вздох правителя. И который вполне может тень этого самого правителя ненадолго вернуть из любого посмертия, если, конечно, его душа еще не ушла на перерождение.

– Духи предков, – от голоса ученика Келеэль поежился, – взываю к вам! Ваша плоть и кровь была убита! Помогите найти и покарать виновного!

Тени промолчали и с места не двинулись. Хотя в принципе могли бы и ответить, речь была им доступна, да и мыслить отпечатки князей умели ничуть не хуже, чем их оригиналы. С другой стороны, это ведь были все-таки не живые существа и даже не мертвые. Кто поймет их логику? Одно известно совершенно точно. Своей силы они не теряют и, как и все, кто находится за гранью смерти, лгать не могут. Ну и, соответственно, очень остро чувствуют ложь.

– Интересно, – вслух задумался Келеэль, – а не родственна ли смерть порядку?

– Говори! – велел правитель эльфов бывшему наставнику. – Зачем ты убил Лофию?

– Твою новую пассию? – удивился древний эльф. – Да я ее не видел… лет десять точно не видел!

– Не старайся запутать меня. – Холодной яростью князя можно было напугать даже нежить. Даже очень тупую нежить. – Предки, не дайте ему солгать! Скажи только одно. Ты ее убил?

– Нет.

Слово было сказано. Тени венценосных эльфов, которых к подобию жизни ненадолго вернула сила их потомка, стремительно таяли. То, зачем их призвали, было исполнено, и больше подобиям ушедших за грань смерти владык нечего было делать среди живых. Во всяком случае, пока носитель диадемы не узнает имя настоящего убийцы. Вот тогда, если он позовет, они придут из небытия, чтобы забрать с собой виновного. Но тем не менее, пока существа еще не окончательно ушли в свои малопонятные смертным планы, архимаг поспешил бросить пару фраз, в достоверности которых все присутствующие могли быть уверены: приказ князя отслеживать ложь по-прежнему действовал.

– Я вообще уже почти пятнадцать лет никого не убивал. Последний перворожденный пал от моей руки более семисот лет назад.

– Но… но я же видел… чары показали. – Аватар магии, что стоял на месте князя секунду назад, исчез. Теперь перед подданными был не правитель, нет, просто молодой эльф, который потерял свою женщину и ребенка. И который ожидал, что месть свершится. Здесь и сейчас. Но этого не произошло.

Полуэльф-демонолог облегченно вздохнул, развернулся и поковылял куда-то в глубь парка, дернув за руку ближайшего коллегу и что-то прошептав ему на ухо. Тот внимательно выслушал, кивнул и, передав эстафету по цепочке, поспешил догнать полукровку. За ним последовали и другие волшебники вместе с гвардейцами. Быть свидетелями слабости высших мира сего опасно. Не для жизни, не тот случай, а для карьеры – точно. Оставить владыку наедине с его учителем, чтобы два самых могущественных эльфа государства выяснили отношения в свете открывшихся событий, было оптимальным вариантом.

– Охранные чары дворца так решили? – передразнил бывшего ученика волшебник, по чьим вискам тек пот. Даже самый могущественный и искусный маг мира с трудом мог противостоять объединенному натиску дюжины коллег. – Так их даже студенты, которые лазают в покои к фрейлинам, обманывать ухитряются. Или, может быть, защита твоих личных покоев отличилась? Какая-нибудь из трех известных или парочки тайных? Помнится, я еще твоему отцу сообщил семь способов, как ее обмануть. А чары с тех пор так и не поменялись. Или, может, на свои личные заклятия понадеялся, на те, что повесил с помощью магии жизни? Спешу тебя огорчить, ты в волшебстве не гений!

– Но… кто? – Ярость, пылавшая в глазах князя, разгоралась с новой силой, вот только теперь эманации энергии не были направлены на чародея. Предки не могли ошибиться, а значит, убийцы рядом с ним не было. Да и упадок сил давал о себе знать… призыв мертвых владык – дело далеко не простое.

– Разбирайтесь сами, – зло бросил Келеэль, сгорбившись и тяжело навалившись на посох. – И вели своим холуям снять блокировку телепортации, мне домой пора.

– Стойте, учитель. Простите меня. Я объясню. – Теперь в голосе князя не было ни ненависти, ни силы. Последняя вся ушла на призыв хранителей рода, а первая… первая после слов, сказанных в присутствии венценосных теней, видимо, утратила цель. В голосе правителя эльфов осталась только боль. – Лофия была убита, окончательно и бесповоротно, от нее не осталось даже души. Сегодня. Буквально только что, а ведь она ждала наследника. Моего ребенка…

– Мои соболезнования. Но при чем здесь, ради всех демонов Бездны, я? – мрачно спросил архимаг.

– Заклятия, что хранят покой дворца, опознали в том, кто был в момент смерти в одном с ней помещении, вас, учитель.

– Ученик, только понимание того, какое горе ты переживаешь, извиняет тебя. Снова повторю, я еще тысячелетие назад описал кучу способов обмануть защиту резиденции твоей семьи… И если бы занялся этой проблемой еще раз, уверен, придумал столько же.

– Нет, учитель, это была не она.

– Что, внутренняя сеть княжеских покоев сработала? Ну, обмануть ее, конечно, сложнее… Но все равно магистр иллюзий с ней справится, если будет знать принципы ее работы… Да я вроде лично тебе об этом уже говорил? Или нет?

– Нет, учитель. Заклятия, охраняющие мои покои, тоже ничего внятного не сообщили. Сработал третий слой защиты, она называется «память крови», это изобретение моего отца.

– Использовать этот раздел магии для слежки за жилищем… оригинально, хоть и немного расточительно, – протянул чародей. – Чувствуется моя школа. Но почему я не знал о ней?

– Учитель, ну должны же быть у нашей семьи маленькие тайны? Даже от вас.

– Да я и не возражаю… до тех пор, пока меня половина армии не окружает!

– Наставник, помогите найти тех, кто это сделал! – Князь, как когда-то давно, в молодости, схватил учителя за рукав и требовательно заглянул ему в глаза. – Вы можете, я знаю!

– Я попытаюсь, – мягко освободился архимаг. – Но сам понимаешь, нужно время. Тот, кто так грамотно разыграл эту интригу, наверняка позаботился о том, чтобы тщательно замести следы… А судя по тому, как искусно все проделано, этот неведомый враг обладает немалым могуществом… Скорее всего, мой коллега-архимаг, но, возможно, и кто-то из старшей знати… В любом случае дело обещает быть непростым. Остается надеяться, что моего опыта хватит, чтобы распутать этот клубок. Надеяться и ждать.

– Я подожду, – серьезно кивнул эльф. – Я буду ждать сколько надо. И… наставник…

– Да?

– Когда узнаете, кто это сделал, не ставьте в известность никого… кроме меня. Кажется, о том, почему мой род занимает престол, стали забывать… Но я напомню!

– Не сомневаюсь, мой мальчик, – сухая улыбка тронула губы древнего эльфа, которому в молодости приходилось видеть, как сила, спящая в крови княжеского рода, пробуждалась, сминая армии и разрушая города, – не сомневаюсь…

Архимаг обнял на прощанье ученика, после чего развернулся и быстрым шагом удалился к маячившей за ближайшим углом гвардии. На то, чтобы снять блокировку телепортации, ушло несколько секунд: чародей открыл портал, шагнул в него и закрыл за собой.

– Как все прошло? – поинтересовался Келеэль.

Эльф, отличающийся от вошедшего лишь одеждой, сидел в кресле рядом с камином. Возле подлокотника стоял сервированный столик, на котором источал ароматы аппетитного вида цыпленок, сверкал прозрачным хрусталем высокой бокал и притягивала взгляд бутылка дорогого вина. Напротив кресла стояло еще одно, точно такое же, только пустое, с точно так же сервированным столиком.

– Сам знаешь, – отозвался некто невероятно похожий на архимага, отряхивая пыль Академии с мантии. Сходство было не только внешним. У говорившего были манеры пятитысячелетнего эльфа, его артефакты, а также аура. Если бы эту сцену увидел посторонний, первой его мыслью было бы: «В глазах двоится». Ну а до второй он бы не дожил. – Меня едва не поджарили!

– Не прибедняйся, Сакраеш, – бросил собеседнику волшебник. – Вы, демоны, живучее племя. Да и потом, те молокососы, которых князь собрал для поддержки, не особо пристально вглядывались в тебя, как предыдущие зрители.

– Так-то оно так, – согласилось исчадие Бездны и приняло свой изначальный облик трехметрового силуэта, слепленного из потоков мутной воды, после чего уселось в свободное кресло и сцапало куриную ножку. Настоящий Келеэль с легким интересом проследил за тем, как жаркое погружается в жидкую руку и на глазах начинает разлагаться. – До хозяев цитадели горящих костей твоим сородичам далеко, а я ведь притворялся одним из них целых два десятка лет… Правда, потом меня все равно вычислили, и пришлось спешно искать пути отступления. Если бы ты не согласился спрятать меня в своем мире, боюсь, мой скелет стал бы новой деталью интерьера в каком-нибудь коридоре жилища моих клиентов. Или бесславно истлел, выброшенный на помойку моими нанимателями.

– Ну что делать, не любят архидемоны шпионов! Как тех, кто шпионит за ними, так и тех, кто шпионит на них, но умудряется засветиться, – развел руками волшебник.

– Сам знаю, – отмахнулся почти прозрачный собеседник, снимая с себя комплект артефактов и мантию архимага. – Но страху я сегодня натерпелся…

– Считай, четверть долга ты уже отработал, – уверил его архимаг. – Ну что, пойдешь в подвал дрыхнуть или еще погуляешь по миру?

– А небольшого вознаграждения, как в прошлый раз, не будет? – невинным тоном поинтересовался демон, вернувший Келеэлю комплект его регалий.

– Ну нет сейчас среди моих пленников женщин-оборотней, – пожал плечами пятитысячелетний некромант. – Может, на человеческую дворянку согласишься? Имеется у меня одна – лет сорок как в саркофаге с остановленным временем лежит. Владеет самоисцелением, я проверял. Еще суккубу могу призвать, они живучие.

– Нет. – Прозрачное лицо подернулось продольными волнами, что у представителей демонического племени соответствовало презрительной гримасе. – Людские женщины быстро дохнут в моих объятиях, нужен кто-то повыносливей… А демонессы мне давно надоели. Ладно, пойду спать. Разбудишь, когда в костяной цитадели сменится хозяин. Или когда снова потребуются мои услуги.

Демон стек на пол ртутной лужицей, в которой единственным инородным предметом маячила полурастворившаяся куриная кость, и направился в ту комнатушку, где коротал вечность, прячась от разгневанных владык Бездны, а архимаг остался в своем любимом кресле.

– Плохо. Очень плохо, – пробормотал он. – Против меня и раньше плели интриги… Предусматривающие летальный исход. Но чтобы так… Пустить слух, что любовница князя отзывалась обо мне как об убийце тех идиотов-алхимиков… Как тут не испугаться, решив, что она и правда что-то узнала? А как только я заявился к ней в гости, по привычке инкогнито, по-другому я во дворец и не хожу, ее умертвили. Причем сделали это на редкость качественно, без надежды на воскрешение и перерождение. Это сложно, а уж сделать это удаленно – сложно вдвойне. Нужно большое умение. И большая храбрость. Или большая глупость. Даже не знаю, что лучше: самому наказать виновного или отдать князю? У рода владык всегда были особые отношения с высшими силами, а уж ради такого случая он расстарается выпросить у жизни и порядка самые страшные кары для души того, кто убил его еще не родившегося ребенка.

Архимаг в задумчивости отхлебнул вина и продолжил размышлять:

– Против кого же все-таки направлена интрига? Нет, это явно не инициатива зарвавшихся чинуш из гильдии, как я поначалу решил. Это что-то другое, куда более масштабное. Пытающиеся урвать мои секреты маги лишь исполнители… марионетки… Но против кого это все затеяно? Против меня? Против князя? Против обоих. Два из трех, что против обоих. Правящий род мог рассчитывать на союзника в моем лице уже четыре тысячелетия… Да и мне случалось пару раз просить помощи у венценосных особ… Так что слишком прочно я повязан с князем, чтобы рассматривать его проблемы, особенно такие проблемы, отдельно от своих, которые тоже имеют место. Но кто? Не представляю. Наследников у правителя еще нет… Братьев и сестер нет и не было… Знать? Наверняка знать. Хотят сменить династию. А новой династии – новый верховный маг. Что ж… все выглядит логично. Но кто инициатор? Тот неизвестный архимаг, что пытался убить меня, или глава какого-то старшего рода? Неважно, это не имеет значения. В любом случае смертный приговор ожидает всех участвующих в заговоре… Кроме тех, кому не повезет. Очень сильно не повезет.

Келеэль посмотрел на легендарный посох, который передал ему демон-шпион. Благодаря маленькой хитрости волшебника этот артефакт считался едва ли не всемогущим. А на самом деле был пустотелой деревяшкой, хитрым футляром, в который чародей вкладывал другие артефакты, они-то и обеспечивали чудесные свойства посоха. Сейчас внутри был набор зачарованных предметов, который усиливал защитные заклинания владельца в десятки раз. Только благодаря им Сакраеша не размазало по дорожке Академии после объединенной атаки десятка чародеев.

– Заменить на что-нибудь атакующее? – сам себя спросил архимаг. – Или поставить якорь для какого-нибудь демона? Нет, оставлю как есть. Первое покушение сорвалось, не причинив мне вреда… А это значит, что последующие будут организованы куда лучше. Дополнительная защита не помешает. Но как искать заговорщиков? Самое очевидное – проверка тех, кто потенциально может участвовать в интриге. И как ее осуществить? Послать призраков или духов? Не-э-эт. Этого-то они и ждут. Все-таки пятитысячелетний некромант – это, что ни говори, клеймо, которое настраивает всех, с кем приходится сталкиваться, на определенный лад. От меня ждут изощренной магии и наверняка приготовили средства для ее отражения… А мы пойдем другим путем.

Келеэль сосредоточился и послал ментальный сигнал в кристалл дальней связи, что был вмонтирован в одну из ножек его кресла. Никакого логического содержания его мысль, усиленная магией, не несла. Даже если кто-то и смог бы ее перехватить, зря убил бы время на расшифровку. Просто в одном далеком человеческом городе мигнул, приняв ничего не значащее послание, другой кристалл. И это само по себе было знаком. Знаком, что вскоре в одно из зданий неофициальной гильдии шпионов зайдет некая влиятельная персона. И что эта персона даст работу. Сложную. Опасную. Хорошо оплачиваемую.

– Так-с, – пробормотал себе под нос пятитысячелетний эльф, – слежка за аристократами, можно считать, обеспечена. А за архимагами следить бесполезно. Почти. Придется этим лично заняться. Но если попадусь, понадобится прикрытие, чтобы отвлечь внимание, пока буду удирать…

Келеэль, слегка поиграв бокалом, выплеснул остатки вина в огонь.

– Приди, Хенаксао! – громко произнес демонолог.

На полу полыхнул огнем контур призыва, упрятанный до поры до времени в недра роскошного ковра; волна воздуха, вытесненного гигантским телом, стремительно пронеслась по комнате.

– Графктххх, смертный, как ты смеешь тревожить покой моего господина?!

Рев твари, напоминавшей чешуйчатого рогатого медведя, вставшего на дыбы, не произвел на Келеэля никакого впечатления. Гораздо больше внимания он уделил целому ряду широких царапин, которые оставили на полу когти демона, когда тот навалился на удерживающую его магическую стену и попытался ее проломить.

– Не порть ковер, он денег стоит, и вожака позови, дело есть, – буркнул архимаг, и внутри пентаграммы, чуть позади монстра, развернулся полноценный портал, соединяющий реальность с нижними планами и пригодный для того, чтобы пришедший на зов вместо своего повелителя демон мог вызвать непосредственное начальство.

– Что?! Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! – От рева твари в окнах задрожал магический лед. – Жалкая гниль, выкормыш трупных червей, я первый коготь боли владыки Хенаксао, пади ниц и повинуйся!

– Малыш, – с легким раздражением сказал архимаг и склонил голову, – ты, я вижу, недавно на этой работе. Тебя что, обо мне не предупреждали?

– Молчать, мясо, тебе разрешается открыть свою поганую пасть, только чтобы произнести слова благодарности, когда я буду пожирать твои внутренности, – прорычал демон, не оставляющий попыток вырваться на свободу.

– Знаешь, – улыбнулся архимаг, – у меня очень плохое настроение. Но сейчас я, кажется, слегка его улучшу.

Демон, может быть, и успел понять, что дело плохо, а может, и нет. Ограждающая контур призыва магическая стена пропала, и прямо в центр чешуйчатой туши ударил синий луч, исходящий из глаз некроманта. В один миг все тело твари осыпалось пеплом. Впрочем, нет, не все. Голова осталась целой и невредимой, даже успела пару раз щелкнуть громадными челюстями, прежде чем замерла окончательно.

– Не везет Хенаксао с помощниками, – покачал головой Келеэль и усилием воли зашвырнул останки демона прямиком в портал. – Как тупой попадается, так я его убиваю, как умный, так сам на куски рвет… Это ведь уже четвертый за последние двадцать лет…

– Что-то случилось? – осведомился демон, выглянувший из портала. Он походил на предыдущего, но был больше раза в два, в узких глазах светился куда более развитый, чем у первого, ум. Из пасти прямо на испорченный ковер капала кровь. – Надеюсь, у тебя была весомая причина выдернуть меня из-за стола? И, кстати, когда ты прекратишь уничтожать моих первых когтей? На этот раз прощаю, но в следующий пощады не жди.

– Думаю, да, – пожал плечами Келеэль, ответив на первый вопрос и пропустив остальные слова мимо ушей. Волшебник не выглядел впечатленным угрозой и даже не думал восстанавливать защиту контура призыва, хотя через незакрытый портал в любой момент могла пройти вся стая Хенаксао или какой-нибудь демон, оказавшийся поблизости. – В скором времени мне понадобится твоя шайка. Целиком. Будьте наготове. Если в решающий момент, когда призову, вас наберется меньше двух десятков, вы от меня больше ни одного дара не получите.

– О! – оживился демон. – Мне это нравится! Противник?

– Пока не знаю, – пожал плечами Келеэль, – скорее всего, кто-то из представителей моего народа.

– Это хорошо, – расплылись в улыбке, напоминающей оскал, губы демона. – Вы вкусные. Мы придем.

С легким хлопком существо исчезло, вернувшись туда, откуда было призвано.

– Вкусные, – кивнул Келеэль, – но для чересчур самоуверенных типов вроде тебя – ядовитые. Даже если ты переживешь столкновение с архимагом, то не переживешь недовольство собственных подопечных, коих у тебя сильно поубавится. Все-таки нельзя с вашим племенем по-хорошему, нельзя. Вырастил из мелкого падальщика, воспитал, можно сказать, а он ко мне так относится после двух столетий службы… Дурак. И умным уже не станет. Хорошо хоть замена есть, да к тому же не одна.

Разобравшийся на ближайшее время с делами архимаг все никак не мог успокоиться.

– Повезло, что я перестраховался, – бормотал он. – А ведь мог сегодня и окончить свое пребывание на более-менее изученных слоях реальности, мог. Да и сейчас такая возможность остается, если кто-нибудь узнает, как все было… Нет, все-таки случись что, надо иметь место отступления… Как там, кстати, мои подопечные поживают?

С помощью телекинеза архимаг снял с полки кристалл, служащий для записи произошедших событий, и вгляделся в его глубины, чтобы узреть то, что происходило в месте, удостоенном его внимания. Не так давно он поставил не совсем обычный эксперимент, узнав о том, что раса эльфов в его родном мире Фредлонд стремительно движется к упадку и вырождению. Для того чтобы поддержать сородичей, Келеэль решил влить в жилы народа новую кровь и по возможности увеличить его могущество за счет привнесенных извне знаний. В ходе невероятно сложного ритуала удалось вернуть к жизни восьмерых погибших перворожденных, чьи души архимаг приволок с помощью высшей магии из какого-то ну очень уж отдаленного мира. Там их раздавило каменной плитой, которую то ли метнуло, то ли случайно выронило существо, называемое самосвалом. Келеэль так и не понял, что это за существо такое, но его это не очень-то и интересовало. Мало ли монстров во Вселенной, что, их всех запоминать, что ли? Куда больше его привлекли личности эльфов, которых он воскресил, и их умения. Но разобраться со всем и сразу в личном владении архимага не получилось. Прибыли с визитом князь и посланцы от гильдии магов, закрутились интриги, и пятитысячелетнему волшебнику стало не до результатов эксперимента. Для того чтобы совсем не потерять из виду воскрешенных, архимаг телепортировал их в удаленную от Западного леса пустыню, снабдив некоторым необходимым минимумом вещей и кое-чем сверх того. Впрочем, эта компания и сама была не промах. Предводитель ее «одолжил» у архимага один из его лучших артефактов. Ручного гипнурга. Эти существа, называемые также туманящими разум, или просто туманниками, предпочитали жить в подземных пещерах. С самого своего рождения каждый из них владел невероятно мощной псионикой, которую использовал для добычи пропитания и рабов. Впрочем, для туманников эти две вещи частенько совпадали. Одной из таких тварей не повезло попасться в руки Келеэля живой. Архимаг вытряхнул содержимое головы гипнурга из черепной коробки в специальный аквариум с питательной средой, слегка увеличил в размерах, чтобы повысить и так впечатляющую псионическую мощь, и поставил себе на службу, убрав функцию свободы воли как ненужную. Создание, названное компанией молодых эльфов Мозгом, научило их парочке распространенных в мире Фредлонд языков и в дальнейшем помогало во многих начинаниях.

Чтобы занять группку юных сородичей делом, старый волшебник предложил им сделку. Если они увеличивают количество эльфов вдали от традиционных зон влияния детей звезд, то он выражает им свою благодарность. Как может. А может, он не просто много, а очень много. Сделку заключили. Восемь эльфов добрались до ближайшего города, оказавшегося частью одного из многочисленных человеческих государств, и принялись обустраиваться. Келеэль все же выделил немного времени и приставил к ним несколько созданных при помощи магии из обычных животных и растений наблюдателей, на досуге просматривая происходящее в пустыне в поисках чего-то интересного. Интересного оказалось неожиданно много. Эльфы, которых вернул к жизни Келеэль, требовали детального изучения.

Во-первых, они разительно отличались от большинства знакомых пятитысячелетнему чародею перворожденных тем, что время, которое они тратили на принятие и исполнение решений, исчислялось не годами и даже не месяцами, а в лучшем случае днями. Конечно, частично это можно было списать на молодость и ситуацию, в которой оказались эти эльфы, но все же столь быстрый темп жизни подходил, скорее, краткоживущим расам, вроде людей и им подобных, чем детям звезд.

Во-вторых, ни один из них не умел стрелять из лука. Они утверждали, что это оружие на их родине давно забыто! Такой факт поначалу сильно обескуражил волшебника, который ни в одном из окрестных миров не видел перворожденных, которые добровольно сменили бы любимое оружие своей расы, но потом, когда его шпион передал услышанную фразу о том, что скорострельность чего-то под названием «автомат Калашникова» составляет шестьсот выстрелов за время взведения тетивы арбалета, архимаг успокоился. Действительно, даже мастер лука редко способен держать в воздухе больше чем три десятка стрел. Пусть и зачарованных, пробивающих любые доспехи и валящих с ног даже великанов от малейшей царапины, но сколько таких мастеров наберется на весь Западный лес? По пальцам пересчитать можно. Тот же боевой артефакт, о котором так вздыхали эльфы в далекой пустыне, судя по их словам, можно было дать в руки даже двадцатилетнему ребенку, и он за пару лет обучения в десятки раз превзошел бы большинство лучников. Келеэлю очень хотелось немедленно познакомиться с этой вещью, но, увы, переселенцы были уверены, что, прежде чем они сумеют сделать что-то подобное, должно пройти как минимум лет сто.

Ну и в-третьих, эти эльфы не испытывали врожденной для большинства перворожденных ненависти к темным искусствам. Ох, сколько в свое время пришлось вытерпеть самому Келеэлю, прежде чем он пересилил природное отвращение к силе смерти! Про реакцию окружающих вообще вспоминать тошно, это ведь только последние поколения выросли с твердым убеждением, что огонь горячий, вода мокрая, а эльф-некромант не оскорбление мирового порядка. Не был бы древний волшебник лучшим боевым магом Западного леса, даже до уровня ученика в искусстве магии Смерти не дожил бы. Дуэли с особо ретивыми гостями из соседних миров или Восточного леса перестали происходить только на третьей тысяче лет, когда разница между Келеэлем и любым другим чародеем стала попросту непреодолимой. А для восьмерых переселенцев подготовка к мирному диалогу с магом, поднимающим мертвецов, да к тому же еще человеком, свелась к наложению заклятия, которое не давало учуять трупный смрад. Все. Столь нейтральное отношение к темным искусствам уже само по себе было фактом подозрительным. Да что там, к темным искусствам! Они с дроу оказались готовы договариваться и сотрудничать. Вот это даже архимаг считал явным перебором. А уж когда он услышал от предводителя группы воскрешенных предложение о создании новой ветви эльфийского народа – эльфов сумеречных, путем объединения колонии светлых эльфов и некоторых представителей расы дроу, то впервые за неизвестно сколько лет поразился до глубины души. О таком он никогда не задумывался. Даже помыслить не мог! Идея была абсолютно сумасшедшая и многообещающая. Как раз в его вкусе. И он ее принял, решив оказывать поселению в пустыне всю возможную поддержку. Что ни говори, а эти новые эльфы, которых он вернул к жизни, выглядели куда более перспективными, чем большинство сородичей. Такие точно не вымрут. Скорее уж заставят исчезнуть всех, кто помешает им на их жизненном пути.

Два воина – Сергей по прозвищу Серый и Азриэль-Рустам – ничем особым не отличались. Последний к тому же успел погибнуть… впрочем, скорее всего, в ближайшее время он так или иначе, но вернется в мир живых. Их друг Семен, он же Шиноби, был чуть более примечателен: он выбрал для совершенствования стезю, не совместимую с большинством написанных законов и неписаных правил чести, но уникальным его тоже назвать было нельзя. А вот шаман Михаэль и целительница Настя оказались настоящими находками. Если разрушительную мощь артефактов, которые эти восемь эльфов обзывали почему-то огнестрельным оружием, хотя ни стрел, ни огня в них, как правило, не было, архимаг оценил сразу, то о ценности знаний девушки узнал только после того, как передал часть тайком подслушанного разговора на кафедру целителей. Идея с заменителями крови, которой можно поддерживать тяжелораненых в живом состоянии, а также сведения о том, что кровь подразделяется на группы, некоторые из которых плохо совместимы друг с другом и могут вызвать летальный исход, тянули, по мнению профессоров, не менее чем на магистерскую мантию в их ветви искусства… Хотя, скорее всего, они просто пытались польстить Келеэлю, который эту самую мантию получил четыре с половиной тысячелетия назад. Но, так или иначе, идеи этих двух молодых эльфов требовали тщательного рассмотрения, проверки и, очень может быть, скорейшего принятия на вооружение. Еще три девушки-переселенки из другого мира архимага интересовали слабо. Обычные эльфийки, с той лишь разницей, что Лика в качестве хобби выбрала для себя ведение домашнего хозяйства, Шура, испытывавшая страсть к роскоши, иногда пыталась заниматься торговлей, а Викаэль стала воительницей.

Сейчас вся компания отдыхала после длительного похода в вольный город Норз, где они искали чародея, способного воскресить погибшего Азриэля. Не нашли. Набег дроу на город спутал им все планы, но позволил разжиться неплохой добычей. Все теми же дроу и одним драконом, прирученным благодаря усилиям Мозга, но почти утратившим разум из-за полученного во время боя тяжелого ранения головы. Впрочем, рептилия уже почти оправилась от последствий и заботы о себе требовала минимальной, чего нельзя было сказать о предполагаемом пополнении клана Эльдар. Четыре с половиной десятка апатичных даже к собственной жизни темных эльфов и эльфиек, сознание которых было искалечено гипнургами, намеревавшимися продать свою добычу как рабов, и одна абсолютно вменяемая, а потому находящаяся в состоянии бешенства жрица Ллос сейчас требовали неустанного внимания. Только первым нужна была в основном еда, а жрица постоянно требовала проверки надежности ремней, которыми ее связали. Дневной свет, который во время пути по пустыне слепил темных эльфов и подтачивал их связь с тьмой, придающей им силы, заставлял ее быть очень-очень смирной, но едва только солнце переставало светить, как она тут же начинала активную деятельность: пыталась освободить руки, выплюнуть кляп, что-то наколдовать, один раз едва не вскрыла себе вены… Хотя, возможно, просто порезалась при попытке перетереть путы о лезвие не до конца задвинутого в ножны меча, неосмотрительно оставленного в зоне досягаемости.

Но конкретно в тот момент, на котором сосредоточился архимаг, все было несколько наоборот. Шаман с помощью Мозга проверял, не задумал ли кто из пленников чего-то плохого, а пленницу кормили. Во всяком случае, пытались. После того как она очутилась в пещере под землей, к ней вернулась немалая доля сил и самоуверенности.

– Открой ротик, – ласково просил Семен, тыча ложкой с кашей в лицо темной эльфийки. – Будь хорошей девочкой.

Та открыла. И даже ложку позволила пропихнуть внутрь. А потом плюнула. Метко.

– Опять? – со вздохом спросил у Шиноби Серый, также неоднократно принимавший участие в кормлении дроу.

– Угу, – мрачно кивнул эльф, вытирая лицо. – Слушай, у меня такое чувство, будто она меня за что-то искренне ненавидит.

– Успокойся, – утешил друга воин, – она искренне ненавидит всех нас.

– Верно подмечено, – хмыкнул Келеэль, отпивая глоток заново налитого в бокал вина. – Не понимаю, чего вы с ней носитесь? Отдали бы на промывку мозгов, и все дела. Или оркам. Хотя нет, те бы не взяли. До чего дошло, а? Зеленошкурые цивилизованным народом стали! Пленных не только не жрут, но и правом победителя по отношению к захваченным девицам не пользуются. А может, просто проклятий жрицы Ллос побаиваются? Так для этого дела вообще-то амулеты специальные есть.

– А где наш шаман? – с тяжким вздохом спросил Семен, задумчиво рассматривая пленницу и прикидывая, прибить ее на месте, как велит оскорбленное чувство гордости, или все-таки, несмотря на сопротивление, накормить, как требует здравый смысл. – Вроде новобранцы очередную проверку на вшивость прошли и теперь в соседней комнате вовсю мисками стучат.

– Читает стихи. – Воин махнул рукой в направлении пустыни.

– Лике? – заинтересовался Шиноби, крутя головой, будто обрел возможность видеть сквозь камень, и теперь выискивал в темноте ночи силуэты Михаэля и его подруги.

– Пустыне, – ответил Сергей.

– Гм… – озадачился эльф и даже отодвинул в сторону котелок с кашей. – А на фига?

– Замаливает ту песчаную бурю. Он с чего-то решил, что находиться в ссоре с духами пустыни, если живешь в этой самой пустыне, глупо. Вот и мирится.

– И как результат?

– Отрицательный, – раздался голос шамана.

Эльфы и даже дроу как по команде повернули головы и замерли в изумлении. На входе в пещеру стояло нечто, состоящее, казалось, из грозди шариков. Песчаных. Толщиной с руку и больше.

– В первый раз вижу песчаного снеговика! – ахнул Шиноби.

– Еще одна ухмылка, – мрачно пригрозил Михаэль, снимая круглый шлем со своей головы, – и в первый раз песчаный снеговик съездит тебе по уху, – а затем принялся стягивать странную броню, увеличивающую объем его хрупкой фигуры раз эдак в пять.

– Ну все-таки, как успехи? – не сдавался Семен, которого угроза абсолютно не напугала. – Помог скафандр или нет? И чем ты его обмазал, что к нему прилип песок?

– Помог, помог, – зло пробурчал шаман, отчаянно дергая ногой в попытке стряхнуть с нее ботинок. – Если бы не он, они меня утопили бы.

– Кто «они»? И где топили? – озадачился Серый. – Ближайший водоем, в котором это можно проделать, в нашей пещере, а до города ты бы добраться не успел.

– Они – это духи пустыни, – пояснил Михаэль, одержав наконец победу над обувью. – А топили, как им и положено, в зыбучих песках. Хотя, скорее, это были летучие пески. Если бы я не предвидел такую возможность и не запасся комплектом из скафандра и лебедки, хрен бы вылез из того бархана, который они надо мной насыпали.

Келеэль задумчиво оглядел странный доспех. Способности шамана предвидеть грядущие неприятности он не удивлялся: предводитель небольшой колонии эльфов уже не раз и не два доказывал, что умеет предсказывать будущее неплохо… Правда, Келеэль не всегда его слова понимал, все-таки язык, что заложил в сознание переселенцев гипнург, был для них неродным и к кое-каким выражениям аналога просто не находилось. К примеру, фраза «Блин! И этот штамп сработал!» явно означала, что предсказание удалось. Вот только почему Михаэль, как правило, бывал этим так удивлен?

– А зачем же тогда ты призвал этих духов? – удивился Серый.

– Ну раз они меня засыпят, – пояснил шаман. – Ну два… Ну три. Ну десяток. А потом им надоест, они решат, что это бесполезно, и больше трогать не будут.

– Оригинально, – хмыкнул Шиноби. – Трепать им нервы, пока не надоешь… Знаешь, это твое общение с духами порой удивительно напоминает походы по инстанциям за справкой.

– Угу, – согласился шаман. – Жителям астрала и обитателям уютных контор с теплыми местечками на более-менее значимой должности на посетителя плевать одинаково, и своего добиваться приходится либо через презенты, либо через матюги… Последнее работает не всегда.

– Ладно, хватит лирики, – поморщился каким-то неприятным воспоминаниям Серый. – Ты решил наконец, что с дроу будем делать? Мы уже почти неделю как дома сидим и ничего толкового пока не придумали.

– А что делать? – изобразил непонимание, впрочем не слишком хорошо, Михаэль. – Мозг каждый день поочередно восстанавливает им мыслительную деятельность до уровня, на котором решение о том, что можно сделать что-то самому, например, дать в морду тому, кого не знаешь, не вызовет перегрузки их процессоров. А с самим процессом руко-, а скорее, мече- и магоприкладства у них проблем не будет. Хоть сознание покалечено, но навыки остались, мы же все-таки из загонов выбрали только элиту… не такую уж, к слову, и многочисленную.

– Мы и с ними намучились, – буркнул Шиноби. – Два десятка идиотов, которые даже пить не просят, пока от обезвоживания не упадут, – это слишком много, если идешь не по дорожке в психбольнице, а по пустыне, кишащей хищными тварями. Но ты отлично понял, что я спрашивал про вот эту вот самку верблюда, которая, судя по всему, долго готовилась к чемпионату по плевкам на меткость.

Жрица зло заскрежетала зубами, но на более активные действия не осмелилась. До разговоров со своими светлыми сородичами она не опускалась с тех пор, как Викаэль, разозленная потоком оскорблений в свой адрес, едва не выцарапала ей глаза. Раны на лице темной эльфийки шаман залечил… но больше от дроу никто из эльфов ничего так и не услышал. Да и орки, нанятые охранниками, получили только предложение о выкупе, которое оказалось первым и последним, что жрица сказала с момента пленения.

– Понятия не имею, – честно сознался шаман. – Отдавать ее Мозгу не хочется. Во-первых, утратит свои способности, а во-вторых, банально жалко: гипнург дает почти стопроцентную гарантию, что если она будет сопротивляться промывке мозгов – а она будет – то ее сознание окажется примерно на том же уровне, что и у остальных. Может, чуть-чуть повыше, скажем, на уровне десятилетнего ребенка.

– Но не можем же мы ее оставить так, – возмутился Серый. – У нее уже пролежни появляются!

– А что ты предлагаешь?

– Ну…

– Понятно, – резюмировал Михаэль. – В общем, одна у нас надежда остается, что Келеэль заявится и что-нибудь подскажет. Вроде бы он во время нашей последней беседы обещал прибыть, как только раздобудет кое-что необходимое для реализации парочки совместных идей.

При звуках имени архимага у дроу едва глаза из орбит не вылезли, а на своих пленителей она взглянула уже с неприкрытым страхом. Неизвестно, каким она представляла свое будущее… но явно даже худшие ее предположения не содержали в себе внимания к ее скромной персоне со стороны легендарного волшебника, вовсю баловавшегося темной магией, а потому почти постоянно испытывавшего насущную потребность. В жертвах.

– Хе, – усмехнулся древний эльф, попортивший темным сородичам в свое время немало крови. – Помнят! Ладно уж, так и быть, зайду к вам на часочек, передать гостинцев… Вот только филеров найму и зайду.

Глава 2

Ароматный цветной дым плавал высоко под зеркальным потолком, играя красками; из-под чутких пальцев музыканта, сидевшего со своим инструментом в отдаленном углу на удобном креслице, рождалась негромкая, но цепляющая слух мелодия, в такт которой на возвышении танцевала не совсем одетая полуэльфийка. Немногочисленные посетители глазели на нее, ели, пили, перебрасывались шутками или вели деловые разговоры. Некоторых, в том числе худощавого молодого человека, похожего на студента, и его собеседника, скорее всего отца или дядю парня, окружало марево чуть подрагивающего воздуха – верный признак чар, применяемых для сокрытия разговоров. Обычные будни ресторана, разместившегося в столице одного из людских королевств. Ресторана не самого лучшего и дорогого, но прочно закрепившегося в первой десятке.

«Хорошо устроились, паразиты, – подумал Келеэль, чей внешний вид благодаря наложенной иллюзии был неотличим от человеческого, и отодвинулся от стола, на котором от обильной трапезы остались объедки. – В пору моей молодости все было иначе. Полутемные таверны, где отвратительно воняло, а по стенам бегало нечто среднее между крысами и тараканами, подозрительные личности, прячущие в лохмотьях отравленные кинжалы…»

– М-да, а девушка-то неплоха, – высказался его сотрапезник, с видимым усилием отрывая глаза от точеной фигурки. Внешне он походил на стремительно разбогатевшего купца: толстый живот, мясистые щеки, окладистая борода, яркие одежды из дорогих тканей и пальцы, унизанные массивными, но безвкусными перстнями, грубость работы и количество которых отвергало саму мысль о том, что это могут быть артефакты. – Так что, мастер, принимаете вы условия сделки?

– Неплоха, принимаю, – согласился эльф и про себя подумал: «Лет четыреста, но выглядит примерно на пятьдесят, тело чересчур пластично, а значит, побывало в руках весьма специфического целителя, да и мордашка, во-первых, кажется подозрительно знакомой, черты лица буквально вопят о родстве с кем-то из старших родов, а во-вторых, очень уж ее прекрасный лик походит на лицо моего собеседника, если с него снять грим и побрить. Интересно, кто она ему? Не мать явно, он не квартеронец. Бабушка? Может быть. Но что на сцене сейчас развлекает публику, а заодно читает наш разговор по губам, следя за отражением в зеркале над головой, глава местного филиала гильдии – это точно; все-таки подобные кадры – большая редкость, если поднапрягусь, наверное, даже ее имя вспомню».

– Значит, договорились! – обрадованно хохотнул пузан. – Первую же партию оркских жеребцов, что сумею заполучить, отправлю вам! Как насчет десерта?

Поднырнувшая с новой порцией лакомств служанка заставила слегка нагреться сережку в ухе пятитысячелетнего некроманта, что свидетельствовало о магической природе существа, выглядевшего как симпатичная девушка лет двадцати. Мысленно перебрав все возможные варианты, волшебник решил, что она оборотень, так как люди-волки были достаточно распространены и требовали не столь больших затрат на содержание, в отличие от прочих существ, способных маскировать свою внешность.

– Мне хватит, – поднял руки, загораживаясь, Келеэль, желудок которого, закаленный многочисленными алхимическими экспериментами, уже переварил пищу, приправленную безвкусной и безвредной, но вызывающей легкое, почти незаметное желание выговориться приправой, но добавки не жаждал. – Да и засиделся я что-то, домой пора.

Старый эльф, пребывавший в личине молодого человека, прошествовал к выходу, мазнув напоследок взглядом по танцовщице, и вышел во двор, где заказал экипаж до окраинного парка. Стоило карете тронуться, как пассажир растворился в воздухе, оставив вместо себя фантом, а сам перенесся в собственное жилище, откуда мог без помех наблюдать за покинутым помещением, магическая защита которого от подглядывания и подслушивания была давно им взломана.

Его собеседник, допив вино, расплатился по счету и поднялся вместе со служанкой в один из номеров, расположенных над рестораном. Однако предаваться утехам парочка не стала, а быстро юркнула в открывшуюся в стене дверь и потайным ходом прошествовала в подвал, слишком просторный для обычного ресторана и похожий больше на склад какой-нибудь крепости. Там за столиком с целым набором хрустальных шаров их ждал пожилой гном. Спустя несколько минут к ним присоединилась танцовщица.

«Вот это паноптикум собрался! – восхитился старый эльф. – Ну приятно видеть, хоть что-то с годами не меняется. В делах, где требуется удачливость и пронырливость, почему-то самыми преуспевающими являются именно подобные компании, в которых вовсю сотрудничают представители разных профессий и рас. Жаль, что в государственном масштабе этот эффект неприменим, народы очень быстро передерутся между собой».

– Ну что, Келисса? – спросила полуэльфийка служанку. – Что ты почуяла?

– Пахнет как эльф, – сморщилась та в недовольной гримасе. Оборотни, особенно те, которые не родились метаморфами, а стали таковыми, как правило, очень болезненно относились к косвенным напоминаниям об их природе. – Точнее, как очень немолодой эльф, не раз продлевавший жизнь.

– Подтверждаю, – откликнулся гном, оторвавшись от хрустального шара и разгибаясь. – Глазное яблоко дракона, спрятанное в люстре, фиксировало не человека, а остроухого, а ведь эти летучие крокодилы иллюзий не видят.

«Гном-некромант, не скрывающий своего искусства? – поразился Келеэль. – Хм… Протоклис, видимо, с каждым годом все успешнее работает со своим народом, раз такие кадры из-под гор вылезают».

– Да с самого начала было понятно, кто это, – фыркнул человек. – Ну скажите на милость, кому еще кроме эльфов может понадобиться слежка за аристократами Западного леса? Остальным народам до этих зазнаек и дела нет!

«И хорошо, что нет, – согласился с ним Келеэль. – Значит, дипломаты и разведка в нашем государстве еще работают как надо, а это не может не радовать».

– Дело пахнет тухлятиной, а если точнее, политикой, – подумав, пробормотала полуэльфийка. – Даже рада, что не нам его выполнять и в этой операции мы только посредники; жизнь дороже денег. Крор, покажи мне физиономию клиента!

Гном кивнул и вывесил в воздухе иллюзию.

– Глава рода Горного ручья? – поразилась девушка, всмотревшись в представшую перед ней картину. – С какого перепуга внешней разведке Западного леса вдруг понадобились наши услуги?

– Не знаю, учитель, – откликнулась оборотень. – Но отказываться от контракта не советую. И потом… раз эта информация представляет интерес для него, ею можно воспользоваться и с другими целями…

Представители официально никогда не существовавшей, но тем не менее не раз уничтожавшейся на корню гильдии шпионов принялись обсуждать возможности, открывающиеся для шантажа аристократа. Возможности конечно же сугубо теоретические, вряд ли кто-нибудь из них, кроме, само собой, полуэльфийки, мог бы работать в Западном лесу. Не подвергаясь чрезмерному риску.

– Какой я нехороший, так подставил паренька, – покачал головой Келеэль, прервав наблюдение, и трансформировал свою плоть, несколькими часами ранее принявшую облик одного из наиболее влиятельных и могущественных эльфов своего государства, шестисот лет от роду, в естественное состояние. Хотя в принципе таковым оно уже давно не являлось. Благодаря своему искусству пятитысячелетний маг мог без особых проблем на сколь угодно долгий период обратиться в любое живое или не очень существо, размерами от мыши и до дракона включительно. – Ну что ж, начало активной фазе расследования положено, – пробормотал эльф, по старой привычке озвучивающий свои мысли вслух. – Теперь остается ждать… Гм. Посмотреть, что ли, чем там мои протеже занимаются, а может быть, и в гости к ним сходить?

Быстро перенастроив заклинания так, чтобы с их помощью наблюдать за происходящим в далекой пустыне, волшебник обыскал всю пещеру, но никого, кроме дроу, находящихся в запертой снаружи комнатушке, так и не нашел. Притом чары упорно твердили, что восемь молодых эльфов находятся дома и никуда не удалились, а это означало только одно: они собрались в лаборатории шамана.

– Интересненько! – Волшебник предвкушающе потер руки. – Насколько я знаю Михаэля, он опять изобрел что-то новенькое и теперь хвастается перед сородичами. Любопытно, что он придумал на этот раз? Хм… а навещу-ка я их лично!

Открыв окно телепорта, архимаг набросил на себя несколько заклинаний, которые до тех пор, пока их не снимут, оберегали бы его от чужих взглядов, а заодно скрывали звуки ходьбы, дыхания и сердцебиения. Защитой от обнаружения запаха на этот раз волшебник решил пренебречь: среди его сородичей, которые намеревались в ближайшем будущем создать новую ветвь народа эльфов, эльфов сумеречных, никого с достаточно тонким обонянием, чтобы учуять чужака, не было.

Стоило эльфу шагнуть в портал, как он буквально нос к носу столкнулся с духом. Маленьким духом. Очень маленьким. Старый маг успел сделать два шага по каменному подземелью, как у него за спиной раздался голос, явно принадлежавший шаману, но какой-то слишком громкий и грубый:

– Внимание! Общая тревога!

Келеэль, опираясь на опыт множества выигранных поединков, рефлекторно крутнулся вокруг себя и нацелил разрушительное заклинание на… маленькую коробочку, из которой и вылетел голос. Присмотревшись, волшебник узрел в ее внутренностях какого-то мелкого духа и несколько странных предметов непонятного назначения.

«Оригинальная система обнаружения, никогда с такой не сталкивался, – решил старый маг и спешно начал окружать себя кучей всевозможных заклинаний. – Ну-ка, проверим, как это работает и насколько эффективно…»

– Нарушитель у дверей лаборатории! – снова раздался из коробочки голос шамана. – Не двигайся! Сопротивление бесполезно, ты окружен, у тебя есть десять секунд, чтобы сбросить защитные чары, иначе открываю огонь.

«Угу. Щас! – мысленно хмыкнул Келеэль и сделал несколько шагов по направлению прочь из коридора. – Раз уж меня, всерьез озаботившегося маскировкой, защита королевского дворца засечь не может, то тебе-то куда… И потом, мои щиты все равно не пробить столь слабому магу или примитивным артефактам кустарного производства».

С негромким хлопком из скрытого паза прямо рядом с древним волшебником выметнулся язык пламени и стая железных шариков. Первый угрозы не нес, а вот шарики, не будь они отражены заклинаниями, могли бы причинить немало неудобств даже столь живучему существу, как некромант.

– Метко, – решил Келеэль, повысив скорость восприятия в десятки раз и уворачиваясь от следующего залпа. – Меня явно видят… точнее, не видят, иначе бы не стреляли, а чувствуют. Но как? Предвиденье? Ну нет… не может быть… Так быстро и так четко засечь местоположение противника не способен ни один пророк.

Медленно-медленно, на взгляд волшебника, а на самом деле с приличной скоростью падающего со скалы булыжника в разных концах коридора посыпались плиты. Эльф легко успел бы вырваться из каменного мешка, но не стал, ему было интересно, чем же еще шаман, в недалеком прошлом вполне серьезно рассчитывавший на конфликт с ним, величайшим магом этого мира, удивит незваного гостя. Со злорадным шипением из тонких щелей в потолке просочился туман и заполнил ловушку.

«Ядовитый газ, – с явным разочарованием подумал Келеэль, намеренно вдохнувший немного его паров и призвавший на помощь свой опыт алхимика. – Точнее, нет, не ядовитый, просто непригодный для дыхания. Ну… это несерьезно…»

И тут грянул взрыв. Вреда чародею ни ударная волна, ни осколки, смешанные с новой порцией железных шариков, не принесли, а вот подземелью теперь понадобится капитальный ремонт, который на должном уровне способны произвести разве что гномы. Хотя лучше бы они этого не делали. Стоит бородачам увидеть, в какое состояние приведено их творение, и они выставят счет, для оплаты которого потребуется разорить как минимум драконью сокровищницу.

– А это уже серьезно, – покачал головой волшебник, спешно восстанавливающий верхний слой щитов, практически исчерпавших вложенную в них энергию. – Не на архимага, конечно, рассчитано, а магистру хватило бы за глаза.

Из щелей в потолке, как старых, так и возникших после взрыва, хлынула вода. А с ней, к громадному удивлению эльфа, и кровососущие, и очень крупные пиявки, которые при взгляде в магическом плане оказались все теми же мелкими духами, только подселенными на этот раз в тела живых существ. Такие твари с равным успехом могли откусывать куски как от материальной плоти, так и от магических структур. И благодаря своей нематериальной составляющей не дохли от голода при отсутствии кормежки в течение пары лет.

«Параноик, – с оттенком уважения подумал о шамане Келеэль и телепортировался обратно в свое жилище. – Видимо, придется зайти с парадного хода. Конечно, пробить этот жалкий камешек, отделяющий меня от дверей, я смогу, но тогда всему содержимому лаборатории придет конец или как минимум оно подпортится. Думаю, Михаэль такого не простит. Я бы точно не простил».

Спустя несколько ударов сердца волшебник снова очутился в пещере, но на этот раз не в глубине ее, а в громадном холле, предназначенном, помимо всего прочего, и для приема обычных посетителей, уже без чар невидимости и неслышимости, но по-прежнему окруженный защитными заклинаниями. К нему тотчас же из темных углов рванулись две «маленькие» тени, принадлежавшие гигантским пустынным скорпионам, и одна большая, хозяин которой, молодой дракон, несмотря на полученную не так давно травму и потерянный вследствие этого разум, был куда опаснее, чем оба членистоногих сторожа вместе взятых. До архимага чудовища не добежали, резко остановившись, гигантский ящер так вообще на зад плюхнулся, противно проскрежетав прочной чешуей по еще более прочным камням.

– Келеэль? – осведомился голос шамана, идущий из маленькой коробочки, висящей у монстра на шее. – Это вы?

– Разумеется, – с достоинством кивнул волшебник, не совершая, однако, резких движений. Драконы, благодаря своей природной сопротивляемости магии, были самыми неудобными противниками для любого волшебника. Даже с демонами справиться было намного легче. Нет, конечно, пятитысячелетний эльф при необходимости смог бы сделать из гигантского ящера, к тому же покалеченного, набор алхимических ингредиентов, аккуратно разложенных по полочкам, но убивать питомца тех, к кому пришел в гости, не лучшая идея.

– Тогда скажите, скольких моих сородичей вы вытащили оттуда, откуда вытащили, – не унималась коробочка.

– С тобой – девять, – мгновенно понял, чего от него хотят, Келеэль. Действительно, внешний облик подделать достаточно просто, ауру сложно, но можно, а вот с воспоминаниями такой фокус не пройдет. Их, конечно, можно разделить с кем-нибудь или украсть, но в отношении сильнейшего мага мира проделать эту процедуру смогли бы немногие. – Правда, один не выжил. Точнее, не ожил.

– Это и вправду вы! – с облегчением откликнулась коробочка искаженным голосом Ликаэли, подруги шамана. – Представляете, на нас буквально несколько секунд назад кто-то напал!

– Вообще-то это был я, – покаянно склонил голову архимаг. Причин скрывать правду он не видел. Раз уж шаман неведомым ему путем определил, что к ним кто-то пришел, то узнать, кто именно пришел, он точно сможет, пусть и затратив на это немного времени. – Простите, если напугал.

– Ничего страшного, – мрачно откликнулся Михаэль. – Я тоже извиняюсь за свою систему охраны… блин, теперь дня три ее чинить придется. – Последнее было сказано тихим шепотом и явно не предназначалось для посторонних ушей, но архимаг, давным-давно сделавший свой слух и другие чувства гораздо более острыми по сравнению с таковыми у обычных эльфов, уловил слова и довольно улыбнулся. Наверняка Михаэль не откажется разъяснить, как именно он соорудил чары, способные засечь его, Келеэля, а значит, способные повторить аналогичное и с другими архимагами, в обмен на схемку из классической эльфийской магии или полезный артефакт. Вдобавок в результате инцидента старому волшебнику досталось немного веселья, а шаману много работы. Приятно.

– Вы по делу или в гости? – спросила через все ту же коробочку Лика.

– А разница? – удивился Келеэль.

– Если через пять минут уйдете, какой смысл нестись на кухню и спешно готовить торжественный ужин?

Архимаг подумал и признал, что смысла в этом действии нет никакого, девушка просто не успеет соорудить что-то приличное за краткий отрезок времени. К тому же в животе еще чувствовалась приятная тяжесть после обеда, несмотря на несколько необычные специи… но, с другой стороны, раз пришел, то стоит задержаться.

– Я совмещу.

– Отлично, Мих, а где тут запасной выход?

– Ну… э… – Судя по голосу, шаман испытывал сильную растерянность.

– Только не говори, что запер нас здесь! – Подозрительные интонации в голосе эльфийки не сулили предводителю колонии ничего хорошего.

– У тебя над головой, – отверг предположение о том, что из его лаборатории нет выхода, шаман.

– Где? Там же ничего нет, только щели для воздуха и света… Ты что, больной? В них же не пролезть!

– Можно, взрослый человек не пролезет, а эльф с его гибким скелетом и почти полным отсутствием мяса на костях протиснется, я пробовал, только выдохнуть надо… Семен, а ну назад! Дубина ты недожаренная, я же еще защиту с них не снял! Э… Келеэль, может, я сниму со своей каморки блокировку телепортации и вы к нам здесь присоединитесь?

– С большим удовольствием, – кивнул волшебник, которому совсем не хотелось ждать, пока хозяева выберутся из подготовленного ими же самими укрепления.

Первым делом, попав в лабораторию, волшебник осмотрелся. Конечно, при помощи животных-шпионов он ее уже видел, но свои глаза все-таки лучше. Не слишком просторное помещение было заставлено разнообразными предметами, понятными и не очень. А практически все свободное пространство было занято группой эльфов, аквариумом гипнурга и одним дроу. Последний, впрочем, в настоящий момент был скорее деталью обстановки, чем живым существом, так как явно находился под плотным псионическим контролем созданного Келеэлем монстра и вряд ли мог самостоятельно мыслить. С лица темного эльфа не сходило выражение блаженного идиотизма, а странный красный шлем, в который зачем-то воткнули штук пять светящихся колб, лишь усиливал впечатление.

– Добрый день, – поприветствовал он собравшихся, краем глаза наблюдая, как туча мелких духов, почему-то присутствующих в комнате и моментально сообразивших, кто именно появился рядом с ними, спешно разлетается в разные стороны. – Кажется, я не вовремя.

– Да не сказать чтобы совсем не вовремя. – Шаман отошел от шкафчика, внутри которого сидело штук пять нематериальных жителей иных планов, чуть более сильных, чем остальные, а потому оставшихся на месте, хоть и порядочно испуганных, и, смахнув со стула листы бумаги, заполненные непонятными каракулями, освободил место почетному гостю. – Просто мы наконец-то озаботились выработкой единых концепций для того подобия народа, что пытаемся создать. Все-таки, несмотря на возможности Мозга, нам нужно хорошенько постараться, чтобы дроу не вспомнили, кто они такие на самом деле. Конечно, можно стереть им память полностью, но с ней безвозвратно уйдут многие умения, а наведенная блокировка может по разным причинам слететь. Оно нам надо, быть перерезанными одной прекрасной ночью лет через двести?

– Угу, – подтвердил его слова Серый. – Мих, тут что-то с телевизором не так, кажется, настройка сбилась. Я пробовал стучать, – не помогает.

– Извиняюсь, но у нас небольшие технические неполадки. – Вздохнув, Михаэль снял со стены бубен и начал отстукивать на нем какой-то простенький ритм, сопровождая его повторением в астрале одних и тех же фраз в мысленном диапазоне: «Это друг. Друг и союзник. Друг пришел».

Келеэль поймал на себе взгляд целительницы, которая явно хотела что-то сказать ему, но не решалась. Хотя почему «что-то»? Старый некромант прекрасно знал, о чем его собрались просить.

– Помогу, – ответил он на невысказанную просьбу Насти. – Уже завтра вечером твой муж будет жив.

Эльфийка просияла и резко потеряла интерес к окружающему миру, погрузившись в собственные эмоции.

Некоторые из сбежавших духов осторожно принялись возвращаться на материальный план или выныривать из стен, но к архимагу, чья духовная мощь превосходила их в сотни, если не тысячи раз, приближались по-прежнему с опаской. Примерно половину из них можно было обнаружить и обычным зрением, видимый облик существ разнился, напоминая то клубок тумана, то маленький смерчик размером в полпальца, то танцующий в воздухе огонек, а то и полупрозрачный силуэт какой-нибудь мелкой твари вроде змейки, крупного насекомого или ящерки. Эльфы на них внимания не обращали, видимо, уже привыкли.

– Это любопытно, – подобрался Келеэль, пустив в пространство волну согласия и умиротворения, что окончательно вернуло беглецов по местам, которыми оказались установленные по всей лаборатории артефакты. – Кстати, зачем тебе столько слабых духов? Ни один из них, насколько я вижу, не может служить защитником.

– Но их же много, – возразила Шура. – Мих столько этих барабашек в наш дом нагнал, что они любого порвут на клочки.

– Сразу видно, что ты не знакома даже с основами шаманизма, хотя я пытался их вам объяснять, – вздохнув, ответил ей предводитель небольшой колонии эльфов. – Духи намного ближе к природе, чем мы, у них иной тип даже не мышления – не все им обладают, а образа существования. Если орки, люди или эльфы толпой слабо вооруженных и абсолютно необученных ополченцев запинают мастера меча или боевого мага, напавшего на них, то они на это неспособны. Миллионный косяк макрели, каждая из рыбин лишь раз в десять уступает небольшой акуле, никогда не нападет на морскую хищницу. Подобно рыбам, сонм слабых духов ничего не сделает тому, кто сильнее его представителей. Стайные хищники среди них, конечно, тоже имеются, но такие в нашей пещере только те, кто подселен в пиявок, а остальные условно безопасны для всего, что превосходит их, они имеют потенциальную возможность для нанесения урона, но никогда не воспользуются ею, их инстинкты резко против. Ну я же объяснял это, когда проводил лекцию и пытался хоть кого-нибудь из вас взять себе в помощники!

– Шиш тебе, – хмыкнула эльфийка. – Ищи других дурачков, согласных по полночи выть на луну или жрать всякую гадость, вроде птичьих перьев и лишайника, ради того, чтобы привлечь внимание этих мелкотравчатых полтергейстов.

– С обязанностями по автоматизации они, во всяком случае, справляются в отличие от некоторых, которые только и делают, что на диване сидят и деликатесы жрут, – рассердился шаман.

– Не надо ссориться, – пригасил конфликт Келеэль, которому были неинтересны свары. – Лучше расскажите о своих успехах.

– Мы лучше покажем, – ответила Настя, чьего полного имени старый маг еще ни разу так и не услышал. – Подвиньте стул сюда, к столу, тут у нас монитор… ну или что-то вроде того.

Архимаг послушно передвинулся и с любопытством уставился на предложенное ему зрелище. На плоском столе под квадратной стеклянной доской было нанесено не слишком четкое и едва заметно подрагивающее изображение, разделенное на две части. Слева дроу стоял в какой-то пещере рядом с группой больших сталактитов, а справа он же, но уже с гораздо более светлой кожей, в той же позе, находился посреди каких-то явно южных лесов. Только там бывают такие деревья, толстые, с кроной, скрывающей солнце, и… чем-то похожие на те же сталактиты.

«Иллюзия? – задумался Келеэль о природе изображения и тут же сам себе ответил: – Нет, не она, картинка материальна. Но как?»

Этот вопрос он хотел задать вслух, но Ликаэль и Шура уже рассказывали ему, что именно коллективными усилиями эльфы собираются сотворить с мозгами дроу.

– Как гласят многочисленные исследования, проведенные в нашем родном мире, – заливалась соловьем черноволосая эльфийка, не забывшая принять эффектную позу, при которой ее совсем не маленькую грудь выгодно подчеркивала одежда, – практически у любого индивида возникает так называемая ложная память, более известная под термином «дежавю». Именно под него при помощи гипнурга было решено замаскировать воспоминания дроу, случись им все-таки прорваться через наведенную блокаду. Таким образом, если они по какой-то причине и вспомнят что-то из своей прошлой жизни, то примут это за искаженную картину собственного прошлого, а имеющиеся несоответствия объяснят давностью событий.

– Точно так, – поддержала подругу Ликаэль. – За основу новых личностей и памяти дроу были взяты их собственные воспоминания, которые подвергнутся корректировке. Прототип этих изменений сейчас сидит перед вами. Для того чтобы исключить возможность их возврата к сородичам и предотвратить потенциальную опасность отделения, мы решили представить нашу колонию беженцами из далекого мира. В общем-то поменяли мы не так уж и много. Подземелья без света сменились на влажные тропические леса, где у самой земли его тоже почти нет. Поселения сумеречных эльфов, народа, к которому якобы принадлежим и мы, и они, располагались у подножия вулканов. Огненные горы были ключом к нашему могуществу и объектом поклонения. Собственно, мы просто заменили весьма жестокий культ богини-паучихи на более приемлемый, но все равно практикующий массовые жертвоприношения культ матери-вулкана. Михаэль порылся в местных фолиантах, порасспрашивал жрецов из города и пришел к выводу, что в этом мире такого божества нет, а значит, опасность, что они вернутся к старой религии, отсутствует.

– Он прав, – подумав, признал Келеэль. – Вулканам, конечно, кое-где поклоняются разные дикие племена, но дальше договоров с духами огня у них не дошло. Но если вы сохранили основу, то все равно их желание вернуться к прежней жизни может сделать из нового народа всего лишь чуть иную версию дроу, просто приспособленную к жизни на поверхности.

– Такая опасность исключается самой легендой бегства, – улыбнулся Семен. – Скорее уж новые сумеречные эльфы при встрече с огнепоклонником, пусть в жизни не видевшим ни одного вулкана, постараются его прирезать. Последние воспоминания этих дроу, как ни крути, связаны с их пленом. Тут мы ничего не меняли. Почти. В неволю восемьдесят процентов из них, приходящихся друг другу родственниками, попали после войны домов. Проигравших по какой-то причине не убили, а решили на них заработать. Фактически их просто продали гипнургам на мясо… пардон, на мозговое вещество. А те, вместо того чтобы сожрать скот, решили его перепродать. Так вот в тех воспоминаниях, что будут заложены в головы пока еще темных эльфов, причина пленения не изменится, только по мозгам им пройдутся уже не твари с щупальцами вместо глаз, а жрицы матери-вулкана, обезопасившие будущих жертв от попытки побегов и бунтов. Все, что светило проигравшим на родине, – это краткий полет в жерло с последующим купанием в магме или, как вариант, долгая и мучительная смерть на алтаре из вулканического стекла от вулканических же ножей. Но их спас случай в виде еще одной группы пленных. Нас. Благодаря мастерству Михаэля и его учителя, куда более опытного и могущественного, нам удалось сломить чары и смыться в буквальном смысле из-под носа охраны, прихватив заодно тех, кто под руку подвернулся. Вариант с нашим давним знакомством пришлось отвергнуть, слишком сложные воспоминания придется накладывать, велик риск проколов. Старший шаман принес в жертву сам себя, но смог открыть портал куда подальше и выиграть время для того, чтобы остальные успели сбежать. Очутившись в новом мире, мы, хорошенько подумав, решили послать религию предков подальше, после чего с матом и руганью кое-как сумели обеспечить самих себя и спасенных сородичей, чьи мозги все еще находились под действием чар, необходимым минимумом для выживания, ну а затем нашли способ привести их в чувство. Возвращаться им некуда, к тому же в покинутом навсегда мире их просто обязана умертвить первая попавшаяся жрица. Реальные воспоминания о том, что именно происходит с попавшими в цепкие ручки служительниц культа, органично будут сочетаться с навеянными в сознании образами, так что им остается только примкнуть к имеющимся в наличии землякам… На удобных для нас условиях. Все. Ну как вам?

Келеэль задумался.

– А если кто-то, например бывшие служанки богини, все же попробует возродить культ, чтобы вернуть утраченное могущество? – спросил он.

– В таком случае, – вздохнул Михаэль, – я их сам убью. Не хочется, конечно, но придется.

Архимаг кивнул и задал следующий вопрос:

– А цвет кожи? Как вы объясните тот факт, что вы светлые, а они черные? Или вы пока за это не брались?

– Косметика, – улыбнулась Настя. – Мы решили внушить им, что изменение пигментации – это следствие регулярного применения магических средств, сделанных на основе вулканического пепла. Ею пользуются не все, но многие.

– Сложно, но можно, – согласился шаман. – Конечно, с рождением первых детей придется что-то придумать… если я к тому времени не научусь менять магическим образом наследственность.

– Могу помочь, – подумав, решил для себя архимаг. – Когда эта проблема встанет перед колонией в полный рост, изменю организмы дроу… за соответствующую плату знаниями, естественно. Думаю, если Михаэль и целительница поднатужатся, то вспомнят что-нибудь пригодное для обмена. А если нет – помогу в кредит. Долг этих эльфов передо мной тоже способен принести немалую пользу. Кстати, а как ты так быстро сумел сотворить настолько мощную охранную систему, что она меня обнаружила, – спросил Келеэль у шамана. – Признаться, я был слегка удивлен. Нет, конечно, чары, которые не могло бы с налета превзойти мое искусство, встречаются, но они, как правило, наложены на дворцы и укреплялись сотнями лет. Да и силовая часть защиты неплоха, остановит практически любого незваного гостя.

– Здесь нет ничего сложного, – махнул рукой шаман, – система аварийного затопления осталась от гномов, переборки от них же, а выдолбить в камне углубления для мин вообще на один день работы; разместить в вентиляции баллоны с газом тоже недолго, я их купил у волшебников, они, как оказалось, любят подобные игрушки… А вот система датчиков – это да! Это – мой шедевр! Первый раз я смог осуществить такую сложную задумку…

– Сможешь объяснить принцип ее действия, подарю вашей колонии меллорн. – Архимаг решил прервать самовосхваление молодого коллеги, воззвав к его корыстным интересам.

Природный концентратор магической энергии, а вернее, его молодой росток, потому что взрослое дерево пересадить не удастся, стоил дорого и являлся заветной мечтой большинства начинающих волшебников, но был по карману лишь наиболее богатым. Даже молодые, только что образованные эльфийские дома, как правило, имели всего одно священное древо на всех своих представителей, два были не по карману. Поселению эльфов пригодился бы собственный меллорн, точнее, он был им просто необходим, но взять в пустыне его было неоткуда. Так что Михаэль должен был заглотить наживку вместе с удочкой. По собственному опыту пятитысячелетний чародей знал, что разглагольствования о сложности только что созданного шедевра могут затянуться надолго. Увы, но этим грешили практически все неопытные волшебники. И опытные. А уж те, кто этот самый опыт мог сдавать в аренду, и подавно любили покрасоваться перед публикой, погреться в лучах славы. Тратить столько времени старый эльф не хотел, а повод, чтобы замаскировать ценный дар, был вполне подходящим.

– Да на фиг мне он сдался? – Михаэль отмахнулся от чрезвычайно выгодного даже по меркам эльфов Западного леса предложения. – В кладовке и так ими уже все забил.

– Где? – не понял Келеэль.

– Серый, открой дендрарий, ты ближе всех сидишь, – попросил друга шаман.

– А у самого руки отсохнут? – пробурчал воин, недовольный тем, что его заставили встать и сделать аж целых два шага, но просьбу выполнил, отдернув небольшую занавеску, скрывающую выдолбленное в толще камня неизвестно с какими целями углубление.

Келеэль смотрел на то, что предстало его глазам, и отказывался им верить. Пять священных деревьев, лет по пять, в пару ладоней высотой, стояли в каких-то странных горшках под стеклянными колпаками, к которым подсоединялись гибкие трубы. С потолка, в котором были прорублены уже не щели, а практически окна, спускались косые солнечные лучи, в которых весело танцевали пылинки. В том, что это именно меллорны, сомнений не было, характерную листву нельзя было спутать.

– Откуда? – пораженно спросил древний эльф у шамана.

– Купил семена у гильдии магов в прошлом месяце и прорастил, – не понял причины удивления архимага шаман. – А что такого-то? Дички, что ли, без прививки вырастут?

– Кха… гхм… – закашлялся Келеэль. – То есть как в прошлом месяце? Им же… ну как минимум пять лет! Пусть четыре. Но никак не меньше трех, они слишком крупные!

– Я слегка ускорил их рост и развитие, – пожал плечами шаман. – Чему вы удивляетесь? Это же самые простые чары, как уверяли меня местные агрономы… тьфу ты, друиды. Даже бездарь моего уровня за неделю осилит, духи такие чары готовы накладывать практически бесплатно.

– Но можно ускорить, к примеру, раскрытие бутона или созревание плода, что-то большее просто убьет дерево! – все еще не верил Келеэль. – Нет, пока магия поддерживает его жизнь, оно, конечно, не сдохнет, но вот потом…

– Конечно, убьет, – согласился с ним Михаэль. – Но я вообще-то не шаман, это только так, между делом, я эколог и учился этой специальности почти пять лет. Найти ошибку, приводящую к летальному исходу подвергшихся зачарованию растений, оказалось делом пяти минут. Меллорн, он же живой. Он ест, пьет и гадит, а эти, с позволения сказать, специалисты об этом почему-то совершенно не думают. С ускоренным в десятки раз метаболизмом их растения просто мрут от истощения или интоксикации; чтобы уберечь их от этой участи, нужна была тщательно контролируемая среда обитания. К каждому горшку у меня по четыре мелких духа привязано. Один за циркуляцию воды отвечает, второй им углекислый газ подает, третий кислород гоняет, четвертый минералы из почвы в раствор по мере необходимости подтаскивает. Еще бы духа, что мог бы освещение регулировать, добавить, но те, кто на это способен, просят столько, что ну их на фиг! В качестве оплаты каждому из нематериальных работников идет двадцатая часть той энергии, что меллорн собирает. Чем больше он вырастет, тем больше они получат; духи, конечно, мыслят не так, как обитатели привычной нам реальности, но простейшую экономику понимают на «отлично».

Келеэль подошел к горшкам, в них, к его удивлению, не оказалось земли, только вода, в которой слабо шевелились искусственно создаваемым течением корни, и убедился в правоте слов шамана. Духи действительно работали так, что, обладай они телами, пот лил бы в три ручья, но без всяких признаков недовольства. С увеличением доступной им магической силы они неминуемо поднимутся в своей иерархии, а это значит, что уже очень скоро, может быть, в течение считаных лет, у шамана появятся действительно верные и могущественные слуги, которых очень сложно будет перекупить.

– Высокое искусство, – вслух признал он мастерство шамана и мысленно поставил ему еще один плюс.

Меллорны всегда были одним из столпов, на которых держалась эльфийская раса. Слишком капризные, чтобы массово выращиваться кем-то, кроме детей звезд, но чрезвычайно эффективные, они усиливали мощь любого друида в десятки раз. А по количеству мастеров магии природы у перворожденных всегда был немалый перевес над всеми остальными расами вместе взятыми. У самого Келеэля официально было восемь священных деревьев. А неофициально – двадцать одно, правда, тринадцать находились вне пределов Западного леса и росли в малодоступных без помощи телепорта местах. Уже только это изобретение шамана могло принести поселению эльфов официальный статус признанного князем дома. Правитель леса за такой пряник, как возможность усилить магов своей страны, пожаловал бы титул даже гоблину. Если бы, конечно, не мог отобрать его по-тихому.

– А с животными такое устроить можешь? – спросил волшебник Михаэля.

– Это сложнее как минимум на пару порядков, – ответил шаман, – у меня и про меллорны-то еще уверенности нет, что удастся их вернуть в нормальные условия, но теоретически да. А вам зачем?

– Да так, – неопределенно пошевелил пальцами старый эльф, уже размечтавшийся о резком прибавлении животных, которых эльфы Западного леса разводили с хозяйственными или военными целями. Единороги, конечно, хороши до безумия, но обычным лошадям в плане приплода проигрывают сильно. – Есть пара идей. Кстати, я знаю, что растения пьют… Но разве они что-то едят? Ну, хищные понятно, а простые?

– Конечно, – даже удивился такой постановке вопроса шаман. – Вы разве не знаете? Это же элементарно… простите, для меня элементарно, в этом мире могло и не найтись своего Жана Сенебье[18]. Гхм… как бы это сформулировать… Растения – это по сути дела природные фабрики переработки энергии в материю, а если точнее, солнечного света в собственную плоть. По способу питания они делятся на две группы: зеленые, которых большинство, и все остальные. Зеленые, когда их освещает свет, запасают его энергию, которую потом тратят на синтез органики. В них идут сложные химические процессы, цепочки которых я вряд ли вспомню без помощи Мозга, но суть сводится к следующему. Для любой реакции нужны реактивы, в роли которых выступают различные минералы, но растения не грызут камни, у них иной путь добывания необходимых ресурсов. Корни всасывают воду, которая, как известно, является универсальным растворителем. В ней всегда есть определенный набор химических элементов, необходимых траве или деревьям… а если чего-то в ней не хватает, то и растения в этом месте не растут. Все или только некоторые – это зависит от состава той воды, которую могут добыть корни. Когда магически ускоряется метаболизм живого существа, то оно погибает, если не может питаться с той же скоростью, с которой расходует свои запасы. Упомянутые вами хищные растения, как и все прочие не зеленые, по разным причинам имеют недостатки в каких-либо компонентах для обычного роста, а потому для восполнения своих запасов они используют чужую органику, в которой априори есть так необходимые им вещества и из разложения которой можно получить энергию. Я понятно объяснил?

– Полностью. – Перед воображением Келеэля в полный рост встали стройные ряды различных эндемиков, ценных, но редких, которые бы он хотел видеть в своей оранжерее. – Чем я могу отдариться за это знание?

– Ну… – задумался Михаэль. – Есть тут у меня одна идея, которую бы стоило реализовать… и которую можно реализовать лишь при помощи магии. Зеленые растения, как уже говорил, запасают свет… А я бы хотел научиться извлекать его обратно, и, если можно, узким, не рассеивающимся пучком.

– Лазер? – охнул Шиноби. – Ты хочешь вырастить на грядке лазер?!

– Ну, откровенно говоря, да, – признался Михаэль. – Меня давно эта идея мучает, с тех самых пор, как прочел среди уворованных книг томик, объясняющий переход одних веществ в другие не с химической, а с энергетической точки зрения. Я уже провел кое-какие исследования…

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересованно подался вперед Келеэль, предчувствуя новую порцию знаний.

– Кхм… господа ученые, – вклинилась в беседу Ликаэль. – Простите, конечно, что мы вас отвлекаем, но, может, вы все-таки займетесь тем, что обеспечите выход из лаборатории, и мы отправимся по своим делам? Эксперименты – зрелище, конечно, интересное… но лучше любоваться сразу на результат, минуя промежуточные стадии.

Келеэль вместо ответа сотворил портал в холл подземного поселения, куда немедленно юркнули все эльфы, кроме Насти, которая сначала вытащила из кресла безучастного ко всему дроу и только потом удалилась.

– Ну-с, – довольно потер руки в предвкушении интересной работы Келеэль, – приступим!

Архимаг взглянул на шамана, и на миг ему показалось, что он смотрит в зеркало. На губах Михаэля гуляла слегка безумная улыбка, а глаза светились восторгом.

Спустя несколько часов архимаг чудовищным усилием воли все-таки оторвал себя от лабораторного стола и забрал тело Азриэля, вокруг которого целительница вытаптывала дорожку в камне в свое жилище для проведения ритуала воскрешения. Об оплате он и не заикался, то, что он узнал от шамана, оправдывало возвращение к жизни как минимум полусотни погибших. Но быть должником, пусть ему и не выдвигали счетов, пятитысячелетний эльф не собирался и поэтому, невзирая на то что проводил подготовку для сложного ритуала, отчаянно перебирал варианты оплаты.

– Так, – бормотал он себе под нос, не прекращая работать, – золото им не надо, да и моветон платить за знания презренным металлом… Книги? Да, найдется у меня парочка редких фолиантов, точнее, копии с них… А что еще? Артефакты? Ну, если только самые простые, со сложными шаман не разберется…

И тут Келеэя разобрал смех. Краска из плошки, которая использовалась для рисования рун, пролилась на мантию, но эльф не обратил на это внимания. Он был очень занят. Смеялся. Точнее, не так. Архимаг самым бессовестным образом ржал.

– Ой, не могу, – все еще похихикивая, сказал он сам себе. – Я! Келеэль! Лучший маг этого мира, сделал ошибку, больше подошедшую бы троллю! Если нет накачанных мышц, значит, передо мной слабак. И то, что речь идет о магических мышцах, меня совершенно не извиняет. Так вот, разберусь с этой демоновой интригой и возьму Михаэля в ученики. Во-первых, у меня их давно не было, а во-вторых, следует позаботиться, чтобы на старости лет на такого толстокожего мэтра, как я, не нашелся неожиданно арбалетный болт с бронебойным наконечником.

Глава 3

Отчаянный девичий крик бился под высоким потолком.

– Вы не можете сделать это со мной! Не можете! Не-э-эт!

– Гхм… – Михаэль смущенно опустил руки и растерянно взглянул на архимага. – А может, и правда не стоит? Давайте что-нибудь другое придумаем…

– Вот еще! – фыркнул Келеэль, которому крики дроу нисколько не мешали, но волей-неволей задумался.

За свои пять тысяч лет сколько он уже слышал подобного? Ну… воплей пытаемых или даже убиваемых темных эльфов достаточно много, но такого… Пожалуй что конкретно эту причину для введения извечных соперников своей расы в шоковое состояние светлые эльфы использовали на его памяти в первый раз. Нет, конечно, случалось ему присутствовать при подобных действиях, но никогда еще участвовавшие в них женщины не реагировали настолько… бурно. По крайней мере сразу. И при свидетелях.

Пока древний маг предавался воспоминаниям, истерика неожиданно стихла. Чародей недоуменно взглянул на дроу и расплылся в довольной улыбке. Во рту у той неизвестно откуда возник кляп, удерживаемый на месте хитрой системой завязок, распутать их без посторонней помощи, которую темной эльфийке никто не собирался оказывать, было явно невозможно, а удаляющийся Шиноби старательно делал вид, что он абсолютно ни при чем.

– А может, и вправду не надо… – робко начал некромант Санилеско Асазор, но моментально замолк, встретившись взглядом со своим куда более опытным коллегой.

– Молчи, недоучка, – зло бросил человеку Келеэль. – За копию четвертого дневника Кхазара можно и не такое вытерпеть.

Тот взглянул на дроу, бешено вращавшую глазами и силящуюся содрать с головы преграду, мешающую истечению эмоций, и явно захотел поспорить с этим утверждением. Но потом вспомнил, что сильнейшему магу мира его согласие на проведение ритуала нужно не сильно, и решился лишь на слабое бормотание.

– Когда я соглашался на это, она казалась более… тихой.

– Перед смертью, как известно, не надышишься, – пожала плечами Ликаэль. – Ладно, дайте девочке поистерить. Сколько времени у нее осталось? Минуты три?

– Скорее, секунды, – поправил ее Серый. – Вон уже священник идет.

– Жрец, – поправила его сестра и задумчиво потрясла извлеченным из кармашка пузырьком. – Настойка на травах – это, конечно, не валерьянка, но, может, дать ей пару капель?

– Лучше литров, – отозвался Семен. – Она же у тебя спиртовая, думаю, темненькой хватит, чтобы преодолеть стеснительность.

– Да она же просто вырубится от такого количества алкоголя! – возразила ему Шура.

– Тем лучше, – не смутился Шиноби. – Во всяком случае, кричать без сознания она точно не сможет.

Тем временем старый друг архимага гном Протоклис, бывший верховным жрецом своего народа, приблизился к алтарю.

– Не-эт! – буквально простонала эльфийка, не иначе как при помощи чуда выплюнувшая кляп, и попятилась, ища выход из ловушки. Взгляд ее впился в человека. – Только попробуй! Только дотронься до меня! Я скормлю твое сердце пещерным слизням!!!

– Да хватит уже! – прикрикнул на нее Келеэль. – Еще не поздно передумать и вернуться к тому варианту, на котором настаивал я. Демоны Бездны всегда голодны и невоздержанны в своих желаниях; если одна излишне крикливая и смазливая дурочка попадет к ним на стол живой, радость их будет весьма велика. Ее вполне хватит на то, чтобы оплатить мелкие услуги, требующиеся поселению сумеречных эльфов, на десять лет вперед.

– Лучше самое мерзкое отродье низших планов, чем… – начала было девушка, но осеклась.

Архимаг открыл портал прямо перед ней. Именно туда, где и жили упомянутые существа.

– Вперед, – зло процедил он. – Ну же, сделай всего один маленький шаг. И тебе не придется проходить эту… хе-хе… процедуру. Демоны обойдутся и без нее. Интересно, на каком из них ты сдохнешь? И как скоро они придадут этому факту хоть какое-то значение?

– Ну уж… – поморщился Михаэль, и древний эльф в очередной раз отметил, что его молодой сородич излишне мягкотел. – Не стоит так злобствовать… Эй, темная, если хочешь, кину тебе кинжал. Зарезаться без посторонней помощи сумеешь? Жаль, конечно, если ты предпочтешь смерть, но я не настаиваю.

– Будьте вы все прокляты! – взвыла дроу и, цапнув Санилеско за руку, приблизилась к Протоклису. – Давай уже, недомерок!

– Ну… так это… – даже несколько растерялся от ее напора Протоклис. – Объявляю вас мужем и женой! Тебе, вьюнош, мертвым духом пропитанный так, что никакими духами не выведешь, дарую вот эту вот стерву беловолосую, и пусть слушается она тебя, как шея слушается головы. Ну а тебе, хранительница очага, в жизни половника не державшая, дарую от щедрот своего повелителя силу, чтобы наполнять жилище ваше миром и уютом, а то от голода сдохнете ведь, а то и от чего похуже…

Мягко полыхнул теплым янтарным светом алтарь, и слегка дрогнули стены подземного храма, свидетельствуя о том, что божество гномов услышало своего верного слугу. Да и как иначе? Насколько знал Келеэль, про старого приятеля среди его сородичей бродили упорные слухи о том, что тот является аватарой. Подтвердить или опровергнуть это могли только двое. Сам Протоклис или его бог. Но ни тот, ни другой делать какие-либо заявления не спешили, видимо договорившись между собой. Они в любом случае были очень похожи. Только вот похождения небожителя и его вредные привычки, вроде любви к женщинам, пьянкам, дракам и склонности незаметно подгадить своим врагам, пользуясь любыми доступными средствами, живописались древними легендами, мастерски приукрашенными талантом бардов и сказителей, сделавших черное белым, а белое черным.

– Моя сила… – дроу растерянно замерла, не обращая внимания на окружающих, – она… меняется?! Но почему?! Как?! Я же не отрекалась от богини!

– А чего ты хотела, деточка? – хмыкнул клирик. – Я как-никак верховный жрец, а ты даже не старшая жрица. Мне твое согласие требуется, как эльфу борода. Есть – хорошо, нет – ну что ж поделать, обойдемся. Кстати об остроухих, эй, очнись уже, тебе Келеэль разве ничего не говорил?

– Я… ну… – Дроу продолжала пребывать в прострации.

– Понятно. Обмануть хотела, – резюмировал гном. – Ну что ж, если ты чего-то недопоняла своими куцыми мозгами, поясню на пальцах. Ты теперь не жрица Ллос и не станешь ею никогда, если паучиха лично тобой не займется, это раз. Сила у тебя будет, пока станешь мужа слушаться, это два. Попробуешь перечить – будешь наказана. Чем сильнее проступок, тем большая кара тебя ждет. Вплоть до окаменения тела и попадания души на суд Подгорного Владыки… Кстати, после смерти, неважно когда и как она произойдет, ты попадешь туда же, так что советую изучить новый список тяжких и особо тяжких грехов, вроде молитв другим богам и разбавления пива. Ну, пожалуй, все. Эй, жених, целовать невесту, то есть что это я, жену будешь?

Некромант, все-таки выпивший омолаживающий эликсир, подаренный ему за вступление в клан эльфов, выглядел сейчас куда лучше, чем раньше, и был по меркам своей расы довольно симпатичным человеком, в чьих волосах едва-едва проклюнулись нити благородной седины. Но, судя по взгляду, который на него бросила супруга, в ее глазах он примерно соответствовал таракану. Или немного проигрывал ему.

– Мих… – подала голос Ликаэль, – а может, все-таки не надо было так? А если она вымолит у своей богини искупление?

– У паучихи? Она? Да ни в жизни! – отмахнулся от такого предположения Протоклис. – Ллос, конечно, не самое порядочное божество… Точнее, одно из самых непорядочных, но своим принципам она не изменяет. Особенно в отношении тех, кто слабее ее. Если жрица паучихи, неважно каким путем, заслужила благословение от другого бога, то путь ей один. На алтарь. Ладно, прошу всех покинуть храм… а то тут служба скоро будет.

Эльфы и человек, обмениваясь мнениями о прошедшей церемонии, медленно потянулись в открытый архимагом портал. Молодожены смотрели друг на друга крайне подозрительно и ждали подвоха.

«Ничего, – решил для себя Келеэль. – Стерпится – слюбится… А даже если нет, нестрашно. Этот некромант не показался мне достаточно сильной личностью, но, чтобы не попасть под каблук, особенно при таком благословении от Протоклиса, силы воли ему хватит. Потерять магию – это одно из страшнейших наказаний для всех так или иначе связанных с великим искусством. Хуже только возмездие богов. Никуда эта дроу не денется, будет работать на клан сумеречных эльфов… А если найдет лазейку, что ж… демоны, как я уже говорил, всегда голодны и невоздержанны».

– А теперь можешь поподробнее объяснить, что это было? – дернул за рукав архимага верховный жрец, после того как портал, ведущий в подземное поселение, закрылся.

– А служба? – осведомился Келеэль.

– Сейчас будет. – С этими словами гном пошуровал за алтарем и извлек пузатенький бочонок и закуску. Нимало не смущаясь, начал нарезать ее церемониальным кинжалом прямо на твердом камне.

Древний эльф рефлекторно поежился. Помнится, первый раз, когда он увидел подобную картину, то окружил себя самыми надежными из известных защитных заклинаний, ожидая гнева божества. Но – обошлось. И обходилось еще очень много раз. В конце концов, кому, как не верховному жрецу, знать все тонкости правильного служения?

– Маловато, – смерив взглядом емкость, решил Келеэль. – Разговор предстоит длинный… и потом ты же знаешь, я пиво не люблю. Вина нет?

Разумеется, все нашлось. Гном уже не одну сотню лет знал вкусы своего друга. Беседа текла плавно и неторопливо, ведь рассказать и даже показать (волшебник прихватил с собой кристаллы, в которых были отображены все наиболее интересные моменты из жизни воскрешенных им эльфов) хотелось немало. В процессе обсуждения молодой колонии перворожденных и достигнутых ими успехов Протоклис упросил приятеля показать ему их жилище.

– Хм… лично я в тех краях не бывал, – сказал гном, осмотрев пещеру, – но видно, что поселение создавалось при помощи кого-то из старших жрецов. Надо бы архивы поднять, узнать, какие там в камне есть закладочки…

– Потом, – отмахнулся архимаг. – А сейчас посмотрим-ка, чем они там занимаются после брачной церемонии…

– Подсматривать нехорошо, – укорил его гном и недовольно засопел, стоило эльфу лишь приостановить действие заклинания. – Ну же, чего замер как истукан? Что мы с тобой, голых баб не видели? Показывай!

Чародей хмыкнул. Если верить его многотысячелетнему опыту, молодожены окажутся в одной постели еще очень не скоро. Лет через двести. Ну, или, учитывая, что один из них все-таки человек, а эта раса всегда стремится активно размножаться, через пятьдесят. Не раньше.

Его предположения оправдались. Весь имеющийся в наличии на сегодняшний день состав сумеречных эльфов, включая молодоженов, принципиально держащихся на максимально возможном друг от друга расстоянии, сосредоточился в небольшой комнатке вокруг объекта, которому в скором времени надлежало стать субъектом. Вокруг Азриэля. Грудь воскрешенного уже во второй раз эльфа едва заметно вздымалась. Он спал, находясь под воздействием чар архимага, но скоро должен был проснуться.

– Настя, отойди, – скомандовал целительнице, наклонившейся над телом своего возлюбленного, шаман. – Если прервать процесс преждевременно, возможны неприятные последствия, начиная от ощущений, похожих на похмелье, и заканчивая сбоем в работе жизненно важных органов.

– Да уж, это было бы очень печально, – сострила Шура, с ногами залезшая в удобное кресло, обитое мягкой тканью. – Она очень по этим органам соскучилась. Особенно по одному.

– Пошлячка, – беззлобно констатировала эльфийка, с явной неохотой чуть отодвигаясь от лежащего. Ее превосходное настроение в этот момент не могла поколебать никакая сила во Вселенной.

– И этим горжусь, – хмыкнула Шура и перенесла свое внимание на новый объект. – Ну а ты чего молчишь, черненькая? Скажи хоть что-нибудь.

Дроу открыла рот. Подумала. Закрыла. Впрочем, взгляд, который она бросила на злоязыкую девушку, выдавал обуревающие ее чувства с головой.

– Ты лучше отвечай, – серьезно посоветовала темной эльфийке Лика. – Будешь молчать, заклюет.

Та лишь помотала головой и едва слышно пробубнила себе под нос пару невразумительных фраз.

– Смелее, – вмешался в разговор Серый. – Не стесняйся. Тем более после слов, которые мы слышали во время марша по пустыне, вряд ли ты сможешь сказать что-то новое.

– Я… я… я не знаю, что говорить! Все не так! Все иначе! – взвизгнула дроу и замерла, дожидаясь реакции на свои слова.

– Истерика? – поднял одну бровь шаман.

– Она самая, – уверенно диагностировала целительница. – Все-таки скоропалительное замужество – это серьезный стресс…

– Да плевала я на этого хорька пришибленного! – Кивок темной эльфийки не оставлял сомнений в том, что она говорит о новоявленном муже. – Древний осквернитель! Ты не лгал, когда говорил о том, что можешь отдать меня ему!

В пещере потихоньку разгорался скандал. Бывшая пленница, получившая кое-какую уверенность в своем новом статусе, стремилась выговорить светлым собратьям все, что накипело в ее душе. Те огрызались, причем тоже не ограничивая себя в словах, а некромант едва слышно, но почему-то очень заметно ругался сквозь зубы. Кажется, он окончательно уверился в мысли, что плата, которую ему выдали за брак с дроу, не окупала вороха проблем, свалившихся ему на голову.

– Слушай, скажи, что ты тогда сделал такого, что уже почти четыре тысячи лет жрицы Ллос вспоминают тебя с суеверным ужасом? – спросил Протоклис старого приятеля, сопровождая вопрос дружеским тычком под ребро.

– Да говорил же сколько раз, не помню, – ответил ему Келеэль, который и вправду этот период своей жизни почти позабыл. Почти. – Я тогда только-только начал магию Хаоса осваивать, вот и словил во время немного неправильно проведенного ритуала лишнюю эманацию. Дальнейшее помню смутно, по мозгам эта энергия бьет куда лучше, чем смесь вина и пива, даже если каждый кувшин заедать каким-нибудь галлюциногеном. Помню, куда-то телепортировался, с кем-то дрался, кого-то… гм… Но это точно были не жрицы Ллос!

– Почему ты в этом так уверен? – подозрительно осведомился гном.

– Чешуйчатые, – кратко ответил архимаг и продолжил вспоминать события многотысячелетней давности. – Меня носило по этому миру, ближайшим мирам и даже иным планам, как лист в бурю. В таком состоянии я пробыл суток трое и к концу периода помешательства уже мог что-то соображать. Вот только пользовался при этом извращенной, как сам Хаос, логикой. Точно помню, что напасть на дроу меня заставило осознание того постыдного факта, что я, лучший боевой маг Западного леса, еще ни разу живьем пауков не ел. Как сочетается одно с другим, представляю плохо, но с истиной не поспоришь. Этот момент я помню четко. А вот дальнейшие уже не так, как хотелось бы. Снова в относительно здравом рассудке оказался, когда наблюдал с площади одного из подземных городов весело полыхающий пламенем, почему-то зеленым, один из главных храмов Ллос. Причем я сидел в какой-то забегаловке и жрал булочку, разогнав всех посетителей и обслугу. К счастью, у меня тогда хватило мозгов не ждать, пока дроу отойдут от шока, прихлопнув слетевшего с катушек чародея, и телепортироваться в свое жилище. Вот после этого меня темные сородичи, особенно жрицы, и стали звать осквернителем. Ну, заодно они всеми силами пытались получить голову и по возможности душу так сильно разозлившего их эльфа. Я, понятное дело, активно сопротивлялся, даже еще пару храмов развалил, уничтожая особо активных священнослужительниц, но в те разы уже сознательно и отнюдь не в одиночку. Ну а потом… шло время… я так и остался осквернителем в памяти дроу, а после пары тысяч лет к этому титулу добавили и эпитет «древний».

– Что-то ты недоговариваешь, – не поверил уже не раз слышанной истории гном.

– Я рассказал тебе все, что помню, – активно запротестовал архимаг.

Тем более это было правдой. Почти. Эльф помнил еще кое-что. Вкус священного паука, великого дара богини своим жрицам, взращенного самой Ллос на собственной крови. И вкус самих жриц. Именно этот букет он тогда пытался заглушить булочкой. Правда, была одна неувязка. Судя по рассказам очевидцев, видевших это существо еще до визита Келеэля в храм, тварь была мало того что до краев наполнена магией, так еще и габаритами слегка превосходила пещерного дракона. А остался от нее только выскобленный до блеска панцирь и пара обглоданных лапок. От погибших жриц, которых было немало, еще меньше осталось. В одиночку эльф сожрать бы столько не смог даже за месяц. Но кто ему тогда помогал? Может, те… чешуйчатые? Но, ради всех богов и демонов, с кем же он тогда… гм…

Потом, когда окончательно пришел в себя и поправил подорванное эманациями Хаоса и экстремальными развлечениями здоровье, Келеэль пытался понять, кого и где ему удалось подцепить, но ни в родном мире, ни в окрестных никого подходящего под признаки, что запомнило совсем нездоровое на тот момент сознание архимага, не нашлось. Слишком далеко он забраться тоже не мог, не успел бы вернуться. Вывод напрашивался только один. Частицы Хаоса, проникшие в чародея, на какое-то время утянули его в свою стихию с ее пугающими и причудливыми обитателями. Волшебник пробовал повторить эксперимент, но в мелких дозах эманации такого воздействия не оказывали, а расчеты по крупным порциям энергии показывали равновеликую возможность просто сойти с ума, умереть и стать на время существом, отличным от эльфа по составу наполняющих ауру энергий. То есть то, чего хотел добиться архимаг, наступало лишь в одной трети, а две оставшиеся приходились на фатальную неудачу. Так рисковать чародей не хотел, а потому поиски своих… гм… знакомых пришлось оставить. До лучших времен. Которые сейчас, спустя четыре тысячи лет, так и не наступили.

– Смотри, – вдруг отвлек эльфа от воспоминаний Протоклис. – Кажется, начинается! Ну, сейчас эта дроу узнает, чем чревата непочтительность к своему мужу!

Архимаг перевел взгляд на изображение, создаваемое его магией, и пренебрежительно фыркнул. Подобную картину ему уже случалось наблюдать… пару раз.

Темная эльфийка держалась за свою челюсть и громко стонала, раскачиваясь из стороны в сторону и не обращая внимания на всполошившихся хозяев пещеры. Наконец она вздрогнула и с особо пронзительным звуком выплюнула прямо на пол что-то маленькое и окровавленное. А потом еще и еще.

– Зубы? – пораженно ахнула Настя. – Это еще что за суперкариес?! А ну всем отойти, вдруг заразно. Мих! Чего там тебе твои духи говорят?!

– Чего-то тут не так, – ошеломленно ответил шаман. – Но что именно, не пойму…

– Кара… – простонала дроу, сплевывая на пол кровь. – Это кара! Та сила, которой наделил меня тот проклятый гном, это она сделала!

– Но за что? – удивился Серый. – Ты же ничего не делала!

– За… – дроу замерла и прислушалась к чему-то внутри себя, – за… за то, что осмелилась перечить мужу!

В голосе ее слышался даже не страх. Ужас.

– Она что, не в курсе ваших обычаев? – повернулся к старому приятелю Келеэль. – Темные эльфы и гномы – ближайшие соседи и регулярно воюют друг с другом!

– У дроу матриархат, подкрепленный магией, у нас патриархат, подкрепленный ею же, – пожал плечами Протоклис. – Естественно, старшие жрицы знают, что женщины нашего народа не могут перечить мужу. Если, конечно, не хотят получить за это наказание от высших сил. Оно, конечно, не всегда находит строптивицу, но если уж служитель бога, особенно вроде меня, попросит особо приглядывать за кем-то… Знаешь, после пары десятков зубов, ну, может, нескольких переломов любая склочница становится шелковой. Жрицы Ллос, естественно, стараются не распространять подобную, с их точки зрения, ересь. Так что незнание этой молодой дурочкой наших укладов вполне понятно.

– Все-таки ваш бог чересчур суров к женщинам, особенно замужним, – укорил старого приятеля Келеэль, наблюдая, как Настя тащит из своих запасов обезболивающий настой для пострадавшей. – А потом еще удивляетесь, с чего о вашей расе такие глупые слухи ходят, мол, из камня рождаетесь… Да скорее эльфийка голышом через человеческий город пройдет, чем гнома из родного дома нос на улицу высунет.

– Возможно, – уклончиво ответил Протоклис. – У него есть на то причины… И, кстати, подобное сравнение отнюдь не в пользу твоих соотечественников. Нашим женщинам, по крайней мере, такая затея и в голову никогда не придет…

Но распространяться дальше не стал.

– Смотрите, он шевелится! – отвлекла всеобщее внимание от дроу Шура, заметив, что Азриэль слегка поменял позу.

– Скоро очнется, – решил Семен. – Кстати, Мих, а куда вы с Келеэлем задевали остальных военнопленных?

– Он их себе забрал, – пожал плечами шаман. – Сказал, что нечего нам мудрить, придумывая объяснения их цвету кожи. Сам все сделает как надо, и даже наследственность изменит, чтобы дети рождались не черными, а белыми.

– Тогда уж полосатыми, – хохотнул Серый и в качестве подтверждения собственных слов закатал рукава одежды. Разница между светлыми участками кожи, обычно прикрытыми тканью, и темными, подставленными беспощадному пустынному солнцу, была весьма заметной. – Может, проще было не их мелировать, а нас генетически активным гуталином намазать? Хотя можно и без него обойтись. Неделя солнечных ванн в нашем климате, и без всякого грима сойдешь за чернокожего.

– Не пори ерунды, – посоветовал Михаэль. – Светлых эльфов тут не любят, но побаиваются. А темных панически боятся, причем так, что уничтожают сразу при обнаружении. Исключений, как я понял из книг, нет вообще. Кстати, дроу, тебе тоже предстоит посветлеть… не кармически, так хоть телесно. Завтра зайдет Келеэль, попрошу его тебя перекрасить.

– Не надо! – попросила его темная, вжавшись в кресло. Судя по всему, при имени пятитысячелетнего эльфа ей сразу вспоминалась их недолгая беседа, закончившаяся для нее замужеством и фактически магическим поводком, который держал в своей руке человек.

– Ну-ну, я понимаю, что ты боишься, но он тебя не съест, – успокоил ее шаман. – И даже не покусает. Я не позволю.

Келеэль, который мысленно обдумывал именно такой вариант запугивания дроу (ну не любил он темных эльфов, не любил, да к тому же был совсем не против поддержать свою сомнительную славу подобной скандальной выходкой), подавился воздухом и мысленно в который раз помянул недобрым словом оракулов. Нет, ну вот как с ними работать? Они же все подлянки, приготовленные для них и их ближайшего окружения, знают наперед!

– Кстати, как тебя зовут? – спросила у дроу Лика. – А то мы ведь так толком и не познакомились…

– Имя – Кайлана. Возраст – сто сорок лет. Прежний статус – младшая жрица Ллос из одного второразрядного дома. Помимо силы, получаемой свыше, владеет классической магией на уровне полноправного чародея или близко к этому. С родней имеет традиционно напряженные отношения, поскольку все они старше ее, а следовательно, ждали от нижестоящей интриг. Ее даже один раз почти отравили, выжила чудом. Так что если Кайлана никогда больше не увидит ни одного родственника, то не расстроится. Друзей и подруг, в соответствии с принятыми у дроу нормами морали, также не имеет, – выдал краткий обзор биографии эльфийки Шиноби.

– Семен, я вообще-то ее спрашивала, – недовольно покосилась на докладчика Лика. – И потом, откуда ты все знаешь?

– Успел проконсультировался с гипнургом, – решил Келеэль. – Как только дроу лишилась силы Ллос, ее разум стал открыт для внешнего воздействия. Бог гномов, конечно, тоже может защитить своих слуг от поползновений на их разум и волю, но его сначала об этом надо хотя бы попросить.

– Ну, это моя работа, – развел руками эльф, а потом подумал и добавил: – Вроде как. Взятая, кстати, совершенно добровольно. Только почему за нее не платят? Раз уж я объединяю в одном лице разведку и контрразведку всего нашего народа, то требую себе любимому хотя бы молока за вредность!

– Потому что у нас в племени пока коммунизм, – буркнул Михаэль. – От всех по способностям, каждому по потребностям. Денежные расчеты только с чужаками. И, кстати, чего ноешь? Сходил бы на базар да купил. Уж чего-чего, но денег у нас пока хватает.

– Там только козье, – пожаловался эльф, – а я его терпеть не могу. И ни одной коровы на весь город, представляешь?

– Хватит вам гастрономические проблемы обсуждать! – прикрикнула на них Вика. – Мы здесь вообще-то важные дела решаем! Гм… Кайлана, ничего, если мы будем тебя звать Кай, пойдет? Так вот, этот балаболка все правильно сказал, ничего не напутал? А то с него станется… И, кстати, нам представляться стоит или все имеющиеся в наличии ушастые морды уже успела выучить за время перехода по пустыне?

– Можно, – после краткого раздумья сказала дроу, видимо решившая, что после всего случившегося с ней нарушение норм этикета, одинаково строгого у эльфов как светлых, так и темных, – это не стоящая упоминания мелочь. – Да, я всех уже выучила, вот только до сих пор не могу сообразить, кто вы и откуда. Что не из нашего мира, понятно, о таком оружии ни одного упоминания в библиотеке дома не попадалось. Конечно, я прочла далеко не все… но такое бы точно не пропустила! А уж ваше поведение… Может, я ошибаюсь, но на светлых эльфов вы не похожи.

– Не ошибаешься, – кивнул Михаэль. – Потому что мы не светлые, а сумеречные.

– Это как? – не поняла дроу.

– Ну… – задумался шаман. – Как бы это сказать…

И замолк, пытаясь подобрать слова.

– Короче, – пришел ему на помощь Серый. – Минимум спеси, традиций и тупого чинопочитания, характерных для светлых эльфов. Максимум результатов, что характерно для темных. Но при этом цена отнюдь не всегда оправдывает средства. У нас есть своя мораль, в которой для такой вещи, как предательство, корыстные интересы служат отягчающим обстоятельством. И, кстати, расовые предрассудки, если хочешь чего-то достичь в нашем обществе, советую тоже забыть. Если для дела нужно, чтобы руководил и всем командовал лысый толстый старый гоблин со скверным характером, он будет командовать. В том числе и эльфами. Тобой. Мной. Всем кланом.

Протоклис совершил невозможное для гнома вообще и для жреца своего бога в частности деяние. Поперхнулся пивом и выплюнул напиток, единодушно почитаемый подгорным племенем как священный.

– Он это серьезно? – подозрительно осведомился он у Келеэля. – Нет, я, конечно, и сам не ханжа… Нет, но он это серьезно?!

– Вот потому-то мне они и интересны, – хохотнул архимаг. – Такого, что они подчас вытворяют, я сам и спьяну не воображу.

– Учитывая, что сейчас главой считаюсь вроде как я, спасибо большое за лестное сравнение, – ядовито буркнул Михаэль.

– Да ладно, я совсем не то имел в виду, – стушевался воин. – Я так, общий принцип разъяснить… Ей же вроде бы целым домом командовать… в будущем.

– Мне?! – поразилась дроу.

– Ах да, – хлопнул себя по голове шаман. – Совсем забыл. Наше общество неуклонно будет развиваться, во всяком случае, если все пойдет так, как планировалось. Большинством голосов была признана лучшей традиционная эльфийская модель его устройства. Конституционная монархия при парламенте, составленном главами кланов и гильдий, может, и не самая эффективная форма правления, но, во всяком случае, она достаточно жизнеспособна и сбалансированна, что проверено временем. Абсолютистские формы правления чересчур негибки, олигархия ведет к стагнации и загниванию, а при демократии, даже если она настоящая, правят те, кого больше, но никак не те, кто разбирается в важных вопросах лучше. А так будет надежда, что после нас к управлению придут не полные чайники, а с детства подготавливаемые для роли правителя личности, для которых хорошее состояние подданных будет приравниваться к личному могуществу. Отличие от общепринятой в здешних краях модели будет только одно. Официально станут править не отдельные личности, а супружеские пары, нечего разводить институт консортов и фаворитов.

– А если супруги по какому-то вопросу не договорятся? – спросила дроу, кидая подозрительный взгляд на мужа.

– Если друг с другом договориться не могут, то и управлять ничем, крупнее семейного бюджета, толком не сумеют, – категорически высказалась Лика. – А значит, им не место на троне.

«Ага, – пронеслось в мозгу у Келеэля. – Вот кто, видимо, это новшество придумал. Ну что ж, девочка, кажется, я ошибся в первоначальной оценке: честолюбия ты отнюдь не лишена, и вторая роль, пусть даже в правящем клане, явно не устраивает особу, столь успешно прячущую свои амбиции… Гм… Может, мне глав заговорщиков искать не только среди аристократов, но и среди членов их семей, способных оказывать нешуточное влияние на родственников? Да, определенно надо озаботиться этой задачей».

– Правда, для устройства подобного образования нам пока не хватает сущей мелочи, – продолжил шаман. – Вассалов, которые будут исполнять различные поручения трона. То есть что это я? Уже хватает. Кайлана, Асазор, поздравляю вас с присвоением вашей чете статуса глав дома. Подданных у вас, правда, пока маловато… Все имеющиеся в наличии жрицы, лишившиеся своих сил. Думаю, ты, Кай, лучше всех поймешь, как с ними обращаться, тем более что обычные колдовские способности они утратили не до конца. Плюс те, кому по каким-либо причинам наше общество не понравится и они захотят поискать альтернативу. Которой будете вы. Название для своего клана можете подобрать сами, но оно все равно должно быть согласовано. Как только наберется у вас народа хотя бы десяток, подумаем об отселении на отдельную жилплощадь с соответствующих размеров земельным участком.

– Но почему нам?! – Некроманта такой карьерный рост, судя по всему, отнюдь не обрадовал, а его супруга и вовсе впала в ступор. Резкая смена статуса пленницы на главу дома, пусть пока совсем небольшого и существующего лишь иллюзорно, никак не могла поместиться в ее сознании.

– Мы – коллектив хоть и сплоченный, но небольшой, – пояснила Шура. – Я имею кое-какой опыт в прогнозировании ситуаций внутри различных сообществ, пусть и сугубо теоретический. Из загонов гипнургов нами было выведено четыре с половиной десятка дроу. Из них три с половиной – женщины относительно молодого возраста.

– Угу, – хихикнул Шиноби. – Лет двести – триста. Все! Молчу! Тем более что я на них наговариваю. Всего-то сто – сто пятьдесят.

– Так вот, – продолжила девушка, метнув на эльфа испепеляющий взгляд. – Им, как ни крути, придется искать себе мужей, природа свое все равно потребует. А вокруг одни люди, ведь наша мужская половина уже занята, а многоженство вводить никто не планирует. И если те, кому девушки непосредственно подчинятся, будут межрасовой парой, то им психологически будет куда легче самим образовать подобные союзы.

– Ох, завидую я тем парням, что попадут в ваш клан, – мечтательно протянул Серый. – На первых порах у них будет не жизнь, а малина… Хотя чрезмерные нагрузки вредны для здоровья…

– Попробуешь облегчить их участь, кастрирую, – погрозила ему Викаэль. Но как-то не слишком убедительно. Во всяком случае, с физиономии ее возлюбленного мечтательное выражение ушло не окончательно и временами прорывалось наружу в виде широкой улыбки.

– Кроме того, – продолжила девушка. – Кадры, что гипнурги собирали в загонах для элиты, пускать на роль простых воинов или слуг просто расточительно. Там же через одного более-менее опытные волшебники и волшебницы попадаются, не магистры, конечно, такие в плен не сдаются и не берутся, но и не вчерашние ученики. С классической же, по местным канонам, магией клан Эльдар не в ладах. Мы вряд ли сможем эффективно восстановить их способности до приемлемого уровня, а если собрать их в одном месте, глядишь, чего-нибудь и получится.

– Угу, – мрачно подтвердил Серый. – Озеро лавы, например. Или ледниковый период. Или портал куда-нибудь к демонам. Ты помнишь, чем закончилась твоя попытка заставить одну такую ведьмочку с промытыми до белизны и дыр мозгами скастовать фаербол на какую-то пустынную мерзость, что втихаря тащилась за нашим караваном три ночи подряд? Она обработала два бархана на расстоянии метров в пятьсот от намеченной цели плохо определяемой пакостью, среди которой разнообразная плазма составляла едва ли треть, а потом свалилась в глубокий обморок от чрезмерного перенапряжения сил. Настя еле откачала, у дурочки сердце раза три останавливалось.

– Два, – поправила его целительница, не отрывая глаз от вздымающейся груди Азриэля. – Третий раз были просто судороги.

– Все равно, – не унимался воин. – Те дюны теперь выглядят так, словно по ним проехался караван горящих грузовиков с токсичными отходами.

– Ну, в процессе повторного обретения силы потери непременно будут, – согласился с ним Михаэль. – Но если пустить это дело на самотек, они будут несоизмеримо больше. А база для них будет расположена подальше от нашей пещеры. Думаю, заброшенный храм, отбитый у сектантов, вполне подойдет.

– Боюсь, придется тебя огорчить, – вздохнул Шиноби. – Пещера у нас, конечно, хорошая, и жалко отсюда съезжать, но, видимо, в ближайшее время придется. Так что храм лучше попридержать, там хоть точно известно, что крыша над головой имеется. Мои источники информации сообщают, что наши девушки произвели на балу, куда так неосмотрительно приперлись, бешеный успех.

– Еще бы, – довольно хмыкнула Вика, которой, несмотря на любовь к оружию, видимо, была не совсем чужда всеобщая страсть прекрасного пола поблистать при случае перед восхищенной публикой. – Про декольте или облегающие платья до нас тут, похоже, и не слышали.

– Зато на вас их очень хорошо разглядели. И то, что они якобы скрывают, тоже, – пробурчал Семен. – У местной аристократии нежданно-негаданно образовался гигантский спрос на эльфиек, которых прежде в этих местах видели разве что на картинках. Некоторые горячие головы вполне серьезно надеются сделать вас вдовами, чтобы освободить для себя место супруга. Если бы мы ходили поодиночке и без наших животных, то, помяни мое слово, воскрешать бы пришлось не одного Рустама. Те же любители экзотики, кто не торопится связать себя узами брака или просто опасается наших чар, идут к работорговцам и требуют ушастых прелестниц, которых у тех, естественно, нет. Пока. Цены на вас, девочки, начинаются от пятисот монет за голову. В то время как за обычную красотку платить даже тридцать считается жутким расточительством. И они все растут. Хорошо, что после похода вы сильно устали и не выбирались в город, за такую сумму нашлись бы охотники рискнуть не только жизнью, но и душой.

Лика притихла, Вика и Шура синхронно выругались, и даже Настя отвлеклась от спящего возлюбленного.

– А почему ты нам этого раньше не говорил? – спросила она.

– Надеялся, что проблема рассосется сама собой, мода ведь, как известно, переменчива, – ответил Шиноби. – Но, судя по всему, в этом захолустье вы произвели неизгладимое впечатление, которое исчезнет через десятилетие-другое, не раньше. Вроде бы торговцы живым товаром уже снаряжают партии, которым без эльфиек велено не возвращаться. Где они их будут искать, ума не приложу, но такая порода ради выгоды и черту в пасть залезть не побоится.

– Имена их известны? – недобро осведомилась целительница.

– Да, – кивнул эльф. – А тебе зачем?

– Ну, во-первых, раз съезжаем из города, меня жаба душит оставлять этим тварям такие деньги. А во-вторых, хочется придушить их самих. По возможности лично. Вот только стоит, пожалуй, дождаться возвращения караванов. Если они поймают хоть кого-то, следовательно, освобожденные пленники вполне могут пополнить наши ряды.

– Обычных рабов, кстати, тоже можно свести с собой, – предложила Викаэль. – Или даже прикупить официально. Вы не забыли, что в той земле… как ее… вот блин, запамятовала. Ну неважно. В той степи, в общем, кочевники бродят табунами. На роль барьера, который бы отделил их от нас и дал время приготовиться к атаке, они вполне пойдут. Рабочая сила опять же. Да и налоги с них можно собирать, как имуществом обрастут.

– Согласен, – неожиданно высказался Асазор. – Мои скелеты хоть и неутомимы, но я не могу командовать одновременно больше чем тремя десятками… ну если работа совсем простая, то пятью.

– М-да, похоже, и правда придется основательно подумать над этой проблемой, – решил шаман. – Но решения насчет образования еще одного дома, по моему мнению, пересматривать не стоит. Людям… в смысле эльфам… хотя и людям тоже… в общем, нужна альтернатива нашему обществу. И ею должны быть те, с кем у нас априори дружественные и теплые отношения, основанные на взаимном уважении и клятвах.

«Умно, – хихикнул про себя Келеэль. – Человек – то, чем он станет после смерти. Через пятьдесят лет или через сто, неважно, такому рохле, как он, не познать высшую магию. А вот темная всегда будет помнить знакомство с величайшим магом этого мира, радуясь, что в отличие от других дроу, имевших несчастье повстречаться со мной, осталась жива. А ведь страсть и к интригам, и к личной власти у нее в крови… как и привычка раболепствовать перед сильнейшими. Она будет работать в поте лица, стремясь не только возвыситься среди прочих, но и боясь вызвать мой гнев. Пожалуй, лучшую кандидатуру на роль главы второго по значимости дома для зарождающегося народа найти действительно сложно. Ведь она не будет испытывать главного соблазна этого положения – самой стать первой».

– Согласна, – кивнула Шура. – Нам, если случится неприятность, банально не справиться со всеми проблемами самим, а возможности личного контроля и управления у одной-единственной структуры ограниченны. Иногда требуется решение сразу двух разных задач, так что целесообразно создать не одно жизнеспособное образование, способное самостоятельно решать все поставленные перед ним задачи, а два. Желающих оторваться от коллектива ради власти над младшим кланом среди нашей восьмерки не обнаружилось…

При этих словах девушка зло покосилась на Семена, который тем не менее взгляд не опустил, а, напротив, вернул как бы с небольшой порцией недовольства. Судя по всему, Шуру место главы дома вполне устроило бы… А вот ее супруга явно нет. В правители тот не рвался и свою подругу не пускал.

– Вдобавок, – продолжил Михаэль, – у нас свой жизненный уклад, менять который мы не хотим, а если всех новообретенных представителей народа собирать в одно место, рано или поздно делать это придется. Так что некоторую часть новобранцев отправим вам. Кхм… тех, кто выживет после процедур.

– В смысле? – не поняла Лика. – Если уж архимаг мертвых воскрешает, с чего пациенты должны умереть при обычном осветлении кожи?

– Ах да, – опомнился шаман, – ну… есть некоторые сложности…

– Короче, склифософский, – попросил его Шиноби, – в чем подвох? Вон как Кай посерела, видно, поняла, о чем речь, так что не тяни кота за хвост.

– У дроу что-то не так с энергетикой, – признался Михаэль. – Она жестко завязана на энергию тьмы. Если их просто перекрасить, пусть даже на уровне генотипа, понять, что перед ним темный эльф, сможет при пристальном обследовании почти любой квалифицированный маг. Келеэль пообещал и это исправить, но операция предстоит тяжелая. Будут жертвы. Точное количество летальных исходов колеблется… ну… от трех до десяти процентов. Но Кай это не грозит; как объяснил архимаг, если проделывать ту же операцию над пациентом, более-менее владеющим волшебством и способным в нужный момент помочь изнутри, риск сводится почти к нулю. Но с теми, кого так основательно пропесочили гипнурги, фокус не пройдет. Келеэль не хочет ждать, пока они оправятся настолько, что станут полноценными личностями, способными без проблем пережить ритуал, у него какие-то очень важные дела наклевываются, и настоять на своей точке зрения я, как ни старался, не смог. Но, еще раз повторюсь, Кайлана эту операцию переживет абсолютно точно. Да она сама об этом знает. Ведь так?

– Так, – согласилась дроу, чья кожа, однако, не спешила терять пепельно-серый оттенок. – Я знаю такой ритуал, даже видела однажды; старшие матери используют его, чтобы засылать шпионов светлым убл… сородичам.

– Так чего же ты боишься? – удивился Шиноби. – Вон у тебя даже пальцы подрагивают.

– Это больно, – ответила девушка.

– И только? – удивился эльф. – А я уж думал что серьезное, но ничего, ты у нас девочка не маленькая, потерпишь.

– Нет, ты не понял, – ответила ему дроу, ничуть не обидевшаяся на «девочку» или просто не заметившая оскорбления из-за переживаний о грядущем ритуале. – Это не просто больно, а очень больно. Мне случалось видеть провинившихся рабов, из которых мастера пыток живьем вынимали внутренности, давая время жертве осознать все грани страдания. Они кричали тише. И не так долго.

– М-да, что-то темы у вас на редкость неаппетитные, – раздался в установившейся тишине голос, который все присутствовавшие, кроме молодоженов, знали, но уже давно не слышали. – Повеселее ничего нет? А то я вот уже минут двадцать сквозь сон вас слушаю и думаю, а так ли надо просыпаться, может, подождать, пока вы все проблемы без меня разгребете…

– Рустам! – радостно взвизгнула Настя и попыталась кинуться наконец-то пришедшему в себя эльфу на шею. Мешало ей только то, что тот по-прежнему лежал. Но не сказать, чтобы сильно.

– Я тоже рад тебя видеть, – улыбнулся парень и обнял девушку. – И всех вас тоже. И даже тебя, Мих, хоть ты и сволочь.

– Это еще почему? – удивился шаман.

– Знаешь, как больно, когда нож, который поточить забыли, втыкают прямо в сердце? Да к тому же втыкают криво, скользя лезвием по ребрам. А уж если он при этом еще и холодный, как будто отлит из жидкого азота, так вообще непередаваемые ощущения. Хорошо хоть, что сам резать не стал, Насте доверил, а то бы еще попал этой ковырялкой в легкое или вообще в желудок. Короче, так: не освоишь более гуманные методы реанимации, уйду на фиг из танков.

– Рад, что с тобой все в порядке, – расплылся в улыбке шаман. – Ну если ты так просишь, одна хорошая новость все же есть. Теперь я полноправный шаман.

– И в чем это выражается? – заинтересовался Азриэль.

– А вот. – Михаэль указал рукой на духов, которые виднелись в пещере то тут, то там, время от времени возникая в реальности и уходя в свои планы обратно. – Они теперь не всегда требуют предоплату в сто процентов. Верят на слово, что не обману. А некоторые уважают настолько, что работают даром, лишь бы я их заметил и к полезному делу приставил. Потихоньку становлюсь среди этих полтергейстов популярной личностью или, скорее, источником высокооплачиваемой работы. В общем, теперь духи меня слушаются куда легче, да и навыки работы с ними повысились от частого употребления. А в танки попасть тебе только предстоит…

– В смысле? – обеспокоился Рустам, которого собственная смерть, судя по всему, заставила более осмотрительно относиться ко всему, что связано с проблемами воинской стези. – Мы что, опять мир сменили? И теперь меня из паладина, махнувшего не глядя верного скакуна на хитиновую танкетку, перепишут в звездный десант?!

– Нет, все там же, – успокоил его Серый. – Это просто Мих у нас, во-первых, параноик, а во-вторых, любитель тяжелой техники.

– Ну не хочу я в атаку с шашкой наголо переть, – усмехнулся шаман. – Или даже с пулеметом на вражескую толпу. Не хочу. Уж больно они в ответ стреляют метко и колдуют сильно. Мне лучше их траком переехать. Или из пушки расстрелять с максимально возможной дистанции. Да и вас, обормотов, терять в боях не хочется, а из-за брони пока выцарапают…

– Вот-вот, – кивнул эльф. – Уже чуть ли не месяц баламутит всю нашу компанию, имеющую хоть какое-то представление о технике, мечтая создать в местных условиях первую бронетанковую единицу. Задолбал уже, Кулибин шаманствующий, в прямом и переносном смысле. Нет чтобы как культурному колдуну штукенцию если и не всевластия, то большого могущества строить в одиночку или, на худой конец, припахав каких-нибудь гоблинов, которых потом в расход пустить можно, он меня, Асазора, Семена и даже Вику с Шурой к делу создания самобеглого бронированного гроба на колесиках приставил. Я в жизни столько молотом не махал, как в последние дни!

– Да ты им вообще не махал, – хмыкнул эльф. – Кстати, как я понял из ваших разговоров, у нас в клане намечается пополнение.

– Скорее, создание другого клана, подчиненного нам, – поправил его Михаэль. – Вот, кстати, его предводители сидят. Санилеско и Кайлана. Человек-некромант и… гм… в общем, не смотри, что она дроу, это ненадолго. Короче, ты много чего пропустил.

– Ну так рассказывай.

И потянулось долгое повествование, в которое то один, то другой эльф вставлял свои комментарии. Келеэль тоже время от времени давал произошедшим событиям свою оценку, но никто, кроме Протоклиса, его не слышал. Впрочем, жрец реагировал с эмоциональностью целого десятка зрителей, на особо смешных, с его точки зрения, моментах он ржал так, что дрожал потолок святилища. Или, возможно, это веселился не совсем он. В конце концов, бог, в чьем святилище и расположились два старых друга, характером от своего слуги почти не отличался.

– Вот примерно так все и было, – закончил наконец повествование Михаэль.

– Любопытные они ребята, знаешь ли, нравится мне с ними возиться, – прокомментировал эту фразу Келеэль. – Может, и выйдет толк из их затеи с Сумеречным лесом. Да и идейки у шамана интересные попадаются. Исполнение, правда, из рук вон плохо, но это дело поправимое. Кстати, ты с линзами хорошо работать умеешь, я знаю, но, может, кто лучше есть? А то хочу кое-что из его рассказов проверить…

– Обижаешь… – пророкотал гном. – Лучше меня мастеров под горами нет! А что нужно-то?

– Да есть одна теория… клеточная.

Глава 4

Келеэль задумчиво смотрел в иллюзию, стремясь хоть ненадолго забыть о накатившем ворохе проблем. От гильдии шпионов пришел отчет, и после ознакомления с ним архимагу захотелось скормить кого-нибудь демонам. Самих прознатчиков или объекты их наблюдения, без разницы. И те и те хороши.

Во-первых, сразу трое филеров умудрились попасться на горячем. Само по себе это было не столь уж и страшно. Исполнительное звено организации, выбравшей своим поприщем слежку и шпионаж, не могло выдать никаких тайн просто потому, что их не знало. Профессионалов, а никто другой не смог бы работать в эльфийском государстве, конечно, жаль, а особенно жаль компенсацию, которую придется выплатить за них главам гильдии, но это воистину мелочь на фоне остальных проблем.

Во-вторых, неустановленные наемники за одну ночь умудрились вырезать всех имеющихся в столице шпионов, в том числе и работающих в данный момент на самого Келеэля. Учитывая специфику работы последних, не факт, что так быстро и так чисто смогла бы сработать гвардия князя, отдай ей правитель подобный приказ и обеспечь поддержкой своих тайных служб.

Ну и в-третьих, отчеты, которые более молодые коллеги пятитысячелетнего некроманта все-таки сумели получить от погибших лазутчиков, заставляли хвататься за голову и сожалеть об отсутствии бороды, которую можно было бы выщипать по волоску. Подозрительная активность, равно как повышенный магический фон и увеличившееся число вооруженных слуг, наблюдалась практически у всей высшей аристократии Леса.

Лорды и леди, судя по всему, пронюхали о назревающем побоище, а ничем иным месть князя заговорщикам, в наличии которых любой мало-мальски соображающий интриган после получения информации о попытке подставить под удар Келеэля не сомневался, судорожно копили силы. На всякий случай. Поддержать правящую партию. Или ее оппонентов. Сыграть в свою игру. Под шумок устранить конкурентов. Стать оплотом стабильности, принимающим под свое крыло мелкую сошку, ищущую спасения от разыгравшегося конфликта, и тем самым увеличить мощь или же организовать партии для отлова беглецов проигравшей стороны и на этом заработать физический и политический капитал. Вариантов действия в неуклонно надвигающемся беспорядке множество. Вот только архимагу от этого было не легче. Отследить такое количество ниточек было не под силу даже ему, во всяком случае за период времени, необходимый князю, для того чтобы потерять уверенность в своем бывшем учителе и отправиться делать глупости самостоятельно.

Руки у Келеэля конечно же не опускались: не с его опытом и силой бояться трудностей. Но раздражение накапливалось. Пятитысячелетний некромант, помимо прочих приготовлений к грядущему действу, начал процедуру расконсервации своей собственной армии, естественно, неживой, и поймал себя во время проведения необходимых ритуалов на глупейшей ошибке. Если бы не тройной предохраняющий контур, наложенный им на подвал, где в своей не-смерти дремало несколько тысяч костяков и десятки куда более опасных тварей, каждая из которых была образцом штучной работы опытнейшего в мире мага, то те из умертвий, что сохранили осколки своей личности, а следовательно, были почти так же сообразительны, как и при жизни, могли обрести излишнюю, на взгляд чародея, свободу воли. Не до бунта, разумеется, но до вольной трактовки приказов, при которой нежить смогла бы, к примеру, прикончить ценных пленников или разбить редкий артефакт, чтобы их хозяину досталось меньше добычи.

И поэтому сейчас древний эльф просто сидел и смотрел в кристалл, содержащий в себе иллюзию, отложив накопившийся ворох проблем. Ему нужно было хоть немного отдохнуть. Впрочем, происходящее в далекой пустыне от творившегося в его подвалах отличалось разве что масштабом да парой мелких деталей. К примеру, архимаг никогда не использовал для сотворения различных конструктов железные цепи. И колеса. И камни. И доски. А уж живой меллорн и подавно.

В большой пещере развернулось нечто среднее между корабельной верфью некромантов и лабораторией безумного чародея, собирающего в свое жилище разное барахло. В роли последних выступали все сумеречные эльфы-мужчины, Шура, а также бывшая жрица Ллос и Санилеско Асазор. Последние двое, правда, не изображали из себя резко вытянувшихся и похорошевших подгорных жителей, а сортировали хлам, сваленный неопрятными кучами в углах помещения. Там было все, начиная от разобранных по косточкам скелетов и заканчивая кадкой со священным древом, неизвестно зачем водруженным на самое видное место.

Два десятка нежити, избежавшей участи быть разобранными на мелкие кусочки, подобно галерным гребцам сидело на высоких скамьях, поднятых высоко над уровнем пола, а вокруг них понемногу вырисовывалась странная конструкция с большим количеством рычагов, передаточных шестерен и прочих милых сердцу любого гнома вещей. Судя по всему, именно они и должны привести конструкцию в движение, когда она будет готова. Правда, архимаг пока не понял как.

– У меня такое чувство, что я после Страшного суда батрачу в аду и мастерю что-то дьявольское для легионов Сатаны! – С этими словами Азриэль отошел от полусобранной конструкции и критически на нее посмотрел. Деталь, которую он отчаянно старался приладить на место, по какой-то причине упорно отказывалась умещаться в предназначенном ей пазу.

Громкий лязг от соприкосновения металла и камня разнесся по пещере.

– Ну а какого же еще сервиса ожидать от недавнего покойника, – хмыкнул в ответ Михаэль, как раз в этот момент сваливший очередную пластину на пол. – Серег, а Серег, помочь не желаешь?

– Ни-ни-ни, – замахал руками Серый, рисующий на тонком листе бумаги какую-то схему. – У меня и так дел по горло.

– Не трогайте его, – посоветовала эльфам Шура. – Вы что, не знаете, что он первый раз сделал что-то своими руками аж в восьмом классе? Возьмется вам помогать, и эта чудо-юдо-бронехренотень развалится после первой же кочки на радость всем бедуинам пустыни.

– Да? – удивился Шиноби, на миг отвлекшись от доски, которой он при помощи пилы старался придать нужную форму. – И что он тогда сделал?

– Лампочку вкрутил.

Все, кроме находящейся в той же пещере новообразованной семейной четы и, само собой, обсуждаемого, захихикали. Некромант пошарил по эльфам взглядом, стремясь прояснить непонятную ситуацию, и наткнулся на такой же недоумевающий взгляд дроу. Пару секунд молодожены вопросительно смотрели друг на друга, а потом опомнились и резко сделали вид, что очень увлечены своим занятием. Причем одновременно.

Сергей сердито засопел и метнул на эльфийку испепеляющий взгляд, впрочем не вложив в него ни капли силы. После того как архимаг забрал дроу и оживил Азриэля, сумеречные эльфы получили в свое распоряжение немного свободного времени и практически единодушно потратили его на пару уроков волшебства, причем роль наставницы выпала бывшей жрице и ее мужу. Результаты были на удивление неплохи… для считаных уроков. Впрочем, спалить девушку без применения вербальных компонентов, по мнению Келеэля, было еще не по силам даже шаману, а вот наградить каким-нибудь мелким проклятием, вроде банального сглаза, не шевельнув и бровью, он вполне мог. Ведь мелкие духи, что теперь беспрестанно витали вокруг него, желая услужить щедрому шаману, слышали не колебания воздуха, а мысли.

– А ты откуда это знаешь? – заинтересованно спросил Шиноби.

– Так ты же сам мне рассказал.

Семен даже работу остановил и, судя по возникшей на его лице гримасе, изо всех сил старался вспомнить тот момент своей нелегкой биографии, полной подсмотренных секретов и ворованных тайн.

– Отомри, – посоветовал ему шаман и, прихватив пару кистей с верстака, полез под каркас создаваемого конструкта.

– Эй, ты куда их потащил?! – всполошился Серый. – А ну положь на место бампер!

– Зачем этой помеси катафалка и кадки бампер? – удивился шаман, но отдавать часть руки какого-то покойника не собирался. – К тому же на плане не было никакого бампера! А вот манипуляторы на днище, способные на ходу заменить колесо, были!

– Раньше не было. Теперь есть. Слушай, ну зачем нам снизу эти культяпки? Оттуда подбить колеса можно разве что миной, а если это произойдет, то их расколошматит в труху.

– Не расколошматит. Для них специальный бронефутляр предусмотрен. И вообще, ты чем там занимаешься, зачем схему, над которой я два дня сидел, черкаешь?

– Это схема?! – поразился эльф. – Да это мазня пятилетнего малыша, в жизни не слышавшего, что есть такой предмет, как черчение! Ее можно использовать для убиения конструкторского бюро средних размеров; стоит только увидеть сей шедевр импрессионизма, и половина лопнет от смеха, а вторая, когда поймет, что это не шутка, сляжет с инфарктом! Рустам, а ты чего молчишь?

Критика его творения заставила шамана бросить работу, вылезти из-под конструкта и с костью наперевес приблизиться к Серому. Одного взгляда на то, что сотворил с чертежом Сергей, хватило, чтобы на лице эльфа появилось выражение ужаса.

– Это чего?! – Страшный шепот из уст Михаэля заставил бы умереть от зависти не одного признанного гения драмы. – Почему корпус угловатый?! Откуда траки?! И как, скажи на милость, ты хочешь присобачить к этой корявой телеге аж целых три пушки?! Что это за танковый кошмар времен Первой мировой войны?! Да как ты его вообще с места сдвинуть собираешься?!

– Первой, – озадачился Келеэль. – Подразумевается, что были и еще? Однако… Нет, надо все же как-нибудь расспросить шамана о его родине. Как, интересно, такой конфликт мог возникнуть? Это за что же такое надо биться, чтобы не разориться на деньгах, выплачиваемых магам за транспортировку войск после одного-двух больших сражений?

– А что ты тут нарисовал, скажи на милость? – ничуть не смутился Серый. – Что еще за колесный экраноплан у тебя нарисован?! Знаешь, до того как узреть сей шедевр, я считал, что самая тупая конструкция бронетехники, что я когда-нибудь увижу в своей жизни, – это имперский шагоход. Но ты смог с легкостью переплюнуть труды высокооплачиваемых сценаристов. Даже им в голову пока не пришла идея создания такого агрегата. Дно – от телеги, только сделано из самого твердого дерева, какое только есть. Под ним – колеса, вращаемые при помощи передач ногами скелетов, ребра которых служат внутренними стенками того кошмара, что почему-то зовется машинной рубкой. В качестве внешних – все то же дерево, но обитое тонкими листами железа. Башня… такое чувство, что с боевого слона снята, вся открыта, стреляй не хочу. Да знаю, что ты планируешь ее застеклить, знаю. Но против чего-то серьезного поможет такая защита не больше чем полис автомобильного страхования водителю, попавшему на своей колымаге под скоростной поезд. Ну а на сладкое – упрощенное подобие антигравитационного плетения, применяемого дроу для левитации своих дисков, спрятанное внутри кабины. Летать получившийся агрегат может недалеко и недолго, да и то только если отстрелит весь низ вместе со скелетами, к чертям собачьим. И эта фантасмагория со всех сторон прикрыта навесной броней. Ну вот зачем это все? Зачем?! Танк должен быть прост, как табуретка, именно в этом секрет успеха легендарной тридцатьчетверки. А у тебя какая-то ерунда на постном масле выходит!

– Я сделал все, что мог, пусть другие сделают лучше, – ответил Михаэль и скрестил руки на груди. – Тем более это только прототип, и его еще дорабатывать и дорабатывать. Но насчет башни я согласен целиком и полностью: броня ниже всякой критики. Есть идеи, как это исправить?

– А не взбунтуются черепушки? – спросил Азриэль, на миг отвлекшись от работы, заключавшейся в попытках прицепить на вроде бы положенное ей место тонкую цепь, и постучав ближайший костяк по гладкой макушке. – Что-то не нравится мне эта передача… хлипковата… Да и вообще модель, по-моему, не слишком удачная.

– Не должны, – отозвался Михаэль. – Это же не новодел какой, Асазор свои старые, на совесть зачарованные заначки разорил. Там нежить вся создана с применением отработанных тысячелетней практикой ритуалов. Конечно, остается вероятность, что контроль над ними перехватит другой некромант, но она невелика. Чтобы взломать управляющие заклятия, понадобится как минимум полчаса. Если столкнемся с очень опытным мастером смерти, – десять минут. Бездна времени по меркам ближнего боя, а с дистанции выше ста метров такой трюк провернуть вообще не получится. Просто упокоить их и, остановив танк, выколупать экипаж будет быстрее и безопаснее, но, чтобы это не случилось, мы навесим броню. А что конкретно тебе не нравится?

– Велосипедный привод на танке – это просто стимпанк какой-то! – вздохнул эльф. – Да и износ у скелетов наверняка будет такой, что врагов на запчасти не напасешься.

– А ты можешь сделать в здешних условиях двигатель внутреннего сгорания? – обиделся на критику шаман. – Причем не за десять лет и не за пять, а месяца за два? Так что лопай что дают. Да и вообще, чем тебе идея припрячь к делу перемещения по пустыне нежить не нравится? Сам же, когда я завяз на способе, как привести в движение несколько тонн груза, подкинул идею ножного привода. И даже провел все расчеты с подбором материалов.

– Мне не нравится ее воплощение, – ответил воин. – По моей идее, крутить педали должен был десант пехоты, являющийся одновременно и движущей силой, и боевым резервом. Не то чтобы я боялся мертвецов, но… неуютно мне от столь близкого соседства.

– После марша по пустыне много тебе живые солдаты навоюют? Да и припасы для них будут весить больше всей брони вместе взятой. Системы вентиляции опять же придумывать, чтобы не задохнулись в тесноте… Ну чего моришься? Без этого никак. Скажи спасибо, что не корабль делаем, там бы еще и гальюн втискивать пришлось бы. Что для нас главное в мире, где есть одна-единственная относительно надежная база с автосервисом? Автономность, автономность и еще раз автономность. Нет, в ближайшее время БМП, во всяком случае не для нежити, нам не потянуть. Да и чем тебе эти худощавые ребята не нравятся? Хочешь – крутят. Хочешь – не крутят. А хочешь – сабли в зубы, и вперед. По крайней мере если их выбьют, то потерь совсем не жалко.

– Ну это я не отрицаю, – пожал плечами Серый. – Мне эти ходячие пособия по анатомии самому прикопать хочется, и плакать о них в случае потерь не буду. Но меллорн-то ты зачем хочешь в центр рубки присобачить?

– Ну… – задумался на некоторое время шаман. – Как бы это обозвать поточнее? Он будет играть роль… ну не реактора, прямое соединение от него к какой-нибудь магической хреновине мне не построить. Канистры с маной для засевших в кабине чародеев. Тоже, если подумать, подспорье немалое.

– Но он же перестанет расти с повышенной скоростью, если ты пересадишь его из гидропонной кадки в обычный горшок, – возразил Азриэль. – Разумно ли это? Семена этого магического баобаба обошлись нам в один флакон эликсира молодости, а это, по местным понятиям, очень большие деньги. Не лучше ли как можно быстрее вырастить его в полноценное дерево?

– Не лучше, – покачал головой Михаэль. – Во-первых, период бурного для многолетних растений роста у него уже прошел. Они же в первые годы тянутся вверх и в стороны куда сильнее, чем в последующие. Теперь он, как и любое дерево, будет прибавлять в объеме, а значит, и в магической мощи, потихонечку. А мои возможности по ускорению его метаболизма отнюдь не безграничны. Ну а во-вторых, я и у остальных меллорнов искусственное увеличение скорости роста сегодня или завтра остановлю. Они, конечно, хорошее подспорье любому чародею… очень хорошее… но и негативные стороны у них есть.

– Ну-ка, ну-ка поподробнее, – заинтересовался Серый. – Каких побочных эффектов можно ожидать? Да еще таких, что ты, который не боится экспериментировать с взрывчаткой, при их упоминании морщишься. Что за сюрпризы эти деревья могут преподнести?

– Все не так страшно, – успокоил его шаман. – Никаких мутаций, взявшихся из ниоткуда монстров или вредного излучения. Просто меллорны вбирают в себя магию из окружающей среды. И чем они больше, тем сильнее это их свойство. Соответственно созданные плетения в их радиусе действия существуют не очень долго, а духи испытывают дискомфорт и стараются покинуть такие неприятные, с их точки зрения, места. Поэтому-то широкого распространения они не получили даже среди местных эльфов. Это как ГЭС в нашем родном мире. Штука хоть и дорогая, но, безусловно, полезная, к тому же экологически чистая и энергии дает много. Но при всем этом великолепии селиться рядом с ней желающих нет. Кому понравится, если чары, в том числе и бытовые, начнут регулярно сбоить, а фамильные артефакты из разряда приносящих пользу предметов за сотню лет перейдут в разряд обычного антиквариата? Вот и растут эти деревья по одному на значительном удалении от поселений. Если сажать группой, меллорны будут просто перетягивать энергию друг у друга и большого выигрыша в создаваемых ими запасах не будет. Эльфы-то еще более-менее приспособились к такому положению дел. Магия природы, которой они преимущественно пользуются, к воздействию этих деревьев более устойчива, в отличие, скажем, от стихийной или тем более некромантии. В людских же землях случайно выросший не в том месте меллорн скорее всего срубят. И не ради древесины. Просто он будет как заноза в заднице всем окрестным чародеям. Наши-то еще маленькие и в ближайшую пару сотен лет особых проблем доставлять не будут. Подумаешь, техобслуживание всей нежити Асазора придется изредка проводить. Годочка эдак через три ближайшее.

Некоторое время в пещере работали относительно тихо. Не очень долго.

– Внимание! Нападение! – Громкий женский голос вырвался из прицепленных тут и там коробок.

– …! – выругался шаман. – Кто там на дежурстве сидит? Настя, ты? Выруби сигнал и поприветствуй Келеэля, мы сейчас подойдем, только стряхнем мусор…

– Да какой мусор! – завопила целительница так, что архимаг задумался, не было ли ошибки в матрице, по которой он когда-то создавал ее тело. Голосовые связки обычного эльфа, насколько он помнил, такую тональность не берут. – Нас реально атакуют, враги на третьей минной полосе возле входа завязли! Это орки! Много! Вот блинннн… У них заложник!

Серый окинул взглядом собравшихся в пещере и побледнел.

– Вика! – выдохнул он одновременно с шаманом и, отбросив в сторону чертежи, схватил с полки чересчур массивный даже для его улучшенных архимагом мускулов огнемет.

– Орки? – озадачился Келеэль, слегка приостановив действие иллюзии, отчего скорость изменения изображения замедлилась и стремительно вооружающиеся и спешащие на помощь эльфы стали двигаться медленно, как будто под водой. – Там? Откуда? Они так далеко в пустыню сроду не забирались… А ну-ка…

Картинка мигнула и сменилась. Теперь волшебник смотрел не прошлое, а видел именно то, что и происходило в пустыне в данный момент.

– Фух, – выдохнул он, увидев, как эльфы, во всяком случае большая их часть, матерясь, перетаскивают трупы орков в самый дальний уголок пещеры, где уже трудился в поте лица Асазор, перерабатывая свежий материал на заготовки для нежити. Супруга ему помогала. У дроу соображения практичности всегда брали верх над эстетикой. Хотя жрица богини паучихи, пусть и бывшая, виду свежих трупов, особенно вражеских, вполне могла и искренне радоваться. – Что же у них там произошло? – пробормотал Келеэль, рассматривая пещеру, где совсем недавно произошла битва. И, пожалуй, не одна.

Даже самый могущественный маг мира был не в силах отмотать время назад. Но он вполне мог узнать, что не так давно видел его птицеподобный разведчик, который, пользуясь невидимостью, следил за сумеречными эльфами, когда они покидали пещеру. Как оказалось, безмозглая тварь прекрасно видела, как из марева перегретого воздуха возникает вдалеке нечто темное и однородное, из которого, в свою очередь, при приближении можно выделить одну фигуру, вторую, третью, сотую, тысячную. Как они быстро приближаются к городу. Как там бьют тревогу и закрывают ворота, ломая кости ринувшимся внутрь и застрявшим в дверном проеме людям. Как оставшиеся снаружи в бессильной ярости выкрикивают проклятия более удачливым сородичам и пытаются попрятаться по щелям… Бесполезно. От орка на короткой, по меркам самих зеленошкурых, дистанции убежит разве что лошадь, с которой то же самое существо совсем не против посоревноваться на дистанции длинной. Потому как может и догнать. Даже эльф, если только он не в лесу, где каждый корень лезет под ноги чужаку, не привыкшему к переплетениям ветвей, не имеет почти никаких шансов скрыться. Атакующие достигли жалких лачуг. Взвились арканы, пошли в дело дубины, некоторые из воинов метали тупые дротики или на бегу пускали стрелы, лишенные наконечников, орки издревле старались брать добычу живьем. Рабов всегда можно выгодно продать. А если нет, то мясо, пока оно не умерло, не начнет портиться. Впрочем, как признал Келеэль спустя несколько секунд раздумий, грешить пожиранием разумных существ эта раса уже и в его молодости почти перестала. Сейчас же от их кулинарных традиций остались разве что страшные сказки да некоторые магические ритуалы.

Кое-кто из обитателей городского дна пытался сопротивляться, но ножи, пригодные для потрошения кошельков и рыбы, – плохая замена мечам. Да и хозяева рук, их державших, не могли сравниться с закаленными в постоянных набегах нелюдями. Вряд ли орки потеряли в этом бою больше пары-тройки десятков своих воинов. Скорее всего, даже меньше. Да и то наверняка половина их полегла от стрел, которые пускали со стен все прибывающие и прибывающие стражи.

– Идиоты, – прокомментировал действия защитников Келеэль. – С ними же ни одного мага нет. Стоит хоть одному из шаманов заняться лучниками…

И стоит ли удивляться, что говорящие с духами действительно обратили на пусть и редкий, но достаточно неприятный дождик из стрел свое внимание. Возникшее из ниоткуда пепельно-серое с багровыми глазами облако жадно протянуло свои многочисленные туманные конечности к добыче. Громадный призрак худого орка со следами страшных пыток на теле воздел к небу иззубренный ятаган, лезвие которого, будь оно материальным, вполне могло бы быть перековано в сотню обычных мечей. Несколько гигантских созданий, похожих на птиц, расправили свои крылья, стремясь зацепиться за воздух чуждой им реальности. Но стоило призванным существам пересечь границу стены, и они тут же заискрились разноцветными всполохами, сработали амулеты, спрятанные где-то в толще кладки.

– Те, кто отвечает за укрепления, совсем уж дураками не являются, – решил архимаг. – По крайней мере, какой-то стационарный контур от нематериальных гостей поставили. Вот только толку-то с него? Заклятия подобного типа обычно лишь дают выигрыш во времени да предупреждают хозяев о том, что следует подготовиться к бою. Полноценные атакующие плетения, конечно, тоже можно прицепить, да вот только кто их будет поддерживать по всей протяженности стены? Особенно в мирное время.

Пятитысячелетний маг в своих предположениях не ошибся. Духи исправно уничтожали стрелков, иногда отвлекаясь, чтобы лишний раз тряхнуть обожженными магией конечностями. Но тут из города, со шпилей дворца, ударил луч ослепительно-яркого света, и гигантский призрак, взвыв от терзавшей его боли, растаял. Какой-то на редкость невезучий человек шлепнулся с высоты в десяток собственных ростов на землю. Впрочем, вряд ли его это сильно обеспокоило. Ведь до того, как упасть, он уже некоторое время болтался туда-сюда, нанизанный на полупрозрачное лезвие ятагана. Большинство духов намек поняло и стало стремительно уходить туда, откуда пришло. Чуть зазевавшееся плотоядное облако приласкали прямо в глаз молнией высыпавшие из здания своей гильдии чародеи. Впрочем, вряд ли они причинили твари сильный вред, скорее всего, просто обеспечили той чуть более стремительный, чем ей самой бы хотелось, путь в родной план.

Орки из-за такого итога противостояния шаманов с людскими чародеями абсолютно не расстроились, а принялись разбивать лагерь да выметнули в направлении жилища сумеречных эльфов отряд примерно в две сотни зеленошкурых. Судя по всему, налет плавно перерастал в осаду.

Первым тревогу поднял дракон, чешую которого как раз в это время усердно чистила жесткой щеткой хозяйка. Он глухо заворчал, расправил крылья, разлив бадью с водой прямиком на ноги Викаэли, и осторожно, мелкими шажками, стал приближаться к входу в пещеру. Следом забеспокоились и песчаные скорпионы. Громадные монстры угрожающе защелкали клешнями, инстинкты кричали им о приближающейся опасности.

– Шарик, ты чего? – спросила девушка у разбушевавшегося питомца.

Вместо ответа ящер плюнул кислотой в пустой угол, рядом с входом в пещеру. С вскриком из воздуха на пол упала массивная фигура, стремительно теряющая невидимость вместе с верхними слоями плоти. Умирающий тихо скулил и катался по камню, стряхнув с себя жгучую жидкость и пытаясь отдалить смерть, но лишь приблизил ее, нанося своему размягченному телу жуткие раны. Спустя какой-то миг место первого заняли другие, уже видимые, понявшие, что попытка тихого проникновения не удалась. Пройти все сразу через горлышко входа они не сумели, а потому перед эльфийкой и ручными монстрами одновременно оказалось всего лишь десятка два бойцов. Впереди печатал шаг высокий статный орк, его испещренное морщинами лицо прямо-таки кричало о великой мудрости, а прекрасно развитое тело заставило бы многих молодых сородичей взвыть от зависти по такому совершенству. Косвенным доказательством оного служило наличие длинного витого посоха, откованного, судя по всему, из метеоритного железа. Поднять такую штуку без магии Келеэль бы смог. А вот размахивать вряд ли. Даже в смерти орк остался величественным и внушительным.

– А нечего тягаться в ментальной магии с гипнургом, – хмыкнул Келеэль, наблюдая за бесславной кончиной шамана. Тому повезло. Относительно. Тело осталось почти целым. Небольшая, всего-то в пару кулаков, дырка от скорпионьего жала в груди на фоне ран остальных погибших могла считаться роскошью. – И чего, спрашивается, развоевался? Ну ведь видел же, что не действуют на тварь твои подчиняющие чары, так зачем было лезть вперед с посохом наперевес?

По подземелью наконец-то разнесся сигнал тревоги. Вслед за ним снаружи произошло несколько взрывов. Кажется, тем, кто не успел выбраться из зоны поражения спрятанных под землей артефактов, пришлось несладко.

Пещера между тем напоминала небольшой филиал бойни. Врезавшиеся в неприятельский строй скорпионы выдавливали врагов из пещеры, как перебродившее вино пробку из бутылки. Кровавая пена хрипела, корчилась и затихала под ногами. Мощные удары топоров, мечей, булав и даже парочки алебард твердому хитину видимого вреда, за исключением пары царапин, не причиняли. Правда, орки мгновенно сообразили целиться в глаза и жвалы, но те из них, что приближались к ротовым отверстиям гигантских насекомых, жили всего несколько секунд. Челюстные мускулы у любых хищников – самое сильное место. Иногда, впрочем, бойцы успевали оставить на жуткой морде шрам. Или порадоваться тому, что враг стал видеть чуть хуже. Но у скорпионов восемь глаз. И далеко не каждому орку везло. Те, кому посчастливилось прорваться сквозь заслон из клешней, жвал, лап и хвостов, встречались лицом к лицу с драконом. Пусть даже душевнобольным и довольно маленьким. И обрадоваться чести лицезреть подобное существо они, как правило, не успевали.

С негромким треском пучок синих молний, сопровождаемых ураганным порывом ветра, отбросил пустынных хищников от входа. Судя по всему, погибший шаман был среди нападавших далеко не единственным. В рванувшую вперед толпу зеленошкурых Викаэль разрядила оба пистолета, а затем отбросила свое оружие в сторону. Перезарядить его в условиях боя было невозможно.

– Кажется, к чему-то такому они готовились, – мрачно решил Келеэль, наблюдая, как большая часть стальных шариков зависает в воздухе, будучи окруженной сгустившимся из воздуха туманом, а потом падает вниз. Но не все. Пару-тройку жертв, пусть не убитых, но раненых, девушка могла записать на свой счет.

Вспышка света на мгновение ослепила всех и изгнала из помещения слабых духов, приведя таким образом взрывающиеся, но пока что не активированные ловушки в негодность.

– Знали, с чем столкнутся, – окончательно уверился архимаг. – Или хотя бы подозревали.

Дракон, выпустивший, наверное, всю свою кислоту одной длинной струей по атакующим и тем самым задержавший их еще на несколько секунд, пошел в ближний бой. То, что от его разума после перенесенной травмы мало что сохранилось, не сделало когти и зубы гигантского ящера менее острыми. Оружие орков пробивало его чешую, но единственным уязвимым местом у Шарика остались глаза, а неглубокие порезы монстр попросту игнорировал. Мягкий живот чудовища оказался прикрытым, дракон практически лег на брюхо, не желая дать какому-нибудь смельчаку возможность пырнуть его снизу, а сам колошматил орков хвостом, длинной гибкой шеей и лапами. Со стороны он походил на гигантского спрута, невесть почему попавшего на сушу. Если бы еще он мог одновременно работать всеми конечностями, так атака непременно захлебнулась бы. А так на каждого противника монстр тратил по несколько мгновений, ловя глазами цель и выбирая, чем ее стукнуть. Блокировать его выпады было можно. Ростовым щитом, например. Вот только орки почему-то не любили этот вид переносного укрепления, применяемого всеми, кроме гномов, исключительно во время осад. И с собой в походы, соответственно, не брали. А потому громадные когти сдирали пласты мяса с рук, в единый миг делая из воина калеку, а гибкий кончик хвоста ломал ребра, вминая звенья кольчуги в нежные внутренности. Скорпионы отставали от него каждый по отдельности, но вдвоем, пожалуй, превосходили по эффективности. Молнии явно не прошли для них даром, теперь насекомые двигались какими-то рывками и даже слегка прихрамывали на несколько ног. Самец так и вовсе потерял две, встретившись с каким-то вообще не чувствующим боли и страха берсерком, вооруженным двуручным топором. Кое-где из трещин панциря медленно сочилась зеленовато-желтая густая жидкость, заменяющая им кровь. Но заполнившие пещеру орки по-прежнему ломались в их клешнях, как игрушки в руках любопытного младенца.

– Пустите! Ах вы!..

Викаэль, вместо того чтобы бежать в глубь пещеры, кинувшаяся на врага с саблей наперевес, жестоко поплатилась за свое самомнение. Один орк легко заблокировал ее выпад, другой выбил оружие из рук девушки, а третий, схватив в охапку, потащил эльфийку к выходу. Змея, метнувшаяся из глубин одежды защитить свою подопечную, была отброшена бронированным кулаком и банально растоптана. Шарик, привстав с каменного пола, попытался броситься вслед за хозяйкой, но какой-то зеленошкурый, не иначе как имеющий опыт охоты на драконов, умудрился с оттягом рубануть его ятаганом по шее. Брызнула на камень тягучая, почти черная кровь. Но и удачливый воин улетел куда-то в ряды своих собратьев, поддетый массивной мордой. Вообще-то ящер явно пытался цапнуть врага, но тот резво извернулся и поэтому, вместо того чтобы послужить прокладкой между верхней и нижней челюстями монстра, оттолкнулся от носа рептилии и воспарил над полем боя. Приземление его должно было быть жестким. Головы у орков твердые. Да еще в шлемах. И обнаженное оружие в руках. Так что еще неизвестно, кому пришлось хуже.

– Выживут оба, – решил архимаг, наблюдая приземление воздухоплавателя, которому повезло не напороться на острия. – Если не добьет кто.

С потолка свалилась каменная плита, едва не перекрыв вход. Шаман, уже собравшийся добить скорпиона, припертого к стене копьями, был вынужден отвлечься на то, чтобы ее удержать. Синхронно с ним эту операцию проделали еще двое говорящих с духами, наконец-то пробившиеся из задних рядов. Острия скользили по хитину, воины ежесекундно рисковали попасть под удары, но оружия не опускали. Их добыча была крупнее собрата, а следовательно, и опаснее. Стоит ей вырваться, и неизбежно появятся новые жертвы. В результате второй пустынный монстр смог раскидать нескольких орков и, протаранив ряды копейщиков, освободить супругу. Дракон, из шеи которого сочилась кровь, взобрался по стене пещеры наверх и теперь оттуда пытался оплевывать шаманов. Получалось плохо. Во-первых, он потратил почти всю кислоту, а во-вторых, орки дружно метали в него все, что можно было метать. Шаманы принять участие в этом развлечении не могли. Держали тяжеленную каменную плиту в воздухе, постепенно смещая ее в сторону и лишь иногда отвлекаясь на то, чтобы набросить на себя лишнее защитное заклинание. Отчаянный скрип гномьих механизмов доказывал, что скоро они освободятся, и тогда защитникам пещеры придется туго. Гладкая чешуйчатая шкура дракона, если ему везло, обзаводилась после знакомства с оружием зеленошкурых вмятиной или царапиной, а если нет, то не предусмотренным природой украшением. Хорошо хоть гарпунов у орков не оказалось. Десятки рук смогли бы сдернуть ящера с недосягаемого для обычного оружия убежища.

Из коридора в пещеру прорвался Серый, сгибающийся под тяжестью громадного огнемета. Струя огня вылетела вперед и тут же опала. Горючая жидкость вытекала из огромной дыры в навершии, почти отсеченном кинутым кем-то топором, а самого эльфа схватил за шкирку и уволок обратно в глубины подземелья Шиноби. Вовремя, надо сказать. Часть метателей перенесли свое внимание на новых врагов, а на тех не было природной или искусственной брони. Оба так торопились, что пренебрегли доспехами. Удачливый зеленошкурый, спасший сородичей от огненного дождя, попробовал было последовать за эльфами, но наткнулся на Азриэля. Недавно воскрешенный воин своей жизнью, видимо, дорожил, а потому немного задержался, чтобы надеть на себя доспех, скинутый перед началом работ по сборке конструкта. Длинный прямой меч скрестился с рукоятью топора. На клыкастом лице орка расплылась улыбка, он не сомневался в исходе силового противостояния. Улыбка сменилась гримасой, когда Рустам отбросил оружие врага в сторону, просто вырвав рукоять из когтистых пальцев, и размашистым ударом смахнул противнику голову. От мускулов обычного эльфа такой физической силы ожидать не приходилось, но творение сильнейшего мага мира намного превосходило своими возможностями большинство простых смертных. О шлем воителя немедленно ударился метательный дротик, а место погибшего попытались занять сразу четверо солдат.

– Ложись!

Команду шамана Азриэль выполнил беспрекословно, и тут прямо над его головой просвистел железный шар, проделавший в рядах орков настоящую просеку и едва не стряхнувший Шарика со стены. Остановить его шаманы пытались, но с тем же успехом они могли попытаться остановить восход солнца. Двое говорящих с духами упали в обморок от перенапряжения, когда снаряд, прорвав сгустившийся на его пути туман, преодолел преграду. Осколки камня разлетелись в разные стороны, покалечив всех попавшихся на пути. С легким вскриком унесло куда-то в глубь коридора Асазора и дроу, тащивших пушку, которой надлежало стать главным орудием самоходной повозки. Не своими руками, конечно. Станет некромант надрываться, если два десятка скелетов есть. Половина их повалилась навзничь, гремя костями и захватив с собой заодно своего создателя и его супругу. А вторая половина бросилась на орков, наконец-то увидевших проход в глубь жилища сумеречных эльфов. Нежить продержалась едва ли несколько секунд, буквально перемолотая в труху воинами, увидевшими более-менее привычного противника. Но шаману этого хватило.

– Так, – подобрался Келеэль, до рези в глазах всматриваясь в кристалл. – Это что-то новенькое… и даже полностью магическое! Интересно…

В высоко поднятой руке Михаэля возник маленький огонек света. Дух. Слабый. Тут же рядом с ним еще один. Еще. И еще. Волна мелких духов, извиваясь, будто гигантская змея, созданная из комочков света, рванулась вперед. Хотя нет, не волна. Цунами.

– Ого, – задумчиво пробормотал Келеэль. – Интересненько…

Ситуация поменялась на обратную. Теперь орки были крупными, почти неуязвимыми гигантами, которых упорно выталкивала прочь из пещеры докучливая, но опасная своим числом мелочь. Призванные шаманом сущности не кусались. Не жгли. Не морозили. Не пили жизненные силы. Они просто были. И были они материальными. Ну… почти. Во всяком случае, на какое-то время. Искрящийся прилив заполнял пещеру, опрокидывая орков и погребая их под собой, отчаянные попытки зеленошкурых уничтожить его источник успехов не приносили. Оружие вязло в возникающих из воздуха и с неудержимой силой прущих вперед духах. Магия рассеивалась, растрачивая силы на то, чтобы проложить себе путь в этой лавине. А орков вминало в стены светящимися обитателями иных планов. Скорпионов тоже, но они были покрепче, хитин куда более твердая субстанция, чем плоть, пусть и прикрытая броней. Дракон перебрался на потолок. Отряд нападающих попытался сдвинуть ряды и бронированным строем пробиться к Михаэлю. Шаман насупился и пустил в дело вторую руку. В одном месте аморфное облако из мелких сущностей уплотнилось, и тут же ряды зеленошкурых разбил гигантский кулак, слепленный из духов. Он не давил и не плющил. Просто опрокидывал их. Время. Эльф стремился заполучить в свое распоряжение как можно больше лишних мгновений. И ему это удалось.

С воплями и хрустом атакующие получали травмы, не совместимые с жизнью. Духов было столько, что от их количества воинам было просто нечем дышать. Часть орков под предводительством шаманов все-таки смогла вырваться, продавив просеку в той мешанине, что воцарилась в пещере, ведь чем дальше от Михаэля, тем меньше оказывалось там светящихся комочков… Но один из говорящих с духами все-таки остался в ловушке. Одиночке оказалось не под силу удержать каменную плиту, и она рухнула вниз, раздавив нескольких неудачников. Обреченный сопротивлялся, оттягивая свой конец, окружил себя стеной пламени, но не смог ее удержать, когда тысячи светящихся шариков, принявших форму гигантских пальцев, навалились на огонь, и был размазан по камню.

– Больно, – сказал Михаэль, встряхнув обожженной рукой и задев кистью стенку коридора. Бледный вид и плохая координация движения говорили о том, что эльф выложился на полную и теперь вряд ли наскребет в себе хоть каплю магической энергии.

– Царство хаоса. Финальный ролик. – Изумление в голосе Шиноби можно было вычерпывать и разливать по склянкам. – Кхм… я не понял… сюжет что, основан на реальных событиях?

– Сложно сказать, – на полном серьезе ответил Михаэль. – Но, чувствую, среди разработчиков был коренной американский житель, в чьем роду с духами говорят так же свободно, как с родственниками. Ну или, может, наш: русских много туда сбежало за последние десятилетия. Или финн-эмигрант, а то и мастер вуду. Америка – это такой котел, где все столетиями перемешивалось в единую кашу.

– Вика! Где Вика?! – Серый, подскочив к камню, со злостью ударил по нему кулаком.

– Снаружи, – ответила ему через артефакт сестра. – Во всяком случае, если верить маячку, что Мих на всех нацепил, это так. И она удаляется от пещеры. Думается мне, не своим ходом. Слишком резво.

– А мины?! – взвыл парень. – Почему их не остановили мины?

– Я почти все успела разрядить, раньше, чем орки отступили. Да и потом, братец, подумай головой ради разнообразия: тебе твоя подружка нужна живой или в виде мелких кусочков, нафаршированных осколками?

Сергей бессильно выругался и еще раз стукнул по камню.

– Насть, как обстановка снаружи? – спросил немного отошедший от последствий своего волшебства шаман.

– Если бы сумели сделать видеокамеру, я бы знала, – ответила целительница. – А так, что определишь?.. Духи, привязанные к столу, который ты гордо именуешь радаром, показывают, что рядом с пещерой орки. Много. Очень. Сотни, может, тысячи. Но не совсем рядом, а где-то между нами и городскими стенами. Вика тоже там, точнее, двигается в том направлении. Пока.

– А когда эти зеленые гамадрилы к пещере подходили, ты что же, этот момент не заметила? – обозлился на сестру Серый. – Дрыхла небось?!

– Хочешь верь, хочешь нет, но до того момента, как они ломанулись внутрь, ни одна система о близости чужаков даже не вякнула, – вздохнула Настя. – И у меня есть еще одна не очень хорошая новость. Среди тех, кто толпился у входа, но внутрь не полез, была одна знакомая нам всем личность. Крырг Кривой Клык собственной зеленомордой персоной. Его отметка, которую Мих внес в базу данных, а удалить забыл, прекрасно виднелась. Получается, о том, сколько нас и какие сюрпризы мы можем преподнести, оркам прекрасно известно.

Серый начал изрыгать ругательства.

– Скорее всего, магия, – задумчиво пробормотал Михаэль. – Они как-то скрыли свое перемещение, а сложных датчиков, способных обнаружить цель сквозь маскировочные чары, я снаружи пока не поставил.

«Именно так, – кивнул сам себе Келеэль, прекрасно знакомый с шаманами орков. – Тем более вся твоя система обнаружения построена на духах, а больших мастеров работы с ними, чем это племя, попросту нет».

– Однозначно магия, – согласился с другом Шиноби. – В тестовом режиме даже я тихой сапой мимо твоих нематериальных сторожей пробраться не мог. Кстати, она бы и мне не помешала. Выньте кто-нибудь из меня эту стрелку для дартса!

– Чего? – изумился Михаэль и внимательно осмотрел эльфа, из левого плеча которого в самом деле торчал небольшой, примерно с ладонь, дротик.

– Поймал, когда этого лопуха спасал от прямого деления вместе с его огнеметом, – пояснил Семен в ответ на удивленные взгляды. – Кстати, и не болит почти, онемело, как под наркозом…

– Дай сюда. – Дроу, все-таки сумевшая выбраться из куча-малы, образованной скелетами и ее мужем, без малейших колебаний вырвала метательный снаряд, вызвав у Шиноби болезненный стон, а потом поднесла к ране засветившуюся светло-синим цветом руку. – Хм… а рана непростая, – задумчиво пробормотала она, прислушиваясь к внутренним ощущениям. В сиянии, окутавшем ее конечность, проскользнули зеленые всполохи. – В ней яд… быстрый, но, как ни странно, не смертельный. Что-то вроде нашего парализующего зелья, только слабее и из других ингредиентов. И оно уже почти прекратило свою работу… Странно. Готова поклясться, то зелье свалит с ног даже лошадь в течение пары-тройки вдохов!

– Ну, – улыбнулся признанию своего мастерства архимаг, который и был ответствен за то, чтобы ни один из воскрешенных им эльфов мог не бояться отравы, вернее, почти моментально излечиваться от ее действия. – Алхимия – одна из моих любимых дисциплин. Я ее освоил даже раньше, чем стихийную магию.

– Долго еще? – капризным тоном осведомился эльф.

– Молчать, мужчина! – Дроу от своих привычек по обращению с противоположным полом сразу избавиться не могла. Но старалась. Во всяком случае, Келеэль не видел, чтобы она сплевывала на пол зубы, а это значило, что мужу она не перечила.

– Мих, а Мих, – больной, поняв, что его рану заштопают не в один миг, принялся наседать на шамана, – а что это было-то? Что за волна духов? Очень уж было похоже на кадры падения архидемона со священного дерева. Вот почти один в один, только вместо одного сверхбольшого урода, являвшегося в принципе бессмертным, было много нормального размера монстриков, вполне себе убиваемых.

– И что могла делать такая тварь в эльфийских лесах? – озадачился Келеэль.

– Да, совпадение имеет место быть, – согласился с приятелем Азриэль. – Разве что вместо духов предков ты использовал какую-то мелочь пузатую.

– Ну так и орки отнюдь не предводители демонического легиона, – вздохнул шаман. – А вообще-то эта штука как раз и разрабатывалась против… гм… существ схожего типа, пусть и меньшего калибра. И любого окраса. Темный, светлый, в перьях, с чешуей, пуле не все едино, в какую цель попадать? Правда, последние лет эдак… пару тысяч применялась она почти исключительно для посланцев небес.

– Подробнее, – попросил его Рустам. – Что это еще за заклинание такое, заточенное против небожителей?

– То, что вы видели, – неохотно начал рассказывать эльф, – это наглядная иллюстрация к поговорке: «Голь на выдумки хитра». Ты помнишь, что я говорил о положении всех мало-мальски знакомых с магией на Земле?

– Сделаешь фаербол, и карачун секир башка от высших сил будет, – с готовностью отозвался Шиноби.

Дроу навострила уши. Понятно. О своей родине эльфы, которые вряд ли когда-нибудь смогут вернуться домой, особо не распространялись.

– Ну в общих чертах ты правильно помнишь, – вздохнул Михаэль, явно опечалившийся воспоминаниями о прошлом. – Поэтому все маги Земли стараются творить свои чары на минимуме. На самом минимуме. И только по большим праздникам. Соответственно и в искусстве малыми силами сделать крупный результат с нашими соотечественниками далеко не каждый мастер из иных миров сравнится. Вот только жизнь – штука такая, что бывают ситуации, когда хрен с ней, с башкой, собственная голова не слишком большая цена за чудо. А следовательно, сразу после того, как очередной волхв, кудесник, алихмик, чародей или кто-то еще из подобной братии плевал на запреты и начинал магичить по-крупному, за ним организовывали охоту. Да вот только никто подыхать просто так не хотел. Почти все старались охотника с собой в небытие прихватить. Желательно не одного. И кое у кого получалось. Как правило, у тех, кто заранее готовился. Вот у меня жезл из демонической черепушки вырезан. Что, думаете, херувим-качок будет сильно отличаться от поставщика материала для этого артефакта? Класс другой, но левел тот же, а следовательно, и хиты более-менее совпадают.

На этих словах шаман сделал паузу и посмотрел на своего собеседника. Тот был уже в полном порядке. Дроу успела вылечить рану, и теперь все находящиеся в помещении, за исключением Серого, занятого своими переживаниями, внимательно слушали его речь.

– Так о чем я? – продолжил Михаэль. – Ах да, чтобы на равных участвовать в серьезной драке, скорее всего последней в жизни, древние шаманы, кое-кто из них был моим предком, разработали особую методику, базирующуюся на управлении мелкими духами вроде этих. Желающему двинуть по морде, желательно с летальным исходом, могущественному существу нужно было долго и упорно заручаться поддержкой подобной малышни. Не обязательно использовать сущности воздуха, годится кто угодно, лишь бы их было много. Обрабатывать их нужно по-одному или, на худой конец, небольшими группами, чтобы не заметили. Зато потом, когда духи поверят тебе, как себе, с ними можно заключить особый договор. Не знаю, кто его разрабатывал, но тот неведомый гений явно мог заключить сделку продажи души так, что покупатель ничего бы не взял, да к тому же остался должен продавцу свою собственную. Мелкие сущности, вроде призванных мной духов, имеют нечто вроде коллективного разума. И могут принять в свое сообщество кого-нибудь еще. Но, понятное дело, только того, кому без колебаний доверят свое существование. Когда они на своем плане, пытаться смешать сознание с ними самоубийственно, растворят в себе, как море бочку нефти. Но вот если они в нашей реальности, то открываются прелюбопытные возможности. Если шаман ухитрится заключить с ними тот особый договор, он в какой-то мере станет частью их коллективного разума, во всяком случае до тех пор, пока эта малышня будет в одном с ним мире. И не каким-то там придатком, а самым что ни на есть управляющим центром.

– Это, конечно, очень интересно, – ядовито сказал Серый. – Но тебе не кажется, что у нас есть и другие дела помимо слушания лекций? Нам надо Вику спасать, пока не поздно!

– Сомневаюсь, что ей что-то грозит в ближайшем будущем, – покачал головой Михаэль. – Я, кажется, знаю, что заинтересовало орков в нашем скромном жилище.

– Да ну? – недоверчиво переспросил Сергей. – И что же это?

– Оружие. Им нужна технология производства огнестрельного оружия.

Глава 5

– Как эта штука открывается? – мрачно поинтересовался Азриэль, кивая на каменную плиту, перегородившую вход в пещеру.

– С большим трудом и кучей матюгов, – ответил ему шаман. – Но прямо сейчас расчищать парадный вход в наше жилище, думаю, не стоит. Через черный вылезем. Насть, как там обстановка? Есть кто вблизи?

– Если верить твоим антинаучным приборам, то нет, – ответила через артефакт связи эльфийка. – Ближайшая парочка орков опасливо кружит на расстоянии пятисот метров.

– Тогда точно вылезем раньше, чем они к нам приблизятся, – обрадовался Михаэль.

– Меня очень интересует, почему они сюда вообще пролезли? – зло бросил Серый. – Где наше вундерваффе, для пополнения боезапаса которого нам пришлось совершить целую экспедицию черт знает куда?! Где Мозг?! Почему он не заставил всех этих лысых горилл засунуть их ятаганы друг другу в задницы?!

– Спит в глубокой консервации, – вздохнул шаман. – Я положил его в спячку сразу, как мы решили проблему дроу.

– Но почему?! – разъярился воин.

– Сам же сказал, для того чтобы накормить наше ментальное чудовище, нужна экспедиция. Причем не куда-то на курорт, а в глубины земли, где водятся довольно жуткие твари. И не факт, что следующее турне за провиантом для этого существа окажется таким же удачным, как предыдущее. Там нам повезло. А если верить теории вероятности, нового выигрыша в рулетку судьбы мы можем ждать лет двести.

– И Вика теперь у орков, и неизвестно, что они с ней сделают, – зло пробурчал Серый, но на этом свое недовольство Михаэлю выказывать перестал, а занялся тем, что оторвал от плаща какого-то орка большой кусок материи и принялся перевязывать рану дракону, который после исчезновения духов спустился на пол.

– Но я же не могу предвидеть все неприятности, сваливающиеся нам на голову, – развел руками шаман. – Так что, согласись, положить Мозг на консервацию, с тем чтобы расходовать его ресурсы только в чрезвычайной ситуации, было оптимальным решением.

«Странно, что ему помешало? – озадачился Келеэль. – Раньше его дар осечек не давал».

– Насть, а почему ты его не разбудила? – спросил Серый сестру, дежурившую в лаборатории. – Камень же ему не помеха? А от лаборатории до входа, если напрямик, не так далеко.

– Так его здесь нет, – донесся ответ через артефакт. – Мих его на нижние уровни перетащил, подальше от меллорнов. Они, оказывается, ему вредят. Я не в курсе, куда он его запрятал.

– В самый глубокий отнорок нижнего уровня, – вздохнула Лика, успевшая после боя надеть доспех и вооружиться. – Я знаю, помогала тащить… Впрочем, нападение было слишком быстрым, до этого существа мы бы при всем желании добраться не успели.

Воин лишь рукой на девушку махнул, не желая отвечать. Впрочем, возможно, он просто стряхивал кровь разумного ящера с ладоней.

– Готовились к приходу песца, песец и пришел, – сплюнул на пол, впрочем, и так загаженный дальше некуда кровью и трупами орков, Шиноби. – Какое у него кодовое слово для побудки? То же, что и раньше?

– Угу.

– Тогда пошел будить нашу главную ментальную силу. Чую, она нам ой как понадобится.

– Только прежде чем самим выбираться наружу, полагаю, разумно послать на поверхность моих немертвых слуг, – добавил Асазор, успевший выпутаться из груды, образованной скелетами. – Шаманы вполне могли укрыть небольшой отряд от поисковых чар, но спрятаться от глаз мертвецов могут немногие.

– Хорошее рацпредложение, – одобрил Шиноби. – Вот только своими сабельками твои скелеты вряд ли кого-нибудь из орков хоть поцарапают, не тот у них левел, так что пусть захватят с собой пару-тройку бомбочек.

– Боюсь, сами они не сумеют вовремя активировать эти артефакты, – вздохнул некромант, – управляющие чары не рассчитаны на применение подобного оружия, а изменить их… для этого нужен кто-то, разбирающийся в теории создания заклинаний на порядок лучше, чем я.

– Почему? – удивился эльф.

– Расчет новых заклинаний – дело примерно столь же сложное, как конструирование подводной лодки, – ответил Михаэль. – И объем вычислений примерно соответствует. Потому так и ценятся в среде чародеев разные древние свитки, никому не хочется изобретать велосипед, если можно взять готовый чертеж. Одно новое заклинание средней сложности за год или два напряженной умственной работы – такова скорость сочинительства новых чар для типичной гильдии магов, если верить общедоступной литературе.

«Это для людей, – подумал про себя Келеэль. – Мой народ в этом аспекте искусства волшебства находится в куда лучшем положении. Годам к четыремстам накапливается достаточно опыта, чтобы проделать все нужные манипуляции за месяц интенсивного труда».

– Единственный выход в нашей ситуации – это прямое управление марионетками, – продолжил шаман. – Но количество нежити, которой можно командовать одновременно, сильно ограниченно. Больше десяти штук сразу может контролировать разве что магистр. Асазор едва справляется с пятью.

– Ну так скомандовать подрыв вручную, и всего делов, – пожал плечами Семен. – Уж заставить пару-тройку костяков добежать до врага и дернуть запал он точно сможет.

– Но… я… я собирался… тут же такой материал пропадает, – замялся некромант, кивая на валяющихся орков.

– Не пропадет, – уверил его Михаэль. – По сравнению с условиями пустыни, где валялись трупы кочевников, которые ты использовал для работы, наша прихожая – это буквально спецхранилище.

– А некоторые к тому же еще живы, собаки, – зло вставил Серый, переживающий за похищенную подругу и пнувший ближайшее к нему тело орка прямо по громадной ране, на месте которой еще совсем недавно была левая рука, в битве кем-то то ли откушенная, то ли оторванная. Тело застонало.

– Надо добить. – Дроу, после катания по камням в обществе мужа, скелетов и пушки выглядевшая далеко не лучшим образом, радостно оскалилась и выхватила из одежды, по-прежнему едва прикрывающей самое ценное для женщины, стилет.

– Не надо. – Шиноби еле успел остановить темную эльфийку, примерившуюся к горлу раненого. – Если здесь осталось несколько живых, это даст нам возможность поторговаться за Вику на относительно равных условиях.

– Хорошая идея, – одобрил шаман. – К тому же живые орки для нас полезнее мертвых… Асазор, Кай, как у вас с магией крови?

– Это запрещенная школа, – ответил некромант, очень уважавший закон.

– Ну в жертвоприношениях я, конечно, участвовала, но все больше на вторых ролях, – вздохнула бывшая жрица Ллос. – Миску там для сбора крови подержать, ножи потом почистить, алтарь от мусора освободить… но общие принципы знаю.

– Отлично, – улыбнулся злой улыбкой Серый и еще раз пнул орка. – Тогда подлечи этот… мусор, чтобы раньше времени не помер, а мы пойдем наружу. Договариваться. Эх, жаль в ту щель на потолке танк, даже если его достроить, не пролезет.

«Интересно, как они с такой оравой орков планируют справиться, – подумал Келеэль, наблюдая, как эльфы с некоторым трудом протискиваются в узкие световые щели, имеющиеся в лаборатории. В доспехах и с оружием пролезть через небольшие отверстия было невозможно даже для перворожденных, поэтому наружу жители пещеры выбирались фактически с голыми руками, и лишь после этого им изнутри протягивали снаряжение. – Но, судя по тому, что я наблюдал, по крайней мере, отбиться у них получилось. А вот вернут ли они Викаэль… и если да, то в каком виде… интересно».

– М-да, – мрачно пробормотал шаман, осматривая город, неподалеку от стен которого спешно разбивался лагерь орков. – Тут и танк бы не помог. Такая орава нашу самоделку по винтикам разберет и сильно в количестве не уменьшится.

– Ты переоцениваешь их храбрость, – не очень уверенным тоном возразил ему Шиноби. – Пара залпов из пулемета…

– И первые ряды не успеют испугаться, а вторые пройдут по их трупам и устроят нам светлое будущее, – согласился с мнением Михаэля Азриэль. – Сколько там миллиметров брони вы запланировали? Пару-тройку, ну пусть десяток ударов она, конечно, выдержит, но потом ее неизбежно проломят, а наше оружие пока что сменными магазинами не обладает.

– Слишком сложная конструкция выходит, – вздохнул Семен, – я знаю, пробовал сделать чертежи. У нас же главное качество для оружия – взрывоустойчивость, чтобы порохом, точнее, его магическим аналогом не разорвало. И качество этой смеси варьируется в таких диапазонах, что рассчитать надежные узлы для многозарядных винтовок, не говоря уж об автоматах, выглядит делом почти невозможным. Вот разве что револьверный барабан попробовать…

– А мины сработали в этот раз не очень, – задумчиво пробормотал шаман, рассматривая образовавшиеся у входа в пещеру лужи крови; тела орки унесли с собой, впрочем, отдельные фрагменты, оторванные взрывами, собирать не стали.

– Наверно, заряд ослаб, несмотря на все твои ухищрения, – предположила Ликаэль, также выбравшаяся на поверхность.

В пещере остались только скорпионы, дракон и Мозг, контролирующий нескольких чудом выживших орков, монстры бы в щель просто не пролезли. А вот все эльфийки, даже Шура, вооружились и горели желанием участвовать в возвращении подруги.

«Да нет, скорее всего, шаманы магией прикрыли, – не согласился с мнением девушки Келеэль. – Снаружи их должно было быть не два-три, а несколько больше».

– А что это за пара агитплакатчиков в километре от нас транспарантом машет? – заинтересовалась Настя странным поведением двух зеленошкурых, которые явно заметили обитателей пещеры, но и не приближались к ним, и не удалялись. Просто стояли на одном месте, подняв над головой массивный, обильно украшенный вышивкой, а также клыками и когтями каких-то тварей штандарт.

– Это вызов на переговоры, – вглядевшись в зеленокожих повнимательнее, решил Асазор. – У них в руках жезл посланца Олерии, оркской богини переговоров. Думаю, надо отправить кого-нибудь с ними пообщаться. Под сенью священного символа стороны не посмеют причинить вред друг другу. Да и после того, как разойдутся, тоже. Во всяком случае, пока предложения парламентеров не будут переданы по назначению.

– И что, эта Олерия такая крутая, что ее жрецов все слушаются? – скептически спросила Шура. – А то мы пошлем какого-нибудь дипломата, а его бритвой по горлу, и труп в колодец.

– Совсем нет, – ответил за некроманта Михаэль. – Скорее, даже наоборот, она очень слаба… по меркам богов, разумеется. Просто потому, что еще довольно молода; вроде бы Келеэль даже постарше ее будет. Но по этой же причине она на диво последовательна и пунктуальна… для небожителя, конечно. Не успела еще очерстветь окончательно и не научилась закрывать глаза на проступки смертных, творимые ее именем. Если слуг богини обижают или они сами нарушают ее заветы, она пытается устроить святотатцам веселую жизнь самостоятельно, а если по какой-то причине не может, бежит жаловаться отцу. А тот работает богом войны у орков и еще парочки не менее воинственных народов, включая наших с вами знакомых кочевников. Ну а уж если ее умудрились по-настоящему разозлить, то в дело идет призывный вопль «Дедушка!!!». Последний является наиболее древним и могущественным из божеств, заведующих в этом мире смертью и способных пережить его недовольный взгляд, пусть и брошенный мимолетом, ой как мало. Так что парламентером в этом мире быть безопасно, никто в своем уме не тронет и другим не даст. Во всяком случае, из воинов, им после такого поступка всей армией придется менять мечи на орала, чтобы не сгинуть в первом же бою, пусть и с десятикратно уступающим по численности и выучке противником.

– Да уж, – вздохнул Келеэль и поежился от неприятных воспоминаний. – Помню, наведывался как-то ко мне на исходе третьего тысячелетия жизни посланец того бога смерти… Дедушка Олерии интересовался, к счастью, не лично, а через посредника, не собираюсь ли я стать его слугой… Еле отвертелся от подобной чести. Но теперь армию мертвецов могу пускать в дело не чаще чем раз в пятьсот лет, а то принудительным порядком рекрутируют. Во всяком случае, попытаются. И внучка этого небожителя меня все-таки постарше, правда, лет на триста, вряд ли больше.

– Ограничение на то, каким количеством вступать в переговоры, имеется? – спросила у человека Шура.

– Не знаю, – сознался некромант, шаман тоже пожал плечами, видимо, его познания в теологии еще не простирались настолько далеко.

– Хоть всей армией можно идти лаяться, – пришла на помощь дроу, которая в силу специфики своего образования знала о богах, особенно темных, довольно много. – Главное, не переходить от ругани и угроз к физическому и магическому нанесению ущерба. Проклинать оппонента тоже нежелательно, во всяком случае вслух.

– Ну нет, все сразу не пойдем, – запротестовал Михаэль. – А то заявимся послушать, чего нам скажут, а орки в это время нашу пещеру вычистят, и никакого нарушения переговоров – голая военная хитрость. Семен, пойдешь со мной, узнаем намерения противника, а остальные сидят тут или патрулируют пещеру. Орки, конечно, не гномы, снизу не подроются, да и шаманы телепортироваться, как правило, не умеют, но мало ли…

– А я?! – вскинулся Серый. – Эй, мне тоже идти надо! У них же Вика!

– Как раз ты будешь на переговорах совершенно лишним, – покачал головой Шиноби. – Сохранять хладнокровие в такой ситуации и постороннему-то сложно…

– Увы, но он прав, – неожиданно поддержала его дроу. – Если эту горе-воительницу, умудрившуюся попасть в плен, начнут пластать на части, не удержишься и кинешься. А это не нарушение переговоров, ведь орки захватили ее раньше, чем послали вызов.

Сергей побледнел. Мысль о том, что его возлюбленную может ожидать подобная участь, ему, похоже, в голову еще не пришла. Не успела. Он едва не бросился вперед, на выручку своей подруги, и только рука Азриэля, опустившаяся на плечо эльфа, остановила порыв.

– Все-таки они, в сущности, почти дети, – немного ностальгически вздохнул Келеэль. – Сначала эмоции и чувства, а разум и логика потом. Ничего, уже к середине второй сотни лет это у всех проходит. А жаль. Нет, конечно, в том, чтобы обдумывать все свои действия и их результат, нет ничего дурного, но на инстинктивные порывы, сметающие или, по крайней мере, пытающиеся смести все, что отделяет от цели, наш народ в массе своей не способен. Может, потому и уменьшается число перворожденных век от века, медленно, но верно.

– В таком случае и я кинусь, – мрачно посмотрел на бывшую жрицу Ллос шаман. – Правда, проживу после этого вряд ли долго… а если долго, то уж точно не счастливо… Лика, ты дату моего рождения помнишь?

– Конечно, – подтвердила девушка.

– В случае чего, – Михаэль замялся, – если не вернусь… не конкретно сейчас, а вообще когда-нибудь, жизнь-то у нас опасная… У меня в угловом столе в лаборатории секретный ящичек спрятан. Захочешь отомстить с размахом или если вам будет угрожать опасность, вскроешь. Но лучше бы этого не делать. Дух-стражник откроет тайник после того, как назовешь дату. Там мои теоретические разработки и по большей части голословные проекты, базирующиеся на печальном знании развития военного дела нашего родного мира. Но один из них я, поднаторев на изготовлении алхимической взрывчатки, довел до ума. Папка под названием «Шампанское».

– Я тебе дам «в случае чего»! – Эльфийка своим маленьким кулачком стукнула шамана прямо по шлему, естественно, ушиблась и машинально ойкнула. – Чтоб вернулся, понял?! И сейчас, и всегда!!!

И впилась в опешившего парня поцелуем.

– Тебе такого не достанется, – уверила Шура Семена, поймав на себе его задумчивый взгляд.

– Это почему? – кажется, даже немного обиделся Шиноби.

– Ты и геройская гибель – понятия несовместимые, выкрутишься, – хмыкнула эльфийка, чей выдающийся бюст для разнообразия обтягивала не тонкая ткань, а толстая кольчуга, отчего Шура казалась даже больше, чем была на самом деле. – А если хочешь вознаграждения, притащи домой Вику. И голову Крырга. Пусть формально он и не предатель, но, думаю, его клыкастая физиономия будет прекрасно смотреться у нас в гостиной. Скажем, над полочкой с книгами, прямо напротив входа. Конечно, найти нашего знакомого среди всех этих орков затруднительно, но ты постарайся. Сумеешь, устрою тебе сюрприз, да такой, что вовек не забудешь.

– Приложу все усилия, – хитро улыбнулся эльф. – Тем более одна из этих фигур выглядит на диво знакомой.

– Угу, – подтвердила его слова Настя, приставившая к глазу зрительную трубку гномов, довольно дорогой и не использующий активную магию артефакт, несмотря на цену, пользующийся среди всех рас, обладающих зрением, немалой популярностью. – Тот, что агитплакат в руках не держит, это точно Крырг, даже одежду со времени нашей последней встречи не сменил. А второго не знаю, не из тех, что к нам нанимались, да и доспех он на себя напялил какой-то странный, как будто из компьютерной игры перекочевавший. Черный, массивный, блестит так, словно лаком покрыт, и шипов на нем как иголок на ежике. Как в таком ходит только?

«Старший вождь, – уверенно опознал наряд орка архимаг, даже не утруждаясь всмотреться в очертания зеленокожего нелюдя. – Только они носят такое. Красивое, страшное, внушительное… и абсолютно нефункциональное. Такая одежда – знак того, что ее обладатель сам не вступает в битву. За него это делают другие. Вряд ли он предводитель всей орды, скорее всего, во главе стоит влиятельный шаман, только говорящие с духами решают у орков столь важные вопросы. Но он – одна из его рук и почти наверняка кровный родственник».

– Мих, стой! – вдруг вскрикнула эльфийка, так и не расставшаяся со зрительной трубой. – Там дракон!

– Где? – мгновенно зашарил своим оружием по окрестностям шаман. Остальные, впрочем, тоже составили ему компанию. Гигантского летающего ящера всем, что уступало ему размерами, следовало, по крайней мере, опасаться.

– Да вон же. – Девушка ткнула рукой в сторону стоящего в зените солнца.

– Тьфу ты, – сплюнул Семен, пряча взрывающийся артефакт в глубины своей одежды. – Ты что, их первый раз видишь?

– Ну… да, – смешалась целительница. – А они разве тут летают?

– Они почти всегда там, где можно чем-нибудь поживиться, – кивнула Лика. – Так что над поселениями их видят часто. Правда, стоит признать, нападают драконы редко, разве что скот крадут. Ну или сокровища, если увидят.

– Собственно, их-то они и караулят, – согласился с ней шаман. – На кошелек, конечно, не кинутся, а вот караван или сборщика налогов ограбить могут. Этого, наверное, армия орков привлекла и планируемый ими грабеж города; для нас он не опасен. Ну что, Семен, пошли?

– Кого я вижу! – громко обрадовался Крырг подходившим эльфам. – Михаэль! Семен! Вот это встреча! Не ожидал вас здесь увидеть. Вот верите? Не ожидал! Думал, живыми не дадитесь. А вы и не дались. Да еще и по мордам надавали криворуким неумехам, что в пещеру пошли. Не ожидал…

– Верю, – кивнул шаман. – После того как в гости к нам зашла толпа твоих соплеменников, ты имел все шансы лишиться счастья когда-нибудь вновь лицезреть нас. Во всяком случае, живыми. Но не повезло. А потому мы здесь и вежливо задаем вам два простых вопроса. Первый: «Где Вика?» Второй: «Какого хрена?!»

– Да понимаешь… – начал было орк, но был перебит своим сородичем.

– Молчи, младший вождь. – То, как интонацией было выделено предпоследнее слово, заставило Крырга заскрежетать зубами. – Твои ошибки и недомолвки по оценке противника еще будут рассмотрены на Совете. А говорить буду я.

– Говори.

Шиноби внимательно осмотрел обладателя шипастого доспеха с ног до головы, но увиденным не впечатлился. Хотя в облике орка, помимо странных лат, было несколько отличительных черт. Во-первых, у старшего вождя отсутствовал левый глаз. Вернее, он имелся, но был затянут бельмом, а по обе стороны от глазницы тянулся след старого шрама. Видимо, когда-то кто-то почти смог проделать в голове орка лишнее отверстие для вентилирования содержимого черепной коробки, но не преуспел в сем благородном деле, лишь нанеся увечье, но не убив жертву. Ну а во-вторых, орк оказался практически лысым, лишь несколько седых прядей, недостаточных даже для того, чтобы свить их в единый оселедец, прикрывали бугристую кожу черепа, последняя также отнюдь не блистала здоровьем и была покрыта многочисленными морщинами.

«Прокляли, наверное, но как-то кривобоко, раз выжил, – решил для себя Келеэль. – Для орков такая внешность совсем нехарактерна. Он даже еще не стар, чтобы терять волосы, да и болеет вряд ли. Все-таки вождь. Уж такой персоне лекарь, которого среди нападающих не может не быть, уделил бы свое внимание».

– Сдавайтесь, – предложил обладатель шипастого доспеха. – Род Красного коня велик и могуществен, мы привели под эти стены почти две сотни рук воинов.

– А остальные? – удивился шаман. – Вас тут больше чем тысяча. Я бы даже сказал, намного больше, почти три, наверное.

– Младшие роды, – пояснил Крырг, – такие, как мой. Одна, две, в лучшем случае десять рук воинов. Мы воюем вместе, но добыча у каждого своя.

– Не слишком эффективно, – подумав, решил Шиноби. – Могут начаться раздоры.

– Не начнутся, мы ведь не люди, что без раздумий воткнут в спину нож за жалкую горстку монет, – пожал плечами орк.

– На десяток ушастиков и сотни воинов будет слишком много, – хмыкнул старший вождь. – Сдавайтесь. Обещаю, если не будете сопротивляться, сможете выкупиться из плена сразу, как соберете необходимую сумму.

– Перегрелся, – констатировал Семен и посмотрел в небо. – Видать, давненько на солнцепеке. Крырг, побрызгай на него водичкой, может, отойдет.

– Да нет, он серьезен, – не согласился с ним Михаэль. – Правда, я не понимаю почему. Вроде бы груда трупов, что образовалась после недружественного визита в пещеру, может заставить любого более-менее толкового командира – а другие в условиях боевых действий не выживают, зашевелить мозгами и навести на правильные выводы.

– На вас напало три младших рода, – хмыкнул орк. – Род Койота, род Стервятника и род Черепахи. Воины их были слабы и не обучены сражаться вместе, а шаманы глупы. Они не озаботились поддержкой сильных духов. Теперь два из трех родов сильно ослабли. Еще парочка неудач, и они, возможно, перестанут существовать, а их женщины и дети пополнят более сильные племена; только один отряд, как ни странно, самый слабый, захватил пусть невеликую, но добычу.

– А вот отсюда поподробнее, – перебил его шаман. – У нас украли девушку, и мы бы хотели немедленно ее вернуть. За выкуп. Торг уместен. Ну а потом и все остальные проблемы решим.

– Не получится, – покачал головой Крырг. – Вику вам род Стервятника, пока я там вождь, не вернет.

– Твои ребята ее прихватизировали? – В голосе Семена появилась сталь. В руках, впрочем, тоже. Металлическая звездочка заметалась как живая между пальцами, в любой момент готовясь отправиться в полет. В этот раз эльф подошел к своему оружию более основательно, видимо, предыдущая неудача с использованием метательного оружия против кочевников его чему-то научила. Теперь на острых кончиках лучей застыла некая буроватая пленка, несколько нарушавшая эстетический вид предмета, но значительно повышавшая его боевые характеристики.

– Парализующий яд дроу? – поднял вверх одну бровь Крырг, опознавший отраву то ли по виду, то ли по запаху.

– Ну да, – кивнул Шиноби. – И действенно, и, если невзначай порежусь, безопасно. Так что с Викой? Сколько ты за нее хочешь?

– Он ее не продаст, – хмыкнул обладатель доспеха с шипами. – Я запретил.

– Кто, интересно, может что-то запретить вождю? – демонстративно игнорируя орка, спросил шаман. – Крырг, назначь цену, ты же знаешь, мы не поскупимся.

– Да я бы и рад, – пожал плечами бывший наемник, недобро покосившись на свое командование. – Но, увы. В этом походе главенствует род Красного коня. И вожди младших родов вынуждены подчиняться. Не во всем, но во многом. В частности, в том, что способно поставить под угрозу жизнь сородичей. А сведения, которые нам может рассказать эльфийка, к ним, безусловно, относятся.

– Именно. Я не могу отобрать чужую добычу, если ее не хотят мне продать, – зло оскалился старший вождь; его морщинистая кожа собралась в уродливые складки, и сам он стал напоминать какого-то демона. – Но вот запретить отдавать ценного пленника, пусть даже за выкуп, в моей власти. Тем более девка хоть и на редкость смела и упряма, но кое-что уже успела рассказать.

– Если с ее головы упадет хоть волос, – спокойным ровным тоном проговорил шаман, – я приду в ваши земли и буду убивать. Потом, конечно, буду вынужден уйти, когда за мной начнут гоняться, скажем, парочкой родов, но спустя какое-то время вернусь. И буду искать. Вас. Ваших детей. Детей ваших детей. Жизнь у меня до-олгая…

– Если не оборвут, – хмыкнул нимало не впечатленный орк, наверняка слышавший на своем веку угроз больше, чем осталось волос на его черепе. – Вас всего-то семеро изгнанников, плюс человек-наймит. Твари, что охраняли пещеру, теперь изранены и не способны к бою.

– Еще дроу, – напомнил сородичу Крырг.

– Пф! Рабы гипнургов, даже если они еще живы, за редким исключением не воины, а мясо.

«М-да, жаль, что я еще не занимался темными эльфами, – подумал Келеэль. – Несколько десятков относительно умелых мечников, привычных к бою в тесноте пещерных коридоров, и пусть и неумелых, но магов, – это уже та сила, с которой всего-то две тысячи орков не захотят связываться без щедрой добычи. Богатство они, конечно, ценят, но жизни свои ценят еще больше».

– Вика, – напомнил шаман. – Что с ней? Между прочим, мы предлагаем взамен не только золото, но и жизни ваших сородичей, что остались в пещере после… мм… поспешного отступления.

– Поет как соловей, – хмыкнул орк, возвращая своей перекошенной физиономии нормальное выражение. – А ее внимательно слушают. Те, кто попал в плен, будут освобождены нашим оружием. А если нет, то что ж… им не повезло. Для особо тупых повторяю, пленницу вам не вернут ни за какой выкуп. Хотите облегчить ее участь, сдавайтесь.

– Соловей обычно не выбивает ногами зубы окружающим, – хмыкнул Крырг. – Но поет она действительно громко. Правда, матерно. Ей за это некоторые горячие головы из старшего рода уже язык бы вырвали, но пока спасает статус моей добычи… Ничего особо страшного с девушкой пока не сделали, а легкую боль эльфийка терпит вполне достойно.

– Присмотри за ней, – попросил его Михаэль. – Не давай делать глупости ни самой Вике, ни кому-либо еще. Скажи вождям остальных родов, чтобы помогли тебе, если хотят увидеть своих воинов, пусть и не совсем целыми, они все изранены, но живыми.

– Зачем мне это? – удивился младший вождь. – Мы воюем, не забыл?

– Судя по тому, что ты пока ее охраняешь, а не помогаешь раскалывать единственный источник информации форсированными методами, зачем-то надо, – ответил Михаэль. – В любом случае мы заплатим за это отдельно. Скажем, сотню золотых. И еще. Есть месть и Месть. Думаю, ты слышишь разницу. И вполне понимаешь, что можешь ее прочувствовать.

– Кое в чем я не властен, но постараюсь, – уверил шамана Крырг. – Все равно за все ее выходки платить придется тебе, независимо от того, сдадитесь вы или нет; и сотни монет будет наверняка маловато… но это можно обсудить после. А насчет выкупа… Знаешь, старших шаманов заинтересовало новое эльфийское оружие… да, по правде говоря, оно и было одной из трех причин, по которой мы сунулись в эту песчаную духовку. Предложи им свои тайны, и ее вернут на следующий же день.

– А остальные две какие, если не секрет? – поинтересовался Михаэль. – Увы, но это не обсуждается. Как бы ни жаль Вику, но есть то, на что я никогда не пойду.

– Небось надеется, что я ее воскрешу, в случае если эти дикари все-таки сожрут неудачливую воительницу, припомнив национальные традиции, – пробурчал Келеэль. – В принципе он, пожалуй, даже прав. Но не следует забывать, что и сильнейший архимаг мира не всесилен. Если ее, к примеру, зарежут на алтаре оркского бога охотников, то душа девушки будет многие сотни лет служить дичью для его зеленошкурых слуг, удостоенных после смерти чести служить своему покровителю. И это далеко не худший вариант. Шаманы довольно часто имеют связи с обитателями нижних планов.

– Молчи, – приказал старший вождь своему пусть и временно, но подчиненному.

– Не буду, – ответил ему Крырг. – Скрывать тут нечего, любой из пленников им все расскажет даже раньше, чем его пытать начнут. Никакая армия уже более двухсот лет ни разу не брала штурмом этот город, а значит, его жители накопили изрядные запасы в своих домах и храмах, – это раз. Один из аристократов владеет сокровищницей, где собрана впечатляющая коллекция магических артефактов, которую кое-кто из наших шаманов хотел бы прибрать к рукам. Это два.

Обладатель шипастого доспеха аж зубами заскрежетал от злости и схватился за рукоять ятагана.

– Мерзкий падальщик! – прошипел он. – Ты забываешься! Мало того что на Совете ты умолчал об истинной силе ушастых, так ты еще и мне дерзить вздумал?! Если бы не поход, тебя бы уже судили в круге Чести!

– А по-моему, забываешься ты, – спокойно ответил Крырг. – На Совете я рассказал все, что знал, и было того достаточно, а если мои слова не достигли ушей или были вымыты оттуда потоком самовосхвалений и льстивых речей от подпевал, то те, кто погиб, сегодня должны винить в том не меня. А насчет дерзости… Я забрал чужую добычу и нанес ей пусть и небольшой, но урон? Я обрек наших сородичей, которым не повезло в воинском деле, на эльфийские пытки? Я хамил ровне, как какому-то рабу? Если бы не поход, наши клинки уже встретились бы на суде Чести.

– Они еще зазвенят, и твоя кровь прольется, – пообещал старший вождь. – Спрашиваю последний раз, жители лесов, согласны ли вы капитулировать?

– Нет, – ответил Шиноби, и шаман согласно склонил голову.

– Что ж, – лицо орка вновь превратилось в уродливую гримасу, – я рад. В таком случае вместо нас будет говорить оружие. Переговоры окончены, идем, младший вождь.

– Как думаешь, они прямо сейчас атакуют? – спросил Семен примерно на полпути к пещере.

– Вряд ли, – отозвался Михаэль. – Сам посуди, их воины проделали нелегкий переход и сильно вымотаны. Попытка захватить город, который и был их настоящей целью, с наскока не удалась, и теперь им надо набраться сил перед решающим штурмом. Отвлекаться на второстепенную цель, а мы, надо признать, такая и есть, бессмысленно.

– А почему ты думаешь, что они не начнут осаду? – удивился эльф.

– Города, в котором есть стационарный телепорт? – хмыкнул шаман. – Не смеши меня!

– М-да, признаться, об этой каменюке я совсем забыл, – почесал затылок Семен, сдвинув шлем набок. – Это что же, через него сейчас волной хлынет вся армия царства на помощь людям?

– Скорее, она будет прибывать редкими, но ценными каплями. Пропускная способность у этой штукенции невелика, тонны две в день, иначе артефакт может выйти из строя.

– Перегреется, что ли? – не понял Шиноби.

– Скорее, расколется на куски от остаточного магического резонанса или, если не доводить до такого состояния, начнет телепортировать объекты частично, – серьезно пояснил Михаэль. – Часть здесь, а часть за сотню километров осталась. Так что подкрепление горожанам, конечно, появится, будет компактным, но мощным. Боевые маги, например, или, на худой конец, мастера меча, копья, лука и прочие герои.

– Ты забыл еще одну важную составляющую любой битвы. – Семен поднял вверх палец. – Талантливого полководца.

– О! – даже сбился с шага эльф. – Хм… а ведь ты прав. Пара-тройка опытных военачальников сильно поможет осажденным. Пожалуй, они даже могут в рекордно короткие сроки превратить перепуганных горожан в ополчение, способное пустить неприятелю кровь. Но, думаю, орки это понимают не хуже нас с тобой, а значит, штурм состоится в ближайшее время. Думаю, в полночь.

– Чтобы уменьшить преимущество лучников, что стреляют со стен?

– Именно.

«Странно, – пробормотал Келеэль, просматривая запись. – Он опять ошибся! Штурм городских стен начался почти под утро».

Птицеподобный наблюдатель, которому было решительно все равно, какое время суток на дворе, бесстрастно рассматривал всю картину боя, поднявшись на максимально доступную для себя высоту. Острое зрение фиксировало все так же четко, как если бы дело происходило в солнечный полдень.

Когда ночная темнота чуть рассеялась, а звезды начали потихоньку терять свое холодное сияние, из лагеря орков потекли первые ручейки воинов, сжимавших в руках веревки с крюками или же тащивших над головою лестницы. Таранов не было, наверное, командующие решили, что ломиться через ворота не так эффективно, как взобраться на стены сразу в доброй дюжине, а то и больше, мест. Солдаты не шумели, но особо и не скрывались, прекрасно понимая, что их все равно заметят раньше, чем они дойдут до стен. Так и вышло. На башнях мигнули сигнальные огни, забили в колокол. Громадная стрела, выпущенная из баллисты, вонзилась перед первым рядом атакующих: им то ли делали последнее предупреждение, то ли слегка промазали. Впрочем, зеленошкурые привыкли к подобным гостинцам, ведь подобные орудия стояли не только на стенах или, к примеру, кораблях. Некоторые народы их со своими обозами таскали, помимо прочего арсенала средств уничтожения, угощая при случае неприятеля подарками из нескольких локтей дерева с железным наконечником.

С какой-то башни ударила яркая молния, вторая, третья. Все они завязли в густом ночном воздухе, охваченные кольцами сгустившейся тьмы. А туда, откуда их выпустили, устремилось сразу три огненных шара. Два оказались отбиты, но третий разорвался на наблюдательной площадке, и вниз, на твердую землю, полетело несколько фигурок, объятых пламенем и отчаянно размахивающих конечностями. Шаманы знали свое дело и не намеревались терять солдат, по крайней мере пока. Когда человеческие чародеи вступят в дело, тогда да, им придется сосредоточиться на защите своих, даже не думая о контратаках. Но сейчас именно они держали инициативу на поле боя.

«Впрочем, – решил Келеэль, – вряд ли тот, кто находился на башне, если он, конечно, был полноценным магом, погиб. Скорее, затаился. Или, возможно, там дежурил ученик, только и способный подать сигнал тревоги да выпалить парочкой заклятий перед смертью».

Путь колонн наступающих орков замедлился. Воины вязли в песке. Некоторые проваливались в него целиком. Иногда их выдергивали. Иногда нет. Маги пустыни имели большой опыт в боевом применении зыбунов. Шаманам пришлось потратить время, чтобы вернуть своим сородичам возможность ходить по твердой земле, а не по ждущей добычи пасти. Разведчик своим зрением отметил, как одна из фигурок, прямо на ходу что-то камлающая в рядах солдат, вдруг затряслась, выгнулась и рухнула, чтобы уже никогда не подняться.

«То ли переоценил свои силы, то ли, снимая вражеские чары, угодил в ловушку, – подумал Келеэль. – Первое вряд ли, а для второго чары на этих зыбучих песках должны периодически подновлять. Впрочем, специалистов в этой области у тамошних людей наверняка не меньше, чем у эльфов друидов».

На стены высыпали лучники. Тотчас же в сторону орков вылетел яркий шар, представляющий банальные бытовые чары, которые кто-то накачал энергией до такой степени, что они едва не превратили ночь в день. Заклятие продержалось недолго, рассеянное шаманами, но человеческим войскам этого хватило, чтобы понять, где находится противник. Стрелки, не обладающие ночным зрением, меткостью не отличались, но при стрельбе по площадям она была не сильно нужна. Смертоносный дождь обрушился на орков, большей частью колотя в поднятые над головами щиты или бесславно тычась остриями в песок, но некоторые стрелы все же находили цель. Впрочем, в глаза или горло они попадали редко, а иначе орка было не убить. Шаманы даже не старались отклонять их, бросив все силы на борьбу с зыбучими песками и постепенно выигрывая схватку. Им же не нужно было уничтожить чары, накладываемые наверняка всей городской гильдией и укрепляемые из года в год, целью было просто дать своим сородичам забраться на стены и вырезать всех защитников, в том числе и волшебников. Вразнобой ударили баллисты, несколько тяжелых стрел собрали свою кровавую дань, а обслуга начала спешно перезаряжать метательные машины.

Орки, наконец приблизившиеся на дистанцию, с которой могли отвечать стрелкам, принялись обстреливать площадки, где стояли орудия. Точность, с которой нелюди, вообще-то не любившие такое оружие, как луки, накрывали цель, уничтожая людей, подтаскивающих снаряды или натягивающих тетиву, наводила на мысль, что отряд Крырга не только собирал информацию, но и составлял подробные планы укреплений.

Первые лестницы оказались приставлены к стенам, и канаты с крючьями взлетели вверх, цепляясь за что попало. Подергав их, орки уронили себе на головы несколько камней и парочку орущих людей, которым не повезло оказаться на пути кошки. Защитники сбрасывали на головы нелюдям дротики и камни; мест, где были установлены большие котлы с кипящей водой, зеленокожие старательно избегали.

«Вряд ли работа разведчиков, – решил Келеэль. – Скорее всего, просчет людей. Установили свои бочки на ножках еще с вечера, а оркам, благодаря банальной смекалке и острому зрению, вполне хватило этого, чтобы узнать места, куда лучше не соваться».

Лестницы, по которым лезли орки, пытались отпихивать. Не очень успешно. Даже если собранную из принесенных с собой и защищенных искусством шаманов от огня и разрушения конструкцию удавалось оттолкнуть от стены, те, кто стоял внизу, вполне могли удержать ее на весу и прислонить снова. У людей или эльфов на такой фокус мускульных сил бы не хватило. А вот у гномов или орков вполне.

Из песка, обильно орошенного кровью, стали вырастать десятки человекообразных фигур. Люди пустили в дело второй слой обороны, пытаясь при помощи големов задержать атакующих у самых стен, где их активно истребляли лучники, а брошенные ополченцами камни с успехом могли разить воинов, в честном бою расправившихся бы с десятками подобных неумех. Но творениям волшебства по большей части просто не дали сформироваться. Шаманы, прекратившие бороться с пройденным войсками зыбуном, рассеяли чары. А где не рассеяли, там нарушили или ослабили. Остальное довершило оружие, расшвырявшее песок вместе с вплетенными в него чарами в разные стороны.

Несколько волшебников угостили нападающих боевыми заклинаниями. Струи огня, потоки разрезающего плоть воздуха, молнии и конечно же снаряды из спрессованного песка уничтожили, наверное, не меньше пяти десятков нападающих зараз. В ответ в чародеев полетели метательные топоры и дротики. Зачарованные. Представители расы, для которой грабеж служил одним из основных источников дохода, почти поголовно считали необходимым носить с собой средства против магии и магов. Защита, которой люди, естественно, не побрезговали, отразила большую часть снарядов. Но не все. И несколько повелителей сил получили серьезные раны, выйдя из строя если и не навсегда, так на ближайшие несколько часов точно. Вдобавок на стене возникло довольно много духов. Большинство из них были довольно слабы, в их задачу не входило уничтожение защитников, им нужно было лишь выиграть время, чтобы дать оркам забраться по канатам или лестницам наверх.

Зеленошкурые там, где им удавалось подняться на стены, теснили людей, постепенно наращивая свою численность. Маги пытались исправить ситуацию, творя разрушительные заклинания, но в ближнем бою их вырезали достаточно быстро и не считаясь с потерями. Все больше и больше становилось пространство, где орки могли беспрепятственно подниматься на стены. Со шпилей дворца ударил яркий луч, рассеяв темноту ночи и испепелив самые плотные скопления нелюдей. Но после нескольких вспышек он потускнел и погас, видимо исчерпав заряд накопителей, пожалуй, единственного, что могло бы питать чары такой мощи при отсутствии в рядах защитников архимага, специализирующегося на Свете.

– Все, – подвел итог Келеэль. – Люди, конечно, посопротивляются еще, но это уже трепыхание жертвы в пасти хищника. Если бы они могли скинуть орков со стен, шансы бы были, а так…

Обладающий пятитысячелетним опытом эльф оказался прав. Не успела ночь смениться утром, как город оказался в руках захватчиков. Некоторые дома, представляющие собой миниатюрные крепости, еще сопротивлялись, кое-где даже шла в ход боевая магия, но общей картины это не меняло. Начался грабеж, добычу делили прямо на месте, самых сильных мужчин и красивых женщин забирали в рабство – победители не отказывали себе ни в чем, сбрасывая напряжение после боя. К обеду к пещере эльфов отправился парламентер. Один. C некоторой опаской орк потоптался перед камнем, по-прежнему закрывавшим вход. Он, видимо, раздумывал, подобает ли посланнику во все горло орать «Откройте!» у жилища перворожденных, когда его совсем недружелюбно окликнули:

– Чего надо?

Вообще-то Шиноби просто вылез из все той же щели в потолке лаборатории шамана и прокрался, прячась в тени камней, к орку. Наблюдатель Келеэля, парящий в вышине, прекрасно видел эльфа. А вот зеленошкурый, рефлекторно подпрыгнувший и еще в воздухе выхвативший ятаган, очевидно, решил, что представитель дивного народа возник прямо из воздуха у него за спиной.

– Старший шаман старшего рода Красного коня приглашает вашего руководителя и двух его спутников на беседу, – ответил посланник, убедившись, что никто на него нападать не собирается, и убирая оружие в ножны. – Символ Олерии, что несу я, будет порукой вашей безопасности.

– Прямо щас? – удивился Семен.

– Ну… да! – ответил орк.

– Подожди минутку, мы быстро. – Эльф почесал на лице свежий шрам, которого раньше не было, и метнул что-то себе под ноги. Облако дыма и яркая вспышка скрыли шустрого эльфа от посторонних глаз, и, когда зеленошкурый проморгался, Шиноби был уже на полпути к лаборатории.

– Хм… – озадачился Келеэль. – Вроде бы орки в сторону пещеры не шастали, откуда же тогда у него рана? Неужели между собой подрались? Или я что-то пропустил?

Просматривая в кристалле иллюзию, архимаг очень быстро нашел ответ на свой вопрос. Когда сопротивление защитников города уже было сломлено, в глубине пещеры засияла рамка портала, а из нее спешно выбежали несколько людей, преимущественно одетых в одежды магов, и полтора десятка орков. Последних наверняка хотело пролезть и больше, но заклятие исчезло, едва упитанного толстячка в пестром халате пронзило лезвие ятагана, владелец которого был так увешан амулетами, что напоминал ходячую волшебную лавку. Впрочем, убийца ненадолго пережил свою жертву. Оказавшиеся в узком тесном коридоре люди совокупными усилиями выставили стену огня и под ее прикрытием постарались разорвать дистанцию между собой и орками, чтобы не дать воинам покрошить их в фарш, а выиграть время для сотворения разрушительных заклинаний. Зеленошкурые, которые, судя по всему, представляли отряд убийц магов, прошли через стену, отделавшись небольшими ожогами. Отступающие чародеи, потеряв еще троих зарубленными, попытались заставить потолок обрушиться. Получилось бы у них это или нет, непонятно, так как звуки боя привлекли хозяев пещеры.

– Прекрати, Хефодий! – рявкнул Асазор, и десяток скелетов рванулся вперед, вскинув сабли в костлявых руках. Его супруга молча ударила кнутом, выбив ведомым магией грузиком своего оружия глаз самому проворному из противников.

– Надо же, – удивился Келеэль. – Такой фокус и без покровительства Ллос можно делать? Не знал… Хотя… ничего сложного в принципе. Просто надо хорошо зачаровать оружие, чтобы оно разило врага без широкого замаха.

– Пли, – скомандовал сам себе Семен и разрядил в орков два пистолета.

– Ашарахра!!! – выдохнул поименованный маг, и с потолка все-таки упали камни. Но их было немного, и метили они явно в головы орков. Зеленошкурые нелюди были элитными бойцами. Они пробились через нежить и магию, ранив еще одного чародея и чудом не разнеся топором голову Шиноби, отделавшемуся пусть глубокой, но царапиной. И тут в спину им ударил подошедший из глубины пещеры Азриэль. Закованный в латы перворожденный, отличающийся чрезмерно высоким ростом и небывало крепким телосложением, врезался в их толпу, как акула в косяк рыб, и, прежде чем враги успели понять, что их убивают, проткнул коротким клинком, удобным в тесноте помещений, несколько сердец. Ятаганы оставшихся орков успели пару раз ударить о латы, перед тем как руки, сжимающие их, стали принадлежать мертвецам, но не нанесли их хозяину вреда.

– Фу-ух, отбились, слава всем Всеприсущим! – выдохнул человеческий маг и радостно обнял ближайшего союзника. И только потом, вглядевшись, сообразил, кто это. Такого потрясения, как близость темной эльфийки с кнутом и гримасой злобы на лице, его психика не вынесла, и волшебник тихо сполз в обморок, цепляясь ватными руками за все имеющиеся в наличии на теле дроу выступы.

– А… Э… – Жертва его «домогательств» тоже пребывала в ступоре. Пожалуй, это был единственный в ее сознательной памяти раз, когда бывшую жрицу Ллос так бесцеремонно облапали. И не понесли за это наказание. Впрочем, это девушка тут же исправила, пнув человека ногой, облаченной в сапог до колена с обтягивающим голенищем. А потом, подумав, повторила процедуру. – Чего стоишь?! – бросила она мужу. – Помогай! Не видишь, на мою честь покусились!

Тот с сомнением посмотрел на лежащего мага, но воздержался от нанесения тому побоев. Видимо, слово «ревность» ему было неизвестно. По крайней мере по отношению к данной представительнице прекрасного пола.

– А ну прекратить! – рыкнул шаман, вместе с Серым добравшийся до места боя уже после того, как последний орк испустил дух. – Вы! Кто такие?! Как сюда попали?! И что тут делаете?!

Из сбивчивого лепета людей, которых вид дроу также впечатлил, выяснилось, что это последние маги павшего города. Вернее, парочка магов и трое учеников. Было больше, но остальных орки перебили при штурме. Или они сейчас где-нибудь прячутся. Остатки гильдии отступили к своей резиденции и попытались смыться через портал. К сожалению, артефакт, при помощи которого в город перед штурмом прибыло несколько боевых магов и личный эмиссар владыки со свитой, не работал. Последний уже удрал через него обратно вместе с верховными волшебниками, которые были при нем и оставаться в обреченном поселении не пожелали. И со свитой. Пока чародеи рвали, в том числе и в прямом смысле слова, свои бороды, орки вломились в здание. В отчаянии единственный из них, умевший создавать телепорты на расстояние большее, чем зона прямой видимости, открыл его в эту пещеру, так как знал, что там живут эльфы, а эта раса с зеленошкурыми не дружит. Его расчет оправдался, но сам маг, увы, до осуществления замысла и спасения перворожденными не дожил. Покойный не дружил с тренировками и в результате по-глупому погиб, когда прошедший через его же заклинание враг нанес удар своим ятаганом.

– Ясно, – резюмировал Михаэль. – Ну что ж, раз такие дела, гнать вас наружу, естественно, никто не будет, но сидите тихо и куда не надо не лезьте. Будете мешать, отдам Кайлане: она из вас плюшевых зайчиков быстро сделает.

Маги, впечатленные угрозой, согласились вести себя смирно. Вероятно, слабо представляли процесс сотворения из себя любимых мягких игрушек, но не сомневались в том, что для темной эльфийки задача эта вполне осуществимая.

Обитатели пещеры готовились к отражению штурма. Вернее, все, что можно, они уже подготовили и теперь маялись от безделья и нервных переживаний. Расстановке дополнительных ловушек мешала недостаточная прочность пещерных сводов, которую, по приблизительным прикидкам, уже подготовленные запасы, в случае их одновременной активации, неминуемо обрушат. Азриэль на случай повторного нападения бдил у входа вместе с животными, усиленный разбуженным гипнургом. Шаман, судя по долетающим из лаборатории звукам, повторно зачаровывал духов воздуха, которые, после того как раздавили орков, слегка на него обиделись. Дело шло медленно, но верно. Серый, переживающий за подругу, метался по самой большой зале из конца в конец, постепенно увеличивая скорость и амплитуду движений. Семен за ним пристально следил, вероятно, хотел дождаться того момента, когда эльфу перестанет хватать пола и он перейдет к беготне по стенам. А может, просто опасался оставить друга в такой момент одного: мало ли, на какую глупость решится? Девушки под руководством дроу заперлись на кухне и чего-то варили. Судя по тому, как опасливо принюхивался к долетающим оттуда запахам развлекающий коллег беседой Асазор, продукт, который там столь старательно изготавливали, мог использоваться для отравления средних размеров реки. Прибытие парламентера орков было встречено если и не с радостью, так с энтузиазмом точно.

– Пойду один, – решил шаман. – Если что…

– Все помним, – кивнул Шиноби. – Твой тайник, папка «Шампанское», открывать Лике… Кстати, что там?

Михаэль сделал неопределенный жест рукой, но, видимо, это не могло служить для любителя тайн исчерпывающим ответом.

– Ну я же все равно узнаю, – пообещал он.

– А-а-а-а, ладно … – вздохнул шаман, потом наклонился к уху друга и что-то ему прошептал.

Глаза Семена округлились.

– Ты спятил? – спросил он Михаэля. – И почему шампанское?

– Читал где-то, что первый образец иприта, позднее используемого в Первой мировой, был получен случайно, когда этот напиток сварганили с каким-то нарушением технологии. Вряд ли правда, но все же запомнилось. Горчичный газ в здешних условиях пока не изготовить, а вот его предшественника можно.

– И ты полагаешь, что это будет эффективно? – по-прежнему сомневался Шиноби.

– Облако хлора – сама по себе вещь неприятная, но если кто-то договорится с духами воздуха, которые без особого труда могут сосредоточить газ вблизи лиц неприятелей, то простых солдат, не защищенных магией, после его применения не останется. Против малых групп такое оружие применять бессмысленно, маги или шаманы спасут бойцов, а вот против армий, где народу больше, чем могут оградить от растворенного в атмосфере яда даже самые искусные из владеющих силой, самое оно.

С этими словами Михаэль и отбыл на встречу с орками. Принимали гостя во дворце, ранее занимаемом правителем города. Шпион Келеэля взломал защиту этого строения уже давно, а потому архимаг при желании мог наблюдать за тем, что происходит внутри. Повсюду магический взгляд находил следы боя и грабежа: по разлитым в воздухе эманациям ярости и смерти, по пятнам крови, по неубранным телам защитников или просто по не вовремя попавшимся на глаза оркам людям. В общем, не прибрано было в роскошном здании. Даже очень. Михаэль, войдя на порог, где его уже ждали двое орков, остановился в состоянии, близком к шоковому.

– Полный сюр! – выдохнул он.

Птицеподобный наблюдатель уселся на ветку дерева и заглянул в окно, чтобы увидеть то, что происходит внутри, обычным, а не магическим зрением. Келеэль, просматривая воспоминания своего создания, решил, что нужно обязательно спросить полное истолкование этого слова. Очень уж картинка была… специфическая. Не каждым ругательством описуемая.

– Мне тут тоже не нравится, – ответил ему восседавший за очень низким столом орк, судя по всему бывший шаманом, который возглавлял поход. Острые, покрытые лаком когти, длина которых почти равнялась длине самих пальцев, рунический узор на гипертрофированно большой мочке уха, два кольца в носу и десяток тонких косиц на лысом черепе – все эти атрибуты не оставляли сомнений в профессии их обладателя. В руке зеленокожий сжимал небольшой фарфоровый чайничек, из которого наливал в крохотную чашку какой-то напиток. Судя по цвету, вино. Вторую чашку уже опрокидывал в рот присутствующий здесь же старший вождь. Перед ним на двухэтажном серебряном подносе лежали разнообразные пирожные. И все это в окружении кукол, маленьких стульчиков и прочей миниатюрной мебели, бархата и тканей веселеньких расцветок. Пара игрушек, в том числе и плюшевый зайчик, вроде тех, которые должна была «если что» наделать из человеческих чародеев дроу, играли для захватчиков роль импровизированных собутыльников.

– Детская? – пораженно спросил шаман, оглядывая комнату.

– Угу, – мрачно согласился с ним старший оркский коллега. – Единственное помещение во всем дворце, где не воняет выпущенными кишками. Да ты садись, разговор вряд ли будет коротким.

Михаэль осторожно присел на небольшой стульчик. Мебель даже не скрипнула, оказавшись довольно-таки прочной. Хотя с чего ей выражать свое недовольство эльфом, если она не развалилась под двумя отнюдь не легкими орками?

– И о чем будем говорить? – осторожно спросил он.

– Ну как о чем? – удивился шаман. – Сначала, как положено, представимся друг другу, ну а потом о деле. Отхыг Ловкий, старший шаман племени Красного коня.

– Мих, – не остался в долгу эльф. – Шаман эльфов, что поселились в пещере неподалеку от города.

– Верховный?

– Единственный.

– Ну тоже неплохо, если подумать, – решил орк.

Откуда-то из-под шкафа выбрался забавный черно-белый котенок и запрыгнул на диван, стоящий позади столика. Рука зеленокожего шамана мгновенно схватила жалобно мяукнувшее животное и поднесла к лицу.

– А я думал, крыса скребется, – задумчиво пробормотал он, после чего своим длинным когтем перерезал добыче горло и вылил кровь в чайник, смешав ее с вином. – О духи, примите жизнь скромной жертвы! Эй, перворожденный, пить будешь?

– Нет. – Михаэль сумел скрыть брезгливость, но окаменевшее лицо служило неплохим источником информации о своем владельце. – Я не люблю подобные… блюда.

– Зря. Плоть созданий, чью жизнь отдали духам, очень помогает приросту магических сил.

– Короче, – оборвал беседу двух говорящих с духами старший вождь. – Мы захватили город. Остались вы. Сдавайтесь.

– Не будем, – покачал головой эльф. – Ну сам посуди, зачем нам это?

– Чтобы выжить, – хрюкнул зеленошкурый.

– Смею надеяться, у нас это и так получится, – пожал плечами шаман. – В тесных коридорах ваше численное превосходство исчезнет, там все равно, десять врагов напротив тебя или тысяча, больше двух-трех все равно не развернется. А мы, сам знаешь, любители взрывающихся ловушек и прочих занятных вещиц того же толка. Будете сильно наседать, подорвем всю верхнюю часть пещеры вместе с вашими воинами, а сами телепортом уйдем. Вы готовы платить сотнями жизней за груду камня?

– Нет у вас телепорта, – улыбнулся Отхыг. – Крырг специально узнавал. Так что вы там сами себя не замуруете.

– Если припрет, замуруемся так, гномы не отроют, – посулил ему эльф. – Вы здесь долго не высидите. Уверен, армия, для того чтобы освободить город и навести здесь порядок, уже собирается.

– Кто спорит? – развел руками старший вождь. – Вот только когда она придет, нас тут не будет.

– Да и вообще, – начал было Отхыг, но оборвал себя на полуслове. – Магия! Чувствую магию! Злую, черную, сильную!

– Что ты задумал, собака?! – В мгновение ока орк в шипастых доспехах приставил ятаган к горлу Михаэля.

– Не он! – одернул сородича шаман. – Не он колдует! Это… это… это что-то божественное!

Из угла комнаты, оттуда, где валялся котенок, на эльфа прыгнуло нечто слепленное из остатков животного. Прямо в полете оно увеличивалось в размерах и наливалось силой. Шерсть становилась панцирем, лапы раздваивались, открывались новые глаза. Паукообразная нежить не успела до конца оформиться, будучи в воздухе разваленной на две части вспыхнувшим багрово-алым огнем лезвием.

– И…. … ….это была?! – спросил старший вождь, с присущим его расе красноречием высказавшись так, что точного значения слов не знали даже демоны, но поняли все слушатели без исключения.

– Кому жертв обычно посвящаешь? – спросил осипшим голосом Отхыга Михаэль, в уме сделавший нехитрые выводы о цели нападения твари, половинки которой упали к его ногам.

– Тьме, – не стал скрывать орк. Для его расы, впрочем, подобное было скорее правилом, чем исключением.

– Просто тьме? – уточнил эльф.

– Ну да. А там уж какой дух сильнее, тот и дар примет, и благодарность мне свою объявит.

– Ллос, – уверенно решил Михаэль. – Ее работа.

– Скорее, кого-то из ее младших слуг: силы, что были потрачены на атаку, уж слишком малы, – покачал головой орк. – А чем ты не угодил паучьей королеве?

– Я? Мм… поступил с одной ее жрицей… мм… нехорошо.

Орки ненадолго задумались, после чего посмотрели на эльфа с некоторой степенью уважения.

«Понятно, чего они себе сейчас представляют! – хохотнул Келеэль. – Служанок паучьей королевы убивают очень часто. Если не в бою, то делают это почти всегда мучительно, стараясь причинить жертве максимум страданий. Обычное посажение на кол для тех, что попались в руки иных народов живыми, – это почти милость. Выделиться на общем фоне сложно… Для этого нужно иметь ну очень богатую и больную фантазию. Ах-ха-хах-ха!!! Стоп! – Келеэль оборвал сам себя и задумался. – Недовольство Ллос, – пробормотал он. – А может ли оно быть причиной, по которой пророческие способности дают сбой? Хм… не знаю… как раз в ясновидении я не очень силен… Но других причин вроде как и нет, а значит, пока не выяснится что-то новое, буду исходить из этого. Дела… и как же прикажете снимать такое проклятие?»

– Ты говорил, что у тебя есть наши пленные, – прервал молчание старший вождь.

– Есть, – подтвердил шаман. – Меняю на известную вам эльфийку.

– Согласны, – кивнул Отхыг. – Но требуем также и тела наших воинов.

– В чем подвох? – замер с маской каменной статуи на лице эльф.

– Огонь плюс вода равняется пар, – улыбнулся орк. – А если соединить их руны, то будет взрыв. Я однажды видел боевые амулеты на такой основе, но не думал о том, чтобы использовать эту силу для метания предметов. Все оказалось просто.

– Да. – Шаман развел губы в улыбке, напоминающей оскал мертвеца. – Все очень просто. Девушку сейчас вернете или сначала пленных?

– Можно и сейчас, – пожал плечами Отхыг. – Терять воинов в штурме укрепленной подземной норы ради лишней добычи никто не хочет, так что драки все одно не будет. Эй! Бездельники! Кто там за дверью?! Ведите дивную сюда!

Спустя некоторое время Викаэль, одетую в какое-то рваное платье взамен родной одежды, действительно привели. Выглядела она далеко не лучшим образом. Вся в синяках, при ходьбе прихрамывала, левая рука висела плетью, а на пальцах правой не хватало двух ногтей. Лицо девушка старательно прятала, опустив голову вниз и буравя взглядом пол.

– Я немедленно выполню свою часть сделки, – кивнул шаман. – Мы уходим.

– Идите, – милостиво отпустил их Отхыг.

Эльфов сопровождал почетный караул из двух десятков орков, собирающихся забрать пленных и тела, но, не дойдя какую-то сотню шагов до пещеры, он был остановлен Михаэлем.

– Я… – начала было девушка, как только они отошли на достаточное расстояние от зеленошкурых.

– Знаю, – вздохнул шаман. – Даже больше, чем хотелось бы, знаю…

– Да что ты можешь знать?! – Злая гримаса исказила приятные, несмотря на следы побоев, черты лица, и эльфийка впилась взглядом в своего спутника.

– Что внутри тебя зреет новая жизнь.

Из девушки будто внутренний стержень вынули. Она остановилась и заплакала.

– Ну не плачь, все уже позади, – попытался обнять ее за плечи шаман, который явно не знал, как следует поступать в такой ситуации. – Мы отомстим. Я обещаю.

– Ты… ты… – захлебываясь рыданиями, пыталась что-то спросить вывернувшаяся из кольца рук эльфийка.

– Да?

– Ты можешь ее убра-а-ать?

Шаман на секунду впал в ступор.

– Вика, – осторожно начал он, – ты говоришь о живом существе. О своем ребенке. Его нельзя убрать. Только убить.

– Мне все равно, как это называется, – по-прежнему всхлипывая, но уже со злостью пробормотала девушка. – Никто не должен ничего узнать, ты понял?!

– Да, конечно, но, может, потом, когда ты успокоишься…

– Нет. Убери… вырви из меня эту мерзость! Немедленно! Или я Настю попрошу!

– Хорошо, хорошо, – принялся успокаивать эльфийку шаман. – Никто ничего не узнает. Сам все сделаю. Тем более на малом сроке хирургически удалять-то еще и нечего. Я просто погашу зарождающуюся жизнь, и все рассосется… Вик, ну не реви, ну пожалуйста, Вик, тебя увидят!

«Все-таки он еще очень молод, – вздохнул пятитысячелетний чародей. – Было бы у него чуть больше опыта, проделал бы все сам. И никто ничего бы не узнал. В том числе и девушка. Ну поболит живот немного… у нее и так сейчас все болит».

Архимаг досмотрел иллюзию, но ничего особо интересного там не было. Эльфы отдали пленных и трупы орков, что погибли на входе в пещеру, вместе со всем оружием, артефактами и броней, но ни словом не обмолвились о зеленошкурых убийцах магов, тем более что добыча с них хоть и была менее обширной, но могла стоить примерно столько же за счет своего высокого качества. Именно перетаскивание их тел и увидел архимаг, когда взглянул на то, что происходит в пещере.

– Заявиться к ним сейчас? – спросил сам себя Келеэль и тут же ответил: – Нет. Еще сочтут издевкой. Только враги ушли, и сразу могущественный союзник на подходе. Лучше через пару дней после того, как орки уйдут. Напряжение схлынет, а догнать зеленошкурых, во всяком случае с моей помощью, еще можно будет.

Так архимаг и поступил. Стоило ему ступить на каменный пол пещеры, как его поприветствовали и единым порывом чуть ли не силой увлекли в лабораторию, где рассказали о нашествии орков, пропустив некоторые места, которые, по мнению шамана, знать было абсолютно незачем.

– Да, – с притворной грустью вздохнул Келеэль. – Моя ошибка, признаю.

– В каком смысле? – сбился с мыслей шаман, уже набиравший в грудь воздух для продолжения речи на тему: «А давайте мы с вами, о великий, на орках поэкспериментируем!»

Вообще-то сам архимаг был с такой постановкой вопроса согласен, да и на новые заклятия с родины сумеречных эльфов посмотреть хотелось, но для приличия некоторое время надлежало поколебаться.

– Мне следовало оставить вам какой-нибудь артефакт или, скажем, прирученного демона, что мог бы в любой миг донести спешную весть хоть на другой край света, – пояснил древний волшебник.

– Да, экстренная связь была бы нелишней, – признал Михаэль. – Самому, правда, такую вещь мне пока не соорудить, но с вашей помощью, думаю, что-нибудь смастерить удастся. Но все-таки, уважаемый архимаг, как вам идея немного попрактиковаться в алхимии?

– Немного попрактиковаться и создать материальные компоненты для заклинания, способного смести армию, – это разные вещи, – возразил Келеэль. – К тому же не следует забывать, что все в этом мире имеет свою цену. И речь не о деньгах. Если я буду вам помогать, мои недоброжелатели – а у меня их хватает, и все как на подбор могущественны – станут вашими врагами.

– Да какую армию, о чем вы? – настаивал на своем Михаэль. – Орков осталось от силы три четверти того количества, что пришло на штурм города. И потом, вы можете ограничиться ролью простого наблюдателя. Главное, телепортируйте меня и людских магов, что нашли у нас убежище, сначала к ближайшему месторождению соли, а потом к порядкам зеленошкурых.

– Что ж, хорошо, – примиряюще поднял руки архимаг. – Я помогу. Но только обойдемся без людских чародеев, нет им смысла знать тайны нашего народа.

– Как скажете, – широко улыбнулся шаман. – Подождите секундочку, я подберу вам герметичный костюм…

– Обойдусь, – махнул рукой древний эльф. – Думаю, моя магия надежно защитит от любой отравы.

– Рисковать не стоит, – возразил ему Михаэль. – Поверьте, хлор – очень агрессивная среда.

К вечеру того же дня на пути марширующей колонны орков, гнавших за собой захваченных в полон, открылся телепорт, из которого повалили клубы желто-зеленого цвета, чей путь направляли целые стаи воздушных элементалей, напитанных энергией так, что они были видимы даже обычным зрением. Передовой дозор доблестно ринулся в атаку на непонятное явление и задохнулся в полном составе, не исключая и молодого шамана, то ли не успевшего применить защиту, то ли вообще не знавшего способов защиты от концентрированного яда в воздухе.

Подобная участь, пусть и растянутая во времени, постигла и всю остальную армию орков. Шаманы пробовали сдувать наползающие на них облака, но это было не так-то просто. Младшие духи, слабые и в расчет никем и никогда не принимаемые, словно обезумели, не только не поддаваясь на посулы и угрозы, но и атакуя своих более могущественных собратьев, чего, по мнению всех чародеев мира, быть не могло в принципе. Кашлявшие орки бежали в разные стороны, но мало кто из них мог обогнать смертоносный ветер. Контратака на скорую руку защищенных от яда воинов никого не нашла. Портал закрылся. И спустя несколько секунд открылся с другой стороны войска, в доброй тысяче шагов от прежнего места. Из глубин летучей смерти вылетали чудовищные по силе заклинания, точечно выбивавшие наиболее могущественных шаманов. Какой-то вождь, заметив, что смертоносный воздух избегает людей, попытался спрятать своих воинов среди пленников. Но те, быстро сообразив, что им эта напасть не угрожает, выталкивали из своих рядов нелюдей навстречу смерти, да и тонкие ручейки отравы, как живые, ввинчивались в раскрытые пасти орков, выжигая им внутренности. Не один десяток человек погиб, будучи зарубленным ятаганом или надышавшись ядовитыми парами, но все-таки их пленители пали раньше, чем успели причинить пленникам значительный урон. Некоторое количество зеленошкурых все же ушло. Магический туман не смог угнаться за улепетывающими нелюдями. Но было их немного.

Когда армия орков перестала существовать, туман убрался в арку портала, исчезнувшего вместе с последним зеленым клубом яда, а на его месте остались две фигуры в непривычных для людского взора пузатых доспехах, медленно идущие к ближайшим пленникам.

– Поразительное вещество! – сказала одна из них, откинув в сторону прозрачное забрало. – А ведь я видел его раньше, этот газ выделяется при некоторых алхимических реакциях… Как вы догадались применить его таким образом?

– Печальный опыт прошлого, – ответил архимагу шаман. – Во времена моего прадеда отравляющие газы были эффективными средствами ведения войны.

– А потом?

– А потом разработали массовые средства защиты, дешевые и пригодные для применения не только простыми солдатами, но даже и мирными жителями, да и мир заключили.

– Ну так всегда бывает, – уверил своего молодого коллегу пятитысячелетний эльф. – Новые средства ведения войны поначалу дают немалое преимущество, но потом для любой зачарованной стрелы отыскивается непробиваемая броня… Что вы там рассматриваете?

– Да так, знакомого нашел. – Шаман стоял над трупом. Судя по тому, как далеко он находился от основной массы тел, орку почти удалось выбежать из ядовитого облака. Почти. Да и сторону он выбрал неправильно. Келеэль легко узнал Крырга: младший вождь лежал лицом вверх, и его скрюченные пальцы рук были покрыты кровью, хлынувшей перед смертью изо рта. – Я бы сказал, что ничего личного, просто бизнес, но в таком случае я бы соврал. Это именно личное, и сейчас в моей душе царит если и не счастье, так, по крайней мере, удовлетворение. Хотя, признаю, и сохранение технического превосходства имеет место быть.

– Да, хранить тайны, особенно такие, от низших рас всегда полезно, – согласился с Михаэлем архимаг. – Тем более если вы не будете слишком часто применять этот аркан, то и защита от него, во всяком случае для простых смертных, не будет разрабатываться. Кстати, на будущее: учитесь классической магии, несколько шаманов пытались уйти отсюда путями духов, перенеся свои тела в астрал. Если бы я не остановил их, они бы сбежали.

– Я постараюсь, – пообещал шаман. – Вам лучше накинуть иллюзию, к нам приближаются первые из спасенных людей, не хотелось бы, чтобы они, пусть и случайно, узнали древнейшего мага нашего мира.

– Наслаждайтесь славой, друг мой, – улыбнулся эльф и придал своему облику значимости Шиноби. – Сегодня она целиком ваша.

И вслед за своим молодым сородичем переступил через труп младшего оркского вождя.

Глава 6

– Дует! – капризно пожаловались старому эльфу.

– Терпи, внучек, – вздохнул архимаг. – Традиции предков, чтоб их… Интересно, кто придумал проводить церемонии собрания рода на полянах в рощах, где из мебели есть только переносные табуреты и лавки, да и те не для всех? Узнал бы, прибил идиота еще раз… хотя вряд ли даже я сумею поднять покойника такой давности.

– Дует, деда! – На этот раз Келеэля для пущей убедительности подергали за рукав. – У меня ножки застыли!

– Ох, – вздохнул пятитысячелетний волшебник и незаметно для окружающих наложил на своего прямого потомка согревающее заклинание. – Так лучше?

– Да! – радостно кивнул прапраправнук, который являлся легендарному чародею самым близким по крови из живых родичей. – А конфетку дашь?

– Конечно, внучек, – тепло улыбнулся вызывающий ужас даже у темных эльфов некромант и демонолог, немедленно извлекая из пространственного кармана, пришитого к внутренней стороне одежды, какие-то сласти. За высокую питательность и малый размер многие кондитерские изделия весьма ценились боевыми магами, которым периодически случалось восстанавливать внезапно потраченные силы или вообще оказываться в местах, где еды, пригодной к употреблению, не бывало от Сотворения мира. Поэтому никто не хихикал, увидев, к примеру, магистра магии, задумчиво рассматривающего ассортимент лавочника, торгующего разнообразной снедью, вместе с оравой детишек. Во-первых, столь недальновидный поступок чреват ударом молнии или чем похуже, а во-вторых, это профессиональное, а потому не смешное. Келеэль уже давно не нуждался в таких неэффективных средствах поддерживания своего могущества, но привычкам, появившимся еще в молодости, не изменял. Действительно, мало ли, вдруг занесет туда, откуда телепортом не уйдешь, и сил на трансмутацию попавшихся под руку предметов в нечто съедобное не хватит?

Сухая старческая рука с пигментными пятнами стремительным движением схватила добычу и закинула в раскрытый беззубый рот. Второй из старейшин, бывший глава рода Вечной листвы, Алишиэль, прозванный за некогда прекрасный голос и страсть к интригам Смертоустом, зачавкал конфетой, опасливо озираясь, не отнимет ли кто трофей.

– Мудрейший, – вздохнул третий старейшина, приходящийся жующему эльфу внучатым племянником и последние лет двести являющийся в Совете главным за фактическим самоустранением своих коллег, – прошу нас простить, но традиции не допускали его отсутствия….

– Понимаю, – вздохнул архимаг, с болью взирая на потомка, которого от спуска в чертоги смерти отделяла, пожалуй, только небрежность исполнения госпожой ушедших своих обязанностей. – Но, знаешь ли, головой тоже изредка работать надо. Зачем вы вытащили сюда этого больного старика?

– Мы думали над этим, но на прошлом собрании рода он еще был вменяем…

– Не думали вы, ибо нечем думать двум из трех старейшин нашего клана, – зло бросил архимаг, перед внутренним взором которого стоял образ не впавшего в маразм старика с больными вот уже полтора столетия ногами, а молодого эльфа, не чуждого искусству магии, который лишь смеялся над предостережениями старшего родственника о мимолетности времени. Он был прямым потомком и сыном последнего из настоящих учеников архимага и в детстве часто бегал по жилищу Келеэля, играя с призванными старшим родичем магическими существами или клянча у взрослых конфетки. Какое-то из воспоминаний, видно, всплыло из слоев памяти впавшего в маразм старика. Увы, его отец погиб, так и не овладев высшей магией, Алишиэль же вместе с матерью покинул жилище архимага… Сам на тот момент будущий, а сейчас уже бывший глава рода, несмотря на явные задатки, никогда не занимался всерьез великим искусством, полагаясь больше на умения других членов рода. И потому сейчас, спустя почти полторы тысячи лет после рождения, являл собой состарившееся и умирающее тело, почти полностью лишившееся разума, который сдался первым, оставив плоть медленно увядать. Эльфийское долголетие было использовано им полностью, да и высшие целительские искусства вкупе с омолаживающими эликсирами были главе рода по карману. Но всему есть предел. Келеэль мог спасти потомка, тем более взрослевшего у него на глазах, но тот после смерти отца возненавидел темную магию и категорически отказывался иметь с ней дело… даже на прошлом собрании рода, когда первые признаки приближающегося конца стали очевидны и для него самого. И теперь пятитысячелетний некромант спасал его от сквозняка и кормил конфетами, стараясь хотя бы так скрасить, скорее всего, их последнюю встречу.

Архимаг ненавидел себя в такие моменты; пожалуй, ради того, чтобы их было как можно меньше, он и удалился от повседневной жизни своего народа, с головой погрузившись в магию. Но иногда суровый мир напоминал ему о себе. Весьма болезненно. Оставалось лишь радоваться, что он не человек, которому пришлось бы хоронить потомков каждые двадцать лет. И почти всегда причина смерти тех, в ком текла его кровь, была насильственной, относительно внезапной и неизменно быстрой. Род Вечной листвы уже давно зарекомендовал себя как место, откуда выходят первоклассные маги, преимущественно боевые. А представители этой профессии даже среди краткоживущих рас от старости почти не умирали. Не успевали они до нее дожить, несмотря на способности целителей избавлять от любых несмертельных ранений и травм. Впрочем, те из людских чародеев, что обретали бессмертие, как правило, тоже переставали следить за родственниками поколения этак через три-четыре: времени на всех потомков не хватало.

– Все, надоело ждать. Еще немного, и приветственная речь начнется с последующим церемониалом, а я на этой поляне добрую треть дня сидеть не намерен, верхушка клана уже давно здесь, а остальным присутствующие потом самое главное все равно перескажут, – себе под нос буркнул архимаг и решительно выпрямился во весь свой далеко не маленький рост, ударив по земле посохом.

Золотые листья меллорна, росшего на краю поляны, затрепетали и зашуршали, будто под порывами сильного ветра, невесть каким чудом прорвавшегося через лесные дебри, солнечные зайчики во множестве отразились от них, но не разлетелись во все стороны, а выстроились по идеально ровной окружности. А потом начали стремительно разбухать и совершать колебания вверх и вниз, все более и более наращивая скорость и наполняя воздух звуками листопада. Переплетение света и звука оградило присутствующих на поляне эльфов от внешнего мира, блокируя большинство способов магического наблюдения, да и от физического нападения существ из плоти и крови оно защищало неплохо. Коротко выругался кто-то из молодых слуг, которому не повезло оказаться как раз на границе поставленного барьера. Опасности для его жизни и здоровья не было, но ближайший день он мало что увидит ослепленными магией глазами. Да и звуки тише небесного грома тоже будут ему недоступны какое-то время.

– Услышьте меня, родичи! – Усиленный волшебством голос архимага разнесся по поляне. – Воистину грядут тяжелые времена!

– Ну что, чуваки, могу вас обрадовать. Мы в жопе.

Келеэль, только что вернувшийся в свое жилище и взявшийся за кристалл, с помощью которого наблюдал за жизнью сумеречных эльфов, едва не выронил магический артефакт из рук. Слова, изрекаемые Азриэлем, хоть и подошли бы скорее орку, из лексикона которых и были, вне всякого сомнения, позаимствованы, но смысл, в них вкладываемый, подозрительно напоминал недавние речи самого древнего волшебника, в которых он призвал свой клан во всем поддерживать князя и в случае чего покарать отступников. Хоть это было сказано дипломатическим языком, его просьбу, вероятно, исполнят все. Или несогласным придется как минимум покинуть род. Во избежание чего-то худшего.

– Сам знаю, – вздохнул шаман. – Ты лучше скажи, делать-то нам что?

Семен, присутствовавший в той же комнате и, казалось, занятый исключительно жонглированием двумя метательными ножами, промолчал. Только клинки резко увеличили скорость полета. Серого с ними не было, видно, он был чем-то занят.

Пятитысячелетний некромант серьезно озадачился. Если пророк, не самый, к слову, бесталанный, пусть даже его дар временно подпорчен проклятием от высшей сущности, спрашивает обычного воина о будущем, вывод напрашивается сам собой. У них там, в пустыне, крупные неприятности. Снова. И, пожалуй, масштабом побольше, чем армия в пару тысяч налетчиков. Но спешный поиск, к его удивлению, не выявил никаких признаков глобального катаклизма. Все обитатели пещеры были относительно живы и здоровы, если не считать эльфийки, еще не полностью оправившейся от пребывания в плену и устранения последствий неволи. В недоумении архимаг вернулся к беседе шамана и воинов.

– Повезло тебе, могли и снова убить, – вздохнул Михаэль.

– Нет, – не согласился Азриэль, завороженно наблюдая за полетом кинжалов, которые мелькали так быстро, что почти сливались в сверкающее колесо. – У этого купца не было против меня ни шанса… даже если бы это он был в броне и с оружием, а в моих руках оказался лишь нож, которым последние лет десять резали исключительно колбасу, а потому столько же времени и не точили.

– Все равно, – настаивал на своем шаман. – Сумасшедшие опасны… Опаснее только те, кто хранит свое сознание в полной ясности, но полностью подчинил разум одной цели. Поквитаться с нами за все. А таких, как оказалось, немало. Поэтому с твоей оценкой ситуации соглашусь. Разве что слегка ее расширю добавлением емкого эпитета «в полной».

– Но почему они нас так резко возненавидели? – вздохнул воин, отвлекшийся от молча жонглирующего кинжалами Семена. – Мы же их спасли… И даже добычу орков владельцам вернули… частично. Конечно, самые компактные и ценные вещи… хм… потерялись, но и остального добра, вроде пары бочек медных монет, ковров, тканей, храмовых подсвечников и прочей дребедени, хватит, чтобы возместить как минимум половину ущерба.

– Пятую часть в лучшем случае, – поправил его Шиноби, в очередной раз поймав оружие и снова отправляя его в полет. – Даже если мы вернули бы все, это не сильно нам помогло бы.

– Такова участь героя, который не озаботился грамотной пиар-кампанией, – вздохнул шаман. – На него навесят всех собак и превратят в козла отпущения за то, что вообще допустил подобный момент, когда чье-то там благополучие или сама жизнь висела на волоске. Ты взгляни на ситуацию глазами горожан. С их точки зрения, мы попросту ждали, когда эти чертовы орки оберут людей как липку, а потом перехватили этих бритых зеленых горилл и изничтожили, как тараканов, присвоив добычу. Юридически не подкопаешься, но фактически… теперь все, кто потерял в битве и грабеже родных, близких или имущество, винят в своих бедах знакомые тебе ушастые морды. Нет, если бы мы просто отсиделись в пещере, нам бы завидовали, и на этом все. Но ведь наше долбаное великое колдунство уничтожило вражескую армию едва ли не в полном составе. И сделало это после того, как орки устроили людям сеанс кровопускания. Но никак не до. Не надо быть гением, чтобы сообразить: пусти это, как говорят вылезшие не пойми из каких щелей барды, «облако зеленой смерти» на подступившие к городу войска, и штурма не было бы. Шаманы, даже отбив атаку, увели бы воинов отсюда и зареклись возвращаться. Теперь же в глазах горожан мы – зло куда большее, чем сородичи покойного Крырга. Те-то что? Разбойники, и только. Их, пусть и не таких клыкастых, везде знают и ставят примерно в один ряд со стихийными бедствиями и мором. Лучше с ними не встречаться, но если не повезло, то это судьба такая. А мы, блин, интриганы ушастые… хапуги бессмертные… самки собаки дивные… ну, список сам продолжишь.

– Но мы же не могли их остановить раньше, – возразил ему воин. – Ты сам, без Келеэля, это облако трансмутировал бы неделю-другую, за такой срок орки вполне смогли бы удрать едва ли не в другое полушарие. Да и заложница у них была…

– Еще добавь, что без помощи архимага Мих бы просто не догнал марширующую армию, спешащую к кораблям, оставленным в малозаметной бухточке на берегу моря, – сплюнул на камни Семен. – Но это знаешь ты. Это знаю я. А вот сломленный горем и озлобленный на весь белый свет человек, вроде самоубийцы-купца, пытавшегося тебя зарезать, такую простую вещь не поймет и понимать не захочет. Да и те главнокомандующие, что с армией царства сюда спешно прибыли, от него не сильно отличаются. Наш ручной гипнург сумел обойти ментальную защиту нескольких из них, и вот что я тебе скажу: если бы эти вояки не считали возможным, что мы потравим своей жуткой магией их войско, нас всех бы уже судили за сговор с орками. Военно-полевым судом с вынесением приговора заочно и исполнением оного без предоставления подсудимым последнего слова.

– Бред, – охнул Азриэль.

– Бред, – согласился с ним шаман. – Но знати на своих землях не нужен сильный и влиятельный анклав чужой расы, не подчиняющийся законам государства. Сейчас их держит лишь страх разделить участь орков. Но некоторые горячие головы все же призывают начать маленький целенаправленный геноцид. К примеру, предводитель тех гор сала, что высокопарно именуют себя боевыми магами, считает, что без многодневного ритуала облако хлора не вызвать, а потому стоит прижать эльфов к ногтю. И с ним многие соглашаются.

– Так почему нас еще не атакуют? – удивился Азриэль. – Эти толстячки хоть и выглядят забавно, но колдовать умеют на довольно неплохом уровне. Кстати, а почему они все поголовно такие туши? Мы же в пустыне. Тут быть жирным и соответственно потеть просто нерационально!

– Ищут в справочниках, что за дрянь мы применили и как от нее защититься, – пожал плечами Шиноби. – Может, кстати, и найдут. История масштабных конфликтов знает много волшебных фокусов стратегических калибров… Почитал я тут историческую литературу… Здесь стертым с лица земли городом никого не удивишь, подобное случается с пугающей периодичностью. То гномов в шахтах рукотворным землетрясением засыплет, то остров какой внезапно под воду с концами уйдет, а уж магические эпидемии с массовым поднятием нежити или прорывы демонов так вообще раз в сто лет да бывают. Мы, конечно, газовой атакой всех сильно удивили, но никого не шокировали. Обычно тех, кто может пустить в дело подобные заклятия, знают и не трогают. Во избежание. Колдовских плюх архимаги и верховные жрецы при необходимости отвешивают щедрой ладонью, разница с земным ОМП только в том, что дезактивацию после применения магических аналогов тактических боеприпасов обычно проводить не надо, само рассасывается. А насчет телосложения, тут все просто. Магия подобия, ориентированная на управление водой, об этом в учебниках, что Асазор притащил, написано.

– Угу, – подтвердил Семен. – Тавматургия. – Потом подумал и добавил: – Однако.

– Поясни, – попросил воин. – Что это «травмотургия?»

– Не травмо-, тавма-, – поправил друга Шиноби. – Способность творить чудеса, если буквально.

– В пустыне мало воды, так? – начал подробные объяснения вместо Семена Михаэль. – А она нужна. И сильно. Собственно, пока чародей не способен наполнить пустую флягу, в здешних краях его в лучшем случае за бестолкового ученика держат. Конденсировать тут влагу из воздуха куда более сложная задача, по сравнению, скажем, с привычным нам климатом, не говоря уж о море. Но местные волшебники отыскали способ овладеть гидромантией даже в таком сухом регионе. Подобное притягивает подобное. Вода, насыщенная магией, притягивает к себе атмосферную воду. А какая жидкость лидирует по совокупному объему в организме?

– Кровь, – ни на секунду не задумываясь, ответил Азриэль, видимо не пропускавший мимо ушей уроки бывшей жрицы Ллос.

– Именно, – согласился шаман. – Чем больше ее в жилах волшебника, тем лучше он колдует таким способом. Да и другими тоже. В этих краях ритуальную магию, основанную на жертвоприношениях, а также некромантию и ряд смежных дисциплин весьма уважают. Вспомни рассказ Асозора про советника – мага смерти. Здесь это направление магии вполне обычно, и проводить гонения на практикующих его и в голову никому не придет. Непопулярно оно последние годы, что да то да, но любой здешний кудесник при необходимости сумеет проклясть обидчика или поднять его из могилы. А как сделать так, чтобы у чародея был большой запас собственной крови?

– Заставить его располнеть, – кивнул воин. – Ясно. Все вполне логично. Но что нам с общей ситуацией делать-то?

– Дождаться Келеэля с измененными дроу, после чего собрать все самое ценное и драпать. Помнится, нам официально принадлежит очищенный от культистов храм и долина рядом с ним, думаю, настала пора обживать владения. Рядом с городом людей нашей маленькой эльфийской колонии в ближайшее время может стать очень неуютно.

«Действительно, – задумался архимаг, – что-то я затянул с их трансформацией. Надо сегодня же заняться. Или, может, сначала добавить к ним бывшую жрицу Ллос, чтобы два раза не возиться?»

– А в открытой со всех сторон пустыне нам, думаешь, будет легче? – скептически хмыкнул Семен.

– А в пустыне наладить снабжение армии, способной, по мнению местных генералов, разобраться с отрядом эльфов, поддерживаемым неизвестными, но могущественными магами, – дело архисложное и рискованное, – возразил ему Азриэль. – Пара удачных налетов на караваны с водой, и все войска, ну или, во всяком случае, большую часть, можно отпевать.

– Как же в таком случае орки провели через пески такую ораву? – удивился Семен. – Или ты думаешь, они жары боятся меньше, чем люди?

– А они готовились хорошо, – ответил ему шаман. – Среди нашей добычи видел громадное зеркало из темной бронзы, габаритами примерно два на три метра?

– Угу, – кивнул эльф. – Я еще удивился, а чего это ты его вместе с остальным хламом погорельцам не отдал.

– Да потому что артефакт это, – пояснил шаман. – Хотя я это не сразу понял, хорошо, Кайлана подсказала. Они такие штуки в жреческой школе проходили. Портал это. Но не обычный пространственный, а специализированный – для открытия на другие планы. Если точнее, этот артефакт открывает окно куда-то на план воды. Не знаю, где орки этакую редкость раздобыли, но он помимо призыва водяных элементалей способен служить неиссякаемым источником. Продукт, правда, из него льется скорее соленый, чем пресный, но уж отделить лишние примеси – дело не такое уж и сложное и решаемое простейшей алхимической реакцией. Была бы мана… а учитывая наличие у нас меллорнов, мана будет всегда. В общем, благодаря этой находке мы сможем соорудить на новом месте неплохую инфраструктуру.

– Ватерклозет, душ и джакузи? – поднял бровь Семен.

– Теплицы, поля, огороды, – хмыкнул Азриэль. – Я правильно понимаю: вода будет поступать через отверстие, по ширине совпадающее с размерами зеркала? А с каким напором?

– Минус сантиметров пять на раму, – уточнил Михаэль. – А вот с давлением там не очень… собственно, артефакт проникновение простой воды через себя допускать не должен, но шаманы его слегка доработали, и теперь при активации в минуту пара кубических метров вроде бы набегает.

– Все равно здорово, – решил Шиноби. – По крайней мере, пока наши грандиозные планы на терраформинг не начнут осуществляться, будет чем за… гм… лицо умыть. Кайлана молодец, что разглядела в этом антиквариате такую полезную штуковину. Надо бы ее премировать, вот только чем?

– Я ей это уже предлагал, – хмыкнул шаман. – Знаешь, чего она попросила? Не перекрашивать ее в светлую. Причем готова доплатить за это. Собой.

– И как? – подался вперед Семен.

– Как-как… отказался. Лика узнает, прибьет. Не меня, так ее. А лучше обоих. И вообще, ее местные маги видели, так что прятать от людей поздно, пускай как хочет ходит, негра ушастая. А ты чего так оживился?

– Ну… – явно попытался придумать какую-то изощренную ложь Шиноби, но на полпути понял, что его слова будут выглядеть неубедительно. – Шура в нашей библиотеке раскопала книжку о брачных обычаях эльфов. Оказывается, многоженство у них дело редкое, но временами случается…

– Ты больной? – выкатил на него глаза Азриэль. – Да ты хоть представляешь, какая это куча проблем: больше одной женщины в твоем жилище? Да это ж такой клубок сплетен, слухов, капризов, взаимных симпатий, антипатий и интриг на пустом месте образуется, что лучше головой об косяк!

– А ты откуда знаешь? – прищурился шаман. – Гаремы же вроде бы еще когда указом ЦК запретили…

– Сверху много чего запрещали, – фыркнул воин. – В том числе рынок, секс и алкоголь. Но торговля ни вторым, ни третьим на местах никуда и никогда не исчезала. Не говоря уж о личном использовании. А вообще, в моем селе эту бумажку обошли просто. Назначили младших жен любовницами, и все дела. А уж знакомы они там, не знакомы… И вообще, может, это во мне генетическая память предков говорит?

– Учитывая, что твое родное ДНК на Земле вместе со старым телом осталось, вряд ли, – усмехнулся шаман. – Но с авторитетным мнением, пожалуй, соглашусь.

– Ничего вы не понимаете в колбасных обрезках, – мечтательно вздохнул Семен. – Я, может, всю жизнь мечтал в своей семье иметь гармонию. Одну светлую, вторую темную.

– Диагноз однозначен: кобель, – констатировал с улыбкой Азриэль, и все три эльфа весело рассмеялись.

Архимаг не стал откладывать трансформацию дроу в долгий ящик и, «позабыв» про жрицу, провел ритуал. Пережили его почти все. С началом изменений в одном из помещений его жилища взвыли от чудовищной, невозможной боли сорок пять эльфов обоего пола. Их тела перестраивались под воздействием меняющейся энергетики и сигнализировали о том, что им очень и очень плохо, а сознание упрямо отказывалось покидать несчастных. Абсолютно немелодичные животные звуки, исполненные страшной муки, подошли бы скорее стае нежити, но никак не живым существам. Услышь их обыватель, ему бы снились кошмары до конца жизни. А может, и сердце бы не выдержало. К концу ритуала, правда, интенсивность воя значительно упала. Большинство просто надорвали голосовые связки. А некоторые умерли, не выдержав болевого шока. Впрочем, парочку таких неженок, у которых процесс трансформации почти закончился, Келеэль вернул к жизни, удержав душу и срастив разорвавшуюся сердечную мышцу. А тех, кто остановился на половине и меньше, не стал возвращать.

– Если среди них и так будет дроу, почему бы не найтись и парочке тех, у кого в предках были темные создания? – решил для себя он. – Но таких не должно быть слишком много… В конце концов полукровок не любят в любом народе… да и возиться лень. И так их втрое больше осталось, чем все имеющееся на данный момент население расы сумеречных эльфов. Тридцать восемь неофитов, у которых проблемы с головой… ох и намучаются они с ними. Ладно, при помощи Мозга справятся, особенно если я им сейчас воспоминания об этом ритуале сотру.

Архимаг передал бесчувственные тушки бывших дроу Михаэлю и с ясным осознанием того, что в ближайшее время в пещере будет весело, отправился заниматься раскрутившейся интригой. А то князь уже проявлял первые признаки нетерпения в виде допросов под заклятиями правды своего ближайшего окружения. Пока ничего серьезнее парочки адюльтеров и мелкого казнокрадства не выявил, но это только потому, что большинство аристократов, особенно самых знатных, без официального обвинения сканировать было нельзя. Келеэль, впрочем, решил действовать не менее прямолинейно. Пользуясь своим высоким положением среди эльфийских волшебников, он просто обходил всех чего-то стоящих чародеев и расспрашивал, что они знают о текущем положении дел, ибо без магической поддержки, причем весьма существенной, правитель Леса способен был лично уничтожить небольшую армию. Отказать ему в беседе было сложно. Соврать тем более. Единственным выходом было молчать, но тех, кто пытался прикинуться немым или играл словами, говоря много и не сказав по сути ничего, архимаг демонстративно заносил в отдельный список. Его легендарная пунктуальность в деле уничтожения врагов развязывала некоторым языки, которые, впрочем, ничего серьезного не сообщали. Так, слухи, салонные разговоры, кружки любителей критики правящей династии… Последние, кстати, были наименее опасны, так как традиционно не таились, были взяты на заметку соответствующими структурами и не собирались переходить к активным действиям. Во всяком случае, пока в борьбе за власть не определится лидер. Которого можно сначала поддержать, ну а потом… Потом будет потом. Но кое-кто продолжал скрывать свои мысли и чувства от Келеэля. И, скорее всего, в ближайшем будущем эти маги рассчитывали навеки избавить мир от присутствия своего древнего собрата.

– Так, так, так, – бормотал пятитысячелетний эльф, сводя в своем жилище собранную информацию в единый свиток, которую затем собирался как следует проанализировать. И, может быть, не в одиночку. Протоклис, который когда-то и подал своему другу идею о подобном способе расположения полученных сведений, в интригах разбирался если и хуже, то ненамного. – Так… Род Хрустального ручья… мм… семеро ничего не знают, трое краем уха что-то слышали, один молчит… И кто же это он у нас? Не как чародей, а как аристократ…

С полки моментально слетел справочник по геральдике и ткнулся в руку волшебнику.

– Странно, – озадачился Келеэль. – Не сын, не брат, не дядя и даже не близкий родственник главы рода. На что он рассчитывает в случае переворота, не на полное же истребление семьи? Может, бастард чей-нибудь? Эх, проверять долго… Ладно, оставим пока. Идем дальше. Род Острой травы… ну, этих можно в полном составе пропустить, эти вояки в столичном гарнизоне через одного служат, им резона предавать нет, да и клятвы жизнью многие давали… род Золотого лепестка… а с этими возни будет много. Живут торговлей, а значит, готовы рискнуть за хороший куш…

Спустя полтора дня корпения над бумагами архимаг оторвался от нудного, но важного занятия и растерянно уставился в потолок.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он. – В доброй половине кланов есть волшебники, которые не сказали мне ничего или отделались общими фразами. Но из них способен претендовать, пусть даже теоретически, на место глав своих семей едва ли один из десяти. Зачем им переворот? Что происходит?!

Сплюнув в горящий камин и полюбовавшись изменением цвета пламени с красного на белый, древний волшебник решил немного передохнуть и перенесся в пустыню. Там его встретили пустые коридоры пещеры и многочисленные ловушки, часть которых проще было разрядить на себя, чем обмануть. Хозяева покинули свое жилище.

Глава 7

Умертвия, в недавнем прошлом элитный отряд орков, зло скрежетали зубами. Они были глупы, эти творения Асазора, отошедшего наконец от сотворения скелетов и занявшегося созданием более сложной нежити. Были бы умными, челюсти их тряслись бы от страха. В конце концов, от Келеэля и костяные драконы, бывало, убегали. Точнее, пытались убежать.

– Однако, – присвистнул пятитысячелетний эльф, обозревая помещение, охраняемое десятком мертвецов, при жизни специализирующихся на убийстве магов. – Это куда ж они так спешили, что побросали столько добра?

Комнатка, в которой он стоял, напоминала распотрошенную неведомыми грабителями сокровищницу. Ею она в принципе и являлась. Вот только вряд ли в ней довелось побывать посторонним. Порождения некромантии хоть и были, по меркам архимага, до невозможности примитивны, но в целом, по общим стандартам, отличались неплохим качеством. Как материала, пошедшего на их изготовление, так и доспехов, надетых на мертвецов. Точнее, не снятых с них. Обмундирование орков само по себе было способно сделать насильственное упокоение бессмертных стражей довольно хлопотным делом. Ну а имеющееся у тел мастерство схваток хоть и упало после гибели, но все еще оставалось на уровне как минимум обученного мечника. То есть грабителям, пройди они сквозь все ловушки пещеры, пришлось бы иметь дело с солдатами, не боящимися ран, за исключением отрубания головы, и стоически переносящими слабые заклинания. Повстречаться с ними, забрать ценности и уйти, не уничтожив при этом сторожей и половину рукотворного подземелья, смогли бы немногие.

– Конечно, до рыцарей смерти им далеко, – вслух подумал Келеэль, рассматривая зло щелкающего зубами мертвого орка, отчаянно колотящего своим оружием в магический барьер, прижавший его к стене. Остальные покойники, впрочем, тоже не ленились. – Но импровизация удалась, признаю. Пока охотники за сокровищами, если среди них не найдется магистра магии, естественно, смогут упокоить эти создания, не одна партия их пропадет бесследно.

Распахнутые сундуки, сундучки и сундучища, несколько пузатых амфор, изукрашенных затейливым узором, и черепки, прежде бывшие точно такими же, но целыми сосудами. На полу валялось несколько монет, в том числе и парочка золотых. Из-под деревянного, покрытого тонкой резьбой шкафа выглядывала какая-то пузатая бутылочка, чье слегка мерцающее алым содержимое выдавало искусно приготовленный алхимический эликсир. Вскрытый тайник в стене. Грудой свалены гномьи топоры и орочьи ятаганы с драгоценными камнями на рукоятях, перевитых пыльным кожаным ремнем. Видимо, кто-то хотел сделать удобную для переноски связку, но дела своего не закончил, отвлекшись на более срочные дела. В несколько раз больше средств для уничтожения всего живого и неживого располагалось на грубо сколоченных стойках. Победнее, конечно, но тоже весьма неплохого качества, даже стальные попадались.

«Любопытно», – задумался архимаг и, присев, провел ладонью над особо изукрашенной рукоятью. От нее тотчас отделилась небольшая игла и зависла в воздухе.

– Отравлена, – хмыкнул Келеэль и проверил эликсир, слишком уж бросающийся в глаза. – М-да… пить не рекомендуется… Если только самоубийцам…

Осмотрев помещение еще раз, он задержал взгляд на одном из углов и нахмурился. Пальцы волшебника сплелись в сложную фигуру, и камень дрогнул. Раз, другой, а на третий отъехал в сторону, открыв тайник. Полный монет.

– Медь, – констатировал архимаг. – Значит, золото и серебро они забрали, а для менее ценного места в поклаже не нашлось? Хм… Что же здесь все-таки случилось?

Вернувшись в свое жилище и взяв в руки хранящий иллюзии кристалл, архимаг очень быстро нашел ответ на вопрос.

– Алярм! Алярм! Да вставайте вы! – Шиноби, барабанившего среди ночи в дверь спальни шамана, встретил град сонных ругательств и невнятных, но явно содержащих много эмоций проклятий. На два голоса.

– Че случилось? – Мих, открывший дверь, был мрачен, как демон, которого оторвали от жертвенной девственницы.

Ликаэль, впрочем, тоже энтузиазма от внезапного пробуждения не испытывала и выглядела как аватара богини мести. В наскоро наброшенном на голые плечи халатике.

– Если это не пожар, потоп или иное стихийное бедствие соответствующих масштабов, то тебе пора страховать свое здоровье, – поприветствовала она эльфа.

– Караваны пришли, – выдохнул он.

– Ну и что? Стоило ради этого нас будить… – начал закипать шаман, но вдруг осекся. – Те самые? Которые работорговцам принадлежат?

– Угу. И, по слухам, они совсем не пусты, но сколько и кого конкретно привезли, неизвестно. Мои шпионы, которым Мозг промыл их думалку, только-только узнали об их возвращении и сразу же кинулись сообщать ценную информацию.

Шаман замер и закрыл глаза. Губы его беспрестанно шевелились.

– Так… не получится… а если… потери будут… нет, не выйдет, не продадут… теперь не продадут… – разобрал Келеэль слова. Судя по всему предводитель зарождающегося народа сумеречных эльфов использовал свой дар оракула и теперь пытался узреть будущее. Или, если быть точным, тот вариант, который его устроит. – План Б, – сказал он, открыв наконец глаза.

– Эвакуация? – поразился Семен. – Но мы… это… не готовы! Дро… в смысле наши пострадавшие от магии собратья еще в себя пришли не полностью, половина ходит строго по синусоиде, да и то недалеко, а вторая испытывает сложности с членораздельной речью!

– С чего вдруг? – поразился архимаг. – Я ритуал провел как надо! Они все должны быть полностью здоровы!

– Думаю, у них наступит резкое улучшение, – хмыкнул шаман. – Мозг об этом позаботится… убрав свое же внушение. А ты иди активируй ловушки глубинных ярусов. Мы должны покинуть пещеру до рассвета.

– Может, завтра днем с места снимемся? – попробовал возражать Шиноби.

– Завтра днем рабов успеют продать, и собирать их по хозяевам будет довольно долго. Да и проблем с законом больше, а я надеюсь сохранить с властями хорошие отношения. Нам, в конце концов, жить по соседству друг с другом… Если все получится, как запланировано. Так что рабов нужно освободить сегодня.

– Всех? – уточнил Семен. – Если мы заберем только наших собратьев, проблем с законом и общественным мнением будет меньше.

– Утопленникам ли бояться дождичка? – фыркнула Ликаэль. – Как утверждает ментальный сканер, приглашенные к нам на чашку чая аристократы уже прикидывают способы половчее обставить внезапное нападение на нас, решив, что риск столкнуться с высшей боевой магией оправдывается наличием в закромах младшего рода Эльдар достаточных трофеев и присутствием среди боевых магов одного мастера-аэроманта, способного устроить ураган, сдувающий средних размеров дом, на пустом месте. С таким чародеем разлитая в воздухе отрава будет им не страшна, а эльфов-то всего восемь или девять… как они думают.

– М-да, – поморщился шаман, – законы и их соблюдение здесь… своеобразные.

– Кто сильнее, тот и прав. Просто тут такое положение дел не скрывают и не маскируют, – пожал плечами Семен. – Раз здешний владыка всего лишь первый среди равных, чего удивляться, что некоторые из пришедших на войну озабочены исключительно трофеями. И неважно, у кого они будут отобраны. Помните, как наш знакомый полугном Цхалин приходил жаловаться на разорение и денег в долг клянчил? А ведь его не орки ограбили… Вернее, и они, конечно, тоже, но больший урон он понес именно от действий защитников отечества.

– Сам виноват, – пожал плечами шаман. – Нечего было после ухода зеленомордых торговать за бешеные деньги жратвой и лекарствами, хранившимися на его тайном складе, а потому не найденными. Ну а потом пришли армейцы, узнали, где есть выпить, и товары вместе с содержимым кубышки караванщика оказались у какого-то шустрого офицера, не отягощенного моралью, но имеющего в своем распоряжении сотню мордоворотов. А Цхалин прикинул масштабы разорения и пошел к нам слезно просить хлебушка для голодных детушек. Возов этак пять или шесть. Он же не знал, что нам эти сухари для прокорма неофитов понадобятся, вот и рассчитывал поспекулировать…

– Высокий у мужика болевой порог, – завистливо вздохнул Шиноби. – Говорят, когда его солдаты в костер пятой точкой посадили, чуть ли не с минуту терпел, прежде чем тайник с золотом выдать. А потом еще столько же, пока доказывал, что не врет. И на следующий день снова спекулировать… силен!

– Просто у него халат огнеупорный, – фыркнул шаман. – Какой-то талантливый ученик чародея от зноя и жара зачаровывал, но перестарался, и теперь в эту тряпку можно саламандру завернуть… на время. Его даже не пропекло толком, когда кредит клянчил, сидел и не ерзал, во всяком случае пока я условия сделки не огласил. Потом сразу вспомнил, что он тяжелобольной, вот только хватался не за зад, а за сердце. По многолетней привычке, видать.

– Да уж. Такой торгаш продаст душу демону, а когда придет время расплачиваться, обнаружится, что товара на месте нет и не было никогда, а долговые расписки на него имеются у пары сотен покупателей сразу, – усмехнулся Шиноби. – А там, глядишь, пока суд да дело, и наступит конец времен. На фига только ты его к нам в клан рекрутировал?

– Я предложила этот вариант, – призналась Ликаэль. – Торговлю-то нам по-любому развивать придется, а кого ставить на это направление? Шуру? Так у нее навыков нет, один гонор и амбиции. Не разорится, так проворуется.

– А полугном, думаешь, от финансовых рисков застрахован? – поднял бровь Шиноби.

– А его, если что, всегда казнить можно, – холодно улыбнулась девушка. – Кстати, мы еще долго точить лясы будем? Время идет!

– Ну как скажешь, – пожал плечами эльф. – Мих, активируй сирену, а то если нашим соням кулаками в дверь стучать, так и до послезавтра не успеем.

– Сейчас, – кивнул шаман.

– Общая тревога!!! – раскатился по помещению его рев, исходящий из прицепленных тут и там коробочек с мелкими духами.

Кое-как проснувшиеся перворожденные быстро похватали заранее приготовленные для переселения вещи и поплелись к выходу из пещеры, где обнаружился пяток повозок и несколько десятков верховых лошадей и вьючных верблюдов. Семен, проявив чудеса ловкости и скорости, за то время, что его сородичи потратили на подготовку к путешествию, успел не только смотаться в город, но и вернуться вместе с наемными рабочими, возглавлял которых знакомый эльфийским старожилам полугном. Бывший глава каравана, а ныне неофит клана Эльдар зевал во весь рот, но недовольным не выглядел. Да и люди тоже хоть и бурчали, но дело свое делали быстро и четко. Судя по всему, Шиноби, Цхалин или же сам Михаэль договорились о найме заранее и на плату не поскупились.

Бывшие дроу вид имели хоть и болезненный, но гордый. К людям, за исключением некроманта, они обращались несколько свысока. Впечатление портило только то, что просить помочь забраться на телегу и одновременно сохранять величественный вид было сложновато. Хотя командам от тех, кого в свое время воскресил Келеэль, они подчинялись охотно. Видимо, планы по их ассимиляции работали. Во всяком случае пока.

– Ты с нами освобождать рабов пойдешь? – спросил Шиноби у Насти, когда отряд сделал первые шаги в пустыню.

– Лучше присмотрю за порядком здесь, – покачала головой целительница. – Без Мозга, которого вы берете с собой, оставлять всю эту сборную солянку опасно. Без обид, но Шура отличается хитростью, а никак не умом, Асазор – мямля, а Кайлана… я ей еще не настолько доверяю. Лика же с вами идет, насколько я понимаю?

– Да какие обиды? – хмыкнул воин. – Ты, главное, моей это в лицо не ляпни. Да, она с нами. Мих, после того что с Викой случилось, свою зазнобу отпускать боится.

– А наша раскрасавица и так знает, какого я о ней мнения.

– Да? И давно?

– Класса с третьего.

В темноте ночи два песчаных скорпиона и пещерный дракон, отделившись от человеческо-эльфийского каравана, помчались к воротам города.

– А у нас хватит места для спасенных? – поинтересовался шаман, трясясь позади Азриэля на гладкой спине гигантского насекомого и с завистью покосившись на дракона, управляемого Викаэлью. На ящере могло с комфортом разместиться куда больше народа, чем две хрупкие девушки. Но остальное место было занято надежно страхуемым всадницами Мозгом.

– Вообще-то нет. Но раз уж мы все равно идем грабить работорговцев, то почему бы помимо пленников не позаимствовать у них еще и парочку телег?

– Логично, – подумав, признал Михаэль. – В конце концов, вряд ли они заставляют столь ценный и нежный товар, как рабы и в особенности рабыни, брести по раскаленному песку.

Город, недавно переживший нападение орков, жил спокойно. А как иначе? На улицах патрули, пришедшим для отражения врага солдатам заняться было решительно нечем, а потому мудрые командиры стремились занять бойцов всем, чем только можно. Вплоть до просеивания песка пустыни в поисках стрел, потерянных в бою защитниками. Ходить дозором по улицам было вполне разумным и совсем не нудным занятием, а потому назначались в него либо опытные ветераны, либо любимчики офицеров. Но все они дружно не замечали трех монстров и их седоков, пробирающихся по темным закоулкам в сторону рынка рабов. Мощь измененного архимагом гипнурга была высока.

– Так, куда дальше? – спросил шаман, покидая седло и с наслаждением разминая ноги.

– Люди и товар Ольджес-эфенди за этой стеной. – Шиноби кивнул на постройку сбоку площади, где днем торговали живым товаром. – Суртайс-эфенди живет по соседству, но его ловчие вернулись с пустыми руками…. в смысле без эльфиек, с одними людьми, к нему смысла лезть нету. А Нохчас-аджа вон в том особнячке с желтой крышей.

– Удачно получилось: все в одном месте живут, – зло улыбнулся Азриэль и достал из притороченной к седлу сумки взрывающийся артефакт. – Щас мы им настучим… в калиточку.

– Положь гранату, дурень! – шикнула на него Вика, спрыгивая с дракона. – Половину рабов осколками на фиг посечет! Они же во дворе спят, работорговцы как раз потому и живут здесь, что тут же работают и товар никуда вести не надо!

– А… – несколько смутился воин. – А как мы попадем внутрь?

– Шарик, фас! – Повелительная команда сопровождалась недвусмысленным жестом, указывающим на ворота одного из домов. – Только тихо! И никого не покалечь!

– Интересно, как ты себе это представляешь? – хмыкнул Азриэль. – Да стоит кому-то его увидеть, и визг перебудит все ближайшие улицы!

– Ну… – задумчиво протянул шаман. – Можно было бы, конечно, заставить Мозг задурить там всех до состояния нокдауна, но неохота расходовать его ресурс… Лучше попробую что-нибудь еще. А если идея провалится, всегда успеем воспользоваться гипнургом.

Эльф запустил руку себе под плащ, чего-то там нашарил и с довольной улыбкой извлек конечность обратно. Пошептав какую-то невнятную скороговорку, он разжал сомкнутую ладонь.

Маленькая, слабо светящаяся жемчужным светом обнаженная женская фигурка с парой стрекозиных крылышек за спиной спорхнула с нее и подлетела прямо к морде дракона. А затем мигнула и исчезла. А вместо нее прямо перед ящером в воздухе замерцала иллюзия, изменяющаяся раз в удар сердца.

Схематично изображенные крылатый ящер и гуманоид неопределенной расы смотрели друг на друга, двуногий силуэт открывал рот, и из него вылетала надпись на всеобщем «звук», после чего монстр глотал источник шума.

– Забавная анимация, но смысл дойдет и до тупого, – хмыкнул Серый. – Один вопрос, где ты взял фею?

– Обычный мелкий дух, один из тех, что слетелись на эманации от меллорнов, – пожал плечами Михаэль. – Просто попросил его в реальности принимать именно эту форму из эстетических соображений. Сказал, что так он больше понравится потенциальным нанимателям.

– Шарик! – прикрикнула на своего питомца эльфийка. – Ну чего встал?! Вперед шагом марш!

Гигантский ящер ошеломленно посмотрел на хозяйку, перевел взгляд на иллюзию, после чего очень по-собачьи помотал головой. Парящее в воздухе изображение прилежно следовало за чешуйчатой мордой, сбиваясь лишь на особо крутых виражах. Дух, видимо, был полон решимости исполнить поручение. Ящер печально вздохнул, поняв, что от этой дряни сам не избавится, подошел к преграде и нерешительно потрогал ее лапой. Створки своим аналогам, использующимся в качестве крепостных, конечно, уступали. Но не сказать, чтобы сильно. Еще немного посмотрев на них, дракон вдруг отошел назад, присел и прыгнул вверх, резко взмахнув крыльями.

– Демоны! Демоны! – отчетливо донесся с другой стороны громкий шепот, стоило Шарику приземлиться. Судя по тому, что второе слово прозвучало тише первого и явно не от ворот, хозяин глотки, его произнесший, спешно удалялся от громадного крылатого, когтистого и чешуйчатого объекта, практически свалившегося прямо ему на голову. – Де… – начавший было приобретать громкость звук резко оборвался.

– Нет, ну кем надо быть, чтобы перепутать дракона и демона? – философски спросил неизвестно у кого Шиноби, наблюдая, как ящер изнутри распахивает дверь и исчезает во мраке ночи, направившись в глубь двора. – Слышь, Вик, а он у тебя в норму не пришел невзначай? А то смотри, мозгов выдернуть засов из пазов ему хватило, может, и заговорит скоро.

– Ночным сторожем, – ответил за девушку шаман. – А разум у пациента поврежден непоправимо. Гипнургу в этом верить, думаю, можно. Свою работу они, как говорится, знают на зубок.

– Пошли уж, демагог, – фыркнула хозяйка монстра. – Пора грабить награбленное.

– Всегда готов!

Невольники нашлись быстро. Пара десятков людей, один орк и два гнома у стены устроили небольшую потасовку за право не оказаться прямо перед суровыми очами дракона, с интересом рассматривающего потенциальную добычу с расстояния пары-тройки шагов. В его правой передней лапе, стремясь вырваться, отчаянно извивалось какое-то тело. Причем, что удивительно, происходило все практически в полной тишине, лишь иногда звякала толстая цепь, которой к большому камню неправильной формы были прикованы рабы.

– Слышь, народ, – громким шепотом осведомился Шиноби у крайнего, которым оказался гном, выдавленный людской массой наружу, – вы тут ушастиков не видели?

– Каких? – почти на грани слышимости спросил подгорный житель, косясь на иллюзию.

– Ну… – Шиноби скорее прочитал ответ по губам. – Примерно таких, как я. – И снял шлем.

– Эльф, – констатировал гном.

– Светлый, – уточнил подошедший к ним Михаэль. – Так где тут наши сородичи в неволе томятся?

– А что будет, если скажу? – влез в беседу второй гном, протолкнувшийся из толпы к сородичу. Привычный к тьме подземелий, он, судя по всему, разглядел, что перворожденных во двор вошло достаточно много, чтобы сломить сопротивление хозяев, каким бы ожесточенным оно ни было. И теперь, кажется, надеялся что-то выгадать.

– Раскуем и возьмем с собой, – пожал плечами шаман. – Клан как раз толковых рабочих нанять собирается. Так почему бы и не вас?

– А если нет? – подозрительно осведомился первый бородач.

– Все равно возьмем, но тогда на общих основаниях. Вместе с цепочкой и остальными невольниками. У нас, как я говорил, генеральная стройка намечается, да и кузнецов хороших не мешало бы найти.

– Две девки в левом флигельке рядом с покоями хозяев, одна, кажись, в подвале в карцере, ее туда за строптивость бросили, побили сильно, ходить вряд ли сама сможет, вход туда из вон той маленькой пристройки, она не заперта, но есть охранник, лаз под пестрой циновкой, – протараторил скороговоркой какой-то человек.

– Считайте, что их там уже нет, – ухмыльнулся Семен и, подойдя к стене здания, подпрыгнул вверх, зацепившись руками за край открытого по случаю ночной духоты окна. Миг, и эльф оказался внутри.

– Отлично, – кивнул шаман. – Вика, Серый, проверьте карцер!

Эльфийка кивнула и, обнажив саблю, пошла к упомянутому строению. Воин же достал из-за пояса артефакт под названием пистолет. Судя по всему, тюремщику оставалось жить не так уж много. Побывавшая в плену девушка церемониться с работорговцами вряд ли собиралась.

– Эй, бородатые, – обратился Азриэль к нахмурившимся гномам, – есть идеи, как вас расковать или хотя бы эту цепь от камня открепить?

– Были бы, нас бы тут не было, – зло буркнул один из гномов. Кажется, он сильно расстроился от того факта, что его свобода улизнула к другому.

– Ну тогда будем работать дедовским методом, – вздохнул шаман. – Шарик! Ко мне! Брось эту пакость!

Дракон послушно уронил придушенного сторожа, и Михаэль тотчас же отправил его в бессознательное состояние пинком по голове. После чего занялся обыском одежды.

– Нет ключей, – несколько растерянно сказал он. – А почему?

– Потому как у этих ошейников замков нет, – хмыкнул Азриэль. – Их только кузнец расклепает. – Шарик! А ну-ка плюнь на камешек! Да не в первое попавшееся место, дубина! Туда, где цепь крепится. И не забрызгай никого!

Кислотная слюна пещерного дракона растворяла камень и металл не очень охотно. Не как горячая вода лед, а, скорее, как едва теплый чай кусок сахара. Она была недостаточно вязкой, а потому просто стекала с легким шипением на землю. Да и запасы ее у молодого ящера оказались не так уж велики, а потому после трех плевков, последний из которых выглядел откровенно слабо, гигантская рептилия отошла от так и не сдавшегося ей объекта.

– Чего стоим? – спросил шаман рабов. – А ну-ка все дружно навалились! Вон железо скобы уже как истончилось, да и гнезда в камне наверняка разрушились.

– А нам это надо? – хмыкнул первый гном. – Менять один ошейник на другой… Смысл?

– Нормальные условия жизни, интересная работа, треть заработка в личное пользование и возможность выкупиться через пару лет устроит? – вопросом на вопрос ответил шаман. – Это, кстати, и ко всем остальным относится. А кто захочет вступить в вооруженные силы клана, получит свободу сразу, но будет вынужден отработать по контракту пять лет.

– А гарантии? – недоверчиво уточнил второй подгорный житель. Кто-то из людей ему поддакнул.

– Клянусь своей силой. – На ладони шамана заплясал маленький язычок пламени.

– Навались! – скомандовали хором гномы своим соседям по цепи. Десятки рук дернули металл, конец которого уходил в источенный кислотой камень. Раз, другой, а на третий одно звено не выдержало и разошлось.

– Хватит! – скомандовал рабам Азриэль и окончательно рассоединил цепь, оставив болтаться на уходящей в камень скобе лишь пару колечек.

Из пристройки, которая вела в карцер, показались Викаэль и Серый, под руки держащие какую-то фигуру.

– Истощена, – ответила на вопросительный взгляд Михаэля воительница. – Ей пить не давали. Дня два. А не кормили еще дольше.

Дверь дома открылась, и Шиноби наконец вышел во двор.

– А пленницы где? – спросил его шаман.

– Я тебе что, Рембо, что ли, во все двери в одиночку тыркаться и их искать? – обиделся он. – Калитку вам открыл, так что приступайте к зачистке. Только когда по лестнице на второй этаж подниматься будете, аккуратнее через порог перешагивайте, я там какого-то полуночника, не иначе как шумом разбуженного, положил отдохнуть.

Однако все обошлось тихо и без побоев или иных травм. Даже не разбудили больше никого. Исключая, естественно, спасаемых. Которые, кстати, долго не могли понять, чего от них хотят, да и оказались на поверку вольнонаемными куртизанками не первой свежести, которые благодаря экзотической внешности намеревались неплохо заработать в городе, где неожиданно образовался спрос на эльфиек. Об участи, которой подвергли освобожденную из карцера девушку, они знали, но за себя не переживали нисколько.

– Сама виновата, – ответила на вопрос шамана одна из них. – Нечего было кочевряжиться… точнее, кусаться.

– В смысле? – уточнил Михаэль. – Если вас двоих пригласили поработать и даже контракт с гильдией подписали, то она откуда взялась? Явно не из ближайшего борделя.

– Выбирайте выражения, юноша, – фыркнула одна из женщин, старше шамана лет на двести, но благодаря крови перворожденных все еще весьма привлекательная. – Ее вроде продала какая-то банда, я не знаю точно. Глава охранников сразу после заключения сделки захотел ее опробовать, но в процессе почти стал евнухом. Если бы не цена, которую за нее можно взять, дуреху бы прибили на месте.

– Она и так чуть жива, – мрачно сказал Михаэль. – Раз уж вас спасать не надо, то спите, дамы, дальше.

И добавил к словам заклинание.

– Думаешь, они после нашего ухода смогут чувствовать себя в этом городе безопасно? – спросил его Шиноби, когда эльфы вышли во двор.

– …этих… – шаман для выражения полноты обуревавших его эмоций перешел на орочий, – станет долгом всего мужского населения Тенелока. В качестве ответного жеста, так сказать. А за них не беспокойся. Опытные проститутки не так просты, как кажутся. Да еще и разменявшие не первую сотню лет… Выкрутятся, короче. А нет – их проблемы.

Второй дом работорговца был взят штурмом совсем не так, как первый. Во-первых, его обитатели куда лучше позаботились о своей безопасности. Сторожей было аж трое, и один из них успел закричать. Во-вторых, рабов оттуда свели только пятерых, в числе которых была всего одна перворожденная. Остальные куда-то подевались. Ну и в-третьих…

– Это чего такое? – Викаэль озадаченно уставилась на спасенную девицу. – Слышь, девочка, кто тебя так разрисовал?

– Древняя, – вздохнул Келеэль. – Вернее, эльфийка из Древнего леса. Но как же она молода…

Девочка, которой едва минул второй десяток лет, уткнулась макушкой куда-то в район пояса воительницы и на ломаном всеобщем попросила «страшную тетю» не есть ее.

– Они что, до сих пор своим детям про тех эльфов, что покинули их долбаное, погрязшее в застое государство, страшные сказки рассказывают? – взъярился Келеэль, но спустя пару секунд успокоился. – Хотя чего от них ждать? Судя по татуировкам на лице, этот ребенок из низшей касты, а значит, читать, писать и думать самостоятельно ее родителям было не положено. Может, и к лучшему, что к людям попала. Поговорке про то, что лучше быть слугой во дворце правителя, чем служить командиром захолустного гарнизона, верят только те, кто ни разу не работал от зари до зари, имея за это лишь миску похлебки.

– Нанесли давно, – задумчиво сказал Шиноби, рассматривая узоры на коже девочки. А было их много. Вернее, очень много. Природный цвет оказался практически полностью скрыт под синими, зелеными, красными и даже черными рисунками. – Но зачем?

– Чтобы сразу был виден ее статус, – мрачно сказал сам себе Келеэль. – А также положение ее родителей и ближайших родственников. Кастовый строй, чтоб его… По сравнению с сегодняшним Восточным, родной Западный лес в годы юности, где все, вплоть до каждого чиха, было расписано традициями и церемониями, – это просто обитель свободомыслия и анархии. Помнится, тогда выходцу из младшего рода в присутствии кого-то более знатного лишь дышать без разрешения и дозволялось, не то что сейчас, когда рядовой дружинник может в кабаке морду какому-нибудь ненаследному лорденышу набить, потом вместе с ним напиться и в итоге дружно загреметь в общую камеру тюрьмы за пьяный дебош. После, конечно, перед аристократом извинятся, а солдата накажут, но и только.

– Потом это выясним, – пожал плечами шаман. – Повозки нашел?

– Спрашиваешь! Я туда при помощи узников даже запасы для приготовления какой-нибудь баланды с их продуктового склада загрузить успел. Не говоря уж о всякой мелочи типа фуража для лошадей и забытого в подсобке инвентаря.

– Тогда делаем ноги, третьего торговца живым товаром грабить не будем! Чую я, если не поторопимся, схватят нас армейцы за задницу.

Но чисто уйти им не дали, в этот раз шаман не ошибся в своем предсказании. Конец улицы, по которой двигалась процессия из освобожденных и просто сменивших хозяина рабов, оказался перекрыт парой десятков солдат под предводительством офицера. Городской патруль засек беспорядки и, редкий случай, готовился их пресечь. Копья, которые люди выставили вперед, чтобы остановить повозки, выглядели заслоном откровенно слабым. Разогнать вояк, явно побаивающихся встать на пути у чудовищ и их хозяев, смог бы, пожалуй, и один-единственный песчаный скорпион. Но все же это была преграда, и не настолько мелкая, чтобы ее проигнорировать.

– Ну и что здесь происходит? – спросил офицер у Михаэля, который спрыгнул на землю и направился к нему. К чести человека, он был абсолютно спокоен и голос его не дрожал.

– Абсолютно ничего, – честно ответил эльф, уже успевший сделать все запланированное. – Так… гуляем.

Дракон негромко рыкнул, будто поддерживая перворожденного. Какой-то солдат попятился, но словил богатырскую оплеуху от десятника и вернулся в строй.

– Угу. – Человек сделал вид, что поверил. – А это может кто-нибудь подтвердить?

– Разумеется, – кивнул эльф. – Ваш владыка. Держи! – И вложил в руку офицера небольшой мешочек. – Там ровно сто свидетелей, отчеканенных на желтом металле, – продолжил свою речь Михаэль. – Думаю, этого хватит.

– Это как-то… – начал человек и попытался вернуть шаману взятку.

– Не советую, – сказал эльф, отступая назад. – Очень не советую опровергать мои слова.

Из складок его одежды потек светящийся зеленым светом, прекрасно видимый в ночной темноте дым, конденсирующийся в небольшое облачко, укутывающее Михаэля. Дыма было совсем немного, но офицер отступил на полшага и смертельно побледнел. Кто-то из солдат длинно и затейливо выругался. Видимо, слухов о чудовищной магии перворожденных по городу бродило не просто много, а очень много. И они, как обычно, были сильно преувеличены.

– Проезжайте, – разжал стиснутые губы человек и отступил в сторону, махнув рукой воинам. Те, кто с неохотой, но большинство с облегчением, освободили проход. Шаман вернулся на телегу и одни губами прошелестел Азриэлю, управлявшему поводьями: «Гони».

Процессия куда быстрее, чем прежде, понеслась по узким безлюдным улочкам, стремясь выбраться из города. Стража на воротах, правда, попыталась ее задержать, но в дело вступил Мозг, и солдаты покорно растворили створки.

– Думаешь, будет погоня? – спросил Шиноби Михаэля.

– А черт его знает, – искренне сказал тот. – Шансы пятьдесят на пятьдесят. Пока работорговцы очухаются, пока к кому надо прибегут, пока то да се, нас уже и след простынет. Но вот этот патруль… они могут доложить кому следует. Вернее, они обязательно доложат, вопрос только в том, когда именно. Если удовлетворятся размерами взятки, все-таки сумма немалая, то после окончания смены. Если нет, то уже сейчас кто-то из высоких чинов решает, чего делать в такой ситуации. К тому же отряд, посланный за нами, должен обязательно дождаться подкрепления из хороших боевых магов, которые среди ночи вставать не любят. И отправится он первым делом к пещере, где никого уже нету, только табличка, что хозяева уехали. Так что гони! В пустыне, вне зоны прямой видимости, нас хрен найдут.

В этом шаман ошибся. Их все-таки нашли. Правда, ближе к вечеру следующего дня, когда два отряда соединились в один. Но до того Келеэль при беглом просмотре иллюзии наткнулся на весьма забавную сценку, главными действующими лицами которой стали гномы.

– А не боитесь, что сбежим? – спросил тот, что первым заговорил с эльфами. – Я, кстати, Клоин. А этот хмурый тип, ищущий в своей бороде смысл жизни, мой брат Клаин.

– А куда? – в ответ спросил Шиноби. – Вокруг пустыня! Ее на своих двоих не пересечешь, а животных у нас свести не получится, зачарованные они. Да и потом, у нас есть хороший довод в пользу верной службы. Даже два.

– Какие? – Клаин отвлекся от изучения растительности на лице.

– Если докажете свое мастерство, то два золотых в месяц. Каждому. Нам кузнецы как воздух нужны.

– Для начала сойдет, – важно кивнул Клоин. – Правда, брат мой с железом работает, как… ну, плохо, в общем. Лучше бы его в кузню вообще не пускать. Во избежание.

– Да ну? – удивилась присутствовавшая при разговоре Лика. – Не может быть, он же гном!

– А почему это я обязательно должен уметь ковать? – обиделся Клаин. – Между прочим, далеко не каждый представитель подгорного народа является кузнецом. Да, их среди нас много, но не все! Я в жизни молота не держал, мне нельзя, если руки дрожать станут, то все, карьера моя кончится.

– Ты что, хирург? – удивился шаман.

– Архитектор я! Если какой чертеж из-за неровной линии запорю, посыплется же все при строительстве, к каменной матери!

– Это еще лучше! – влезла в беседу Шура. – Строить мы будем много! Даже очень много. Так что если постараешься, брата своего еще и обставишь по заработку!

– Это радует, – погладил бороду гном. – А вторая причина хорошей службы какая?

– Кайлана! – завопил во все горло Семен. – Кай! Кай! Иди сюда!

Из повозки, выделенной их семье и плетущейся в самом хвосте, выбралась дроу. Вместе с мужем. Асазор не захотел расставаться с некоторыми особо удачными своими творениями, и теперь избранная нежить терпеливо лежала на дне. Правда, кроме него и супруги, садиться в повозку никто больше не желал. Да и та делала это не очень охотно. Несмотря на все ухищрения некроманта, характерный запах от оживленных магией трупов все же был. Несильный, правда, но большинству его хватало.

– Чего надо? – Дроу по случаю восхода страшно нелюбимого ее племенем солнца укуталась в ткань с головой, навертев вокруг чувствительных глаз и остального лица настоящий кокон. Как уж она ухитрялась в нем перемещаться, оставалось загадкой. Не иначе волшебством пользовалась.

– Открой личико, – попросил ее Шиноби.

– Сдурел? – Дроу, успевшая усвоить, что наказывать ее никто из эльфов не собирается, во всяком случае за грубые слова, быстро растеряла даже ту невеликую вежливость, которую приобрела при знакомстве с Келеэлем.

– Ну пожалуйста, – сложил руки на груди шаман, – очень тебя просим. Нам тут гномов маленько попугать надо.

Жрица фыркнула, но ткань начала разматывать.

Братья от такого заявления шамана опешили, но трепетать заранее не торопились, напротив, уставились на женскую фигурку с немалым любопытством. И едва не выпрыгнули из телеги, когда на свет показалось лицо темной эльфийки.

– Вот-вот, я сначала точно так же отреагировал, – прокомментировал их действия некромант.

– Иллюзия? – спросил оправившийся от шока Клаин.

– Натуральная дроу, – с долей гордости опроверг такое заявление Асазор. – Лично убедился. И не раз.

– Молчи уж, позорище, – тяжко вздохнула Кайлана и принялась заматывать ткань обратно. – Эх, увидела бы меня мама с таким самцом, своими бы руками придушила.

И, спрыгнув на песок, отправилась обратно в повозку.

– Так вот, будете плохо себя вести, отдадим вас ей, – полушутя-полусерьезно пригрозил подгорным жителям Шиноби. – У нее, как у бывшей жрицы Ллос, большой опыт в… уговаривании несогласных.

– Ага. – Клоин помотал головой и для верности ущипнул себя. Не помогло. Тогда он решил что-то прояснить для себя у некроманта, который, несмотря на то что помолодел, вид имел не самый лучший. Точнее, неопрятный. По многолетней привычке Асазор не слишком следил за собой, а потому от бывших рабов отличался худой заморенной фигурой, облаченной в одежду не первой свежести. – А ты ей кто? Личный раб?

– Почти, – с самым серьезным видом кивнул маг смерти. – Муж. Ладно, пойду я. А то у меня там какая-то заготовка почeму-то силой истекает, а какая, никак не пойму.

И отправился вслед за Кайланой.

– Дела, – задумчиво протянул Клаин.

– Ну я же говорил, что вам у нас будет весело, – ухмыльнулся Шиноби. – Как видите, не соврал.

А вот к вечеру процессию эльфов нагнали.

– Мих! Кажись, обиженные тобой духи пустыни прямо на нас идут! – громко заорала из тылового дозора Викаэль.

– Я же вроде с ними рассчитался, – встревожился шаман, сидевший в телеге, приспособленной под походный лазарет, и пытавшийся вместе с Настей разговорить спасенную пленницу. – Не они, – выдохнул он, наблюдая за широким, но каким-то приземистым смерчем, спешно догоняющим караван. – Кажется, это нас какие-то колдуны догоняют. К бою!

Почти пять десятков вооруженных эльфов, практически столько же людей, как наемных рабочих, так и освобожденных рабов, – ошейники на шеях предпочли сохранить только пятеро, – и два с половиной гнома изготовились к бою. Бывшие дроу в основном вооружались холодным оружием, не доверяя артефактам, сделанным шаманом. Лук тоже почти никто в руки не взял. Не любили темные этого оружия, а значит, и после смены расы привычки к нему не имели. Несколько бывших жриц, баловавшихся помимо божественной силы волшебством, и парочка не до конца утративших силу магов приготовила заклинания. Причем один из них немедленно обморозил себе кисть руки неправильно начарованным зарядом холода. Но тем не менее отряд представлял собой достаточно грозную силу. Даже без учета видимых невооруженным глазом песчаных скорпионов и дракона и невидимого под грудой поклажи, а потому опасного втройне гипнурга.

Смерч как бы в нерешительности остановился в нескольких сотнях шагов от процессии и осыпался на землю песком, оставив на верхушке бархана примерно четыре десятка толстячков, работавших армейскими боевыми магами. Впрочем, среди них была и парочка обычных людей, не знакомых с великим искусством, но обладавших другой, не менее могущественной силой. Властью повелевать большим количеством подданных и управлять немалым земельным наделом. Высших аристократов.

Командующие войска, пришедшего для отражения угрозы, исходящей от орков, а никем иным путешествующие в такой компании немаги быть не могли, в некотором замешательстве советовались между собой.

– Чего они делают? – спросил у Михаэля Шиноби.

– Думают, – ответил ему шаман.

– Да? А о чем?

– Я что, на гипнурга похож, мысли читать? Впрочем… кое-какие мысли у меня есть. Если судить по количеству боевых магов, которые сейчас топчутся по песочку за пару сотен метров от нас, первоначально предполагался силовой вариант решения эльфийской проблемы. С соотношением четыре опытных волшебника на одного перворожденного нам бы помогли наши трещотки как мертвому припарки, такая толпа и архимага уделает… Скорее всего. На него они, думаю, и рассчитывали, учитывая применение в недавнем прошлом заклинания массового поражения. Но нас-то тут почти полсотни оказалось. Да плюс эскорт из людей, которые почти все вооружены и стоять смирно во время драки не будут. В общем, невыгодно драться колдунам при таком раскладе. Да и аристократы тоже вряд ли берсеркеры, в бой на превосходящие силы не кинутся. Так что, думаю, сейчас нам предъявят претензии и посмотрят на ответную реакцию. О! Уже идут!

К эльфам, ощетинившимся оружием, как стадо ежей, в самом деле шел какой-то человек, облаченный в халат мага. Не очень молодой, но и отнюдь не старый. Мелкую сошку послали, которой, если что, и пожертвовать можно.

– Приветствую младший род Эльдар, подданных владыки царства Эрсийского, – провозгласил он, приблизившись к отряду и безошибочно отыскав взглядом шамана.

– И тебе долгих дней жизни, – не остался в долгу Михаэль. – Кто вы и зачем преследуете нас?

– Генерал-наместник южной провинции Ольтес рода Химаи хотел бы воздать должное храбрым воителям, уничтожившим орды нечестивых варваров, разграбивших город, а потому приглашает владык вашего клана на пир. Прошу тебя и выбранных тобою спутников, числом не более пяти, проследовать со мной к персоне блистательного.

– Оригинальное какое-то приглашение, – хмыкнул шаман. – Я ошибаюсь, или вон та парочка, облаченная в синие с золотом халаты, носит на своих плечах церемониальные одеяния магистров магии? Что ж вы остальную армию с собой не прихватили для лучшей убедительности?

Маг-переговорщик скрипнул зубами, но промолчал. Видимо, не мог с ходу придумать правдоподобных объяснений. Внезапно со стороны группы чародеев раздался короткий вскрик. Там сразу трое волшебников вдруг уселись на песок, пачкая свои роскошные одеяния. Им, судя по всему, стало плохо.

– А уж ментально воздействовать на наш разум вообще глупая затея, – прокомментировал происшествие Михаэль. – Ступай обратно и передай своему генералу, что его слуги дурно воспитаны. Лучше отложим нашу беседу до той поры, пока он найдет новых. Иди!

Маг открыл было рот, но вдруг побледнел, захлопнул его и, развернувшись, зашагал к группе людей нетвердой походкой.

– Что случилось? – шепотом осведомилась Ликаэль у своего возлюбленного.

– Эти энтузиасты попытались, объединив усилия нескольких менталистов, залезть ко мне в голову, но Мозг им дал по рукам… нелетально, но больно. А потом я его на парламентера натравил, пусть денек походит в состоянии нокдауна.

– Понятно, – кивнула эльфийка. – А дальше что?

– Будем ждать ответного хода, не будут же они стоять там вечно? А ведь их стало на четверо меньше, пострадавшие от гипнурга уже не бойцы. На сутки так точно.

Вечно маги действительно не простояли; приведя пострадавших товарищей в чувство, магистры вызвали все тот же песчаный смерч, и он унес людей обратно в город.

– Что теперь будет? – уже в полный голос спросила девушка шамана.

– Сложно сказать, – пожал тот плечами. – Зависит от этого самого генерала-наместника и его желания раздуть конфликт. Вариантов много.

Оставшийся путь до заброшенного храма прошел относительно спокойно. Никто не нападал на отряд, и даже вездесущие пустынные монстры, во всяком случае те, что имели хоть какие-то мозги, стремились убраться от каравана подальше.

– Ну вот и наш новый дом, – задумчиво пробормотал Азриэль, рассматривая показавшийся пустынный храм, перед входом в который из-под песка еще виднелись следы давнего сражения, в котором он потерял жизнь. – Памятные места… м-да… ну, надеюсь, новое впечатление от этого места будет лучше, чем старое.

– Даже не надейся, – хмыкнул Серый. – Там внутри наверняка все разрушено, разгромлено и разграблено. Так что работы нам предстоит… до фига и больше.

– Некоторое время они действительно будут заняты, – согласился с ним Келеэль. – А вот через месяцок следует их навестить, посмотреть, как устроятся.

Глава 8

Архимаг Келеэль сидел, прикрыв глаза. Но он вовсе не был слеп в эту минуту. Просто именно сейчас он через глаза одного своего создания наблюдал прелюбопытнейшую картину. Правда, чтобы понять, что именно он видит, требовался некоторый профессиональный опыт. Громадные валуны, слепленные из переплетения толстых нитей, были на самом деле простыми клубками пыли, толстая колонна, уходившая вверх, – ножкой кресла, а два великана, неспешно беседующих о чем-то, всего-навсего обычными эльфами.

– Значит, сигналом к атаке на гвардейские казармы будет уничтожение храмов дня и ночи, – подытожил беседу двух заговорщиков высокий воин в черной одежде. Черты лица этого перворожденного прямо-таки кричали о том, что их обладатель является личностью волевой и суровой. Пара недлинных клинков светлого металла, носимых в прозрачных ножнах у пояса, это подтверждала. Не каждый решится выставить на всеобщее обозрение кусок мифрила стоимостью в небольшой замок. А уж чтобы сразу два… для этого надо быть идиотом. Или тем, кому нечего бояться. К примеру, архимагом. Или, как в этом конкретном случае, мастером меча.

– Именно, – кивнул его собеседник. – С обычными воинами наши наемники справятся, но вот их командир…

– Да, – самодовольно усмехнулся эльф. – Мой бывший учитель хорош. Но я лучше.

– Ничуть не сомневаюсь в этом, – расплылся в улыбке второй заговорщик. – Вот только прошу, милорд, не стоит ходить по городу в таком виде. Если кто-нибудь скажет о том, что видел вас, командиру гвардии… боюсь, тогда ваш спор о том, кто является первым мечником королевства, начнется раньше, чем нам всем хотелось бы. Конечно, в его результате нет никаких сомнений, но гибель первого клинка королевства заставит князя усилить охрану.

– Успокойтесь, – пренебрежительно отмахнулся обладатель черной одежды. – Я все же не настолько ненавижу своего бывшего наставника, чтобы ради мести испортить себе дальнейшую карьеру. Его пост стоит того, чтобы потерпеть еще пару месяцев.

– Может быть, и меньше, – уверил его собеседник. – Подробности, разумеется, мне неизвестны, чтобы исключить их разбалтывание, но… переворот произойдет очень скоро.

«Только вы до него не доживете, – подумал архимаг, наблюдавший весь ход беседы. – Пушистик! Фас!»

Изображение в кристалле резко поменялось, эльфы, да и все остальные предметы обстановки, впрочем, тоже в нем стали значительно меньше, чем раньше. Мастер меча, как оказалось, не зря носил свой титул. Две полосы зачарованного металла начали молниями мелькать прямо перед глазами наблюдателя Келеэля, отхватывая куски от морды существа и норовя воткнуться в нее. И пару раз им это удавалось. Вот только большого вреда искусственно созданному чудовищу такие повреждения не наносили. Раны заживали мгновенно, лезвие покидало тело твари, преодолевая сопротивление стремительно регенерирующей плоти. Но тем не менее существо испытывало боль, от которой и взревело хриплым голосом. В гортань немедленно вонзился и провернулся клинок. Второй отчекрыжил неосмотрительно метнувшийся к добыче раздвоенный язык, концы которого оканчивались двумя шипами, прямо-таки светящимися от наполнявшей их магии. Монстр сплюнул, и поток кипящего яда бессильно стек по замерцавшей от вступивших в дело защитных чар одежде мастера меча. Противники на чудовищно долгое мгновение замерли, невольно посмотрев друг на друга с взаимным уважением. Мастер меча знал не так уж и много существ, способных пережить его атаку. И в основном это были те, кто заседал в различных пантеонах, прислушиваясь к молитвам верующих. А наблюдатель архимага, по своему интеллекту не сильно уступавший своему оппоненту, тоже не часто встречался с существами, способными причинить ему легкие повреждения. Именно легкие. Для монстра даже отсутствие головы было далеко не критично.

– А-а-а-а!

Второй заговорщик только теперь понял, что же предстало его глазам. Что делать, скорость как обладателя мифриловых клинков, так и чудовища была намного быстрее той, к которой привычен взгляд обычного перворожденного. Глаза эльфа, конечно, увидели, как из-под кресла, на котором он сидел, выкатился питомец Келеэля и в сотые доли удара сердца увеличился в размере, обзаведясь при этом клыками, когтями, чешуей и бронепластинами, способными послужить щитом охотнику на драконов. Но вот мозгу скорости реакции, чтобы осознать все это, не хватило. Поэтому-то заговорщик даже испугаться не успел. Только удивился. Ну а затем костяной клинок на гибком хвосте вошел в его сердце, пройдя навылет.

Мастер меча решил воспользоваться тем, что одна из рабочих конечностей противника временно небоеспособна, и ринулся в атаку. Под первой лапой он проскользнул, от второй оттолкнулся, взлетев на спину монстру и мимоходом еще раз полоснув по глазам. Удар выскочившими из-под грудного щитка твари щупальцами, каждое из которых оканчивалось ядовитым жалом, он проигнорировал. Мечи вонзились в холку монстра и пошли вперед, разрубая плоть, раздвигая ее в стороны и не давая краям громадной раны сомкнуться. Одновременно в нее полетели небольшие фиалы с разнообразным, но неизменно смертоносным алхимическим содержимым. Огонь, выжигающий внутренности, кислота, способная растворить даже золото, лед, вымораживающий потроха… на все это твари было плевать. Ее плоть, внезапно отделившись от костей, рванула вверх, заворачивая эльфа в чудовищный живой кокон. Мастер меча почти успел выбраться из него. Почти. Вниз, в смертельные объятия, его спихнул недавний собеседник. Который после близкого знакомства с жалом монстра стал непохож на себя, моментально покрывшись струпьями, язвами и гнойниками. Правда, взамен красоты мертвец приобрел хорошие физические кондиции. Собственно, из-за того, что мышцы стремительно перестраивались, облик перворожденного и оказался подпорчен.

Заговорщик еще прожил некоторое время, кромсая живую ловушку своим оружием. Но недолго. Для ураганного темпа боя ему нужен был бешеный обмен веществ. А где взять воздух в герметичном кожаном мешке, который к тому же пытается одновременно переварить еще живую добычу, а чтобы она несильно дергалась, придерживает ее своими костями, выполняющими роль прутьев в импровизированной клетке.

«Пушистик, сплюнь!» – телепатически скомандовал питомцу архимаг, как только мастер меча умер.

Монстр команду охотно выполнил, но обезображенное тело для надежности прижал к полу лапой, на которую уже успела нарасти плоть. А то мало ли, вдруг оживет? Ему уже встречались противники, способные на это.

«Нет, ты меня не понял, – мысленно вздохнул пятитысячелетний некромант и демонолог. – Дома сплюнь. Обоих».

Тварь неохотно заворчала, но подчинилась. Вновь заглотнув жертвы, она телепортировалась в жилище архимага и по совместительству собственное, где немедленно сплюнула трупы и, приняв первоначальный облик, потрусила к кормушке перебивать вкус крови. Несмотря на предназначение и особенности организма, мясо разумное существо не любило, предпочитая более естественную для вида, к которому когда-то принадлежало, пищу.

– Мудрейший… – Келеэля осторожно тронули за руку.

Разлепив глаза, древний эльф увидел молодую студентку в мантии адептки-воздушницы.

– Занятие уже началось? – спросил он, мысленно костеря заговорщиков, которым понадобилось устраивать встречу как раз в то время, когда он должен был вести урок в Академии. Хорошо хоть управился с ними за перемену… Иначе пришлось бы притворяться впавшим в глубокий транс, а потом искать объяснения. А так сложилось впечатление, что он просто задремал. Вполне простительный поступок для эльфа его возраста. – Что ж, – оглядев аудиторию, полную молодых эльфов, Келеэль в предвкушении потер руки, – думаю, среди вас нет таких, кто не слышал бы о моих… мм… экзотических пристрастиях в искусстве волшебства.

Среди студентов начались переглядывания и перешептывания. Отметив будущих потенциальных темных магов, опытный чародей продолжил:

– Некоторые аспекты творения чар, легкомысленно отвергаемые большинством известных вам авторов, таят в себе немалое могущество. Сегодня мы поговорим об одном приеме, которым на моей памяти пользовался едва ли десяток чародеев нашего народа. В том числе и я.

Чуткий слух архимага уловил шепот с задней парты:

– А ты говорил, чего сюда ходить, чего сюда ходить… Где ты еще на халяву сможешь почерпнуть информацию о высшей некромантии?! Так что сиди и записывай каждое слово, как я, больше такого без десятка предварительных клятв и обетов тебе услышать не дадут.

– Но урок же по общей магии, – неуверенно возразили юному адепту темных путей.

– Ты еще Мудрейшему это скажи, – зло шикнули на парня с соседнего ряда.

– Итак, сегодня мы поговорим об одном из древнейших и примитивнейших приемов, в то же время способных дать магу немалые преимущества, – начал свою речь архимаг. – О фамильярах. Вот, к примеру, мой. Пушистик!

Из мгновенно открывшегося миниатюрного телепорта на стол выбралась очень недовольная серая мышка, которую оторвали от любимого зерна. Под взглядами десятков эльфов питомец архимага засмущался и попытался юркнуть в рукав хозяина. Но был безжалостно схвачен на полпути и выставлен на всеобщее обозрение.

– Вот, полюбуйтесь, типичнейший фамильяр, – приступил к теме урока волшебник. – То есть магическим образом привязанное к волшебнику существо. Умение обзаводиться таким вот симпатичным питомцем является, безусловно, древнейшим элементарным магическим приемом, который даже если забудут, то неминуемо откроют заново. Увы, сейчас почти все маги нашего народа предпочитают для достижения своих целей пользоваться сложными заклятиями, а между тем это совершенно напрасная трата сил и времени.

На задних партах воцарилось уныние. Юные адепты темных путей поняли, что некромантии сегодня не будет.

– Обычно для создания фамильяров используют животных, но некоторые слишком жаждущие могущества личности пользуются духами, низшими демонами или даже представителями разумных рас. Не делайте этого! Сама суть магического питомца в том, что маг и существо обмениваются частичками души. Я надеюсь, никому из вас не хочется превратиться в нечто среднее между… собой и кем-то еще? Хотя если желающие найдутся, отговаривать не буду. В конце концов, кто я такой, чтобы мешать вам покончить с собой?

По рядам слушателей прокатилась волна улыбок и тихих смешков. Архимаг продолжил:

– Практический смысл обретения фамильяра заключается в том, что после смешения душ маг получает некоторые способности своего питомца, а питомец некоторые способности мага. Вплоть до физической трансформации одного в другого. Впрочем, последнее возможно, только если чародей сознательно развивает своего спутника, тратя на это время и силы. Но результаты, которых можно добиться при некотором напряжении, весьма впечатляющи. Пушистик, огненный шар!

Грызун пискнул, и в воздухе перед носом Келеэля завис сгусток плазмы.

– Как видят те из вас, кто достаточно хорошо овладел навыками магического зрения, эта некогда обычная мышь вполне способна творить элементарные, да и кое-какие сложные, впрочем, тоже, чары, – продолжил волшебник, дезактивируя заклятие, почти опалившее ему брови. Фамильяр был после боя не в настроении и выказывал хозяину свое негодование.

– Ого, – не сдержавшись, воскликнул тот студент, что мечтал о высшей некромантии, – да в ней магии, как в магистре!

– Пушистик обладает ровно десятой частью моего запаса, – пожал плечами архимаг. – Вернее, обладал при своем рождении в качестве фамильяра. А дальше развитие его было строго индивидуально.

Серый комочек, понявший, что назад к кормушке с вкусной пшеницей его не отпустят, печально и почти разумно вздохнул. Иногда его хозяин был настоящим тираном. За время служения архимагу создание успело повидать многое. Над ним ставили эксперименты. Им пытались закусить разные твари. Ему скармливали разную бурду, цвет, запах и вкус которой был бы способен вывести тараканов, крыс и всю разумную жизнь из города средних размеров. Он оживал и умирал, подчас весьма мучительно. И, что самое главное, по духовному каналу, связывающему его и легендарного архимага, постоянно текли сбрасываемые им в своеобразный живой носитель эманации магии, причудливо перекраивавшей самую его суть. В том числе и особо ядовитые эманации Хаоса, после близкого знакомства с которыми и так уже совсем не обычное животное превратилось в нечто, способное вызвать заикание, нервный тик и приступ медвежьей болезни у средней силы демона.

У студентов появились вопросы, и древний архимаг при помощи чуть менее древнего мыша стал давать на них ответы. Настроение Келеэля неуклонно повышалось, в то время как его питомец грустил все больше и больше. Но стоило занятию окончиться, и эльф вместе с фамильяром переместились в свое жилище. И там процесс повернулся вспять. Грызун радостно хрустел зерном, а волшебник все больше и больше мрачнел. Информация, которую могущественный некромант получил от двух свежих трупов, слегка приоткрывала завесу над готовящимся заговором. Но именно слегка. На мастера меча вышли ничего толком не знающие эмиссары, вроде того, что лежал сейчас в лаборатории архимага. С предложением, от которого тот не смог отказаться. И все. Воин, бывший при жизни далеко не глупым, не сумел узнать ничего сверх того, а его собеседник оказался обычной шестеркой, рекрутированной из мелкого уголовника стражем, недавно скончавшимся при почти естественных обстоятельствах. Единственное, что покойный знал точно, была информация, что, несмотря на смерть своего благодетеля, заказы в известном вроде бы только им двоим тайничке и вознаграждение за них появляться не перестали. И последним из них была беседа с покойным мастером меча. Вернее, передача ему условного знака к действию, которое неминуемо должно было развернуться очень и очень скоро. Весьма заметного, к слову, знака.

– Храмы дня и ночи, – задумчиво протянул Келеэль. – Это кем же надо быть, чтобы испортить отношения со светлым и темным пантеонами разом? Гением? Безумцем? Гениальным безумцем?

Еще немного поломав голову и для надежности перепроверив воспоминания покойных, Келеэль добился только начала мигрени.

– Все, – решил он, кастуя на себя лечащее заклинание, – хватит заниматься ерундой. Предупрежу жрецов, пора им пыль стряхнуть со сборников боевых молитв. И князя. Чтобы его гвардия клювом не щелкала при нападении на храмы. Нет, но все же интересно, как они их собираются атаковать? Да еще оба сразу?! Так! Хватит! Пойду лучше проведаю, как там в пустыне дела обстоят. Уже полтора месяца туда не заглядывал, все улики искал да к конфликту готовился…

Машинально шагнувший в мимоходом открытый портал архимаг немедленно увяз в жирной липкой грязи и въехал носом в нечто тонкое, но твердое. Магическая защита тотчас окружила великого волшебника, готовясь отразить все что угодно, испепелить, заморозить, нарубить в мелкую щепу, обратить во прах и для надежности испепелить еще раз любого агрессора. Но никого не было. Был только влажный, темный, душный тропический лес, нижний ярус которого, казалось, состоял исключительно из бамбуковых зарослей.

– Боги, куда я попал?! – ахнул древний эльф. – Это же не пустыня!

Раздвинув заросли бамбука, из джунглей вылезла морда песчаного скорпиона. Гладкий панцирь твари был покрыт грязью, листьями и веточками.

– Или пустыня, – севшим голосом продолжил волшебник, вспомнивший слова шамана о неведомом процессе под названием «терраформинг». – Была.

Взлетевший вертикально вверх на высоту десятка своих ростов, чтобы окинуть взглядом территорию и оценить масштабы происшедших в царстве песков и барханов изменений, архимаг облегченно выдохнул. Ландшафт местности, конечно, изменился, но не так фатально, как пригрезилось Келеэлю в миг растерянности. Не простирались от горизонта до горизонта ветви могучих лесных гигантов, пряча под кронами подлесок и ошалевшую от таких жизненных перемен пустынную живность. Просто на желтом полотне безводного и безжизненного пространства попадались пятна растительности. Причем не в хаотическом порядке, а в виде углов правильной фигуры, в центре которой находилась каменная пирамида, доставшаяся эльфам в наследство от уничтоженных ими сектантов. И на самой ее верхушке кто-то суетился, наводя на архимага боевой стационарный артефакт, виденный прежде шпионом чародея во дворце градоправителя города Тенелок. Громадный и явно искусственно выращенный кристалл, способный аккумулировать силу света и выпускать ее всесжигающим потоком, был могучим оружием. Но – несколько медленным.

– Нехорошо стрелять в первого встречного, – назидательно сказал лучший боевой, да и обычный, впрочем, тоже, маг, отвешивая щедрой рукой подзатыльник чересчур ретивому стражу. Благодаря тому, что силу удара дополнила магия, бывший дроу, а теперь, по всей вероятности, сумеречный эльф прокатился по каменной площадке до ограждающего бортика, выполненного из толстых стеблей бамбука и явно недавно кое-как прикрепленного к древним плитам.

– Часовой! Что у вас там происходит?! – Рядом с подставкой, на которой и находился гигантский кристалл, обнаружилась уже знакомая Келеэлю коробочка с мелким духом внутри. И из нее сейчас долетал голос Семена, видимо дежурившего в этот момент где-то в глубинах пирамиды среди управляющих артефактов для всей возведенной системы защиты. А что она не ограничивалась одним, пусть и довольно мощным, рубежом обороны в виде кристалла, испепеляющего все и вся светом, маг не сомневался. Его взлелеянная пятью тысячами лет жизни паранойя обычно находила меры предосторожности, принимаемые шаманом Михаэлем слегка… недостаточными. Прочим же должно было казаться, что он всегда собирается отбиваться от целой армии. Как минимум.

– Всего лишь я в гости зашел, – спокойно ответил чародей, телекинезом поймав в воздухе прыгнувшего на него защитника. Вернее, защитницу. Девушка довольно щуплого для светлого эльфа сложения, но вполне подходящая под физиологические параметры дроу во всем, кроме цвета кожи и энергетики организма, оказалась вооружена двумя зловещего вида кистенями, концы которых оканчивались не тупым грузиком, а ежом из торчащих в разные стороны стальных игл, сплавленных вместе искусным кузнецом. И, надо сказать, если бы не защитные чары, они бы попали прямо в лицо Келеэля, нанеся очень тяжелые, если не смертельные раны. Острия, удерживаемые в воздухе силой чародея, выглядели на редкость убедительным аргументом в спорах.

«Ну, правильный выбор, – решил для себя волшебник, рассматривая оружие воительницы. – До того как близко познакомилась с гипнургами, наверняка была жрицей дроу или, на худой конец, их магичкой, а значит, ходила с кнутом или змеехлыстом. Тело же старые ухватки не до конца позабыло, вот и цапнуло более всего привычную для рук вещь».

– Найта. – Эльф вздохнул так, что укор в голосе можно было услышать даже через разделявшее их расстояние. – Ну тебя же предупреждали насчет архимага!

– А чего он летает? – зло фыркнула висящая в воздухе девушка, неприязненно покосившись на чародея, и не думавшего ослаблять свои чары. – И дерется!

– Ладно, никуда не уходите, я сейчас подойду.

И действительно, не прошло и полусотни ударов сердца, как в полу наблюдательной площадки откинулся люк, и оттуда вылез Шиноби. Выглядел он, впрочем, неважно. Глубоко ввалившиеся глаза, под которыми залегли мешки, куда, казалось, можно было спрятать пару-тройку не очень громоздких предметов, всклокоченная шевелюра, ободранные и исцарапанные кисти рук… Вид у эльфа был такой, словно он только что участвовал в сражении. Которое с треском проиграл.

– Как я рад вас видеть! – Либо воин, называвший своим любимым боевым приемом удар кинжалом в спину, долго тренировался, репетируя эту фразу, либо и правда был на диво искренен, выказывая не то чтобы радость, а прямо-таки щенячье счастье.

– У вас что-то случилось, – сделал вывод архимаг, внимательно изучая его.

– Угу, – кивнул головой Семен. – Случилось… одна надежда на вас и осталась.

– А что стряслось-то?

Волшебник поглядел на окружающие пейзажи с верхушки отнюдь не маленькой каменной пирамиды. Никаких признаков масштабной катастрофы. Напротив, открывшееся его глазам зрелище было умиротворяющим. Несколько правильной формы зеленых квадратов, к которым от самой пирамиды вели тонкие бамбуковые трубы, по которым, видимо, подавалась дефицитная в пустыне вода. Пара-тройка не то бараков, не то сараев, на крыльце одного сидели и курили братья-гномы. Десяток просторных шатров, принадлежавших, по всей видимости, кочевникам-людям, которые, однако, и не думали на кого-то нападать, спокойно занимаясь повседневным бытом вроде приготовления в громадном котле какого-то варева. Среди них острое зрение эльфа заметило бывших рабов, украденных у хозяев. На взявшемся, казалось, из ниоткуда лугу, расположенном по соседству, пасся немногочисленный табун, состоящий из коз, коров и лошадей. На роль страшной проблемы, для решения которой нужен сильнейший маг мира, он тоже не тянул. Единственным исключением, за которое зацепился взор архимага, стал громадный по ширине, но еще очень неглубокий котлован, заботливо огражденный небольшим бамбуковым заборчиком от засыпания песком.

– Ну… – Шиноби задумался. – Если честно, много чего. Но главное – Мих. Он заболел.

– Чем?

– Точно не знаю, – пожал плечами Семен. – Кажется, магичил в лаборатории и надорвался. Теперь лежит пластом, в сознание почти не приходит, даже после приема эликсиров, что Асазор и Кайлана готовят, ему сил едва хватает, чтобы глаза ненадолго разлепить и на духов, которые вокруг него вместе с Ликой кругами носятся, поругаться.

– Идем, покажешь, что к чему. – Келеэль встревожился, но не сильно. Молодым и талантливым… или просто талантливым волшебникам свойственно калечиться во время экспериментов. Не то чтобы они этого хотят, скорее наоборот, но против фактов не пойдешь. Каждый чародей, рискнувший использовать свои силы новыми, неизвестными ему методами, рано или поздно в чем-то ошибался. И в результате получал травмы. За весьма перспективного шамана древний эльф не переживал. Раз живой, значит, все поправимо. Если нет… для него, Келеэля, это не такое уж большое препятствие. Главное, чтобы душа была на месте, а остальное приложится.

Узкие каменные коридоры были неплохо освещены, перед уходом из пещеры со стен, видимо, был содран если и не весь светящийся мох, то по крайней мере большая его часть.

– Ну, значит, не придется ломать голову, как именно устроить здесь систему наблюдения, – оптимистично решил архимаг, рассматривая созданное им самим растение. – Интересно все же, что стряслось с шаманом, раз его на ноги поставить не могут?

По пути Келеэлю и его проводнику встретились бывшие дроу, которые провожали любопытными взглядами малочисленную процессию. Выглядели они лучше, чем во время бегства из города, но все же не совсем. Гипнург, судя по всему, не снял внушение, держащее неофитов сумеречных эльфов в состоянии не то чтобы исключающем попытки к бунту, но заставляющем отложить активное выражение неудовольствия до лучших времен.

«Надо бы поддержать туманящего разум; без него этому любопытному образованию придется тяжко», – мысленно отметил Келеэль и, чтобы не откладывать дело в долгий ящик, немедленно отправил своей твари, переданной во временное пользование шаману, телепатический посыл. Монстр, трудами архимага лишившийся тела, но увеличивший массу своего мозгового вещества в десятки раз и ставший каннибалом, охотно отозвался, но проинформировал, что полон сил, так как последнее кормление состоялось несколько дней назад.

«Где они поймали еще одного гипнурга? – озадачился волшебник. – Неужели снова в Норз экспедицию отправляли?»

Но решение этого вопроса древнему эльфу пришлось отложить. Они пришли. В тесной душной комнате, большую часть которой занимала широкая кровать и пара столиков, творился бедлам. Штук пять духов метались по воздуху, застывая на месте на мгновение-другое или частично пропадая в материальных объектах, вроде стен или не замеченного чародеем сразу навесного шкафчика. Выглядели они как странные карикатурные подобия людей, выращенные неведомым магом жизни из обычных деревьев. Размером с локоть, не больше. Впрочем, увеличиться в размерах для этих существ сложности бы не представило. Судя по их насыщению энергией и ее свойствам, это были не иначе как духи, подсаженные Михаэлем в меллорны. Теперь назвать их «мелкими» язык не повернулся бы у любого, кто обладал магическим зрением. Даже поодиночке создания без проблем разделались бы с начинающим людским чародеем, не способным справиться с врагом, не обладающим материальным телом. Компанию им составляли их младшие собратья, полупрозрачными облачками, не имеющими четкой формы, парящие над кроватью. Было их столько, что архимаг на миг задумался, а не собирается ли шаман на него напасть. Количество духов было сопоставимо с тем, что находилось в пещере в момент отражения атаки орков. А над самим виновником торжества, в бессознательном состоянии лежащим прямо под тучей прирученных им сущностей, тихим, но яростным шепотом спорили Ликаэль, Настя и Кайлана.

Не обращая внимания на девушек, которые, впрочем, были так заняты перепалкой, что появления в комнате новых действующих лиц не заметили, архимаг начал сканирование пациента. Диагноз благодаря целительным чарам был поставлен практически сразу. Банальное магическое истощение. А вот его причины… К энергетическому телу эльфа из других планов тянулись сотни тонких энергетических каналов. Очень тонких. Почти несуществующих. Келеэль проследил один такой, ожидая наткнуться на представителя семейства астральных паразитов, но заклятие выдало обескураживающий результат. Силы из Михаэля тянул дух воздуха. Очень слабый и в данный момент находящийся поблизости, но не в этой комнате. Притом существо было порядком перепугано и страстно желало оборвать все связи с материальным миром, но само освободиться не могло.

– Интересно, – пробормотал себе под нос архимаг. – С таким я еще не сталкивался.

Девушки, внезапно услышавшие чужой голос, взвизгнули. Эльфийки до того, как обернулись, а дроу – после. В глазах бывшей жрицы Ллос застыл ужас.

– Это не я! – вскрикнула она и забилась в угол, будто это могло спасти ее от сильнейшего чародея мира. – Не я!

– Да вижу, что он сам чего-то начудил, – мрачным голосом провозгласил Келеэль, сверля темную взглядом. Отказывать себе в удовольствии слегка попугать представительницу расы, бывшей самым ненавистным врагом светлых эльфов, он даже не думал.

Кайлана посерела и сжалась в комочек, предчувствуя мучительную смерть, но потом до нее дошел смысл фразы и она несколько успокоилась. Во всяком случае, сползать по стене перестала.

– Так, попрошу посторонних покинуть помещение, – махнул рукой архимаг и сделал шаг в сторону от двери.

Семена дроу едва не затоптала. То, что он был выше и тяжелее ее, даже без учета надетой на него кольчуги, спешащую убраться подальше бывшую жрицу Ллос смутило не сильно.

– А вы что, особого приглашения ждете?

– Я не посторонняя, – возразила Ликаэль.

– Я врач, – поддакнула ей Настя.

– А я не люблю, когда под руку смотрят, – проинформировал Келеэль и, аккуратно приподняв девушек телекинезом, выставил их вон.

Подобный трюк, только выполненный при помощи ментальной магии, он проделал и с многочисленными духами. Мелкие ушли в родные планы сразу, а вот те, что были связаны с меллорнами, подчинялись архимагу с явной неохотой. Будь Келеэль слабее хотя бы раз в десять, они бы, пожалуй, решились на то, чтобы попытаться отстоять свои позиции.

– Так-с, посмотрим, чем его пичкали. – Чародей, очень уважающий алхимию, стал разбирать пузырьки, стоявшие на небольшой тумбочке рядом с кроватью больного. – Так-с… противоядия, противовоспалительные, жаропонижающие… А зачем кровевосстанавливающие? Все не то! Хотя что применять в таком случае нужно? Эликсир антимагии? Так нет таких. Или, может, ману концентрированную, чтобы симптомы снять? Тоже то еще средство… Ладно, раз нужного лекарства нет, будем работать чистой магией.

Несколькими взмахами рук архимаг рассек незримые нити, связывающие молодого шамана и духов в единое целое, а потом, убедившись, что каналов утечки силы из тела больного больше нет, просто перелил пациенту немного маны из своих запасов, одновременно накладывая тонизирующее заклинание. Эльф на постели заворочался и тотчас открыл глаза.

– Как себя чувствуем? – Целителем архимаг был невероятно хорошим, мог за сеанс собрать больного из кусочков и поставить на ноги, а потому такой вопрос был просто обязан задать. Иначе маг его квалификации поступить не мог.

– Ужасно, – признался шаман. – Голова кружится, и все тело ноет… Но, кажется, это явление временное. Первопричина устранена. Спасибо, что помогли. Видимо, материалы по магической технике безопасности при работе с артефактами нужно было штудировать внимательнее.

– Мелочи, – махнул рукой Келеэль. – Ничего сложного… Что вы, кстати, пытались сделать, прицепив к своей ауре несколько сотен нахлебников?

– Артефакт. – Больной попытался пожать плечами. – Банальная привязка духов к материальному объекту… Вроде бы все шло стандартно, как по инструкции, я даже испытания прототипа проводить начал… но вырубился на самом начале.

– Хм… – Келеэль моментально вычислил причину «заболевания». – А работали в соответствии с традициями своей школы? Много, точнее, очень много мелких духов вместо одного или, на крайний случай, десятка более-менее приличных сущностей? И наверняка с опорой на ритуалы?

Кивок был ему ответом.

– Ну тогда все понятно. – Архимаг шаманизмом особо не увлекался, но с легкостью мог преподавать в Академии теорию и практику этого предмета. За свою жизнь он еще и не тому научился. – В результате призыва духов между вами и этими существами образовались связи; по идее, должен был произойти их перенос на другой носитель, который являлся заготовкой для артефакта… и он наверняка произошел. Но ведь обряды-то вы использовали, применяемые в нашем мире. Они на такую толпу сущностей просто не рассчитаны! Что именно вы использовали? Хотя неважно! Даже «круг-за-гранью», лучший и сложнейший из известных мне ритуалов, не может работать с более чем полусотней объектов… Он, по правде, и с двумя десятками с трудом справляется, при этом расчеты для его проведения нужно делать не один месяц.

Лежащий на кровати эльф коротко ругнулся и извинился.

– Ну ведь какую ошибку совершил, – пояснил он. – Это даже не небрежность, а… а… детский сад какой-то, право слово! Хорошо хоть со всех призванных духов клятву брал – не вредить моему здоровью. А то вернулись бы они обратно, и все, ищите кусочки моей души по всему астралу.

– Бывает. – Архимаг, который из-за подобных, вроде элементарных, но выявляемых задним числом недочетов и засел в молодости за тщательное, очень тщательное, изучение магии исцеления, был настроен благодушно. – А вы хорошо устроились! Постройки, бамбуковые рощи, люди… Последние, кстати, что тут делают? Пускать эту расу в окрестности своего жилища несколько неосмотрительно. Какие бы клятвы вы с них ни брали. Внуки тех, кто был верен народу перворожденных, не раз обращали против наших собратьев оружие, пытаясь отвоевать кусочек чужой земли, на которую их пустили временно, или просто в надежде обогатиться… Правда, потом им обычно приходилось еще и с собственными предками, восставшими из могил, разбираться, но это уже другой разговор. И почему, кстати, выращивается бамбук? Не самое лучшее растение, на мой взгляд. Дубравы и смешанные леса очень хороши, к тому же в них произрастает много разных полезных растений. Ельники тоже обладают мрачным очарованием. Но эта трава-переросток родом с дальнего юга? Зачем она нужна?

– С последним проще, поэтому начну с него. – Шаман задумался, подбирая слова. – Собственно, главная причина одна. Скорость роста. Выше, чем у бамбука, во всяком случае среди чего-то древоподобного, ее нет. В древности в нашем родном мире даже существовал вид смертной казни, в котором применялось это растение. Преступника привязывали над побегом, а через день-другой уже снимали тело с выросшего естественного кола. И это без всякой магии. Представляете, на что способно это растение, если ему слегка помочь волшебством?

«Лентяи, – мысленно высказался архимаг в адрес древнеэльфийских палачей. – Хотя использовать естественную природу для казни и является обычаем, пришедшим из необозримой древности, все равно лентяи. К тому же такая долгая казнь обладает чересчур сомнительной эффективностью. А ну как жертва сбежит? Это ж за ней кто-то присматривать непременно должен… Хотя, должно быть, смотрелось вполне в духе традиций нашего народа, пусть и из другого мира. Да и воспитательный эффект велик».

– В хозяйственных целях бамбук тоже далеко не бесполезен, – продолжал шаман. – Он легкий, прочный, полый… Вроде даже съедобный, во всяком случае молодой, но пока кулинарных экспериментов не проводилось. Но и первых четырех причин вполне хватает для уверенного выбора. В нашем положении не до эстетики, хотя нормальные леса, признаюсь, самому нравятся больше. А люди… с ними сложнее.

И замолк. Несмотря на заклятия архимага, еще не вполне поправившийся шаман выдохся. Келеэль видел, как по его побледневшему от напряжения лицу покатился пот, и решил, что на сегодня с неудачливого экспериментатора хватит. К тому же причину, побудившую молодую колонию перворожденных соседствовать с краткоживущей расой, он найдет в кристалле, хранящем иллюзии. Но просто так древний волшебник оставлять своего молодого коллегу не собирался.

– Красивый, наверное, будет город, – начал он и, поймав удивленный взгляд Михаэля, добавил: – Да-да, именно город, не отрицайте, некоторые современные столицы начинались с куда меньшего… Ну я же видел масштабы стройки, мне есть с чем сравнивать. А помните, о чем мы когда-то договаривались? По-моему, это поселение, которое, без сомнений, станет оплотом нашей расы в этой пустынной местности, заслуживает награды. Есть предложения?

– Признаться, ничего в голову не приходит. – Шаман виновато развел руками. Румянец мало-помалу возвращался на его щеки. – Вот разве что… Не согласитесь дать пару уроков волшебства? Подходить к Кайлане с этим как-то неловко. Она считает меня куда более могущественным чародеем, чем есть на самом деле. Да и, по правде говоря, наша дроу отнюдь не светоч магической мысли. Так, выпускница средней руки из военизированной академии, то есть храма, где молиться, драться и допрашивать пленных учат, а все остальное как-нибудь сами… то есть сама.

«Вот делать мне больше нечего, – мысленно вздохнул архимаг, – только азы чародейства растолковывать. А ведь придется, раз обещал. Хотя… Зачем это делать самому? Путь гипнург немного поработает, раз уж он сыт и готов к действию. И… пожалуй, пусть загрузит информацию по творению волшебства всему составу воскрешенных эльфов. Раз уж они и так изучают потихоньку искусство плетения чар, думаю, возражений не будет. А если и будут… не мне их жалобы слушать».

– Это можно, – обрадовал шамана Келеэль. – А теперь надо поспать, чтобы организм пришел в норму.

– Но я не… – попытался протестовать шаман раньше, чем чары подействовали.

– Проснется завтра совершенно здоровым, – уверил девушек и Семена архимаг, выйдя из комнаты, после чего выслушал слова благодарности и, отклонив предложение задержаться в гостях, ушел домой телепортом.

И тут же взялся за кристалл с иллюзией.

– Поглядим, что это за зверь такой «терраформинг», – пробормотал он. – Конечно, то, что я видел, это еще не лес… Но по совокупному объему зелени и живности как минимум оазис. Которого раньше и в помине не было. Глядишь, лет через двадцать… или двести… пустыня действительно зазеленеет, покрывшись деревьями. А где лес, там и эльфы. Уж я об этом позабочусь.

Но в сотворении бамбуковых насаждений на пустом месте ничего сложного не оказалось. Растение действительно развивалось само по себе со страшной скоростью. Нужно было лишь очистить от песка площадку, углубить ее, обложить дно и стенки водонепроницаемой глиной, заполнить смесью земли и воды, ну а потом посадить заблаговременно купленные семена. И пару суток не отходить, подпитывая молодые нежные растения волшебством. Потом, пройдя критический период, они и сами прекрасно себя чувствовали под ярким солнцем пустыни, стоя если и не в воде, то как минимум в жидкой грязи. Эльфы не жалели для них воды, расходуя ресурс украденного где-то орками артефакта, который от такой непрофильной эксплуатации рано или поздно должен был сломаться. Но, по мнению архимага, этот прискорбный факт должен был случиться отнюдь не в ближайшее десятилетие. Магические вещи такой мощи, как правило, обладают изрядным запасом прочности, а то и вовсе сами себя чинят. Со временем.

Гораздо больше его заинтересовала сцена, в которой Михаэль и Лика обсуждали имеющиеся у них в наличии магические предметы. И способы их использования. Точнее, не она сама, а то, что ей предшествовало.

Ночь. Луна. Пустыня. И довольно молодой эльф – шаман, рассматривающий все это великолепие с вершины каменной пирамиды. В пору, когда землю укрывала темнота, некоторым силам, совсем недобрым, скорее, наоборот, злым, становилось куда вольготнее действовать. Особенно в местах, где когда-то, причем не так давно, кто-то мучительно умирал, отдавая свою жизненную энергию, а то и душу сущностям из нижних миров.

Из мрака соткалось плотное покрывало, похожее на паутину, нити которого были темнее окружающей тьмы, и попыталось окутать стоящего у самого края площадки Михаэля. Безуспешно. Колдовские тенета оказались на полпути перехвачены вылетевшими из рукавов одежды шариками света. Мелкие духи не могли уничтожить чары. Но заставили их сработать на себя. Правда, слугам шамана это нисколько не повредило. Они же были не слишком материальны, и потому нити, способные удушить даже эльфа, при воскрешении получившего в подарок от архимага, помимо всего прочего, и немалую мускульную силу, сомкнулись в пустоте.

Крышка люка, ведущего на вершину пирамиды, откинулась, и из него появилось еще одно создание ночи. Черная кожа, симпатичная женская фигура с минимумом одежды и не такая уж и маленькая, особенно по меркам смертных чародеев, магическая мощь.

– Привет, Кайлана, – поприветствовал Михаэль бывшую жрицу Ллос. – Извини, но я немного занят. Веду разборки со слугами твоей бывшей госпожи.

Ночь заскрежетала в злобной ярости сразу дюжиной разных голосов, и на шамана прыгнул соткавшийся из воздуха призрачный паук. Но вряд ли прозрачность тела помешала бы ему укусить эльфа своими, вне всяких сомнений, смертельно ядовитыми челюстями. Помешала дроу. Она тихонько запела, и от ее фигуры начало разливаться мягкое алое сияние, которое тем не менее заставило посланца тьмы с явно болезненным стоном расползтись туманом.

– И что это было? – Михаэль с интересом уставился на девушку. – Язык гномов, не так ли?

– Он самый, – пожала плечами жрица бога подгорного народа. – Я ведь благодаря тебе была вынуждена сменить покровителя, вот и осваиваю понемногу свои изменившиеся силы. А зачем ты это делаешь?

– Делаю что? – уточнил эльф, присаживаясь на корточки в том месте, где истаял паук, и собирая извлеченной из внутреннего кармана одежды костяной лопаточкой осевшую на камень, слегка светящуюся пыль. – Гоняю многоногих недодемонов? Так очень просто: хочу, чтобы они от меня отстали.

– А если придет кто-то более серьезный? – Девушка опустилась на нагревшийся за день камень и с интересом принялась следить за манипуляциями шамана, очевидно твердо решившего разжиться за счет нападения на себя бесплатным алхимическим реагентом. – У моей бывшей госпожи много слуг. Очень много. И далеко не все безобидны.

– Кто-то более серьезный сюда не придет, во всяком случае, без приглашения и незаметно, – пожал плечами эльф. – А я не так беспечен, как кажется. Есть у меня парочка козырей в рукаве.

– Но есть же разные отвращающие зло амулеты. – Девушка как бы невзначай подвинулась поближе к предводителю Сумеречного леса. Одежда из легкой светлой ткани, скрывавшая лишь немногим больше, чем наряд жрицы Ллос, основной деталью которого был кнут, предательски натянулась под напором молодого тела.

– Есть, – согласился с ней шаман. – И они даже эффективны. Но я в любом случае предпочитаю разрядить напряжение на себя, а не ходить повсюду с отвращающей молитвой или парой амулетов. А учитывая манеру этих тварей нападать, когда рядом нет тех, кто мог бы их жертве помочь… Не находишь, что поход в отхожее место с оберегом наперевес роняет репутацию в глазах подчиненных? Уж лучше время от времени буду их мутузить по ночам, не опасаясь подвоха от залатывающих прорехи в тонком теле сущностей. Глядишь, и дойдет до них тщетность их усилий… Кстати, как твоя протеже?

– А, – девушка неопределенно махнула рукой, еще ближе придвигаясь к Михаэлю, – трусиха. Всего боится. Тебя, людей, орков, дракона, гномов… да всего! Кроме меня. Кажется, она не осознает, что я дроу. Или ей про наш народ сказок не рассказывали. Берегли психику.

– Ребенок, – вздохнул Михаэль. – Да к тому же родителей потерявший… Нет, ну что за уродом надо быть, чтобы украсть ребенка, а? Прибил бы! Всю цепочку из воров и перекупщиков на удобрения бы извел! Удалось, кстати, выяснить, кто ее семья?

– Слуги слуг, прислуживающих держащему открытые ветви третьему лорду-жрецу Висфоэлю, – охотно ответила темная эльфийка, придвинувшись к шаману практически вплотную. – Я, правда, плохо понимаю титулования жителей Древнего леса, но, кажется, это совсем не мелкая персона, вроде как у нас матрона из дома, входящего в первую десятку. Вот только не пойму, что такой высокопоставленный остроухий делал у самых границ Западного леса в соседнем людском королевстве? Да еще и со свитой. Наверное, дипломатический визит наносил. Но возвращать ребенка родителям теперь бесполезно. Она, по их понятиям, осквернена внешним миром. Непонятно только, зачем такую кроху с собой потащили. Да еще почти рабыню, по тамошним меркам.

Келеэля в этот момент посетило озарение. Не желающие было складываться в мозаику кусочки заговора сошлись в одно целое. Вовсе не аристократы его родного государства готовили смуту. А дальние родичи и взаимно недолюбливаемые правящей верхушкой его родины собратья, эльфы Древнего леса, которые не признавали деления сил на свет и тьму. Мятеж многотысячелетней давности бросал вызов всему укладу восточной ветви народа перворожденных и потому был вечной их занозой в заднице. Которую время от времени пытались безуспешно вырвать. И Западный лес в долгу, как правило, не оставался. Но в этот раз в ход пошла не армия, которая до места назначения все равно бы не дошагала, увязнув в стычках с другими народами, не падающими ниц при виде вооруженных захватчиков. В дело пошли интриги, на которые обитатели Древнего леса традиционно считались небольшими мастаками из-за своего негибкого менталитета… Но вот поди ж ты! Сымпровизировали!

Для них, закостеневших в своем развитии, существовала только природа и жизнь, в которых они, стоит признать, добились впечатляющих успехов. К примеру, сила правящего дома была у них только потому, что князья приходились потомками одного из лордов-жрецов, в глубокой древности проведшего слияние с силами, которые даже Келеэль считал высшими, и передавшего часть своих приобретенных свойств потомкам. Да, один из этих напыщенных индюков, наверное впервые в жизни вылезший из укрепленной тысячелетней магией твердыни, мог испортить отношения с обоими пантеонами разом, наплевав на последствия. Ведь он рассчитывал их исходя из привычных реалий маленького уютного мирка, где даже колдовство первоэлементов действовало с трудом, буквально пробивая себе дорогу в охватывающей все и вся силе природы.

То нападение, когда Келеэля попытались уничтожить придуманным им же самим заклинанием… Как же он сразу не сообразил, что все эльфы Западного леса не могут не понимать тщетность такой попытки? Как?! А вот их восточные собратья, принципиально не утруждающиеся мелкими подробностями из жизни презираемых потомков мятежников, себя никогда не обременяли, довольствуясь плодами их трудов.

И архимаг в своем приступе озарения понял, зачем лорду-жрецу понадобилась маленькая девочка. Смерть ведь тоже часть природы. Весьма могущественная, к слову, часть. И плюньте в глаз тому, кто скажет, что в этой ветви магии нет обрядов жертвоприношения. А уж если под нож пойдет связанная кровными узами семья… заклятием, напитанным такой пакостной мощью, действительно можно пробить божественную защиту храма. Одного. Но свита у лорда-жреца больша-ая… На всю столицу, конечно, не хватит, но на ключевые точки – вполне. Конечно, может быть, что древний волшебник и ошибается и посольство Древнего леса вскоре постучится в ворота столицы… Но если так, он, Келеэль, согласится сделать что-нибудь страшное. К примеру, дать обет целибата на сотню лет, отказавшись от выпивки, женщин и темной магии. Тем более последние полтысячелетия некромант и демонолог как раз ауру почистить собирался, да все откладывал…

Неожиданно архимаг успокоился. Враг стал ему известен, враг стал ему понятен. Враг мог копать себе могилу. Заранее. Сильнейший маг мира не намерен позволить своему титулованному собрату вернуться домой. Во всяком случае, живым.

Переведя взгляд обратно на кристалл с иллюзией, Келеэль увидел, как с плеч бывшей жрицы Ллос спадает скудное одеяние, оставляя единственным прикрытием роскошного тела не менее роскошную гриву волос, а сама жрица с хищной улыбкой надвигается на шамана.

– Кай, а как же муж? – Медленно пятившийся Михаэль попытался воззвать к чувству самосохранения темной эльфийки.

– Тряпка. – Непонятно как, но жрице удалось голосом выразить одновременно и презрение к Асазору, и подобострастие к главе сумеречных эльфов. – Чтобы услышать от него: «Да спи с кем хочешь!», мне пришлось немало потрудиться… и немало вытерпеть… Но теперь… О владыка мой, позволь мне исполнить его приказание!

И с этими словами дроу приперла шамана своей высокой грудью к световому кристаллу, стоявшему по центру каменной площадки.

– Да я бы с радостью, Кай, – с некоторым оттенком грусти сказал эльф, рефлекторно обнимая девушку, прижавшуюся к нему. – Убери руку от моих штанов! Есть два факта, которые нам очень мешают.

– И какие? – В голосе темной эльфийки звучало предвкушение дикой страсти и обещание ее же.

– Во-первых, я не хочу наставлять Асазору рога. А во-вторых, у тебя за спиной стоит злая Лика.

Кайлана рассмеялась. И смеялась до тех пор, пока острый носок женской туфельки со скоростью, обеспеченной щедрым замахом, не достиг ее обнаженного зада. В последовавшей за этим короткой драке дроу потеряла весь свой лоск и часть вырванных с корнем волос. Моральное преимущество придавало пылающей праведным гневом эльфийке силы берсеркера. А ведь она и так была мощнее соперницы раза в два или три. Вполне возможно, она бы вытолкнула жрицу за ограждение, отправив в короткий и смертельный полет, но счастливо хохочущий шаман, подловив момент, обхватил рефлекторно пискнувшую девушку поперек талии и кивнул темной в направлении открытого люка.

– Пусти! Хам! Мерзавец! Скотина! – Пара пощечин, отвешенных Михаэлю подругой, не сбила его веселого настроя.

– Нет, ну ты бы это видела! – почти простонал он. – Какой реслинг… Да еще в стиле ню… Ах-ха-хах-ха!

– Кобель, – фыркнула немного успокоившаяся девушка. – Ты знал, что так будет!

– Знал, – кивнул все еще похохатывающий шаман. – И поэтому поставил тебя дежурить с ружьем наперевес и связкой боевых амулетов.

– Побрякушки, – скривила носик Ликаэль. – Дешевая бижутерия…

– Не такая и дешевая, – покачал головой эльф, став серьезным. – Во всяком случае, напавшие на город орки поставили ее в один ряд с огнестрельным оружием. И не сильно ошиблись. Почти полный комплект подчинения высшей нежити… могучая сила в любых руках. Милая, с ним даже твоих не столь великих, как хотелось бы, магических сил хватит, чтобы получить в вечное услужение полноценного вампира, разменявшего пару сотен лет. Да и против демонов эти артефакты действуют, пусть и в треть силы. Но это все равно очень и очень немало.

– Да знаю я, – скривила губы девушка, уже давно перестав вырываться из объятий шамана и устраиваясь поудобнее. – Они да этот кристаллический лазер, способный на ближней дистанции обеспечить фатальный загар даже дракону, стоят, по оценке Шуры, как половина всей остальной добычи. И я ей в этом верю. Жаль только, что с увеличением расстояния до цели его эффективность резко падает… Ты что делаешь?

– Компенсирую упущенное по твоей вине удовольствие. А тебе что, не нравится?

Вместо ответа девушка вывернулась из рук шамана и отвесила ему еще одну пощечину.

– За что? – обиделся предводитель Сумеречного леса.

– Для профилактики, – было ему ответом, после чего девушка вернулась на место. – Как ты узнал, что она будет тебя соблазнять? Ты же предупредил меня об этом чуть ли не полмесяца назад!

«Ага, – обрадовался Келеэль. – Кажется, его пророческий дар приходит в норму».

– Элементарно, – пожал плечами шаман. – Она же дроу. Пусть без привычной силы и со связанными, в переносном смысле конечно, руками, но дроу. Страсть к интригам и жажда власти у нее в крови. Первой ей никогда не стать благодаря знакомому архимагу. Но вот подвинуть тебя и сделаться супругой правителя… А почему нет? Она наверняка уже придумала, как убрать помеху в виде некроманта так, чтобы ни у нас, ни даже у бога гномов к ней претензий не было. Ну вот, к примеру, как осудить супругу, которая запилит мужа до такой степени, что он сбежит на войну, где в одной из схваток рано или поздно погибнет? Да никак! А может, она еще что-то придумала, кто ее знает? У жриц Ллос устранение живых помех со своего пути – профильная дисциплина. Ты что делаешь? Не то чтобы мне не нравилось… Но, может, хоть в спальню переберемся?

– Неа. Наша комната, конечно, имеет много достоинств. Она просторная, светлая, из нее идет аж два тайных хода, в одном из которых я и пряталась, но там слишком тонкие стены… Так что пусть будет крыша.

– А я разве против? Крыша так крыша.

«Одно не пойму, – подумал архимаг, – убрав иллюзию, понемногу переходящую все грани приличия. Зачем он, если знал о визите Кайланы, поставил в качестве стража Ликаэль? В то, что она должна была его страховать с набором боевых артефактов, не верю. Шаман мог нацепить их и сам, а для внешнего наблюдения они почти не заметны, иначе бы их использование потеряло всякий смысл. Высшая нежить или не самые тупые демоны будут держаться как можно дальше от того, кто владеет опасными для них предметами. А у этой дроу все-таки такая грудь… Эх, наверное, это любовь».

Глава 9

Песчаный скорпион во всю прыть, которую ему позволяли развить длинные ноги, несся по пустыне, вздымая за собой пыльный шлейф. Громадные клешни и острое ядовитое жало, навылет пробивающее даже человека в броне, могли помочь монстру при столкновении с любым противником. Почти. Тот, от кого спасался страшнейший из охотников пустыни, был недосягаем для атак твари. Неожиданно ноги, покрытые природным хитиновым доспехом, подкосились, заплелись, и чудовищное членистоногое за счет инерции покатилось по песку.

– Готов, – резюмировала Викаэль. – Ну что, Мих, слезаем?

Но шаман не ответил. Был занят. Его во время гонки по пескам укачало. И теперь юный глава зарождающегося Сумеречного леса, подозреваемый некоторыми волшебниками Эрсийского царства во владении высшей магией, пытался бороться с собственным желудком. И проигрывал.

– Не запачкай чешую, – попросила его воительница. – Шарик, вниз!

Дракон, на котором с некоторым трудом разместились два эльфа разного пола и существо, некогда бывшее гипнургом, пошел на посадку. Прямо к добыче. Песчаный скорпион агрессию по отношению к гигантскому ящеру не проявлял. Лежал смирно, иногда подергиваясь. В его мыслительных центрах, отличных по строению от аналогичных органов у млекопитающих, рептилий или птиц, но сходных по выполняемым функциям и потому развитых примерно в той же степени, потихоньку затихала борьба сознания хозяина тела, облаченного в прочный хитин, и видоизмененного туманящего разума. И шансов у твари было бы меньше, чем если бы она, будучи обычным скорпионом длиной в палец, бросилась на дракона, уже коснувшегося лапами земли.

– Ох, таких, как я, не берут в космонавты. – Шаман кое-как справился с собственным организмом и совсем неизящно плюхнулся на песок.

– Угу, – подтвердила девушка, осматривая добычу. – Такие, как ты, сидят в центре управления полетами и переживают, как там чувствуют себя на орбите их любимые подопытные кролики… Блин! Опять самец!

– Они мельче, им легче найти пропитание в песках, – хмыкнул шаман и потянулся. – Кстати о пропитании… Мозг, чего он тут жрал?

– В основном варанов и змей. Изредка охотился на антилоп. Известные существу оазисы уже есть в моей памяти.

– И тут облом, – прокомментировала девушка.

– Да ну и ладно. – Шаман, который от счастья, вызванного прекращением неизбежной при полете на драконе тряски, был настроен очень благодушно, таким известием не расстроился ни капельки. – Посмотри на это с другой стороны. У нас есть еще один песчаный скорпион. Это раз. Мы слезли с седла и получили возможность размять… гм… нижнюю часть спины. Это два. Ну и наконец, то, что из памяти данной твари Мозг ничего нового не выудил, свидетельствует, что ближайшие окрестности разведаны нами полностью. Это три.

– Чем мы будем их всех кормить?! Это четыре, и очень большое четыре! – не разделяла благодушного настроя Михаэля эльфийка.

– Кочевников напряжем, пусть скот гонят, – пожал плечами шаман. – Зря, что ли, мы их под свою руку взяли? Пускай отрабатывают.

– Дожили! Лексика и способ добывания средств к существованию у нас уже как у мелких уголовников, – ехидно, но не зло фыркнула девушка.

– Обижаешь, – протянул шаман. – Два с половиной десятка песчаных скорпионов при поддержке полусотни эльфов, половина из которых может через пень-колоду колдовать, а вторая ходит с огнестрелом, – это, по местным понятиям, уровень армии. Не самой мелкой. Так что лексика и способ зашибания бабла у нас самые что ни на есть межгосударственные. Вот только где бы взять эти самые государства, чтобы их пограбить, а?

– А кочевников ты, значит, уже со счетов сбросил? – прищурилась девушка. – Между прочим, они хоть и варвары, но не слишком ли с ними круто поступили? Ежегодно каждую десятую скотину нам в суп, каждого третьего ребенка, дожившего до пяти лет, нам же на обучение… Да ты бы и больше взять не постеснялся, если бы мы вой на тему «зачем нам этот детский сад нужен» не подняли.

– От того, что платят нам дань своим скотом, они не переломятся, – пожал плечами шаман. – Смотри сама. По грубым подсчетам, их в этой плодородной, по меркам окружающей пустыни, долине кочует тысячи полторы. Между родами испокон веков шла непрекращающаяся грызня за территорию для выпаса скота, менталитет у народа развился соответствующий: ограбить и убить соседа стало правилом хорошего тона. Потом пришли культисты, заняли эту оставшуюся хрен знает с каких времен пирамиду, дали старейшинам подарки, меняя бусы на вассальную присягу и жертв для своих демонов. Кто не понял – получил по зубам и лишился сердца на жертвенном алтаре. Такому аргументу здешний народ не только не воспротивился, но даже, напротив, обрадовался. Крепкие, епрст, хозяева пришли. Теперь они заживут! И зажили. Нисколько не возникая по поводу того, что при отсутствии пленников под нож шли неудачники из их числа.

– Ну, думаю, у самих жертв на этот счет другое мнение, – хмыкнула эльфийка. – Да и вряд ли они так много убивали…

– По одному человеку в месяц, не считая пары-тройки праздников с обязательным торжественным ритуалом отнятия жизни, – уточнил Михаэль. – Так вот, за последние годы эта единая, пусть временами и не совсем добровольная спайка варваров и колдунов перехватила достаточно много караванов, идущих в Тенелок через ближайший перевал. Торговая-то охрана не предполагала, что вместо разрозненных банд будет иметь дело с хорошо простимулированной на битву единой ордой, усиленной темной магией. Потом пришли мы. Дали по сопатке колдунам, заодно уничтожив самое боеспособное и опытное в боях население, составлявшее их свиту и охрану. Свалили назад и нехило повеселились, прикола, видимо, ради передушив армию орков, раза в три превышающую местную диаспору численностью. А скорость слухов, как известно, скорости света уступает незначительно… Так чего удивительного в том, что, когда мы вернулись, да еще и, судя по всему, надолго, вожди грома-а-адных кланов, числом от двадцати до девяноста неумытых морд, поторопились упасть могущественным пришельцам в ноги, виляя отсутствующими хвостами, даря подарки и предлагая вместе напасть на соседа, который богатый, верно служил колдунам да и вообще редиска редкостная. Знаешь, по-моему, не обложи мы их данью, они бы дали деру всеми своими ватагами, решив, что раз мы в их услугах не нуждаемся, то перебьем… Эй, ты чего?!

Викаэль отчаянно корчилась, пытаясь подавить рвущийся наружу хохот, но получалось у нее плохо.

– Вспомнила, – сквозь всхлипы пояснила она, – как тебе первые из пришедших вождей своих дочерей в жены притащили…

И рассмеялась уже во весь голос.

– Тебе смешно, – эльф потер затылок, – а я ведь сначала не знал, что с ними делать! Да успокойся, не в этом смысле не знал… Вик, ну хватит!

Притихшая было девушка снова прыснула. Скорпион прекратил валяться на песке и твердо встал на ноги. Дракон напрягся, чтобы защитить непозволительно расслабившуюся хозяйку, но тут же успокоился, видимо получив ментальное уверение гипнурга о том, что все в порядке.

– Ну смейся-смейся, я тебе это припомню, – посулил ничуть не испуганной угрозой воительнице шаман. – А когда те бородатые саксаулы, забыв ради такого дела все междоусобные дрязги, наперебой стали уверять, что я обязан жениться на всех вдовах, мужей которых уконтропупил своими чарами…

Девушка снова расхохоталась.

– Не смешно! – по-настоящему разозлился шаман. – Я в этом окружении бородатых пеньков и баб разной степени потасканности, валившихся под ноги с хорошо поставленным воплем «О муж мой!», реально испугался, позабыв про волшебство и пистолеты. Если бы не Лика, они бы меня на клочки разодрали!

– Да, – подтвердила с довольной усмешкой девушка. – Залп из дробовика поверх голов потенциальных конкуренток и угроза, если они не заткнутся, воссоединить их с покойными мужьями, – это новое слово в местных брачных обычаях. Точнее, антибрачных. А уж что она сделала с тем идиотом, который посмел ей ляпнуть: «Молчи, женщина!»… Я до того момента и не знала, что она так хорошо усвоила те силы, которыми нас наградил архимаг. Поджарить молнией человека за четыре-пять секунд…

– Это она только в припадке бешенства на такое способна, – вздохнул шаман. – В нормальном состоянии у нее и светляк зажечь через раз получается… Но зато потом все проблемы решились как по волшебству, а несоответствия нашего поведения с имеющимися обычаями все дружно решили не замечать. Хотя почему «как»? По нему и решились. По боевой магии, если быть точным.

– Да уж. – Переставшая веселиться эльфийка сделала движение руками, и между ее пальцев затрепетали языки пламени; мгновение-другое, и огненная стрела, жидковатая и медленная, но, вне всяких сомнений, опасная для всего, что встретится на ее пути, унеслась в небо.

Шаман проводил ее долгим взглядом.

– Часто тренируешься? – спросил он воительницу, которая, как и все некогда воскрешенные Келеэлем эльфы, с недавних пор, кроме меча, научилась разить врагов и магией.

– Ежедневно, – вздохнула девушка. – Мне страшно…

– Да брось, – попытался успокоить ее Михаэль. – Магия из-под контроля владельца просто так не выйдет… а выйдет, так своего обладателя не прибьет… во всяком случае прямым действием.

– Я не этого боюсь, – покачала головой эльфийка.

– А чего? – опешил шаман.

– Келеэля.

– Меня? – изумился архимаг, наблюдавший эту сцену в кристалле, хранящем иллюзии. – С чего бы вдруг?! Хотя, придется признать, она не оригинальна. Меня многие боятся. Даже те, кому я ни малейшего повода не давал.

– Страшно осознавать, что есть кто-то, для кого ты… ну, все равно что насекомое вроде мухи, – начала изливать душу воительница. – Захочет, даст сахара. Или еще чего-нибудь. Больше, чем за всю жизнь съесть можно. А захочет – крылья оборвет. Или лапки. И ничего ты с ним сделать не сможешь в принципе.

– Ну от мух цеце, бывало, целые народы вымирали, – попытался столь странным образом утешить девушку Михаэль. – Да и мы, скорее, пчелы, которые толпой и насмерть закусать могут… Вик, нет, ну правда, чего ты так? Считай Келеэля, ну, явлением природы, что ли. Типа вулкана, благо разрушительная мощь в целом соответствует. И явлением, настроенным к нам благоприятно. Весьма. Такой массовый левел ап устроить… знаешь, я по наивности считал, что раз стал полноценным шаманом, то способен его если не повторить в чем-то, то хотя бы понять… Фиг вам! Когда я представляю, кем надо быть, чтобы сделать из восьми ротозеев, семь из которых магией начали эпизодически заниматься меньше года назад, пусть неопытных и косячных, но полноценных волшебников, опережающих на голову даже бывших дроу, потерявших память, то у меня извилины в мозгах винтом закручиваются. Или кукишем. Мол, фиг тебе, а не понимание, что и как было сделано.

– Ты сказал «бывших дроу», – улыбнулась девушка, которую все же удалось немного отвлечь от грустных раздумий.

– Блин! – хлопнул себя по лбу шаман. – Опять! Нет, Вик, ну я уже задолбался! Хорошо хоть в этот раз не слышит никто из них, а то опять пришлось бы Мозга припрягать к чистке памяти.

– Да уж, – перевела взгляд на упомянутого гипнурга эльфийка. – Последнее время он пашет не по-детски… Насколько ему хватит питания, как думаешь?

– Ну голов гипнургов у меня по холодильникам примерно полтора десятка лежит, правда, штуки три откровенно сомнительного качества, не знаю, подойдут ли, – пожал плечами шаман. – Думаю, на первое время хватит, а там можно и до гильдии магов смотаться, запасы пополнить.

– Да, удачно ты придумал, через тамошних чародеев, ставших после нашествия орков нашими лучшими друзьями, запрос на головы туманящих разум в столичной гильдии охотников на чудовищ разместить. Мигом ведьмаки пустынные их по подземельям начекрыжили и в Тенелок телепортом отправили.

– А уж своих сколько потеряли, – хмыкнул Михаэль. – Я же их стандартную цену на монстров такого ранга повысил едва ли не впятеро. Надбавка за срочность, за мгновенную доставку по адресу, за сохранность…

– Последнее явно лишнее, – выразила свои сомнения Викаэль. – Что, они первый раз ингредиенты для алхимиков добывают? Не знают, что ценный реагент может банально протухнуть?

– Может, и лишнее, – пожал плечами Михаэль. – Но куда-то же надо было девать награбленную нами у орков добычу? И так львиную долю ценностей в тайнике замуровать пришлось.

– Ты бы их еще за воротами свалил, – фыркнула девушка. – Сама идея, конечно, хорошая, тем более что все нам было не упереть… Но найдут же! Мало ли искателей приключений по белу свету в поисках таких вот заначек шляется?

– Неа, – не согласился с ней Михаэль. – Авантюристы, они ведь вглубь полезут. Туда, где ловушки, нежить, старая амуниция и сваленная для отвода глаз медь. А искать несколько тонн серебра во втором от входа зале, под порогом… Нет, там если кто и будет когда-нибудь копаться, то только строители при перепланировке. А до того мы, будем надеяться, тайник и сами выпотрошим. Ну а если нет… хоть дадим повод археологам будущего выпить за наше здоровье. Но, сдается мне, им делать этого не придется. Какой нормальный герой будет искать несметные сокровища в прихожей под плинтусом?

Дальше не было ничего интересного, обычный перегон добычи до пирамиды, ставшей центром бурно развивающегося эльфийского анклава. В нем в принципе с момента визита Келеэля изменилось немногое. Чуть увеличились посадки бамбука, над которыми трудился шаман. Кочевники, судя по подслушанным наблюдателем архимага разговорам, этого чародея, выращивающего дефицитную в тех краях растительность, считали очень могущественным и очень сумасшедшим. И потому боялись. В пользу первого факта говорили его подчиненные и необычная, но эффективная магия, позволяющая получать устойчивые без магической подпитки насаждения. Хотя дикари таких тонкостей, скорее всего, не знали, но деревья, растущие в прямом смысле на глазах, искренне считали великим чудом. В пользу второго – временное замещение детей, присылаемых на воспитание и в качестве заложников, навозом. Кучи ну совсем неаппетитного содержимого, которое по счастливой случайности не сожгли в кострах, свозились на телегах к пустынному храму. Где им очень радовались. Во всяком случае, шаман, который щедро перемешивал полученное с добытой из-под песка почвой, а потом бросал туда обработанные магией семена, случалось, платил возчикам «дани» мелкую монету в качестве премии. Хоть на него и бурчали все остальные перворожденные, не исключая и бывших дроу, единодушно решивших с такой грязной работой ничего общего не иметь и переложивших ее на плечи главы клана и наймитов из числа людей.

У народа сумеречных эльфов появилось первое кладбище. Одна из бывших то ли волшебниц, то ли жриц во время повторного овладения магией создала очень концентрированную, выполненную на высшем уровне сферу кислоты. И так удивилась, что уронила заклятие себе под ноги. Едкая жидкость забрызгала неудачницу и стоявшего в десятке шагов от нее чародея, рефлекторно прикрывшего лицо руками. Тело-то было защищено одеждой, на разъедание которой требовалось время. Он едва не лишился рук, на которых совокупными усилиями Михаэля, Кайланы и Насти сохранили мясо. Саму виновницу наказывать не стали. Ибо сложно это проделать с полурастворившимся трупом, плавающим в луже едкой дряни. Похороны прошли мрачно, но торжественно, а на могилке девушки шаман с подачи Келеэля посадил семя меллорна из внушительного запаса, который имелся у архимага. Не то чтобы в этом была такая уж нужда, тем более обычными темпами дерево должно было расти до зрелости несколько столетий, но древнего волшебника грела сама мысль о том, что кости слуги Ллос, пусть и бывшей, будут оплетать корни священного древа светлых эльфов.

Еще немного углубился огромный котлован, где без устали работали мертвецы под руководством Асазора и гномов. Как с удивлением узнал Келеэль, шаман собирался устроить на месте громадной ямы рукотворное озеро. Ну или пруд. Подгорные жители стенали на тупую и богопротивную нежить, невыносимые погодные условия, чрезмерную придирчивость заказчиков, малую плату, некачественные материалы и плохие инструменты… но переводиться со строительных работ, к примеру, в дружину, патрулирующую долину и периодически навещавшую то одно, то другое стойбище кочевников на предмет изъятия свежего продовольствия, почему-то не спешили.

Армия зарождающегося Сумеречного леса, насколько мог судить архимаг по разработанной дуэтом Азриэля и шамана в порядке то ли энтузиазма, то ли маразма брошюре, ставила во главу угла возможность уничтожить почти любого противника, не вступая в ближний бой. Да и того должна была атаковать только в оптимальных для себя условиях. Читавшие ее бывшие дроу, для которых и было создано пособие, дружно чесали затылки в поисках отсутствующего боевого опыта, но особых ляпов в ней не находили. То ли здравым смыслом, а то ли интеллектом они понимали необходимость воздерживаться, по возможности, от столь любимой короткоживущими расами честной сшибки грудь в грудь. Желание минимизировать потери в принципе было вполне ожидаемой идеей как для отдельных индивидов, которым в будущем предстояло рисковать своей шеей, так и для долгоживущей и медленно размножающейся расы в целом. Любой.

Светлые эльфы подходили к масштабным конфликтам, строя свою тактику вокруг позиций глубокоэшелонированной обороны. Ловушки, укрепления, магически прирученные чудовища или обычные животные, готовые пойти на смерть ради хозяев, наемники иных рас, искусные и изощренные заклинания, отточенные чародеями за столетия практики, не говоря о легендарной меткости и дальности стрельбы остроухих лучников… Бывали в истории примеры схваток и битв, когда ни один перворожденный не погибал. Но за подобную эффективность приходилось платить. Масштабных наступлений и крупных завоеваний сородичи архимага никогда не проводили. Полководцы банально не хотели рисковать, выводя армию на неподготовленные заранее позиции. Единственное исключение – рейды по тылам, призванные уничтожать коммуникации противника и тем самым ослаблять его войска. Но о тех, кто отваживался на них, в обществе перворожденных ходила молва как о сумасшедших. Пусть почитаемых и уважаемых, но союза с таким сорвиголовой, который однажды запросто может не вернуться домой, родители своим детям почти поголовно не желали. Последние, впрочем, не сильно расстраивались, проводя рейдерские наскоки и оформляя брак де-факто или удирая в чужие земли, чтобы прислать из дальних краев, в которых вопрос отеческого благословения местными властями не поднимался, письмо с сообщением о рождении новой семьи.

Темные эльфы использовали иную тактику. Простую и эффективную. Завалить врагов трупами. Причем преимущественно не своими. Города дроу по сути стояли на костях рабов. Руки невольников строили их. Руки невольников работали в них. Руки невольников кормили их. Руки невольников воевали за них. Минотавры, кобольды, люди, гоблины, гномы… да, пожалуй, представителей любой расы, кроме светлых сородичей, мог встретить в своем городе каждый дроу. В качестве рабов, естественно. Но и сами темные эльфы не гнушались ходить в бой. Келеэль мог сказать о Ллос многое. Пожалуй, услышь его речь на эту тему какой-нибудь не слишком образованный орк, и он бы принес умеющему так материться чародею клятву верности в робкой надежде ну хоть когда-нибудь научиться сквернословить подобным образом. Но одно пятитысячелетний некромант признавал. Своим народом богиня темных эльфов править умела, и число ее подданных постепенно росло. Плодовитость была одним из самых ценимых среди жреческой касты качеств. У средней матроны количество доживших до активной зрелости дочерей не могло быть меньше трех-четырех. Конечно, царящие у дроу нравы убивали большинство темных задолго до старости, но… выживали самые хитрые, сильные, умные. И плодовитые. Бездетных просто резали на алтарях Ллос. И потому воинов, магов и жриц у темных эльфов всегда было намного больше, чем у их светлых сородичей. И они могли себе позволить терять их в войне со всем миром. На смену погибшим очень быстро приходили другие.

Молодой же народ сумеречных эльфов разрабатывал свою тактику. Суть ее можно было выразить словами Азриэля, который на вопрос о формировании вооруженных сил произнес только одну фразу: «Огневая мощь, броня и скорость». Правда, пока у шамана, даже при некоторой помощи его, Келеэля, получалось реализовать всего первые два постулата. Но зато как!

Архимаг на секунду отвлекся от размышлений, вспомнив показ их совместного с шаманом творения, испытание которого смотрел ради разнообразия не глазами своего шпиона, а собственными.

На утоптанной площадке перед пирамидой собрался практически весь имеющийся в наличии состав Сумеречного леса. Парочка наблюдателей-часовых активно таращилась вниз, опасно перегнувшись через перила. Судя по всему, они были настолько поглощены зрелищем, что пропустили бы даже открытие врат из нижних планов. Впрочем, не факт, что если бы демоны увидели то, что видят они, то они бы заметили каких-то там эльфов.

С глухим топотом там вышагивала некая фигура, подобной которой архимагу видеть еще не доводилось. Бочкообразное тело весом не меньше чем несколько самых крупных песчаных скорпионов, покоилось на двух толстых, круглых, расширяющихся книзу ногах, каждую из которых вряд ли мог охватить руками любой из присутствующих. Разве что Азриэль. Но эльф, дважды воскрешенный архимагом, был способен потягаться длиной рук с некрупным троллем. Руки прохаживающегося неспешной походкой гиганта тоже внушили бы почтение любому живому существу. Да и мертвому тоже. Длинные, с пятеркой узловатых пальцев на необъятно широкой ладони; их хозяин вполне бы смог свернуть шею дракону, словно хозяйка присмотренной на обед курице. Коричневая кожа создания была морщинистой, будто кора столетнего дуба. Утопленная в плечи голова на фоне всего остального почти не виднелась. Да она и была скрыта полусферическим шлемом грубой ковки с крупным забралом. Толстый и тяжелый даже на вид нагрудник оставлял свободными руки от самых предплечий. Сделан он был явно кое-как и даже не блестел на солнце, на металле в нескольких местах ясно виднелись следы молота.

– Убожество, – буркнул один из гномов, рассматривая выполненную, скорее всего, им же самим конструкцию.

– Согласен, – тяжко вздохнул его брат. – Ни руны нанести не дали, ни узоры… Этот шаман бесноватый заготовку чуть ли не из горна стянул!

– Он нам не для парадов нужен! – шикнул на них Шиноби. – И вообще тихо вы, сейчас оружие испытывать начнет!

– А чего тихо-то, – не остался в долгу кузнец. – Он сейчас так загромыхает – горы затрясутся…

И тут фигура завела каким-то странным для нормального расположения суставов жестом руку за спину и достала оттуда… нечто.

– Впервые вижу штыковую двустволку, – хмыкнула Шура, увидев оружие шагающего перед ней великана. – Эй, водитель кобылы, а снайперского дробовика в комплекте не было?

На взгляд Келеэля, шутить над подобным гигантом, во всяком случае, если от него не отделяет по меньшей мере крепостная стена, было… неосмотрительно. Лезвие, торчащее из-под двух стволов, вполне могло бы разрубить девушку. На левую и правую половины.

Но гигант не накинулся на злоязыкую эльфийку, вместо этого он развернулся, явив взглядам тыл, прикрытый необъятных размеров коробом, из-под которого проглядывала та же морщинистая коричневая кожа, и пальнул из своего чудовищного оружия по чучелам, стоящим в пяти десятках шагов от строя сумеречных эльфов. Сразу из двух стволов. Примерно треть оказалась «убита» наповал. В смысле развалилась сразу. Оставшиеся же… ну, без тщательного осмотра сказать было сложно. Все-таки живые мишени, если им нанести раны, ведут себя характерно: падают на землю, громко кричат, истекая кровью. Выбросив из переломившегося у рукояти оружия два пустых, слегка дымящихся металлических цилиндра, гигант приставил свое оружие к имеющейся на спине конструкции, щелкнув каким-то хитрым зажимом, и спустя десяток ударов сердца вернул его в рабочее положение. И снова выстрелил. Теперь чучел упало меньше. Видно, самые невезучие были выбиты первым залпом.

Подобную операцию он повторил пять раз, после чего, прицепив оружие к коробу, потопал вперед, намереваясь, видимо, покончить с оставшимися мишенями врукопашную. Но лезвие, вместе с небольшой рукоятью отделявшееся от основного оружия, осталось в крепко сжатых узловатых пальцах. За десяток шагов до цели забрало шлема откинулось, и оттуда выметнулась тонкая, почти сразу же оборвавшаяся струя огня, тем не менее успевшая поджечь пару врагов. Оставшихся чучел гигант просто и без затей распотрошил. Или сплющил кулаком. Клинок, конечно, мог здорово помочь в схватке с равным противником… но вот беда, равных великану противников нашлось бы не так уж и много. А против остальных и удар руки, весящей больше, чем самая тяжелая из палиц троллей, был очень даже ощутим.

Закончив расправу над чучелами, гигантская фигура дотопала до рефлекторно отступившего назад строя эльфов и замерла. Короб на спине глухо щелкнул и слегка сдвинулся в сторону, обнажая кожу, которая вдруг подернулась рябью и стала прозрачной. Под ней в пустом бочкообразном туловище показался сидящий в кресле и стиснутый со всех сторон полочками, заполненными разнообразным содержимым, Михаэль. Руки и ноги его уходили в некое подобие деревянных штанов, но могли и выниматься оттуда, чтобы давать водителю свободу передвижения по кабине.

– Ну что ж, – начал он явно отрепетированную речь, – позвольте представить вашему вниманию оружие, броню, амуницию, а также основное средство передвижения пехоты нашего молодого клана. Одним словом, перед вами боевой комплекс «Буратинатор ДВ»!

– А почему ДВ? – спросила бывшая дроу, которая так неласково встретила архимага при его первом визите в обитель сумеречных эльфов.

– Давит все! – охотно пояснил вместо Михаэля Азриэль. – А насчет названия… просто когда Мих только начинал делать первый макет этого чуда ненаучной мысли, то пригласил для разработки суставов меня и Семена. А мы как увидели деревянный скелет, опутанный какими-то проводками и финтифлюшками, синхронно выпалили «Буратино!» и «Терминатор!». Вот так и получилось название.

– А что такое «Буратино»? – спросил маг, едва не лишившийся рук. – И этот… как его…

– Потом расскажу, – пообещала ему Настя. – Ну, в общем, что-то похожее на то, что у этих чудо-изобретателей получилось, но родом с нашей родины, которую вы все успешно позабыли. Големы, короче. Только один был сделан из железа, а другой из волшебного дерева.

– О! – обрадовался эльф, в памяти которого благодаря воздействию гипнургов зияли громадные прорехи и заплатки, замещающие истинные воспоминания хорошей иллюзией. – Помню! Волшебные деревья помню! Они меня как-то чуть не съели!

«Интересно, – мысленно озадачился архимаг. – Чего же он такое вспомнил-то на самом деле? Хотя… водятся вроде бы в подземных пещерах громадные ходячие грибы… наверное, их».

– А я помню железных големов, – высказалась какая-то магичка. – У меня в спальне такой стоял, на доспехи похожий… Или не у меня? Не помню…

– Отложим воспоминания! – Шаман, разозленный тем, что его перебивают все кому не лень, усилил свой голос магией, в результате чего у стоящих рядом с оратором эльфов заложило уши. И в ближайшем будущем при общении друг с другом им приходилось кричать. Потому что у своей дальнейшей речи Михаэль громкость ни капли не убавил. – Корпус «Буратинатора» выращен при помощи магии природы из каменного дерева, которое по прочности не уступает металлу, но в отличие от последнего способно к регенерации мелких повреждений. Тем, кто не понял, поясняю. Перед вами искусственное существо, точнее, растение, выведенное при помощи магии. Способность двигаться оно получило благодаря искусно внедренным в конечности металлическим шарнирам и нескольким мелким духам.

«Ох, как же мы намучились, пока научили их правильно управлять конечностями, – мысленно вздохнул Келеэль. – Нет, все-таки, что ни говори, шаманизм совсем не мое любимое направление магии… А ведь эту мороку придется повторять при создании каждого экземпляра подобного полусамостоятельного боевого артефакта. Но мелких демонов или призраков в этот гипертрофированный доспех Михаэль отказывался подселять категорически. А ведь с ними все было бы намного проще… Правда, периодически пришлось бы подкармливать их кровью».

– Для поддержания боевого комплекса в работоспособном состоянии нужна не только вода, насыщенная раствором минеральных солей и заливаемая в желудочное отверстие, находящееся по центру груди, но и магия, которой можно с «Буратинатором» делиться либо напрямую, либо вставляя батареи, содержащие заряженный силой песок, в специальное гнездо. – Предводитель молодого народа сумеречных эльфов продолжал рассказывать об особенностях конструкции, которую в готовом и, самое главное, работающем виде, кроме него и архимага, никто еще не видел. – Одной зарядки хватает примерно на четыре часа активных действий, но в кабине пилота всегда находится комплект из трех запасных. Перезарядка, как вы можете догадаться, тоже осуществляется изнутри, и для нее совсем необязательно вылезать наружу, что в боевой обстановке может быть очень нежелательно. Вообще, пилоту, до тех пор пока у него есть магия, можно не беспокоиться об агрессивности окружающей среды. Корпус, усиленный броненагрудником, по расчетам, способен выдержать попадание огнешара, заряда баллисты или плевок дракона. Такие вещи, как стрелы, пускай даже арбалетные, «Буратинатором» игнорируются в принципе. Спина за счет дополнительной защиты коробом, куда помимо оружия и боекомплекта может быть сложена разнообразная поклажа, также представляет надежную защиту. Конечности бронированы хуже… по сравнению со всем остальным, разумеется. Чтобы перерубить их, опытному лесорубу потребуется столько времени, что он успеет проголодаться раньше, чем закончит. Голова конструкции носит скорее эстетическую функцию, по совместительству являясь турелью с высокой степенью подвижности.

В качестве доказательства своих слов скрючившийся в три погибели в тесной кабине шаман повернул рычаг, упирающийся ему под левую руку, и забрало «Буратинатора» повернулось к небесам, явив зрителем полное отсутствие шеи.

– Хорошо, что я уже в кавалерию записалась, – тихонько поделилась своими впечатлениями памятная архимагу часовая с подружкой. – А то выдадут этот гроб на ножках, и ходи в нем, лишенная ласковых прикосновений ветра и луны, по пустыне… Да и скорпиончики такие симпатичные! Ни за что их на такое убожество не променяю.

– Видимо, эти монстры вызывают какие-то ассоциации с любимыми прежде до потери памяти пауками, – решил архимаг. – Явная недоработка, надо бы на нее указать, чтобы исправили потихонечку. Хотя… что плохого, если она будет любить свое ездовое животное?

– Стрелять в воздух, поражая потенциальную воздушную цель, я не буду, – сказал Михаэль. – Огнемет для этого фокуса плохо приспособлен. Хотя каменное дерево горит очень неохотно… и долго. Так что прибить поджигателя и сбить пламя пилот успеет. Задохнуться в дыму, ядовитом облаке или, как вариант, утонуть при пересечении водной преграды ему не грозит. Поскольку основа боевого комплекса все-таки живое, пусть и измененное растение, оно вполне может на короткий период обеспечить своего обитателя чистым кислородом.

«Удивительно хороший доспех, – подумал Келеэль. – Дороговат, конечно, но зато эффективность какая… В защите зачарованным адамантиновым латам, конечно, уступает, но не сказать, чтобы сильно. А уж в атаке способен из подростка, ни разу не державшего оружия, сделать крайне опасную боевую единицу. И, главное, Михаэль, чьей фантазии и уму он обязан появлению на свет, ни капли не возражает, если он появится на вооружении у Западного леса. Хотя и моего труда туда вложено как бы не больше. Несмотря на дарованные гипнургом знания, в друидизме шаман все еще разбирается отвратительно. Да и чего двум эльфийским государствам делить? Между ними полконтинента краткоживущими народами заселено. Так что если когда-нибудь и случится война за жизненное пространство, то будет это в труднопредставимом даже почти бессмертному мне будущем».

– Оружие, – продолжал шаман, – перезаряжается полуавтоматически, это, пожалуй, единственный минус. Пилот каждый раз должен давать команду духу-заряжающему на смену боекомплекта. Ах нет, вру. Еще минус в дальности и прицельности стрельбы, но он компенсируется диаметром орудий, способных с близкой дистанции за несколько залпов расколошматить ворота среднего города в щепу. На прототипе, который перед вами, средства ведения дальнего боя не установлены, но на серийных моделях будут наплечники с прицепленными к ним ракетами.

– Управляемыми? – тут же спросил Шиноби.

– Если смогу договориться с духами, да. Но их вообще-то несложно обмануть, так что придется, скорее всего, на глазок наводить. Впрочем, над прицельной системой Азриэль обещал подумать…

Пока шаман расписывал возможности сотворенного им и Келеэлем чуда, братья-гномы, отделившись от основной массы, пошли осматривать мишени. Или, вернее, жалкие останки. Архимагу стало интересно, о чем они говорят, и он незаметно сотворил подслушивающее заклинание.

– Это будет сильнее осадной катапульты, – покачал головой Клаин, рассматривая измочаленную дробью мишень. – Эх, хотел бы я сказать, что имею отношение к созданию этого шедевра…

– Чего ж не попросился помочь? – спросил Клоин. – Тем более этот големодоспех, как я понял, наполовину на механике работает, а лучше нашего народа ее никто не знает и знать не может.

– Да я хотел, тем более что меня и так приглашали, – честно сознался гном. – Но предупредили, если дадут посмотреть чертежи, отсюда уже не выпустят. Да и заклятие наложат, не дающее сболтнуть чего не надо. А всю жизнь ходить с колдовской удавкой на шее да еще в этой позабытой предками пустыне… не по мне это.

– Будто ты собираешься отсюда уходить! – хохотнул Клаин. – Здесь же не селение, а просто женское общежитие какое-то! На трех эльфиек всего один мужик приходится! В окрестностях вдов больше, чем тех, кто штаны носит! Пива вот, правда, нету… но это пока. Михаэль обещал, что, если я построю пивоварню, сырьем он меня обеспечит.

– Да, баб тут столько, что глаза разбегаются, – в масляной улыбке расплылся его брат, предъявляя миру очередное доказательство того, что гномы являются первыми похабниками под горами. Да и вне их тоже стараются не уронить своей репутации. – Ближайшие лет… мм… много я отсюда сваливать не буду.

– А потом?

– А потом я состарюсь.

– Знаешь, братишка, пожалуй, я составлю тебе компанию в твоем трудном жизненном пути. Кстати, сколько там было нашему старейшине, когда у него младший сын родился? Триста? Попробую-ка повторить подвиг почтенного гнома… тем более и ждать недолго, полторы сотни лет всего.

«Надо бы им морду набить за такие слова. Ну или проклясть, – решил архимаг и уже изготовился незаметно наложить на братьев какое-нибудь на редкость пакостное заклинание, но потом вспомнил слухи, ходившие об одной его покойной родственнице, и передумал. – В конце концов, если к эльфийской магии добавить гномью упертость, получится… Вот что-то напоминающее его, Келеэля, и получится. Хотя нет. Вряд ли бывшие дроу смогут воздействовать на детей магией жизни, чтобы скрыть природу их отцов. Так что как знать? Если есть шансы, что из Сумеречного леса выйдет пара похожих на него личностей, может, и к лучшему присутствие здесь и сейчас двух гномов, за расой которых давно и прочно закрепилось слово «бабники». Правда, эти гипотетически возможные архимаги будут далеко не такие симпатичные. И ростом пониже».

Келеэль отвлекся от воспоминаний и взялся за кристалл иллюзий, но тут в его мозг поступило послание, отправленное через сигнальный амулет князем: «Наставник! Началось!»

Глава 10

Столица Западного леса дрогнула. В прямом смысле. Землетрясение, которых в центре эльфийского королевства никогда прежде не бывало, ясно показало всем и каждому: началось.

Личные армии знатнейших лордов, в последние дни стянутые в единый кулак и приведенные в состояние повышенной боеготовности, замерли в ожидании атаки или, получив приказ от своих сюзеренов, пошли на врага. Из храма дня, давя подошвами осколки осыпавшихся от толчка витражей, высыпали жрецы, пылающие праведным гневом. И чем выше был их ранг, тем ярче пылали. Глава всего клира так и вообще маленькое солнце напоминал. Священнослужители, которые вот уже много дней просили высшие силы помочь в грядущем бою, как могли, укутались в броню молитв, пустив в дело самые сложные ритуалы и воскуривая на алтарях неимоверно дорогие смеси. Попадись им на пути армия демонов, и единственным итогом этой встречи стало бы резкое удешевление рогов и копыт на рынке резчиков по кости. Их коллеги из храма ночи на подземные толчки тоже отреагировали оперативно. Резиденцию адептов темных богов укутало облако черного дыма, в котором во множестве бродили силуэты. Большие и страшные. И можно было не сомневаться, что это только первый рубеж обороны. Те, кто рискнул сунуться в храм, на своей шкуре ощутили бы, каково это, живым оказаться в Бездне.

В здании гильдии воинов захлопывались окна и открывались бойницы. На декоративных вроде бы башенках появились миниатюрные катапульты явно гномьего производства. Представительство гильдии магов окуталось мерцающей пленкой защитного заклинания. От них не отставали дома самых богатых горожан, наделенные благодаря сложной и очень хорошо оплачиваемой работе чародеев схожими волшебными свойствами. Простые жители с похвальной прытью прятались по домам, захлопывали ставни и на всякий случай снимали со стен мечи и луки.

Во дворце князя спешно примчавшийся на зов Келеэль в предвкушении драки злобно скалился, перепугав и без того испуганную знать, безуспешно пытавшуюся пробиться поближе к правителю. От толпы аристократов, среди которых знатных персон почему-то не наблюдалось, архимага и его бывшего воспитанника отделяло целых две преграды. Первая, сдерживающая чересчур ретивых подданных, состояла из гвардии. Но хмурые и неулыбчивые эльфы, лучшие воины и маги государства, выглядели не слишком представительно на фоне тех, кто стоял за ними. Три замершие в абсолютной неподвижности фигуры, несмотря на малочисленность, заставляли многих из присутствующих стучать зубами. Архиличи. Те, кто при жизни был архимагом или стал равен им по силе в смерти. Нет, внешне они вовсе не были омерзительны, гнилая плоть или выступающие кости – удел низшей нежити. Тем, кто начисто был лишен магического дара и не чувствовал магического холода, волнами расходившегося от них, могло показаться, что перед троном стоят два человека и эльф, облаченные в богатые одежды и увешанные амулетами. Правда, очень бледные. Но таковые если в помещении и имелись, то в незначительном количестве. Основная же масса знати обладала как минимум хорошей магической чувствительностью. А как максимум прекрасно знала, кого из коллег, за что и сколько тысяч лет назад убил стоявший рядом с правителем архимаг. И на что способны противники древнейшего эльфа, раз он решил их сохранить в относительно дееспособном, пусть и подчиненном себе состоянии.

– А я думал, вы костяного дракона притащите, учитель, – хмыкнул князь, в глазах которого время от времени разгоралось зеленое пламя, свидетельствуя о пробудившейся силе рода.

– Он бы здесь не развернулся. – Пятитысячелетний некромант всегда здраво оценивал самые слабые и сильные стороны своих творений. – Но если будет нужно, он приземлится на лужайку перед парадным входом в течение сотни ударов сердца.

– Тогда пусть метит в клумбу с розами, которая разбита прямо напротив входа. Она мне никогда не нравилась, а снести нельзя, устроена на этом месте лично матушкой.

– Смерть узурпатору! – Метательный клинок, полетевший в князя, был перехвачен рукой одного из гвардейцев. А эльфа, его кинувшего, уже душил своей костлявой дланью стремительно метнувшийся вперед со скоростью, недостижимой для живых, архилич.

Толпа отхлынула. Кого она больше испугалась, сказать сложно. Нежить хоть и была могущественна, но управляющий ею некромант, несмотря на упорно ходившие слухи о его сумасшествии, в бессмысленных убийствах замечен не был. А вот находиться в момент, очень похожий то ли на бунт, то ли на переворот, рядом с заговорщиком, пусть уже скрученным и обезвреженным, явно показалось лордам и леди не самой лучшей идеей. Мало ли… потом доказывай палачам, что просто рядом стоял.

– Это кто? – спросил Келеэль бывшего воспитанника, вполглаза наблюдая, как придушенного эльфа волочет в глубь дворца служба безопасности, а мертвый архимаг возвращается к своим коллегам.

Тот ненадолго задумался, потом честно сознался, что не знает. Но что парень не из высшей аристократии, это точно.

– Ну тогда церемониться при допросе не будем, – вслух сделал себе пометку волшебник.

Стоящий ближе всех к трону гвардеец с символом жреца солнца на груди, который и поймал злополучный кинжал, пробормотал себе под нос короткую молитву за упокой души идиота. Его сосед по цепи, на шее которого болталось ожерелье из миниатюрных, но очень похожих на человеческие черепов, шепнул товарищу: «Не поможет!» – и вернулся к исполнению своих обязанностей.

– Однако, – князь покосился на ближайшее окно так, словно надеялся разглядеть в нем смысл всей жизни, – что-то нападающие задерживаются…

– Да, непунктуальные они какие-то, – согласился с ним архимаг. – Но не выходить же нам из укрепленных магией стен, чтобы их поторопить?

– Значит, будем ждать, – резюмировал князь.

И они ждали. До вечера. А потом к цепи охраны протолкался глава городской стражи и доложил, что беспорядки в городе прекращены. Жрецы, без особых проблем уничтожившие напавших на святилища наемников и пару не слишком знатных лордов с их войсками, выплеснулись на улицы и смешали сеятелей смуты с пылью. Вернее, светлые смешали врагов с пеплом, а темные – с могильным прахом. Да и оставшиеся верными короне аристократы, которых было куда больше, чем мятежников, сложа руки не сидели. А сводить счеты между собой им мешали наблюдатели от князя, которых он, по рекомендации Келеэля и несмотря на бурные протесты знатных эльфов, приставил к самым непримиримым и собравшим немалые силы личностям.

На следующий день во время Совета, на котором помимо архимага и князя присутствовало еще несколько знатнейших персон государства, не смывшихся вовремя из столицы, правитель, жутко недовольный тем, что не смог не только добраться до убийц своей возлюбленной, но и выяснить, кто они, начал разнос всех и вся.

– Лорд Эазор, – буравил он взглядом аристократа, отличившегося во время вчерашних событий, – можете объяснить, почему ваш особняк пытались взять штурмом наемники?

– Не имею ни малейшего представления, – развел руками эльф.

– Да? Возможно. А почему на подходах к дому их встретили стрелы подчиненных вам егерей, которые вообще-то должны охранять окраины леса, а не шастать всем составом, да еще с оружием наголо, по столице?

– Это просто совпадение, мой князь.

– Лорд Беалес, вам есть что добавить? – неожиданно перевел взгляд на другого аристократа правитель.

– Ничего.

– Да? Ну, значит, ничего. А то, что гильдия наемников уже полмесяца пропивала по кабакам самородки, привезенные явно с ваших рудников, тоже совпадение. Теперь вы, глава рода Золотого лепестка. Что за жалобу от гильдии купцов вы подсунули моему секретарю? Что это за шедевр эпистолярной драмы и почему, основываясь на этой бумаженции, казна должна возместить вам часть убытков?

– Но, мой князь, бунтующая чернь пожгла склады, из-за временной нехватки продовольствия может наступить голод…

– Бунтующая чернь у нас в государстве, хвала богам, не водится. Вообще! И в частности вчера в столице она тоже отсутствовала. Глава городской стражи и некий компетентный специалист, на самом деле являющийся представителем гильдии воров, в один голос клянутся, что на улицах все было относительно тихо и спокойно, не считая редких мародеров. Только отряды вооруженных гостей города туда-сюда шастали, но, напарываясь на усиленные преподавателями академии и жрецами патрули, в большинстве своем делали вид, что просто на свой постоялый двор идут. А кто не шел, с тем сейчас некроманты разговаривают. Единственное исключение – егеря лорда Эазора и наемники лорда Беалеса. Оперативно сработали, молодцы. Опередить по времени реагирования регулярные войска столичного гарнизона – это надо большой профессионализм иметь.

– Мой князь, это были не мои наемники, – возмутился хозяин рудников с золотыми самородками.

– Обсудите это с главой внутренней разведки, – махнул рукой правитель. – Он вас, кстати, за дверьми дожидается. И вы, лорд Эазор, далеко не уходите. Мне, как верховному главнокомандующему Леса и номинальному командиру пограничной стражи, очень хочется узнать, почему вы посмели двигать войска без ведома вышестоящих инстанций. Так, вернемся к роду Золотого лепестка… Вот вопрос: если в складском квартале, по уверениям патрулей, никого подозрительного замечено не было, ибо лавок, которые можно легко разграбить, там нет, а строения вдруг взяли и загорелись разом, как будто маслом облитые, причем без малейшего воздействия магии, то кто виноват? Не сторожа ли?

– Мой князь…

– Молчите уж, лорд. Вы, похоже, слишком много общаетесь с людьми, раз взяли их методы на вооружение. С вас лично и всей гильдии купцов в целом штраф в десятикратном размере от заявленных убытков. И плевать, что бюджет государства меньше этой суммы. Хотя, конечно, вы можете попробовать оправдаться. В зале суда.

Главный торговец Леса покраснел, побледнел, позеленел, но цветовые метаморфозы не могли спасти его от ужасных убытков и во всеуслышание подмоченной репутации. Единственным выходом было бы действительно пройти испытания духами порядка, но… но, видно, рыльце его и в самом деле было в пушку.

– Наставник, чего вы лыбитесь? – Правитель обратил внимание на Келеэля. – Репутации нашей страны и моей лично нанесен непоправимый ущерб! Да, неведомые, пока неведомые заговорщики вместо удара в сердце, который был ожидаем, отчекрыжили нам кончик носа и успокоились на этом. Конечно, как выяснилось, угрозы государству не было, но… но надо их найти!!!

– Не надо, – пожал плечами архимаг. – Уже нашел. Доказать, правда, не могу. Но, думаю, зал суда с этим справится.

– Кто-о-о?! – Фигуру правителя Западного леса окутало зеленое пламя фамильной магии. – Где-э-э?!

– Ну с «кто» проблем не возникнет, – пожал плечами архимаг. – Вчерашнее землетрясение направлял очень сильный чародей, который тем не менее, схватившись с моим… союзником… да, пожалуй, именно союзником… потерял немало крови. А вот «где»… Где сейчас третий лорд-жрец Древнего леса Висфоэль, я не знаю. Скорее всего, он уже в своем дворце переживает позорное бегство от моего… союзника. Но его свита, которая наблюдала проведение ритуала, во всех смыслах встряхнувшего столицу, поймана. Правда, после поражения своего хозяина она в полном составе умерла под действием наложенного им заклинания, но хороший некромант допросить ее все еще способен.

– Опять Мудрейший с архидемонами играет, – тихонько вздохнул присутствующий на совете ректор Академии, но ответа на свою реплику не получил. О склонности архимага к темным искусствам знали все. И все принимали ее как данность, пусть и не одобряя. Древнейший эльф работал с запретными силами еще тогда, когда деды присутствующих не родились.

– Война. – Князь произнес это слово твердо, и сила его крови дрогнула, заставив окружающих дружно поморщиться.

– Невозможна по техническим причинам, – отмел слова бывшего воспитанника Келеэль. – Они только на моей памяти пять раз объявляли против нас вероочистительные походы… и ни разу их войска не дошагали до Западного леса… В итоге все заканчивалось официальными извинениями и мирно-торговым договором. Нас полконтинента разделяет. И большинство государств армию перворожденных, неважно каких, по своим землям не пропустит. И потом, мой князь, вы отлично знаете, что в своей вотчине войска Древнего леса практически непобедимы.

– Тогда… – князь растянул губы в улыбке, больше подошедшей бы голодному вампиру, оставшемуся наедине с жертвой, – тогда будет мир. Такой же мир, как был во время смерти Лофии.

– Приложу все усилия, – кивнул пятитысячелетний некромант и демонолог.

– Нет, – покачал головой его собеседник. – Это… личное.

Вернувшийся с Совета прямиком в свое жилище архимаг был очень зол на воспитанника. Тот явно собирался мстить, не считаясь с последствиями и риском для своей венценосной головы. Нет, саму идею в принципе Келеэль очень одобрял. И даже был намерен помочь в меру скромных сил могущественнейшего мага мира. Но нести возмездие так демонстративно, как это собирался сделать князь, только что не крича во весь голос на каждом перекрестке «Убью!»… Чего стоил только тот факт, что посольство Древнего леса из столицы в частности и государства вообще уже выпроводили практически в полном составе, оставив лишь одного-единственного чародея, необходимого для отправки гневного послания восточным эльфам. Войну правитель им все-таки не объявил. Но все торговые договоры порвал. И, с подачи Келеэля, пообещал надавить на гильдию магов, чтобы она тоже прекратила всевозможное общение со своими коллегами. В общем, дал ясно понять, что в ближайшее время может инкогнито заявиться к своим дальним родичам и прибить третьего лорда-жреца. Возможно, совместно с теми двумя персонами, что обогнали его по карьерной лестнице. И правитель Западного леса в принципе был способен на это. Если бы встретил всех трех, пусть даже сразу, не в месте наибольшей концентрации их сил и армии.

И уж тем более он не должен был категорично и даже в грубой форме отвергать помощь такого частного лица, как бывший наставник… В конце концов тот способен телепортировать куда угодно помимо трех архиличей и костяного дракона маленькую армию нежити, призвав в то же место для поддержки совсем крошечную, голов в сто, не больше, орду демонов.

– Болван! – дал волю чувствам архимаг, как только портал во дворец закрылся. – Кретин! Молокосос!

– Кого это ты так? – спросил у него сидевший в любимом кресле чародея комок клыков, рогов, жвал и щупалец.

Архимаг в недоумении уставился на чудовище, классифицировать которое, несмотря на весь свой опыт, вот так с ходу не смог, но потом заметил, что именно стоит на столике рядом с тварью, и успокоился.

– Ну и извращенная же у тебя фантазия, Протоклис, – сказал он гному-клирику, вовсю балующемуся метаморфизмом. – Ну вот скажи, зачем тебе нужно было в таком виде перед теми древними красоваться, а? Опять про меня слухи пойдут, что экспериментов с хаосом не забросил…

– Стараюсь, – развел в стороны три руки-щупальца верховный клирик подгорного народа и цапнул клешней кружку с темным пивом. Единственной более-менее нормальной конечностью на его теле оказалась короткая трехпалая рука, сжимавшая кончик курительной трубки. Конец которой уходил вроде бы в жаберную щель. – Ты же с ним играть так окончательно и не прекратил. Так что мой долг, как служителя светлых сил, предупреждать простых смертных о нависшей над ними угрозе. Пусть и косвенным методом.

И улыбнулся пастью, в которой было не меньше трех рядов острых клыков.

– Скажи лучше, что до сих пор дуешься из-за того случая, когда я древним духом гор подрабатывал, твоих еретиков гоняя, – хмыкнул эльф и уселся прямо на воздух, достав телепортом из кладовой бутыль вина для себя. – Но я же извинялся за тот случай.

– Ну есть немного, – хмыкнул Протоклис, принимая свое нормальное обличье. – Но, между прочим, у меня кафедра теологов передралась после твоих сдуру ляпнутых слов о «башке, гудящей с похмелья». Они до сих пор ищут доказательства того, что сущности со стихийных планов имеют свое подобие алкоголя.

– Сам виноват, – хихикнул Келеэль, вспоминая тот случай. – Нечего было ко мне в гости перед работой заявляться с ящиком вина тысячелетней выдержки.

– Категорически не согласен, – замахал рукой, снова ставшей подозрительно напоминать щупальце, гном, почти целиком весь свой презент и выжравший. – Вино делу помешать не могло. А вот тот бочонок ягодной настойки, которым суккубов поили…

– А мы их тогда разве призывали? – задумался эльф, плохо помнивший окончание грандиозной попойки, которую с горя закатили два чародея, когда у одного из них едва ли не насмерть перессорились ученики и последователи. Которых с похмелья с помощью высшей магии они наутро примиряли. Инкогнито. С тех пор жреческие круги подгорного народа демонстрировали неподражаемое единство, боясь снова разгневать духа гор.

– А разве нет? – удивился гном, очевидно испытывающий те же сложности. – Хорошо еще, что у тебя во время запугивания отступников деталь женского белья из каменного кармана не выпала.

– Подумаешь, – фыркнул архимаг. – Была бы новая теория о том, как размножаются элементали. Не факт, кстати, что неверная. Древнейшие из них сознанием уже очень напоминают полноценные разумные существа, а среди высших демонов попадаются экземпляры, чья плоть является потоками насыщенных магией веществ. Ладно, хватит о делах прошедших. Расскажи лучше, что там такое этот древний колдовал.

– Землетрясение, – пожал плечами клирик подгорного народа, во всем, что связано с геомантией, по роду деятельности обязанный разбираться лучше всех в мире. – Довольно толково, кстати, продуманная схема была. Первые толчки, слабые, должны были сыграть роль пристрелочных, а потом, когда сообщники откуда-нибудь из предместий вашей столицы ему бы сообщили о попадании в цель, последовал бы настоящий удар. Но я успел раньше. Жаль только, этот паразит из моих объятий вывернулся, всего лишь руку потеряв. Прыткий, зараза. И магию крови знает хорошо, раз смог собранную силу в телепорт влить. И еще, стоило ему смыться, как вся свита передохла, но это ты уже слышал. Вот только умерли они… странно. Последние несколько лет из воспоминаний пропали начисто. И это подозрительно.

– Это уже точно была бы война, – сказал Келеэль, обдумывая возможные последствия полноценного магического удара по столице. – Продолжительная. Столетий на пять-семь рассорились бы с Древним лесом. А насчет свиты ты прав, что-то мне это напоминает, но что – не пойму… Жертвами этому кретину служили семьи?

– Угу, – подтвердил Протоклис, – три семьи по числу целей.

– Храм ночи, храм дня и княжеский дворец, – задумчиво пробормотал архимаг. – Это, само собой, эпицентры, остаточная мощь еще полгорода бы в руины превратила. Вовремя ты успел.

– Договор, который мы с тобой когда-то заключили, иного не предусматривает, – пожал плечами гном. – Да, ты тогда хорошо придумал. Сильнейший маг мира – это, конечно, само по себе круто, но, если два таких хитрож… э… мудрых типа, как мы с тобой, объединяются, мощь возрастает на порядок. Потому что могущество могуществом, а находиться в двух местах сразу невозможно. А так все прекрасно. Я – в защите, ты – в атаке. Ну или наоборот, как в этот раз. Кстати, из-за какого пустяка Древний лес пошел на вас войной в этот раз?

– Почему это «пустяка»? – даже обиделся Келеэль. – Войны, между прочим, без причины не начинают… те, у кого есть мозги.

– К вашим ушастым родственничкам с востока континента последнее дополнение явно не относится, – хмыкнул Протоклис и принялся считать, загибая пальцы. – Ну первые конфликты пропустим, это были еще не войны, а попытки покарать еретиков, удравших из родного дома. А вот если брать поводы для столкновений с начала твоей жизни… Первый раз они вам объявили войну, когда князья подчинили духовную власть светской. Собственно, им-то какое дело?

– Нарушение каких-то там канонов и заповедей религии, – вздохнул Келеэль, в чьи младые годы проходила упомянутая гномом реформа. – Самое главное, у нас по этому поводу даже крупных волнений не было, а у них, точно знаю, несколько теоретиков-теологов насмерть передрались. Что оно у других народов есть, на то им чхать было, сам знаешь, они их за разумных никогда всерьез не считали. А вот когда у их, как ни крути, прямых родичей… Короче, повод был.

– Ладно, – загнул второй палец верховный жрец. – Дела религии оставим в стороне. Нормальному фанатика все равно не понять. В следующей войне виноват ты лично. Ее объявили после признания гильдией магов Западного леса некромантии и демонологии в качестве официально и легально практикуемых ветвей искусства волшебства.

– Опять же нарушение заповедей. – Архимаг ни капли не расстроился от напоминания о том, кто послужил причиной резкого охлаждения между двумя населенными родственными народами странами. В конце-то концов ни один эльф тогда не погиб, армия древних даже за порог своих земель не вышла. – Чистая сила смерти священными текстами запрещена, в отличие от комплексных связок с ее использованием. А демонологов традиционно не любят все народы. Глупость, конечно, несусветная, но как из-за нее их лорды-жрецы ярились…

– Третий раз остроухие едва друг с другом не передрались, когда полукровок законодательно признали ровней чистокровным перворожденным, – загнул еще один палец Протоклис. – Хм, ну тут я древних частично понимаю… Но и вас тоже. Династический брак с крупнейшей на тот момент человеческой империей пару столетий хранил ваши границы в неприкосновенности от армий мелких людских королевств… Но все-таки чужая кровь, пусть и малая часть, в роду вашего правителя…

– А сам? – перешел в наступление Келеэль. – Сколько полугномов по твоей вине по миру вообще и по подгорным храмам в частности шастают? И что-то я не помню, чтобы им чинили препоны в продвижении по карьерной лестнице.

– Число и судьба их неведомы небесам, – поднял к потолку глаза верховный жрец и тут же ушел от скользкой темы. – Четвертый раз война началась из-за того, что один ваш горячий парень девку из знатного рода Древнего леса умыкнул.

– Все было по взаимному согласию, – развел руками эльф, в свое время прекрасно знавший виновников конфликта. – А лорды-жрецы просто испугались, что пусть внебрачная, но любимая дочка одного из них может рассказать нам какие-то секреты… Зря бесились, кстати. Девица была тупа как пробка и похотлива, как кошка весной, ее все равно через десяток лет брака муж за измену отравил.

– Ну а в последний раз, когда вы действительно армиями едва не схлестнулись, вообще ситуация анекдотичная была. – Протоклис загнул пятый палец. – Видение лордам-жрецам, понимаешь, было…

– Ну вот не надо, – серьезно попросил его Келеэль. – Знаю, что у вашего народа к пророкам и ясновидцам никакого почтения, но у нас другие принципы. Тем более все сбылось. Видели оракулы древних, что если нас не уничтожат вовремя, то станут намного слабее своих некогда изгнанных сородичей… Стали. Причем, на мой взгляд, еще задолго до того.

– Ладно, бездна с ними, – махнул сжатой в кулак рукой гном куда-то в сторону Восточного эльфийского леса. – В этот раз из-за чего они на вас озлобились? Да так, что, не позови ты своего старого друга при первых словах о подземных толчках и мои соплеменники озолотились бы, вашу столицу отстраивая.

– Народ от них бежит, – пожал плечами архимаг, успевший между делом порасспросить всех советников князя о возможных причинах конфликта и, самое главное, нашедший их. – Причем массово. Дошло наконец до низших каст, не без помощи наших торговцев, появляющихся в их закрытом царстве, что хуже, чем под родными крышами, им мало где может прийтись, вот и эмигрируют некоторые их представители куда подальше. К нам в Западный лес в основном. Четверть древние на своих границах ловят и казнят, четверть по пути дохнет или в рабство попадает, четверть у краткоживущих народов неплохо устраивается, а остальные до моей страны добираются. И количество беженцев, оказывается, последнее столетие все росло и росло, так, что лорды-жрецы в панику ударились. Ну и попытались создать в месте, куда так стремятся их подданные, хаос. Начнись в Лесу междоусобицы, и желающих здесь поселиться не стало бы. Потому, кстати, и заговор был такой странный, а атаки на дворец не было, им не нужно было, чтобы князь погиб. Им нужно было, чтобы он, обозленный потерей любимой, карать своих и, главное, чужих подданных начал. Чтобы эмигрантов на подступах к границам стрелами нашпиговывали. А сознательно к иным народам без надежды зажить среди представителей одной с собой расы редкие горячие головы сунутся.

– А мятежники ваши как же? – озадачился гном. – Как они не поняли, что у них… ничего путного в результате этой катавасии не выйдет?

– Каждый знал только свой кусочек, который нападение на дворец и убийство правящей верхушки не предусматривал, в отличие от поражения второстепенных целей. Так что каждый понадеялся, что самую грязную работу сделают за него другие. И в результате все остались с носом… или, скорее, без оного. Князь сейчас с ними ведет разъяснительную работу. По законам военного времени.

Старые друзья еще немного поболтали, а потом гном отправился домой, шагнув в стену и растворившись в камне, чтобы выйти из оного за много тысяч шагов от жилища Келеэля.

– Ох, неспокойно у меня на сердце, – пожаловался архимаг родным стенам. – Как бы мальчишка венценосный глупостей не наделал. Одно утешение, пока с бунтарями не покончит, из столицы не высунется, все-таки чувство долга перед государством я ему привил. А вот потом придется следить за ним в оба глаза, а то еще на гибель героическую во имя мести за погибшую семью ринется, дела наследнику передав. Хм… посмотреть, что ли, что там в пустыне происходит, чтобы нервы успокоить…

Однако кристалл, содержащий иллюзии, душевному здравию чародея не помог. Ибо первое, что увидел архимаг, был шаман, ставящий над молодым драконенком какие-то эксперименты в прямой зоне видимости двух взрослых разумных ящеров разного окраса. Черного и серо-стального. И лишь произносимые им явно для гигантских рептилий слова убедили архимага не бросаться стремглав в обитель сумеречных эльфов, чтобы спасти это молодое и пока еще достаточно уязвимое образование от летающих чудовищ.

– Ну что ж, – сказал Михаэль, изо всех сил пытаясь удержать вырывающегося и норовящего цапнуть едва прорезавшимися, но очень острыми зубками ребенка, которого как раз заканчивал забинтовывать. – Малыш явно здоров, лечение помогло. Переломы я шинами… Ау! Точно здоров! Больной так больно кусаться не будет.

– Благодарррю-у-у за сссына… – Рычащий и одновременно присвистывающий голос дракона… вернее драконицы, доносился издалека. Мамаша, щеголявшая черным цветом чешуи, не желала приближаться к ребенку, опасаясь травмировать его своими природными магическими эманациями. За долголетие и мощь взрослых особей эта раса платила крайне опасным периодом детства. Так за яйцами молодых драконов охотились алхимики, жаждущие сварить эликсир молодости, да и без того в первые годы жизни растущие организмы были очень чувствительны к магии. В плохом смысле чувствительны. Пребывание в зонах с повышенной концентрацией волшебства было для них смертельно опасным; единственным местом, где молодняк крылатого племени мог расти и развиваться без проблем для здоровья, являлись территории скопления большого количества магически инертного вещества. Золота. А ведь взрослые драконы были настолько пропитаны магией, что это чувствовали подчас даже лишенные малейших намеков на дар чародея смертные. Поэтому свои логова они строили в труднодоступных местах, куда не так просто добраться разумным или не слишком хищникам, и охраняли их на дальних подступах, даже не думая приближаться к сердцу любого жилища этого племени – сокровищнице. Мгновение крепких материнских объятий могло стать поводом для продолжительной болезни ребенка. – Ты сссоглассен заботиться о нем дальшше?

– Сочту за честь. Да и вы, леди, можете поселиться где-нибудь здесь, чтобы не выпускать малыша из поля зрения. Места хватит. Правда, с пропитанием в этой местности будут некоторые проблемы… Но мы что-нибудь придумаем.

– Мы ссс ссссессстррррой не любим бессскрррылых, – вступил, вернее вступила, в разговор другая представительница расы гигантских летающих ящеров.

– Полагаете, ребенку без присмотра мамы будет лучше? – спросил Михаэль, запихивая пациента в железный ящик.

– Нельзя пррриближатьссся к малышшшу… – прошипела вторая драконица.

– Но можно быть рядом, – стоял на своем Михаэль. – Скажем, в сотне шагов. И вам спокойней, и ему, наверное, тоже.

Рептилии, как определил по внешнему виду Келеэль, молодые самки племени горных драконов, мялись в нерешительности. Оставлять детеныша на попечительство шамана они явно опасались. Приближаться к ребенку, во всяком случае пока тот не подрастет, не могли. Иным народам, кроме собственного племени, крылатые ящеры традиционно не доверяли, опасаясь за свое золото и жизнь. Вот и не знали, что делать в такой ситуации две довольно молодые особи, которых шаман активно склонял к тому, чтобы поселиться где-нибудь на окраине зарождающегося Сумеречного леса. И, на взгляд Келеэля, у него недурно получалось.

– Так-с, появляться там сейчас неблагоразумно, – решил архимаг, рассматривая нервничающих дракониц. – Еще напугаю. А напуганная женщина, особенно если она обладает прочной чешуей, острыми клыками и умеет летать и плеваться пламенем, – жуткое зрелище. Но интересно, с чего они вдруг пошли на контакт с эльфами?

Кристалл дал ему ответ на этот вопрос.

Ранним утром, когда все жители растущего Сумеречного леса, неважно, перворожденные или нет, только открывали глаза, на искусственно созданную лужайку, пугая человеческих коров, коз и лошадей, провожаемый любопытным взглядом мальчишки-пастуха, вылез размяться Шарик. Травмированный в бою, а затем подчиненный гипнургом, дракон выглядел на редкость здоровым и ухоженным, чешуя его буквально блестела в лучах восходящего солнца, и, вероятно, именно ее заметили направлявшиеся куда-то в вышине драконицы.

Самки, упавшие камнем на землю и в последний момент едва успевшие превратить падение в контролируемый полет, очень заинтересовали молодого ящера, утратившего разум, но сохранившего инстинкты. В том числе инстинкт размножения. Сначала драконицы с ним пытались договориться на своем языке, малодоступном смертным из-за строения гортани. Но разум Шарика был поврежден. И если слова и команды на всеобщем он, благодаря искусству гипнурга, кое-как понимал, то родная речь была забыта им давно и прочно. Равно как и нормы поведения. Не обращая внимания на предупредительное рычание, дракон полез знакомиться с молодыми и, по его меркам, привлекательными дамами. После чего получил по морде от обеих сразу и обиженно заскулил. Отшившие нахала чешуйчатые девушки, впрочем, тоже отреагировали не совсем адекватно. Они что-то обсудили друг с другом, а потом сначала одна, а потом и вторая взвыли, разнося по пустыне звуки, аналогом которых у людей и эльфов служил истеричный плач.

Человеческий мальчик-пастух, видно имевший в свой голове немного мозгов, бросил стадо на произвол трех гигантских рептилий и поспешил за теми, кто, по его мнению, должен был навести порядок. За эльфами. И они пришли.

Пятерка изготовленных совместно шаманом и архимагом «Буратинаторов» неспешно чеканила тяжелую поступь, зловеще покачивая жутким оружием. Позади них рассыпным строем с стреляющими артефактами наперевес и защитными заклинаниями наготове шли бывшие дроу, которых сам Михаэль как-то в сердцах назвал боевыми полумагами. Потому что чары их срабатывали без ошибок примерно в половине случаев. Кавалерии на скорпионах не было. Эльфы еще не успели взнуздать своих животных.

Черная драконица, оказавшаяся ближе всех к авангарду наступающего отряда, прекратила выть и медленным шагом отступила, расправляя крылья для взлета. Ее серая товарка сделала то же самое, только при этом потянула Шарика за собой. Дракон, кажется, был не против последовать за дамой, но над пустыней разнесся усиленный магией окрик шамана:

– Сидеть!

Ящер послушно плюхнулся на песок, с явным сожалением поглядывая на опешившую от происходящего самку.

Черная драконица угрожающе оскалилась и выдохнула клуб дыма в сторону наступающих, чем вызвала угрожающе-предупреждающее рычание эльфийского питомца. Шагающее творение механики и магии замерло на месте.

– Отпустите Шарика, – потребовал шаман.

Драконицы опять что-то начали взрыкивать на своем языке и тянуть родича подальше от замершего непонятного гиганта. Но их усилия были тщетны, более того, ящер, видимо не забывший болезненные удары по сунутому не туда носу, затрусил по направлению к эльфам.

Представительницы племени разумных крылатых ящеров долго смотрели ему вслед, а потом темная взвыла. И столько тоски и боли было в ее голосе, что проняло не только остановившегося от этого звука Шарика, но, кажется, даже эльфов. А потом, выбравшись из одного «Буратинатора», на песок спрыгнул Михаэль и, взяв дракона за морду, медленно повел его к громко плачущей рептилии.

– Человек, что с нашим сссоррродичем? – прорычала драконица серого цвета, непочтительно дергая свою товарку за хвост, чтобы отвлечь ее от переживаний.

– Ну, во-первых, я эльф. – Шамана соседство с гигантскими монстрами, видимо, несколько нервировало. Во всяком случае, пальцы его левой руки были опасно сжаты на спусковой части оружия, которое он держал. И снаряжено оно было явно не россыпью железных шариков. Наконечник трубы оканчивался чем-то похожим на копейное навершие. И архимаг был уверен в том, что чешую, какой бы прочной она ни была, этот снаряд пробьет. – А насчет этого крылатого симпатяги… Он был с дроу во время налета на город Норз, может, слышали, но там его кто-то из защитников сильно ударил по голове. Почти убил, в общем. Я и мои сородичи подобрали и вылечили необычного пациента, но вот в себя он окончательно так и не пришел. Разум, бедолага, почти утратил, во всяком случае, сколько бы мы ни бились, ни слова он так и не произнес. Хотя нашу речь понимает… иногда.

Черная драконица снова взвыла. И голосила, несмотря на то что серая снова пару раз дернула ее за хвост и даже отвесила пощечину.

– У вас что-то стряслось? – попытался наладить общение с гигантскими рептилиями шаман. – Может, я могу помочь?

– А у тебя что, обет такой, дрррраконам помогать? – недоверчиво прошипела серая. – Этого кхалеку пррриютил, нассс рассспрашиваешшшь… Подозрррительно.

– Я помогу вам, вы поможете мне, все честно, – пожал плечами Михаэль. – Наш крылатый друг, которого мы называем Шариком, помогает нам охотиться и отгоняет врагов. Так что стряслось-то? Если скажешь мне, то ничего не потеряешь. А могу я, конечно, не все, но многое.

Черная, все еще подвывая, попыталась что-то произнести, но вновь сорвалась на отчаянный рев.

– Ссспасибо за ссслова. – Серой драконице оказалась не чужда вежливость. – Но помощщщь ты не окажешшшь. Не сможешшшь. Ррраз кхалека повррредился головой, он не откррроет нам дверрри ррродовой сокррровищщщницы.

– Золото, – сделал вывод шаман, видимо знающий из книг кое-что об особенностях летающих ящеров. – Вам нужно золото. Значит, одна из вас ждет ребенка. Что ж… у нас есть немного желтого металла. Не уверен, правда, что его хватит, я читал, нужны целые горы… Но если вы согласитесь, то можете сделать кладку в нашей сокровищнице.

– Ccccлишшшком поздно. – Черная драконица все же смогла справиться с собой и заговорила: – Яйцо ррразбито. Малышшш ррранен, он умирррает. Я надеяласссь, этот дррракон поможет нам, откррроет закрррома ррродовой пещщеррры, может, там мое дитя бы опррравилоссссь… но у него нет сссокровищщщ. А дррругого мы не уссспе-э-эм найти…

И сорвалась на плач, отмахнувшись крылом от попытавшейся побеспокоить ее снова сестры.

Шаман уселся на песок и немного подумал.

– Рассказывайте, – попросил он. – Но, если можно, кратко. Времени у вас мало. А я все же попытаюсь помочь. Одного дракона я уже лечил… может, и вам помогу. Да и насчет золота, кто знает, может, мне удастся вас удивить.

История сестер-дракониц с непроизносимыми нормальным горлом именами оказалась проста. Старшая из них, та, что обладала темным окрасом, забеременела и снесла яйцо. Отец ребенка был вожаком небольшой стаи, обитавшей в дальней части окаймлявших пустыню гор, и отпрысков, сделанных вне прайда, у него наверняка насчитывался не один десяток. Что, впрочем, по меркам гигантских ящеров было явлением вполне нормальным. Сестры жили относительно недалеко от того места, где находился зарождающийся Сумеречный лес. Логовом им служила укромная пещера, в которой на поверхность выходила золотая жила. Укромная. Но – недостаточно. Неизвестно из каких источников охотники на драконов, специализирующиеся на краже яиц разумных ящеров для нужд алхимиков, прознали о беременности старшей сестры, но они пришли в их общий дом. Правда, люди были недостаточно осторожны, дамы заметили компанию, состоявшую из нескольких авантюристов. И убили у входа в пещеру. Но один, то ли зная о слабостях крылатого племени, то ли просто обезумев от ужаса, кинулся в глубь логова. Страх придал ему силы, и прежде чем слегка растерявшиеся драконицы его сожгли, он успел забраться очень глубоко. И умудрился, спасая свою жизнь, изо всех сил пнуть яйцо. И расколол его. Молодого дракончика спасло то, что до его рождения оставалось не так уж долго. Считаные дни, скорее всего. Но, так или иначе, столь экстремальное рождение не могло пройти гладко. Мать, поспешившая прочь из пещеры с трупом покусившегося на ее потомство, чуяла сильный запах крови и слышала жалобный плач детеныша.

Неизвестно, насколько опасна была рана, но драконицы запаниковали. Просто подойти и обследовать ребенка они не могли. Их присутствие могло добить малыша. Золота в жилище сестер едва хватало на то, чтобы естественный магический фон не убил только-только зародившуюся жизнь. Единственная идея, которая пришла в голову в общем-то молодым и совсем неопытным девушкам, – это найти кого-нибудь из старших драконов, владеющих настоящими сокровищницами. В жилищах наиболее богатых ящеров родители могли ненадолго задерживаться рядом со своими детьми. Золото глушило их магический фон. Но лететь до сородичей уединенно живущим сестрам было долго. Они боялись не успеть. Вернее, были уверены, что не успеют. Увиденного в лучах утреннего солнца дракона они посчитали подарком судьбы. Но суровая реальность разбила их надежды вдребезги.

– В вашей логике я вижу как минимум один недочет, – сказал шаман серой драконице. – Ну найдете вы кого-то с большим количеством золота… Как вы его к себе в пещеру-то перенесете? Оно же тяжелое до безобразия.

После этих слов черная, успокоившаяся было во время пересказа своей истории, снова начала выть.

– Спокойно, – одернул ее Михаэль. – Кажется, я вижу выход из ситуации. Сейчас я пойду в нашу сокровищницу, сделаю контейнер из магически инертного металла, потом вы дотащите меня до вашей пещеры, и там я осмотрю малыша. Если с ним что-то серьезное, что сам не смогу вылечить, аккуратно, а главное, не подвергая дополнительному воздействию магией, перевезу куда надо. Хоть в ту же сокровищницу. Если вам или другим драконам придется его лечить, разрушим за пару часов несколько стенок, и вы туда спокойно протиснетесь. Устраивает?

– У меня нет выборрра, – прошипела мать. – Но ессссли обманешшшь, месссть моя будет ужасссной.

Впрочем, Михаэлю не было резона портить отношения с разумными рептилиями, более того, он, как только мог, старался понравиться им. Хотя и не боялся при этом спорить с драконицами.

– Что это? – Мать больного ребенка внимательно разглядывала довольно большую емкость, которую Михаэлю извлек откуда-то из глубин пирамиды «Буратинатор», управляемой, судя по голосу, Шиноби.

– Свинец, – честно сознался шаман. – Ближайший алхимический родственник золота.

– Нам не нужен ближайшший, – прошипела серая драконица. – Нам нужно золото!

– Ну нет у меня золотого, нет, – развел руками Михаэль. – А делать долго. Свинцовый же контейнер есть. Не знаю, как с теми магическими эманациями, что вредны вашим детям, но многое другое он прекрасно экранирует. Нет, если хотите, я могу попробовать сделать и золотую переноску, благо с огнем вы мне наверняка подсобите, а кузнец под рукой есть, но нужно время, чтобы из расплавленного металла сделать что-то новое. Мы можем опоздать. Хотите рискнуть? Если ваш ребенок скончается раньше, чем к нему прибудет помощь, виноваты будете вы.

– У меня нет выборрра, – повторилась мать. – Мне пррридетссся сссоглассситьссся.

Впрочем, волновалась она зря. Шаман, долетевший вместе с Настей, как главным спецом по немагическому исцелению, на Шарике до пещеры сестер, обнаружил у молодого и еще неразумного, но очень кусачего дракончика несколько ссадин и закрытых переломов. Видно, погибший авантюрист носил очень тяжелые, скорее всего подкованные сапоги. Или просто хотел отомстить причине своей будущей гибели, а потому пинал прицельно. Сестры согласились, чтобы малыш жил вместе с эльфами. У них не было уверенности, что другие драконы пустят чужого ребенка в свое жилище. Скорее, была уверенность в обратном. А за сломанными костями малыша требовался уход. И они проявляли немалый интерес к тому предмету, в котором шаман носил их детеныша. Правда, добираться до пирамиды Михаэлю все равно пришлось верхом на самом маленьком скорпионе, которого Шарик с трудом дотащил до пещеры. Каким-то своим, присущим только летающим рептилиям чувством они определили, что внутри контейнера, сделанного шаманом, потомству будет если и не комфортно, то во всяком случае относительно безопасно. Лучше, чем вне его. А ведь это не неподъемная груда золота, а относительно небольшой и удобный для переноски предмет. Сестры очень хотели себе несколько таких же. А лучше побольше и рассчитанные на длительное присутствие взрослых драконов рядом.

– Ну вот, – вздохнул архимаг, наблюдая за эльфом и разумными рептилиями, обсуждающими устройство логова, где им было бы удобно жить длительное время, – стоило на денек оставить их без пригляда, и пожалуйста. У них уже союзный договор с драконами. Нет, я их скоро, как сказал Михаэль, «выпускать из поля зрения» буду опасаться. А ну как за то время, что я буду занят делами, мир захватят?

Глава 11

– Что это? – Командир гвардии с недоумением рассматривал хрустальный шарик на простенькой с виду, но на самом деле практически неразрываемой и не снимаемой с владельца против его воли цепочке.

– Ключ от вечности, – пожал плечами Келеэль, – хотя, наверное, ваши головорезы ему скоро другое название придумают. Моя новая разработка. Думаю, в свете последних событий она может вам ой как понадобиться. Князю я уже тройку таких вручил.

– Об авторстве этого амулета я догадался. – Скептический настрой первого клинка Западного леса, который, в отличие от большинства эльфов, к архимагу ни малейшего почтения не испытывал, считая себя если и не ровней, то по крайней мере птицей одного полета, никуда не исчез. – Но зачем нужна такая груда этих висюлек, что хватит на всех моих бойцов? Вы же отлично знаете, что многие артефакты конфликтуют между собой, а на снаряжении лучшие воины королевства не экономят, так что у них и своих магических вещиц хватает.

– Полагаю, некоторым из них придется пересмотреть свое обмундирование. Эта, как вы выразились, висюлька дает ее обладателю всего одно преимущество. Но зато какое!

– И какое же? – Скепсис из голоса командира гвардии только что не сочился.

– Ну если кратко, она обеспечивает возможность массового воскрешения, – скромно сознался древнейший маг мира.

– И вы считаете, мои бойцы согласятся нацепить на шею эту мерзость? – Эльф уставился на артефакты, как на ядовитых змей. – Носить на себе преобразователь в нежить, пусть и особо мощную… да на это никто не пойдет… может, пара-тройка напрочь отмороженных магов, не больше.

– Я считаю, что вас рановато сочли пригодным для столь ответственного поста, – разозлился Келеэль, с которым уже никто из сородичей не рисковал разговаривать подобным тоном. И которого изрядно разозлила критика его… ну почти его, без всяких сомнений, шедевра. – Или что кое-кому тут не помешает прочистить уши. Я сказал не «поднятия», а «воскрешения»! Если кого-то убьют с ключом от вечности на шее, то его сможет вернуть к жизни, полноценной, хочу заметить, жизни, не то что любой архимаг, но и сильные магистры! Или гвардия настолько зазналась, что отказывается, подобно простым смертным, умирать? Так враги быстро спесь собьют.

– Ну… был неправ, – признал свою ошибку мастер меча, уже с несколько большим почтением рассматривая творение древнейшего в мире эльфа. – Воскрешение, разумеется, стоит дорого. И почти всегда не деньгами. Такие артефакты действительно полезны. Как ими пользоваться?

– Надеть! – недовольно буркнул архимаг. – А когда сделавший это сдохнет, то поступить с ним как с тяжелораненым, задержанным целителями на границе жизни и смерти. То есть уточняю специально для особо одаренных, переправить в ближайшее здание гильдии магов. И все. Там дальше разберутся, я им подробные инструкции уже отправил. Срабатывает, правда, не во всех случаях. Нужно, чтобы тело было в приличном состоянии, горстку праха или пепла вам все же придется тащить к кому-нибудь владеющему высшей магией. Но в любом случае моя новая разработка сократит безвозвратные потери в несколько раз.

Капитан гвардии тут же рассыпался в витиеватых извинениях за свои предыдущие слова и плохие манеры. Возможно, он был не самым легким в общении эльфом, но жизнь своих бойцов, как опытный командир, ценил. И ради их сохранения был готов на многое. Даже на вежливость.

Сказавший мастеру меча все, что он о нем думает, благо свидетелей рядом не было, архимаг получил в ответ поток столь же непристойной брани, после чего два очень опасных в общении субъекта едва не расстались со взаимным удовольствием. Друг друга они знали давно, и занимаемые ими в жизни их общего государства места требовали умения работать совместно. Но не требовали взаимной приязни. Чему оба эльфа, приравниваемые по мощи к маленькой человеческой армии, искренне радовались.

Архимага, уже наполовину скрывшегося в портале, остановил окрик князя:

– Наставник, подождите!

– Да? – Келеэль развернулся и погасил энергоемкое заклинание.

– Мне через посольство Древнего леса ответ пришел. – Странно, но правитель государства выглядел несколько растерянным. – Скажите, а вы уверены, что за всеми нашими бедами стоит третий лорд-жрец Висфоэль?

Чего-чего, а такого вопроса архимаг не ожидал.

– Практически полностью, – осторожно ответил он. – А в чем, собственно, дело?

– Ну если верить тому татуированному чародею, которого я все-таки оставил в наших границах, место Висфоэля уже три месяца как занято его сыном. А сам он вместе с небольшой свитой пропал без вести и, судя по результатам магического поиска, скоропостижно скончался.

– Оригинально, – подумав, решил архимаг. – Нет, мне, конечно, случалось враждовать с живыми, притворяющимися мертвыми, равно как и с искусной нежитью, маскирующей свое состояние, но чтобы мой… союзник… не сумел отличить одно от другого… быть такого не может. По определению. И подробности лучше у меня не спрашивай. А вот детали сообщения из Древнего леса хотелось бы услышать.

– Может, это просто для отвода глаз ляпнули? – предположил глава гвардейцев. – Мы тоже, бывало, объявляли некоторых своих агентов умершими, чтобы им работалось легче.

– Не того уровня фигура, – покачал головой Келеэль. – Тебя, меня, князя или вот лорда-жреца маскировать бесполезно. Шкуру миролюбивой коровы натянуть на минотавра, и, если не приглядываться, это может сработать, но вот дракон в нее не влезет при всем желании. Так все же что, по мнению дражайших родственничков с востока, веков пять бы их не видеть, случилось с Висфоэлем?

– У него была уважительная причина, – развел руками князь. – Дроу. Чуть меньше полугода назад под горами, окаймляющими Древний лес, началось непонятное шевеление появившихся из глубин темных эльфов, не сумевших полностью скрыть свое присутствие. Естественно, войска не стали ждать, пока оно выльется в полноценный набег или масштабную диверсию, и ударили на опережение. Возглавлял атаку известный нам всем лорд-жрец, под чьими землями, судя по результатам разведки, находилось основное скопление врага. В течение девяти дней он гнал оказавшихся не готовыми к преждевременному столкновению, но цеплявшихся за каждый камень подземелья дроу обратно в не знаающие света пещеры. Увлекшись преследованием, Висфоэль вместе со своей малой свитой оторвался от основной массы войска и пропал. Ни его, ни слуг, ни слуг его слуг, ну и так далее, не нашли. Только клочки эльфийской одежды обнаружили в одном из провалов, ведущих в такие глубокие подземелья, куда даже целой армии наземных существ соваться противопоказано. На заклятия, построенные в том числе и на основе кровных уз, он не отзывался. Учитывая обстоятельства, его сочли погибшим. Теперь я даже вспоминаю, что моему секретарю присылали уведомление об изменениях в составе правителей Древнего леса. Там, если верить моим шпионам, искренне удивились новости, что он жив, а уж при известиях об учиненных им действиях вообще в ужас пришли. Лорды-жрецы нас, конечно, недолюбливают, но прямо сейчас, как оказалось, портить отношения им невыгодно.

– Это еще почему? – удивился Келеэль.

– А мы им должны, – развел руками князь. – Гильдия магов за последнее время накупила у них столько ценных растительных ингредиентов, что осталась должна сумму, ради которой даже эти фанатики себе на горло наступят.

«Не забыть как-нибудь зайти на могилку к тем алхимикам и обрадовать покойных, что с их смертью расплата за совершенные глупости еще не кончилась», – мысленно сделал пометку архимаг и вслух продолжил:

– Все это весьма странно… насчет Висфоэля и произошедших с ним событий, нужно уточнить информацию. Благо есть у меня один свидетель, не особо разговорчивый, правда, но я что-нибудь придумаю… К завтрашнему утру обстановка наверняка прояснится.

– Я буду ждать, – кивнул князь, и архимаг наконец отправился домой телепортом.

Вернувшийся к себе Келеэль уселся в любимое кресло и по многотысячелетней привычке заговорил сам с собой:

– Что ж, пока все идет даже лучше, чем я опасался. Князь, вместо того чтобы бросаться на врагов, круша фамильной силой древние бастионы, активизировал шпионов в государстве наших восточных родичей. Не самый плохой план. Да и плоды он принес… неоднозначные. Протоклис не мог ошибиться, это был Висфоэль, и был он живой, от верховного жреца даже архилич не укроет свою затронутую смертью душу. Неужели древние наконец-то освоили искусство интриг вне своего замкнутого мирка? Не хотелось бы… Но факты твердят об обратном. Если и мой старый друг, и та спасенная из рабства девчонка-древняя твердят одно и то же, то это правда, а значит, родичи с востока уже не столь фанатичны и тупы, как в годы моей юности. Придется и с ними начинать говорить одно, думать другое, а делать третье. Хорошо бы, автором этого, безусловно, талантливого для выходца из их укромного леса, плана оказался какой-нибудь гений-самоучка, устранение которого – дело времени. Но, судя по размаху, если этот наиболее оптимистичный вариант правдив, то убивать придется одного из лордов-жрецов. Или всех троих, для надежности.

Задумавшись, архимаг сотворил перед своим лицом небольшой огненный мячик и придал ему форму лица Висфоэля. Еще парочка заклинаний, – и перед легендарным магом зависли огненные подобия голов всех правителей Древнего леса.

– Кто? – спросил он у пламени, будто надеясь, что оно ответит. – Или я кого-то не учел?

К трем комкам огня добавился четвертый, тоже напоминающий лицо эльфа, но с постоянно меняющимися чертами.

– В любом случае как только князь узнает истинного виновника своих бед, то приложит все усилия к тому, чтобы его обидчик из Древнего леса отправился прямиком в Бездну, – вздохнул архимаг. – Вот только среди имеющихся у него прознатчиков нет ни одного толкового убийцы. Да и если бы был… угробить лорда-жреца или личность, имеющую на них большое влияние, – та еще морока. Тут мастер меча как минимум нужен. Талантливый, умный и хладнокровный, обычный гранд махания клинком, скорее всего, не справится. С суицидальными наклонностями, ибо с места преступления даже ему не скрыться. А еще лучше, чтобы архимаг за дело взялся. Не ценящий свою шкуру и посмертие. В общем, для такого дела нужен специалист, обладающий практически исключающими друг друга качествами. Хм… отправить, что ли, князю для исполнения этой миссии кого-то из своих не совсем покойных коллег, раз уж все равно их разбудил? А на его место изловить кого-то новенького? Да хоть того же изгнанника-дроу, благо от жриц Ллос он при атаке на Норз вроде скрылся. Нет, не возьмет. Гордым воспитанник стал последнее время, да и отомстить своими руками хочет. В крайнем случае – руками подчиненных. Мою нежить он не примет под благовидным предлогом. Ладно, пусть все идет как идет, расспрошу ту девчонку, едва не ставшую жертвой, и буду ждать, пока кто-нибудь из главных действующих лиц этой драмы не совершит фатальную ошибку. Благо на князя следящие плетения давно и прочно навешаны, да и гвардия теперь, сама того не желая, будет служить моими глазами…

Приняв окончательное решение, Келеэль успокоился и взял кристалл, чтобы посмотреть, что нового произошло в каменной пирамиде и ее окрестностях. Да и разведать обстановку перед личным визитом не мешало. Но в этот раз, как он отметил с некоторой долей разочарования, ничего особо интересного не случилось. Так, обычные хозяйственные хлопоты шамана-экспериментатора и других сумеречных эльфов, которых он без зазрения совести к ним привлекал. Что уже само по себе было любопытно, ибо идею того же ключа от вечности архимаг позаимствовал у Михаэля. Да и оружие, называемое им огнестрельным, он уже скопировал и в принципах его работы разобрался. Правда, пока документацией на него он ни с кем не делился, находя в имеющихся образцах мало преимуществ по сравнению с комплектом из добротного лука и зачарованных стрел. Может быть, когда сделают автоматические образцы, давно желаемые воскрешенными им перворожденными…

В общем, в кристалл древний эльф глядел с некоторым энтузиазмом. В его возрасте сложно было найти развлечение, способное развеять скуку. Но наблюдение за молодой колонией перворожденных на эту роль пока годилось.

В просторном каменном зале, упрятанном глубоко под землей, где раньше, видимо, люди-сектанты проводили зловещие церемонии, разместилась лаборатория Михаэля. И там при свете магического пламени шаман, Шиноби и Шура занимались делами, совсем не свойственными обители волшебства.

– Лунная сталь, восемнадцать слитков… – Девушка, с головой погрузившаяся в записи, водила пальцем по корявым строчкам, начертанным на пергаменте. Несмотря на вложенное гипнургом в голову знание языка, почерк у Михаэля был ужасен. Во всяком случае, когда дело не касалось начертания знаков, необходимых для разнообразных ритуалов. Тогда из-под его рук выходили ровные символы, достойные опытного каллиграфа.

– А чем обычная отличается от лунной? – уточнил Семен.

– Ценой. И качеством, – не отрывая глаз от строчек, ответила ему подруга. – Просто местные металлурги – народ жутко хитрый. За разные марки дерут так, будто это разные металлы. Слушай, Мих, а не многовато ли у тебя сплавов, преимущественно дорогих и редких, заявлено? У «Буратинатора» основа ведь не металл, а дерево.

– Которое наращивается на железный каркас, – ответил ей шаман. – Нет, не многовато. В самый раз. Тем более спеца, более авторитетного, чем Келеэль, в этом мире найти затруднительно.

«Невозможно», – мысленно поправил его архимаг, излечившийся от лишней скромности еще в далекой юности.

– Ну я не знаю, – заупрямилась девушка. – Я, конечно, представляю себе только примерную стоимость, но цифра все равно вырисовывается астрономическая. Хотя я ведь относительно рынка черных и цветных металлов владею лишь самой общей информацией. Может, лучше братьев гномов или Цхалина позвать?

– Их тогда придется прикопать здесь же, под какой-нибудь плитой, – покачал головой Семен. – Если они узнают, из чего делаются «Буратинаторы», то смогут примерно представить себе их характеристики. А это уже строго секретная информация, и ее разглашение нужно предотвращать любыми методами. Кстати, Мих, давно хотел тебя спросить: а почему у этих гибридов боевого робота и энта гуманоидная форма? Я еще дома читал пару статей на эту тему, и так ее там критиковали…

– Особенности местного колорита, – развел руками шаман. – Я сначала, признаться честно, хотел сделать что-то вроде большого железного паука, этакого танка на ножках. Колесное шасси в условиях пустыни работает плохо, а гусеничное, как вы с Азриэлем меня убеждали, слишком сложно в производстве и эксплуатации. Но Келеэль уперся рогом. По его мнению, такая форма привлечет жгучее любопытство Ллос и интерес знающих о ее пристрастиях народов. И что хуже – сказать сложно. В этом мире ко всему многопалому и паукообразному относятся с большой опаской и недоверием. Планов же на четырехногое изделие я не составлял, в результате пришлось воспользоваться схемой создания каменного голема, притащенной архимагом. В принципе хорошая конструкция, годится как для драки, так и для грубых работ. Правда, мы ее творчески переработали. Келеэлю идея кабины понравилась, духи или демоны, которых обычно привлекают для управления рукотворными исполинами, все время норовят извратить приказы и плохо разбираются в обстановке на поле боя. Водитель в этом смысле куда надежней. Да и обмануть его, в особенности если он наблюдает окрестности через экран, а не глазами, сложнее, иллюзий-то таким образом не увидеть. Вот если бы архимаг еще не норовил в каждый сустав запихнуть по какой-нибудь сущности с нижних планов…

– Ну работают они хорошо, – не смог промолчать Келеэль, который буквально с боем вырывал при составлении правил характеристики существ, необходимые для работы отдельных узлов всей конструкции, – когда заклинателя боятся.

– В любом случае, получилось неплохо. – Семен осмотрел стоящий в уголке лаборатории «Буратинатор». – И мощь на уровне, и управление легкое… по сути это, скорее, экзоскелет, чем робот. Пусть и способный двигаться без пилота, если воспользоваться дистанционным управлением.

«Эх, хотел бы я узнать, что послужило Михаэлю толчком для переделки проверенных тысячелетним опытом чертежей, – мысленно вздохнул архимаг, вспоминая процесс создания совместного детища механики и магии. – Сразу видно, интересная вещица. Продуманная. Шаман в общих чертах знал, что делать, а вот детали от непосвященных, в том числе и от него, видимо, скрывали… Ладно, получилось действительно неплохо. Даже по моим меркам. Обычного воина можно уравнять с драконом, пусть и частично. Скорости и возможности к полету не хватает. Нет, сделать их вполне реально, но магии получившийся шедевр требовать будет столько, что внутрь только магистра с личным меллорном придется сажать. А ему и без подобного костыля разобраться с рядовым владыкой неба не сложно».

– Им лучше не пользоваться, – покачал головой шаман. – Муторное это дело! Но конструкция действительно впечатляющая, хоть и сложная в производстве. Зато потом ее сломать, это еще ухитриться надо.

– Ну несколько выстрелов из пушки бронебойным снарядом, – пожала плечами Шура, – и этого монструозного буратину можно пустить на растопку.

– Только учти, пожалуйста, что орудий, кроме нас, в этом мире ни у кого нет, – не согласился с критикой своего творения Михаэль. – А среди волшебников боевых магов, вовсю использующих разрушительные заклинания подобной силы, немного.

– Это еще почему? – удивилась эльфийка. – Ты же говорил, что умение сворачивать морды волшебством даже целители изучают первым делом, так как калечить легче, чем лечить.

– Да потому, что чары их заточены на гуманоидов разных типов, – пояснил шаман. – Ты же не будешь по мухе бить молотком? А сообразить сменить хлопушку на что-то посущественнее, нужно время и опыт. Который в боевой обстановке оплачивается кровью не готовой к любым новшествам стороны… Так, Шур, ты подсчеты закончила?

– В общем и целом да. «Буратинатор», по моей оценке, стоит порядка полутысячи золотых. – Девушка задумчиво почесала лоб кончиком небольшой кисточки, которой делала пометки прямо на пергаменте. – Колебания в пределах сотни монет возможны в зависимости от состояния рынка.

– Дороже, чем я надеялся, но дешевле, чем могло бы быть, согласись я на материалы, заявленные Келеэлем, – сообщил шаман.

– Надо было соглашаться, – тут же накинулась на него девушка. – Вы же первые несколько экземпляров целиком из его запасов склепали, получили бы на халяву отделение элитных юнитов!

– Во-первых, бесплатным бывает только сыр в мышеловке, – не согласился с подругой Семен, – во-вторых, тогда пришлось бы переделывать все расчеты. И если с математической частью мы бы сами справились, то изменять необходимые для зачаровывания ритуалы без помощи спеца уровня как минимум магистра несколько неосмотрительно.

«Да ладно, – мысленно не согласился с ним Келеэль. – Каждый молодой маг, как правило, в этой области экспериментирует. И ничего, по этой причине гибнет только пара-тройка из сотни юных чародеев; ритуалистика – предмет почти безопасный. А уж если за начинающим кудесником есть кому присмотреть, при условии, что этот кто-то знаком хотя бы с началами оказания первой помощи, риск и вовсе стремится к нулю».

– Хм, а об оценке используемой магической энергии я не подумала. – Шура уставилась на свои записи. Она явно нацелилась пересчитать цифры. – Мих, она ведь тоже кое-чего стоит, вот только я ума не приложу, как ее оценить.

– Как ресурс, которого на текущие расходы может или хватить, или не хватать, – посоветовал ей шаман. – Но пока беспокоиться не о чем. Меллорны будут снабжать духов энергией бесплатно.

– А как они ее им передают? – заинтересовался Семен.

– В условиях договора был пункт, что свое вознаграждение сущностям придется забирать самостоятельно, – пожал плечами шаман. – Так что понятия не имею. Справляются как-то.

– А как у нас с резервом этого ресурса? – Девушка от мысли пересчитать записи явно не отказалась.

– Одно дерево на текущем уровне своего развития обеспечивает плату нематериальным компонентам двух с половиной «Буратинаторов». Но с течением времени их возможности будут расти. До нескольких десятков где-то, это от места произрастания зависит.

– Это что, – озадачился Шиноби, – нам надо закупать материалы только в расчете на семь комплектов?

– Можно на десять, – разрешил шаман. – Я их еще немного подращу, а вот потом придется растаскивать деревья в стороны. И без пригляда не оставлять. Не своруют, так срубят, чтобы из древесины артефактов наделать.

– Пять тысяч золотом. – Шура покачала головой. – Немалая сумма…

– Имеющаяся у нас наличность составляет в несколько раз большую сумму, – возразил ей Михаэль. – И это без учета разных ценных вещиц и драгоценностей. Так что исцелись, пожалуйста, от амфиботрофной асфиксии.

– Чего?

– Жабу, говорю, уйми. Монетами мы ни себя, ни свои земли, между прочим, источник будущего дохода, не защитим.

– Да ладно-ладно. – Девушка примиряюще подняла руки. – Я же не против. Особенно если мы заодно с закупками необходимых для вашей магороботехники металлов приобретем кое-что из средств производства. Я тут как раз списочек приготовила.

– Да не вопрос. – Шаман послал к эльфийке мелкого духа, и тот немедленно принес хозяину свиток. – Так, что тут у нас первым номером? Племенной скот с указанием местных пород… Ну, это понятно, кочевникам как подарок пойдет, заодно и животные у них будут быстрее плодиться, с учетом поселившегося у нас под боком драконьего семейства это полезно. Дальше специи… причем желательно раздобыть не только готовые приправы, но и семена… Ага, ну ладно, попробую прорастить…

– Кстати о драконах, – влез в разговор Шиноби. – Я бы хотел кое-чего прояснить.

– А? – оторвался от перечня затребованных девушкой товаров Михаэль.

– Они очень серьезно заинтересовались тем контейнером, который остался у нас после попытки сделать аккумулятор. – Семен задумчиво посмотрел на небольшой характерный шрамик, полученный, очевидно, после попытки покормить чешуйчатого ребенка и еще не рассосавшийся. – Я уже понял, что у них громадные проблемы с воспроизводством потомства… Но почему? Уж чего-чего, а свинцовых руд в горах хватает. Я далеко не геолог, но без проблем назову парочку.

– Они руководствуются не химической квалификацией, а инстинктом, – покачал головой шаман. – Каким-то чувством, уж не знаю каким, самки оценивают местность на предмет того, подходит ли оно для кладки. А золото экранирует магические эманации в разы лучше своего более распространенного алхимического родственника. И, заметь, в естественном виде свинцовые самородки, равно как и жилы, не попадаются. А руда наших крылатых дам не устраивает, я проверял, благо гномы, когда поняли, что мне требуется, быстро натащили образцов, свистнутых не иначе как из ближайшей деревенской кузницы.

– Ну если мыслить логически, большое скопление содержащих свинец минералов… – начал Шиноби, но был перебит.

– Семен, их стремление находить магически защищенные места – это инстинкт. Сознанием это не регулируется, во всяком случае, ни Темная Галька, ни Серая Галька, как ни пытались, не вспомнили, чтобы здоровые дети рождались где-то еще, кроме залежей золота. Естественных или искусственных.

– Да уж с фантазией у их родителей было туговато, – хмыкнула эльфийка. – Я вот одного не пойму: как эти летучие крокодилы доперли, что скопления нужного им металла можно не только находить, но и создавать.

– Ну, Шур, они же разумные, – пожал плечами Семен. – Кто-то из драконов когда-то заметил, что представители иных рас очень любят маленькие круглые слиточки необходимого им металла, и, воспользовавшись своим преимуществом в виде клыков, когтей и природной магии, экспроприировал нужное ему вещество в массовых количествах. Монеты-то, как правило, примесей почти не содержат, в отличие от естественных пород, а значит, яйцо, покоящееся в сверкающей кучке, имеет больше шансов проклюнуться, чем точно такое же, но положенное на выход рудной жилы. Или, может быть, чешуйчатая счастливица случайно попала в чью-то сокровищницу и поняла, что мест, более подходящих для выведения потомства, ей не встречалось. А после один по секрету сказал другому, второй поделился тайной с третьим, четвертый что-то заподозрил, и в результате за летучими рептилиями закрепилась слава существ, прилежно копящих богатства.

– Это все, конечно, интересно. – Тон Шуры ясно давал понять, что без лекции об истоках привычки драконов собирать золото она бы прекрасно обошлась. – Но, может, вы отложите научные изыскания в сторону и сосредоточитесь на главном вопросе. Мы инкубатор для драконов сделать сможем?

– Без проблем, – махнул рукой шаман. – Свинец, конечно, не золото, он куда хуже экранирует, да и ядовит вдобавок, но раздобыть его можно в промышленных масштабах без особых затруднений, не вызывая подозрений. Окружающая степь столько рептилий не прокормит, сколько их налетит при известии о пригодном для кладки месте.

«Не все так просто, – подумал архимаг. – Завоевать доверие всего крылатого племени, а не отдельных его представителей очень сложно. Да и те драконицы, с которыми вы договорились… их порода такова, что никогда нельзя быть полностью уверенным в том, что одним прекрасным днем рептилии не избавят сокровища от хозяев, решив стать единоличными владельцами окружающей территории. Сейчас эту пару от подобных действий удерживает то, что с поселением, где столько опасных личностей, двум молодым самочкам без потерь, скорее всего, не справиться. Да и за детенышем присматривать будет некому. Но вот когда он повзрослеет… очень может быть, что Сумеречному лесу преподнесут урок об опасности излишней доверчивости. Вряд ли смертельный, это их огнестрельное оружие прекрасно справится с чешуей монстров, привыкших игнорировать боевую магию, да и я помогу. Но болезненный – вероятно. Впрочем, это дело не ближайшего столетия. Драконы, как эльфы, – долгожители, а следовательно, и взрослеют долго».

– А уж если мы сделаем все втайне и дадим первому поколению выросших в нашем жилище ящеров встать на крыло… – распинался Михаэль, – тогда пойти на нас войной отважится не каждая империя. Прецеденты имеются. Международная организация ассасинов «Темное пламя», например. Твои, Семен, коллеги по классу хорошо устроились, сдавая закрома своего убежища гигантским рептилиям. Их оттуда теперь архимагом не выбить. Одним, во всяком случае. Если это не Келеэль, конечно, тот даже среди титанов магии вне всяких рангов отдельной графой указан. А так, для расправы с ними нужно привлекать воистину чудовищные по местным масштабам силы, например десяток-другой грандов волшебства, который только сообща сумеет чего-нибудь сотворить с парой сотен драконов, которые грудью встанут на защиту родного гнезда, слетевшись ради такого дела с доброй трети континента.

– Да уж, – невесело хохотнул Шиноби. – В деле защиты потомства мамочки-драконы просто монстры, читал я исторические хроники. Пирамиду-то чьи-нибудь войска, может быть, и разберут по камешкам, нас предварительно перебив. Но вот города все окрестное население тогда сможет строить только подземные, да и то не факт. Наш Шарик-то как раз дракон пещерный, а значит, и туда пылающие гневом мстительницы, в пару десятков центнеров весом, будут периодически наведываться с террористическими целями. А если за каждый визит они будут рушить по дому… строителей не напасешься.

– А охотники на драконов как же? – удивилась Шура.

– А им надо связываться с бронированной тушей, озверевшей от потери ребенка, да к тому же наверняка нищей из-за разграбления гнезда? – вопросом на вопрос ответил шаман. – Авантюристы за это дело точно не возьмутся. Только регулярные войска или герои. Но первых начальство, как правило, терять не хочет, опасаясь вслед за солдатами лишиться и места, а вторых куда меньше, чем кажется, в связи с профессионально высокой смертностью среди воинственных дураков.

– Кстати об умственно неполноценных, – хихикнула вдруг Шура. – Вы знаете, один из вождей пошедших под нашу руку племен сделал предложение руки и кое-чего еще Сайаре!

– Мир его праху, – махнул рукой шаман. – Надеюсь, перед убийством она с этим психом ничего такого, за что мне придется краснеть перед старейшинами племен, не сотворила? После того как девушка побывала в лапах работорговца, от нее всякого ожидать можно.

– Ты будешь смеяться, но этот сорвиголова вполне себе живой и невредимый, – улыбнулся Шиноби, видимо тоже знавший эту историю. – Он отлично себе представляет, что с ним может сотворить эльфийка, испытывающая стойкую неприязнь к мужчинам вообще и людям в частности. Но это его, кажется, только сильнее заводит.

– Мазохист, что ли? – опешил Михаэль.

– Скорее, адреналиновый наркоман, – покачал головой Семен. – Я навел о нем справки, так вот, таким отморозкам, как он, оружие в руки можно не выдавать. Парень еще во время засилья здесь сектантов умудрился поссориться с имевшейся на тот момент властью, ушел в партизаны и сумел с интервалом где-то в год аж двоих колдунов прирезать. Не считая их прислужников. Трофеями у него весь шалаш… в смысле юрта увешана. Между прочим, в одиночку песчаного скорпиона завалил. Если не заливает, конечно. Но жало, причем не самое мелкое, всегда с собой в качестве талисмана носит.

– И теперь он хочет добавить к трофеям девушку, которой после случившегося на мужчин хотелось бы смотреть исключительно через прицел? – удивился Михаэль. – Лихой парень. Надо бы его успокоить понадежнее. А то если Сайару второй раз в жизни похитят с вполне себе пользовательскими целями, боюсь, этот мир обзаведется первой феминисткой.

– Боюсь, они тут были задолго до нас и будут после, – хмыкнула Шура. – Жриц Ллос хотя бы вспомни. И, кстати, прицелов ты еще на наши ружья не приделал.

– Работа идет, – вздохнул шаман, – и ей конца и края не видно. Но вы не уводите разговор в сторону, что там с этим типом и Сайарой?

– С его стороны в ход идет классическое обольщение, – пояснил Семен. – Подарки через третьи руки, записочки под дверь, он грамотен, как это ни странно, серенады из непростреливаемых участков… с последним он, кстати, просчитался. Объект воздыханий в него бы, конечно, не попал, но какая-то разбуженная его песнопениями магичка вполне так неплохо приложила этого кочующего Ромео кулаком ветра. Хорошо хоть не сломала ему ничего. Видимо, заигрывала, надеялась, что после травмы он под ее окна приползет.

– Ну а Сайара устраивает истерики, то желая прибить его на месте, а то прячась подальше в глубь пирамиды, – с охотой подхватила Шура. – Девочки уже делают ставки, чем у них все кончится.

– Хм… вы думаете, вмешиваться не нужно? – спросил шаман. – А то точечное воздействие Мозгом, и проблема решена.

– Сами разберутся, не маленькие, – отмахнулся Шиноби. – Да и потом, чтобы оставить все как есть, имеется две причины. Во-первых, с переизбытком свободных девушек надо что-то делать, а во-вторых, пусть уж лучше эта жертва карцера строит отношения с подобным трудноубиваемым мачо. У других мужчин в зоне досягаемости пороху на покорение столь неприступного объекта может и не хватить. Или здоровья. И будет Сайара стоять над трупом воздыхателя, не сумевшего вовремя понять, что ее «нет» – это вовсе не замаскированное «да», а в лучшем случае «не сейчас».

Архимаг подумал, что нужно сменить русло разговора о спасенной из рабства эльфийке на девочку из Древнего леса, и перенесся в пустыню. Вместе с креслом. Впрочем, данному предмету мебели было не привыкать, он, если бы чудом сумел заговорить, поделился бы с опешившими слушателями рассказами о таких приключениях, которые и представить-то сложно.

– Согласен с тем, что это личное дело обсуждаемой вами пары. – То ли от хлопка, сопровождавшего телепортацию, то ли от внезапности появления архимага все дружно вздрогнули. – Прошу меня простить, но я, сканируя место, куда намеревался отправиться, услышал ваш разговор. Кстати, а как моя соотечественница попала в такую даль? И не нужна ли ей помощь в отправке домой?

– Сбежала из дома, – ответил, отойдя от замешательства, шаман. – И довольно давно, лет двадцать назад. Ее там за какого-то старикана замуж отдать хотели. И пенсионер, видимо, попался действительно жуткий, раз Сайара даже после всего случившегося возвращаться не хочет. Она девочка, оказывается, опытная, даже в какой-то гильдии наемников состояла, своим луком добывая деньги на пропитание, но на последнем контракте ей сильно не повезло. А без единственного оружия, которым девушка владела, пусть и замечательно, освободиться самостоятельно у нее не было шансов.

– Да, так бывает, – грустно вздохнул Келеэль, за время своей долгой жизни не раз слышавший подобные и даже более захватывающие истории. – Но, признаться, я прибыл к вам не просто так. Мне очень надо поговорить с девочкой-древней, которую я у вас заметил. Судя по клановому узору на ее лице, она из свиты лорда-жреца Висфоэля, а с этим типом у Западного леса после случившихся в недавнем прошлом событий отношения очень напряженные. За его голову вы могли бы просить у князя или у меня лично что угодно. Ребенку, оговорюсь сразу, ничего не угрожает, не в ее возрасте отвечать за поступки сюзерена ее родителей. Да и была бы она повзрослее… низшая каста на деяния лорда-жреца влиять не может.

– Сейчас приведу, – кивнула Шура и быстрым шагом вышла из комнаты.

– Кстати, что это вы делаете? – Архимаг покрутил в руках свитки, цапнутые со стола так, будто впервые их видел.

– Да так. – Семен сделал неопределенный жест рукой. – Собираемся докупить материалы, необходимые для постройки «Буратинаторов». Вот прикидываем, чего и сколько надо и, самое главное, где взять. Наверное, опять придется в Норз смотаться.

– Только в подземную часть города не заходите, – предостерег архимаг. – Мой коллега-вампир, что там живет, очень опасен.

– Вы уже говорили, – кивнул шаман. – Но что делать, это ближайшее место, где можно разжиться интересующими нас ингредиентами; можно еще, конечно, к гномам отправиться, но до них только в одну сторону полтора месяца пути. Да и цены у подгорных жителей, по слухам, выше. Придется, наверное, все же рискнуть и посетить город-порт.

– Ну… – Архимаг задумался, подвергать риску потенциального ученика он не хотел. – Если это так уж необходимо, могу помочь. Пока девочку будят, я открою снаружи пирамиды портал в Норз и дам амулет, при активации которого снова создам переход в его окрестности на том же месте, где распахнутся первые врата. Правда, по лавкам вам придется пробежаться очень быстро, я больше чем на полдня задерживаться в гостях не намерен. Дела, знаете ли!

– Семен! – скомандовал шаман. – Пулей! Буди всех, кого надо, хватай деньги, и вперед! В городе тот упырь первым нападает, давно проверено.

Шиноби кивнул и, скастовав на себя примитивное заклинание целительной магии, придающее ногам резвость, побежал собирать торговый караван. Шаман же и архимаг, вежливо беседуя, неспешно пошли к выходу. Келеэль пересказывал главе Сумеречного леса события, происходящие на его родине. Михаэль с интересом слушал и изредка комментировал. Когда древний эльф добрался до причины, по которой ему было бы очень интересно выслушать девочку, спасенную из рук работорговцев, то они уже стояли на песке пустыни перед громадной пустой повозкой, в которую был запряжен Шарик. Правила ею, естественно, Викаэль, а в качестве помощников к ней были приставлены Асазор и все имеющиеся в наличии бывшие дроу мужского пола.

– Готовы? – спросил их архимаг.

Воительница кивнула, и тотчас перед мордой ящера открылся портал, куда тот немедленно и вошел. Как только кончик его хвоста покинул окрестности каменной пирамиды, заклятие исчезло, лишенное подпитки волшебника. Из дверей выкатились Шиноби, Азриэль и Серый, на ходу застегивающие доспехи.

– Мы что, опоздали? – спросил Семен, вглядываясь в мерцающие искорки, танцующие в воздухе.

– Быстрее собираться надо, – буркнул шаман. – Серег, вот от кого, а от тебя я не ожидал.

– Да все этот копуша виноват, – перевел недовольство друга на обиженно насупившегося гиганта брат целительницы. – Его же комната черт-те где, пока оттуда дочапаешь…

– Ладно, Вика и без вас справится, – махнул рукой Михаэль. – Мудрейший, пойдемте, там Шура нас уже, наверное, заждалась.

Эльфийка действительно сидела в лаборатории вместе с зевающей девочкой. Последняя оказалась, как с удивлением отметил волшебник, умыта и наряжена.

– Быстро, – поразился скорости, с которой все было проделано, архимаг.

– Она боится спать одна, а потому живет в комнате Кайланы, – пояснил шаман. – А та по соседству с лабораторией, так как наша дроу тоже любит помагичить, а зачаровывать на прочность соседние помещения легче.

– А как же ее муж? – удивленно поднял брови волшебник.

– До безумия рад, что супруге есть на кого обратить внимание, и в ее покоях предпочитает не появляться. И даже около них.

«Жрица Ллос верна себе, – мысленно усмехнулся древний некромант. – Наверняка от заговоров и интриг ее удерживает лишь наличие врага, с той, с кем ей в принципе никогда не справиться. Интересно, как она могла застращать супруга, учитывая особенности связывающего их ритуала?»

Расспросы сонной девочки дали необычный результат. Ребенок, вместе с родителями являвшийся членом малой свиты лорда-жреца, действительно ничего не знал о дроу. Но участвовал в войне с ними. В глубоком тылу. Малышка прекрасно помнила, как приказы вышестоящих сорвали ее родителей с места, и те, прихватив чадо, долго жили под землей, в глубоком тылу обеспечивая быт привилегированных сословий. Как долго, девочка не знала, под землей трудно оценивать время. Но, судя по косвенным признакам, лорд-жрец пробыл в подземелье не меньше месяца, заставляя слуг спускаться все глубже и глубже в недра подземного мира. А его подчиненные, получившие строгий приказ, были вынуждены следовать за своим господином. На поверхность они выбрались уже в одном из людских королевств, откуда пешком, таясь, направились к границам Западного леса, где неожиданно прекратили играть в невидимок и заселились в роскошную гостиницу. Оттуда девочку и выкрали с помощью работающей в том же заведении прислуги.

– А еще что-нибудь ты можешь рассказать? – спросил озадаченный полученной информацией Келеэль.

Малышка, перенесшая за последнее время множество испытаний, заставивших ее повзрослеть, не физически, так душевно, подумала и кивнула.

– К маме приходила жаловаться ее подруга, услаждающая самого высочайшего. Мама у меня красивая и тоже раньше была услаждающей, но потом ей на каком-то празднике случайно глаз выбили, и ее отдали отцу. Так вот, мамина знакомая жаловалась, что высочайший больше ее не…

Употребленное девочкой слово из орочьего лексикона заставило Шуру покраснеть.

– Совсем не… – подумав, продолжила малышка. – И делала так раза два. А потом пропала. И ее не искали.

«У мага такого уровня, как лорд-жрец, проблем с потенцией обычно не возникает, – ошарашенно подумал архимаг. – Чтобы его наложница начала страдать от недостатка внимания, это он должен был быть очень занят. Или мертв. Странно. Протоклис не мог ошибиться. Жаль, что родители девочки умерли так странно, поговорить бы с ее мамой…»

И тут в лабораторию вошли Викаэль и Асазор. Они кого-то тащили. Кого-то связанного и буквально сочащегося магией, которой неизвестный был насыщен почти как сам Келеэль.

– Кто это? – удивился шаман, уставившись на укутанного белыми веревками, нет, паутиной, дроу. – Кажется, я знаю. – Келеэль узнал одного из проживающих в Норзе архимагов по мельком виденному портрету. И по характерной ауре. Скорее, даже по последней, ее, в отличие от лица, подделать может далеко не каждый. – И, с позволения, вашу добычу я заберу, пока она не очнулась. А то может быть плохо. Очень. Вплоть до обрушения пирамиды.

И, не слушая никого, схватил Тссеро за шиворот и телепортировался в свое жилище. В один не так уж и часто посещаемый уголок. В тюрьму для особых пленников. Зачарованная каменная глыба негромко чавкнула, принимая чернокожего архимага. Впрочем, ей случалось удерживать в своих обычно мягких, но при необходимости становящихся несокрушимыми объятиях и куда более экзотическую добычу. Высших демонов, например. Гранит, испещренный искусственными вкраплениями иных минералов, негромко загудел, пробуждаясь ото сна и начав высасывать из пленника магические силы. Жизненные, впрочем, тоже, оставляя лишь самый минимум, заставляющий сердце дроу биться. Понадобится – и он их вернет. Если будет на то приказ Келеэля.

– Хм… – Архимаг, закончив укутывать пленника заклинаниями, всерьез задумался. – Как Викаэль, пусть и с помощью некроманта, смогла поймать его? Я этому факту даже не изумляюсь, как не изумляется жена охотника, отправившегося бить уток и притащившего домой драконью тушу вместе со всей сокровищницей крылатого ящера. Я в это просто верить отказываюсь. Но туша… в смысле тушка данного талантливого темного эльфа передо мной. Причем, если мой дар меня не обманывает, парализованная хитрым ядом ценой в маленькую груду золота, которого ни у воительницы, ни у сумеречных эльфов быть не могло. Секретом его приготовления только жрицы Ллос владеют. Высшие. Впрочем, зачем строить догадки, если можно посмотреть. Ну-ка, где мой кристалл?

Данным-давно наложенные чары на змей, верных спутников воскрешенных им эльфиек, давали архимагу возможность пользоваться их глазами и памятью. Прежнюю спутницу Викаэли убили орки, но и новая, из числа обработанных гипнургом пресмыкающихся, была шпионом Келеэля.

Викаэль, то ли не знавшая о предупреждении насчет могущественного вампира, то ли забывшая про него, смело отправилась в подземную часть города. Стражники, некогда не пустившие внутрь поселения песчаных скорпионов, на ящера, тащившего повозку, косились, но молчали. Во-первых, он был драконом. А во-вторых, разумным. То есть способным обидеться на попытку назвать его опасным животным, которое пущать не велено. То, что Шарик лишился большей части интеллекта, на его чешуйчатой морде написано не было. Но вместо торговых кварталов повозка покатила в таверну, где некогда эльфы закупали провизию для украденных из загонов гипнургов рабов, тогда еще бывших настоящими дроу.

Запряженный дракон – зрелище редкое. Конюх-гоблин при виде такого транспорта только глаза выпучил, но цену за право попользоваться коновязью назвал. Эльфийка его выслушала и фыркнула, что ее имущество и так не украдут. Некромант, сидевший на телеге, кивнул и добавил, что ящера надо бы покормить. Когда Викаэль обернулась к мелкому нелюдю, того уже и след простыл.

Войдя в трактир, девушка повесила свой плащ на крючок, предназначенный для одежды, и подозрительно оглядела зал. Зал не менее подозрительно рассматривал ее. Эльфов, выглядевших как светлые, в помещении было целых пять, кроме них два десятка темных гномов и несколько людей. Судя по всему, место пользовалось популярностью. Да и высота потолков, украшенных искусными барельефами, впечатляла. Видно, в слухах, что это место являлось не столько таверной, сколько храмом, была немалая доля истины.

– Мяса моему дракону, – обратилась эльфийка к невероятно худому темному гному, подойдя к стойке. – А ты смотри сюда. Вот список того, что мне надо. Очень срочно. Немедленно. И цены на товары в нем есть. Завышенные. Сильно. Найдешь все нужное, и разница твоя. Я знаю, слуги бога удачи и торговли проворачивают подобные сделки, слышала при прошлом посещении твоей таверны.

– Тому, что у крыльца посетителей отпугивает? – не слишком вежливо осведомился хозяин заведения, скосив глаза на бумажку. – Девочка, армию своих врагов я не снабжаю. Совсем вы уже обнаглели, немочь ушастая. Мало того что по городу шляетесь, как у себя дома, и убежища в моем доме от своего же народа при набегах ищете, так вы еще и припасов у тех, с кем воюете, закупить решили? Иди-ка отсюда, жрица, пока я тебе сто лет неудач не предрек.

– Мне не для армии, для личного пользования, – смутилась девушка, – и я не жрица.

– Ну да, ну да… конечно… – пробормотал дуэргар, к чему-то принюхиваясь. – Хм… и впрямь не она, силы Ллос не чую. Магиня, что ли?

– Я не крашеная, я действительно светлая, – поняла наконец, за кого ее приняли, эльфийка.

– А если я проверю? – подозрительно прищурился черный гном.

– Да ради бога, – махнула рукой Викаэль.

Невнятная скороговорка молитвы полилась с губ трактирщика, и девушку окутало сияющее облако, которое, впрочем, почти тут же рассеялось.

– Не врешь, – резюмировал дуэргар. – А откуда у светлой эльфийки пещерный дракон?

– С боя взяла, – хмыкнула Викаэль. – Ну так что, найдешь то, что мне нужно? Только надо очень быстро. Очень.

– Нет проблем, – пожал плечами темный гном, внимательно разглядывая список. – Цены тут действительно неплохие, да и товар, как я смотрю, не особо редкий, на складах половина имеется, можешь не беспокоиться, мои внучата все погрузят раньше, чем твой дракон дожует свое мясо. Но с тебя пятьдесят золотых сверху. За кормежку рептилии.

– Эй, я же не на тысячу человек припасов заказала! – ахнула от такой дороговизны эльфийка.

– Ну так и у нас не Западный лес, чтобы цены на еду были низенькими, – развел руками темный гном, – не нравится, ищи все нужное сама. Авось к концу завтрашнего вечера управишься. И вообще Норз – город дорогой, крупный, одних архимагов двое.

– Ладно, получишь ты свои деньги, кровопийца, – буркнула Викаэль и, сбегав к телеге, где скучали эльфы и некромант в неизвестно откуда появившейся компании десятка темных гномов, выдала тратирщику-жрецу требуемое. – За такие деньги расскажи-ка вот еще что, – вспомнила о цели прошлого путешествия в эти края, то есть об изгнаннике-дроу, который относительно недавно получил титул архимага, девушка. – Я слышала, живет тут некий Тссеро…

При звуке этого имени пьющий вино человек в дальней части трактира закашлялся и выронил стакан. Вот только успел поймать его прежде, чем выплеснувшееся вино попало к нему на одежду. Затем его лицо побледнело, и, взвившись в прыжке, перешедшем в явно контролируемый полет, он кинулся на Викаэль, сжимая в руке кинжал странной формы. Вот только почему-то, несмотря на сквозившую во всех движениях ловкость, он промахнулся и врезался в стойку бара.

С яростным криком «Он!» из-за соседнего столика вскочила еще одна светлая эльфийка, запоминающейся деталью гардероба которой была большая яркая шляпа. Человек, не вставая, выставил в ее сторону руки в каком-то жесте, но покачнулся и упал. В его шее торчала короткая арбалетная стрелка, смазанная, как это принято у дроу, парализующим ядом. Вот только на пол приземлился не человек, пусть и обездвиженный, а самый настоящий темный эльф, в котором архимаг с некоторым удивлением и признал своего коллегу.

– Мальчишка, – пробурчал Келеэль, – так подставиться! Понадеяться на иллюзию и всего один щит, с легкостью пробитый обычным зачарованным болтом! Э-эх, и как такому ротозею только титул дали?

Выстрелив из арбалета дроу, который скрывал под одеждой, светлый эльф достал кинжал и бросился на Викаэль. Воительница чудом заблокировала первый удар, но тут в дело вмешалась поднявшая крик эльфийка, кинув в девушку темным заклинанием. Вот только попала она по своему подельнику. Тот зашатался и упал. Да так неловко, что напоролся горлом на собственный клинок.

– Не гневите бога удачи, – покачал головой жрец-трактирщик, не делавший, впрочем, никаких движений и уж тем более не взывавший к своему покровителю. – Если я сказал, что это место священно, значит, священно! Тому, кто нападет здесь на моего клиента, очень скоро не повезет. Фатально.

Посетители впечатлились и с интересом стали следить за продолжением драки.

Из широкого рукава Вики, державшей руки в хитрой стойке, вылезла змея и недовольно уставилась на обидчицу хозяйки. Эльфийка в шляпе хищно оскалилась и в свою очередь извлекла из складок одежды… тройку собственных пресмыкающихся, которые немедленно зашипели на весь трактир. Со стороны казалось, что две светлые эльфийки готовы не на жизнь, а на смерть сойтись в поединке за обладание неподвижной тушкой дроу, лупцуя друг друга рассерженными гадами.

– Не старшая жрица, – отметил архимаг, пересчитав головы живого оружия. – Так, середнячок. Видно, разжилась редким ядом у кого-то из матрон по случаю.

– Он мой! – рявкнула жрица Ллос, а никем иным обладательница змеехлыста быть не могла, наступая на девушку. – Прочь с дороги, младшая!

– Угу, счаз, – буркнула Вика, но с дороги действительно ушла и даже развернулась к сопернице спиной, сняв с вешалки свой плащик и накинув его на себя.

– Не расстраивайся сильно, – посоветовала ей жрица, опутывая парализованного мага появившейся прямо из воздуха паутиной.

– И не собираюсь, – отозвалась эльфийка, и тут же в помещении раздался гром, а от мгновенно вспыхнувшей вокруг слуги Ллос защиты в разные стороны разлетелся град металлических капель.

– Щщеркес! – выругалась она на своем языке, бросив заматывать пленника в паутину и пытаясь сплести наступательное заклятие.

– Подкалиберным пли! – скомандовала сама себе Вика, и правый ее бок взорвался точно так же, как и левый. Нет, не так! На этот раз в темный купол, прикрывающий дроу, вонзился металлический стержень, похожий на арбалетный болт. Заклятие жрицы ослабило силу его удара, но полностью остановить не смогло, темную эльфийку согнуло пополам и отбросило к стене. – Фух, – выдохнула Вика, – если бы не подействовало, пришлось бы драпать. Эй ты, акробат чернокожий, ты чего на девушек бросаешься? Да и они на тебя как-то странно реагируют. Неужели пообещал жениться, а потом обесчестил и сбежал?

Лежащий на полу дроу не ответил. Яд надежно выключил архимага из происходящих в мире событий. Будь иначе, и он, возможно, уже разнес бы весь трактир.

– Съездила, называется, за покупками, – зло пробурчала воительница, бегло осмотрев раненую и сняв с ее шеи кулон, чересчур изукрашенный, чтобы не быть артефактом. – Шарик! Ко мне!

Шарик с большим трудом втиснулся в помещение, слегка разворотив косяк и немного поцарапав потолок бронированной головой, после чего с довольным видом лизнул хозяйку.

– Скотина! – возмутилась эльфийка, тщетно пытаясь увернуться от языка подземного дракона. – Прекрати немедленно!

Вслед за этим гневным воплем на вытянутую морду подземного монстра обрушились кулачки девушки.

Трактирщик с удивлением смотрел на картину «Хрупкая эльфийка голыми руками забивает чудовище». Чудовище жалобно шипело и пыталось, пятясь, выбраться из трактира. Получалось плохо, чешуйчатый зад никак не мог пролезть в перекошенный дверной проем, и потому оставалось только ждать, что не выдержит первым: стена или терпение дракона. Первой не выдержала Викаэль, прекратившая воспитывать своего питомца и теперь задумчиво осматривающая предмет спора, переросшего в драку.

– Возьму тебя с собой, – решила она, глядя на затянутое в паутинный кокон тело. – Трофей, конечно, не ахти какой, но в хозяйстве все пригодится. Шарик, хватай тушку, и идем домой!

Дракон потянулся к дроу пастью. У какого-то неопрятного человека, сидевшего за столиком, волосы едва не встали дыбом, но остановились примерно на полпути, не справившись с тяжестью колтунов.

– Зря боишься, – фыркнул Келеэль, – драконам время от времени случается перетаскивать повзрослевших, но еще не научившихся летать детенышей, так что осторожность у них в крови.

– Эй, дроу, ты как от меня змеехлыст спрятала? – Дуэргар-жрец, оправившийся от потрясения, уже стоял рядом с Викаэль и мрачно глядел на нее. – За осквернение святого места да будешь проклята ты и род твой во веки веков. Я сказал!

Даже Келеэль, наблюдающий за происходящим через иллюзию, понял, что это не просто слова. Проклятие действительно было наложено. Просторная и хорошо освещенная таверна вдруг показалась меньше и темнее, каменный свод навис над головами, будто булыжники уже нацелились на макушки находящихся внизу людей и нелюдей.

– Да никакая я не дроу, – разъярилась эльфийка, естественно, заметившая действие чар, – а это самая обычная змея. Вот полюбуйся и отвяжись!

Темный гном не только осмотрел рептилию, но и обнюхал. Разве что на зуб не попробовал.

– Я забираю проклятие, – громко сказал он, помрачнев прямо на глазах, одновременно с этим обстановка в трактире нормализовалась. – Я сказал! Кеденкрум, паршивец, а ну покажись!

– Я здесь, – появился из-за стойки некто, очень похожий на старого жреца.

– Трактир до вечера, равно как и выручка, твои, а я иду к себе грехи замаливать. Все. Я сказал!

И с последним словом растаял прямо в воздухе.

– Силен! – восхитился Келеэль. – Самому до архимага уже один шаг остался. А может, просто не хочет возиться с официальным титулом, который всегда дает не только признание, но и проблемы. А местечко ему, видно, надоело, раз слинять решил. Перевести на себя же собственное проклятие. Хе! Велика беда! Если на то, чтобы его снять, уйдет больше одного вздоха, то я уверую… ну вот хотя бы в Ракатжаста и уверую!

– Э… го-госпожа, – ошеломленно выдохнул новый дуэргар-трактирщик в спину эльфийки, предварительно ущипнув себя за руку и убедившись, что ему ничего не мерещится. – А плата?

– Сколько с меня за вино этого хамелеона? – уточнила девушка, уже расплатившаяся по основному списку.

– В-вино за счет за-заведения, – промямлил житель подземелий, – но вот ра-разгромленный трактир…

– Он еще не разгромлен, – возразила эльфийка. – Хотя, если вы настаиваете…

– Не надо, – попросил ее темный гном, мигом излечившийся от заикания.

– Не буду, – милостливо согласилась девушка. – Но и вы глупых вопросов не задавайте. Раз уж на меня в вашем заведении напали, извольте расхлебывать.

Очень аккуратно и очень осторожно Шарик сгрузил свою живую ношу в повозку и выжидательно уставился на девушку.

– Давай домой, – со вздохом попросила она питомца. – Там разберемся.

– А жрицу прирезать? – возмутился архимаг, но тотчас же успокоился. – Хотя, впрочем, не стоит. Поклонница Ллос, неосмотрительно нарушившая негласное перемирие на нейтральной территории и попавшаяся живой в руки темных гномов, вряд ли останется таковой на много времени. Она будет дышать куда дольше, чем ей этого хотелось бы, но куда меньше, чем палачам.

Убедившись, что пленник, когда очнется, не сможет самостоятельно покинуть узилище, Келеэль вернулся в Сумеречный лес, чтобы еще немного порасспрашивать девчонку-древнюю да и извиниться за кражу, а по-другому назвать это было сложно. За Тссеро он не волновался ни капельки. От яда тот и без посторонней помощи отойдет, а вот вырваться не сумеет. Каменные оковы, рассчитанные на владык Бездны, архимага, тем более молодого, хотя и талантливого, удержат. А нет – в жилище Келеэля все еще находилось три активных арихилича, располагавшихся, кстати, по соседству с камерой для особо опасных гостей.

– Это действительно был волшебник, о котором подумала Вика? – спросил у древнего эльфа шаман, стоило тому появиться в окне телепорта.

– Да, – подтвердил он, садясь в позабытое в пустыне кресло и не видя смысла скрывать правду. – Изгнанник дома Рензап собственной персоной. Бросать окрестности Норза он, видимо, не захотел. Интересно, что его там держало?

– А вы разве еще не знаете? – удивился Шиноби.

– Увы, – развел руками Келеэль. – Яд, которым его угостили, препятствует любым попыткам магического лечения. Это настоящий шедевр алхимии. Придется ждать, пока он распадется. Надеюсь, вы не в обиде за то, что я посмел позаимствовать столь ценного пленника? Поверьте, я обязательно отдарюсь за него.

– Не стоит, – покачал головой Михаэль. – Мы и так перед вами в неоплатном долгу. К тому же живого архимага нашей тюрьме не удержать. Да и мертвый обладатель этого титула опасен, так что это еще я вас благодарить должен… Кстати, хотите, покажу свое новое изобретение? Вернее, не совсем новое, просто до ума доведенное.

– Это то, на изготовлении чего ты покалечился? – уточнила Шура.

– Мне, конечно, очень интересно, но, боюсь, сейчас я очень занят расследованием происшествия, произошедшего в моем государстве, – начал было Келеэль, и тут в грудь старого мага кольнуло острой, мгновенной болью, и древний эльф похолодел. Это подавал сигнал опасности амулет, вшитый им в одежду князя. Причем задействоваться он должен был только в самом крайнем случае, когда остальные, более привычные средства связи не помогут. Не говоря ни слова, архимаг открыл портал, преодолевая значительное сопротивление, способное остановить кого угодно, кроме него, и стрелой влетел внутрь. Вместе с креслом. Оно, если предчувствия не обманывали опытнейшего боевого мага, могло ему здорово пригодиться. Краем глаза Келеэль отметил, что створки портала не закрываются за его спиной, стабилизируемые потоком магии, пущенным на их поддержание шаманом. А потом он с головой окунулся в схватку.

Густой лес был заполнен мраком и дымом, в котором метались заклятия, стрелы и эльфы. Темные и светлые. По многотысячелетней традиции, сражающиеся между собой не на жизнь, а на смерть. Причем последних было явно меньше, и, хотя представлены сородичи пятитысячелетнего мудреца были исключительно гвардией, превосходство в качестве мало-помалу уступало просто одуряющему перевесу в количестве. Кроме того, архимаг, очутившийся на поле боя, мгновенно понял, что кто-то или что-то препятствует телепортации, сбивая и искажая даже его мощнейшие чары. Чтобы попасть к правителю, даже волшебнику, уже, казалось, целую вечность оттачивающему искусство мгновенного перемещения с места на место, лучше поработать ножками.

В Келеэля, внезапно возникшего на поле боя, немедленно полетели разнообразные заклятия вперемешку с арбалетными болтами дроу, но защитная магия древнейшего эльфа мира выдерживала и не такое. Три или четыре снаряда из концентрированной кислоты, выпущенные дроу небольшого роста в мантии мага, расплескались о невидимый щит и были немедленно испарены прилетевшим не пойми откуда фаерболом.

– Что происходит? – спросил Келеэль, небрежными пассами испепеляя темнокожего волшебника и одновременно локализуя местоположение огнеметателя. В последнего немедленно полетела молния, пробившая защиту чародея и заставившая дергающееся в конвульсиях тело вспыхнуть. – Какого демона на поверхности делают дроу? И что здесь, ради всего святого, делает князь?

О защиту архимага разбилось еще с полдесятка мелких плетений. Впрочем, стрелков тотчас отвлек гвардеец, врубившийся в ближайшего врага сразу двумя мечами и без всякой магии превративший оного в несколько кровоточащих кусков. Но отважного воина немедленно настигла сразу пара ледяных болтов, пробивших зачарованные доспехи, как бумагу. Келеэль немедленно прикончил их создателей, игнорируя дроу, не терявших надежду подстрелить его из ручных арбалетов, и просканировал окрестности. Попытался. Окружающая местность оказалась закрыта от магического взгляда сильным природным заклинанием, вне всяких сомнений наложенным лордом-жрецом Висфоэлем. Характерные для одного из правителей Древнего леса черты мог распознать даже первокурсник Академии, а не то что один из ее основателей.

– Ничего не понимаю! – ахнул Келеэль и вместе с креслом полетел вперед, на ходу пуская по зарослям волну темной энергии, заставившую уже только что не в два ряда стоящих по почти правильной окружности стрелков упасть на пожухлую листву.

Впрочем, погибли далеко не все, часть оказалась без сознания или вообще не попала под удар благодаря защитным артефактам. За большую площадь поражения приходилось платить снижением наносимого урона. Конечно, чары можно было и усилить, но архимаг, руководствуясь чутьем победителя тысяч магических схваток, не спешил выкладываться на полную. Повинуясь его зову, сдобренному толикой жизненной силы некроманта, из царства смерти немедленно пришли на помощь несколько могущественных теней, готовых выполнить приказы призвавшего их в мир живых. Впрочем, весьма однообразные приказы, так как эти сущности могли делать только одно.

– Убивайте всех, кто пытается убить меня, – велел существам Келеэль, не желавший отвлекаться на обычных воинов и мелких чародеев темных эльфов, а потом сделал то, что уже давно надо было сделать. Он взмыл вверх над скрывающими картину боя препятствиями. Паря над верхушками деревьев и краем глаза наблюдая, как мечутся сгустки тьмы, разя поднявших на него руку, он обозревал окрестности в поисках заметного на общем фоне битвы князя. Его фамильная сила, которую тот наверняка пустил в ход, должна была привлечь внимание своими масштабами.

Мимо Келеэля пролетела жрица темных эльфов, упавшая откуда-то сверху. Напоровшаяся всей тяжестью, увеличенной ускорением, на верхушку некстати подвернувшейся елки, девушка напоминала куклу, сломанную жестоким ребенком после утраты интереса к игрушке. Все лицо дроу превратилось в жуткую кровавую маску, как будто кто-то упорно сдирал с него кожу. Тени, призванные архимагом, старательно выполняли работу.

Над деревьями в некотором отдалении взлетел вверх клубок протестующе звенящего железа, в котором опознать нескольких схватившихся насмерть эльфов кому-нибудь, не обладающему ускоренным магией восприятием, было бы невозможно. На командира гвардии наседало сразу трое бойцов, одинаковых как капли воды и, без всяких сомнений, являющихся мастерами меча. Но первый клинок королевства держался. Отражая сыплющиеся со всех сторон выпады, он контратаковал. Не одна рана украшала алыми пятнами одежду дроу в то время, как их противник был хоть и несколько помят, но целехонек.

– Да где же князь? – озадачился архимаг, на высокой скорости перемещаясь от одного места схватки к другому.

Те темные эльфы, над которыми он проносился, немедленно покидали мир живых. Если они не атаковали Келеэля, чтобы пасть под ударами его зловещей свиты, которая все увеличивалась за счет теней, призванных собратьями на щедрый пир, то их великий волшебник уничтожал лично. Или это делали гвардейцы, которые благодаря помощи с небес постепенно стягивали свои силы в бронированные кулаки. Которые жрицы и маги дроу старались разбивать. И если у них это и получалось, то не без потерь. Весьма значительных.

– Хороши, – одобрил Келеэль своего соклановца-полукровку, который, призвав семь или восемь низших демонов вместе с магичкой и воином, вооруженным двуручной алебардой, отчаянно защищал раненого товарища от двух десятков всадников на ящерах.

Тяжелое лезвие на длинной рукояти мелькало с такой скоростью, что вокруг гвардейца образовался сверкающий круг, попасть в который было равносильно самоубийству. Тяжелое лезвие рассекало ощерившиеся в попытке укусить пасти, перерубало тонкие копья подземных жителей и разве только стрелы не отшибало по причине излишней массивности. C метательными снарядами и враждебной магией справлялись доспехи, в которые, судя по характерному блеску, ковавшие их гномы добавили маленький слиточек мифрила. Несколько синих импов, похожих на лысых обезьян, замороженных в вечном льде, да так и не оттаявших, своими мелкими, но болезненными магическими атаками мешали кавалерии и замедляли ее. Парочка более крупных демонов страховала спину бойца с алебардой. Волшебница же была очень занята тем, что останавливала кровь лежащему на земле и стонущему эльфу. Подойти к ней мешала тонкая светящаяся линия защитного периметра, установленного воткнутым в землю артефактом, похожим на маленький флаг. От стрел и заклятий ее охранял полукровка, также находящийся внутри проведенной волшебством черты. Первый перешагнувший границы стал бы трупом, сраженный чарами артефакта. И дроу это прекрасно понимали, а потому вперед не лезли, рабов же, чтобы погнать их на смерть, у всадников под рукой не было. А ящеры, потерявшие хозяев, чужих рук не слушались и в ответ на тычок копьем могли наброситься. Но иногда целительница отвлекалась, чтобы запустить в особо настырных нападающих, приблизившихся к черте, заклятие-другое. Отряд, составленный из умеющих работать в команде бойцов, мог держаться еще долго, но ему не пришлось. Келеэль снизился, и дроу умерли. Пятитысячелетний некромант просто остановил своей магией их сердца.

– Где князь?! – спросил он.

– Не знаю! – в ответ прокричал демонолог. – Здесь где-то! Охранные чары границы засекли Висфоэля, и он кинулся куда-то, прихватив с собой свои войска! А портал начал сбоить, и нас разбросало!

– Значит, это Западный лес, – немного успокоился архимаг. – И скоро подойдут регулярные войска, которых здесь не может не быть. Ну где же этот несносный мальчишка?!

Будто в ответ на его вопрос в спину волшебника ударила мощная взрывная волна, заставив чародея закувыркаться в воздухе. Архимага, не совсем определившегося с тем, где находится верх, а где низ, немедленно попытался прирезать темнокожий мастер меча, подлетевший к нему. Защита чародея протестующе заискрила, становясь видимой под ударами его оружия, но дала ее хозяину время сориентироваться и сосредоточиться на противнике. Выглядел, впрочем, дроу неважно. Одной руки нет, на лице рубленая рана… Тени, бросившиеся на него, воин рассек мечом, явно не простым. Им же он отбил в сторону метко запущенную снизу алебарду. А вот стаю импов отразить полностью уже не успел. Низшие демоны умерли, не добравшись до его тела. Но их разрубленные тушки ударились о темного эльфа и перепачкали его своей ядовитой кровью, которую Келеэль немедленно воспламенил, использовав редкое заклинание, подсмотренное им во время поединка двух высших вампиров. Огонь, способный прожечь даже железо, охватил тело мастера меча. Тот сделал еще пару выпадов, пытаясь проломить завесу сгустившегося воздуха, не дающего оружию добраться до архимага, но потом даже воля бойца такого уровня не смогла поддерживать жизнь в теле, превратившемся более чем на три четверти в головешку.

– Кажется, князь нашелся, – пробурчал сквозь зубы архимаг, разглядывая фонтан зеленого пламени в обрамлении крупных точек, слишком крупных, чтобы быть живыми объектами. Сила магии ударила в небо неподалеку от того места, где был открыт портал. Вот только двигался древний эльф, оказывается, в противоположном от нужного ему направления.

Путь волшебнику преградили три летающих диска, пробившихся вверх сквозь кроны деревьев. Жрицы Ллос, управлявшие ими, явно не были намерены пропускать чародея к месту, где в ход шла высшая боевая магия. Первые два архимаг уронил мимоходом, перевернув телекинезом их характерные транспортные средства. Несколько дроу начали левитировать, но без своей козырной карты опасности для Келеэля они уже не представляли. А вот с последним пришлось повозиться. Управлявшая им жрица, настолько старая, что кожу ее избороздили нехарактерные для эльфов морщины, оказалась крепким орешком. Прежде чем умереть, она противостояла архимагу несколько десятков ударов сердца, сдерживая его атаки магией летающего артефакта, а шипящие пасти ее змеехлыста, напитанные смесью энергий смерти и тьмы, почти продавили первый слой защиты волшебника. Но на смену сбитым уже летели новые диски, наверное, не меньше полусотни их оттянулось от места противостояния правителю Западного леса. Зеленый свет, источником которого мог быть только князь, заметно ослабел.

– Не опоздать бы, – пробурчал сквозь зубы Келеэль, рассматривая врагов, которые, не помышляя об атаке, выстраивались в защитное построение. – Если убьют правителя, будут проблемы. Конечно, его вкупе с фамильной силушкой так просто не прикончить, но если уж дроу ухитрятся это сделать, так даже я не вдруг воскрешу идиота, душою связанного с элементальными силами природы, порядка и жизни. – А ну-ка, посмотрим, как вам понравится Хаос!

Удар силы, чуждой самой ткани мироздания, на миг остановил битву. Эльфы, отличавшиеся повышенной магической чувствительностью, что темные, что светлые, сразу вышли из сражения, упав в обморок или впав в состояние шока. Остальные отделались контузией. Десяток дисков, словивших основной удар, рассыпались в прах вместе со своими пассажирками. Еще примерно столько же, получив значительные повреждения, свалились на землю. Но крылья построения дроу уцелели, прикрывшись магическими щитами артефактов, и теперь пошли в атаку на архимага, обязанного выдохнуться от удара чудовищной мощи. Мимоходом они уничтожили практически всех гвардейцев, которым не повезло оказаться между ними и противником. Лишь в паре мест придворные маги смогли создать чары достаточной силы, чтобы пережить их удары.

– Приди, Хенаксао! – Келеэль призвал вожака демонической стаи, с которым договорился о сотрудничестве.

Обычный телепорт был по-прежнему почти недоступен, но заклятия, с помощью которых гости из иных планов могли прогуляться на привычную смертным реальность, строились на совсем иных принципах. И силы самого волшебника вовсе не были истощены, как думали дроу. Кресло, в котором он летал, выполняло функции, аналогичные дискам жриц темных эльфов: защита, транспортное средство, оружие и, разумеется, магический накопитель, по мощности мало уступающий тысячелетнему меллорну, из которого и было когда-то выточено кресло. Архимаг открыл портал во время полета, причем не снижаясь. Демоны вылезли из него и упали на землю, потому что летать не умели, и лишь потом начали прыгать на врага. Но жрицы дроу, как слуги темной богини, оказались подготовлены к отражению новой угрозы. Их змеехлысты рассекали неуязвимую для обычных клинков плоть и впрыскивали туда опасный яд. Ограждающие молитвы поставили защиту, на которую и наткнулись своими рогатыми головами демоны. Часть монстров, в том числе сам Хенаксао и несколько его ближайших подручных, защиту продавили, оказавшись на очень маленькой площади летающего диска наедине с несколькими слабыми женщинами, пусть и владеющими чарами. Участь несчастных была предрешена.

Большинство демонов оказались либо уничтожены, либо покалечены. Правда, даже растерявшие задор твари очень эффективно очищали землю и нижние ярусы леса от дроу и, кажется, даже парочки уцелевших гвардейцев, которым не повезло попасть в зону досягаемости жутких союзников архимага.

– Да чтоб вас всех тролль-наемник… а после сожрал! – Впавший в бешенство архимаг грязно выругался, применив слово, которое маленьким девочкам вообще и одной конкретной эльфийке родом из Древнего леса знать не стоило. – Не успеваю! А нежить сюда через обычный портал не пройдет!

Витиеватые словесные конструкции вовсе не мешали лучшему боевому магу мира колдовать. Молнии, огненные шары, облака кислоты и яда, даже летучий прах, преобразованные опытнейшим некромантом из какого-то трупа, валявшегося далеко внизу, терзали поредевший строй дроу, которые, забыв о контратаках, старались просто не пустить архимага туда, где сейчас убивали князя. И у них это получалось. Заклятия уничтожали летающие диски, но на смену тем, чья защита истощилась, выходили новые, а подранки отступали в глубь построения. Если не разваливались после удара. И если было кому ими управлять.

Но тут на поле боя вступила третья сила. В сферу, образованную десятками дисков, ударили огненные копья, навершием которых служили уже знакомые Келеэлю одноразовые боевые артефакты. Их Михаэль называл ракетами. Половину сбили. Большая часть оставшихся взорвалась, столкнувшись с щитами. Но две или три все-таки нашли брешь между защитными заклинаниями и детонировали уже внутри построения темных эльфов. Ударная волна снаружи столкнулась с ударной волной изнутри. Был уничтожен только один летающий диск, но строй распался. И архимаг этим немедленно воспользовался, сразив сразу три близколетящих транспортных средств жриц Ллос цепной молнией. Но на этом успехи сумеречных эльфов прекратились. Помимо дроу, обрушивших на них разрушительную магию, в бой вступили демоны, призванные Келеэлем.

Крупная тварь, в ней архимаг с замиранием сердца опознал Хенаксао, вцепилась в идущий первым «Буратинатор», который разрядил свое чудовищное оружие куда-то вверх, очевидно надеясь поразить темных эльфов. Дерево и металл встретились с мускулами вожака демонической стаи. И проиграли. Стальной нагрудник слетел, цепочки, удерживающие его на корпусе полуголема-полудоспеха, оказались разорваны. Правая рука практически оторвалась от тела. Левая сжималась на горле монстра. А Хенаксао, ведомый инстинктами, вцепился в самую уязвимую точку. В горло. И тут эльф, сидящий внутри «Буратинатора», активировал огнемет. Пламя, вырвавшееся из раны, демон, очевидно, посчитал кровью врага и с еще большим рвением принялся раздирать плоть. Обычный огонь не был страшен порождению Бездны. Возможно, он и недоумевал по поводу странного вкуса жертвы, но свое удивление выразить не успел. Подскочивший сбоку песчаный скорпион вонзил в него жало. А наездница хладнокровно разрядила в развернувшуюся к ней пасть свое оружие, похожее на копье с ручкой. Ракета, сорвавшаяся с крепления, влетела в горло монстра, отбросила его в сторону, протащив по земле, и лишь потом детонировала.

Кровавый гейзер был бы достоин представлений самого привередливого вампира о прекрасном. Устрашенные смертью вожака и получившие немало ран от жриц дроу и свинцовых шариков темных эльфов, демоны стали исчезать, возвращаясь на привычный план. Земля осталась за жителями Западного и Сумеречного леса. Гвардейцы непонятных союзников вроде бы и одной с ними расы не атаковали. Да и мало их осталось рядом с по-прежнему не закрывшимся порталом, в который помимо перворожденных и их членистоногих скакунов протиснулись и драконы. Это решило дело.

После того как первый ящер, расправив крылья, взвился ввысь, летающие диски брызнули в стороны. Битва была проиграна, и слуги Ллос не желали умирать. Но их поражение еще не значило, что своих целей темные эльфы не добились. Архимаг, который наконец добрался до места, откуда явственно тянуло фамильной силой князя, выругался. Громадная щель в земле, забранная частой решеткой упавших деревьев, пропускала через себя лишь слабые отсветы зеленого света. А на стволах стояла невозможная, по мнению Келеэля, компания: третий лорд-жрец Висфоэль и кое-кто из верховных жриц Ллос. И они явно ждали Келеэля, никто другой не смог бы справиться с ними. Во всяком случае раньше, чем в глубинах земли погаснет магия и жизнь князя.

«Чтоб меня… – ошалело подумал архимаг, но уточнять, кто именно должен был проделать с ним операцию интимного свойства, не стал. – Если у них военный союз, то Древний лес пора переименовывать в Темный. А если любовь, то меня – в идиота, а Ллос – в светлую богиню. Но последнее вряд ли».

– Древний осквернитель. – Губы темной эльфийки расползлись в улыбке. – Я знала, что ты придешь. И я готовилась.

Змеехлыст в ее руке стал стремительно увеличиваться в размерах, а из его рукоятки вылетели новые змеиные тела. Их были десятки, сотни, тысячи.

«Интересно, – отстраненно подумал архимаг, – кого она принесла в жертву, что добилась такой благосклонности от своей богини? Не иначе как всю свою семью целиком. Давненько я не видел подобного зрелища…»

Полуживое оружие взметнулось вверх шипящей и скалящейся волной. И опало, рассеченное на две части. Впрочем, из обрубков тотчас проклюнулись новые головы.

Висфоэль ударил молча. Но сильно. Удлинившиеся в сотни тысяч раз стебли травы могли бы пробить насквозь дракона. Но бесславно пропали в защите архимага.

– Хаос, деточка, в обороне не менее эффективен, чем в наступлении, – назидательно сказал Келеэль, окруженный пленкой постоянно меняющего цвет, форму, магические градиенты и многое другое, чему в языках смертных и названия-то нет, первовещества. – И пока я способен поддерживать щит из него, ни физическая, ни магическая атака меня не настигнут. А стоит ему коснуться вас, и жалкими остатками двух самоуверенных глупцов побрезгуют даже падальщики нижних миров.

– Я знаю, – улыбка жрицы стала еще шире, – но из каждого правила есть исключения!

Сознание архимага получило удар невообразимой силы и утратило концентрацию, занятую борьбой за собственное «я». Разум древнего волшебника вступил в битву, перевес в которой был явно не на его стороне. Возможно, что-то подобное он бы испытал, если бы схватился с Мозгом. А может быть, и нет. Монстр, выращенный на основе гипнурга, был один. А сейчас в голове волшебника буйствовало никак не меньше двух десятков самостоятельных и очень недобро настроенных личностей, каждая из которых обладала немалой ментальной мощью.

Пленка Хаоса разрушилась, и тело волшебника вместе с креслом замерло в воздухе без малейшей защиты. Обычный огненный шар, которому надлежало его испепелить, устремился к цели. И был перехвачен. А затем Келеэля с практически выжженным мозгом какая-то неведомая сила резко рванула назад. Давление на разум архимага уменьшилось, и он пришел в себя. Даже смог застонать и слегка пошевелиться. А потом и глаза открыл.

– Кажется, я брежу, – прошептал он.

Гигантское лицо Михаэля, слепленное из духов воздуха, отрицательно покачало головой. А затем в титаническую фигуру, бережно держащую в ладони кресло с древним эльфом, ударил поток змей. Напитанное магией полуживое оружие прогрызло в груди гиганта, похожего на шамана, настоящую просеку, вызвав на свитом из струй ветра лице гримасу боли. А затем гигант ответил. С его протянутой длани вниз, к замершим в неподвижности жрице и Висфоэлю, потекли молнии. Небесное пламя ударилось о щит из трав, который укрыл тех, кто едва не оборвал жизненный путь пятитысячелетнего архимага. Зелень вспыхивала и гибла, но надежно защищала лорда-жреца и его темнокожую соратницу.

– Этим их не возьмешь, – покачал головой архимаг, видя, как разряды чудовищной мощи бессильно растекаются по куполу из измененных магией растений одного из трех правителей Древнего леса. – Но у меня есть средство. Хаос!

Всеразрушающая слепая стихия, удар которой, правда, был несколько слабее, чем тот, что обрушился на стаю летающих дисков, уничтожила потоки молний, по-прежнему щедро источаемые воздушной дланью, и обрушилась на травяной щит. Но те, кто был под ним, уцелели. Потоку всеизменяющей первоматерии оказался противопоставлен другой поток, состоящий из смешения земли, травы, бревен, темной магии и магии природы. И два чудовищных по силе удара исчерпали друг друга. А кресло архимага на какое-то время стало обычным куском дерева. Полностью выработав вложенную в него силу. Теперь в воздухе оно держалось исключительно за счет того, что его ножки опирались на плоть гигантского эльфа, слепленного из воздушных струй и духов.

– Невероятно! – прошептал Келеэль. – Как они смогли?!

И тут князь нанес удар по крышке своей ловушки изнутри. Столб зеленого пламени подкинул вверх бревна, перекрывающие щель, и тех, кто на них стоял. А также тех, кто вцепился в них с нижней стороны, обеспечивая столь необычной паре невидимую, но очень ощутимую поддержку. Десятка два гипнургов, смертельно опасных своей псионической мощью, взвились в небеса в первый и, скорее всего, последний раз. Наводящие ужас щупальца сжимались и разжимались, не в силах отвратить смерть, ждущую туманящих разум. Телекинез самих себя, то есть левитация, никогда не давался слепым от природы монстрам. Среди них летели и Висфоэль вместе с оставшейся безымянной жрицей. Одного из гипнургов бросило прямо на нее, и хищные отростки конвульсивно вцепились в свою последнюю жертву. Отчаянный вопль пожираемой заживо смолк раньше, чем служанка Ллос коснулась земли. Вместе с ней разбились практически все противники архимага. Только Висфоэль смягчил падение магией. Но после этого лорд-жрец повел себя совсем не характерно. Он не пытался бежать или драться, просто лежал на мягком ложе из травы. Острое зрение архимага позволило различить ниточку слюны, вытекавшую из уголка его рта.

Вырвавшийся на свободу князь, окруженный ореолом зеленого пламени, проревел трубным гласом, что отомстит за своего учителя, и набросился… на Михаэля. Тот ответил потоком молний, впрочем лишь слегка замедливших полет правителя Западного леса.

«О боги! – подумал так окончательно и не пришедший в себя архимаг, которого ученики, бывший и, скорее всего, будущий, зажали между двумя потоками могущественных сил. – Как же мне их разнять?!»

Эпилог

В жилище древнейшего эльфа мира шли дипломатические переговоры. Вернее, дипломатический сеанс первой помощи. Пациенты Келеэля ойкали и ругались. Анестезией архимаг, способный воскрешать мертвых, сознательно пренебрегал.

– Стыдитесь! – увещевал он правителей Сумеречного и Западного леса, исцеляя их раны. – Нет, ну это надо же, чуть друг друга, да и меня заодно, не поубивали в горячке боя, последние мозги растеряв. Хорошо хоть, силы у вас почти одновременно кончились, а то бы точно сейчас ломал голову, решая, как такого идиота, что с высшими силами играл да и помер при этом, воскрешать.

– Чтобы что-то потерять, надо это что-то сначала иметь. – Михаэль, сведший близкое знакомство с фамильной силой князей Западного леса и чудом оставшийся в живых, болезненно поморщился. – А у меня могло бы хватить мозгов, чтобы в том воплощении нескольких стихий опознать характерные черты… А я сразу молнией…

Лицо шамана было одним сплошным синяком, на теле расплывались гематомы от внутренних повреждений. Слияние с тысячами мелких духов, которых он привел, распылив свою душу на сонм ставших ему подконтрольными сущностей, было обоюдоострым оружием. Фактически он на время развоплотился, в том числе и физически, чтобы стать единым целым со своими слугами. Те из них, что отправились на свой план, получив повреждения, унесли в себе его частички, не вставшие на место после возврата шамана в привычную реальность. И теперь плоть, лишенная нематериальной составляющей, отмирала. Конечно, повреждения были нефатальны, общая структура организма мало-помалу регенерировала бы потерянное, но исцелиться на месте без высшей магии было невозможно. А ею порядком уставший после насыщенного дня Келеэль пользоваться не желал.

– Не вини себя, – посоветовал князь, лежащий на кушетке с тяжелым магическим истощением и страшными головными болями, вызванными атаками гипнургов на его разум. Убрать их мог бы Мозг, доставить который в импровизированный лазарет можно было бы за несколько секунд. Но архимаг об этом никому не сказал, считая, что правителю Западного леса полезно немного пострадать, чтобы больше глупостей не делал. – Я тоже сглупил. Не мог догадаться, что мой наставник не мертв, а попросту контужен… но он же не шевелился, и аура была пуста… вот и напал, не подумав.

– Оба хороши, – припечатал их архимаг. – Один очертя голову несется в ловушку, а потом набрасывается на союзника, пришедшего на помощь, второй без достаточных знаний о происходящем отправляет всю свою армию в бой, сам напялив непротестированный артефакт.

– Тестирование удалось, меня едва не поджарило, – поделился впечатлениями от молний князь. – Как, кстати, называется то одеяние, в котором ты сражался?

– Доспехи бога.

– Подходящее название, – подумав, решил князь. – С небожителем, конечно, в них не схлестнуться, но вот с аватарой… шансы есть.

– Угу, – кивнул головой шаман. – Ко мне, кстати, на финальных испытаниях этого изделия явился один посланец небес и предъявил список условий, когда можно его использовать, а когда делать это ну просто очень не рекомендуется. Ох, и перетрусил я…

– Это, если можно так выразиться, стандартная политика богов, – хмыкнул Келеэль, неоднократно получавший от высших сил подобные послания. – Но они за ее соблюдением сквозь пальцы смотрят. Да и нет правил без исключений, я тому живой пример. Ох, сколько у меня сил ушло, чтобы выбить из них свободу заниматься магией Хаоса… Кстати, а чего ты испугался?

– Да я вообще-то думал, он меня убивать будет. Этот гад светящийся явился аккурат, когда я доспех стянул и крышку на тайнике с ним захлопнул.

– Понятно, – протянул князь, которому, очевидно, ничего понятно не было. – Но как все закрутилось…

– М-да, такой клубок даже я встречаю впервые, – помрачнел архимаг, успевший на скорую руку допросить труп жрицы-дроу, которая оказалась автором и виновницей всех произошедших событий. – Нет, ну это надо же… заключить союз с племенем гипнургов, выманить Висфоэля из его земель, где он практически непобедим, и подчинить его, устроить с помощью потерявшего свободу воли, но не магическую силу лорда-жреца интригу, сделав так, что Западный и Древний леса сильно друг на друга обиделись, и под конец едва не уничтожить меня, найдя средство, способное обойти Хаос, мое опаснейшее оружие и надежнейшую защиту. Удайся ей этот план, и у дроу сменилась бы королева. Ллос бы не поскупилась на плату за такой подвиг.

– Надеюсь, сейчас она спрашивает с покойной за потраченные впустую силы, – зло оскалился шаман, присутствовавший при сеансе некромантии. – Кстати, мудрейший, вы не можете посмотреть, как там мои ребята? Они вслед за своим начальством с эльфами Западного леса не передерутся?

– Отчего нет? – пожал плечами Келеэль, обеспокоенный возможностью такого развития ситуации, и сотворил иллюзию, должную воссоздать на стене изображение, видимое летающим наблюдателем архимага, которого тот, повинуясь многолетней привычке, призвал на место боя сразу, как только смог колдовать.

Выжившие гвардейцы, которых оказалось не так уж и мало, спокойно и в дружеской обстановке налаживали контакты с жителями Сумеречного леса. Слова Келеэля, подтвержденные князем, вкупе с недавними действиями нежданных союзников настроили соотечественников древнего волшебника очень положительно по отношению к незнакомым перворожденным, а потому кое-где уже вовсю отмечали победу, безжалостно уничтожая содержимое фляжек, в которых очень редко плескалась вода. Единственным тревожным исключением была поляна, на которой уже знакомая архимагу компания из мастера алебарды, демонолога-полукровки и волшебницы пыталась вытащить из раскуроченного «Буратинатора» водителя. Огрызающегося голосом Кайланы и требующего оставить ее в покое. Через дыры в измененном магией дереве эльфы не могли видеть, кто именно сидит внутри. Во всяком случае, целиком. Они очень жаждали более тесного знакомства, а целительница намеревалась оказать пострадавшей профессиональные услуги, считая ее нежелание идти на контакт последствием шокового состояния после драки с демоном. О неведомом союзнике гвардейцы пока могли сказать немногое. Только то, что это женщина и знает матерные аспекты языка дроу в совершенстве.

«Ну если они с бывшей жрицей Ллос не подерутся, увидев ее, то можно считать, что в нашем мире появился новый лес, лес сумерек, – хмыкнул про себя архимаг, наблюдая за происходящими на поле недавнего боя событиями. – По крайней мере одно государство перворожденных его признает точно, а остальные потом подтянутся. Через год или через сто лет, неважно. Моя раса, раса эльфов, славится долгожительством».

Мысль так ему понравилась, что он высказал свои рассуждения вслух. Князь Западного леса немедленно проникся торжественностью момента, а шаман… На губах Михаэля заиграла вдруг такая плутоватая улыбка, что Келеэлю немедленно захотелось прочесть его мысли. Но эту идею архимаг тут же отверг. Во-первых, заметит и обидится. А во-вторых, это уже будет дипломатический скандал. Ведь растущий Сумеречный лес как государство уже де-факто существует.

Море сумерек

Пролог

Архимаг Келеэль из дома Вечной листвы, хоть и не являлся официальным государственным деятелем, а был всего лишь частным лицом, пусть и весьма могущественным, в вопросе управления государством немного разбирался. Волей-неволей поднаберешься опыта за пять тысяч лет жизни, большую часть которых считаешься сильнейшим магом эльфийского народа. Да и всего мира. Но пути выхода из ситуации, в которой оказалась только-только зарождающаяся нация сумеречных эльфов, ему на ум что-то не приходили. Ну кроме уже озвученных и признанных непригодными. Имей древний волшебник возможность вступить в беседу, что-нибудь и придумалось бы, но поскольку на собрание, равное по статусу государственному совету, он явился незваным, то вынужден был хранить молчание. Ну и заодно парить над полом, укутавшись в сложнейшую паутину заклинаний, защищающих его от обнаружения. Причем банальные чары невидимости были в ней самыми простыми. Шаман Михаэль, предводитель созданного Келеэлем народа, не раз удивлял старшего сородича весьма оригинальным, но эффективным подходом к искусству волшебства, и недооценивать его таланты было глупо. Конечно, если бы архимаг постучался в дверь дворца-пирамиды, в прошлом храма каких-то темных культистов, а ныне – административного центра строящегося города, призванного стать столицей формирующегося государства, то его, без всяких сомнений, приняли бы с почетом и внимательно выслушали, даже если бы древний маг начал нести сущую околесицу. Ведь фактом жизни главы и, по сути, родоначальники новой нации были обязаны эксперименту, в ходе которого Келеэль воскресил несколько душ, призванных им из невообразимых иномировых далей. Архимаг снабдил их прекрасными телами, начальными ресурсами и время от времени оказывал своим творениям поддержку.

Надо сказать, чародей считал опыт в целом успешным, хоть и пошедшим в каком-то не том направлении. Озаботившись постепенным вырождением собственной расы, он решил увеличить ее число за счет сородичей, живших и умиравших под чужим небом. Привитая сотнями опасных экспериментов осторожность заставила его для начала ограничиться небольшой группкой в девять особей, одна из которых к тому же так и не ожила. И несколько лет не минуло, а количество перворожденных, пусть и немного странных, выросло на десятки. Причем не благодаря беспомощным новорожденным, которых еще лет сто воспитывать, а за счет полноценных взрослых особей. Скажи кто-нибудь архимагу всего лишь пару лет назад, что подобное возможно, и он был бы высмеян как безнадежный фантазер. Величайший волшебник мира, способный воскрешать мертвых и в одиночку уничтожать армии, такого даже представить себе не мог. Сумеречные же эльфы и не представляли – они просто работали: несколько десятков освобожденных из плена дроу наделили ложной памятью и подвергли ритуалу по изменению сути, после чего те стали новыми членами клана Эльдар. Архимаг, несмотря на произошедшие с извечными врагами его расы метаморфозы, все-таки не мог считать их сородичами. Но вот их дети… Отличить подобного отпрыска от чистокровного эльфа не взялись бы даже боги. А потому он, Келеэль, согласился и с существованием их родителей. Ну а если они сами погибнут, не его проблемы. Но это вряд ли произойдет. Древний волшебник усвоил: если шаман Михаэль, которому он периодически дает уроки, берется решить какую-то проблему, то посмотреть на это как минимум интересно. Иногда даже полезно. Юное дарование уже смогло несколько раз серьезно удивить старшего собрата и подкинуть ему несколько полезных идей. А такое в искусстве волшебства ценится куда выше золота и драгоценных камней. Следовательно, архимагу логичнее подождать и увидеть, что получится из его затеи. Ну и, может быть, чуть-чуть помочь. Если потребуется. А то что-то атмосфера на импровизированном государственном совете воцарилась нерадостная.

– Следует признать, – подвел результат затянувшихся дебатов Михаэль, – что я как руководитель государства повторил подвиг Моисея, таки нашедшего за сорок лет на Аравийском полуострове место, где нет полезных ископаемых, пусть и с меньшими временными трудозатратами. В наших краях из природных ресурсов нет ничего: ни нефти, ни газа, ни железа, ни даже угля. Караваны до недавнего времени обходили эту часть пустыни десятой дорогой; сейчас положение, конечно, лучше, но все равно стать торговым центром в ближайшую сотню лет мы вряд ли сможем. Даже камень в горах и тот ни к черту не годится! Один гранит! Его обрабатывать и возить куда-то без первоклассных дорог себе дороже. Возникает такое чувство, что это место выбрано специально как самое бесперспективное. Из аборигенов здесь только полудикие кочевники, которые гоняют по маленькому куску плодородной земли тощий скот, от скуки режут друг другу глотки и во сне видят, как втыкают ножи нам с вами под лопатки! А еще ведь есть проблема воды! Реальные затраты магической энергии на обеспечение более-менее комфортных условий для жизни и поддержку насаждений, как оказалось, превышают расчетные чуть ли не в три раза! К тому же артефактный портал на элементальный план стихии, который сейчас является источником влаги, не вечен. И он выйдет из строя, причем с подобными нагрузками скорее рано, чем поздно. Тогда придется спешно эвакуировать горожан и выселять неизвестно куда драконов, так как колодца в нашем подвале на всех не хватит. Крупный город в сложившихся условиях инфраструктурой не обеспечить. К тому же деньги, которые пока, к счастью, имеются с избытком, тоже рано или поздно закончатся, и мы не сможем закупать нужные товары у торговцев. Как бы то, что у нас есть, урезать не пришлось. Ваши предложения?

– Мих, не понимаю, с чего вдруг такой пессимизм? – пожала плечами эльфийка со странным именем Шура, и ее высокая грудь при этом колыхнулась, моментально собрав на себе заинтересованные взгляды всех присутствующих мужчин. Телосложение и внешность Шуры были близки к идеалу настолько, насколько это вообще возможно, но, к сожалению, в качестве компенсации девушке достался не слишком острый ум и весьма скверный характер. Превзойти ее в стервозности могла разве что Кайлана, чистокровная дроу, над которой никто обрядов смены сути не проводил. Ее всего лишь насильно выдали замуж за человека, присягнувшего на верность сумеречным эльфам, и скрепили обряд благословением бога гномов. Теперь, если бы бывшая младшая жрица Ллос вернулась в обжитые ее расой подземелья, перед старшими служительницами богини встала бы сложная проблема. Изощренную казнь для такой отступницы даже они с их изуверским тысячелетним опытом придумали бы далеко не сразу. То, что согласия на брак не спрашивали ни у невесты, ни в общем-то у жениха, для служанок паучьей королевы и, главное, для нее самой роли не играло. – Ведь мы вроде и не собирались форсировать развитие этих мест и ударно строить коммунизм на захваченных землях в ближайшую пятилетку за три года. Сначала надо как следует воспитать тот детский сад, что понабрали у дикарей, и сделать из заложников верных и преданных помощников, ну а потом…

– Милая, – поправил спутницу жизни Семен, откликающийся на прозвище Шиноби и являющийся, за неимением лучшего, кем-то вроде главы разведки, – до «потом» еще надо дожить. И Мих говорит, что у нас с этим проблемы. И я, знаешь ли, ему верю. Уж что-что, а предсказывать неприятности наш верховный и единственный шаман умеет профессионально.

Келеэль поморщился. Пророческие способности лидера сумеречных эльфов, которые Мих не раз демонстрировал в прошлом, мешали архимагу проворачивать свои дела, оставаясь в тени, как он привык за тысячелетия жизни. Приходилось играть почти в открытую. Да и эта манера сокращать имена до одного-двух слогов… Нет, сам архимаг тоже не терпел этикета, чем, кстати, прославился едва ли не больше, нежели своими неоднократными одиозными выходками и поступками. Но всему есть предел!

– Именно, – подтвердила супруга Михаэля Лика. – Если мы продержимся десять лет, тогда в строй войдут те, кто сейчас учится в открытых школах и незаметно для себя получает в глубинные слои психики установку на верность. Кстати, надо бы обновить запас питания для Мозга, в кладовой всего лишь три головы осталось.

Этот живой артефакт, способный чрезвычайно на многое, к примеру, полностью подчинить себе или своему хозяину любое живое существо или вложить прямо в голову навыки по искусствам боя или магии, только что воскрешенные сумеречные эльфы уперли из жилища пятитысячелетнего некроманта и демонолога, но раскрыть весь его потенциал так и не сумели. Впрочем, маг не возражал, поскольку всегда мог вернуть свою вещь, да и не нужна она ему была пока, только место в безразмерной кладовой занимала.

– Займусь, – кивнул самый брутальный из воскрешенных Келеэлем эльфов, Азриэль. Хотя на имя Рустам он тоже почему-то отзывался. Архимаг возвращал его к жизни дважды, поскольку один раз воина уже ухитрились убить. Впрочем, с представителями его профессии подобное бывает сплошь и рядом, а за работу волшебник получил вполне пристойную, по собственным конечно же меркам, плату. Причем не банальным золотом, а секретами мастерства, которые принесли с собой в этот мир его новые эльфы. – У нас установились неплохие отношения с местной гильдией охотников на чудовищ. И как они умудряются добывать этих подчиняющих сознание тварей с щупальцами вместо глаз?

– Бьют так, чтобы не попасть под псионические способности, – предположила подруга Азриэля, целительница Настя, которая в своей работе почему-то предпочитала полагаться не столько на магию, сколько на травы и хирургическое мастерство. Впрочем, артефакты для врачевания, которые Келеэль создал по ее указаниям, лекари Западного леса приняли с восторгом. – Ловушками, к примеру, которые ставят в их подземных жилищах. Главное, чтобы они в окрестностях не перевелись раньше, чем Мозг перестанет быть нам нужен. И зачем архимагу понадобилось сотворить такое существо из гипнурга, да к тому же способом его питания делать исключительно каннибализм? Ладно, не о том речь. Какие кто видит пути выхода из возникшего кризиса?

– Кроме тех, которые перечислил Мих, ничего на ум не приходит, – сознался Серый, брат Насти, воин, как и его подруга Викаэль, которая после недолгого, но ужасного плена у орков старалась не отходить от своего избранника и незнакомых мужчин инстинктивно сторонилась. – Да и что еще можно придумать, кроме переноса нашего места обитания в более благодатные места, кроме регулярных грабительских походов и захвата колоний? И вообще, не понимаю, почему бы нам не воспользоваться первым вариантом и не покинуть эту унылую пустыню.

– Потому что все уютные места давно расхватаны, – поморщился Михаэль. – Это здесь, в песках, где, в общем, никого и ничего нет, мы со своими гигантскими ручными скорпионами, деревянными роботами, баллонами с хлором и аж двумя драконами – грозная сила, а сунемся в более цивилизованные места – сожрут. У нас же и пяти десятков сумеречных эльфов не наберется, причем большая их часть раньше была дроу, а потому до сих пор страдает от провалов в профессионально почищенной памяти и неумения управляться с имеющимися волшебными силами.

– Ой ли? – усомнилась Ликаэль. – А мне кажется, на захват какой-нибудь маленькой страны нашей мощи вполне хватит. Ты, между прочим, практически на равных дрался с князем Западного леса, а значит, вполне можешь в своем артефактном божественном доспехе, собранном из попавшегося под руку хлама, считаться равным по силе архимагу. Да и остальные наши войска способны уничтожить большинство имеющихся в этом мире армий.

Келеэль поморщился. Он не любил вспоминать тот случай, когда два молодых талантливых эльфа, принимающих его за наставника и палочку-выручалочку в одном лице, сцепились между собой как враги. Пущенная в дело фамильная сила князя Западного леса столкнулась с армадой мелких духов, которым разум заменила воля шамана. Потасовка получилась знатная, новый лес на том месте вырастет не скоро. Хорошо, что архимаг успел их вовремя разнять.

– Ну может быть, но с какими потерями? – спросил ее Михаэль. – Готова похоронить Шуру или Серого? Да к тому же и сама ты не застрахована от покушений, как де-факто соправитель сумеречных эльфов, и нет гарантии, что Келеэль сумеет тебя воскресить. Есть способы, мешающие проделывать подобное. Тогда, в схватке с князем, мне повезло: он устал после длительного противостояния гипнургам и дроу. И шансы на победу у нас были примерно одинаковые. В случае же, если наше войско встретит архимаг и я проиграю, остальных перебьют как тараканов. А повторить мои «Доспехи Бога» нельзя, иначе придут настоящие небожители и устроят нам новую Атлантиду, невзирая на всякие мелочи вроде сопротивления и пустынного климата. То предупреждение, которое они послали, было на редкость… убедительным. Придется нам в боях обходиться обычным или почти обычным оружием. Ну или подождать, пока сумеем сотворить новое «вундерваффе», принципиально отличное от предыдущего.

– Ты преувеличиваешь, – возразила ему присутствующая на совете Кайлана, лучше всех знающая реалии этого мира и являющаяся наставницей новичков. Надо сказать, дроу со своей работой справлялась превосходно. Не в последнюю очередь потому, что служение Ллос научило ее виртуозно обращаться с кнутом. – Ваши големы, эти, как их, «Буратинаторы», – великая вещь. Десять – пятнадцать таких штуковин измотают атаками даже того, кто владеет высшей магией.

– Но не помешают ему удрать и вернуться на следующий день отдохнувшим, чтобы выбить наши машины по одной, – буркнул Азриэль, которого две смерти подряд, да еще с относительно небольшим интервалом между ними, научили ценить жизнь. – Вот потому-то я решительно против завоевания новых территорий или грабительских походов куда бы то ни было. Во всяком случае, если на наш удар могут ответить ударом.

– Это, скорее, растения, а не машины, – поправила его Викаэль.

– Не могу привыкнуть к тому, чтобы считать, по сути, боевого робота продукцией с грядки, – покачал головой воин. – Но это роли не играет.

– В общем, сейчас мы решение не найдем, – подытожил Михаэль. – Ладно, год как минимум есть в запасе, будем думать. Лично я склоняюсь к мысли обустроить в пирамиде надежный форпост, который будет защищать вход в наши земли, а потом перебраться в глубь долины, туда, где есть речки, пусть маленькие, но настоящие, и уже там отстроить по мере сил настоящий город. Только сначала надо правильно выбрать место – это важно. В окрестностях бывшего храма культистов сделано, конечно, много… но не настолько, чтобы нельзя было просто бросить его и уйти в другое место. А там уже и о развитии земледелия можно поговорить. Кочевники, конечно, будут недовольны… но они и так не любят и боятся нас, так что, думаю, сможем заставить какой-нибудь не слишком сильный род забыть про овец и взяться за мотыги. А если появится постоянный излишек продуктов, очень быстро нарисуются и те, кто с удовольствием будет жрать. Кстати, что там у нас с новыми переселенцами? Семен, ты вроде говорил, есть проблемы?

– Это мягко сказано, – буркнул Шиноби. – Нас от цивилизации и населяющих ее людей и нелюдей отделяет приличное расстояние, да и репутация у сумеречных эльфов неоднозначная. В общем, переселенцев, привлеченных щедрыми посулами, прибыло за год нашего сидения в этой глуши до смешного мало. И почти все они либо прожженные авантюристы, жаждущие золота, либо беглые преступники, либо попросту шпионы. Причем последних Мозг выявил столько, что я даже не знаю, что с ними делать. У нас тюрьма на такое количество не рассчитана!

– Хм, – задумался Михаэль. – И чем они сейчас занимаются?

– Да ничем, – пожал плечами Семен. – Пара особо наглых в камерах, один помер, когда ему ментальную блокировку ломали, остальных собрал на карантине и никуда не выпускаю. Почему – никому не сообщается. Хотят – пусть бегут. Все равно в одиночку и без припасов пустыню не пересечь. Да и драконы их легко догонят, если что.

– М-да, ситуация, – почесал затылок шаман. – Слушай, Рустам, а ведь у нас дефицит кадров, которых можно послать на опасную работу вроде разведки подземелий или охраны границ, так?

– Ну да, – кивнул Азриэль. – Солдат не хватает даже на регулярные патрули. Приходится кочевников напрягать, но веры им нет. За монету отвернутся, а за кошель, если прирезать нарушителя не смогут и все себе забрать, еще и помогут что-нибудь ценное у нас тырить.

– Так почему бы нам не использовать разоблаченных шпионов? – предложил шаман. – Подготовка у них наверняка имеется, жалеть их точно не будем, а что до шпионажа… – Губы правителя сумеречных эльфов исказила веселая и злая улыбка. – Пусть воруют чего хотят. Вот только к городу с его сплавом техники и магии мы их больше и на пушечный выстрел не подпустим. И надо бы сделать какое-нибудь представление поэффектней, чтобы перепугались до мокрых штанов, прониклись значимостью своей миссии и не пытались вредить нам. Да и дыру для постоянного места проживания этого штрафного батальона лучше бы найти такую, которую и разрушители миров при конце света не вдруг найдут.

Келеэль покачал головой. Ему эта идея не показалась умной. Впрочем, пусть сумеречные эльфы попробуют ее воплотить. Может, что-то у них и получится.

Глава 1

Каэль отвернул голову в сторону, чтобы не видеть начала казни, на которой был обязан присутствовать. Исполнение наказания еще не началось, но приятного уже сейчас было мало. Ужас в глазах жертв, их отчаянные мольбы о милости и снисхождении, голодное безумие в зрачках палачей и летящая из оскаленных пастей пена, неясный гул толпы, возбужденной предвкушением отвратного и вместе с тем захватывающего зрелища. Зачем на все это «любоваться»? Не лучше ли, к примеру, внимательно изучить свое отражение в щите стражника, стоящего в паре шагов от тебя и охраняющего то ли зрителей от «содержимого» амфитеатра, где вот-вот прольется кровь и оборвутся жизни, то ли тех, кому предстоит убивать или быть убитым.

Острое зрение перворожденного позволило его обладателю увидеть в начищенном металле высокого жилистого эльфа, облаченного в простую зеленую одежду без украшений. Овальное лицо с правильными чертами выглядело довольно симпатично. Зеленые глаза под длинными ресницами смотрели цепко и умно. Природную бледность кожи подчеркивали искусно выполненные черные татуировки. Рисунки иных цветов смотрелись несколько хуже, но тоже не портили общей картины. Да их не так много и было. Так, пара алых мазков на висках, говоривших о том, что их обладатель – воин, причем не рядовой; небольшая синяя точка в центре лба, показывающая всем, что искусство магии тоже не чуждо ее хозяину, ну и бледно-зеленая метка принадлежности к вассалам лорда-жреца на кончике подбородка. Все остальные знаки были темными. Древние руны, повествующие о смерти в ро́дах матери, лишенной клана, и об отсутствии отца, сплетались с символами траура по погибшим начальникам и подчиненным. Весьма многочисленными. Лишь тонкость нанесенных линий уберегала прекрасное лицо Каэля от того, чтобы стать гротескной маской выходца из нижних планов.

Раздался отчаянный крик, наполненный болью и ожиданием неизбежной смерти, впрочем быстро перешедший в едва слышное бульканье. Мужской. Каэль захотел выругаться, но привитая в детстве дисциплина пусть и с немалым трудом, но уберегла перворожденного от прилюдного сквернословия.

«Хотя, – невесело ухмыльнулся про себя эльф, – кто обратит на столь мелкий проступок внимание? Да и в любом случае мне сейчас навредить сложно».

Новая серия криков была куда продолжительней. И громче. Потому что исторгала их глотка женщины, с которой убийца решил немного поиграть. А жертва, к его радости, попалась живучая.

Каэль всерьез задумался, не заткнуть ли ему уши, но потом все же решил этого не делать. Следующие осужденные наверняка умрут быстро. Дети. Долго они не протянут, да и не одобряют жрецы их мучений. Даже если страдают те, кого они самолично приговорили.

Звуки, доносящиеся с арены, подтвердили его предположения. Эльф невольно восстанавливал происходящее на песке, словно видел это своими глазами, которые впились в злополучный щит стражника так, будто хотели расплавить отражающий свет металл. Вот жертву, перепуганную смертью родителей, выталкивают из предназначенных специально для преступников ворот. В руке у нее жалкий нож, скорее всего, тупой и ржавый. А прямо к ней, скалясь перемазанной в крови пастью, идет палач и вестник невиновности в одном лице. Священный белый волк, взращенный жрецами специально для травли преступников и проведения ритуалов. Здоровенная и практически разумная зверюга, вполне пригодная для того, чтобы встать под седло и нести наездника без устали целыми днями. Своеобразный ответ верховым ящерам дроу, в бою добавляющим остроте клинков подземных отродий вечно голодные оскалы. Если волк пощадит обвиняемого, тот вернется к прежней жизни и о его проступке забудут, ведь боги по каким-то своим причинам воспротивились смерти нарушившего закон. А если на песок арены упадет мертвым священный зверь, тогда уж солоно придется обвинителям. Но это бывает редко. С обычным верховым волком справится далеко не каждый воин в полном вооружении и броне. А питомец жрецов благодаря священной магии крупнее собратьев раза в полтора. Выходить на такого с ножом… странно, но мастеров меча на арене за всю ее историю, кажется, не бывало ни разу.

Шум стих. Спустя время, необходимое для успокоения зверя и уборки трупов, над амфитеатром разнесся голос глашатая, объявлявшего о новом наказании. Публичной порке новобранца, посмевшего оспорить приказ командира.

«Смертельных приговоров сегодня больше не будет, – понял Каэль и облегченно вздохнул. Очередная жертва, сапожник, пытавшийся покинуть пределы Древнего леса со своей семьей, но пойманный пограничниками и осужденный на показательную кару жрецами, больше уже никогда не возьмется за свое ремесло. – Жаль мастера, хорошую обувь делал. В детстве были у меня сандалии его работы. Пять лет носил, пока из размера не вырос, а потом обратиться к нему не было возможности, потому как началась учеба в Зеленой страже».

– Знаешь, пойду-ка я, пожалуй, – решил эльф и, сделав два шага в сторону, отдал копье соседу по цепи, служащей дополнительной защитой для того сектора трибун, что облюбовали жрецы и знать.

– Так ведь смена еще только началась… – удивленно раскрыл рот от такого пренебрежения обязанностями новобранец, только-только заступивший на службу. – Это ведь… ну… карцер!

– Для тебя, – хмыкнул Каэль, наконец-то нашедший в наступившем дне хоть что-то хорошее. – А я со вчерашнего дня не служу, просто остался должен одно дежурство в соответствии с расписанием караулов. Но, наверное, в связи с увольнением стоять его мне уже и необязательно? Как считаешь?

И, не дожидаясь ответа, ввинтился в боковую улочку и был таков. Комнату в казарме он вправе держать за собой до конца года, а одежда стражника, пусть и без полагающегося по уставу оружия, помогала прокладывать путь в любой толпе. Дорога его пролегала туда, куда простым воинам, да и не очень простым, если на то пошло, она была заказана. В Цитадель Мудрых. Вопреки названию обитель сильнейших волшебников народа перворожденных на неприступную крепость походила слабо. Зеленая изгородь по пояс, приятные глазу белые стены полированного мрамора, а рядом на лужайке несколько начинающих чародеев, медитирующих или просто слоняющихся. Впрочем, не в высоких укреплениях была сила Цитадели, а в искусстве и мастерстве тех, кто жил и обучался тут.

Дверь одного из самых больших и роскошных домов сама собой захлопнулась перед лицом Каэля. И он, выругавшись для разнообразия вслух, потянулся за амулетом-ключом.

– Не подобает осквернять обитель знаний подобными словами, – мягко, но непреклонно прозвучал знакомый голос за спиной эльфа, у которого при распознавании недовольных интонаций рефлекторно заныло место пониже спины.

– Как прикажете, о сиятельнейший и великолепный… – начал он официальное извинение, разворачиваясь, но, прежде чем фраза была закончена, в лицо ему как будто ударил порыв свежего ветра и последние слова услышали уже стены особняка того, к кому Каэль и направлялся.

– В раскаяние твое верю, – солгал ему в лицо эльф, на испещренном морщинами лице которого без труда читалась мудрость столетий. А кто не обладал достаточными навыками в ее распознавании по внешнему виду собеседника, легко мог справиться с подобной задачей при изучении плаща магистра магии, накинутого на плечи. – И все равно не подобает!

– Зачем тебе это нужно было? – помолчав несколько мгновений, спросил бывший стражник.

– О чем речь? – Старый волшебник не только не разгневался на грубый тон, но и демонстративно неумело изобразил полную непричастность к обсуждаемой теме. Если бы чародею понадобилось, то догадаться о лжи без помощи мага-менталиста было бы затруднительно.

– Мое увольнение, – уточнил Каэль. – В этом деле, как говорят варвары, заметны кончики чьих-то длинных ушей. И обладателя их я вижу перед собой!

– Ты слишком много с ними общался и научился непочтительности! – буркнул старик и устало побрел к ближайшему предмету мебели, которым оказалась невысокая кушетка. – Но да. Ты прав. Скажи, в твоей жизни ничего не казалось несколько… странным?

– Да ну как сказать?! – вскричал Каэль, чувства которого, до того старательно сдерживаемые, рванули наружу. – Дай-ка подумать… Все! Начиная от любовной истории молодого чародея и отвергнутой кланом преступницы, ставших моими родителями, и заканчивая тем, что родной дед сломал мне тщательно выстроенную им же самим карьеру! Во имя всех богов и демонов, знал бы ты, чего мне стоило устроиться в столичный гарнизон! Чтоб ты в Бездну провалился, старый хрыч! Знаешь, каково это – терпеть за спиной шепотки и сносить косые взгляды? Знаешь, каково это – когда все считают тебя куском отбросов лишь по причине того, что мать была осуждена за запретную магию, а отец, наплевав на добрую половину традиций, не отрекся от невесты и взял ее в свой дом наложницей, которую, впрочем, так и не решился назвать женой?!

– Не кричи! – тихо, но очень убедительно попросил маг. – Да, любовь моего единственного сына… наделала глупостей. Много. Но в том, в чем ее обвинили, она виновата не была. А церемонию бракосочетания своей властью запретил я, если это тебя так волнует. Сначала надеялся, что отпрыск найдет другую спутницу жизни, а потом… потом осталось только воспитывать внука и искать виновных в гибели его родителей. Но я говорил не о том. Тебя не удивляет, что, несмотря на происхождение, ты смог поступить сначала в Зеленую стражу, а затем перевестись в столичный гарнизон, где намеревался делать карьеру?

– Чей я потомок, знали многие, – пожал плечами Каэль. – Да и потом, после тренировок под руководством чародея, разменявшего восьмую сотню лет, даже самый строгий наставник новобранцев выглядит неопасным и симпатичным, как бешеный волк или саблезубый тигр, например.

– Ну, может, я и был иногда излишне требователен, – с явной неохотой признал магистр магии, – но даже с такой подготовкой сына преступницы не приняли бы в ряды воинов… не окажи ему поддержку некое высокопоставленное лицо.

– А потом это самое лицо сделало так, что сына преступницы вышвырнули оттуда с треском, – зло бросил Каэль. – Да, я знаю, что все твои попытки официально закрепить наше родство провалились. Лорды-жрецы были против. Но… но так-то зачем?!

– Лучше я, чем другие, – развел руками старый эльф. – Наш сюзерен Висфоэль, да будут милостивы к нему предки, погибший незадолго до твоего третьего совершеннолетия, когда можно было совершить нужные ритуалы, хорошо относился ко мне. А вот его сын не желает знать старика, который когда-то давал ему уроки чародейства с применением… несколько грубых методов для лучшего усвоения материала. Еще два правителя не хотят вызывать его неудовольствие по столь ничтожному поводу. Мое же время уходит. Скоро оно закончится совсем. И тогда многие из тех, кому пришлось перейти дорогу нашему роду, вспомнят об одном из лишенных защиты его представителей. Другим родичам ты безразличен. В лучшем случае.

– Что ты имеешь в виду? – От удивления Каэль забыл об обиде, кипевшей в его душе раскаленной лавой и так и норовившей выплеснуться жгучими и, самое главное, обоснованными словами наружу.

– Я стар, – пожал плечами чародей. – И я не архимаг, что мог бы попытаться обмануть смерть. С каждым днем мне все труднее оставаться среди живых. До того момента, как ты лишишься единственной защиты, совсем недолго, и раз уж мой внук так и не успел обезопасить себя собственными достижениями, дело взял в свои руки его дед.

Молодой эльф обескураженно молчал. Мысль о том, что суровый воспитатель, заменивший ему родителей, не вечен, была… странной. Она не желала укладываться в сознании.

– Я знаю, ты давно хочешь покинуть пределы нашей страны, – продолжал магистр магии. – И лишь надежность пограничных кордонов и наложенных при вступлении на службу клятв, которую ты знаешь лучше многих других, останавливает тебя от этого шага. Но есть и официальные способы покинуть государство. Владыкам нужны… шпионы. И ты станешь одним из них. О том, что на эту роль в ближайшем времени не подойдет никто другой, я позаботился, на это моего влияния хватило. По идее, наши родственные узы должны служить гарантом твоей верности, ведь спастись от магии крови почти невозможно. Но других близких живых родичей, кроме дряхлого старика, стоящего одной ногой в могиле, у тебя нет, а потому, убравшись подальше от границ, можешь послать полученные приказы к демонам. А можешь и не посылать: верного слугу вознаградят. Вернуться в Лес не бесправным парией, правда, все равно вряд ли получится, но будешь пожизненно обеспечен денежной и очень опасной работой.

Каэль мог только открывать и закрывать рот, сраженный обрушившимися на него новостями.

– И… что мне делать, ну… потом? – растерянно спросил он у деда.

– Понятия не имею, – вздохнул маг. – Я прожил долгую жизнь, но назвать ее счастливой не могу. Постарайся сделать так, чтобы своим внукам ты не говорил подобное. Куда податься, решай сам. Среди смертных ты будешь одним из первых, но всегда чужим. А тех, кого короткоживущие расы не могут понять целиком и полностью, они рано или поздно пытаются уничтожить. Западный лес беглеца приютит, но наших шпионов, способных испортить жизнь, в нем хватает. Да и не любят там восточных сородичей после некоторых событий. Совсем недавно в далекой пустыне появился еще один Лес, образованный беглецами из какого-то дальнего мира… но… не знаю. Слухи про него ходят разные. Я даже точное название не сумел выяснить. То ли Сумеречный, то ли Новый, то ли Русский… всякое говорят.

– Как-как? – переспросил Каэль.

– Русский, – с готовность повторил маг. – Вроде бы к этому народу принадлежит тамошняя верхушка, включая их лорда-жреца… ой, нет… короля… или вождя? Ну не знаю я, в общем, как там у них правитель называется, но имя его – Михаэль, и он вроде бы высший маг, вернее, шаман. И что-то его связывает с Келеэлем. То ли ученик он его, то ли потомок… неизвестно, но самый могущественный маг мира дал понять, что это молодое государство он будет опекать изо всех сил.

– Да, слышал от торговцев, которых сопровождал в последнем походе, похожие слухи, – признался Каэль, немного подумав и вспомнив сплетни, принесенные из-за пределов Древнего леса, до которых был, впрочем, не большой охотник. – Правда, не придал им значения, решил, что речь идет о какой-то новой затее выжившего из ума пятитысячелетнего архимага.

– Древнейший представитель нашего народа отнюдь не безумен, – покачал головой дед. – Просто его логика и образ мыслей сильно отличаются от привычных нам. Но тем не менее есть закономерности, которых даже он вынужден придерживаться. Высшего мага так просто не воспитать и уж тем более не проконтролировать. А Михаэль доказал, что он один из них, сначала уничтожив заклинанием, очень похожим на известную тебе по хроникам «пелену висельника», целую армию орков, а потом на равных схватившись с правителем Западного леса. Про него никто ничего не слышал и не знал до того дня, когда он во главе нескольких десятков подданных объявился в человеческих землях. А значит, шансы на то, что он обычный инструмент в руках Келеэля, ничтожно малы. Да, у них абсолютно точно союз, в котором, возможно, шаман играет подчиненную роль, но, бесспорно, является силой, с которой считаться придется любому.

– Лорды-жрецы горят желанием узнать про него как можно больше, – понимающе кивнул Каэль. – И твои слова буквально подталкивают меня к тому, чтобы помочь им в этом. Почему? Впрочем, нет, молчи, сам догадаюсь. Хочешь вымолить у них разрешение назвать меня внуком?

Магистр магии скривился.

– Не хочу уходить к предкам последним прямым потомком нашего рода, – сознался он. – В этом случае ушедшие за грань могут встретить меня… неласково. Но это не все. Тебе, после того как покинешь Древний лес, надо прочно где-то закрепиться, чтобы научиться жить во внешнем мире. Краткие вылазки во время охраны наших послов и торговцев – это все-таки не то. Единственное, что абсолютно точно удалось узнать про новый Лес и его эльфов, то, что они принимают изгнанников. Даже дроу. И не ухмыляйся, я не шучу. Есть среди верхушки их государства бывшая жрица Ллос. Ее во время известного тебе инцидента с нашим покойным господином едва не прибили по ошибке, потому и слухов о ней разнеслось раза в два больше, чем о Михаэле и его землях.

– Это… необычно. – На ум молодому перворожденному пришел куда более нецензурный эпитет, но произнести его при старшем родиче, да еще, как выяснилось, умирающем, он не решился. – По крайней мере, среди тех, кто готов на такое, мои метки значения иметь точно не будут. Да и шпионов там, судя по твоей плохой информированности, действительно нет, а значит, я буду первым и довольно высокооплачиваемым. Как думаешь, если направлюсь к ним, мне выделят подъемные?

Спустя пару дней Каэль, связанный по рукам и ногам, с воем и руганью катался по мягкому песку небольшой арены, окруженный тройкой магов, двое из которых были целителями. Боль, терзавшая тело юного эльфа, сделалась невыносимой.

– Терпи, – вздохнул магистр магии, наблюдая за мучениями внука. – Срезание печатей с частью ауры – не самая приятная процедура, но пройти ее ты должен. А иначе первому встречному чародею станет ясно, что ты находишься вне пределов Древнего леса по поручению владык.

Каэль не ответил старику. Был занят. Чудом нашел в песке камешек и теперь грыз его, стараясь заглушить ощущения, вызванные потерей большого куска ауры. Но осколок пробыл в крошащихся от натуги зубах недолго, будучи выдернутым одним целителем при помощи телекинеза.

– И как только преступники такое терпят? – покачал головой второй целитель, менее опытный по причине молодости, наблюдая за мучениями Каэля и накладывая на него заклинание, призванное немного облегчить боль, убрать которую полностью без высшей магии было невозможно.

– У них же обычная клановая символика, – пожал плечами его старший коллега. – А у этого, кроме того, печати командира отряда воинов и боевого мага… были. Это если о наградных знаках умолчать, которых данный индивидуум заработал удивительно много для низкорожденного.

– Да, – продолжал рассуждать вслух юнец, – это понятно, шок от повреждений ауры, вызванных более слабыми травмами, вполне может быть преодолен при помощи больших доз лечебных снадобий или даже просто вина, но как они проводят ритуалы? Среди низших каст магов нет.

– Стихийные, не принятые на обучение по различным причинам, но развившие свой талант до заметного уровня самостоятельно, бывают, – поправил его магистр магии, отодвигая внука мягкой и почти ласковой песчаной волной от бортика арены, о который тот пытался биться головой. – И для первичного обезболивания обычно используется простой удар по голове, а потом бессознательное тело накачивают алхимической смесью, сделанной на основе слабеньких реагентов противоположных стихий. Если доза угадана верно, аура начинает временно деформироваться и преступник может в это время попробовать удрать за пределы охранной магии Леса.

– А если расчеты провели неправильно? – не унимался молодой.

– При передозировке тело и аура получают множество повреждений, что ведет к смерти, а при слишком низкой концентрации эликсиров татуировки при пересечении внутренних или внешних границ исправно подают сигнал, по которому их владельцев легко отследить и догнать, – пожал плечами магистр магии. – Каэль, ты пришел в себя?

Лежащий на песке эльф, чье тело наконец перестала корежить невыносимая боль, что-то промычал в ответ. Сведенные судорогой мышцы ротового аппарата еще не вернулись в норму. Пожалуй, если бы не поддерживающая магия, Древний лес мог бы лишиться одного из новоиспеченных шпионов, умершего при снятии въевшихся за долгие годы в его тело и душу охранных печатей, не позволявших воину и чародею не исполнять прямой приказ своих сюзеренов и сильно затруднявших даже косвенные акты неповиновения.

– М-да, кажется, мы слегка переборщили с легендой, – посмотрев на внука, признал магистр магии. – Если бы какой-нибудь идиот действительно активировал на своей шее одновременно жреческие медальоны из храмов дня и ночи, то ему ее оторвало бы.

– Ну их можно просто держать в руках, – возразил эльфийский лекарь, прежде молчавший. – Шрамы, поражение тканей энергиями и закрытые переломы сейчас организуем. Хм… может, для правдоподобия обрезать пару пальцев и дать с собой одноразовый артефакт с заклятием регенерации?

– Я… тебе… кое… что другое отрежу, – с усилием вытолкнул из пересохшего и сорванного в крике горла Каэль, ни на миг не усомнившийся в том, что чародей не шутит. – Как, по-твоему, с такими ранами через границу перейти?! Да меня первая же стая хищников растерзает!

– Ну если еще дать тебе амулет Матери зверей, то ни одно простое животное будет не страшно, – начал что-то прикидывать лекарь-маг. – В принципе лишний мы найдем, да и друид для его настройки на владельца поблизости имеется…

– А если заодно и дружину с парой тысяч подданных, так я вообще могу назваться князем в изгнании, – зло оскалился подопытный, не желавший ради обладания волшебной побрякушкой жертвовать любимыми конечностями, хоть они и должны были прийти в норму всего через месяц. – И вообще, я на допросе лучше сразу сознаюсь, что мне помогли, выдав якобы недовольного государственным строем чародея-изменника, который на самом деле жрец с трехсотлетним стажем участия в фальшивых заговорах.

– Но так неправильно. – В руках мага блеснул нож, а сам он осторожно ступил на арену. – Да не бойся ты, я обезболю. И отрежу совсем немного. Фаланги две. На мизинце. Он ведь все равно в бою не особо нужен, да?

– Только тронь, и тебе придется отращивать всю руку целиком. – Каэль задергался в веревках. Теперь, когда боль больше не терзала его разум, хорошо тренированный воин с легкостью освободился от не слишком-то умело наложенных волшебниками пут. На его раскрытой ладони воздух понемногу начал собираться в клубок, будто скрученный из тугого ветра, жаждущего вырваться на свободу и способного наградить оказавшегося на его пути как минимум шикарными синяками, а то и парой переломов. Против полноценного чародея, конечно, не очень действенное оружие, но молодой воин, не желавший подвергаться дополнительным «лечебным» процедурам, был рад и такому.

– Ладно, – погасил зарождающийся конфликт магистр магии. – Не будем усугублять. Еще немного, и Каэлю придется переучивать легенду, внося туда эпизод прорыва с боем через кордоны, а это уж точно лишнее. Вещи ты собрал?

– Разумеется. – Внук развеял заклинание, которое с некоторой натяжкой могло сойти за боевое, но с чародея, пожелавшего откромсать ему пару пальцев, настороженного взгляда не сводил. – Зачарованный кожаный доспех из родовой сокровищницы, лук и меч оттуда же, немного золота, твои артефакты… Еду оставил: добыть провиант, если есть стрелы, не проблема. Денег хотелось бы, конечно, взять больше, но ездовой волк по болотам не пройдет, а я не гном, чтобы тащить на спине собственный вес в металле, пусть даже благородном.

– Тогда отправляйся, – решил старый волшебник и, дождавшись, пока юный родич облачится в обмундирование, на голову превосходящее то, что было у него раньше, и глубоко вздохнув, напрягся и открыл врата портала. От взгляда Каэля не укрылось то, с каким трудом деду далось заклинание, а ведь точно такие же чары совсем недавно, в тот день, когда внука магистра магии уволили, давались ему легко. – Окажешься в нескольких сотнях шагов от стен последней заставы, а дальше… ну сам знаешь.

– Прощай! – Молодому эльфу неожиданно захотелось обнять деда, которого он, скорее всего, больше никогда не увидит, но это сбило бы настройки заклинания. И потом, раньше он никогда этого не делал, может, только в глубоком детстве, которого не помнит… а вот как старик его наказывал за малейшую провинность или даже вообще не пойми за что, в памяти Каэля отпечаталось превосходно.

Заклинание заставило слегка зашевелиться волосы по всему телу, и миг спустя юный перворожденный оказался на границе Древнего леса, чаще служащей надежным барьером при попытках ее пересечь в обоих направлениях. Единственным безопасным местом здесь была узенькая дорога с многочисленными кордонами, от которой могущественная магия лордов-жрецов отпугивала разнообразную хищную живность, водившуюся тут в изобилии. Причем никто не скрывал, что чудовища, заселившие непролазные дебри, выведены в массе своей искусственно и любой другой добыче предпочитают двуногую.

– Хищные деревья, колонии жуков-людоедов, стаи бабочек-кровопийц, гигантские волки и рыси, – с тяжким вздохом пробормотал Каэль, закидывая на плечо вещи. – И плюс к ним огромное болото перед людскими землями. Эх, а я так надеялся, что больше по этой клоаке бегать не буду! Столица, конечно, тоже та еще помойка, но там на улицах, по крайней мере, есть булыжные мостовые и нет комаров, за века существования бок о бок с нами приспособившихся к эльфийской магии!

Шагом, больше похожим на бег, воин-маг углубился в лес. Хищников, несмотря на отсутствие защитных амулетов, он особо не боялся, служба в Зеленой страже придала ему уверенности и позволила изучить значительную часть местного бестиария с точки зрения опасности и гастрономии. Питаться собственными запасами, которые, как ни крути, от возраста свежее не становятся, перворожденные жутко не любили, а потому ходили на охоту за дичью во много раз чаще, чем за беглецами из родного государства. А животному, когда в него тычут копьем или стрелами, абсолютно все равно, в чем там его пытается убедить своими чарами изделие друидов, инстинкты берут верх, и оно защищается, как может.

Ровное передвижение Каэля, впрочем, продолжалось недолго. Юный эльф внезапно увидел характерный след, который мог проложить лишь неисправимый горожанин, проламывающийся через кустарник, и встал на него с целеустремленностью гончей. Причем побежал он за своей нежданно-негаданно объявившейся целью с намного большей скоростью, чем можно было ожидать даже от самой лучшей собаки.

«Зачем я это делаю? – ошалело подумал воин-маг, перепрыгивая с запасом лежащее поперек тропинки бревно. То дернулось было за ним, но поняло, что все равно не успеет схватить шуструю добычу, и осталось лежать на прежнем месте, поджидая менее стремительную жертву. Хищные деревья умели ждать. Неспособность передвигаться с места на место очень развивает терпеливость. – Ну догоню я его… нет, все-таки, наверное, их… очень уж много следов, и что дальше? На заставу тащить? Так самого стрелами запросто утыкать могут. Вдруг не станут дожидаться ответа из столицы и решат провести судебную церемонию по минимуму… Да и что еще там ответят по поводу шпиона, меньше дня как вышедшего на самостоятельную работу? Убить тех, кого догоню? Можно, конечно, но зачем? Я, даже когда служил, этим не увлекался и почти всегда давал беглецам уйти, да так в общем-то почти все делали, ведь изгнанники сами определяли свою судьбу, а смерть от руки представителей низших рас может быть куда более мучительна, чем самый суровый приговор. Попросить, чтобы приняли в команду? До этого Сумеречного леса, чем бы он там ни был на самом деле, все равно не меньше года пути, один запросто могу пропасть, а со спутниками шансы на то, что доберусь не туда, так к западным эльфам, куда выше. Вот только то, что раньше я таких, как они, ловил и казнил, написано на моем лице, причем несмываемыми красками. Не поверят, а если поверят, первой же ночью зарежут просто за то, что натерпелись от власти, ведь от хорошей жизни из страны не бегут. И не докажешь, что сам из-за традиций и предрассудков всю жизнь страдал…»

Каэль прервал размышления, почувствовав острый аромат разлитой в воздухе крови. Причем, в этом он мог поклясться, принадлежала она не дикому зверью, сводящему счеты в извечной игре «хищник – жертва», а кому-то из народа перворожденных. Перейдя на шаг и взяв в руки меч – от лука среди тесного переплетения ветвей толку было мало, даже от эльфийского, – он осторожно приблизился к подножию гигантской, в пять охватов, сосны, у которой и разыгралась трагедия. Видимо, группка беглецов выбрала это место для привала, рассчитывая оказаться в относительной безопасности под укрытием толстых сучьев, сквозь которые их не разглядеть птицам-наблюдателям, время от времени запускаемым чародеями Зеленой стражи на облет границ.

– Гнездо лесных паучков, – задумчиво пробормотал начинающий шпион, рассматривая висящие на ветках коконы, очень похожие на тела эльфов, замерших в разных позах и укутанных с ног до головы белым шелком. – У бедняг с наступлением утра, когда эти твари выходят на охоту, не было ни шанса, они даже за оружие взяться не успели… да и нет здесь оружия. Только тряпки какие-то… яркие… полупрозрачные… надеть которые без риска навеки стать изгоем в приличном обществе могла лишь рабыня.

Каэль внимательно осмотрел разбросанные предметы и впал в состояние легкого недоумения. На траве не было ни мечей, ни копий, ни даже луков! Соваться в лесную чащу без оружия… сумасшедшие, конечно, изредка встречаются, но чтобы в одном и том же месте в одно и то же время их набралось сразу шестеро?! Разумеется, оно могло остаться на телах…

Эльф оглядел коконы в поисках подтверждения своей догадки, но ничего даже отдаленно напоминающего колюще-режущие предметы не обнаружил. Зато в копилку странностей угодил такой факт: все жертвы, попавшиеся лесным хищникам, оказались женского пола.

«Ничего не понимаю, – мелькнуло в голове воина-мага, осторожно тронувшего кончиком меча кокон, в котором из-под слоя тонкой материи что-то блестело. На траву упала вещица, сплетенная из алых шелковых полос и кованых золотых деталей, инкрустированных мелкими, но явно драгоценными камнями. Может, у женщин и существовало какое-то название для этого предмета, призванного поддерживать грудь и создавать иллюзию ее увеличения, но Каэль его не знал. Да он и видел-то такие всего пару раз на наложницах высокопоставленных столичных персон, сопровождавших своих господ во время выездов в свет. – Наверное, это все-таки можно считать нагрудником. Очень оригинальным. Во всяком случае, на спину его точно не перевесишь, потому что такие горбы никаким плащом не скрыть. Вот только откуда он здесь взялся?! Как сюда попал гарем аристократа?!»

Сильный порыв ветра колыхнул кроны деревьев, и на голову эльфа свалился лесной паучок с брюшком, раздувшимся от высосанной из своих жертв плоти. Неподвижный. Спящий. Размером всего-то в одну тридцатую ногтя. Выглядел он безобидным и в общем-то почти таковым и являлся, если забыть о десятках тысяч его братьев, что сейчас мирно почивали по всей округе, переваривая сытный завтрак, свою единственную трапезу за сутки, а то и не одни, ведь на охоту эти мелкие хищники, живущие колониями, как муравьи, выходили исключительно в часы рассвета. И как только находили добычу по вкусу, что случалось довольно скоро, парализовали ее мгновенно действующим ядом, заматывали в кокон, облегающий плотнее, чем одежда, после чего сообща втаскивали на ближайшее дерево и начинали поедать. Особым аппетитом эти существа не отличались, отдельная особь могла обойтись без пищи до месяца, да и чтобы насытиться, хватало буквально крошки, но поскольку пауков было очень много, то свежая еда нужна была почти каждый день. Впрочем, если «улов» оказывался удачным, колония не двигалась с места до тех пор, пока продовольственный запас не портился. Отрава, вырабатываемая паучьими челюстями, не убивала добычу, правда, толку от этого было немного и спасшихся насчитывались единицы. В плотно облегающих коконах, мешающих движениям грудной клетки и практически не пропускающих воздух, жертвы, которым «повезло» оказаться съеденными не сразу и не истечь кровью из множественных мелких ранок, попросту задыхались.

– Какая нелепая и страшная смерть, – вздохнул Каэль, переходя на магическое зрение, чтобы убедиться в том, что выживших нет. – Им бы еще жить да… О, сила Леса, она еще дышит!

Одна из пленниц действительно еще не попала в чертоги мертвых. Невероятно, но эльфийка, которая провела в шелковой тюрьме несколько часов, чудом умудрилась не отправиться на встречу с предками.

Инстинкты опередили разум. Раз – и срезанный воздушным лезвием кокон вместе с ветками, к которым он крепился, летит на землю. Два – и мгновенно выросшие у подножия гигантской сосны травы образуют мягкую подушку, чтобы смягчить удар. Три – и острый нож вспарывает паутинный шелк, обнажая жуткое содержимое.

«Совсем недавно эта рабыня, вероятно, была красива», – ошеломленно подумал Каэль, разглядывая жертву лесных хищников, имевшую на лице татуировки, довольно сильно похожие на его собственные. Вот только у Каэля цвета воина и мага были нанесены на черный фон, как и полагалось сыну осужденной преступницы, а у девушки яркие рисунки перечеркивала тонкая паутина неволи. Из одежды на ней имелись зеленая куртка и точно такие же штаны, смахивающие по своему покрою на охотничий костюм высокорожденных леди, в которых те изредка изволили появляться на природе. Впрочем, он был явно великоват для обладательницы и висел на ее плечах, как на манекене в мастерской портного.

– Из касты купцов, продана за долги отца для ночных услад… хм… не знаю обладателя этого символа, но, судя по соседним иероглифам, он вассал одного из личных слуг лорда-жреца Катфаэля. – Каэль прочел символы татуировок и задумался. – Такие в свой дом не станут брать дурнушку. Ну, может, только на хозяйственные работы, но никак не для… этого. Сейчас-то, понятное дело, ею и пьяный орк побрезгует. Все тело, наверняка и под одеждой – лесные пучки проникают под нее с легкостью, – распухло и пожелтело от яда в местах укусов; особенно досталось лицу, уж очень там кожа тонкая и лакомая для хищных насекомых; шевелиться, понятное дело, не может и вряд ли что-то чувствует…

– Добей, – прошептали увеличившиеся почти до карикатурных размеров губы, кожу которых, пошедшую пятнами, маскировал ярко-алый цвет не потекшей, несмотря ни на что, стойкой помады. Глаза незнакомки, с трудом разлепившей набухшие веки, впились в лезвие обнаженного меча со странной смесью ужаса, надежды и облегчения. – Больно, больно, не могу, больно…

Каэль растерялся. Взмахнуть клинком и исполнить просьбу, конечно, несложно, да и удара под парализующим ядом жертве не почувствовать… Стонать от боли и говорить, находясь под его воздействием, ей тоже, мягко говоря, сложновато. Конечно, со временем организм переварит отраву, с момента трагедии не прошло и дня! Впрочем, жертвы лесных паучков обычно долго не живут. Этой же повезло, но, судя по всему, она явно жалеет о милости высших сил к ее персоне. Так подлинно изображать агонию невозможно. Кому, как не ему, вот так же корчившемуся совсем недавно, знать об этом. Да и вообще, несмотря на ранг воина-мага, убивать молодой эльф не любил. Тем более женщин. Хотя пару раз приходилось, но то было в бою, когда беглецы сопротивлялись до последнего и бросались на преследователей, как бешеные звери, и тогда уж было не до раздумий. Или ты, или тебя. Ведь без оружия за границу Древнего леса еще никто не уходил. Никто, кроме этих юных дурочек, что стали добычей лесных хищников.

«Наверное, – решил новоявленный шпион перворожденных, – они полагались на что-то иное. Вероятнее всего, на магию, которую не успели пустить в ход против насекомых. Она же, наверное, и дала возможность выжить этой девушке. Какой-нибудь целительный амулет? Он был бы совсем не лишним… Да, бросать ее, парализованную, в лесу… как-то… неправильно. И лишать жизни очень не хочется, пусть сейчас она и думает, что ее путь окончен, но я-то знаю, что это не так. Ранки от укусов, сколь бы многочисленны они ни были, заживут в течение десяти дней, не оставив и следа. Может, взять с собой? Пара, мужчина и женщина, выглядит куда менее подозрительно, чем одинокий беглец, о какой бы расе ни шла речь».

– Ты способна говорить? – спросил Каэль и принялся творить самое мощное исцеляющее заклинание, на которое был способен. Для этого ему нужно было одной рукой касаться какого-нибудь дерева, а вторую возложить на пациента. В лесу проблемы поиска подходящей растительности не возникало. Каэлю совсем не обязательно нужен был ствол. Ветка для перекачивания чужой жизненной силы тоже годилась. Тем более дерева, под кроной которого могла укрыться маленькая армия какого-нибудь захолустного человеческого королевства. Или гномий хирд. Эти коротышки умудряются в своем боевом строю занимать на удивление мало места, что дает им большое преимущество против стрелковых атак и таранных ударов конной лавы.

Ответа молодой эльф не получил. Незнакомка как заведенная стонала и беспрестанно дергалась. Каэль, уже закончивший заклинание, рукой, в которой переливался светло-алым клубок целительной энергии, дотронулся до девушки, передавая ей забранную у дерева жизненную силу, но тут под курткой жертвы лесных паучков вдруг что-то резко дернулось. Раз, другой, третий… Создавалось полное впечатление, что меж двух грудей, обтянутых тканью, прорезалась третья и теперь ищет путь на волю.

«Какой-то паразит? – Воин-маг, боевые рефлексы которого взяли верх, осознал себя отстоящим от потенциально опасного объекта на десяток шагов, причем лечебные чары его как-то сами собой преобразились в комок испепеляющего пламени. – Но в наших лесах ничего такого не водится. Слава предкам, подобная мерзость – прерогатива исключительно южных джунглей! Но, во имя звезд, что же это?»

Непонятная «опухоль» на теле эльфийки прекратила хаотически метаться и замерла на месте, а потом дорогой костюм, наверняка зачарованный, начал расползаться, как будто на него плеснули кислотой. Странно, но девушка особых признаков недовольства этими метаморфозами не проявила. Все так же стонала от боли.

В душе Каэля тем временем боролись любопытство и желание спалить мерзкую тварь, поселившуюся в теле перворожденной. Неизвестно, что победило бы, но тут воздух огласил очень не характерный для данной местности звук.

– Мяу! – недовольно сказала кошачья голова, вынырнувшая из прорехи. Серый цвет лоснящейся шерсти разбавлял лишь аккуратный белый клин точно под нижней челюстью. Убедившись, что снаружи ничего страшного нет, наружу вылезло все туловище.

– Канамот, – опознал зверя эльф и убрал меч в ножны. – Теперь понятно, почему она выжила. Это ты ее спасла, верно?

– Пчхи, – недовольно произнесло животное и, развернувшись к воину-магу высоко задранным хвостом, стало вылизывать лицо пострадавшей. Там, где проходил шершавый язычок, желтые пятна исчезали вместе с ранками. Но с каждой каплей впитанной отравы блестевшая на солнце шерсть начинала блекнуть.

«Придется помочь зверьку», – решил эльф и снова принялся начитывать исцеляющее заклинание, попутно вспоминая все, что слышал об этом существе, одном из немногих обитателей окраин Древнего леса, который, в виде исключения, не только не враждебен путникам, но и по мере сил старается оберегать все разумное, что попадется ему на глаза.

Полуживотные-полурастения, канамоты были результатом экспериментов лорда-жреца Оберэля, скончавшегося вот уже добрых полторы тысячи лет назад в клыках твари, которая должна была стать шедевром его чародейского искусства. Этот могущественный волшебник задался целью придать ездовым тиграм, древнейшим боевым животным эльфийской расы, врожденные магические свойства и потому проводил немало экспериментов. На кошках. Ибо их старшие собратья стоили так дорого, что даже один из правителей государства перворожденных не решался слишком уж радикально сокращать их поголовье смелыми опытами. Естественно, количество погибших животных измерялось тысячами, и однажды какой-то измененный чарами помет, на котором, судя по всему, отрабатывались конечные результаты, попал на помойку и там умудрился выжить и размножиться. Спросить экспериментатора, случайность это или часть хитроумного плана, оказалось нельзя. Незадолго до того, как этих измененных существ выделили в отдельную группу, его целиком, вместе с душой, сожрала жуткая тварь, в которой бывшего тигра опознали только по надписи на ошейнике, нашедшемся в глубинах покрытой мехом чешуи. В остальном же она была похожа на помесь бродячего хищного цветка-переростка и демона.

Первых канамотов, вероятно, спутали с обычными кошками, на диво дружелюбными и умными. Странно, но тогда никто не обратил внимания, что новые любимцы почти не нуждаются в еде и воротят от нее нос в девяти из десяти случаев. Оберэль был все-таки не только магом, но и правителем, он помнил, во сколько обходится еда для ездового тигра, и задумал решить вопрос капитально. Как именно, никто не знал, но исследования, проводимые уже после его смерти, вскрыли несколько любопытных фактов: оказывается, правитель-чародей каким-то образом сумел придать животным некоторые свойства растений. Под воздействием чар лорда-жреца эти существа оказались обладателями сильных эмпатических способностей, а потому не было ничего удивительного в том, что хозяева для них нашлись очень-очень быстро. И канамоты провели в их домах долгую, длиною в год или даже полтора, счастливую жизнь, за которую у тех исчезла большая часть хронических заболеваний. Метаболизм магически измененных кошек позволял объединять их ауру с аурами других существ и оказывать целительное воздействие. Фактически канамоты превратились в живые лечебные артефакты, причем далеко не самые слабые. Но все имеет свою цену. Пять из десяти котят новой породы рождались бесплодными, а самому старому их представителю, зафиксированному бесстрастными магами-исследователями, на момент естественной смерти почти исполнилось двадцать четыре месяца. А гибель обладателя эмпатического дара – тяжкий удар по окружающим. Сначала никто не понял, что происходит и почему население столицы внезапно начало чахнуть, будто его без перерыва на сон и отдых морил ковен некромантов. Грешили на какое-то мощное проклятие, эпидемию неведомой болезни и даже кару небесную… а все оказалось просто. Умирающие магически измененные кошки передавали часть своих ощущений окружающим. Расплодившихся канамотов немедленно отловили, но уничтожать не стали, решив, что существа они перспективные и надо бы их исследовать. Сколько-нибудь значимых результатов волшебники так и не получили и оставили новый вид на волю матери-природы, высадив уцелевших животных на границе окраинных лесов. Странно, но в насыщенных магией дебрях магически измененные кошки не только не вымерли, но и размножились, по-прежнему не утратив целительных и эмпатических способностей, а также привитого лордом-жрецом дружелюбия к эльфам. Зеленая стража, если среди них оказывались раненые и не было хорошего лекаря, этим даром пользовалась, но находиться рядом канамотам не позволяли и всегда прогоняли прочь. Ведь чем больше приходилось общаться с животными, тем сильнее била по тем, кого они своим недоразвитым разумом записывали в друзья и хозяева, их смерть.

Очевидно, эльфийка, впервые попавшая на природу, не прогнала прибившегося к ней под воздействием инстинктов канамота и даже позволила ему забраться на ночь под одежду, поближе к телу. Это ее и спасло во время атаки паучков. Вероятно, животное как могло отпугивало хищников, по меркам которых являлось несъедобным из-за полурастительного метаболизма, и одновременно лечило девушку, не позволив ей ни умереть от ран, ни задохнуться. Ну а когда Каэль наложил на пострадавшую лечебное заклинание, основная его часть пришлась на измученное борьбой за жизнь новообретенной хозяйки существо и придала ему сил, которое оно теперь тратило на то, чтобы исцелить эльфийку.

Глава 2

«Случалось, конечно, что шпионов казнило то же государство, которое и отправляло их выведывать чужие секреты, – философски рассуждал Каэль, рассматривая убранство одиночной камеры смертников, предназначенной для высокорожденных преступников, превосходно владеющих силой. Впрочем, из предметов мебели в каменном мешке имелась только… дверь, над которой еле светилось несколько древних символов, служащих своеобразной заменой солнцу. Сидеть или лежать заключенному предлагалось на жидкой охапке соломы. Окон не было, да оно и неудивительно: подземелье же. Именно там было удобнее всего размещать места, в которых перворожденные эльфы, овладевшие искусством волшебства на достойном уровне, лишались своих сил. То, что сюда поместили сына осужденной преступницы, можно было в некотором роде назвать даже честью и признанием заслуг. – Но чтобы это было всего через два дня после того, как я получил задание?! Да я даже из границ Древнего леса выйти не успел! Впрочем, успел бы, Зеленая стража за мной не сунулась. А все из-за Сариэль, чтоб ее… не сильно мучили».

Именно так звали спасенную им девушку. История пострадавшей от лесных паучков эльфийки оказалась не менее затейливой, чем судьба самого Каэля. Впрочем, оно и понятно, жизнью от нечего делать рискуют лишь законченные придурки, а остальных к этому вынуждает суровая необходимость. Дочь торговца, вызвавшего неудовольствие высших, а потому разорившегося, она стала одной из обитательниц гарема амбициозного чародея, служившего лорду-жрецу Катфаэлю. Молодой воин-маг этого типа лично не знал, но имя где-то мельком слышал. Как оказалось, волшебник отличался громадной и в общем-то необоснованной уверенностью в своих силах. Ладно, он набрал почти десяток наложниц, в конце-то концов Каэль, возможно, поступил бы так же, но вот злостное пренебрежение осторожностью недавно вскрыло следы не особо тщательно замаскированной интриги, ведущие к хозяину Сариэль. Несколько дней назад вассал получил от своего сюзерена два щедрых дара: погребальную маску и ритуальный кинжал для самоубийства. Нарушить традицию и «не понять» волю господина, конечно, было можно, но нарушители, как правило, выигрывали всего несколько дней и уходили в мир мертвых с позором, а потому ошарашенный известием о близкой гибели чародей начал готовиться к переселению на тот свет, причем по самому древнему из известных обычаев, то ли выгадывая время и надеясь на прощение, то ли планируя план бегства. Что именно задумал хозяин, ни Сариэль, ни другие девушки не знали, зато, когда одна из них случайно услышала про подготовленные в усыпальнице места для слуг повелителя, понять, для кого именно они предназначены, наложницы смогли моментально.

На импровизированном совете, который был собран наиболее трезвомыслящими рабынями, женский ум, явление, по мнению некоторых эльфов, в природе не встречающееся, постановил бежать. И не просто из особняка чародея, а желательно из страны. Средство для этого вроде как имелось. В одной из лабораторий уже не первую сотню лет находился односторонний портал, позволяющий мгновенно переместиться на дальнее расстояние, и сразу две из потенциальных покойниц, немного знакомые с магией еще по прежней свободной жизни, вызвались его активировать.

Дальше обитательницы гарема сработали с такой четкостью, о которой подчиненные Каэля, когда они у него были, разумеется, могли, пожалуй, лишь мечтать. Под покровом ночи выйти из алькова, где они должны были безропотно дожидаться своей судьбы, удалось легко. Сама обитель прекрасных дев ничем, кроме магии, не охранялась, а способы ее обмануть эльфийкам давно стали известны. Ибо ученики волшебника были мужчины, едва ли не более несвободные в своих действиях и передвижениях вне жилища наставника, чем его наложницы, а десять прелестниц так скучали…

У дверей лаборатории нес вахту одинокий стражник. Заслышав в соседнем коридоре подозрительный шум, который все нарастал и никак не думал прекращаться, он, на свою беду, решил проверить, в чем дело. Зрелище двух увлеченно целующихся, почти раздетых девушек так захватило воина, что удавку, наброшенную сзади и крепко затянутую на шее несколькими парами рук, он заметил слишком поздно. Если верить рассказу Сариэль, сложнее всего оказалось не перестараться и не задушить охранника до смерти. Сделай они это, и его кончина мгновенно активировала бы тревогу по всему зданию, превратив побег в недостижимую мечту. Амулет стражника позволил эльфийкам без помех отворить охраняемые им двери и проникнуть в лабораторию. А уж оттуда они, потратив некоторое количество нервов и сил и порядочно разграбив рабочее место хозяина, перенеслись в пограничный лес. Хотели бы, конечно, куда-нибудь еще, но не смогли добиться этого от почти разумной паутины заклинаний, являющейся порталом. Без оружия и припасов, ну если не считать того, что сняли с незадачливого охранника и нашли перед самым отбытием в помещении, предназначенном для экспериментов и опытов.

Как полагала Сариэль, им невообразимо повезло: они шли по пропитанной древней магией местности почти половину ночи и ни на кого не напоролись, кроме стаи канамотов, одного из которых она на всякий случай прихватила с собой как замену отсутствующим лечебным снадобьям. Впрочем, у Каэля на этот счет было другое мнение. Эманации, оставшиеся на эльфийках после прохождения портала, прекрасно улавливались большинством местных существ, а они знали лишь один вид перворожденных, фонящих магией и гуляющих отрядами. Зеленую стражу. А потому при приближении девушек, испытывающих катастрофическую нехватку не то что оружия, но даже и одежды, жуткие монстры, имеющие в своих черепах достаточно мозгов, убирались куда подальше, так как раньше видели от подобной «добычи» лишь зачарованные стрелы и волшебные клинки. Но ничто не могло продолжаться вечно. Беглых рабынь угораздило с рассветом остановиться на отдых в охотничьих угодьях лесных паучков. И, как результат, выжила только одна. Да и то ненадолго бы, если бы не помощь со стороны.

«Сложно сказать, что именно уловили чародеи Зеленой стражи, – решил для себя Каэль. – Может, отзвук моих целительных заклинаний, может, эманации открывшегося портала. Тут не угадаешь, а спрашивать бесполезно. Когда я, увидев летящую мне в глаз стрелу и испепелив ее, рефлекторно наградил лучника ударом молнии, возможность мирного урегулирования конфликта исчезла. Впрочем, она и так была невелика. Беглецов для показательной казни берут живыми примерно в трети случаев, а в остальных уничтожают на месте. А что я вроде как шпион, на мне не написано, а словам, не подтвержденным печатью священных татуировок, в Древнем лесу, увы, веры нет».

Воин-маг погрузился в воспоминания о короткой, но яростной стычке, ставшей, скорее всего, последней в его жизни.

Отряд, наткнувшийся на них с Сариэль, был беспечен и не ожидал встретить хорошо обученного чародея, за что и поплатился. Его предводитель, с которым, по идее, Каэль должен был находиться примерно в одинаковой категории, ограничился тем, что перед боем укрыл своих бойцов волшебной пеленой, отвлекающей внимание на разные малозначительные мелочи, вроде шороха листвы или колышущейся под ветром травы. Против каких-нибудь людей или даже не обученных ратному делу эльфов мера, может, и действенная – солдат не увидели бы, пока те не подошли на расстояние вытянутой руки, Сариэль, к примеру, наверняка так их и не обнаружила, – но вот против знающего волшебника такая защита помогала не больше, чем похмельный перегар против голодного упыря.

Молодой воин-маг мгновенно определил, где скрываются окружившие его враги, и раньше, чем те успели осознать, на какую зубастую добычу нарвались, дважды хлестнул их быстро сотворенным водным бичом, смахнув голову с плеч одному лучнику и ранив воина, державшего в руках сеть для поимки беглецов. Конечно, лучше бы было вывести из строя кого-то с более серьезным оружием, но слишком уж удобно тот стоял, и Каэль не удержался.

Предводитель Зеленой стражи, поняв, что нарвался на чародея, впал в другую крайность и, вместо того чтобы защитить своих солдат, которые благодаря численному преимуществу могли быстро покрошить одинокого волшебника, устроил полноценную магическую дуэль. И, надо сказать, у него были все шансы выйти из нее победителем. Каэль еле-еле удерживал щит, прикрывший его и Сариэль от буйства магических энергий, даже не помышляя о контратаке. Судя по всему, их угораздило нарваться на выходца из какого-то старшего рода, пошедшего на службу ради того, чтобы потом с легкостью очаровывать светских львиц байками о трудностях и опасностях настоящих битв с преступниками, которые, разумеется, все как один отчаянные головорезы. Некоторый недостаток опыта, благодаря которому защита новоявленного шпиона Древнего леса еще держалась, он с лихвой искупал недюжинной магической силой и несомненным талантом. Единственным светлым пятном в ситуации было то, что атак обычным оружием бояться не приходилось. Пробиться сквозь танец огня, льда, молний и ядовитых колючек, немедленно окруживших пару, стремящуюся покинуть страну, не смогла бы ни простая, ни зачарованная стрела, а достать Каэля мечом было по плечу лишь настоящему мастеру.

Наверное, они с Сариэль все же погибли бы, раздавленные силой вражеского мага, но тут канамот, которому, видимо, так понравилось на груди эльфийки, записанной им в хозяйки, что он решил там остаться и даже сумел с помощью природной эмпатии убедить девушку не вытряхивать его оттуда, все-таки выбрался наружу и мгновенно вычленил виновников того, что существа, которых почти разумное кошкообразное уже привыкло считать своими, порядочно напуганы.

– Мяу! – громко и веско сказал наследник экспериментов древнего лорда-жреца. Вернее, наследница, как установил Каэль, осмотревший магически измененное животное сразу после того, как закончил лечить его хозяйку. Одновременно со звуком, вырвавшимся из широко распахнутой пасти на симпатичной усатой мордочке, по блестящей и переливающейся в ярком свете серой шерсти от хвоста к голове пробежала волна, оставляющая после себя невзрачный серый мех, похожий на паклю.

Каэль успокоился. Мир вздрогнул и стал каким-то не таким. На воина-мага снизошло то состояние, которое зовется вдохновением, и он ощутил себя равным архимагу. Пусть не по доступной силе и знаниям, но хотя бы по искусству управлять тем, что имеется. Провести между шквалом мощной, но удивительно примитивной боевой магии, которую командир Зеленой стражи обрушил на него и Сариэль, заклятие, заставившее перевитую корнями землю выметнуть из себя каменный шип, пробивший грудь аристократа навылет, оказалось на удивление легко. Странно, как это он раньше не увидел такую возможность?

Эльф старшего рода остается прирожденным волшебником, даже если умирает. А уж если он этого делать не хочет, то изобретательность и талант чародея, чующего приближающуюся смерть, возрастают в этот момент на порядок. Впрочем, пограничнику не потребовалось ни то ни другое, чтобы, оседая на землю с пробитыми легкими и, возможно, сердцем, схватиться рукой за медальон у себя на шее. Судя по всему, это было нечто вроде маячка, призванного в случае неприятностей спасти благородного, телепортировав прямо к нему тревожную группу, которая во всеоружии бдела где-то в родовом гнезде аристократа, дожидаясь прихода сменщиков или подобного призыва о помощи, отправить который могла только очень важная персона. Вне Древнего леса эта магия не действовала, но вот в его пределах переоценивший свои силы представитель знати всегда мог рассчитывать на подмогу. Если, конечно, его род был достаточно богат и знатен, чтобы спасать своих отпрысков подобным образом.

Немедленно открылся портал, из которого высыпались воины, клановую символику которых Каэль разглядеть не успел, потому как его ударили чудовищной мощи чары усыпления, преодолеть которые юный чародей, чье образование, сказать по правде, оставляло желать лучшего, не смог даже под воздействием навеянного канамотом благословения.

Очнулся он в тесной камере, символы над дверью которой ясно давали понять, что надеяться на спасение поздно. Вырваться из помещения, предназначенного для магов-смертников, смог бы только лорд-жрец, да и то, наверное, не сразу.

«Интересно, как там Сариэль? – подумал эльф, начав мерить свое узилище шагами, чтобы не замерзнуть. Два шага в одну сторону, два – в другую. Больше не позволяли стены. А прыгать на месте не давал потолок, в одном из углов в прямом смысле слова царапавший макушку. – Впрочем, вряд ли ей грозит что-то большее, чем отправка на арену к священным волкам. А вот мне, чувствую, придется сильно пожалеть о том, что не дал высокородному просто себя поджарить. И еще очень волнует вопрос, скоро ли обед и будут ли кормить вообще. Живот бурчит так, словно последний раз ему случалось отведать пищи в прошлом месяце. Хорошо хоть, противоположная потребность не дает о себе знать, ведь в этом каменном мешке нет ни единой дырки…»

До ушей Каэля донесся заставивший его насторожиться звук. Он отдаленно напоминал раскат грома. Но какая, скажите на милость, гроза в подземелье?! За первым раскатом последовали второй, третий, четвертый… Они то сотрясали внутренности тюрьмы, позволяя пленнику прочувствовать голыми ступнями вибрацию каменного пола, то были едва слышны тренированному уху бывшего пограничника. На двадцать седьмом Каэль решил бросить подсчет, занявшись куда более важным делом: построением гипотез о том, что именно происходит и чем это грозит ему лично. Впрочем, ответ на первый вопрос отсеченный от магии эльф искал лишь ничтожную долю мгновения. Ничем иным, кроме боевой магии, пущенные в ход силы быть не могли.

«Это не дедушка, – решил узник, когда при очередном раскате грома, будто бы ставшего ближе, ему на голову обрушились клубы то ли песка, то ли пыли. – Он, конечно, могущественный и древний чародей, но все же не лорд-жрец и даже не архимаг. А я готов поставить меч работы древних мастеров против каменного топора гоблинов, что тюрьму разносит вдребезги именно повелитель сил. Или хорошо подготовленная диверсионная группа боевых магов. Но последнее вряд ли. Если охрана тюрьмы не смогла использовать ауру этого места, чтобы подавить активное волшебство нападавших, то последние в мастерстве владения силами должны на голову превосходить сложнейшую и почти разумную систему заклятий».

Неожиданно раскаты стихли, и Каэль замер в опасливом ожидании. Надежда, будто бы сама по себе зародившаяся в его душе, затрепетала, как пламя свечи на ветру. Ведь нападение на тюрьму может и не означать спасения лично для него. И остается только гадать, какую изощренную и извращенную смерть придумают для узников выжившие тюремщики или те, кто придет им на смену. Наплевав на холод зачарованного камня, заставивший бы в считаные мгновения продрогнуть до костей даже мертвеца, эльф приник к двери остроконечным ухом, вслушиваясь в звуки, царящие в коридорах узилища.

Снаружи его темницы творилось что-то непонятное. Перворожденные обычно ходят настолько тихо, что большинство иных рас не может расслышать их шагов за грохотом собственного сердца. Даже тренированный воин, служивший пограничником, не услышал бы своих тюремщиков, не начни они возиться с замком. Ну при условии конечно же отсутствия на них полного комплекта латных доспехов. В подземелье же кто-то шагал грузно и размеренно, клацая по твердому полу когтями и волоча за собой что-то тяжелое, издающее при соприкосновении с камнем едва ощутимый скрежет. И еще чуткое ухо жителя Древнего леса уловило очень страшный для себя звук. Шуршание, подобное тому, которое издает змея, извиваясь своим чешуйчатым телом, только куда более громкое. Источником этого звука могло быть только одно существо – пещерный дракон, чей род давно и прочно союзничал на взаимовыгодной основе с расой темных эльфов.

«Чего здесь забыли дроу и почему они тащат с собой какого-то демона?» – подумал Каэль, попробовав представить изменения в своей судьбе, которые непременно произойдут, стоит узнику попасть в лапы этих жестоких фанатиков, сделавших кровавые жертвоприношения обязательной частью культуры. Особых различий между вариантом, в котором он попадает к ним в лапы или остается там, где есть, юный маг, впрочем, не обнаружил. Сначала мучительная смерть, потом далеко не радостное посмертие. Лорды-жрецы, конечно, всеблаги и всемилостивы, однако по стране упорно ходили слухи, что души преступников, погибающих на аренах или плахах, вынуждены искупать грехи, которые натворили при жизни. А дыма без огня, как известно, не бывает.

Скрежет открываемой неподалеку тяжеленной каменной двери заставил Каэля и расстроиться от разочарования, и едва не взвыть от радости. Страшные пришельцы забрали не его! С одной стороны, исчезла даже призрачная надежда, с другой – путешествие в мир мертвых ненадолго откладывалось. Но тут снова раздался прежний звук. И снова. Те, кто напал на тюрьму, старательно обходили все камеры подряд, видимо решив не оставлять после себя никого и ничего. Впрочем, кажется, пока темным эльфам (или кто там клацал когтями в коридоре) не особенно везло в плане добычи, поскольку никаких других звуков слышно не было. Видимо, преступников-магов в подземелье насчитывалось маловато. Каэль не исключал, что в настоящий момент он такой вообще один.

Довольно быстро очередь приближалась к его камере. Первый раз напавшим на тюрьму улыбнулась удача наткнуться на кого-то, когда они находились в двух шагах от занимаемого воином-магом узилища.

– На носилки его! – Команда была отдана, несомненно, эльфом, слишком мелодичен и певуч был голос для представителя иной расы, но почему-то на всеобщем языке.

«Наверное, дроу притащили с собой наемников или рабов, которые не владеют темным наречием», – решил Каэль и приготовился ринуться на врага. Иллюзий о возможной победе он, будучи опытным воином, не питал, но намеревался хотя бы умереть в битве с честью. Для себя он твердо решил, что очень постарается не дожить до пыток.

Едва только каменная дверь, закрывающая вход в его камеру, отодвинулась в сторону, эльф бросился вперед в самоубийственном рывке и, ободрав о косяк правый бок, с размаху врезался в нечто твердое и чешуйчатое, которое, прежде чем оно сжалось вокруг него неимоверно прочным кольцом, успел два раза ударить кулаком и даже пнуть. Будь преграда чуть более податливой, Каэль ее и укусить бы попытался, но грызть твердые щитки размером с ладонь эльф все же не стал, решив отправиться на тот свет более приличествующим образом, чем сломав все зубы о непробиваемую броню и кончившись на месте от боли.

– Гляди, какой живчик! – непритворно удивился кто-то голосом перворожденного, но по-прежнему на всеобщем. – Шарик, а ну не смей его кусать! Нельзя, сказал! Фу-фу, закрой свою хваталку! Вот прорва ненасытная, тебя же сегодня кормили!

Над головой Каэля с громким хлопком стукнулись зубы пещерного дракона, в объятия которого и угодил молодой эльф. Вернее, чудовище, настолько огромное, что по коридору было вынуждено, скорее, ползти, чем идти, сжимало добычу обеими лапами, в которые эта самая добыча буквально выпрыгнула из открытой монстром двери. Изогнув шею, казалось бы, под невозможным углом, дракон нависал своей страшной мордой над беспомощной жертвой. И если бы не командный окрик, остановивший разумного ящера, осужденный на смерть преступник уже был бы на пути к его желудку. Целиком или, возможно, частями. Этот вопрос оставался на усмотрение вкусовых пристрастий данного экземпляра гордой и могущественной расы повелителей неба, которой все остальные народы регулярно желали скорейшего вымирания.

Тот же, кто отдал приказ чудовищу, был, вне сомнения, перворожденным. Но очень странным. Черная одежда необычного покроя, довольно плотно обтягивающая тело, могла на несколько секунд ввести невнимательного наблюдателя в заблуждение, заставив принять напавшего на тюрьму за дроу, но узкая прорезь в капюшоне, открывающая глаза и чуть-чуть лицо, выдавала в нем самого натурального эльфа. Только почему-то размером с маленького тролля. Вернувшаяся к Каэлю после выхода из каменного мешка магия позволила разглядеть не только физическое тело незнакомца, но и его ауру, выдававшую пусть слабенького, но чародея. А воинские инстинкты растерявшейся от неожиданности добычи дракона мгновенно сконцентрировали взор на нелепом на первый взгляд нагромождении тонких металлических штырей, крепко сжимаемых необычным волшебником в руках. Оно слегка дымилось, и от него несло какими-то резкими запахами, свойственными, скорее, мастерской алхимика, чем боевому оружию.

«М-да, – задумался Каэль, рассматривая своего то ли спасителя, то ли убийцу. – Хотел пойти к сумеречным эльфам, но, кажется, сумеречные эльфы сами пришли ко мне».

– Ты меня понимаешь? – перешел на диалект Западного леса странный чужак.

– Вполне, – ответил воин-маг на похожем языке. Речь жителей Древнего леса и бунтарей, которые основали собственное государство тысячи лет назад, конечно, отличалась друг от друга, но не сказать, чтобы слишком.

– Если отпустим, глупости делать будешь?

Каэль, задрав голову вверх, посмотрел на пещерного дракона. Тот взирал на хрупкое тело, заключенное в стальные тиски его лап, с некоторым интересом, который то ли приступивший к исполнению своих обязанностей, то ли уже бывший шпион расценил как плотоядный. Справиться с таким существом в одиночку мог разве что мастер меча или архимаг. Ну или засевший в засаде расчет катапульты, при условии, конечно, что сможет замаскировать громадную неуклюжую конструкцию, размерами несильно уступающую ящеру. А ведь где-то рядом еще и тот, кто громко клацал когтями.

– Нет.

– Это правильно, – кивнул эльф-гигант. – Зачем нам лишние трупы? Мы не для того напали, чтобы дракона покормить. Шарик, да отпусти ты его!

Дракон медленно и с видимой неохотой разжал лапы, и Каэль, получив возможность свободно двигаться, немедленно упал. Кажется, он определенно не нравился разумному ящеру. Или, наоборот, нравился. В гастрономическом плане.

– Драться можешь? – Вопрос, раздавшийся, казалось, из-под потолка, заставил воина-мага мгновенно переключить внимание. Некто, выглядевший на первый взгляд как клуб дыма, невесть каким чудом забившийся в подземелье, а на второй – оказавшийся вторым эльфом в черной одежде, висел на стене в позе мухи и, видимо, никаких неудобств от данного способа времяпрепровождения не испытывал. Его окутывал странный, до рези в глазах, саван из напитанных силой теней. Каэлю он живо напомнил дроу с их излюбленной тактикой удара в спину из засады.

– Если надо, – осторожно ответил бывший стражник, не рискуя, впрочем, пока подниматься с пола. – А вы кто? И чего здесь делаете?

– Про сумеречных эльфов, надеюсь, слышал? – уточнил тот, кто висел под потолком. – Вот мы – они и есть. Наносим визит вежливости дальним родичам. Хочешь, можешь пойти с нами. Жить в пустыне трудно, но интересно.

– Я сейчас и на царство мертвых соглашусь, – не покривил душой Каэль.

– Надеюсь, туда мне еще раз попасть не доведется, но мало ли, – пожал плечами эльф-гигант, заставив воина-мага судорожно сглотнуть и припомнить все известные ему страшные слухи, ходившие о высшей нежити. – Шиноби, парень вроде вполне адекватный.

– Согласен, Рустам, – отозвался его напарник. – И даже на ногах сам стоит, а, как нас уверили языки из местных, в этом отнорке сидят те, кому в спину бить резона нет, ибо свои все равно прикончат. Ладно, вставай, проклятьем заклейменный, хватит корчить из себя жертву концлагеря. Возьми на гравипаровозике какую-нибудь железяку и будь готов прикрыть наш передвижной госпиталь от неприятностей. Мих, конечно, говорил, что перекрыл сюда дорогу, но мало ли.

– Где? – не понял эльф, сбитый с толку странными словами, но тут дракон, сделавшись у́же едва ли не вдвое, прополз мимо, заставив его вжаться в стену, и начал взламывать следующую камеру, а тюремный коридор, ранее перекрытый чешуйчатой тушей, стал обозримым вместе с тем, что в нем находилось.

Вытянутое в длину транспортное средство светлого дерева парило в воздухе, подобно дискам дроу, и даже несло на себе несколько девушек, облаченных в доспехи, но на этом сходство заканчивалось. Во-первых, форма необычного транспорта была прямоугольной, во-вторых, под его днищем ясно виднелись широкие колеса, которые, очевидно, могли с легкостью катиться по песку или болоту, а в-третьих, диковинный предмет тянул за собой на обманчиво тонкой цепочке из синего металла ну вовсе уж странную волокушу. Телега, к которой какой-то сумасшедший некромант приделал несколько пар костяных ног, бодро маршировала, издавая звуки, которые эльф принял за клацанье когтей. Источником же противного скрежета была здоровенная каменная тумба стационарного портала, которую невообразимое творение лишившегося рассудка мага тащило за собой, крепко вцепившись десятками мертвых рук, приделанных к его заднику, в твердую скалу, пронизанную энергетическими потоками.

Самыми обычными в чудовищной конструкции были ее пассажиры. В них Каэль без труда распознал товарищей по несчастью – узников. По обтрепанной одежде, запаху давно не мытых тел, истощению, приведшему некоторых к неспособности стоять, и лихорадочному блеску в глазах, наверное, точно такому же, как тот, что полыхал в очах самого бывшего обитателя камеры смертников. И еще у них было оружие. Сваленные кое-как в кучу клинки и копья стражников с покрытыми кровью рукоятями и чистыми лезвиями не оставляли сомнений в том, какая именно судьба постигла их прежних хозяев.

Но не успел Каэль подобрать себе меч или что-то подобное, как в коридорах тюрьмы раздался безумный хохот, сопровождающийся злым ревом дракона. Молнией развернувшись к новой угрозе и призвав магию, окутавшую его пальцы грозовыми разрядами, Каэль увидел, как громадное, плюющееся кислотой, проедающей камни, чудовище буквально сносит с лап живая плоть, бурлящая, смеющаяся тысячами кроваво-алых ртов.

– Таран тьмы! – завопил эльф, висящий на стене, и тени, окутывающие его, немедленно устремились вперед все без остатка, сорвав с ящера жуткую и извращенную пародию на нормальную жизнь и отбросив ее дальше в глубь коридора. Казалось, что трепыхающееся нечто прижали к камням силуэты, выделяющиеся черным пятном даже на фоне темноты. Только сейчас воин-маг понял, что это. Шиноби был окутан настоящим коконом из духов или, быть может, призраков, которые, очевидно, служили ему одновременно и защитой, и оружием. – Чего вы стоите? Жгите его!

Последнюю фразу он издал уже на полпути к полу, на который и упал с глухим стуком, сопровождаемым сдавленным орочьим ругательством. Видимо, магия, удерживающая сумеречного эльфа на стене, внезапно исчезла.

– Давайте, девочки! – скомандовала одна из воительниц, устроившихся на летающем артефакте, и два выступа по бокам, которые бывший узник поначалу принял за декоративные ступеньки причудливой формы, извергли из себя потоки пламени. Огненные струи прочертили между тварью и ошалело мотающим рогатой башкой ящером дорожку, в которой, казалось, плавился даже камень, отсекли выбравшемуся из камеры монстру путь в глубины тюрьмы и только потом накинулись на чудовище.

– Нет! Нет! Только не снова! – завопили на эльфийском языке тысячи исходящих чадным вонючим дымом зубастых пастей на груди плоти. Беспорядочно замолотили в воздухе щупальца монстра, на глазах покрывающиеся чешуйчатой броней и какими-то зазубренными крючьями. – Не хочу!

Паре щупалец удалось стряхнуть с себя духов, и они, раскрыв моментально образовавшиеся на них рты, начали плеваться в сторону летающей повозки десятками длинных, тонких и на вид даже острых костяных игл. Но воздух перед воительницами пошел рябью, и на ситуацию в подземелье как будто глянуло чье-то лицо, черты которого различить оказалось неизмеримо сложно. В этой-то нематериальной физиономии и застряли необычные метательные снаряды.

– Так, – голос, напоминающий рокот грозы, прокатился по коридору, – и тут монстры!

Вырвавшаяся из губ, свитых струями ветра, молния поразила беснующуюся тварь, окутав ее мелкой сеткой синих искр. Для чудовища удар оказался роковым, и оно, взвыв на прощание особо пронзительно, растеклось озером слизи, в центре которого полыхал разноцветьем медленно растворяющийся в омерзительной субстанции, но все еще шевелящийся скелет.

– Дела… – задумчиво пробормотало гигантское лицо. – Я думал, это что-то вроде шоггота, а оказалось, просто слабенький маг хаоса.

– Слабенький?! – поперхнулся эльф-гигант. – Мих, да он нам чуть дракона не сожрал!

– Полноценный посвященный этой странной силы мог бы закусить даже камнями, его окружавшими. – Призрачное лицо начало развеиваться. – Поторапливайтесь! Почти все представляющее ценность в этой тюрьме уже отправилось к нам в пустыню. Вы да Кайлана, что грабит какую-то подпольную лабораторию, выводящую мутантов, последние. Мы и так возимся здесь непозволительно долго, еще чуть-чуть – и лорды-жрецы притопают узнать, что за переполох мы устроили. А я один всем троим накостылять точно не сумею.

Это требование придало прыти в осмотре оставшихся на этаже камер, впрочем не увенчавшемся результатами. Каменные мешки пустовали, и только в одном обнаружился прикованный к стене скелет. Его Шиноби моментально разобрал по косточкам, которые распихал по несколько штук каждому эльфу, не исключая бывших узников, велев им внимательно следить за подозрительными предметами и, в случае чего, сразу сообщать об опасности. Не приходилось сомневаться, что после стычки с жутким монстром это приказание будет выполнено с большой охотой, и просто удивительно, как не случилось ни одной ложной тревоги.

Каэлю досталась левая лопатка, палец с ноги и место в хвосте очереди, уходящей в портал.

«Интересно, – думал он, продвигаясь шаг за шагом в сторону черного камня тумбы, телепортирующей в обитель сумеречных эльфов, – а Сариэль они тоже забрали? И как она выглядит без следов от укусов лесных паучков?»

Краткий миг в глазах воина-мага плясала взбесившаяся радуга, а уши различали одновременно и шепот, и крик, который ни одно существо смертного мира издать не может, и вот он уже стоит под солнцем, от палящих лучей которого немедленно захотелось куда-нибудь спрятаться.

– Никогда не был в пустыне, – пробормотал Каэль, осматриваясь по сторонам. – Зелени действительно мало, но думал, ее тут вообще не будет.

Ноги бывшего пограничника утопали в песке, не знавшем травы, но всего в десятке шагов от него из своеобразной грядки росла настоящая, пусть и достаточно редкая, стена толстых круглых стеблей с четко выраженными междоузлиями. Тонкие длинные листья, напоминающие то ли наконечники копий, то ли кинжалы, уныло опустились вниз и едва колыхались на слабом ветру. За растениями просматривались контуры каких-то строений и таких же зеленых преград.

– Ты посреди парка стоишь, придурок, – хмыкнул сзади высокий женский голос.

Эльф развернулся и, осознав, что именно видят его глаза, ударил. Молния, любимейшее и наиболее мощное заклятие бывшего пограничника Древнего леса, коснулась черной как ночь кожи дроу и стекла с нее, словно вода, впитавшись в песок.

– Очередной придурок, – констатировала представительница жестокой и злой ветви народа перворожденных, взмахнув хлыстом, который сжимала в руке.

Очнулся Каэль в каком-то помещении, живо напомнившем ему камеру смертников: окон нет, со всех сторон темный камень, единственный свет от рун. Вот разве что лежал он не на охапке соломы, полуистлевшей от натиска беспощадного времени, а на довольно мягкой кровати. Очень болела голова, а перед глазами до сих пор стоял перепачканный в крови грузик, который, как живой, метнулся за пытающимся увернуться эльфом и тюкнул его куда-то в лоб.

«Хорошо хоть, жив остался, – порадовался про себя Каэль. – Поклонница паучихи своим оружием могла череп вдрызг разнести».

Молодой эльф вздрогнул, когда откуда-то справа на его мысли ответили:

– Да ничего тебе особо не грозило. Кайлана, хоть и порядочная стерва, себя очень любит, а убивать за рефлекторные попытки нападения я ей давно запретил.

– Кто ты? – Каэль попробовал сесть лицом к говорившему, но закружившийся, будто щепка в водовороте, потолок заставил воина-мага опрокинуться обратно на подушку и лишь повернуть к соседу по палате, а ничем иным это помещение быть не могло, голову.

– Я? – изумился эльф, выглядевший едва ли старше самого бывшего пограничника. – Ах да, нас же не познакомили. И даже портретов тебе моих не показывали, хотя, по идее, должны были. Я начальник всего этого детского сада, который расположен вокруг. Михаэль, можно Мих, не обижусь.

«Вычислили! – вспыхнула в голове запаниковавшего Каэля предательская мысль. Тут же воин-маг сообразил, что она стала известна лежащему на расстоянии вытянутой руки от него высшему магу, и приготовился как минимум к испепелению. – Надо думать… Нет, не думать! Вообще ни о чем! А то как бы живым к демонам не провалиться!»

– Да расслабься, – хохотнул правитель сумеречных эльфов. – Во-первых, тебя уволили с непочетной, но, возможно, денежной работы шпиона раньше, чем ты успел к ней приступить, а во-вторых, думать можешь все что угодно, не заморачиваясь вопросами этикета и приличий. Это не запрещается. Знали бы окружающие, какие идейки в моей ушастой голове иногда проскальзывают, давно бы или прибили, или сбежали куда подальше. Вот высказывать нелицеприятные мысли вслух настоятельно не рекомендую. Не то чтобы это сильно беспокоит, но не хочу создавать прецедент. Ну и, в-третьих, магистр Офориэль все возможное уже и так рассказал.

– Дед? – удивился воин-маг, сообразивший, что его переправка в царство мертвых как минимум откладывается.

– Да, – кивнул Михаэль. – Кстати, прими мои соболезнования.

– С чем? – не понял Каэль.

– Он мертв. Лорды-жрецы каким-то образом узнали, кто помог захватить тюрьму, и татуировки убили его даже раньше, чем твоя камера открылась.

Бывший пограничник почему-то сразу всему поверил. Каким бы искусным в своем деле ни был тот, кто лежал на соседней койке, но с наскока справиться с чарами, окутывающими надежнейшее из узилищ Древнего леса, мог только бог. Но при помощи того, кто за восемь сотен лет жизни от и до изучил слабые места большинства охранных заклятий родного государства, такой лихой наскок вполне мог получиться.

– Как… как это произошло? – спросил окончательно осиротевший перворожденный, сумев справиться с нахлынувшими на него эмоциями. – Почему он обратился за помощью к вам и почему сумеречные эльфы вообще откликнулись на этот зов? Ссориться ради меня одного с целым государством…

– Сколько вопросов, а я так устал, – вздохнул Михаэль. – Впрочем, ладно, отвечу, а то ведь уснуть не дашь. Ты, разумеется, не знал, но твой дед давно работал против Древнего леса, шпионя в пользу дальних родичей, беглецов из его пределов. И когда единственного внука бросили в камеру, откуда выход только на плаху, запаниковал и обратился к князю Западного леса, благо имеющиеся заслуги позволяли. А тот, не найдя способа помочь полезному слуге, решил посоветоваться со своим наставником Келеэлем. Поскольку дома того не оказалось, решено было поискать сильнейшего мага мира у меня.

«Он действительно ведет какие-то дела с этим великим чернокнижником, – сделал вывод Каэль. – Слухи не врали. А значит, слова насчет невозможности накостылять сразу трем лордам-жрецам вполне могут быть не пустой похвальбой. Вот интересно, если бы их всего двое было…»

– Я бы удрал, – прочитал мысли гостя (или пленника?) шаман. – С одним бы при необходимости еще попробовал силой помериться. Но только если другого выхода не осталось бы, так как шансы на победу у нас примерно одинаковые. Ваши правители намного опытней, а многие мои разработки этому миру настолько чужды, что хорошей защитой от них пока еще никто не обладает. Впрочем, мы отвлеклись. Когда заявился князь Западного леса, Келеэля у меня не было. Зато был хороший такой скандал, который устроила Лика, когда Шиноби поймал над ее тарелкой особо прыткого шпиона с ядом в руке, посланного альтернативно одаренным из кодлы ваших правителей. Это моя жена, если ты не в курсе. Да и я тоже, признаться, отреагировал на известие о попытке покушения не самым лучшим образом.

– То есть я был бы не первым, если бы заявился в Сумеречный лес, – пришел к выводу, на сей раз для разнообразия высказанному вслух, Каэль, устраиваясь на подушке поудобнее и потеряв возможность видеть собеседника. – А зачем лорды-жрецы решились на такой опасный шаг? После недавнего охлаждения отношений с Западным лесом это же просто идиотизм!

– Ну, возможно, ты стал бы первым, кто сумел не попасться. – Судя по голосу, Михаэль усмехнулся. – А насчет «зачем»… У одного из них, оказывается, имеется дочка на выданье, и придурок решил заключить политический брак, устранив помеху традиционным, по его понятиям, способом.

– Да, – со вздохом признал Каэль, – так бывает. Конечно, об этом вслух не говорят… но жены влиятельных персон без всякой магии молоды и красивы. В связи с ранней смертью. Политическая обстановка меняется часто, а женщины нашего народа живут долго. Отравление в некоторых кругах стало почти традицией.

– Хреновые у вас традиции, если хуже не сказать, – зло бросил Михаэль, и воин-маг ощутил, что окружающее его пространство как будто содрогнулось от гнева шамана. – В общем, этот урод с заросшими мхом мозгами послал надежного человека, для того чтобы освободить место на троне для своей дочурки. Профессионала, блин! Тот даром что ни разу не остроухий, но смог втереться в наше общество почти моментально и даже большинство охранных систем сообразил, как обмануть. Если бы не Семен с его паранойей, пришлось бы Лике опять дожидаться воскрешения. И возможно, не только ей.

«О великом чуде говорить как о рядовой процедуре?» – удивился Каэль раньше, чем сообразил, с кем общается. Для высшего мага невозможных вещей нет по определению. Есть такие, которые он по какой-то причине пока не может сделать.

– Это не так уж и сложно, если знать как, – уверил собеседника Михаэль, по-прежнему нагло читающий его мысли. – Главное – решить вопрос с душой, а тело приложится.

– Ну для высшего мага, конечно, «не так уж и сложно», – хмыкнул Каэль. – Он же наверняка знает все, включая даже такие по определению непостижимые причины, по которым огонь горит, вода течет, а солнце светит.

– Ну в общем-то да, – согласился Михаэль. – Имею некоторое научно обоснованное представление. Но речь не о том. Князь Западного леса заявился как раз в момент, когда духи дожевывали то, что осталось от души шпиона, а я и мои друзья вовсю строили планы мести. Лика истерила, требовала, чтобы с Древним лесом разобрались раз и навсегда. Я, впрочем, был очень даже не против, но целую страну перворожденных мне не осилить при всем желании. Да и геноцид в качестве наказания за одного-единственного идиота – мера все же избыточная. В какой момент родился план атаки на крупнейшую тюрьму вашей страны, сочетающий приятное с полезным, сказать теперь вряд ли возможно. Но в результате большая часть армии Сумеречного леса телепортировалась, воспользовавшись тем, что твой дед перехватил управление защитой тюрьмы.

– Вы рисковали, – сделал вывод Каэль. – А если бы это была ловушка?

– Да не особо, – хмыкнул Михаэль. – Князь Западного леса обещал помочь. Инкогнито, но лично. С его фамильной силой мы точно прорвались бы. В общем, считаю, получилось неплохо, всем понравилось. Мне в профит пошли спасенные заключенные, среди которых, надо сказать, есть парочка весьма любопытных персон, и информация по экспериментам, которыми потихоньку занимались в тюрьме, выбирая подопытный материал из смертников. Князю – глубокое моральное удовлетворение и копия со всех лабораторных заметок. Тебе и остальным заключенным – жизнь и свобода. Магистра Офориэля вот только жаль, ну да он знал, на что подписывался. И даже лордам-жрецам с их подручными небольшой подарочек достался.

– Я могу узнать какой? – осторожно поинтересовался Каэль, прекрасно понимая, что взбешенный попыткой покушения, очевидно, на любимую супругу высший маг вряд ли приготовил персонам, подославшим в его жилище убийц, что-нибудь приятное.

– А почему нет? – вопросом на вопрос ответил Михаэль. – Боеприпас объемного взрыва, сравнимый по мощности с тактической ядерной боеголовкой. Сомневаюсь, что тебе что-то скажут эти слова. В общем, сейчас на месте тюрьмы хороший такой котлован, который, наверное, еще не остыл. Ну а выжившим стражникам было передано послание для ваших правителей. В нем говорится, что за каждого их посланца, который попробует провернуть нечто вроде того покушения, подобные «гостинцы» в количестве десяти штук будут посланы прямо в столицу.

– Это… война? – спросил Каэль, которому идея воевать с бывшей родиной вовсе не нравилась.

– Вряд ли, – неопределенно махнул рукой Михаэль. – Скорее, спор хозяйствующих субъектов. Но даже если и так, не я ее начал.

– Понятно, – солгал Каэль, которому было непонятно решительно все. – А что будет со мной и другими заключенными?

– Кто захочет и сумеет прижиться, останется среди сумеречных эльфов, – объяснил правитель. – Мы пока очень маленькое государство и в переселенцах нуждаемся чрезвычайно остро. Ну а кому наш уклад жизни придется не по нраву, а такие будут, уверен, те смогут уйти с первым же караваном. Могут и в одиночку попробовать, конечно, но до границы по пустыне они не дойдут. Все? А то я уже устал с тобой болтать.

– Еще один вопрос, – отважился Каэль, поражаясь собственной наглости. – А почему вы лежите здесь и все это мне рассказываете?

– Я порядочно задолжал твоему деду, да к тому же при разграблении тюрьмы переоценил свои силы, – меланхолично заметил шаман. – И зачем мне понадобилось отправлять телепортом в Сумрак не только людей, ну то есть эльфов, но и экспериментальных химер вместе с клетками и даже половину близлежащего кладбища?

– Куда? – переспросил воин-маг.

– В город, – пояснил Михаэль. – Так он называется. Духи чуть не надорвались, пока все это добро через свой мир тащили. Вот теперь лежу и мучаюсь одновременно от магического истощения, недовольства нематериальных подчиненных и чересчур болтливого соседа по палате, которому Кайлана нанесла травму, не исцеляемую магическими методами. А еще ведь и Лика меня в этом закутке разыщет и будет возмущаться, что я ее не так понял и начинать военную операцию за одно неудавшееся покушение вовсе и не требовалось. Что я, свою жену не знаю?

Шаман оказался прав. Его супруга действительно появилась очень скоро и закатила такой скандал, что Каэль предпочел притвориться потерявшим сознание. Ну просто так, на всякий случай. Боевые маги славятся не только умением кидаться огненными шарами, но и хорошим чувством самосохранения. И оно настойчиво намекало, что привлекать к себе внимание женщины, способной без последствий наорать на высшего мага, не стоит ни при каких обстоятельствах. Если она может позволить себе это по праву, безопаснее пойти и пнуть по морде пещерного дракона со странным именем Шарик, а если муж ее настолько любит, что готов терпеть такие истерики, возражать ей тем более не стоит. А то вдруг еще превратит наглеца в цветочек, чтобы сделать даме сердца приятное?

«Да уж, – растерялся Каэль, когда семейная сцена между правителями сумеречных эльфов подошла к концу, выразившемуся в паническом бегстве шамана, вылетевшего сквозь стену куда-то за пределы комнаты прямо на кровати. – Даже не знаю, стоит ли мне оставаться у этих странных родичей или и правда попробовать уйти с первым караваном? Ладно, поживем – увидим, выживем – учтем».

Глава 3

Архимаг Келеэль пребывал в некоторой задумчивости, вызванной поступками двух эльфов, которых друг с другом роднило очень многое. Оба они были правителями своих народов, обладали некими особыми личными талантами, делающими их персонами, вне сомнения, стратегического значения, и, наконец, оба являлись кем-то вроде его учеников. Хотя вернее будет сказать, что древнейший маг мира просто помогал иногда своим собратьям, выглядевшим по сравнению с пятитысячелетним демонологом сущими детьми. Ну вот просто так. По доброте душевной. И для поддержания репутации в глазах союзников, которых, в случае чего, можно привлечь к своим проблемам, разумеется. Правда, обычно это ему приходилось расхлебывать ту кашу, которую заварил кто-то, но особых усилий для этого легендарному волшебнику не требовалось. Но не теперь.

– Рвануло знатно! – восхищенно сообщил гном Протоклис своему старому партнеру, с которым их связывала тесная дружба на протяжении пары тысяч лет или чуть больше. – Ремонта… ну, в общем, не половину тех денег, которые мне за строительство этой душегубки заплатили, так треть твои ушастые родственнички выложат точно! Хотя, признаться, урона там едва ли на одну десятую, но когда эти зазнайки из Древнего леса умели работать с камнем?

Для того чтобы возвести крупнейшую в государстве тюрьму, правители Древнего леса некогда пригласили большого специалиста в этой области, являвшегося верховным жрецом бога гномов и, по слухам, то ли бывшей, то ли действующей аватарой последнего. Хотя за свои услуги предприимчивый подгорный житель всегда драл такую цену, словно являлся как минимум целым пантеоном в одном лице. Превзойти его в искусстве сооружения чертогов, неважно, какого назначения, из ныне живущих не удавалось еще никому, и можно было не сомневаться, что достойно отремонтировать одно из его творений смогут только те же руки, что когда-то создавали шедевр. Пусть даже этот шедевр служил тюрьмой. Из которой, кстати, ни одного побега до недавнего времени не совершалось.

– Что тебе удалось установить, спрашивая подземелье? – осведомился Келеэль.

– Многое, – насупился гном. – Я тебе так скажу, труповод ты мой наилюбезнейший. Если тех, кого там замучили перед твоей башней со всеми ее мертвяками, что в подвале спят, просто горочкой сложить, до звезд, может, и не достанет, а вот облака зацепит точно. Этот сарайчик, всеми роскошным дворцом считающийся, у ее подножия разглядеть удастся далеко не сразу.

– Ну я все-таки уединенно живущий исследователь таинств небытия, – усмехнулся Келеэль. – Ко мне еще живой материал со всей страны не привозят. Приходится самому с полей сражений таскать. Ну или из домов, если нечто особенное требуется, но я такого себе уже четыре тысячи лет как не позволяю. А смерть есть часть природы, причем интригующая, так что интерес лордов-жрецов к ней вполне понятен. Мне, во всяком случае. Масштабы, правда, вызывают некоторое изумление. Ладно, не отвлекайся… Чего там учудили эти… правители?

– Форменный раздрай, – довольно заявил гном, который к большинству перворожденных питал разнообразные чувства – от полного безразличия до искренней ненависти. – Мне поначалу даже обидно стало за свое творение, что штурмом его взяли, словно курятник какой. Но если подумать, тут охранники виноваты, а не стены. Твои воспитаннички вломились сквозь защиту, в которой им отворили дверь, а иначе, уж поверь, гоблина лысого у них бы что получилось. А дальше… ну эти их громыхалки, которые огнестрельные, ты мне показывал, огнемет и ракеты тоже… Не маг с силой, прежде доступной обычно лишь чародеям да героям с легендарным оружием… Это не страшно, если он один. А вот если их полсотни, да при поддержке трех драконов, тогда становится весело. Ящеры шли первыми и приняли удар растерявшихся чародеев, охраняющих тюрьму, без особых для себя последствий. А дальше кое-кто, нам обоим известный как твой сюзерен, просто воспользовался фамильной силой и вынес охранников ударом, сожравшим, наверное, половину его запаса сил. Сумеречным эльфам осталось лишь расправиться с ошеломленными стражниками, впрочем, они их даже убивать не стали. А вот заключенные отвели душу. Вообще штурм был стремительным, поскольку организованное сопротивление после такого начала смогли создать лишь на входе в особые отнорки, где занимались вещами, на всеобщее обозрение не выставляемыми. А таких раз-два и обчелся.

Жаль, что ходячие деревья, которые встроенными амулетами обвешаны, как шаманы бусами, глубоко не пролезли, побоялись в коридорах застрять. Очень хотелось их в бою увидеть, ну да ладно, успею еще. И если подумать, несильно они отличаются от големов, вышедших из рук признанного мастера. Единственное, чего я не понял, – это почему духи взялись за обычными эльфами следовать и их команды выполнять. Они же тупые, кроме высших, а те поголовно… хм… Ну или, скорее, подушевно с прибабахом! Как твой Михаэль этого добился?!

– Сложно объяснить, – вздохнул Келеэль. – Он, кажется, и сам не до конца понимает. Что-то из магии его родного мира, называется программированием. В общем, при подготовке к бою зачаровывается один высший дух из самых понятливых, которого почему-то надо именовать сервером, а потом ему зачитывается длинный перечень приказов, которые он должен отдавать, ориентируясь на действия бойцов, снабженных амулетами под названием «мышь».

Фамильяр Келеэля, в очень-очень далеком прошлом бывший именно этим животным, немедленно вывалился из воздуха прямо на плечо древнего волшебника и вопросительно пискнул. Протоклис покосился на существо, которое в обычном состоянии выглядело как банальный грызун, с неодобрением. Видимо, никак не мог простить любимую наковальню, которую фамильяр сжевал во время одного из визитов архимага к другу. Впрочем, он тогда много чего успел попробовать на зуб, начиная от мебели и заканчивая волшебными доспехами сбежавшихся отражать атаку жуткого чудовища паладинов. Возможно, верховный жрец бога гномов не мог простить ему именно последнее. Хотя вид улепетывающих двух десятков бойцов, двое или трое из которых вполне заслуживали звания «мастер меча», несмотря на то что ходили с топорами, был забавным. Может, оттого, что бегущие бородачи всегда вызывали у иных народов приступ веселья из-за несуразных пропорций, а может, оттого, что после знакомства с питомцем пятитысячелетнего демонолога прикрыты отважные воители остались лишь собственной честью. Ибо одежду монстр, который сейчас сидел на плече древнего волшебника, тоже сжевал. Вернее, растворил в себе, продемонстрировав способ питания, характерный для обитателей Хаоса, но никак не для мирных грызунов, населяющих план смертных.

– Ладно, мне эти штучки все равно без надобности. – Верховный жрец гномов в шаманизме был подкован превосходно как на теоретическом, так и на практическом уровне, но вот среди его сородичей магов подобной направленности можно было пересчитать по пальцам. – Лучше объясни, каким образом Михаэль умудрился соорудить бомбу, которая без его непосредственного участия произвела такой знатный взрыв, что основательно порушил тюрьму, воздвигнутую этими вот руками.

– Думаю, ты ограничился ритуальным ударом кирки, – хмыкнул Келеэль. – А остальное делала божественная сила. Так, значит, взрыв был силен?

– Не то слово! – кивнул гном. – И настроен как точно: только лорды-жрецы приблизились, как громыхнет! Им хоть бы хны, разумеется, как и чародеям-придворным, а вот простым воинам из свиты пришлось несладко. Кого просто сдуло, кому по голове булыжником шарахнуло. Размером с них самих. Эпицентр вообще напоминал «недра вулкана». А это, если помнишь, одно из немногих заклятий уровня магистра, способное при удаче уничтожить архимага.

– Кому ты говоришь? – поморщился от неприятных воспоминаний Келеэль. – Меня им однажды испепелили. Пришлось новое тело создавать.

– Вернее, занять уже подготовленное и ждущее подходящего случая в тайнике, про который никто не знает. – Протоклис никогда не уставал попенять старому другу на некоторые аспекты жизни, которые верховному жрецу не нравились. В частности, гном не видел ничего зазорного в том, чтобы создать новое вместилище для духа, но вот вырастить точное подобие из собственной крови и хранить в кладовой не согласился бы ни за какие деньги, поскольку почему-то считал такой поступок аморальным. Впрочем, на пятитысячелетнего некроманта такие мелочи принципиально не действовали. – И как, кстати, ощущения?

– В лаве искупайся, сам поймешь, – насупился Келеэль. Он не любил вспоминать про моменты, которые могли оборвать его длительное существование. И тот день был как раз таким. Если бы на редкость талантливый магистр огня, ударивший в спину уже всемирно известному, но еще не легендарному архимагу, к которому пришел улаживать конфликт между могущественным чародеем и собственным сыном, сдуру сделавшим вызов на самоубийственную дуэль, пережил собственное заклинание, то мог бы и с душой покойного, ошарашенной внезапной смертью, разобраться. Но он тоже сгорел в пламени, жар которого превращал песок в стекло даже в сотне шагов от места, где бушевала стихия. Вот только в отличие от своего противника лазейки с того света на такой случай не заготовил. – Да, любопытная вещь – эти вакуумные бомбы.

– Тебе известно использованное плетение? – приподнял бровь верховный жрец бога гномов. – Поделишься?

Поскольку среди бородачей магов было не просто мало, а очень мало, они поголовно избегали прямого боя, как только могли, и слыли лучшими мастерами ловушек в мире. И способ разнообразить свой убийственный арсенал столь эффективным приемом должны были оценить весьма высоко.

– У меня есть схема изготовления этого артефакта, так что никаких проблем, – сказал Келеэль. – Собственно, Михаэль со мной ее и согласовывал, чтобы ошибок не допустить, только я не думал, что это будет так эффективно. А ведь все началось с обычных мельниц… Ты вот знал, что они взрываются?

– То есть как «с мельниц»? – осведомился Протоклис заинтересованно. – Да я про подобное слышал, и не раз. Но там, по-моему, совсем не такие масштабы.

– Принцип один, – пояснил архимаг. – В воздухе рассеяно вещество, например мука, которое при определенных условиях способно лавинообразно детонировать. А если это более легковоспламеняющаяся пакость, да к тому же духами воздуха специально распыляемая и поддерживаемая в заданной концентрации, то эффект, не побоюсь этого слова, грандиозный. Чем больше вещества одновременно вступает в реакцию, тем выше сила взрыва. «Недра вулкана» точно так же, кстати, работают, только там вместо хитрой алхимической взрывчатки, соединенной с активатором, магическая сила самого чародея применяется.

– Вот только требуется ее очень много, – задумался Протоклис. – Столько лишь у магистров наберется, да и то, наверное, не у всех. А создать сколь угодно сложную взрывчатку моим верующим по силам. Ты сделал мне щедрый дар, Келеэль. Чего попросишь взамен?

– Сочтемся, – безразлично пожал плечами архимаг, у которого и так было все возможное, невозможное и даже официально не существующее. – Лучше сумеречным эльфам помоги. Михаэль через князя сразу после того, как с ним познакомился, разместил в гильдии магов заказ на переносные порталы, и чем больше их ему доставят, тем лучше. Все запасы уже подчистую смел… Куда ему столько? Ведь имеет же всего один город, который и крупным-то назвать нельзя, да пустыню, которую охранять бесполезно, ибо украсть ее не только никто не сможет, но даже и пытаться не будет. А у ваших мастеров зачарования, я знаю, всегда запасы всевозможных артефактов имеются. Продай ему их, тем более и цену дают хорошую. Да, и особо ему интересны те врата, что ведут на элементальные планы.

– Оптовым покупателям даже скидку выбью, – пообещал Протоклис. – Но ты потом расскажешь, зачем ему столько.

– Не вопрос, – согласился архимаг. – Тем более самому интересно, но спрашивать некогда. Мне скоро придется всерьез заняться своей душой.

– Опять? – удивился верховный жрец бога гномов. – Ты вроде бы всего триста лет назад очередной раз в спячку впадал. Может, помочь?

– Не надо, – покачал головой древний эльф. – Сам понимаешь, процесс более интимный, чем встреча с женщиной, и более опасный, чем ночь с голодной демоницей. И сколько раз повторять, что это не спячка, а глубокая медитация и восстановление износившихся структур?

– Раз по полгода лежишь бревном и не шевелишься, то по-другому это назвать нельзя, – упрямо стоял на своем Протоклис. – Давай хоть посторожу, что ли, а то ведь беззащитен в это время, как младенец.

– Нет, – снова покачал головой Келеэль. – Извини, друг, но тайну своего убежища не могу доверить даже тебе.

– Ну и дурак, – сделал вывод гном. Впрочем, к нему Протоклис пришел еще тогда, когда в первый раз узнал от эльфа, как тот борется со старением души. Износившееся тело починить для высшего мага было относительно легко, в то время как тонкие материи требовали куда более пристального внимания. Самого-то верховного жреца исцеляли высшие силы, а вот его партнеру приходилось с проблемами справляться самостоятельно. Ну почти. Пленные демоны, все остальное время балансирующие на грани жизни и смерти, не в счет. – Выследят тебя когда-нибудь и зарежут во сне. А душа в следующем перерождении, на которое немедленно отправится, даже и не вспомнит кто.

– Зато у этого способа других недостатков, кроме полной моей беззащитности во время ритуала, нет, – возразил Келеэль. – Да и меры безопасности я принимаю такие, что даже бог в мое убежище не проникнет. Просто потому, что не найдет его.

– Да уж, прятать и прятаться ты мастак, – с некоторым оттенком зависти произнес Протоклис. – Ллос, наверное, своих слуг, которым поручалось найти и поймать беспомощную жертву, устала наказывать. Нет, а все-таки хорошо получилось с набегом. Особенно молодому шаману повезло. В пустыне, как я понял с твоих слов, был переизбыток свободных баб, а теперь с соотношением полов полный порядок. В тюрьме-то в основном мужики сидели. Молодым женщинам всегда найдется более полезное применение, чем показательная казнь, а эльфийки не стареют долго.

– Да и натянутые отношения с лордами-жрецами, если подумать, нам с тобой на руку, – поддержал его Келеэль. – Раньше, чем через тысячу лет после подобных взаимных плюх, сумеречные и восточные ветви перворожденных на высшем уровне ни одного договора не заключат. За меньший срок эти спесивые зазнайки обиду не переварят.

– Не любишь ты своих родичей, – хмыкнул гном.

– Есть за что, – подтвердил архимаг. – Они несколько раз объявляли Западному лесу войну. Один раз из-за сидящего здесь и поныне чародея, который в те годы их Древний лес видел исключительно на картинках и знал о нем лишь по книгам и рассказам немногочисленных путешественников. И чужие армии не смогли дошагать до наших границ только из-за бездарности полководцев! На их фоне, если честно, даже дроу как-то лучше выглядят. С ними, по крайней мере, сразу все ясно. Если кожа черная – враг.

– Теперь уже нет, – покачал головой верховный жрец. – Сам говорил, сумеречные их готовы принимать. И кто-то из этой мерзости даже уже там. Зря Михаэль этих ядовитых пауков решил на груди пригреть, ой зря.

– Молодо-зелено, – пожал плечами Келеэль. – Я пробовал его отговаривать. Не получилось. Впрочем, не особо старался, время само расставит все на свои места. Первый же заговор, который приведет к смерти кого-то из его близких, – и духи долго будут играть с черепами, на которых будут остатки белых волос.

Друзья еще немного поболтали, обсуждая события, произошедшие в мире, после чего Протоклис отправился к себе домой, так как приближалось время очередной службы, которую он в связи с занимаемой должностью обязан был проводить чаще, чем ему хотелось. А вот архимаг после его ухода крепко задумался. Его тревожили сразу две вещи. Во-первых, грядущий ритуал. Он обещал быть тяжелым, ведь триста лет назад Келеэль его не проводил, а только сделал вид, что стал на полгода беспомощным, чтобы выявить всех своих врагов, обязательно воспользовавшихся бы моментом, чтобы расправиться с сильнейшим магом мира. А во-вторых, конфликт его подопечных с Древним лесом.

– То, что лорды-жрецы попытаются сквитаться, – произнес вслух Келеэль по многотысячелетней привычке, – можно считать доказанным фактом. Прямую войну они не станут использовать, или я плохо знаю этих фанатичных идиотов. Надо ждать пакостей. Но каких? Эх, как все не вовремя! Очень не хочется покидать эту реальность, пусть не телесно, но духовно, но, видимо, придется. Хорошо хоть, не на месяцы, как думают все, а на недели. Время ведь, оно как река. Его можно притормозить, а можно и ускорить. Если, конечно, обладаешь нужными навыками. Ладно, не буду медлить, вот прямо сейчас восстанавливающий ритуал и начну!

Каэль занимался делом, для себя новым и в общем-то совсем непривычным. Он скучал. Шел уже шестой день, как он «освободился» из тюрьмы, и четвертый, как его выпихнули из палаты лекарей под странным названием «Больница». Делать воину-магу было решительно нечего. Сумеречные эльфы, общее число которых, как с удивлением узнал бывший житель Древнего леса, приближалось к полусотне, были по горло заняты тем, что допрашивали спасенных пленников, которых пока ни к чему важному или хотя бы способному хоть как-то заполнить время не привлекали. Вернее, этим занималась правящая верхушка, а остальные выполняли свои повседневные обязанности, как то: патрулирование границ новоявленного анклава народа перворожденных, надзор за союзниками, основное число которых составляли люди вида, прямо скажем, диковатого, и воспитание зачем-то набранного гигантского числа человеческих же детей. Каэль смысл большей части этих занятий не понимал, но с вопросами лезть не спешил. Ему пока было достаточно и того, что трофейное оружие у спасенных не отнимают, кормят регулярно, а спрашивают без сопроводительных побоев. Правда, с использованием ментальной магии, но эльфы, которые замечали вторжение в свой разум, в большинстве своем принимали это как должное. А парочка «исключений», осмелившихся бурно протестовать против подобного, не была показательно превращена в пепел шаманом, который незримо присутствовал всегда и везде, через своих духов наблюдая за растущим посреди песков поселением. Впрочем, последние два дня даже нехитрое развлечение в виде рассказов о себе со всевозможными уточняющими смысл и повторяющими друг друга вопросами, которые чаще задавал уже знакомый воину-магу Шиноби, почти прекратилось. В настоящий момент Михаэль, не поленившийся лично обратиться к тем, кого вытащил из темницы, разрабатывал общий текст присяги для пленников, что выразили желание присоединиться к сумеречным эльфам, а таких набралось целых двадцать семь. Еще четыре с половиной десятка решили переселиться в Западный лес, страну более известную и, чего греха таить, цивилизованную. Их почти всемогущий говорящий с духами отправил куда-то через один из множества имеющихся у него порталов сразу, как убедился, что своего мнения они не изменят. Каэль, правда, сомневался, что выйдут они действительно там, где хотели, а не, скажем, в человеческих землях, где переселенцам, оказавшимся без поддержки, денег и к тому же плохо вооруженным, светила, скорее всего, скорая смерть или рабская участь. Не то чтобы Михаэль выглядел таким уж злодеем, вовсе нет, просто жизнь отучила бывшего пограничника Древнего леса верить во всемогущих и добрых правителей. А потому молодой чародей бродил в закатных сумерках со скучающим видом вокруг свежевыращенных бамбуковых насаждений, создававших на желтом песке пустыни причудливый зеленый лабиринт, и страдал пусть не физически, но душевно. От затянувшегося безделья. Тренировки, начатые с самого раннего детства и не ослабевшие с началом службы, отучили воина-мага не просто от наличия свободного времени, а от возможности его существования вообще. Раньше каждое мгновение приходилось вырывать с боем, теперь же день тянулся, судя по ощущениям, столько же, сколько прежде месяц. Эльф даже начал серьезно подозревать, что высший маг, в чьей резиденции он теперь намеревался жить, экспериментирует с этой великой и могущественной основой мироздания. Во всяком случае, это бы не слишком выбилось из общей картины жизни Сумеречного леса, напоминающей, по мнению бывшего пограничника, бред сумасшедшего. Он исходил город, не такой уж и большой, признаться, вдоль и поперек. И увиденное там не раз заставляло его задуматься о состоянии собственного рассудка.

Первой странностью были трубы. Длинные, тонкие, ветвящиеся и зачарованные на негниение. Просто, примитивно и безыскусно, но с чудовищной силой. Вероятно, теперь их можно было бы без особой опаски опустить на столетие-другое на дно океана. Воину-магу случалось видеть защитные артефакты, уступающие простым бамбуковым стеблям, над которыми некто могучий, наверняка Михаэль, хорошо постарался. Трубы выходили из гигантской каменной пирамиды, служившей жилищем верхушки сумеречных эльфов, и паутиной оплетали окрестные земли. И там, где они стелились по песку и из специально проделанных в них отверстий животворными каплями сочилась вода, зеленели растения. В основном все тот же бамбук, превращающий открытую взгляду пустыню в настоящий лабиринт. Но Каэля заботили не столько растения, сколько те, кто беспрестанно сновал вдоль них взад-вперед. Духи. Обитатели иных планов, видно спутавшие свой дом и привычную смертным реальность, шелестели листьями посадок, подставляя их солнцу, ускоряли ток воды в бамбуковых стеблях, чинили временами все же случавшиеся поломки и даже выполняли работу самых обычных крестьян, таская по проложенным маршрутам навоз из находившейся ближе, чем хотелось бы тонкому эльфийскому обонянию, грандиозной кучи. Именно она заставила бывшего жителя Древнего леса в первый раз спросить прохожих, видят ли они то же самое. И если да, то почему эта отбивающая своим видом аппетит на год вперед гора еще не провалилась к на редкость невезучим демонам. Ответы окончательно убедили молодого чародея в том, что кто-то здесь сошел с ума. До того дня Каэль, разумеется, предполагал, что высший маг обложил окрестные земли данью, но чтобы треть ее составляли нечистоты…

Еще Михаэлю от окружающих город племен кочевников требовались продукты и малолетние дети. Последних по городу сновали целые стаи, обязательно в сопровождении эльфов, которые их обучали. Правилам поведения в обществе, которое сумеречные сочли бы цивилизованным, а остальные народы – ненормальным. Однажды Каэль увидел, что занятие ведет лично Ликаэль, жена шамана и, значит, королева всей страны. Он не поленился подойти поближе и послушать. Обсуждалась тема рабства, которое венценосная особа считала пережитком прошлого, требующим скорейшего искоренения. И, чувствовалось, свою точку зрения она обязательно вдолбит в юные головы. Если бы жрецы с таким же жаром призывали паству молиться, боги периодически спускались бы на землю и просили смертных сбавить тон, потому как у небожителей распространились поголовные мигрени. Еще молодежь регулярно загружали работой, причем нередко достаточно грязной, выполнять которую даже не каждому слуге пристало, также ее учили чтению, письму и началам магии. Причем последнее тоже преподавалось абсолютно всем, невзирая на наличие или отсутствие у учеников малейших зачатков дара. На вопрос зачем, заданный сменившей Ликаэль целительнице Насте, рассказывающей о строении человеческого тела, последовал ответ: «Для общего развития». Переспрашивать бывший житель Древнего леса не решился, поскольку увидел Михаэля. Тот явно шел к ожидающим начала следующего урока ученикам с каким-то свитком под мышкой. Высшего мага и правителя страны в роли наставника детей чужой расы, фактически заложников, выданных собственными родителями как гарант своей верности, психика Каэля могла и не выдержать.

«Ясно, что ему это зачем-то надо, – подумал чародей, спешно повернув в противоположную сторону. – Но понять смысл идей, заставляющих давать краткоживущим, обязанным подчиняться эльфам, образование качественнее, чем получает большинство аристократов в своих исконных землях, лучше и не пытаться. Воистину странное место и странные жители».

Назвать Сумеречный лес обычным язык не повернулся бы ни у кого, кто видел небо над жилищем пришедших из иных миров перворожденных. Невысокие тучи, казалось цепляющие брюхом верхушку видимой издалека пирамиды, защищали горожан от палящего пустынного солнца. Правда, в них было множество просветов. В точности повторяющих план города. Вернее, не так. Прямые лучи падали лишь туда, где зеленели живые стены или небольшие поля, засаженные злаками и овощами, остальное пространство находилось в благословенной тени. Климат в окрестностях Сумеречного леса был рукотворным, и любой волшебник мог в этом убедиться, задрав голову вверх. В небе духов, играющих с ветрами, имелось куда больше, чем птиц. Однако подобная благословенная картина простиралась не слишком далеко. Тот, кто не поленился бы проделать две-три тысячи шагов от крайних насаждений, оказался бы посреди самой обычной пустыни.

Другие странности выглядели менее шокирующе. Например, тут не было деления на привычные для межрасовых городов кварталы народностей, а вместо обычных домов имелись постройки, напоминающие одновременно дворцы и бастионы. Шестиэтажные, в сотню шагов в длину, с одним входом, с проведенной до самого верхнего этажа водой и канализацией, которая сразу из подвала ныряла глубоко под землю. Насчитывалось их, правда, пока совсем немного, с десяток, но еще четыре уже возводилось, причем за те дни, которые Каэль провел в пустыне, высота построек заметно увеличилась. В ином месте – несомненная достопримечательность. В Сумеречном лесу – не заслуживающая внимания мелочь. Более интересных зрелищ хватало. К примеру, небольшое озеро, в котором всегда можно было поплавать или порыбачить, правда, исключительно удочкой, но никак не магией и сетью. Духи, выталкивающие из воды тех, кто начинал тонуть, особого удивления не вызвали, а вот наряды перворожденных купальщиц, вернее, полное их отсутствие… Каэлю один гном, видимо, как и он сам, недавно оказавшийся здесь, предложил пари. Если подгорному жителю удастся полностью спрятать наряд одной из девиц в кулаке, он поит эльфа вином до состояния, в котором без всякой магии можно увидеть демонят. Если нет, эльф угощает бородатого пивом до такой же кондиции. Бывший житель Древнего леса заведомо проигрышных условий не принял. И не потому, что у него не было денег, просто рука гнома сильно напоминала лопату.

Еще было любопытно взглянуть на громадную нору, служившую обиталищем для песчаных скорпионов. Жуткие монстры, каждый размером с лошадь, жили стаей в несколько сот особей, хотя вообще-то были животными одиночными и вроде бы даже выводили потомство. Во всяком случае, Каэлю как-то раз удалось увидеть невысокое, всего-то по колено, белое насекомое с наверняка еще мягким после линьки панцирем, жмущееся к ногам более крупного существа, оседланного одной из воительниц. В принципе чародей мог и в логово их зайти, размеры последнего, естественно, позволили бы эльфу даже не пригибаться, а вреда разумным существам и их домашней живности твари не причиняли никогда, но больно уж оттуда несло гнилым мясом.

«И на что я надеялся, отправляясь сюда без вычищенной магом-менталистом памяти, – подумал тогда Каэль, глядя на жилище прирученных чудовищ. – Не знаю, кто именно из сумеречных столь искусен в обращении разума, шаман или нет, но ему для опознания шпиона вроде меня хватило бы небрежного взгляда».

В ту часть города, что была обнесена не символическим заборчиком из редкого бамбука, а настоящей живой стеной и в которой обитали в качестве стражей все те же духи, воина-мага пока не пускали. А ведь именно там было сосредоточено все самое интересное: гильдия магов, мастерские по изготовлению артефактного оружия и площадки, где то ли сами росли, то ли изготавливались ходячие деревья. А еще там, судя по слухам, было разбито бесплатное кладбище, куда предполагалось свозить останки бедняков, не сумевших оплатить свои могилы в специально отведенных для этого местах. Пока таковых в городе сумеречных эльфов то ли не было вовсе, то ли было, но в мизерном количестве. Судьба покойников, когда таковые все же появятся, ни у кого не вызывала сомнений. Их останки отправятся прямиком в руки некромантов. Данный факт вызывал глухое недовольство среди жителей, большинство которых было уверено в том, что уж они-то в число немертвых никогда не попадут. Каэль не пытался подсмотреть, что происходит в огороженном районе, хотя попробовать мог. К примеру, поднявшись на крышу дворца, в котором жили простые рабочие. Вот только подозрения у него были сильные, что спуститься он не успеет.

В высших магов, плохо защищающих свои секреты, он верил слабее, чем в персонажей детских сказок.

Ну и еще юный чародей не мог не обратить внимания на меллорны, концентраторы магической энергии, которые служили городу живой изгородью. Священные деревья росли в кадках, которые, судя по рассказам местных жителей, переносили с места на место, расширяя периметр поселения куда быстрее, чем должны были. Где Михаэль смог их раздобыть в таком количестве, Каэль не знал, но отметил, что вокруг каждого источника маны крутится определенное и постоянное количество духов, которые то и дело чего-то подливают или подсыпают в просторные, сделанные явно в расчете на увеличение корней в ближайшую сотню лет, деревянные ящики. Духов было много. Десятки. Прежняя родина чародея, разумеется, могла похвастаться большим количеством волшебных растений-гигантов, взрослых или даже уже старых, которые не смогли бы охватить и два десятка эльфов, но они стояли на своих местах не первое тысячелетие. А Сумеречный лес основала горстка беглецов, попавшая в этот мир совсем недавно и почти с пустыми руками.

Ноги сами вынесли Каэля на что-то вроде полянки в импровизированном лабиринте зеленых насаждений. Посреди нее рос меллорн. Пока маленький, всего в два раза выше воина-мага. Под ним целовалась какая-то парочка. Ручки эльфийки, облаченной в броню воительницы, четко и целенаправленно устремились в грубые штаны, выданные бывшим узникам взамен лохмотьев, свидетельствуя, что одними объятиями попавшийся ей перворожденный явно не отделается.

Бывший пограничник, проведший долгие годы в лесных чащах, незаметно развернулся и зашагал в противоположном направлении. Слева от Каэля тихонько зашелестел бамбук. Воин-маг, слегка смущенный невольно подсмотренной сценкой, скосил глаза в сторону и обнаружил вылезшую из зарослей клешню, размером чуть уступающую драконьей лапе. Вслед за ней на тропинку выбрался и весь песчаный скорпион, своим видом заставивший воина-мага рефлекторно схватиться за оружие и приготовить любимое заклинание молнии. Гигантское насекомое, способное без особых усилий сожрать целиком человека или эльфа, не обратило на него никакого внимания и, немного потоптавшись на одном месте, потопало к меллорну. Раздался глухой мужской вскрик, а следом громкий женский вопль:

– Сегмент! Пшел прочь, скотина! Без ужина оставлю! А ты куда?! А ну назад!

– Это не женщины, – хмыкнул Каэль, наблюдая, как расстроенный грубостью хозяйки песчаный скорпион топает обратно к своему убежищу в бамбуковых зарослях. Прочитать чувства по выражению жуткой морды он бы не смог, но эмпатически эти существа не слишком сильно отличались от обычных животных, а потому их ощущения при некотором желании вполне мог уловить любой чародей. – Это дроу какие-то. Впрочем, они все такие, просто некоторые маскируются лучше прочих.

Мысли Каэля сами собой вернулись к тому моменту, когда он был отпущен целительницей по имени Настя и встретился со своей старой знакомой. С Сариэль. Высокая, ростом почти с него, ладно скроенная симпатичная эльфийка, не слишком воздушного телосложения, впечатляющих форм, поджидала его практически за самыми дверями. Светло-русые, коротко стриженные волосы, ярко-синие глаза и одежда грубого сукна делали ее похожей на женщину человеческого племени, но не прикрытые ничем характерные острые уши не давали заподозрить в ней даже полукровку.

– Ты мой! – Ее палец остановился на опешившем Каэле.

Чисто рефлекторно он поставил между собой и странной женщиной магический щит.

– Что, они уже успели? – ахнула странная особа, вплотную приблизившись к нему. – Но как? Когда? Кто?!

В голове воина-мага зародились пока еще смутные, но уже мрачные предположения, в которых ему отводилась роль то ли личного раба, то ли жертвы на заклание.

– А ну хватит мне тут! – прикрикнула на них высунувшаяся со своего рабочего места Настя. – В других местах будете разборки устраивать. Слышишь, ты, новенькая, чтобы все полюбовно было! Трех изнасилованных мужиков вконец рехнувшимися нимфоманками за какие-то двое суток вполне достаточно для нашего тихого города!

Молодой чародей, немного подумав о сложившейся ситуации, пришел к очень простому и логичному выводу. Он сошел с ума. Оружие дроу, ударившее его по голове, было явно магическим и, похоже, наложило на него какое-то отложенное проклятие. Очень хитрое, раз его ни сам волшебник, хотелось бы верить, далеко не бесталанный, не обнаружил, ни даже лежавший рядом некоторое время высший маг не заметил. Впрочем, Михаэль был тогда сильно вымотан и почти недееспособен. Хотя телепатически общаться или убегать сквозь стены от любимой жены ему это и не мешало…

– Каэль, ну чем таким они тебя очаровали, чего нет у меня? – сменила гнев на милость то ли реальная, то ли воображаемая эльфийка, задав вопрос голосом обиженного ребенка, вызывающим подспудное желание пожалеть малышку, и развернулась к объекту своих притязаний полубоком, как бы демонстрируя все свои достоинства и сзади, и спереди одновременно. – Ведь все же при мне! А формы?! Я ведь не здешняя мышь, которую в густой траве и не разглядеть! И грудь, и бедра… А знаешь, каким штучкам меня в гареме научили? Хочешь, покажу?

Предпоследняя фраза натолкнула вконец опешившего воина-мага на мысль. Вернее, сразу на несколько, но одна из них была вполне приличного содержания.

– Сариэль, это ты? – осторожно спросил он, пытаясь разглядеть в девушке нечто общее с тем чудовищно распухшим существом, которое вытащил из кокона лесных паучков. Сходства не находилось. Ну вот ни малейшего. Даже глаза, кажется, у его неожиданной находки были другого цвета, а губы, ранее обильно накрашенные неимоверно стойкой ярко-красной помадой, теперь имели ровный природный цвет.

– Да она это, она, – раздался сзади голос Насти. Целительница определенно скучала без пациентов и решила немного поболтать. – Сразу как ты сюда загремел, так и начала у двери ошиваться, выспрашивать о здоровье своего ненаглядного. Двух конкуренток, между прочим, отвадила. От одной даже клок волос на память остался.

– Ничего не понимаю, – сознался наконец в обуревавших его чувствах Каэль. – Да что тут вообще происходит?!

– Борьба за самок, – хихикнула сумеречная эльфийка. – Вернее, за самцов. Кстати, будь осторожнее, по крайней мере какое-то время. А то мало ли… были уже прецеденты.

– Я все ему объясню! – вскинулась Сариэль и попыталась продавить преграду грудью. Безуспешно. Хотя открывшаяся взгляду эльфа картина определенно заслуживала внимания. Может, именно на это и был расчет?

– Лучше я сама, – возразила целительница и вышла из дверей лечебной палаты. – Понимаешь, мы, сумеречные, – беженцы из другого мира. И у нас сложилось соотношение полов где-то четыре-пять к одному, может, чуть меньше. В пользу женщин. Молодых и здоровых, хочу заметить. Других там, где мы их… освободили, не было. А потому за свободных мужчин эльфийской расы развернулась настоящая борьба со своими полюсами силы, альянсами, интригами, предательствами и переходящими из рук в руки призами. Шиноби какое-то время пытался разобраться в том, что они накрутили, но потом запутался, плюнул и напился с горя от осознания собственного непрофессионализма.

– Некоторые, вообще обделенные умом и красотой, даже людей-любовников себе завели, – поспешила наябедничать Сариэль. – Одна абсолютно распущенная особа так вообще сразу двух гномов, представляешь? А когда лорд Михаэль спас нас, то они, естественно, побросали этих полуживотных и стали искать себе более подходящую пару.

– Еще раз назовешь так людей, следующие два месяца будешь сортиры сначала копать, потом чистить, – пригрозила целительница спасенной Каэлем девушке. – И не называй Миха лордом, он этого не любит. А что до наших дамочек с повышенной, хе-хе, ушастостью, то они действительно повели себя как последние… М-да, ну не мне, счастливой в браке, их судить. А Лике, на которую супруг спихнул в общем-то свои обязанности по наведению порядка.

– А чем они вызвали гнев, – Каэль попытался подобрать подходящий высшему магу эпитет, – великого?

– Тем, что несколько ваших, которых только-только отмыли и одели, эти дуры перепугали своей любовью, нежностью и лаской до такой степени, что те свалили в Западный лес. Ну и еще, может, пятком скандалов и тройкой драк, произошедших, когда дамочки, попробовав новое, решили вернуться к незаслуженно забытому старому. – Настя определенно была настроена поболтать. Впрочем, для женщин, по мнению Каэля, такое состояние было, скорее, нормой. Хотя воин-маг отлично понимал, что не может считать себя экспертом по данному вопросу.

Кое-как распрощавшись с целительницей, он пошел туда, где были размещены выходцы из Древнего леса. Сариэль вызвалась быть своему знакомому то ли проводником, то ли конвоиром. После обсуждения дамами царящих в поселении сумеречных эльфов амурных дел воин-маг ожидал, причем с некоторым интересом, увидеть вокруг распущенность, но обманулся в своих предположениях. Ходившим по коридорам каменной пирамиды перворожденным, людям, эльфам и даже одному дроу, которого куда-то вел уже знакомый Каэлю гигант по имени Рустам, судя по всему, было решительно не до любовных забав. Во всяком случае, не прямо здесь и прямо сейчас. Да и женщины, которых на пути попадалось не меньше, чем мужчин, не производили впечатления хищниц, готовых наброситься на первого встречного представителя противоположного пола. Напротив, они выглядели на удивление хрупкими, миниатюрными и милыми.

«Низкие они какие-то, – решил воин-маг, провожая взглядом волшебницу, куда-то тащившую большой котел с плотно привинченной крышкой. Изнутри в стенки кто-то не слишком громко стучал. – У той же Сариэль формы на вид куда пышнее будут».

Сариэль, тащившая своего кавалера за руку куда-то вниз и, судя по всему, наружу, заметила направленный на себя взгляд и, не теряя ни секунды, прижалась к нему потеснее. Она совершенно точно не была намерена отдавать его кому бы то ни было из населяющих Сумеречный лес, который пока походил, скорее, на чересчур разросшуюся рощу конкуренток. Впрочем, что еще ей оставалось, кроме как искать мужчину, способного позаботиться о своей женщине? Бывшая рабыня родилась в семье торговцев и, значит, могла бы попробовать заключать выгодные сделки сама, но где бы Сариэль взяла деньги или товары для открытия собственного дела? А дальнейший жизненный опыт «обогатил» эльфийку только в одной сфере деятельности. И именно его она, похоже, и собиралась использовать, выражая свои намерения всеми возможными способами.

«Впрочем, чувствую, скоро смогу провести и тактильное их исследование, – хмыкнул про себя молодой воин-маг. – Кажется, сейчас я понимаю, что чувствует зверь, которого охотник загоняет в незамаскированную ловушку. Но в данном случае это и хорошо: немного покоя и уют на ближайшие лет двадцать, за которые, надеюсь, решу, как жить дальше, определенно не помешают. Главное, не дать этой беглянке из гарема ни забеременеть, ни женить меня на себе».

Ближайшие же ночи подтвердили все ожидания Каэля. Спасенных из тюрьмы жителей Древнего леса временно поселили в одном бараке, разделенном пополам тонкой перегородкой, но претворению в жизнь планов девушки это не помешало. Просто удивительно, сколько укромных мест может найти женщина даже посреди пустыни, если захочет.

– О, Каэль, – раздалось за спиной прогуливающегося эльфа. – Отлично. Тебя-то я и искал.

Бывший пограничник и несостоявшийся шпион развернулся и с удивлением уставился на полупрозрачного Шиноби. Вернее, на духа, который полностью скопировал облик эльфа, приближенного к правителю и занимающегося теми делами, про которые приличный политик никогда не говорит на публике. Шаманом он не был. Но некоторое количество сущностей с иных планов его почему-то беспрекословно слушались, нарушая таким образом известные молодому волшебнику каноны искусства магии.

– Мое почтение, – склонил голову в поклоне воин-маг, мысленно пытаясь понять, что же могло от него понадобиться одному из хозяев Сумеречного леса.

– Если не сильно занят, поднимись ко мне, – попросили его с интонацией, не предусматривающей отказа. – Вход в мои апартаменты справа от ворот сокровищницы.

При этих словах дух испарился, отправившись то ли на свой родной план, то ли еще куда.

– Дорога мне известна, – ответил Каэль уже пустому месту и отправился к пирамиде.

Входов в нее было несколько, причем некоторые поражали своими размерами. Тех, кто не знал, что через него регулярно проникают внутрь драконы. Четверо гигантских огнедышащих ящеров неусыпно охраняли богатства Сумеречного леса. Одна из летающих рептилий, ее воин-маг еще не видел, так вообще оттуда не выходила, поскольку была детенышем и могла свободно передвигаться в предназначенной изначально для людей и эльфов постройке. Каэлю оставалось лишь гадать, чем привлек к себе на службу гордых и могущественных повелителей неба высший маг. Впрочем, один из них, знакомый ему лично, причем куда ближе, чем хотелось бы, принадлежал к пещерной ветви этого народа и являлся на удивление неразговорчивым. Каэль ни разу не видел, чтобы тот с кем-то разговаривал. Когда же он как бы мимоходом задал этот вопрос сумеречной эльфийке из знати, которая чаще всех чистила чешую дракона и летала на нем осматривать окрестности, то получил исчерпывающий ответ:

– Он идиот. Причем это уже не лечится.

Поскольку вышеупомянутая личность находилась куда ближе, чем хотелось бы самому воину-магу, и обладала, судя по прочитанным во время учебы книгам, феноменальным слухом, позволяющим ориентироваться в сложной системе тоннелей глубоко под землей, разговор пришлось прекратить. Возможно, аристократка Викаэль и не опасалась прицельного плевка кислотой, растворяющей железо и камень, но о себе того же бывший житель Древнего леса сказать не мог.

Пройдя через пару незапертых дверей, в каждой из которых сидело по одному-два духа, делавших вид, что они всегда тут были, и поднявшись по узкой каменной лестнице, Каэль оказался в небольшой комнатке без окон, откуда других выходов не было. Или они были скрыты. Все стены были уставлены шкафами, в которых стояли книги, вот только вместо названий на переплетах были почему-то исключительно цифры. А в геометрическом центре комнаты располагался ее хозяин: он сидел за сделанным из бамбука столом, буквально заваленным какими-то бумагами. Один. Даже духи вокруг него не крутились. Или слишком хорошо скрывали свое присутствие, чтобы воин-маг мог их с ходу обнаружить. Еще в комнате имелось несколько стульев, на взгляд эльфа, привыкшего к вырезанным из дерева предметам мебели, хрупких и неудобных.

– Нет здесь потайных проходов, глухая стена везде, – то ли разгадал, то ли прочитал его мысли Шиноби, но молодой эльф не почувствовал вмешательства в свое сознание. – Сам удивлен, зачем строители разместили здесь этот скворечник. Или с планом чего напутали, или ход их мыслей без двух-трех бутылок не понять. Ладно, не о том речь. Ты, наверное, гадаешь, зачем я тебя позвал?

Каэль молча наклонил голову в знак согласия. Титулование среди сумеречных эльфов, как он успел заметить, было абсолютно не в ходу, но сказать простое «да» столь влиятельной персоне мешало полученное воспитание.

– Ситуация такова… – Шиноби задумчиво постучал пальцем по столу, как бы размышляя о чем-то. – В общем и целом, парень, тебе просто не повезло. Обстоятельства так сложились. Лика откуда-то узнала, что сменщик несостоявшегося отравителя, пусть и разжалованный до вступления в должность, находится буквально в двух шагах от нее. И закусила удила. Разъяснять это выражение нужно?

Каэль отрицательно помотал головой. Что такое мстительность женщин, он знал прекрасно, пусть и не из личного опыта.

– Мне нужно покинуть вашу страну, уважаемый Шиноби? – спросил он, лихорадочно прикидывая, где бы затеряться. Западный лес воин-маг отбросил сразу. Во-первых, шпионы лордов-жрецов обязательно найдут там внука того, кто отворил сумеречным врата тюрьмы. А во-вторых, жена высшего мага вполне может и одолжить у мужа могучего духа, решив прогуляться порталом в более цивилизованные земли ради покупки какой-нибудь мелочи вроде нового платья. И слуге шамана, уничтожающего своей силой армии, не придется отвлекаться от обязанностей надолго, чтобы по приказу хозяйки разыскать одного-единственного эльфа.

– Необязательно, – покачал головой аристократ, вызвавший его, фактически, на прием. – И называй меня Семеном. Более того, лично мне бы этого очень не хотелось, поскольку более-менее опытных воинов у нас просто нет. Да-да, и не смотри на меня так. Все наши победы основаны на подавляющем технико-магическом превосходстве, правильной тактике, ну и, конечно, удаче. А потому командир, пусть не особо опытный, но хоть как-то умеющий управляться с отрядом в условиях, когда приходится регулярно рисковать своей шкурой, весьма востребован. Я знаю, ты пока не нашел себе дело по душе, а потому предлагаю должность полусотника особого нерегулярного отряда в нашей армии. К резиденции Михаэля, а значит, и его жены, эту часть не планируется подпускать ближе, чем на неделю пути в одну сторону. Лике этого вполне хватит, чтобы через месяц-другой забыть о существовании эльфа по имени Каэль. Если, конечно, сам не напомнишь о себе тем или иным образом.

– Польщен оказанным доверием, – медленно ответил воин-маг, тщательно подбирая слова и лихорадочно обдумывая свои дальнейшие действия. Обострившиеся инстинкты бывшего пограничника, безуспешно пытавшегося сделать карьеру в столичной страже, твердили о каком-то грандиозном подвохе. – Но слово «нерегулярный»… Оно означает то, что я думаю?

– Наемников, – кивнул в ответ Шиноби. – Наших ненадежных вассалов из числа кочевников. Даже преступников, которым было нанесено магическое клеймо. В общем, всякую шваль. Стандартный контракт о приеме на службу будет заключен на десять лет. Плюс обязательные клятвы о неразглашении некоторой тайной информации, действующие пожизненно и, возможно, посмертно. Что там будет точно, не знаю. Мих как раз сейчас их разрабатывает с Асазором на пару.

Это имя Каэль знал. Его носил человек. Некромант. Муж дроу.

«А кто-то еще говорит, что представители этой омерзительной ветви искусства магии не являются чистым злом, – мысленно вздохнул эльф, уже понимая, что не сможет отказаться от работы, даже такой мерзкой. У него не было денег. Вообще. Зато была Сариэль, наверняка не привыкшая влачить нищенское существование. Нельзя сказать, чтобы он в нее влюбился, но бросать женщину, которой не на кого надеяться, молодой чародей считал бесчестным. – Идиоты. Так искренне тянуться к самым глубинам мрака могут лишь существа, изначально приближенные к тьме».

– Откажешься – тебя поймут, – пожал плечами Шиноби, заметивший задумчивость собеседника. – Но оплата щедрая. Пятнадцать золотых в месяц. Плюс, конечно, построенный за счет казны отдельный дом в месте дислокации, где сможешь поселиться вместе со своей подружкой.

– Вы знаете, что я сейчас не один, – спросил Каэль. – Следили?

– Работа такая, – не стал отрицать Семен. – Ничего личного, понимать должен. Так как, берешься?

– Кто будет моим командиром и где я могу найти своих солдат? – спросил воин-маг одновременно с утвердительным кивком.

– Насчет последнего ничего сказать не могу, – вздохнул Семен. – Это выяснится после того, как закончат с присягой, для которой уже готовят декорации, а вот со своим начальством ты уже знаком. Кандидатур на пост верховного главнокомандующего, кроме Миха, попросту нет, а вот сотником твоим будет Кайлана. И не надо так бледнеть, она, в конце-то концов, не сама Ллос, а всего лишь ее бывшая служанка.

Каэль почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Оказаться под командованием дроу… Боги, чего такого он натворил в прошлой жизни?!

Пару дней спустя в просторном зале древней пирамиды, выполняющей роль дворца и крепости и являющейся пока единственным высотным строением зарождающегося эльфийского государства под названием Сумеречный лес, собралось немало народу. Все пришли сюда за одним и тем же. За подданством. Правитель Михаэль оказался довольно толковым управленцем и потому, столкнувшись с жутким дефицитом подданных в своей новообразованной стране, начал массово привлекать иммигрантов. Обещано им было многое. Освобождение от налогов на ближайшие сто лет, подъемные выплаты, возможность отдать своих детей, обладающих даром, в обучение к чародеям, бесплатная помощь целителей при не слишком сложных заболеваниях и травмах. Предложения казались настолько заманчивыми, что даже выглядели подозрительно, да к тому же репутация высшего мага, которой обладал потенциальный сюзерен, сама по себе была немного пугающей. Слухов о его силе ходило множество, но в правдивости некоторых сомневающихся уже не осталось. Странные, но смертоносные устройства, которыми оказались почти поголовно вооружены его подданные, убивали врагов вспышкой и грохотом. Отряды, оснащенные ими, несколько раз видели в боях в разных частях света, куда те попадали в результате исполнения союзнического договора между Сумеречным и Западным лесами. Причем самыми легкими в них могли считаться всадники на гигантских скорпионах, жутких чудовищах, способных разорвать своими клешнями рыцаря в латном доспехе вместе с конем. Но куда больший страх внушали тяжелые войска зарождающегося народа. Шагающие магические конструкты, к которым прочно прилипло название «Буратинаторы», были малочисленны, но в столкновении по своей огневой мощи могли быть приравнены к дракону. А ведь летающие и плюющиеся пламенем разумные рептилии в войсках Сумеречного леса тоже имелись, хоть и в крайне небольших количествах. Ну а про то, что почти каждый перворожденный был каким-никаким, но магом, и не упоминали вовсе, потому как это и так было общеизвестно. Эльфам вообще свойственна склонность к этому искусству, что правитель Михаэль и доказал, уничтожив в недавнем прошлом своими чарами целую армию орков. Численность погибших зеленошкурых так и осталась невыясненной, но, судя по тому, что до столкновения с высшим магом они разграбили не самый маленький город, она явно заслуживала внимания. Да еще ходили неясные слухи, что некоторые темные силы на него очень за что-то обижены и периодически устраивают покушения, единственным итогом которых является пополнение алхимических лабораторий ингредиентами, полученными из останков посланцев зла. В общем, репутация у Сумеречного леса сложилась своеобразная, и лезть в него даже по приглашению хотели немногие. Но все же находились и такие, кто решался на риск и отправлялся в далекую пустыню, чтобы попробовать зажить в ней лучшей жизнью. За год, прошедший с того момента, как начали созывать добровольцев, их набралось почти полсотни.

Люди, эльфы, орки, гномы, даже один дроу примостился в углу, почти полностью спрятавшись за стоящим там трофейным доспехом с громадной дырой в области грудной пластины… Ну вот просто так. На всякий случай. У новых переселенцев, впрочем, как и у большинства остальных жителей этого мира, на темных родичей перворожденных была одинаковая реакция. Убивать без разговоров, а в случае численного преимущества последних бежать с воплями так быстро, как это только возможно, чтобы не оказаться принесенным в жертву на алтарь богини-паучихи. Сумеречный лес оказался, пожалуй, единственным не темноэльфийским государством, где дроу готовы были принять не только в виде пленника, дожидающегося мучительной казни. И этот факт стал одной из причин, по которой количество возможных эмигрантов резко сокращалось. Видеть рядом с собой соседей, обладающих настолько плохой репутацией, не хотели практически все.

– Каэль, долго нам тут еще стоять? – подергала эльфа с цветной татуировкой на лице его спутница, принадлежащая к той же расе и раскрашенная подобным же образом. – У меня уже ноги отваливаются!

– Терпи, – попросил ее Каэль, оглядывая зал. В принципе помещение как помещение, ничего выдающегося, иные казармы пышнее выглядят. Никакого сравнения с потрясающим воображение городом, стремительно растущим за пределами пирамиды. Только небольшая канавка рядом с троном настораживает. Очень уж похоже, что сделана она там для смыва воды. Или крови. – Если верить той странной штуке, что висит на стене и вроде как отсчитывает время, правитель придет через пять минут. Это совсем скоро.

– А вы не знаете, церемония принятия подданства долго длится? – обратился к ним гном с подозрительно короткой бородой и лысым черепом, одетый в кожаную куртку с множеством кармашков, в которых определенно можно было спрятать целый склад оружия. Как его в таком виде пропустила охрана на встречу с венценосной особой, было решительно непонятно.

«Впрочем, – подумал Каэль и покосился на собственный меч, который никто и не подумал отбирать не только сейчас, но даже и тогда, когда эльф валялся на соседних с правителем койках в палате лекарей. Просто с пояса сняли и положили в небольшой сундук, расположенный в той же комнате, – чего высшему магу бояться в собственной-то резиденции? Его отсюда разве что бог, спустившийся на землю, выковырнет. Да и то не сразу».

О чем-то шушукаясь, мимо двух беженцев из Древнего леса прошли три личности явно оркского происхождения. И это уже само по себе было странно. Зеленошкурые вести себя тихо не умели в принципе. У них даже толковая разведка из-за этого была страшным дефицитом, так как среднестатистический представитель этого народа не понимал, как можно, завидев врага, не издать боевой клич.

Удар гонга сообщил о том, что тот, кого так долго ждали, прибыл. Все взгляды обратились к трону, стоявшему на возвышении в дальнем конце зала, дорогу к которому преграждала светящаяся черта. Пересекать ее жаждавшим стать подданными Сумеречного леса на предварительном собеседовании с царедворцем, занимающимся эмигрантами, очень не рекомендовали. Они, впрочем, и не настаивали: связываться с защитной магией себе дороже, а каждый искусный чародей, доживший до высот мастерства, немного параноик. Вопреки ожиданиям правитель Михаэль не возник прямо из воздуха. Просто открылась боковая дверь, и молодой эльф, совсем не похожий на мага, способного в одиночку уничтожать армии, дошагал до своего места и с тяжелым вздохом опустился в каменное кресло.

– Ну что, – вздохнув, сказал он, – вы все собрались здесь за одним и тем же. За получением гражданства моей, хе-хе, страны.

Каэль всеми своими инстинктами воина-мага почувствовал, что тут скрывается подвох. Остальные тоже начали как-то нервно переглядываться. Тон правителя Сумеречного леса был странен. И это настораживало.

– Начнем по порядку с выяснения личностей тех, кто решил принять подданство. – Михаэль махнул рукой, и пол под вздрогнувшими орками окрасился неярким светло-синим цветом. – Кто вы и почему решили переселиться сюда?

– Я Акрат, – стукнул себя в грудь, прикрытую стальным панцирем, явно трофейным, слишком уж тонкие узоры были на нем, один из них. – А это мои младшие братья. Наш отец был главой клана, но он проиграл в битве, его победителей убил ты. Мы пришли отдать долг чести!

– Ясно, – хмыкнул правитель. – Знаменитый кодекс воина, да? Он вроде бы требует никогда не лгать… Вы это требование, впрочем, выполнили, ведь игра словами не откровенное вранье. Следующий.

Пол засветился под гномом.

– Меня зовут мэтр Кроцинфольд, – представился он. – Я скромный ученый… и, скажу честно, рассчитываю найти в ваших краях спасение от кредиторов. Мои последние проекты не окупили затрат, а ваше величество обещал всем деятелям науки, что решат поселиться в Сумеречном лесу, некоторое спонсирование.

– Верно, – кивнул эльф. – Деньги будут. Редкие реагенты, скорее всего, тоже. Мастер ты талантливый, хоть и не брезгливый. За любую работу берешься, в том числе и торговлей медленно действующими экзотическими ядами не пренебрегаешь. Но вот какая незадача: покойникам иногда необязательно знать своего убийцу, чтобы указать на него. Ладно, дальше пойдет наш молчаливый темный эльф, почти умудрившийся залезть внутрь чужих доспехов. Кстати, куда ты дел опилки, которые в них лежали, чтобы эту помесь скафандра с кастрюлей не роняли каждые пять минут?

Пол засветился под дроу.

– Я второй принц дома Крадатс, и моя мать послала меня убить тебя, – честно признался он, – правда прекрасно понимая, что эта задача не по силам никому, кроме такого же, как ты, архимага. А потому прошу убежища и защиты и готов взамен предоставить свой клинок и свою верность.

– Я шаман, – поправил его Михаэль. – Правда, немного необычный… техношаман, можно сказать. Впрочем, вы этого все равно не поймете. Верность дроу – это почти оксюморон. Но тем не менее твой ответ пока наиболее полон и правдив из всех, что прозвучали. Не ожидал. Нет, честно, не ожидал. Думаю, остальные решатся проявить куда меньше откровенности, а потому скажу сам. Вы. Все. Шпионы, воры, диверсанты, отбросы общества и убийцы. И именно потому некоторые из присутствующих мариновались моими чиновниками в гостевом секторе почти три месяца, пока не набралось достаточное количество засланцев, чтобы разобраться с ними разом.

Каэль сглотнул. В горле враз пересохло. А Михаэля начали убивать. Ну, во всяком случае, попытаться это проделать решилось большинство собравшихся в зале.

Два орка из трех разорвали себе горло собственными руками, и их кровь, слившись в единый бурлящий поток, устремилась к правителю Сумеречного леса по мановению руки Акрата. Человек, облаченный в плащ из шкуры снежного барса и короткие меховые штаны, выпалил в эльфа светящейся стрелой из громадного арбалета. Где он его прятал, неизвестно, – в свернутом пространстве, не иначе. Гном-ученый выхватил из кармана какой-то пузырек, молниеносно осушил его и свалился замертво. Примерно половина находящихся в помещении людей выхватили мечи, явно зачарованные, и бросились вперед, намереваясь разрубить мага на куски в ближнем бою. Мимо виска Каэля пронесся заряд холода, от которого его волосы покрылись инеем, но кто выпустил этот заряд, эльф не видел, занятый другим, куда более захватывающим зрелищем. Нападающие проваливались через открывшиеся в полу непроницаемые для взгляда иссиня-черные дыры куда-то вниз, увлекаемые толстыми черными щупальцами, явно принадлежащими кому-то из обитателей Бездны. Заклятия и оружие не помогали против этих чудовищных и безжалостных конечностей, которые, однако, хватали далеко не всех. Те, кто не предпринял никаких активных действий, остались целыми и невредимыми. Да и лежащее на полу тело гнома не тронули.

Отчаянный женский вопль резанул слух Каэля, и, обернувшись к источнику звука, он увидел, как его спутница исчезает в одной из дыр.

– Сариэль, – закричал молодой эльф и прыгнул за ней, наконец-то обнажив клинок, но приземлился на плиты пола, по которым уже нельзя было сказать, что секунду назад здесь был портал в нижние планы.

– Опять ремонт делать, трон оплавлен, – тяжко вздохнул Михаэль, из груди которого торчала все еще вибрирующая арбалетная стрела, прямо-таки сочащаяся магией. Чей-то меч ударил его по шее настолько сильно, что перерубил ее и погрузился в камень высокой тронной спинки. Каким образом голова не упала с плеч, оставалось только гадать. Правитель Сумеречного леса неярко замерцал и рассеялся в воздухе, а спустя секунду оказался стоящим среди уцелевших, тех, кто пришел в его страну не с самыми добрыми намерениями.

– Ну что ж, господа хорошие, – обратился он к ним. Каэль с раздражением отметил, что обращение относится и к дроу, который во время заварушки вообще, похоже, с места не двинулся. – Вообще-то личности вроде ваших приятно в лучшем случае сажать под замок для последующего обмена на своих провалившихся агентов, но таковых у меня пока нет. Спешу вас обрадовать, сейчас я слишком нуждаюсь в персонале, чтобы терять хорошо подготовленные кадры, которые в дополнение к накачанным мускулам имеют и мозги в голове. А это во все времена большая редкость. А потому предлагаю вам выбор аж из трех пунктов. Вы честно пытаетесь прикончить меня и отправляетесь следом за своими предшественниками – это раз. Вы отправляетесь на каторгу и спустя двадцать лет будете отпущены из исправительных заведений Сумеречного леса, на территорию которого вход вам будет запрещен под страхом смертной казни, – это два. Ну и третье. Можете попробовать, как и хотели, принести присягу и отправиться в обществе своих коллег и прочего сброда кровью искупать преступные намерения в ту дыру, куда вас засунут. Выжившим и сумевшим заработать мое уважение обещаю прощение, защиту от бывших начальников и полноценное гражданство. А вы знаете, маги свое слово нарушать не любят. Обмануть же меня… ну что ж, можете попытаться. Мой добрый знакомый и коллега Келеэль показал мне парочку фокусов, которые я никак не могу повторить. Материала не хватает.

– Я согласен на третий вариант, – донеслись слова откуда-то снизу. Гном, упорно притворяющийся мертвым, глаз не открывал и даже, кажется, не дышал, но молчать после такого предложения был не намерен. В том, что Михаэль действительно водит дружбу с легендарным эльфийским некромантом и демонологом, особой тайны не было. И чему его мог научить тот, кто пять тысячелетий приносил жертвы силам, про которые простым смертным и говорить-то чревато, на своей шкуре желающих проверять не нашлось бы, пожалуй, на всем белом свете. Остальные тоже поспешно повторили на разный лад слова гнома. Шансов против высшего мага у них не было никаких. Потому-то, собственно, и не дергались они в недавнем бою. Свое согласие искупить вину кровью дали все, исключая Каэля, хотя он тоже порывался это сделать. Но был остановлен повелительным жестом.

– С тобой отдельный разговор будет, полусотник. Кстати, познакомьтесь, ваш новый командир. А теперь закрой рот и иди к Семену. Думаю, то, что там покажут, снимет все вопросы относительно судьбы твоей подружки.

«Повезло! – Воин-маг наконец-то позволил себе расслабиться и перестал волноваться за свою жизнь и, вполне возможно, душу. – Меня не тронут. И кажется, даже сделают не рядовым воином. А Сариэль… что ж, не повезло ей. Думаю, за дело. Правитель сумеречных эльфов непохож на личность, которой есть дело до бывшей рабыни. Если бы ему потребовалась такая жертва, вряд ли ей позволили свободно перемещаться по поселению почти целых десять дней. Значит, остается одно: она не та, за кого себя выдает. Шпионка. Настоящая. Красивая, умная, хорошо обученная, беспринципная, умеющая владеть собственным телом…»

На этом месте Каэль сбился, припомнив свое тесное знакомство с последним. Очень, надо сказать, впечатляющее. Между прочим, до недавнего времени воин-маг и не догадывался, на что он способен.

«Вероятно, она должна была передавать информацию лордам-жрецам, а я так… для отвлечения внимания понадобился, – со вздохом признал воин-маг. – Интересно, на поляне с лесными паучками была она? Подмена чудом выжившей девушки в тюрьме маловероятна, для этого понадобился бы налет на узилище, а это безумно расточительно».

Занятый мыслями, Каэль не заметил, как добрался до покоев Шиноби, и едва не столкнулся с Михаэлем. Ощущение мягкого, пока мягкого, вмешательства в сознание остановило бывшего пограничника.

– Э, простите? – только и сказал он, в последний момент притормозив на расстоянии вытянутой руки от правителя сумеречных эльфов.

– Еще шаг, и это можно было бы считать попыткой покушения, – то ли пошутил, то ли пригрозил высший маг, которому сейчас полагалось быть совсем в другом месте.

«Впрочем, не исключено, что там он тоже есть», – решил для себя Каэль и, немного подумав, не стал повторять это вслух. Зачем? Ведь мысли же и так читают.

– Лень, конечно, двигатель прогресса, но так и говорить разучиться можно, – неодобрительно заметил Михаэль. – А в тронном зале сейчас Шиноби перед новобранцами распинается. Вернее, кукла, которой он дистанционно управляет. Вторая. Первую поломали так, что легче новую сделать, чем эту починить. Но я здесь не для того, чтобы рассказывать о маленьком представлении, которое устроил. Твоя подруга Сариэль, с ней все не так просто, как может показаться.

– Я догадался, – кивнул Каэль.

– Вернее, ты так и не привязался к ней как следует, – констатировал шаман. – Даже будь это не так, спорить со мной ты не станешь. Так уж воспитали. М-да. Что ж, может, оно и к лучшему. Прекраснодушные идиоты хороши в сказках, а в жизни нужны личности с холодной головой, горячим сердцем и желательно не очень грязными руками. Посмотри туда.

Каэль послушно повернул голову, проследив за рукой Михаэля, которая указывала на не замеченный им прежде диван. На нем лежала Сариэль, опутанная толстыми темными щупальцами с ног до головы. Кажется, она была без сознания. Из щупалец неведомой твари торчали какие-то разноцветные нитки и несколько костей. Человеческих. Или эльфийских. Воин-маг попытался вспомнить о демонологии все, что знал, чтобы определить, какое же создание караулило подпол тронного зала.

– Обычный робот, только загримированный под порождение зла, – хмыкнул Михаэль. – Ложная аура, немного крови для запаха, косметика – и почти полное соответствие виду большинства обитателей нижних планов. Хотя Келеэль как-то предлагал продать мне парочку своих рабов, но я еще не сошел с ума, чтобы жить бок о бок с кем-нибудь из них.

«Так я и поверил, что ты отказался от столь могущественных слуг. А как же дроу, проживающая в вашем городе? К тому же теперь она и не одна такая?» – захотел спросить Каэль, но вовремя осекся. А затем вспомнил, что вслух вопросы задавать вовсе не обязательно.

– Две вещи не люблю, – вздохнул шаман. – Расизм и негров. Ладно, заканчиваем вечер вопросов и ответов и переходим к делу. У твоей подружки в сознании есть нечто вроде канала, ведущего не пойми куда. Не к человеку и не к эльфу, точно, но точно принадлежащему этой реальности. Возможно, это какое-то существо, играющее роль своеобразного живого предохранителя, чтобы не подвергать опасности создавшего эту связь мага. Аномалия спрятана невероятно хорошо, уверен, обычный ментальный маг ничего не обнаружил бы даже при тщательном исследовании, если бы не знал, что искать. Но не тот, кто проверил тебя и твою подругу по просьбе Лики, подхватившей от Шиноби паранойю после неудавшегося отравления. Мозги он знает назубок, уж поверь мне.

Каэль с готовностью кивнул. Простым смертным спорить с высшими магами вообще занятие бессмысленное. Хотя бы потому, что сказки о том, как менялся мир, чтобы могущественный чародей мог выиграть заведомо проигрышное пари, основаны не на пустом месте.

– Тяжелый случай фатализма, – поморщился Михаэль. – Да, большинству сумеречных, и мне в том числе, тебя не понять. Обратное, впрочем, тоже верно. В общем, так. Я могу попробовать проследить связь, но что тогда будет с твоей подругой, не представляю. Или вы с ней можете обособленно поселиться где-нибудь на окраине пустыни и будете присматривать за посадками меллорна. Что выбираешь?

Каэль задумался. С одной стороны, потенциальная карьера, с другой – случайная подруга, которая, возможно, просто использовала его. Решение воина-мага было очевидным, во всяком случае для него самого.

– Я сочту за честь служить вам, – с глубоким поклоном произнес он, предпочитая не задумываться о судьбе лежащей рядом девушки.

– Ты выбрал, – тяжело и, кажется, немного печально вздохнул правитель сумеречных эльфов. – Готовься отвечать за последствия своего поступка. Отойди в уголок, сейчас я выясню, что с ней.

К Михаэлю из-за грани реальности начали стягиваться духи. Много духов. Они возникали из ниоткуда и как живая река вливались в тело шамана, под одеждой которого ярким, режущим глаза светом проявились контуры латного доспеха. Непонятно как на правителе оказался глухой шлем и латные перчатки, выкованные словно из чистой молнии. Воин-маг поспешил выполнить приказание и на всякий случай набросил на себя еще и парочку защитных заклинаний. Силы, ответившие на призыв высшего мага, могли ненароком превратить его в пыль, затем воскресить и извиниться.

– Иди ко мне! – провозгласил Михаэль, вытянув руку в направлении девушки, опутанной то ли демоническими щупальцами, то ли искусной имитацией. Силуэт Сариэль немедленно засиял переливающимся всеми цветами ореолом, а шаман замер, как будто к чему-то прислушиваясь. – Так-так-так… – уловил Каэль его бормотание. – Между зрением и слухом… где-то за памятью… последнюю не зацепить, а то идиоткой как пить дать станет. Левее, выше… нашарил… ага… не то… соседнее…

Внезапно эльф дернул рукой, будто рыбак, пытающийся подсечь невидимый и пока еще скрытый водою улов. Тело Сариэль выгнулось, и из ее открытого рта к шаману метнулась тень, на глазах обрастающая плотью. Слишком мелкая, чтобы принадлежать даже кобольду, и, кажется, хорошо знакомая Каэлю.

– Вфшшшаууррр! – во всю мочь заорал канамот, как никогда напоминающий обычного кота. Представительница этого странного вида измененных магией животных болталась в руке Михаэля, удерживаемая за загривок, и совершенно точно пребывала в шоке. Впрочем, Каэль и сам вряд ли выглядел бы лучше, протащи его духи в единый миг через половину континента.

– Не поняла. – Супруга правителя, взявшаяся не пойми откуда вместе с десятком сумеречных эльфов, одной дроу и странным созданием, похожим на ходячее дерево, с трудом уместившееся в и без того маленькой комнате, потыкала в серое пузо концом своего оружия, издалека смахивающего на толстое копье без наконечника. – Что, весь переполох из-за этой блохастой мышеловки?

– Мяу, – подтвердило полуразумное животное-эмпат.

Глава 4

Архимаг Келеэль, проверявший и перепроверявший свои владения, облегченно выдохнул и впервые за последние несколько дней позволил себе расслабиться. За то время, что он был скорее мертв, чем жив, позволив плененным некогда демонам омолаживать не столько его тело, сколько душу, ничего непоправимого не случилось. Да и более-менее заслуживающего внимания тоже. Никто не покушался ни на его жилище, ни на тех немногих разумных, кого пятитысячелетний эльф зачислил в свои друзья или ученики. Впрочем, сказать по правде, таких и было-то всего трое, и каждый из них сам мог обидеть кого угодно и в любом количестве. Вплоть до армии. Князь Западного леса потихоньку кутил, пытаясь утопить в вине горечь, вызванную недавней безвозвратной гибелью возлюбленной и их общего нерожденного ребенка; верховный жрец бога гномов проповедовал и на досуге, как заведено у бородачей, истреблял подземных чудовищ или творил произведения искусства; правитель сумеречных эльфов Михаэль потихоньку собирал под знамена вассалов из числа людей, готовя первый в своей жизни завоевательный поход. Последнее заслуживало наибольшего внимания, а потому архимаг решил проверить, как именно принималось и претворялось в жизнь это решение, воспользовавшись сложной системой артефактов, в том числе живых, которая должна была непрерывно следить за персоной, представляющей для древнего волшебника интерес.

– Искать подземные реки бесполезно, – вздохнул шаман, в очередной раз собравший своих друзей и дроу, пребывавшую, фактически, на подневольном положении, пусть и без особых ограничений личности, на совет. – Я подлизывался к духам сильнее, чем к Лике на четвертом свидании, но результат нулевой.

– Это когда вас в машине едва не застукали? – ухмыльнулась Шура. – Как же, помню-помню. Впрочем, самую важную улику, резинотехническую, вы таки умудрились чуть не потерять. Если бы мама нашей новоиспеченной королевы проверила ее карман на юбке с левой стороны, о, она нашла бы много чего интересного!

– Семен, – душевно попросил начальника разведки правитель сумеречных эльфов, – хватит всякой чепухой маяться, возьми у своей жены пару уроков. Как в салоне обычной легковушки она умудрилась спрятаться так, что ее не заметили, решительно выше моего понимания. Да еще и со свечкой.

– Всегда знала, что змея ты подколодная, ну то есть подруга закадычная, – мрачно прошипела Лика, бросив на Шуру испепеляющий взгляд, и покраснела, став похожей на упомянутое пресмыкающееся. Прическа на Шуре вспыхнула. А одежда от пояса и выше вообще рассыпалась пеплом.

Далеко не сразу, но совет удалось продолжить, только из женщин на нем осталась одна Кайлана. Участницы драки разошлись по углам, дуясь друг на друга, а их подруги воспользовались поводом и улизнули со скучного, как выразились Настя и Викаэль, мероприятия.

– Так в чем дело с подземными водами? – продолжил прерванную беседу Азриэль.

– Да как тебе сказать, Рустам? – Правитель сумеречных эльфов озадаченно почесал голову. – Духи. Они в этом мире жутко наглые. Причем, как правило, очень узкоспециализированные. Обитатели глубинных пластов земли и слышать ничего не желают о том, чтобы проложенные тысячи, если не сотни тысяч лет назад подземные русла изменили свое течение. По их мнению, торг здесь принципиально неуместен. Пробиваться силой не вариант, это все равно что воевать с засевшими в родных джунглях партизанами. Им взорвать мост, ну, в нашем случае, скважину, и пристрелить из засады наглых захватчиков куда легче, чем выловить эти заносчивые сгустки разумной и не очень разумной энергии на глубине в черт знает сколько метров.

– Так вот почему в этой пустыне так мало колодцев, – задумчиво пробормотал Серый. – Их можно сделать лишь там, где вода сама подходит совсем близко к поверхности.

– Именно, – подтвердил Михаэль. – А потому наши надежды, связанные с масштабным терраформингом, направлены на возможный проект строительства плотин на речках и ручьях, спускающихся с гор да почти сразу и пересыхающих. Сергей, Рустам, вы закончили с расчетами?

Этих воинов, особенно первого, его архимаг привык считать чем-то вроде приложения к сестре-целительнице и жене, раньше не привлекали к масштабным проектам по причине отсутствия у них нужных в этом мире знаний и навыков, а потому, можно сказать, Келеэль заинтересовался. Разнообразные новшества, которые внедряли в свою жизнь сумеречные эльфы, он перенимал и выдавал за свои с большой охотой.

– Мы, к сожалению, не гидротехники, – вздохнул Азриэль, – но вроде бы материал, который получается из песка, сплавленного магией в подобие стекла, для небольших плотин подходит.

– А почему не привлечь братьев-гномов, которых вы вытащили от работорговцев? – спросила Кайлана. – Кто-то из них, то ли Клаин, то ли Клоин, вроде бы назвался архитектором. Наши подземные города, построенные рабами этой расы, получались неплохо. Может, и вам бородатые недомерки сгодятся? А не захотят сотрудничать, отдайте их мне. На денек. А лучше на месяц.

В голосе бывшей жрицы Ллос прозвучала тоска по привычному некогда образу жизни, обязательной частью которого были мучения пленников и регулярные жертвоприношения жестокой богине.

– Без них у нас бы точно все рухнуло, – вздохнул Серый. – Кстати, Мих, как ты и просил, присмотрели местечко для небольшого города у самой границы гор. И с рекой рядом, и на возвышенности. Если не будем сильно усердствовать с дамбами, затопит вряд ли.

– Замечательно, – задумчиво пробормотал правитель сумеречных эльфов, барабаня пальцами по столу. – Наша пирамида и посадки вокруг нее хороши, но недостаточно.

– А по мне, так лучшего и желать сложно, – не согласился с ним Шиноби. – Место стратегически грамотно расположено и хорошо укреплено. Наше жилище окружают простые алхимические мины, стандартные для местных чародеев волшебные ловушки, сторожевые духи, а незаметно пробраться через соседнее измерение, или как там это волшебники делают, не дадут те сущности, которые вступили в симбиоз с меллорнами и теперь кормушку охранять будут, не щадя своей астральной жизни. Благодаря тому что драконы ежедневно облетают территорию, незаметно подобраться к нам можно лишь при помощи магии. «Буратинаторы» без особых проблем раздавят средних размеров армию. В теплицах подрастает второй урожай разнообразных овощей и не совсем обычных травок, семенами которых щедро поделился Келеэль. Мы уже автономны и можем чихать на остальной мир с высокой колокольни, если, конечно, его обитатели не заявятся к нам в гости все разом. Ну или по крайней мере большой армией с поддержкой высших магов.

– Ты немного преувеличиваешь, – поправила его Кайлана, – но в целом говоришь верно. Здесь почти так же, как на моей родине. А там уж знают толк в паранойе и выживании.

– Предмет или явление, вызывающее у дроу восхищение, большинство нормальных людей и нелюдей предпочтут немедленно уничтожить, – хмыкнул Михаэль. – И думаю, будут правы. Но отгораживаться от мира рукотворными стенами не следует. Рустам, Серый, Семен, вы сами разве не заметили? Мы костенеем.

– Чего? – переспросил Азриэль.

– Вчера я тут болтал с одним рационализатором лет пятнадцати-шестнадцати, как ни странно, из местных кочевников-дикарей, – продолжил правитель сумеречных эльфов, – так вот он предлагал создать нечто вроде селекционной службы, скрещивающей кобыл с жеребцами. Его род издревле ими торгует и, пожалуй, является самым цивилизованным из тех, что нас окружают. Естественно, скотоводам хочется расширяться и поставлять животных на все рынки, которые только есть. По их мнению, мы как раз те, кто сможет с этим помочь. Вот только брать для разведения мичуринец предлагал не первых попавшихся животных и не самых лучших, а тех, чье потомство будет пользоваться спросом. Вождям нужны большие и красивые жеребята, воинам для походов требуются неутомимые и неприхотливые, а гномам, если те вдруг появятся в горах, низкорослые. Парень, сам не понимая, чего творит, дошел до теории естественного отбора. Может, мысль, что выживает не сильнейший, а тот, что лучше прочих приспособлен к окружающей среде, ему и не сформулировать, но суть происходящих процессов он улавливает интуитивно.

«Талантливый самородок! – присвистнул Келеэль, который с этим достижением научной мысли, пришедшей с прежней родины воскрешенных им эльфов, уже был ознакомлен. – Надо бы проверить его на магические способности. Да и каким-нибудь боком к работе, где нужно думать, приставить. Впрочем, уверен, это уже сделано. Михаэль хоть и молод, но далеко не глуп».

– Я уже нанял парня в пожизненное служение, – подтвердил предположения архимага шаман. – Вдруг перед нами собрат Ломоносова по духу? Но не о том речь. Его план я оценил по достоинству далеко не сразу. Мозги просто отказывались понимать, зачем это нужно. И кажется, я знаю причину их малой работоспособности. Эльфы – долгоживущая раса. Ее представители, как правило, не воспринимают и не обрабатывают информацию с привычной нам скоростью. Стресс от смерти, последующего воскрешения и последовавшей за ним жизни, назвать которую спокойной не смог бы и самый безнадежный адреналиновый наркоман, временно заставил выложиться на все сто, но год, проведенный в относительной тишине и покое, сказался пагубно. Если представителей ушастой расы, не исключая нас с вами, периодически не пинать, их темпы развития не остановятся, но замедлятся пропорционально грядущим столетиям, которые надо как-то пережить, не особо рискуя собой. Дроу почему имеют репутацию существ, поголовно обладающих коварством, которое предусматривает определенное количество ума? Да потому, что темный эльф если расслабится, то умрет. А позволить себе закостенеть в их среде не сможет даже тот, кто взобрался на самую вершину социальной пирамиды. А то живо вниз спихнут с кинжалом в спине.

– Ну возможно, – задумчиво сказала Кайлана. – Но что-то я себя поглупевшей не чувствую. Хотя последние полгода порядочно себя запустила, даже засыпать спокойно стала без ловушек перед кроватью, с одним кинжалом под подушкой.

– Может, ты просто в тот день не выспался? – пожал плечами Семен, видимо не убежденный в правоте слов правителя и поддерживающий мнение бывшей жрицы Ллос.

– Я тоже сначала так подумал, – со вздохом признался Михаэль. – Увы, небольшая проверка с решением простых геометрических и алгебраических задач, на которые классе в десятом ушло бы максимум полчаса, затянулась едва ли не на весь вечер. Атрофирующийся мозг не болит, но от того становится не менее фатален. А потому нам, если не хотим стать подобием поросших мхом пеньков из Древнего леса, нужно общаться с представителями других этносов, способных выкидывать что-то новенькое, причем относительно много и часто. Информационный голод для эльфов не менее опасен, чем обычный. Если у западных сородичей такой подход работает, то и нам это средство должно помочь.

«Хм, не замечал за собой подобного, – не на шутку заинтересовался сделанным Михаэлем выводом архимаг. – Впрочем, затворником, удалившимся от мира, меня лишь считают. На самом-то деле всегда есть чем заняться и с кем поболтать. Пушистик, демоны, Протоклис… М-да, список невелик. Надо бы завести нечто вроде дневника и сравнить продуктивность моих исследований, перемежаемых прогулками куда-нибудь поближе к цивилизации и идущих в обычном режиме. А то со всеми этими делами совсем разгадку тайн Вселенной забросил».

– А потому наш уголок пустыни срочно надо наводнить туристами, но они почему-то в окрестных странах практически не водятся, – заключил Михаэль. – Следовательно, придется для начала удовлетвориться торговцами. Это и выгоднее, кстати. Но поскольку сухопутный путь по опасным пескам будет, совершенно точно, нерентабелен, товары и пассажиров везти придется морем.

– Мих, – улыбнувшись, сказал Семен, – у нас в долине нет выхода к океану. И поблизости его тоже нет.

– Знаю, – согласился правитель сумеречных эльфов и сделал рукой незамысловатый жест. Возникшие из ниоткуда духи сплелись под потолком просторного зала в неярко светящееся облако и приняли вид географической карты. – В центре, как видите, находится наша долина, – прокомментировал созданную слугами иллюзию шаман. – Ее окружают с одной стороны горы, с другой – царство Эрсийское. Хотя мне почему-то все время хочется назвать его халифатом. Перевал через хребет, удобный для караванов, поблизости всего один, да и он не сказать чтобы очень уж хорош. Расширить его, наверное, можно, но вот пробить еще парочку, уверен, не дадут духи гор. С другой стороны этот путь упирается в земли королевства Феор. Там последние лет двести идет перманентная гражданская война всех со всеми, так что соваться в эту клоаку рискуют лишь за очень большие деньги и опасный участок предпочитают проскочить по-быстрому. Хотя на крови, как правило, и делаются самые большие состояния. Не самый лучший маршрут для мирных торговцев, сами понимаете, хоть и весьма прибыльный. А потому нам нужен абсолютно другой способ контактов с окружающим миром. Вон там, где заканчиваются пески, начинается море. А оно при наличии кораблей предполагает куда большую свободу передвижения, чем суша. И именно потому я отправил вождям племен весточку, что им пора собирать воинов в поход, а большую часть проводимых бывшими дроу учений и прочую деятельность свернул.

– Ты хочешь завоевать побережье? – удивился Азриэль. – Но это война. Против нее, между прочим, активно возражала некая личность, которую наш самозваный король без короны увидит, если посмотрит в зеркало.

– А зачем нам эти километры песка от долины до линии прибоя? – хмыкнул шаман. – Нам море надо.

– Что-то не улавливаю логики, – подумав, признался Серый.

– Всего лишь два слова, – улыбнулся Михаэль. – Острова. Порталы. Благо последних я уже закупил штук двадцать. И если верить обещаниям Келеэля, скоро его знакомые гномы привезут еще.

На несколько мгновений воцарилось молчание.

– А ведь может сработать, – задумчиво пробормотал Азриэль. – Не знаю, насколько правитель Эрсийского царства жаден до территории, но какую-нибудь скалу, торчащую из волн, или даже клочок суши, сравнимый по площади с уже озелененной нами пустыней, то есть гектаров двадцать – тридцать, он, скорее всего, уступит.

– Не быть тебе завоевателем, – фыркнула Кайлана. – Видишь эту россыпь точек на карте, которая на самом деле вполне себе приличный архипелаг? Ее нужно прибрать к рукам целиком и полностью, иначе, больше чем уверена, купцов будут поджидать пираты, которые на поверку окажутся военными моряками, патрулирующими границы!

– Нам нужен мир, – хмыкнул Шиноби. – Желательно – весь.

Дроу заинтересованно поглядела на эльфа, будто невзначай приняв более раскованную позу, позволяющую лучше оценить ее фигуру. Верность мужу-некроманту, которого ей навязали, скрепив брак благословением Протоклиса, верховного жреца бога гномов, она соблюдать явно не собиралась. Убить искренне презираемого, ненавистного супруга прямо или косвенно бывшая жрица Ллос не решалась из-за угрозы божественной кары. Причем доказательства, что та последует незамедлительно и окажется весьма суровой, ей являлись неоднократно. Эта же причина заставляла темную эльфийку беспрекословно слушаться навязанного в мужья человека. Правда, ей уже удалось найти в правилах, вроде бы свободы не оставляющих, лазейки, воспользовавшись брошенной в сердцах фразой: «Да спи с кем хочешь!» Тогда было еще много чего сказано, и неудивительно, что некромант забыл о своем разрешении ему изменять. Да оно и понятно, ведь Кайлане пришлось заплатить за свою грубость тяжелыми травмами, вплоть до переломов, которые ей нанесла божественная сила, когда-то скрепившая их брачные узы. Бог гномов, по мнению всех остальных рас, кроме коренастых бородачей, являлся исключительным женоненавистником. Дроу уже пыталась однажды заинтересовать своим телом Михаэля, но выбрала для этого крайне неудачный момент. Ее попытка стоила ей изрядного количества нервов, клочка волос, пары царапин на лице и вечной подозрительности со стороны Лики. Своего же супруга Асазора Кайлана не без оснований считала личностью бесхребетной и неспособной самостоятельно что-либо ей сделать. Ну если, конечно, она не попытается мешать его работе, которую маг смерти любил больше жизни. Впрочем, волшебник отвечал супруге взаимностью и, даже приняв омолаживающий эликсир, за который сумеречные эльфы и купили его верность, наведываться к ней в спальню вроде бы не собирался. Во всяком случае, по своей воле.

– Ну в данном случае Кайлана со своими милитаристскими замашками права, – согласился с дроу Михаэль. – Тем более, самое интересное, острова-то эти, большие и плодородные, владыке Эрсийского царства и не принадлежат.

– А кому? – заинтересовался Серый. – Ведь не стоят же бесхозными.

– Местным племенам людоедов и нежити, – вздохнул Михаэль. – И, сдается мне, договориться с ними не стоит и пытаться. В тех краях некоторое количество лет назад жил-жил и помер архимаг, специализирующийся, подобно Келеэлю, на темных аспектах искусства волшебства. Звали его Снурф или Снерф, мнения историков расходятся. Чародей, обосновавшись там, выселил с архипелага всех, сделав его единоличным владением. Вот только окончил он свои дни как-то неправильно, то ли вообще решил остановиться на половине пути, став архиличем, но чего-то напутал в процессе.

«Последнее, – вздохнул пятитысячелетний эльф в своем доме, ненадолго отвлекаясь от иллюзии. – Снорф был талантлив. Для человека. Но нужного опыта в обращении со стихией смерти у него не было. Да и использовал он, судя по косвенным признакам, ритуал, разработанный темными эльфами для самих себя. А у них совсем другое строение тела и минимум по три спрятанные ловушки на каждой странице любого серьезного текста по волшебству!»

– Жил волшебник не слишком уединенно, имел учеников, множество слуг и гарем, – продолжал рассказывать Михаэль, – на которых наложил хитрое заклятие собственного сочинения, не позволяющее им далеко и надолго удаляться от резиденции. Это есть в хрониках. Когда с архимагом случилось несчастье, его мертвые создания взбесились и принялись рвать всех подряд, а заклинание повиновения не исчезло. Выжившие бросились кто куда, но далеко удрать не смогли. Чары не пустили с архипелага. Снять их оказалось не то чтобы совсем невозможно, но потребовалась работа другого высшего мага, сравнимая по сложности с воскрешением. Такового благодетеля не нашлось, и в мире появилась новая своеобразная народность, привязанная к определенному ареалу обитания. Разобраться же с записями архимага о том, как наложить волшебство и как его отменить, не получилось. В мире мертвых Снурфа не было, а ступившие на его остров назад почти никогда не возвращались. А те, кто все же это сделал, навидались там такого, что решили навек завязать с приключениями.

«Я дошел до самой башни Снорфа, – припомнил Келеэль. – Сначала, правда, в одном поселении местные нравы и традиции волшебства попробовал изучить, но не нашел с его обитателями взаимопонимания. Хорошо дрались, мерзавцы. Особенно впечатлила меня туча поднятых из могил комаров, в которой совокупный вес особей, похоже, превосходил рыцаря в броне и с конем. А оттуда уже отправился к резиденции покойного коллеги. Кстати, наверняка это он посылал воров, которым все-таки удалось забраться в мою библиотеку лет за сорок до того, как все случилось. Интересно, кто это был? Найти их не удалось, а жаль, такие специалисты пригодились бы. Помню, на пристани меня встречали четыре костяных дракона, полтора десятка низших вампиров, столько же весьма качественных умертвий, более мелкие твари вроде обычных призраков и толпа ходячих мертвецов. Последних даже приблизительно не считал. Но было их много. Половину резерва потратил, превращая нежить в прах, и левой руки лишился. Пришлось вернуться домой, подлечиться. Причем сил, потраченных на то, чтобы восстановить конечность, ушло больше, чем если бы новое тело создал, причем раза эдак в два.

Второй раз шел по запомненным координатам порталом, под невидимостью, да еще и со всеми своими архиличами, на всякий случай. До цели добрался без проблем, но внутрь не полез, так как не был уверен в безоговорочной победе. Даже через стену ощутил внутри присутствие существа, не уступающего грубой силой князю Западного леса. Конечно, на моей стороне были численное превосходство, мастерство и опыт, но рискнуть все же не решился. Где я, случись чего, замену таким хорошим инструментам найду? Погибший был талантлив. Может быть, даже гениален. Но, увы, слишком часто упускал из виду незначительные, на его взгляд, мелочи. К примеру, то заклятие, наложенное на учеников и слуг. Больше чем уверен, он вовсе не собирался делать его наследуемым их детьми и внуками».

Тут пятитысячелетний архимаг спохватился и заставил иллюзию вернуться к тому месту, с которого он отвлекся на собственные воспоминания.

– Жители архипелага довольно скоро обнаружили пугающую закономерность, – вздохнул Михаэль, продолжающий рассказывать своим друзьям о произошедших в не такой уж глубокой древности событиях. – Каждый, кто умирал, после смерти очень быстро вставал. Причем нередко из могилы выбирался не едва шевелящийся зомби, а не самое слабое умертвие. Ученики архимага пытались разобраться с проблемой, но в большинстве своем добились лишь того, что умерли, нарвавшись на встроенную защиту, и стали личами. Но даже в таком состоянии охрана учителя, возможно, вместе с ним самим, продолжала их атаковать при приближении к острову, где располагается башня некроманта. Выжившие стали племенными шаманами новообразовавшегося народа, которые, однако, сумели договориться со своими свежеупокоенными коллегами. В результате живые и мертвые образовали нечто вроде симбиотического союза, правда разделившись при этом на фракции, частенько воюющие между собой. Культурный обмен шел в обе стороны, в результате чего традиции у пока еще дышащего на архипелаге этноса сложились своеобразные. И слово «чужак» в их языке – синоним слова «пища». Теперь, спустя сотни лет, в тех краях настоящий рассадник живых и не очень некромантов, запертых на маленькой территории. Удрать с нее им не удается даже в мертвом состоянии.

– Жутковатая история, – передернул плечами Шиноби. – Почему я ее раньше не слышал? Ведь это же, фактически, в двух шагах!

– Ну с местным населением мы общались мало, – развел руками Михаэль. – А для них самих это лишь страшная легенда. Ну вроде как для жителей Прибалтики хроники ликвидации последствий Чернобыля. Вроде и было, но давно, далеко и не про нас.

– И ты предлагаешь нам драться с народом некромантов? – скептически осведомился Серый. – Нас же просто перебьют!

– Все не так плохо, – покачал головой шаман. – За прошедшие практически без контактов с внешним миром столетия потомки учеников и слуг архимага сильно деградировали. На их острова только в этом веке минимум трижды заходили мореплаватели, сумевшие вернуться обратно. И на их корабли нападали небольшие галеры без парусов, влекомые лишь веслами, за которыми сидели скелеты и зомби. А те, кто ими управлял, были в большинстве своем вооружены костяным, каменным или даже деревянным оружием, пусть и неплохо зачарованным. Ну и темной магией, само собой. Не веришь мне, спроси у Асазора. Он в молодости видел дубину, привезенную из одной такой экспедиции. Мы их сделаем. Особенно если будем зачищать острова по одному и не связываться с объединенными ратями, если таковые появятся. Только для начала потренируемся как следует. На орках. Я с князем Западного леса, который позавчера заскочил за парой литров спирта на опохмелку, уже договорился. Он переправляет нас в окрестности города зеленокожих, которые ему чем-то мешают, а мы их грабим.

– Нет, Мих, ты точно каких-то травок накурился, а потом немытым мухомором заел, – вздохнул Шиноби. – Так, народ, встаем, расходимся. Увидит кто венценосного алкаша, который у нас половину запасов спиртного выхлебал, дайте ему в рыло, пожалуйста.

– И выйдя на орбиту, передавайте привет инопланетянам, – продолжил реплику друга Сергей. – Семен, ну ты соображай, какую чушь несешь. Князь, может, и вечно пьян, но при необходимости испепелит наглых личностей, не приходя в сознание.

– А чего он? – не пожелал молчать Шиноби. – Пьет, шляется как у себя дома. За последний год ни одного месяца не помню, чтобы его помятая рожа хоть раз да не мелькнула в окрестностях. Хорошо хоть, к девушкам не пристает.

– Траур у человека, ну то есть у эльфа, чего ж вы хотите? – пожал плечами Азриэль. – Месть свершилась, внутренних врагов, какие в стране были, прижал, теперь можно и погоревать. С его здоровьем, кстати, запой продлиться может лет пятьдесят. Ах да, передайте кто-нибудь князю при следующей встрече: здание посольства для дипломатов из Западного леса мы на прошлой неделе достроили. Пусть в следующий раз, как выпить заявится, их с собой прихватит. Или, может, его где-то в пирамиде прямо сейчас поискать? Наш шаман накуренным или пьяным далеко уйти не мог.

– Сидеть! – прикрикнул на друзей Михаэль. – Я трезв и серьезен как никогда! Острова мы можем и на потом оставить, а вот орков побить надо обязательно.

– С чего вдруг? – удивился Серый. – Во имя расовых стереотипов, что ли?

– Да если бы, – вздохнул правитель сумеречных эльфов. – На это есть целых три причины. Первая, Сумрак все еще едва заселен. Не говоря уж о долине, по которой кочуют абсолютно нецивилизованные племена. Короне в моем лице банально нужны подданные. А то, стыдно сказать, за обычными конфетами, которые наши девочки, забывшие благодаря подаренному архимагом здоровью про страшное слово «диета», очень любят трескать в сумасшедших количествах, приходится телепортом прыгать. А вчера у меня порвалась самая обычная подушка, и оказалось, что новую найти сложнее, чем призвать из Бездны демона и заставить его спилить собственные рога. Духи полстраны перерыли, пока нашли одну среди военных трофеев какого-то запасливого вождя. А еще нужны кожевники, портные да просто крестьяне! Семен, ответь, это нормально, когда глава внешней и внутренней разведки по грядкам с арбузами ползает, собственноручно выпалывая сорняки? Или, скажешь, на прошлой неделе в теплице был не ты?

– Пункт первый принимается, – поспешно заверил шамана Шиноби. – Только ты уверен, что орки с энтузиазмом воспримут предложение на нас поработать? Пусть даже под магической клятвой верности.

– Шутишь? – удивился Михаэль. – Я имел в виду рабов зеленошкурых. Работать представители этой расы могут, но не любят. А потому занимают почетное второе место по количеству пленников после дроу. Но к темным эльфам я лезть не хочу, можем кровью умыться в их подземельях.

– Так и будет, – ностальгически вздохнула Кайлана, видимо вспомнив о доме.

– Вторая причина, – продолжил шаман, – духи. Сила того, кто с ними общается, во многом зависит от репутации. И если всему миру, следящему за новостями из нашей пустыни, я известен как высший маг, то в реальности мне до такой планки еще тянуться и тянуться. Тот же князь Западного леса, если протрезвеет, завяжет такого выскочку узлом и не особо запыхается. А вдруг к нам в гости заявится недружелюбно настроенный архимаг? Покровительство Келеэля – это хорошо, однако же и самим расслабляться не стоит, он ведь может и не успеть вовремя. Артефактные костыли, построенные на земных знаниях, не в счет, уж слишком они специализированы и применить их без подготовки очень сложно. Но если накостылять более опытным шаманам, заключившим контракты с могучими сущностями, то последние автоматически поднимут мой статус в своих глазах как минимум до ранга уже побежденных противников. А значит, великие духи начнут откликаться на просьбы или предлагать сделки. А их свита будет беспрекословно слушаться того, с кем имеют дела патроны этих странных созданий.

– В целом понятно, – пробормотал Азриэль. – Повышение уровня – вещь нужная. А третья причина какая?

– Обещание, которое я опрометчиво дал, но не слишком стремлюсь исполнять, – со вздохом признал Михаэль. – Когда Вику захватили, я сказал Крыргу, что если с ее головы упадет хоть волос, то буду мстить. А знак богини Олерии, который был гарантом мирных переговоров, сработал как своеобразное святилище или алтарь. Высшие силы сочли эту угрозу клятвой. И теперь духи начинают недоумевать, почему я ее не исполняю. Бунта конечно же не случится, но, если в ближайшее время не начну ходить к оркам в гости с приветом и обнаженным мечом, власть моя над ними ослабеет процентов на пять-шесть. Я ее, конечно, со временем верну к прежним показателям, но все равно допускать такого развития событий не хотелось бы. Ну так что, быть походу?

– Куда же нам деваться, – хмыкнул Серый, – раз девочки хотят конфет и запасную подушку днем с огнем не найти? Значит, сначала к оркам, и, если наша армия хорошо себя покажет, потом подумаем о захвате островов?

– А как мы попадем туда? – скептически осведомился Шиноби. – Кораблей в наших песках что-то не видно. И мореходов тоже.

– Наймем какую-нибудь посудину с экипажем в ближайшем порту и запихнем на нее штук шесть стационарных порталов, – пожал плечами Азриэль. – Это даже мне ясно. Их пропускная способность, к сожалению, ограничена, но, если высаженный лагерь продержится пару дней, мы сможем переправить туда всю нашу армию. Вот только зачем спешить с экспансией? Что, если подождать хотя бы пару лет, укрепиться получше? Прежде чем лезть в чужие земли, стоит хорошенько разобраться со своими. Вы, к примеру, знаете, что древний храм, в котором мы сейчас обитаем, в этих краях далеко не единственный?

– Конечно, – кивнул шаман, и иллюзия, парящая под потолком, украсилась несколькими значками. – Три строения разрушены полностью и представляют интерес исключительно для археологов. Одно частично сохранилось и используется родом Степного ковыля как гробница, куда они сносят покойников, да и оставляют там мумифицироваться в сухом воздухе пустыни. Одно ушло под землю по самую крышу, и входа в него никто не знает. Возможно, в нем-то как раз и стоит порыться, но это следует отложить на потом. Торговля же с другими странами нам нужна уже вчера.

– И что мы будем продавать? – скептически осведомился Семен. – Шуры здесь нет, но и без нее, заведующей добром, честно и не очень честно нажитым, ясно, что самостоятельно производимых товаров у нас не имеется. Есть скот, который разводят кочевники. Но гонять через порталы коров и лошадей – настоящее расточительство!

– Вовсе нет, – не согласился с ним Михаэль. – Телепорт, используемый аккуратно, без перегрузок, может служить сотни, если не тысячи лет. Если честно, у меня на эти каменюки с вложенными в них плетениями большие надежды. При условии, что их удастся накопить достаточно, а лучше бы научиться производить самим, и проблемы с энергией будут решены, они полностью заменят дороги. Не придется больше грызть ногти, решая проблему нехватки… да хоть чего! Воду для полива можно будет не тянуть с другого плана, а брать из ближайшего озера. Есть почти бесхозное, но жизненно важное для Сумеречного леса месторождение на другом конце континента? Оно будет нашим. И продукция из него моментально окажется на складах, как бы далеко они ни находились. Удаленность от центра, фактически, исчезнет. Место, куда самое высокое начальство в случае собственного желания доберется за пять минут, глухой и дикой провинцией быть не может.

– Твои наполеоновские планы, конечно, хороши, – встрял Рустам. – Вот только чего ж у нас в пирамиде пока стоят лестницы, а не телепорты? И почему мы по-прежнему трясемся над тем единственным зеркалом, которое играет у нас роль скважины?

– Сказать проще, чем сделать, – буркнул смутившийся шаман. – Духи принципиально не умеют изготавливать сложные артефакты. Тут классическая, по местным меркам, магия нужна. Причем приближенная к высшей. А уж портал на элементальный план воды… Я разослал объявление, что готов купить такие вещи за любые разумные деньги, но что-то никто не торопится их предлагать.

«За золото такие вещи не продают, – покачал головой Келеэль. – Надо было на обмен предложить омолаживающий эликсир или какие-то знания. Тогда бы, возможно, сделка и состоялась бы. Намекну Михаэлю при следующей встрече».

– Не спорьте с Михаэлем! Он, когда тянется к звездам, достает до верхушки гор, – неожиданно пришла на помощь правителю сумеречных эльфов Кайлана. – Был бы порт, а что ввозить и вывозить, найдется. В конце концов, теми же рабами, которых в человеческих городах нахватать легко, торговать можно. Ах, простите, все время забываю, что вы этого не одобряете.

– В крайнем случае, используем порт для того, чтобы закупать в промышленных объемах необходимые нам вещи, – подумав, решил Серый. – То же железо, например. Богатых месторождений руд поблизости, если верить кочевникам, Михаэлю и его духам, нет и не было. Можно суда построить. Быстроходные, вместительные, не зависящие от парусов, с двигателями и винтами. Да им не будет равных в мире. Ну за редким исключением в виде плавсредств, управляемых гидромантами. Но запасы сил волшебников далеко не бесконечны, а духи за возможность мотаться к меллорну и заправляться энергией батрачить согласны до тех пор, пока дерево стоять будет.

– Не совсем так, но близко, – подтвердил Михаэль.

– Гладко было на бумаге, но забыли про овраги, – недовольно пробормотал Серый. – Ладно, если Мих решил в морг, значит, в морг. То есть на острова с нежитью.

«Боюсь, это не будет похоже на легкую прогулку, – покачал головой Келеэль. – А я, как назло, даже о возможностях живущих на островах некромантов предупредить их не могу. Надо делать вид, что лежу где-то в укромном убежище и занят процедурой омолаживания, которая продлится еще как минимум несколько месяцев. Ладно, надеюсь, Михаэль благодаря своему пророческому дару знает, что делает».

Глава 5

Каэль пребывал в том состоянии, когда даже самые крепкие духом начинают потихоньку задумываться об уходе из жизни. Можно и о самостоятельном, если не возникнут варианты подостойнее.

«Казалось бы, у меня все есть, – думал эльф, глядя на воду. – Свобода, магия, женщина, оружие, молодость и даже некоторое количество подчиненных. Ну чего еще желать? Вот разве что другого командира? Но такого счастья эльфу, которому фатально не везло с самого рождения, судьба, очевидно, не доставит. Так, может, бросить всю эту мирскую суету и попробовать завоевать бессмертную славу, сразившись, к примеру, с драконом? Нет, с гигантским огнедышащим ящером, пожалуй, не стоит. Очень уж далеко придется идти до тех, с которыми у сюзерена Михаэля нет дружеских отношений. Может, сильного демона поискать? Череп одного такого вроде бы попадался недавно на глаза, а значит, и собратья его при должном усердии найдутся…»

– Ты меня слышишь или нет, дубина с листьями вместо мозгов?! – Голос, отвлекший бывшего жителя Древнего леса от раздумий о подвиге, в котором незазорно и голову сложить, принадлежал Кайлане. Дроу. Властолюбивой психопатке и садистке, то есть достойной представительнице многократно проклятой всеми светлыми народами ветви перворожденных.

– Готов повторить каждое ваше слово, о сотник, – солгал Каэль, умышленно оскорбив темную эльфийку, назвав должность словом, которое к женскому полу отношения не имело. Молодой чародей искренне не понимал, чем он так провинился перед богами, что в начальники ему поставили представительницу этой расы.

Кайлана несколько мгновений смотрела на него, а потом уселась на землю там же, где стояла, и горько расплакалась.

– Они меня обманули, – пожаловалась дроу. – Пообещали свой дом! Я спала и видела себя матроной! А получила мужа-тряпку, пять скандалисток и трех огрызков, которыми только уродливая рабыня и не побрезгует!

– Почтенный Асазор, – со вздохом обратился Каэль к своему коллеге, второму полусотнику и мужу устроившей истерику женщины, – ваша жена, очевидно, забывает о своих подчиненных, готовых выполнять ее указания. И о трех молодых меллорнах, выданных владыкой Михаэлем для создания укрепленного лагеря на базе дома… А как, кстати, он называется?

– Мы еще не решили. – Некромант напоминал живого мертвеца меланхоличностью и общим состоянием одежды.

Каэль старательно пытался понять, как можно так издырявить чародейскую мантию и где в это время находился ее хозяин. «Если внутри собственной одежды, – решил воин-маг, – то передо мной как минимум лич. Прорехи в области сердца и почек очень напоминают след от удара кинжалом, печень, судя по завернувшимся внутрь краям материи, должна была сгореть, на ключице виден рваный след, вероятно оставленный когтистой лапой, а вот левое бедро выглядит странно. Может, это был вошедший слишком глубоко чекан? Или клевец? В любом случае после такого удара ногу, скорее всего, пришлось пришивать заново».

– Мне обещали больше, – продолжала стонать Кайлана, выхватив свой кнут и в исступлении стегнув им по земле. – Три десятка, ну хотя бы два! Они должны были стать моими! А Михаэль, чтоб ему…

Из воздуха возникло небольшое светящееся облачко аморфной формы и влетело бывшей жрице Ллос в рот. Та в прямом смысле слова подавилась собственными словами и принялась откашливаться.

«Слуги правителя сумеречных эльфов, которых тот приставил к саженцам волшебных деревьев и командирам отрядов, явно не позволяют попусту трепать имя повелителя, – решил воин-маг. – Умные они у него какие-то. Или я теорию шаманизма совсем плохо знаю. Обычно жители иных планов в нашей реальности не ориентируются. Или, быть может, он дал им приказ пресекать нежелательные разговоры?»

– О чем это она? – тихонько спросил Каэль у Асазора.

– Ей, – некромант кивком указал на супругу, – обещали куда больше подданных в новообразованный дом. Но Михаэль на днях пересмотрел первоначальное решение, и Кайлану пришлось сопровождать лишь тем личностям, которых он рядом с собой видеть по каким-то причинам не пожелал. Ну и мне заодно, но это ненадолго, уверен, скоро назад в мастерские вызовут.

– Я бы на месте правителя сделал то же самое, – сказал Каэль. – И вообще… мне бывших шпионов обещали в подчинение дать, но в последний момент передумали и услали их куда-то. О чем ни капельки не жалею, без них, думаю, безопаснее. Будем ждать, пока она успокоится, или пойдем отряд делить на полусотни и десятки?

– Бери себе лучших, то есть кочевников, прибывших для исполнения вассальной присяги, а я остальными займусь, – меланхолично пожал плечами Асазор. – Все равно командовать, как надо, я не умею. А так, доходяги копыта откинут и начнут слушаться приказов беспрекословно.

Каэль задумался. Беречь жизнь людей, которые и составляли основную часть его новых подчиненных, он особо не стремился. Правда, о каре за неоправданные, на взгляд сумеречных, потери предупрежден был неоднократно.

Спустившись с холма, на котором среди разнообразных ящиков и коробок с припасами продолжала буйствовать дроу, полусотнки направились к реке.

– Можешь рассказать мне, кто здесь кто? – попросил темного мага Каэль, рассматривая солдат, разбившихся на разнородные галдящие группы. – Эльфов пропусти. Их я знаю.

– Хорошо, – спокойно кивнул Асазор. – Тем более кроме тебя, твоей подруги и моей жены их всего-то шестеро. Думаю, Кайлана согласится регулярно общаться лишь с ними. Да и тренировать ваших сородичей особо не надо, все равно в первых рядах в бой они не пойдут. Ну разве что на скорпионе или в «Буратинаторе». Как магическая поддержка выступать эти сумеречные в принципе могут, но особых талантов среди них нет, всех подающих надежды волшебников Михаэль себе оставил.

Бывший пограничник Древнего леса понимающе кивнул. Пятеро громадных насекомых и пара то ли големов, то ли деревьев были выделены сотне в качестве основной ударной силы в дополнение к странному артефактному оружию, называемому огнестрельным. И молодой эльф считал это достаточным, чтобы лоб в лоб схлестнуться с одним или даже двумя магистрами магии или конной лавой численностью в две-три сотни всадников. Правда, Каэль уже знал, что остальные отряды армии сумеречных эльфов будут обеспечены куда лучше, но надеялся с течением времени превратить выделенные ему силы, не лучшего, прямо сказать, качества, в достойное воинское подразделение, пользующееся доверием, а не дурной репутацией, хорошо снабжаемое, а не довольствующееся выданными с явной неохотой огрызками.

– Тогда для начала погляди на вон ту группу кочевников, которые даже сейчас с седел не слезли, – махнул рукой некромант. – Их почти шестьдесят. Дали магическую клятву о служении, но все равно считаю их не особо надежными. Михаэль, кстати, тоже придерживается подобного мнения. Сначала ударят в спину, не подумав, и только потом умрут, не успев осознать, что с ними происходит. Шумные. Бестолковые. Вороватые. У каждого есть как минимум один запасной конь, который все время жрет и гадит. Семен, помнится, советовал сделать из них легкую кавалерию, способную обстрелять противника издалека или тревожить его ударами с фланга и тыла. Тяжелых бойцов у сумеречных вроде как хватает, а вот легких и быстрых мобильных отрядов, которые не особо жалко, явный дефицит. Может, возьмешь их всех сразу? Я с лошадей постоянно падаю. Да и как командовать всадниками, просто не знаю. А быстро летать или бегать не умею. – В голосе чародея прозвучала надежда.

– Я подумаю, – вздохнув, пообещал Каэль, который особыми кавалерийскими талантами никогда не блистал, но в седле держался. К тому же молодой эльф вовремя вспомнил, что конница, какой бы она ни была, всегда считалась более привилегированной военной силой, чем большинство отрядов пехоты. И значит, ее командир мог надеяться на солидные трофеи. А их воину-магу, пока неизбалованному роскошью, очень хотелось иметь. – Но пятерых-шестерых все-таки придется отправить во вторую полусотню как дозорных и вестовых. Да и учить их особо, наверное, не надо. И так все умеют, кроме как с огнестрельным оружием управляться.

– Михаэль пообещал каждому воину и командиру артефакты сделать, позволяющие разговаривать друг с другом на большом расстоянии, – поспешил заметить Асазор, который, судя по всему, категорически не желал видеть кочевников рядом с собой.

– Вот когда сделает, тогда и изменим установленный разумный порядок, – стоял на своем Каэль. – А остальные кто?

Краем глаза воин-маг заметил в степной траве в паре шагов от себя необычное существо. Маленькая зеленая ящерка, будто свитая из прозрачных стеблей и веточек, с яркими цветками вместо глаз, передвигалась рваными прыжками, будто спасаясь от невидимых сапог, но упорно придерживалась одного направления. Мелкий и безобидный свободный дух, один из тех, что наводнили Сумрак. Но здесь и сейчас его вроде бы быть не должно. Если, конечно, кто-то не приманил. Сознательно или не очень. И бывший житель Древнего леса знал лишь одну персону, к которой эти обитатели иных планов слетались как мотыльки на огонь.

– В основной массе бывшие рабы, которых сумеречные эльфы освободили в моем родном городе Тенелоке, – пожал плечами некромант. – Еще есть несколько переселенцев. Из них надо бы сделать пехоту, это, наверное, проще. Ну, думаю, с этим я разберусь. В конце-то концов, уж если даже безмозглых скелетов научил вращать саблей, неужели с живыми людьми не справлюсь?

– Ну-ну… – Каэль задумчиво осмотрел будущих подчиненных, которые с неменьшим любопытством и, пожалуй, даже с некоторым презрением глядели на него. «Наверное, с дисциплиной будут проблемы, – решил он. – Придется показать силу. Значит, самые тупые экземпляры, забывшие о том, что высший маг наверняка найдет убийцу своего полусотника, попытаются прикончить меня. Что ж, после чудовищ моих родных пограничных лесов полсотни недовольных людей, вооруженных до зубов, выглядят не так уж и страшно. Главное, не забывать перед сном обновлять защитные чары на своей палатке. И не пускать Сариэль никуда одну. Денщика к ней надежного приставить…»

В голову чародея закралась мысль, что настоящий сумеречный эльф в такой ситуации попробовал бы выпросить у некроманта немертвого стража. Перворожденным, да и всем остальным народам, в общем-то, конечно, противно находиться рядом с мертвяком, зато они никогда не спят и абсолютно неподкупны. Но бывший житель Древнего леса к таким кардинальным изменениям своего привычного мировоззрения, как соседство с живым трупом, был определенно не готов и потому эту идею отбросил.

– Так, вы, которые на лошадях! – Каэль решил приступить к своим непосредственным обязанностям. Языку, на котором говорили люди в этих землях, его обучил Михаэль, просто буркнувший воину-магу, заикнувшемуся об этой проблеме, «завтра проснешься и будешь разговаривать». И естественно, не соврал. – Я ваш новый командир. Подойти ко мне на десять шагов. Подойти ко мне на десять шагов, сказал!

Кочевники лишь сгрудились плотнее и что-то загомонили в несколько десятков глоток сразу.

Каэль создал в руке молнию, но потом, поколебавшись, заменил ее огненным шаром. Слабеньким. Стихия огня никогда особенно ему не давалась, но сейчас всеиспепеляющее пламя и не нужно было молодому чародею. Вполне годилось и его жалкое подобие. Сотворенное заклятие полетело под ноги лошадям, взорвавшись снопом больно жалящих искр. Несколько животных, недовольно заржав, ломанулось вперед, вынуждая остальных передвинуться ближе к эльфу, на которого схватившиеся за оружие люди, будто сговорившись, начали извергать целые водопады брани.

– Когда я говорю, вы молчите, если нет очень, повторяю, очень важной причины делать обратное, – громко сказал Каэль, вложив в голос толику магии и все-таки создав свою любимую молнию и запустив ее в ближайших к нему всадников, которые, кажется, намеревались своего командира просто затоптать копытами.

Несколько наездников, порядочно обожженных небесным пламенем, упали с седел под копыта вставших на дыбы коней. Остальные придержали своих лошадей.

– Как ты смеешь?! – возмущенно заорал самый, видимо, наглый из них, выезжая вперед. Из-под копыт его лошади еле-еле выдернули наиболее неудачливого кочевника. – Я хан Тахомай, глава рода…

Каэль создал еще молнию. Послабее, но одному-единственному человеку хватило. Разряд опутал его фигуру, будучи на миг остановлен, очевидно, каким-то защитным талисманом или амулетом, но потом все равно заставил длинные немытые, сальные волосы человека встать дыбом, а глаза закатиться.

– Вы все дали клятву верности владыке Михаэлю, – обвел своих подчиненных тяжелым взглядом воин-маг. – И значит, теперь будете ее выполнять. А как именно, решать мне. И первое, что я от вас буду требовать, – это дисциплина! Есть несогласные? И не советую сыпать пустыми угрозами или пытаться ударить в спину. За первое накажу, за второе магия нашего правителя Михаэля вывернет вас наизнанку!

– Не пугай нас смертью, полусотник! – Произнесший это бритый наголо седоусый кочевник, несмотря на зрелые годы, сохранил крепкую фигуру и блестящие азартом молодости глаза. – И не считай глупее себя. Самые горячие уже задохнулись, когда попробовали под покровом ночи пощипать одного богатого бородатого недомерка, а остальные будут служить честно! Но мы воины и не потерпим унижения!

– Если кого оскорбил… – хмыкнул Каэль, практически уверенный в том, что ему сейчас бросят вызов. Который придется принять. Примитивные дикари, к ним эльф относил подавляющее большинство людей, неспособны были, по его мнению, оценить ничего, кроме силы. – …Вы можете попробовать оспорить место полусотника, сразившись со мной в честном бою! По одному, естественно. Не сомневаюсь, лорд Михаэль только порадуется, если во главе отряда встанет более умелый воин.

– Я же сказал, не считай нас глупее себя, – фыркнул седоусый, поддержанный гулом голосов своих соплеменников. К удивлению воина-мага, желающих стать главным среди кочевников не нашлось. – Мы уже видели, как дерутся ушас… эльфы.

Каэль кивнул, когда человек проглотил окончание обидной клички народа перворожденных, и рассеял молнию, возникшую в его руке.

– Любой из вас силен как бык, а гибок как змея, – продолжал бритоголовый. – В честном бою даже без мгновенно убивающей врагов громовой магии один на один победу одержать просто невозможно. Знаю, пробовал. Семь раз. А лучше меня нет воина в степи. Может, я и мой брат на одного тебя? Это будет честно.

«Сумеречные жульничали, – мысленно хмыкнул Каэль, прекрасно знающий о том, что люди в грубой силе превосходят перворожденных. – Что ж, этого следовало ожидать, сам бы так сделал. Интересно, использовались чары для увеличения силы или они тоже заставляли врагов в нужный момент поскользнуться, как я планировал сделать с этим дикарем? Впрочем, неважно. Раз уже начали просить и торговаться, значит, готовы признать мое превосходство».

Так и оказалось. Воин-маг довольно быстро перезнакомился с людьми, назначил десятников, одним из которых сделал того самого седоусого бритоголового кочевника, и решил узнать, как идут дела у Асазора.

Некромант со своей ролью полусотника справлялся, причем вроде бы неплохо. Все оставшиеся наемники сумеречных эльфов дружно копали землю вокруг холма. Сверху на них с мрачным видом глядела немного успокоившаяся дроу, восседавшая на огромном сундуке, как на троне. Под ее пронзительным взглядом спотыкались все, кроме десятка скелетов, которых супруг темной эльфийки, судя по всему, притащил на место временного лагеря с собой в одном из ящиков. Сам Асазор, довольный, с развернутым свитком в руках сновал между своими подчиненными.

«Наверное, это план обустройства лагеря, который выдал нам Михаэль, – догадался воин-маг. – Мы должны сделать подготовительную работу, а потом через портал придут маги и помогут построить первые здания. Что ж, заставить копать этих гордых сынов степи, очевидно, не получится, но без дела их оставлять не следует, а то возгордятся и сочтут себя привилегированной кастой. А это новые проблемы в будущем».

– В общем, так, бойцы, – обратился Каэль к кочевникам, – как видите, готовится закладка дома, в котором мы будем отдыхать все то время, которое не потратим на тренировки и исполнение приказов нашего сюзерена. Главой его назначена дроу. А потому ничего не делать не получится, иначе она совсем озвереет, спустит с лентяев шкуру и съест живьем, а мне бы этого не хотелось. Какой же из меня полусотник без бойцов?

Люди согласно закивали, начали поддакивать, мол, темные эльфы такие, они могут, некоторые сделали жесты, отвращающие зло. Слышала бы это новоявленная матрона, она бы, наверное, возгордилась заслуженной репутацией своей расы.

– А потому ты, – палец Каэля уперся в седоусого, – найдите, со своим десятком, конечно, где здесь ближайшая стоянка вашего народа, пусть договорятся с Кайланой о поставках еды. А то ведь сама пойдет искать, и вряд ли мы обрадуемся супу из человеческих младенцев.

Бритоголовый кивнул, и воин-маг, окрыленный успехом, принялся раздавать указания. Один десяток он отправил за дровами, проигнорировав тот факт, что ближайший лес расположен, вероятно, в соседнем государстве, два других поехали добывать дичь, чтобы прокормить солдат, пока не будет налажено снабжение, еще один пошел в дозор, а оставшихся эльф все-таки ссадил с седел и погнал на земляные работы к некроманту, сам, впрочем, оставшись на истоптанной копытами земле.

– Ты меня заметил, – хмыкнул воздух знакомым голосом, и спустя мгновение в паре шагов от Каэля появился правитель сумеречных эльфов. – Ловко. Умеешь смотреть через слои реальности? Ценный навык. Обнаружить шамана, ушедшего в мир духов, способны немногие.

– Нет, великий, – покачал головой бывший житель Древнего леса, кивая на полуматериальную ящерку, буквально танцующую вокруг высшего мага. – Просто духи стали стекаться к тому месту, где вы стояли, проявляясь даже в реальности.

– Паразиты, – беззлобно вздохнул шаман, убедившись в правоте собеседника. – Нет чтобы свою службу предложить, просто вьются вокруг, надеясь ухватить кусочек силы от более трудолюбивых собратьев. А ну кыш!

Обитателя иных планов подхватило ветром и унесло куда-то далеко, во всяком случае, Каэль потерял из виду полупрозрачное тельце в считаные секунды.

– Низко пошла, – удовлетворенно заметил шаман. – Значит, к дождю. Что ж, Каэль, со своими обязанностями ты, очевидно, справляешься, я рад этому. Думал, без трупов первый день не обойдется, но ограничилось десятком ожогов и парочкой переломов. Маги, которые придут через несколько часов, починят пострадавших за полчаса. Держи! Это небольшое поощрение и аванс на будущее.

Воин-маг рефлекторно поймал предмет, брошенный ему Михаэлем, и только потом начал его рассматривать. Обычная серая коробка без каких-либо знаков, но с откидывающейся крышкой. Внутри оказалось несколько фигурок, буквально светившихся от наполнявшей их силы.

– Награды, – пояснил шаман. – Будешь раздавать подчиненным, которые заслуживают, оставив кое-что, конечно, и себе. Каждая из них является амулетом, к которому привязан дух, выполняющий определенную работу и помогающий солдатам. Носить можно хоть все сразу, но эффект больше от двух одинаковых. Назначение их, думаю, понятно по внешнему виду?

Каэль перебрал золотые амулеты, стоящие, вероятно, не меньше, чем дом где-нибудь на окраине Древнего леса. Щит, меч, лук с наложенной стрелой, фигурка атлета, бугрящегося мышцами, конь, словно застывший на бегу. Не нужно иметь много ума, чтобы понять предназначение магических вещиц, угадываемое интуитивно. Но несколько наград все же не вызвали у эльфа никаких ассоциаций, а одна просто очаровала его своим внешним видом. В небольшой сфере из темного хрусталя четко просматривался контур погибшего воина, сквозь его доспехи пробивалась изящная белая орхидея.

– Что означают глаз с вертикальным зрачком, крест, покрашенный алой краской, и тело с растущим из него цветком? – спросил воин-маг.

– Способность видеть магию и жизнь, – пожал плечами владыка сумеречных эльфов. – Быстрое заживление любых ран, не уступающее знаменитой регенерации троллей, и возможность воскреснуть, если амулет с мертвого тела попадет мне в руки в течение двух-трех месяцев после гибели бойца. Таких, кстати, у тебя будет всего два, очень уж маленькой партией были сделаны. Келеэлем, между прочим, сам я такую тонкую работу пока не осилю, а он их на полевые испытания прислал. Чтобы активировать любой из амулетов, достаточно капнуть на него кровью владельца, потом перенастройка будет уже невозможна, так что принимай решение об их выдаче мудро. Дополнительные поставки, конечно, возможны, но для этого твоим подчиненным придется совершить воистину эпические подвиги.

Каэль сглотнул. Ценность вещиц, которые он держал в руках, ошеломляла. За артефакты, сделанные сильнейшим магом мира, убивали не колеблясь. Ни одного лорда-жреца скрывающимся в серой шкатулке богатством подкупить было бы нельзя. Но вот остальные обитатели Древнего леса, даже самые высокопоставленные, пожалуй, готовы были отдать за такую награду что угодно.

– Неделя после окончания строительства хатки для Кайланы у тебя на боевое слаживание отряда и ознакомление с нашим оружием, – отвлек его то ли от ужасных, то ли от прекрасных мыслей голос высшего мага. – Потом начнутся тренировки. Первые семь дней будете стрелять по движущимся мишеням, которые отвечать не будут. Их я поставлю. Через полмесяца духи начнут слабо магически атаковать, без особого вреда, но болезненно. Вроде тех молний, которыми ты сегодня устанавливал свой авторитет. На собственных ошибках учиться, думаю, лучше. И в итоге вас ждет бой с реальным противником, способным убить. Кто это будет, пока не знаю, может, какое-нибудь чудовище поймаю, может, шайка разбойников поблизости отыщется, в крайнем случае, дистанционно управляемый «Буратинатор» со свитой из нежити выставлю. Выживете – пойдете в поход, который планируется в ближайшее время, передай это бойцам, думаю, их хорошо простимулирует добыча, обещающая быть щедрой.

– Могу ли я узнать, с кем все-таки доведется сражаться, великий? – опасливо уточнил Каэль, изо всех сил пытающийся изгнать из сознания образ растаптывающего все на своем пути и изрыгающего пламя и заклинания дерева, могучего и почти неуязвимого, стремящегося убить жалкую кучку ополченцев во главе с командиром-неудачником.

– С орками, – раскрыл тайну шаман. – Будет налет на какой-нибудь из их городов. Ответный визит вежливости, так сказать. Но надеюсь, нам повезет больше, чем тем зеленокожим, которых я потравил, как тараканов. На этом все, готовься. Методички для обучения пользованию ружьями, пистолетами и гранатами возьмешь у Асазора. Что непонятно, спросишь у него же, старик в теме разбирается превосходно, благо там и знать-то особо нечего. В крайнем случае, Кайлану или ее вассалов привлеки, уж они-то все умеют.

С этими словами Михаэль растаял под солнцем, как призрак. Говорящий с духами ушел, воспользовавшись тропами своих слуг. А молодой воин-маг, окрыленный и, признаться, немного напуганный обещаниями шамана, поспешил к некроманту. Прежде чем обучить воинов обращению с оружием, которое сумеречные эльфы называли огнестрельным, ему требовалось для начала хотя бы подержать его в руках. Срок же, отведенный шаманом на овладение боевыми артефактами, был до ничтожного мал. Каэль уже даже начал составлять примерный план своей униженно-извиняющейся речи, призванной вымолить у правителя необходимую отсрочку, но тут Асазор, у которого бывший житель Древнего леса потребовал разъяснений и поучений, протянул ему тонкую книжицу в три листа, скрепленных между собой. И текста там было, на удивление, мало. Имена иных благородных, в которых перечисляются их владения и предки до девятого колена, длиннее встречались. Основную часть составляли небольшие, но четкие черно-белые картинки, демонстрирующие, как обращаться с оружием, чтобы оно сработало. И не убило своего хозяина.

– И это все? – Каэль даже магическим зрением не поленился брошюру изучить. Вдруг тот, кто ее составил, ну например, сам высший маг или кто-то из его слуг, забыл, что большинство простых смертных им не владеет.

– Угу, – спокойно кивнул некромант. – Кратко, четко, лаконично. Тонкости солдаты сами освоят, если не идиоты. Пособие рассчитано на неграмотного гоблина, так что, думаю, ты справишься.

– Это сарказм? – неподдельно удивилась Кайлана, зачем-то подошедшая к мужу. – Ну наконец ты проявляешь хоть какие-то достойные настоящего мага смерти эмоции! Мое общество определенно двигает тебя в правильном направлении. Глядишь, еще лет двести – и станешь настоящим мужчиной, которого и в любовниках иметь не стыдно.

Судя по выражению лица, которое некромант скорчил в ответ, он был твердо намерен не допустить такого страшного для себя развития событий и намеревался ну вот прямо сейчас заняться каким-нибудь абсолютно не мужским делом. Да хоть забеременеть. Воин-маг мысленно пожелал ему удачи и поспешил оставить супружескую чету, прихватив с собой из ящика с вершины холма несколько боевых артефактов под названием «пистолет». Благодаря нарисованным подсказкам бывший пограничник практически сразу умудрился сделать свой первый выстрел из этого диковинного оружия и немедленно оглохнуть.

– Всегда эти великие маги забывают о какой-нибудь мелочи, – недовольно пробурчал эльф, тряся ушами, переставшими различать негромкие звуки вроде шороха жучков в траве. – Хорошо хоть, на этот раз мимо их внимания прошло всего лишь заклятие тишины, а не элемент магического барьера, обязанный сдержать призванного повелителя зла. Интересно, я попал куда целился?

К своему неудовольствию, воин-маг не обнаружил на приметном камне, в который был направлен ствол его оружия, ни единой царапинки. Еще десяток выстрелов положения дел не улучшили. Попытки при помощи наглядного пособия разобраться с тем, что не так, успехом не увенчались, и перворожденный принял решение немного сократить расстояние до цели. Со ста шагов до девяноста. Когда Каэль окончательно уверился в собственной бестолковости и браке подсунутой ему и его отряду партии вооружения, на грохот пальбы явилась дроу, которой, судя по всему, было решительно нечем заняться: ну в самом деле, не землю же копать! Темная эльфийка вежливо, всего-то пять оскорблений, объяснила, что из подобных артефактов бить нужно практически в упор. И предназначены они, скорее, для рукопашной схватки, чем для дальнего боя. Хотя оружие сумеречных назвать убийственно точным можно было лишь спьяну. Создавший его Михаэль счел, что облако летящих приблизительно в одном направлении маленьких снарядов, способных сразить несколько врагов сразу, пусть даже и не тех, в которых первоначально целился стрелок, лучше, чем один убийственный выстрел точно в цель. Для Каэля такой подход был новым и непонятным, но он утешился тем, что теперь ему стала ясна причина мизерности срока, отпущенного на подготовку отряда.

Потихоньку подкрался вечер, но раньше, чем на небе зажглись первые звезды, открылся портал, и из него во главе с шаманом высыпали те сумеречные эльфы, что отличались наибольшими успехами в искусстве магии. Оценив выкопанный двумя сотнями живых и парой десятков мертвых рук котлован, они признали его пригодным и начали заливать неаппетитным месивом серого цвета. Мутный поток быстро заполнял яму, из которой торчал десяток труб.

– Что это такое? – подозрительно спросила Кайлана, с недоверием наблюдавшая за процессом.

– Цемент, – пояснил Шиноби, пришедший вместе с остальными, однако в сотворении чар не участвующий. Увидев недоумение в глазах дроу, он добавил: – Смесь после затвердевания станет монолитной. Фактически, жидкий камень. Михаэль хочет, чтобы капитальный ремонт постройкам не понадобился.

– Волшебством заставить течь скалы непросто, – задумчиво пробормотал Каэль. – В этом веществе слишком мало магии, чтобы провернуть подобное. Тут скрыта какая-то загадка.

– Простая алхимия, – стоял на своем Семен. – Известь, глина, капелька чар, заставляющих все это смешиваться до образования однородной массы, и вуаля – смесь, способная простоять несколько тысячелетий, готова.

– Кажется, – вспомнила темная эльфийка, – рабы-гномы в наших городах тоже используют нечто подобное. И наказывать их за качество работы матронам на моей памяти не доводилось.

После того как жидкий камень затвердел, на него медленно и величественно опустились вылетевшие из портала громадные плиты, блестевшие гладкими срезами.

– Лазером гранит тесали, – пояснил Шиноби и, видя вопрос в глазах собеседников, объяснил: – Тем световым кристаллом, который раньше на верхушке пирамиды стоял. Хотя он по своему действию, конечно, никакой не лазер, они совсем не так работают, но остальные меня не понимают и продолжают именовать этот генератор не пойми чего, но с видимым излучением, лазером. А ведь взрывов цели он не дает, только ровный разрез… Ладно, не смотрите на меня так, это тонкости. Войны у нас пока все равно нет, вот и перекинули этот магический аналог бронебойной пушки на производство, так как скалы здешние можно пронять либо им, либо динамитом. А взрывчаткой вырезать стройматериалы для панельного дома даже у нашего шаманствующего Кулибина не получается.

– Кажется, Михаэль собирался сам сделать нечто подобное, – оживилась Кайлана. – Я бы хотела такое оружие!

– Пока руки не дошли, – со вздохом признался Асазор. – Помню, он и меня привлекал, чтобы проверить парочку идей в этом направлении, но сразу результатов добиться не получилось, вот и пришлось отложить на потом.

– А жаль, – пробормотал Семен. – Лазерная винтовка – вещь хорошая. Упреждение брать не надо, и, если проблему с рассеиванием импульса решить, дальность стрельбы будет неограниченная. Для снайперов самое то.

Сверху на раствор, в котором каменными плитами и блоками намечались контуры будущей конструкции, подул горячий ветер, порывы которого ощущались, словно дыхание вулкана.

– Это надолго. – Никто из эльфов не заметил, как рядом оказался Михаэль. – Пошли, лучше покажете мне, что там у нас с ужином намечается, а то голодный с самого утра как волк.

– А как же работа? – кивнул в сторону постройки Шиноби.

– Без меня управятся, – махнул рукой правитель Сумеречного леса. – А завалят, не велика беда, начнут сначала. Да и вообще, пусть привыкают своими силами справляться, а не привлекать к каждой проблеме универсальную палочку-выручалочку в моем лице. В конце-то концов, царь я или не царь?

Возражать высшему магу, который, вероятно, был способен сажать на трон династии и снимать их с оного, никто не осмелился. А строительство крепости-дворца маги успели закончить даже раньше, чем он доел третью порцию, оставив голодными всю верхушку создаваемого поселения. Повар, назначенный некромантом из числа людей, не рискнул подавать правителю государства еду, которой намеревался потчевать простых солдат и немногочисленных рядовых эльфов.

– Надеюсь, ты определился с тем, как будет называться мой дом? – Дроу выглядела даже более стервозно, чем обычно, но наглеть сверх меры не решалась.

– Город, Кайлана, – поправил ее Михаэль. – Город, в котором ты и Асазор будете наместниками. От клановой системы потихоньку станем избавляться, а не то рано или поздно междоусобные войны начнутся. Если раньше какой-нибудь внешний агрессор всех одним махом не прихлопнет.

Темная эльфийка заскрипела зубами. Лицо ее исказилось злобной гримасой, а рука сжала рукоять кнута. Некромант остался совершенно спокоен и даже, как показалось Каэлю, взирал на разыгравшуюся сцену с легкой надеждой, что его экзотическую супругу все-таки пришибут.

– Мерзавец, – прошипела дроу в лицо шамана. – Ты же обещал! При всех своих клевретах обещал! И как я могла поверить жалкому десятку отрод…

Гневную речь оборвала гигантская капля, возникшая из ниоткуда и сгустившаяся вокруг женщины. Полыхнувший багрянцем контур магической защиты произвел на атакующее волшебство не большее впечатление, чем сухой лист, упавший в поток лавы. Асазор подобрался, но спасать утопающую супругу не стал. Напротив, явно подумывал, как бы сделать так, чтобы она из водяной ловушки не выбралась. Но стать вдовцом сегодня ему явно не было суждено. Шаман рассеял чары так же стремительно, как и навел их, в полном молчании и не пошевелив даже бровью, и заставил некроманта разочарованно вздохнуть.

– Но не клялся, – пожал плечами правитель сумеречных эльфов, взирая на зашедшуюся в кашле дроу. – И следи за языком, особенно вспоминая об известном нам всем, кроме Каэля, разумеется, событии. А то укорочу. Потом, правда, заново отращу, но будет обидно и больно. Скажи, чем ты недовольна? Владение у тебя есть, население тоже, причем и то и другое халявные. А что оно такое плохонькое, так сама виновата. Выглядела бы на фоне постоянно экспериментирующего с магией и, как давно подозреваю, не совсем нормального ученого достойно, народ к тебе и потянулся бы. Усилий для этого надо было приложить совсем капельку. Не хамить, не требовать невозможного, не угрожать за каждую мелочь неминуемой расправой и не гнушаться работы, а не только приказания раздавать.

Каэль решил, что Кайлане легче укусить себя за затылок, и покосился на ее мужа. Асазор, судя по лицу, придерживался того же мнения.

– Эльфы, которым я предложил с тобой на постоянной основе соседствовать, – продолжал Михаэль, – забастовку устроили и грозили полноценным бунтом. Вот и пришлось отселять самых конфликтных и малоценных. Думаю, вы прекрасно с ними сойдетесь, так как у вас много общего.

– А меня-то с ней за какие грехи отселили? – не выдержал некромант. – Я же ничего такого не натворил!

– Это решение далось мне непросто, – со вздохом признался шаман. – Ты лучший некромант, имеющийся в нашей стране, и одновременно настоящий ученый, имеющий большой опыт в научной деятельности. Келеэль не в счет, ибо он давно вне всяких рамок, возможно, даже тех, которые установлены законами природы. И если что со мной случится, а это весьма вероятно, продолжишь работы по подсказкам, которые сможет дать любой из нашей компании. Да и охотиться в случае уничтожения Сумрака за человеком, ничем особым себя не проявившим, не будут, а посодействовать беглецам соправитель соседнего города сможет почти наверняка. Понимаю, быть запасным вариантом сложно, особенно в таком окружении, но я постараюсь, чтобы тебе побыстрее доставили личный портал, через который можно попасть в центральные лаборатории. Скоро как раз крупная партия от гномов прибыть должна. Что ж, кажется, уже второй этаж начинают делать, пойду прослежу, чтобы в стране не появился первый памятник архитектуры в виде наклонившегося черт знает куда здания.

– Мерзавец. – В голосе дроу, глядевшей вслед уходящему правителю, как ни странно, особых эмоций уже не слышалось. – А я ведь почти поверила, что все будет хорошо.

– «Все будет хорошо» и «все будет так, как я хочу» – это две большие разницы, – сказал ей муж. – Постой, Михаэль! А название у этого поселения какое будет?

– Ну поскольку Сумрак у нас уже есть, – притормозил правитель сумеречных эльфов, – то я хотел сделать что-то связанное с рассветом. И больше всего мне приглянулся вариант Утренник…

Кайлана пошатнулась. Править городом с подобным названием для жрицы Ллос, пусть и бывшей, было настолько же приятно, насколько друида привлекла бы работа лесоруба. Взгляд ее метнулся сначала к собственному кнуту, потом к мечу на поясе Каэля. Воин-маг твердо решил: если дроу задумала совершить самоубийство, он ей оружие, разумеется, одолжит. Тем более лезвие давно не точенное.

– Но Лика этот вариант забраковала, – признался шаман. – Пришлось остановиться на Черном Озере. Кстати, место для плотины, чтобы организовать разлив, уже присмотрели.

– Эх, – расстроился Каэль, поглаживая пальцами рукоятку меча и наблюдая за немного пришедшей в себя дроу. – Надо было протянуть его ей! Жаль, не успел…

Глава 6

– А-а-а! – со смесью азарта и ужаса кричал кочевник, во весь опор скачущий на лошади и сжимающий в руке артефакт, называемый эльфами зажигательной гранатой.

Его противник молчал. Потому как был деревянным.

– Если он не попадет, я вырву ему… – Кайлана запнулась, то ли решив воздержаться от угроз, то ли выбирая самое удобное для этого место, но почти сразу продолжила, видимо придя к какому-то решению, – …волосы!

– О сотник, ты сегодня проявляешь странное миролюбие, – не удержался от того, чтобы съязвить, Каэль.

Довольно быстро воин-маг выяснил, что дроу представляет собой двуногий аналог змеи с выбитыми зубами, неспособный причинить вред любому из подданных Михаэля или гостей его страны иначе, чем защищаясь или по прямому приказу, а потому в словах себя часто не сдерживал. Единственное, чего не понимал бывший житель Древнего леса, – это почему ее продолжает побаиваться ее муж, который и выдал эту страшную, во всяком случае для бывшей жрицы Ллос, тайну.

– Я не хочу этого делать… – Кайлана то ли не поняла насмешки, то ли решила пошутить в ответ. – …Но приходится. Этих бесполезных тупиц у нас осталось слишком мало!

– А-а-а! – Кочевник наконец-то швырнул гранату в деревянного врага. И даже попал. Тяжелый овальный артефакт, сделанный из побега бамбука с наглухо запечатанными концами, заполненный алхимическим содержимым, ударился о чучело и немедленно исчез в легкой вспышке, разбросавшей на расстояние в несколько шагов горючую смесь.

– Молодец! – громко крикнул Каэль. – Сегодня освобождаешься от несения караула! – И тихо добавил: – Тем более я его уже назначил. Кстати, никто не знает, что будет, если враг сумеет помешать духам, которые присматривают за правильной работой гранаты?

– Эффективность уменьшится, – пожал плечами некромант, – но конструкция артефакта такова, что он сработает даже в том случае, если из окружающего пространства вытянут всю свободную магическую энергию, на одних только внутренних запасах. Правда, тогда взрыв будет слабее, осколки или горючая жидкость полетят куда попало, а не в направлении врагов. И пользоваться гранатами надо будет аккуратнее, потому что возможна детонация от более слабых толчков, разрушающих тонкую перемычку между отсеками с солью, заряженной энергией разной полярности. Михаэль такие исследования специально проводил, а потому я знаю, что говорю.

– Интересно, зачем это понадобилось? – пробормотала дроу. – И как он представляет более осторожное обращение с этим оружием? У нас и так шестеро вонючих дикарей выбыли из строя. Жаль, только двое насмерть, остальных пришлось не добивать, а лечить.

– У нас нет столько рабов, сколько развели вы в своих подземельях, – пожал плечами Каэль. – Население долины невелико. И один раз владыка Михаэль армию уже порядочно сократил. Если погибнут эти солдаты, новых придется либо призывать из иных планов, либо поднимать из могил, либо нанимать в землях людей. Зависит от того, что сумеречным покажется легче и дешевле.

Подбодренные успехом собрата, остальные кочевники тоже поскакали к своим мишеням, расположенным на приличном отдалении друг от друга. Близких взрывов оружия сумеречных эльфов поначалу пугались и люди, и кони. Четвероногую скотину владеющие в той или иной степени магией и эмпатией эльфы довольно быстро приучили к громким звукам и вспышкам, отобрав флегматичных, а возможно, и глухих и подслеповатых, но с людьми подобные фокусы без опытного мага разума не проходили. Аборигены пустыни, принесшие присягу, новое воспринимали медленно, неохотно и, лишенные возможности выкинуть внушающие опаску артефакты куда подальше из-за угрозы сурового наказания, норовили все время схватиться за привычные луки и сабли. Притом блестящего владения ни тем ни другим большинство, исключая пару-тройку опытных, продемонстрировать не могло. Возможно, причиной этого были особенности выданного им вооружения.

Всадники в войске сумеречных эльфов в обязательном порядке должны были носить при себе не меньше десяти гранат и по паре пистолетов или ружей. Ударить далеко или прицельно они не могли, но с близкой дистанции пробивали почти любые латы и примитивные защитные заклинания. Гранаты дикари, не раз державшие в руках дротики, бросали далеко и в общем-то почти всегда в цель. Взрыв, как правило, делал разницу, не достигающую и пяти шагов, несущественной. Вот только происходил он не всегда. Чтобы артефакт сработал, требовалось откинуть в сторону пластину на его корпусе, выполненную из все того же бамбука, и повредить начертанную смесью крови и стойких красок руну, защищающую его смертоносное нутро от произвольной активации. Про это солдаты частенько забывали, приравнивая ценность своего оружия к простым камням, которыми даже при попадании в голову, защищенную мало-мальски приличным шлемом, никакого вреда не нанесешь. Кроме того, два несчастных случая, отправивших четырех человек на больничные койки и одного в могилу, правда ненадолго, произошли из-за того, что воины поначалу слишком мешкали с броском. Бывшего пограничника Древнего леса успокаивало только то, что число пострадавших практически полностью пришлось на пехоту, которой командовал некромант, ближайшей же ночью незаметно осквернивший свежую могилу. Асазор вытащил из нее все, представляющее для него интерес, и вернул захоронению первоначальный облик. Чтобы не заметили остальные, он даже не стал делать из свежего покойника слугу, а хитро рассредоточил его части среди своих вещей. Каэль об этом узнал лишь потому, что из-за врожденного недоверия к темным эльфам следил за дроу, по какой-то причине помогавшей супругу в работе.

С пистолетами и ружьями была другая проблема. После каждого выстрела особую камеру, куда насыпался напитанный силой света мелко толченный уголь, смешивающийся с точно таким же древесным остатком, выглядевшим так, будто его из планов мрака принесли, требовалось тщательно прочищать перед закладкой следующего заряда. А то оставшиеся крупинки разнополярных сил вступали во взаимодействие со своими антагонистами, и происходила преждевременная активация артефакта, пусть и не слишком мощная. Если мелкий каменный щебень или иные снаряды, не набравшие смертоносной пробивной силы, летели в никуда, это еще полбеды. А вот при попадании в лошадь, воина или даже самого стрелка приходилось звать либо целителей, либо некроманта. Именно так погиб один из солдат Каэля, заряжавший ствол перед своим лицом, но пренебрегший тщательным уходом за собственным оружием. Выстрел, произошедший из-за пары забытых в особой камере частичек, не оторвал ему голову, как должен был, но вогнал в нее несколько осколков, проникнувших, как установил Асазор, аж до задней стенки черепа и срикошетивших об нее.

Но в общем и целом успехи, по мнению воина-мага, были неоспоримы. Пусть и с трудом, но назначенные сумеречными эльфами командиры смогли навязать подчиненным некое подобие дисциплины, которую даже разыгравшиеся трагедии не слишком поколебали. Правда, произошло это благодаря не личным качествам, а разрозненности и неприязни, которые люди, происходящие едва ли не из десятка племен, питали друг к другу.

Некромант тоже не оплошал. Пехота, набранная в основном из бывших рабов, более-менее стройно маршировала, палила в направлении мишеней и пугалась примитивных иллюзий различных чудовищ, насылаемых чародеем. Обязательным снаряжением для них служила пара гранат, по одной разрывной и зажигательной, ружье, ростовой щит и лопата с остро заточенным железным лезвием. Сначала, правда, вместо последних предполагалось дать людям обычные мечи и сабли, но периодически навещавший Черное озеро Михаэль увидел, как некромант заставляет их копать котлован для еще парочки зданий, предусмотренных проектом крепости, пробормотал себе под нос странное слово «стройбат» и исчез, прервав инспекцию. Появился измотанный, но довольный, как расставшийся с девственностью подросток, высший маг только на следующий день, причем не с пустыми руками. Увидев то, что он раздает бойцам, Каэль окончательно утвердился во мнении, что этого эльфа с архимагом Келеэлем, всемирно известным своими странностями, связывают не только дружеские отношения. Полсотни лопат на коротких, едва ли с руку длиной, древках, светлеющих свежеструганой древесиной, были, несомненно, артефактами. Причем боевыми. Остро заточенные края, укрепленные наполненными просто чудовищной силы рунами, могли без особого труда рубить и резать плоть, защищенную не слишком качественными доспехами. И другой кандидатуры, подходящей на роль их создателя, кроме шамана, не нашлось. Пусть магические вещи не отличались изяществом и сложностью, зато их оказалось много, и они полностью выдавали сумасшествие говорящего с духами. Ибо нормальному существу идея вооружить войско вместо волшебного оружия волшебным инструментом для земляных работ в голову не придет.

– Между прочим, – сказал тогда шаман Каэлю, который, очевидно, плохо спрятал свои мысли, хоть и пытался изо всех сил, – у меня на родине считают, что гении и безумцы суть одно и то же. Просто первые сошли с ума в правильном направлении.

– Ты в нем явно далеко сумел прошагать. – Кайлана, наблюдающая за вручением артефактных лопат, тоже пребывала в шоковом состоянии, которое, впрочем, и не думала маскировать. – После такого уже боюсь спрашивать, чего же дальше-то будет.

– Ну и не спрашивай, – разрешил ей шаман. – Я сам скажу. Через четыре дня у вас первая тренировка с опасным живым противником. Движущиеся мишени в достаточном количестве сделать не успел, так что придется тренироваться в условиях, приближенных к боевым.

Определенный говорящим с духами срок истекал на следующие сутки, и армия из сотни человек, вооруженных волшебным оружием, и нескольких эльфов ждала его с плохо скрываемой тревогой.

В назначенный день портал, ведущий в Сумрак, открылся, и оттуда появилась колонна странных существ, печатающих шаг с четкостью заслуженных легионеров. Очертания одних походили на человеческие, вот только сделаны были эти существа из спрессованного песка. Другие напоминали помесь морского спрута с бамбуковым кустом. Собравшиеся вместе дроу, некромант и эльфийский воин-маг на их появление отреагировали по-разному.

– Боевые големы, – во всеуслышание констатировал Каэль и помрачнел, мысленно прощаясь с должностью полусотника. – Они же порвут наш отряд в клочья.

– Да нет, – как ни странно, успокоил его не кто иной, как вождь кочевников, ставший заместителем бывшего жителя Древнего леса. – Это не солдаты, а рабы. Они одно время работали на благоустройстве города, я знаю, видел, потом исчезли. Плохо справлялись, все время рассыпались.

– Средние по силе духи, заключенные в отвратительную по качеству оболочку, – разъяснил ситуацию некромант, который лучше всех знал большинство творений шамана. – Если бы дали им железные или каменные тела, получились бы сносные воины или работники, а так смех один. И ломкие, и капризные, и за свою помощь сил много требуют.

– Михаэля не будет, – сказал подходящий к сгрудившейся у портала группе Шиноби. – У нас чрезвычайно происшествие.

– Какое? – встревожился Асазор, почему-то покосившись на жену.

– Князь Западного леса заявился посреди ночи запить свое горе нашим спиртом, – сквозь зубы процедил чем-то недовольный Семен, – и, поскольку остатками мозгов решил никого не будить, добрался до больницы, выпил пол-литра метанола, после чего свалился, не сумев сотворить заклинание, спасающее от подобных отравлений. Человек бы помер на месте, но эту коронованную личность так просто не убить. И не вылечить. Фамильная сила его рода, оказывается, кроме плюсов имеет и некоторые минусы, которые лично я называю полноценной мутацией организма. Михаэль уже четыре часа без перерыва чертыхается, приводя его полумагический метаболизм в норму. Звать же из дома профессиональных целителей венценосный алкоголик не хочет, ибо стыдно. Так что испытания буду проводить у вас я. Солдаты готовы?

Все, не сговариваясь, посмотрели на два отряда наемников, поступивших на службу к сумеречным эльфам. Кочевники, едва завидев выходящих из портала, которые не могли быть никем иным, кроме как противниками, с которым им придется очень скоро схлестнуться, поголовно вскочили на лошадей и, следуя заранее полученным приказам, рассыпались редкой цепью, готовой как атаковать врага, так и спасаться бегством в разных направлениях. Последний маневр был единственным, который, по мнению Каэля, выходил у них практически идеально. Бывшие же рабы сбились в геометрически правильный квадрат, прикрылись щитами и стали напоминать гномий хирд, вот только вместо длинных копий из-за преграды в виде обитого железом дерева торчали короткие стволы ружей. Первую линию, обращенную к врагу, составляли скелеты, которых некромант при некоторых усилиях и наличии запасных частей мог после схватки и восстановить, если повреждения, которые получат костяки, окажутся не слишком серьезными. Середину построения заняли эльфы, ставшие подданными Кайланы и немного владевшие магией. Предполагалось, что они будут отклонять вражеские стрелы и заклинания.

– Пехоте бы артиллерию какую в центр, что через головы бить может, – просительно сказал Асазор. – И на щиты не привычные руны упрочнения, которые еще в кузне нанесли, а что-нибудь получше. Да и кожаные доспехи неплохо бы заменить на нечто более существенное.

– Минометов две-три штуки завтра привезу, – твердо пообещал Шиноби, – а вот с броней дела обстоят не очень. Трофейная, которую собрали в основном с орков, почти вся такая, не любят они кольчуги и латы. А про магические кольчуги и иже с ними даже и не заикайся, не будет ее для наемников в ближайшие годы. Совокупными усилиями никак не наделаем достаточно доспехов для наездников на скорпионах. Уж больно тонкая работа – не только наложить чары, но и сделать так, чтобы они действовали не все время, постепенно выходя из строя, а только в случае необходимости. Ну что, начинаем?

– Сейчас, – ответила за всех Кайлана. – Только займем места среди своих рабо… людей.

– Ну нет, – вдруг усмехнулся Семен. – Первый раз им придется без командиров справляться. Марш!

Песок и бамбук, получившие способность двигаться благодаря вселенным в них духам, отреагировали на команду эльфа моментально. И если слепленные из самой сути пустыни фигуры начали неумолимой волной надвигаться на противников, то вот оживленные кусты просто вытянули в их сторону руки-ветви, из которых немедленно вырвались снопы пламени и искр. Многократный грохот пронесся над окрестностями, позиция пехоты и всадники скрылись под облачками густого зеленого дыма. Налетевший ветерок отнес некоторую его часть к порталу, заставив тех, кто там находился, сморщить носы. Воняло гадостно, казалось, в настойку на тухлой селедке добавили всевозможные нечистоты и получившееся жуткое месиво подогрели на прогорклом жире.

– Это конец, – обрадовалась Кайлана. – После такого обстрела там не останется никого живого! Почему вы сразу не сказали, что мы собираемся истребить этих дикарей? Я бы помогла собрать их побольше.

– Расслабься, – хмыкнул Семен. – Заряды учебные. Проще говоря, это дымовые шашки. Видишь, как улепетывают? Больные, раненые и мертвые так не могут.

– Угу, – согласился с ним Асазор. – Мои творения могут быть уничтожены, но не напуганы. Если, конечно, за дело не возьмется высший маг. От них всего ожидать можно.

Скелеты действительно остались стоять там, где стояли. Поколебать дух поднятых из могил костяков громкие звуки, яркие вспышки и противные запахи не смогли бы и за всю вечность. А вот люди неслись кто куда и явно не собирались останавливаться. Про магию сумеречных эльфов, уничтожающую целые армии, они были наслышаны все до единого. Пехота, конечно, всадников догнать не могла, но отнюдь не из-за недостатка старания.

– Как же нам их теперь вернуть? – обескураженно спросил Асазор. – Разбегутся ведь по всей пустыне. А то и за ее границы выберутся.

– Ничего, – успокоил его Шиноби, – клятва, которую они давали Михаэлю, быстро развернет их куда надо. Я у него и амулетик специальный прихватил на случай дезертирства отдельных солдат и даже целых отрядов. Как думаете, сочетание из зубной боли на обе челюсти и голосов в голове их за полчаса всех вернет или кто-то подольше протянет?

Семен в своих предположениях ошибся. Самые трусливые, упертые, медлительные или просто заблудившиеся вернулись, подгоняемые причиняемыми невидимыми духами муками, только к следующему утру. Да и то троих недосчитались, причем из числа кочевников. Вряд ли они погибли в родных краях, скорее, смогли отпугнуть слабейших из нематериальных слуг правителя сумеречных эльфов какими-нибудь волшебными предметами. Вторую тренировку в тот день решили не проводить.

– Ничего, – сказал на это Михаэль, который на следующее утро явился лично во главе песчаных и бамбуковых големов. – Пошлем их родам объяснение, что воины сбежали, испугавшись простых пугал, неспособных причинить серьезный вред, и старейшины либо их обратно пинками пригонят, либо новых пришлют.

Во второй раз солдаты, подготовленные к обстрелу, выдержали залп дымовых снарядов, не дрогнув. Немало в этом помогло обещание правителя Сумеречного леса в следующий раз заставить своих знакомых драконов ловить беглецов. Особо в речи, обращенной к паникерам, подчеркивалось, что драконы уже давно и поголовно жалуются на плохую кормежку. Громадных чешуйчатых ящеров, правда, с собой через портал шаман в тот день не привел, но никто не сомневался в легкой осуществимости угроз, щедро раздаваемых эльфом. Лошади кочевников, однако, все равно проявляли недовольство близкими взрывами и вонючим дымом, но их седоки были твердо намерены не допустить паники. Возможность отправиться в прибыльный поход уплывала из их рук, поскольку Михаэлю, по его же собственным словам, трусы нужны не были. А наглости превратить вчерашнее бегство из-за почти безобидных хлопушек и кое-как ковыляющих големов в доблесть или хотя бы хитрый маневр не хватило ни у кого.

Бамбуковые кусты отстреляли весь свой дурно выглядевший и пахнувший боезапас, к слову невеликий, и бодро, хотя и часто спотыкаясь, схватились врукопашную, наметив основной целью квадрат пехоты. Каждый из них выставил вперед одну или две толстые конечности, используемые как импровизированные тупые копья, способные, однако, сломать при точном ударе, особенно с разгона, руку или ногу.

– Двигаются медленнее, чем лошадь, но все же быстрее, чем человек, – задумчиво пробормотал Каэль, сидящий на этот раз в седле и направляющий своих подчиненных. – А насколько они хороши в битве?

Кочевники, повинуясь командам эльфа, метнулись вперед, сжимая в отведенных для броска руках гранаты. Кое-кто раскручивал пращи, позволяющие кидать смертоносные заряды дальше, но таких уникумов было немного. Желающий воспользоваться подобным преимуществом сильно рисковал, ведь оружие могло взорваться раньше, чем отправится в путь к цели. Всадники, растянувшиеся в цепочку, закрутили привычную для себя карусель, вот только вместо луков, по привычке притороченных у седла, взяли в руки куда более совершенное оружие.

Примерно треть гранат, которые метали кочевники, так и не взорвалась, поскольку дети пустыни, распаленные азартом битвы, пусть и тренировочной, все-таки часто забывали про такую маленькую, но очень важную вещь, как детонатор. Парочка впустую громыхнула в воздухе, порядочно не долетев до цели и не причинив никакого вреда никому из солдат.

Ударные волны, смешанные с градом осколков и брызгами пылающей горючей смеси, произвели на бамбуковые создания сильный, с точки зрения Каэля, эффект. К тому же нестройным залпом громыхнула пехота, поддерживая всадников. Разряженные ружья передавались внутрь строя заряжающим, а на смену им приходили готовые к стрельбе боевые артефакты. Вонючий зеленый дым, окутывающий позиции, вряд ли делал солдат более слабыми, но злил их, безусловно. Едва ли не половина оживленных духами растений полегла на песок, потеряв равновесие. Множество конечностей, состоящих из пустотелых и не слишком толстых стеблей, поломалось. Листья облетели. Некоторые големы, собранные из подручных материалов, полыхали, разваливаясь буквально на глазах. Но даже в таком виде духи, не испытывающие страха и не чувствующие боли от материальных ран, вели свои временные оболочки вперед. А за поредевшей, но не остановленной зеленой волной мерно топали, чеканя шаг, состоящие из песка человекообразные.

– В стороны! – скомандовал Каэль, пошедший вместе со своими людьми в контратаку, испепеляя молнией наиболее близко подобравшееся к нему творение шамана, размахивающее ветвями с грацией взбесившегося спрута. – Держим дистанцию!

Почти все кочевники услышали и поняли его приказ, но парочка самых горячих попыталась испробовать на несущихся во весь опор кустах верные сабли. Одного из них моментально выбил из седла выставленный далеко вперед стебель, разломившийся от удара в щепу, но выполнивший свое предназначение. Второй же, попав в окружение, был почти моментально «убит» ударом сзади по голове, который, не оборачиваясь, нанес ему голем, чудом разминувшийся с лошадью, еле успевшей отскочить в сторону. Не будь на воине шлема, смерть его могла бы стать совсем не условной. Впрочем, своим героизмом или глупостью они выиграли время остальным. Духи, управляющие деревянными оболочками, замешкались, будучи вынужденными обходить возникшее на пути препятствие, причинять которому серьезные повреждения шаман запретил накрепко, возможно, даже под угрозой развоплощения.

Всадники на лошадях оторвались от преследователей и, растянув их строй, стали расстреливать врагов из ружей или забрасывать гранатами. По небольшой цели воины промахивались куда чаще, чем по сплошной массе, но тем не менее исход схватки был предрешен. Недостаточно быстрые, хоть и живучие конструкции из бамбука, наполненного магией, разваливались одна за другой, будучи неспособными догнать своих противников. Правда, несколько солдат настолько увлеклись борьбой с выбранными конструктами, что не заметили, как слишком близко к ним подобрались их коллеги, но в целом Каэль считал свои потери, не достигшие и четверти из числа всадников, вполне сносными.

А тем временем более медлительные человекоподобные големы дошагали до пехоты. Выстрелы их проредили несильно, осели кучками песка только штук пять или шесть. Магия, которую применили стоящие в центре обороняющихся эльфы, принесла лучший результат, и примерно десяток наступающих фигур исчезли после удара, нанесенного дроу, объединившей собственные силы с силами своих новых подданных. Земля разверзлась под ногами движимых духами кукол, и они провалились в ее глубины. Кайлана, не по своей воле сменившая статус жрицы Ллос на подчиненную бога гномов, весьма успешно училась владеть новыми способностями. Но остальные чеканящие шаг и не устрашенные потерями шеренги навалились на стену щитов и, поднажав, опрокинули ее. Единственными, кто мог их задержать, оказались скелеты некроманта. Удары же, наносимые простыми людьми, пусть даже сжимающими в руках зачарованные лопаты, были недостаточно сильны, чтобы развалить на части груды ходячего песка. А раны, смертельные для живого существа, те попросту не замечали. Солдаты падали, расшвыриваемые обретшими плотность камня кулаками созданий шамана. В воздухе замелькали гранаты, пущенные в ход солдатами. Большая их часть упала в конце строя атакующих существ, разметав его, но еще парочка зависла прямо над головами людей, и на воинов, что кинули их, излился словно из ниоткуда водопад дурно пахнущей синей жидкости.

– Вы будете наказаны! – прогремел над полем битвы голос Михаэля. – Причем не мной, а собственными сослуживцами. Придурки! Если бы не я, сегодня человек десять пришлось бы хоронить!

Квадрат, образованный пехотинцами, попятился, но продолжал сохранять некое подобие строя. Стрелять по врагам воинам стало сложно, но они сопротивлялись, а не спасались бегством. Покончившая с остатками оживленных бамбуковых кустов кавалерия, ведомая Каэлем, ударила в тыл песчаным созданиям.

«Не стрелять! – прошелестел в голове воина-мага приказ, отданный правителем сумеречных эльфов. – Пули отследить куда сложнее, чем более крупные снаряды. Могу и не успеть кого-нибудь спасти».

– В копья! – отдал своим подчиненным приказ бывший житель Древнего леса, опутывая созданной молнией ближайших к нему големов.

Кочевники не подвели и таранным ударом сократили численность противников примерно вполовину. Груды песка по какой-то причине резко утратили свою живучесть и оседали даже от одной-единственной раны. Остаток странных созданий добили саблями и лопатами, а из трех последних Кайлана, собравшаяся с силами для нового заклинания, просто исторгла управляющих косной материей духов.

– Победа! – радостно кричали те наемники Сумеречного леса, что остались целы и невредимы.

– Проклятье! – стонали те, кому не посчастливилось быть «убитыми» в сражении. – Как больно!

Творения шамана не обрывали жизни своих врагов, но вот сломать им ноги, руки или даже пару ребер могли.

Из портала стали появляться сумеречные эльфы, в большинстве своем женщины. Они со всех ног бежали к раненым с целительными заклинаниями.

– Кажется, владыка Михаэль решил тренировать не только нас, – задумчиво пробормотал Каэль.

«Разумеется, – раздалась усмешка высшего мага в голове бывшего жителя Древнего леса. – Кстати, тех милых песчаных куколок, которые сегодня под конец битвы откровенно поддавались вам, делал вовсе не я. Надо же, в конце-то концов, учить остальных пользоваться возможностями, открывающимися при правильном использовании духов. Ладно, разберись со своими подчиненными, которые неудачливых гранатометчиков, похоже, собираются линчевать, и бегом на разбор полетов».

Наведение дисциплины в полусотне, подчиняющейся эльфу, заняло некоторое время, и потому, когда он попал в разбитый рядом с порталом шатер, в котором всю битву просидел правитель Сумеречного леса, там уже вовсю шло обсуждение выявленных недостатков.

– Нет, Асазор, ты не прав, – спорил Михаэль с некромантом. – Да, согласен, полностью неживое подразделение более боеспособно, чем составленное из простых людей, но оно не устраивает меня по нескольким причинам. Некому будет командовать нежитью – это раз. На сегодняшний день ты – единственный полноценный некромант в стране. Кое у кого есть способности, но нет желания возиться с мертвяками.

– Брезгливость можно изжить, – стоял на своем чародей.

– А нужно ли? Без обид, но тех, кто предпочитает возиться с трупами, не любят не без оснований. И тут вступает в дело причина номер два. Войско, в котором есть отряды, усиленные нежитью, и войско, в котором есть отряды, состоящие из нежити, воспринимаются совсем по-разному. И если первый вариант наши соседи примут, пусть и со скрипом, то вот второй вызовет серьезное напряжение дипломатических отношений.

– Которые у нас пока отсутствуют, – вставила Кайлана, занявшая сторону мужа.

– Одно посольство уже есть, пусть временно пустое, будут и другие, – отмахнулся Михаэль. – Лучше скажи, почему колдовала ты одна, а остальные маги служили лишь живыми батарейками?

– Так эффективнее, – фыркнула дроу. – И потом, они слишком неопытны, поджарили бы еще десяток людишек, не рассчитав своих сил, а кого бы ты винил?

– Тебя, – не стал отрицать шаман. – Но нужно, чтобы каждый представлял из себя самостоятельную боевую единицу. Подтяни своих новых подданных в плетении чар, ты же это умеешь. Курсы, проведенные для сумеречных, потерявших память, показали вполне удовлетворительный результат.

– Ты дал мне полных бездарей! – вспылила бывшая жрица Ллос. – Их легче убить, чем научить чему-то!

– Я в тебя верю, – хмыкнул Михаэль. – К тому же чего-то запредельного не требуется. Просто чем лучше эльфы смогут поддерживать окружающих их бойцов, тем меньше шанс, что до них доберется враг. Или кому-то жить надоело? Когда будет настоящая война, а не учение, только хорошая подготовка и слаженность действий спасут солдат. Не могут метать огненные шары и молнии? Ладно, понимаю. Пусть набивают руку в целительстве, насылают на разум врагов ужасные фантомы, заставляют траву оплетать их ноги или делают землю под чужими сапогами гладкой, как ледяной каток. Вариантов масса. Или я подберу другого командира. Ты же станешь обычной женой некроманта, и тебе больше не придется утруждать себя заботой о подчиненных, а придется беспрекословно помогать мужу в работе, вываривая и полируя кости, а также скрепляя нитками разваливающиеся от старости трупы. Я обещал, что ты будешь главой дома. Ты стала. Но вот сло?ва, что возможность сделать его большим и сильным не передадут кому-то еще, никто не давал. Асазор, уверен, только обрадуется избавлению от лишних проблем.

– А может, не будем ждать? – с надеждой уточнил волшебник, но поймал испепеляющий взгляд супруги, полный лютой ненависти, и предпочел замолкнуть.

– Мне нужно время, – устало вздохнула дроу, которой угроза потери статуса была страшнее, чем обещание мучительной смерти.

– Оно у тебя есть, – согласился шаман. – Но не очень много. Теперь ты, Каэль. Кочевники в следующей непредвиденной ситуации опять драпанут или все же попробуют хотя бы выстрелить? Может, мне лучше заняться выведением боевых химер на основе зайцев? Их прокормить легче, а храбрости примерно столько же. Да и боевые качества, думаю, тоже пострадают несильно. Когда я зачаровывал предназначенную для вырубки в связи с перепланировкой живую стену, то не особо утруждал себя, поскольку первое сражение должно было закончиться победой собранных сил, чтобы к тому же поднять их боевой дух. А в итоге едва слезший с грядок бамбук чуть не разогнал кавалерию по всей пустыне!

– Мои солдаты действительно не собираются ни побеждать, ни умирать, – признал правоту обвинений Каэль и едва ли не впервые в жизни решился поспорить с вышестоящим. Привитые ему с детства правила поведения протестовали против подобного, но разум твердил о необходимости такого поступка. Сумеречные, насколько успел понять бывший житель Древнего леса, не боялись не только совершать ошибки, но и во всеуслышание признавать их. – Но они не трусы. Просто такова стратегия, применяемая их отрядами из поколения в поколение. И сразу изменить ухватки, сложившиеся под влиянием боевого опыта, сложнее, чем научить имеющих дар, но неспособных толком им пользоваться искусству волшебства. Может, у кого-то и получится, но я не знаю, как это сделать. К тому же големы у вас получились слабые только по меркам архимагов. Это не лесть, владыка, а констатация факта. Не боящееся ран и боли существо с хорошей скоростью движения, пусть и не слишком прочное, с легкостью уничтожит одного-двух противников просто потому, что развалится позже, чем нанесет смертельные удары, будучи даже порубленным в щепу.

– Хм… – Михаэль о чем-то глубоко задумался и вдруг вышел из палатки.

– Ты куда? – крикнул вслед правителю Шиноби.

– Следственный эксперимент ставить! – донесся ответ.

Оставшиеся в шатре люди, эльфы и дроу недоуменно переглянулись и решили последовать за главой государства. Тот, впрочем, уже не шагал, а летел, причем довольно быстро, по направлению к месту, где совсем недавно шумела битва наемников и созданных магией существ.

– Что он делает? – удивилась Кайлана.

– Похоже, восстанавливает голема, – ответил ей муж.

Михаэль и правда заставил одну из безжизненных куч бамбуковых стеблей и листьев встрепенуться и подняться на ноги. А затем достал из своей одежды пистолет и разрядил его в стоящую на расстоянии вытянутой руки цель. Перезарядил. Новая вспышка и новый грохот. Затем еще и еще. Оживленный духами, куст раскачивался, но попыток убежать или сопротивляться не предпринимал, даже когда от него летела щепа, выбитая очередной пулей. Окончательно убедившись в практически полной бесполезности своих действий, шаман взмахнул сгустившимся из воздуха слабо светящимся лезвием и буквально развалил собственное создание на две половины, которые немедленно потеряли равновесие и упали. А затем попытались встать, ломая стебли и теряя последнюю листву. Вскоре перед Михаэлем было уже два голема, пусть изрядно меньших размеров и потрепанных, но, несомненно, готовых к бою.

– Мне кажется или что-то пошло не так? – осторожно спросил Шиноби неизвестно кого, увидев, как правитель сумеречных эльфов яростно чешет в затылке.

– Сплюнь! – скомандовала передернувшая плечами Кайлана, сама подавая пример. – Когда в прошлый раз он крупно ошибся в расчетах, пришлось дожидаться Келеэля, чтобы все исправить.

Каэль подумал и последовал рекомендации дроу. Он тоже не горел желанием встречаться с пятитысячелетним архимагом, специализировавшимся на некромантии и демонологии. А о проблеме, которую могла решить лишь подобная личность, даже задумываться не хотел. Если уж дроу при этих воспоминаниях коробит, нормальному эльфу, озабоченному сохранением рассудка, о таких вещах и знать-то не следует.

Михаэль медленно возвращался обратно. Судя по лицу, он был чем-то сильно озадачен.

– Действительно хорошая работа вышла, – бросил он Каэлю. – Лучше, чем ожидал. Семен, пошли! Возвращаемся домой. Хотя нет, стоп, когда целители вернут в строй всех пострадавших?

– Послезавтра, за исключением троих, – ответил Асазор, который, видимо, успел пообщаться с прибывшими из Сумрака эльфами и разувериться в том, что скоро получит свежий материал.

– Тогда послезавтра и будет следующее учение, – кивнул шаман. – Постараюсь смастерить что-нибудь оригинальное. Готовьтесь.

– У меня нехорошие предчувствия, – буркнула Кайлана, глядя вслед уходящим в портал.

– В предсказательницы записалась? – скептически хмыкнул ее супруг.

– Нет, – не замедлилась с ответом дроу. – Но, помнится, мама учила меня гадать по внутренностям рабов. Как думаешь, целители согласятся бесплатно запихнуть кишки какого-нибудь раненого обратно, если я их ненадолго выну?

Каэль не стал слушать окончание их беседы, уверенный в том, что даже если Асазор согласится на подобный эксперимент, то возьмет кого-то из своих людей, и отправился в построенный сумеречными дворец-бастион. Там, в одном из трехкомнатных жилищ, отделенном от общих коридоров хлипкой бамбуковой дверью, его ждала Сариэль. И ее канамот. Бывшая наложница наотрез отказалась расстаться с мягким, пушистым эмпатом, спасшим ей жизнь. Даже то, что из-за него она едва не была уничтожена сумеречными, эльфийку не остановило, возможно, просто потому, что она не помнила момента, когда ее посреди приемного зала схватило чудовищное щупальце. Вероятно, шаман позаботился о том, чтобы никто не мог описать его слугу со странным именем «Робот». Девушка не только скрашивала ночи воина-мага, но и, как могла, пыталась вести хозяйство. Нельзя сказать, чтобы у нее совсем ничего не получалось, но было видно, работать руками она не привыкла. И если поддерживать чистоту и стирать благодаря неограниченным запасам воды, подаваемой по трубам из близлежащей речки, и советам знакомой перворожденной, отданной Кайлане за любовь к дракам, у Сариэль еще получалось, то вот ее кулинарные опыты могли устрашить даже привыкшего к грубой солдатской пище бывшего пограничника. Впрочем, она старалась. Во всяком случае, время его прихода практически каждый раз угадывала верно, просто оглядев с плоской крыши строения окрестности и выяснив, чем занимается сожитель. И еще она упросила воина-мага поучить ее искусству плетения чар, поскольку сильно опасалась Кайлану, которую законы сумеречных вроде как обязывали заниматься со всеми обладающими даром. И Каэль, естественно, согласился. Допустить, чтобы его подруга тесно общалась с дроу, он не мог. Если бы они поссорились, это было бы полбеды, ну а вдруг стали бы подругами? То, чему бывшую рабыню при желании могла научить бывшая жрица Ллос, молодого эльфа серьезно волновало.

– Доброго дня вам, господин, – поприветствовала девушка Каэля, стоя у каменной тумбы, называемой плитой, и помешивая подозрительно пахнущее варево, булькающее в большой и пока единственной кастрюле. Дух огня, заключенный в осколок скалы шаманом, мог нагревать поверхность своего вместилища до весьма значительных температур. Железо вряд ли бы получилось расплавить, но вот вскипятить суп вполне. Пока таких артефактов в бастионе было мало, штук шесть, но полусотник один из них получил. И всерьез задумался об изучении шаманизма. В походах воинам часто приходится довольствоваться холодной пищей из-за боязни привлечь к себе внимание отголоском магии или просто дымом. А вот небольшую пластину, в которой сидит подобная сущность, вражеские наблюдатели смогут заметить, лишь если она им под ноги попадется.

– Ты давно свободная женщина, – хмыкнул Каэль. – А все равно ведешь себя как рабыня.

– Привычка. – Девушка зачерпнула варево ложкой и с задумчивым видом его попробовала. Скривилась. – Пожалуй, сегодня лучше сходить к гарнизонному повару. А это отдать скелетам некроманта, чтобы закопали поглубже.

«Сарказму она от сумеречных эльфов уже научилась, – пришел к неутешительному выводу Каэль и, взяв телекинезом горячую кастрюлю, понес ее вниз, чтобы сначала опустошить, а потом наполнить съедобным содержимым. – И когда только успела? А ведь была не женщина, а практически мечта, слова «нет» не знала. Испортили они ее».

По лестнице навстречу воину-магу двигалась мрачная Кайлана. Очевидно, сегодня ей опять никто не достался на растерзание.

– Посторонись! – скомандовал полусотник главе дома. – Обварить могу! – «И меня тоже испортили», – с улыбкой констатировал бывший житель Древнего леса, заставивший своего непосредственного командира вжаться в стену, спасаясь от ведерной емкости с бурлящей жижей.

Глава 7

Келеэль с тревогой наблюдал за одним из своих воспитанников, которому в ближайшее время предстояло сойтись в бою с настоящим архимагом. Вернее, высшей жрицей богини Нарады Животворящей. Впрочем, отличие служительницы божества, разменявшей седьмую сотню лет, от чародейки, развивавшей свои силы столько же времени, можно было признать ничтожно малым. Теоретически она уступала волшебницам лишь в одном: если бы ее покровительница от нее отвернулась или исчезла из этого мира, не захватив свою служанку с собой, та превратилась бы в почти обычную женщину. И именно с таким противником предстояло столкнуться Сумеречному лесу вообще и его правителю Михаэлю в частности. Неприятности для эльфов начались чинно-благородно. С послания, прибывшего вместе с гонцом. В нем говорилось, что Эрсийское царство объявляет войну вероломным вассалам, получившим в дар долину Божественной подковы, то есть то место, где они и проживали, и не подтвердившим клятву верности лично владыке Офею Второму. В Сумрак были спешно стянуты все имеющиеся силы, отозванные из дозоров, а в Черном Озере остались лишь два сторожа из наименее боеспособных кочевников. Не пустить в его главное здание, больше напоминающее крепость, чем нормальный дом, немногочисленную банду они бы смогли, а вот на что-то еще их бы не хватило. Туда же, в Черное Озеро, были отправлены человеческие дети из числа заложников, отданные родителями на обучение. Келеэль, конечно, мог вмешаться и остановить нарождающийся конфликт, но это, по мнению древнего чародея, было неправильно. Государства людей и перворожденных все равно не смогли бы мирно жить бок о бок. И вопрос о существовании Сумеречного леса должны были решить именно его жители, и никто иной. Если, конечно, они хотели стать самостоятельным народом. А они хотели именно этого. И архимаг желал того же. А потому самым оптимальным решением было наблюдать и не вмешиваться. Ну если только самую чуточку.

– Я этого ждал, – задумчиво пробормотал шаман, перечитывая на спешно собранном совете врученные ему грамоты, куда помимо воскрешенных некогда архимагом эльфов вошли Кайлана, Асазор и одна из дракониц, присутствующая в тесном помещении в виде фантома. На самом деле она находилась, естественно, снаружи пирамиды, но духи не только доносили до нее происходящее внутри, но даже и переводили ее малоразборчивое рычание в привычную для слуха речь. В общем, в маленькой комнатке без окон с круглым столом в центре яблоку негде было упасть. Миниатюрной иллюзии большой огнедышащей рептилии даже пришлось зависнуть в воздухе над головой равнодушного ко всему, кроме своей работы, некроманта. – Правда, не так скоро.

– Что будем делать с гонцом? – кровожадно осведомилась дроу, и ее глаза буквально засветились от еле сдерживаемого энтузиазма. – Снимем кожу? Зажарим? Отдадим на съеде…

– Умолкни. – Голос Михаэля был мрачен и напитан силой. Из воздуха возникли духи и стали сливаться с его одеждой, стремительно приобретавшей вид созданных из ветра лат. Лучшее из творений шамана, повторять которое ему запретили сами небожители. «Доспех Бога» делал не обладающего большой личной силой эльфа равным архимагу. Снимал его правитель Сумеречного леса редко. Но не показывал практически никогда. Бывшая жрица Ллос захлопнула челюсти так быстро, что почти прикусила себе язык. – Я уже отправил посланника обратно с подобающим случаю текстом, в котором высказал предложение помириться на разумных условиях. Но его не примут, готов поставить на это собственную ногу.

– Тем более это бессмысленно, – постучала по столешнице изящным алым маникюром Ликаэль. – Память гонца уже считали. Там нет ничего ценного. Парня и подбирали-то как расходный материал.

– В чем причина этой войны? – подал голос Серый.

– Возможно, им не нужен новый сосед, – пожал плечами Семен. – Может быть, имеется крайняя необходимость пополнения пустой казны. Не исключен вариант, что владыке Эрсийского царства просто вожжа под хвост попала и военной славы захотелось.

«Причина в архимаге династии, – задумчиво пробормотал в своем жилище Келеэль. – Вернее, в верховной жрице Алие Мессе. Верной служанке своей богини Нарады Животворящей. Идейная и непримиримая противница нежити и некромантов. А значит, моя и моих учеников. Впрочем, ее можно понять, наверняка она решила, что оказывается в окружении врагов. И Снорф под боком обосновался, хоть он из своей башни и не вылезал никогда, теперь вот Михаэль, про которого разное говорят, часть земель у людей оттяпал. Запаникуешь тут. А значит, будешь готовиться устранить угрозу. На острова она не пробьется: раз уж для меня это оказалось сложновато, ее там вообще сожрут. Волей-неволей женщине пришлось нацелиться на Сумеречный лес. Она дождалась момента, когда якобы сильнейший маг мира, оказывающий сородичам покровительство, вмешаться не сможет, и ударила. Впрочем, надо отдать жрице должное. Не жульничает. Если бы было не формальное объявление войны, а внезапная атака, она могла бы почти моментально выиграть битву. Но проиграть войну. Со мной. Приучил я всех могущественных чародеев мира к тому, что за вероломство страшно мщу. Хоть научный труд пиши «Дрессировка архимагов путем превращения наиболее наглых из них в архиличей», хе-хе. Но если Михаэль проиграет, мне останется лишь позаботиться о судьбе проигравших. Ну и, быть может, подослать убийц к удачливой смертной. Но не превращать ее в падаль самому».

– Возможно, дело в том, что Келеэль в ближайшие полгода минимум к нам в гости не заявится, – продолжил шаман, называя настоящую причину. – Он сейчас занят омолаживанием организма и уязвим, как залегший в спячку рак без панциря. И я склонен считать именно это решающим. Уж больно в неудачное время для нас заварушка началась.

«Отрадно видеть, что способности пророка постепенно возвращаются к прежнему уровню, – сделал вывод архимаг, рассматривая Михаэля. – Я уж боялся, ты их практически утратил, вызвав негодование Ллос отправкой ее жрицы под венец с человеком, да еще с совершением обряда жрецом гномов. Она хоть и дрянная, но богиня, смогла как-то напакостить. Раньше только мои мысли угадывать не мог, а сейчас, бывает, и угрозу жизни просмотреть можешь. Хм. Пора, наверное, усилить маскировку созданий, которые за Сумеречным лесом приглядывают».

– Где сейчас вражеские войска? – задал вопрос Азриэль.

Вместо ответа шаман соткал в воздухе карту окружающих Сумрак земель, на которой была ясно видна черная точка.

– Основная масса там, – сказал Михаэль. – Если не изменят скорость передвижения, будут здесь часов через пять. Впрочем, мелкие группки, укрытые от сторожевых духов магией, вполне могут находиться и на границах минного поля. Пока взрывов не будет, хорошо наложенную маскировку они не пробьют.

– Кто знает, кто знает, – пробормотал Шиноби. – А если будет как вчера?

– Вряд ли. – Михаэль задумался. – Но если так… нам это в любом случае только на пользу.

– Вы о чем? – нахмурилась Настя. Эльфийка предчувствовала скорый наплыв пациентов и потому сосредоточилась. Целительницей она была для своих сил и опыта великолепной, но на войне еще ни у кого и никогда не получалось спасти всех солдат, близко познакомившихся с вражеским оружием.

– Да так, – отмахнулся шаман. – Я перешагнул на новую ступень карьерного роста говорящих с духами и даже не заметил этого. Они теперь готовы при необходимости отдавать больше, чем получают, только из-за авторитетности того, кому служат. Ну и потому как знают: все им будет возмещено, пусть и не сразу. Зачаровывал кусты, чтобы они для наемников роль слегка дающих сдачи манекенов сыграли, так такие дендроиды получились, хоть в строй ставь.

На этих словах Михаэль замолчал.

– В строй, – пробормотал он, – хм! Без укрепляющих рун, без ничего. Пушечное мясо, вернее, бамбук. Но ведь если заменить обычный вонючий дым на ядовитый… В общем, так, давайте думайте быстрее, что еще мы можем сделать, да я пойду созывать ополчение среди зеленых насаждений!

– Три портала в Западный лес готовы к использованию, – сообщила Шура. – Можем драпать хоть сейчас. Золото, ценности и дракончика туда, кстати, уже отправили через два других, которые после этого временно пришли в негодность. Князь усилиями придворных медиков приводится в трезвое состояние, а его гвардия может, в случае чего, поддержать наше отступление. В смысле на стены пирамиды они не встанут, но из портала в коридор высунуться, если понадобится, рискнут. Им на сей случай, оказывается, указания уже давно оставлены. Они в принципе с самого начала помочь могли, но это нарушает какие-то там договора, составленные политиками, и в таком случае Западный лес окажется втянут в большую войну сразу против нескольких стран. Мы им помогать войсками можем, они нам ни-ни. Лицемеры!

Девушка явно была обижена на своих сородичей.

– Это я и без тебя знаю, – поморщился Михаэль. – И хватит возводить напраслину. Те соглашения заключались лет за триста до того, как мы в этот мир попали, а возможность появления еще одного эльфийского государства, причем такого, как наше, если бы какому оракулу и привиделась, то только в пьяном бреду. Если бы Эрсийское царство подождало со своей агрессией лет пять, чтобы можно было договориться об исключении, то сейчас все было бы иначе и армия Западного леса уже втаптывала наступающих в песок. Но случилось то, что случилось, и до недавних пор единственное открытое государство перворожденных на международном уровне вынуждено воздерживаться от вмешательств во внутренние дела человеческих королевств под угрозой образования против него военного союза. А межрасовая бойня никому из нас и даром не нужна. Уж лучше смыться подальше, чтобы все сначала начать.

«Узнать, кто сейчас в родной стране занимается дипломатическими отношениями с другими расами, – решил для себя Келеэль. – И насколько он компетентен. В случае, если верны самые худшие предположения, устроить чистку. Можно даже официальную, благо репрессии после недавних событий лишних вопросов ни у кого не вызовут».

– Надеюсь, с моим племянником ничего не случится, – подала голос иллюзия драконицы. – Иначе нашему договору конец. Мы с сестрой можем порадовать направляющихся сюда врагов огнем, пока они еще далеко. Пещерного калеку с собой лучше не брать. Их род и летает плохо, и кислоты много не изрыгнет.

– Не стоит, – покачал головой Михаэль. – Я не могу точно сказать, какие силы сюда идут, уж слишком хорошо войско укрыто заклинаниями, но среди них есть кто-то, владеющий высшей магией. Предположительно это Алия Мессе, верховная жрица Нарады Животворящей, выполняющая у престола правителей Эрсийского царства функцию придворного чародея уже не первую сотню лет. Во всяком случае, направление ее сил, жизнь и свет совпадают с тем, что успели заметить разведчики, перед тем как быть выброшенными на родной план. Кстати, Семен, если кристаллический лазер вернули с карьерных работ, утащи немедленно его обратно. Этот артефакт сделала она сама и, думаю, легко сможет обратить его против нас. К примеру, подсматривать через него, превратить в фокус портала или просто взорвать, снеся таким образом верхушку пирамиды к чертовой бабушке.

Шиноби аж подскочил на месте и немедленно покинул помещение.

– Чем это нам грозит? – спросила Викаэль.

– Ей, если верить общедоступным источникам, больше полутысячи лет, – вздохнул шаман. – Просто чудовищный опыт. И придет, скорее всего, с сильнейшими представителями своей паствы. Плюс поддержка божества высокопоставленной жрицы. То есть, попросту говоря, мана у нее никогда не кончится, ведь так, Кайлана?

– Да, – кивнула дроу. – Пока покровительница будет давать ей силы. То есть практически вечно. Для настолько могущественной служительницы богини возможность перенапрячься, направляя заемную мощь, думаю, уже не является сколько-нибудь значимым препятствием. Духи Михаэля и он сам, уверена, выдохнутся в разы быстрее. А скелеты и прочие порождения некромантии так вообще рассыплются практически моментально под воздействием клириков, если они не защищены от подобной угрозы печатью другой могущественной сущности. А на наших их никто не ставил, ведь так, Асазор?

На последней фразе дроу перешла буквально на шипение и обвиняюще ткнула пальцем в мужа.

– Верно, – печально согласился некромант. – Но низшая нежить на такое противостояние сил вообще не рассчитана. Это все равно что пытаться отбить щитом снаряд из баллисты. Он хоть и похож на стрелу, но остановлен простыми средствами быть не может.

– Значит, надо жрицу гасить быстро, – мрачно изрек Азриэль. – Используем сразу все боеприпасы объемного взрыва? Заодно и свиту проредим, она же наверняка сюда не в одиночку чапает.

Келеэль поморщился. Иногда сумеречные эльфы, которым он в общем и целом благоволил, выражались как последние гоблины. Впрочем, до самого архимага, когда он бывал расстроен, не дотягивали ни те ни другие, даже вместе взятые. Опыт, что ж тут поделаешь.

– Все, – скептически хмыкнул Серый. – Все два?

– Три, – поправил его шаман. – Еще один на прошлой неделе закончили. Но этого все равно мало. И лучше бы использовать бьющее по площадям оружие против обычных людей. Маги смогут выработать от него защиту. К примеру, просто развернут перед собой портал, куда и ухнет вся ударная волна. Или закопаются в землю, на глубину пятнадцать – двадцать метров. А может, просто сделают собственное тело на время нематериальным. Но это все высший пилотаж, и большая часть волшебников на него неспособна. Ладно, одну бомбу подорвем, метя в жрицу, одной попробуем сдуть наиболее опасную часть войска, последнюю оставим про запас и применим там, где будет нужнее. Лика, на тебе их доставка в нужное место, думаю, рациональнее всего использовать скорпионов-смертников или даже «Буратинаторы», в которых их можно спрятать в кабине или грузовом отделении. Вручную спецбоеприпас даже руками нежити не особо потаскаешь, уж слишком тяжелые получились.

– Сделаю, – кивнула Ликаэль. – На жрицу пустим псевдоживое дерево, чтобы сюрприз рассмотреть не могла, остальным хватит и песчаного скорпиона. С его спины поклажу сдернуть не так-то просто будет. Полагаю, придется воспользоваться нашим тайным оружием?

– Да, я уже достал Мозга из кладовки и стряхнул с него пыль, – подтвердил ее предположение шаман. – Ради такого случая и живой артефакт не грех в дело пустить. Главное, не рассказывать никому о всех его возможностях. И вперед не лезь!

– Не дура, – хмыкнула соправительница Сумеречного леса, большая часть эльфийского населения которого и не подозревала о том, что их непоколебимая верность, трудолюбие и память навязаны извне. – Тем более обычные стенки ему не большая помеха, а уж укрытие поближе к линии фронта найдем. Баллоны с хлором на себя возьмешь?

– Парочку оставлю, – кивнул шаман. – Если понадобится отступить в пирамиду, в коридорах он живых врагов задержит. Еще есть у кого какие предложения по обороне?

– Войска на границе города поставим? – уточнил Азриэль. – Оттуда будем палить, пока сможем, а потом отступим вглубь. Улицы у нас, конечно, не ахти какие узкие, но все же помогут сократить вражеское численное преимущество. В домах разместим заряды направленного действия, чтобы могли в нужный момент всегда баррикаду организовать.

– Выглядит логичным, – признал шаман. – Займешься минированием?

– Один не справлюсь, – покачал головой воин. – Тут нужен ты или Семен, он с духами сам, похоже, может общаться.

– Да, – согласился Михаэль. – Шиноби помаленьку становится шаманом. Браслеты-сервера, кстати, все надели? А амулеты, позволяющие без особых проблем воскреснуть?

– У кого они есть? – буркнула Кайлана. Ей не выдали ни того ни другого, а потому жрица дроу чувствовала себя ущербной и злилась. Вообще-то ловушку душ темной эльфийке пытались вручить, но, поскольку ее изготавливал лично Келеэль, артефакт ни в какую не хотел работать, будучи надетым на дроу. Эта особенность, привитая архимагом искусным магическим вещицам, увеличила их сложность едва ли не вдвое, но, по мнению древнего волшебника, оно того стоило. Ну а с духами работать бывшая жрица Ллос и нынешняя служанка бога гномов и сама не желала.

– Хорошо бы устроить засаду, – задумчиво протянула Викаэль.

– Нереально, – возразил ей Серый. – Сканирующие заклятия может обмануть какая-нибудь мина-ловушка или одиночная компактная цель, но никак не большая группа. Снайперов парочку в укромные места посадить, чтобы они с тыла стреляли.

– Деревьев в окрестностях мало, – задумчиво пробормотала Викаэль. – Вычислят в момент. А с ровной земли не особо повыцеливаешь.

– Да, это проблема, – согласился с ней Азриэль. – Придется метких стрелков и магов ставить на крыши. Тем более у нас и первых, и вторых не так уж много. Рвы копать будем?

– Не стоит, – покачал головой шаман. – Только время терять, пусть лучше солдаты перед сражением будут отдохнувшими. Ну что ж, еще дельные предложения есть? Нет? Ну тогда готовьтесь к битве. Она начнется уже сегодня. И закончится, думаю, тоже.

«Думаю, я все же могу кое-что сделать», – решил архимаг и телепортировался в одно из помещений собственного жилища. Крохотное. Без дверей и окон. Фактически, глухой каменный мешок. Там у него жила пара пленных демонов. Весьма особых демонов. Внешне они напоминали больших черных орлов, во всяком случае, если смотреть снизу. Но первый же взгляд на спины монстров открывал их истинную природу. Не бывает птиц, у которых из середины туловища растет вторая голова, причем весьма отвратная на вид. Узкая, длинная, вытянутая, напоминающая хищную рыбу с сотнями загнутых назад зубов-крючков. Человеческое горло не могло воспроизвести самоназвания подобных существ, а в трактатах демонологов можно было без труда отыскать с полдюжины разных его вариантов, адаптированных для простых смертных. Обычно подобные создания использовались на демонических планах как шпионы, посланцы или разведчики, которые благодаря могучим крыльям и острому зрению хорошо себя зарекомендовали. Но архимаг нашел им другое применение. Правда, предварительно слегка улучшив своих рабов.

– Подъем, лежебоки! – Келеэль с размаху пнул ближайшую тварь по черному крылу едва ли не с него самого размером. – Есть дело как раз для таких пожирателей падали!

Монстр издал звук, представляющий собой нечто среднее между карканьем и шипением, а затем попробовал совсем по-куриному ударить пятитысячелетнего эльфа лапой, на которой красовались отливающие синим металлические когти. Конечность чудовища увязла в магическом щите, распоров его, как простую тряпку, а в ответ Келеэль ментально наслал на своих рабов волну жуткой боли.

«И когда они поумнеют? – сам себя спросил чародей, меланхолично наблюдающий за корчившимися на полу созданиями. – Подобным слабосилкам меня не одолеть никогда».

Прекратив наказание, демонолог перешел к разъяснению того, чего хотел от монстров. С его губ слетали жуткие звуки одного из темных наречий, вполне понятного птицеподобным. Собственно, от них не требовалось ничего принципиально нового. Всего лишь кружить над полем боя. И когда прикажет архимаг, сбросить вниз свои искусственные когти.

Почти три тысячи лет назад Келеэль, экспериментировавший с объединением аур артефактов и живых, ну или не очень живых, подопытных, пришел к весьма оригинальному решению. Существа, привыкшие воспринимать магический протез как часть собственного тела, могли в определенных обстоятельствах им управлять, даже если последний был отсоединен. Открытие очень быстро стало оружием. Волшебник, поймавший нескольких демонов, стал ставить над ними эксперименты, в которых улучшенные им монстры пытались уничтожить врагов чародея или же просто выбранные мишени новыми для себя методами. Наивысшую эффективность показали именно эти двое. Твари умели парить на высоте, на которой другие птицы попросту задыхались. А ходящим по земле в подавляющем большинстве и в голову не приходило искать угрозу в небесах. Когда же монстры замечали цель, они просто отсоединяли свои протезы, сложив их в подобие либо кулака, либо веера. И те падали. Все набирая и набирая скорость и убойную мощь. Не тяжелые в общем-то вещицы, сделанные из частично поглощающего, частично отражающего чужую магию сплава, могли вбить в землю рыцаря вместе с его конем. Или перерезать шею дракона, как острый меч веточку. И они не мазали. Остроглазые чудовища корректировали полет своих причудливых метательных снарядов, словно те все еще оставались частью их тел. Магическая защита, даже если успевала среагировать на такую угрозу, редко могла отразить атаку. А главное, подобное нападение никто не сообразил бы напрямую связать с самим Келеэлем. Во-первых, требовалось выжить, во-вторых, понять, что случилось, в-третьих, догнать демонов, способных нырнуть в ведущий в жилище архимага портал на любой высоте. Пока уникум, умудрившийся проделать все это сразу, древнейшему волшебнику мира попался всего один. Теперь он был его сильнейшим архиличем.

«Главное, правильно подгадать момент, – решил для себя пятитысячелетний эльф. – Если жрица получит упавший с неба гостинец и умрет в момент противостояния с Михаэлем, никто ничего не поймет. Ну, разве что он сам или его покровительница, да и то не наверняка. Но второй я и так давно и прочно не нравлюсь, а правитель сумеречных за вмешательство лишь поблагодарит».

Войско Эрсийского царства свой путь не ускорило и, оправдав предположения шамана, вышло к окрестностям Сумрака примерно через пятую часть дня. Там его уже ждали защитники, полные кто радостного предвкушения битвы, а кто и самых мрачных предчувствий.

Центр их строя составляли «Буратинаторы», гигантские деревянные фигуры, по своим возможностям больше всего напоминающие закованных в доспехи великанов, обученных боевой магии. Творения, которые придумал Михаэль, а воплотить в реальность помог сильнейший маг мира, вызывали потрясение у видевших их впервые. Две толстые колоннообразные ноги, расширяющиеся книзу и оканчивающиеся плоскими подушками, несли на себе бочкообразное тело, внутри которого и прятался управляющий этим сложным механизмом эльф или даже человек. Руки конструкта напоминали человеческие, вот только весила каждая из них больше, чем полностью одоспешенный рыцарь вместе с броней. Голова была утоплена в плечи настолько, что могла быть не сразу замечена. Да и то внимание привлекала не столько она, сколько решетчатое забрало. Спину «Буратинатора» прикрывал громадный короб, похожий на сундук. В нем находились боеприпасы, а также хранилище энергии, от наличия которой зависела боеспособность создания. Несколько емкостей с заряженными маной углем или солью, защищенных от высвобождения концентрированной волшебной силы в свободную форму, служили духам, буквально пропитывающим каждую деталь сложного артефакта, одновременно и платой, и рабочим инструментом. Там же хранились небольшие запасы воды и природных химикатов. Даже во время использования в качестве орудия войны исполины продолжали оставаться живыми, а следовательно, нуждались в пище. В мирное же время им вполне хватало того, что имелось в почве на специально подготовленной для размещения подобных созданий площадке.

Основой «Буратинаторов» служили самые обычные деревья, которые при помощи друидизма и духов росли не так, как заложено природой, а формируя основу способной к передвижению и бою конструкции. После того как пустотелая заготовка вызревала, ее наполняли духами, каждый из которых придавал суставам и сочленениям возможность сгибаться и разгибаться, обеспечивая таким образом подвижность получившегося создания. Келеэль не особенно понимал, как именно шаману удалось заставить мелкие сущности работать четко и слаженно, будто они являлись частями одного целого, даже без направляющей их воли чародея, но тем не менее правитель Сумеречного леса смог осуществить подобное. И методичку с необходимыми пояснениями он архимагу, разумеется, передал. Тот, правда, в ней с ходу разобраться не смог, да не сильно и пытался. Все равно в планах у воскрешенных им сородичей было открытие как минимум одной магической школы, для которой они потихоньку писали учебники, подчас отчаянно споря из-за каких-то мелочей. Вот когда они полный курс знаний, в котором одно проистекает из другого, составят, тогда он внимательнейшим образом изучит составленные материалы. В некоторых особо важных местах «Буратинатора» древесина заменялась каким-либо металлом, на который были наложены руны прочности и негниения. Со стороны этот гибрид голема и сложного механизма напоминал гигантского воина, одетого в странные неполные доспехи. Сходство еще больше усиливалось тем, что оружие подобных созданий являлось копией того, которое имелось у простых пехотинцев, только увеличенной во много раз. Мало кто из живущих за пределами Сумеречного леса знал, что в фальшивой голове, отделенной от кабины прочной негорючей переборкой, пряталась установка для разбрызгивания легковоспламеняющейся жидкости или еще одно орудие, а наплечники, выглядевшие на широких деревянных плечах лишь декоративным элементом, тоже не пустовали.

Сразу за широкими спинами тридцати семи «Буратинаторов», а именно столько успели сделать сумеречные эльфы, располагалась самая многочисленная часть войска, которую Михаэль назвал ополчением, а вот правитель какого-нибудь небольшого человеческого государства счел бы гвардией. Каждый как минимум в броне из грубой кожи, а основная часть вообще щеголяла в кольчугах, пусть и не всегда подходящих по размеру. От уничтоженной армии орков их осталось несколько тысяч, а перворожденных Сумеречный лес насчитывал лишь около сотни. Топор, меч, копье или булаву каждый подбирал себе по вкусу, благо выбор имелся широкий, но не это было главным. Огнестрельное оружие, созданное шаманом, уравнивало вчерашнего крестьянина или бывшего раба, никогда не державшего даже кухонного ножа, с рыцарем. По крайней мере, на первый выстрел. И боевыми артефактами, пусть способными выплюнуть во врага лишь один сноп смертоносной картечи, а потом требующими длительной перезарядки, вооружили тоже всех. Кроме того, многие сжимали в руках не простые ружья, похожие на пустые железные копья, лишенные наконечников, а целые их связки. Так автоматы, от пяти до десяти стволов, обеспечивали своему владельцу возможности средней руки боевого мага. Их старшие братья, пулеметы, были слишком тяжелы. И потому стояли на специальных станинах, снабженных колесами для более легкого перемещения. Вот только было их немного. Десятка два. Да и самих ополченцев из числа людей набиралась едва ли пара сотен. Две трети из них составляли кочевники, пошедшие на службу к эльфам за щедрое вознаграждение или во исполнение вассальной присяги, а оставшиеся являлись либо бывшими рабами, освобожденными сумеречными, либо недавними переселенцами.

Фланги ополчения с одной стороны прикрывала стая неоседланных песчаных скорпионов, пересчитать которых было затруднительно из-за постоянных переползаний тварей с места на место, а с другой – сотня более-менее тренированных наемников под предводительством дроу и некоторое количество нежити. Кайлана, предвкушая кровавую бойню, в которой наконец смогла бы выплеснуть эмоции, накопившееся за более чем год вынужденного сотрудничества с представителями иных рас, улыбалась так, что от нее шарахались все, кроме умертвий и мужа. Асазору, удерживающему контроль сразу над десятком своих созданий, было, судя по его виду, плевать на все и вся. По вискам некроманта струились ручьи пота, а глаза он держал закрытыми, ориентируясь при помощи магического видения мертвецов, по большей части орков, при жизни являвшихся охотниками на магов. Любой наблюдатель, хоть немного знакомый с азами его искусства, понял бы, что если чародей не снизит нагрузку на себя тем или иным образом, то просто рухнет. А его рукотворные монстры, скорее всего, взбесятся.

Два дракона, вернее, две драконицы парили над городом, обозревая с высоты его окрестности и делая попытку незаметного обхода, заранее обреченную на провал, а их третий сородич сидел на верхушке каменной пирамиды и сжимал в передних лапах что-то большое, круглое и блестящее. На спине его пристроилась крохотная, по сравнению с летающим ящером, фигурка – эльф, практически единственный, собирающийся сражаться верхом. Большая часть хозяев Сумрака, включая и всех наездников на скорпионах с их страшноватыми животными, расположилась на крышах крайних домов посреди разнообразных боевых артефактов, которые шаман счел невозможным доверить ополченцам. Еще некоторое количество эльфов были спрятаны за щитами, укрывавшими борта трех летающих прямоугольных платформ, похожих по своему назначению на левитирующие диски дроу. Вот только у творений Михаэля имелась какая-никакая, но броня, удобные кресла для стрелков и, к сожалению, куда меньший запас времени, в течение которого эти магические повозки могли работать. Творения темных эльфов способны были не спускаться на землю целыми днями, а их подобия, сделанные шаманом, не держались в воздухе и четверти суток. А потому сейчас гравипаровозы, как именовали их сумеречные, просто стояли на своих маленьких, но вполне функциональных колесах. О причине подобного названия Келеэль ничего не знал, кроме того, что это как-то связано с тем фактом, что духи, отвечающие за работу артефактов, питались энергией, вытягиваемой из заряженного каменного угля. Созданных Михаэлем на скорую руку бамбуковых големов спрятали за стенами домов, замаскировав под составную часть заранее заготовленных баррикад. Сам правитель использовал свое сильнейшее оружие, слившись с сонмом мелких духов воздуха, и теперь в очистившемся от ставших привычными рукотворных облаков небе Сумрака парила фигура, казалось сделанная из грозовой тучи, в которой подданные легко узнавали знакомые черты. Размеры ее были воистину титаническими: то, чем на время стал шаман, превосходило дракона примерно на столько, на сколько человек превосходит кошку.

– М-да, – ошарашенно пробормотал стоящий рядом с пустым пока «Буратинатором» Азриэль, рассматривая противостоящую силу, которая остановилась на почтительном удалении и теперь то ли отдыхала после марша по пустыне, то ли разворачивалась в боевые порядки. – Как-то их многовато. И боевым роботам нашлись достойные соперники. Неужели снова придется умирать?

– Тебе не привыкать, – мрачно пошутил Шиноби, который в бой вообще, кажется, вступать не собирался. Во всяком случае, кольчуги на нем не было. Зато в руках эльф нервно крутил какую-то странную коробку с множеством миниатюрных рычажков.

– Не урони, – предупредил его Михаэль. – И не сдвинь какой-нибудь переключатель. В этом бою нам каждая мина понадобится.

Крылатые наблюдатели Келеэля, парящие в землях сумеречных эльфов под видом простых птиц, по его приказу сфокусировали зрение на человеческой армии. Те особо мудрить с построением не стали. Впереди стояла пехота, на луках уже были натянуты тетивы, следом шла кавалерия, а за их спинами размещался обоз, превращенный в импровизированное укрепление. В круге из телег и повозок, которые совместно охраняли люди в одежде храмовых воинов и доспехах гвардии владыки царства Эрсийского, стоял гигантский шатер, по периметру которого располагались статуи из белого мрамора. Проникнуть под ткань взор шпиона архимага не мог, во всяком случае без приложения некоторых усилий, а следовательно, именно там и находились военачальники и верховная жрица вместе со своим ближайшим окружением.

– Основная масса противника – обычная пехота. – Ликаэль стояла рядом с выделенным ей «Буратинатором» и одной рукой касалась Мозга, лежащего на полу кабины. Со стороны он был похож на большой стеклянный аквариум, заполненный жидкостью, в которую выпотрошили содержимое черепа великана. Артефакт, некогда являвшийся предводителем колонии гипнургов, весьма отвратительных и опасных созданий, был, судя по всему, накормлен и готов использовать свои боевые возможности. А их у него имелось множество. Туманящие разум, как называли это племя, считались хищниками, всякой другой дичи предпочитающей двуногую. Основным их оружием были прекрасно развитые псионические способности, позволяющие подчинять сознание жертвы или, к примеру, разрывать ее на части телекинезом. Келеэль, сделавший из поверженного противника это создание, не раскрыл сумеречным все его возможности. Но и того, что они знали, хватало, чтобы применять подобный дар с большой выгодой для себя. – Их порядка шести тысяч. Босяки, ради куска хлеба променявшие трущобы на казарму. Обученные кое-чему, но в массе своей не великие бойцы. Берут количеством, подчинены непосредственно владыке царства Эрсийского. Он один может прокормить такую ораву бездельников. Каждый имеет лук, но слабенький, не дальнобойный, и что-нибудь вроде кинжала или короткого меча. С доспехами настоящая солянка: что нашел, то и надел. Против огнестрельного оружия они просто мясо. Еще две тысячи – это дворянское ополчение. Всадники. Примерно один из десяти – рыцарь, снабженный первоклассной броней и защитными амулетами, которые пробивает далеко не всякая магия, остальные – свита. Хорошо вооружены, убивать учатся с детства и гибель в бою считают самой достойной. Если доскачут до нас, то, скорее всего, вырежут всех. А эти здоровые светящиеся гиганты – храмовые големы-стражи. В три человеческих роста, сделаны из мрамора, умеют стрелять световыми копьями, но мощность падает с расстоянием, совсем как у нашего кристалла. Если здесь все, которые были в главном храме Нарады Животворящей, то их должно быть пятьдесят шесть, по числу священных для богини дней. И высшая жрица где-то рядом. А значит, и маги. Их школы и ордена так или иначе подчиняются ей.

– Ты отсюда мысли вражеских солдат, что ли, читаешь? – поразился Азриэль. – Далеко же! Я думал, Мозг на такую дистанцию не достает.

– Так и есть, Рустам, – спокойно кивнула Ликаэль, не убирая руки с аквариума, в котором плавал измененный гипнург. – Но парочка наших наемников служила в армии Эрсийского царства и теперь судорожно вспоминает все, что может.

– Это хорошо, – пробормотал Шиноби. – А как настроение в войсках?

– Многие уже сейчас паникуют и готовы бежать, – честно призналась эльфийка. – Останавливает то, что от Миха, который над головами кружит, как фанера над Парижем, удрать не получится. Но если они сочтут, что он проиграл и остановить их не сможет…

– Значит, он не должен этого делать, – мрачно бросил Азриэль и занял кабину своего «Буратинатора». – Ты уж сообщи ему об этом!

В тылу армии, где-то в центре города, раздался взрыв, и сразу же над головами защитников провыло нечто невидимое, уносясь в сторону наступающих.

– Переговоров не будет, раз в дело пустили артиллерию, – прокомментировал случившееся Рустам.

– Не время и не место, – согласился с ним Семен. – Жаль только, крупнокалиберная гаубица у нас всего одна, да и та полуэкспериментальная. Как думаешь, не разорвет?

– Не должно, – отозвалась Ликаэль. – Во всяком случае, братья-гномы, кузнец с архитектором, которые ее и сделали полгода назад по размытым указаниям Миха сразу перед тем, как занялись расчетами для плотин, уверены в своем творении.

«Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Келеэль. – Что еще за оружие? Почему не видел?»

Архимаг немного сместил фокус заклятия, передающего к нему в жилище иллюзорную картинку происходящих в Сумраке событий, и с интересом уставился на экран. Впрочем, пыл волшебника почти моментально угас.

– Я-то думал, опять что-то новенькое, – разочарованно сказал он. – А здесь все та же труба, из которой взрывом выталкивается снаряд. По сути дела ружье. Только большое.

На площади перед дворцом возвышалась необычная конструкция. Основной ее деталью служило большое железное бревно. Или колонна. На что-то иное эта пустотелая вытянутая глыба металла походила мало. Один ее конец, из которого еще струился дым, был задран к небесам, а вот второй упирался в нечто странное. Первоначально это были скелеты, но потом над ними хорошо поработал некромант, сплавив кости в однородную массу, которую по внешнему виду никак нельзя было принять за чьи-то останки. Скорее, за странное белое дерево, охватывающее толстую трубу, словно ложе диковинного арбалета, сделанное так, чтобы оружие на земле лежало не прямо, а указывая жалом отсутствующей стрелы вверх. Природу этого образования выдавало лишь магическое зрение да некоторое количество сохранившихся в рукотворной аномалии конечностей. Те из них, что находились внизу боевого артефакта, явно служили для его самостоятельного передвижения, как и пара встроенных прямо в кости колес. А вот остальные были сосредоточены все в одном месте и, кажется, заставляли колонну ствола немного сдвигаться по вертикальной оси. Под стать творению сумрачного разума Михаэля были и те, кто им управлял.

– Быстрее, мальчики, быстрее. – Эльфийка, не так давно бывшая дроу, но теперь основательно забывшая о своем темном прошлом, буквально лежала на стволе орудия, безуспешно пытаясь обхватить его руками и ногами. Она бы обязательно упала, если бы дополнительно не была прицеплена к стволу несколькими страховочными тросами. Одеждой девушки была мантия с вышитыми на ней рунами защиты от огня и ударов, и наверняка тем, кто был внизу, открывался весьма захватывающий вид на то, что она, по идее, должна была скрывать. Не говоря уже о том, что ремни, весьма плотно обтягивающие стройное тело, тоже добавляли зрелищу пикантности. – И выше надо, а то недолет получился.

– Это уж по твоей части, – буркнул гном, косясь вверх и откидывая в основании трубы специальную пластину, размером как бы не с него самого, после чего прочистил веником остатки заряженной противоположными энергиями соли.

Келеэль уже видел его раньше. Этого бородатого зовут Клаин, и он кузнец. Или он путает его с братом, архитектором Клоином? Память архимага иногда давала сбои в подобных мелочах. Хотя он всегда мог ее и простимулировать, если, конечно, хотел. Сейчас такой необходимости, по мнению волшебника, не было.

Пальцы девушки послушно зашевелились, сплетаясь в жесты, и мертвая плоть, служившая основанием орудия, дрогнула. Ствол, движимый костяными руками, поднялся выше и замер в таком положении. Эльфийка немного передвинулась сначала вверх, а потом вниз, принимая более удобное положение. Бывшая дроу явно не демонстрировала той характерной для светлых эльфов неприязни к некромантии, которая изрядно портила отношение к Келеэлю сородичей. И стыдливостью тоже не страдала. Или просто не задумывалась, как это выглядит со стороны.

– Слушай, тебе не кажется, что она странно себя ведет? – спросил брата гном, укладывающий в зарядную камеру матерчатый тюк едва ли не с него размером.

– Готовы? – раздался сверху вопрос.

– Подожди, закрою, – буркнул Клаин. Или все-таки Клоин? – Все! Давай!

Эльфийка щелчком пальцев создала шаровую молнию. Маленькую. Даже крохотную. С ноготь мизинца размером. Убить ею можно было разве что комара. Заклинание метнулось к малозаметной на основании трубы щели и ввинтилось в нее. Спустя мгновение оттуда вырвался длинный язык пламени, а вся конструкция содрогнулась. Вместе с искрами из дула вылетело что-то темное и продолговатое и унеслось к армии царства Эрсийского.

– Да! – раздался счастливый крик девушки, которую основательно тряхнуло и, должно быть, оглушило, но тем не менее на лице эльфийки расцвел довольный румянец. – Есть! Попала! Не поняла, правда, куда, но в кого-то точно попала! Еще! Давайте! Быстрее!

Она в нетерпении заерзала вверх и вниз, стараясь разместиться на стволе орудия, которое, очевидно, наводила на цель при помощи какой-то магии.

«Есть в этом зрелище что-то неприличное», – решил архимаг, внимательно рассматривая девушку.

– Она точно нам с ним изменяет, – согласился с древним волшебником гном, сам не зная об этом и кивая в сторону боевого артефакта.

Архимаг перевел взгляд на поле боя и увидел, как армию Сумеречного леса накрывает дождь светящихся хлопьев, размерами не уступающих кулаку человека или эльфа. Источником его служили, естественно, войска Эрсийского царства, откуда этих странных посланцев смерти приносил ветер. Большую их часть кажущимися неопасными воздушными конечностями поймал Михаэль. Его прежняя форма аморфной тучи сменилась на другую, похожую на настоящее тело шамана. Там, где чужая магия касалась духов ветра, на миг сверкала вспышка, а иллюзорная плоть мелких духов рвалась и исчезала, чтобы спустя секунду появиться вновь. Пока шаман был в состоянии платить своим слугам энергией, уничтожить то, во что он превратился, было нельзя. Еще одной преградой на пути боевых заклинаний стало широкое темное покрывало, источником которого служили волосы Шиноби: из них вырывались служащие ему тени. Но покрывало не могло прикрыть пятнадцать – двадцать солдат сразу, стоящих плечом к плечу. Другие эльфы тоже пытались бороться, но их заклинания, по большей части являющиеся грубыми примитивными стихийными чарами вроде ледяных стрел и песчаных кулаков, справлялись со своими целями просто отвратительно и летели в трети случаев мимо, а в половине оставшихся не уничтожая падающую сверху опасность.

«Хм, если не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, то это «небесный туман» – заклинание из раздела магии света, которое может создать только жрец какого-то божества, – догадался древний волшебник. – Странный выбор сделала Алия Мессе. Или это вступительный аккорд к чему-то грандиозному?»

Там, где светящиеся хлопья сталкивались с материальной преградой, происходило воспламенение. Языки пламени, правда, были не слишком сильны и почти моментально гасли. Закованным в прочный панцирь песчаным скорпионам они вообще были неопасны, если только не попадали им в глаза. «Буратинаторы» тоже могли игнорировать атаку. Но вот для простых людей и эльфов она была чревата. Перворожденных пока спасали защитные амулеты и талисманы, которых у каждого был целый набор, их союзники оказались защищены хуже.

– А-а-а! – кричал какой-то человек, одежда которого воспламенилась. Он размахивал руками, пытаясь сбить огонь. Без посторонней помощи у него этого точно бы не получилось, но соседи по строю повалили его на землю и забросали песком. Возможно, они даже немного перестарались, насыпав над пострадавшим едва ли не курган, из основания которого торчали подошвы сапог и голова, раскрывающая рот в стонах.

Еще двум воинам, от которых с печальным выражением лица отошли люди с красным крестом на одежде, знаком целителей, повезло куда меньше. Умерли они от боли или от ожогов, было неясно, но теперь сражаться они смогли бы лишь при помощи некроманта.

– Проклятье! – Рядом со строем деревянных гигантов встал жутко взбешенный фантом Михаэля. – У этих чертовых жрецов и магов перевес в бое на дальние дистанции! Выдвигайтесь вперед, на расстояние удара ракетами, а потом отходите, чтобы заманить их на минное поле.

– Но мы можем сами пострадать от детонации, если какое-нибудь их заклятие подорвет лежащий в земле артефакт! – запротестовал Семен. – А уж если цепная детонация начнется, что вовсе не исключено, от армии останутся лишь рожки да ножки! Может, лучше отойти в глубь города? У баррикад, помнится, были припасены щиты, наскоро сплетенные из бамбука. По одному прорвавшемуся заклинанию они точно на себя примут.

– Тогда они просто сдвинутся на полкилометра и снова будут нас бомбардировать этой гадостью, – вздохнула растворяющаяся в воздухе иллюзия шамана. – Ее чарует лично верховная жрица, я чувствую. А она выдохнется в лучшем случае дня через три. Атакуйте. Но осторожно. Там, где наименьшая концентрация мин. А я пока постараюсь их отвлечь, есть у меня один тайный фокус.

Короб боевого артефакта, являющегося, по сути, смесью доспеха и голема, с негромким лязгом встал на место, скрывая Азриэля.

– Ну начинается, – недовольно пробормотал Шиноби и метнулся в тыл к платформе, пока еще стоящей на земле. Там, на специальном столе, отражалась вся окружающая местность, а слабенькие, но незаметные духи-вестовые, которых к нему было привязано несколько десятков, практически мгновенно доносили любой приказ до каждого солдата. Михаэль как-то пытался объяснять архимагу, какие преимущества дает подобное новшество, но это был один из немногих случаев, когда выяснилось, что идеи сумеречных эльфов уступают приемам, уже использующимся обитателями их нового мира. Во всяком случае, высшие военачальники перворожденных испокон веков предпочитали в бою связываться с подчиненными при помощи телепатии. Кто сам этого сделать не мог, прибегал к услугам специального мага.

Медленно, но неотвратимо линия гигантов начала маршировать вперед. За ними потянулись и остальные, пытаясь сохранить строй. В тылу войска взвились в воздух летающие платформы и два дракона. Третий остался на пирамиде, цепко держа в лапах какую-то странную ношу, в которой Келеэль опознал портал на элементальный план воды, захваченный некогда у орков.

«Использование этого артефакта не лишено логики, – подумав, решил он. – Если кого-нибудь через него призвать, такая встреча станет для чародеев сюрпризом. Вот только почему он тогда не среди войск? Колдовать это больное на всю голову создание определенно не умеет, а значит, может использовать его лишь с той же эффективностью, что и обычный булыжник».

Орудие, стоящее в центре города, послало в цель новый снаряд, и архимаг решил проследить за последствиями удара. Одна из птиц-наблюдателей, которых он во множестве рассредоточил над Сумраком сразу же, как эльфы обосновались в каменной пирамиде, полетела в сторону человеческого войска. Ее острое зрение уловило, как продолговатый предмет, по наклонной траектории падающий на конный отряд, был встречен доброй дюжиной защитных заклинаний, которые снизу метнули ему наперехват чародеи. Треть из них, по мнению пятитысячелетнего волшебника, способного огненным шаром отхватить любую лапку пролетающей мимо мухе, позорно промахнулась, остальные все же отклонили снаряд с траектории, и тот клюнул в землю в тридцати шагах от крайнего всадника. Взметнулся столб песка, часть его долетела даже до человека, чья смуглая кожа стремительно приобретала цвет, свойственный столетиями не видевшим солнца вампирам. В толпе конных воинов образовались кровавые проплешины, в которых с трудом можно было различить останки лошадей и наездников. Опытнейший боевой маг мира затруднялся определить, сколько же там было погибших. Вряд ли больше пяти-шести, поскольку рыцари и их свита все же стояли не плечом к плечу. Однако способ гибели оказал сильное влияние на боевой дух солдат. Келеэль заставил свое летающее творение всмотреться в лицо одного из них, который был закован в снежной белизны латы с вычеканенным на груди символом Нарады Животворящей.

«Паладин, – констатировал очевидный факт древний волшебник, рассматривая из своего жилища ауру человека. – Хм, за самой Алией Мессе лучше не следить, а то ее покровительница учует, а вот за этим священным дуболомом, думаю, можно. Тем более я это делаю не напрямую. Я просто читаю по его губам. Благо шлем он пока не надевает».

– Ты знаешь, что за чары используют эти дети мрака? – спрашивал паладин у толстого мага, кое-как держащегося на отнюдь не обрадованной подобной ношей лошади. Троллю этой горы сала, наверное, хватило бы если и не на всю зиму, так на пару месяцев точно. Но среди соотечественников чародей, очевидно, пользовался немалым уважением. Такова уж была особенность жителей царства Эрсийского, в котором масса волшебника считалась прямым отражением его могущества.

– Это непохоже на известные мне заклинания, – ответил маг, по лицу которого пот тек градом. – Скорее, походит на пустотелое ядро катапульты, начиненное каменным щебнем. Большое и опасное, но, несомненно, целиком и полностью лишенное чар.

– Но ни одна осадная машина не метнет снаряд так далеко! – возмутился воин, отмеченный благословением небес. – И потом, почему они взрываются при ударе?

– Не все, – осторожно возразил чародей. – Только половина. Да вы не беспокойтесь, милорд. Пока мои ученики начеку, ни одна из этих штук, чем бы они там на самом деле ни являлись, не коснется воинов владыки! К первым двум мы просто не приноровились.

– А что будет, когда вы ввяжетесь в бой с ушастыми чернокнижниками или просто выдохнетесь? – стиснув зубы, спросил паладин, очевидно всей душой переживающий за состояние своих солдат. – Амулеты эту напасть отклонить не сумеют. Я-то, может быть, и выживу после попадания, но вот кто-то другой вряд ли. Ну разве что обладатель какой-нибудь могущественной фамильной реликвии тоже достаточно хорошо защищен.

– Это война, и павших богиня примет в своих благословенных садах, – только и смог ответить маг, то ли обладающий изрядной долей фатализма, то ли уверенный по какой-то причине, что уж его-то смерть не коснется. – А сейчас попрошу меня больше не отвлекать. Их боевые големы приближаются, а дерево, сколь бы хорошо оно зачаровано ни было, все же имеет свойство гореть. Да и вам, уверен, скоро придет приказ атаковать.

– Стражи храма с ними справятся без вашей помощи, – неуверенно ответил паладин.

Статуи людей атлетического телосложения, высеченные из мрамора с потрясающим мастерством, покинули шатер, который ранее охраняли, и теперь направлялись наперерез пока еще далеким, но быстро сокращающим расстояние «Буратинаторам». Их открытые ладони постепенно наливались светом, который эти порождения магии, очевидно, собирались метнуть во врага.

Неожиданно в сознание Келеэля мягко, но очень настойчиво ткнулось одно из сигнальных заклинаний. В его жилище проник посторонний. И, судя по всему, сейчас он был занят тем, что самым наглым образом взламывал дверь главной сокровищницы архимага, уже преодолев большую часть системы защиты, способной остановить, убить и поставить к некроманту на службу маленькую армию.

Глава 8

– Открывайся. Открывайся! Да открывайся ты! – Князь Западного леса, скорее пьяный, чем трезвый, барабанил в дверь сокровищницы со всей фамильной силой. Будь жилище архимага давно не ремонтированным человеческим замком, оно бы уже развалилось по камешкам. Но сильнейший маг мира к вопросу строительства подошел серьезно, а потому его обитель могла сопротивляться неожиданному вторжению. Какое-то время. Своего бывшего учителя, наблюдавшего за ним через сложную систему чар, эльф не замечал, а пяток охранников-умертвий, пытающихся его загрызть, просто игнорировал. Пробить магический щит, в который нетрезвая венценосная особа вбухала силы больше, чем имеется у средних размеров отделения гильдии магов, они смогли бы лишь к завтрашнему утру.

«Это не нападение, – решил Келеэль. – Иначе тут была бы вся гвардия, имеющая неплохие шансы расправиться даже со мной, пусть и ценой больших потерь. Да и с чего бы ему так поступать? И потом, зачем колотиться в дверь, за которой его ждет совсем не дружелюбный костяной дракон?! А не знать о нем он не может, все-таки я ему показывал свои богатства вместе с их сторожем. Ну некоторую их часть».

Створки, способные неделями противостоять тарану, наконец слетели с петель и унеслись в глубь помещения, впрочем практически мгновенно вернувшись наружу от мощного ледяного выдоха. Дракон, которого когда-то убил и поставил к себе на службу архимаг, впервые за сотни лет готовился исполнить свои основные обязанности. Ему случалось участвовать в драках, когда пятитысячелетний эльф нуждался в некоторой поддержке, но вот чтобы кто-то вламывался в святая святых Келеэля… Такое было впервые. Пару раз его, правда, обносили, не без этого, но те воры либо не совались в сокровищницу, либо смогли не попасться ее сторожу на глаза.

– Ты-то мне и нужен, – обрадовался правитель Западного леса клыкастому черепу, размерами куда больше его самого, выглянувшему в коридор. Древний волшебник выбрал в роли заготовки для своего творения действительно грандиозный экземпляр разумного летающего ящера. Собственно, самый большой, который смог найти и убить без особых проблем с остальным крылатым племенем. У них ведь все просто: кто сильнее, тот и вождь. А заполучить во враги сразу стаю огнедышащих ящеров волшебник не желал. Попортят еще его уютное гнездышко, отстраивайся потом.

Новый ледяной выдох угодил прямо в князя. Он пошатнулся. Впрочем, вряд ли в этом была повинна магия, способная заморозить небольшой пруд. Скорее, на эльфа оказывал воздействие выпитый им алкоголь.

– За мной, ящерица дохлая, – велел правитель Западного леса, открывая портал. Правда, почему-то не к себе домой, а на один из ближайших к реальности слоев Бездны.

Вместо ответа костяной дракон попытался обидчика проглотить. Громадные зубастые челюсти, лишенные плоти, упали сверху на обманчиво хрупкую фигуру и увязли в окружившем ее сиянии. От острых как бритва клыков по защитным чарам медленно расплывались черные облачка источающих защитную магию энергий. Попади между ними камень или зачарованный доспех, разотрут в пыль. Архимаг облегченно выдохнул. Он едва успел отдать своему творению ментальный приказ действовать в четверть силы и, по возможности, не причинять нарушителю вред. Иначе вместо правителя государства, в котором жил пятитысячелетний волшебник, в зубах ящера оказались бы быстро остывающие кровавые ошметки.

– Хе! – ухмыльнулся князь и попятился к порталу. Его защита обхватила голову костяного дракона, впервые с момента смерти испытавшего нечто вроде растерянности, и потащила следом за собой. Чтобы не сломать шею, творение некромантии вынуждено было сделать шаг. Затем еще один. Скелет гигантской рептилии мотнул черепушкой, пытаясь сбросить магические оковы, и отыграл немного расстояния, но после резкого рывка оказался к порталу ближе, чем был. – Сила есть – мозгов не надо.

«Может, я пьян?» – тихонько спросил себя архимаг, наблюдая, как у него воруют костяного дракона, оставляя в сокровищнице богатства, за которые иной император продал бы сам себя в вечное рабство вместе со своей империей.

– А учителю я нового поймаю, – донесся голос князя уже с другой стороны портала. – О! И суккубочку! Иди ко мне, милая… А ну назад, скотина!

Отчаянный женский визг, от которого у простого смертного взорвало бы мозг, просигналил, что алкогольными галлюцинациями правитель Западного леса страдать не начал. Одна из обитательниц реальности, куда он зачем-то полез, действительно заинтересовалась аномалией и, очевидно, перепугалась до смерти, раз решила атаковать существо, превосходящее ее на пару порядков, а не попыталась просто удрать. Правда, неизвестно, кого именно атаковать – эльфа или костяного дракона, который, воспользовавшись ситуацией, смог вывернуться из портала почти наполовину.

«С тобой я потом разберусь, воспитанничек, – посулил правителю собственного государства древний маг и перенесся обратно к кристаллу, в котором при помощи иллюзии отображалась кипевшая в пустыне битва. – И способности пьянеть лишу!»

Армии людей и сумеречных эльфов, которых, правда, по сравнению с наемниками из человеческого племени было совсем немного, сходились все ближе и ближе. А между ними на свободном пока еще пространстве замерли два существа, к которым термин «простые смертные» подходил с большим трудом.

Верховная жрица Нарады Животворящей Алия Мессе стояла на сотканной из чистого белого пламени колонне, буквально купаясь в потоках света, который изливался на нее с небес. Тело женщины прикрывали необычайно легкие и вместе с тем прочные доспехи из мифрила, равные по стоимости небольшому герцогству в одном из людских государств. Лицо ее скрывал глухой шлем, в котором глазные щели были прикрыты пластинами горного хрусталя. Из-за них тем не менее пробивалось режущее глаза сияние. Служанка богини воззвала к покровительнице, и теперь энергия, щедро даруемая небожительницей, изливалась во внешнюю среду, будучи не в силах удержаться слабой плотью и сильной волей.

Но куда большее внимание привлекал к себе правитель сумеречных. Облик слившегося с духами Михаэля разительно изменился. Он больше не напоминал аморфное облако, а стал похож на гигантского эльфа. Скрещенного с демоном. Фигура, вне всякого сомнения обладающая парой рук, ног, крыльев и одной головой, была скрыта темной тучей, от которой буквально разило Злом и Бездной. От стоящих на песке ступней разбегалось в стороны ярко-зеленое пламя.

«Это не настоящее, – решил Келеэль, рассматривая облик подопечного. – Обманка, правда, искусно созданная. Собственно, сам подобные делать и научил полгода назад. По его просьбе. Думал, он хочет всерьез заняться некромантией и добавить нежити способности распугивать нестойких духом солдат. Или снабдить подобным свойством «Буратинаторов». А оно вон как обернулось».

– Уходи, – разнесся над полем, где медленно сходились в битве армии, голос существа, в котором опознать обычного эльфа, пусть и владеющего некоторыми оригинальными методиками колдовства, а не кого-то из повелителей инфернальных планов, мог лишь сильнейший маг мира, не одну тысячу лет изучавший демонологию. – Между нами нет вражды. Пока нет. И потому я предлагаю договориться.

«Идиот, – констатировал Келеэль. – На фанатиков признаки слабости и неуверенности оппонентов, считаемых заклятыми врагами, действуют как ведро крови на голодного вампира. А верховная жрица является им по определению».

В подтверждение его слов Алия Мессе вскинула вверх правую руку, и в ней как будто возник луч солнца, принявший облик короткого копья. Дротик, способный пробить скалу, устремился к Михаэлю. Песок, над которым он пролетал, спекался в однородную массу, а редкая трава вспыхивала, словно сухая солома от поднесенного факела. Выпад высшей жрицы сложно было назвать обычной магией, скорее уж это была чистая божественная сила, самое надежное оружие против нежити и демонов. Подобным ударом можно было с одного маха упокоить слабенького костяного дракона или недавно поднявшегося из могилы лича, стереть в порошок стаю демонов или изгнать в родной план не успевшее набраться силы воплощение темного божества. Но на Михаэля он впечатления не произвел, исчезнув в облаке, укутывающем слившегося с духами шамана от ступней до кончиков крыльев, и распавшись на сонм упавших вниз безобидных искорок.

– У тебя еще есть возможность передумать, – произнес правитель сумеречных эльфов, разводя в стороны руки, между которыми зловеще заполыхала медленно разрастающаяся багровая точка.

Жрица, по-прежнему не разомкнувшая губ, ответила очередным воплощенным в реальность гневом божества. На этот раз ее заклинание приняло вид тысячи мелких светящихся фигур, каждая из которых размерами едва ли уступала ребенку, но была вооружена длинной шпагой. Крыльев у созданий не было, но в воздухе они определенно чувствовали себя как дома, устремившись к противнику стаей рассерженных шершней. Вдогонку им понеся огненный шар размером с дом. За ним облако молочно-белого тумана. Следом очередное световое копье, сменившее почему-то колер на нежно-сиреневый. Алия Мессе использовала различные типы чар, чтобы проанализировать защиту врага и, найдя в ней слабое место, раздавить его неослабевающей волной божественной силы. Кроме того, свою госпожу поддержали идущие в составе войска жрецы и маги, отправившие в далекую, но грандиозную цель, мимо которой промахнуться было сложно, свои заклинания.

Михаэль отразил все атаки. Раздавшееся в стороны черное облако просто задушило в своих объятиях светящиеся фигурки, которые не смогли рассечь шпагами обволакивающую их тьму. Огненный шар перехватила на половине пути созданная из льда сосулька, вызвавшая преждевременную детонацию заклятия. А сиреневый туман, прошедший сквозь облако, Михаэль просто втянул себе в рот и ноздри, словно гном-курильщик табачный дым.

«Надо разобраться, что там происходит», – решил Келеэль, шпионы которого едва справлялись с тем, чтобы проанализировать защитную магию шамана и не выдать своего присутствия. Это было сложно. Очень. Для кого-то, кроме него и богов, вообще невозможно. Даже высшая жрица, пользующаяся поддержкой покровительницы, но отнюдь не являющаяся ею самой, смогла понять, что делается, но не как именно делается. Ей с разделяющего их с шаманом расстояния было видно лишь, как ее чары бьются в построенную на тьме защиту непонятного создания, чьим учителем считался сильнейший черный маг мира. Заклинания же, способные собрать о противнике информацию и передать ее по назначению, в битвах высших магов почти не использовались. И это было известно обоим врагам. Правителю сумеречных эльфов из бесед с архимагом, а высшей жрице из личного опыта. Поскольку обратно волшебство должно было вернуться через охранные чары своего создателя, оно неминуемо будет содержать подсказку, как его прикончить, миновав все щиты до единого. Если провести аналогию с обычной схваткой, можно было сказать, что рискнувший сделать такой шаг в единый миг оказывался без брони против закованного в латы противника. Ударить врага становилось легче, но воспользоваться подобным преимуществом мало кто успевал. А потому дуэли высших магов и жрецов по сути сильно напоминали фехтовальный поединок между двумя рыцарями: выиграет тот, кто первым обрушит на соперника удар, превышающий прочность его брони и направленный в уязвимое место.

«Неплохо», – оценил наконец защиту Михаэля архимаг, все-таки разобравшийся с тем, как она устроена.

Внешнюю границу ее составляли настоящие эманации тьмы, которые держали в себе недовольные таким соседством, но все же подчиняющиеся воздушные элементали. Но были они по сути дела маскировкой, призванной ввести жрицу в заблуждение. Дальше начинались щиты, в которых слившиеся разумом с Михаэлем сущности всего лишь держали в воздухе измельченный уголь, от души напитанный разными видами энергий. В результате защита шамана стала слоистой, словно пирог, приготовленный искусным кулинаром. Вуаль из вытянутого с нижних планов зла чередовалась с вполне нейтральной пленкой обычной черной пыли, за ней шла весьма широкая перемычка, заполненная перемолотыми в труху кристаллами, содержащими тем не менее ману воды, завершающуюся еще одной полностью безобидной перемычкой. Собранное в единое целое, это поддерживал дух-сервер, один из тех, что шаман поставил следить за источником магической энергии – меллорном, сделав, таким образом, нематериальную сущность фактически богатым дворянином среди себе подобных. Возможность сохранить привилегированный статус, очевидно, оказалась сильной приманкой, чтобы заставить эти создания участвовать в бою против служанки божества. Они тоже частично слились с сознанием шамана, но определенно обладали большей автономностью, помогавшей им не только противодействовать вражеским чарам, но и помогать друг другу. К примеру, сейчас тот из них, что был крайним, отступал внутрь защиты вместе со своими слоями из более мелких духов сквозь создаваемые другим прорехи. А за спиной оказавшегося будто бы в случайном месте Михаэля находилось несколько кучек заряженного разными силами угля, немного присыпанных песком. Громадные черные крылья, как и разбегающееся от ног зеленое пламя, были всего лишь бутафорией, призванной ввести в заблуждение. Роль первых играли гигантские куски окрашенных тряпок, не иначе служивших парусами какому-нибудь невезучему пирату, зеленое пламя создавалось слабенькой огнесмесью, сварить которую мог любой алхимик. Горела она не жарко и не особо ярко, но долго. А несколько мелких духов, невидимых из-за окутывающего гигантскую фигуру темного облака, ее периодически подливали.

Всего сильных слуг у Михаэля оказалось пятеро; столько же слоистых щитов, для стороннего наблюдателя представлявших монолитный кусок тьмы. И в них непрерывным потоком вонзались заклинания Алии Мессе, состоящие по большей части из чистого света, лишь немного приправленного различными добавками. Против могущественного демона или темного мага, напитанного энергиями низших планов, что мог сойти там за коренного обитателя, это бы сработало лучше всего. Вот только мелкие духи воздуха, немного загримированные благодаря удерживаемой ими угольной пыли, заряженной энергиями зла, порождениями Бездны вовсе не были. Против них подобные чары работали едва лишь в половину силы. А иногда и вовсе в четверть. Если помощникам шамана удавалось подставить, к примеру, слой, содержащий огненную ману, под удар пламенной стрелы, способной запечь слона.

Редкие контратаки Михаэля тоже не приносили результата. Особо мудрить он не стал, ограничившись самым удобным для слившихся с ним сущностей оружием – молниями. Ветвистые потоки электричества устремлялись к стоящей на световой колонне фигурке и, резко меняя направление под действием божественной силы, врезались в песок у ее подножия. Вероятно, шаман мог сплести из заряженного угля и пары духов и более сложную комбинацию, но тогда он рисковал выдать сущность своей защиты, а потому старательно изображал из себя то ли громовержца, то ли тропический шторм. Высшая жрица упорно пыталась его испепелить, не без основания полагая, что ей это рано или поздно удастся, но отвлекаться на помощь своим уже не решалась, видимо опасаясь утратить инициативу. А армии, огибающие своих предводителей по широкой дуге, чтобы не попасть под их шальную атаку, уже успели сойтись и теперь рьяно сокращали численность друг друга.

Мраморные статуи, в которые божественная сила вдохнула жизнь, давно сблизились с «Буратинаторами», и теперь между ними кипела некая смесь перестрелки в упор и рукопашной, грозившая затянуться. Срывавшиеся с раскрытых ладоней потоки жгучего света обугливали дерево, но не поджигали его. Залпы оружия, называемого сумеречными огнестрельным, выбивали крошку и щебень из своих целей, но храмовые стражи не могли умереть от ран или почувствовать боль. Каменные руки цеплялись за дерево и ломали его, пусть и не сразу, гигантские лезвия, прицепленные к не менее гигантским ружьям, работающим подчас, как вульгарные дубины, справлялись с твердой породой лучше, чем любая кирка. Огнеметы, установленные в фальшивых головах, окатывали врагов потоками пламени, не причинявшего тем видимого урона, а заклинания прекративших бомбардировать Михаэля магов, которыми те бросались преимущественно из рядов обходящей свалку исполинов пехоты, старались их поломать, заставив поджечь деревянный корпус. Расслабляться личным солдатам владыки царства Эрсийского не давала парочка сестер-драконов, кружившая над ними и окатывающая людей пламенем. Животы и бока гигантских рептилий были утыканы стрелами, но для чешуйчатых дам, защищающих свой дом, те были не опаснее заноз. А катапульт идущее спешным маршем через раскаленную пустыню войско с собой не захватило. На потуги же магов сбить их снарядами из спрессованного песка обладающие великолепной природной защитой от магических энергий разумные ящеры плевали потоками огня, воспламеняющими все и вся.

«Силы примерно равны, – сделал вывод Келеэль, разглядывая побоище искусственных титанов. – У творений Михаэля лучшая атака с расстояния, а вот священные мраморные статуи будут покрепче, чем дерево, пусть даже насыщенное духами и укрепленное кое-где металлом».

Путь, который прошли храмовые стражи, прежде чем схлестнулись со своими противниками, устилали воронки. В некоторых еще горело пламя. На земле лежало штучек пять неразорвавшихся ракет, до последнего момента прячущихся в наплечниках «Буратинаторов», несколько отломанных конечностей из белого камня и даже одна большая куча, некогда бывшая полноценным големом. Ему, очевидно, прямым попаданием уничтожили так называемое сердце – центральный энергетический узел конструкции. Какие повреждения от обстрела понесли остальные храмовые стражи, сказать было сложно, ведь они, даже потеряв руку или ногу, все равно шли, ну или ползли в бой. На подходе к основной ударной силе сумеречных эльфов их встретил ружейный залп, также причинивший некоторый урон. Возможно, даже самые дальние от сражающихся груды обломков были уничтожены им, но потом творения верховной жрицы все-таки показали сокрушающую мощь, навалившись живыми скалами на врагов.

– Там они понесли самые сильные потери, – сказал Келеэль, разглядывая пять буквально растерзанных на куски деревянных корпусов, лежащих практически в линию. Возможно, кто-то из находящихся внутри эльфов чудом выжил, а возможно, и нет. Компанию им составлял всего один каменный исполин, рассыпавшийся на куски. А потом дрогнули и начали отходить к Сумраку, одновременно заманивая врагов на минное поле. Сгрудились в кучу, те, кто с края, пытались отмахиваться, а стоящие в центре стреляли. Это принесло некоторые результаты.

На изрытом гигантскими ногами песке, явно показывая путь, по которому прошли сражающиеся, лежали «Буратинаторы» и статуи. И теперь уже вторых было куда больше, чем первых: видимо, прицельные выстрелы в упор оказали на храмовых стражей «лучшее» воздействие, чем пальба издалека. В конце же пути, уже в досягаемости ружей выдвинувшегося вперед ополчения, два десятка деревянных конструктов, большая часть которых выглядела весьма побитой, из последних сил сдерживала примерно три дюжины уродливых, подкопченных и иззубренных залпами картечи големов, в которых опознать прекрасные статуи светлого мрамора было проблематично. Им в этом очень помогали летающие платформы. Две. Обломки третьей догорали за спинами сражающихся гигантов, и от них медленно ползла к городу оставляющая за собой кровавый след эльфийка с перебитым позвоночником. Во всяком случае, ноги ее не слушались, а потому перворожденная изрядно рисковала попасть под ступню одного из борющихся рукотворных великанов. Впрочем, к ней уже спешил оседланный песчаный скорпион, на котором тряслась лично целительница Настя, а значит, велики были шансы, что девушку не затопчут мимоходом, а спасут и даже вылечат.

«Все-таки не женское это дело – война, – неодобрительно вздохнул Келеэль, рассматривая иллюзию. – Хорошо хоть, это не кто-то из настоящих дроу, а так, бывшая. И по-моему, та самая, что пыталась мне по голове заехать кистенем».

С другой стороны от обменивающихся заклинаниями шамана и верховной жрицы отчаянно грызлись между собой две массы, разделить которые было занятием, скажем прямо, проблематичным. Большое число трупов и характерные ямы показали, что сначала конная лава попала все-таки на участок, который занимали закопанные в землю взрывающиеся артефакты. Тех, кто все же прорвался через мины, встретили песчаные скорпионы. Мощным таранным ударом, равно как и длинным оружием, они, как и рыцари, не обладали, а потому многие из них нашли свою смерть, будучи проколоты копьями, но вот в начавшейся затем свалке две клешни и ядовитое жало оказались куда эффективнее, чем клинки, топоры и булавы. Многоногие убийцы без особых проблем переползали через препятствия в виде трупов или бьющихся в агонии тел, прикрытые хитиновой броней везде, кроме живота и морды, не испытывая и капли страха, а вот люди вместе со своими лошадьми похвастаться тем же не могли. Хотя бывали и исключения.

«Красиво работает, мерзавец!» – оценил Келеэль технику владения двумя мечами уже виденного им паладина. Рыцарь, принесший присягу небесам, вертелся как волчок в своих латах, соскочив с убитого то ли взрывом, то ли магией коня, и разделывал гигантских скорпионов, как котят. Причем вместе с наездниками. Человека пытались окружить шестеро сумеречных воителей, среди которых архимаг признал и Викаэль, но добились они лишь того, что их стало четверо, причем сильно израненных. Еще двое отправились в царство мертвых, попрощавшись с головами. Об белоснежные доспехи, способные поспорить цветом с выпавшим мгновение назад снегом, ломались жала и клешни, а пули и заклинания отскакивали, будто бы целя в тех, кто их выпустил. Во всяком случае, спутница жизни Шиноби, практически выбывшая из сражения, рычала то ли от боли, то ли от злости, бинтуя простреленное плечо.

Всадники рубили с седел длинные многосуставчатые ноги и гарцевали, спасаясь от мощных клешней, но их первая ошибка, как правило, оказывалась и последней. Хаоса побоищу придавала пехота царства Эрсийского, подошедшая вплотную к своей кавалерии и пустившая в небо тучи стрел. На взгляд архимага, куда больше вреда они причиняли самим людям, чья броня, особенно со спины, все же не отличалась особой монументальностью.

– А где же бомбы, одной из которых едва не снесли тюрьму Древнего леса? – в волнении кусая губы, пробормотал архимаг, наблюдая за тем, как укутывающее шамана черное облако медленно, но верно уменьшается под градом магических ударов. Духи отправлялись в свой мир или даже вовсе уничтожались безжалостными световыми копьями или огнем, несущим в себе частичку божественной силы, а замену им посреди схватки найти было невозможно. – Где они? Без них или чего-то подобного Михаэль обязательно проиграет.

Будто услышав его, одна из сущностей, служащая хранителем меллорна, предала своего господина, отправившись на родной план. Примерно пятая часть защиты правителя сумеречных эльфов была снесена первым же ударом. Волшебство изливалось из служанки богини полноводной рекой, сносящей все преграды. Алия Мессе усилила натиск. Видимо, она решила, что ее противник выдыхается, и стремилась скорей его добить, чтобы помочь собственным войскам. Но у шамана еще оставались козыри. Взлетевший с верхушки пирамиды дракон как стрела рванулся вперед и, не долетев до световой колонны на порядочное расстояние, метнул свою ношу. Луч света ослепил ящера и, возможно, даже выжег ему глаза, потому что монстр, ревя от боли, кувыркнулся вниз, на песок, где и затих, слабо дергая головой и бестолково плюясь кислотой во всех направлениях. Но его снаряд достиг цели. Зеркало, служащее порталом на элементальный план воды, упало вблизи от верховной жрицы, попало под удар какой-то нежно-зеленой божественной гадости, похожей на облако летучего яда, но не разбилось. Сложные артефакты редко когда уничтожались столь грубыми методами. Вот испортить их работу можно было легко. А окончательно поломать – нет. И в следующий миг взорвалось несколько бомб, прикрученных к его раме. В обиталище сущностей, чьим домом и сутью являлась вода, попал огонь. И они взбесились, как орки, увидевшие в своем храме гнома, поглощающего священный напиток, предназначенный в жертву богам и духам.

Лавина элементалей, выглядевшая со стороны как небольшое цунами, атаковала всех, кто попался ей на пути. То есть жрицу и не успевшего уползти далеко слепого дракона. Шарик попытался взлететь, узнав о приближающейся опасности, видимо, при помощи слуха, который был у него развит в силу принадлежности к пещерной разновидности разумных ящеров. Но сделал это недостаточно быстро, был сметен волной и, загребая песок, попытался бежать по дну внезапно образовавшегося моря. У него оставался шанс. Некоторые гигантские рептилии, живущие рядом с морем, охотились под водой на крупных рыб или молодых китов, да и другие их сородичи любили при случае обжить заполненную воздухом подводную пещеру, куда не могли так просто заявиться охотники за их сокровищами. Но потерявший большую часть разума дракон избрал неверное направление, рванув к жрице, при помощи своей госпожи изгоняющей духов на родной план бытия, попал в воронку, открывшуюся между реальностями, и был туда затянут. О дальнейшей судьбе еще живого Шарика можно было не задумываться. В ближайшие мгновения он неминуемо утонет.

Дуэль между Михаэлем и Алией Мессе продолжалась. Шаман, восстановивший большую часть защиты, все так же оборонялся, но теперь окружавшая его фальшивая тьма размывалась атаками жрицы куда быстрее.

Келеэль в поисках бомб обследовал при помощи своих шпионов сначала крыши зданий и небо над городом, потом шатер, наплевав даже на риск обнаружения. В разгар битвы подобное никого не удивит, скорее наоборот. И максимум, чем ответят наблюдателям, так это каким-нибудь уничтожающим заклятием, а не попыткой поимки и тщательного их обследования. Пробившие зачарованную ткань взгляды обнаружили сгусток силы, который мог быть лишь сдерживаемым в небольшом объеме ураганом, и несколько священнослужителей и магов высших рангов. Вероятно, они намеревались отражать атаку удушающего газа, когда она наконец последует. Никто в царстве Эрсийском не знал, что у Михаэля попросту больше нет достаточных его запасов. Месторождение соли, из которой архимаг по его подсказке выделил зеленое облако ядовитого летучего вещества, называемого шаманом хлором, осталось на месте, но к нему никто попросту не наведывался. Сумеречные, не исключая повелителя, алхимией владели плохо, а Келеэль без особой необходимости подачки не сделал. Да и не просил его о помощи никто, видно не желая потом отдавать долги сильнейшему, а значит, и наиболее высокооплачиваемому магу мира. Зачарованную почти птицу, которая жила в окрестностях города с самого его основания, мгновенно испепелило солнечным лучом, ударившим снизу вверх.

– Никаких следов, – задумчиво пробормотал древний волшебник. – Он что, выжидает, чтобы попробовать подловить противника контратакой, когда она будет наиболее уверена в своей победе, а значит, и уязвима? Рискованно и не слишком благородно по отношению к подданным, которые без помощи его магии погибнут в куда большем количестве. Люди-то ладно, но ведь на весь Сумеречный лес эльфов все еще лишь жалкая сотня приходится!

И тут практически рядом со световой колонной, на которой стояла жрица, открылся портал в Бездну. Из него кто-то, архимаг догадывался кто, выбросил сначала костяного дракона, а потом суккубу в жалких обрывках и без того невеликой одежды. Алия Мессе оперативно встретила гостей световым копьем, которое досталось самому крупному из врагов, как она думала, попытавшихся напасть на нее внезапно. Сотворенный Келеэлем монстр, получив по рогатой голове смесью из противных его природе энергий, обиделся, потерял один из шипов, украшающих его череп, и плюнул в ответ ледяной сосулькой, растекшейся смрадной ядовитой жижей в опасной близости от служанки божества. Демонесса же, оценив главные, с ее точки зрения, достопримечательности местности в виде сражающихся друг с другом армий, кого-то архидемоноподобного и злой верховной жрицы, чей статус выдавали переполнявшие женщину силы, рванула к закрывающемуся порталу с воплями: «Я буду хорошей! Честно!» – сверкая на бегу ягодицами, с которых спадали жалкие обрывки черных кружев. Схлопывающееся заклинание придержали. И даже от не самого слабого огненного шара, пущенного вдогонку крылатому обольстительному порождению зла, добывающему себе средства к существованию и увеличению личного могущества при помощи энерговампиризма любовников, прикрыли.

«Ну слава всем темным богам, – хмыкнул Келеэль. – Если князь пошел по бабам, значит, пик траура по погибшей жене преодолен. А плодов от такого союза все равно не получится, слишком уж его фамильная сила с энергетикой существа Бездны несовместима. А моим птенчикам, хе-хе, думаю, пора атаковать».

Отделившиеся от ног птицеподобных демонов лезвия унеслись вниз к намеченной пятитысячелетним некромантом цели. Но к сожалению, ее не достигли, будучи испепеленными над самой головой служанки Нарады Животворящей. Правда, из-за них она пропустила удар громадной шаровой молнии, едва не сбросивший ее с колонны. Акценты битвы немного сместились. Теперь Алия Мессе была по горло занята тем, что пыталась упокоить долбящегося об ее защиту клыками, когтями и магией костяного дракона, вероятно сильнейшего среди себе подобных, а Михаэль, как мог, ему помогал, понемногу восстанавливая свою защиту и стегая служанку божества всеми доступными ему в таком состоянии боевыми плетениями. Им даже удалось еще пару раз добраться до ее доспехов, которые, разумеется, оказались артефактными и спасли за счет вложенной в мифрил магии свою хозяйку если не от смерти, то от серьезных ран точно. Но к сожалению, долго так продолжаться не могло.

Небеса разверзлись, и явился грозный женский лик, от одного вида которого в душе простых смертных начала бурлить сложная смесь уважительного страха и благоговения. Нарада Животворящая ответила на призыв своей подчиненной. Ее гнев был обращен на нежить, уже практически дотянувшуюся до высшей жрицы пастью, объятой темным огнем. Создание Келеэля рухнуло, ярко пылая всеми своими костями и в очередной раз доказывая тот факт, что маг, каким бы могущественным и опытным он ни был, не может сравниться со слугой небожителей. Если, конечно, заранее не подготовит для заведомо превосходящего противника ловушку или не нанесет удар внезапно. Небо очистилось, ниспадающий на Алию Мессе поток энергии заметно ослабел. Целиком и полностью преданная покровительнице, она все же имела предел пропускаемых через себя сил и долго удерживать богиню в материальном мире не могла. Теперь некоторое время ей придется довольствоваться куда меньшей помощью свыше, чтобы исключить риск надорваться и оказаться беззащитной перед лицом разъяренного врага. Напоследок скелет ящера взорвался, обдав все вокруг градом осколков, острых как бритва, но вряд ли высшая жрица это даже заметила. У нее были другие дела, поважнее.

– Я закончил, – разнесся над пустыней усиленный магией голос Михаэля. Сквозь темное облако, все еще скрывающее очертания громадной фигуры, свитой из ветра, проглядывал полыхающий багровым огнем кинжал. Служанка божества напряглась, почуяв недоброе, изливающийся на нее с небес свет еще больше сгустился и как будто заполнил все пространство. – Это мой лучший трюк!

– Энергия пламени и тьмы, слитая воедино? – недоуменно пробормотал архимаг. – Что же тут такого особенного? Самая обычная связка. Весьма часто используемая, кстати. Она ее отобьет и не поморщится.

Шаман, вернее, сонм духов, ведомый его разумом, медленно и величественно поднял оружие на уровень груди и резко вонзил его в себя. Кристалл волшебника полыхнул светом, от которого стало больно глазам.

«Проклятье!» – выругался Келеэль, решив, что его обнаружили. Но практически мгновенно понял, что это не так. Просто на поле боя произошла вспышка. Яркая. Чудовищная. Казалось, на землю упало солнце.

На месте световой колонны осталась глубокая воронка, в которой могла бы поместиться пирамида, выполняющая в Сумраке функции дворца. Ударная волна распространилась во все стороны, опрокинув неповрежденные «Буратинаторы», статуи храмовых стражей, коней, скорпионов, людей и эльфов. Верховная жрица сидела на обретшем плотность солнечном луче, как на скамейке, и ошалело мотала головой. Вокруг нее медленно угасала скорлупа божественной защиты, выдержавшая удар, но все-таки не полностью оградившая женщину от его последствий.

– Это раз! – прогремел над полем боя голос Михаэля, и клинок снова пошел к груди.

Алия Мессе вскочила. В руке у нее заполыхало новое копье, но кидать его она не стала, понимая, что не успеет остановить шамана. Да и не сможет. Ну разве что упросит покровительницу явиться прямо сюда во плоти.

Новый взрыв превратил лагерь войска царства Эрсийского в кратер извергающегося вулкана. Гигантский шатер уцелел. Видно, чары, наложенные на него и изнутри, и снаружи, сдержали колоссальную мощь, но вот и обоз, и простые воины превратились даже не в пепел, а в нечто еще более мелкое и прожаренное. Уцелевшие, но порядочно потрепанные жрецы и колдуны выпустили ураган, который держали в резерве, и теперь над их головами раскручивалась воронка исполинского смерча, от которой в разные стороны разбегались недовольно полыхающие молниями тучи.

– Это два! – Шаман вынул из груди багрово полыхающее даже сквозь тучу лезвие. – А вон бежит три!

Бамбуковые конструкты – от големов их отделяла пропасть, в которую мог бы ухнуть горный хребет, и еще место бы осталось, – выметнулись из-за баррикад на границе Сумрака и выстроились в линию. Их пустотелые конечности задрались к небу, распахнулись, и оттуда в небо полетели истекающие зеленым дымом снаряды, которые падали на землю рядом с пехотой и кавалерией, потрепанной, но сохранившей более половины своего состава. Люди, увидев медленно наползающее на них тяжелое зеленое облако, заволновались. Причем не только те, которые входили в состав войска царства Эрсийского, но и ополчение, служащее сумеречным эльфам.

– И я могу сказать четыре! – прогромыхал голос Михаэля. – Но тебе решать, жрица, пришедшая в мой дом с огнем и мечом, произойдет это или нет. У меня еще достаточно сил. Меньше, чем у тебя, но есть. Вот только когда они иссякнут, здесь уже не будет живой человеческой армии, подчиненной вашему правителю. А долго ли продержится без нее твоя страна или после междоусобной грызни за власть и завоевательных походов соседей канет в безвестность? Решать тебе, жрица. Ну и твоей богине, конечно, чьи храмы разрушатся, а паства рискует умереть. Я последний раз предлагаю тебе мир.

Войска, которые понемногу отходили от последствий ужасающего по силе взрыва, приостановили смертоубийство, дожидаясь ответа Алии Мессе. Лишь кое-где продолжала кипеть схватка. Там бойцы впали в ярость так, что рисковали не заметить и гибели целого мира, занятые друг другом. Присмотревшись, Келеэль опознал Кайлану, ее супруга и свиту из подчиненной ему нежити. Они пытались добить командующего кавалерией паладина. Тот уже потерял левую руку вместе с прикрывающим ее доспехом, но кровь из раны не текла; оторванная конечность летала, как молния, полосуя на ремни умертвий и отбивая кнут дроу. А «Буратинаторы» добивали храмовых стражей. Сразу три конструкта, вроде бы уничтоженные напрочь, поднялись с песка и атаковали мраморные статуи с тыла. Разбитое в щепу дерево снова срослось под воздействием магии. Темной магии. Некромантии. Кабина одного из «Буратинаторов» осталась беззащитна из-за обширных пробоин, и пилот, в котором архимаг узнал Азриэля, дергал за управляющие рычаги, будучи практически раздавленным. Глаза в заметно деформированном черепе Рустама светились мертвенно-бледным огнем, из груди торчали здоровенные, не меньше иных мечей, щепки. Много. Жить с такими ранами он бы не смог. А вот существовать вполне. Уход за грань и возвращение оттуда никогда не проходят бесследно, а этот эльф умирал и воскресал за год дважды. Келеэль уже видел пару раз, что он общается с Асазором, но не придавал этому факту значения. Как выяснилось, зря. Недавний покойник, очевидно, открыл в себе неслабый дар некроманта и теперь использовал его, чтобы заставлять свое тело и тело своей машины, да и, возможно, соседних, двигаться, несмотря на полученные фатальные повреждения.

– Ничего, коллега, – пробормотал архимаг, рассматривая эту картину. – Верю, ты выдержишь и сможешь в этот раз не уйти за грань, а дождаться, когда твое тело починят. Такие твари, как мы, цепляются за жизнь, даже будучи убитыми. И потому нас не любят те, кто решает свои проблемы кардинально. Мертвый маг смерти и безобидный маг смерти – это отнюдь не синонимы. А второе место по частоте мести из могилы занимают, дай-ка подумать… Ха! Пожалуй, шаманы! Они, правда, сами воскресают редко, как-никак привыкли наполовину в мире духов быть и возвращаться причины не всегда находят, но зато гадят своим обидчикам из-за грани обязательно.

– Между нами не может быть мира, темный! – Голос верховной жрицы оказался молодым и звонким, словно ей было не восемь сотен лет, а максимум шестнадцать. – Но перемирие возможно. Сроком на пять лет.

– На пятьдесят, – поднял планку в десять раз Михаэль. – Иначе дети моих погибших вассалов даже не успеют вырасти, чтобы взять в руки оружие и защищать свой дом. Мне невыгодно соглашаться на заведомо проигрышные условия.

«В Сумраке уже новорожденные эльфы есть? – всполошился архимаг. – Как же так? Почему я об этом не знаю?!»

– Десять, – пошла на уступки Алия Мессе.

– Пятьдесят, – стоял на своем шаман. – И клятву будешь давать не от своего имени, а от имени богини, чтобы другие верующие не решили прийти еще одной армией в гости на следующей неделе.

– А ты нахал, – покачала головой жрица и послала в Михаэля световое копье. Оно, впрочем, разбилось о защиту из духов, как и все предыдущие. – Ты истощен и изранен, я вижу и чувствую это. Продолжим бой, и он станет для тебя последним.

– Пусть так. – Багровый нож, различимый даже сквозь окутывающую правителя темную тучу, начал приближаться к его груди. – Но это моя жизнь. И только я решаю, где и как ее прервать. Здесь и сейчас весьма подходящее место. Твое решение? Если его не будет в течение десяти ударов сердца, приготовься к смертельной битве!

«Что да, то да, – согласился с учеником архимаг. – Жаль, конечно, такой потенциал терять, но место в легендах нашего народа он себе попыткой создания собственного леса навеки обеспечил. Даже без героической смерти при попытке защитить его от варваров. Значит, и подражатели могут появиться, а это было бы весьма полезно. К тому же, уверен, парень не доведет дело до печального финала, а сбежит. Пусть со стороны все выглядит так, что он принес себя в жертву, но мне известна правда. Михаэль если и пострадал в битве, то несильно. И уж удрать через портал сможет. А там его князь прикроет. Гм. Если он уже от суккубы оторвался. А это вряд ли. Знаю я их. Хорошо знаю. Ну ладно, тогда гвардия и придворные маги. Зря им, что ли, деньги платят?»

– Твоя взяла. – Судя по звуку, усиленному чарами, служанка божества сплюнула прямо внутрь собственного глухого шлема. – Отведи от людей свой ядовитый туман и останови разрушение стражей храма. Между нами мир. На пятьдесят лет. Даю тебе в том слово Нарады Животворящей, сказанное устами ее верховной жрицы Алии Мессе!

Глава 9

Каэль мог считать себя счастливчиком. Он выжил. По его мнению, жителям Сумрака стоило бы найти ближайший алтарь бога удачи или даже построить его самим, чтобы возложить на него богатые дары. Битвы высших магов случаются редко. А те, кто участвует в них на вторых ролях, выживают еще реже.

– Кинжал мне! Он умирает! – донеслось из открытых дверей палаты, где сейчас вовсю старались целители и те, кто хоть немного мог им помочь. В том числе некромант.

– Настя, не надо! Мне прошлого раза за глаза хватило, теперь лучше сам как-нибудь отлежусь.

– Да какой тут «отлежусь»?! У тебя половины черепа нет! Ложись и не мешай себя убивать, чтобы потом можно было оживить как полагается.

– Дорогая, ну ты присмотрись повнимательнее, там всего лишь пара дырок. И по-моему, они уже затягиваются. Да, кстати, а чем тут так аппетитно пахнет?

– Кровью и мясом, упырь! Так, раз сам не хочет, фиксируйте его!

«Хорошо, что я отделался лишь парой дырок в шкуре», – решил для себя воин-маг, прислушивающийся к разгорающемуся скандалу. Азриэль, после окончания битвы изрядно напоминавший нежить, попал в ручки своей супруги, при виде мужа вооружившейся ловушкой душ. И теперь активно сопротивлялся попыткам упокоения. Впрочем, от слов к драке они пока не перешли.

Тут мимо эльфа пронеслось тело со слегка фосфоресцирующими глазами, общей помятостью, малосовместимой с возможностью дышать, практически раздавленной грудной клеткой и в окровавленной одежде.

– Ну и катись отсюда! Не оживешь – в спальню можешь не приходить! – несся ему вслед рассерженный голос целительницы. – Следующего давайте.

– Он умер. – Человек в белой одежде с красным крестом осмотрел тело, лежащее перед дверью на носилках. Покойный перворожденный имел только одну конечность. Левую ногу. Все остальные ему отрубили, непонятно почему оставив на плечах голову. Скорее всего, смерть наступила из-за обильной кровопотери, до конца остановить которую не смогли никакие амулеты и заклинания. – И думаю, уже давно.

– Не парь мне мозги! Оттащи труп в сторону и иди дальше, по очереди!

– Слушаюсь!

В цепкие руки целителей попала лежащая без сознания Кайлана. Ран у дроу не было. Только ожоги, не так уж сильно выделяющиеся на антрацитово-черной коже. Но зато они были повсюду. На лице, руках, груди. Одежда темной эльфийки и вовсе превратилась в обугленные лохмотья. Двери захлопнулись, оставив в коридоре пирамиды раненых. Их было много. Почти половина всех перворожденных Сумрака. Людей и относящихся к иным расам наемников латали после боя в другом месте. Вернее, сразу в двух, чтобы не слишком много пострадавших отдали богам душу, прежде чем до них доберутся целители. И некромант.

«Нет, все-таки я легко отделался! – Каэль покосился на обломанное древко стрелы в своей груди. Вытаскивать ее сам воин-маг не решался, так как наконечник человеческого оружия был на редкость зазубренным. То есть если бы он это сделал, то лишился бы большей части легкого. А с такой раной бывшему жителю Древнего леса вряд ли удалось бы дождаться помощи целителей, в то время как просто сидеть, убрав боль заклинанием и иногда отплевываясь кровью, молодой волшебник мог едва ли не целые сутки. – Конечно, жаль, что вообще пострадал, с другой стороны, целыми из этой схватки вообще мало кто вышел. Вон даже ученик Келеэля лежит пластом. Правда, почему-то духи воздуха над ним сложились в светящуюся надпись: «Меня не трогать, позвать Лику».

Каэль находился примерно в середине очереди, ну, может, чуть ближе к ее концу, среди тех, кто отделался незначительными травмами, которые, однако, сам исправить не мог. С царапинами к целителям, буквально заваленным потоком умирающих, соваться сейчас рискнул бы лишь абсолютно сумасшедший. Замыкал неровный строй дожидающихся помощи правитель Сумеречного леса. Внешне Михаэль выглядел абсолютно целым и невредимым. Вот только он практически без перерыва катался по полу, не приходя в сознание, и сквозь зубы что-то мычал. А иногда взлетал в воздух и начинал биться о стены. Шамана, разумеется, пытались сразу отправить к целителям, но он, даже в таком состоянии, был решительно против. Сначала помощники Насти уперлись в невидимую стенку, а потом из-под одежды потенциального пациента выплыло несколько светящихся шариков, практически мгновенно сложившихся в прямой приказ. Ослушаться его не осмелились, и на розыски отправилась наименее пострадавшая из эльфиек, выглядевшая, правда, весьма странно. Волосы ее торчали в разные стороны, будто иглы взбешенного дикобраза, одежда пребывала в полном беспорядке, а глаза никак не могли сфокусироваться. Перворожденная громко жаловалась на внезапную глухоту, сильный ушиб того места, откуда ноги растут, и двух озабоченных бородатых придурков, приревновавших к орудию. Притом в выражениях она абсолютно не стеснялась.

«Интересно, как ее угораздило так пострадать?» – лениво размышлял Каэль, сглатывая кровь и вспоминая прошедшую битву. Особо гордиться ему было нечем, но и поводов для стыда не имелось. Сотня наемников четко выполнила свою задачу, бежать не бросилась и даже не сильно уменьшилась в количестве. Ну, может, человек на двадцать, вряд ли больше. Вот, правда, двум из трех ее командиров не особо повезло, но оно и понятно, били-то вражеские маги по тем, кто сильно выделялся из числа людей и командовал ими. То есть в первую очередь по дроу, перепутать которую с кем-нибудь еще мог лишь слепой, а во вторую – по нему самому. Как человеческие волшебники вычислили среди пятидесяти всадников одного перворожденного, осталось загадкой, но Каэль, защищающийся от прицельных огненных стрел и шаров, был вынужден пренебречь физической защитой, за что и поплатился, поймав сразу три стрелы. Одна из них, правда, доспех воина-мага даже не пробила, вторая лишь поцарапала плечо, разодрав кожу, но вот третья… С пробитой грудью долго не повоюешь. Бывшего жителя Древнего леса спас конь, порядком напуганный творящимся вокруг буйством и с охотой рванувший подальше от атакующих заклинаний и недружелюбных воинов царства Эрсийского. Сотня осталась под командованием дроу и ее мужа. Некромант, сменивший свою дырявую мантию на доспех солдата, а потому для простых людей и не слишком умелых магов опознаваемый с трудом, в условиях жесткой сшибки оказался незаменимым. Его элитную нежить покромсали практически сразу, но встающие прямо посреди вражеских порядков трупы, еще недавно бывшие живыми, здорово облегчали жизнь слугам сумеречных эльфов.

Мимо Каэля прошел тот, о ком он думал. Асазор даже не шагал, а шествовал. Возможно, волшебник хотел бы идти быстрее, но не мог. Ноги у него подгибались. Некромант, очевидно, растратил весь свой резерв и, возможно, еще чуть-чуть, а потому находился в состоянии сильнейшего магического утомления.

– Ну как там? – окончить фразу бывшему жителю Древнего леса помешал приступ кровавого кашля, но человек его прекрасно понял.

– Не повезло мне. Жить будет.

Эльф от души посочувствовал мужу дроу, попытавшись выразить эмоции самой выразительной гримасой, какую только мог скорчить. Но его усилия пропали зря. Михаэль опять поднялся в воздух и начал биться головой об стену, собрав любопытные взгляды всех присутствующих. Не то чтобы сильно, но ритмично и часто. Асазор посмотрел на творящееся безобразие и пробормотал какое-то заклятие. Пахнуло холодом, и из тени вышел призрак невнятной половой и расовой принадлежности: кем нежить была при жизни, можно было лишь гадать. Создание встало на пути шамана, и тот начал пружинить о его нематериальную плоть, прекратив травмировать то ли стену черепом, то ли череп стеной. Вообще-то камень априори прочнее кости, но с высшими магами никогда не знаешь, что именно получится из их вольной или невольной деятельности. Некромант же, подумав, уселся прямо на пол рядом с коллегой-полусотником.

– Чего это с ним? – рискнул спросить Каэль, презрев вероятность снова закашляться или услышать нечто опасное для любопытных ушей. – Он нам души случайно не сожрет? А то, может, пленника какого-нибудь подтащим? Или десяток. Одной жертвы такому… существу явно не хватит.

– Ну… – задумался Асазор. – Вряд ли тут помогут грубые методы. Да и вообще Михаэль с темной магией… ну не очень.

Каэль заржал. Самым непочтительным и самым опасным для собственного здоровья образом. Смеяться было больно, но остановиться он не мог. Взгляды раненых, тех, которые были в сознании, как по команде переместились со все еще изображающего из себя таран правителя Сумрака на бывшего жителя Древнего леса.

– Не очень! – Эльф кое-как умудрился подавить неуместное веселье. – Не очень?! Да это все равно что назвать дракона маленькой ящерицей с крылышками! Да от одних эманаций ауры зла, которая его окружала, рядовой священник позабыл бы все молитвы светлым богам и принялся резать младенцев во славу явившегося на землю во плоти Темного Владыки! Ее чуяли даже те люди, которые магического дара напрочь лишены! Хотя чего там чуять, и так же все видно было! А костяной дракон, явившийся в самый подходящий момент и практически растерзавший высшую жрицу? Может, Михаэль вообще архидемон? Нет? А почему? Я, конечно, не знаток темных наук, но обладатель подобной силы для такого звания вроде бы вполне подходит!

Кандидат в правители нижних планов все так же колотился башкой о пружинящего призрака, относясь к обсуждению собственной персоны с воистину космическим безразличием.

– Климат ему в Бездне не нравится, – очень знакомым голосом Шиноби ответила фигура, с ног до головы закутанная в плащ и расположившаяся ближе к относительно здоровым, чем к медленно умирающим. – И закончим на этом неправдоподобные бредни вроде массовых жертвоприношений во славу Михаэля. А то он ведь как очнется, за такое действительно всех уроет.

Каэль замолк, вспомнив о вбиваемых с детства правилах подчинения вышестоящим могущественным колдунам.

– А вообще мысль с жертвой интересная, – вдруг сказал Асазор. – В принципе она могла бы послужить временной заменой уничтоженных структур, пока они не восстановятся. Вот только искать и подготавливать ее надо заранее, чтобы отторжения не произошло. А еще…

– Цыц! – оборвал его Шиноби и даже качнул замотанной в ткань головой. – Хватит разбалтывать секреты. У вас что, повальное недержание речи, что ли?

– Не, просто отходняк после боя, – подала голос откуда-то из начала очереди Викаэль. Воительница получила несколько пустяковых по отдельности, но серьезных в совокупности ран. Во всяком случае, окровавленные бинты виднелись у нее на голове, обоих плечах, левой руке и ногах. Причем ступни, лишенные обуви, выглядели на редкость короткими. Эльфийка как минимум лишилась большей части пальцев. – Слушай, Гюльчатай, открой личико. Чего ты его прячешь-то? Может, ты и не Семен никакой, а притворяешься просто?

– Не буду, – запротестовал Шиноби. – И я это, я. На нашей предпоследней ролевке ты мне за шутливый щипок мягкого места алебарду об уши поцарапала. Никто, кроме нас двоих, знать о той неудавшейся шутке не может. Довольна?

Каэль всерьез задумался, какое защитное заклинание применил тогда заместитель Михаэля по делам, которые не стоит выводить на свет. На ум ему даже аналогов подобных чар не приходило. Алебардой обычно пробивают доспехи. Причем не кожаные, а железные, стальные или даже сделанные из еще более редких и прочных металлов. И поцарапать ее об обычную плоть, пусть даже это чешуя дракона, являлось делом, откровенно говоря, проблематичным. А значит, в случае конфликта с высокопоставленными сумеречными надо учитывать возможность того, что они могут стать уязвимыми примерно в той же мере, что и каменный голем.

– Недовольна, – категорично заметила девушка, несмотря на раны не утратившая любопытства. – Чего там у тебя с мордой? Может, тебя без очереди к доктору пропустить? Или ты, как Рустам, частично жив, частично там?

Вместо ответа Шиноби выпростал из-под плаща… Каэль не сразу понял, что именно он видит.

– Это еще рука или уже щупальце? – не на шутку заинтересовалась Викаэль, даже привстав с носилок, чтобы разглядеть, как именно изменился ее друг. – А присоски клевые! Шевелятся. Вот только почему с них что-то капает, а?

– Это не присоски, – вздохнул Семен, пряча покалеченную конечность в недра плаща. – А чирьи. С гноем. Меня на профессионального малефика угораздило нарваться. Амулеты, конечно, смягчили его предсмертное проклятие, но не сказать, чтобы сильно. Надеюсь, Настя сможет его убрать, ей Келеэль вроде бы подкинул пару артефактов, спасающих от магических пакостей. Нет, ну ты представляешь, Вик, в составе армии под предводительством верховной жрицы светлой богини, оказывается, были и вполне себе темные маги. Они, кстати и гравиплатформу нашу сбили. И демона даже какого-то призвать пытались. Только он, как Михаэля увидел и понял, что тот на разных с ним сторонах сражается, сразу же назад в портал скрылся.

«Оно и неудивительно, – хмыкнул про себя Каэль. – В человеческих, да и не только, землях крестьянина, поднявшего руку на дворянина, бывает, варят живьем в масле. А у порождений зла порядки еще более строгие».

– Обрыв тридцати восьми процентов духовных каналов, – вдруг лишенным всяких интонаций голосом сказал Михаэль, тело которого стремительно скрывалось под возникающим из ниоткуда доспехом. – Затронута часть памяти. Повреждены внешние структуры души. Управляющий контур практически полностью уничтожен.

В коридоре пирамиды поднялся ветер. Слабый. Пока. Но большинство присутствующих моментально сообразили, что он в любую секунду может преобразиться в ураган. В лучшем случае. Если правитель сумеречных эльфов примет не обличье гигантского духа воздуха, а демоническую форму, то, скорее всего, под влиянием инстинктов, свойственных всем темным тварям, попросту сожрет истекающих кровью и жизненными силами эльфов. Потом, может быть, будет очень раскаиваться в поступке, но жизнь и, возможно, души его невольным жертвам это не вернет.

– Ложись! – скомандовал, видимо, по привычке, полученной после тренировок наемников, Асазор, сам падая ничком на холодный каменный пол.

– А толку? – скептически фыркнул Каэль, даже и не подумавший следовать его примеру. Обломок стрелы в груди не располагал к гимнастическим упражнениям, да и пользы от них не было в данной ситуации ни малейшей. – Мы от него даже удрать не сможем.

– Настя! – заорал во весь голос Шиноби. – Экстренная терапия! По плану «Дройд»! Срочно!

Целительница вышла из палаты. Вид у нее был тот еще. Любой вампир с первого взгляда влюбился бы в девушку, чьи руки были по локоть в крови, совсем не в переносном смысле. Эльфийка сжимала какие-то жуткого вида инструменты, на одном из которых еще красовался кусочек черной кожи дроу.

– Кайлану там не освежевали случайно? – с робкой надеждой спросил Каэль и начал готовиться к худшему развитию событий, то есть попытался вспомнить молитвы. Как назло, на ум бывшему жителю Древнего леса ничего не шло. Во всяком случае, обращение к лордам-жрецам или даже самой матери-природе он счел неподобающим из-за своего статуса ренегата. А ничего другого, во всяком случае, целиком, а не отдельными отрывками, просто не знал.

Тем временем целительница прошествовала прямо к Михаэлю, уже принявшему вертикальное положение, но по-прежнему не касающемуся ногами пола, и, откинув в сторону забрало шлема, страстно его поцеловала, положив руки шамана себе немного ниже талии и на грудь. Поднимающийся внутри пирамиды ветер начал стихать, а доспех на правителе сумеречных эльфов растворился.

Каэль почувствовал, что его глаза вылезают из орбит. Он, конечно, всякого ожидал… но не такого. Молодой чародей, спешно перешедший на магическое зрение, принялся бесцеремонно разглядывать парочку, пытаясь понять, что это было. Экстравагантный способ лечения или чудовищный по своей силе энергетический вампиризм. Если бы подтвердилось последнее предположение, он бы, скорее всего, остаться наедине с целительницей больше не рискнул. Вдруг выпьет целиком и без материального остатка? Та, которая легко поглощает значительную часть силы высшего мага, и не на такое способна, если подумать. Реальность, увы, дать ответ на предположения эльфа не спешила. Из ауры Михаэля действительно уходила энергия, оставляя вместо существа, способного рушить одиноко стоящие горы и испепелять армии, обычного перворожденного. Но вливалась она не в Настю, а как бы в никуда. Вернее, как понял Каэль, присмотревшись, в мир духов.

«Хм, – задумался воин-маг. – Если большая часть его сил хранится там, то… А смертный ли передо мной или обитатель иных планов, нацепивший его маску?»

Поразмышлять на эту тему ему не дали. Вернулась посланная на поиски Ликаэль оглохшая эльфийка. С правительницей. И почему-то с Азриэлем. Перворожденный, поддерживающий в данный момент свое существование лишь за счет темной магии, увидев целующуюся с другом жену, ничего не сказал. Сразу замахнулся для удара. И нанес бы его в спину собственному сюзерену, если бы на его громадной руке, по габаритам скорее подошедшей некрупному троллю, не повисла супруга шамана.

– Дубина! – прошипела она прямо в рефлекторно дернувшееся острое ухо. – Ты что думаешь, если Мих решил тебе рога наставить, он не нашел места поукромнее, чем коридор, где три десятка любопытных зрителей?! Успокойся, Отелло! Это лечение такое.

– А чего! – Обуреваемый чувствами перворожденный, застывший где-то между жизнь и смертью, выражаться членораздельно мог с большим трудом. – Она это… С ним!

И попытался шагнуть вперед, чтобы растащить продолжающуюся целоваться парочку. Но Ликаэль сделала рукой какой-то странный жест, и ноги ревнивца утонули в камне практически по щиколотку.

– Михаэль, когда сливается с духами, создает связь, действующую в обе стороны! – прошипела она. – Больно им, больно ему. А если они погибают, а не просто отправляются на свой план, то и часть его души исчезает вместе с ними! А ты видел, сколько их сегодня сгорело в божественном пламени? У него после выхода из измененного состояния начался шок, вызвавший помутнение рассудка! Он о таком меня предупреждал!

– Но почему… – Азриэль не успел договорить, будучи перебит.

– Да потому, что, если душа получила повреждения, самый простой и естественный способ ее восстановить или хотя бы остановить деструктивные процессы – это заставить тело ненадолго поддаться базовым инстинктам, причем эффективнее всего работают механизмы продолжения рода. В таком состоянии функции рассудка не слишком нужны и временами даже мешают, а потому отправляются на перезагрузку. Кстати, Настасья, отпусти его, я уже здесь.

Каэль понял, почему целительница предпочитает сокращенный вариант имени. Полный звучал слишком… сложно сказать как, но не характерно для перворожденных.

– Да забирай! – Шаман метким броском отправился в объятия супруги, которая немедленно перехватила инициативу, поцелуем впившись в губы не совсем адекватного эльфа. – И скажи спасибо, что я Кайлане не сказала, как его лечить надо. Она бы ему прямо тут эскорт, то есть экспресс-помощь, оказала под восторженное рукоплескание зрителей и несмотря ни на какие ожоги. Скоро он, кстати, в себя придет?

– Как получится, – оторвалась от мужа Ликаэль и сделала рукой повелительный жест. В стене напротив камень раздвинулся в стороны, образуя полость, куда она немедленно втолкнула мужа и забралась сама. Створки сомкнулись, и теряющий четкие очертания пузырь довольно быстро поплыл куда-то вниз.

«Она геомант, – с удивлением отметил Каэль. – Странно, раньше я за ней подобного не замечал. Впрочем, что я вообще знаю о сумеречных эльфах? Да практически ничего, хотя, по мнению посторонних, и являюсь одним из них».

– Лечение, значит, – нарушил тишину Азриэль.

– Угу, почти по рецепту, – хмыкнула Настя. – Водка, сигареты, легкодоступные женщины. Потеря части души – это, конечно, не интернет-зависимость, но в чем-то похоже. Ну, будешь сцену ревности своей вдове закатывать?

Бывший житель Древнего леса порадовался, что о подобном заболевании слышит впервые. Мор, вредящий телу, – это и так страшно, но уж если он способен затронуть более тонкие материи, то лучше нашествие демонов, чем такое. По крайней мере, им хоть можно попытаться дать сдачи.

– Эй, я уже запустил сердце, – обиделся Азриэль. – Теперь осталось дождаться только, когда гематома в голове рассосется, и могу переходить с магического метаболизма на обычный.

– Обычный, значит, да?! – внезапно взвизгнула девушка. – А обо мне ты подумал? Урод, дебил, кретин! Как ты мог снова подставить свою чертову шею, олух! Я чуть не поседела, когда увидела, как на твоей машине разбивают пилотскую кабину, идиот!

– Ну вот, начинается, – вздохнул эльф, очевидно опасающийся женских истерик больше, чем какой-то там незначительной мелочи, вроде возможности погибнуть.

– Дома договорим, – внезапно успокоилась целительница. – А то меня пациенты ждут. Следующий!

«У Михаэля выгорела часть души, – принялся анализировать новую информацию воин-маг, не наделенный собственным могуществом, но вовсе бы не отказавшийся подобрать пару крошек со стола великих чародеев, когда прием раненых вернулся в обычное русло. Ну или шаманов. – Хм, травма неприятная даже для архимага, но отнюдь не смертельная и для простого чародея. Такое переживают некроманты при создании своих филактериев и артефакторы, пытающиеся сотворить шедевр, в который вкладывают часть самих себя. Гномы-мастера так вообще счет подобным поделкам ведут десятками – и ничего, живут, не умирая раньше времени и не превращаясь в тварей. Но что же делал Михаэль, что ему понадобилось пойти на столь неприятный для любого, даже, возможно, бессмертного бога, шаг… Взрывы. Те чудовищной силы взрывы, возникшие на пустом месте без всякой видимой причины и едва не сдувшие к демонам обе армии, а также почти уничтожившие защиту высшей жрицы, подпитываемую ее божеством. Да, наверняка это они. Удары соперницы, даже пропущенные, к таким последствиям вряд ли бы привели. Наверное. Все-таки в высшей магии ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Но если по отношению к сумеречным эльфам действуют те же законы плетения чар, которые показывал дедушка, то в первую очередь испепелилась бы энергетическая проекция тела шамана, сделав его на какое-то время бесплотным духом, и лишь потом оказались бы затронуты более тонкие структуры. Тем более я видел, как он перед каждым подобным заклятием наносил себе удар».

Мысли Каэля прервал отчаянный визг, донесшийся из-за дверей операционной. Судя по голосу, кричал Шиноби. Мгновение спустя створки распахнулись, и оттуда вылетел он сам, избавленный от гнойников, но чем-то изрядно напуганный. Семен двигался так, что ноги эльфа едва не размывались от скорости мелькания.

– Садистка! – успел крикнуть он на бегу и скрылся за ближайшим поворотом коридора.

«Любопытно, – продолжал размышления воин-маг, – использовал ли Михаэль только заклятие или применял полученный от наставника артефакт? В том, что он ученик Келеэля, у меня отпали последние сомнения. Древнейший чародей мира – единственный, кто мог научить перворожденного превращаться в… такое. Или сотворить его, наведавшись в гости к одной из высших демонесс и зачав полукровку, которому, непонятно от кого из родителей, перепало больше силы. Впрочем, это неважно. Главное, что я теперь знаю о возможности усилить заклинание вложением в него частички своей души. Метод более варварский, чем магия крови, но эффективный. Очень эффективный, если вспомнить те взрывы. Мне их, разумеется, не повторить, но, может, хоть слабое подобие этих чар создать удастся? А экспериментировать без наставника с подобным опасно… Очень опасно. Возможно, даже более рискованно, чем самостоятельно изучать демонологию. Впрочем, надо посмотреть, как быстро от полученных травм оправится Михаэль. А уж потом решим. Средство для ускоренного восстановления известно и, что немаловажно, доступно. У меня есть Сариэль, она вы́ходит, если сразу не убьюсь».

К целительнице Каэль попал уже в полубессознательном состоянии, а потому сам процесс извлечения из его легкого остатков стрелы помнил урывками, да и не очень жалел о том. Куда больше его печалило то, что отлеживаться в ставшем ему домом Черном Озере после жестокой битвы полусотнику дали лишь два дня, за которые его рана хоть и зажила, но все еще давала о себе знать периодическими приступами слабости и одышки. С третьим восходом после сражения, в котором Сумеречный лес отстоял свое право на существование, в квартиру беглецов из Древнего леса вломилась Кайлана.

– Пошла прочь! – шугнула она с пути открывшую дверь Сариэль. – Пошел сюда! – Это глава поселения, название которого стало одновременно титулом ее рода, обратилась к самому воину-магу. – И прекратите скалиться, мерзавцы! – вскричала темная эльфийка в гневе, взмахом кнута располовинив попавший под удар бамбуковый стул. Щепки разлетелись в разные стороны, словно осколки от гранаты.

Дроу на Каэля наговаривала. Воин-маг сдержал улыбку, появившуюся у него при виде непосредственного командира. А вот его подруга проявила куда меньше сдержанности и поспешила зажать себе рот. Ожоги, нанесенные в бою Кайлане, по какой-то причине заживали из рук вон плохо. А потому сейчас ее фигуру опоясывали широкие белые бинты. Много. В результате бывшая жрица Ллос напоминала полосатую лошадь, живущую в жарких джунглях. Она лишилась своих длинных белых волос, и теперь ее лысый череп, спрятанный под маленькую аккуратную шапочку, мог поспорить цветом с белоснежными горными вершинами. Затем следовали неповрежденный лоб, глаза и нос, а вот вдоль рта, опоясывая голову по диаметру, был прикреплен бинт, на котором в паре мест проступали подозрительные желтые пятна. Следующая повязка скрывала основание шеи. И тенденция чередования светлых и темных полос, пусть и слегка асимметричная, продолжала сохраняться до самых ног темной эльфийки, одна ступня которой была заключена в некое подобие грязно-серого каменного сапога.

– Что привело вас в мое скромное жилище, о сотник? – спросил Каэль, горько сожалея об отсутствии у себя таланта живописца. Если бы он смог запечатлеть этот момент, правильно передав все его нюансы, то прославился бы на века. Никто, кроме жителя Древнего леса или низшей нежити, неспособной испытывать эмоции, не смог бы сохранить серьезное выражение лица при виде подобного шедевра.

– В Сумраке совет собирается обсуждать сражение, – сказала, как сплюнула, дроу. – Ликаэль сообщила, что будет порка провинившихся и раздача слонов. Ты не знаешь, это метафора такая или как?

Каэль задумался. Особо провинившимся после боя он себя не чувствовал. Героем, впрочем, тоже. Значит, ни то ни другое ему, скорее всего, не достанется. И это хорошо. Наказание эльф пережил бы без особого труда, ему случалось и ранее быть наказанным телесно, причем даже не всегда за прегрешения, но вот куда бы полусотник дел здоровенную живую махину, которую в отличие от простого коня травой или даже запасенным заранее сеном не прокормишь? Или прокормишь? Бывший житель Древнего леса просто не знал, из чего состоит рацион слонов. А еще он втайне надеялся, что дроу, получившая серьезную травму и, по сути, утратившая способность командовать своим отрядом, подвергнется публичной порке. Воин-маг терпел исходящую от Кайланы грубость, поскольку она была сильнее его и пользовалась большим доверием Михаэля, но, разумеется, подобное отношение ему не нравилось.

Наскоро попрощавшись с Сариэль и отдав десятникам указания, которые должны были занять наемников на то время, что останутся без присмотра, Каэль поспешил к порталу. При подходе к залу, в котором лежал громадный камень, способный становиться волшебными воротами, он столкнулся с Асазором. Некромант уперся взглядом куда-то в потолок и беззвучно шевелил губами, видимо обдумывая известную лишь ему одному проблему, решение которой требовало всех сил волшебника. Его мантия украсилась очередной дырой, причем весьма большой, оставленной острым лезвием в районе груди.

– Могу ли я поинтересоваться происхождением данного штриха, подчеркивающего вашу индивидуальность, – решил прояснить бывший житель Древнего леса давно мучивший его вопрос.

– А? Что? – Сбившийся с мысли некромант не сразу сообразил, кто он, где он и почему стоящий перед ним эльф недовольно хмурится. – Ах это… Да так, не стоящая внимания мелочь.

И с этими словами шагнул в портал.

– Но все же? – продолжал упорствовать Каэль, отправившийся следом за ним в Сумрак. Мгновение, и его перенесло из единственного крупного строения Черного Озера в самое сердце каменной пирамиды. В зал порталов. В громадном помещении на подставках стояло несколько десятков каменных глыб, в которых маги пространства расположили сложнейшие плетения, сотворив из обычных, пусть и больших булыжников могущественные артефакты. Во всем мире к стационарным телепортам относились обычно с подозрением. Они были удобны в быту, но в случае нападения позволяли практически моментально захватить место, где были установлены. Но Сумеречный лес и здесь был на особом положении. Врата, в совокупности способные привести в его пределы, наверное, целую тысячу вражеских воинов, стояли без всякой охраны. Или она была невидна глазу простых смертных. – Просто, если я не ошибаюсь, это отверстие напротив сердца было сделано топором. Восхищаюсь вашими способностями к игнорированию невзгод бренного мира. Я вот от одной-единственной стрелы едва не отправился в чертоги смерти, но ее преданному слуге, как посмотрю, обычное оружие навредить попросту неспособно.

– Это была зачарованная гномская секира вообще-то, – поправил его Асазор. – И ей, думаю, удалось бы без особых проблем развалить меня на две части. М-да. Хорошо, что я все же не настолько растерянный. А мантию надо взять новую. Если опять не забуду.

– Поясните. – Воин-маг решил быть наглым и узнать все до конца. – Я сгораю от нетерпения услышать историю, обещающую быть крайне интересной.

– Да какое там, – махнул рукой некромант. – Все просто и скучно, как процесс полировки костей. У меня в спальне всегда стоит неживой прислужник, помогающий по дому. Ему я, ложась спать, бросаю одежду, чтобы вычистил. Ну а с недавних пор, то есть после женитьбы, там же оставляю и свою свиту из воинов-скелетов. А то мало ли что. Ну и иногда случаются промахи, меткость никогда не числилась среди моих достоинств, а эти болваны не соображают убрать подальше свои железки. Или даже вообще отмахиваться от мантии начинают, видимо принимая ее за злоумышленника.

Каэль разочарованно вздохнул. А он-то уж навоображал себе… Хотя никто не поручится, что ему сказали правду. Михаэль вон тоже притворялся обычным шаманом, а потом как принял демоническое обличье, да такое, которое способно заставить разбегаться в разные стороны армию паладинов. И потому, вполне возможно, сейчас бок о бок с воином-магом шествует самый настоящий лич, искусно скрывающий свою природу. Иначе почему он так не хочет пускать в свою спальню подчиненную ему практически полностью Кайлану? Дроу являет собой личность хоть и донельзя отвратную в плане общения, но немало привлекательную телесно. Мертвецам плотские желания неведомы, хотя это, конечно, относится лишь к низшим неживым тварям. Вампиры, во всяком случае, известны своими способностями к обольщению и соблазнению. Да и восставшие из могил колдуны, которых Каэль знал лишь по легендам и некоторым текстам, нередко имели гаремы вполне себе живых наложниц. А значит, что-то они с ними делали.

Оторвался от своих размышлений бывший житель Древнего леса, лишь когда попал в небольшой зал, срединную часть которого занимал круглый стол. Вокруг него сидели несколько эльфов, один полугном, а в воздухе замерли в неподвижности иллюзорные копии двух дракониц, каждая размером с кошку. А еще там был гроб. На колесиках. Не пустой. В нем лежала эльфийка, которая являлась придворным казначеем Сумрака. Звали ее Шурой. Тело девушки было практически обнажено, не считая коротких штанов, оканчивающихся куда выше колена, и рубашки без рукавов. На коже четко выделялись гематомы и алые рубцы, которые оставляют зажившие шрамы. Со стороны перворожденная могла бы показаться даже живой, если бы не бледный цвет лица и отсутствие дыхания. Ну и еще на ее кожу в нескольких местах были нанесены руны, препятствующие разложению в жарком климате пустыни.

– Нет, Цхалин, боюсь, это неприемлемо. – Михаэль выглядел лучше, чем пару дней назад, во всяком случае, говорил теперь вполне внятно и попыток пробить головой стену больше не делал. – Мы не будем устраивать платные сеансы воскрешения. Даже за очень большие деньги. Я бы обеими руками «за», но боги не поймут. Ими давно выданы жесткие ограничения для любителей путешествия с того света. Близких себе существ могущественный маг, жрец, чародей или шаман может вернуть обратно практически в любом количестве. Мудрое правило, если подумать, потому что, введи они полный запрет, и каждый амбициозный архимаг, который кого-то потерял, попробовал бы их обмануть, а при раскрытии начали бы сопротивляться небожителям. Сотни бы погибли, единицы, думаю, одержали бы победу. Так что хоть я уже почти воскресил Шуру, коммерция в этом плане должна быть ограничена двумя-тремя персонами в век. А то одним прекрасным утром проснешься уже на том свете, причем в камере для особо прытких душ.

– А жаль. – Голос, донесшийся из гроба, заставил Каэля вздрогнуть. Эльфийка, лежащая в нем, определенно вдохнула лишь затем, чтобы ответить, и это ее усилие заставило шрам на горле разойтись. Из него тем не менее не вытекло ни капли крови. – Такой выгодный бизнес тазиком накрылся. Знаешь, а тут в местном Лимбе хватает неупокоенных душ тех, кто погиб и хочет вернуться назад. Они видят, что я потихоньку оживаю, завидуют и такое предлагают…

«Никогда не привыкну к издевательствам над естественным миропорядком, – решил Каэль, наблюдая очередного не только живого, но и вполне разумного мертвеца, четко осознающего, кто он такой. – Все же есть в служении сумеречным отрицательные стороны. Нет, дождусь окончания срока контракта, скоплю денег и точно перееду в Западный лес. Там хотя бы нет подобных извращений над природой, царапающих души истинных перворожденных».

– Шура, веди себя как уважающий себя покойник, то есть молчи, – попросил девушку правитель сумеречных эльфов. – Во-первых, иначе твоя плоть будет регенерировать до следующего года, а во-вторых, я такой козырь задешево разменивать не намерен. Могущественные маги или короли близлежащих государств среди них есть?

– Нету, – практически моментально ответила девушка. – Тут какой-то вроде бы ящеролюд бурчит, что таких персон либо тут же воскрешают, либо, напротив, побыстрее отправляют на суд бога мертвых. А то бузить начинают, причем иногда по-крупному.

– А остальные продешевят, причем сильно, – пожал плечами Михаэль. – И вообще, Семен, зачем ты ее сюда прикатил, вдовец ты наш временный? Если бы Шура смирно лежала в лаборатории, как Рустам, отправившийся туда сразу после боя, то к завтрашнему вечеру уже вполне могла бы ожить. А так ей едва ли не неделю придется болтаться в собственном теле где-то посередине между реальностью и небытием, дожидаясь, пока оно прирастит отрубленные части, а после, избавившись от излишков энергии смерти, сможет вернуться в состояние, из которого возможна реанимация.

– Мне там скучно, – пожаловалась покойница. – Азриэль хоть ходить может, а я…

– И ты бы могла, – мрачно буркнул Шиноби, – если бы не ленилась изучать магию. Или хотя бы бегала быстрее. Нет, ну это же надо – остаться во время боя во дворце и там потерять голову в самом прямом смысле слова. Мих, так я ее обратно к себе покачу?

– Конечно, – ответила за супруга Ликаэль. – Сегодня нам явно не до финансов. И если что, у нас есть заместитель. Ты же полностью в курсе дел, Цхалин?

Полугном кивнул, грустным взглядом провожая гроб, в котором увозили его недовольно бурчащее начальство. Нельзя сказать, какой факт его печалил больше. То ли невозможность самому стать главным в денежных делах Сумеречного леса, то ли все-таки печальное состояние эльфийки.

– А как она погибла? – спросил Каэль у Насти. Свободные места обнаружились лишь рядом с ней и Михаэлем, и к тому из них, которое располагалось с шаманом, немедленно поспешил некромант. – Ее вроде бы не было в войске?

– Пока мы воевали, военачальники Эрсийского царства, ну или их верховная жрица, не знаю уж, кто там кем командует, отправили к нам в тыл диверсионный отряд, – одними губами ответила целительница. – Профессионалы прошли через практически пустой город под покровом невидимости никем не замеченные и вломились во дворец. Чего уж они тут хотели сотворить, не знаю, но какой-то черт вывел их прямо на Шуру, увешанную амулетами и артефактами, словно новогодняя елка. Дура, заметившая их благодаря магии побрякушек, решила погеройствовать и попрактиковаться в боевых чарах. А сила у нее хоть и есть, но навыков чуть больше нуля. Ну и настрогали ее тонкими ломтиками. Голова отдельно, руки-ноги отдельно, а посередине всего этого туловище лежит. Правда, пошуметь перед смертью она успела изрядно, равно как и издырявить три стены, а потому прибежавшие из зала порталов стражи покромсали диверсантов в фарш.

«Оказывается, кто-то все-таки сторожит это место, – сказал про себя Каэль. – Впрочем, я так и думал. Но если не ошибаюсь, тогда в битве участвовали все эльфы и почти все люди, способные держать оружие и проживающие в Черном Озере и Сумраке. А значит, охраной дворца занимается либо нежить, либо демоны. Вот только я их раньше никогда не видел. И не чувствовал. Михаэль хорошо спрятал своих слуг. Интересно, а костяного дракона он держал здесь же или все-таки где-то еще? Уж больно подобная тварь сильна и агрессивна, и находиться рядом с ней или равными ей существами очень не хочется. А ну как взбесится и полгорода разнесет?»

– Ну, кажется, все собрались, – констатировал Михаэль, оглядев прибывших на его зов. – Значит, приступим. Мы свели к ничьей войну, и это хорошо. Но понесли страшные потери, и это уже очень плохо. Погибли практически без шансов на воскрешение двенадцать эльфов, сорок девять человек и один дракон.

– Два, – прошипела иллюзия одной из дракониц. – Арисхашргкахршарртакх, побежденный в поединке с тем, кого боятся демоны, и ставший его слугой, не утратил с гибелью тела разум, а потому заслуживает быть внесенным в этот список.

– Ну хорошо, два так два, – пожал плечами шаман, озадаченно уставившись на драконицу. – А вы что, были знакомы с погибшим?

– Нет, но легенды о поединке изгнанного вождя стаи и Келеэля в детстве слышали, – ответила ее сестра. – А потому настаиваем, чтобы великий воин нашего народа был похоронен по правилам, а не просто засыпан землей в овраге. А если кто-то попробует выломать ему клыки, я его сожру!

– Хорошо, – согласился Михаэль. – Только сначала надо бы проконсультироваться с Келеэлем, когда он из спячки выйдет. Вдруг он сможет починить своего слугу?

– Это возможно, – кивнула иллюзия крылатой огнедышащей рептилии. – Но маловероятно. Все-таки уничтожен наш собрат был божественной магией. Но мы подождем.

– Тогда иду дальше, – сказал шаман и вдруг замер с полуоткрытым ртом.

– Опять завис, – констатировала Ликаэль, помахав перед лицом супруга рукой. – Ладно, тогда продолжу я. Была сокращена наполовину популяция песчаных скорпионов. Причем, как следует из докладной записки главной по этим хитиновым танкам, вражеские чародеи выбивали заклинаниями самых крупных, то есть самок. Нужно снаряжать ловчую экспедицию, чтобы восстановить численность до уровня, обеспечивающего стабильный прирост зверюшек. Некоторое количество их яиц, конечно, у нас имеется, но те, кто из них вылупится, вступят в репродуктивный возраст лет через пять.

– Думаю, это не срочно, – пожал плечами Азриэль. Воин, успевший полностью оправиться от полученных ран, уже ничем не напоминал полупокойника, которым недавно являлся. Оставалось лишь гадать, насколько он продвинулся в магии смерти, раз мог позволить себе существовать с несовместимыми с жизнью травмами достаточно долго для того, чтобы их залечить. – Можно и отложить на месяц-другой. А то и больше.

– Резонно, – согласился с ним Серый. – Это не к спеху. Если на нас еще кто-нибудь не нападет. Кстати, Лика, почему так долго тянули с взрывом вакуумных бомб? Нас едва не смели!

– Если бы я подкапывалась под их лагерь быстрее, меня бы засекли! – возмутилась девушка. – И так еле-еле смогла выдать свою деятельность за любопытство духов земли к протекающей наверху битве, да и то пришлось спецбоеприпасы размещать на глубине пятнадцать метров! Полезла бы выше – точно бы их маги меня атаковали.

– Диадему сними, – вдруг пришел в себя Михаэль.

– Ну я же ею не пользуюсь, – запротестовала Лика.

– Сними-сними. – Не доверяя подруге, шаман сам вытащил из ее длинных волос не замеченный Каэлем ранее простой светлый обруч. – Одного помешанного в нашей семье хватит за глаза. Она, конечно, послабее моих доспехов на порядок, но все равно, будешь слишком часто к ее помощи прибегать, прочно сольешься с духами и, в случае чего, будешь… аырг… авраб…

Правитель сумеречных эльфов неожиданно для самого себя утратил дар связной речи, но сознания не лишился и гневно заскрипел зубами.

– Кстати, скоро Мих в себя полностью придет? – осведомилась Викаэль, на которой не осталось и следа от полученных в недавней битве травм.

– Ему, фактически, ампутировало часть души, – ответила Ликаэль, заботливо складывая руки супруга, пытающиеся изобразить в воздухе какую-то фигуру, к нему же на колени. – Она восстановится, но только лет через десять.

– Когда?!

– Через сколько?!

– Что?!

Вопросы сумеречных слились в единый недовольный и обеспокоенный гул. Каэль лишний раз похвалил себя за то, что все же принял решение не экспериментировать с разрушительными чарами, которые должны были работать по образу и подобию заклинаний шамана, ну, во всяком случае, как он это понимал. Кстати, а что такое вакуумные бомбы, которые размещала во время боя Ликаэль? Воин-маг, не видевший ее в сражении, думал, что правительницу эвакуировали, но, как оказалось, это было не так.

– А что вы хотите! – воскликнула Лика. – Все имеет свою цену! И Мих еще не так много заплатил за возможность больше десяти минут удерживаться против высшей жрицы, обладающей поддержкой своего божества, пусть и на заранее подготовленной позиции! К тому же все не так страшно, он не сошел с ума, а просто перенес часть своей высшей нервной деятельности на нематериальные носители. Когда выздоровеет, лишь сильнее станет.

– Есть и другие хорошие новости, – добавил Шиноби, непонятно когда вернувшийся и теперь смирно стоявший себе в уголке. – Михаэль уже три месяца как сделал Лике артефакт под названием «Диадема земли». Он уступает его доспехам, но зато менее опасен для пользователя, поскольку работает не с сотнями мелких, а всего лишь с десятком более-менее средних духов, к тому же не так плотно, а на уровне, чуть-чуть превышающем браслеты-серверы. А их у нас, хочу напомнить, три десятка лежит.

– Очень они нам помогли! – фыркнул Серый. – От моего так вообще толку не было. Хотя я пытался заставить прицепленных к нему полтергейстов прибить снайпера, который прицельно и очень настырно садил в меня из арбалета!

– Пользоваться не умеешь! – фыркнул в ответ Семен. – Я вот научился управлять своими помощниками, словно дополнительной конечностью, и сам уже практически стал полноценным шаманом. Когда мой наблюдательно-командный пункт подбили, именно благодаря духам я не только не разбился, но также вытащил Виэлу и Олеетту.

– А Сейеш, Ирону и Мелшу оставил: они сначала долбанулись с высоты трехэтажного дома, а затем сгорели заживо, – недовольно буркнула Настя. – Я все видела.

– Вообще-то, когда мы падали, они уже умирали, будучи объяты детонировавшим напалмом, – буркнул Шиноби. – И помочь им не смогла бы лучшая бригада реаниматоров. Кстати, что будем делать с телами погибших? Люди уже волнуются, да и наши новые сородичи тоже. Конечно, можно их просто зарыть на каком-нибудь месте, объявленном кладбищем, или сжечь, но полагаю, пора все-таки решать вопрос с религией.

– Вырою за пару дней хороший подземный храм, как только отберу у Миха диадему, – пообещала Лика. – Тела же предлагаю кремировать световым кристаллом. После подобной обработки нечисть в останках заводится не чаще, чем в обычном песке. Сначала будем просто складировать урны с прахом и высекать на стенах или памятных стелах имена и заслуги погибших, а потом что-нибудь придумаем. Идея с культом предков хороша, но воплотить ее в жизнь сложно, и одни мы не справимся. Нужна работа чародея высочайшего класса, чтобы души мертвых смогли помогать своим потомкам и не вредили всем остальным. Того же Келеэля, например. Мих вряд ли потянет.

– Да, жаль, что архимаг снова заявится в гости в лучшем случае через полгода, – задумчиво пробормотал Азриэль. – Хотел бы я ему задать пару вопросов, связанных с жизнью после смерти, а то, кажется, во мне слишком многое изменилось. Асазор же, увы, не помощник, он с такими высокими материями никогда не сталкивался.

Муж дроу согласно кивнул, пробормотав себе под нос что-то вроде «все у меня еще впереди».

– Тогда переходим к следующему вопросу, – снова очнулся от своего вынужденного молчания шаман. – Наши ляпы. Кто-нибудь может объяснить, почему «Буратинаторы» так позорно показали себя против тех каменных статуй? Их практически уничтожили! В строю осталось меньше трети машин и пилотов. И невосстановимых потерь слишком много. Это недоработка конструктора, то есть моя? Неумение обращаться со сложной техникой, пусть и на основе магии? Грамотные тактические ходы противника?

– Имеющееся вооружение малоэффективно против тех, кто не может истечь кровью и малочувствителен к ударам, – вздохнул Азриэль. – Перед тем как меня почти расплющили, я всадил с расстояния всего в пару метров ближайшей каменюке картечный дуплет из двустволки, являющейся старшей родственницей ручной гаубицы. Сколол статуе уши, нос, покрыл лицо сетью трещин. Но ей это ни капли не повредило. Наши дробовики, пусть и чудовищного калибра, заточены против людей. Ну, в крайнем случае, драконов. Но никак не против подобных танков. Бронебойное орудие надо.

– История повторяется, – мрачно пробормотал Михаэль. – Как война, так у нашего народа нет либо нужных калибров, либо нужных снарядов. И в Русско-японскую такое было, и в Великую Отечественную. Такое чувство, что грабли, на которые наступают главнокомандующие, подвержены непрерывному процессу рекурсии.

– Это чего такое? – уточнила Кайлана.

– Повторяемость, – пояснила Настя. – Непрерывное обновление. Если не ошибаюсь.

– В общем, моя недоработка, – печально констатировал шаман. – Признаться, думал, что снопа дроби хватит против любого материального врага, а с бестелесными поможет справиться огнемет с алхимическим напалмом и мелкими духами пламени, расширяющими возможности оружия. Был неправ и объявляю себе строгий выговор с лишением премии. Тем более должность правителя все равно не оплачивается.

Каэль про себя тихонько порадовался, что Михаэль за допущенную ошибку решил не назначать себе наказание, которым угрожал другим, и тем самым дал понять наличие некоторых сословных границ. Бывшему жителю Древнего леса даже такое маленькое послабление казалось чем-то, отчасти возвращающим привычный с детства миропорядок, прилично расшатанный за последнее время. В Сумраке творилось слишком много необычного. Казалось, в следующий момент вода воспламенится от неловко уроненной искры, а огонь потечет вниз по склону с мелодичным журчанием. Хотелось стабильности.

– Какое настроение в массах после битвы, Семен? – продолжал расспросы шаман.

– Кочевники жутко недовольны тем, что им не досталось добычи, но бунтовать не собираются, ибо не идиоты переть против тех, кто смог выдержать полноценный удар армии царства Эрсийского, – доложил Шиноби. – Да и на обещанный поход надеются, чего греха таить. Бывшие рабы и переселенцы вообще восприняли конфликт со всеми его последствиями как нечто само собой разумеющееся и поводов для недовольства не видят. Правда, некоторые особо верующие в светлых богов сильно перепугались твоей вольной импровизации на тему «Я – Воплощение Великой Тьмы» и теперь намереваются, скопив деньжат, дать отсюда деру. Зато другие особо умные индивиды пытаются предлагать своих сыновей и дочерей на роль невинных младенцев и девственниц для участия в жертвоприношениях.

– Составь полный перечень последних, – попросила Семена Лика. – Как только сможем, ушлем их куда подальше на уединенно стоящую пограничную заставу где-нибудь вдалеке от караванных путей. Нехорошо разбивать семьи, но, думаю, домочадцам подобной мрази в человеческом обличье будет лучше у нас в казармах и бараках, чем под родной крышей.

– Уже сделано, – кивнул Шиноби. – У меня все. В общем и целом, насколько я могу судить, все идет относительно нормально. Насколько это вообще возможно после чудом не проигранной войны.

– Отлично, – буркнул Михаэль. – Как обстоят дела в Черном Озере, а, Кайлана?

– Публично пообещала, что всех рискнувших заговорить о последних событиях в плохом ключе утоплю в зыбучих песках, – сказала чистую правду дроу. – Теперь боятся сплетничать. А жаль. Какая же я матрона, если еще никого даже на алтарь не отправила? Подданные меня уважать не будут. Может, все-таки зарезать парочку особо ненужных?

– Ты в своем репертуаре, – констатировал Азриэль. – Каэль, Асазор, вам есть что добавить по солдатам? Может, сражение выявило какие-то недостатки?

– Живые слишком склонны паниковать, – буркнул некромант. – Предлагаю снабдить всех молодых бойцов амулетами, помогающими бороться со страхом. Навались на мой отряд всерьез, и они бы просто побежали, забыв, что способны разнести на клочки минимум вчетверо превосходящего их числом противника.

– Кочевники привыкли к индивидуальным поединкам и практически неспособны сражаться строем. – Признание далось бывшему жителю Древнего леса нелегко, но солгать вышестоящим, особенно умеющим читать мысли, он не решился. Хотя и подозревал, что, озвучив сделанные наблюдения, может подписать своей карьере смертный приговор. – И если не ошибаюсь, подобная проблема имеется у скорпионов и их всадников, которые ведут себя как неорганизованная толпа. Я тут помочь бессилен, требуется профессиональный кавалерист, да притом с большим опытом и талантом наставника.

– Учтем, – кивнул Михаэль, чьи волосы вдруг начал ворошить подувший ниоткуда ветер. – Кстати, хочу вас обрадовать или огорчить, это уж как посмотреть. Поход к оркам временно отменяется. Война с нежитью тоже. Мы больше не можем позволить себе даже малейших потерь. Пока – не можем.

– Что ж, это хорошо, – задумчиво пробормотал Серый. – Первая настоящая битва, в которой мне довелось поучаствовать, дала очень многое. И прежде всего полную уверенность в том, что я – пацифист! Но как тогда быть с отрядом перевербованных шпионов, которых уже отправили за кораблем, чтобы создать форпост на архипелаге? Или их еще не поздно вернуть обратно?

– Ну какую-то посудину они уже захватили, энтузиасты чертовы, – пожал плечами Михаэль. – И теперь дрейфуют где-то в море. Хотя я и просил их не мудрить, а просто нанять судно. В принципе, если верить донесениям от принца дроу, сделанного начальником экспедиционной партии, так они и сделали. Вот только на следующую же ночь, когда он снял с себя иллюзию и решил подышать свежим морским воздухом, моряки на его внешность отреагировали несколько неадекватно. То есть полностью в соответствии с общепринятыми нормами. Сначала попытались убить темного эльфа, а когда за него вступились другие пассажиры, превосходящие своих противников на голову, то выжившие с паническими воплями попрыгали в шлюпки или за борт. Видимо, решили, что их лоханка захвачена диверсионной группой поклонников Ллос.

– Глупые людишки, – фыркнула бывшая жрица богини-паучихи. – Если бы это было так, они бы пришли в себя, когда обсидиановое лезвие обагрило их кровью жертвенный алтарь! В лучшем случае.

– Не о том речь, – поморщился шаман. – Мне чихать на этих тружеников моря и их предрассудки, пусть даже основанные на вполне себе реальных вещах. Проблема в том, что ходить под парусом или сутками напролет грести веслами никто из перевербованных агентов и лиц, приравненных к таковым, толком не умеет. И если им срочно не помочь, то они, скорее всего, разобьют первый и единственный корабль нашего флота о ближайшую скалу.

– А что мы можем сделать? – пожал плечами Азриэль. – Рыбаков среди наших людей найти и подбросить их до корабля на драконе? Так как его среди волн найти-то?

– Уж с этим мои духи как-нибудь справятся, – уверил его шаман. – Хотя, пожалуй, лучше послать Шиноби. А то вдруг отрублюсь в самый неподходящий момент?

– Мне не нравится идея нести на себе бескрылых, – высказалась одна из дракониц. – Поступать подобным образом позорно! Пошли одну из своих парящих штук. Мы с сестрой – хозяева неба, а не летающие клячи.

– А самый легкий из портальных камней отнести вам будет не зазорно? – уточнила Ликаэль. – Или донести до моря гравиплатформы, чтобы им хватило запаса хода, а дальше они сами пойдут.

– Переносящие в пространстве глыбы тяжелы, – призадумалась рептилия. – Но, так и быть, сделаю.

– Отлично, – кивнул Михаэль. – Тогда, Каэль, Асазор, Кайлана, вам задание. Те, кто живет в Сумраке, будут стремиться побыстрее восстановить военную мощь нашей армии на случай новых конфликтов, а вот вам придется попытаться оборудовать морскую базу на какой-нибудь торчащей из моря скале. Азриэль и братья-гномы, Клаин и Клоин, немного владеющие инженерными навыками, помогут. Строительство же плотины придется отложить. Что ж, можно признавать совет закрытым. Есть…

И на этом слове шаман снова впал в оцепенение.

– …вопросы, – продолжила за него Лика.

И, не дожидаясь последних, вырвала из пальцев мужа свою диадему, немедленно водрузив ее себе на голову. Тотчас из каменных плит будто вынырнули две массивные, лишь отдаленно напоминающие людей или эльфов фигуры. Духи бережно подхватили правителя Сумеречного леса и быстро его унесли, громыхая по коридору каменными ножищами.

– Совсем он себя загонял, – подала голос Настя. – Лика, ты бы на него повлияла как-нибудь, что ли. Раз уж надорвался, пусть лежит, восстанавливается. Десять лет с продолжительностью нашей новой жизни не срок. Да и потом, может, Келеэль поможет его быстренько вернуть в норму, как в прошлый раз?

«То есть подобное с Михаэлем уже было, – констатировал Каэль. – Что ж, значит, более опасных последствий, чем периодический ступор владеющего высшей магией, можно не опасаться. Наверное. Я же не знаю, каким он был раньше. Но думаю, если бы сильно поменялся и стал представлять угрозу, это бы обязательно кто-нибудь упомянул в разговоре. Хотя, возможно, и не со мной».

– Пробовала, не получается, – печально вздохнула правительница. – Может, ты каким снотворным поделишься? Только чтобы дозировка посильнее была.

– Наложницу ему заведи, – посоветовала Кайлана и тут же рассекла хлыстом летящий в нее каменный булыжник с человеческую голову величиной. – Эй, я же шучу! Ты, мерзавец в драной тряпочке, не видишь, твою жену убивают? Немедленно помоги!

– Потолок на нее обрушьте, – посоветовал некромант Ликаэли.

«Если это обычный их государственный совет, – подумал воин-маг, наблюдая, как дроу спасается бегством от взбешенной эльфийки, – то, вероятно, произошедший в Сумраке аврал остальной мир сочтет локальным прорывом Хаоса. Боги, куда я попал!»

Глава 10

Архимаг Келеэль был недоволен действиями эльфов, которым периодически давал ценные советы. Один из них украл и фактически уничтожил сильнейшую нежить, имевшуюся в распоряжении пятитысячелетнего некроманта, а второй едва не проиграл бой самой обычной человеческой жрице, пусть и наделенной поддержкой божества, да еще и покалечился вдобавок.

– Целый год буду делать вид, что нахожусь в глубокой медитации, – пообещал он кристаллу, в котором отражалась картина встречи послов Западного леса в Сумраке, – а то и все два. Пусть сами со своими проблемами разбираются, а то еще чуть-чуть, и на шею сядут. А она у меня хрупкая, не каждый тролль переломит. Да и вообще, нянька я им, что ли? Между прочим, мне за заботу об эльфийском народе не платят! Да и дракона все равно не поднять вторично, после Нарады его кости можно только как амулеты использовать, нежить и демонов отвращающие.

Послы в тронном зале затянули приветственную речь. Михаэль неумело пытался им улыбаться и изо всех сил подавлял зевоту. Князь Западного леса, также почтивший своим визитом пустыню, спал, стоя с открытыми глазами, и глушил храп магией. По всей вероятности, он опять был пьян, словно гоблин, попавший в подвал винодела.

– Одно радует, – задумчиво пробормотал Келеэль, щелкнув пальцами. В его руках немедленно появился свиток, в котором описывалась технология создания вакуумных бомб, заставивших отступить жрицу и лишивших ее, наверное, не менее чем половины клира, – это оружие богами не запрещается и не ограничивается. По крайней мере, пока. Да оно и понятно, урон наносится исключительно грубой плоти, оставляя в неприкосновенности тонкие материи и в первую очередь душу. Небожителей подобная хлопушка будет волновать не сильнее, чем, скажем, обычный огненный шар или заклятие цепной молнии, пусть и с громадным количеством влитых сил. Да и маги, думаю, при частом применении подобных хлопушек быстро разработают специализированные защитные заклинания, возможно даже массовые. А вот неразумным, но опасным тварям придется, думаю, солоно. Проверить, что ли, насколько? Все равно делать нечего, да и из башни давно не выходил.

Приняв решение, архимаг первым делом телепортировался в одно из прекрасно защищенных от проникновения как снаружи, так и изнутри помещений. Там обитали его мертвые коллеги. Волшебники, достигшие уровня, позволяющего заниматься высшей магией, а потом убитые древним эльфом и поднятые в виде нежити, не утратившей ни знаний, ни сил, а то и увеличившей их. Архиличи.

– Сделать два экземпляра этого артефакта. – Келеэль кинул свиток самому молодому из слуг, который при жизни был архимагом Тссеро из дома Рензап и темным эльфом. Взять его, тем более живым, сумеречные смогли благодаря фантастической удаче. Притом они искренне не понимали, кого именно захватили в плен, до той поры, пока Келеэль практически силой не забрал у них пленника, который мог вот-вот снова обрести свои способности, отнятые хитрым ядом дроу, и просто уничтожить зарождающееся государство. Ну или по крайней мере попытаться это сделать с немалыми шансами на успех.

Мертвец поймал свиток телекинезом и немедленно стал вчитываться. К нему тотчас поспешили остальные архиличи. Каждый из них уступал в мастерстве пятитысячелетнему волшебнику, но все вместе они представляли грозную силу, способную опустошить небольшую страну. Подобным созданиям в случае пленения обычно оставляли достаточно разума, чтобы они могли учиться и принимать самостоятельные решения, но связывали их магической клятвой верности. Однако опытнейший некромант мира не собирался допускать такой ошибки. Да, он не знал способа обмануть накладываемые узы, как и его новые рабы, но если бы у чародеев осталась их острота ума, то при наличии практически бесконечного количества времени, вполне возможно, они смогли бы что-то придумать. А потому Келеэль когда-то давно, очень давно решил: пусть лучше немертвые слуги будут безынициативны, но зато даже теоретически неспособны вцепиться в глотку хозяину. К пленным демонам, во всяком случае самым могущественным, данное правило тоже относилось. Возможно, именно благодаря этому решению он и прожил столько тысяч лет, счастливо избегнув главной опасности для одаренного темного мага – гибели от рук собственных творений. Ну или лап с щупальцами. Архимагу случалось экспериментировать с самыми странными и удивительными созданиями.

– Когда будет готово?

– До полудня, – ответил дроу. Смерть и последующее превращение в движимый магией труп не слишком сильно изменили его внешне, лишь антрацитово-черная кожа приобрела противный пепельный оттенок.

«Хорошо», – сказал сам себе Келеэль, поскольку архиличи в ответе или одобрении не нуждались, и переместился обратно в жилую часть башни. Теперь ему предстояло самое сложное. Маскировка. А то вдруг кто заметит чародея, якобы валяющегося без сил в тайном убежище.

«Чей же облик принять? – лениво думал эльф, встав перед зеркалом, отражающим еще и ауру. – Может, князя? Он последнее время почти постоянно пьян, и, если его кто и заметит измывающимся над бедной беззащитной зверюшкой вроде титана или гидры, то он может согласиться с тем, что подобное действительно было».

Наложение чар и поиск достойной для древнего волшебника цели занял не слишком много времени, а потому, едва настал полдень, по горам, окаймляющим Западный лес, весело прыгал довольный жизнью эльф. Перед ним плясала огненная стена, испепеляющая на своем пути все. От нее безуспешно пытались спастись четыре полуголых мускулистых твари, каждая из которых без проблем могла бы заглянуть на чердак двухэтажного дома, не вставая на цыпочки.

«Можно было бы, конечно, и кого получше найти, – решил перворожденный, принявший чужой облик, – но, с другой стороны, зачем мне под боком семейство горных огров? Спустятся еще в лес, поймают кого, а все опять на моих созданий спишут. Нет уж, не надо мне такого счастья. Хотя, может, все-таки пощадить парочку? Чтобы, если что, на них все свалить. Ладно, потом об этом подумаю. Их еще много осталось. И улепетывают как, паршивцы! Обычный волшебник, пусть даже владеющий левитацией, их на этих кручах в жизни бы не догнал».

Испытание придуманного шаманом оружия расплодившихся на окраине земель архимага незваных гостей впечатлило. Самого чародея, впрочем, тоже. И кажется, даже горы. Во всяком случае, они расщедрились на впечатляющую лавину, снесшую стоянку огров и похоронившую ее в подземных глубинах. Но несколько существ выжило просто потому, что они охраняли дальние подступы к своему обиталищу. И теперь архимаг преследовал их, во всю грудь дыша свежим воздухом, вспоминая молодость и подгоняя нерасторопных чудовищ боевыми заклинаниями.

– Уах! – То ли самый смелый, то ли самый глупый из монстров развернулся и попробовал обогнуть пламенную стену. Пройти ее насквозь дикарь, облаченный в полуистлевшую от времени, плохо выделанную шкуру не стал даже пытаться. Видимо, сталкивался уже с магией и знал, как опасна она для незащищенной кожи, способной выдержать скользящий удар меча. Какую-нибудь огненную стрелу или средней силы молнию он бы, вероятно, проигнорировал, но вот подобные чары являлись фатальными даже для гиганта. Дубину, которую он сжимал в руках, захудалый отряд наемников, вероятно, попробовал бы выдать за таран. Земля под монстром, повинуясь чарам архимага, превратилась в грязь, и чудовище поскользнулось. А потом пламя настигло его. Дикий визг заживо поджаривающегося существа прибавил скорости оставшимся в живых.

«Демонам надо бы мясо отнести, – решил Келеэль, взмыв в прыжке, со стороны похожем на полет, над обугленной тушей. – А то не по-хозяйски как-то получается».

Оставшиеся три огра бежали в полном молчании, не издавая криков или гневного рычания, видимо, все еще надеялись уйти. Мыслей, что волшебник просто играет с ними, как кошка с мышью, дикари не допускали.

«Даже жаль их разочаровывать», – подумал волшебник и создал усиленную версию кислотной стрелы, которая должна была оборвать жизнь второго монстра практически без мучений. Вряд ли бы он успел почувствовать боль, превратившись в лужу слизи за одно-единственное мгновение. Но пустить чары в ход архимаг не успел.

– Гра! – наконец-то проявил свои чувства самый большой из монстров, подбегая к непримечательной на первый взгляд скале и врезаясь в нее со всего размаху.

Келеэль почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. В самом прямом смысле. Она провалилась куда-то вниз, а сам он завис в воздухе без малейшей видимой опоры.

– Волчья яма! – ахнул чародей, взглянув вниз, туда, где торчали скорее обломанные, чем заостренные колья. Вместительность ловушки, без сомнения рукотворной, была достаточной, чтобы принять двух прижавшихся друг к другу драконов. – И огр ею воспользовался, причем абсолютно верно! Заманил меня, возможно, даже продумал скорость бега, чтобы я оказался прямо над ней. Ну интеллектуал! Уникум! Или, может, просто полукров… да нет, слишком здоровый. Или квартерон?

Участь чудовища и всех его собратьев, заинтересовавших древнейшего мага мира, была предрешена.

– Невероятно, – произнес Келеэль уже ближе к вечеру, выходя из своей лаборатории. Следом за ним шли огры. Как те, кого он убил лично, так и погребенные под лавиной. И естественно, все неживые. – Эти тупые груды мускулов с почти атрофировавшимся мозгом действительно потихоньку умнеют! Мир меняется. Думаю, в этом есть малая толика и моих заслуг. Конечно, целенаправленных экспериментов над дикарями никто не ставил, но, видимо, образ жизни и редкие контакты с более цивилизованными народами все же сыграли свою роль.

Мертвецы внимательно слушали излияния пятитысячелетнего некроманта. Ничего, правда, не понимали, но, если бы хозяин отдал им прямой приказ, немедленно кинулись бы его исполнять. Слегка уставший, но довольный, архимаг проводил их до просторного холодного подвала, в котором хранил свою армию. В помещении, покрытом рунами, замедляющими гниение и отток маны, лежали тысячи разнообразных созданий, каждое из которых могло моментально пробудиться, получив толику энергии или свежей крови.

– Так, вам в тот угол, – прикрикнул волшебник на послушных его воле марионеток, – между великанами и орками. Аккуратнее, увальни косолапые, раздавите мне стрелков-дроу, я вас самих арбалетами вооружу. Хотя нет, наверное, они будут вам не по руке. Может, баллист наделать? Гномов, правда, маловато осталось, уж больно быстро мертвецы этой расы в негодность приходят из-за сопротивления чарам, которое не до конца исчезает даже после смерти.

Слегка успокоенный привычной и, чего греха таить, любимой работой, являющейся одновременно источником личной силы и власти, Келеэль вернулся к наблюдательному кристаллу и решил посмотреть, чем там занят Михаэль в своей пустыне. Правда, найти Миха удалось далеко не сразу, а лишь тогда, когда архимаг использовал чары, наложенные на мельчайшие частички живого мха, освещающего лишенные окон коридоры пирамиды и прилипшие к одежде правителя сумеречных эльфов.

Шаман тонул. Причем не в песке, а в воде. Бестолково молотил руками, пытаясь плыть, но волны швыряли его как щепку. Небосвод раскалывали молнии. Судя по брызгам, ветер мог поднять в воздух даже того, кто отродясь не умел летать. Неведомым путем эльфа угораздило попасть в самый настоящий шторм.

– Если он умудрился довести до такого состояния пустыню, заставлю его переселиться к дроу, – ошеломленно пробормотал архимаг, создавая целый комплекс сложнейших заклятий, призванных прояснить обстановку. – Гнев светлых богов их не пронял, очистительные походы тоже, соседи по мрачным подземельям регулярно давятся… Может, хоть Михаэль их доконает?

Волшебство немного успокоило древнего мага. Правитель сумеречных эльфов действительно находился в море. В открытом. Примерно в полудне пути от континента. Не иначе перенесся в такую даль из своей резиденции с помощью телепортации, вот только Келеэль никак не мог взять в толк зачем. И плавать он явно не умел. Хотя в буйстве разыгравшейся стихии вполне могла утонуть и рыба. Усмирить погоду чарами шаман бы, наверное, смог, но не в таком полупокалеченном после боя с высшей жрицей состоянии. И не быстро. А давать ему время и место для ритуалов и заклинаний пытающиеся утянуть Михаэля в пучину явно не собирались.

«Если потонет, это будет самая глупая смерть правителя за последнюю тысячу лет, – рассуждал Келеэль, наблюдая за попытками эльфа не пойти ко дну. – Послать ему помощь? Морскими демонами никогда особо не увлекался, но парочка где-то имелась… А, нет, сам справился».

Шаман, видимо уставший пускать пузыри, принял решение, что лучше плохо лететь, чем хорошо идти, и, призвав свой доспех, являющийся, по сути, не чем иным, как воплощенной в реальность связью с сотнями мелких духов, воспарил к небесам. Левитировать в такую погоду было трудно, штормовые порывы швыряли его пару раз обратно на волны, но правитель сумеречных эльфов все же преодолел стихию и поднялся на недосягаемую для брызг высоту. А потом стрелой понесся к видимой одному ему цели, которой почти моментально и достиг. И оказалась она побитым временем и прочими жизненными невзгодами кораблем, который не разваливался, очевидно, лишь из-за упрямства. На палубе было абсолютно пусто, да оно и понятно, перехлестывающие через нее волны снесли бы любого моряка. Если, конечно, капитан не озаботился заиметь в команде големов, как раз на такой случай. Каменная статуя, оживленная магией, имела некоторые шансы остаться на своем месте. Не слишком большие. Впрочем, окажись на судне даже высший друид, способный в прямом смысле пустить корни прямо в корабельные доски, гарантировать его абсолютную устойчивость Келеэль бы не стал.

«Смоет с палубы, – решил архимаг, наблюдая, как Михаэля новой волной сносит в океан. Но шаман успел вцепиться удлинившейся, утратившей материальность рукой, свитой из струй ветра, за носовую фигуру – то ли дракона, то ли морского демона. Украшение покосилось, приняв на себя груз, но не спешило отваливаться. – И чего он в такую погоду туда вообще полез?»

Не останавливаясь на достигнутом, эльф не только постарался закрепить себя на омываемой волнами палубе, но и принялся вычерчивать, а вернее, выжигать на ней миниатюрными рунами знаки духов, повелевающих пространством. Море мешало его работе, причем будто бы осознанно. Архимагу даже показалось, что он различает среди волн элементалей, но порождения плана воды так и не рискнули напрямую напасть на шамана. Хотя работу ему стихия затрудняла как могла, вплоть до того, что кусок дерева с нанесенным на него символом Врат просто разбило в щепу. Михаэль погрозил кому-то кулаком и, используя левитацию, перебрался на крышу надстройки, расположенной ближе к корме корабля. Там ему не мешало работать ничто, кроме шквальных порывов ветра.

Духи охотно ответили на призыв, да оно и неудивительно. Михаэль, благодаря имеющимся у него подданным-магам и молодым меллорнам, мог гарантировать им оплату, во много раз превышающую его личные запасы силы, пусть и не сразу. А репутация эльфа среди этих странных сущностей после сведенного фактически к ничьей поединка с высшей жрицей, пользующейся поддержкой покровительницы, вероятно, выросла неимоверно. Волшебство пришельцев с иных планов мягко окутало корабль, не такой уж и большой, и перенесло его в пустыню. Ну не совсем в пустыню. В Сумрак. В пруд рядом с дворцом-пирамидой.

– Мих, зараза, ты чего творишь?! – Шиноби несся по воде большими прыжками. Следом за ним, немного отставая по причине невозможности широко шагать из-за платья, скорее летела Ликаэль с раскрасневшимся лицом и магической диадемой в волосах. – Какого черта?! Ты представляешь, что тут творилось, когда шпионы доложили о твоем выходе из портала и почти моментальной пропаже в пучине волн?

– Спокойно! – Правитель сумеречных эльфов, в изнеможении развалившийся прямо на собственноручно созданной магической фигуре, попытался махнуть рукой, но сумел лишь дернуть плечом. – Я их нашел. Теперь не утонут. Тоже мне Джеймсы Бонды межрасовые. Намеревались у нас шухер навести, а сами даже с дырявым корытом управиться не могут.

Дверь надстройки открылась. Из нее опасливо выглянул моряк, принадлежавший, судя по всему, к людскому роду-племени. Первым делом он посмотрел на небо и, обнаружив вместо штормовых туч облачную пелену, заметно приободрился. Потом его взгляд упал на то, что окружало корабль. Он увидел пустыню и необычный город, обитатели которого, включая стайку песчаных скорпионов, пару драконов и несколько «Буратинаторов», издалека похожих на гибриды великана с деревом, уже подтягивались поближе. Ну а море, волны которого считаные мгновения назад грозились расколоть хрупкую скорлупку суденышка, внезапно сменилось на пруд. Да еще парочка не очень одетых эльфийских купальщиц, прикрывающих самое интересное клочками мокрой ткани, как назло, оказались прямо напротив двери. В общем, моряку было от чего разинуть рот и впасть в прострацию, ибо он отказался реагировать даже на такой раздражитель, как чья-то рука, высунувшаяся из глубин корабля и потрепавшая его за плечо.

– Да чтоб они! – Взлетевшая на крышу надстройки длинным прыжком Ликаэль дала возможность полюбоваться опешившему моряку, уставившемуся снизу вверх на то, что скрывалось под ее платьем. Пролевитировав над головой впавшего в ступор человека, она бросилась к мужу, извергая, наверное, все известные ей ругательства из орочьего лексикона. – Хоть все сразу! Ты зачем туда пошел, полудурок? А колдовал зачем?! Тебе разве можно?!

– Нельзя, – покорно согласился шаман, владеющей секретами, не уступающими по эффективности большинству заклятий высшей магии, и правитель целого государства, опасливо вжимая голову в плечи. – Милая, ну успокойся. Все равно уже поздно волноваться.

– Ах ты!!!

Мореплаватель, нежданно-негаданно ставший покорителем искусственных прудов, скрылся в глубинах корабля и даже на всякий случай захлопнул за собой дверь. Видимо, звуки семейного скандала, доносившиеся с крыши надстройки и сопровождавшиеся обильным дождем из искр (Ликаэль попыталась вцепиться в лицо мужа когтями, а он поставил щит молний, который, впрочем, руки девушки, мгновенно покрывшиеся каменной броней, продавили), изрядно напугали человека. Да и общая смена обстановки подействовала с силой, не уступающей по ошеломляющему действию удару молотом по голове.

– Псих! Самоубийца! Камикадзе! – Ликаэль, оставившая мужу на память несколько синяков и ссадин, спрыгнула на воду и камешком поскакала по направлению к берегу. – Да лучше бы ты там утонул, чем так меня мучить! Упырь! Чтоб ты грыжу заработал и из постели всю жизнь не вылезал! Когда помрешь, хоть буду знать, где могила!

– Нервная она какая-то, – задумчиво пробормотал Семен, глядя вслед эльфийке, идущей напролом через собравшуюся на берегу толпу и небрежно пихающей плечом песчаного скорпиона. Закованное в прочный хитин насекомое размером с лошадь беспорядочно задрыгало лапками, каждая из которых была не многим короче самой девушки, и упало на землю. – Может, беременная?

– Да нет, – покачал головой шаман, так и не вставший за время экзекуции с досок надстройки. – Я бы заметил. И ты, думаю, тоже. Просто сильно за меня испугалась, когда чуть вдовой не стала. И разозлилась еще почему-то, не хуже чем Кайлана, когда ее пытались приучить ходить в шортах, прикрывающих хотя бы бедра.

– Кхм, – смутился Семен. – Вообще-то ей было с чего концерт устраивать. Мало того что позволил себе без вести пропасть, пусть всего на полчаса, но зачем ты сюда это корыто притащил? Да еще с твоей-то временно ограниченной трудоспособностью?

– А что не так? – не понял шаман. – Между прочим, я единственный наш корабль спас, из двенадцатибалльного шторма вытащив! Могу и орден за такой подвиг себе на грудь нацепить, и пусть кто только заикнется, будто он незаслуженный. В стакан засуну и включенным миксером, как крышкой, прикрою. Выживет – поймет, каково это.

– Да не пил я! – Отчаянный голос донесся из недр корабля. – Мы стоим в какой-то луже, а вокруг земля, чудовища и девки голые! Сами посмотрите!

– Да все так, – хмыкнул Шиноби, сверху вниз глядя на осторожно выбирающихся из недр судна моряков. Люди, а именно они и составляли команду, вид имели пришибленный и придурковатый. – Вот только корабль не наш. Вон видишь, на берегу неудачливый чернокожий капитан, принц какого-то там рода дроу, от солнца под женской кабинкой для раздевания прячется? Угнанная им и его шпионами лохань давно затонула, а ее команда удрала в Сумрак через лежавший в трюме портал. Проклятье, такую дорогую вещицу на дно отправили! Жалко, аж сил нет. Шуре пока не говори, а то она, только очухавшись, инфаркт заработает или разрыв душевной жабы. Эй, вы там, внизу, не бойтесь, мы не кусаемся.

Михаэль приподнял голову, осмотрел свою добычу и экипаж, после чего предпочел со стуком уронить затылок на доски импровизированного ложа и притвориться потерявшим сознание. Вернее, его дух просто вышел из тела и, зависнув над ним в считаных сантиметрах, принялся бурно выражать в астрал свое негодование. Духи, оккупировавшие в Сумраке почти каждый камень, чувствуя недовольство и гнев своего повелителя, заметались, как заполошные, стремясь показать усердие в работе. В небесах загромыхало, причем звуки определенно напоминали некие непечатные глаголы эльфийского языка, слуги шамана решили поработать своеобразным эхом, и на город пролился небольшой дождик.

– А что случилось? – подал голос кто-то из людей. – Как мы здесь оказались? И «здесь» – это вообще где?!

– Да как вам сказать? – Шиноби ехидно покосился на своего друга. – Поздравляю, вы попали в государство эльфов под названием Сумеречный лес. Винить можете нашего правителя. Он – контуженный на всю голову и половину души высший маг, в детстве недоигравший в кораблики. Ладно, господа мореплаватели, стройтесь на палубе, таможенный досмотр делать будем. Контрабанда есть? А если подброшу?

«Ничего, в жизни настоящего чародея бывает и не такое, – поделился жизненным опытом Келеэль с не слышащим его шаманом, припомнив некоторые моменты своей бурной биографии. За один из таких, кстати, темные эльфы официально именовали его Древним Осквернителем. Вполне заслуженно, между прочим. Хотя сам архимаг тогда всего чуть-чуть ошибся с ритуалом и не учел некоторых последствий. – По крайней мере, с этим олухом все в порядке. Как бы теперь второго выловить и протрезвить незаметно, отбив желание глушить боль потерь алкогольным дурманом? И самое главное: искать князя в Бездне у суккубов или же пора посылать в женское крыло дворца столицы Западного леса отряд опытных экзорцистов?»

Поиски бывшего воспитанника, как почти все, за что брался пятитысячелетний волшебник, увенчались успехом. Объект поиска действительно находился в нижних планах, но совершенно один. И очень занятый делом. Официальный сюзерен Келеэля укреплял только что установленные барьеры, при помощи которых небольшой участок реальности, служившей домом для злых и темных сил, должен был застыть между различными мирами. Зачем владыке эльфийского государства понадобился кусок Бездны, примерно сто шагов в диаметре, архимаг не мог предположить. Суккубы обычно оплаты своих услуг не требовали. Им сам процесс служил вознаграждением, хотя, конечно, встречались и исключения из правила. Но и они предпочитали души смертных, магические артефакты, смерть врагов или банальное золото, которое могли обменять на что-то из вышеперечисленного.

«Схрон делает? – предположил Келеэль, наблюдая за тем, как участок темных измерений понемногу движется к обычной реальности. – Но зачем? Неужели решил, что я к нему в сокровищницу с ответным визитом заявлюсь? Да нет, тогда бы уж где-где, а в Бездне не прятал бы. Меня все разумные демоны окрестных миров знают и искренне надеются лично не встречаться. Ну, может, кроме их владык, те бы не прочь попробовать, кто из нас сильнее на их территории, да еще и при поддержке личной армии. Нижние планы, конечно, для эльфа, пусть даже такого, как я, не дом родной, но хорошие охотничьи угодья, изученные вдоль и поперек».

Князь закончил смещать вырванный магией из родного измерения кусок территории и принялся методично выжигать его флору и даже редкие образцы фауны, в печальный для себя день оказавшиеся в зоне интересов правителя эльфийского государства. Там, где он проходил, вместо хищной травы и переползающих с места на место кустов, не отказавшихся бы при случае смочить корявые сучья кровью, зеленела трава и летали бабочки.

«Не схрон, – определил Келеэль. – Делал бы тайник, оставил бы все как есть и замаскировал под какую-нибудь естественную аномалию. Благо таких между мирами всегда с избытком, как крошек между караваями на полке булочника. А так, если кто туда заглянет, мигом поймет – объект рукотворный. А значит, надо бы его хорошенько осмотреть на предмет изъятия забытых хозяевами ценностей, пусть даже висят они на шеях активно сопротивляющихся владельцев данного клочка… м-да… уже почти самой обычной земли. Всего пару кустиков, расползшихся в разные стороны с пути князя, дожечь осталось».

Закончив очистку территории, правитель Западного леса удовлетворенно кивнул и переместился домой. Вернее, в дворцовый винный погреб. На покрытых пылью полках лежали бутыли, возрастом превосходящие иные государства. И их абсолютно точно за последний год стало меньше, что было видно по свежим прорехам в некогда монолитных стеклянных рядах. Конечно, исключительно коллекционными марками правитель не надирался до беспамятства, иначе, вероятно, уже опустошил бы свою кладовую, но, видимо, все же иногда использовал выпивку по ее непосредственному назначению, а не как подарок или предмет коллекционирования.

«То, что простые обыватели сочтут невозможным расточительством, а редкие ценители настоящим вандализмом, – Келеэль покосился на сам собой возникший в его руке бокал, содержимое которого могло бы потянуть на несколько сотен золотых монет, – для избранных судьбой является простой обыденностью. Хм, что-то меня на философию потянуло. Наверное, сказывается воздействие недавних омолаживающих процедур. Может, гарем снова завести? Хотя нет, не стоит, в случае резко возникшей необходимости бордели окрестных миров… никуда не денутся. Однако с пристрастием князя к бутылке надо что-то делать, если в ближайшее время сам за ум не возьмется. Правитель, обозревающий свои владения через алкогольную дымку, может натворить дел больше, чем лучший шпион всех времен и народов. Эх, не могу я на него смотреть, противно. Ну как, что там Михаэль поделывает? Не случилось ли у него ухудшения, а то ведь придется все бросить и срочно спасать. С болезнями души не шутят, в запущенном состоянии они куда страшнее, чем физическая смерть».

В Сумраке все было в полном порядке. Шаман, словив не самый слабый откат от своих действий, отлеживался в комнате в обществе Насти, ставящей ему на голову холодный компресс. Неудачливых моряков, в том числе и дроу, назначенного командиром отряда бывших шпионов, допрашивал в своем кабинете Шиноби.

– Значит, говорите, вы были где-то здесь? – Семен склонился над расстеленной на столе картой побережья.

– Кажется… – Второй принц дома Крадатс, чьего имени архимаг так и не узнал, выглядел весьма подавленным, но старался сохранять маску полной невозмутимости. Получалось плохо. Темные эльфы всегда болезненно реагировали на провалы. В основном потому, что первый из них обычно становился и последним. – Я не уверен. Наш компас алхимик-гном признал нерабочим, а коротышки в этих делах разбираются. Ориентирование же по звездам дает лишь приблизительные координаты.

– А вы тут? – Палец Шиноби воткнулся в другую точку, немного в стороне от первоначальной.

– Да. – Человек, выглядевший на фоне спутников чуть более нарядным и, вероятно, являвшийся их капитаном, кивнул. – Я готов поставить об заклад свою бороду!

На взгляд архимага, много времени отдавшего изучению демонологии, морской волк знал толк в клятвах. Жалкий пучок спутавшихся волос, что рос у него под подбородком, стоило бы сбрить при первой возможности. А уж если получится косметическую процедуру провернуть с дополнительной выгодой, то человеку нужно относиться к этому, как к одной из самых удачных сделок в жизни.

– Странно, – потер переносицу Семен. – Масштаб тут, разумеется, не выдержан, да и вас во время шторма мотало туда-сюда, совсем как депутата перед выборами, но как Мих, снесенный за борт, умудрился проплыть почти сто километров до другого корабля?!

– Может, при помощи магии? – осторожно предположил дроу. – Ну духи воды его донесли до ближайшей суши. Он им, наверное, даже без сознания приказывать мог. Шаманы такое умеют, сам видел.

– Да там островков и скал как грязи! – запротестовал капитан человеческого корабля. – Как мы ни на что не налетели, до сих пор не понимаю. Слушайте, ну, может, вы все же уговорите этого своего короля вернуть нас обратно?

– Мих у нас совестливый, – вздохнул Семен. – Все, что натворил, обязательно исправит. Хотя в вашем случае, наверно, все же предпочтет денежную компенсацию. Небольшую. Так как корабль уже затонул бы, не выведи мы его на мель. Да и груз ваш подмок.

В помещении поднялся недовольный гул.

– Возвращайте нас обратно!

– К Змеиной Гряде причалили бы! Остров там рядышком.

– Уж Осейрон-мореход бы помог нам!

– Кожи! Лучшие кожи! На двести трид… триста монет золотом! Все из-за вас пропало.

– А ковры? Шедевры, вышедшие из мастерских, принадлежащих самому визирю владыки Эрсийского! Если бы вы своим колдовством нас не спасли, все бы пропали! Ну то есть остались в ценности и сохранности! А теперь они испорчены.

– Мы бы и сами справились, – запротестовал капитан, поддерживая бурные возгласы своих людей и не видя, как дроу отступает к дверям и делает Шиноби быстро сменяющие друг друга знаки. С помощью азбуки жестов темный эльф предлагал перерезать моряков и забыть об их существовании, не напрягая заведующую казной Шуру или даже самого Михаэля по подобным пустякам, не стоящим их внимания. А тела можно выгодно продать некроманту и честно поделить деньги по совести. Три четверти Семену, а оставшееся – его помощнику, который сам все сделает. Тем более что уж где-где, а посреди пустыни корабль искать будут в последнюю очередь. Про целый город очевидцев, видевших судно в пруду, незадачливый кандидат в убийцы просто позабыл. Уж на его-то родине в своей принадлежности к свидетелям преступлений высшего мага или его слуг не сознался бы никто и никогда. Во всяком случае, раньше, чем подвергнется пыткам. А там уже при необходимости признается и в том, чего не может быть в принципе.

– Твое предложение заманчивое, но с политической точки зрения неверное, Лей’Ксраес, – обратился к дроу Шиноби. Люди развернулись к нему и тотчас с воплями шарахнулись к противоположной стене помещения. Темный эльф, уверенный в своей правоте и безнаказанности, уже достал из-под одежды два кривых меча и теперь ждал то ли разрешения пустить их в ход, то ли приказа отконвоировать будущие трупы в помещения, где их кровь обстановке никакого вреда не нанесет. – Ты живешь не в своем родном подземелье, а в Сумраке. Здесь случайных путников не убивают. Даже без свидетелей. Вот чтобы лучше понять эту истину, сам будешь договариваться с ними о компенсации за корабль, который реквизирован в пользу казны вместе с грузом. И учти, я проверю, если будешь их нагло запугивать и обманывать, обещаю на ближайшие лет десять найти тебе работу в самом глухом уголке пустыни, где даже скорпионы не бегают.

Сказав все, что хотел, Шиноби растворился в мгновенно окутавших его тенях, частично перейдя на план духов, и вышел прямо сквозь стену. Темный эльф печально вздохнул, спрятал оружие с неуловимой глазом быстротой и стал с интересом разглядывать моряков. Видимо, придумывал, как их запугать и обмануть не нагло, а с подобающей случаю вежливостью. Внезапно воздух замерцал, складываясь очертаниями в портал, и из него вышел князь Западного леса. С семью бутылками в одной руке и небольшой корзинкой в другой. Никакой магии перворожденный не использовал, удерживая сосуды с вином лишь за счет естественной ловкости и выучки.

– Не понял, – удивился он, – осматривая помещение и подозрительно разглядывая дроу, оцепеневшего, как кролик перед удавом, при виде правителя извечных врагов своей расы. – А где Михаэль? Я вроде бы на этот раз не промахнулся и попал именно в Сумрак, а не к демонам на именины, а значит, он должен быть тут.

Судя по едва заметному пошатыванию из стороны в сторону и трудностям с фокусировкой взгляда, раньше бутылок было больше. Или теперь несчастные обитатели Бездны, к которым занесло обладающую фамильной силой венценосную особу, стали вынужденными трезвенниками. Если вообще в живых остались.

«И с чего его на иные планы так активно потянуло? – озадачился архимаг. – Раньше и носа туда не казал, а сейчас шляется, как в молодости по будуарам собственных фрейлин. Тенденция настораживает. Бездна – не то место, где следует гулять, да еще в пьяном виде. И потом, рогатого и чешуйчатого наследника все равно не признают, а учитывая численность и активность популяции тамошних суккубов, подобное дитя рано или поздно появится, если мимо них будет ходить столь лакомый кандидат в любовники».

– Не могу знать, – отрапортовал темный эльф, решивший закосить то ли под идиота, то ли под военного, что, по мнению архимага, было почти одно и то же. – Попробуйте поискать в его покоях. Два этажа вверх и три стены направо.

«Уже и внутреннюю планировку дворца выучил, мерзавец, – неодобрительно прошипел Келеэль в адрес дроу. – Шустрый, паучье отродье! А ну как все же попробует выполнить отданный ему матерью приказ? Надо бы его… А, ладно, сами разберутся. Уверен, в Сумраке он временно и потом опять будет отправлен служить на дальние рубежи. А если нет, его Пушистик под видом песчаного скорпиона загрызет».

Князь кивнул и стал расплываться в воздухе… чтобы спустя мгновение вновь оказаться на том же месте, озадаченно потирая лоб. Корзинку он оставил висеть без всякой опоры, удерживая ее телекинезом.

– Странно, – пробормотал он. – Меня, и вдруг ударили. За что?

И снова повторил попытку. С тем же результатом. Только на этот раз ему, очевидно, попытались заехать в глаз.

– Это же надо, – с удивлением констатировал он, – больно. Что за защита там такая стоит? Как об каменную стену носом стукнулся. С выступом таким. В виде локтя.

И вновь решил шагнуть по упорно не желающей открываться дорожке.

– Мне тут больше не рады, – печально сделал вывод князь Западного леса, сплевывая слегка окрашенную красным слюну прямо на пол. – Все, хватит, ухожу.

– Меня с собой забери. – Из каменных блоков, составляющих стены пирамиды, осторожно вылезла полупрозрачная голова Михаэля. Сюзерен Келеэля не ошибся, и тот, кого он хотел видеть, действительно был там, куда он попал. Пусть не телесно, но духовно. А для сильных шаманов это почти равнозначно. Вот только почему-то стоя на четвереньках.

– О, – удивился бывший воспитанник архимага. – А что ты тут делаешь? И кстати, в такой позе да перед подданными?

– Прячусь, – последовал ответ. – Пережидаю бурю. А на них плевать, они меня все равно не видят.

«Не везет мне с учениками, – решил архимаг. – Раньше просто дохли, а сейчас эти двое умудряются оба одновременно находиться в неадекватном состоянии. Или же…»

Проверка подтвердила правоту слов шамана. Люди и дроу его действительно не видели, поскольку правитель Сумеречного леса находился практически целиком в мире духов. Обычный глаз и даже слабое поисковое заклинание его присутствия просто не обнаружили. А вот чары Келеэля или глаза его бывшего воспитанника, который от рождения нормальным эльфом не являлся в силу происхождения, могли разглядеть и не такое. А потому сейчас находящимся в кабинете Шиноби казалось, что неадекватный эльф разговаривает с пустотой. Но замечаний ему никто не делал. Дроу точно знал, на что способна стоящая перед ним личность, а люди, видимо, догадывались. По мнению архимага, для представителей этой расы, как правило обделенной магическими талантами, вообще были характерны внезапные приступы острой интуиции. Одиночные и запоздалые, но бывали и исключения.

– Какую? – удивился пьяный князь. – На улице погода просто чудо. Сам же ее творил.

– В переносном смысле слова. Не видел разве, Лика злобствует.

– Это я сообразил, – потер пострадавший участок лица правитель Западного леса. – А с чего?

– Сам не пойму, – честно признался возлюбленный эльфийки. – Но поговорить с ней не получается. Дерется и кричит. Вот и слинял, тело на кровати оставив. Пусть на нем пар выпустит, может, успокоится. Духом меня она пока найти не может, а синяки я потом подлечу.

– Гениально, – подумав, решил князь. – А говорили, ты покалечился, теперь мыслишь с трудом.

– Это когда в теле, – поделился проблемами Михаэль. – А если нахожусь вне его… почему-то чувство равновесия сбоит, вернее, его духовный аналог, ибо мозжечок-то остался в бренной плоти. Вот и ползаю, чтобы не упасть. Пить не буду, если бутылки не сможешь в мир духов переправить. Не смогу.

– Так я вроде бы не за тем пришел, – задумался князь и покосился на бутылки в руке. – Или за тем? А! Я ж полигон сделал. Пошли, покажешь моей гвардии, как от вашего огнестрельного оружия мою персону защищать. Ты же потом сюда вернуться сам сможешь, если напьюсь?

– К своему месту силы я из мира мертвых добреду, ну то есть доползу, – оповестил явных и тайных слушателей шаман. – Тем более в пустыне уже четыре десятка меллорнов в разных местах растет, пусть молодых, но с привязанными к ним и поклявшимися мне в верности духами. Такой ориентир и из соседнего мира ни с чем не спутаю.

– А из нижних планов? – уточнил правитель Западного леса, который даже в нынешнем состоянии не потерял остроту ума.

– Оттуда тем более. Во всяком случае, пока тело дышит. А окочуриться ему Лика не даст. Да и аппаратура магического жизнеобеспечения на крайний случай там под кроватью спрятана.

– Тогда пошли. Только ружья возьмем. И эти, как их… ну ты мне их обещал.

– Крупнокалиберные снайперские винтовки, снаряды с дистанционным наведением и мины направленного взрыва, – напомнил шаман. – И учите нашу терминологию, а то, если будем давать каждой вещи собственные названия, запутаемся быстро. А это может привести к печальным последствиям.

– Точно, – согласился князь. – И конфет с ликером еще. Очень уж они мне по душе пришлись. И закусывать не надо.

– Ладно, идем, – вздохнул Михаэль. – Потом опять все на кухонного домового свалю, который, если бы был, давно бы от обжорства и белой горячки помер. Хотя нет, стой, мне оружие стибрить из экспериментального арсенала будет сложно по причине бестелесности, но вот ты унести все сразу, думаю, сможешь. Паролями я поделюсь, все равно их Семен раз в неделю меняет, параноик профессиональный.

– Знал бы он, что к вашим секретам допущены все кому не лень, каждый день бы этим занимался, – неодобрительно пробормотал архимаг, чьи артефакты фиксировали все происходящее в самых хорошо укрытых от посторонних взглядов уголках Сумрака.

Двое эльфийских правителей, нагрузившись в дополнение к еде еще и боевыми артефактами, переместились на уже знакомый Келеэлю кусочек реальности, вырванный из Бездны.

– А где твои гвардейцы? – Михаэль оглядел невеликие окрестности.

– А тут на них не хватит, – качнул князь Западного леса семью бутылками и снедью с истинно эльфийским коварством.

Глава 11

Каэль ненавидел дроу. Истово. Фанатично. До безумия. Раньше нелюбовь к ним являлась, скорее, привычкой, но теперь это было глубоко личное чувство. Для светлого эльфа ненависть к темным сородичам не была чем-то выдающимся, но бывший житель Древнего леса теперь питал к своим дальним братьям по крови столь пламенные чувства, что просто удивительно, как его еще не начали путать с взбешенным демоном сигнальные амулеты. И у него были на то основания. Целых два. Его начальница умудрилась разъярить супругу правителя Сумрака Ликаэль, и потому сотню наемников вырвали из обустроенных жилищ и засунули сторожить никому не нужную скалу посреди моря, о самом существовании которой живущие в пустыне перворожденные узнали из-за оплошности другого дроу. Его воин-маг видел только издалека и потому не убил. Молодой чародей привык к комфорту собственного тесного жилья в Черном Озере и постоянному присутствию Сариэль, все-таки научившейся съедобно готовить и не растерявшей навыков гаремной рабыни после освобождения. А теперь ему придется целых два месяца обходиться без всех мыслимых и немыслимых благ на небольшом, покрытом лесом островке, который можно бегом пересечь из конца в конец и по причудливо изрезанной береговой линии раньше, чем вспотеешь.

– Жизнь несправедлива, – пожаловался он собеседнику.

Каэль и его коллега, такой же полусотник, были заняты очень важным делом. Наблюдением с самой высокой точки островка, с небольшого холмика, на котором оперативно возвели довольно высокую башню, за гладью моря. Работать собственноручно человек и эльф при наличии такого количества подчиненных абсолютно синхронно не захотели, а бездельничать, как дроу, спрятавшаяся от дневного света в наскоро вырытой глубокой трехъярусной землянке, им не давали остатки совести. Вот и наблюдали за окрестностями.

– И не говори, – кивнул некромант.

Асазор с наслаждением втягивал грудью пропахший морем воздух и выглядел по-настоящему счастливым. Неизвестно как, но Михаэль даже в ослабленном состоянии смог договориться с могущественным духом, и теперь за жизнью и здоровьем мага всегда следил вполглаза один из сильнейших представителей этих странных существ, безропотно переносящий человека откуда угодно в Сумрак и обратно по первому требованию. Внешне его воплощение выглядело как большой черный ворон, практически все время спавший на ветвях редких деревьев. Иногда, впрочем, сильный морской ветер заставлял деревья низко сгибаться, и тогда становилось видно, что создание, лишь похожее на птицу, сжимает когти вокруг пустого места и даже и не думает падать. Своей новой привилегией волшебник пользовался часто. Ежедневно. Ночевать в одной палатке с разъяренной дроу, а другие состояния души у Кайланы последнее время были редкостью, он не желал категорически. Да и днем некроманта можно было увидеть на острове очень-очень редко. В основном на тренировках, в которых он был бы вынужден командовать своей полусотней, поредевшей во время недавней битвы, но уже успевшей полностью восстановить численность, да на особо сложных работах, когда маг смерти командовал костяными слугами. Скелеты, правда, и без его участия неплохо справлялись, махая топорами и лопатами не на страх, а на совесть, у нежити, впрочем, отсутствующую. Расчищали лес, копали котлованы для будущих домов, крепили доски строящейся пристани. В основном под водой, сверху трудились нормальные рабочие, нуждающиеся в такой вещи, как воздух.

Как Каэль понял по рассказам моряка, вырванного Михаэлем из эпицентра шторма вместе с кораблем, раньше этот островок, на который его угораздило попасть, особой популярностью не пользовался и не был не только заселен, но и обозначен на картах. Маленький, расположен опасно близко от архипелага нежити, в его водах иногда видели галеры мертвецов, покрытый джунглями, в которых, однако же, не произрастало ничего ценного и съедобного. Из всех достоинств – небольшой ручеек с пресной водой. Бухты удобной и то не было. Вернее, была, но причалить в ней могли лишь лодчонки, не опасающиеся днищем напороться на скалы, устилающие дно, словно иглы дикобраза. Провести между ними нормальный корабль не взялся бы и самый искусный лоцман.

Но сумеречным эльфам нужен был свой порт. И они выжали из попавших к ним в руки моряков всю информацию о побережье и тех местах, где его можно, хотя бы теоретически, заложить. И ничего лучшего, во всяком случае бесхозного, не обнаружили. Отремонтированный корабль, перенесенный обратно в океан, дошел до маленького островка, носившего почему-то название Змеиная Гряда, с несколькими стационарными порталами в трюме. А затем скалы исчезли. Видимо, Михаэль решил снова использовать заклинание, больше всего напоминающее по действию внезапно проснувшийся вулкан. С высоты самой рослой пальмы, стоящей рядом с бухтой (бывший житель Древнего леса не поленился залезть на макушку), под водой отчетливо просматривалась цепь из шести громадных воронок. А на деревьях и под ними можно было найти следы почти моментально сгнивших в жарком влажном климате морских обитателей: от крабов и мелких рыбешек до крупных акул. Череп одной из них какой-то бывший раб даже пытался приспособить под жилье, благо спрятаться в нем от дождя человек мог без особых проблем, но его находка была безжалостно реквизирована некромантом, загоревшимся желанием иметь полный комплект остатков жуткой твари. Что именно он собирался из нее сделать, Каэль не знал, но почему-то упорно вспоминал мельком виденного им во время боя костяного дракона. Челюсти и позвоночный хребет, во всяком случае, были очень похожи. Только крылья и ноги приделать.

Сотня наемников охраняла строительство порта и по мере сил пыталась его ускорить. Даже кочевники иногда действительно трудились, а не делали вид, будто работают. Гордые дети степи в джунглях чувствовали себя неуютно и очень хотели вернуться обратно. Но у них не было лошадей, позволяющих в любой момент сбежать и затеряться среди бескрайних просторов. А вот остальные представители человечества, попавшие пусть из озелененной, но пустыни в места с естественной растительностью, явно приободрились. То там, то сям слышались шутки и смех, и становилось ясно, что искать желающих поселиться на острове не придется. Скорее, прибавится проблем с теми, кому здесь уголка не найдется.

– О чем задумался, Каэль? – прервал размышления эльфа некромант.

– О людях, – честно ответил перворожденный. – Странное вы племя. Не понимаю я вас. Впрочем, как и сумеречных. Вот уж у кого действительно разум есть, и какой, но действующий в совсем непривычной для меня манере. Не представляю, зачем всем имеющимся магам надо было объединяться, чтобы перетащить обратно в море корабль торговцев. И уж совсем необычно, что его не только вернули прежним владельцам, но и купили весь их груз, паршивого, прямо скажем, качества, а также набили трюм своими товарами, наградив капитана и команду небольшим количеством золота и грудой памятных подарков.

– Рациональность, малое количество табу и предрассудков, привитые с детства идеалы, отличные от известных в нашем мире. – Маг смерти пожал плечами. – Все логично и объяснимо. Михаэль нуждается в торговом порте. А чтобы сюда, несмотря на риск встречи с нежитью, потянулись купцы, их надо привлечь, посулить выгоду. С таким богатым уловом команда на кое-как залатанном корабле дойдет лишь до ближайшего крупного порта, и пойдут по тавернам от простых моряков гулять слухи о щедрых сумеречных эльфах, скупающих все подряд за бесценок. Это, конечно, не так, и любой имеющий в черепе хотя бы мизерное количество мозгов это поймет, но желающие рискнуть и обогатиться потянутся сюда. А дальнейшее только богам ведомо. Может, и станет эта дыра важным торговым городом, занимающим всю невеликую сушу, да еще и на сваях бедняцкие кварталы разместившим. Лет через… Не берусь гадать. Михаэль все свои задумки воплощает в жизнь на удивление быстро. Я чертежи и расчеты к ним не всегда сделать успеваю, как уже что-то новое на горизонте появилось. Эй, а ты куда уставился?

– Скажи, Асазор, – задумчиво пробормотал Каэль, во время тирады некроманта заметивший на водной глади в непосредственной близи от гавани три пятна и теперь рассматривающий их через специальный артефакт дальновидения, прикладываемый к глазу и называемый подзорной трубой, – люди крупные суда, частично под водой ходящие, строят? Пусть даже пираты? Весла вижу, много, больших и толстых, но гребцы явно сидят куда ниже уровня моря. И галеру из-за этого почти не видно. У нее над водой лишь кусок носа. Мачта есть, но она на палубу положена и к доскам примотана, видимо, чтобы не всплывала.

– Сумеречные могли бы построить подобный корабль, – осторожно сказал некромант, лихорадочно выуживая из-под дырявой мантии специальный амулет оповещения и ломая его в пальцах. – Но мимо меня подобная разработка незамеченной не прошла бы.

Мелкий дух, заключенный в артефакте, радостно рванул в основание наблюдательной башни к своим собратьям, отдыхающим среди множества труб и прицепленных к ним кузнечных мехов. Гнусавый рев пронесся по окрестностям. Затем затих на мгновение и повторился еще два раза. Один вопль этого устройства, называемого сумеречными «сигнализацией», означал, что дозорные заметили неопознанный корабль. Два – группу, которая сможет причинить вооруженным островитянам, способным запросить через портал помощь, некоторые неприятности. Три – визит ближайших соседей. Живых мертвецов.

– Нежить! Нежить! Нежить идет! – в строящемся порту кто-то излишне бурно отреагировал на условный сигнал.

– Чего орать-то? – недовольно поморщился некромант, нисколько не напуганный визитом своих коллег, неважно, живых или мертвых. – Сейчас из Сумрака придет Михаэль… Нет, наверное, все же Лика и парочка драконов. Они кого угодно, кроме архилича, в пыль превратят. Или в пепел.

Бывший житель Древнего леса задумался, стоит ли ему спускаться. На острове кроме сотни наемников и простых рабочих имелись эльфы, вошедшие в клан Черного Озера, примерно десяток столичных сумеречных и целых четыре «Буратинатора». Вполне вероятно, подплывающие полузатонувшие суда они при поддержке самого правителя или его слуг и супруги уничтожат раньше, чем те достигнут берега. А пропустить такое увлекательное зрелище не хотелось.

Неожиданно на груди Асазора завибрировал амулет связи, выданный ему как полусотнику. «Кусок гнилого мяса, быстро сюда! – Супруга мага смерти не стеснялась в выражениях, как всегда. – Ты мне нужен. У нас проблемы. Порталы почему-то не работают».

Каэль открыл рот. Закрыл. И бросился вниз. Кажется, у живых существ, которые по недомыслию рискнули поселиться поблизости от владений мертвецов, назревали серьезные проблемы, которые могли закончиться сытным ужином покойников.

Рабочие, среди которых находились пехотинцы Асазора и примерно треть степняков, успели побросать инструменты и побежать прочь от воды туда, где среди шатров, сделанных все теми же степняками, лежал невеликий арсенал, оставленный для самообороны на случай нападения. Никаких пулеметов, самый минимум гранат. Только ружья и холодное оружие. Но из-под воды уже появлялись трупы – кто на двух, а кто и на четырех конечностях, уже мало напоминая строением человека. «Буратинаторы», которые использовались для переноски тяжестей, встали на их пути и расшвыряли залпами своих орудий первую волну, но затем живые деревья повалил мертвый прибой.

Каэль, по многолетней привычке службы пограничником не расстававшийся с оружием и броней нигде, кроме кровати и официальных мероприятий, устремился навстречу опасности, на ходу создавая и бросая молнии, которые хоть и не слишком быстро, но преодолевали отделяющее его от противника расстояние. Промахнуться по плотной толпе, лезущей вперед, туда, где бились сердца и еще текла в жилах горячая кровь, было делом сложным. Основную массу врагов составляли человеческие трупы разной степени сохранности, передвигающиеся между тем довольно быстро, со скоростью бега живого человека. Совсем гнилых, самолично разваливающихся на части, среди них не было, но и принять их за обычных людей можно было лишь в темноте. Точное их количество воин-маг определить бы не смог. Где-то между тремя и четырьмя сотнями. На галерах такое количество моряков разместиться, очевидно, не смогло бы, но мертвые тела, видно, были утрамбованы в трюмах, как камни в мостовой.

Со странными же творениями сумеречных боролись совсем другие враги, несильно уступающие им размерами. Десяток зеленокожих гигантов, чьи лица и тела практически целиком скрывали грубо сделанные деревянные доспехи с вырезанными на них отвратительными рожами, от взгляда на которые начинало мутить. Рост их в четыре-пять раз превосходил человеческий, сила была ужасающей. Один из скелетов Асазора, попавшийся им на пути и пытавшийся защитить союзников своего хозяина, получил пинок ногой, будто закованной в пыточные колодки. Творению некромантии этого хватило, чтобы разлететься на косточки, которые, пролетев десяток шагов, вонзились в землю, словно стрелы. Прибывшие на полуподводных галерах громилы были вооружены копьями и ростовыми щитами и со стороны напоминали помесь штурмовой башни с тараном. И своим оружием они пользоваться умели. Острия на длинных рукоятках с частотой дождевых капель стучались в стальные нагрудники, стремясь проломить их и добраться до хрупкого тела, спрятанного внутри деревянного корпуса эльфа. Древки пытались подсечь толстые ноги «Буратинаторов». Пока двое-трое принимали на щиты удары и выстрелы, оставшиеся атаковали с боков и сзади, норовя воткнуть оружие в суставы, где броня априори должна была быть наименее тонкой.

– Спасите! Спасите! Спа… – Крик одного из бывших рабов, разъевшегося у сумеречных эльфов до состояния, позволяющего сравнивать его живот с винной бочкой, и потому неспособного бежать быстро, резко оборвался, после того как в затылок ему влетела метко брошенная костяная дубина.

Некоторые из мертвецов, уже почти настигшие свою добычу, оказались вооружены не очень хорошо. Каменные топоры, ржавые кремниевые ножи и другой ассортимент из арсенала дикарей. Да и тот был лишь у каждого пятого, видимо сохранившего некое подобие разума. Остальные явно намеревались использовать в битве клыки и когти, хоть и не сильно отросшие, но все же грозные. Если бы не их чудовищная мощь и способность игнорировать ранения, мертвецов бы порубили быстро и почти без потерь.

Каэль, опасно приблизившийся к стремительно накатывающей лавине трупов, внезапно осознал, что он больше не один. Справа и слева от него были люди. Его солдаты. Кочевники, даже те, кто помогал строителям, не расставались с оружием и, увидев бегущего в атаку командира, решили прийти к нему на помощь и выиграть время для остальных, дав им возможность добежать до шатров с хранящимися там ружьями.

– Куда лук тянешь, отродье бешеной верблюдицы, – орал на кого-то из своих седоусый десятник, ставший заместителем эльфа. – Этим тварям на стрелу чихать, как тебе на горсть песка! Гранаты кидай! Что значит «нету»?! Убью!

Взрывающихся снарядов было мало. Обычно из-за приличного веса их носили в мешках, притороченных к седлам лошадей, а лошадей на крохотном островке не было, как и их поклажи. Захватить с собой тяжелое оружие догадался лишь десяток самых опытных солдат, не желающих просто так расставаться ни с каким оружием. Ведь оно – предмет многофункциональный и всегда позволяет разжиться деньгами. Торговцы-то им есть везде, где вообще известно такое понятие, как обмен.

Дымные столбы взрывов, отбросившие ударными волнами и осколками ближайшие агрессивные трупы, подарили защитникам острова несколько секунд, которые те использовали, чтобы разрядить огнестрельное оружие в наступающих. Снопы крупной дроби оторвали некоторым рычащим тварям, до которых оставались считаные шаги, руки, ноги, головы. Но подействовала на них лишь утрата последних, а потерявшие менее значительные части тела хоть и сбились с шага, оказавшись в середине потока своих собратьев, а не в его авангарде, но окончательно уничтожены не были.

Мертвецы наконец достигли пяти десятков защитников, ощетинившихся холодным оружием, и практически мгновенно уничтожили половину. Многие кочевники успели нанести удары, считая их смертельными, но толку от них не было. Давно не живые тела не только игнорировали большую часть вонзившихся в них клинков, но и хватались за оружие, не позволяя вытащить его из раны и оставляя врагов с голыми руками против численно превосходящих их покойников.

Каэль крутился, как кобель, пытающийся догнать собственный хвост, обрубал тянувшиеся к нему руки и угощал потоками электричества окружавшие его трупы, с ужасом понимая, что долго так не протянет. Не хватит ни выносливости, ни магического резерва. Вокруг него гибли люди, а он ничего не мог сделать. Вот молодому степняку – наверное, еще и бриться-то не научился – упавший под ноги мертвец выгрызает кишки, игнорируя слабеющие удары сабельной рукояти по окровавленной морде. Вот седоусого десятника рвет на куски сразу десяток рук, а его брату, отчаянно пытающемуся пробиться на помощь родственнику, пронзает шею костяной нож. Вот падает пехотинец Асазора, непонятно как влезший в круговерть боя и сшибленный на землю напрыгнувшим на него телом однорукой женщины со сгнившим лицом. Внезапно покойники, пытающиеся его растерзать, отшатываются и воют, начиная без всякой видимой причины дымиться, а потом вспыхивают вонючим дымным пламенем двух цветов. Нормального рыжего и почему-то небесно-голубого.

– Не зацепили? – хлопает воина-мага по плечу некромант, сжимающий в руках какой-то странный блестящий посох, и направляет предмет на гиганта, не принявшего участия в забивании «Буратинаторов» и наконец-то дотопавшего в своих деревянных латах до живых. Высокий звук как ножом режет эльфу уши. Оружие Асазора взрывается у него в руках, отшвыривая некроманта назад, а шлем уже замахнувшегося для удара копьем исполина раскалывается на несколько частей. Вместе с головой. Каэль только и успел заметить, что челюстей у создания было определенно больше двух.

Люди смогли взяться за оружие и даже выстрелить из него по разу, сократив число врагов примерно на треть, но мертвецов все равно оставалось больше, и времени на перезарядку они своей добыче давать не собирались. «Буратинаторы» помочь не могли: они без единой потери чудом сократили количество противника на треть, но вовремя прийти на помощь просто не успели бы.

Спасли всех, как это ни странно, дроу. Вернее, одна-единственная темная эльфийка. Практически не вмешивающаяся в бой Кайлана смогла углядеть среди армии мертвецов того, кто ими управлял. Живого. Некроманта. Как определили позже, шамана. Чернокожего человека, покрытого сложным узором цветных татуировок и сознательно нанесенных шрамов, в уборе из ярко окрашенных перьев, с небольшим, вырезанным из черного камня жезлом в руке. Он легкой трусцой бежал в задних рядах своих слуг, укрытый от постороннего взгляда группой рослых, вооруженных зачарованным, пусть и костяным, оружием покойников, составлявших, видимо, его личную гвардию. И бывшая жрица Ллос, ставшая по воле и принуждению Михаэля служанкой бога гномов, воззвала к своему повелителю, намеренно вкладывая всю отпущенную ей мощь в один-единственный удар. Каменный кол, с неуловимой глазом скоростью выметнувшийся из земли, вонзился в пах жертвы и, пройдя за миг все внутренние органы, вышел у нее изо рта. От болевого шока колдун разжал пальцы, уронив волшебное оружие, а потом умер окончательно и бесповоротно. Божественная энергия выжгла его изнутри, не оставляя шансов на то, чтобы протянуть какое-то время, питая тело магией, или же переродиться в нежить.

Без кукловода нежить не рассыпалась на части, но утратила задор и способность принимать тактически грамотные решения и действовать сообща, превратившись из большого войска в толпу, где все мешали друг другу. Люди и эльфы смогли отступить и под прикрытием оставшихся в строю магов, на несколько секунд задержавших тварей волшебством при помощи воздвигнутых барьерных чар, перезарядить оружие и дать залп. А затем повторить маневр еще раз. И еще. Пока у колдунов не кончились силы. Правда, тогда и мертвецов осталось штук пятнадцать, и их добили мечами, покрошив в мелкую гнилую щепу. «Буратинаторы» тем временем почти расправились со своими врагами, оружие которых все же оказалось недостаточно прочным, чтобы пробить зачарованное железо и камень, а при поддержке с тыла окончательно уничтожили одоспешенных гигантов. Галеры развернулись и попытались уйти. Не успели. Из заработавшего портала темной тучей, сыплющей молниями, вылетел Михаэль, и скелет гигантской акулы, выложенный Асазором на берегу для скорейшего избавления от остатков плоти, раздавило килем одной из них, выброшенной на сушу. От двух других даже щепок не осталось.

Каэль, с удивлением осознавший, что жив и даже не ранен, принялся считать потери. Их оказалось на удивление мало, по той простой причине, что эльф в горячке боя находился на самом острие вражеской атаки. Всего двадцать человек погибли сразу или умерли от ран, не дождавшись помощи целителей. Эльфы остались живы все, хотя перенапрягшаяся Кайлана и утратила на пару недель способности к плетению чар. Даже Асазор, неудачно испытавший на себе новое творение Михаэля, отделался всего лишь переломом плеча, ожогом лица и ушибом копчика. В целом, по мнению бывшего жителя Древнего леса, размен оказался достаточно удачный. Один к пятнадцати. Или больше. Лучшего желать можно, но сложно.

– Не знаю как, но вы справились, – повторил его мысли вслух шаман. – Каэль, тут говорят, ты особо отличился. Проси чего хочешь. В разумных пределах, конечно.

– Портал в Черное Озеро настроить можно для начала? – решил проверить степень доброты шамана эльф, по уши забрызганный кровью, свежей и не очень. Последняя его особенно сильно беспокоила, ибо содержимое жил мертвецов могло оказаться не только давно и основательно протухшим, но и ядовитым. – Мне бы помыться и отоспаться, чтобы потраченные магические силы быстрее восстановились, а в окрестностях озера купаться не хочу. Вдруг кто из более-менее разумной нежити на дне затаился.

– Сам его перенастроить не хочешь, что ли? – удивился Михаэль. – Там же все элементарно! И даже энергии много не требуется, раз на ногах стоишь и не качаешься, хватит.

– А разве можно? – оторопел Каэль, по старой привычке опасающийся подходить к дорогим и сложным артефактам без разрешения владельца.

– А почему нет? – вопросом на вопрос ответил шаман. – Кто-то из девочек Кайланы каждый день домой вроде мотался хахаля своего кормить, если верить жалобам Шиноби на неоправданный расход энергии.

Воин-маг мысленно обозвал себя идиотом.

К себе домой он после боя несся как на крыльях. Хотелось вымыться, надеть чистую одежду, свою-то он стирал по мере необходимости в ручье, но особых успехов на этом поприще не добился, да и Сариэль хотелось, гм, повидать. Воспоминания о мастерстве бывшей гаремной рабыни будоражили кровь, и без того разгоряченную недавней битвой.

– Я вернулся, – возвестил он, вваливаясь в помещение, которое привык считать своим. Вопреки обыкновению эльфийка не бросилась его встречать, не начала расспрашивать о том, чем занимался ее мужчина, командующий собственным отрядом, и даже не поспешила высказать просьбу о выделении некоторой суммы для пополнения съестных припасов. Если бы Каэль не заметил ее в небольшом креслице из бамбука, с печально опущенной вниз головой, он мог бы даже подумать, что Сариэль ушла куда-то. – Что случилось? – спросил он.

– Мотакей умерла, – не поднимая глаз, ответила его сожительница.

– Кто? – удивился воин-маг, не знавший ни одной перворожденной с таким именем. Да и людские женщины были известны ему наперечет. Хотя бы по той причине, что все население Сумеречного леса можно было запомнить в лицо без особых усилий.

– Канамот. – Сариэль наклонила корзину, в которую был устремлен ее взгляд, и стало видно, что там на дне лежит выгнувшаяся дугой, будто пытающаяся достать задними лапами до затылка, магически измененная кошка. – Она уже три дня ничего не ела и не желала сходить с рук. А сегодня с утра начала гадить кровью, и вот…

Голос эльфийки дрогнул и оборвался.

– А, понятно. – Каэль успокоился. Смерть животного была им ожидаема, а единичный случай контакта с умирающим неразумным эмпатом не мог причинить девушке особых проблем. – Ладно, выкинь ее в чан с отходами, чтобы не завоняла. И нагрей воды, мне надо вымыться и тебе то…

Эльф осекся и сам не понял, как оказался у порога в боевой стойке с обнаженным клинком. На мгновение ему почудилось, что по воле злых богов он вернулся в бой и теперь находится на расстоянии вытянутой руки от скалящего зубы в гримасе умертвия.

– Ты! – прошипела Сариэль, чьи миловидные черты исказил гнев, превратив ее лицо в чудовищную гримасу. – Да как смеешь ты! – Девушка не могла говорить, захлебываясь от избытка злобы, буквально душившей ее.

Бывший пограничник Древнего леса просканировал нежданно-негаданно появившуюся угрозу, вспомнил, что он вообще-то далеко не последний воин и маг, и рассеял заклятие молнии, уже практически готовое сорваться с пальцев левой руки. Возможно, Сариэль была несколько неадекватна, но она оставалась слабой, почти не владела искусством волшебства и неспособна была причинить ему вред.

– В чем дело? – потребовал объяснений Каэль. – Я, демоны тебя дери, только что из боя, усталый, покрытый с ног до головы Бездна знает чем, но заслуживший от лорда Михаэля награду, вернулся домой, а ты встречаешь меня так, будто являешься законной женой, а не взятой из сострадания содержанкой, обязанной принимать в доме любовниц своего сожителя, вышедшего из низшего сословия, вместе с родней!

– Да чтоб ты провалился со своими деньгами, упырь! – от души пожелала ему эльфийка. – Швырнуть Мотакей к отбросам! Единственное оставшееся дорогое мне существо! Видеть тебя не желаю!

– Ох, – тяжко вздохнул порядком утомленный Каэль, понимая, что продолжение будет не лучше. – Ну давай ее похороним. Тем более, чтобы вырыть могилку для такого тельца, хватит одного слабенького заклинания. Только извинись сначала за свои слова.

– Дурак. – Сариэль наклонилась к корзине и нежно погладила мертвого зверька по шерсти. – Мне не за что просить прощения. Для тебя я всего лишь смазливое личико и длинные ноги. Ну и то, что между ними. Выказываю покорность, готовлю, глажу, стираю и подчиняюсь всем желаниям – хорошо. Нет – всегда можно выгнать и заменить на любую доступную девку хоть из наших, хоть из краткоживущих. Молчи! Сегодня я скажу тебе все, что думаю, и уйду. Без еды не останусь, в пустыне много мужчин, но нет еще изобилия жриц продажной любви. Тем более таких опытных и терпеливых, как бывшая обитательница гарема эльфийского аристократа. Может, люди грубы и вонючи, но после вас, о великие волшебники, цвет и гордость расы перворожденных, очень хочется стать десятой женой в шатре самого поганого гоблина, который только есть в этом мире. Он хотя бы увидит в своей новой игрушке живое существо, а не дышащую куклу!

– Ты не права, – обрел наконец дар речи Каэль, ошарашенный резкой отповедью. – Сариэль, ты дорога мне!

С удивлением воин-маг понял, что не соврал. Он действительно успел не на шутку привязаться к девушке, спасенной им из кокона лесных паучков. Конечно, испытываемые им чувства на воспетую в балладах любовь походили мало, но до сего момента молодой чародей считал Сариэль своим хорошим другом. С которым приятно и пообщаться, и ночи скоротать.

– Как грелка для постели, – фыркнула Сариэль. – А Мотакей меня не только спасла, вылечив от ран тех мерзких тварей, но и действительно любила. Пусть не разумно, но искренне, от души. Мурлыкала на груди, когда нам обеим было хорошо, грела ноги по ночам, утешала в минуты расстройства и будила по утрам. Впрочем, кому я это говорю? Тебе этого никогда не понять.

В душе Каэля поднялась волна обиды, злости и разочарования. На проклятого канамота, ее хозяйку и самого себя. В гневе он стукнул окутанным разрядами молний кулаком о стену, и бамбуковая обивка холодного камня воспламенилась, впрочем, пламя почти моментально погасло, будучи сбито вылезшим из стены мелким духом.

– Сиди здесь, никуда не уходи! – прошипел отличившийся в бою с ордой нежити полусотник, еще сам не до конца понимая, что делает, и рванулся вперед, выхватывая корзинку с телом магически измененной кошки из рук девушки.

– Стой, ты куда? – завопила эльфийка. – Отдай! Слышишь, вернись! А, проклятье, да провались ты к демонам!

«Интересно, а что она сама собиралась делать с этим четвероногим трупом? – задумался Каэль, быстро шагая к порталу. – И неужели я действительно собираюсь сделать то, что собираюсь? Ой, кажется, да. Наверное, перемена климата плохо сказалась на моем рассудке. Не знаю, правда, как отнесется к моей идее Сариэль: как к попытке извинения или как к извращенной мести. Тем более и сам сомневаюсь, чего в таком безумном поступке больше. Ха! Кажется, я понемногу становлюсь настоящим сумеречным эльфом!»

Эпилог

Архимаг Келеэль получил от следящего заклятия доклад, сообщающий, что оба его ученика собрались в одном месте. Кусочек Бездны, вырванный из родных темных планов, как оказалось, потребовался князю для того, чтобы там можно было тренировать гвардейцев в обращении с хитрым артефактным оружием сумеречных эльфов или совместно с Михаэлем доводить до ума очередное изделие, шокирующее непосвященных нетрадиционными подходами к искусству уничтожения. Ну и иногда правитель Западного леса пытался напоить своего более молодого коллегу, выдергивая того из пустыни подчас в самые неподходящие моменты. И в этом пятитысячелетний волшебник видел добрый знак. Во-первых, его бывший воспитанник теперь нечасто прикладывался к бутылке, а во-вторых, уже стеснялся показываться в непотребном виде подданным. А значит, понемногу возвращался к нормальному состоянию. Местность тоже претерпела разительные изменения. Она сильно расширилась территориально, так как некоторые творения сумрачного шаманского гения на крохотном пятачке было неудобно и даже опасно испытывать. Там появились грубые подобия городской улочки, обычного леса, джунглей, пустыни, луга, степи и даже небольшой бассейн. Были оборудованы места для отдыха, поскольку работа двух высокопоставленных эльфов и тех, кого они к ней привлекали, иногда затягивалась. Рядом с бассейном установили несколько полукроватей-полукресел, названных Михаэлем шезлонгами, и небольшая плита, на которой дух огня мог разогреть любую готовую пищу, хранящуюся здесь же в замороженном состоянии. Царственный собрат шамана ограбил свой винный погреб на целый стеллаж с бутылками. Правда, справедливости ради стоило отметить, что на этот раз он выбрал не коллекционные экземпляры. Просто очень качественные.

Но в эту встречу, если верить следящим заклятиям, ситуация поменялась почти на противоположную. Шаман явился на участок, застывший меж мирами, не совсем трезвый, да еще с двумя бутылками вина, и застал правителя Западного леса без свиты, но отнюдь не в одиночестве.

– Упс, – только и сказал Михаэль, увидев открывшуюся его глазам картину, и замер то ли от изумления, то ли впав в оцепенение, как с ним изредка бывало после схватки с высшей жрицей.

– Оу, какой мужчина! – томно хихикнула суккуба (одна из трех), оценив гостя по ведомым только ей параметрам. Остальные демоницы тоже, впрочем, выказали интерес, стрельнув глазками или чувственно погладив определенные выступающие части своих тел.

– И ведь сами не знают как, но обладающих реальной силой и властью чувствуют, – пробормотал архимаг, рассматривая соблазнительниц.

Они были очень похожи между собой и, вероятно, являлись сестрами. А может быть, одна из них была матерью двум другим. Демонам, как и любым другим разумным существам, не было чуждо понятие семейственности, вот только использовали они его в своем, извращенном, понимании. Одна сидела на коленях князя, по счастью еще облаченного в нижние штаны, вторая находилась рядом, практически положив свой немаленьких размеров бюст на столик в непосредственной близости от пальцев венценосной особы, и изящно чистила фрукты когтями, а третья исполняла донельзя непристойную разновидность танца, запрыгнув на какую-то выступающую из земли тумбу. Причем своего занятия она не прекратила, даже несмотря на то, что Михаэль оказался в зоне досягаемости ее хвоста, который будто случайно мазнул эльфа по лицу. Впрочем, вряд ли его это сильно расстроило – из собственного богатого опыта Келеэль знал, что кожа на стреловидном кончике мягкая, бархатистая и очень приятно пахнет. Одежды, если можно так назвать несколько кожаных ремней с громадными дырами, подчеркивающих главные женские достоинства, на всей группке обитательниц Бездны с трудом хватило бы на нормальную юбку.

– Причем не только тех, кто их уже имеет, но и тех, кто только может силу и власть обрести. Хоть как детектор на перспективных новичков их используй. Впрочем, так я и делал раньше, когда одаренную молодежь для гильдии магов подыскивал. Может, с тех пор и пошли слухи о моей ненормальности? Вот только кто их распускал? Ведь не сами неофиты же.

– Кхм, рад видеть тебя, Михаэль. – Князь поспешно согнал с себя недовольно взбрыкнувшую суккубу и поспешил спрятать почти полную наготу под лежащим у шезлонга халатом. – Вот только ты несколько… э…

Танцевавшая на каменной тумбе суккуба повернулась к гостю лицом, показывая правителю Западного леса крепкую подтянутую хвостатую попку, которую немедленно начала мять одной рукой, и склонилась, приблизив свои губы к лицу шамана. У эльфа зрачки не двинулись ни к соблазнительному алому ротику, ни к перетянутому в двух местах узкими кожаными ремнями бюсту, ни даже ниже.

– Да он болен! – Радостный вопль слился с броском, не уступающим по скорости змеиному. Демоница почувствовала слабость стоящего перед ней мужчины, и потенциальный любовник в мгновение перешел в категорию «дичь», а ее, по мнению любой обитательницы Бездны, требовалось немедленно убить и съесть, чтобы увеличить свои силы. Вот только этот их инстинкт был развит отнюдь не так же хорошо, как позволяющий оценивать потенциал мужчин. Сначала пытающуюся перегрызть горло эльфа суккубу приложило о тумбу, на которой она танцевала так, что по камню разбежались трещины, а из ощерившегося клыками привлекательного ротика вылетели брызги крови. Затем руки, ноги, крылья и даже хвост соблазнительницы пригвоздили к земле десятки свитых из воздуха рук, являвшихся на самом деле подконтрольными шаману духами, а одна из них схватила рогатую девушку за горло и начала душить.

– Вижу, я не вовремя, – мотнул головой пришедший в себя Михаэль. – Извиняюсь. Уже ухож…

И снова отключился. А затем попросту вышел из оставшегося стоять тела, видимо отдав предпочтение потере ориентации в пространстве временной неспособности активно действовать. Но падать на четвереньки не стал. Завис в воздухе, буквально излучая скопленную подконтрольными духами силу. Шаман явно не исключал любого развития ситуации. Включая конфликт не только с пассиями князя, но и с ним самим.

– Да куда ты пойдешь, с бутылками-то? – хмыкнул правитель Западного леса, демонстративно усаживаясь обратно на шезлонг и беря один из очищенных демонессой фруктов. Как ни странно, но он был кристально трезв. – К тому же еще в таком состоянии. Что случилось? Обычно заставить тебя приложиться к вину труднее, чем из моего казначея выбить ответ, куда золото из казны девалось, а тут вдруг сам решил расслабиться.

– Да ты тоже, как я посмотрю, не слишком напрягаешься, – кивнул на замерших с выпущенными когтями суккубов шаман.

– Жизнь продолжается, – пожал плечами князь. – Да и Лофия бы не одобрила, если бы я зачах от тоски. Кстати, не знал, что тебе нравится мучить девушек. Хотя этим вообще-то грубость и боль даже по вкусу, но, если Сейлис сейчас умрет, вряд ли она сможет оценить твои таланты по достоинству.

– Что? – переспросил Михаэль и перевел взгляд на демонессу. Суккуба задыхалась, молотя далеко высунувшимся из распахнутого рта языком себя по губам и стегая низ своего живота странно освободившимся хвостом. – Тьфу ты! Перемудрил с активной защитой. С ней все будет в порядке?

Избавленная от магических оков обитательница Бездны захрипела, жадно втягивая воздух и преданно глядя снизу вверх на эльфа. Подобных ей боль и страх возбуждали сильнее, чем самые изысканные ласки.

– Демоны живучи. Если сразу не умерла, придет в норму быстрее, чем можно представить. Так что случилось? – повторил князь свой вопрос, кивнув на соседний шезлонг. – Присаживайся, кстати, девочки больше не будут шалить. Они далеко не дуры и уже поняли: ты при желании сможешь сделать с ними все, что захочешь. Вот будь здесь хотя бы два десятка суккуб… тогда бы, может, и рискнули наглеть дальше, а так останутся милыми и добрыми.

– Да, – согласился с ним Михаэль, возвращаясь в тело и занимая предложенное место. – Женщины, они вообще… все такие. Когда чувствуют безнаказанность, резко теряют страх и совесть. Представляешь, у нас на островную колонию нежить напала, под водой подплыв практически вплотную, а Лика восприняла мое очередное использование доспеха как повод устроить новый скандал.

– Ну в чем-то она права, – решил правитель Западного леса. – Применение подобных артефактов на пользу не идет, по тебе видно. Сильно пострадали, кстати?

– Да не особо, – пожал плечами Михаэль. – Вообще-то ребята и сами отбились, я уже после боя туда попал. Представляешь, эти дикари-некроманты умудрились как-то заблокировать портал, а своим ходом переместиться благоверная не дала, в прямом смысле слова за ноги уцепившись. Надо бы какого-нибудь летающего наблюдателя там поставить для предотвращения подобных случаев. Дракона можно в принципе, но они подолгу махать крыльями не любят, наверное, все же аэростат сооружу. Если шелка хорошего продашь.

– Куда я денусь? – махнул одной рукой князь, второй приобнимая вернувшуюся на место суккубу. Демонессы, увидев, что их товарка выжила, решили сделать вид, будто ничего и не было. Впрочем, даже зажарь ее эльфы на костре заживо, они бы, вероятно, продолжили вести себя точно так же ввиду безоговорочного превосходства сил противников и потенциальных любовников. Еще и соусом бы родственницу без лишнего напоминания полили, чтобы не подгорела. Жители нижних планов вовсе не без причины пользовались заслуженной репутаций воплощений зла. – Но, зная тебя, уверен, простая пограничная стычка не привела бы к желанию напиться? Ведь так?

– Мысли вроде не читаешь, а угадывать умудряешься, – хмыкнул шаман, не удержавшись и хлопнув суккубу, проходящую мимо него с очередным фруктом для правителя Западного леса. Она, кстати, кажется, еще и повернулась слегка, чтобы ее удобнее шлепать было. – Знаешь, на моей родине есть полушутливая поговорка, касающаяся кораблей. Как корыто назовете, так оно и поплывет. Видимо, в отношении стран этот принцип тоже работает. Есть у меня один полусотник, ну внук того магистра и твоего шпиона, так вот он в бою отличился. И в качестве награды себе такое попросил! В общем, у парня домашний любимец недавно помер. Так вот, он хочет, чтобы я лично вернул его обратно высшей нежитью.

– И что тут странного? – удивился князь. – В логику твоего безумного города, где сплелись воедино свет и тьма, жизнь и смерть, огонь и вода, а также его окрестностей вполне вписывается.

– Да вот и я про то же, – почему-то вздохнул Михаэль, невольно зацепившись глазом за пытающуюся снова взобраться на каменную тумбу суккубу. Получалось у нее явно плохо, но почему-то откровенно неловкие ее движения выглядели донельзя эротично. – Настоящий Сумеречный лес с настоящими сумеречными эльфами получился. Ладно, пойду. Попробую успокоить супругу самым действенным методом, а то такой запал пропадает.

– Да оставайся, – цапнул одну из принесенных им бутылок князь. – Отдохнем как следует, раз уж я вдовец, а твоя ненаглядная изволила показать характер. Поверь, при нашей работе это просто необходимо. А троих суккуб хватит не то что на нас двоих, а на половину моей гвардии. Тепло, светло, лишних наблюдателей быть в принципе не может. Здесь заметить наше моральное падение смог бы лишь бог, если ему вдруг придет идея поинтересоваться, что именно поделывают два правителя эльфийских государств. Ну или наставник, тот тоже где угодно найдет, но ему сейчас абсолютно точно нет дела до остального мира и его окрестностей. М-да. Знаешь, а ведь мне тоже придется какую-нибудь высшую нежить сделать, чтобы хоть отчасти извиниться за того костяного дракона.

– Заманчиво, – почесал подбородок Михаэль и вдруг, схватив ближайшую к нему суккубу, швырнул ее в бассейн, несмотря на якобы протестующий, а на самом деле весьма радостный, визг. – Уговорил. Сначала отдохнем как следует, а потом вместе попробуем потренироваться в некромантии. На кошках.

– Договорились, – довольно ухмыльнулся князь, прикладываясь к вину. – Эх, хорошо! Ну чем не курорт? Вот только телохранителей под ближайшими кустами нет. Без них даже непривычно как-то.

– Масштаб не тот, но, в общем, вполне недурно, – отозвался шаман, разглядывая резвящуюся в воде суккубу. – Хотя знаешь, с настоящим морем получилось бы лучше. Думаю, надо будет как-нибудь потом этот сабантуйчик повторить.

– Может быть, – охотно согласился правитель Западного леса. – Но этот кусочек реальности мой, так как целиком и полностью пропитан фамильной силой. И потому-то эти миленькие демонессы здесь такие смирные и послушные. Знают, даже если в запале попробуют вырвать сердце или оторвать голову, то я все равно выживу, а потом очень жестоко их накажу, поскольку сбежать без разрешения или позвать подмогу они не сумеют. А море, окаймляющее берег пустыни, так зачаровать вряд ли получится. Тут уже магия смыкается с мистикой, и, чтобы сотворить подобный фокус с чем-то, оно должно принадлежать тебе полностью и до конца. Объяснить, почему именно так, а не иначе, не смогу, просто поверь.

– Вероятно, тогда подобных гарантий безопасности от суккубов действительно добиться не получится, – подумав, согласился шаман. – Но не будем загадывать. Кто знает, вдруг его еще будут называть Сумеречным морем. Хотя нет, такое название не очень хорошо звучит. Лучше Море сумерек.

Избранный путь

Пролог

В тесной комнатушке без окон, озаренной лишь дрожащим пламенем одинокой свечи, за письменным столом, заваленным кипами бумаг, сгорбившись, сидел некто и что-то без устали черкал в расстеленном перед собой свитке. Ни глаз, ни лица его видно не было – все скрывал капюшон, в глубине которого мерцали алые отблески: два там, где должны были находиться глаза, третий – под подбородком.

На полках, протянувшихся вдоль стен, в несколько ярусов лежали самые разные предметы: книги, буквы которых не отыскались бы ни в одном алфавите этого мира, железки, являвшиеся частью неведомых механизмов, связки трав и кореньев, стоимость которых золотом превышала их вес, – стояли банки с заспиртованными органами, ранее принадлежавшими жутким тварям. В углу виднелся верстак, снабженный помимо обычных тисков недлинной цепью с кандалами. Поверх лежали одеяло, подушка и матрас.

К необычной композиции, предназначенной то ли для пыток, то ли для сна, прислонился гладкий посох черного дерева, оканчивающийся искусно вырезанным цветком розы, и пила с лезвием синего цвета, до половины погруженная в хрустальную емкость с кислотой. Ржавые пятна на металле упорно не сходили под воздействием едкой жидкости, способной растворить даже камень, и оставалось лишь гадать, что было тому причиной.

Неожиданно с рвущим душу скрежетом отворилась каменная дверь, контуры которой до того были скрыты непроницаемой чернотой, и в комнатушке появилось новое лицо. Вошедший, вне всяких сомнений, был воином. Широкие плечи, бугрящиеся мышцами руки – словом, вся его массивная фигура под чешуйчатой броней из гладкого светлого металла, блестевшего даже при таком скудном освещении, не оставляла в том никаких сомнений.

– Пора бы кому-то дверь починить, – словно бы ни к кому не обращаясь, произнес тот, кто сидел за столом. – И предупреждаю сразу, заниматься этим буду не я! Считай это расплатой за обед, который делается, между прочим, лишь в расчете на меня, а между тем делить его приходится с одной наглой мордой, неспособной постигнуть смысл таблички «Не беспокоить», прикрепленной снаружи по периметру косяка в трех экземплярах.

– Извините, что отвлекаю вас от исследований, о могучий маг и повелитель всех окрестных земель, – обратился к хозяину комнаты вошедший, сделав вид, будто не понял намека, – но ваши подданные волнуются. Их пугает неизвестность и грядущие перемены. Еще немного, и может вспыхнуть восстание, и тогда обезумевшая толпа ворвется прямо сюда.

– Все так серьезно? – Голос мага не выражал никаких чувств. Но руки над свитком стали двигаться чуть быстрее. Да огоньки под капюшоном засияли ярче. – Может, все-таки есть шанс по-тихому урегулировать процесс? Вина там выкатить… с сонным зельем. Есть у меня тут где-то ампулка… в море вылить, киты повсплывают. Вот только надо найти самоубийцу, чтобы вскрыл ее, так как двести литров успокоительного, находящегося под давлением в черт знает сколько атмосфер, порвут бронеплиту, как Тузик грелку.

– Дела наши более чем серьезны, – кивнул воин, отработанным до автоматизма движением взяв с полки пирожок. Никакой ответной реакции это не вызвало, так как плюшек осталась еще целая тарелка. Координация движений вошедшего заслуживала самых высоких похвал. Промахнись он немного, и схватил бы не безобидную выпечку, судя по одному уже откусанному кем-то экземпляру, начиненную яблоками, а за нечто, напоминающее миниатюрного ежа, чьи длинные тонкие острые иглы торчали во все стороны и время от времени шевелились, наводя на мысли о том, кто именно посмел покуситься на чужую еду. – Их, конечно, старается сдержать ваш верный ученик, но долго он не продержится.

– Печально, – тяжело вздохнул волшебник. – Хорошо, что ты меня предупредил. Значит, надо побыстрее закончить работу. Благо все эксперименты уже проведены, замеры сделаны, литература проштудирована. Осталось подытожить полученные сведения и воспользоваться плодами долгих трудов. Кстати, а если их подложить под косяк двери, как думаешь, перестанет скрипеть?

– Могу ли я поинтересоваться, на что именно возложены наши надежды? – осведомился обладатель кольчуги и, привстав на цыпочки, заглянул в свиток. – Хм, вроде бы это из математики, если правильно умудряюсь читать вверх ногами. Икс. Игрек. И еще какая-то неизвестная буква.

– Тебе я открою секрет, – торжественно провозгласил маг, оперевшись на лежащий перед ним свиток. – В ночь совмещения эльфийская кровь должна обагрить амулет – и распахнутся двери миров!

С последним словом алая точка, находившаяся в районе подбородка волшебника, отделилась и с глухим стуком упала на пол. Впрочем, ее тотчас же подобрали, протерли рукавом и вернули на место с видом, будто ничего и не произошло.

– И много крови надо? – немного помолчав, спросил воин и почесал свое острое ухо. Оно да еще черты лица не оставляли никаких сомнений в расовой принадлежности их обладателя. Он относился к перворожденным. Или Детям Звезд. Или спесивым ушастикам. В зависимости от того, какой системой классификации пользоваться. В языке некоторых рас все иные народы, кроме них самих, вообще обозначаются одним термином, являющимся в зависимости от степени цивилизованности этих самых рас либо синонимом понятия «мясо», либо аналогом слова «раб».

– Еще не знаю, Рустам, – сознался волшебник и пожал плечами. При этом капюшон с его головы упал на плечи, обнажив еще одного представителя этой расы. Пламя свечи играло на рубинах, расположенных на золотом обруче, прикрывающем его глаза. Третий камень спускался к уголку рта на небольшой деревянной веточке, примотанной к изделию искусных ювелиров грязным шнурком. – Литров пятьдесят – шестьдесят примерно.

– Мих, да ты обалдел! – воскликнул воин громовым голосом. – Где мы столько возьмем? Ушастых, ну нас в смысле, на всю страну и четырех сотен не наберется! Прикажешь каждого десятого, как тряпку, выжимать?!

– Да, фигня какая-то получается, – почесал затылок маг, вставая из-за стола и снимая с головы обруч. Под ним обнаружились вполне нормального вида глаза, разве что слегка покрасневшие и немного слезящиеся. – Ладно, пошли, потом доделаю, может, и придумаю чего. Да и гарнитура эта, откровенно говоря, задолбала. Полгода ей всего, а уже на куски разваливается, и к гномам для ремонта отнести времени нет. Праздник начинается?

– А я тебе о чем сказать пытался? – фыркнул собеседник. – Шиноби пока крутится, но если начальник разведки будет замещать правителя государства всего на третьей годовщине основания страны, то некоторые послы могут подумать, будто у нас тут революция произошла или – того хуже – демократия наступила вместе с сопутствующими ей выборами верховной власти. Еще немного, и за тобой кто-нибудь из нашей компании явится, чтобы за ухо к месту торжества приволочь.

– Ну он же еще и моим учеником считается. – Маг с сожалением оглядел свои владения, уже стоя на пороге. Свеча потухла, свиток сам свернулся в рулон и улегся на ближайшую полку. Остальные бумаги самостоятельно скакнули в открывшийся ящик стола. Неизвестное шипастое образование придвинулось вплотную к пирожкам с яблоками, видимо намереваясь догрызть уже укушенную выпечку. – Значит, может быть официальным заместителем не только по делам государства, но и по всем вопросам, связанным с магией.

– Иди-иди. – Воин подтолкнул мага в спину. – Совсем со своими магонаучными изысканиями скоро одичаешь в позабытом даже уборщиками чулане!

– А что поделать? – грустно вздохнул волшебник. – Интернета в этом мире нет и в ближайшие десятилетия не предвидится, почти половину знаний, нужных для налаживания комфортной жизни и разработки пугалок для тех, кто пытается мешать нам обустраиваться на новом месте, приходится добывать самому. А еще ведь все кому не лень шпионят, желая перехватить наши изобретения. Приходится таиться. Эта кладовка – одно из немногих мест, куда без моего ведома не сможет заглянуть даже бог. По крайней мере, незаметно.

– Не заставляй меня прибегнуть к грубой силе, – пригрозил воин. – Шуруй в тронный зал, твое величество. А то в глаз дам. Королева там, наверное, уже ядом во все стороны плюется, не зная, как объяснить отсутствие супруга.

– Не кипятись, Азриэль, – примирительно поднял руки маг. – Все, считай, моя венценосная тушка уже там. Принимает поздравления, подарки, дипломатические ноты и побои от любимой жены.

И с этими словами эльф растаял в воздухе.

– Да уж, – вздохнул воин, рассматривая опустевшее помещение. – Ну и кунсткамера!

Его рука щелкнула по ближайшей банке, стоявшей на одной из полок. Там к стеклу немедленно прилипла чья-то когтистая лапа, упорно пытающаяся преодолеть изнутри неподатливую преграду и добраться до живой крови.

– Даже не знаю, – задумчиво пробормотал себе под нос эльф, – в какую сторону наша восьмерка изменилась за эти годы. К добру или к худу? Эх, ну кто же знал, что обычная ролевка, на которой компания толкиенистов отыгрывала ушастую банду, обернется реальностью.

И первый меч Сумеречного леса, самого молодого из трех государств расы перворожденных мира Фредлон, покинул лабораторию своего сюзерена и друга, шамана Михаэля, не так давно именовавшегося Михаилом и работавшего экологом, чтобы углубиться в недра каменной пирамиды, ставшей центром дворцового комплекса празднующей годовщину своего образования страны.

Глава 1

– Дай угадаю, у нас опять кризис! – встретила Михаэля супруга, стоило ему войти в помещение. Ее светлые волосы развевались от невидимого ветра, как знамя, а голубые глаза сверкали и, кажется, даже немного светились из-за переполнявших девушку эмоций и магических сил. – Какая-то напасть нежданно-негаданно свалилась на несчастный Сумеречный лес, вопреки прогнозам не загнувшийся посреди пустыни, и теперь проблему срочно надо решать, а лучше дезинтегрировать вместе со всеми причастными к ее появлению?

– С чего ты взяла, Ликаэль? – удивился он, аккуратно притворяя за собой дверь. Тонкая бамбуковая перегородка, через которую в принципе смогла бы ценой жизни пролететь сильно разогнавшаяся муха, встала на свое место, и проем немедленно оказался заполнен камнем сомкнувшегося косяка. – Тьфу ты, блин, совсем одичал. Уже даже тебя называю на местный манер.

– Лицо серьезное, мы все собраны без привлечения специалистов из аборигенов, морда виноватая, – перечислила эльфийка. – Первые два условия еще выполняются время от времени без важных причин, но вот последнее появляется лишь тогда, когда ты крупно даешь маху. Опять война?

– Слава богу атеизма, если такой есть, новых конфликтов не предвидится, – улыбнулся ее муж. – Хотя в принципе на то, чтобы разнести вдребезги армию какого-нибудь небольшого государства, времени и сил у нас бы ушло меньше. Келеэль намекнул на то, что пора платить долги, а к его словам стоит прислушаться.

Воцарилось глубокое молчание. Восемь находящихся в комнате персон, умудрившихся в рекордно короткое по любым меркам время буквально из ничего создать собственную страну, пусть пока маленькую, бедненькую и на девяносто процентов состоящую из пустыни, в которой даже трава толком не росла, тревожно переглянулись.

– Ну и чего хочет этот пятитысячелетний доктор Франкенштейн эльфийского разлива? – нервно спросила роковая обладательница весьма броской внешности – этакая черноволосая и черноглазая красавица, наклоняясь вперед и опираясь на стол грудью. Дерево не прогнулось. Хотя могло. Бюст этой особы смело мог приравниваться к оружию массового поражения. Во всяком случае, для мужчин. – Какие вообще могут возникнуть потребности у того, кто случайно – нет, ну вы можете себе представить? – случайно переделал шайку погибших в автокатастрофе ролевиков по образу и подобию персонажей, которых они отыгрывали?

– Цыц, Шура! – прикрикнул на нее перворожденный, на первый взгляд облаченный в обтягивающие черные одежды, а на второй укутанный собственной тенью, против всех законов природы покрывающей хозяина с головы до ног, будто плащ с капюшоном. Лишь лицо вполне обычного, впрочем, вида оставалось открытым. – Договаривались же об этом молчать! В зале совета, конечно, мы регулярно проверки на наличие лишних жучков делаем…

– Но Келеэль регулярно новые же и засылает, – фыркнула другая девушка, невысокая, светловолосая, с роскошной косой до пояса. – А вы их выковыриваете. Тоже мне спорт нашли, кто быстрее: один древний вуайерист или два скороспелых техношамана. Эти фиговины уже даже сопротивляться научились и при обнаружении пытаются спасаться бегством, профессионально уворачиваясь от боевых заклинаний и пуль. Спасибо хоть в заложники пока никого не берут, когда от погони улепетывают и на обитателей дворца натыкаются. А лечить всех встречных-поперечных после ваших бесовских игрищ приходится, между прочим, мне!

– Хватит ныть, сестренка, – улыбнулся ей сидевший по соседству перворожденный, брюнет с серо-стальными глазами. На нее, кстати, абсолютно непохожий. – Настен, ну правда, не хмурься. В конце-то концов, главврачу целой страны не стоит быть такой мелочной.

– Молчи, мечемахатель, – презрительно посмотрела на родственника девушка. – Не ты лечил заикание у малолетнего дракона, на голову которого сладкая парочка – Михаэль и Шиноби – с потолка рухнула. С воплями: «Стой, тварь, лапы оторву!»

– М-да, нехорошо получилось, – смутился укутанный в тень эльф. – Но мы же извинились перед его мамой. И она нас даже спалить не попробовала.

– Здраво оценивает собственные силы и знает, что такое, как вы, не только не тонет, но и не горит, – продолжала бушевать светловолосая. – А ты, близнец бывший, не смей меня успокаивать, а то стукну!

– Но-но, – прикрикнула на нее сидящая с другой стороны от парня девушка, которая отличалась некоторым своеобразием благодаря плотной фигуре и жгутам мускулов, и на всякий случай даже дернула подвергшегося угрозе со стороны агрессивной родственницы эльфа на себя. – Серого только жене бить позволено!

Главная целительница целой страны с этим аргументом не согласилась и потянула брата на себя. Сил у нее было меньше, но упорства не занимать.

– А не пора ли нам сходить куда-нибудь в крестовый поход? – обратился ставший предметом раздора воин к сородичам, стоически терпя надругательства. – Вика, уймись! Если мы сейчас вместе со стульями на пол упадем, то точно об какую-нибудь железяку, припрятанную под одеждой, порежемся.

– В этом мире рыцари такой традиции не имеют, – задумался самый крупный из эльфов и забарабанил пальцами по столешнице. – Хотя можно и завести.

– Только попробуй, Рустам! – Настя отпустила брата, в результате чего он буквально рухнул на коленки собственной жены. – Узнаю, что по бабам намылился, мигом пропишу кастрацию в медицинских целях и сделаю так, чтобы регенерировать не смог!

В помещении громыхнуло, полыхнуло, и на собравшихся прямо с каменного потолка обрушились крупные холодные капли. Впрочем, искусственный ливень закончился в течение нескольких секунд, не успев даже толком никого намочить.

– Хватит дурачиться, – рубанул воздух ладонью Михаэль, привлекший при помощи заклинания всеобщее внимание. – Мы тут государственные вопросы решаем! Ну что за детский сад?!

– Конфликт тел и психики, – развела руками Настя. – Технически хоть мы и взрослые сложившиеся личности, но нам нет еще и сорока. По эльфийским же меркам даже в сотню лет считаешься тинейджером.

– Мало мне Шуры, – вздохнул шаман. – Теперь еще и за тобой следить прикажешь? А если бы услышал кто? Между прочим, последний жучок в этом зале я выжег лишь за пять минут до начала совещания. И после снова проверю помещение.

– Ладно, хватит о мерах конспирации и паранойе, – оборвала супруга Ликаэль и щелчком пальцев прекратила возобновившиеся в закрытом помещении осадки. – Чего хочет Келеэль?

– Всемогущества, всезнания, торжества перворожденных над всеми расами всех миров, – начал перечислять укутанный в тени, кстати неплохо сыгравшие роль вполне себе материального дождевика, эльф, но, встретившись взглядом с Михаэлем, решил резко замолчать.

– Ну если подумать, все верно, – признал шаман, после того как в помещении все-таки установилась тишина. – Да, впрочем, я с ним даже согласен по двум с половиной пунктам из трех. Но здесь и сейчас у него немного другие цели. Более… близкие. Короче, когда он узнал, что популяция перворожденных в этом мире медленно, но верно сокращается, то стал искать пути решения проблемы.

– И нашел нас, – махнула рукой Шура. – Мих, ну правда, зачем ты пересказываешь события, непосредственными участниками которых мы все являлись?

– Да, – согласился с девушкой правитель-шаман. – Для начала он нашел именно нас. Но, как оказалось, не перестал искать и другие варианты.

– Так. – В голосе его супруги послышалось нечто, отдаленно похожее на панику. – Чего он еще отчебучил? Создал армию остроухих клонов? Вставил в геном эльфиек своей страны дополнение, заставляющее их рожать не менее чем по тройне зараз? Переписал учебники для магов, и теперь молодые чародейки вместо противозачаточного заклинания будут делать телепорт в хранилище спермы, которое архимаг заполнял собственноручно?

– Блин, надо ему посоветовать, – ахнул шаман, взирая на спутницу своей жизни круглыми от изумления и восторга глазами.

– Не вздумай! – Единодушный вопль на семь глоток был ему ответом.

– Ладно, если серьезно, – Михаэль почесал нос, – он стал искать места, откуда можно было бы принять эмигрантов.

– С Западным лесом у нас союз, а налет на Древний мы уже совершили, – пожал укутанными в тени плечами Шиноби. – Кроме этих двух и нас, государств перворожденных в этом мире просто нет. Ну если живущих в глубинах дроу не считать. Да и вообще, в землях любителей татуировок на всю морду, думаю, новая партия недовольных властью наберется не скоро. Исправительных заведений, откуда можно было бы свистнуть эльфов, горящих желанием оказаться как можно дальше от своей родины, в их краях просто не осталось. А один-единственный подземный концлагерь, требующий капитального ремонта, заново еще не отстроили: очень уж капитально развален был.

– Возможно, не стоило оставлять там на прощание вакуумную бомбу, – согласился Рустам.

– Азриэль, ты не прав, – мгновенно вспыхнула Лика. – Стоило! Еще как стоило! Я то кофе с мышьяком всю жизнь им помнить буду! Да и после ее окончания не факт, что успокоюсь.

– Тебе пытались подсунуть не мышьяк, – поправила ее Настя. – А в общем-то довольное простое соединение, которое к тому же легко может быть выведено. Им в здешних условиях разгула алхимии даже крестьянки своих мужей свести в могилу постесняются.

– Мне плевать, что это на самом деле такое было, – с достоинством ответила соправительница Сумеречного леса. – И вообще, хватит отвлекаться. Откуда Келеэль предлагает брать переселенцев?

– Из другого мира, понятное дело, – хмыкнул Шиноби. – Раз в нашем такой недочет.

– В точку, мой юный падаван, – хмыкнул Михаэль, и, повинуясь его жесту, над столом зажглась иллюзия какого-то материка. Своими очертаниями он напоминал кляксу, даже отчетливо видимый хвостик имелся. Он нес в себе сверкающую ярко-зеленым точку, расположенную на берегу то ли крупного озера, то ли мелкого внутреннего моря. – И здесь, если верить архимагу, в словах которого сомневаться не стоит, даже если пятитысячелетний некромант и демонолог пытается доказать, что дважды два равно пяти, есть некоторый переизбыток эльфов. Вернее, эльфенитов.

– Если правильно помню, то этим термином называют плоды устойчивых союзов между нашей прошлой и нашей нынешней расой, – задумалась Настя. – Несколько поколений скрещивающихся между собой гибридов порождают самые причудливые сочетания присущих обоим народам свойств. К примеру, дети одних и тех же родителей с равным успехом могут как прожить тысячу лет, обладая ушной раковиной привычной человеку формы, так и умереть от старости в районе сотни, щеголяя фирменной остроухостью.

– По мнению Келеэля, много не совсем полноценных эльфов – это лучше, чем мало чистокровных, – пожал плечами шаман. – Он, конечно, немного расист, но в целом весьма здравомыслящая личность.

– Мы тем более предрассудками не страдаем, – прищурившись, Викаэль рассматривала иллюзию. – Вот только где это место? Как туда попасть? И самое главное, с чего он взял, будто тамошние обитатели с готовностью согласятся переехать?

– Пойдем по порядку, – решил Михаэль. – Реальность эта находится от нас через шесть граней миров. Далеко, ясное дело, но ближе Келеэль ничего хоть отдаленно подходящего не нашел. Государства эльфов есть, но заметного перенаселения, в отличие от вышеупомянутых земель, нигде не наблюдается.

– И откуда же у них столько эльфенитов? – заинтересовалась Шура. – Как показал опрос местного населения, межрасовые браки – это везде исключение, а никак не правило.

– История мутная и нам не особо нужная, – пожал плечами Михаэль. – В том мире на соседнем континенте в недавнем по меркам архимага прошлом, ну то есть лет эдак три-четыре тысячи назад, существовала развитая магическая цивилизация. Он даже с путешествующими учеными из тех краев общался и много чего у них почерпнул. Но одним прекрасным утром тамошние колдуны, весьма глубоко пролезшие в тайны мироздания, раскопали где-то в недрах настоящий стабильный стихийный портал. А тот, если кто не знает, после небольшой переделки становится неслабым таким аналогом ядерной электростанции, только вырабатывает не что иное, как чистую ману.

– Девять тысяч золотых за стандартный фиал-аккумулятор, – встрепенулась Шура. – К свободной продаже запрещен повсеместно, добыть можно лишь на черном рынке. Дороже только эликсир молодости, изготавливаемый из драконьих эмбрионов.

– Оно и неудивительно, – пожал плечами Шиноби. – С такой игрушкой средний по силе колдун может вложить в одно заклинание энергии больше, чем рядовой архимаг. Коэффициент разбавления разнообразными энергиями в привычных смертным слоях реальности колеблется от четырнадцати до восемнадцати. То есть если маг создаст огненный мячик и вольет в него чистую ману, то сила взрыва фаербола, самостоятельно добравшего нужную мощность из окружающей среды, может повыситься едва ли не в двадцать раз.

– Короче, ресурс стратегического значения, котирующийся у всевозможных волшебников сильнее, чем у физиков-ядерщиков уран, свинец и спирт, вместе взятые, – подытожил Михаэль. – Но то ли архимаги чего-то не рассчитали, то ли материалы для возведения маноперерабатывающих конструкций закупали у левых поставщиков со скидкой, то ли боги были резко против… короче, рвануло.

– Континент, конечно, вдребезги? – уточнил Серый. – А ты именно поэтому показываешь нам соседний?

– Да нет, – пожал плечами шаман. – Все уцелело. Даже яма получилась не слишком большая. Так, километр в ширину, два в глубину… А может, и побольше, не измерял. Короче, основная масса энергии ушла в астрал и такого там накуролесила, что поголовье местных волшебников и волшебных существ вымерло. Точно так и не удалось установить, чего именно в структуре мироздания напортили, но в местах скопления свободной магической энергии там теперь стабильное спонтанное самовозгорание. По всему миру. Эффект постепенно ослабевает и лет еще эдак через пару тысяч вообще сойдет на нет, но пока дела обстоят именно так, а не иначе.

– С ума сойти, – присвистнула Вика. – Получается, там ситуация почти как на нашей старушке Земле? Совсем нельзя пользоваться заклинаниями?

– Не совсем, но близко, очень близко, – покачал головой Михаэль. – Полноценные чародеи и их артефакты, понятное дело, исчезли… но не везде. В местах, где астрал меньше всего соприкасается с реальностью, колдовать все же можно. Вот только их мало, да и площади таких участков, встречающихся столь же часто, как оазисы посреди пустыни, невелики и измеряются десятками квадратных метров.

– Понятное дело, в таких условиях магия пришла в упадок и на многое теперь неспособна даже там, где технически возможна, – решил Шиноби. – Хотя бы потому, что обычный волшебник тренируется для достижения своего могущества лет двадцать, а проделать это, находясь на пятачке, сравнимом по площади с некрупным бассейном, сложновато.

– Но какое-то сообщение этого мира с иными все же есть, – отметила Шура.

– Торговля с аборигенами, позабывшими не только целительную магию, но даже и простейшую алхимию, продукты которой в принципе способны существовать в сложившихся условиях, для настоящих чародеев весьма выгодна, – пожал плечами шаман. – Обитатели того мира, как правильно догадался Семен, не собираются тратить десятки лет на изучение искусства, которое может применяться лишь на какой-нибудь полянке посреди леса, но вот умирать от ран и болезней упорно не хотят, а потому исправно выкладывают золото за чудесные порошки и микстуры. Да и кое-какие артефакты погибшей цивилизации поначалу попадались… сейчас, правда, боюсь, искать там уже нечего. Все повыгребли поколения мародеров.

– Кроме эльфенитов, – заметила его супруга.

– Ну да, – согласился с Ликой Михаэль. – Кроме них. Еще до катастрофы государство перворожденных, не слишком, правда, большое, а по правде говоря, так и вовсе крохотулечное, провело изменение местности, чтобы защитить свои границы. Они создали нечто вроде той непролазной чащи, которая защищает Древний лес даже от вражеских армий. Вот только там это было болото. Магические твари, его населявшие, сгорели, но топь осталась.

– А как же сами эльфы выжили? – заинтересовался Шиноби. – У них… теперь-то, впрочем, у нас ведь самый большой процент чародеев на душу населения. А слабенькой эмпатией и вовсе обладают все поголовно! Ну за исключением инвалидов, которые встречаются столь же часто, как и слепые. Да и артефакты, пусть даже слепленные учеником чародея на коленке, в каждом доме лежат. За несколько-то сотен лет поневоле подобным барахлишком обзаведешься.

– Чудом, не иначе. – Шаман задумался. – И было их мало. Примерно столько, сколько населения у Сумеречного леса сейчас. А потому, чтобы не исчезнуть, выжившие пошли в поход за человеческими женщинами. Успешный поход. И их дети в принципе, переженившись между собой, могли бы попробовать возродить народ… Вот только из-за особенностей мира чистокровные эльфы в нем, несмотря на все усилия, рождаются редко. Врожденные магические способности приводят к самоликвидации прямо в утробе матери, частенько вместе с последней. Итог – целая нация эльфенитов.

– Понятно, – постучала пальцем по столу Настя. – Они становятся половозрелыми куда быстрее, чем перворожденные, а значит, за прошедшее с момента катастрофы время сильно размножились и в пределах защищенной болотами страны им тесно.

– Очень, – согласился с ней шаман. – До злополучного эксперимента популяция эльфов в тех краях вроде бы насчитывала примерно шестьдесят – семьдесят тысяч рыл. А их потомков сейчас на том крошечном пятачке земли отчаянно пытается разместиться в десятки раз больше. Они регулярно пробуют отвоевать еще немного территории, но… вокруг-то люди, которые плодятся еще быстрее и терпеть рядом с собой представителей иной расы, а долголетие и характерные острые уши, несмотря на почти полное отсутствие магии, сохраняются, как правило, не намерены.

– Инфа интересная, – задумался Шиноби. – И их правда можно попробовать сманить. Вот только… Мих, а как мы туда попадем-то? Или Келеэль поможет?

– Не, он отказался транспортной турфирмой работать, – покачал головой правитель Сумеречного леса. – Я уже спрашивал. Но воскресивший нас архимаг уперся всеми конечностями и привел аж два аргумента. Первый – сами не маленькие, второй – он в том мире попросту сдохнет без всякой пользы из-за того, что, по сути, является существом волшебным, сохраняющим гуманоидный облик лишь в силу многотысячелетней привычки, а значит, самовоспламенится в течение нескольких секунд после того, как шагнет через портал.

– Это с чего же? – удивилась Вика. – Там же есть участки, где волшебство сохранилось. Если из такого не выходить, то все с ним будет в порядке.

– Как оказалось, стабильность их зависит от того, насколько сильные внутри будут чары использоваться, – развел руками шаман. – И место, где можно построить портал в иные миры, между прочим, на весь нужный нам континент одно, и находится оно от болот эльфенитов довольно далеко. Персона вроде Келеэля если и может побывать в нужном слое реальности, то только там. А стоит сделать шаг в сторону из безопасной зоны – даже не сгорит, а детонирует не хуже чем бомба противобункерная. По той же причине в тот мир нет дороги и мне. А также Шиноби, Лике и Азриэлю. Способности остальных еще можно как-то свернуть и заблокировать, пусть и с риском для жизни в случае внезапного пробуждения магических сил.

– А может, ему просто лень, – немного подумав, решила Настя. – Почитала тут на днях его биографию и узнала, что старикан вообще-то ведет жизнь затворника-отшельника, и периоды активности, во время которых он может навести шороха по всему миру, у дедули редки.

– А я-то в этот список попал с чего? – возмутился Рустам, осознавший смысл сказанного шаманом и привставший со своего места под негромкий скрип трущихся друг о друга частей лат. – Я честный воин, а не какой-то там колдун!

– Слышь, ты, муженек, – покосилась на брутального эльфа Настя, – молчи и не отсвечивай, а не то мне снова стать вдовой придется. Не будем показывать пальцами, но, если тут кому-то прямо щас без всякой подготовки сердце вырвать, он всех присутствующих идиотами обзовет и пойдет искать себе новое. Найти-то найдет, но вставить на место и заставить работать не сумеет, а потому будет с ним носиться по всему дворцу, приставая к целителям.

– Ну это ты на него наговариваешь, – осторожно заметила Шура.

– С правым глазом он так уже делал, после того как на испытаниях новой мины направленного действия забыл зайти в безопасную зону, – ни капли не смутилась целительница. – Присмотрись, они у него немного по цвету отличаются, поскольку нужного оттенка в холодильнике не нашлось. А потому вариант событий, описанный мной, очень даже возможен.

– Все, осознал, заткнулся, молчу, – смутился громила и плюхнулся на свое место. – Просто привыкнуть не могу, что за границей, отделяющей от небытия, знают, помнят и периодически зазывают в гости. И кстати, с чьей легкой руки ко мне прицепилось прозвище Рыцарь Смерти? Признавайтесь лучше сами, кто так первый обозвал, а то уши оборву!

Семеро эльфов, не исключая и правителя маленькой, но гордой страны, сделали невинные лица и отвели глаза в сторону. Признаваться никто не хотел. Регенерировать органы слуха тоже. А кличка к их собрату, успевшему за очень короткий период времени несколько раз побывать на том свете и вернуться, да к тому же способному похвастаться внушительной мускулатурой, прилипла действительно намертво. Единичными усилиями даже самого завзятого сплетника таких результатов было бы не достичь.

– Сговорились, значит, – недовольно посмотрел на них Азриэль. – Ну-ну. Дайте срок, я вам еще устрою.

– В общем, так, – решил шаман. – Нам нужно послать в те края экспедицию, и мы ее пошлем. Пока, правда, не очень представляю как. Ваши предложения?

– Чтобы добраться до другого мира, да еще такого далекого, нужны маги, – категорично заявила девушка-воительница. – Тебя, Мих, так уж и быть, трогать не будем, поскольку походного трона в сокровищнице не припасено, но вот Шиноби нам нужен. А еще грубая сила для условий, в которых колдовать не получается. Наши гранаты и ружья там работать будут?

– Не знаю, – развел руками главный разработчик. – В принципе должны, хоть и на порядок хуже, там магия лишь усиливает результат. Но вот стволы для экспедиции однозначно придется делать в экстренном порядке спецзаказом, они же все на антиразрыв зачарованы.

– Хочу напомнить, несмотря на мощь, полученную путем договора с духами, которых мы подселили в пророщенные из семян меллорны, даровав им чуть ли не вечную и не имеющую лимитирования лет на сто кормушку, в порталах я остаюсь куда ниже среднего, – предупредил кутающийся в тени эльф. – Себя перенесу в зоне прямой видимости, а вот с посторонними может выйти неприятность. Нематериальные сущности, слабо представляющие себе условия существования смертных, вполне могут решить, что посторонних следует сложить покомпактнее, мелко нарубив в капусту, или рассортируют их по нескольким кучам, поместив отдельно тела, головы, руки и ноги.

– Зато классическим чародеям, которые и будут открывать врата между мирами или поджидать нас за ними, в случае необходимости навалять сумеешь, – не согласился с ним Михаэль. – Хотя бы взрывом вакуумной бомбы, тем более мы с Келеэлем пару штучек уже умудрились уменьшить до размеров бильярдного шарика, и теперь этим чудо-артефактом вполне можно снести академии магии, если какой-нибудь смертник пронесет адскую машинку в собственном кармане внутрь за ворота. А потому, ученичок, собирайся в дорогу. Для транспортировки между мирами наймем специалиста со стороны. Или лучше двух, для гарантии. Дорого, конечно, возьмут, но ради такого дела потратиться можно.

– Семена одного не отпущу! – непреклонно заявила Шура. – А то вдруг еще получу, как Настя, замороженной в лед консервой! И то, что ее потом в исходное состояние привели, совершенно не колышет.

– Эй! – возмутился Азриэль. – Сама ты… суповой набор второго срока годности! В руки никогда ничего опаснее приходно-расходной ведомости не брала, а еще обзываешься. Вот наткнешься снова на каких-нибудь папуасов вроде тех, что во дворец во время войны пробрались или на островах рядом с нашей морской колонией кукуют, сварят они из твоих прелестей бульон! Сытный и наваристый.

– Да и вообще, – продолжала эльфийка, пропустив критику мимо очаровательных развесистых ушек, на которых могло уместиться содержимое целой кастрюли с лапшой, – с местными надо договариваться и торговаться, а не испепелять их замороженные останки, разбросанные по сторонам взрывной декомпрессией. И потому я в деле. Знаю я вас, геймеров, дорвавшихся до реала.

– Ладно-ладно, принимается, – вздохнул Михаэль. – В конце концов, когда прибудете на место, убеждать переселенцев в том, что их готовы принять с распростертыми объятиями, действительно придется. А для этих целей твои увесистые аргументы подходят лучше всего.

– Ну, боюсь, тут им ничего не обломится, – притворно вздохнула девушка, покосившись на укутанного тенями эльфа. – Этому ревнивому любителю маскировки, главой разведки подрабатывающему, только дай повод, мигом ник на «Отелло» сменит.

Шиноби не ответил, сохраняя каменное молчание и маску абсолютной невозмутимости на лице. Только рука его цапнула извлеченный из ниоткуда посох, сделанный из черного гладкого материала, мало похожего на дерево. А затем странное оружие описало красивую дугу, ударив по пустому месту.

– Какого черта? – вскрикнула Шура, которой едва не заехали длинной палкой по уху, а ее кавалер уже успел вскочить на стол и теперь отплясывал на нем танец, достойный пьяного кроманьонца, разом изобретшего огонь, колесо, демократию и расщепившего до кучи атом сучковатой дубиной ну вот просто так, от нечего делать.

– Стой! – Сунувшийся вперед Михаэль был оттянут за ворот супругой и лишь поэтому спас свои зубы от встречи с посохом. – Не надо!

«Крям!» – с неожиданно мягким звуком конец артефактного оружия воткнулся во что-то, ставшее от удара на несколько мгновений видимым. На следующем замахе подпрыгнувшему более чем на высоту собственного роста Шиноби все-таки удалось достичь цели с громким победным воплем «Йес!».

Сверху из пустоты на стол посыпались обломки, ранее составлявшие то ли предмет, то ли механизм, очертаниями напоминавший краба, после того как на него наступил слон. Овальный растрескавшийся корпус, клешня-манипулятор, вылетевший из глазницы объектив. Звонко покатилась по каменному полу отлетевшая дальше всего шестерня.

– Попался, – обрадованно констатировал эльф. – Хм, какой-то необычный жучок. И не излучал почти, едва удалось почувствовать. Ни энергий смерти тебе, ни связи с низшими пластами реальности, ни даже стихиальных эманаций. Только светом чуть-чуть и тянуло. Да и дизайн для Келеэля странный, хай-тековский…

– Поздравляю, – мрачно вздохнул Михаэль, испепеляя останки. – Ты уничтожил мою новейшую разработку. Секретаря-шпиона. Ну то есть голема конечно же, но суть та же. В своем обычном состоянии он невидим, способен передавать хозяину картинку и даже может транспортировать небольшие объекты вроде папок с документами или стаканов с кофе. Я им сейчас хотел сделать снимок нашего совета на память, но, видно, придется отложить это до следующего раза.

– Ты освоил производство фотоаппаратов?! – восхитилась Лика. – Почему я не знаю? А ну дай посмотреть! Иллюзии, конечно, хороши, но это, согласись, все же не то.

– Семен только что разнес по винтикам экспериментальный прототип, – вздохнул шаман. – А в тайне хранил специально, хотел сюрприз сделать. Ладно, вернемся к планированию турне по мирам. Кто еще пойдет?

– Остаюсь дома, – непреклонным голосом заявила целительница. – Сейчас воплощаю в жизнь программу здравоохранения и раньше, чем у нас появится хотя бы одна поликлиника, способная решить возникающие у пациентов мелкие проблемы без привлечения высококвалифицированных магов-медиков, которых не так уж и много, с места не двинусь.

– Прогуляюсь в принципе, – решил Серый. – А то все только на подхвате да на подхвате, пора бы и самому делом заняться. Дорогая, а ты? Вряд ли это путешествие много времени займет, даже соскучиться друг по другу не успеем.

– Ехать никуда не хочу, – печально вздохнула воительница. – Но раз надо, значит, надо. Кстати, если уж мы определили состав начальников, давайте заодно решим, сколько и кого стоит послать в экспедицию из низового состава и какое число переселенцев наша пустыня сможет принять.

– Простых солдат не меньше тысячи, – тут же отозвалась Шура. – Пусть даже и не пригодятся, а будут только для солидности. На горстку пришедших черт знает откуда чужаков никто не обратит внимания, а вот на армию…

– У нас регулярных войск пятьсот человек всего, – печально посмотрел на нее супруг. – И черт с ним, пусть мы оголим границы, оставив их без единого постового, в конце-то концов, разбойники туда, где регулярно летают драконы, осматривая с высоты территорию, и в страшном сне не сунутся, но где ты возьмешь еще столько же? Или прикажешь парочку кланов кочевников нанимать? Так от них в пути, да еще мирном, проблем больше, чем пользы. Сама знаешь, понятие чужой частной собственности для них есть принципиально непредставимая абстракция. Тех, кого по заключенному вассальному договору на службу призвали, Кайлана еще как-то выдрессировала, но новым кадрам быстро привить дисциплину не сможет даже дроу.

– А меньший отряд не факт что вообще до цели доберется, – стояла на своем девушка. – Мих, ты же не собираешься нанимать архимагов, которые способны открыть врата через пару-тройку миров сразу? А если без них, то придется ножками топать от одной точки перехода к другой, если правильно помню ту чушь и ересь, которую здесь пишут в книгах по теории путешествий между измерениями.

– Ну нет, – тяжело вздохнул шаман. – С такими персонами лучше не связываться, а то деньгами они, как правило, не берут, а секреты использования научной картины мира никому, кроме Келеэля, который и так уже давно самый могущественный волшебник этой реальности и парочки соседних тоже, отдавать не хочется. Магистров, специализирующихся на подобных транспортных путешествиях, возьмем. Такие есть, точно знаю. Они маршрут с точками, где возможен переход материальных предметов через границу измерений, составят, корректируя его в каждом следующем мире, а потом и обратно тем же путем всех приведут.

– Снизим численность обычных солдат до двух сотен, – решила Лика. – Отряд достаточно крупный, чтобы проблем с разными мелкими князьками, считающими себя пупами земли и владеющими какими-нибудь занюханными замками, не возникало, но все же не настолько, чтобы при его приближении начинался сбор ополчения для отражения орды нахлынувших чужаков. А переселенцев больше, чем тысячу, сразу брать не надо. А то замучаемся их проверять при помощи ментальной магии – раз, банально не прокормим – два. В теплицах резерв не заложен, надо новые строить, и импорт слишком уж затратен.

– Две сотни маловато, – возразила Шура. – Просто так за нами пойдут лишь от очень большой безысходности, а среди обитателей дна достойных людей, ну в смысле личностей, немного. Уж лучше один хороший ремесленник, чем десяток люмпенов, пускай даже остроухих. Подъемные нужны. Золото. Причем много. А к нему охрана соответствующая.

– Логично, – согласился Шиноби. – Впрочем, не факт, что столько народа еще и набрать удастся. Ладно, если дело с акклиматизацией эльфенитов хорошо пойдет, через несколько лет сделаем новую ходку и попробуем сагитировать больше переселенцев. Как раз и фотографии пригодятся, показать, как у нас тут хорошо живется их землякам.

– Предлагаю немного сместить дату отправки в путешествие и взять с собой наш сухопутный корабль, когда его наконец достроят, – вдруг сказал Азриэль и тотчас же привлек взгляды присутствующих в комнате эльфов.

– Кхм, – смутился Михаэль. – Зачем? В мире назначения он все равно никуда двинуться не сможет. Да и потом, в строй он должен войти даже по плану не раньше чем через три месяца, а работы уже отстают.

– Зато в пути туда и особенно обратно даст понять всем и каждому, что с теми, кто владеет такими громадинами, лучше не связываться, – пожал плечами гигант. – Или забыли, что на рабовладельческих рынках цены на эльфов и эльфенитов всегда в несколько, а то и в десятки раз выше, чем на простых людей? Да и, понятное дело, в такую даль ради простого интереса никто не ходит, а значит, в случае уничтожения экспедиции победителям будет чем поживиться!

– Звучит логично, – подумав, решил шаман. – Хотя мне все равно кажется, что тебе просто хочется испытать нашу новую игрушку.

– Трехэтажный шестидесятиметровый монстр с броней в девяносто миллиметров армированной железом древесины и экипажем в двадцать человек – это игрушка? – рассмеялась Настя. – Ха! Да если бы я не была уверена в обратном, то сейчас бы заподозрила та-а-кие комплексы по Фрейду…

– Уймись, – попросил эльфийку смутившийся Рустам. – Большие калибры, чтоб ты знала, военные интерпретируют не по каким-то там чокнутым психиатрам, а по разрушительной мощи. А с ней у «Единорога» лучше, чем у средних размеров гильдии магов. Главное орудие способно поражать цели на дистанции до семи километров, разрывая даже крепостную стену двадцатикилограммовыми снарядами, четыре кристалла-лазера на средней дистанции могут скоординированным залпом устроить тяжелый ожог и архидемону, десяток крупнокалиберных пулеметов не оставит врагам шанса в ближнем бою. А дополняет все это великолепие сильнейший из пошедших на контакт с Михаэлем духов, считающий эту груду железа собственным доменом благодаря тому, что в качестве двигательной установки используется молодой меллорн!

– Не напоминай мне об этом чудо-юдо-магосорняке! – сморщился при упоминании священного древа эльфов шаман. – Целый месяц, послав к чертям режим реабилитации после перенесенного в битве с высшей жрицей истощения, пришлось дневать и ночевать на грядке, чтобы вырастить подходящий в качестве источника питания для строящегося флагмана сухопутной армии аккумулятор. У меня чуть приступы конфликтов между телом и духом снова не начались после таких сельхозработ!

– А что будет, когда он еще немного увеличится и перестанет помещаться в оставленной для него шахте? – заинтересовалась Шура. – Дух не обидится на то, что его «кормушке» перекроют возможность вымахать в подметающего небеса исполина?

– Без искусственного ускорения метаболизма дерево начнет создавать проблемы лет через двести, – пожал плечами шаман. – К тому времени «Единорог» вполне можно будет оставить где-нибудь на границе и превратить в неподвижный форт. Или в памятник. Меня больше волнует проблема обновления магической компоненты этой конструкции, которая начнет портиться уже через три-четыре года из-за деструктивного воздействия меллорна, тянущего силу из всего подряд. Так часто проводить техобслуживание с привлечением высококлассных магов-специалистов накладно. Вряд ли мы в ближайшие годы сможем позволить себе иметь больше чем два-три таких монстра.

– Нам бы первого достроить, – тяжело вздохнул Семен. – С этими строителями, большинство которых на Земле считались бы не получившими даже начальное образование, никаких саботажников не надо. Хуже зомби, право слово, те хоть и косячат чаще, но, по крайней мере, не так сильно.

– Чего там еще у них стряслось? – спросил Серый. – Опять какая-нибудь бригада гастарбайтеров технический спирт, предназначенный для смывки разных пачкающих жидкостей, выпила и ослепла?

– Если бы, – вздохнул эльф, печально покосившись на супругу. – Шур, в общем, это, готовь пособие по смерти. Пять штук.

– Взорвалось что-то? – забеспокоился шаман. – Загорелось? Духи, обеспечивающие работу слишком сложных для нашей промышленности механизмов, рассердились?

– Да нет, – вздохнул кутающийся в тени эльф. – Все проще. Несколько горячих пустынных парней наехали на горожан из освобожденных рабов. Вот только степняки, которых при найме вынудили отказаться ходить на работу с оружием, пришли с ножами, а их противники на своем участке выращиваемую палубу при помощи топоров формировали, а они длиннее и удобнее будут, чем простые хлеборезки.

– Выживших судить и повесить, – вспылила Лика. – Мы не можем допустить, чтобы в нашем городе начались межэтнические разборки, а потому всех, кто в них участвует, надо карать без жалости!

– Не получится, – покачал головой Шиноби. – Соотношение сторон было три дикаря на двух освобожденных, и последний победитель умер от засевшего в груди топора быстрее, чем его до целителей дотащили. Об обстоятельствах конфликта уже некроманту рассказывал.

– Тогда придать телам вид живых и повесить, – стояла на своем супруга правителя Сумеречного леса. – А в дополнение заставить этих строительных гладиаторов отбывать наказание на каторжных работах в виде зомби! А то наши послевоенные запасы мертвечины начинают медленно, но верно приходить в негодность по причине того, что некромантов на их обслуживание не хватает. Все на островах заняты тем, что покойников и людоедов выслеживают.

– Кстати, как у нас там ситуация? – Михаэль перевел взгляд на Азриэля. – Рустам, ты у нас, как спец по живым мертвым, прочно там прописался, но вот только результатов почему-то до сих пор нет.

– Недостаточно ресурсов, – развел руками эльф-гигант. – Мне неизвестно точное количество трупов, имеющихся на архипелаге, самый крайний остров которого мы заняли, но за прошедший месяц нашим береговым охранением потоплено уже восемь галер, а численность навеки упокоенных составляет, по приблизительным подсчетам, несколько тысяч. А потери с нашей стороны составляют всего лишь два с половиной десятка человеческих наемников и одну глупую эльфийку из числа бывших жителей Древнего леса, решившую погеройствовать и попершую, размахивая волшебным мечом, на вампира. Кровососа, конечно, проткнула, вот только он успел регенерировать рану быстрее, чем до конца осушил дуреху.

– Хм, они там тоже есть? – удивленно поднял бровь шаман. – Вроде бы мне докладывали только об обычных мертвецах, скелетах, призраках, некротических химерах, личах… м-да, собственно, почему бы им и не быть в таком-то окружении?

– Есть, пусть и не слишком много, – подтвердил Серый. – Одному лично клыки выбил. Гранатометом. Вика, не шипи. Я ж его не трубой по голове мутузил, а как положено, с дистанции в сотню метров зажигательным снарядом угостил.

– Попытки приблизиться к остальным островам по-прежнему заканчиваются неудачами, – вздохнул Азриэль. – Стоит это сделать, и море чернеет от пирог, галер и каноэ. Судя по всему, нам повезло, что самый крайний кусочек суши в архипелаге уже находится на границе ареала, очерченного заклятием покойного архимага-экспериментатора, и большая часть покойников по какой-то причине туда направиться не может, а то бы пришлось нашим колонистам спешно удирать через портал.

– Ах да! – вдруг встрепенулся подавленный после блистательного уничтожения безобидного голема-секретаря Шиноби. – Кстати, удалось отметить интересный факт. Среди тех, кто все же достигает границ нашего острова, в обязательном порядке имеется хотя бы один живой. А чаще несколько. В плен, правда, взять никого не удалось, поскольку каждый из них был весьма сильным некромантом и даже если оказывался в одиночестве, просто убивал себя, заодно исключая возможность поднятия способного отвечать тела или вызов духа. Максимум, что из них получалось, – это нечленораздельно хрипящие зомби.

– Без оружия массового поражения их не взять, – подтвердил Азриэль. – С равным успехом на архипелаге может прятаться как сто тысяч, так и целый миллион тварей. А то и больше. Чего бы им там, собственно, не расплодиться за те века, что прошли с момента катастрофы? Раз уж они одичали до уровня каменного века и сопутствующего подобной примитивной культуре каннибализма, то и живут, наверное, не слишком долго. А после того как умирают и поднимаются, повинуясь однажды наложенному и передающемуся из поколения в поколение заклятию, возможны разные варианты.

– Это какие, например? – удивилась Шура. – Мертвецы же все время хотят жрать, разве нет? Азриэль, хоть пока лишь самую чуточку за грань шагнул краешком ботинка, мясо за десятерых один ест. И не лопается почему-то.

– Хотеть и быть обязанным – это совсем разные вещи. – Эльф-гигант посмотрел на Шуру даже с некоторым сочувствием. – Да и не стал я больше есть, это ты крохоборничаешь. Что же касается возможных резервов неживой силы на островах, то нам следует вспомнить историю. Власть на архипелаге в те времена, когда хоть какое-то сообщение с ним имело место, была у учеников и помощников архимага-некроманта, лишние мертвецы, с их точки зрения, скорее всего, являлись очень полезным ресурсом, а значит, его сохраняли всеми силами. Мы, кстати, так же делаем. С вероятностью почти в сто процентов умершие по различным причинам при помощи магии смерти немедленно вводились в состояние стазиса, ожидая, пока кто-нибудь не расконсервирует. Не мертвые покойники без всякой о себе заботе могут дожидаться своего часа веками и даже тысячелетиями, прежде чем их энергетические структуры, обеспечивающие возможность действовать, разрушатся окончательно и бесповоротно.

– Тогда без ядерной бомбы действительно не обойтись, – расстроилась обладательница шикарного бюста.

– Если сделаешь ее сама, поскольку я в этом мире такие технологии, пусть даже и с поправкой на магию, распространять категорически не намерен, то возможность применения атомного оружия обязательно рассмотрим, – пообещал шаман. – Но я бы не советовал. Что-то слишком шумное и заметное со стороны на архипелаге применять опасно. Вдруг монстр, в которого превратился тот горе-экспериментатор, заинтересуется и наружу вылезет?

– В попытках его уничтожить и полноценные высшие маги головы складывали, – подтвердил Шиноби. – А Михаэль хоть и считается благодаря своим фокусам одним из них, но все же столь громкого титула не заслуживает. А потому уж лучше построить десяток кораблей береговой охраны и всегда держать их под ружьем для защиты торговцев от нежити, чем пытаться устранить саму причину угрозы.

Глава 2

– Галера по правому борту нагоняет! – Панический вопль с кормы небольшого парусного суденышка заставил моряков встревоженно переглянуться. Их преследователь был больше. Раза в четыре. Соответственно и команда у него в случае абордажа защитников бы просто растоптала. К тому же весла, которые без устали вздымали руки не мертвых гребцов, здесь и сейчас оказались лучше, чем ветер, создаваемый парой хрупких остроухих фигурок, практически слившихся с мачтой. Да и по магам силы были явно не равны. С носа галеры то и дело в сторону шхуны срывались облачка темного дыма, птицей летящего над волнами и разбивающегося о защиту, которую держал третий и последний волшебник, являющийся также капитаном. Вот только могущественным магом он не называл себя даже после второго бочонка пива, когда мог перепутать корабль с сараем, а дракона с собственной тещей.

– А еще жаловался, дурак, что в пустыне воды мало, – сказал один из матросов, толстый и бородатый, с коричневой от солнца кожей, выдубленной соленым ветром, после чего сплюнул за борт. Там плеснуло неожиданно громко, словно в воду плюхнулось не меньше ведра жидкости. Видимо, знак неудовольствия попал в какого-то чересчур любопытного дельфина, решившего поближе познакомиться с самоубийцами, отважившимися плавать в этих водах, и тот, обидевшись, ушел на глубину, громко хлопнув хвостом. – Дурак. Вот щас, чувствую, нахлебаемся последний раз в жизни.

– Не каркай, примета плохая. – Голос, донесшийся из-за спины, заставил сурового морского волка вздрогнуть и чисто рефлекторно сжаться. После чего он понял, что фраза, услышанная им, являлась не чем иным, как одним из сопутствующих эффектов открытия портала. – И хватит трястись. Сейчас эти куски гнилого мяса своим ходом по дну к родным островам отправятся, а мы вернемся домой, если шхуна раньше на куски не развалится.

– Господин Каэль? – В голосе человека слышалось некоторое опасение. – То есть, извините, сотник? А вы-то здесь откуда? На берегу же вроде оставались в этот раз.

– Прибыл телепортом, – пожал плечами эльф с изукрашенным разноцветными татуировками лицом. – И, понятное дело, не один.

– Опа, – пробормотал второй моряк, практически брат-близнец первого, только без бороды и абсолютно лысый, провожая глазами хрупкую женскую фигурку, с немалым трудом удерживающуюся на высоких каблуках, слабо приспособленных для прогулки по палубе пытающегося спастись бегством кораблика. – Никак сама королева пожаловала.

– И не только она, – подтвердил его мысли Каэль, кивая на трех эльфиек, рассредоточившихся по палубе. Все они отличались не слишком высоким ростом, а одна оказалась практически девочкой. И у каждой за плечами висел довольно объемистый рюкзак. – С ней лучшие магички Сумрака и ученица главы дома Черного Озера.

– Да вашу дивизию! – Волны в очередной раз подкинули кораблик, а застрявший в щели между досками каблучок приказал долго жить. – Ну сейчас кто-то у меня огребет!

Женская фигурка воспарила над палубой и с злобной гримасой уставилась на догонявший их корабль. Первый из трех. Голову эльфийки медленно, но верно окутывало темно-зеленое сияние, источником которого являлась диадема на лбу.

– Хорошо хоть саму Кайлану не взяли, – поделился с подчиненными своими мыслями Каэль. – Властительница Ликаэль посмевших вызвать ее гнев просто прибьет, а чему могла бы научить ребенка вымещающая на ходячих трупах свой злобный нрав дроу, и подумать страшно. Хвала богам, что мы теперь в одном звании и она больше не может мне приказывать и безнаказанно оскорблять.

В сторону нагоняющей парусник галеры устремилась изумрудного цвета молния, прошедшая по ее левому борту и переломавшая на своем пути все весла. Второе заклинание, пробив воздвигнутый на его пути щит из мрака, но несильно потеряв в разрушительной силе, лишило закружившийся на месте корабль даже призрачной надежды поменять курс и таким образом спастись.

– Девочки, формируйте сферу из взрывчатки, – приказала своим спутницам Ликаэль, опуская руки, по которым еще пробегали разряды зеленого цвета. – Да медленней, медленней. Или забыли, что при движении молекулы нагреваются? Я-то уцелею, а вот все остальные в радиусе двухсот метров, не исключая и червей, зарывшихся в морское дно, вряд ли.

Сразу четыре черных облачка, выпущенные с носа вражеского судна одно за другим, с сумасшедшей скоростью метнулись к волшебницам. Но самая маленькая из них, как оказалось, уже ждала вражескую атаку. Девочка прокусила себе безымянные пальцы на обеих руках, после чего плеснула вперед кровью, рванувшейся наперерез кускам хищного мрака. Правда, они в них не врезались, а, не дотянув до цели какой-то пары шагов, нырнули в волны. И частички тьмы, сбитые с толку, последовали за ними, желая уничтожить столь близкую добычу. Вынырнуть они уже не смогли, бесславно и бессмысленно растратив себя и вызвав локальное всплытие еще бьющейся в агонии, но уже успевшей протухнуть рыбы.

– Господин сотник, разрешите доложить? – К Каэлю на подкашивающихся ногах медленно подошел седоусый и седовласый капитан корабля, являвшийся по совместительству одним из заместителей эльфа, командующего отрядом из приблизительно сотни наемников, служащих истинным хозяевам Сумеречного леса. Он считался хоть и слабеньким, но полноправным магом и теперь страдал морально и физически от того, что истратил почти все свои силы в попытках спасти судно, но оказался не у дел гораздо раньше, чем назначенные на корабль волшебницы. Ведь по сути дела, парусник принадлежал ему, но жуткая нехватка денег вынудила отважного капитана, бороздившего океаны вместе со своей командой не один десяток лет, присягнуть новым хозяевам, чтобы расплатиться с долгами и подлатать одряхлевшее судно. – При патрулировании…

– Молчи уж, – снисходительно посмотрел на него сотник. – Вижу, что едва держишься. Все как обычно?

– Угу, – кивнул капитан. – Только отошли от острова в сторону архипелага, и тут они. Правда, в этот раз покойники попались какие-то больно шустрые. Я контрабандистов, от кораблей королевского флота улепетывающих, видел куда медленнее драпающими.

– Готово, теперь наводим на цель и разгоняем. – Эльфийки тем временем закончили творить свое коллективное заклинание. Между ними в воздухе переливалась сфера размером с человека, плотно заполненная искрящейся пылью. У самой маленькой волшебницы, по сути девочки, между сформированным объектом и открытым рюкзаком еще оставалась натянутой ясно видимая ниточка циркулирующего при помощи телекинеза порошка.

– Снег? – удивился бородатый моряк, проследив за взглядом своего командира. – Они что, смеются? Как им можно навредить мертвецам?

– Не снег, – покачал головой бывший житель Древнего леса, и сам неплохо умеющий колдовать. – Соль. Впрочем, тебе-то какая разница? Все равно толковой магии учиться уже поздно.

– Это да, – со вздохом согласился капитан. – Да и дар у меня слабый, им только ракушки с корпуса посшибать и можно. Но все же…

Речь моряка прервал грохот. Переливающейся всеми цветами радуги сферы между эльфийками уже не было. А в нескольких десятках шагов от корабля островитян, мало отличающих жизнь от смерти, оседал громадный водяной столб. В воду сыпались нелетучие рыбы, на несколько мгновений все же познавшие счастье полета, но вряд ли успевшие его осознать, а в самом крупном предмете, едва не ударившем в борт галеры, остроглазый Каэль опознал половину морской черепахи. Верхнюю. С двумя ластами и головой.

– Отклонили, – спокойно заметила Лика, наблюдая за тем, как успокаивается водная гладь в месте, где сработали чары, призванные уничтожить врага. – Учатся, гады. Интересно как, если мы выживших не оставляем, упокаивая всех окончательно и бесповоротно? Впрочем, неважно. Ладно, девочки, повторяем упражнение. И увеличиваем объем в десять раз!

– Но это же опасно, – заикнулась какая-то из волшебниц. – А вдруг ее ближе к нам перехватят? Тогда осколки корабля до берега, который сейчас даже не виден, долетят. Их же нам в пустые могилы и положат.

– Да, если рванет, будет громко, – согласилась с ней супруга правителя Сумеречного леса. – Теперь все вместе создаем большой заряд. А я буду делать для него защитную оболочку.

– Соль так не взрывается, – убежденно сказал капитан. – Я бы знал. Ею у меня вся одежда лет сорок как пропиталась! А ее и жгло, и морозило, и даже кровью вперемешку с соусами экзотическими заливало. И ничего.

– Не хочешь – не верь, – пожал плечами Каэль, знающий, что это была действительно соль, вот только не простая, а заряженная энергиями света. И когда это безобидное, по меркам классической магии, образование достигло корабля нежити, то в него врезалась запущенная кем-то, может, защитниками, а может, и эльфийками, стрела из чистой тьмы. В результате противоположные стихии вступили во взаимодействие, стремясь уничтожить друг друга. Проще говоря, детонировали. Большинство обитателей Сумеречного леса использовали для своей работы именно этот принцип. Обуздать буйство не терпящих друг друга стихий и направить его в русло созидания не мог никто. Но эльфам это было и не нужно. Они вполне довольствовались ничем не контролируемым разрушением, уничтожавшим все на своем пути в нужную им сторону. – А только я говорю правду.

Вторая сфера действительно оказалась куда больше первой. Может, и не в десять раз, но в пять точно. А сверху ее прикрыла вторая, созданная уже лично супругой правителя Сумеречного леса. Изумрудно-зеленое пламя, один в один совпадающее с тем, что сейчас плескалось в глазах девушки, полностью скрыло свое содержимое. И слой его все продолжал утолщаться. Сама же двойная сфера понемногу начала раскручиваться в воздухе, словно камень в гигантской праще.

– А почему вы не помогаете владычице Ликаэль? – заинтересовался капитан, несмотря на усталость во все глаза наблюдающий за формирующимся заклинанием, повторить которое не смог бы, даже если бы увешался всевозможными амулетами и артефактами, а перед этим выпил залпом все микстуры для временного увеличения магической силы, которые смог бы найти в лавке преуспевающего алхимика.

– Не нравлюсь я ей, – пожал плечами Каэль с философским выражением на лице. – Вот и не суюсь под руку. А то зашибет еще… случайно. Нет, потом извинится, конечно, но воскресить не сможет из-за отсутствия опознаваемых фрагментов тела.

Коллективное заклинание эльфиек наконец-то устремилось к своей цели, причем двигалось оно раза в четыре быстрее, чем предыдущее. По пути двойная сфера, несколько отклонившись с идеально ровного курса, небрежно смела штук десять темных облаков, пытающихся разминуться с ней и все же дотянуться до шхуны, после чего, оставив в воздухе стремительно рассеивающиеся клочки мрака, ударила в галеру, расплескавшись цветком пламени в нескольких шагах от ее борта. Очевидно, сработал какой-то магический щит, прикрывавший судно.

– Вот демон! – Моряк схватился за глаза и отвернулся. – Ну и долбануло. Аж света белого не вижу!

– Да вроде не так ярко в этот раз получилось, – меланхолично заметил вовремя зажмурившийся Каэль, обладавший уже немалым опытом и даже немного растерявший хваленую эльфийскую остроту слуха от частых взрывов по соседству, и рискнул приоткрыть глаз. Один. Чтобы, в случае чего, сохранить хотя бы второй орган зрения в порядке. В пылающем на волнах мусоре, спешно уходящем под воду, опознать галеру удалось бы лишь тому, кто имеет ну просто очень богатое воображение. Два других вражеских корабля, замедлившихся еще тогда, как их товарищ лишился весел, спешно отступали обратно в сторону архипелага, причем даже быстрее, чем гнались за одним из кораблей Сумеречного леса.

– Это и есть высшая магия, о которой столько сказок сложено? – спросил капитана пробегающий мимо матрос.

– Нет, – покачал головой тот, разглядывая место рукотворной катастрофы, где не осталось никого живого. Только одинокий скелет цеплялся за доски, по какой-то причине отчаянно не желая опускаться на морское дно. – Это еще обычная. Высшая была бы, если бы нас волной от получившегося бума до берега донесло. А ну хватит лясы точить, живо работать, раздолбаи!

– Отлично. – Соправительница маленького государства смерила взглядом улепетывающих противников, после чего достала из воздуха шезлонг и уселась в него. – Идем в порт, а я пока позагораю.

И принялась раздеваться. Ее спутницы, подумав, последовали примеру своей предводительницы. Только устраиваться им пришлось на палубе или притащенных из нутра корабля лежаках команды, которая, вот уж странность, даже не попыталась возражать. Вероятно, сочла, что эксплуатация их постелей вполне справедливая цена за возможность полюбоваться такими красавицами. А может, экипаж просто побоялся связываться с дамами, способными испепелить за несколько секунд не самую маленькую галеру, команда которой самостоятельно могла бы захватить и вырезать небольшой городок.

– Вообще-то на кораблях плавают, – осторожно заметила девочка-эльфийка, пыхтя от натуги, но приближая к себе вырванную с «мясом» кровать, в которой Каэль с удивлением опознал капитанскую, виденную им пару раз во время совещаний, проводимых в его каюте.

– Да хоть переползают пропасть маленькими шажками, – пожала плечами Лика, на которой остался лишь мало что скрывающий купальник. – Мне все равно. До суши не будить, а то в лоб дам.

– Я ж на дверь сторожевое заклинание у целого магистра ставил, неснимаемое. – Морской волк с навыками волшебника тоже опознал свою вещь. – У меня ж там вся корабельная касса!

– Значит, через стену проникла, – пожал плечами Каэль. – Да ты не бойся, они все вернут, как было. У них с этим строго. На кого за подобные шалости пожалуются, того быстро к владыке Михаэлю, а потом на сельхозработы отправят навоз лопатой грузить без всякой магии. Все-таки странный он. Хотя любой архимаг в той или иной мере личность эксцентричная, но этот высший шаман всех известных мне повелителей чар далеко переплюнул. Повелитель духов, копающийся в земле руками, причем своими собственными и без помощи волшебства… Да не в личной оранжерее, где каждый цветок стоит больше монет, чем иной богач за всю свою жизнь видел, а в обычном огороде рядом с крестьянами, а то и немногочисленными рабами Сумеречного леса. Рассказать кому – не поверят.

Капитан неожиданно побледнел. Губы его затряслись, а волосы зашевелились.

– Это ж я… это ж кого… – После непродолжительного волнения он все-таки смог справиться с собой и куда более внятно спросил: – А эльфы-невольники у вас есть? Ну или там крестьяне?

– Точно не скажу, – задумался Каэль. – Вроде бы последних несколько было родом из Древнего леса, но их быстренько запихнули в скорпионью кавалерию, так как пусть и слабенькие, но эмпаты, а у людей понимать этих хитиновых монстров с вообще ничего не выражающей мордой плохо получается. А что?

– По пьяному делу, когда в столице был, одному чумазому эльфу в морду дал. – В глазах капитана плескался ужас. – И таких мне больше не попадалось! А правитель… Он как выглядит-то вообще?

– Ты не видел? – удивился воин-маг. – Вроде страна у нас маленькая, а он туда-сюда часто носится.

– Мельком, издалека. – Судя по всему, капитан прикидывал, а не прыгнуть ли ему в волны, пока не поздно. – С корабля если и схожу, то сразу в кабак. Слушай, он ведь здоровый такой бугай, да? Плечистый, мордатый, на тролля в доспехах смахивает… Полкоманды мне на пол отдыхать уложил и после того, как таранный удар скамейкой, которую четыре человека держали, в грудь получил, поскользнулся и в окно вывалился. С третьего этажа. И нож в спине, воткнутый торговишками приблудными, с которыми мы сначала вместе пили, а потом дрались, не заметил даже.

– Понял, о ком ты, – усмехнулся Каэль. – В нашей стране есть лишь один перворожденный, подходящий под это описание. И это не владыка Михаэль. Судя по всему, тебе удалось врезать по морде первому мечу Сумеречного леса. Видимо, помогал своему другу, сидящему на троне, в сельскохозяйственных работах и запачкался. Он, кстати, на момент драки пьяный был?

– Как вернувшийся из кругосветного рейда матрос. – В устах капитана корабля это была очень веская характеристика. – Держался за столы, чтобы не упасть. Все края в щепу своими граблями излохматил. Один раз таки поцеловался с палубой и, если бы идиоты-купцы его не подняли, чтобы набить морду, наверное, продолжил бы ее обнимать, сладко похрапывая.

– Это объясняет, почему вы не только живы, но и целы, – решил Каэль. – Наверное, ударившись о землю, он не смог сразу встать, заснул, а потом, когда проснулся, спьяну все забыл. Поскольку поверить в то, что эльф, по праву заслуживший прозвище Рыцарь Смерти, несколько раз шагнувший за грань небытия и вернувшийся оттуда, проиграл обычным людям или тем более испугался их, я просто не могу.

– Вообще-то он собирался вернуться и дать всем по шеям. – Женский голос, принадлежащий супруге правителя сумеречных эльфов, раздался из ниоткуда и заставил обоих мужчин вздрогнуть. – Но не успел дойти до двери, как попался на глаза собственной жене и был за шкварник утащен в семейное логово. Так, Каэль, а теперь хватит от меня прятаться, подойди сюда. Дело есть.

– Слушаюсь, госпожа, – вздохнул боевой маг и печально поплелся к шезлонгу, где отдыхала девушка. Идти было совсем недалеко, но бывший житель Древнего леса тянул время, как мог. Поскольку первоначально планировалось, что ему надо будет за обитателями пустыни шпионить, а его предшественник в этом нелегком труде Лику пытался отравить, то популярностью в глазах правительницы страны он не пользовался. И тот факт, что тогда сменщик-неудачник не успел покинуть границ своей родины и оказался в камере смертников, откуда его в конечном итоге вытащил ее супруг, особой роли не играл.

Для молодого амбициозного и перспективного волшебника это оказалось практически приговором. Смертную казнь, правда, по причине дефицита кадров заменили на пост в отряде, собранном из наемников, но, поскольку командовала им в конечном итоге дроу, оскорбление получилось страшное. Да и служба тоже. Попади Каэль в какую-нибудь другую страну и расскажи о своей карьере, то вряд ли бы его взяли даже в шайку отъявленных головорезов из опасения, что подобный кадр испортит коллектив грабителей и убийц.

А потому ничего хорошего от особы, загорающей сейчас под лучами жаркого южного солнца, воин-маг не ожидал. Да и чего греха таить, немного ее побаивался. Правитель сумеречных эльфов и его ближайшее окружение вели какие-то непонятные дела с Келеэлем, а старейшего и сильнейшего волшебника мира опасались все сколько-нибудь образованные личности, исключая, пожалуй, лишь богов. Да и то, возможно, не всех.

– Хватит изображать из себя страдальца. – Как оказалось, Лика уже развернула шезлонг по направлению к идущему к ней сотнику и теперь с видимым недовольством наблюдала за его перемещениями. – Можно подумать, тебе к каждой ноге по гире привязали.

– Прошу простить меня за нерасторопность, – вздохнул Каэль, подавляя инстинктивное для жителя Древнего леса в такой ситуации желание поклониться. Кастовое общество, в котором он вырос, весьма жестко регламентировало отношения с вышестоящими. Сумеречный лес, где какой-нибудь каменщик на строительстве нового дома мог запросто обругать правителя, вставшего на дороге груженой тачки, а дворец видел меньше приветственных ритуалов, чем официальных праздников, требовал совсем других рамок поведения, но привыкнуть получалось с трудом. – Могу я узнать, что именно привлекло ваш интерес в моей скромной персоне?

– Навыки владения клинком, – коротко ответила Ликаэль. – Ты считаешься одним из лучших воинов нашей страны. Это так?

– Ну до мастера меча мне далеко, – растерялся воин-маг. – И вообще, это смотря с кем сравнивать.

Искусство боя он действительно в детстве постигал весьма прилежно под руководством сурового деда, желающего сделать из лишившегося родителей бастарда нечто, не слишком сильно позорящее древний и славный род. А потом еще отточил во время службы в Зеленой страже, пограничном подразделении Древнего леса. Вот только смысла в умении драться, пусть даже очень хорошо, против по-настоящему могущественных чародеев не было. Мастера меча издревле приравнивались по своим способностям к магистрам магии, поскольку из поединка с ними мог выйти живым далеко не каждый колдун, но вот более слабые по своим умениям бойцы… В общем, если чародея не убивали выстрелом зачарованной стрелы в спину или молниеносным отсечением головы, проведенным на скорости, за которой без магии даже и не уследить, то он, как правило, делал из целого отряда своих врагов жаркое. Или заготавливал энное количество туш мороженого мяса. Ну в зависимости от специализации и личных предпочтений.

– Но никаких мутаций или обрядов, переводящих твой организм на полумагический метаболизм, позволяющий пробивать стенку рукой или выбрить мухе на лету только нечетные лапки, ты не проходил? – продолжала допытываться эльфийка, и во рту у Каэля пересохло. Ему как-то сразу вспомнился тот факт, что вторым городом сумеречных, пусть он еще только строился, руководит дроу, а они очень увлекаются изощренными жертвоприношениями. А кандидаты для них подчас должны обладать такими нелепыми на первый взгляд критериями…

– Нет, госпожа, – решился наконец ответить воин-маг, вспомнив, что такие вещи легко можно узнать при помощи глубокого магического сканирования. А на него сидящая перед ним перворожденная вполне способна. Пределы ее сил для эльфа оставались неизвестными, но он отчетливо понимал, что они, скорее всего, куда выше его, даже без учета мужа, являющегося величайшим из проживающих в мире шаманов.

– Хорошо, – задумчиво пробормотала Ликаэль, чем заставила стоящего перед ней подчиненного еще сильнее занервничать. – А твои люди? Помнится, были жалобы, что пришедшие на службу кочевники игнорируют огнестрельное оружие, возвращаясь к лукам и стрелам при первом удобном случае, пусть даже в ущерб своим боевым возможностям.

– Ну я бы так не сказал, – немного успокоился Каэль, решивший, что ему просто собираются сделать выговор. Неважно, по поводу или вовсе без оного. За годы службы в Зеленой страже пограничнику с запятнанным происхождением пришлось выслушать множество упреков в свой адрес по самым смехотворным причинам. Если хотя бы десятая часть допущенных промахов была настолько тяжела, как ему внушали, то на пепелище Древнего леса уже зародилась бы цивилизация каких-нибудь саблезубых белок-мутантов, изничтожавших все живое в целом мире и совершавших вылазки в нижние планы за рабами и едой, держа в страхе многочисленную популяцию демонов окрестных преисподен. – Совсем неисправимых мы выгнали, да и насчитывалось таких лишь пара человек, а остальные скоро окончательно привыкнут к тому, что ружья, пистолеты и гранаты лучше, чем сабли и стрелы.

– Ну для дела надо, чтобы они немного подождали с этим, – хмыкнула Ликаэль. – Нами запланирована экспедиция в одно очень неприятное место. И вот там-то бойцы, причем именно бойцы, не имеющие в себе ни капли магии и привыкшие действовать совсем без нее, будут просто необходимы. Пойдешь добровольцем?

– Это приказ? – уточнил Каэль, силясь вспомнить место, где солдат может одержать победу над чародеем. Припомнились только глубинные гномьи копи. Там, по слухам, имелись места, где скопления препятствующих волшебству минералов мешали колдовать или искажали результат заклинаний до неузнаваемости. Вот только любое из таких веществ ценилось если и дешевле пусть не золота, так серебра, то ненамного. Обычно даже подороже стоило. А значит, защищать свои богатства, случись налет на такую шахту, сбегутся тысячи и тысячи бородачей, которых на родной территории серьезно потрепать не удавалось еще никому.

– Это вопрос, – хмыкнула эльфийка. – Караван будет направлен за несколько миров в местность, где, по слухам, можно найти подходящих нам переселенцев. Для особо сообразительных подсказываю, отличительный признак – острые уши. Вот только в той реальности из-за одной древней катастрофы любая магия самоуничтожается. Вместе с носителями, если те недостаточно хорошо позаботились о своем благополучии. Не везде, правда, но… в общем, как ты оценишь себя, если наглухо заблокируешь свой дар и превратишься из боевого мага в обычного фехтовальщика?

– Весьма посредственно, – сознался Каэль. – Без возможности чуть ускорить себя или подстроить противнику какую-нибудь пакость я могу проиграть мало-мальски приличному мечнику-человеку. Он просто сильнее, а значит, если не будет допускать глупых ошибок, имеет все шансы победить. С орком или кем-то покрупнее еще попробую справиться за счет быстроты реакции и лучшей координации движений, но тоже шансов станет куда меньше, чем было.

– Хм, – задумалась Ликаэль. – Да, это для вас действительно проблема.

– Простите? – не понял воин-маг.

Вместо ответа девушка отломила кусок от своего бамбукового шезлонга. Пальчиками. Не напрягаясь. Без всякой магии. Ну, во всяком случае, явных ее форм. Каэль мысленно поздравил себя с удачной догадкой. Ему уже приходилось видеть пару раз, как верхушка сумеречных эльфов машинально демонстрирует способности, на голову превосходящие общеэльфийские. А это значит, что их организмы кто-то изменил в сторону увеличения характеристик. Учитывая, что водились они с архимагом, знаменитым на весь мир своими экспериментами над живым и мертвым, о личности того, кто это сделал, догадаться было несложно. Впрочем, бывший житель Древнего леса не исключал и возможность врожденных талантов. О своей бывшей родине сумеречные эльфы, те, которые имели нормальную память, а не их более мелкорослые сородичи из других краев, подвергшиеся основательному воздействию на разум, рассказывали крайне мало.

– А как себя поведут кочевники, если ты утратишь свои преимущества? – продолжала расспросы Ликаэль. – Бунт возможен?

– Теоретически, – немного поколебавшись, решил Каэль. – Они как волки. Следуют за сильным, но, если он ослабнет, растерзают без колебаний. Если по воле владыки Михаэля мы попадем в местность, где с волшебством и, как следствие, огнестрельным оружием проблемы, то лучше иметь под рукой кого-то более дисциплинированного. О том, что домой назад сами они уже не вернутся, эти дикари могут подумать лишь после того, как вонзят в подставленную спину кинжал. Слишком многие из них считают эльфов поработителями, захватившими их родную землю. Правда, служить новым хозяевам за звонкую монету этот факт им не слишком мешает.

– Плохо, – огорчилась Лика. – А я надеялась, эти парни, выросшие в неприхотливых условиях, идеально подойдут для планирующейся экспедиции. Выходит, ошиблась.

– Прошу простить. – На всякий случай Каэль решил извиниться. В конце-то концов, наказания за излишние старания загладить вину, пусть даже несуществующую, сумеречные при всей их своеобразной логике пока не ввели. Хотя от них всякого можно ожидать. – Увы, но мне не под силу воспитать в этом отребье настоящую воинскую дисциплину. Во всяком случае, быстро. Может, лет через десять, когда узы боевого братства окрепнут…

– Слишком долго, – покачала головой эльфийка. – Что ж, значит, придется поломать голову над тем, где взять подходящих вояк. Или все-таки обеспечить хорошую промывку мозгов уже имеющимся кадрам. Правда, пока не знаю, какой именно путь решения проблемы легче. У тебя, кстати, есть идеи?

– Гномы? – высказал осторожное предположение Каэль, припомнив свои первоначальные мысли о шахтах с антимагическими минералами и бородачах, их охраняющих. Не увидев гнева в глазах девушки, он принялся перечислять пришедшие ему на ум достоинства подгорного племени: – Дисциплинированны, неприхотливы, сильны. Магией в основной массе просто-напросто не владеют, а потому привыкли обходиться без нее. Правда, они грубы, некультурны, очень много едят и пьют, а также имеют привычку говорить все, что думают, но не думать, что и кому говорят…

– Да, есть немного, – кивнула Лика. – Понятно, почему Мих так спелся с их торговцами. Стиль жизни во многом совпадает.

Каэль подавился новой порцией эпитетов в адрес гномов.

– А если поискать кого-то более экзотичного через организации наемников? – подняла взгляд на воина-мага эльфийка. – Кентавры? Одновременно и бойцы, и личный транспорт. Великаны? Огры там или тролли какие-нибудь из тех, что поцивилизованней?

– Я бы не советовал, – от всей души ответил Каэль, прогоняя из своего сознания образ воинства перворожденных, состоящего из звероподобных гигантов, вооруженных дубинами. Или пушками. Им как раз по руке не слишком большие орудия придутся. Вот только после создания подобного подразделения известнейшие полководцы расы Детей Звезд могут не только перевернуться в своих могилах, но и встать из них, чтобы надавать по шее неблагодарным потомкам. – Насколько мне известно, лучшие из них значительно уступают кочевникам в плане способности взаимодействия с чужаками.

– Уговорим, если понадобится, – хмыкнула супруга правителя страны. – Ментальная магия и не на такое способна.

– Не сомневаюсь в способностях могущественных, – вспомнил о возможностях сидящей перед ним девушки и ее мужа Каэль. – Но местное население того места, куда мы отправимся, может не поверить в кротость и безобидность созданий, прочно ассоциирующихся с образом дикарей-людоедов.

– Аргумент, – согласилась Ликаэль, немного подумав. – Гномы, по крайней мере, привычки закусывать первым встречным любимое пиво не имеют и ксеношок у людей, видящих их в первый раз, не вызывают. Хотя несколько экземпляров все-таки можно взять. Лучше не слишком хорошее впечатление, чем полное отсутствие тяжелых юнитов в случае осложнений. Ладно, до прибытия в порт свободен. А там отправляйся порталом в Сумрак и ищи Шиноби. Он собирался нанять парочку магов-проводников по иным мирам, ему пригодится почетный эскорт.

– Слушаюсь и повинуюсь, – поклонился Каэль и поспешил убраться с глаз высокопоставленной эльфийки, которой, кажется, стало надоедать его присутствие. Перед ним во весь рост встало две проблемы. Первая – как найти эльфа, являющегося главой разведки и контрразведки и обожающего всеми возможными способами скрывать собственное присутствие. Вторая – разговор со своей подругой, которая вряд ли с пониманием встретит известие о его долгом отсутствии. После последней серьезной ссоры между ними установилось шаткое равновесие, и боевой маг, по определению являющийся убийцей жутких чудовищ и локальным воплощением разрушения на земле, отчаянно боялся его нарушить. В конце концов, Сариэль была одной из немногочисленных эльфиек Сумеречного леса, не испытывающих явной тяги к оружию и необычным аспектам чародейства, вроде некромантии, шаманизма и техномагии. Правда, у нее был весьма своеобразный личный питомец, при жизни являвшийся магическим мутантом на основе кошки, но за его возвращение к некротическому существованию после смерти от старости воин-маг заплатил собственноручно и потому считал получившееся существо, мало изменившееся внешне, но ставшее куда сильнее и опаснее, в какой-то мере и своей собственностью.

Корабль шел к родной гавани как на крыльях. Капитан, глядя на парус, выгнувшийся едва ли не перпендикулярно движению облаков, только заливисто крякал и тихо молился всем известным ему богам, чтобы снасти выдержали такое измывательство над природой. Каэль, впрочем, его опасений не разделял, так как отлично видел магическим зрением создающих нужный ветер духов воздуха.

«Вероятно, – решил он, рассматривая гостей с иных планов, скрепляющих начавшие рваться канаты, – Ликаэль либо одолжила их у мужа, либо призвала сама. Второй вариант кажется мне более вероятным в силу того, что портал на корабль был открыт ею собственноручно. Вот только как связано то, что раньше она оставалась в тени супруга, а сейчас, когда владыка Михаэль практически прекратил творить волшебство, облегчающее его подданным жизнь, взвалив большую часть прежних обязанностей на помощников, сосредоточивает все больше и больше власти в своих руках? Правитель тренирует их, может быть? Или просто решил немного отдохнуть?»

Наконец шхуна приблизилась к острову. Вернее, островку. Крохотный клочок суши, ранее покрытый лесом, теперь сведенным на нет, был густо заставлен одноэтажными, двухэтажными и даже трех— и четырехэтажными домами. Большая их часть, правда, пока пустовала, но сумеречные эльфы размахом строительства ясно давали понять всем желающим, что сюда они пришли всерьез и надолго. Даже по меркам долгоживущих существ. В воду языком твердой поверхности вдавалась пристань, к которой мог при необходимости пришвартоваться флот крупной морской державы. Причем сделана она была не из дерева. Духи по приказу своих повелителей немного подняли дно, действуя строго по линейке, и теперь капитальный ремонт получившемуся сооружению мог грозить лишь после землетрясения. Или очень серьезной боевой магии.

До сих пор купцы заходили на остров, охраной которого ведал Каэль, очень неохотно из-за возможных атак нежити. Но тем не менее заходили. Обитатели Сумеречного леса отчаянно нуждались в товарах, получить которые сами не могли: в металле, мясе, тканях, даже кое-каких предметах роскоши, за которые готовы были платить, причем дорого. Взамен уходил пока еще тоненький ручеек редкостей и диковин, обладающих великой ценностью. Ради них обитатели большей части мира были готовы убивать. Амулеты, содержащие в себе далеко не слабых духов и оценивающиеся в несколько раз меньше, чем у самого непритязательного шамана или волшебника, алхимические препараты на основе крови драконов и артефакты из чешуи громадных летающих ящеров, буквально сочащиеся магией.

Не раз Каэль видел, как с разумных рептилий просто срезают части их природной брони, чтобы унести ее в мастерские для последующей переработки. И ящеры не возражали, поскольку неудобств от подобной процедуры не испытывали; их могучая регенерация способна была возместить утрату за считаные месяцы. Даже за самую маленькую чешуйку гордые повелители неба получали как минимум по козе. К тому же они, несмотря на свое практически абсолютное сопротивление волшебству, не чувствовали боли, благодаря тому что лучшая целительница эльфов со странным именем Настя применяла какое-то необычное заклинание под названием «наркоз». Принцип его действия бывшему жителю Древнего леса оставался непонятен, но поскольку сопровождалось оно ритуальным вонзанием в тело огнедышащих ящеров некоего пузатого кинжала под названием «шприц», то, вероятно, относилось к разделу крови. А потому подробностей эльф, воспитанный в традиционной для его народа манере, отвергающей применение темных искусств, знать попросту не желал.

Вопреки опасениям Каэля искать Шиноби не пришлось. Тот сам его встретил, стоило только шхуне остановиться у причала. Вернее, не его, конечно, а Ликаэль со свитой, но это, с точки зрения воина-мага, было уже не существенно.

– Хватит в бикини по пляжу разгуливать, ты срочно нужна Миху, – коротко бросил он. – У нас проблема. В сборочном цехе взбунтовались механизмы на основе нежити. Подозреваем диверсию. Подробностей не знаю, меня из Черного Озера выдернули срочным сообщением.

– Сам справится, – беззаботно махнула рукой Лика. – И потом, если бы дело было действительно так серьезно, то он бы отправил мне посла… Там что, боевые механизмы имелись?

– Нет, – покачал головой Семен. – Лишь сборочный конвейер, едва не переделавший сам себя в подобие костяного дракона. Если, конечно, переданная Настей записка не врет.

Каэль подумал, а не заткнуть ли ему уши, чтобы не слышать подробностей проводимых сумеречными ритуалов некромантии. Достаточно того, что ему по роду деятельности приходится иметь дело с подобными противоестественными вещами.

– Короче, у нас сейчас вместо четверти промзоны руины, а впавший в состояние контролируемого помешательства Мих снова ползает под столом и очень красочно обещает устроить кому-то десять казней египетских и орбитально-ректальную бомбардировку на сладкое, – оповестил глава разведки супругу своего сюзерена. – Возможно, даже не шутит. Очень тебя прошу…

Ликаэль не дослушала, скрывшись в портале, куда порывом ветра немедленно затянуло всю ее свиту и одного моряка, цеплявшегося за голые ноги какой-то волшебницы. Неизвестно зачем человек схватился за пролетавшую мимо с испуганным воплем эльфийку: то ли помочь хотел, то ли пощупать, воспользовавшись ситуацией, то ли все сразу, но теперь он оказался в Сумраке лицом к лицу с проблемой, которую сочли существенной даже его правители.

– Надеюсь, оно того хотя бы стоило, – пробормотал Каэль, разглядывая рассеивающиеся в воздухе искорки остаточной магической энергии, появившиеся после закрытия портала. – Эм, многоуважаемый Семен, я…

– Ну ведь уже пытались тебя приучить говорить нормально, – со вздохом посмотрел на него Шиноби. – И вроде бы даже получалось, но нет, опять вернулся к велеречивости, с которой начал, как только ослабили контроль. Может, тебе в сознании установку на нужную манеру диалога закрепить? Или просто пройти обучение языку еще раз, но уже усиленным способом? Методом кнута и пряника, например.

– Прошу простить, но такая манера впитана мою с детства и в результате долгих раздумий сочтена оптимальной, – попытался отстоять свою точку зрения воин-маг. Впрочем, особых надежд на успешный исход дела он не питал. Сумеречные эльфы в собственной упертости обычно могли дать изрядную фору баранам. Магически модифицированным в сторону утолщения костей черепа и, соответственно, имеющим внутри меньше места для мозгов. – А простая речь, служащая для общения с низшими народами, вроде людей, хоть и удобна в обиходе, но столь важному делу, как служба во благо великой страны, не соответствует.

– Нужен метод кнута и пряника, срочно и немедленно, – решил Семен. – Если еще и можно спасти ситуацию, то только таким образом. Приставить к тебе суккубу, и если она услышит подобную речь, то будет бить, причем жестоко. Ну а не услышит… кхм, возможно, тоже будет бить, причем столь же сурово, но уже любя. Или все-таки лучше устроить сеанс интенсивного мозголомания? Заодно могу от вредных привычек, вроде чванливости, занудства и ксенофобии ко всем без исключения расам, избавить. По последнему пункту, правда, возможны рецидивы, если появится повод возненавидеть какой-нибудь народ, но тут уж он сам виноват.

С учетом того, что глава разведки и контрразведки сумеречных эльфов официально считался учеником Михаэля, его обещания были вполне даже выполнимыми как по отдельности, так и вместе взятые.

– Не надо, – искренне испугался Каэль. – Я исправлюсь. Честно. Кстати, вла… Лика говорила, что нам срочно надо каких-то магов нанимать!

– Ну не так уж и срочно, – пожал плечами Шиноби, с неохотой откладывая возможность сбить бывшего жителя Древнего леса с пути истинного. – Но да, договоренность на сегодняшний визит в одну далекую гильдию, вполне официально сдающую своих членов внаем, имеется. А ты у нас один из лучших специалистов по классической магии этого мира. Есть, правда, еще Кайлана… Но она почему-то боится, что охранные заклинания того профсоюза волшебников испепелят ее в ту же секунду, как жрица Ллос, пусть даже и отступница, пересечет порог.

Боевой маг мысленно проклял лень и осторожность дроу, не желающей покидать пустыню, где ее хотя бы не убивали на месте за темную кожу и острые уши. А ведь случись с ней какая-нибудь неприятность, и место командира всех наемников достанется, скорее всего, ему, Каэлю. А поскольку она сейчас занимала еще и пост главы второго города-поселения, куда стекались все не нашедшие себе места в столичном Сумраке, то перспективы вырисовывались и вовсе радужные.

– Чего стоишь как истукан, пошли к порталу. – Семен потянул его за рукав, вырвав из счастливых грез, в которых обладающая весьма стервозным характером темная эльфийка гнила в могиле, а бывший житель Древнего леса основывал свой собственный клан. – Пошли к порталу.

– А вы разве сами не умеете телепортироваться? – осторожно уточнил Каэль, спешно догоняя, вероятно, третье по влиятельности и личной мощи лицо государства. А может, и второе, если не разделять королевскую чету, управляющую государством совместно.

– Не на большие расстояния, – покачал головой Шиноби, шагая по слегка пружинящему деревянному покрытию каменной пристани. Строителям пришлось постелить на гладкий монолит доски, а то слишком уж с него часто в воду падали. – У каждого мага есть своя любимая ветвь искусства волшебства и ее практически полный антипод. Так вот, прыжки через иные реальности лично для меня ближе к последнему. Ты, например, с молниями вроде бы хорошо управляешься и чуть хуже с заклинаниями природы, а темные области искусства и алхимию не знаешь совсем. Видимо, та же проблема, только с другого ракурса.

– Подобные дисциплины не входили в программу обучения, – пожал плечами ни капли не расстроенный по этому поводу Каэль. – И потом, энергии тьмы противопоказаны энергетике представителей нашей расы. Медицински доказанный факт.

– Чушь и предрассудки, – махнул рукой Семен. – Да, ломает поначалу от них немного, но притерпеться можно очень быстро. После иной тренировки мышцы куда сильнее болят. Так вот насчет порталов: погружаться на чужие пласты реальности я могу, а вот ориентироваться и выходить в нужном месте, увы, не очень. И самое главное, у других таких трудностей нет, а в чем именно загвоздка, никто понять не может.

За разговором они прошли большую часть строящегося порта с его пустующими больше чем наполовину складами и пока еще не слишком многочисленными жилыми особняками. Путь двух эльфов, один из которых являлся начальником местного гарнизона, а второй высоким начальством из столицы, затрудняли лишь пешеходы, среди которых встречались самые разнообразные личности. Пузатые купцы в расшитых золотом халатах, очевидно, выходцы из царства Эрсийского, окружавшего молодое государство перворожденных со всех сторон, кроме этой островной колонии. Скоротечная война, сменившаяся перемирием на долгие десятилетия, на время прервала для ушлых торговцев возможность извлечения прибыли, но можно было не сомневаться, что они свое наверстают.

Переселенцы, на которых красовалась хоть и не слишком новая, но добротная и прочная одежда, правда, иногда на пару размеров меньше или больше чем нужно. Выплаты, которыми по приказу Михаэля привлекали в страдавшую от нехватки населения страну иммигрантов, потихоньку очищали окрестности от тех, кто не нашел своего места в жизни. Вместе с честными людьми, правда, частенько отправлялись в новые края представители разнообразного отребья, но система правоохранения, укомплектованная большим количеством менталистов, способных отличить ложь от правды, работала как часы, а потому на тюремную каторгу регулярно поступало свежее пополнение, успевшее нарушить закон один, ну максимум два раза. Или сразу к некромантам. В любом случае сумеречные получали новые руки, готовые рубить в окаймляющих их пустыню горах камень. И им не так уж и важно было, живые они или мертвые.

Ну и, разумеется, навстречу Каэлю и Шиноби попадались рыбаки, уличные торговцы, снующие туда-сюда дети, их матери, вышедшие на улицу по своим делам и, конечно, почесать с соседками языками, рабочие с верфи, отдыхающие от дальних рейдов матросы и прочий народ, составляющий основную массу населения любого портового города. Центральное место поселения занимала площадь порталов. В центре пустого пространства стояла стена высотой в три человеческих роста, а над ней виднелась верхушка молодого еще меллорна. Когда священное дерево эльфов – концентратор магической энергии – войдет в пору зрелости, ограду придется переносить. И ближайшие дома, до которых от края укреплений было шагов тридцать, пожалуй, тоже.

– Как с трафиком? – негромко осведомился Шиноби у невысокого охранника-эльфа, стоящего на воротах. Вернее, сидящего. В тенечке. От громадного песчаного скорпиона, чьим хвостом можно было бы заколоть дракона, повстречайся два этих чудовища на твердой земле. Еще парочка ужаснейших пустынных хищников, пусть и меньших размеров, лежала в ближайших кустах, но неподвижностью их обманываться не стоило. Поскольку в природе эти существа предпочитали охотиться из засады, совершая молниеносные броски из-под земли, в которую виртуозно закапывались, то на открытой местности, где движениям ничего не мешало, тягаться с ними в скорости реакции не рекомендовалось.

Порталы, через которые была возможна переброска довольно больших грузов и отрядов с любой точки мира, без защиты оставить даже обитатели Сумеречного леса с их подчас непостижимой логикой не могли. Вот и сейчас вахту несли два остроухих представителя правящей расы, скорее всего муж и жена. Во всяком случае, женщина сидела на траве, положив голову мужчине, обнимающему ее за талию, на плечо, и, кажется, спала.

– Должны быть неиспользованные резервы, – осторожно пожал плечами тот, не спеша при виде высокого начальства вытягиваться в струнку и будить подругу. – Из-за чрезвычайного положения в Сумраке уже несколько часов как остановились торговые поставки. Ну а спецлиния в любом случае свободна.

– Ею и воспользуемся, – решил Шиноби. – Нечего создавать заторы на пути бизнеса, нам еще с него налоги стричь. Кстати, Каэль, а обитатели Древнего леса ничего не придумали, чтобы избавить стационарные телепорты, вроде нашего, от ограничений по затратам энергии, прямо пропорциональным дальности и массе переносимых в сутки объектов? А то заколебали уже: чуть трафик превысишь, и все – вместо камня груда осколков, а пассажиров нужно в кучку собирать. И хирургия с некромантией помогают тут не всегда, ибо в тяжелых случаях молекулярный пинцет нужен.

– Мне о таком слышать не доводилось, – покачал головой боевой маг. – Впрочем, у нас подобные вещи и не распространены. Лорды-жрецы и их ближние слуги перемещаются в пространстве собственными силами, а нижестоящим мгновенно оказываться за тридевять земель вроде как и незачем.

Постамент из темного мрамора, один из четырех, содержащий в своем нутре плетение портала, засветился, стоило двум эльфам взойти на него. Из воздуха соткалось прозрачное лицо, похожее на женское, но будто сделанное из металла. Мелодичным голосом оно осведомилось, куда путешественники собрались. Дух. Не из самых сильных, но и далеко не слабый, а главное, способный направить врата портала именно туда, куда нужно. Сам он его создать, возможно, никогда и не сможет, но вот управиться с предназначенным именно для этой цели сложным артефактом – почему нет?

– Ну, в общем, нам туда надо, – сделал неопределенный жест Шиноби. – Давай стартуй, чего ждешь?

Каэль сглотнул. Неправильно настроенный телепорт с давних времен считался у магов верным синонимом слова «самоубийство». А нематериальные жители иных планов, которых сумеречные любили за неприхотливость во всем, кроме поглощаемой магической энергии, в смертных, как правило, разбирались не очень. И вполне могли совершить ошибку, закинув после такого целеуказания горе-путешественников в жерло вулкана или прямиком в нижние пласты реальности. Не специально. Просто потому, что неправильно поняли приказ.

– Клиент не всегда прав, клиент иногда обалдевший. – Женское личико скривилось в обиженной гримаске. К счастью воина-мага, дух оказался на редкость сообразительным и снисходительным. Или, скорее, очень долго общался с сумеречными, умеющими при необходимости стимулировать к разумной деятельности даже покойников. Во всяком случае, он до встречи с сущностями, заключившими контракт с Михаэлем, никогда не знал о том, что они могут имитировать обычные эмоции для того, чтобы облегчить контакты со смертными. – А уточнить? Отправлю ведь, куда Макар телят не гонял.

«Наверное, последний раз этим телепортом пользовались, чтобы доставить на остров свежее мясо, – решил для себя Каэль. – Иначе с чего она хочет открыть врата в сельскохозяйственные угодья? Вот только странное какое-то имя у пастуха. Среди кочевников, служащих под моим началом, никого с похожим не имеется. Наверное, переселенец в эти дикие края откуда-то из других земель».

– К колдунам, – не стал упрямиться ученик величайшего шамана сумеречных эльфов, в принципе наверняка способный силой заставить принявшую женский облик сущность самостоятельно разбираться, где именно находится нужное ему «туда». – Где калиточка синяя и у секретарши грудь второго размера.

– М-да, как же с вами, ленивыми шаманами, трудно, – вздохнул дух. – Мало того что облегчить работу не желаете, так еще и вместо мыслеобразов одна сплошная каша, ибо концентрироваться на чем-то вам элементарно не хочется. Внимание! Стартую.

Глава 3

– Ну и где вас носило столько времени? – Вопрос, заданный на редкость недружелюбным тоном, Каэля вопреки всему успокоил, ибо того, кто его задал, он уважал и, возможно, немного побаивался. Собственно, к правителям, по мнению молодого эльфа, вообще нужно было испытывать примерно такие чувства. А уже если они вдобавок высшие маги, без особых проблем способные стереть с лица земли небольшую армию, так и подавно. Правда, в этот раз владыка Сумеречного леса выглядел совсем уж экзотично, но могущество и эксцентричность, как правило, часто идут рука об руку, а потому бывший житель Древнего леса решил ничему не удивляться. – Уже полчаса, наверное, жду, пока кое-кто до портала доковылять умудрится!

– Куда это нас выкинуло? – Шиноби такого холоднокровия проявлять явно не собирался и теперь крутил во все стороны головой, рассматривая место, куда попал вместо приемной неведомых колдунов, оснащенной синей калиточкой и секретаршей с грудью второго размера. – Мих, это вообще реальность или переделанный под удобство материальных существ уголок астрала? И почему тебя на жесткий бандаж потянуло?

Трое эльфов находились в весьма просторном зале прямоугольной формы, вот только стены, пол и потолок его были будто бы сложены из слабо светящихся жемчужным светом облаков. Они тягуче бурлили и время от времени немного смещались со своих мест, стремясь внутрь помещения, чтобы спустя мгновение снова вернуться обратно.

– Чисто технически, мы находимся в моей маленькой лаборатории, – пояснил сидящий на троне эльф и неловко поерзал. Его движениям мешали цепи, туго охватывающие тело и уходящие куда-то в каменный монолит высокой спинки. Оковы на горле, груди, руках, ногах и даже запястьях. Из подобной ловушки без посторонней помощи вряд ли выбрался бы и настоящий мастер меча. – Просто немного в стороне от привычного смертным плана бытия. Давно этот карман сделал на подобный случай, потому как знал, что пригодится рано или…

Голос могущественного шамана вдруг сбился и упал до еле слышного шепота. А потом в одно мгновение обрел силу ревущего урагана.

– Поздно!!! – Во все стороны от закованного в цепи эльфа рванули тугие струи воздуха вперемешку с не разбирающими пути духами этой же стихии. Каэль еле успел выставить магический щит, чтобы спастись. Впрочем, на его заклинание никакой нагрузки и не пришлось. Взявшиеся из ниоткуда тени оградили двоих эльфов непроницаемым для царящего снаружи хаоса барьером.

– Гадство, – только и сказал Шиноби, запрокидывая голову вверх, чтобы остановить закапавшую из носа кровь. Его волшебство начало стремительно рассеиваться, впрочем, прикованный к трону Михаэль уже прекратил излучать дикую стихиальную энергию, словно попавший в ловушку умелого мага элементаль. Но даже несмотря на льющийся со всех сторон свет глаза Семена остались прикрыты полумраком, падающим вниз с линии бровей. – У тебя опять начались приступы? И в этот раз, судя по всему, стало хуже?

– А чего ты еще хотел, раз я регулярно нарушал режим во время периода ремиссии? – невесело усмехнулся шаман. – Скажи спасибо, что в материальном теле каким-то чудом удерживаюсь. Вот только ближайшие пару месяцев находиться рядом со мной будет… небезопасно. А потому запланированный визит к колдунам-проводникам по иным мирам лучше отложить. В таком состоянии с ними не побеседуешь, свою репутацию в глазах международной общественности не уронив.

– Ничего, – вздохнул Шиноби. – Справимся сами как-нибудь, пока твой вынужденный отпуск протекать будет.

– Покой нам только… – Михаэль опять сбился на полуслове, и оба его подчиненных снова создали магическую защиту, но применять ее не пришлось. Черный столб небольшого смерча, вылетевший изо рта шамана, ударил в потолок и, пробив в составляющих его облаках широкую брешь, унесся куда-то вдаль. Каэль ощутил, что его хлопнули по плечу, и поспешно отвел глаза от очистившегося участка. В голове воина-мага роились странные ощущения, понять и осознать которые не получалось.

– С непривычки затягивает, – хмыкнул Семен. – По себе знаю, как-то полчаса слюни пускал, пока Мих не заметил, что ему перестали поддакивать. Так что лучше на эту муть межреальную не смотреть, мозги целее будут.

– Так вот, покой нам только снится, – откашлялся правитель Сумеречного леса. – А потому хоть активную деятельность и придется прекратить, свалив затыкание дыр собственным магическим потенциалом на чужие плечи, но от административной и изобретательской деятельности мне никуда не деться. А то от скуки в этом чулане свихнусь. И кстати, первые плоды ее уже имеются, что стало вторым доводом в пользу того, чтобы прервать ваш дипломатический визит.

– Мих, короче давай, – попросил его Шиноби. – Может, ты и не замечаешь, но последнее время одна ушастая личность в короне начинает заговариваться.

– Я с этим своим недостатком борюсь, причем разными способами, – устало вздохнул прикованный к трону эльф. – Но пока, увы, ни один не помог. Так вот, если короче, то сегодняшний теракт натолкнул меня на любопытную идею, связанную с нашим предполагаемым турне.

– Все-таки диверсия была? – уточнил глава разведки и контрразведки. – Не сбой в некромашинерии завода?

– Как выйдешь в нормальное пространство, обшарь левый угол от входа в моей каморке, – посоветовал ему Михаэль. – Найдешь здоровый кожаный чемодан потрепанного вида. На первый взгляд самый обычный, на второй – выложенный изнутри изолирующим магию материалом. Не чешуей дракона, которая сама по себе фонит будь здоров, хоть и сдержит без малейшего для себя вреда почти любое боевое заклинание, минералом каким-то. Через эту дрянь волшебство ни одна охранная система не учуяла, включая духов-часовых и дежурного мага. В нем внутрь охраняемого периметра подвергнутый интенсивной ментальной обработке рабочий, только вчера вернувшийся с острова, пронес аж четырех личей. И уж они-то, подключившись к созданному нашими мастерами конвейеру, шороху и навели.

– Жители архипелага устроили против нас диверсию? – удивился Каэль, от изумления ненадолго позабывший о своем пиетете перед начальством. – Но как?! Если они могут покидать свою тюрьму, то почему еще не уничтожили нас, а потом и все окрестные земли?! Их же там неисчислимые полчища!

– Даже если у них был неполный скелет и ни грамма плоти поверх костей, четыре покойника в один не внушающий подозрений чемодан просто не поместятся, – усомнился Шиноби. – Это же все-таки не контейнер для трансатлантических перевозок, где каких-нибудь гастарбайтеров десятками мариновать можно. Ты уверен, что зачарованный рабочий имелся у наших врагов только один? Или это была уже не первая его ходка?

– Нет, ты не понял, – покачал головой правитель Сумеречного леса. – Тот чертов переносной сундук не только скрывал свое содержимое, внутри него еще и вполне нормально заклинания функционировали. Так какой-то умник автономное магическое плетение сотворил, немного расширяющее пространство. А те костяки, между прочим, если бы сняли свои деревянные доспехи и потеснились, освободили бы достаточно места и для пятого не мертвого мага.

– Победа сразу над несколькими воплощениями смерти – это великий подвиг, – решил воздать начальству хвалу, впрочем, заслуженную, что делало ее одной из редчайших в мире, Каэль. – Наверное, сражение было тяжелым?

– Ерунда, – отмахнулся Михаэль. – Они были на моей территории – это раз, совершенно не ориентировались в обстановке – это два. Представляете, когда в них полетели бочки с бензином, вместо того чтобы отбить их в сторону, просто пропустили над собой, оборвав заклинание, с помощью которого я корректировал траекторию. Подпалить же придурков, оставивших у себя за спиной такой шикарный подарок, стало делом пяти секунд.

– Но тем не менее промзона частично разрушена, – заметил Семен. – Как же тогда получились такие последствия?

– Хорошо хоть рабочие уцеле… – Михаэль запнулся, дернулся в сковывающих его цепях так, что каменное кресло, наверняка весящее больше чем иная скала, зашаталось, но смог пересилить новый приступ и продолжил осипшим голосом: – …ли. Кхм. Проклятие, нет, мне решительно в ближайший год прописан постельный режим. В общем, диверсанты, сразу после того как высунулись из своей переноски, начали захватывать контроль над некромеханизмами, составляющими основную часть сборочных линий. Пара мимоходом пришибленных специалистов не в счет. В результате, когда я дрался с личами, духи-охранники ломали подконтрольные им объекты, пока те не отрастили себе ноги и не пошли воевать. Ну и немного перестарались.

– Слушай, а может, на островных обитателей просто стрелки переводят? – всерьез задумался Семен. – В конце-то концов, долго ли сотворить подобного одноразового диверсанта? Берем какого-нибудь мага, желательно посильнее, мучительно убиваем, хоронясь от посмертных проклятий и прочей пакости, которую помирающие кудесники сыплют направо и налево, одновременно стараясь не допустить деформации тех участков ауры, которые отвечают за чародейство, впихиваем в мертвое тело элементарную программу подчинения – и вуаля, лич готов.

Каэль в очередной раз поразился оригинальности мышления сумеречных эльфов. Действительно, подумаешь, мелочь какая – вернуть из смерти волшебника и подчинить его своей воле. Сотворить истинное воплощение ужаса, способное поспорить мощью и кровожадностью с большинством демонов. Ребенок справится. Если, конечно, папа его богом работает. Ну или архимагом, на худой конец.

– Знаешь, что-то в твоих словах есть, – задумался внезапно шаман, служа живым доказательством того, что образ мыслей учителей и учеников практически одинаков. – Тем более странными какими-то мне показались те покойнички. Хлипковатыми. Подумаешь, огня всего-то ничего, и уже полыхают как свечки, махая руками и безуспешно пытаясь сбить пламя, будто обычные смертные. А последний, сильнейший из них, сам себя развоплотил, когда я его попробовал живым взять. Ну то есть функционирующим.

– Надо будет покопаться в остатках, – решил Семен. – Может, все-таки сумеем чего-нибудь из них выжать?

– Попытайся, – пожал плечами Михаэль. – Мешать, понятное дело, не буду. Я это место ближайший месяц покидать не намерен, а к тому времени с них все выветрится. Вот только неспособность встретить нанятых магов отнюдь не главная причина того, почему мы отложим экспедицию.

– Чего ты еще придумал, а, злобный гений? – устало спросил Шиноби. – Какую еще чудо-юдо-магомашину, способную послужить на благо нашей страны, ну или завоевать мир при неправильном применении?

– В том-то и дело, что не я, – усмехнулся правитель Сумеречного леса. – А те, кто послал к нам личей-диверсантов. Их чемодан не пропускал ни капли магии. А значит, может и не впустить. А если подобной обработке подвергнуть не какую-то там переноску, а внутренние помещения «Единорога»? Можно даже не помещения, а двигатель! Он же в мире, лишенном свободной магии, раздавит катками любое войско.

От переволновавшегося правителя Сумеречного леса во все стороны снова пошла воздушная волна. Но на этот раз она не сразу получила мощь, способную вырывать деревья с корнем, а началась с маленького ветерка и постепенно крепла.

– Эй, – замахал руками Семен. – Уймись, ветрогенератор припадочный! Тихо! Не видишь, сдувает нас! И кстати, там же астрал, если правильно помню, какой-то аномальный. От него обычный блокиратор магии не помож…

– Но ведь волшебство и техника Сумеречного леса практически держится на духах, которые заключили с вами договор, – медленно проговорил Каэль, рассматривая замершего в странном оцепенении Шиноби. – А они – коренные жители астрала. Мне, правда, мало известно о месте, в которое нужно отправиться, но есть вероятность, что чары, прикрытые подобным экраном, там действовать будут.

– Именно, – довольно хмыкнул Михаэль и поерзал. – А если мы получим на руки такой козырь, как многотонный сухопутный линкор, то шанс успешного исхода операции будет равен едва ли не ста процентам.

– Это не так просто, как кажется, – вышел из оцепенения Шиноби. – И потом, в узлах «Единорога» львиная часть нагрузки приходится все на тех же духов. Без них подшипники поломаются через полчаса работы, а система управления и псевдомускулы вообще не активируются.

– Но механическая переделка возможна, – улыбнулся Михаэль. – Лика уже отдала мастерам распоряжение о приостановлении работ. Вот получим эту неизвестную, блокирующую магию дрянь, переосмыслим проект с учетом ее использования и тогда будем нанимать проводников. А вот с охраной начинать можно уже сейчас. Каэль, ты, как спец по наемникам, займись этим. А Семену, понятное дело, придется рыть носом землю, но добыть мне того, кто заслал к нам мертвую террор-группу. Ну или хотя бы его адрес. Сейчас, пожалуй, вам лучше уйти. У меня начинается приступ, и, возможно, без подготовки твои тени, Шиноби, этого буйства не выдержат, слишком уж слабы они в слое реальности, далеком от их привычной среды обитания.

– Справлюсь как-нибудь, – пожал плечами ученик великого шамана.

– Лучше не рискуй, – покачал головой наставник. – Если проводить аналогии, то на вас попал лишь жалкий чих. Сейчас к моему сознанию, едва ли не размазанному по нескольким тысячам мелких духов воздуха, подступает горячечный бред, а потому вон все, кто не хочет, чтобы ему мозги через уши выдуло!

Последние слова Михаэль, снова начавший рваться, уже прокричал; пространство вокруг него стало закручиваться штопором и образовывать смерчи размером с человека. Они быстро росли и наливались темным грозовым сиянием.

– Уносим ноги, – крикнул Шиноби, и спустя мгновение Каэль плюхнулся на пол маленькой комнатушки, забитой всяким хламом. – Хватай чемодан, и деру! Раз лаборатория с тем пространственным карманом связана, то и ей достанется!

– А защита меня не размажет? – Каэль при помощи известных ему заклинаний осторожно обшаривал помещение. Воин-маг прекрасно отдавал себе отчет, что иные чародеи за возможность просто посмотреть на лабораторию правителя Сумеречных эльфов одним глазком без колебаний пожертвовали бы вторым из имеющихся у них органов зрения, да еще остались бы довольны сделкой.

В комнате поднялся ветер. Сильные порывы стряхивали с полок лежащие там предметы. Вот только даже хрупкие стеклянные сосуды с разнообразным содержимым отскакивали от каменных блоков целыми и невредимыми, порошки не высыпались из незакрытых емкостей, а опасно приблизившиеся к двум эльфам предметы резко меняли свои траектории и старательно огибали их. Духи, повинующиеся Михаэлю, явно оберегали гостей хозяина. И, судя по всему, были готовы пахать до нематериального седьмого пота, лишь бы не допустить порчу имущества.

– Да нет здесь охранных систем. – Шиноби направился к стоящему в углу потрепанному кожаному чемодану, перешагивая через нагромождение вещей, уже раскиданных по всему полу, поскользнулся и упал. – Ай! Почему полы такие скользкие?

– А по-моему, все-таки есть, – возразил Каэль и попытался задержать телекинезом летящий откуда-то сверху темно-серый кирпич, прошедший через взметнувшиеся вверх тени. «Явно же неслучайно эта вещь тут появилась, – успел подумать он. – Пирамида сложена из больших каменных блоков. Целиком».

Со звучным треском не останавливаемый заклятиями предмет ударился о голову Шиноби и раскололся на две части, обдав эльфа клубом белого вещества, осевшего на волосах и одежде. Но вопреки ожиданиям Каэля темнеть от заливающей их крови, обязанной вылиться из пробитого затылка, она не стала.

– Давно подозревал, что он втихаря тут чем-то питается, – пробормотал Семен, потирая ушибленное место и безуспешно пытаясь отряхнуться. – Но чтобы мукой… Интересно, здесь где-то еще и печка припрятана или Мих сам себя гипнотизирует, чтобы она в изначальном виде казалась ему вкусной?

– Может, какое-нибудь существо, умеющее готовить, призывает? – осторожно предположил Каэль, потихоньку отодвигаясь к двери. Летающие тут и там предметы по-прежнему огибали эльфов, не бились о стены и не сталкивались друг с другом, но скорость их неуклонно нарастала. А потому воин-маг, как существо рационально мыслящее, желал убраться из потенциально опасного места как можно быстрее.

– Ну не жену, это точно, – хмыкнул Семен, подсунув руку под лежавший на полу чемодан, чтобы взяться за широкую тряпичную ручку, которая высовывалась наружу. – Лика последнее время ведет себя на редкость стервозно, и приступы звездной болезни у нее случаются по три раза на дню.

«Надо все-таки узнать побольше о недугах, которые поражают сумеречных из-за особенностей доступной им силы, – решил для себя бывший житель Древнего леса. – Конечно, с духами я сам дел не имею настолько, насколько это вообще возможно, а до могущества правителей и их приближенных мне очень далеко, но вдруг они заразны? Звездная болезнь, болезнь Детей Звезд… Хм, получается, люди вне опасности? Тогда понятно, почему в Сумраке столько представителей иных рас даже на довольно высоких постах. В случае эпидемии они хоть как-то смогут поддержать порядок в государстве».

– Дьявол! – Отшатнувшийся глава разведки и контрразведки эльфийской страны шлепнулся на задницу и затряс в воздухе рукой, на которой болтался какой-то странный предмет, состоящий из деревянной дощечки, металлической скобы и пары пружинок. – Мих, если ты меня слышишь, ты дебил! – прокричал он в потолок, явно обращаясь к собственному сюзерену. – Лишь полный даун мог оставить под ценным артефактом взведенную мышеловку.

В лаборатории шамана послышался раскат грома, в котором Каэлю почудился с трудом сдерживаемый довольный смех. Можно было не сомневаться, предмет, который яростно топтал Шиноби, оказался на своем месте отнюдь не случайно.

– Ходу отсюда, – буркнул потирающий пострадавшую конечность Семен. Чемодан медленно плыл в воздухе следом за ним. Выглядел артефакт, в котором личей пронесли внутрь периметра, охраняемого могущественными духами и заклинаниями, на редкость невзрачно. Коричневая кожа по бокам облупилась и пошла трещинами, а на месте тканевой ручки раньше, судя по светлым следам, была настоящая. Какой-нибудь торговец из тех, что скупают всякий хлам, если бы не знал о его волшебных свойствах, дал бы за него в лучшем случае пару серебряных монеток. А может быть, и вообще медью ограничился.

Стоило только двери, ведущей в лабораторию правителя сумеречных эльфов, захлопнуться, как она тотчас же покрылась камнем – вся, кроме ручки, на которой появилась табличка: «Не беспокоить. Радиация».

– Ну это он маленько перегнул палку-то, но ничего, сейчас поправим, – злорадно хмыкнул Шиноби, и тени, вырвавшиеся из его протянутой руки, окутали надпись, а когда они рассеялись, смысл написанного несколько изменился.

– «Опасно! Злобный тиран!» – прочел вслух Каэль и вспомнил камеру смертников, откуда его когда-то вытащили сумеречные эльфы. Интересно, а как у них выглядят подобные узилища. – Эм… а может…

Табличка мигнула и вернулась к своему изначальному виду.

– Предусмотрительный, паразит, – вздохнул Семен. – Знал, что не удержимся от того, чтобы приколоться. Ладно, Каэль, пошли. Покажем чемодан специалисту.

– Какому? – заинтересовался воин-маг. Артефактов у сумеречных было много, даже очень, но в большинстве своем они являлись грубыми поделками, какими полноценные чародеи не торговали, чтобы не сбивать цены на волшебные предметы.

– Некроманту, – пожал плечами Шиноби. – Ну и его супруге-дроу заодно. Если вещица предназначена для диверсий, то Кайлана, учитывая трепетную любовь этой расы к всевозможным пакостям, стопроцентно что-нибудь о ней скажет. К тому же Асазор хоть и не слишком силен, но любознателен, и, помнится, с началом строительства нашей островной базы его просили собрать как можно больше информации о живых и мертвых обитателях архипелага.

– Но он же занят командованием своей полусотней? – удивился бывший житель Древнего леса, ранее бывший начальником пятидесяти вояк под командованием темной эльфийки. – Кстати, учитывая характер и склонности его жены, можно сказать, что всю ее работу приходится делать именно ему.

– Да ну и пусть, – пожал плечами Шиноби. – Те кочевники, которые завербовались на службу, но нарушают устав, становятся законной добычей дроу, лишенной возможности зверствовать направо и налево без повода, но не утратившей склонности к привычному образу жизни, а потому, поверь, дисциплина в отряде великолепная и свободного времени у некроманта хватает.

Добраться без проблем до специалиста по мертвым им было не суждено. Три тени, одна из которых едва не перекрывала своими плечами узкий проход, возникли из тьмы лишенного окон коридора и встали на пути эльфов.

– Что ж за день-то такой? – устало спросил неизвестно кого Шиноби. – На меня что, план-перехват сегодня объявлен?

Каэль сначала напрягся, но потом узнал заступивших им дорогу и расслабился. Справиться с ними в одиночку он не мог и мечтать. Ну, может, если у него под командованием окажется вся сотня да сражение перейдет на открытую местность, тогда будут шансы. Удрать. Потому что слабо верхушка Сумеречного леса смотрелась лишь на фоне своего предводителя, вполне сошедшего бы у каких-нибудь диких туземцев, которых не пожелал взять под свою опеку ни один из уважающих себя небожителей, за племенного божка.

– Хватит жаловаться на судьбу, Семен, лучше расскажи, как там Мих поживает, – с нескрываемым раздражением в голосе потребовала Настя так, как это могут делать только истинные целители, заботящиеся о своих пациентах.

– А сама не знаешь разве? – удивился Шиноби. – Если у него опять приступы, то он должен пройти обследование. Или в этот раз наш гений общения с духами отказался заглянуть в лазарет, отложив визит на время, когда немного оклемается?

– Да был он вместе со своей садо-мазо-камне-табуреткой! – вспылила девушка. – Был! А толку? Он, черт побери, уже не физическое лицо, а астральное тело какое-то! Кровь брала на анализ, так вместо привычной алой жидкости ихор потек полупрозрачный! И между прочим, легче воздуха! Весь потолок мне заляпал! А потом эта пародия на великого мага чихнула, выбила стенку, у которой сидела, извинилась и свалила в свою берлогу.

– Тихо, сестренка. – Серый положил ей руку на плечо. – Спокойно. Не надо нервничать. Ты Миха не знаешь, что ли? У него всегда все было не как у нормальных лю… оригинально, в общем.

В этом Каэль и так нисколько не сомневался. Высшие маги заслужили славу существ несколько эксцентричных. Абсолютно сумасшедшими большую их часть называть опасались по причине желания еще немного пожить. А древнейший архимаг мира, пятитысячелетний эльфийский некромант и демонолог Келеэль, чьей креатурой считался правитель Сумеречного леса, весьма выделялся даже на общем фоне.

– Меня не учили диагностировать и лечить объекты, слабо подпадающие под категорию органической жизни. – Целительница если и успокоилась, то совсем на чуть-чуть. – А поскольку в лабораторию Михаэль нас не пускает, передай, что, если он не прекратит гробить свое здоровье, я приму меры!

– Какие? – всерьез заинтересовался Шиноби. – Насть, снотворное на него не подействует. Слабительное тоже. Раньше надо было действовать, пока наш шаман силу не набрал.

Каэль всерьез задумался о методах стирания памяти самому себе. Будь он еще жителем Древнего леса, так его правители, лорды-жрецы, за одно лишь то, что эльф слышал такие слова, отрубили бы оказавшиеся не в том месте уши. Вместе с головой.

– Ужель ты сомневаешься в моих способностях подгадить ближнему своему, Семен? – От улыбки Насти стало вдруг как-то неуютно. – Поверь, Шиноби, я отправлю Миха на санаторно-курортное лечение, даже если ради этого придется погрузить его на пару лет в кому, заточив в саркофаг, в который ни один дух не проберется. И мужа бессмертным стражем гробницы, то есть, тьфу ты, палаты, снаружи посажу. И драконом укомплектую вдобавок. Вы меня еще с плохой стороны не знаете, ханурики ушастые! Ап!

Плиты пола разъехались в стороны, и эльфийка, обещавшая своему сюзерену страшную кару, канула вниз, в темноту. С негромким лязгом механизм, явно имевшийся где-то в толще камня, сомкнул щель, отрезав путь обратно.

– Это не Мих! – через пару секунд молчания произнес Шиноби. – Духи спокойны и не проявляют никаких признаков активности.

– И не я, понятное дело, – заметил брат целительницы. – Куда она подевалась?!

При этом он очень нехорошо посмотрел на Каэля. Воин-маг уже открыл было рот, чтобы оправдаться, но уверять в своей непричастности к случившемуся ему не пришлось.

– Моя работа, – хмыкнул Азриэль, ложась и прислушиваясь к звукам, доносящимся из-под пола. – Только Насте не говорите, валите на Миха. Шамана нашего все равно из пушки не убить, а родного супруга за подобные шалости точно попробуют приласкать дефибриллятором до полной разрядки аккумуляторов. Пусть пар спустит, успокоится. А то в последнее время она характером все больше и больше стала Лику напоминать. Маленький щелчок по носу – то, что нужно, чтобы провести профилактику полноценных истерик по поводу своего самомнения.

Четверо мужчин обменялись понимающими взглядами и нечленораздельно, но явно одобрительно хмыкнули.

«Главное, не сболтнуть, кто это сделал, – подумал про себя Каэль. – А то ведь слабительным со снотворным первый меч страны может и не отделаться».

– А все же где она? – уточнил на всякий случай Серый, беспокоящийся за сестру. – Там точно ничего опасного нет?

– Старый подземный ход, – махнул рукой Рустам. – От прежних хозяев остался. Мне о нем призраки нашептали. Ловушек нет. Если хлам, рассыпавшийся в прах, не считать, элементарный лабиринт, в тупиках безоружные мумии прячутся, которым лет по пятьсот. Палкой ткнешь – они разваливаются на отдельные бинты, чтобы вновь собраться недели через полторы. Безопасный отнорок, только длинный… В общем, то, что доктор доктору прописал. Сеанс лечебного паутинонаматывания и пылеваляния.

– А тонких стенок строители не оставили? – на всякий случай уточнил Шиноби. – А то ведь пробьет. Между прочим, способность раскрывать резервы собственного организма, помогающие старушкам при случае переворачивать автомобили, чтобы добыть из-под них непутевых внуков, даже обычные маги-медики осваивают примерно к концу первого года обучения.

– В таком случае надо помолиться, чтобы ей идея силового решения проблемы в голову не пришла, – подумав, решил Азриэль. – А то ведь пройдет всю пирамиду навылет, а мне потом ее чини с собственной зарплаты.

Откуда-то снизу послышались глухие удары. Пол начал слегка подрагивать, и лицо первого меча сумеречных эльфов скривилось в унылой гримасе. Видно, он уже представил наяву счет, выставленный ему ремонтниками за работы во дворце, и ужаснулся.

Глава 4

Старейшина клана Расколотого Валуна Остар Вальд с большим интересом изучал сидящего перед ним эльфа. На первый взгляд тот ничего особенного из себя не представлял. Худой. Высокий. Лицо, несмотря на лампы, ярко пылавшие в большом подземном зале, под завязку заполненном бородатыми крепышами и внезапно заявившейся в гости делегацией перворожденных, почти полностью скрыто тенями, притаившимися под капюшоном. Если бы не белая кожа на пальцах рук, хозяева могли бы принять пришедшего к ним с необычным предложением за дроу. И убить на месте, возможно даже не выслушав. Единственный на весь клан говорящий с камнем, дряхлый старик, разменявший девятую сотню лет, сложил ладони на коленях в условном жесте, показывая, что посетитель очень опасен. Маг? Или все же колдун? Гномы, типичнейшим представителем которых являлся Остар, как правило, не слишком хорошо разбирались во всяких волшебных штучках, не связанных с горнорудным делом или изготовлением артефактов, но старейшину положение обязывало обладать широким кругозором. И большими кулаками. Без них управлять хоть кем-нибудь, не то что целым кланом, вообще проблематично. Это даже дикие орки понимают.

– Так! – Поросшие темными жесткими волосами, напоминающими медвежью шерсть, ладони, каждая из которых могла размерами поспорить с доброй лопатой, хлопнули друг об друга. – Повтори еще раз. Чего ты там нам притащил?

– Лампы дневного света, – меланхолично повторил эльф. – Сто штук. Срок работы каждой – двадцать пять лет. Рассчитаны на помещение площадью раз в двадцать поменьше этой пещерки. Гарантия качества – слово правителя Сумеречного леса, шамана Михаэля, ученика великого Келеэля, о котором не слышать вы просто не могли. Под ними вырастет любое растение из тех, что зеленеют на поверхности земли, словно под настоящим солнцем.

Гномы, столпившиеся вокруг в качестве охраны высоких (потолки макушками задевают – значит, высокие) гостей, почетного караула старейшины и просто любопытствующих зевак, молчали. Редких горлопанов вразумляли тычками, гримасами и злым шипением. Самым отъявленным ораторам засовывали в открытый для реплики рот кулак. Иногда даже заранее. Боялись спугнуть.

– Так, – забормотал в одной тональности, словно заклинившая музыкальная шкатулка, Остар, стараясь выиграть хоть немного времени для раздумий об озвученном ему, точнее, всем, кто считал себя членом клана Расколотого Валуна, предложении. – Так! Так!!!

Старейшина имел неплохое представление о рыбалке, хотя сам давненько не закидывал в водоем ни удочку, ни сеть. Вся молодость по гарнизонам с топором на плече прошла. Тут не до баловства. Но сейчас он чувствовал себя какой-то чудовищной рыбой, из тех, что водится в глубинах подземелий, рыбой, успевшей надкусить безумно вкусного червя и увлекшейся процессом. Какой там крючок! Такая всосет в себя всю леску, обглодает удилище, а потом будет долго гоняться по пещерным коридорам за удачливым рыболовом, клацая клыками и оставляя в камне борозды от острых плавников.

Гном едва сдерживался, чтобы не отдать приказ атаковать. Ведь вокруг него сотни верных и сильных сородичей, а странных торговцев прибыло меньше десятка. Правда, если Остар отдаст приказ их убить и ограбить, он потеряет с немалым трудом завоеванную репутацию, но дело, похоже, того стоит! Подгорные недра бедны живностью. Во всяком случае, съедобной. Нет, она, конечно, есть, но мало ее. Слишком мало, в особенности для гномов, обладателей луженых желудков, вечно готовых умять в один присест хоть целого быка. Последнее конечно же преувеличение, но не сказать, чтобы большое.

Создать полноценное сельское хозяйство внутри гор или даже снаружи… Сложно. Не водятся там почему-то крупные стадные травоядные. Да и корма для них не произрастают. Редкие бараны или толстошкурые яки не в счет, их даже средних размеров клану хватит максимум на одну зиму. Друиды, правда, способны вырастить зерно хоть на камнях, но дерут за услуги дорого. А потому нередко мастера народа гномов просто вынуждены брать за свои товары золотом по весу. Не корысти ради, просто кушать регулярно хочется. Хотя бы месяцок-другой после очередного заказа. За подобную лампу стоило торговаться до потери пульса и сорванного в крике горла. За одну. А уж сто подобных маленьких солнц – это вопрос, вне всякого сомнения, политический.

– Чего ты хочешь, эльф? – В сложных ситуациях говорящий с камнем, а попросту – гном-маг, всегда приходил на помощь старейшине. Впрочем, он и прадеду его еще вроде бы пеленки менять помогал, а потому мог с полным на то правом считать себя частью правящего рода.

– Многого, – усмехнулся оригинал, явившийся в подземелья, куда перворожденные, сильно тяготеющие к лесам, обычно по доброй воле не совались. – Но одним словом это можно выразить – «союз». Торговый, военный, промышленный. Кстати, меня зовут Шиноби. Можно Семен.

– Да между нашими владениями больше месяца пути! Какой, к карьерным упырям, союз?! – Остар действительно удивился не на шутку, однако в голосе его без труда можно было услышать и явную заинтересованность. В принципе против тесных отношений с кем-то из числа эльфов гномы, как правило, ничего не имели. Если отдельные представители этих рас частенько конфликтовали из-за разности менталитетов, то в политическом плане оба народа относились друг к другу с некоторой симпатией по причине того, что крупных военных конфликтов между ними быть просто не могло. Подгорные жители через одного могли заблудиться в рощице, которую даже самые молодые и глупые из людей прошли бы насквозь и не заметили, а от вида ограниченных замкнутых пространств пещер и штолен большая часть остроухих долгожителей немедленно впадала в депрессию.

– Ну это, конечно, проблема, – кивнул Семен. – Однако решаемая. В случае если мы заключим договор, то в ваших владениях за наш счет будут поставлены два стационарных портала, связанные напрямую с Сумеречным лесом. Маловато, конечно, но и про нормальные дороги тоже забывать не следует.

Остар выругался. Потом подумал. Потом снова выругался. Сколько стоит чудо-артефакт, способный переносить на большие расстояния людей и грузы, он знал, пусть даже приблизительно. Казны клана Расколотого Валуна хватало максимум на пять таких предметов. А ведь ее собирали сотни лет! Опустошали, правда, тоже частенько. И далеко не всегда хозяева.

Эльф-предводитель на брань не отреагировал абсолютно никак. Да и его свита, толпившаяся за спиной и окружавшая ящики с привезенным товаром, возмущаться грубостью сказанного явно не собиралась. На лицах их можно было прочесть легкий интерес. Вероятно, некоторые обороты, характерные для местного фольклора, ушастые воители и маги еще не слышали.

– Не ходи вокруг да около, – вернулся к делу глава клана, отметив, что он и его гномы зачем-то очень понадобились перворожденным, обычно твердо соблюдавшим весьма тонкий и изощренный кодекс этикета. С представителями конкретно этого государства Остар, правда, раньше не сталкивался, но заранее считал их такими же манерными хлюпиками, как и всех остальных долгоживущих ушастиков. – Торговля – это, клянусь камнем, хорошо. Военная помощь – так вообще замечательно. Наши пехотинцы плюс ваши маги – это смерть всему живому. А неживому – погребение, как бы оно там ни сопротивлялось. Вот только пока в этой сделке даете все вы. Что хотите получить взамен?

– Ну, – пожал плечами Семен, – у нас действительно маловато достойных солдат, строителей, да и населения вообще, а потому мастера народа гномов очень пригодились бы. В любом качестве и количестве. Но прямо сейчас Сумеречному лесу нужен артанит. Много.

– Ага. – Остар задумался. Названный эльфом минерал был ему известен. Очень хорошо известен. Обычный на первый взгляд камень обладал кое-какими удивительными свойствами, очень ценимыми магами, да и не только ими. Если выложить плитками из него пещеру, то внутрь сквозь стены не пройдет ни хитрое заклинание, ни нематериальная тварь. А доспехи, в которых использованы его элементы, защитят своего обладателя от враждебных чар куда лучше, чем простая стальная скорлупа или даже амулет, сработанный рядовым магом. Абсолютной панацеей против всевозможных колдунов этот минерал, конечно, не являлся, он плавился в вызванном волшебством огне, крошился созданными кудесниками ветром или волнами и дробился в мелкую крошку иными хитромудрыми приемами из их арсенала, но соотношение цена – качество позволяло извлечь из эксплуатации обнаруженного месторождения неплохую прибыль. Когда-то клан Расколотого Валуна делал себе большую часть дохода именно на торговле артанитом, но четыреста лет назад их шахту, служившую одновременно и главным поселением гномов, отобрали племена гоблинов, буквально заполонивших горы. – Это ты по адресу пришел, долговяз… в смысле гость дорогой. Никто лучше наших мастеров не умеет работать с таким камнем. Любой артефакт из него выточат! Хотя нет, тебе же много надо, раз целых сто ламп привез. Ну, значит, за каждую по одной вещичке и получишь.

Старый волшебник зашевелил губами. Видно, вспоминал, сколько на складах нужного минерала. Старые запасы давно кончились, и теперь члены клана Расколотого Валуна, если испытывали нужду в некогда безраздельно принадлежавших их предкам богатствах, посылали за редким минералом целые экспедиции шахтеров и их охрану. Или обходились воинами. Гоблины пусть и отвратительно, но разработку месторождения продолжали, а уволочь готовый товар, перебив тех, кто его извлек из земли, много ума не надо. Вполне возможно, в этот раз, чтобы выполнить заказ эльфов, придется снова так поступать.

– Дроу могут, – безучастно пожал плечами Семен, заставив Остара, расплывшегося в дружелюбной улыбке, сменить выражение лица на кислую гримасу. Судя по всему, старейшина пришел к выводу, что немного обмануть с ценой заказчиков не удастся, а значит, за чудо-лампы придется доплачивать. – У них в глубинах артанита куда больше, чем на поверхности. Или другие кланы гномов, которые подобные месторождения разрабатывают. Между прочим, в мире таких найдено и активно эксплуатируется семнадцать штук, и ваше даже не ближайшее к Сумеречному лесу.

– О Зазубренной Кирке, наверное, говорите, – кивнул говорящий с камнем. – Да, они наши давние конкуренты. Ну в смысле были ими, пока клан не вылетел с рынка артанита.

– Цыц! – шикнул на него старейшина.

– Сам цыц! – не остался в долгу вредный старикан, которого привилегированное положение в клане, видимо, совсем разбаловало. – Чего правду-то скрывать? Они по-любому ее знают, раз уж насчет других месторождений справки наводили. Так сколько минерала надо за эти лампы? О военном сотрудничестве и прочей ерунде потом поговорим, отдельно.

– Тысячу тонн, – спокойно ответил Шиноби. – Не меньше. Впрочем, торг уместен. В разумных пределах.

– А тонна – это сколько? – уточнил Остар, впервые услышавший о такой единице измерения.

– Ну примерно раз в десять больше, чем весишь ты, если железки свои поснимаешь, – прикинул Шиноби, разглядывая собеседника цепким, внимательным взором, под которым старейшине захотелось проверить, все ли родовые реликвии, носимые им, по-прежнему выполняют свои обязанности и защищают владельца от угроз. Потом до него дошел смысл сказанного.

– Сколько?! – взревел он медведем, которого какие-то шутники за время зимней спячки побрили налысо, да еще и неприличными татуировками разукрасили. – Да клан в лучшие свои годы столько не добывал!

– Ничего, – снова пожал плечами Семен, – мы поможем. И потом, не думаешь же ты, что лампы просто так на четверть столетия работы рассчитаны?

На миг Остара посетило дикое желание согласиться только лишь затем, чтобы посмотреть, как вот это ушастое недоразумение в капюшоне будет в шахте махать кайлом. Но он не успел поддаться искушению, потому что под сводами рукотворного подземелья раздался громкий голос единственного волшебника клана.

– Сделки не будет! – громыхнул, словно враз помолодел на полтысячи лет, говорящий с камнем. Когда старикан бывал всерьез обеспокоен, он мог запросто дробить своим голосом стеклянные поделки или спускать лавины с гор. – Я запрещаю! Предки не одобрят!

На голову ему упало немного пыли с потолка, заставив вместо следующего выкрика надсадно закашляться.

– Это зачем же так категорично? – осторожно осведомился Шиноби. – Да, желаемые объемы продукции велики, не спорю, с возобновлением промышленной добычи минерала будут сложности, как и с выселением подальше от месторождения гоблинов, но это же рабочие моменты, которые следует потихоньку решать.

Старейшина поддержал его нечленораздельным, но явно одобрительным хмыканьем. Ему предложение эльфа, несмотря на всю его дикость, начинало нравиться. Причем с каждым мгновением все больше и больше.

«Действительно, чтобы добыть столько артанита, нужно заполучить обратно наши владения, отобранные этими мелкими жадными дикарями, – подумал он. – Единичные вылазки тут принципиально не годятся. Удастся там вообще нарыть столько камней, пусть даже за целое столетие, или их запасы истощатся раньше – вопрос уже другой. Но вот возвращение вотчин дедов, некоторые из которых еще, между прочим, живы и помнят, как звучали молоты в родных кузнях брошенного дома, пожалуй, должно вызвать у предков горячее одобрение. Они ради такого дела одобрят не только любые приемлемые методы, но и большую часть неприемлемых, исключая, пожалуй, лишь союз с дроу, демонопоклонничество или запрет на распитие пива».

– Будет война. – Говорящий с камнем чеканил слова, словно тяжелый формовой молот заготовки, а в глазах его горело пламя абсолютно убежденного в своих мыслях фанатика. – Неважно, победим мы или проиграем, но многие падут, и ветры времен задуют последние, еле тлеющие угли в наших горнах! Сколько воинов может выставить сейчас клан? Сотню-две, если выскрести всех стариков и малолеток? А раньше за наши земли стояло полтысячи щитов и полтысячи топоров опускалось на головы врагов! Лучшие доспехи, острейшее оружие, могущественнейшие амулеты! И вся эта сила, вся эта мощь проиграла неисчислимым ордам гоблинов, заполонивших горы, словно мыши амбар. Предки не потерпят…

Бум! О голову старого мага раскололся массивный камень, упавший с потолка. С гномьего, между прочим, потолка упавший, а ведь иные из их построек начинали проявлять признаки ветхости лишь через пару тысяч лет после того, как их покидали хозяева.

– Ой, – севшим голосом охнул единственный волшебник клана. В его седых волосах, покрывшихся теперь пылью, медленно угасала вспыхнувшая было ярким светом косичка с вплетенными в нее рунами. Не будь этой защиты, и череп старого подгорного жителя разлетелся бы на куски, забрызгав своим умным содержимым всех вокруг. – Какая сволочь колдует?! Я укрепляющие знаки по всей пещере сам вырезал, они еще и горы переживут!

– Это не я, – поспешил откреститься от обвинений эльф в капюшоне, на котором сосредоточились недружелюбные взгляды гномов. – И мои ребята тоже абсолютно точно ни при чем.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Ему явно не верили, а других кандидатов на роль того, кто мог бы обрушить волшебством часть свода, не было.

Говорящий с камнем попытался продолжить прерванную речь:

– Предки не потер…

Окончание фразы потонуло в грохоте. С потолка на старого мага спикировала уже настоящая глыба вполне сопоставимых с ним самим размеров. Неизвестно, смогла бы ее выдержать защита, но гном с неожиданным для своего возраста проворством отпрыгнул в сторону и отделался лишь легким испугом.

– Да говорю же, не я это! – повторил Шиноби, окутываясь выползшим из-под капюшона мраком. Впрочем, стражники, моментально взявшие эльфов-торговцев в круг копий и поставившие их под прицел пары десятков арбалетов и даже одной переносной баллисты, магическим фокусом не впечатлились. Они явно приготовились удостовериться, какого цвета кровь течет по жилам гостей, и ждали лишь команды от старейшины. Ну или еще какого-нибудь акта агрессии со стороны остроухих, который уж точно не оставил бы двояких толкований в их намерениях.

– Вижу, что не ты, – ошалело пробормотал говорящий с камнем, пялясь на булыжник, едва не прервавший его бренное существование. – Предки… вы чего?! Я же как лучше хочу! Наш клан и так чуть не вымер, а тут опять драться с гоблинами!

Воздух перед старым магом пошел волнами и сгустился в полупрозрачную фигуру еще более древнего гнома, метко цапнувшего мага за ухо и принявшегося безжалостно его выкручивать.

– Дедушка, хватит, я все понял, – совсем несолидно заверещал волшебник, пытаясь засветившимися от магии руками отбиться от проводящего воспитательный процесс призрака. – Ну война так война, чего, в первый раз, что ли?! Ай! Хватит! Оторвешь ведь, мне уже не сорок лет!

– Обленились, дармоеды! – голосом, похожим на скрежет напильника, оповестил присутствующих один из предков, явившийся из мест своего обитания, чтобы вразумить потомков. – Жиром заплыли! Гоблинов он из родовых владений выбить не хочет… Позор! Ну погоди, внучок! Не вышвырнете эту мелочь докучливую из наших гор куда подальше, до седьмого колена род соберем и по волоску метелку куцую, которую ты бородой называешь, повыдерем! Остальных паразитов трусливых это, между прочим, тоже касается. – И с этой жуткой, ну по мнению гномов, во всяком случае, угрозой призрак отправился туда, откуда пришел.

– М-да, тут двух мнений быть не может, – постановил Остар, опасливо оглядываясь по сторонам. А то мало ли, вдруг дед старого говорящего с камнем побежит жаловаться предкам старейшины, которые тоже, в свою очередь, при жизни были главами кланов. А ведь среди них имеется немало личностей, напрочь лишенных таких качеств, как отходчивость или умение прощать. Эти бороду драть не будут. Эти сразу голову топором смахнут. – Сделке меж нами быть. Союзу тоже. Если поможете месторождение артанита и древний дом клана вернуть. Показывай, как твои лампы работают! Поход на гоблинов, кстати, думаю, стоит организовать дней через пятнадцать, у их шаманов в это время как раз какой-то там праздник будет, а если верхушку племен разом прихлопнуть, остальные и сами разбежаться могут.

– Уж будь уверен, хлопок получится очень громкий, – усмехнулся чему-то Шиноби, и, повинуясь движению его руки, с одного из небольших ящиков, которые принесли с собой торговцы-эльфы, слетела крышка. Перворожденный запустил туда руку и спустя секунду достал… нечто. Тонкие длинные пальцы Семена сжимали небольшую цилиндрическую рукоять, соединяющую между собой два блока из нескольких толстых загнутых железных лезвий, образующих своими плоскостями едва ли не окружность. Размеры предмета оказались больше, чем тара для его перевозки, раза в три. Видимо, она была артефактом, сжимающим пространство.

– Какая интересная лампа, – тихим шепотом сказал кто-то из воинов, стоящих рядом со старейшиной. – Больше чудной боевой кастет напоминает. Интересно, а драться ею можно?

– Видел я в сокровищнице похожую штуковину, ее какой-то рехнувшийся кузнец-экспериментатор сделал, чтобы троллям животы распарывать, – машинально ответил говорящий с камнем, потирая пострадавшее ухо. – Вот только пока он к первому своему противнику на расстояние удара подошел, тот его дубиной по шлему раз пять успел приголубить. Впрочем, мозги тому идиоту вышибить громиле так и не удалось…

– Какой дурень взял вместо ламп культиватор? – взвыл предводитель эльфов и запустил необычным предметом в своих подчиненных. С металлическим звоном вещица ударила в щит, неизвестно откуда появившийся в руках у одного из них, и отлетела куда-то в угол пещеры. За первой тотчас последовала вторая. Напоследок из ящика на каменный пол вытряхнули нечто вроде древка, заканчивающегося переплетением разнообразных ремней и колес. Его вид наполнил бы душу любого механика искренним умилением.

– Но, шеф, на упаковке стоит маркировка ламп, – возразил кто-то. – Вон сами гляньте, там сбоку колос зеленый нарисован. Это, наверное, на складе чего-то перепутали.

– Балда! – устало вздохнул Семен. – Это же знак, что товар сельскохозяйственного назначения. А ну быстро остальные проверьте!

В остальных ящиках, к счастью, оказались длинные матовые цилиндры, заставившие разнервничавшегося было главу посольско-торговой делегации успокоиться. Он взял в руки один из них и повернул какую-то рукоятку, расположенную на конце предмета, после чего тот начал излучать ровный, приятный глазу свет.

– Вот так оно и работает. – Шиноби передал старейшине образец необычного товара. – Полдня светит, потом полдня отдыхает. Если надо, чтобы вообще не светило, щелкайте тумблером.

– А почему всего полдня? – машинально зацепился за озвученную особенность Остар, понадеявшись, что сможет немного сбить непомерную цену. – Целый день не может, что ли? И за такой брак прикажете столько артанита отдавать?

– В принципе можно хоть на целый год непрерывной работы настроить, ничего сложного, – пожал плечами Семен. – Вот только тогда пшеница, ну или чего вы в подземелье выращивать решите, заболеет и помрет. Она же живая, ей спать требуется.

– Что-то я не слышал ни разу, чтобы какие-нибудь кабачки храпели, – проворчал говорящий с камнем, немного оправившийся от визита своего предка и решивший вернуть себе хоть часть присущего ему апломба.

– Слушать не умеешь, – не остался в долгу Семен. – Этому долго учиться надо. Если хочешь освоить, начни сначала траву курить, а потом с ней же и разговаривать. Узнаешь много нового, вот только будешь иметь сложности с тем, чтобы облечь эту информацию в слова.

– А это чего за кнопочка? – Старейшина, едва ли не на зуб попробовавший необычный артефакт, без труда обнаружил рядом с рукояткой какой-то механизм. Интуиция, свойственная не то бывалому воину, не то опытному политику, отчетливо твердила о том, что о его назначении лучше спросить, а не просто нажать на выступающую деталь.

– Альтернативный режим светимости, – с готовностью пояснил Шиноби, забирая артефакт из рук гнома. – Лазерный. Объяснять долго, я лучше покажу. Какую стенку можно немного попортить?

– В потолок целься, – мрачно усмехнулся старейшина, разглядывая выбоину в том месте, откуда на говорящего с камнем спикировала глыба. – Его все равно теперь ремонтировать.

– Хорошо, – кивнул Шиноби и, направив тот конец цилиндра, на котором никаких управляющих элементов не было, вверх, нажал кнопку. В полной тишине ослепительно-яркий белый луч ударил в своды, укрепленные магией, и начал биться в них, словно обезумевшая змея, извиваясь и постоянно смещаясь из стороны в сторону, однако же в конечном итоге оставаясь примерно на одном месте. Вниз полетели капли расплавленного камня, и гномы получили бы ожоги, но эльфы протянули вперед руки, и до зрителей стихийно образовавшегося представления дождик, скорее, магменный, чем огненный, не добрался, остановившись на половине пути в воздухе.

– Срок действия примерно полминуты, – пояснял Семен, продолжая уродовать несчастный потолок. – Кхм… ну сколько это, вы, понятное дело, пока не знаете, но ничего, сейчас сами увидите.

– Чтобы оно заработало, магом быть необязательно? – уточнил говорящий с камнем, недовольно поморщившись. Висящие в воздухе капли собрались в кучку и начали медленно, но верно преобразовываться в небольшую гномообразную фигуру. Очевидно, старик лепил заготовку для голема. Или статуи. Впрочем, в его руках эти два понятия становились почти синонимами, поскольку именно в создании магических слуг из разных подручных материалов единственный волшебник клана Расколотой Горы мог считаться признанным мастером. – Достаточно просто ручку повернуть?

– Именно, – подтвердил Шиноби. Лицо эльфа было по-прежнему скрыто под капюшоном, но, судя по голосу, он сейчас довольно улыбался. – Этим свойством обладают очень многие из создаваемых в Сумеречном лесу артефактов. И вы их все можете купить… если дадите хорошую цену.

– Луч слабеет, – заметил старейшина, наблюдая, как бьющий вверх поток света бледнеет и истончается. – И дыра в потолке хоть и увечилась, но не так сильно, как я поначалу опасался.

– Пробивная сила не сказать, чтобы велика, – признал Семен, – но если продержать луч на одном месте достаточно долго, то проймет не слишком качественно установленную защиту магов или каких-нибудь монстров, обладающих неплохим природным сопротивлением к разным поражающим факторам. Оружие против слабых, но многочисленных противников, в общем. Таких, как гоблины или ополченцы, пусть и обладающие небольшим волшебным прикрытием от шаманов или там священников. Вот только один такой выстрел сокращает срок службы лампы на год. Конечно, даже на моей родине некоторые считают, что такая функция в мирной лампе дневного света ни к чему, но вот что я на это скажу: иметь в час нужды несколько десятков лишних боевых артефактов, способных испепелить врага, и не иметь их – это две большие разницы. И тот, кто подобного не понимает, долго не живет.

– Согласен целиком и полностью, – кивнул Остар, ощупывая браслет на своем широком запястье. Магическая побрякушка являлась одной из самых ценных реликвий рода и обладала похожими свойствами, позволяя ослеплять и жечь врагов. Вот только была рассчитана всего на один удар в день, но зато какой! Драконам глаза напрочь выжигало, несмотря на природную сопротивляемость летающих ящеров к магии, ставшую притчей во языцех, а уж каких-нибудь огров просто обращало в кучку пепла с небольшими вкраплениями изжаренного в уголь мяса и обгорелых костей. – А та вещь, что оказалась в первом ящике, для чего она? Очень уж вид у нее занимательный.

– Да так, – отозвался Семен, – чтобы землю пахать. Мы один островок в архипелаге, полном нежити, оттяпали. Слышали, может быть? Нет? Ну неважно. В общем, корм, чтобы коней или там коров голодом не морить, в тех краях отсутствует, транспортировать его в такую даль накладно, а перепахивать руками пригодную для земледелия почву колонистам неохота. Вот и сочинили наши шаманы-экспериментаторы такую штуку, чтобы работу облегчить. Пара шестеренок, бракованное железо с кузни и один дух, который заставляет все это дело вращаться. Мелочь вроде, но важная.

– Хм… – Старейшина задумался. Делянки, которые должны были обеспечить существование клана в случае разрыва торговых связей или длительной осады, располагались на рукотворных уступах и в галереях, выдолбленных трудолюбивыми гномами на склонах неприступных скал. И затащить туда по узким переходам лошадь, не разделав ее на куски, было трудновыполнимой задачей. А потому молодое поколение подгорных жителей, еще не допущенное до работ по долблению камня, каждую весну брало в руки лопаты. – В принципе нам и эта вещица тоже может пригодиться. Почем продашь?

– Первый образец бесплатно, – пожал плечами эльф, – а там, если понравится, цену согласуем. Сейчас даже не скажу, сколько труда и материалов затратили на его создание наши мастера. Попросту не знаю. Где можно продемонстрировать, как он работает?

Чтобы дойти до ближайшего участка, где гномы, как могли, пытались выращивать «продовольствие», много времени не потребовалось. Участок располагался практически у входа в зал, предназначенный для приема гостей, и в виде исключения из правил был не засеян полезными культурами, годными в пищу, а оказался превращен в образцово-показательную клумбу. Но стоило только Шиноби приладить хищные лезвия по бокам изготовленной специально для них рукояти, как показательной работе с сельскохозяйственным магическим артефактом помешали самым бесцеремонным образом.

– Вы чего тут удумали, а? – Противный женский голос заставил старейшину клана вздрогнуть сильнее, чем если бы это был голодный драконий рык. – Руки прочь от моего огорода!

– Женщине пристало быть кроткой, незлобивой и трудолюбивой, все свои заботы направляющей на благо детей и мужа, – припомнил он наставления предков, касающиеся семейной жизни. – Дорогая, уймись, пожалуйста, а?

В голосе главы клана просительные интонации перемешивались с обреченностью. Свою супругу он не любил. Внешностью, характером и даже телосложением она пошла в папу. А тот, между прочим, носил заслуженное прозвище Троллелоб и больше двух столетий считался первым силачом клана. И первым пугалом тоже. Да и сейчас он не сильно изменился, только одряхлел малость, а морщины редко добавляют красоты.

Вторая половинка отвечала Остару, периодически заглядывающему аж к двум веселым вдовам, полной взаимностью и на дух его не переносила. Но разойтись эти двое не могли. Браки по расчету вообще явление очень прочное, и этот союз, объединивший наиболее влиятельные семьи в клане, нужен был им обоим. Вот только тепла в отношениях между ними было столько, что хватило бы заморозить извергающийся вулкан. И сейчас, когда Остар намеревался испытать неизвестный сельскохозяйственный артефакт сумеречных на ближайшей к залу искусственной делянке, по странному стечению обстоятельств, разумеется, абсолютно случайному, являющейся цветником его жены, в отношениях четы гномов наступил очередной кризис. Уже, кажется, четвертый за месяц.

– Мои петуньи! – Вопли жены, которая увидела, как ощетинившаяся железными лезвиями штуковина встала в опасной близости от каких-то там никчемных цветочков, заставили Остара в очередной раз пожалеть, что среди представителей Расколотого Валуна нет ни одного некроманта. Нет, изживать свою жену со свету он не собирался, такой поступок был для него невозможен по причинам нравственным, религиозным и политическим. Но у магов смерти, глава клана точно знал, имелись такие существа, как баньши, несущие своими криками гибель всему живому. А значит, они располагали и защитой от подобной угрозы. Старейшина, правда, подозревал, что на его супругу подобные чары могут не подействовать, но, даже если бы они смогли смягчить урон, причиняемый его нежным ушам, привыкшим к звону молота в кузне, все равно стал бы безумно счастливым.

– Не волнуйтесь, я аккуратненько, – заверил гномку Шиноби, выдергивая какой-то шнурок из переплетения шестерен. Впрочем, тот мгновенно уполз обратно в недра эльфийского механизма, а вся конструкция затряслась и задребезжала. Лопасти пришли в движение, и толстые ножи вгрызлись в узенькую дорожку, оставленную между цветами. – Ничего даже не задену. Смотрите, как хорошо крошится земля и почти без всяких усилий со стороны того, кто держит культиватор? Он все делает сам, машину надо лишь немного направлять…

Лезвия вгрызались в принесенную давным-давно почву, перемещая конструкцию вперед и заставляя Семена шагать за ней следом. От сотрясения почвы на дорогу из недр выскочила небольшая серая мышь. Вечный бич амбаров и складов подгорных жителей. Стойкость к ядам и плодовитость надежно охраняла грызунов от всевозможных попыток уничтожения. Вот только данный экземпляр очень неудачно выбрал момент, для того чтобы покинуть норку, оказавшуюся на пути странного артефакта. С испуганным писком он попал под вращающиеся лопасти и разлетелся на куски. Примерно половина маленькой тушки шлепнулась на башмак жены старейшины клана, запачкав ее кровью и крохотными внутренностями. От неожиданности Шиноби, которого тоже немножко забрызгало, вильнул в сторону, и несколько петуний перемололо в травяной фарш.

– Ахххрр! – Недоуменно-удивленный возглас жены перерос в злобное рычание. Голыми руками взбешенная женщина ухватилась за вращающиеся лопасти, остановила их и вырвала из земли, даже не поцарапавшись. Она потянула культиватор на себя, но Шиноби не горел желанием его отдавать и машинально дернул обратно. Между гномкой и эльфом завязалась своеобразная борьба, в которой главным пострадавшим должен был стать нещадно перетягиваемый магический механизм, жалобно звенящий, словно предчувствующий свою печальную судьбу.

– Вот не верю я в секретные родовые заговоры на прочность кожи, – тихонько пробормотал себе под нос старейшина, наблюдая за поединком супруги и эльфа. К его удивлению, пока никто из них победы одержать не мог. А ведь его жена умела, не напрягаясь, гнуть подковы и регулярно оставляла на каких-нибудь чугунках вмятины от своих пальцев. Но отчаянно пыхтящий перворожденный, стремящийся спасти свой агрегат от уничтожения, видимо, тоже был слеплен из хорошего теста и мог дать фору признанным силачам. – Не бывает их. Специально у трех колдунов разных кланов консультировался. А вот полутролли-полугномы после налетов этих трудноубиваемых громил бывают, хотя обычно их и убивают при рождении. Эх, видно, одного когда-то пропустили…

– Мама! – совсем несолидно заорал неудачливый эльфийский торговец, когда женщина, отчаявшись выдернуть из рук законного владельца вызвавший ее гнев предмет, подняла культиватор над головой. На вытянутых руках. И раскрутила. Вместе с не успевшим отпустить рукоять Шиноби, с лица которого наконец-то слетел капюшон. Сделав в воздухе то ли пять, то ли шесть оборотов, перворожденный сообразил отцепиться и, пролетев несколько шагов, завис в воздухе, едва не вмазавшись носом в стену. Остар завистливо крякнул. Он так не умел. И артефакта подходящего в клановой сокровищнице не было. А ведь не помешал бы.

В несколько мгновений злосчастный механизм оказался растоптанным до состояния трудноопознаваемых деталей, а спустившая пар любительница цветов чинно удалилась, скромно потупив глазки.

– Е-мое. – Семен медленно опустился на пол и устало потер переносицу. – Да что же за неделя-то такая! Почему, ради богов, демонов и святых сосисок, бабы вдруг стали такие бешеные?!

Остар оглядел эльфа и расплылся в довольной улыбке, поняв, почему тот скрывал свою физиономию. Почти на пол-лица перворожденного расплылся внушительный синяк, оставленный неустановленным орудием, предположительно тяжелой булавой. Или сковородкой достаточных размеров, чтобы в ней можно было приготовить ужин на очень большую семью. «Эпицентром» синяка служило место между сломанным носом и почти исчезнувшим в оплывших бровях левым глазом.

– Жена? – понимающе уточнил Остар у эльфа, с ошалелым видом рассматривающего завязанную узлом рукоять культиватора, до половины вбитую в каменный пол.

– Жена, – подтвердил Шиноби. – Но не моя, просто рядом стоял с тем, на кого основной ее гнев пришелся. Приятель один решил своей распоясавшейся супруге тонкий намек сделать. Вот только она, оказывается, научилась при помощи магии обострять все свои чувства и физическую силу. А потому сначала она весь замысел подслушала через четыре стены, а потом так Азриэлю накостыляла…

– Он хоть живой? – искренне посочувствовал незнакомцу Остар. – Кстати, наш говорящий с камнем отлично умеет сводить синяки. Пошепчет немного, и даже самые страшные как рукой снимает.

– Не поможет, – покачал головой эльф, накидывая капюшон обратно на голову. – Та дамочка по специализации – целитель. И по духовному призванию тоже. Нанесенные ею побои магическими методами не лечатся. Ну кроме совсем уж радикальных, вроде переселения души в другое тело.

– Ж-ж-жуть! – Старейшину гномьего клана передернуло при мысли, что его жена могла бы обладать похожими способностями. – А муж ее как же?

– На кладбище схоронился где-то у знакомых и пока возвращаться обратно не собирается, – пожал плечами эльф. – Говорит, ему слишком дорога возможность жить, ну или хотя существовать.

Глава 5

Таркын Гронт Хымыр Третий из племени Отравленных Копий низко склонился над объектом своего интереса. Наметанный глаз шамана наконец-то нашел, за что можно зацепиться, и теперь тренированному разуму древнего, но все еще крепкого гоблина требовалось лишь осознать, что именно он видит. Не глазами – в глубокой пещере, выдолбленной гномами в толще скал очень давно, источников света не было, а вход преграждали тринадцать плотных шкур, даже воздух пропускавших с трудом. Магией. Только магией.

– Так, так, так, – задумчиво пробормотал он, проводя пальцами буквально на волоске от проступившего знака судьбы. – Лук и стрелы. А рядом с ними дерево. Ну это однозначно эльфы. И звезда с мечом. Воины и маги. Какого демона остроухим может от нас понадобиться? А их ведь еще, судя по размеру пятен, будет много. Так, а еще здесь расколотый молот. Те недобитки из гномов, которые ютятся на границе гор? Но большого влияния они не окажут, линии, обозначающие это бородатое племя, едва видны, обычно подобным образом обозначаются наблюдатели. Вы все поняли, косорукие неумехи?

– Да, учитель, – хором отозвались старому гоблину, пожалуй одному из лучших предсказателей всей их расы, четверо молодых шаманов, внимательно наблюдавших за действиями наставника в надежде когда-нибудь обрести возможность так же точно предугадывать будущее.

– Дальше у нас сильно темнеет, значит, будет много смертей, – продолжал наставлять новичков Таркын, и тут вдруг знаки дрогнули и пропали из-под его чутких пальцев, отодвинувшись куда-то в сторону. – Так! – От жуткого голоса, казалось принадлежавшего не существу из плоти и крови, а ожившему персонажу кошмарных снов, вздрогнули все находящиеся в пещере. – Кто крепил девку?!

– Мы все понемногу, – осторожно произнес старший из учеников и посмотрел на жертву, по внутренностям которой и проводилось гадание. – А в каком месте она дергается?

Молодая гоблинка, только вошедшая в брачный возраст, чьи руки и ноги были отрублены по самое основание, лежала на деревянном столе, просто прибитая к нему в добром десятке мест длинными тонкими гвоздями. Грудь и живот ее были вспороты от горла до самого паха, но, несмотря на ужасающие раны, жертва еще дышала и даже находилась в сознании. Рот ее почти непрестанно разевался в крике, а глаза с животным ужасом взирали на безжалостных палачей. Тишину в пещере поддерживали верные духи старого гоблина, уносящие звуки запредельной боли наружу, туда, где остальное племя ждало результатов важнейшего в году гадания, определяющего его судьбу от зимы до зимы.

Впрочем, на общем фоне они особо не выделялись. Девятнадцать племен, сошедшихся на руинах гномьего города, где квартировало сильнейшее из них, чтобы обменяться невестами, товарами или договориться о совместных набегах, – все были заняты примерно одним и тем же. Показывали собственную мощь, хвастались трофеями, искали выгоду и показательно убивали пленников, которых никто не захотел или не смог выкупить.

К примеру, ближайшие соседи Отравленных Копий, Каменные Кулаки, повесили на дереве вверх ногами нескольких пойманных охотников из чужих племен и теперь водили вокруг хоровод, дожидаясь, пока последний из них умрет и отдаст свою храбрость и силу танцующим внизу воинам. Говорящие с духами из их племени знали, что никакой реальной пользы от этого ритуала не будет, но не хотели искоренять красивую, на их взгляд, традицию. К тому же они были сильно заняты тем, что сцеживали из десятка захваченных человеческих детей кровь, действительно способную дать некоторый эффект при проведении ряда темных ритуалов. Ну а мясо отлично подойдет для торжественного угощения.

Но большая часть гоблинов собралась там, где когда-то располагались покои правящего рода подгорных жителей. Посреди величественного подземелья в небольшом бассейне, красоту покрытых барельефами бортиков которого не смогло уничтожить ни время, ни мародеры, уже почти полдня варили связанного гнома. На дне водоема бил горячий источник, но температура в нем была не слишком высока, а потому бородач, пусть даже уже лишившийся мяса, все еще был жив и хрипел в адрес убийц изощренные проклятия, которые те, впрочем, принимали как заслуженную похвалу. Зрелище пользовалось большой популярностью, истинных хозяев этих мест новые владельцы презирали и ненавидели всей душой.

– Сейчас проверю. – И Таркын действительно принялся проверять каждое крепление, удерживающее обреченную на месте. – И если не вспомните, кто именно схалтурил, до следующего новолуния будете питаться лишь водой! Хм. Странно-странно. Вроде бы все в порядке, тело пробито именно там, где надо, гвозди сидят достаточно глубоко. Но ведь она же дернулась как-то!

– Может, колдовать пытается? – осторожно заметил все тот же ученик.

– После того как ей в рот влили коктейль из трав и артанита? – усомнился старый шаман. – Нет, это невозможно. Хотя старая Хырха, помнится, какое-то проклятие перед смертью наложить почти ухитрилась, а эта маленькая дрянь – ее правнучка. Но ведь ей не девяносто лет, чтобы так за жизнь и магию цепляться!

Тело гоблинки дрогнуло снова. И даже еще сильнее. На этот раз вместе с ней задрожал и стол, на котором лежала удерживаемая чарами в мире живых девушка, сейчас, вероятно, сильнее всего на свете мечтавшая умереть.

– Талант, – с невольным оттенком уважения произнес старый шаман. – Зря ее под нож пустили, не обрюхатив предварительно, хорошая жертва из нерожденных детей могла бы получиться. Ну ладно, поздно рассуждать. И вас, дебилов, учить тоже. Только самые опытные гадатели могут узнать будущее по внутренностям, если их обладатель изменил свое положение. Да и то точность сильно падает. Придется завтра еще одну пленницу зарезать. Сколько их там у нас осталось-то?

– Четыре, – ответил старший ученик.

– А сестры этой вот, – Таркын кивнул на стол, – еще есть?

– Уже нет. Последнюю вчера дети вождя взяли поиграть и немного переусердствовали.

– Досадно, – пробормотал старый шаман, вновь склоняясь над растерзанной плотью, которая не фонтанировала во все стороны кровью лишь благодаря наложенным на нее заклинаниям. – Так, значит, бородатые намереваются смотреть, как на нас нападут откуда-то взявшиеся в этих краях эльфы. Гм. Так, а это похоже на монету. Вот только учитывая ее расположение, получается, будто бы ушастые еще и заплатили любителям топоров и молотов за то, чтобы помериться силами с истинными хозяевами этих гор.

Никто из молодых шаманов даже и не попробовал улыбнуться. Их учитель был суров: если бы место пленницы занял кто-то из его воспитанников, остальные члены племени не сильно этому удивились бы. О том же, чтобы за неопытных говорящих с духами заступились, не следовало даже и мечтать.

– М-да, – печально пробормотал Таркын. – Ну я же говорил, точность гаданий сильно падает.

Шкуры заколыхались, и в пещеру проник еще один гоблин. Тоже шаман, но не ученик, а полноправный. К тому же один из внуков предсказателя.

– Чего тебе? – недовольно бросил ему дедушка, оторванный от любимого занятия, приносящего ему уважение и славу.

– Наблюдатели заметили в вышине драконов, которые вьются на одном месте, – ответил волшебник. – Вождь обеспокоен.

– Сколько? – не слишком волнуясь на этот счет, осведомился старый гоблин.

– Четыре, – последовал молниеносный ответ. – Три молодые самки и старый самец.

– Тьфу ты, – сплюнул на пол шаман. – Я уж думал, стая голов на десять – двадцать. Свадьба у них. Или просто любопытно тварям летающим, чего тут у нас происходит. Скажи, в будущем нет знаков, будто нам угрожают. Но скоро сюда придут гномы, призвавшие себе в помощь остроухих древолюбов.

– Когда?

– Завершу гадание, скажу, – отмахнулся от внука дедушка. – А теперь иди успокой вождя, пока он сюда вместе со всеми стариками не вломился. А то ходят тут, грязь таскают… Варвары! Не понимают всей тонкости процесса!

Старика не слишком волновали парящие в небе драконы. Равно как и весьма вероятное столкновение с эльфами. Девятнадцать племен, населивших горы, потихоньку грызлись между собой, подтверждение чему сейчас умоляюще смотрело на него глазами, в которых уже давно кончились слезы, но в случае внешней агрессии без вопросов объединились бы, чтобы не быть вырезанными по частям. А это четыре с половиной тысячи воинов и почти сотня полноправных шаманов, не считая учеников. Остроухие не будут всерьез связываться на чужой территории с такой силой без действительно важного повода из опасения понести громадные, по их меркам, потери. А четверка драконов, вздумай они помешать празднику и спустись на расстояние плевка огнем ну или кислотой, в зависимости от того, к какой именно подрасе принадлежат эти владыки неба, попросту пойдет в котел. Конечно, они успеют унести с собой несколько сотен жизней, но и сами, скорее всего, не уйдут на пробитых стрелами и копьями крыльях. К тому же многие духи в случае необходимости могут облечься в плоть, но при этом способны бегать на своих лапах по воздуху, а уж жертв им сегодня можно отыскать с избытком. Да и ящеры, что бы о них ни говорили невежды, вполне разумный народ и тоже понимают соотношение сил. По странному стечению обстоятельств летучие рептилии редко связывались с гоблинами, поскольку золота те массово не копили, стада не разводили, да и на вкус, если верить редким диалогам между представителями этих двух народов, были так себе.

– Значит, заявятся эльфы. Будет бой, – вернулся к чтению по внутренностям изувеченной девушки шаман. – Ну, собственно, иного ожидать и не приходится, они нас за опасных зверей считают. Будут пущены в ход невероятно сильные духи и… огонь. Много огня. Очень много огня. И яда столько же.

И тут гоблинка снова содрогнулась. Затем еще раз. И еще. А потом умерла. Ее сердце остановилось, а душа покинула обрубок тела, несмотря на чары и могущественных нематериальных слуг, обязанных не допустить ни того ни другого. Сверхъестественные силы словно отвернулись на секундочку в сторону и проморгали происходящее. Таркын был опытным предсказателем. И этот знак он не мог истолковать двояко. Грядущее стало бы яснее, если бы сама судьба, воплотившись в виде аватары, гаркнула ему в ухо: «Вас самого, шаман Хымыр Третий, скоро не найдут».

– Нам конец, – прошептали холодеющие губы. – Прямо сейчас! И духи, это же не наши духи! Чужие! Несущие с собой океан всесжигающего пламени и моря отравы! Быстрее! К вождям! Пусть уводят народ!

И старый шаман, зашатавшись, упал на свою последнюю жертву, чтобы отправиться вслед за ней в царство мертвых. Искусный гадатель не выдержал картин, которые ему открылись, и умер. От страха и осознания собственного бессилия.

– Хватит! Я видел достаточно, – прозвучало парой километров выше, на спине угольно-черного дракона, неспешно наматывающего круги над старым гномьим поселением, ныне обретшим других хозяев. – Семен, уведи объектив в сторону. Не хочу, чтобы потом кошмары снились. С моей телесно-магической нестабильностью еще и психические заболевания иметь – это слишком опасно для общества.

– Все-таки бомбить? – уточнил Шиноби, поворачивая к себе предмет, похожий на две сцепленные друг с другом длинные подзорные трубы. – Но там женщины и дети. Причем не только гоблинской расы.

– Живых пленников из иных народов осталось очень мало, – ответил ему голос Михаэля, исходящий из небольшого динамика в основании этого предмета. – Десятка четыре, не больше. И примерно половина из них уже безнадежные калеки, которым способен помочь лишь маг-целитель высшей категории. А Настя пока руки, ноги и глаза пациентам заново не отращивает, не говоря уж о воскрешении давно остывших и частично съеденных трупов. Нам надо было еще вчера выйти на позиции, в самом начале их проклятого праздника, тогда бы десант имел смысл. А сейчас… только бомбардировка. Эту гадость надо выжечь! Желательно вместе со всеми носителями подобной культуры.

– Жестоко, – пробормотал Семен. – Кстати, чего это тут духи какие-то подозрительные зашныряли повсюду? К нам пока не приближаются, но кружат в отдалении, причем весьма активно. Ты что, опять решил нарушить режим и сбежать из своей санаторной палаты тюремного типа в реальность, чтобы лично надавать всем по ушам?

– Согласен, не самый лучший поступок, – с тяжелым вздохом ответил находящийся где-то далеко шаман. – И нет, мне пока еще дорога возможность оставаться скорее живым, чем вечно существующим на просторах астрала. Видимо, местные шаманы почувствовали угрозу и теперь пытаются понять, чего же это такое над ними крутится в небесах. Пора начинать, пока они какое-нибудь антидраконье средство из своих запасников не вытащили. И это, если кто не понял, приказ!

– Хорошая отмазка для военного, чтобы не отвечать за свои поступки, – хмыкнул Шиноби. – Вот только мне от нее легче не станет. Ладно уж, хватит нюни разводить, приступаю к зачистке местности. Эскадрилья, все вышли на позиции?!

Ментальное заклинание ближней связи донесло слова эльфа до драконов, старающихся рассекать воздух на одном месте в соответствии с заранее полученными указаниями. И всадников, каждый из которых в своем седле имел один дополнительный ремень, удерживающий под брюхом разумного ящера страшный груз. Бочки. Герметичные. Из самого обычного бамбука, но зачарованные, словно доспехи лучших магов-артефакторов. Каждая содержала в себе свернутое пространство, раз в пять превышающее нормальный объем подобного сосуда. Ну а уж в нем под большим давлением находились плотно спрессованные пылинки взрывчатки и несколько амулетов, содержащих в себе спящих духов. Когда придет пора, они проснутся, создадут из взрывоопасного материала настоящее облако объемом на многие десятки кубических метров и детонируют его.

– Я готова!

– Мы над точкой.

– Секунду, немного отклонился в сторону из-за ветра. Еще чуть-чуть. Все, наша малышка упадет прямо в цель.

– Начинайте, – велел Шиноби и щелкнул первой из пряжек ремня, освободив смертоносный груз. Затем второй. Третий. Бочка, кувыркаясь, улетела вниз.

– Сейчас тряхнет? – раздался рокочущий рык угольно-черного дракона, развернувшего голову к своему седоку. Благодаря более чем солидному опыту этот гигантский огнедышащий ящер, вполне охотно откликавшийся на кличку Пепел, умел общаться на большинстве языков мира практически без акцента. Вот только возраст, подкравшийся к могучему властелину неба, заставил его бросить стаю, не дожидаясь, пока какой-нибудь юнец свернет одряхлевшему вожаку шею ради его сокровищ и гарема. Лишившийся практически всех накопленных богатств и привычного круга общения обладатель черной чешуи несколько десятилетий без цели шатался по миру, прежде чем через какие-то свои каналы не услышал про Сумеречный лес, где эльфы активно старались заключать союзы с представителями его рода, помогавшими им с охраной границ и защитой собственной территории.

Согласившимся на него крылатым рептилиям предоставляли расположенные на окраине столичного города катакомбы с круглосуточной охраной от охотников на чудовищ, устанавливали вполне приемлемые нормы пропитания и даже пускали их детей жить в сокровищницу до тех пор, пока те не повзрослеют. Поскольку гарантированно без проблем для здоровья молодые дракончики могли расти и развиваться, только если вокруг имелось много золота, последнее было очень актуально. В результате в молодое государство перворожденных потихоньку потянулись те владыки неба, что собственных сокровищниц еще не скопили, но семьей обзавестись хотели. Пепел решил составить им компанию, поскольку терять ему было нечего, кроме клонящейся к закату жизни, и, если верить его собственным словам, не прогадал. Особенно старому ящеру нравилось то, что мясо ему приносили без костей, грызть которые одряхлевшей рептилии уже давно было нечем. Да и вновь находиться среди соплеменников добровольному изгнаннику тоже оказалось на редкость приятно.

– Угу, – кивнул ему Семен. – Как на учениях. Приготовься. И зажмурься.

– Я слишком стар для всего этого, – пробурчал дракон и изо всех сил заработал крыльями, загребая разряженный на такой высоте воздух, но все равно стараясь забраться поближе к небу.

Сначала снизу пришла вспышка. Яркая. Обжигающая даже через крепко зажмуренные глаза. Потом, соревнуясь другом с другом, возникли жуткий рев и ударная волна, дезориентировавшие и драконов, и их седоков. Словно листья на осеннем ветру, закружились в воздухе могучие рептилии, воплощение смерти и ужаса, словно сотканные из устойчивой к мыслимым и немыслимым воздействиям чешуи, мышц, по прочности не уступающих стали, и природной магии, пропитывающей все это великолепие.

Там, где произошел рукотворный катаклизм, стремительно расширялись во все стороны четыре плазменных облака, образуя практически правильный квадрат. Внутри столь необычного периметра столкнулись потоки воздуха, «сдернутого» со своего места невероятно мощными одновременными взрывами, произошедшими благодаря магическим детонаторам.

Большинство гоблинов погибли мгновенно, даже не успев понять, что случилось. Тела их превратились в клочки плоти, из которых выдавило кровь, а души отправились туда, куда им и положено было отправиться. Те из них, что обладали защитными амулетами, тоже долго на этом свете не задержались, слишком уж несопоставимой оказалась обрушившаяся на них беда и жалкие силы примитивных артефактов. На поверхности земли уцелели лишь несколько старших шаманов. Их смогли спасти от скорой, но страшной смерти духи, просто выбросив из реальности, по которой катился всесокрушающий шквал. Спаслись еще обитатели шатров, стены которых благодаря укрепляющим заклятиям могли сравниться по прочности с крепостными, хотя были сделаны из шкур. Находящиеся внутри построек гномов, по большей части упрятанных в земных недрах, оказались придавлены обрушившимся потолком или упавшими с высоких каменных шкафов вещами, но отделались легким испугом. Из тех, кто свалился в горячий источник, умирающий подгорный житель успел утопить аж полтора десятка, проявив в этом нелегком деле неожиданный для представителей своей расы, всегда имеющих напряженные отношения с водой, профессионализм.

– М-м-меня вы больше на такую работу не загоните! – заикаясь, выдавил из себя Шиноби, едва только Пеплу удалось вернуть себя в горизонтальное положение. Некоторое время до этого он падал брюхом кверху и эльфом вниз, но такая стабильность перворожденному из-за сильного прилива крови к голове совсем не понравилась. – На фиг! Я спец по опасности и безопасности, а не летчик-бомбардировщик!

– Ну считай устроенную нами сегодня зачистку масштабной диверсией, если тебе так легче, – хмыкнул динамик наблюдательного прибора, прикрепленного к седлу шнуром, который без всякой посторонней помощи завязался в узел. – М-да… Знаешь, неприятное ощущение сейчас испытываю. Подумать только! У меня еще есть совесть! А ведь не первый раз оружие массового поражения вообще и боеприпас объемного взрыва в частности по живым целям применяю. Пора бы ей уже и отмереть, как атавизму, абсолютно лишнему для правителя и страшного техношамана по совместительству.

– Сравнил тоже вражескую армию и мирное население, пусть и состоящее черт знает из каких маньяков, – сплюнул вниз, туда, где сейчас медленно остывал пейзаж, похожий на недра взорвавшегося вулкана, Шиноби. – Знаешь, надо было все же рискнуть с десантом. Не такие уж великие потери мы бы понесли, а тела и души спокойно дождались бы твоего прихода в норму и последующего за ним обряда воскрешения.

– Сейчас, когда менять что-либо уже поздно, пожалуй, соглашусь, – ответил динамик странного устройства. – Мне тут только что духи-наблюдатели сообщили, что переброска войск по отправленным к гномам порталам успешно завершена. Как думаешь, они доберутся сюда раньше, чем уцелевшие опомнятся, или позже?

– Да сколько их там будет, – тяжело вздохнул Семен. – Четыре взрыва… я не удивлюсь, если эти подземные норы вообще позасыпало!

– Раскопаем, – пообещал Михаэль. – Если в толще земли уже были подземелья, прорытые при помощи более-менее нормальных инструментов, то духи их до первоначального состояния восстановить легко согласятся. Вот на чистой магии выкопать нужные помещения в толще девственной породы их черта с два уговоришь. Сопротивляются сильнее, чем проплативший и обучение, и диплом студент вдалбливаемым ему в голову знаниям. М-да. Свинья я все-таки, Семен. И гад последний. Меняю жизни чужих на жизни своих по выгодному курсу и лишь чуть-чуть смущаюсь.

– Одно из племен задержалось, – пробормотал себе под нос Шиноби. – Проклятие! Ну чего им стоило вовремя прийти?!

– Снижаемся? – пророкотал Пепел. – Мне уже случалось ползать по норам подземных жителей и лакомиться их хозяевами. А уж после такой-то плюхи хватать их – одно удовольствие.

– Шаманами для начала займись, – хмыкнул Семен, указывая на парочку поднимающихся ввысь гоблинов, жаждущих поквитаться с обидчиками. – Хм. Мне казалось, внизу сильных говорящих с духами было больше. Где остальные?

– Трусят, спасаются бегством, – пришел ответ из недр наблюдательного устройства, совмещенного с динамиком. – Мои слуги, достаточно сообразительные, чтобы действовать с вами в союзе и без надзора со стороны, чувствуют, как те уходят по тропам нереальности как можно дальше отсюда. И стараются перехватить. Троих уже разорвали. Но один наш меллорн лишился своего нематериального обитателя, просто проглоченного каким-то ушлым типом, и теперь неминуемо засохнет.

В воздухе между тем разворачивалась битва, в которой пощады давать никто никому не собирался. В реальность стремительно воплощались подконтрольные шаманам сущности с иных планов, а сами они, напротив, уходили в смежные пласты бытия, чтобы обрести хоть какую-то защиту от испепеляющих залпов драконов. Впрочем, пламя магических созданий хотя бы частично, но сможет дотянуться до врагов, если те будут находиться достаточно близко к привычному слою реальности, чтобы иметь шансы повредить его обитателям.

– Черт побери, – выругался Шиноби, наблюдая, как на него несется отряд в несколько сотен призраков. И это была лишь первая ласточка, посланная одним из шаманов вперед основных сил. Сразу за ним воздух рассекали полдюжины глыб кипящей магмы, являющихся далеко не самыми слабыми элементалями. И ближайший к Семену колдун уже призывал нечто новое. – А у этих типов магические мускулы что надо! Мих, да они же тебе уступают совсем не намного!

– Просто они не надеются выйти из схватки живыми и не стесняются пользоваться обычно строжайше запрещенными силами и средствами, – ответил находящийся в Сумраке правитель эльфов, куда больше знающий о духах и тех, кто с ними общается. – К примеру, оба гоблина сейчас от всей души тянут через астрал жизненную и магическую энергию через кровные связи. Если бы у них еще оставались родственники, то они бы сейчас бились в агонии, но, поскольку мы, кажется, убили всех, тела стремительно разлагаются, обеспечивая мстителей-колдунов силой.

Пепел, изогнув шею, казалось бы, под невероятным углом, выдохнул в приближающихся призраков длинную струю пламени, слизнувшую примерно половину из них. Еще десяток странных созданий пробило копьями мрака, бравшими свое начало из пальцев Шиноби. Плети живой хищной тьмы, настигнув сущности, пока сохраняющие некоторое подобие жизни, сытно пообедали, после чего вернулись на привычный слой реальности, отправив эльфу некоторую толику поглощенных сил в качестве благодарности за сытную кормежку.

Но оставшиеся духи, завывая, будто коты, на хвосты которым наехал бульдозер, врезались в тушу дракона, растеклись по непробиваемой чешуе лужицами эктоплазмы, вызвав у ящера рык боли, и рассеялись, исчерпав запасы вложенной в них энергии. Видимого урона могучая рептилия не получила, но каждая порция энергий смерти, впитавшаяся в его организм, несмотря на мощнейшее сопротивление ящера чужеродной магии, по своим последствиям могла бы приравниваться к хорошему удару дубиной в руках великана. Под воздействием чужеродных сил ткани разрушались и гнили, вызывая ужасную боль. Конечно, Пепел остался цел и даже был по-прежнему боеспособен, но, если бы в него попало еще с полсотни не мертвых живых снарядов, дракон рисковал умереть из-за многочисленных повреждений энергетического и, как следствие, физического тела.

Второй шаман, атаковавший троицу менее крупных дракониц, неспособных выдать столь же впечатляющие фонтаны магического огня, действовал с неменьшим успехом. Он призвал себе на помощь элементалей воды, и теперь грациозные летающие рептилии изо всех сил старались стряхнуть игнорирующие законы тяготения лужи, облепившие их со всех сторон, мешающие дышать и старающиеся просто раздавить в своих объятиях крепкие тела владычиц неба. Получалось с переменным успехом, пока потерь не было, но клыки и когти не оставляли на текучих обитателях иных планов ни малейшего следа. Несколько лучшим результатом могли похвастаться седоки, жегшие порождения других миров боевой магией в прямом смысле слова на дистанции вытянутой руки, но встроенная в седла защита, пока еще спасающая их жизни, грозила вот-вот исчезнуть из-за перенапряжения. Но и гоблину подобная атака давалась дорогой ценой. Его тело, угадываемое по танцующим в одном месте всполохам магического щита, медленно опускалось вниз, на опаленную землю, заботливо поддерживаемое покорным воле заклинателя воздухом.

– Умер или впал в транс? – уточнил у Михаэля Семен. Улучив момент, пока создания из магмы не добрались до дракона, он направил прибор наблюдения на врага, вроде бы потерявшего возможность активно действовать.

– В глубокой коме, – не колеблясь ни секунды, ответил Михаэль. – Ему по кровной связи вместе с энергией кто-то весьма заковыристое проклятие передал. Видать, остался какой-то родственник-чародей, не пожелавший платить своей жизнью за чужую силу. Осторожнее!

Впрочем, в предостережении не было толку. Пепел, внимательно контролирующий непосредственного противника, сам заметил угрозу и, сложив крылья, камнем упал на землю. Место, где он находился мгновение назад, пронзил град раскаленных докрасна каменных копий, вылетевших из животов фигур, отдаленно напоминающих человеческие. Все еще находящиеся довольно далеко, медлительные, но грозные на вид духи оказались способны к дистанционным атакам и, как оказалось, неплохо их кооперировали. Снаряды летели не в одну точку, а на некотором расстоянии друг от друга, создавая облако, увернуться от которого было очень сложно. Если бы на месте старого черного дракона находилась одна из его молодых товарок, ее бы, скорее всего, ждали тяжелые ранения. Одним залпом ее бы вряд ли убили, все-таки владыки неба очень живучи, но терпение и труд, как известно, все перетрут, а лодырничать слуги шамана, по-прежнему вызывавшего нечто на почтительном расстоянии от основного места боя, явно не собирались.

– Меня сейчас вырвет, – сообщил неизвестно кому Семен, держась за ремень, удерживающий его в седле, двумя руками, и для надежности обхватил шею небесного скакуна десятком темных щупалец. Старый владыка неба не ответил, поглощенный круговертью воздушной схватки. Совершая кульбиты, достойные мотылька, с подрезанным крылом он смог приблизиться к противникам вплотную и в редкие моменты зависания даже плевался в них огнем. Пламя разумного чудовища могло бы расплавить скалы, но духи, в немалой степени родственные этой стихии, пока держались, хотя и не без потерь. Они оплыли, потеряли и так не слишком четкие очертания, у одного к далекой земле унеслась отделившаяся от тела рука, брызжа во все стороны каплями магмы.

Конец противостоянию положил раздавшийся вдалеке рокот, после которого завершивший свое заклинание гоблин упал на землю и разбился, разлетевшись миллиардом осколков. С его смертью духи стремительно развоплотились и исчезли там, откуда пришли, не намереваясь больше сражаться с драконом, вспомнившим бурную молодость и впавшим в боевой раж.

– Что это было? – уточнил Шиноби, перед глазами которого, несмотря на выровнявшийся по горизонтали полет, все еще кружились в страстном танце небо и земля. – Мне показалось или он продал свою душу в обмен на нанесение удара по местности, где проживают гномы?

– Да, – отозвался Михаэль, – этот шаман совершил то, чего мне очень хочется избежать. Сделал свой дух основой для новорожденного элементаля и подчинил его владыкам плана, на котором обитают подобные существа. К тому же вытребовав с них взамен катаклизм в обиталище клана Расколотого Валуна. Но не волнуйся сильно, наши новые союзники, скорее всего, не слишком пострадали. Как-никак они и сами в некоторой степени принадлежат горам и камню, а потому стихия в их пещерах не сильно буйствовала, ограничившись показательным минимумом разрушений. Хотя без трупов, разумеется, не обошлось.

– Все равно проверить надо, – решил Семен. – Тем более что-то мне подсказывает, что гоблины на поверхность долго вылезти не осмелятся. Любое ухо готов дать на отсечение, те протуберанцы пламени от вакуумного взрыва, которые до них достали, забравшись в пещеры, напугали выживших до чертиков. Не удивлюсь, если они умудрятся капитулировать раньше, чем сюда доберется первый наш пехотинец.

– Знаешь, – задумчиво сказал динамик, – попади я под такую бомбардировку, мне бы тоже штаны пришлось менять. И пофиг тот факт, что для существования шаману моего уровня дышащее тело, способное быть испепеленным обычным, пусть и очень мощным пламенем, не так уж и необходимо. Все равно занять другое, выбив из него законного владельца или поглотив его суть, дело пары часов. Вот только в плен к нам вряд ли кто-то решит сдаться, все, кроме орков и дроу, гоблинов просто вырезают, не считая их полноценными разумными существами и низводя до уровня полуживотных, а потому уцелевшие либо сбегут, либо будут драться до последнего. Лучше бы осуществился первый вариант, хватит крови, а потому поворачивай драконов, одним своим видом блокирующих отход потенциального противника куда подальше, и лети оказывать первую помощь гномам, ушибленным упавшей с крыши штукатуркой.

Войска сумеречных эльфов с вкраплением гномов-ополченцев, чей хирд просто терялся на фоне шагающих громадных боевых полумашин-полудеревьев, низко летящих над землей бронированных платформ и скорпионьей кавалерии, в которой самое мелкое насекомое не уступало откормленному быку, подошли к месту боя лишь к вечеру того же дня. Остар Вальд, водивший соплеменников в атаку, но вынужденный по дипломатическим причинам передвигаться с руководством сумеречных эльфов в отдельном просторном и богато украшенном экипаже, вел себя, по мнению сородичей, непривычно тихо, едва ли не впервые в жизни подавленный происходящим. Землетрясение, ударившее по обиталищу клана, натворило не так уж много дел: потрескавшиеся стены и потолки, попадавшие с полок вещи, самопроизвольно сработавшие ловушки и полный каюк канализационной системе плюс три десятка ушибленных с повреждениями разной степени тяжести. Для трудолюбивых и выносливых гномов – мелочь, которую можно исправить за месяц. В крайнем случае, за два. Вот только одним из погибших оказался говорящий с камнем, пожертвовавший жизнью, но сумевший отвести гнев духов стихии в сторону, туда, где она никому не причинила вреда. Последний маг клана. А без собственного волшебника и целителя любое поселение гномов долго не протянет и быстро вылетит с большинства рынков продукции, не сможет укрепить своды новых пещер, да и просто лишится многих своих членов, которые погибнут от ран и болезней.

– По-моему, вы настроены чересчур пессимистично, глубокоуважаемый старейшина, – выразила озабоченность его мрачным видом Ликаэль, официально возглавляющая поход. Она выглядела довольной жизнью вообще и своим местом в ней в частности. Одетая в легкое белое платьице с неприлично глубоким, по мнению консервативного подгорного жителя, декольте и чересчур короткое, она производила впечатление избалованной девчонки, выбравшейся на пикник. – Посмотрите, какой чудесный сегодня день! Право же, не стоит так убиваться по погибшим. Поверьте, им бы вряд ли хотелось, чтобы их близкие горевали, да и потом, это война, на ней всякое случается. Ваш клан благодаря нашей помощи вернет свои владения с минимальными потерями. Да их вообще больше быть не должно, если враг, конечно, не преподнесет какого-нибудь дополнительного сюрприза.

Остар едва остановил рвущееся с языка ругательство. Немалую долю в его, безусловно, заслуживающей увековечивания выдержке сыграл отряд телохранителей эльфийки, передвигающийся вокруг изящной парящей конструкции на самого жуткого вида монстрах, и кружащие в вышине драконы. Злить ту, что может приказывать подобным силам, было смерти подобно. Возможно, даже в самом прямом смысле слова. Раса перворожденных по праву пользовалась славой самых заносчивых и обидчивых созданий мира. Но старейшине хотелось наплевать на дипломатию и выдрать эту беззаботно щебечущую всякую чушь дуру своим широким, с тяжелой золотой пряжкой, украшенной к тому же острыми камнями, ремнем. Вот только имелись у подгорного жителя сомнения, что ее муж, вроде бы молодой, но считающийся одним из величайших колдунов современности, стерпит подобное оскорбление. Хотя в душе действия Остара он наверняка одобрит.

«Может, рискнуть? – мелькнула мысль в голове гнома, скосившего глаза на место, откуда у девушки росли ноги и оценивающего возможный фронт работ. – А потом принести публичные извинения и быстро на секиру упасть, а там уж предки некроманту не выдадут, враз отшибут ручонки, протянутые к их достойному потомку. Ишь, корчит из себя государственную деятельницу, корова титулованная! Да знает ли она, как тяжело заполучить в клан хоть завалящего колдуна?! Наш-то, паразит, никого после себя не оставил, говорил, не родились таланты, нужные под родными сводами! Придется последнюю рубашку с себя снять и отдать не меньше десятка новорожденных в чужие семьи, чтобы говорящий с камнем из чужого рода согласился отпустить на сотню лет кого-то из своих старших учеников. А согласится ли тот остаться в новом доме после того, как оговоренный срок истечет, или же нет, еще неизвестно…»

– Птички поют, драконы на высоте порхают, какой-то недобитый гоблин-снайпер в нас из весьма интересного самострела с ближайшей скалы целится, – продолжала разглагольствовать Ликаэль, не подозревавшая об угрозе, нависшей над ее головой. Вернее, над иной частью тела. – Оригинально защищен, паршивец, не знаю как, но шаманы, похоже, наделили его абсолютным иммунитетом к магии. Даже фоновое излучение старательно это тело, дышащее от волнения, словно слонопотам в брачный период, огибает. Да и машинку парню вручили примечательную. Под ложем магазин едва ли не с него самого ростом, размерами арбалет чуть ли не с меня будет, весь рунами изукрашен так, что по нему эту ветвь магического искусства, как по азбуке, изучать можно. Вам подобная вещица незнакома, часом?

– А? – не сразу понял слова эльфийской королевы гном. – Где? Чего?! Это же «Ветер Глубин», легендарное оружие нашего клана, утерянное вместе с основной сокровищницей! В укрытие, быстро! Его болты пробьют рыцарский доспех, словно плетенку из гнилой соломы, и их там целых сорок!

– Да не волнуйтесь вы так. – Ликаэль с усмешкой посмотрела на старейшину, упавшего на пол низко летящей над землей открытой платформы и прикрывшегося для верности ростовым щитом, обычно носимым за плечами. – Эта мелочь воинственная промахнется, поскольку оружие изготавливалось для обладателя куда больших габаритов. Точно прицелиться из него подобной воинственной козявке в принципе невозможно.

– Из этого арбалета не промахиваются, – зло и даже с некоторым предвкушением ответил Остар, осторожно выглядывая из-под толстой плиты заговоренной стали. – И кстати, дамочка, магические барьеры от его стрел тоже не спасают. А потому быстро спрячьтесь и пошлите за головой стрелка какое-нибудь самое не любимое вами подразделение. Перезаряжать «Ветер Глубин» долго, да и не побегаешь с ним. Первые четыре десятка солдат, конечно, жаль, но сами говорили, мы на войне. Если не хотите испачкать свое платьице придорожной пылью, можете даже ко мне нырнуть, много места не займете, только ноги подожмите, чтобы не торчали.

– Спасибо, воздержусь, – хмыкнула эльфийка. – И кстати, мне, похоже, придется принести извинения этому снайперу. Он действительно умеет обращаться со своим оружием и даже нацелил его точно. На нас. Видимо, решил, что самая изукрашенная транспортная фиговина принадлежит начальству агрессоров, коварно атаковавших их мирный народ, тихонько приносящий пленников в жертву духам или просто пожирающий несчастных. Да уж, его поступок опровергает, по крайней мере, четыре книги из тех, что мне приходилось читать про гоблинов. Представляете, там говорилось, будто бы они неспособны к логическому анализу! Интересно, кто подобную чушь ляпнул первым и почему такую глупость скатали под копирку?

Старейшина проникся к пока еще незнакомому ему лично, но уже заочно уважаемому им правителю сумеречных эльфов, действовавшему масштабно, глубоким и искренним сочувствием. Это ж надо было в жены взять такую дуру! Ее сейчас убивать будут, а она о каких-то глупостях болтает. Нет, самому Остару грех горевать по поводу не слишком благоприятной обстановки в семье. Его благоверная хоть и может лицом отпугивать захватчиков, не слишком сильных духом, но здоровьем она крепкая и хотя бы мозги имеет. А следовательно, детей родит, вырастит и воспитает как надо. Эта же заслуживает того, чтобы наследников у нее сразу отобрали и не показывали больше никогда. Интересно, много хоть выгадал тот чародей от такого политического, ну а какие еще причины могли заставить его выбрать в спутницы жизни подобную особу, брака?

Раздались громкие хлопки, заставившие гнома убрать голову обратно под ростовой щит. Зачарованный умельцами клана в пору его расцвета, артефакт мог уберечь своего владельца практически от любой угрозы. В том числе и от стрел, выпущенных, пожалуй, из лучшего оружия, сделанного руками умельцев Расколотого Валуна. А ничем иным, кроме как звуком от взведенной тетивы, молниеносно посылающей в короткий полет не знающие промаха болты, услышанные им хлопки быть не могли. Вот только вместо ожидаемых криков до ушей Освальда донесся сначала громкий треск, заставивший на мгновение вспомнить недавнее землетрясение, а затем звяканье. Примерно такое, какое бывает, если постучать топором по наковальне.

– Выбирайтесь, старейшина. – Веселый голос эльфийки, ни капли не изменившийся после перенесенной ею смертельной опасности, заставил его заподозрить, что первоначальная его оценка была в корне неверна. А осторожный взгляд из-под надежного щита доказал верность подобного предположения.

– Во имя предков! – Глава клана сам не заметил, как встал во весь рост и теперь ошалело пялился на новую деталь ландшафта. – Что это?!

– Гранит, – пожала плечами девушка, с отрешенным видом любуясь на полукруглую каменную скалу, выросшую из земли и прикрывшую летающую платформу, на которой они находились, от вероятной угрозы. Единственная перемена в ее облике – диадема на лбу, внезапно начавшая светиться ровным зеленым светом. О толщине преграды можно было только догадываться, но судя по высоте в несколько человеческих ростов, она была не маленькой. – Самый обыкновенный. Поднятый по моей воле из глубин и теперь медленно возвращающийся на положенное ему от природы место. Вместе со стрелами, которые в нем застряли, разумеется.

Вызванная магией скала действительно начала опускаться, будто погружаясь в породившие ее глубины. Однако происходило все это плавно и почти в полной тишине. Куда больше шума производил неудачливый стрелок-гоблин, все еще скрытый от глаз гнома, но, судя по звукам, уже отбивающийся от насевших на него эльфов.

– Мы взяли его, – доложил один из воинов, перепрыгнувший преграду, словно гигантский кузнечик.

– Хорошо, – кивнула Ликаэль. – Но я все равно недовольна! Зачем нужны телохранители, когда они могут найти убийцу лишь после прямого телепатического указания от той, кого, по идее, должны защищать? Передай Шиноби, что он плохо гоняет своих подчиненных, раз они демонстрируют такие результаты. И оправдываться мне тут не надо, волкодав ты наш комнатный! Накосячил, так будь добр получить заслуженное. Расспросить этого снайпера по-быстрому сможете или мне придется прополоскать ему мозги?

– Сами справимся. Кроме вас с отрядом идет целых два менталиста, пусть и послабее, но много ли на дикаря надо? – отмахнулся от повелительницы перворожденный и проследовал в арьергард армии, куда уже тащили связанного ремнями пленника.

– Ну-ну, – задумчиво протянула ему в спину эльфийка. – Удачи вам. А не справитесь, разжалую обоих мозгокрутов обратно в ученики, а тебя определю к ним в помощники.

«Значит, ты не только камни двигаешь, но еще и мысли читаешь», – понял Остар, похолодев и благословив про себя натянутый на голову шлем, по внутренней поверхности которого мастера клана сотни лет назад вырезали руны, защищающие разум владельца артефакта от постороннего вмешательства.

– Ну в чем-то, где-то, как-то, – хмыкнула волшебница и смерила гнома снисходительным взглядом. – Под настроение и если подготовлюсь хорошо, захватив кое-какие вещички из своих запасов. Вот как сегодня, например. Кстати, у тебя хорошие амулеты. В один момент обойти их защиту не смогла.

– Кхм. – Гном подавился воздухом и с подозрением покосился на землю, проплывающую за бортом платформы. А ну как та взметнется щупальцем и уволочет в глубины недр? Даже родичи, марширующие сейчас где-то в конце растянувшегося войска, подумают о том, что виноват в такой гибели какой-нибудь спрятавшийся гоблинский шаман, решивший ударить из засады по вождям нападающих подобно давешнему арбалетчику.

– Ну вообще-то камень с ближайшей скалы на чересчур много думающую голову уронить куда легче, да и подозрений меньше, – успокоила его Ликаэль, чем заставила старейшину разволноваться еще сильнее. – Впрочем, не стоит беспокоиться. За мысли мы, сумеречные эльфы, не наказываем. А вздумай ты их осуществить, руки бы поотрывала. Без всякой магии. Поверь, я могу.

– Да, – тяжело вздохнул Остар, которому почему-то и в голову не пришло усомниться в услышанном. – Суровые вы ребята. И даже уже верится, что действительно наладите добычу артанита в тех чудовищных объемах, которые хотите.

– Для большого количества магопроводов нужно очень много изоляции, – непонятно ответила девушка. – А то сейчас в нашей промышленности почти двадцать пять процентов силы уходит на транспортные расходы духам-переносчикам и на неизбежное рассеивание. И потому я, как лучший геомант страны, буду частым гостем на руднике. Местным духам гор придется мне помогать, хотят они того или нет, а там, где эти нематериальные куски энергии будут сопротивляться магическим методам извлечения полезных ископаемых, в ход пойдет самый вульгарный динамит. Уж если против кирки они не возражают, то и с взрывчаткой им придется смириться. Или на своей шкуре узнают, какие проблемы может доставить отряд хорошо тренированных охотников за привидениями!

Глава 6

– Мы строили, строили и наконец построили, – мрачно пробурчала Ликаэль, косясь на вызвавшую ее неудовольствие деталь ландшафта. – А вот теперь разносим вдрабадан! В пыль! В прах! В пепел!

– Сплюнь, – посоветовал ей Михаэль, тоже весьма нервно разглядывая представшую его глазам картину. – Денег, затраченных на постройку этого сухопутного чудовища, хватило бы, чтобы в течение трех лет платить жалованье всем нашим служащим, не исключая и мастера магии пространства, нанятого позавчера. Если все это сгорит, то мое изображение надо будет поместить в толковые словари рядом со словом «растратчик». А может быть, даже и «идиот». Но пусть лучше в бюджете образуется дыра, чем наши ребята пойдут на дело в необкатанной машине.

– А ты уверен в том, что получится в точности воссоздать условия мира, славного самовозгоранием магов и магии? – уточнила эльфийка.

– За достоверность расчетных показаний возмущений астрала, обязанных дать требуемый эффект, расспрошенный правителем Западного леса остроухий волшебник, водивший туда торговые караваны к дальним родственникам, клянется душой, – пожал плечами шаман. – И вряд ли бы он посмел бросать слова на ветер при беседе с правителем государства, по совместительству учившегося когда-то у лучшего некроманта и демонолога мира.

– Все-таки старикан до сих пор нам помогает по мелочам, – со странной интонацией в голосе заметила Ликаэль. – Одним фактом своего наличия и того, что мы с ним связаны, пусть и весьма своеобразным способом.

– Ему это несложно, – пожал плечами шаман. – Если Келеэля какой-нибудь умник, создающий долгосрочный прогноз развития взаимодействий с эльфийской расой, рискнет не брать в расчет, то его филькину грамоту, скорее всего, даже читать никто из серьезных людей не будет. Да и сам правитель Западного леса очень даже приятная в общении и дружелюбная личность. Не понимаю, почему ты его недолюбливаешь.

– Он тебя спаивает, – недовольно пробурчала Ликаэль. – Тоже мне нашелся, алкоголик венценосный. Как еще страну с таким отношением к делу не профукал, просто не понимаю!

– В моем состоянии, – шаман хмыкнул и демонстративно превратил свою правую руку в полупрозрачные струи свитого воздуха, полностью повторяющие форму настоящей части тела перворожденного, – опасаться цирроза глупо, ибо вырастить новую печень – дело пяти минут, а можно и без нее прекрасно обойтись тысячелетие-другое. А уж если зеленые чертики в порыве белой горячки нагрянут, то наше знакомство станет, пожалуй, самым страшным эпизодом в их нелегкой карьере алкогольных галлюцинаций, так как говорящий с духами, обладающий возможностями твоего, дорогая, супруга, архидемону, разумеется, уступает. Но меньше, чем на порядок.

– Паяц, – раздраженно бросила Лика. – И выпендрежник! Вернись в нормальный вид, или снова захотел через слово выпадать в отключку и передвигаться на четвереньках?!

– От такого маленького фокуса рецидива не случится. – Шаман снова облек свою конечность плотью. – Но ты права, сегодня мне надо быть особенно осторожным. Не хотелось бы опозориться во время удачного запуска нашего первого сухопутного корабля. А уж если случится неудача, тем более стоит держать марку перед окружающими.

– Главное, чтобы их ветром не сдуло, когда эта громадина рванет, – устало махнула рукой эльфийка. – А то международный скандал будет. В толпе зевак, между прочим, все послы иных государств, имеющиеся в нашей столице. Оба!

Предмет обсуждения возвышался над землей примерно в километре от венценосной четы и выглядел с такого расстояния не слишком впечатляюще. Простой вытянутый глухой прямоугольник серо-стального цвета, по бокам которого шли два десятка колес. Каждое из которых заставило бы надорваться дракона, вздумай разумный ящер его поднять. Ну а целиком махина производила впечатление действительно ошеломляющее только лишь благодаря своим размерам. Абсолютную симметричность конструкции нарушал полукруглый нарост на одном из его концов, где располагалось немалых размеров дуло, да громадное окно из темного непрозрачного снаружи стекла под ним. «Единорог» – гласили эльфийские руны, выбитые по бокам передвижной крепости. Вокруг пока еще пустой и неподвижной магической машины суетились два десятка чародеев: в понятном только им порядке они располагали вокруг нее какие-то кристаллы, светящиеся от избытка сил, и тушки животных, пронзенных в разных местах серебряными иглами.

– Трое же было, – удивился шаман, с гордостью рассматривая колосса, главным конструктором которого и являлся. – Из Западного леса – нашего единственного союзника, из царства Эрсийского – нашего единственного противника, поскольку мы находимся практически внутри него, ну и из клана Расколотого Валуна, у которого мы после произошедших полгода назад событий арендовали артанитовую шахту сроком на сто лет.

– Да разве ж их представитель на звание посла тянет? – скептически хмыкнула Ликаэль. – Это сборище подгорных бород полноценным государством не назовет вообще никто. Даже наш обмылок сумеречный посолиднее будет. Кстати, а зачем чародеи всякой фигней, вроде ритуальных жертвоприношений свежепойманных сусликов, занимаются? Я точно помню, во всей конструкции «Единорога» узлов, где так или иначе используются силы смерти или останки каких-нибудь существ, и десятка не наберется, а астрал от единичных уничтожений представителей неразумной жизни возмущений не получит.

– А чтобы наблюдателей и шпионов, тайных и явных, в заблуждение ввести, – хмыкнул правитель Сумеречного леса. – Пусть думают, что, для того чтобы наши сухопутные корабли ходили, над ними надо безумно сложный ритуал активации провести. В местные представления о магии и способных к самостоятельной деятельности искусственных объектах, то есть големах и кадаврах, это очень даже вписывается. А знание подобной процедуры сильно помогает перехватывать над творениями различных чародеев контроль. Вот и пусть вражеские колдуны зубрят придуманную специально для них схему, а потом в бою удивляются, почему она не работает, и дохнут!

– По-моему, ты перегрелся, когда этот план составлял, – решила Лика. – Бред же полный!

Шаман промолчал, с глубокомысленным видом взирая на далекие приготовления и, кажется, жалея о том, что не может принять в них участие, будучи вынужденным находиться в специальной ложе на сколоченной из бамбука трибуне. С неудовольствием он оглядел собравшийся вокруг народ и скривился еще сильнее, словно от нестерпимой боли.

– До чего я докатился, – едва слышно простонал он, – работаю декорацией имени себя только для того, чтобы поддержать репутацию в глазах идиотов, до которых мне нет никакого дела! Позор!

– Терпи, – усмехнулась Лика. – Надел на свои острые уши местный аналог шапки Мономаха, так не жалуйся, а учись получать удовольствие и выгоду от государственной деятельности. Кстати, до сих пор не пойму, зачем тогда по твоему приказу армия, вместо того чтобы совершить марш-бросок к старому гномскому поселению, едва-едва тащилась, тормозя на поворотах и теряя кучу времени на обезвреживание реальных засад и тщательное исследование мнимых. Хлор, которым мы в итоге залили пещеры, потравил лишь пару десятков мстителей-смертников, спрятавшихся по углам с отравленными кинжалами наперевес, а основная уцелевшая после бомбардировки популяция мелких зеленошкурых поганцев успела сделать ноги и теперь тревожит рудник периодическими вылазками.

– Несколько причин было, – пожал плечами шаман. – Не хотел устраивать беспощадную резню – это раз. Да, после применения вакуумных боеприпасов подобное чистоплюйство выглядит просто-напросто лицемерием, но все же мне не нравится мысль о том, что наши солдаты будут холоднокровно резать женщин и детей, к какой бы расе те ни принадлежали. К тому же, загнанные в угол, гоблины вполне могли заставить нас умыться кровью. Ну и наконец, гномы в одиночку вряд ли удержат свои владения. Без минных полей, сторожевых духов и колючей проволоки под напряжением по периметру, а также при отсутствии портального сообщения с остальным миром все быстро вернется в статус-кво. То есть подгорных жителей просто вышибут из пещер, завалив их трупами, ибо средний возраст, в котором они могут по праву считаться совершеннолетними, составляет полусотню лет, а гоблины становятся вполне взрослыми, чтобы взять в руки оружие или вступить в брак, уже на десятый, ну пусть двенадцатый-тринадцатый год жизни.

– Какой ты у меня коварный, – хищно улыбнулась Лика. – Но разве эти примитивные дикари могли представлять для нас, вооруженных огнестрельным оружием и снабженных артефактами-серверами с привязанными к ним мелкими духами, какую-то опасность?

– Угу, – мрачно подтвердил ее супруг. – Практически Темный Властелин, только зловещему имиджу лень и пацифизм немного мешают. Аж самому противно. А что касается шаманов тех племен… Дорогая, вот скажи, ты настоящих одержимых когда-нибудь видела?

– Только на Земле, по телевизору, – пожала плечами девушка. – В фильмах ужасов. А что?

– Да в общем-то ничего, – хмыкнул шаман. – Вот только если дух или даже мелкий демон займет чье-то тело, то оно по степени опасности для окружающих вплотную приблизится к не самому молодому вампиру. В несколько раз возрастет физическая сила, появится магическое зрение, и сохранится некоторая часть доступных сущности способностей. Тяжелые раны, даже и смертельные, вроде вырванного сердца, могут как привести получившего их монстра к летальному исходу, так и быть им проигнорированы. Достаточно сильный обитатель иных планов будет таскать мертвую груду мяса при помощи телекинеза или чего-то подобного и пользоваться уцелевшими ее преимуществами, вроде возможности ощущать вкус, боль, да просто видеть глазами смертного. И интерес он к игрушке потеряет очень не скоро, может быть, через годы.

– Обычных воинов, вроде наших кочевников, такая тварь может рвать десятками, – задумалась Лика. – Мих, а почему мы это в своих целях не используем?

– Тот, кто становится одержимым, – смертник, – пожал плечами шаман. – Долго присутствие в собственном теле на правах хозяина обитателя иных планов не могут выдержать даже вполне опытные говорящие с духами. Вот если они подчиняются заклинателю, тогда совсем другое дело. Разница по неприятным последствиям, как между падением на голову килограмма пуха и килограмма железа. Кстати, раз уж мы подняли эту тему, ты принцип функционирования наших наградных амулетов еще помнишь?

– Ну да, – кивнула девушка. – Кто-то из существ, заключивших с тобой контракт, настраивается на владельца висюльки и обеспечивает ему те или иные преимущества в бою и мирной жизни. Стоп! Ты хочешь сказать…

– Если прижмет, то можно эти вещички использовать альтернативным способом, – грустно улыбнулся правитель Сумеречного леса. – В том числе и те, которые идут на экспорт, если их там местные специалисты, разбирающиеся в предмете, обезвреживать не будут. Я же говорю, с этими государственными делами с каждым днем становлюсь все больше и больше себе противен. А разные твари из темных планов, наведывающиеся ко мне в гости из-за насильственной смены веры известной нам обоим дроу, последнее время ведут себя странно.

– Как? – поразилась Лика.

– Кажется, заискивающе, – поделился своими переживаниями шаман. – Типа как волк перед более крупным и страшным собратом. Покусать все равно попробует, но если повести себя правильно, то вполне может признать и за вожака и даже попытается дать понять это до атаки. Ладно, заканчиваем болтать, сейчас начнутся испытания, а посол Западного леса почти уже убедил духов, обеспечивающих секретность происходящего в нашей ложе, немножечко поманкировать своими обязанностями. И они согласны. Но отворачиваются в сторону так медленно и демонстративно, что не почувствовать это я, как хозяин, просто не могу.

– Что это мы все о разных пустяках болтаем? – вдруг всплеснула руками соправительница Сумеречного леса. – Я же вот о чем хотела спросить! Как продвигается расследование диверсии?

– Да никак, – насупился шаман. – Шиноби этот орешек оказался не по зубам. Следы ведут на архипелаг, но они настолько явные, что хочется обыскать все окольные тропки в поисках полусмазанных отпечатков, оставленных истинными виновниками. Впрочем, мы так ничего и не нашли. Что ж, выигрывать всегда и везде, увы, нельзя.

Еще несколько минут царственная чета молча взирала на то, как маги заканчивают последние приготовления к вводу в эксплуатацию первого сухопутного корабля новых эльфов.

– А все-таки хорошая машинка получилась, – пробормотал Михаэль, в очередной раз гордым взглядом окидывая замершую в неподвижности громадину. – Двойной корпус, расстояние между прочнейшими стенками которого, изготовленными, между прочим, без всякого чародейства, заполнено артанитом, дающим едва ли не идеальную защиту от прямых магических ударов. Полная герметичность. Внутреннее пространство поделено на сектора, каждый из которых может быть запечатан в случае, если защиту пробьют. Все важные узлы, кроме командной рубки и реактора, находящихся в одном помещении, дублированы. Об огневой мощи вообще не говорю. «Единорог» способен в одиночку разгромить столицу государства среднего размера. Эх, мне бы еще двигатель соорудить достаточно мощный, и можно такую бандуру даже в космос запускать! Правда, пока не знаю зачем, ибо разработка месторождений на иных планетах или содержание поселений по затратам выйдет дороже, чем устроить регулярные золотые дожди над пустыней. Но теоретически мы это сделать сможем.

– Но на иллюминаторах же слабое место есть, – заметила Лика.

– На каких еще иллюминаторах? – удивленно посмотрел на Лику супруг. – Дорогая, ты чего? Я же объяснял тебе, что эти полосы армированного стекла вставлены в корпус специально для того, чтобы о них бились разные хитрые типы, метящие в уязвимые точки или пытающиеся пробраться внутрь. Там, между прочим, самая толстая броня и в дополнение сеточка из прекрасно проводящих электричество проводов, чтобы жарить наглых диверсантов.

– Мих! – одними губами произнесла Ликаэль, скорчив гримасу.

– А, так ты пытаешься дезинформацию тем, кто нас подслушивает, впарить? – догадался правитель Сумеречного леса. – Милая, тогда подожди минут пять, чтобы охранных духов еще парочка типов, по ведомству Семена проходящих, подкупить сумела. А послу из Западного леса нас подслушивать бесполезно, его правитель все равно копии настоящих чертежей давно имеет. Кстати, лорд, большое вам спасибо, что не поскупились на силу, отданную моим слугам в качестве взятки. Учитывая, как часто их пытаются соблазнить разными щедрыми посулами, малыши скоро станут достаточно могущественными, чтобы играть роль племенных божков в каком-нибудь захудалом племени папуасов.

– Клоун, – устало вздохнула Лика, и диадема на ее лбу засветилась нежно-зеленым. – Ну вот, обидел хорошего эльфа, пытающегося честно делать свою работу. Бедняга испугался, всю свою магию свернул и теперь какой-то батистовый платочек, вонючей мазью пропитанный, к носу подносит, чтобы в обморок не свалиться. О том, чем чревато попадаться при наблюдении за могущественными чародеями, посол хорошо знает и теперь, наверное, с полгода будет от каждой тени шарахаться, видя в ней посланных тобою по его душу убийц.

– И ничего он не хороший, – не пожелал молчать Михаэль. – Пытался с Кайланой тайком завязать доверительные отношения, надеясь на ставшую притчей во языцех любовь дроу к интригам. Уговаривал ее устроить канал по нелегальному сбыту якобы бракованных амулетов из вспомогательных мастерских, расположенных в ее городке. Такие дипломаты мне в стране не нужны, а потому, если намеков он не поймет, правда ведь пошлю к недоумку какого-нибудь доброго духа с большими зубами и приказом схватить и сожрать.

– Скажи лучше, почему гномов, вроде бы идеальных кандидатов в охрану для мира, где нет волшебства, не взял? – переменила тему соправительница государства. – Пусть бы повоевали.

– Ты разве отчетов по воздействию условий того мира на живые организмы не читала? – удивился шаман. – Нельзя им туда! Облысеют из-за аномального магического фона в течение недели. А волосы у этой росы играют важную роль в энергетике организма. Здоровый гном лохматый и бородатый. Можно сказать, пушистый. А без растительности по всему телу у них быстро начинают прогрессировать разнообразные болячки, снижаются иммунитет, аппетит, потенция, падает настроение и мышечный тонус. Не нужны нам такие вояки, уж лучше кочевников с дополнительными закладками в мозгах на верность отправлю. Пусть из-за такого вмешательства в психику они временно и закостенеют мозгами, но рядовым солдатам на службе лишняя инициатива вообще вредна. А как вернутся, внушение я уберу.

Внезапно раздался оглушительный гул, словно сама Вселенная очнулась ото сна и недовольно заворчала, жалуясь, что ее разбудили. Сухопутый корабль, носящий гордое имя «Единорог», скрылся в столбе пламени, поднявшегося вокруг него и устремившегося прямой колонной ввысь, к далеким небесам. Упершись в пелену туч, закрывавших небо над столицей от безжалостного пустынного зноя, огонь прорвал ее, словно стенобитное орудие бумажную стенку, и помчался дальше. В столбе пылающей плазмы вдруг проявилась какая-то массивная тень, и через несколько мгновений титанический механизм выкатился из недр рукотворной преисподней, неся за собой огненный хвост. В одном месте его броня, видимо, оказалась ниже расчетного качества, и сейчас из внутренностей машины практически у самого носа вырывался факел огня. Однако эта неисправность абсолютно не мешала конструкции передвигаться. Более того, спустя несколько секунд повалил белый дым, окутавший странный гибрид техники и магии. А когда он рассеялся, ничто уже не напоминало о поломке, кроме подкопченной поверхности корпуса.

По толпе зрителей, собравшихся на бесплатное зрелище, с запозданием прокатилась волна испуганных и восхищенных возгласов. Больше всех поражались знакомые с магией гости сумеречных эльфов, которым о сути и целях мероприятия, понятное дело, не сообщили. Оставалось гадать, какие отчеты о процедурах, необходимых для запуска в строй флагмана армии перворожденных обитателей пустынь, они напишут.

– Нехило жахнуло! – возбужденно крикнул шаман своей супруге. – Пожалуй, по чистой силе удара это высвобождение энергии будет круче, чем любое оружие, которое я даже теоретически буду способен соорудить!

– Вот только на подготовку ритуала, призванного изменить параметры астрала на совсем крохотном участке земли, ушло целых четыре дня и куча человеко-маго-часов, – резонно возразила супруга. – Кстати, все успели убраться на безопасную дистанцию?

Михаэль закрыл глаза и что-то пробормотал. От него во все стороны брызнули струи воздуха, на глазах превращающиеся в миниатюрные женские фигурки, снабженные крылышками. Спустя несколько мгновений они вернулись обратно в фигуру правителя Сумеречного леса, как капли в море.

– Вроде никого не зацепило, – сообщил шаман, размыкая веки. – У Рустама, правда, контрольный амулет выставил статус «частично скончался», но он в этом состоянии перманентно находится почти полгода, после того как неудачно подшутил над Настей. Я и не знал, что она у нас такая обидчивая.

– Она нормальная, – категорически заявила Лика. – Это Азриэль совсем с ума съехал. Скидывать жену в подземелье к крысам, скелетам и паутине!

– Последнее для нее стало самым страшным, – пробормотал себе под нос шаман. – Я вообще поначалу, когда покойничков увидел, подумал, что они там для создания готичной атмосферы поставлены. Их же ребенок десятилетний голыми кулаками на запчасти разберет. А любой из тех, кого воскресил Келеэль, между прочим, может ударом ладони разбить кирпич или стандартный шлем человеческой работы, не укрепленный какими-нибудь рунами.

– Докладываю! – В воздухе рядом с двумя эльфами начало медленно проявляться изображение Серого, назначенного первым капитаном «Единорога». – Корпус имеет три дефекта там, где внутреннее пространство не получилось должным образом изолировать от внешней среды. Пара пожаров моментально потушена автоматическими системами, самый крупный уже локализован и обработан, техники полезут разбираться, на чьем участке работ осталась, судя по предварительным данным, громадная щель на внутреннем стыке бронеплит. А в остальном все системы работают нормально.

– А чего бы им не работать, если по цеху эта махина вполне своим ходом ездила, – усмехнулась Лика. – Ладно, водитель кобылы, шуруй на праздничный банкет. Думаю, твоя персона будет там в кои-то веки пользоваться большей популярностью, чем наши с Михом.

– А мне туда идти, наверное, необязательно? – Правитель Сумеречного леса сделал попытку незаметно улетучиться, причем в самом прямом смысле слова, даже от пола оторвался и начал терять материальность, видимо надеясь исчезнуть полностью раньше, чем будет дан хоть какой-то ответ. – Зачем портить свой образ нелюдимого отшельника, интересующегося только неклассической магией…

– Стоять! – Гневный окрик Ликаэли, сопровождавшийся волной зеленого света, сорвавшейся с ее диадемы, вернул наполовину ушедшему в другие планы эльфу материальность. – А вернее, идти! На торжественное мероприятие! И вообще, Мих, твоей репутации после налога, вносимого органическими удобрениями, и обучения человеческих детей математике уже ничего не грозит по умолчанию. Вполне безобидные выверты достаточно стабильной психики, по мнению местных, привыкших и не к таким эксцентричным архимагам.

Правитель Сумеречного леса уныло вздохнул, взял жену под ручку и поплелся пировать, шаркая ногами, словно к каждой из них привязали минимум по такому же сухопутному кораблю. Впрочем, его образ страдальца продержался недолго. Ровно до того момента, как у первого же стола, одного из многих накрытых под открытым небом по случаю отправки экспедиции, его самым бесцеремонным образом перехватил магистр магии пространства.

– Владыка Михаэль! – Высокий и худой светловолосый эльф в мантии, из-за обильного золотого шитья и настоящих россыпей драгоценных камней не уступавшей по защитным свойствам хорошему доспеху, казался… нет, не встревоженным. Такому, как он, бояться чего-либо было просто невозможно без того, чтобы не уронить свое достоинство. А его новый и весьма могущественный волшебник на службе Сумрака, похоже, ценил едва ли не больше жизни. Обеспокоенным. – С сожалением вынужден признать, что мой первоначальный прогноз был ошибочным, и потому наши планы требуется срочно пересмотреть.

Ликаэль с изумлением уставилась на того, кто мешал ей окунуться в круговерть празднества и сопутствующую ей паутину салонных разговоров, выливающихся подчас в нечто куда более претенциозное, чем пустые сплетни. Перворожденный, еще вчера казавшийся воплощением абсолютного спокойствия и уверенности в собственном превосходстве над всеми, сегодня выглядел простым смертным. На его лице, по выразительности способном дать фору маске из снежно-белого алебастра, читались эмоции. Не самые хорошие, судя по всему.

– Магистр Ориэн, вы не сможете провести «Единорог» через границы миров? – удивленно поднял бровь шаман. – Странно. Я же давал вам его характеристики, предвидя возможные сложности.

– Смогу, – не колеблясь, заявил чародей, специализирующийся как раз на этой ветви искусства волшебства. – Для мастера моего уровня размер, вес и количество объектов переноса существенной роли не играют. Но времени на это уйдет куда больше, чем планировалось изначально.

– Ну спешить нашей экспедиции особо некуда, – задумался шаман. – Если, конечно, не по году придется сидеть у очередной точки открытия врат. Месяц еще куда ни шло, запасы же «Единорога», полагаю, можно будет без особых проблем пополнять на месте, если взятое в дорогу истощится или экипаж захочет побаловать себя свежатиной.

– Двадцать – двадцать пять дней на проведение необходимых ритуалов, – твердо пообещал Ориэн. – Не больше. При удаче вообще за шесть справлюсь.

– Но в плане-то, если не ошибаюсь, указан срок всего лишь в четверо суток, – припомнила Ликаэль, крепче сжимая локоть супруга, чтобы привлечь его внимание. – Да, я согласна, вопрос вроде непринципиальный, но крайне любопытно, что вызвало увеличение срока в шесть раз?

Эльф, которому, по сведениям, переданным сумеречным Келеэлем, исполнилось около четырехсот лет, один из сотни лучших магов Западного леса, опытный путешественник и вообще весьма могущественная личность, замялся, словно ученик, забывший на экзамене не только весь предмет целиком, но и то, как зовут лектора.

– У меня старшая ученица внезапно забеременела, – сознался наконец он. – От второго ученика. Вчера эти молодые и, увы, несмотря на все мои усилия, не очень умные личности отметили сделку, которую я заключил, и возможность поближе познакомиться с вашими подданными, о которых последнее время ходит столько слухов. И немного переборщили сначала с вином, а потом вообще…

– Ну рад за них обоих, – подумав, решил Михаэль. – Передайте мои поздравления. Для эльфов прибавление в семье – это настоящее счастье, мы же не люди, женщины которых могут рожать чуть ли не каждый год. И подарок, наверное, какой-нибудь надо ребеночку будущему послать. Куклу там, например… на заводе как раз партию боевых полуандроидов недавно забраковали. Но даже с учетом того, что ей теперь надо беречь себя, у вас, если правильно помню, остается еще четверо воспитанников, включая, кхм, виновника торжества.

– На ближайшие пару лет только трое, – со вздохом признался магистр магии. – Видите ли, моя старшая ученица является дочерью мастера боя без оружия, имеющего, между прочим, собственную школу. Ее же избранник сегодня утром, поняв, чего натворил, в одиночку поплелся к будущему тестю. Для храбрости усугубив вчерашнее похмелье еще парой бутылочек. Точно не знаю, чего он там сказал, но, кажется, его немного не так поняли.

– Он хоть при всех своих рабочих конечностях остался? – посочувствовал шаман. – Действительно, мастер, как это вы оставили пробелы в его воспитании? Зарождение новой жизни в женщине хоть и видно достаточно тренированному магу почти сразу, но ведь до ее появления на свет проходит много месяцев! Спешить особо некуда, да и вообще, знаете ли, всякое может случиться.

– Вот чтобы этого «всякого» не случилось, отец и запер свою дочь в доме, – вздохнул Ориэн. – Сразу же, как приглашенный жрец провел обряд венчания над ней и тем, что осталось от жениха. Да еще и магические оковы на обоих надел на всякий случай, чтобы искать приключений на свою голову молодожены не бросились и подарили мастеру боя долгожданных внуков. В общем, ученицу я потерял если и не навсегда, так надолго, а ученика на несколько лет минимум. Без них же свои обязанности мне выполнять куда как сложнее. Владыка Михаэль, если вам угодно, можете считать наш контракт расторгнутым, аванс готов вернуть хоть сейчас.

– Нет нужды, – махнул рукой Михаэль. – Ваш профессионализм очень высоко оценивается крайне важными персонами, и, не сомневаюсь, мелкие неприятности не помешают задуманной экспедиции. А вместо ваших воспитанников наши маги для проведения нужных ритуалов не подойдут?

– Вряд ли, – покачал головой магистр магии пространства. – Навыки требуются специфические. Шаманизм тут не то чтобы совсем помочь не может, но обычно могущественные духи требуют за подобную услугу как минимум пару сотен жертв. Иначе, уверен, вы справились бы и сами. А эта, как ее, техномагия… о подобном направлении искусства творения чар я знаю крайне мало, но, если бы она могла помочь, порталы в иных странах Сумеречный лес закупал бы едва ли.

– Мне удалось значительно сбить их запросы, – признался Михаэль. – На порядок. И заставить сущности с иных планов бытия ограничиться лишь кровью разумных, а не их смертью. Но цена все равно слишком велика, чтобы состав нашей экспедиции смог бы заплатить ее, не потеряв ни одной жизни. Да и потом, в других мирах другие хозяева, с которыми придется, скорее всего, договариваться по новой. А насчет гибрида техники с магией тут вы полностью правы. Нет, знай я, как сделать чисто механический телепорт, проблем бы не было, но, увы, подобными сведениями не располагаю.

– А это разве вообще возможно? – усомнился Ориэн.

– Вроде бы да, – кивнул Михаэль. – Доводилось читать об успешных опытах на покинутой родине, но подробностей не помню. Кстати, магистр, раз уж мы с вами все равно разговариваем о путешествиях по иным мирам, скажите, а насколько трудно вообще изучить магию пространства?

– Да не особо это тяжело, – неожиданно ответил чародей. – В общем-то тут главное не дар, а расчеты. Простые механические расчеты, заключающиеся сначала в сборе данных о состоянии эфирных потоков в нужном месте, а потом в правильной обработке полученных данных. Ну и в завершение, разумеется, надо создать заклятие, полностью совпадающее с итоговыми выводами.

– То есть справится любой хороший математик? – удивилась Ликаэль. – Тогда почему же, скажем, архитекторы еще не мотаются на стройки в соседнюю реальность? Или бухгалтеры? Уж они-то в работе с цифрами не одну стаю собак съели.

– Будь у них какие-нибудь астральные линейки и энергетические рулетки с весами для взвешивания нематериальных объектов, возможно, они так и делали бы, – усмехнулся волшебник. – Вот только в работе с тонкими материями единственный возможный инструмент – дар мага. Мне потому и нужно столько учеников и никто другой, кроме них, что их возможности можно просто подогнать под свои способности и таким образом получить отличное подспорье в деле путешествий по иным реальностям.

– Очень интересно, – пробормотал шаман. – Астральные рулетка и весы для пустоты, говорите? Надо попробовать чего-нибудь смастерить в этом направлении, когда выдастся свободное десятилетие-другое. Кстати, магистр, если не секрет, а какого демона вам вообще понадобилось в том негостеприимном месте, где маги, не озаботившиеся глухой защитой, не дающей даже малейшей возможности колдовать, вспыхивают как спички?

– Видите ли, – замялся чародей, – вы знаете, как та аномальная реальность вообще получила свои свойства?

– Угу, – кивнул Михаэль. – Специально изучал вопрос. Жаль, нигде не записано, как именно ошиблись те архимаги, а то мало ли, вдруг когда-нибудь в будущем стихийный портал попадется.

– Ну так вот, – продолжал Ориэн. – Конечно, в тех краях легко получить просто безумное количество золота за, казалось бы, грошовый товар. Но можно отыскать и настоящие сокровища, которым нет цены. Артефакты погибшей цивилизации. Или, если быть совсем точным, их накопители энергии, изготавливавшиеся при помощи чистой маны и потому вмещающие в себя просто нереальное количество силы.

– А разве они еще не все растащены? – удивилась Ликаэль.

– Самые большие и ценные, безусловно, давно обрели новых владельцев или захоронены так надежно, что без поисковой магии, в том мире невозможной, их не отыскать, – кивнул волшебник. – Но более простые, там сказать, массовые, иногда удается обнаружить. Не каждый правитель имеет их в своей сокровищнице, на зато обменять такое чудо у пришедших торговать чародеев можно практически на что угодно. Потому что тот, кто получит его в свое пользование, махом станет из третьесортного колдуна главой любой могучей гильдии.

– И вам сопутствовал успех в данном начинании? – заинтересовался Михаэль. – Можно ли посмотреть на эту редкость?

– Увы, – развел руками Ориэн. – Хоть у военного вождя эльфенитов Алиэра Четвертого и есть подобные вещи, причем, кажется, даже не в одном экземпляре, мне он ничего не продал. А ведь я не мелочился… Да оно и понятно, сторговавший подобную вещь в нашем мире может рассчитывать на то, чтобы одним махом стать крупным владельцем в Западном лесу. Или сесть на трон какой-нибудь мелкой человеческой страны. Любой архимаг, исключая, быть может, Келеэля, в качестве оплаты поможет в захвате и удержании власти.

– Да, у старикана могут лежать в кладовой игрушки и покруче, – задумчиво подтвердил Михаэль. – Видел. И даже трогал. А как в общении вам показались наши дальние родственники?

– Грубые, невоспитанные, одичавшие варвары, – не колеблясь ни секунды, выпалил магистр магии пространства. – Вообще почтения к чародеям не испытывают! Ни малейшего. И приходится терпеть многое из того, за что в обычной жизни испепелил бы наглеца на месте или отправил односторонним порталом куда-нибудь далеко в океан. Или просто на пару тысяч шагов вертикально вверх.

– Ну, думаю, после общения с нашими игрушками, часть которых сделана в расчете на бой совсем без участия волшебства, они вновь вспомнят древние традиции этикета при общении с обидчивыми колдунами, – многообещающе хмыкнула Ликаэль и потащила пировать мужа, который безуспешно упирался, намереваясь еще о чем-то поговорить с коллегой-волшебником.

Глава 7

– В-в-в-вашу дивизию! – лязгнула зубами Шура, отчаянно пытаясь не прикусить себе язык и не отгрызть край глиняной кружки, которую сжимала в руке. – П-п-почему здесь так трясет?!

Эльфийка находилась в крохотном, буквально два на три шага, помещении, большую часть которого занимал массивный стол, а меньшую – примостившиеся у стен шкафы. По углам висели два гамака, в одном из которых до сих пор лежало скомканное одеяло. Кают-компания сухопутного корабля «Единорог». Она же – столовая для высшего командного состава и, по совместительству, место жительства двоих из них, образующих семейную пару, прекрасная половина которой в данный момент была недовольна собой, окружающими и всем мирозданием в целом по причине жестокого похмелья.

– Потому что в соответствии с древними обычаями русских умельцев крейсеры, танки, подкованных блох и орбитальные станции у наших мастеров получается делать куда лучше, чем обычные амортизаторы или, и того пуще, качественное дорожное покрытие, – усмехнулся Шиноби, обошедшийся без стула и усевшийся прямо на воздух. Не касаясь ни вибрирующего от механического движения пола, ни стен, он оказался полностью избавлен от любых неудобств и находился, похоже, в прекрасном настроении. – А вообще, Шура, не стоило тебе вчера столько пить. Особенно коктейлей, которыми мне по должности положено было спаивать вражескую резидентуру, чтобы они все тайны утром за стакан рассола выдали. Тем более не закусывая.

– Молчи, упырь, – недобро посмотрела на него девушка, содрогаясь всем телом из-за работы неведомых механизмов, тащивших рукотворную гору из магически выращенного дерева, стали, кости и артанита по дороге, указываемой проводником.

– Упырь не я, – еще больше разулыбался Семен. – Упырь у нас в трюме лежит.

– Ы? – задал не слишком внятный вопрос Серый, по идее являющийся капитаном «Единорога» и обязанный знать о колесном судне все, что можно и нельзя. Ни о каких представителях некрофауны, судя по интонации, этот эльф и не догадывался. Более внятно свои мысли ему мешала излагать та же напасть, которая сильно испортила настроение Шуре. Похмелье. Выпить с главным командиром гигантского творения сумрачного разума обитателей пустынь пожелали все гости и очень и очень многие из коренных обитателей столицы.

– Да, Азриэль к нам вчера, – Шиноби задумался и поправил сам себя, – нет, уже сегодня в районе трех часов вчера самовывозом на борт загрузился и теперь отсыпается в нормальных человеческих условиях впервые за последний месяц, который едва ли не целиком провел где-то в недрах кладбища, спасаясь от жены.

– Гы? – Серый, жадно глотающий воду из поставленного на стол графина, попытался сфокусировать взгляд на своем друге, но глаза упорно отказывались смотреть в одном направлении, если только, конечно, это был не кончик носа капитана «Единорога».

– Серый спрашивает, как он намеревается путешествовать по миру без свободной магической энергии со своим полуживым организмом, – перевела с похмельно-нечленораздельного Шура. – Сгорит же.

– Не, – наконец-то смог заново освоить внятную речь Сергей. – Это я уже догадался. Скафандр нацепит. Я спрашиваю, где Вика. Мы ее вчера нигде не забыли?

– А надо было? – заинтересовался Семен. – Может, ты, как и Рустам, жаждешь немного отдохнуть от своей второй половинки?

– Нет, – твердо и решительно заявил Серый. – Но, учитывая, что одна сидящая здесь хитрющая остроухая коварная личность намешала коктейль из водки, вина, пива и алхимически чистого спирта, а потом щедро раздавала его всем желающим, сама не вылакав ни капли, мы и не такое могли отчебучить.

– Успокойся, она на борту, – улыбнулась Шура и, ослабив внимание на руку, в которой удерживала глиняную кружку, немедленно облилась. – Сейчас на спортплощадке гоняет учеников магистра Ориэна по физической подготовке, они ее пытаются прищучить магией. Дьявол! Так, выйдите все, мне надо переодеться.

– А чего я там не видел? – заинтересовался Шиноби. – Неужели что-нибудь новенькое появилось? Ай! Ну бутербродами-то кидаться зачем? Нет! Стой! Только не суп! В шкафу за спиной важные документы!

– А откуда у нас спортзал? – замер в дверях Серый. – Вчера не было же!

– Мих собственноручно написанный учебник по высшей математике скурил, вот он и появился, – подтолкнул его в спину Семен, но капитан «Единорога» стоял как столб, осмысливая новую информацию и заодно перекрывая собой дорогу. А девушка за столом уже заносила руку, в которой опасно балансировала полная до краев тарелка. – Шучу, блин! Вперед! Десантную палубу под место для разминки сегодня ребята с утра приспособили! Долго там, что ли, сетку натянуть да на противоположных стенках пару футбольных ворот навазюкать?

– Скажите спасибо, что они каток заливать не стали, – буркнула Шура, демонстративно сдерживая атаку, чтобы ее супруг смог вытолкнуть Сергея. – А ведь могли, пара волшебниц, неплохо знающих криомантию, имеется.

«Единорог» неспешно ехал к месту, где магистр магии пространства мог открыть врата в иной мир, давя своими гусеницами пустыню, а вслед за ним, по уже накатанной колее, столь же неспешно рысила сотня всадников, в большинстве своем являющихся исконными жителями этих мест, то есть кочевниками. Проводить дни и ночи в седле, да еще под палящим солнцем, им было не привыкать, а потому на нечеловеческие условия труда наемники эльфов не жаловались, тем более что душу им грела обещанная плата и уже звенящий в карманах аванс. То, что путешествовать придется в очень далекие края, тоже не сильно пугало коренных жителей пустыни, не блещущих широким кругозором. С их точки зрения, соседняя страна или иное измерение находятся примерно в одном и том же месте, откуда без проводника в любом случае не выберешься. И ничего. За добычей в походы деды ходили, отцы ходили, ну и сыновья, понятное дело, тоже пойдут. Не так уж важно, куда именно.

– Ой, проклятье! – Серый брел по узкому коридору в недрах рукотворного гиганта, словно зомби по кладбищу. Медленно, вытянув вперед одну руку и ориентируясь скорее на некое неизвестное науке чувство, а не по зрению или там запаху. – Как же мне плохо… Семен, ну вот почему ты не владеешь магией, убирающей похмелье?

– К целительству надо иметь талант, – глубокомысленно поднял палец к низкому потолку шаман. – Без него соваться в тонкую работу живых организмов чревато серьезными проблемами для последних. Нет, истекал бы ты кровью, мне было бы по силам помочь. Или даже тело реанимировать, продержав в полуживом состоянии до прихода полноценных специалистов… Кстати, а куда ты идешь? Медпункт, где у нас есть маги-лекари, способные убрать из крови продукты алкогольной интоксикации, немного в противоположной стороне.

Навстречу двум из восьми членов верхушки Сумеречного леса попались сразу четыре низкорослые эльфийки. Девушки немедленно начали улыбаться по неистребимой привычке, во-первых, кокетничать, а во-вторых, постараться заполучить лучшего мужчину из имеющихся в зоне досягаемости. И то, что три из них раньше считали своей родиной Древний лес, а четвертая когда-то была дроу, о чем теперь накрепко забыла, роли не играло абсолютно никакой.

– В сортир! – громко заявил эльф, прижимаясь к стене, чтобы дать дорогу картинно засмущавшимся при этих словах представительницам прекрасного пола. – Хоть умоюсь для начала, а то глаза только продрал, ты сразу завтракать меня потащил.

– А что, я потом еду должен разогревать, что ли? – удивился Шиноби. – Не жирно использовать главу разведки и контрразведки страны в качестве микроволновки?

– В самый раз, – заверил его капитан единственного в мире сухопутного корабля, способного своими орудиями раскатать в пыль средних размеров драконью стаю, если крылатые владыки неба спустятся из облаков хотя бы на дистанцию собственного плевка. – Кстати, кое-что мы при планировании экспедиции все-таки забыли.

– Да ну? – поразился Семен. – И что же?

– Куда, скажите на милость, во время непогоды будем прятать сопровождение и обоз, который появится на обратном пути? – спросил друга Серый, подняв для пущего эффекта указательный палец почти до потолка. – Их же дождь промочит до нитки!

– Тоже мне великое бедствие, – буркнул Шиноби. – Не сахарные, не растают. А может, нам под ливень и вовсе не придется попасть. К примеру, во время пути по нашей пустыне осадки вообще маловероятны. С чего ты про погоду-то вспомнил?

– Ну как же? – даже удивился Сергей. – Прислушайся. Дождь по броне стучит. Правда, редкий какой-то.

Эльфы замерли. Их чуткие уши напряглись и в ворохе звуков, сопровождавших работу механизмов «Единорога» и жизнедеятельность его экипажа и пассажиров, действительно различили нечто ударяющее время от времени по корпусу сухопутного корабля с противным режущим скрежетом.

– Хочешь сказать, что там ливень, способный высекать искры из армированной сталью древесной брони? – задумчиво уточнил шаман, после чего они со спутником переглянулись и в один голос завопили: – Нас обстреливают!

И тотчас же в узких коридорах «Единорога» гнусаво завопила сирена, а перед Шиноби воздух сгустился в полупрозрачное подобие львиной морды, вот только в иллюзорных глазах ее светился разум. Древний. Нечеловеческий. Могущественный. Купленный сумеречными эльфами со всеми нематериальными потрохами.

– Нас обстреливают, – обескураженно сообщил шаману главный дух техномагического левиафана. – Провожу экстренную остановку.

Резкий рывок заставил тех, кто не успел за что-то схватиться, попадать на пол. Откуда-то донесся злобный женский выкрик: «Второе платье за утро! Урою гадов!», и вновь зависший в воздухе без материальной опоры Шиноби опасливо покосился в сторону кают-компании.

– Ну ты и тормоз, Лева, – выпалил поднимающийся на ноги Серый раньше, чем успел подумать и осознать, что злить подобное существо, тем более находясь практически в самом сердце его силы, по крайней мере, неблагоразумно. – И кстати, почему ты ему отчитываешься? Я здесь капитан!

– Кто? Каковы повреждения? Силы напавших? – спешно уточнял Семен, окутываясь тенями. – Выходы, еще не блокированные противником, есть? И самое главное, почему ты молчал?!

– Два десятка всадников с луками, – доложил житель иных планов. – Думал, путешественники. Или бандиты. Оказалось – самоубийцы. Для исправления нанесенного ими ущерба потребуется пара капель краски. Десантная группа готова к выходу, но наше сопровождение уже вяжет нападающих, и я не знаю, целесообразно ли выпускать солдат наружу. Этот акт агрессии настолько нелеп, что я вынужден заподозрить ловушку.

– Пожалуй, соглашусь, – решил Шиноби. – Активируй боевые турели, если это еще не сделано. Переходные шлюзы пока не открывать. Свору своих мелких подручных к прорыву в реальность подготовил?

– Обижаете, – показал в улыбке длинные желтые клыки дух, выбравший себе обличье опаснейшей из кошек. – Мои котята порвут любого. Если он, конечно, не жрец, пользующийся поддержкой своего божества, мастер меча или магистр магии.

– Эй ты, любитель сметаны и сырого мяса, – снова напомнил о себе Сергей, – я здесь капитан! Почему ты слушаешься Семена?

– Ты жалкий, бесталанный недоучка, – решило до поры до времени стерпеть оскорбление существо с иного плана, общавшееся со смертными достаточно, чтобы научиться их понимать. Или думать, что оно это умеет. – А он ученик великого Миха, уже сейчас способный дать фору тем, кто полагает, будто обладает истинным могуществом.

– Ну ничего, паразит астральный, дай только время, и я научу вас, что такое настоящая дисциплина, – посулил Серый духу, охотно откликавшемуся на имя Лев или даже кличку Лева.

– Дерзай! – Так расплыться в улыбке мог лишь тот, в чьих губах не имелось и грамма плоти, не то они бы просто треснули. – Посмотрю на это с интересом. Мало ли, вдруг действительно сможешь выдрессировать кого-то из младших. А то, знаешь ли, на попытках заставить старших следовать вашим нелепым правилам и глупым обычаям сложила головы не одна сотня архимагов. Кстати, тут поступило входящее сообщение от Каэля. Воспроизвести?

– Давай, – кивнул Семен, и в воздухе тотчас же возникла вторая иллюзия, показывавшая командира отряда, собранного преимущественно из кочевников. Лишенный возможности путешествовать с основной массой эльфов в «Единороге», он выглядел немного пропыленным, но в целом производил хорошее впечатление, подтверждая характеристику серьезно относящегося к своим обязанностям перворожденного. Брутальности бывшему жителю Древнего леса добавляли оставленные лапой какого-то зверя шрамы, проходящие наискосок через лицо и чудом не задевшие глаза. Выглядели они весьма старыми, но, поскольку накануне их еще не было, вероятно, таковыми не являлись. А учитывая наличие среди жителей Сумеречного леса магов-целителей, оставалось только гадать, кто нанес раны, которые чародеи оказались не в силах единомоментно свести без следа.

– О, владыки духов и стали, путь нам заступили ничтожные стражи, находящиеся на службе рубежей царства Эрсийского. – В минуты волнения бывший житель Древнего леса иногда сбивался на привычный ему с детства стиль речи, обильно насыщенный витиеватостями и метафорами. – Словно лист перед ветром, были они пред нашей силой, однако не отступили и честно попытались выполнить свой долг, дав четыре залпа, а потом сдавшись превосходящим силам под моим недостойным командованием.

– Я не понял, это мы, получается, на пограничников нарвались? – удивился Серый и в недоумении посмотрел на Шиноби. – Но ведь их разъезды должны находиться примерно за двадцать километров от места, куда надо нам. Неужели навигационная система барахлит? Или просто неопытный штурман умудрился заблудиться?

– Мы следуем нужным курсом и границ Сумеречного леса, отмеченных на картах, еще не покинули, – запротестовал Лев, в какой-то мере являвшийся частью всех систем «Единорога» и потому знавший об их работе как никто другой. – Это люди не там, где надо.

– Или заблудились, или провокация. – Серый задумался. – Последнее вряд ли. Когда мы заключили перемирие, то гарантом выступили божественные силы. А злить небожителей, пусть даже одну из них, нарушая обещания, данные ее высшей жрице, – очень глупый поступок как для отдельных личностей, так и для целых государственных структур. Знаешь, пожалуй, отправь Миху сообщение об инциденте и открывай главный десантный люк. Надо бы нам самим посмотреть на этих горе-снайперов, с луком на «Единорог» поперших.

Двое эльфов, де-юре являвшихся главами этого похода, поспешили выбраться наружу из передвижной крепости, для чего им пришлось спуститься на пару палуб по ближайшей лестнице и попасть в днище чудовищной техомагической машины. Центральное место просторного отсека занимал параллелепипед, скрывавший в своем нутре небольшой шлюзовой лифт, способный опустить группу десантников на землю и вернуться обратно в недра созданной сумеречными конструкции, не подвергая ее риску столкнуться с потенциально опасной средой. Ну а по бокам пристроились разнообразные ящики и контейнеры, в которых хранились припасы, оружие, золотой запас, выданный на подкуп переселенцев и, судя по всему, даже прячущийся от жены Азриэль. По центру помещения была натянута пересекающая разнообразные преграды мелкоячеистая сетка. Судя по имевшимся на ней ярко-желтым поплавкам – рыболовная, вытащенная из аварийного комплекта. На полу в углу от вибрации покачивался позабытый всеми мячик. Полтора десятка перворожденных, облаченных в глухие латы, где сталь дополнялась примитивными механизмами, которые работали благодаря управляющим ими мелким духам, столпились у ворот первого шлюза и, судя по всему, горели желанием выйти наружу и поучаствовать в битве. Ну или хотя бы в раздаче плюх тем, кто посмел оторвать их от благородного ничегонеделания и заставил спешно готовиться к отражению атаки, натягивая на себя снаряжение со скоростью, больше подошедшей бы молодым любовникам, если бы их родители постучались в дверь.

– А где Шура? – мрачно поинтересовалась Викаэль, едва завидев Семена и Сергея. – Почему ее нет с нами? Мих же по специальному заказу изготовил для нее едва ли не самый прочный экзоскелет во всей нашей армии! Где этот двуногий танк казначейского разлива?

– Видимо, она решила, что трофеи, которые мы способны выбить с мелкой шайкой низкоуровневых юнитов, – недостаточно веская причина, чтобы оторвать себя от завтрака, – пожал плечами Шиноби. – Серый, доспехи одевать будешь?

– Да ну их, – махнул рукой капитан, сжимая в ней только что вытащенный из поясной кобуры пистолет. – Если засады нет, они не понадобятся, а если есть, то не помогут. Учитывая репутацию сумеречных эльфов и внешний вид нашей милой многоколесной малютки, ставить ловушку на отряд без архимага как минимум самоубийство.

Почти два десятка перворожденных наконец-то разместились в лифте, и створки за ними сомкнулись, не пропустив внутрь ни магического излучения, ни воздуха. Платформа под негромкий гул работающих механизмов поехала вниз, на песок пустыни. Опускаться ей было не так уж и долго, и потому через секунды десантная команда и примкнувшие к ней члены экипажа корабля уже были отделены от земли несколькими сантиметрами окованного сталью магически измененного дерева. Со стремительностью атакующей змеи внешний шлюз открылся, и первым, кого увидели сумеречные, был Каэль, явно поджидающий их. И человек, старающийся не двигаться и не дышать. Тонкий прямой меч в руке сотника своим концом упирался пленнику под подбородок, заставляя последнего держать голову запрокинутой к безжалостному жаркому солнцу, и требовалось совсем небольшое усилие, чтобы острое лезвие пустило кровь.

– Ну и кто это? – обратился Серый к командиру наемных войск, поскольку человек явно не смог бы ответить на вопрос самостоятельно, не оцарапав себе челюсть сталью.

– Рыцарь Тайкен Адерио, – пожал плечами воин-маг. – Тридцати двух лет, но выглядит моложе благодаря вовремя проведенным над ним ритуалам в храме Нарады Животворящей. Командир одного из пограничных патрулей с момента заключения перемирия, имеющих право проверять торговые караваны. Пользуется поддержкой в жреческих кругах царства Эрсийского и связан с рядом священнослужителей родственными и деловыми узами. В меру честен, против небольших взяток за какую-нибудь неучтенную мелочовку не возражает, но крупные партии контрабанды безжалостно конфискует даже с риском нарваться на серьезные проблемы от купцов со связями. Воинские навыки, по человеческим меркам, выше средних, лидерские – чуть ниже, а потому больших отрядов ему не доверят. К интригам склонен, но таланта не хватает и на трехходовую комбинацию. Магией и грамотой не владеет. Характер скверный, не женат.

– Узнаю собственный стиль описания, – обескураженно пробормотал Семен. – Ты чего, его досье у меня из архива умудрился телепортом получить? Так мы вроде с собой порталов не взяли, даже мелких, почтовых.

С легким шипением открылся закрывшийся после высадки десантной партии люк шлюза. В проеме показались магистр магии пространства и три его ученика. Вернее, один ученик и две ученицы. Вне изолированного от диапазона внешних магических эманаций пространства «Единорога» волшебники представляли серьезную силу, вполне способную научить любого врага пребывать в двух местах одновременно. Частями.

– Вы мне его еще когда перечитать давали на предмет устранения ошибок, – пожал плечами Каэль. – И потом, мы с этим, как вы, сумеречные, говорите, фруктом не раз и не два пересекались в период, когда дороги патрулировали или торговые караваны, зашедшие на нашу территорию, демонстративно охраняли для упрощения выбивания налогов. Но последнее, хочу заметить, на мой взгляд, было абсолютно лишним. Высылали бы одного ревизора из министерства леди Шуры или ее саму. С драконом. И вдвоем бы они прекрасно справились со всей работой.

– Акклиматизировался, паразит, – беззлобно усмехнулся шаман, – вот уже начальство потихоньку критикуешь непосредственно в его же присутствии. Ничего, дай только срок, мы сделаем из тебя человека!

– Попрошу без угроз, – высокомерно вскинул голову Каэль и бочком-бочком отодвинулся подальше от пленного, мигом вспомнив про прививаемую с детства почтительность к вышестоящим и могущественным магам.

– Сотник, а не могли бы вы удовлетворить мое любопытство? – Спрятаться среди подчиненных боевому магу не дал магистр Ориэн. – С каким существом вам довелось сразиться накануне? От этих шрамов фонит темной магией, но какая-то она странная… Чудится мне в ней нечто знакомое, наводящее почему-то на мысли о столичном дворце, правящей династии и… и еще одной личности.

– Келеэль? – полуутвердительно-полувопросительно сказал Каэль, проведя по своему лицу упрятанной в толстую кожаную перчатку рукой и тут же отдернув ее и скривившись в болезненной гримасе. Эльфы предпочитали использовать для изготовления одежды менее грубые материалы, придавая им разнообразными чарами прочность, или же, на худой конец, при помощи волшебства делать какие-нибудь прослойки в изначально не слишком комфортных для ношения вещах, но в этот поход, по понятным причинам, такое снаряжение не годилось. – Полагаю, углядели некое сходство именно с работой величайшего некроманта, по совместительству являющегося автором большинства защитных заклинаний, охраняющих ныне сердце столицы вашей родины? Скажите, а можно точно установить, он ли сотворил ту тварь, которая так меня отделала, или это, так сказать, самоделка, выполненная его учениками?

– Не скажу ни да ни нет, – пожал плечами магистр магии пространства. – Смерть всегда оставалась довольно далекой от меня дисциплиной. А разве у старейшего мага мира есть ученики? Признаться, не знал об этом.

– Ну как же, – удивился сотник. – А князь Западного леса и правитель Сумеречного?

– Вы о них, – догадался Ориэн. – Хм, признаться, эти персоны в роли магов мною не рассматривались. Ну просто они… они…

– Вне рамок. – Бывший житель Древнего леса пришел на помощь попавшему в затруднение чародею. – И как маги вряд ли могут рассматриваться. Скорее, как природные явления оккультного характера.

– Удачная аналогия, – решил после краткого раздумья волшебник. – Но все же не уводите разговор в сторону. Где вам довелось пересечься с нежитью, причем, кажется, весьма могущественной? Может быть, вы тоже, подобно уважаемому Шиноби, являетесь учеником Михаэля, или же правитель поселившихся в пустыне эльфов просто сотворил некоторое количество тренировочных конструктов, на которых его гвардия может оттачивать мастерство боя?

– Да нет, – покачал головой Каэль, снял перчатку и потрогал свои шрамы, вероятно быстро заживающие под воздействием целительных чар и потому сильно зудящие. – Просто мне однажды довелось отличиться в бою. И вчера ночью я спьяну наступил на хвост своей награде. Результат – перед вами. Не иначе демоны меня тогда подтолкнули такой глупый выбор сделать… Так что если сумеречные будут по итогам экспедиции предлагать премию, лучше берите деньгами. На худой конец, услугами. Но ни в коем случае не сложными полуразумными артефактами или, упаси боги, учебой и знаниями. Сами не заметите, как станете одним из них и будете преспокойно жить под одной крышей с высшим умертвием, а может быть, и странным звероличем, кто разберет, что это за тварь на самом деле, кормить его, вычесывать померших от отравления блох и выносить лоток, хотя эта скотина явно знает, как открывать двери и где находится туалет. Да у меня вообще иногда складывается впечатление, что этот четвероногий пушистый монстр не говорит только из боязни, что его тогда станут равным считать и работать заставят!

– Вы не выглядите недовольным своим положением, – осторожно заметил Ориэн, ошарашенный такими подробностями из жизни коллеги, пусть и менее умелого.

– Я практически счастлив, – усмехнулся воин-маг. – А также умеренно богат, карьерно успешен и, похоже, практически женат. Вот только когда выдается свободная минутка посмотреть на Сумеречный лес и его обитателей, одним из которых пришлось стать, то создается ощущение, будто кто-то тут тяжело бредит. И очень страшно становится при мысли, что этот воплотившийся в реальность пустынный мираж может исчезнуть. Мне-то уже поздно что-то предпринимать, с потрохами увяз, но если все эльфы мира станут похожи на нас, то, уверен, облака не узнают землю, проплывающую под ними.

– Вы не имеете права! – Отчаянный вопль заставил обоих перворожденных отвлечься от беседы и посмотреть, что управляющий тенями шаман делает с пленником. На удивление, тот оказался цел и даже относительно невредим. Пока. Человек болтался в воздухе, не доставая подошвами пыльных сапог до земли на целую ладонь, и крутился, будто червяк, упавший на раскаленную сковородку. Связанные перед грудью руки отчаянно дергались, силясь разорвать веревки, но ничего не выходило. Ну а стоящий с вытянутой вверх рукой Серый небрежным движением поворачивал левое ухо командира пограничников Эрсийского царства.

– А я думал, уже режут, – задумчиво пробормотал Ориэн. – Вот только почему на солнце? Представители низших рас от такой погоды умрут быстрее, чем почувствуют все грани избранной для них пытки.

– Не, – помотал головой Каэль. – У нас так не принято. Сначала или ментальный допрос применят, или зелье правды в глотку вольют. И только если не поможет, позовут врача. Ну в смысле целителя.

– Не палача? – переспросил магистр магии пространства. – Но ведь их услуги куда дешевле, чем работа даже самого слабенького чародея.

– Владыка Михаэль считает, что отдельно учить представителей этой профессии слишком расточительно, а у медиков и инструменты нужные всегда с собой есть, – пожал плечами сотник. – Глупость, по-моему, но желающих с ним серьезно поспорить на эту тему пока не нашлось.

– В общем, так. – Громкий голос капитана «Единорога» не сулил пленнику ничего хорошего. – Либо прекращаешь нести чушь про греховность всей нашей нации и избранность прихожан церкви Нарады Животворящей, либо я скормлю тебя демонам!

– Ни одно отродье зла, за исключением смертных приспешников мрака, не смеет причинить мне вред, ибо сама верховная жрица благословила меня, – нагло ухмыльнулся человек, командовавший обстрелом сумеречных эльфов, пускай и безрезультатным, пересиливая боль в уже почти оторванном органе слуха. – Самый страшный кошмар любой твари, напавший на осененного ее благодатью, тотчас же воплотится и прогонит прочь порождение вашего проклятого чернокнижия!

– Врет? – уточнил Сергей у Шиноби.

– А черт его знает, – почесал голову шаман. – Какое-то мощное воздействие, отдающее силой светлого божества, на нем действительно есть. Но чтобы оно сработало именно так… это ж какая сложность должна быть у подобной структуры! Нет, был бы он, скажем, любимым внуком той свихнувшейся фанатички, тогда, может быть, подобное и имело бы место, а так этот парень, скорее всего, вешает нам лапшу на длинные развесистые уши.

– Проверим! – кровожадно улыбнулся Серый и вдруг завопил так, что его было слышно, наверное, на другом конце пустыни. – Восстань, Азриэль!

Песок в нескольких шагах от пленника взмыл в стороны, и, сопровождаемый черным дымом, от которого буквально веяло эманациями зла, из таинственных глубин выплыл длинный ящик узнаваемых очертаний, обычно встречаемый на кладбищах, крышку которому заменяла прозрачная пластина. Судя по исходящему от нее пару – ледяная. А под ней лежал эльф, одетый в антрацитово-черные латы без шлема. Руки перворожденного сжимали длинный зазубренный двуручник из темного металла, едва ли не с него самого ростом, кожа своей белизной могла посоперничать со снегом. Грудь эльфа не вздымалась.

– Это первый меч Сумеречного леса, Азриэль, – поделился с Ориэном информацией Каэль. – В целом, вполне нормален для высшего аристократа этого странного народа. Правда, временами не совсем жив, но это по их меркам, похоже, мелочи. Наверное, выбрался из запасного выхода «Единорога» и под землей прокрался сюда, чтобы подстраховать нас в случае засады. Теперь, судя по всему, будет корчить из себя вызванное из глубин преисподней чудовище. Любят блеф в нашей пустыне. Иногда даже для заведомой лжи специально подготавливают достоверные факты, а истину публично опровергают, скрывая правду за ворохом никчемной мишуры.

– Торговцам, странствующим между мирами, без него тоже никак, – глубокомысленно заметил волшебник. – А потому меня сложно удивить подобным. Иногда такую чушь плести приходится… и ведь помогает подчас там, где по-плохому можно пройти только с архимагом.

– Пробудись! – Одна рука Сергея все еще держала за ухо сурового пограничника, осененного божественной благодатью, а вторая картинным жестом указывала на странный гроб. А следом капитан «Единорога», в котором, судя по всему, погиб великий актер, перешел на громкий зловещий шепот: – Здесь есть свежее мясо!

Шкха! Ледяная пластина разлетелась брызгами сверкающих осколков, и из переносной могилы восстало нечто. Вместо глаз у Азриэля плескались озера бездонной тьмы, не имеющие ни малейших следов зрачка, но гипнотизирующие каждого, кто отваживался в них заглянуть. Распахнутый в жутком крике рот ощерился двумя парами клыков, настолько длинных, что, как они там помещались, оставалось загадкой. За спиной вздулся алый плащ, похожий на крылья демона, с которых содрали кожу и оставили сочиться кровью.

Одним неуловимым глазом движением эльф-гигант переместился к пленнику и, буквально вырвав его из рук Серого, поднес к своему рту и начал демонстративно медленно сжимать жуткие челюсти на шее несчастного, давая тому прочувствовать ужас и безысходность ситуации.

– А-а-а! – раздался пронзительный, на три голоса, вопль из столба света, внезапно возникшего там, где не совсем принадлежащий миру живых аристократ Сумеречного леса то ли пугал рыцаря родом из Эрсийского царства, то ли и впрямь собирался попробовать его на зуб. Вернее, на клык. Причем один голос, совершенно точно, был женским.

– Опа, – пробормотал Шиноби. Когда божественная магия схлынула, он во все глаза уставился на ее последствия. «Последствия» отряхнули окровавленную белую одежду, поправили сбившуюся набок маску с алыми потеками, перехватили поудобнее сжимаемые в руках орудия самого зловещего вида, измазанные чем-то темно-красным, обескураженно оглядели окрестности и, кажется, наметили главного виновника происшествия.

– Дорогая, это шовсем не то, что ты шумаешь! – стал оправдываться перед супругой Азриэль, по-прежнему тянувшийся губами к шее сжимаемого в объятиях пленника. Голос его был немного шамкающим. Нехарактерное для гуманоидов строение челюсти внятной речи мешало.

– А ну-ка иди сюда, умник! – Взбешенная эльфийка шипела ничуть не хуже своего мужа, способного напугать, наверное, даже вампира. – Я тебе покажу, как показательные занятия по стоматологии срывать и с посторонними мужиками целоваться!

Щипцы, которые Настя сжимала в левой руке, молниеносно метнулись к ближайшему клыку и, ухватив свою цель, вырвали ее с корнем. А миниатюрное сверло, вращающееся на длинной рукояти, впилось в лезвие черного двуручника. От оружия во все стороны полетели крошки, напоминающие капельки тьмы.

– Я тебе покажу, как месяц на кладбище прятаться! Я тебе покажу, как меня к нежити скидывать! – Первый меч Сумеречного леса пытался фехтовать, используя в качестве импровизированного меча пленника, впавшего в ступор до такой степени, что он даже вопить не пытался. – Я тебе покажу, как слухи про мою злобность среди пациентов распускать!

Эльф, способный, вероятно, растерзать голыми руками тролля, отступал под градом ударов, крушащих его доспехи.

– Чем она дерется? – уточнил у Каэля Ориэн, подобрав упавший к его ногам клык. – Ха! Я так и думал. Бутафория деревянная. У любой нежити кусалки куда меньше, если она, конечно, не костяной дракон. Иначе бы жевать добычу не получилось.

– Ну, кажется, это ее инструменты, – припомнил бывший житель Древнего леса. – Вот только если учесть, что делал их вроде сам владыка Михаэль, а оружие первого меча Сумеречного леса – это простой двуручник скорпионьей кавалерии, да и латы того же происхождения…

– Можно не продолжать, я понял, – кивнул волшебник, наблюдая, как целительница пытается разделать своего мужа на куски при помощи подручных предметов, режущих сталь, словно горячий нож масло. – А кстати, почему вы своих животных с собой не взяли? Очень внушительные зверюшки.

– Жрут много, – пожал плечами Каэль, наблюдая, как первый меч Сумеречного леса ударился в позорное бегство. Азриэль прыгал по пустынным барханам, словно завидевший паладина упырь, но целительница не остывала, также демонстрируя скорость, заставившую умереть от зависти скаковую лошадь. Рустам метнул в нее пленника, но Настя перехватила необычный снаряд и, размахивая им над головой, словно флагом, кинулась на супруга. Рыцаря от тряски стошнило прямо на эльфийку, что, понятное дело, не добавило ей хорошего настроения. – Причем мяса. Кони, они как-то не так требовательны к продовольствию, особенно местная порода. Те едва ли не камни с голодухи переваривают.

– Опа! – повторил Шиноби, видимо только сейчас отойдя от шока, вызванного божественным вмешательством. – Самый страшный кошмар любой твари, напавшей на осененного ее благодатью, тотчас воплотится. Не соврал, паразит!

Глава 8

Посреди ровной, как стол, степи внезапно возник костер прозрачного и практически невидимого пламени, заставлявшего тем не менее рассыпаться пеплом молодую зеленую траву. Спустя несколько секунд бушевавшая на одном месте стихия вдруг распалась на четыре части, образовав неправильную трапецию. Миг, и трава в ней сменилась песком, на котором вплотную к громадной передвижной крепости на колесах жалась сотня всадников, выглядящая на фоне монументальной конструкции откровенно жалко.

– Живей! Живей! – подгонял их Каэль, командующий пошедшими на службу к сумеречным эльфам кочевниками. – Быстро сойдите с перенесшейся вместе с нами территории, если не хотите отправиться обратно в пустыню!

– Да не стоит так торопиться, – устало махнул рукой магистр Ориэн. Он стоял посреди странной фигуры из каких-то досок с выжженными на них рисунками, камней и даже парочки статуэток. Его ученики выглядели куда более вымотанными процессом переноса в другой мир, хотя никакой видимой обычным глазом работы и не делали. Они просто находились за спиной у чародея и, положив тому руки на плечи, передавали учителю свою силу. – Пару часов смещение слоев реальности гарантированно продержится.

– А потом? – поинтересовалась Шура, которая вопреки своему обыкновению не удовлетворилась ролью сторонней наблюдательницы, а весьма активно следила за процессом подготовки перехода в другой мир.

– Ну а потом все вернется на свои места, – пожал плечами волшебник. – И этот песочек отправится туда, откуда прибыл, а на его месте возникнет травка, возможно чуть подпорченная пустынным солнцем. А вы, я смотрю, заинтересовались моей работой?

– Очень, – кивнула девушка. – Учитывая, в какую сумму это обошлось Сумеречному лесу, подобное мероприятие не могло не вызвать мой интерес. И кстати, почему ваш резерв остался практически полным в отличие от аур выжатых как лимон учеников?

– Сама ты овощ, – еле ворочая языком, пробормотала одна из эльфиек, постигающих магию пространства. Наконец-то отцепившись от своих товарищей и наставника, на подгибающихся ногах она отправилась к открытому шлюзу, ведущему в «Единорог». Впрочем, остальные воспитанники магистра Ориэна тоже направились за ней, включившись в гонку на ошеломительной, по меркам улиток, скорости. Сил на то, чтобы немного поругаться с Шурой, обладающей довольно язвительным характером, у них не было.

– Это же элементарно, – слабо отмахнулся чародей, собирая расставленные на песке артефакты и укладывая каждый в свой собственный футляр. – На случай каких-либо неожиданностей сильнейший и опытнейший в группе маг должен быть готов к тому, чтобы справиться с возможной угрозой.

– Или сделать ноги, – заметила Шура.

– Бывало однажды в моей практике и такое, – помрачнел эльф. – Когда в ловушку, подстроенную тварями междумирья, угодил. С тех пор с маленькими отрядами больше не путешествую. Только с крупными, которые из любого монстра чучело сделают и на ближайшем базаре продадут. Пусть это сложнее в несколько раз, зато больше не придется совершать поступков, за которые стыдно будет всю жизнь. А ты, судя по тому, как косишься на мои инструменты, хочешь постигнуть магию пространства?

– Весь ритуал занял ровным счетом полчаса, – хмыкнула девушка. – И он не показался мне таким уж сложным. Плюс замеры, сделанные в первый день после того, как мы вышли на место, где истончалась грань миров. Тоже не слишком долго, и наверняка для этого дела есть методика. А остальное время вы что-то высчитывали, а работа с цифрами, не побоюсь этого сказать, является моим коньком.

– Одна ошибка, и того, кто ее допустил, размажет по двум мирам, – снисходительно посмотрел на эльфийку Ориэн. – Или отправит прямиком в нижние пласты бытия на завтрак к демонам. Или… впрочем, список возможных неприятностей велик, но, если он вас не пугает, могу поделиться кое-какой справочной литературой, которая все равно лежит без дела после того, как мои старшие ученики стали семейной парой. И даже берусь поправлять ошибки первых самостоятельных попыток преодолеть пространство, если поймете достаточно много до того момента, как наше маленькое путешествие закончится.

– Договорились, – хмыкнула девушка. – И, думаю, магистр, я сумею вас удивить. После успешного сведения баланса всего Сумеречного леса с его недокументированными расходами, неясными видами прибыли и загадочной стоимостью основных фондов расчеты, способные вызвать у меня затруднения, должны как минимум описывать построение действующей модели машины времени.

– В стороны!!! – раздался громоподобный голос Серого. Капитан «Единорога» находился в рубке сухопутного корабля и, судя по всему, воспользовался чудовищной мощи громкоговорителем, спрятанным внутри бронированного исполина. – Очистить дорогу! Приготовить воду, чтобы отмыть верхний слой краски!

– Оригинальная вы все же нация, сумеречные, – задумчиво пробормотал себе под нос Ориэн, неспешно собирая свои вещи, но переместившись при помощи небольшого телепорта на пару сотен метров вместе с демонтируемой магической фигурой. И, разумеется, оставив успевшую ему надоесть Шуру на прежнем месте. – Сначала создать передвижную крепость, практически не взаимодействующую с потоками астрала, а потом, чтобы она могла шастать между мирами, испачкать ее броню, изолирующую от тонких энергий и даже прямого действия чар. Примитивизм, но воистину гениальный! Хорошо хоть не дорожную грязь использовали, да и то, наверно, только потому, что она на отполированных боках этой громады просто не удержится.

Однако спокойно поработать ему не дали. Тень от ближайшего куста внезапно вытянулась, обрела объем, и спустя пару секунд оказалось, что в ней преспокойно сидит Шиноби. На стуле. С исходящим паром хрустальным бокалом в руках.

– Чайку не хотите? – предложил он мастеру магии пространства и перевел взгляд на приближавшуюся к ним жену. – Вкусный, с мятой, в кают-компании целый самовар на столе стоит. Шур, там Вика собирается шашлык заделать по случаю нашего удачного дебюта при прохождении в другой мир и затрудняется, в чем мясо вымачивать…

– Пряности! – Хозяйственная эльфийка схватилась за голову. – Они же в чужих краях по весу золота подчас идут!

И испарилась так быстро, словно уже овладела наукой эльфийского чародея до такой степени, что учить ему было больше решительно нечему.

– Зеленый такой пузатый сосуд с двумя ручками и трубой? – уточнил волшебник, обматывая дощечку с выжженными на ней рунами какой-то резко пахнущей тряпицей ядовито-оранжевого цвета. – Поцарапан еще сильно? Нет, спасибо, воздержусь. Очень уж мне не нравятся запахи, которые от него исходят, а алхимикам в пределах Западного леса отчего-то последнее время фатально не везет. Недавно целая кафедра потравилась при каком-то рискованном эксперименте.

– Нет, – покачал остроухой головой Семен. – Это вы об автоклаве для приготовления сложносоставных зелий сейчас говорите. А самовар… в принципе точно такая же штуковина, но не настолько побитая жизнью и криворукими грузчиками. Редко пользуемся, только по торжественным случаям для создания национального колорита и напоминания самим себе, кто мы все-таки такие. Вы уверены в маршруте, который нам предложили? Может, все-таки найти обходные варианты? Хотя бы на следующее место, откуда намереваемся шагнуть в соседний мир?

– Если надо, мы пройдем кружным путем, минуя Жленг, – пожал плечами чародей. – Но это будет месяца на три дольше и, вероятно, значительно опаснее. Помнится, мы уже обсуждали эту проблему.

– Да, – признал шаман. – И я вынужден был согласиться с вашими доводами, но… но… ну поймите, не любим мы орков! Сумеречный лес и расизм – понятия малосовместимые, вот только взаимоотношения с этими клыкастыми уродами у нас из рук вон плохие!

– Да, я слышал о столкновении, после которого Михаэль впервые показал свою истинную силу, и об ответном кратковременном визите в степь, после которого вожди орков собирали разбросанную взрывом сокровищницу со всем ее содержимым и, занятые этим, проморгали исчезновение всех невольников с расположенных рядом плантаций и рудников, – кивнул волшебник. – И тем не менее настаиваю на уже выбранном варианте маршрута. В конце-то концов, представители этой расы и между собой регулярно дерутся и не особо переживают по поводу потерь, а уж до дел сородичей, обитающих где-то далеко, им вообще дела нет.

– И для начала он пройдет через горное поселение зеленых клыкастых уродов, вступивших в союз с гоблинами, троллями и ограми. А поселение расположено на самом краю нужной нам аномалии, – уныло вздохнул Семен. – А потом по таким же истончениям реальности, пролегающим в жуткой глуши, где встретить кого-то можно лишь чисто случайно.

– Ну последнее вообще является характерной особенностью мест, где легче всего осуществлять переходы, – развел руками магистр Ориэн. – Эманации, воздействующие на окружающую местность, в случае длительного контакта с живыми организмами, как правило, вызывают у последних резкий рост разнообразных мутаций. Подвергаться им желает мало какой разумный. Защита же от столь тонких воздействий – дело крайне хлопотное, и распространить ее на большое количество населения, да к тому же на постоянной основе, просто не представляется возможным.

– А то поселение орков и близких им по менталитету рас все-таки смогло это сделать? – уточнил Шиноби. – Или нам придется ехать в гости не к побритым зеленым обезьянам, а к побритым зеленым обезьянам-мутантам?

– Не советую считать их таковыми, – серьезно возразил чародей и вытащил из земли одну из статуэток, напоминающую седобородого человека в белых одеждах, с посохом, имеющего на редкость хитрый прищур. Шаман, покосившись на артефакт, отметил, что тянет от него божественными силами, правда, не слишком сильно. Сделать что-то глобальное подобная вещица явно не могла, и о назначении ее говорящему с духами оставалось лишь гадать. – Возможно, их предки и были племенем полуживотных, но сейчас это весьма развитый народ. Вот только путь, по которому они прошли, вам наверняка не понравится.

– Но если верить услышанному, они продемонстрировали глупость, граничащую с идиотизмом, и лет через сто – двести вымрут по естественным причинам, – заметил Семен. – В крайнем случае, через тысячу. Или я чего-то не знаю? Помнится, на обсуждении нашего маршрута вы сказали, что это все же достаточно безопасное место.

– Для путешественников и торговцев, безусловно, – кивнул магистр Ориэн. – В Жленге шаманами введен очень жестокий контроль рождаемости. Мутантов с негативными изменениями убивают при рождении, оставляют лишь здоровых детей или таких, чьи изменения организма сочтут полезными. А для предотвращения вырождения постоянно нужны свежие рабы. Вернее, рабыни, которых тамошние жители скупают откуда могут. Предпочтение отдается неординарным особям, способным дать интересное потомство: потенциально сильным, но необученным волшебницам, умелым воительницам, удачливым воровкам или талантливым актрисам… Поскольку разбоем достаточное количество денег для этого быстро добыть оказалось сложно, то клыкастые деятели после опустошения и закабаления окружающих земель стали развивать межмировую торговлю, благо сидели они на одном из самых подходящих для этого точек, откуда только местные жители до поры до времени отваживали путешественников. Теперь в холмах стоит многомиллионный город, живущий с перепродаж редкостей. Там можно добыть решительно все.

– А вот об этом аспекте вы раньше говорили в какой-то очень уж иносказательной форме, – помрачнел Шиноби. – Почему?

– Ну ответ сложновато сформулировать, – развел руками чародей. – И потом, Жленг является местом, куда хотя бы раз в жизни наведываются почти все солидные маги соседних миров благодаря предоставляемым его жителями возможностям. В частности, они отточили умение работать с невольниками до немыслимого мастерства. Вряд ли где-то можно найти в одном лице помощника, неплохо разбирающегося в магии, грамотного управляющего и отважного телохранителя. И все по приемлемой цене в несколько тысяч золотых. Да и бордели тамошние могут научить многому даже суккуб, по природе предрасположенных к пороку… Последний факт в глазах молодых волшебников даже значительнее, чем ассортимент на рынках, куда без сундука, забитого монетами под самую крышку, лучше не приходить. Я думал, вы и так прекрасно осведомлены об особенностях названного пункта, просто не желаете заострять на этом внимание из элементарной тактичности.

– Тут мы прокололись, – поиграл желваками на скулах переваривающий услышанное шаман. – Недоглядели где-то чего-то. И Мих, ему, впрочем, простительно, по состоянию здоровья, и я давно таких глупых ошибок не допускали. Так, понимаю, по достижении этого населенного пункта девочек лучше из «Единорога» не выпускать?

– Стража там работает так, что ею мог бы гордиться и Западный лес, – задумался магистр магии пространства. – Нет, бандиты есть везде, но шанс столкнуться с ними минимален. Купить их могут попробовать, но украсть или применить давление, чтобы добиться желаемого, – никогда. Репутация для местной верхушки давно уже стоит значительно больше, чем жизни даже совсем не рядовых подданных. Но если дамы увидят некоторые аспекты обращения аборигенов со своим живым товаром, особенно из свежих поступлений, то могут первыми нарушить закон и броситься на выручку. В случае конфликта на свою военную мощь не надейтесь. Да, она велика, но некоторые потомственные династии воителей-мутантов порождают уникумов, способных сразиться на равных с не самым слабым демоном. И на одного такого чудовищного солдата приходится несколько десятков, а то и сотен, по своим способностям сопоставимым с опытным в искусстве владения мечом перворожденным.

– При приближении к пункту назначения надо будет опечатать шлюзы, – решил Шиноби. – И все-таки, может, попробуем пройти кружным путем?

– Не советую, – покачал головой Ориэн. – Потеряем время – это ладно, мы, эльфы, редко куда-то торопимся. У нас очень длинная жизнь. Вот только помните про мутантов в местах источений граней реальности. На тропах, по которым регулярно ходят караваны, подобные нашему, крупных монстров давно повыбили, но даже нападения едва успевшей появиться на свет мелочи регулярно уносят жизни охранников. «Единорог», понятное дело, не прогрызут, но вот значительной части наемников-людей можем и недосчитаться. А уж сколько потерь понесут переселенцы на обратном пути…

– А маршруты, ведущие из Жленга, получается, безопасны, – тяжело вздохнул шаман. – Раз такое нахоженное место. Ладно, я понял. Надо пройти через город орков-работорговцев, значит, пройдем. Но мне это все не нравится!

И ушел, истаял, как тень под лучами полуденного солнца.

– Будто я от подобных перспектив в восторге, – ответил Ориэн уже пустому месту. – Никогда представителей низших рас не любил, хотя и вынужден по работе поддерживать с ними вежливые отношения. Правда, должен признать, с возомнивших о себе ученицах визит в это место здорово спесь сбивает. Пару дней полюбуются на волшебниц всех рас и направлений, чью одежду составляют лишь антимагические ошейники да кандалы, послушают предложения о выгодной сделке, поступающие от аборигенов, и сразу из капризничающих стерв становятся примерными девочками, способными утомить своей вежливостью. Думаю, сумеречным тоже не помешает своих жен туда на экскурсию сводить, а то что-то очень уж нахальные они у них. Взять хотя бы ту придурочную целительницу, из-за которой наша экспедиция лишилась хорошего мага смерти, вынужденного остаться дома. Да и эта гномка в эльфийском обличье, сама себя продать способная, не лучше…

«Единорог», очищенный от слоя краски, неспешно катил по бездорожью, сминая своими титаническими колесами траву, кусты и даже одиноко стоящие деревья. Немного в стороне от него, чтобы не быть запачканными летящей пылью, скакали всадники. Единственным изменением в порядке продвижения экспедиции стал одинокий наездник, ехавший впереди техномагического творения сумеречных эльфов и несущий за спиной высокий флагшток, на котором трепетала черная баранья шкура. По обычаям местных жителей, то есть орков, именно такой знак следовало носить важным торговцам, направляющимся в столицу страны – Жленг ради расположенной там точки перехода в другую реальность. И любой вождь, который осмелился бы проигнорировать подобное предупреждение, мгновенно стал бы врагом правящей верхушки. Ну и заодно передовой кочевник был неплохим индикатором для водителя сухопутного корабля, который не должен был ни набирать слишком уж большую скорость, ни время от времени притормаживать.

– Сейчас мы на окраине владений орков и людей, – объяснял Ориэн, удобно развалившись в кают-компании на стуле с высокой спинкой. Тряска чародею нисколько не мешала, поскольку ни одна из четырех ножек не касалась непрерывно вибрирующего пола. На столе исходил паром самовар, на который чародей поглядывал с явным сомнением. Он пока не решался попробовать напиток, который наливали себе сумеречные. – Где именно, установим точно с приходом ночи. Разброс точки прибытия может составить расстояние до двух конных переходов. В принципе между странами все равно мир, да и к подобным гостям тут привыкли, но все-таки какой-нибудь человеческий владетель может попробовать ограбить нас и смыться на другой конец ми… Простите, все время забываю о том, что это не обычная торговая поездка.

– Ничего страшного, – хмыкнул Шиноби, не обременявший себя даже видимостью того, что все нормально. – Сила привычки, понимаю. Сам себя вчера поймал на том, что выискиваю среди мною же отобранных вояк потенциальных шпионов, а также личностей, склонных к предательству или ведущихся на посулы.

– И как результаты? – непритворно заинтересовался Серый, сидящий в гамаке. Вторую подвесную кровать заняла Шура, увлеченно читающая что-то из коллекции мастера магии пространства и делающая таинственные пометки в блокнотике. Вывалиться из своих оригинальных люлек перворожденные не боялись: каждая из них была снабжена двумя парами страховочных ремней с надежными защелками.

– Опрос общественного мнения показал, что врут все, – грустно признал Семен. – А если серьезно, если квалифицированный специалист задастся целью, то рано или поздно подберет ключики к любому сердцу. Исключения редки, почти все они сейчас сосредоточены в этой каюте. Милая, а ты чего там читаешь?

– Отстань, – повелительным тоном произнесла девушка, не отрываясь от занятия. – Вспоминать правила проведения дисперсного анализа мешаешь, а я и так их слушала вполуха, когда в универе обязательный курс вышки проходила.

– Чего проходила? – переспросил Ориэн.

– Высшую математику, – пояснил шаман. – Это у нас на родине название сокращают так. Тот еще предмет, и, если честно, до сегодняшнего дня не знал никого, кому бы он действительно пригодился, даже учитывая тот факт, что Сумеречный лес по своим инженерным кадрам рискует в ближайшем будущем дать фору гномам. Да и зачем им подобные премудрости, если прочность и сопротивление материалов можно менять с помощью рун в довольно широком диапазоне?

– Прямо по курсу крайне интересный объект. – Материализовавшаяся над столом львиная морда заставила подавшегося вперед магистра магии пространства, жаждущего урвать чужих знаний побольше, рефлекторно отпрянуть. – Если мои разведчики не врут, нас ждет драка.

«Единорог» замедлил ход, а потом и вовсе остановился.

– И кто же посмел устраивать на нас засаду? – хищно оскалился Серый, моментально выскочивший из гамака и приготовившийся встретить первый для своего судна бой. (Ну не считать же за полноценную схватку обстрел, который вполне могли и не заметить.) – Выдвинуть турели! Приготовить мортиру! Поднять по тревоге десант!

– Так уже, – хмыкнул дух, – я, чай, не безмозглый элементаль, понимание имею. Вот только там не засада.

– А что? – удивился шаман. – Неужели выстроенная к бою рать нас дожидается? Шура, отвлекись от своей черноматематикомагической трихамудрии и надевай доспехи. Не зря же мы их брали, в конце-то концов.

– Она не черная! – запротестовал магистр Ориэн. – Работа с пространством является абсолютно нейтральным разделом волшебства.

– Мне в свое время вышку три раза пришлось сдавать, – буркнул Семен. – А потом уговаривать преподшу поставить мне тройку авансом и осенью два месяца ходить на допзанятия, чтобы ее оправдать. Так что не спорьте, я лучше знаю.

– Не хочу вас прерывать, шефы, – хмыкнуло изображение львиной морды. – Но, мне кажется, махать клинками сегодня не придется. Я же говорю, впереди драка! Одни аборигены вовсю режутся с другими. Что делать будем?

– Ну, – задумался Серый, – поможем, наверное.

– Удивительно, но почему-то примерно такой ответ я и ожидал. – Обитатель иных пластов бытия явно был настроен превзойти по язвительности даже Шуру, на удивление молчаливую и задумчивую. – Вот только единственный вопрос. Кому?

Изображение похожего на большую кошку существа сменилось картинкой, которую, очевидно, видел своими глазами один из духов-разведчиков, слуг Льва. Посреди поля пролегала накатанная колея, вероятно заменявшая в этих местах полноценную дорогу. И два отряда, примерно равные между собой по силе, не смогли или не пожелали на ней разминуться.

Ровный строй закованных до бровей в железо пеших воинов под командованием двух всадников, держащихся за спинами собственных подчиненных, неумолимо наступал, уповая на качественное преимущество в вооружении. Магическую поддержку этой стороне конфликта оказывала тройка идущих в середине строя личностей, облаченных в грубые одеяния с массивными золотыми символами на груди в виде вставшего на дыбы коня. Повинуясь неяркому сиянию, исходящему от их рук, раны воинов переставали кровоточить и смыкались, не оставляя следов. Периодически троица отвлекалась от врачевания и, концентрируя свою силу в одной точке, образовывала сгусток, по поражающему воздействию явно сопоставимый с ушатом раскаленного металла. Во всяком случае, ожоги на тех, в кого такой снаряд попадал, оставались далеко не шуточные.

Противостояло им примерно два десятка представителей разнообразных рас, среди которых сумеречные с удивлением увидели в одном строю орка, эльфа, гоблина и даже самого настоящего кентавра. Примерно треть бойцов принадлежала к человеческому роду-племени. Из них больше всего выделялись гигант в кольчуге со здоровой алебардой, как раз сейчас опускавшейся на шлем вражеского мечника, и лучник, вполне успешно пытающийся составить конкуренцию перворожденному в искусстве метания стрел. Стрелки выпускали целый град снарядов, каждый из которых оставлял в воздухе отчетливо видимый светящийся шлейф, указывающий на то, что убойная мощь оружия дополняется чарами, и именно они не давали противникам сломить сопротивление пехотинцев медленно пятящегося отряда. Облаченные кто во что, порядком потрепанные и испачканные, представители нескольких разумных видов явно не могли составить конкуренцию вышколенным и тренированным воинам.

– Я бы сказал, что это похоже на добивание регулярными силами шайки разбойников, – заметил Серый, всматриваясь в иллюзию. Зрелище определенно заслуживало внимания. Как раз сейчас одетый в рубище, еще недавно считавшееся кожаным доспехом, истекающий кровью орк, вооруженный шипастой булавой, ворвался в брешь, пробитую в строю солдат лучниками, и добрался до одного из обладателей золотого символа. Магия попыталась остановить удар, но претерпела неудачу. Железный ком на деревянной рукоятке нагрелся до алого свечения, от его владельца в стороны повалил кровавый пар, но тем не менее оружие размозжило человеческий череп. – Посмотрите, там, на границе видимости, виднеются трупы, разряженные, как гибрид клоуна с готом. Явно не из солдат. Надо помочь силам правопорядка, а потом уж уточнить, где именно мы находимся.

– Осмелюсь заметить, что среди воинов есть наш сородич. – Магистр Ориэн демонстративно ткнул пальцем в маленькую фигурку иллюзии, отражающей хаос битвы. Как раз сейчас эльф старался зарыться в землю. Потерявшие товарища вражеские чародеи, добившие орка, пытались испепелить того, по чьей вине нелюдь смог добраться до одного из них. – Пусть даже изгнанник, вынужденный обретаться среди представителей низших рас. Ему надо помочь. И вообще не факт, что они бандиты, а даже если и так, то кому же лучше знать местность, как не им? Заодно короткую дорогу подскажут.

– Вы оба идиоты, – констатировала Шура, отрываясь от конспекта и бросая на спорщиков усталый, полный сочувствия взгляд. А потом подумала и добавила: – С заплесневелыми мозгами. Зря я в теорию Миха, связывающую косность сознания с образом жизни, не верила.

– Что вам дает право делать такие выводы? – Магистр магии пространства обиделся и, в соответствии с нормами этикета своей родной страны, многие положения которого остались неизменными со времен исхода бунтарей из Древнего леса, стал безукоризненно вежливым, что обычно предшествовало вызову на поединок. Или найму убийц. На худой конец, заготовки именной порции яда, через десяток-другой лет обязательно обнаруженной бы в пище грубияна.

– Да у нас такое преимущество в силе, что если мы им скажем залезть в болото и квакать, то они не сговариваясь хором споют! – внезапно взорвалась девушка, выпрыгивая из своего подвесного ложа. – Че тут думать? Ну че тут думать?! Накостылять по шее всем, а потом разобраться, кто есть кто и чего нам с ними делать! Чего стоите, рты разинув?! Там же сейчас одни других перебьют! Газу!!!

«Единорог» вздрогнул, а потом, загребая колесами пыль, траву и небольшие камешки, способные послужить снарядами для тяжелой осадной катапульты, рванул вперед. Дух, являвшийся сердцем техномагической машины, умел делать выводы из поведения тех, с кем заключил контракт. И иногда действовал даже раньше, чем получал прямые приказы. А где-то в рубке зазевавшегося рулевого, поставленного на этот пост скорее по традиции, чувствительно двинуло в зубы рукояткой переключения скоростей, вставшей на деление «полный вперед».

Капитан сухопутного корабля и магистр магии пространства переглянулись.

– Не в бровь, а в глаз, – первым озвучил свои мысли Сергей. – Похоже, мне действительно нужна некоторая встряска для мозгов, пока членораздельно говорить не разучился. А то отдавать приказы первобытным уханьем, боюсь, несподручно будет.

– Пожалуй, вынужден согласиться с озвученной оценкой мыслительных способностей, – явно через силу выдавил из себя Ориэн, медленно поклонившийся в сторону эльфийки. Казалось, можно было даже услышать скрип суставов его спины, явно отвыкшей от подобных знаков уважения. – Кстати, а могу я ознакомиться с той теорией владыки Михаэля?

– Стоп! – Глаза Шуры обежали кают-компанию. – А где Семен?

– Ушел в план теней и теперь стремительно перемещается к месту боя, – с ехидством в голосе доложил Лев. – Уже практически достиг точки назначения. Кстати, если вы обратите внимание на показываемую вам картину, то секунд через пять увидите, как он будет душить одного из всадников веревкой, стибренной у нас из прачечной. Удавку, увы, этот великий в будущем говорящий с духами забыл в Сумраке после прощального банкета. Очень надеюсь, что не на чьей-то шее.

– Вот… Шиноби! – Переполняемая эмоциями девушка, бросив взгляд на иллюзию, эпитета для своего мужа просто не нашла. Тот, впрочем, прогнозов не оправдал и никого лишить доступа к воздуху не пытался. Просто из тени под ногами одного из коней вылетел аркан, мягко, но крепко охватил седока, натянулся, и спустя мгновение всадник пропал из виду. И даже частично выпал из этой реальности, оказавшись там, где обитали слуги и партнеры главы разведки и контрразведки Сумеречного леса. – Кстати, а ехать нам до этой потасовки далеко?

– Еще минуту, – хмыкнул обитатель иных планов. – Мой вам совет, держитесь крепче.

– Это еще зачем? – с подозрительностью осведомился Серый, наблюдая, как исчезает последний кавалерист на поле боя, а парочка оставшихся чародеев разворачивается и пытается расстреливать магией ближайшие кусты, силуэты которых начали как-то подозрительно вытягиваться в сторону людей и хищно шевелиться.

– На пути рощица. – В голосе нематериальной сущности ясно слышались нотки удовольствия и искреннего счастья. – А объезжать долго. Думаю, сейчас вас немного потрясет.

– Мама, – только и сказала Шура, враз осознавшая, что может подразумевать подобное существо под подобным эпитетом, и прыгнувшая обратно в гамак, судорожно хватаясь за страховочные ремни. А потом «Единорог» содрогнулся. Все, что не было привинчено к полу, попадало; в одном из отсеков рухнул на пол не очень качественно прикрепленный шкаф, заполненный посудой, предназначенной для высоких гостей. Затем новое содрогание. И третье. А потом сухопутный корабль остановился. Девушку в ее подвесном ложе закрутило в кокон, откуда она вряд ли смогла бы выбраться самостоятельно. Серого бросило на место, где находился магистр Ориэн, но тот удержал летящего на него эльфа телекинезом и предотвратил столкновение. Правда, занятый этим делом, он пропустил злополучный самовар, опрокинувшийся со стола прямо на колени волшебника. Звук, который издал чародей после близкого знакомства с кипятком, больше подошел бы анаконде, которую неведомый шутник сумел бы запихнуть в шкурку, сброшенную ужиком.

– Лучше бы это был автоклав, – простонал перворожденный, пытаясь создать лечащее заклинание. – От кислоты-то одежда зачарована-а-а…

– Полрощи пройдено, – обрадовал экипаж Лев. – Правда, мы потеряли инерцию, но это ничего. Сейчас сдадим назад, разгонимся, и еще раз!

Вопли протеста обитатель иных планов предпочел не услышать, а вовремя подтвердить их условными командами, оговоренными в заключенном с ним магическом контракте, в отсутствие среди командиров экспедиции шамана не смогли. К тому моменту, когда творение сумеречных эльфов наконец выкатилось к месту боя, готовое жечь, взрывать и разносить на клочки всех, кто осмелится сопротивляться, Шиноби уже довязывал все той же бельевой веревкой последнего из волшебников – участников конфликта, заткнув ему рот его же сапогом, использованным на манер кляпа, а сборная солянка разных рас окружила и добивала солдат, из-за доспехов не отличавшихся особой мобильностью.

Десантная партия, выметнувшаяся из шлюза сухопутного корабля, вскинула короткие толстые ружья, с негромкими хлопками пославшие в цель короткие толстые снаряды, и всех участников битвы окутал бледно-зеленый туман, заставивший людей и нелюдей прекратить сражение и улечься отдохнуть на травку.

– Ну и на фига вы это сделали? – поприветствовал Семен вышедшего вместе с ними Серого.

– Скажи спасибо, что ребята догадались заменить разрывные боеприпасы в ручных гранатометах на емкости с усыпляющим газом! – Капитан «Единорога» после перенесенных испытаний и практически непрозрачного пренебрежения им главным духом судна пребывал не в лучшем настроении. – Целый лес таранить… Слушай, если Лев не прекратит свои фокусы, то после первого же рейса эту чудо-юдо-телегу надо будет отправить в переплавку! У нас пломбы не повылетали из зубов только потому, что в магической стоматологии принято отращивать новые кусалки взамен выбывших и не заморачиваться лечением!

– Такие существа, как он, любят подшучивать над смертными, – поморщился Шиноби. – Привыкайте. Или учитесь давать сдачи. Определенную грань скованный договором обитатель иного плана все равно не перешагнет.

– Где бы взять астральных канцелярских кнопок и как их подложить духу под хвост? – зло пробормотал Сергей. – Ладно, давайте тащите здешнего ушастого аборигена в кают-компанию. И магов обоих. Приводить в себя и допрашивать будем.

– Похоже, это священники какого-то не слишком могущественного бога, – поправил его Шиноби, взвалив одного из пленников на плечо. – И тот, кого я держу, у них главный.

– Как определил? – удивился Серый, наблюдая, как медленно и осторожно подтягивается к месту закончившегося боя пустившаяся в обход кавалерия. Всадники явно опасались переломать ноги лошадей в оставленном после сумеречных буреломе, а потому ждать их прибытия стоило лишь через несколько минут.

– Он сильнее, и цацка на груди с камнями, – хмыкнул шаман. – Антимагические наручники, сделанные Михом, вполне справляются с тем, чтобы отсечь подобного типа от его покровителя, а если последний силен, то такой фокус черта лысого провернуть удастся. Легче слуге небожителя проблемы устроить с тем, чтобы он молиться мог, путем отрубания языка или там введения сильных транквилизаторов. Ладно, чего стоишь, пошли. С остальными наши ребята сами разберутся.

С немалым трудом выпутавшаяся из гамака Шура встретила супруга сердитым взглядом, но от комментариев его поступка воздержалась. Правда, самовар в ее руках предательски вздрогнул, немного промявшись под пальцами. Несмотря на подчеркнутое миролюбие и неумение сражаться, девушка оставалась обладательницей великой силы, которую подарил ей архимаг Келеэль.

– Итак, что мы имеем? – спросила Викаэль, покинувшая десантников, с которыми проводила практически все свободное время, и пожелавшая участвовать в допросе местных жителей. – И, самое главное, на каком языке с ними разговаривать? Наш штатный аквариумный переводчик, способный разговорить даже зомби, остался во дворце Сумрака.

– Я хорошо разбираюсь в наречиях тех миров, по которым путешествовал, – уверил ее магистр Ориэн. – Пришлось научиться. Да и дух сухопутного корабля без малейших затруднений поможет наладить общение, ведь ему абсолютно все равно, какая речь звучит, ибо такие существа привыкли взаимодействовать лишь с возникающими в сознаниях смертных образами.

– Подтверждаю, – буркнул Шиноби, возложивший окутавшиеся тенями руки на голову пленника. – Но донимать Льва по столь мелкому поводу нет нужды. Я перед экспедицией специально заключил договор с несколькими сущностями, специализирующимися на лингвистике, а потому у нас сейчас будет автоперевод.

Пришедший в себя человек приоткрыл веки, оглядел стоящих вокруг эльфов взглядом, полным ненависти, дернул связанными руками и снова закрыл глаза.

– Странно, – хмыкнула Шура. – А где оскорбления, проклятия, вопли о неотвратимой каре, на худой конец?

– А толку от них? – буркнул священник. – Да и потом, ничего страшнее обычной казни вы со мной все равно не сделаете. Чай, верующие прародительницы травы и листьев не чернокнижники какие.

– Одна из богинь, практически повсеместно почитаемая эльфийским народом, – пояснил Шиноби в ответ на вопросительные взгляды. – Правда, в наших справочниках ее обычно называют матушкой-природой. Подобно всем представителям старшего пантеона мудра и апатична, вокруг своих святилищ стабильно держит благословение, отводящее темных существ. В этом мире, судя по представленной Ориэном информации, является главным объектом почитания.

– Вы за это поплатитесь, отродья! – Лучник, которого приводил в себя магистр магии пространства, задергался на стуле. – Мы до вас еще доберемся, предатели! Из-под каждого камня стрелу ждите! Вольные отряды подстав не прощают! Когда… Ап!

Словоизлияния явно еще не отошедшего от битвы перворожденного оборвал Серый. Кляпом.

– Ну один относительно адекватный пленник у нас все же есть, – задумчиво пробормотал капитан, наблюдая, как взбешенный эльф зло вращает глазами. – Так, слушай сюда, человек. Мы – торговцы и путешественники из числа тех, кто умеет странствовать между мирами. Направляемся в Жленг. Если сильно с местом прибытия не напутали, ты об этом месте не слышать не мог.

– Обитель порока и чудовищ, коим не должно ходить по земле, – еще более печально вздохнул священник. – Знаю, конечно. Земли орков начинаются как раз за лесом, а там уж дорогу и слепой найдет.

– А где тут лес? – удивилась Шура. – Вроде мы по равнине ехали. Хотя роща та, сквозь которую мы ломились…

– Несколько километров на север, и настоящий еловый бор начнется, – пожал плечами Семен. – Я когда этих гавриков вязал, успел немного на окрестности полюбоваться. Дорога, на которой разыгралась схватка, ведет именно туда. Что ж, с географией определились. Теперь рассказывай, чего вы с этими ребятами, среди которых есть наш сородич, пусть и неадекватно воспринимающий обстановку, не поделили. А потом выслушаем противоположную сторону.

– Вольный отряд «Клинки удачи» был нанят бароном тех земель, на которых мы находимся, чтобы уничтожить дикого огра. – Тут священник немного заколебался и уточнил: – Мы ведь все там же? Или я без сознания пробыл долго? На палатку это место непохоже. И на карету.

– Да, с места не двигались, – заверил его Шиноби. – Это у нас просто транспортное средство такое, гм, необычное. Но разве представители этой расы не входят в состав племен, контролирующих Жленг?

– Среди них хватает таких, кто снимает клановую символику и, по заветам предков, идет в соседние земли за воинской славой, добычей и сладким человеческим мясом, – грустно усмехнулся пленник. – Да и тролли с орками порой вспомнить старые традиции не прочь. Если таких убивают, то нашими соседями они признаются либо дикарями, не имеющими никакого отношения к цивилизованному обществу, либо преступниками, нарушившими его законы. Так вот, гиганта, почти опустошившего одну из пограничных деревень, наемники подкараулили и убили. Награбленное им присвоили, после чего решили покинуть наши края. Отряд, посланный вдогонку, справился бы со своей задачей, но тут вмешались вы.

– Есть что добавить? – уточнила Шура у пленника. – Только, пожалуйста, без истерик. А то как дальняя родственница дам в ухо.

Лучник согласно закивал, да так интенсивно, что голова его едва не оторвалась.

– Да всегда трофеи достаются наемникам, если это не оговорено в договоре отдельным пунктом, – возмутился он, едва лишился кляпа. – А когда мы с ребятами завалили аж трех тварей, у каждой из которых имелась как минимум одна боевая мутация, и пошли к людям барона за частью награды, оставшейся после выплаты аванса, то они попытались отобрать не только добычу, но и наше собственное имущество. Лук им мой подавай… да он стоит больше, чем полный доспех иного рыцаря! А потом вообще напали! Ну и пришлось, понятное дело, бежать к границе. А тут нас уже поджидали. Видно, владыка местных земель подстраховался на случай, если одним махом всех прикончить не удастся. Давно об этом мерзавце слухи ходят, что он своих крестьянок втихаря зеленым продает, монету фальшивую чеканит да тех, кто оборониться не может, грабит, словно разбойник придорожный!

– Как же вы вырвались из засады? – уточнил Шиноби. – Это же ой как трудно, если ловушку расставляют.

– А вы спросите у святоши, где отрядные маги. – Перворожденный с нескрываемой злобой посмотрел на безмятежно сидящего с полуприкрытыми глазами человека. – Куда баллиста вместе с гномом-стрелком подевалась, которая и драконью чешую возьмет! И почему среди нас осталась лишь легкая пехота, не истыканная ударившими в спину арбалетными болтами в отличие от тяжелых латников! Этот боголюбец, вышедший нам навстречу вместе с пограничниками, собственного брата по вере не пожалел, который любые раны одним прикосновением исцелял!

– Всякий монах, что, отринув служение церкви, в отряды вольные идет, еретиком тотчас признается, – печально пробормотал вроде бы и себе под нос, но так, чтобы все услышали, пленник. – А выполнять просьбы смиренные владык мирских, в бою поддержку доблестным солдатам оказывая, есть долг каждого истинного верующего. И если в процессе придется покарать отступника, что ж, значит, такова воля господа.

– Вот только если золота отстегнуть, то хоть кардинал на поле боя выйдет, чтобы за щедрое пожертвование всех врагов доброго мецената живьем сжечь! – не удержался эльф. – Да еще и святых рыцарей с собой возьмет!

– Не тебе укорять меня в алчности, ушастый выродок лесов, отвергнутый собственным народом. – Тут уж и священник не стерпел. – Навет на барона есть ложь несусветная, а вот ваша шайка продала крестьянок, которых огры не успели угнать в свои холмы, и свалила всю вину на них! И за такое карать надобно без жалости!

Спорщики одновременно набрали в грудь воздуха, чтобы продолжить перепалку, но не смогли произнести ни слова.

– Заклятие немоты, – пояснил Шиноби в ответ на вопросительные взгляды. – Что ж, я считаю, привирают оба, поэтому сейчас немного поколдую, вытряхивая из их голов правду, а потом уж будем разбираться, что с ними делать.

– Работорговцев повесить! – непреклонно заявила Вика.

– Ну, может, не стоит так категорично, – начал было Серый, но осекся под взглядом супруги. – Я в смысле возиться с веревками не стоит. Пристрелим, и все.

– А если оба говорят правду? – хмыкнула Шура. – Наемники припрятали трофеи и продали в рабство крестьян, а сеньор, привыкший торговать ими самолично, ударил их в спину?

– Ну, – воительница хищно улыбнулась, – значит, у нас будет некоторый перерасход боеприпасов.

Глава 9

– У меня дурное предчувствие, – пробормотал Серый, не сбавляя спешного шага, больше похожего на бег. – Очень дурное. Помяните мое слово, когда все начинается так хорошо, жди беды. Закон всемирного равновесия, чтоб его!

Сумеречный эльф хаотически перемещался вокруг своих друзей. Экспедицию, чьим флагманом служил сухопутный корабль, дозорные орков перехватили на подступах к столице и препроводили к просторной площадке, разбитой нанесенными прямо на землю цветными линиями на несколько частей и огороженной символическим забором вроде плетня. Судя по всему, площадка предназначалась как раз для приема подобных путешественников. Во всяком случае, до высоких стен вокруг столицы союза местных племен добраться можно было пешком буквально за полчаса по довольно хорошей дороге. Да и сарайчик, где, по уверениям магистра Ориэна, расположилась таможня, имел место быть.

– Ты никогда не отличался способностями к волшебству вообще и предсказательству в частности, – хмыкнул Шиноби, в отличие от своего товарища не демонстрирующий признаков нервозности. Шаман стоял в тени «Единорога», прислонившись к колесу сухопутного корабля, и по какой-то причине любой прямой взгляд соскальзывал с него, быстро находя себе другую цель. – И тут, по-моему, больше подходит первое правило Мерфи, гласящее: «Фигня случается».

– Там не такая формулировка, – заметила Шура. Девушка, облаченная в длинную темно-фиолетовую, почти черную, мантию до пят, снабженную к тому же высоким воротником, достающим ей едва ли не до кончика вздернутого носа, тоже оставалась спокойной. Но в глазах ее нет-нет да и разгорался огонек, свойственный почти всем представительницам прекрасного пола, оказавшимся вблизи от места, где кто-то чем-то торгует. Или предвкушающим поход туда.

– Смысл такой. – Ее супруг, казалось, даже губами не шевелил, но ответы все равно звучали четко и ясно. – А дух закона в тех случаях, когда он действительно работает, превалирует над его буквой. И вообще, Сергей, кончай метаться, словно лев в клетке. Что тебя так взволновало?

– Таможенный контроль в исполнении тварей, хоть и называющихся орками, но мало на них походящих, – рассерженно бросил капитан. – А вернее, то, как он поставлен. Цивилизованно и продуманно! Мне было бы куда спокойней, если бы мы попали в аул, населенный оравой кровожадных дикарей, а не в этот… мегаполис!

– Тебя просто бесит, что твоя сверхбольшая и сверхкрутая машинка, оснащенная к тому же пушечкой, не самая выдающаяся игрушка в этой песочнице! – Викаэль надела латы. Кольчужная чешуя с редкими вкраплениями щитков, украшенных рунами, облегала девушку, словно вторая кожа, а для отпугивания желающих поохотиться на столь диковинную добычу служил недлинный меч, висящий на поясе. Ну и нечто, отдаленно похожее на ружье, за плечами. Впрочем, в данном предмете опознать орудие убийства аборигены, возможно, и не смогли бы. – Жленг, черт побери, очень цивилизованное место, раз у них парковка есть для таких монстров, как наш «Единорог». И даже встав общим лагерем вместе с конной сотней, мы, судя по разметке на земле, займем едва ли четверть сектора, отведенного гостеприимными хозяевами под одного-единственного клиента. А соседствующая с нами улиточка и в двух-то помещается с трудом.

– М-да, – пробормотал Шиноби и медленно, словно деталь, укрепленную на заржавевших суставах, повернул голову в сторону существа, о котором говорила эльфийка. – Здоровая тварюшка. Почти хтоническая. Хотел бы я немного поболтать с тем генным инженером, что ее соорудил. Интересно, у нее площадь больше километра или меньше?

Предмет, из-за которого сумеречные немного нервничали, было сложно не заметить. Темно-розовая плоть время от времени колыхалась из-за идущих из недр титанического живого организма пульсаций. Привычная глазу витая раковина песочно-желтого цвета наводила на мысли о небольшом замке. Сравнение было не случайным. В верхней части прочного хитина ясно виднелись отверстия, играющие роль окон и дверей, ведущих на ажурные конструкции, темно-серым налетом покрывшие бронированную спину дальней родственницы огородных слизней. И они не пустовали: остроглазые эльфы без труда разглядели, как на одном балконе стояла вполне человеческого вида личность и беззаботно курила, стряхивая пепел из трубки вниз, прямо на мантию своего живого средства передвижения. То, впрочем, не возражало, да и вряд ли даже лава, только что выплеснувшаяся из вулкана, смогла бы подпортить кожный покров подобного кошмара натуралиста. Головы чудовищного моллюска видно не было, но там, где она предположительно могла бы вынырнуть из недр своего переносного дома, находилось вполне подходящее по размерам корыто, заполненное растительными остатками, вероятно собранными по ближайшим помойкам. Деревья, пошедшие на его изготовление, без труда прошли бы отбор на звание корабельных мачт. Сейчас же они оказались целиком покрыты черным налетом, словно их долго и старательно коптили в пламени костра. Кое-где зияли проеденные неизвестно кем дыры, прикрытые заплатками, способными с успехом сыграть роль крепостных ворот.

– Да уж. – Вика зябко поежилась, наблюдая последствия трапезы существа. – Если такая пойдет в атаку, мы от нее не отстреляемся без вакуумных боеприпасов.

– Она должна быть медлительной при таких-то размерах, – заметила Шура. – Хотя бы за счет того, что такую инерцию еще поди преодолей.

– Не уверен, – покачал головой шаман. – Когда в дело вступает магия, да еще высших порядков, а перед нами, безусловно, ее творение, законы физики охотно делают исключение, предпочитая не связываться с умелым чародеем. К тому же надо быть полным кретином, чтобы не оснастить такой носитель подходящим к его габаритам орудием.

– Я на эту штуку уже полчаса пялюсь, а пушки что-то не заметил, – фыркнул Серый. – Да и та конструкция, что на раковине красуется, сильно технологической не выглядит. И даже на мысль об обители волшебства не наводит.

– Но как минимум желудок-то у нее есть, – возразил Шиноби. – Ее же кормят! Значит, должен быть пищеварительный сок, которым вполне можно плюнуть. Уж научить живой организм плеваться куда проще, чем умудриться довести его до размеров нефтеналивного танкера. Пара сотен литров кислоты, летящей прямо в цель, чем не орудие?

– Так, цыц! – скомандовала Вика, положив руку на свой меч. – К нам магистр Ориэн идет. С таможенниками.

– Убери пальцы с оружия, – едва слышно сказала ей Шура. – И вообще, хоть это и орки, но не те, к которым ты когда-то в плен попала. Их всех, если помнишь, Мих и Келеэль ядовитым газом передушили.

– Судя по тому, что я успела узнать о жителях города Жленга, – сквозь зубы процедила воительница, – ублюдкам, надругавшимся надо мной, до них еще расти и расти. Здесь к делу ограбления ближнего применен вполне себе научный подход, в котором нашлось место маркетингу, психологическим методам давления, скрытой рекламе, торговым войнам, генетическим экспериментам и многому другому.

– Черт, как вспомню, как ты того эльфа пытала, после того как он под воздействием зелья правды рассказал свою истинную биографию, так подташнивать начинает, – поморщилась Шура. – А судьбе священника, имевшего за душой больше грехов, чем многие из высокопоставленных жриц дроу, и вовсе не позавидуешь. Хорошо хоть убила ты их быстро.

– Ну я бы еще немного гадов помучила, – зло ощерилась Вика, – но надо было спешить и поэтому пришлось ограничиться динамитными шашками, вбитыми в отверстия, совсем не предназначенные для этого природой.

– Маньячка, – устало глянул на нее супруг. – И ведь поначалу верил же, что простым расстрелом ограничишься…

– И разорительница, – поддакнула ему хозяйственная Шура. – Четыре метра фитиля на каждого! Да зачем столько? Сантиметров двадцати бы хватило, чтобы на безопасную дистанцию убраться, горит он у нас медленно, да и потухнуть в мире, где нормально действуют магические законы, не может.

– Ну и пусть, – ответила сразу обоим девушка. – Зато ублюдки, охотно продающие женщин в рабство озабоченным мутантам, на своей шкуре поняли, что ожидание праздника может быть ничуть не хуже самого праздника.

– Дамы! И, конечно, господа! Рад приветствовать вас в Жленге, нашем чудном городе тысяч и тысяч возможностей! – жизнерадостно поприветствовал сумеречных полномочный представитель вышеназванных, сопровождаемый магистром магии пространства, который вызвался решить все проблемы с местными таможенными службами. – Я ваш гид Грант из славного рода Кишаге и, пока вы не покинете столицу, буду отвечать на любые вопросы и всегда помогу советом.

Выглядел гуманоид, вышедший навстречу эльфам, по меньшей мере странно. Высокий, на голову выше их, плечистый, не уступающий размахом рук и гному, с довольно широким ртом и клыками, не вполне в нем умещающимися, – одним словом, демонстрирующий стандартные признаки телосложения расы орков. Вот только кожа у него была темно-синей, практически совпадающей по цвету с мантией Шуры, глаза без малейших следов зрачка сильно выдавались вперед и, казалось, глядели в разные стороны, а вместо волос на голове красовались длинные тонкие иглы, уложенные в аккуратную прическу. Одеждой пришельцу служила красная кожаная куртка, на которую было нашито множество карманов, в которых что-то лежало, темные штаны того же материала и зеркально-черные сапоги. Его аура, ни капли не приглушаемая и даже как будто выставленная напоказ, выдавала наличие далеко не самого слабого магического дара.

– Ты не говорил, что тут и бесплатных экскурсоводов дают, – вопросительно посмотрела на чародея Вика, стараясь скрыть удивление, вызванное внешностью мутанта.

– Сам не знал, – пожал плечами опытный торговец, много путешествовавший меж мирами. – Их, оказывается, только элитным клиентам предлагают.

– А мы к таковым относимся? – с сомнением уточнил Серый.

– Как говорят наши шаманы, да, – непреклонно заявил Грант. – Они чувствуют в вас странную, но, несомненно, великую силу. Да потом, это и так видно, стоит лишь посмотреть на это… ваше… а как оно называется?

– «Единорог». Сухопутный корабль, – мрачно проинформировал его Сергей. – Кстати, развейте мое любопытство. Эта стоянка самая крупная или у вас гости и больших габаритов, чем находящаяся рядом с нами улитка, бывают?

– Очень редко, – сознался орк. Или, вернее, мутант, в память о предках предпочитавший называть себя орком. – У нас есть еще одна такая же площадка на случай, если что-то такое вновь появится и в отведенных границах никак уместиться не сможет, но на моей памяти подобного еще ни разу не было. Вот площадки поменьше, те – да, забиты так, что блохе со спины верблюда соскочить негде.

– А у вас есть верблюды? – заинтересовалась Шура. – Интересно-о-о. Мы бы, думаю, прикупили парочку. Какие породы порекомендуете в качестве грузовых?

– Да у нас они как-то на мясо больше, – смешался Грант. – И жир с горбов шаманами ценится… Стоп! Я, конечно, очень доверяю магистру Ориэну, в свои прошлые посещения приобретшему в нашем городе безукоризненную репутацию, но вынужден просить вас, как глав этого каравана, уточнить некоторые детали. И, естественно, подтвердить их магической клятвой на этом амулете.

И достал из кармашка на поясе, предназначенного, вероятно, специально для ношения конкретного предмета, небольшой узорчатый диск из пестрой яшмы, немного напоминающей рисунком змеиную чешую. В стороны от него расходились прекрасно ощутимые эльфами эманации темной энергии, по своей насыщенности далеко обгоняющие те, что они чувствовали при близком контакте с нежитью Сумеречного леса или же обитателями ближайшего к пустыне архипелага.

– Или я тупой ученик слабенького шамана, – хмыкнул Шиноби, рассматривая протянутую ему вещицу, которую, однако же, принять не спешил, – или это нечто вроде переносного алтаря какого-то бога. Отнюдь не самого доброго и, похоже, не питающего к нам теплых чувств. А чего-нибудь более толерантного к эльфам нет?

– Скользящий-во-мраке суров, но справедлив. – Орк ни капли не смутился и, убрав диск на место, достал из другого кармана небольшую статуэтку. – Особенно к тем, кто не забывает приносить ему хорошие жертвы. Но если не нравится, можем поискать и вещь, посвященную другому представителю высших сил, у нас в городе можно молиться любым богам. Только крупнейших по количеству прихожан религий насчитывается почти два десятка. Так… Ой, нет, это точно не вам. Ай!

Миниатюрный паук из черного мрамора крохотными жвалами вцепился в темно-синий палец орка, а потом прыгнул прямо на отшатнувшегося Шиноби. Воплотившегося в реальность духа, принявшего вид источающего свет облачка, он прошел, словно игла шелковый платок. Божественная сила, которую буквально излучал артефакт, порвала жителя иных планов, как впавший в любовную горячку бегемот попавшуюся на пути в недобрый для себя час белочку. Но опасный для жизни предмет до эльфа не долетел, наперерез ему белой молнией метнулся меч Вики, и искусная поделка отлетела далеко в сторону, отброшенная грубым железом.

– Не зря я с десантом все свободное время проводила. – Довольная улыбка играла на губах девушки, а вторая рука уже наводила на цель, начавшую стремительно увеличиваться в размерах и уже сравнявшуюся с некрупным котом, пистолет.

– В храм богини-паучихи вас лучше не водить, – простонал Грант, выхватывая из-за пояса не замеченный перворожденными нож и просто отсекая себе пострадавшее место. Вовремя. Оно под воздействием яда уже начало гнить.

Но воспользоваться оружием воительнице не пришлось: в воздухе над злополучным артефактом возникла громадная львиная морда, уже распахнувшая пасть для укуса. Нематериальные челюсти сомкнулись на черном теле, и сила далеко не самого слабого духа в иерархии себе подобных преодолела мощь, заключенную в посвященном небожительнице предмете. Впрочем, вряд ли сущности, заключившей контракт с обитателями Сумеречного леса, противостояла она сама, скорее, кто-то из слуг, чьи обязанности заключались в контроле подобных артефактов.

– Да, туда нам точно не надо, – пробормотал враз вспотевший Шиноби. – И лучше даже соседние с ним улицы стороной обойти во избежание эксцессов. Дьявол! Меня чуть не достало! А тени… тени на призыв просто не откликнулись.

– Дайте перевяжу, – дернулся в сторону орка магистр Ориэн. – Так, кто видел, куда палец улетел? Если его удастся очистить от яда, можно на место прирастить.

– Не, не надо суетиться, – мотнул головой орк, внимательно рассматривая место среза, из которого уже не бежала темная, почти черная кровь. – Само сейчас затянется. Да и отрастет все дней через десять. Так… Вот! Символ прародительницы травы и листьев! Вполне нейтральное божество для всех, кто не оставляет после себя на месте лесов выжженных пустынь! Надеюсь, подойдет?

– Не вполне, но другие варианты мне смотреть уже страшно, – буркнул Шиноби, принимая недлинную зеленую ленту, на которой красовался вышитый цветок. – Вы знаете, что ваш город, как бы это помягче… фонит темными эманациями, как скотобойня! А я все понять не мог, откуда такой поток негативной энергии…

– Да, многие представители так называемых светлых рас жалуются. – В голосе гида жизнерадостность впервые уступила место раздражению, впрочем практически тотчас же профессионально подавленному. – Но, уверяю вас, даже пребывание здесь в течение нескольких лет не нанесет никакого вреда простым смертным. Если, конечно, не нарушать законов. И одним из них является то, что все торговцы и путешественники должны принести клятву не вредить хозяевам, гостеприимно пустившим их на порог.

– Клянусь, что сам не замышляю по отношению к вам ничего плохого и, по возможности, буду удерживать от нарушения ваших правил своих спутников, до тех пор пока по отношению к нам не проявят агрессию, – буркнул Семен, и лента в его руке неярко мигнула приятным глазу зеленым светом. – Что-нибудь еще?

– Что заявленное вами количество разумных, с которых надлежит взять подушный налог за пересечение наших границ, соответствует действительному, – монотонно начал перечислять таможенник, – что крупных торговых сделок в нашем городе не планируете. Что не собираетесь освобождать рабов, находящихся в ведении благородных родов. И естественно, клятву должны повторить все в вашем отряде. До распоследнего помощника конюха… или кто там среди них самый младший.

– А если мы купим невольников? – уточнила дотошная Шура.

– Ну тогда они станут вашими, – пожал плечами орк-мутант. – И делайте с ними, само собой, что захотите. Хоть в жертву приносите, хоть на мясо пускайте, хоть отпускайте на все четыре стороны…

– И часто применяются первые два варианта? – подозрительно уточнила Викаэль, тиская рукоять клинка, по-прежнему сжимаемую в ладони.

– Вот у меня тут есть карты города. – Грант полез в другой кармашек и извлек из него несколько листов пергамента. – Я могу продать их за золотой каждую. Там отмечены районы и маршруты, в которых гости не рискуют увидеть картины, способные испортить впечатление от нашего города или аппетит. Просто, понимаете, некоторые благородные роды, особенно те, что состоят из огров и троллей, свято блюдут традиции, а поклонникам некоторых культов трудно выживать и открыто проповедовать где-либо, кроме Жленга, но уж тут-то они разворачиваются во всю мощь… В общем, мне самому иногда неохота появляться в некоторых местах, но таковы уж наши порядки, и их не изменить.

– А карты мест, где можно развлечься без всяких ограничений или добыть хороший материал для жертвоприношений, тоже есть? – как бы невзначай осведомилась Шура, одним глазом незаметно подмигивая своей подруге.

– Да, но… – Орк осекся, уже доставая из следующего кармана очередной пергамент. Который был моментально выхвачен у него из рук Викой.

– Беру, – процедила воительница, вкладывая взамен золотой. – Хочется, знаете ли, полностью познакомиться с достопримечательностями вашего милого города.

– М-м-м, – замялся мутант, а потом махнул лапой, на которой еще немного кровил обрезанный палец. – Ваша воля. Но запомните несколько вещей. Первое – нападение на жителя Жленга или его гостя полностью ставит вашу судьбу в зависимость от местного судьи. Учитывая, что вы женщина и, более того, эльфийка, это гарантированное пожизненное рабство, какой бы выкуп ни сулили ваши товарищи.

– Против представителей нашей расы существуют предубеждения? – тут же уточнил Шиноби.

– Нет, – последовал ответ. – Просто женщины народа перворожденных в наших условиях долго не живут, умирают от отравлений эманациями, исходящими от истончения реальности. Или от родов, когда плод подвергся изменениям под влиянием наследственности отца и окружающей среды. Темные еще имеют некоторые шансы прожить десятилетие-другое, но вот светлые… Сейчас такими невольницами могут похвастаться лишь три-четыре аристократа. Так, дальше, напасть на вас тоже права не имеют, но вот вызвать на поединок могут. И упаси вас боги ответить на хоть какую-нибудь фразу, похожую на вызов на дуэль, чем-то, кроме категорического отказа или полного молчания. Тут же, прямо на том же месте, состоится поединок, в котором будет разрешено использовать лишь имеющееся при себе на начало словесной перепалки оружие, и судьба побежденного окажется целиком и полностью в руках того, кому улыбнулась удача. Таков наш древний обычай, и он неоспорим.

– Обратное тоже верно? – кровожадно хмыкнула воительница. – Если я побью какого-нибудь урода, то могу пустить его на шаурму прямо посреди центральной площади, если конфликт состоялся там?

– Не стройте иллюзий, – посоветовал ей мутант. – Я далеко не самый сильный представитель одной из слабейших благородных семей, но даже меня вы своей ковырялкой не убьете. Три сердца, два круга кровообращения, повышенный болевой порог, физическая сила и скорость реакции, в разы превосходящая таковую у обычных орков. По меркам настоящих воинов, цвета нашей нации, жалкий никчемный слабак, годный лишь на то, чтобы водить за ручку чужаков и, по возможности, не давать им пересекаться с истинными владыками Жленга.

– Много болтаешь! – хмыкнула девушка. – Давай сюда свою ленту, клясться будем. А потом гулять!

И тон эльфийки был столь многообещающим, что Семен и Шиноби, не сговариваясь и не применяя магии, почувствовали в ближайшем будущем крупные неприятности и потянулись к колесам «Единорога». Немного побиться о них головой.

– Не понимаю, почему я вас всех не вырубил и в багажном отсеке «Единорога» не припрятал, – устало и раздраженно парой часов позже бурчал себе под нос, но так, чтобы это слышали все, шаман. – Просто уму непостижимо, какого количества проблем можно было бы избежать при таком варианте развития событий.

– На мне одежка производства Миха, – хмыкнула Шура. – Она защищает своего хозяина если и не от всего, так очень от многого. А Вика за попытку такого с ней обращения может и в глаз дать. Да и потом, из этого города мы в конце концов уедем, а тебе еще со мной жить. Ну или составлять компанию Азриэлю в его полупартизанских действиях, направленных против домашнего террора собственной жены.

– Да и вообще, ничего страшного не случилось, – поддакнула ей воительница. – Пока.

Интонация, которую она вложила в последнее слово, заставила и без того мрачного как туча Шиноби насупиться еще больше. У него над головой даже маленькая тучка начала образовываться, в которой что-то едва слышно рокотало и посверкивали миниатюрные молнии. Духи, всюду следовавшие за своими повелителями, подчас понимают их невысказанные желания довольно оригинальным образом, давая почву для множества забавных баек, страшных историй и пошлых анекдотов. Ну или любой возможной комбинации всего вышеперечисленного.

– Ну чего тебе не нравится? – Шура взмахом рукава синей мантии разогнала над головой супруга крохотный шторм. – Сидим. Смотрим на пейзажи. Экскурсовода слушаем, когда он что-то говорить пытается. Вполне цивилизованный отдых.

Четверка сумеречных эльфов воспользовалась предложением бесплатного гида и теперь тряслась в изящной открытой повозке, увлекаемой вперед парой флегматичных лошадей по маршруту, пролегающему, по уверением мутанта, по лучшим районам Жленга. Сам орк сидел на месте кучера и временами выдавал информацию о населении и достопримечательностях. А их хватало, причем весьма разнообразных. Знаки былых побед, одержанных его сородичами, рестораны, способные похвастаться блюдами иных миров, музеи и галереи, под завязку забитые диковинами, резиденции благородных семейств, каждая из которых могла по красоте и монументальности поспорить с дворцом-пирамидой Сумрака, а то и превзойти его. Ну и, разумеется, рынки оружия, ездовых животных, магических предметов и книг, одежды, биржа наемников.

Кони приближали экипаж к месту, которое Серый и Семен предпочли бы не посещать. По крайней мере, с женами. Месту торгов живым и, главное, разумным товаром. Вот только карты, имеющиеся у Викаэли, и ее огромное желание увидеть все собственными глазами сделали невозможным проехать мимо.

Не меньше внимания, чем всевозможные здания и сооружения, заслуживали местные жители, признать которых одной-единственной расой не согласился бы ни один натуралист. И даже при выделении более-менее устойчивых однородных групп гипотетический классификатор испытал бы серьезные затруднения.

Мужчины города Жленга в большинстве своем напоминали кого угодно, только не орков. Зеленым цветом шкуры в равной степени могли похвастаться так же, как синим. Или черным. Иногда хрупкие внутренние органы местных жителей оказывались прикрыты чешуей. Или панцирем. Но тем не менее большинство издалека могло сойти за обычных людей или даже эльфов, покрытых обычной бледно-розовой кожей. На пути сумеречных несколько раз попадались личности характерного сухощавого телосложения, с острыми ушами и врожденной грацией. Правда, у каждой из них под тонкой кожей губ легко угадывались гипертрофированные клыки, искажавшие картинку. Отдельно выделялись гиганты, имевшие в предках огров или троллей и сохранившие узнаваемые черты, несмотря ни на какие мутации, но было их не так уж и много. Каждый десятый примерно, а может, даже и меньше.

Женщины, на взгляд обитателей оставшейся в другом мире пустыни, в большинстве своем принадлежали человеческому роду-племени. Какими-то отклонениями могла похвастаться далеко не каждая. Впрочем, изменения обычно касались какой-нибудь мелочи, вроде цвета волос, вертикального зрачка или излишне длинных когтей на руках. Исключения же, способные вызвать у демона кошмары по ночам, вообще не встречались. Все представительницы прекрасного пола были весьма привлекательными на вид. Версию о том, что аномалии могут быть спрятанными под одеждой, путешественникам пришлось отбросить из-за практически полного отсутствия оной. Местная мода, видимо, рекомендовала привлекать противоположный пол не тряпками, а собой. Привычной одеждой обитательниц города Жленга являлось подобие кожаной мини-юбки, заканчивающейся в районе верхней трети бедра, и короткая, не доходящая до пояса на добрую ладонь жилетка без рукавов. Декольтированная. Встречались также юбки из тонких нитей, скрепленных между собой лишь в районе пояса и потому абсолютно ничего не скрывающих, накидки, по степени прозрачности не уступающие чистейшему стеклу и обтягивающие, словно литая резина, рубашки из непонятного черного материала, резко контрастирующего со светлой кожей. Индивидуальные модели, видимо пошитые на заказ, целомудрием также не отличались. В общем, дамы производили впечатление скорее раздетых, чем одетых.

– Аура здешняя мне не по вкусу, – буркнул эльф. – В ней слишком много силы, недоброй силы, темной. А также негативных эманаций и чар, буквально вросших в местность и ставших нерушимыми. И они вовсе не ограничиваются самоочищением улиц, частичным подавлением сил зашедших в чужие владения магов или сдерживанием спрятанных под брусчаткой мостовой монстров, храп которых пробивается даже сквозь защитные барьеры. Какое-то гадское воздействие, настолько тонкое, что находится практически за пределами моей чувствительности, оказывается даже на нашу с Сергеем физиологию! И цензурными словами его эффект описать сложно. Грант, ты ничего не хочешь нам рассказать по этому поводу?

– М-да, вы великий шаман, раз уловили это. – Немного пожевав губами, мутант все-таки решил расколоться. – В общем, это не совсем заклинание, скорее уж, благословение или проклятие, с какой стороны посмотреть…

– Божественный привкус я ощущаю четко, – бросил разозленный Шиноби, и тень его, отбрасываемая на повозку, сжала кулаки и даже гневно потрясла ими над головой. Хотя руки эльфа спокойно лежали на коленях, и только немного побелевшие пальцы выдавали его напряжение. – Но он состоит из многих оттенков силы, преимущественно темных. И если ты сейчас же быстро и внятно не объяснишь, почему эта гадость бьет в прямом смысле ниже пояса, то я начну буйствовать. А вернувшись на родину, та-а-а-кие слухи про ваш гадюшник распущу…

– Когда основатели Жленга стали привлекать в свои дома женщин из чужих краев, начались споры между воинами и даже вождями, – быстро проговорил мутант. – Ссоры, раздоры, похищения пленниц, взаимные нелюбовь и недоверие, подчас переходящие в ненависть между представителями народа, обязанного стать единым. Пролилась кровь. Понимая, что дальше будет только хуже, те, кто вел народ за собой, стали искать способ одолеть беду. Высказывались даже идеи убраться с места, способного наделить новорожденных великой силой, но, к счастью, нашелся иной вариант.

– Ваши рабы с этим тезисом явно бы не согласились, – хмыкнула Шура.

– Небожители из тех, что особо почитаются моим народом, по просьбе старейших и мудрейших шаманов сделали так, что проблема исчезла, – продолжал орк. – Пока на их алтари кладут жертв, сам мир следит, чтобы на наших землях мужчине просто не было смысла нарушать законы, добывая не принадлежащих ему женщин.

– Все, я понял, чего делает эта пакость, – перебил его Шиноби. – И лучше всего результат подобного локального божественного вмешательства описывает фраза: «Ничего ты не захочешь, а захочешь, так не сможешь».

– Брр! – передернуло Серого, до того момента не проронившего ни слова. – То-то я думаю, чего это по городу столько выразительно раздетых дам шляется, а у меня на них ну никакой реакции, кроме чисто эстетического удовольствия.

– Кобель! – тут же всколыхнулась Вика. – Интересно, Мих этот эффект у нас дома повторить сможет?

– Не станет и пытаться, – фыркнула Шура. – Из чисто мужской солидарности и потому что в противном случае будет растерзан ордой озверевших фанатиков, несмотря на всю свою магию и припрятанные в подлокотниках трона пулеметы. Для большинства представителей так называемого сильного пола угроза потерять потенцию страшнее, чем риск лишиться души.

– Примерно такая реакция будет у любого самца, если он позарится на чужую самку, – продолжал распинаться Шиноби. – Гм. Похоже, спектр действия данного проклятия весьма широк. У вас что, даже мыши для продолжения рода вынуждены образовывать устойчивые семейные пары, где один грызун обязан узнавать в лицо предполагаемую мать его детей? Кошмар! Нет, ну это просто кошмар!

– Ты права, – со вздохом согласилась с подругой воительница. – Кобели. За каждой юбкой готовы волочиться и искренне возмущаются, когда появляются преграды в этом нелегком деле. Куда глаза скосил, образина? А ну быстро отвел их от той девки нетяжелого поведения и отсутствующих моральных устоев, что облокотилась на стенку и приманивает мужиков оттопыренной пятой точкой!

– Да где ты здесь хоть одну юбку нашла? – пробурчал себе под нос Серый, с некоторым трудом отводя взгляд от притягивающего его зрелища. – Не носит их тут никто. Либо штаны, либо пара лоскутков, либо вообще без всего по улицам ходят.

– Ну не скажи, – покачал головой Шиноби и указал куда-то пальцем. – Вон вполне себе нормальная юбка. Даже без разрезов до пояса. Непрозрачная. И к тому же не обтягивает, как перчатка. В общем, на фоне здешних фасонов полное убожество, а значит, ее обладательница, скорее всего, такая же туристка, как и мы.

– Или местная, но не рабыня, – не согласилась с ним Викаэль. – Не думаешь же ты, что представительницы этих, как их, благородных семейств тоже разгуливают в виде, которого может застесняться опытная стриптизерша? Какой аристократ позволит своим женам, дочерям, сестрам или матерям светить голыми ляжками?

– Себя на пляже вспомни, – посоветовал ей Семен. – И вообще, одежда – это итог борьбы между климатом, моралью и желанием ходить голым. Если учесть местные условия, нет ничего странного, что в городе, где магией контролируется либидо, а не только какая-то там погода, вполне мог войти в обиход и стиль, приветствующий ее полный минимализм. Да и чего мы спорим? Есть гид, который легко ответит на наши вопросы.

– Вообще-то прав уважаемый шаман, – осторожно заметил орк. – Это приезжая. А на улицах невольницы, конечно, есть, но их мало. В основном это горожанки. Лишь те рабы, что пользуются абсолютным доверием хозяев, допускаются туда, где могут попробовать скрыться из Жленга, да и из нашего мира вообще, договорившись с каким-нибудь путешественником.

– А следящие чары? – удивилась Шура.

– В городе, находящемся у истончения реальности, полном разнообразных живых аномалий и торговцев, продающих и покупающих мыслимые и немыслимые товары, включая тех же невольников и артефакты? – хмыкнул Шиноби. – Да сложности у них должны быть такие, что даже боги крякнут от натуги, поддерживая подобное волшебство. Гораздо рациональнее и дешевле вокруг каждого дома размещать чары, не выпускающие за городские пределы без разрешения или врубающие сигнал тревоги в случае побега.

– Но вокруг нет ни одной старухи. – Шура крутила головой так, что, казалось, ее шея должна вот-вот захрустеть и лопнуть от натуги. – Да и дам в возрасте, приближающемся к пожилому, незаметно!

– Дай угадаю… если невольница теряет красоту, ее отправляют на алтарь кого-то из богов, – мрачно пробормотал Сергей. – Ведь так, Грант?

– Нет, – прорычал мутант, который под влиянием общения с сумеречными все больше и больше терял лоск цивилизованности, возвращаясь к привычному для всех представителей расы орков образу туповатого вспыльчивого громилы. – Свои жизни во славу богов отдают лишь те, кто провинился перед хозяевами! А на пребывание в городе женщин, вышедших из детородного возраста и лишившихся привлекательности, введен налог. Потому их либо стараются омолодить посредством искусства шаманов, либо отправляют в провинциальные владения, либо продают менее разборчивым вассальным племенам! Тпру! Тормози, тупая скотина! Мы приехали, о достопочтимые гости. Дальше только пешком!

– Учитывая, какая в Жленге аура, готов поставить сотню золотых монет против дырявого медного гроша, что, как только у невольниц появляются первые морщины или оплывает фигура, они тут же кругом виноваты, – пробормотал себе под нос Шиноби, спрыгивая из повозки на мостовую. – Шура, дай сюда руку. Серый, а ты Вику держи как можно крепче. Теперь уже и у меня начинается острый приступ плохих предчувствий. Здесь смердит злом!

Рынок рабов огораживала невысокая, чуть выше человеческого роста, стена, в которой были устроены ворота, больше напоминающие калиточку. Стоило эльфам шагнуть в нее и миновать некую невидимую границу, как даже Сергей, по общему мнению самый бесталанный из них в плане склонности к магическим искусствам, поежился из-за недобрых взглядов, обшаривших его с ног до головы. Причем вряд ли незримых наблюдателей интересовали тела перворожденных, куда больший интерес могли вызвать души выходцев из Сумеречного леса.

– Мертвые шаманы, вернее, их души. – Шиноби, опознавший явление, с которым столкнулся, выглядел изрядно удивленным. – Старые. Нет, даже не так, древние. Странно. Я думал, подобные мне редко остаются после физической гибели в привычных смертным планам реальности. Их либо должно держать на одном месте сильное подчиняющее заклятие, обязательно имеющее в своем составе ритуальные компоненты и периодические жертвоприношения, либо нечто воистину интересное. Такое интересное, что можно бросить и отложить исследование мира духов изнутри на тысячелетие-другое.

– Тут явно первый случай, – решила Шура, медленно зеленея и прижимая ко рту руку в перчатке, явно изготовленной из того же материала, который пошел на ее мантию, чтобы удержать рванувшийся оттуда наружу завтрак. – Смотрите!

Прямо перед входом на рынок находился свободный пятачок, приблизиться к которому без внутреннего протеста решился бы разве что гриф-падальщик. Несколько тел, разорванных на куски какой-то невидимой силой, были окружены невысоким бортиком, не позволяя растечься выплеснувшейся из трупов крови. Точное число погибших можно было установить лишь приблизительно. Впрочем, среди ошметков лежало несколько голов, их лица сохраняли гримасы чудовищной боли. Четыре женских, одна детская, почти лишенная скальпа и потому трудноопознаваемая в гендерном плане, и одна мужская. Содранная кожа лежала поверх кургана вырванных внутренностей, который сложил кто-то, явно не чуждый чудовищной эстетике, поскольку в окружающий пейзаж он вписывался очень гармонично. Прикрытые навесами длинные ряды, где находились разнообразные существа, преимущественно прекрасного пола, на фоне ужасающего зрелища просто терялись, выглядели чем-то несущественным. А потому детали быта невольников и невольниц временно оставались для сумеречных загадкой.

– Перед смертью их пытал некто, наделенный острыми когтями, не менее грозными зубами и, что самое страшное, разумом. – Викаэль проявила стойкость, достойную истинной воительницы. Впрочем, ей случалось бывать в центре рукопашной двух армий, а потому напугать девушку не проявляющими агрессивность покойниками – это надо было очень постараться. – Посмотрите, характерные следы от челюстей расположены на одном и том же месте, словно по линейке отмеряли.

– Бросьте, ну что вы. – Голос, в котором явно слышалось рычание, заставил эльфов вздрогнуть. То, что раньше выглядело кучей кишок, оказалось вполне себе живым существом, перемазанным в чужих внутренностях настолько, что опознать его сразу не смог бы и лучший ясновидящий мира, подрабатывающий на нелегкой стезе следопыта. – Никаких инструментов, о моя прекрасная юная леди, только собственный опыт и богатая практика.

– Оборотень, – еле слышно пробормотала Вика, отступая от мохнатого чудовища, не имеющего на себе ни клочка одежды. Клинок в руке девушки был направлен на скалящегося в ее сторону существа, но вряд ли бы сумел причинить ему тяжелые повреждения с одного удара. А второго в поединке с подобным противником эльфийке нанести уже не удалось бы.

– Не совсем, – покачал головой шаман, выглядевший сейчас, как объемная тень. Любые когти, пусть даже они принадлежали бы самой страшной твари из плоти и крови во всех известных и неизвестных сумеречным мирах, просто не смогли бы сейчас достать его, поскольку говорящий с духами выпал из привычной для смертных реальности. Ну исключая, возможно, природное вооружение демона не из низших или аналогичного ему по способностям монстра. – Он слишком крупный для обычного вервольфа. Килограммов двести, а то и двести пятьдесят. Плюс то, что стоящий за нашими спинами Грант негромко смеется в кулак, явно не опасаясь за собственную жизнь, хотя на этом чудовище нет ни физических, ни магических ошейников. Перед нами мутант. Впрочем, судя по внешности, оборотнем был как минимум один из родителей. А второй то ли огр, то ли тролль.

– Тренслед из благородного семейства Ацураке. – Монстр отвесил галантный поклон, и с его шерсти упал чей-то глаз, вырванный с корнем. – Ношу титул наказующего рабов в этом чудном месте. А вы, я смотрю, гости? Хотите кого-то купить? Или, быть может, продать? За вот эту милую девочку, что думает, будто железка в ее руке способна здесь кого-то напугать, пожалуй, без всякого торга выложу восемьсот полновесных золотых монет. Светлые эльфийки так редко попадают к нам на торги и еще реже умудряются сбежать так далеко, чтобы стать моей добычей… Прошу прощения, сейчас вернусь, долг зовет и ужин тоже.

И монстр взмыл в воздух прыжком, больше похожим на полет. Сергей повис на руке своей супруги, сбивая ей прицел и фиксируя по мере сил ее пальцы подальше от спускового курка.

– Стой, дура! – прорычал он не хуже стремительно удаляющегося чудовища. – Забыла, какие здесь законы? Это же явная провокация!

– Провокация начнется, когда этот урод вернется с жертвой и начнет ее жрать на наших глазах, – буркнул Шиноби. – Эх… надо было все-таки взять отделение десанта, а я, дурак, поддался на ваши уговоры.

– Если бы ты с нами не согласился, то был бы идиотом, – только и сказал ему Серый, отпуская жену. – Как, скажи на милость, контролировать десяток, а то и больше рыл, привыкших сначала стрелять, потом бить боевой магией и лишь затем разбираться, а чего, собственно, это такое было. Тут с одной-то еле справиться удалось.

– Я спокойна, абсолютно. – Голос Вики дрожал от злобы, и понять, что девушка врет, не смог бы лишь глухой на оба уха. – Грант! Путеводитель генетически нестабильный! Ты специально подобрал маршрут так, чтобы мы прошли мимо этого… этого…

– Все пути на рынок рабов ведут мимо постов, где находятся наказующие рабов, – гордо ответил мутант. – Картина неотвратимого наказания снижает попытки невольников бежать или сопротивляться хозяевам. Ваше предположение о провокации оскорбительно! Давайте пройдем до других ворот, и, уверен, там повторится точно такая же картина, разве что с небольшими исключениями. К примеру, на западе от нас должна дежурить леди Анако, предпочитающая жарить непокорных живьем и поглощать их молодость вместе с плотью, а к востоку находится прекрасный каменный сад, в котором представители благородной семьи Цикхаре изготавливают в день по пять-шесть статуй из тех, кто вызвал неудовольствие хозяев и гостей Жленга!

– Черт! – внезапно выругалась Шура. – Возвращается, волкокузнечик, причем, похоже, с добычей! Не успели уйти.

– Не бойтесь, – с какой-то мрачной интонацией пообещал гид сумеречных эльфов. – Кровью вас не забрызгает. Здесь работают профессионалы.

– А вот и мы, – обрадовал оборотень, приземляясь в ограниченный бортиком круг после прыжка на высоту в два человеческих роста, позволившего ему преодолеть расстояние примерно в двадцать шагов.

Поначалу эльфы разглядеть его добычу не смогли.

– Черт побери, да это же девочка, – пробормотал Серый. – Маленькая девочка!

– Угу. – Мутант перехватил тихо пискнувшую от ужаса добычу когтистой лапой и, подняв к глазам, внимательно ее осмотрел. Ребенок лет десяти от роду, судя по всему, человеческой расы, был одет в застегнутый на все пуговицы голубенький халат скромного покроя, перепачканный кровью. – Везет мне на них сегодня. Уже вторая паршивка камешком в своего господина кидаться осмелилась. И ведь попала в отличие от вон той.

– Слушай ты, педофил мохнатый! – взорвалась Вика после кивка монстра в сторону детской головки, лишенной скальпа. – А ну оставь ее, пока из тебя коврик не сделали!

– Увы, леди, – ощерился в улыбке, напоминающей оскал, оборотень. Девочка при виде частокола клыков в непосредственной близости от себя закатила глаза и, кажется, лишилась сознания. По халату ее ниже пояса начало расплываться подозрительное темное пятно. – Но правила нужно соблюдать, а провинившихся следует наказывать. Вы думаете, мне это доставляет удовольствие? Да ничуть! Такая малявка об искусстве любви и думать-то еще не начала и пытаться отсрочить смерть, развлекая наказующего рабов, просто не сможет.

Не прерывая своей речи, монстр разжал лапу и отпустил малышку. Но поймал ее. На выпущенное из пальцев природное оружие свободной конечности. Девочка тут же пришла в себя и слабо вскрикнула, вероятно даже не сумев осознать весь ужас своего положения. А чудовище начало шевелить кистью. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее.

– Кхах! – Шиноби выдохнул из распахнутого в крике рта плотный комок теней, окутавший беззвучно рванувшуюся вперед Вику и парализовавший ее. Тело воительницы с глухим стуком ударилось о бортик, огораживающий место чудовищной расправы, а выхваченный из ножен меч прочертил в земле тонкую, но глубокую полосу. Серый немедленно кинулся поднимать Викаэль, на всякий случай выставив в сторону чудовища пистолет.

– На нападение не тянет, – решил Тренслед из благородного семейства Ацураке, вытирая трупиком свою шерсть, словно купальщик полотенцем. – Печально. Что ж, дорогие гости города Жленга, пойдете смотреть невольников или еще поболтаем? Смена у меня до ночи будет, время есть.

Девочка упала вниз, к останкам тех, кого, вероятно, практически так же растерзало это на редкость «цивилизованное» чудовище.

– По-го-во-рим, – по слогам процедила Шура, разжимая руки, стиснутые в кулаки. Если бы не перчатки, то ее маникюр наверняка оставил бы кровоточащие раны на ладонях. – Грант! Если я тебе прямо сейчас по морде дам за то, что не предупредил о подобном, проявив вопиющий непрофессионализм, какие будут последствия?

– Крупный штраф, – хмыкнул мутант и начал медленно сдвигаться к калитке. – Так понимаю, в услугах проводника по достопримечательностям больше нет нужды?

– Исчезни, – пробормотал повернувшийся к нему Шиноби, а когда эльф отвел взор от стремительно покидающего жуткое место аборигена, то обнаружил свою супругу стоящей напротив оборотня и смотрящей ему прямо в глаза.

– Чайку? – услужливо предложил монстр. – У меня хороший, по семейному рецепту. С мясом.

– В вашем… – девушка на мгновение запнулась, видимо подбирая подходящий эпитет, но, похоже, ее словарный запас оказался слишком скуден для адекватной оценки обстановки, поэтому продолжение не содержало в себе ни единого нецензурного слова, – городе, если этот голубой дикобраз нам не соврал, очень любят устраивать дуэли, в которой победитель получает все. В том числе и с приезжими. Ведь так?

– Ну как сказать, – задумался монстр. – В общем, все верно. Это очень древний и уважаемый обычай. И мне он очень нравится. Хотите проверить, насколько благосклонна будет удача?

Семен попытался повторить свой трюк с выдохом, но его чары бессильно соскользнули по девушке, не заставив ее даже поморщиться.

– Вырубай ее голой физикой, – только и сказал Сергей, поднимая за ствол ружье, словно дубину, и занося его над головой. – Против тряпок, изготовленных Михом в индивидуальном порядке, магия не катит.

– Предлагаю пари. – Голос эльфийки был сух и деловит. – Если ты найдешь что-нибудь, равноценное мне, устроим поединок. Ну вот чисто так, развлечения и чести ради.

Приклад оружия, уже почти коснувшегося затылка жительницы Сумеречного леса, был раздроблен в щепу молниеносным ударом когтистой лапы. Семена, прыгнувшего к ее шее с удавкой, отпихнули могучим плечом, в результате чего супруг, рискующий в скором времени стать вдовцом, полетел на землю.

– Принимаю! – Восторженный полурык-полурев заставил, вероятно, весь рынок рабов присесть от испуга. – Во имя предков мы сойдемся в схватке!

– Свидетельствуем! – громыхнули внезапно материализовавшиеся в воздухе иллюзии полудюжины мутантов, по сравнению с которыми Тренслед и Грант были вполне себе нормальными людьми, ну или там орками. Во всяком случае, количество глаз, голов и конечностей у них соответствовало среднестатистическим нормам, а прочими деталями на фоне чудовищных аномалий, имеющихся у появившихся фантомов, можно было просто пренебречь.

– Это кто? – скосила глаза на них эльфийка. – И что ты ставишь в заклад? Иначе условия нашей сделки будут недействительными. Хотя, конечно, если у тебя совсем нет чести, про эту незначительную подробность можешь и забыть.

– Я тебя выпорю, – пообещал своей супруге Шиноби, оглядываясь и явно оценивая опасность новых противников. – Черт! Их слишком много! Шура, сидеть ты неделю не сможешь! И никакое исцеление с обезболиванием не помогут.

– Шаманы стражи, находящиеся на дежурстве, – небрежно отмахнулся оборотень. – Не обращай внимания, это их работа – быть секундантами на таких поединках. С меня… с меня…

– Не мелочись, племяш, – посоветовал ему некто практически шарообразной формы и при этом имеющий пасть, куда можно было без усилий запихнуть средних размеров комод. Миниатюрные и, похоже, рудиментарные ручки и ножки явно не могли носить подобное существо. Да и вряд ли вообще имели какое-то практическое назначение. – Светлая эльфийка стоит многого, тем более что платить и не придется. Только не сожри ее по привычке! Или хотя бы не расчленяй труп, мне она и в таком виде сгодится.

– Две тысячи монет, – решил оборотень, расплываясь в оскале. – А теперь, девка…

И, не докончив фразы, прыгнул. В то же мгновение произошло еще три события. Вспыхнул темно-серым цветом магический барьер, отделивший девушку, стоящую у края каменного круга, от ее спутников, вокруг головы эльфийки появился выскочивший из высокого воротника прозрачный щиток полусферической формы, а маленький пистоль, который, как оказалось, она прятала в руке, выстрелил практически в упор настоящим фонтаном пламени и картечи. Впрочем, даже сработай он чуть медленнее, это бы не многое изменило. Монстр, работавший наказующим рабов, не собирался бить свою потенциальную собственность по лицу. И подыхать от пары десятков пробоин в груди не планировал. Во всяком случае, пока. Его лапы сомкнулись на поясе эльфийки и, словно утратив имеющиеся там кости, внезапно удлинились во много раз и начали опутывать ее кольцами, будто два удава, решившие устроить слаженную охоту на одинокую жертву.

– Зря ты полезла на рожон, крошка, – хмыкнул мутант. – Глупо связываться с противником, не зная его сильных сторон. Я из благородного семейства Ацураке, а мы славны именно тем, что в битве наше тело может меняться в удобную для нас сторону. Плюс кровь оборотня, текущая в жилах, дает мне возможность без особого труда пережить большинство ранений, способных стать смертельными для любого смертного. Та штука, спрятанная в ладони, была неплоха, она причинила сильную боль… но и только. А теперь, дрянь, тебе пора привыкать к новой жизни, рабской. Проклятие! Как снимается это платье?

– Вот идиот-то. – Улыбка девушки была ничуть не менее хищной и самоуверенной, чем оскал празднующего победу оборотня. – Ты правда думаешь, что имеющая в голове хоть каплю мозгов хрупкая эльфийская дева пойдет на такое клыкасто-когтистое манто, пока еще бегающее и дышащее, с одним пистолетиком?

Ее руки, рывком порвав опутывавшие их конечности, легли завопившему от боли мутанту на плечи.

– Не можешь просочиться сквозь пальцы, как медуза, да, песик? – хищно улыбнулась Шура, сжимая пальцы, из-под которых немедленно толчками стала проступать кровь. – К твоему сведению, моя одежда – это никакое не платье. Это экзоскелет!

Пасть жителя города Жленга рванулась вперед, и клыки заскрежетали по прозрачному щитку, оставляя на нем потеки слюны, но ни одной царапины.

– Опытный экземпляр, – просветила своего противника сумеречная, не проявившая ни малейших признаков беспокойства. – Эксклюзивный. Сделанный учеником самого Келеэля под параметры одного-единственного лица, способного носить подобный шедевр! О, я вижу, ваши шаманы-стражники вздрогнули. Правильно сделали. Этот старый остроухий многотысячелетний пень, пожалуй, может разрушителем миров устроиться, если скучно вечность коротать будет. И воспитанники, которых очень мало, сейчас всего двое, ему под стать.

Шура прервала захват, вырвав остатки верхних конечностей чудовища с корнем, и начала просто избивать оборотня, из ран которого с каждым ударом выплескивались новые струи крови.

– Тридцатикратное увеличение мускульной силы! – Богатырская оплеуха вывихнула монстру челюсть. – Встроенная цепная пила! – Кончик носа твари, срезанный завибрировавшим участком рукава магического доспеха, напоминающего мантию, отлетел вниз, в кучу человеческих, хотя, возможно, не только человеческих, останков. – Электромагнитное орудие! – Левая нога представителя благородного семейства города, живущего межмировой торговлей, просто испарилась, попав под нечто вроде темной полосы, сорвавшейся с другой конечности девушки. – Размеры каждого снаряда миниатюрны, но тем легче духам, живущим в моей броне, их разгонять по направляющим, а полного боезапаса хватит, чтобы из одинокой скалы вытесать статую титана в полный рост! Огнемет! – Шура повернулась к недавно еще грозному врагу спиной, и из засветившегося на синей ткани рисунка магической печати, расположенного на ягодицах, вперед рванула струя неистового пламени. К счастью для себя, как раз в это мгновение неудачливый претендент на владение эльфийкой потерял равновесие и упал. Иначе одним испугом точно бы не отделался. Во всяком случае, камень бортика, который слегка мазнуло бушующей стихией, потек. – Расположил его, конечно, Мих так, что прибить паразита хочется, но дать втык не сильно нуждающемуся в физическом теле индивидууму, вдобавок и так пришибленному своими играми с астралом на всю голову, увы, идея трудноосуществимая.

– Стой! – прохрипел наказующий рабов, несмотря на раны, моментально убившие бы любое другое живое существо, остающийся в сознании и даже пытающийся уползти подальше от противницы. – Хватит! Я сдаюсь! Ты победила! Выкуп! Мои родичи заплатят выкуп!

– К этому вопросу мы еще вернемся, – пообещала ему Шура, вновь поворачиваясь к оборотню лицом. – Но только после того, как я ногой выбью тебе все зубы. Вот только в ротовую полость она попадет через задний проход!!!

– Отвернись! – Шиноби дернул Серого за руку. – И Вику разверни. Шуру я, конечно, выпорю, как обещал, но сейчас она слов на ветер бросать не будет.

И сумеречный эльф с интересом начал рассматривать проекции мутантов-шаманов, стараясь отвлечься от воя оборотня, предаваемого крайне мучительной при его-то живучести и позорной смерти.

Глава 10

– Один попугай. Два попугая. Три попугая. Четыре…

– Хватит считать, придурок, лучше помоги мне! – Шура, грязная и злая, словно сотня демонов, развернулась практически скрывшимся под потеками крови разных цветов лицом к Шиноби. – И, черт тебя дери, это никакие не попугаи! Ай!

Очередной налетчик, незаметно подкравшийся к девушке, забарабанил по ее прозрачному шлему, стараясь добраться до спрятанной внутри живой плоти. Вот только прочности техномагического доспеха не учел. Окажись на его месте кузнец, располагающий большим количеством свободного времени и широким набором инструментов, включая долото и кувалду, раскурочить творение сумеречных эльфов он бы сумел не сразу. Рука любительницы считать деньги, свои и те, которые своими только станут, цапнула за длинную шею, снабженную парой шипов-колючек на случай как раз вот такой угрозы, и, скользнув пальцами по костяным наростам, вырвала позвоночный столб существа из родного мяса.

– Пестрые, порхают, клюв есть, пускай и с зубами. – Семен с брезгливым интересом наблюдал за бьющимся в агонии существом. – Неслабого размера когти тоже имеются, правда, на крылышках, да и язык, словно у змей, раздвоен. Однозначно попугай.

– А собака Баскервиллей по твоей классификации тогда, получается, пудель, – устало вздохнула Шура и уселась прямо на какое-то дерево, поваленное невзгодами. Из недр трухлявого бревна на нее немедленно бросилась мелкая пестрая змейка, ударилась головой об оказавшуюся ближе всего деталь эльфийского организма – ногу и, едва не обломав клыки, спешно уползла прочь, плюнув на прощание ядом в лицо обидчице и попав. – Слушай, ну хватит на меня дуться! Подумаешь, раскрыла один из наших козырей перед теми оркскими мутантами… Ну и что?

– Предательство. Измена родине. Преступная халатность, – начал перечислять глава разведки и контрразведки Сумеречного леса. – Под любую из этих статей можно при желании подвести. И вообще… Дурость!!!

Крик души шамана заставил очередного попугая, заходящего в атаку на девушку, спешно передумать и метнуться в сторону, забыв о соблазне вцепиться в якобы ничем не защищенное лицо.

– Когда, спрашивается, эти аргументы останавливали кого-то из нашей компании, если ему под хвост попадала вожжа? – риторически спросила эльфийка, провожая улетавшую птицу рукой. Две половинки, разрезанные очередью микроскопических снарядов, разогнанных до трудновообразимых скоростей, плюхнулись вниз. – Ты еще того бедного оборотня пожалей.

Шиноби демонстративно промолчал, будто его тут и не было. Впрочем, почти так оно и было. Во всяком случае, местная флора и фауна, весьма агрессивная, частично ушедшего в мир духов шамана за редким исключением игнорировала.

– Ну хватит кукситься, – продолжала убеждать супруга в своей правоте девушка, когда поняла, что ответа не будет. Одновременно с этим она начала пробираться сквозь густой подлесок, намеренно топая изо всех сил, стуча по стволам деревьев и дергая лианы. Парочка жуков и одна лягушка обрызгали ее жидкостями, вероятно представляющими интерес для алхимиков, занимающихся приготовлением ядов; впавшая в состояние берсеркера саблезубая мышь, защищающая свежевырытую нору, попыталась прогрызть сапог на левой ноге, а ее летучая товарка, сшибленная с ветки метко запущенным камнем, от возмущения взяла тональность, способную остановить сердце человека или как минимум оглушить. Упал вниз трехметровый питон, сдернутый за хвост, ошибочно принятый за вьюн, оценил габариты обидчицы и, прошипев на змеином языке нечто, несомненно, матерное, уполз быстрее в чащу, помогая себе преодолевать встречающиеся на пути препятствия двумя крохотными ножками, расположенными ближе к концу вытянутого брюха. – Да, стоило сказать, что мы посланцы одного из учеников Келеэля, и их шаманы сразу сдулись! Старикан способен разнести весь их генетически нестабильный гадюшник вдребезги, а потом запихать останки его жителей в глотки к демонам, даже если те отродясь были завзятыми вегетарианцами. Поверь, если бы после того, как та тварь испустила дух, ты бы не потащил меня к «Единорогу» на скорости, вплотную приближающейся к звуковому барьеру, я бы с них еще и компенсацию вытрясла. За глупый розыгрыш или там оскорбление эстетического достоинства… придумала бы формулировку поизящнее.

– Келеэль, возможно, и смог бы это сделать, – прошелестел ответ из комка теней, в который временно превратился ее муж. – За десятилетие-другое. Или даже за век. Говорящие с духами на своей территории приобретают очень большое преимущество. А уж если они вдобавок и темным богам щедро жертвовали… Весь Сумеречный лес и Мих, в частности, в борьбе со Жленгом неминуемо проиграли бы. И не только потому, что тут их в тысячу раз больше, чем нас. Набранный опыт, высокая квалификация и длительная подготовка, а работа с собственным геномом, направленная на получение положительных мутаций, всего вышеперечисленного, безусловно, требует, делает из хозяев города работорговцев очень опасных соперников.

– Ну нельзя было оставить этого урода просто так! – вспылила девушка. – Нельзя, понимаешь? Да, я порядочная эгоистка и, откровенно говоря, та еще стерва, но есть то, чего спускать нельзя никогда и никому! И потом, лично мне в той дуэли ничего не грозило. Экзоскелет, сделанный Михом, пусть и не великий артефакт, как его же доспех или диадема Лики, но разделать его обладателя в прямом бою сможет далеко не каждый опытный волшебник! А персона такого калибра не станет работать сторожем. Палачом, может быть, от психики и практикуемых направлений волшебства зависит, те же маги крови против большого количества жертв ничего не имеют, но вот терять свое время на то, чтобы дожидаться взбрыкиваний рабов и только затем их потрошить, опытный мэтр просто не будет!

– Мы могли остаться там. – Сгусток теней не шелохнулся, но Шура каким-то шестым, а то и тридцать шестым чувством поняла, что сейчас он устало смотрит на нее. – Все. От последнего кочевника и до девочек, дежурящих на боевом посту в «Единороге». Если бы Грант наврал нам насчет их законов, если бы те твари решились ими поступиться, если бы… Много всяких «если» кружат в моей голове, и каждое из них могло осуществиться. И, самое главное, если бы нас с Серым убили, то вы с Викой попали бы в натуральный ад. А то и в местечко похуже. Я изучал информацию о нижних пластах реальности… кое-где жить можно при наличии достаточного количества силы, наглости и удачи. Да, если не повезет, придется круто, но большого отличия от того, что ожидает ушастых невольниц в логове орков-мутантов, скорее всего, не будет.

– Я рискнула. И победила, – пожала плечами девушка. – Остальное – мелочь. И потом, свое обещание о порке ты, между прочим, тоже сдержал. Вроде мы квиты, так чего же кое-кто продолжает корчить из себя великого генерала?

– Нет, – покачал головой Семен, не находящийся в привычном для смертных слое реальности и оттого мало сам на себя похожий. – Риск для всей нашей экспедиции и пара десятков ударов по мягкому месту несопоставимы, даже если бы работал не рукой, а кнутом. Шура, возмущайся сколько хочешь, но на боевые операции или туда, где есть риск дипломатического конфликта, тебя больше никто не отпустит.

– Сама не пойду! – хмыкнула эльфийка. – Мне этой походно-туристической экзотики лет на двести хватило. Ой, фу! Прочь! Кыш! Уберите ее от меня!

Сороконожка, не сильно уступающая по размеру девушке, затаилась в земле и, когда Шура прошла мимо, напала со спины. Теперь жительница Сумеречного леса каталась по траве и пыталась стряхнуть с себя длинное сегментное тело. Безуспешно. Даже будучи разорванным на десятки кусков, насекомое в агонии продолжало цепляться за необычную одежду: видимо, на лапках твари находилось какое-то клейкое вещество, а примитивная нервная система не могла сообразить, что принадлежит уже фактически мертвому чудовищу.

– Ну хватит! – Шура вдруг замерла на одном месте, не обращая внимания на елозящие по ней останки, а потом внезапно пропала из виду, оставив кусочки хищной дряни царапать безжизненный грунт. Спустя несколько секунд земля в двух шагах от места, где она находилась, вспучилась горбом и оттуда, словно нежить из могилы, вылезла эльфийка. Сначала на поверхности показалась рука. Потом голова и плечи. И лишь затем, подтянувшись, фигура в экзоскелете полностью оказалась на свободе.

– Ты освоила магию пространства? – В голосе Семена, от удивления даже полностью проявившегося в реальности, сквозило недоверие и, пожалуй, даже потрясение. – Так быстро?!

– Фиг ли там учить, особенно если брать упражнения для начинающих и пренебрегать техникой безопасности, – зло бросила девушка, безуспешно пытаясь почиститься и, как бы между делом, направляя в сторону мужа руку, снабженную электромагнитным орудием. – Шаг в сторону. Простейшие чары. За два дня освоить можно.

Над головой Шиноби в клочья разорвало очередного попугая, но эльф не запачкался, с молниеносной быстротой потеряв материальность, в результате чего остатки пернатой тушки попросту пролетели сквозь него.

– Вот только они в таком виде подходят лишь для самоубийц с большим магическим резервом, – заметила Шура, продолжая избавляться от налипших на нее комьев. А также веточек, листьев и засохших подтеков крови. – Цепляешься сознанием за один из магических потоков, пронзающих мир, и он тебя переносит. Если вовремя разорвать соединение, то недалеко. Вот только чтобы выработать навык и определять, куда именно ведет какое течение, нужно офигенное чутье или математические расчеты. Не то чтобы долгие, но минут на десять – пятнадцать затянутся. А то брякнешься с высоты пары десятков метров и будешь, как я, откапываться из глубины или окажешься вмурованным в дерево. Но мне, когда в костюмчике Миха нахожусь, можно и без них. Запас кислорода есть, а силы хватит, чтобы пробить насквозь скалу, если случайно занесет в толщу породы.

– А более сложные перемещения как? – уточнил Шиноби. – Сможешь освоить? Теоретически?

– Черта с два, – отрицательно покачала шлемом девушка. – Хотя… Знаешь, если кто-то из вашей техношаманистой братии сумеет создать на основе духов программу, высчитывающую нужные мне параметры, то можно попробовать. В той макулатуре, которую мне дал Ориэн, говорится, что некие маги заводили себе специальных помощников, умеющих делать подобное. Правда, там упоминались демоны. В любом случае мне до магистра очень далеко, и обязательно возникнут ошибки. А потому нужна система страховки, аналогичная по надежности расстояниям, на которые стоит перемещаться. Ведь чем дальше прыжок, тем выше вероятность попадания туда, куда не надо. Или вообще в никуда, откуда никто и никогда не возвращался.

– «Единорог» подойдет? – уточнил шаман. – Если мы его научим летать, плавать и проходить сквозь скалы?

– Вполне, – хмыкнула девушка. – Больший расход энергии можно компенсировать накопителями и длительностью ритуала. Или точностью астрономических приборов.

– При чем тут они? – удивился говорящий с духами.

– Звезды – первый индикатор, отражающий направление и силу астральных потоков, – объяснила Шура. – Во всяком случае, так считают те, кто писал магистру Ориэну его книги. Хотя лично мне на основании еще школьных знаний кажется, что тут ситуация прямо противоположная. Не магические явления определяют положение светящихся точек на небе, а солнца чужих звездных систем излучают достаточно энергии, чтобы это излучение, добравшееся до планеты, сформировало определенную устойчивую систему, которую в своих целях наловчились использовать местные чародеи, собирающие рассеянную силу для пробивания барьера между реальностями. Так что фактически прыжки между измерениями – это путь по звездам, вернее, составление коктейля из их эманаций, способного отправить колдующего в нужном направлении. А теперь хватит сидеть без дела, ленивая ты скотина, поднимайся и помогай мне чистить территорию! Или хочешь, чтобы у нас еще одного солдата утащили?

– Шиш тебе, – ухмыльнулся Шиноби. – Пока тридцать восьмого попугая не прихлопнешь, будешь пахать в одиночку. Ты наказана. И кстати, остановились мы на четырех.

– Эй! – тут же завелась девушка. – Почему ты прекратил их считать? Пока мы болтали, я уже полдесятка на набивку для подушек перевела!

– Ничего не знаю, – стоял на своем говорящий с духами. – Сама мне вести очередность помешала. А потому вперед, заре навстречу! Отчизна требует для лагеря вообще и магистра Ориэна в частности тишины и спокойствия, а потому наш долг обойти его окрестности с дозором и очистить их от всевозможных агрессивных тварей.

– Да чтоб ему во время прогулки к кустикам на муравейник голой жопой сесть! – зло процедила эльфийка и отправилась дальше распугивать местную живность. – Проторенный маршрут, повыбитые чудища… Да такую экосистему можно в прямом бою с высокоразвитой цивилизацией сталкивать, а потом добивать победителя, кем бы он ни был, и занимать свободное экономическое пространство!

– Она не сама на нас набросилась, – прошелестел ответ от следовавшего в тени девушки, да и вообще в тени, Шиноби. – Ее натравили. Вернее, периодически науськивают тех или иных тварей отведать мяса остроухих путешественников.

– Кто это делает? – Руки Шуры стиснули воздух, расплющив находящегося между ними комара. Размером насекомое было чуть меньше пальца и, пожалуй, могло бы за одну трапезу высосать у человека достаточно крови, чтобы тот свалился в обморок. – С чего вообще появилось подобное предположение?

Удав, ранее бесцеремонно сдернутый с ветки, вернулся с подмогой. Практически такая же змея, но раз в шесть длиннее и толще, да вдобавок не с двумя, а с четырьмя ножками, выползла вместе с ним прямо на эльфов, за что немедленно поплатилась. Молния, сорвавшаяся с кончика ее раздвоенного языка, тут же разбилась на искорки о синюю броню девушки, а вторая канула в окутавшее шамана темное марево, словно камень в болото. Беззвучно. Серия микроскопических снарядов отпилила гадине голову, а наводчика просто пнули от души. В результате рептилию намотало вокруг ствола дерева, стоящего от места старта шагах в пятнадцати. Впрочем, подобная неприятность пыл воздухоплавателя поневоле не убавила, и он, шлепнувшись на землю, снова проворно уполз. Наверное, за очередным большим и страшным собратом, который помог бы ему справиться с наглыми пришельцами.

– В сознании зверья и в том, что заменяет им разум, есть некая… некая тень, – пробормотал Семен. – Я чувствую ее и даже могу примерно представить того, кто ее отбрасывает.

– Все у тебя через тень, – недовольно пробурчала себе под нос Шура. – Скоро уже и супружеский долг виртуально исполнять научишься при помощи одних только образов. Ну так и кто же, собственно, отбрасывает эту тень?

– Да как бы уже, – последовал ответ. – И разницы вроде бы никто не заметил.

– Что?! – Вопль эльфийки наверняка услышали даже в лагере. – Когда?!

– То есть я уже определил, кто именно отбрасывает тень, – поспешил оправдаться Шиноби, на всякий случай погружаясь в план духов еще больше. А то электромагнитное орудие, направленное прямо ему в лоб, заставляло нервничать. – И поделился своими подозрениями с парой других волшебниц, обладающих схожими способностями в плане шаманизма. И особых различий в ощущениях, возникающих при попытках нащупать эту скрытую угрозу, вроде бы никто из нас не заметил.

– Ну-ну… – В голосе его супруги сквозило подозрение. – Поверим. Пока. Ну и какие же можно сделать выводы на основе потрошения сознаний несчастных зверюшек?

Очередной попугай атаковал супружескую чету сумеречных эльфов. То ли он ради разнообразия выбрал своей целью Семена, то ли в боевом заходе на девушку решил пролететь через странную темную непросматриваемую область, однозначно неидентифицируемую как живое существо, но последствия для птички оказались печальными. Пернатый зашел в смещенное волшебством пространство, а спустя мгновение его иссохший труп с разбросанными в стороны когтистыми крыльями безжизненно ткнулся в траву.

– Некто гуманоидный в прошлом, но потерявший всякую антропоморфность мутант в настоящем, – начал перечислять Шиноби. – Мужчина. Точнее, девушки охарактеризовали его как наглого похотливого самца, а мне пришел на ум собирательный образ сексуального маньяка. Отличается выдающимися способностями в чарах жизни, уверенный пользователь магии разума. Короче, три из четырех, что орки Жленга, расстроенные гибелью соотечественника, а может быть, ее обстоятельствами, все-таки убийство наказующего рабов на рынке невольников сильно скажется на образе мыслей последних, послали за нами кого-то из своих умельцев. Не самого ценного, не самого сильного, но способного подгадить по мелочам или при некоторой удаче нанести смертельный удар в спину главной виновнице торжества.

– Ну только фотографии и отпечатков пальцев для полного комплекта не хватает, – хмыкнула девушка и вдруг осекалась. – Сто-о-оп! А не потому ли ты меня на зачистку окрестностей лагеря последнюю неделю каждый день гоняешь? А ну отвечай, друг любезный!

– Это одна из многих причин, – искренне сознался глава разведки и контрразведки Сумеречного леса, самым наглым образом использовавший семейное положение в служебных целях. – Но, похоже, этот тип, кем бы он ни был, на живца ловиться не собирается. Осторожный, паразит.

– Знаешь, а теперь уже я на тебя обиделась! Уравнять втихую меня с приманкой! С червяком на крючке! Ближайший месяц можешь свой чай бромом заправлять! Стоп… Но ведь Жленг остался далеко, мы уже успели миновать целых два мира! – В голосе эльфийки сквозила жгучая обида пополам с недоверием. – Да нам до цели путешествия чуть-чуть осталось!

– Ты всерьез полагаешь, что магистр Ориэн с неполным комплектом учеников может сравниться по скорости перемещения между реальностями с мастерами, живущими фактически на огромной пространственной аномалии? – скептически осведомился шаман. – Вздумай они нас догонять, то сделали бы это сразу же, как мы покинули их проклятый город, скакнув в соседнее измерение. Скорее уж, неведомый пока мститель решил устроить засаду.

Циркулярная пила, выдвинувшаяся из рукава девушки, вгрызлась в кувшинообразный цветок, выскочивший из-под земли и заступивший ей дорогу. В сторону полетели ошметки зеленой то ли плоти, то ли коры и брызги кислоты, находившейся в природной емкости. Парочка ловчих усиков, снабженных внушительными крючьями, бессильно стегали фигурку в темно-синем доспехе, стремясь хотя бы оттолкнуть добычу, оказавшуюся для плотоядного растения слишком опасной.

– А откуда он знал, куда мы направились? – Шура наконец-то расправилась с необычным противником и снова, в который уже раз за сегодня, принялась очищать свой шлем. – По проводимым на месте отправления ритуалам это определить невозможно! Ну или я про подобное пока не читала.

– Выследил при помощи духа-шпиона, достаточно искусного в своей специализации, чтобы остаться незамеченным даже для Льва, – пожал плечами Семен. – Или аналогичного по способностям демона. В городе, где правят шаманы, поклоняющиеся темным богам, наверняка отыщется не один специалист, способный управиться с подобной сущностью. Провидел, если воспользовался услугами пророка, способного управлять своими видениями. Такие хоть и редко, но тоже встречаются. В конце концов, влез в мозги кого-то из членов экспедиции во время вынужденной стоянки. Те же кочевники знали в общих чертах, куда мы премся, а защита их разумов не представляет особого труда для грамотного чародея.

– Да, наличие противодействия объясняет, почему нас последнюю неделю преследует одна проблема за другой, – вздохнула девушка.

Неприятности начались с того самого момента, как магистр Ориэн и его ученики сотворили заклинание, перенесшее экспедицию в соседний мир. Из одного истончения реальности да прямо в другое, даже никуда дополнительно перемещаться в результате столь точного попадания не пришлось. Вот только, по словам опытного чародея, уже после того как он в очередной раз провел контрольный замер, астральные потоки чуть-чуть сместились. Результат – повышенный перерасход энергии у волшебников, не желавших застрять на половине пути, и, как следствие, глубокое истощение у них же. Конечно, ничего особого страшного с ними не случилось, и при усиленном питании и некоторой целительской помощи все бы прошло за недельку, но лишние дни пребывания в реальности, куда занесло сумеречных эльфов и служащих им людей, обещали стать тяжелым испытанием. Местная живность, к счастью не отягощенная присутствием носителей разума, оказалась очень агрессивной.

Первой ласточкой стал хищный попугай, попытавшийся выцарапать вышедшей из «Единорога» Вике глаза прямо сквозь шлем. А может быть, и не на них нацелился, а на язык, достоверно это узнать не удалось по причине того, что разрезанные волшебным мечом на несколько частей, да еще нафаршированные дробью и подпаленные огненной стрелой останки допрашивать сложновато даже с помощью опытного некроманта, да и специалиста, способного общаться с птицами на их языке, среди путешественников не нашлось.

Второй тревожный звоночек прозвенел, когда один из кочевников отправился за дровами. Через пятнадцать минут, когда он не вернулся, на его поиски отправилась целая команда, насчитывающая четырех человек и Каэля. Вернулся только последний: не сказать, чтобы целый и невредимый. Почти все мясо с левой руки воина-мага сорвало укусом твари, напоминающей муравья. Размером с собаку. Крупную, бойцовую, а не какое-то там салонное недоразумение, которому обычные коты при случае люлей навешают. Десятка три его сородичей отвлеклись на поедание людей, и только поэтому бывший пограничник Древнего леса, привыкший к разным чудовищам, охраняющим порубежные чащи, успел удрать, отплевываясь во все стороны молниями.

Наглых громадных насекомых изничтожили, после чего на звук разыгравшейся битвы подтянулась птичья стая, состоящая из попугаев, прекрасно умеющих в случае необходимости координироваться между собой. Благодаря большому количеству у обороняющихся огнестрельного оружия, а также мастерству магов, создавших воздушный купол с односторонней проницаемостью, особых неприятностей банда пернатых агрессоров не доставила. Но до тех пор пока чародеи не поставили волшебный барьер, крылатые бестии успели основательно испортить светлые мечты путешественников об относительно безопасном отдыхе, завалить своими телами обширный участок леса, что неминуемо должно было привлечь падальщиков, да и просто нагадить прямо вниз. Судя по результатам, прицельно.

А после началась зачистка близлежащих к истончению реальностей джунглей. «Единорог» наматывал круги расходящимся радиусом, сшибая своим многотонным корпусом деревья и распугивая всякую живность. Последнюю стрелки старались поджарить залпами из лазерных турелей до состояния, в котором дичь смогла бы пополнить кладовые сумеречных эльфов. Ну или хотя бы не удрать куда подальше. Результаты из-за плохо регулируемой мощности выстрелов получились неудовлетворительные. Что не сожгли в пепел, то сделали углем, и лишь редкие кусочки, которые еще надо было умудриться извлечь из спекшихся туш, теоретически могли быть употреблены в пищу. Увы, расчетам орудий опыта не хватало. Магистр Ориэн и его ученики потихоньку восстанавливались, а остальные, без всякого преувеличения, держали оборону от местной живности. Казалось, на смену одной убитой твари немедленно приходят две новые. Терпение путешественников и, самое главное, их боезапасы стали подвергаться нешуточной угрозе. Больше всего проблем доставляли хитрые шестиногие насекомые-переростки, развернувшие в джунглях едва ли не партизанскую войну. Ловушек или обстрелов они, к счастью, не устраивали, но вот вполне классическими засадами, фланговыми маневрами и даже ложными отступлениями пользовались с превеликим удовольствием.

Муравейник, располагавшийся в целом дне пути, штурмовали, словно вражескую крепость. Сначала была произведена разведка, над которой работал профессионал, то есть Шиноби, просто летевший высоко над землей, да вдобавок почти полностью погрузившийся в тени. Шаман тщательно проследил за одной из стай, возвращавшихся домой с добычей, в роли которой выступали расчлененные останки помеси гигантского медведя с аналогичной по размерам черепахой, и наткнулся на завал из вековых деревьев, не уступающий иной крепости. Таким образом цель для удара определилась. На последовавшем затем военном совете было решено поступать с необычным фортификационным сооружением, как с обычным замком. То есть, к великой радости кочевников, обойтись без кавалерии, одной лишь магией, пушками да бронетехникой. Люди против шестиногих, закованных в хитин монстров, нападающих согласованной стаей, да еще не на открытой местности, а в лабиринте всевозможных укрытий и преград, даже с ружьями выходили очень и очень неохотно. И без потерь, пусть даже большая часть их после соответствующего лечения могла вернуться в строй, не обходилось.

Когда творение техномагического гения сумеречных эльфов выкатилось на дистанцию поражения своим главным калибром и произвело несколько выстрелов, пришедшихся прямиком в центр гигантского муравейника, его обитатели всполошились. Живая волна хлынула из разрушаемого взрывами сооружения во все стороны и начала метаться по джунглям, разыскивая агрессора. И, что самое удивительное, нашла. Вероятно, с увеличением размеров повысился и интеллект, потому что спустя всего каких-то десять минут после начала обстрела шестиногие бестии, щелкая жвалами, ринулись защищать родное отечество туда, откуда шел раскатистый грохот и где трясло землю. Попадись им противник из плоти и крови, дела бы его были плохи. Даже армия нежити рисковала быть разорванной на куски и съеденной. Насекомые, не обращающие внимания на тухлый запашок, от души могли продегустировать и самого гнилого зомби. В этот раз самым страшным хищникам, живущим в истончении реальности, не помогла ни природная броня, ни абсолютное презрение к смерти, ни развитые охотничьи инстинкты.

Покрытый артанитом корпус сухопутного корабля орда монстров размером с собаку достигла, а вот что дальше делать с этакой целью, сообразить уже не смогла. Попытки найти уязвимое место в герметичной машине провалились, хотя насекомые и облепили ее целиком. Электрические ловушки на псевдоокнах поджарили пару десятков жертв, после чего их эффективность скатилась к нулю. Умные твари просто перестали лезть в опасные места. Если бы были выдвинуты турели, то, возможно, они бы и прорвались внутрь, но экипаж задраился наглухо, сообщаясь с внешним миром лишь посредством орудийной системы главного калибра. Видимо, поэтому особо большой интерес у насекомых вызвало раскаленное от пальбы дуло, облепленное ими снаружи, но инстинкт самосохранения запрещал им соваться внутрь горячей железной трубы, время от времени прочищаемой очередным залпом. Впавшие в когнитивный диссонанс муравьи попробовали просто отволочь «Единорог» подальше от своего логова, довольно быстро разобравшись, как именно надо толкать, чтобы крутились колеса, но силенок убрать его далеко им не хватило. Когда находящийся в рубке Сергей понял, что капитана вместе с его титаническим средством передвижения буксируют в том направлении, откуда они, собственно, и явились, то немедленно нажал на газ. Попавших под колеса насекомых раздавило. Сунувшихся им на смену тоже. Затем следующих. Через тридцать секунд двигатель начал пробуксовывать и Серый был вынужден заглушить мотор. На минуту. За это время уверовавшие в свою победу муравьи убрали «Единорог» достаточно далеко, чтобы размолотые чудовищной массой на куски хитиновые останки больше не мешали передвижению. Противостояние надежной техники и слепой исполнительной живой силы началось.

Все имеет свою цену. Нахождение на вершине пищевой цепочки тоже. Проще говоря, как правильно предположили жители Сумеречного леса, прожорливых тварей, да еще таких размеров, прокормиться охотой даже в богатых жизнью джунглях попросту не могло быть слишком много. В обычных муравейниках могут прятаться миллионы обитателей. В гигантском же, с уже срытой точными попаданиями снарядов верхушкой, их число вряд ли превышало десяток тысяч. И после определенного объема потерь насекомые просто отхлынули, предпочитая спасаться бегством. Мелкий дух, посланный Львом за ними вдогонку, доложил, что выжившие вытаскивают из недр своего покореженного жилища куколок и несут их куда-то далеко. Преследовать и добивать их эльфы не стали по причине сильной усталости экипажа, пусть не физической, но моральной, и некоторого дефицита припасов. Победа была одержана.

Впрочем, окончательно расслабиться эльфы так и не смогли. Джунгли, где находилось искажение реальности, были богаты жизнью. Крайне агрессивной и причудливой. Хищные растения, плотоядные колонии мелких насекомых, мох, парализующий стрекательными клетками любого, кто до него дотронется, зверье, способное на выставке в академии магии сойти за достижение опытного химеролога. Лучшим методом противодействия после некоторых размышлений и консультаций с магистром Ориэном, не первый раз бывавшим в этих местах, признали периодический обход окрестностей и механическое уничтожение всего, что имело наглость туда мигрировать. Главным исполнителем этой процедуры назначили Шуру, несмотря на бурные протесты самой девушки, склонной к тихому, размеренному, малоподвижному образу жизни.

Поскольку экзоскелет эльфийки был в принципе полностью автономным, даже снаряды для электромагнитного орудия в случае нужды без проблем изготавливались духами из обычного железного лома, да к тому же не мог работать без риска самовозгорания в конечной точке их путешествия, то именно его было решено эксплуатировать напропалую. Ну и особая просьба Семена тоже, само собой, имела место.

Шура еще некоторое время продиралась сквозь джунгли, впрочем сильно поредевшие после череды подобных визитов, а ее супруг тенью стелился следом. На ее пути оставались представители местной фауны, вполне возможно, крайне редкие эндемики, не встречающиеся больше нигде, но эльфийке было на это наплевать. Она была раздражена до предела и желала только одного – поскорее закончить нудную и неприятную работу, после чего вернуться в уютные и безопасные недра «Единорога» и снять доспех. Из-за режима герметизации внутри экзоскелета, несмотря на старания духов, обеспечивающих работу волшебной брони, медленно, но верно поднималась температура. Уже сейчас девушка чувствовала себя попавшей в парилку, а дальше все обещало быть только хуже.

– Стоять! – вдруг прошелестел Шиноби. – Впереди опасность!

– Она тут со всех сторон, – буркнула Шура, метким пинком нокаутируя крота, высунувшегося из свежевырытой кучки посмотреть, что происходит снаружи. Возможно, зверушка была даже не хищной, а мирной и безобидной, вроде своих обычных собратьев, но проверять никто не стал.

– Там действительно здоровая фигня! – В голосе шамана слышалось недоумение и, похоже, даже некоторая опаска. – Просто гигантская! И она ползет сюда!

Ломая стволы деревьев, плоская змеиная морда чудовищных размеров высунулась из чащи и замерла перед эльфами. На носу рептилии, сравнимой размером с «Единорогом», ехидно шипел тот самый питон, все-таки отыскавший сильного союзника.

– Знаешь, а она ведь вполне разумная, почище некоторых известных нам личностей, – после секунды молчания сказал вдруг Шиноби. – Я это четко вижу.

– Да? – осторожно осведомилась девушка. – И чего же она хочет?

– Жрать!

Рванувшаяся вперед открытая пасть, в которой без особого труда могло укрыться от дождя небольшое племя троллей, оказалась на месте, где только что стояли путешественники из другого мира. Укрытая тенями фигура просочилась под землю, а Шура на скорости, невозможной для всех, кто не имеет хороших усилителей мышц, отскочила назад, вскидывая руку, где в недрах экзоскелета пряталось электромагнитное орудие. Жалобно хрустнуло дерево в два обхвата, вывороченное с корнем изящной фигуркой, не имевшей времени, чтобы выбирать себе маршрут. Полоса миниатюрных разрывов, вскипающих в плоти чудовища, но из-за своих размеров и частоты попадания больше похожая на порез, перечеркнула нёбо твари. Змея захлопнула челюсти, породив небольшую ударную волну, поднявшую в воздух ветки, листья и разную мелкую живность вроде саблезубых мышек, после чего укоризненно покосилась на главного казначея Сумеречного леса, не давшую себя сожрать, да еще и вероломно ответившую на агрессию. Новая очередь, прошедшая прямо по глазу размером с колесо многотонного грузовика, чудовищем была просто проигнорирована. И по-прежнему сидящим на носу своей дальней родственницы питоном тоже.

«Беги! – раздался в голове Шуры мысленный приказ Семена. – У этой твари какая-то природная версия магического щита! Твоими игрушками его истощать надо минут двадцать, а она вряд ли будет впустую щелкать зубами столько времени».

– Бегу! – ответила девушка, перепрыгивая через валун больше ее собственного роста. Каменюку, стоило лишь эльфийке ее миновать, унесло куда-то в запредельные дали ударом титанического хвоста. – А ты почему ничего не делаешь?

«Единорог» уже несется сюда, – пришел ответ, и одновременно с этим девушку подхватили на руки и потащили куда-то вверх, в небеса. – На этом, похоже, придется умыть руки. Ни одно из имеющихся в моем арсенале средств, за исключением вакуумной бомбы, такую тушу не проймет. Ты хоть постреляй по ней».

– Зачем? – уточнила Шура, ерзая в объятиях супруга, сейчас больше всего напоминающего обретшую объем тень, и нацеливая электромагнитное орудие в морду змеи, преследующей их с упорством, достойным лучшего применения. – Кстати, как-то ты изменился за то время, что мы в ссоре. Располнел, что ли? И ростом вроде был выше.

– Хватит меня лапать! – возмутился Семен, закачавшись в воздухе. Прыгнувшее вверх чудовище разминулось с супружеской четой буквально на считаные метры. А когда земля приняла рептилию обратно в свои объятия, то пошедший во все стороны толчок запросто мог быть перепутан сторонним наблюдателем с тектонической активностью. – Пали лучше! Если мы эту гадину заставим двигаться прямолинейно и равномерно, то, возможно, я смогу дистанционно навести на нее орудия «Единорога»! Ай!

– Определенно что-то не то! – решила девушка, смыкая затянутую в синюю перчатку ладонь на шее того, кто ее нес. – Муж, когда его щиплют за задницу, реагирует совсем иначе. А еще у него другой голос и в принципе не может быть женской груди размером едва ли не больше, чем моя. Ты кто, демоны тебя побери, такая?

Тени сползли с неизвестной личности, и две эльфийки нервно посмотрели друг на друга. Поскольку одна не умела летать, а вторая вряд ли бы сумела выжить с оторванной головой, а экзоскелет позволял провернуть и не такие фокусы, в случае эскалации конфликта можно было признать техническую ничью в связи с гибелью обеих участниц.

– Найта, – опознала Шура одну из волшебниц, давно захваченную в плен дроу, но прошедшую перестройку организма под эльфийскую энергетику и имевшую теперь ложную память. Благодаря ей девушка пребывала в полной уверенности, что является коренной сумеречной. Ну, во всяком случае, происходит из того же мира, что и его правящая верхушка, только немного из другого племени.

– А то кто же? – Несмотря на существенные изменения, характер бывшей жительницы подземелий был далек от идеального. Скорее уж, наоборот. Впрочем, канонные по меркам большинства перворожденных романтичные, безмолвные красавицы в пустыне не прижились, и даже те, кто были таковыми ранее, под влиянием местных порядков весьма быстро учились выдвигать идеи, претворять их в жизнь, а также стрелять, колдовать и виртуозно огрызаться по поводу и даже без. – Из наших дурынд и полудурков овладеть тенями, чтобы издалека сойти за Шиноби, смогла только я.

– А где он сам? – требовательно уточнила Шура, после недолгих размышлений все-таки убрав руку с горла несущей ее по воздуху волшебницы. Все равно вторая конечность, та, на которой располагалась циркулярная пила, держала ее за левое плечо, делая невозможным сооружение между плотью и оружием магического щита, а значит, вращающееся с неразличимой для глаза скоростью, острое и прочное лезвие могло в случае нужды добраться до сердца бывшей дроу максимум за секунду.

Ползущая внизу владычица джунглей, подняв морду кверху, зло прищурилась, и из ее раскрытой пасти, словно из зенитного орудия, ударила вертикальная плотная струя отчетливо светившихся даже ясным днем зеленых круглых сфер. Правда, точность атаки хромала, и большая часть снарядов пронеслась мимо верткой и маневренной цели, но два или три из них, разбившиеся о тени, прикрывшие эльфиек, видимо, представляли собой серьезную угрозу. Во всяком случае, верхушки деревьев, на которые упала отраженная чарами кислота, а именно ею, как оказалось, плевалась змея, растворило, словно проливной дождь забытый на столе под открытым небом кусочек сахара.

– Вас страховали на случай, если охотники за твоей головой, не поленившиеся тащиться в эти джунгли из самого Жленга, все-таки клюнут на приманку, – пожала плечами девушка, при этом едва не уронив свою ношу на голову упорно преследующей улетающую добычу змее. – А теперь испорти охоту этой настырной рептилии. Кстати, по-моему, «Единорог» сейчас сделает из этой гадины колбасу!

– Как бы она его от жадности не проглотила, – пробормотала опустившая взгляд вниз Шура. – Урону-то экипажу не будет никакого, но как мы такой чулок с машины снимать будем? Да и отмыть ее потом…

На земле отравленных эманациями, прорывающимися из истончения реальности, джунглей сошлись два монстра: созданный техномагией сумеречных эльфов сухопутный корабль и чудовищная змея, развившая в богатой на волшебство среде не только размеры, но и некоторые сверхъестественные способности, возможно, вкупе с разумом. «Единорог» на ближней дистанции использовать свой главный калибр, да еще и против активно перемещающейся цели, смог бы едва ли, но четыре выдвинувшиеся из углов вытянутого корпуса лазерные турели должны были исправить подобную несправедливость. Да к тому же в артанитовой броне спешно открывались бойницы, в которых поблескивали стволы крупнокалиберных пулеметов. Поодиночке они, разумеется, уступали мощи всеиспепеляющих лучей, но там, где сошлись бы траектории их выстрелов, драконья чешуя рисковала порваться, словно бумага. Начни перворожденные сражение своей атакой, оно бы тут же и закончилось, но они промешкали, выгадывая время, за что и поплатились.

С негромким хлопком змея ринулась в атаку. Вернее, не одна змея. Три. Настоящая и две практически полные ее копии, но сделанные из травы, камней и деревьев, до недавнего времени мирно лежавших на земле. И это была отнюдь не безобидная иллюзия. Сумеречные, находящиеся внутри «Единорога», в большинстве своем не удержались на ногах, когда слепленные из бревен и валунов головы в самоубийственном таранном ударе обрушились на броню. Одну из лазерных турелей, уже начинающую светиться, вмяло внутрь корпуса, а двое стрелков получили тяжелые травмы, когда их зажало между стеной и искореженными останками пулемета. Если бы рядом не находился медпункт, куда обоих пострадавших незамедлительно доставили, то, возможно, спасти бы их не смогли. Без помощи квалифицированного целителя с легкими, проткнутыми осколками ребер, и позвоночником, частично провалившимся в желудок, как правило, не живут.

Ответный залп, инстинктивно выданный эльфами, пришелся большей частью в никуда, лишь несколько пуль скользнуло по магической защите рептилии, не причинив ей даже морального вреда. Сама же змея, после того как созданные ею подобия спровоцировали атаку, широко раскрыла пасть, ее зубы начали стремительно увеличиваться, и, проскользнув под брюхо сухопутного корабля, тварь принялась вспарывать ими броню, словно гигантским консервным ножом. С первой попытки проделать такой фокус ей не удалось, но не оставалось никаких сомнений: будь у рептилии достаточно времени, преграда, какой бы прочной она ни была, не помешает ей добраться до находящегося внутри экипажа, неспособного атаковать вертикально вниз.

Ударившие с трех турелей лучи, режущие глаз из-за своей невероятной яркости, скрестились на первом конструкте, собранном из разного мусора, и голова искусственного существа рассыпалась на части. Дерево загорелось, камень потек, но, главное, под прессом энергии света рассыпались магические скрепы, державшие все это вместе. Мигом искусственное подобие змеи уменьшилось наполовину, но спустя лишь пару мгновений обрубок ее хвоста задергался, пошел трещинами и превратился в новую голову. Монстр остался в строю, пускай и стал куда менее опасным из-за потери почти половины своей массы.

«Единорог» тронулся с места, попытавшись повторить тот же фокус, который помог против муравьев, и просто для того, чтобы переехать атакующую снизу угрозу. Однако на этот раз противник попался, наделенный куда более острым интеллектом. И немалой ловкостью. Какие бы фигуры ни выписывало необычное транспортное средство, чешуйчатая бестия умудрялась оставаться в безопасной зоне, перемещаясь столь же синхронно. Несколько раз до ее вытянутого тела случайно все же достали, однако тяжелыми травмами это не обернулось. Чтобы пробить такую груду мускулов, тяжести многотонной машины было явно недостаточно.

Со второй рептилией, также слепленной из мусора, завязалась довольно странная дуэль. Пули и даже несколько небольших ракет, вырвавшиеся из бойниц, вырывали из громадного тела его составные части, но впавший в некое оцепенение противник, вместо того чтобы атаковать, стремительно затягивал повреждения, используя для этого любой хлам, которым так богаты джунгли. Оставалось лишь гадать, кто выиграет в этом необычном поединке: магические запасы королевы джунглей, явно поддерживающей свои творения чарами, или артиллерийские погреба сумеречных эльфов.

Внезапно из земли полезли кости разных мелких зверюшек, стремительно соединяющиеся между собой и покрывающиеся тенями, словно плотью. Получившийся в результате кадавр, напоминающий ежика, у которого все иголки растут вниз, запрыгнул на кончик хвоста рептилии, увлеченно кромсающей брюхо машины, и, приподнявшись на высоких лапках, с размаху прижался к ней. Против рукопашной атаки магический барьер, охраняющий существо, по всей видимости, только от неприятностей, способных прилететь с большого расстояния, не сработал. Шипение твари, внезапно для себя оказавшейся в прямом смысле слова издырявленной, могло оглушить. Ответный удар, нанесенный тем участком тела, на котором сидел неживой агрессор, по «Единорогу», вызвал повторение этого чудовищного звука. Открытой раной, да по броне… получилось больно. А нечто среднее между духом, тенью и скелетом просто прыгнуло ближе к голове монстра и вновь пустило в ход свою необычную тактику.

– Мама! – хором сказали Шура и Найта. Неверие, изумление, легкий испуг, переходящий в тихую панику, и облегчение от минувшей угрозы, пронесшиеся причудливой чередой, слились в единое целое и породили этот возглас, идущий из глубины души. Редкие певцы, притирающиеся друг к другу годами, могли мечтать о подобной синхронности. Впрочем, у них и мотивации подобной не было. Вылетевшая откуда-то из кустов короткая толстая стрела, напитанная тьмой до той степени, когда в ней подсознательно ждешь зарождения света, взорвалась целым облаком хищных щупалец, столкнувшись с барьером из тени, которым эльфиек прикрыл появившийся в воздухе одновременно с угрозой Шиноби. Впрочем, только на тень он не надеялся. В руках шаман сжимал круглый щит, от которого в стороны растекалось золотистое сияние защитных чар, обеспечивающих владельцу артефакта и тем, кто находился у него за спиной, дополнительные шансы, а на шее говорящего с духами красовался на массивной цепочке белого металла простой красный кирпич. Вот только вряд ли Семен сошел с ума, скорее, это было очередное изделие временами эксцентричного и невменяемого, но крайне могущественного повелителя Сумрака.

– Что это?! – взвизгнула отошедшая от шока девушка, поливая протянутые к ней комки тьмы очередями из электромагнитного орудия. Впрочем, в этом не было особой нужды. После короткого буйства магии заложенный в снаряд потенциал быстро сходил на нет, и теперь жалкие ошметки мрака стремительно истончались под лучами солнца.

– Как что? – даже удивился ее супруг. – Разумеется, аналог бронебойного боеприпаса, который должен был пробить твой супернавороченный доспех. Пока эта гадюка-переросток отвлекает наше внимание, тихий-мирный снайпер, замаскировавшийся до абсолютной идентичности с окружающей средой, имеет вполне неплохие шансы выполнить свою работу.

– Ты знал о нем и не остановил! – обвиняюще ткнула пальцем в Шиноби девушка, дернувшись и едва не выпав из объятий несущей ее по воздуху волшебницы.

– Предполагал его наличие, – спокойно кивнул глава разведки и контрразведки Сумеречного леса. – Если бы передо мной поставили задачу прибить столь сложную цель, действовал бы схожим образом. А потому пришлось страховать тебя вторым слоем, послав вместо себя Льва донимать змеюку точечными укусами. Кстати, по-моему, ей надоело с нами бодаться.

Рептилия, все-таки разбившая о броню «Единорога» конструкт, превративший довольно обширный участок ее тела в месиво, сочащееся алой кровью, отступала в джунгли, оставив свои оживленные чарами подобия, еще больше уменьшившиеся в размерах, под плотным огнем. Впрочем, спокойно уползти ей не дали, главное орудие содрогнулось, и снаряд, выпущенный из него, взорвался от прямого попадания в цель и просто оторвал примерно метров пять или шесть хвоста вместе с его кончиком. Это стало последней каплей. Змея взвыла от жуткой боли, сумев каким-то образом обойтись в этом крике без шипящих, на чешуе ее вспыхнули огнем невидимые прежде руны, и тут же чудовище просто исчезло. Вот была она, и все – нету. И участка джунглей рядом с ней нет. Зато появилось болото, вода из которого хлынула во все стороны. Тварь, воспользовавшись истончением реальности, осуществила переход в другой мир. Упавшего с немалой высоты питона, неизвестно почему продолжавшего находиться до последнего мгновения на морде твари, в полете испепелил ударивший в уже пустое место лазерный луч.

– Хватит тут рассуждения разводить, теоретик! – взывала в голос эльфийка. – Иди лови того стрелка, придурок!

– Нет необходимости, – ухмыльнулся Семен. – В тот момент, когда стрела уже почти коснулась моих теней, я отчетливо слышал характерный звук: кулак Вики вонзился в чей-то глаз.

– Эм, – запнулась Шура. – А такой разве бывает? Ну в смысле не кулак, а звук?

– Ты ее боевой кастет видела? – снисходительно хмыкнул шаман. – Шипастый, стальной, с электроприводом. Она его в ход пускает только тогда, когда кто-то ее до крайности разозлит или попробует в грубой форме намекнуть на интимные отношения. Перепутать звуки, появляющиеся при его применении, сложно. Поверь. Найта, давай вон к тем кустикам внизу. Если не ошибаюсь, наша воительница со своей очередной жертвой находится там.

Бывшая дроу покорно последовала по заданному маршруту, впрочем не отказав себе в маленькой мести, заключающейся в якобы случайной потере Шуры на высоте двух человеческих ростов. Разумеется, эльфийка в экзоскелете могла и не такое пережить. В отличие от колючего куста, на который она приземлилась пятой точкой. Встав с земли, девушка отряхнулась и принялась рассматривать стрелка, который чуть ее не убил, лежащего без сознания у ног недобро улыбающейся Вики с кастетом, застрявшим в его правой глазнице. Рукоять оружия скрывала рану, но, судя по тихонько сочащейся из нее крови, повреждение было серьезное.

– Не поняла! Это кто, заяц?!

Короткий серый мех покрывал голову неудачливого убийцы. Всю целиком. Лицо тоже. На макушке торчали два длинных уха характерной формы, размером примерно в ладонь. Из-под верхней губы торчали два длинных резца, оканчивающихся примерно на середине подбородка. Одеждой лишившегося глаза снайпера являлись штаны, сапоги и куртка из материала, подозрительно похожего на шкуру сбежавшей рептилии, но вполне привычного фасона. Кисти рук, выглядывающие из рукавов, напоминали меховые перчатки.

– Угу, – хмыкнул Шиноби. – Заяц. Как есть заяц, только адаптированный под местную тяжелую жизнь. Смотри, какой интересный механизм защиты он развил! Тяжелый арбалет, да еще с зачарованными болтами, способными при некоторой удаче и защиту архимага пробить. Не, ну эволюция, конечно, весьма занятная дама, но такого выверта я до сегодняшнего дня даже от нее не ждал.

– Меня больше волнует вопрос, что нам делать с этой живностью, – пнула находящегося без сознания мутанта Вика. – К ветеринару его тащить? А то загнется ведь…

– Не надо к ветеринару, – отошла от удивления Шура. – Зачем, скажите на милость, мучить зверюшку? Таксидермист вполне сойдет. А у Каэля охотничьи навыки есть, значит, и чучел делать умеет. И рука у него уже должна была поджить… А потом, вернувшись домой, в Сумрак, допросим. Уж там-то у нас любой покойник как птичка запоет.

– Ну у Миха с Асазором он и «Лунную сонату» Бетховена без инструментов сбацает, хотя и не слышал ее никогда, – хмыкнул шаман. – Вот только линчевать этого первого парня в любом крольчатнике мы всегда успеем. Мне гораздо интереснее было бы узнать, где те, кто его сюда послал.

– Ты думаешь, он не один работал? – уточнила Вика.

– Уверен, – кивнул говорящий с духами. – В разуме местного зверья, которое на нас натравливали, виднелся не его отпечаток. Змея, которая едва не сожрала «Единорог», словно удав кабанчика, явно не из этого мира, тень у нее не такая. Значит, кто-то рептилию сюда призвал, а лежащая перед нами туша – лучник, но не маг. Да и потом, настоящие профессионалы всегда устраняют цель только в составе тщательно сбалансированной группы.

– По канону? – уточнила воительница. – Как в команде приключенцев?

– По логике, – хмыкнул Семен. – Чтобы при наблюдении за объектом, да еще находясь на лоне столь неприветливой к чужакам природы, как минимум дежурить посменно. А то ведь сожрут, пока сны видеть будешь.

Внезапно воздух замерцал и сгустился в львиную морду.

– Дико извиняюсь, шо отвлекаю в столь важный момент, – обескураженно заявил главный дух «Единорога», – но нас какие-то личности, не пожелавшие, как ни странно, остаться анонимными, вызывают на переговоры. В качестве гарантии своих мирных намерений прислали мне астралом одного из слуг Змея Миров, поклявшегося от имени своего повелителя обеспечить соблюдение цивильных правил. Думаю, ему можно верить, сей гад хоть и второго эшелона, но бог, а эта публика по мелочам не имеет обыкновения размениваться.

– Убери из речи акцент, – первым отошел от изумления, вызванного не столько словами, сколько тоном нематериального обитателя иных планов, шаман. – Тебе не идет.

– А ска-ажит-те, пожалуйста, поч-чему нет? – Лев мигом сменил произношение, но опять же на неправильное. – И чего мне с этим га-а-адом шип-п-пящим делать?

– Не перестанешь придуриваться, начну с твоего меллорна листву собирать да в термосе ее как чай заваривать, – недобро посмотрел на духа Семен. – И давай сюда этих дипломатов.

– Невкусно будет, – огрызнулся житель иных планов, мигом переходя на нормальную речь. – И двигатель тогда работать станет медленнее.

– Зато для нервов полезно, – хмыкнул Шиноби. – А на максимум мы все равно еще и не разгонялись, чтобы ходовую часть для форс-мажора поберечь. Где там эти посланники?

– Да, собственно, уже здесь, – послышался приятный женский голос. От ближайших кустов. Точнее, от портала, открывшегося в них.

– Если у меня и были сомнения насчет того, что все следы наших проблем ведут в Жленг, то сейчас они издохли в страшных муках, – решила Шура, оглядев прибывшую при помощи магии гостью и насупившись. – Декольтированная мини-юбка, нет, ну это надо же… А снизу тебе не дует?

– Немного, – холодно улыбнулась пришелица, – но, знаешь, это доставляет своеобразное удовольствие. Попробуй сама как-нибудь.

Одета она была так, что обе замужние эльфийки, не сговариваясь, ткнули своих суженых, чтобы они не захлебнулись слюнями. Тело гостьи, которая выглядела вполне обычной человеческой женщиной лет двадцати пяти, только с розовыми волосами, само по себе могло быть приравнено к оружию массового поражения сильного пола. Стройная, фигуристая, с правильными чертами лица, лукавым взглядом из полуприкрытых глаз небесно-синего цвета и необычно бледной кожей, данная особа производила впечатление неземного существа, из прихоти спустившегося к смертным. Принципиально не застегнутая кожаная жилетка без рукавов обрывалась чуть ниже почти неприкрытой груди, сменяясь плоским подтянутым животиком, а ниже начиналось нечто, с большим трудом способное претендовать на звание набедренной повязки. Кусок материи, спускающийся до середины бедер. С вырезом по центру, в котором виднелось белоснежное нижнее белье, явно нарочно выставленное напоказ.

– Чего надо? – Вика не собиралась деликатничать. И уж тем более ее не интересовали прелести не очень-то званой гостьи. – Говори и убирайся. После того как вы нам столько времени вставляли палки в колеса, на конструктивный диалог никто не настроен.

– Отпустите моего кузена Ральфа, – кивнула девушка на зайцеподобного мутанта. – Тогда мы уйдем и больше никогда не будем вас беспокоить.

– Уточните, кто это «мы», – попросил Шиноби, особо выделив интонацией последнее слово. – Имеете ли вы право говорить за всех, кто принимает решение в Жленге, или только за родственников оборотня, убитого в поединке, прошу заметить, вполне честном по вашим же законам.

– Ну… – замялась девушка.

– Не ври, – посоветовала ей висящая в воздухе львиная морда. – Ты не шаман и меня не обманешь.

– Сделанное предложение не настолько глобально, – наконец решила мутантка. – Мы – это отряд, за вознаграждение выполняющий для благородных семей кое-какую работу, которой им самим заниматься не с руки. Весьма сильный, должна заметить, способный доставить множество проблем.

– Угу, – кивнул Семен. – Вот только придете вы домой с пустыми руками, зато целые. А не вернетесь или вернетесь не все… желающих рискнуть еще поискать надо. И приплатить им за опасность. Вряд ли какой-то оборотень стоит таких трат, а потому наш ответ – нет. Лишь статус посла гарантирует тебе безопасность, но продолжать переговоры я не вижу смысла. Уходи. Одна. Преследовать начну только после того, как удалишься от нас не менее чем на тысячу шагов. И если веришь в каких-то богов, можешь помолиться за упокой души своего кузена.

– Быть может, все же можно найти достойную плату за его жизнь? – продолжала упорствовать мутантка. – Чего вы хотите? Золота? Знаний? Обученных рабов? Или, может, меня?

– Эх, ну зачем вы с Викой с нами поехали, – покосился на Шуру Шиноби. – А то сейчас оторвались бы по полной…

– Пофантазируй у меня! – замахнулась на него эльфийка, а потом повернулась к одной из тех, кто планировал на нее покушение: – Ты еще здесь? Кыш! А то наплюю на последствия и пристрелю!

– Вы еще пожалеете! – громко пообещала мутантка, скрываясь в портале.

– Ловить будем? – уточнила Найта, пропуская между пальцев кистень, заканчивающийся грузиком с несколькими торчащими в разные стороны длинными отравленными шипами.

– Да ну на фиг, – отозвался Семен. – Еще в засаду заведет. И потом, не стоит эта голосистая голожопая девица риска.

– Уверен? – покосилась на него Вика.

– На все сто, – кивнул Семен. – В Жленге, если помнишь, патриархат. Главный в отряде наверняка тот мутант, тень которого виднелась в сознании животных. Он призывал большую змею и сейчас открывал для своей подчиненной порталы. Хотел бы он действительно решить дело миром, пришел бы сам, а не посылал того, кого не жалко. Даю любой зуб на выбор, понеся потери и так явно засветившись, эти наемники-рабовладельцы смоются куда подальше. Потому что если мы будем их целенаправленно искать, то найдем. Даже в Жленге. И убьем. А своя шкура всегда дороже. Кстати насчет охотничьих трофеев, как там этот пленник?

– Пока дышит, – оценила его состояние бывшая дроу, быстро обследовав зайцеподобного стрелка. – Добить?

– Не стоит, – кровожадно ухмыльнулся шаман. – Тащите в лагерь. Пора мне, наверное, заручиться поддержкой кое-каких духов, признающих только одну валюту. Жертвы. А к этому ушастику у нас с Шурой теперь личные счеты, и проявлять всепрощение желания нет ну никакого. Вот и воспользуюсь случаем, а то когда еще такой материал, который ну вот ни капельки не жалко, попадется…

Глава 11

Долина Солид издревле славилась как место чудес. Вернее, как территория, где, несмотря на катастрофу, память о которой в народе жила до сих пор, все еще оставались возможны самые удивительные из них. Разные кудесники, потомки некогда великих магов, много где могли творить свои фокусы (и при этом без риска быть изжаренными заживо), но по-настоящему искусство волшебства можно было оценить лишь здесь. Поднять на ноги умирающего, перекроить разум врага, сделав его преданнейшим другом, изготовить невероятно прочный доспех из бумаги, способный поспорить с коваными латами, или воспитать из милого щенка, любящего всех на свете, матерого волкодава. Вот только заниматься подобной работой могли лишь приезжие. Те, кто пришел из-за грани мира, покинув родину, где учиться колдовать ничто и никогда не мешало, и поселился здесь, чтобы обменять свой талант на звонкую монету. Или ткани. Впрочем, плотные тюки со специями тоже засчитывались в уплату. Ценных товаров в мире, практически лишенном волшебства, хватало. Слабых чародеев здесь не было. А потому к разнообразным чудесам обитатели долины Солид, ответственные за их сотворение, давно привыкли. Но возникшая внезапно передвижная крепость на колесах, окруженная конной сотней, даже по их меркам, стала событием, заслуживающим внимания.

– Слава богам, – выдохнул магистр Ориэн, опуская руки, поднятые в жесте, активирующем переход между реальностями. – Не промахнулся!

Ученики его промолчали. По уважительной причине. Все они находились внутри «Единорога». Последний и самый сложный переход из мира в мир мастер магии пространства осуществлял сам от и до в связи с высокой опасностью.

– Да, мы, кажется, попали именно туда, куда метили, – хмыкнула Шура, внимательно наблюдавшая за его работой и что-то записывавшая в свой блокнот. – А часто ли волшебники промахиваются? И какая судьба их ждет после того, как чары придут в действие на территории с аномальным магическим фоном?

– На три дня пути в любую сторону отсюда нет ни одного поселения, – буркнул эльф, собирая свой инвентарь. – И леса тоже. Раз в два-три года, реже – в десятилетие, очередной самонадеянный недоучка в надежде быстро обогатиться обязательно попробует открыть себе путь сюда и сгорит в облаке испепеляющего пламени, сопровождающего область действия заклинаний. Учитывая же, что площадь в подобных ритуалах рекомендуют брать побольше, чтобы не ошибиться, взрыв получается, сопоставимый с извержением маленького вулкана.

– Так-с. – Тень девушки вытянулась, и из нее вышел Шиноби. – Вижу, мы на месте. И аборигены на нас с интересом пялятся, да и не только. Ты вроде говорил, таможни здесь нет, так кто же тогда к нам сейчас так стремительно чешет, если не пограничник, жаждущий конфисковать большую часть груза?

– Хм? – Волшебник скосил глаза на приближающегося к ним человека. – Думаю, это хозяин огорода.

– Какого огорода? – удивилась Шура и принялась подозрительно рассматривать чародея. – Магистр, вы не перегрелись?

– На который мы десантировались, естественно, – хмыкнул Семен. – Посмотри, там, где кончаются расчищенные джунгли, начинаются грядки. С капустой. Да и вообще окрестности подозрительно похожи не на волшебный рынок, а на средней руки дачный кооператив. Вон яблони, груши, еще какие-то неизвестные деревья, на пальмы похожие. А за моей спиной находятся целые заросли чеснока и лука.

– Ничего удивительного, – пожал плечами мастер магии пространства, не отрываясь от своего занятия. – Места здесь мало, аборигены приезжают нерегулярно. Кушать свежие овощи и фрукты всем охота, а продовольствие из иных миров таскать накладно. Вот и содержат чародеи некоторое количество крестьян, снабжающих их провиантом. Должен признать, эти смертные ведут себя весьма нагло, поскольку привыкли к полной безнаказанности. Слишком сложно доставлять сюда новых землекопов.

– Мои посе… – начал было возмущаться приблизившийся вплотную к путешественникам человек, но быстро замолчал. Кочевники, впервые за длительный срок повстречавшиеся с более-менее привычным на вид противником, вернее, даже добычей, в приступе ностальгии по былым разбойничьим денькам его оперативно вырубили, связали и закинули поперек седла оставшейся без всадника лошади. Окажись сейчас рядом с ними покупатель на живой товар, они бы и сдали пейзанина за пару монет прямо тут же, даже не вспомнив о том, что их новые хозяева не одобряют работорговлю.

– И чего нам делать с этим разбушевавшимся дачником? Золотых, что ли, дать парочку, чтобы не возникал? А то ведь мы «Единорогом» тут все основательно подавим, да и кобылы нашей кавалерии вон уже урожаем смачно хрумкают, – сказала Шура, озираясь по сторонам и рассматривая окрестности. – Опа! А неплохие тут дворцы стоят, не хуже, чем дачи у иных олигархов. Не боятся хозяева, что очередной путешественник им халупу развалит?

– Они специальными барьерами окружены, – пожал плечами Ориэн. – Чтобы свести на нет эманации от истончения реальности. Ну и его само тоже. А крестьянину кроме денег по морде дать пару раз надо. В профилактических целях, а то еще больше требовать будет.

– Сейчас Каэля напрягу, у него хорошо получается с обычными людьми общаться, претензии потом предъявлять боятся. Видимо, у Кайланы нахватался, несмотря на взаимную антипатию, – произнес шаман и прикрыл глаза. В воздухе перед ним мгновенно возник искрящийся шарик светло-синего цвета размером с кулак. Спустя пару мгновений он принял образ маленькой женской фигурки с крылышками и отправился на поиски воина-мага.

– И чем здесь торгуют, интересно мне знать? – Шура продолжала рассматривать местную архитектуру. – Так-с… всего семь крупных построек с приусадебными участками и какие-то навесы, причем часть из них выглядит вполне новыми, а часть может быть продана в музей как жилище первобытного человека.

– Если с моего последнего визита сюда ничего не поменялось, то в двух крайних особняках с красными крышами проживают гномы. – Ориэн отвлекся от сборки артефактов и начал активно вспоминать прошлый опыт. – Кланы разные, но из одной страны, маги по большей части наемные, своих по понятным причинам мало. Одни специализируются на броне, идеальной для условий этого мира, вторые на таком же оружии. И то и то ценится здешними рыцарями куда выше собственного веса в золоте, некоторые их изделия продаются за десятки тысяч золотых.

– Эх, и почему от этого мира так далеко до нашего родного Сумрака, – с грустью вздохнула девушка. – Это ж какую прибыль здесь можно получать…

– Тебе пятнадцати ящиков, заполненных высококачественным металлом, который мы на продажу и взятки в трюме привезли, мало? – хмыкнул Семен, на секундочку приоткрывший глаза.

– Да! – Громоподобный ответ заставил его пошатнуться и притвориться потерявшим сознание столбиком.

Всадники, наконец-то получившие приказы от командования, выстроились в колонну и мерной рысью потрусили на свободное от сельскохозяйственных угодий пространство. «Единорог» немного сдал назад и, объехав стороной устраняющих последствия ритуала эльфов, двинулся за ними на самом малом ходу.

– Стоящий особняком на севере дом принадлежит темному целителю по имени Орзарио, – продолжал рассказывать магистр магии пространства. – Если он еще и не достиг уровня архимага, то находится где-то рядом. Лечит все, включая врожденные пороки. Вроде бы умеет даже воскрешать мертвых из тел в хорошем состоянии, но местные этой услугой пользуются редко по религиозным мотивам. Или просто не имеют достаточно эффективных средств консервации. Часто берет учениц из аборигенок, желающих стать волшебницами, но до сотворения своего первого заклинания они доживают редко. Скупает рабов, которые целыми сотнями пропадают в его подвалах.

– Вике про него не рассказываем, – мигом очнулся от транса Шиноби. – Шура! Ты с ним знакомиться не будешь!

– Не дура, – вздохнула девушка. – Понимаю, что такого типа рядом со своей резиденцией даже главным калибром «Единорога» с наскока не взять. Вот если бы Миха сюда привезли…

– Те три здания принадлежат группам чародеев, специализирующихся на разных алхимических зельях, которые можно брать навынос из долины, и торговле искусственно улучшенными животными, – продолжал работать экскурсоводом Ориэн. – Их жеребцы могут поспорить по стоимости с гномьим доспехом. Они способны без всякого для себя вреда протаранить копейный строй. Удрать на такой коняге можно от любой угрозы в этом мире. А если бы он каким-то чудом оказался вне его, дракон бы за всадником на подобном скакуне не угнался.

– Не, ну тут мы конкурировать вряд ли сможем, – решила корыстолюбивая эльфийка. – Автомобильного завода, к сожалению, даже в планах нет.

– Последний дом, так называемый королевский, – продолжал опытный путешественник между мирами, – там останавливаются венценосные особы, когда прибывают в эту долину. Ну или крупные аристократы. Персоны попроще ютятся под навесами, устроенными из деревьев, притащенных из ближайших зарослей, как и торговцы, не озаботившиеся строительством постоянного жилья.

– Тут есть какие-то правила для новичков? – уточнил Шиноби.

– Да нет вроде, – пожал плечами магистр Ориэн. – Обитатели долины придерживаются взаимного нейтралитета, ибо в столкновении чародеев из разных миров никогда не известно точно, кто кому голову снесет или кто у кого дущу высосет. У тех, кто имеет свои резиденции, понятное дело, преимущество, поскольку они здесь давно, но лет за пять до моего предпоследнего визита в эти края какой-то новичок-одиночка прибил слишком наглого архимага, заправлявшего тут на протяжении целого десятилетия и пытавшегося из некоронованного короля стать вполне полноправным властителем. И прихлебателей его перерезал. Вот тогда-то гномы в два дома и расселились, чтобы друг с другом не лаяться. Самостоятельно жилье поставить этим скупердяям было жаль, а вот пустующее помещение мигом заняли.

– Ну, может, пойдем знакомиться с ассортиментом? – скосила на супруга глаза Шура. – А то чего тут просто так стоять? Пока Серый проведет полные испытания «Единорога» и скафандров, время есть.

– Ну его на фиг! – категорически отказался от такого предложения Шиноби. – В прошлый раз поход на рынок едва не стоил мне седых волос в моей эльфийской шевелюре, даже несмотря на русско-перестроечный пофигистический менталитет!

– А где граница нормальной территории и земель, где магия горит? – моментально сменила тему девушка. – Или она не видна глазом?

– Ну почему же? – Магистр Ориэн махнул куда-то рукой, как показалось, даже не выбирая направления. – Вон видите искорки? Ну куда остальная экспедиция ушла. Это она и есть. Там свободная энергия полыхает.

В паре километров от них в воздухе действительно имела место некая иллюминация, напоминавшая, скорее, брачные игры светлячков, чем грозный феномен, разлучивший с волшебством целый мир, но из-за светлого времени суток даже остроглазые эльфы заметили ее не сразу. Вероятно, прибудь они сюда ночью, все бы сложилось иначе, но сейчас их наблюдательность явно дала маху.

Сумеречные поспешили догнать своих.

– А за нами, между прочим, наблюдают, – сказал Шиноби, стоило им пройти шагов двести. – Судя по косвенным признакам, векторы чар идут от всех шести занятых местными магами домов.

– Чего еще можно ожидать от места, где вынуждены тесно существовать чародеи, – пожала плечами Шура. – Делать им нечего, кроме как за соседями следить. В прямом смысле – нечего. Кстати, магистр, как-то пустовато тут. По вашим рассказам я представляла это место более… оживленным.

– Поверьте, оно таким и было, – буркнул Ориэн. Быстро шагать чародей не привык и теперь страдал от одышки. А переместиться телепортом не позволяли нормы этикета. Впрочем, он допускал мысль, что сумеречные о них не знают, а знают, так не применяют, но воли себе не давал. – И неожиданной пустоте я вижу только одно объяснение. Война. Лишь серьезный конфликт, а не стычка лордов мог заставить торговцев, кошельки которых буквально набиты золотом, избегать этого места. Осталось узнать, кого с кем столкнула в недобрый час судьба.

– А это важно? – уточнила эльфийка.

– Разумеется, – кивнул опытный путешественник. – Видно, вы невнимательно изучили карту, которую я давал посмотреть, перед тем как начал готовить переход в эту реальность. С севера и запада от долины Солид раскинулось море. Нам оно не нужно, поскольку земли дальних родичей народа Звезд расположены вдалеке от него, да и «Единорог» на корабль не погрузишь.

– Ну это на ваши утлые скорлупки такую махину не запихнешь, вот был бы у нас хотя бы танкер… – пробурчала себе под нос Шура, заставив волшебника сбиться с мысли. Представить себе еще более гигантское плавательное средство, чем сухопутная передвижная крепость сумеречных, он мог с трудом. А еще у него были определенные сомнения, способны ли вообще выдержать такую махину волны. – А чего вы замолчали? Продолжайте.

– Да, – вернулся к географии магистр. – Наш путь лежит на юг. На юго-восток, точнее. Добраться до болот можно двумя способами. Напрямик через земли Ольтийской империи, а потом через равнины дикарей-язычников или кружным путем, минуя территорию этого государства. Сделаем солидный крюк и пройдем через королевства Удар и Хольмрут. Если честно, идти лучше по длинному маршруту. Он безопаснее хотя бы потому, что упомянутые мной варвары ведут беспощадную войну на уничтожение с эльфенитами. Вернее, пытаются вести. И для их атаки хватит одного вида острых ушей. Хотя и обычных торговцев-людей они ограбить бы обязательно попытались. Просто из любви к добыче.

– Причины столь бескомпромиссного поведения известны? – уточнил Семен. – Может, удастся договориться?

– Причины исторически-религиозные, – развел руками Ориэн. – А потому лучше и не пытаться вступать в диалог с фанатиками. Они обвиняют представителей нашей расы в развале своего древнего государства, якобы владевшего всеми землями континента.

– А таковое действительно имело место быть? – хмыкнула Шура.

– Нет, – последовал ответ. – Но независимым историкам там не верят. Да и вообще в их краях гуманитарные науки еще не выделились из устного народного творчества и невнятных баек жрецов разных божеств, подчас противоречащих друг другу.

– Вероятно, придется все-таки идти по землям двух государств и платить подорожные налоги, – вздохнул Семен, покосившись на сердито засопевшую супругу. – И кто кому из них мог попытаться начистить морду?

– Вот уж о чем даже гадать не берусь, – развел руками мастер магии пространства, едва не выронив из них инвентарь. – Смертные правители так часто меняются и устраивают завоевательные войны и освободительные походы, что даже предполагать их поступки есть дело гиблое. Хотя можем спросить местных, они-то наверняка в курсе. По-моему, к «Единорогу» движется делегация от гномов. Из обоих домов сразу.

– Видимо, их заинтересовала наша маленькая, можно сказать даже миниатюрненькая, машинка, – хмыкнула Шура. – Как думаете, не сопрут, чисто случайно положив в свой глубокий широкий карман, да и забыв об этом?

– Вряд ли, – покачал головой Шиноби. – Они не маги. Хотя доспехи на их предводителях не хуже, чем твои, а даже и получше зачарованы. Только вот, глядя на них, понимаешь: мегакрутой артефакт. А твою-то тряпочку Мих по моей просьбе сделал в глаза особо не бросающейся.

Бородатые коротышки, разъезжающие верхом то ли на пони, то ли на совсем уж карликовых лошадях, различающихся между собой только цветом, но с подозрительно одинаковыми мордами, нагнали эльфов быстрее, чем те достигли основного отряда. Один из них сотворил какое-то заклинание, заставившее было Шиноби и Ориэна напрячься, но практически сразу же они и расслабились. Универсальное волшебство, обеспечивающее взаимное понимание друг друга, они узнали сразу.

– Крепких сводов над головой! – поприветствовал эльфов один из обладателей великолепной брони, инкрустированной множеством драгоценных камней. Вокруг подгорного жителя разливалось неяркое алое сияние; не оставалось сомнений, что оно является побочным действием каких-то заклинаний, буквально окутывавших невысокую фигуру. Если эти самые заклинания будут пущены в ход, мало не покажется никому. Находящиеся за спиной гнома сородичи выглядели победнее, но тоже напоминали небольшие передвижные укрепления, обильно поросшие растительностью.

– И удачи в делах, – не отстал от первого другой коротышка, явно облеченный немалой властью. Он был облачен в повседневную, неряшливого вида одежду – домотканую рубаху и такие же штаны. Короткий меч, висевший у него на поясе без всяких ножен, притягивал к себе взгляды едва ли не лучше, чем вычурные латы. Лезвие из черного металла, внутри которого что-то шевелилось, казалось, жило собственной жизнью. Оно то утолщалось, то утончалось, то укорачивалось, то удлинялось… чтобы отвести взор, требовалось приложить весьма значительные усилия. Гномы, прикрывающие тыл этого бородача, носили обычные кольчуги мелкого плетения, однако их арсенал явно подпадал под категорию «магическое оружие».

– И вам того же, – не остался в долгу Шиноби. – Думаю, я знаю, чего вы хотите. Поближе познакомиться с «Единорогом», то есть вон той штуковиной на колесах. Увы, пригласить внутрь не имею права, конструкция секретная. А за возможность снять копию с некоторых машин меня наша внутренняя безопасность загрызет.

Шуре было очень интересно (судя по ее исказившемуся лицу), как Семен намеревается проделать подобную операцию с самим собой, но благоразумие одержало верх, и она промолчала. Подгорные же жители поняли гримасы девушки как страх перед этой неведомой службой и, как ни странно, не обиделись.

– Ну как же, понимаем, секреты мастеров хранятся пуще, чем их бороды, – кивнул обладатель живого черного меча. – Собственно, если бы наши тайны узнал кто-то, реакция была бы такой же, а потому, увы, не могу показать вам свою мастерскую.

– Ну и вообще, не стоит все сводить только к деталям ремесла создателей чудесных вещиц, – улыбнулся обладатель шикарного доспеха. – А как же познакомиться, выпить за знакомство, обменяться последними новостями?

– Это можно, – кивнул Семен. – Вот только прошу нас простить, сначала надо убедиться в том, что один эксперимент пройдет как надо.

Неожиданно раздался слабый хлопок. Затем еще один и еще. А потом до ушей представителей разных рас, мирно беседующих между собой, долетел грохот.

– Какой еще экс… – начал было гном в светящихся латах, но тут же оборвал сам себя. – Во имя гор! Что это?!

– Так-с. – Улыбка, расплывшаяся на лице шамана сумеречных, могла бы напугать озверевшую от крови акулу. – Ружья работают! И ракеты тоже!

От группки эльфов, стоявших уже за границей то тут, то там вспыхивавших без видимой причины язычков пламени, отделилась новая струя дыма, несущая в качестве наконечника болванку, заполненную взрывчаткой. Описав пологую дугу, безбожно меняя скорость, высоту и чуть ли не направление полета, она ткнулась в землю и взорвалась.

– Магия, – прохрипел гном с мечом, хватаясь одной рукой за сердце, а второй дергая себя за бороду так, словно это было спасительное средство, способное исцелить его от любых недугов. – Вы смогли заставить работать здесь магию!

– Прицельная точность снизилась, – заметила Шура, проигнорировавшая реплику и гомон, поднявшийся среди бородачей. – И дальность поражения тоже.

– Плевать, – отмахнулся Шиноби. – Мы на это рассчитывали, когда делали специальные заряды, представляющие собой обычный порох, чистый в химическом отношении настолько, насколько это вообще возможно с нашими производственными мощностями.

– Так, Серый послал вперед скафандры, – прищурила глаза Шура. – И знаешь, пока они не взрываются.

– Все-таки нам удалось точно воспроизвести местные условия, – облегченно вздохнул Семен. – Спасибо вам, магистр.

– Моя работа тут минимальна, – отмахнулся Ориэн. – Все возможные параметры были записаны и высчитаны уже столетия назад. Теперь осталось только посмотреть, как поведет себя наша самая большая надежда.

– Самая большая? – зацепился за слова гном в доспехах, а потом перевел взгляд на «Единорог», и в глазах его сверкнул свет внезапного озарения. – Нет. Не может быть!

Вздрогнув, техномагический монстр утробно зарычал двигателем и пошел вперед. Пламя при пересечении очень даже зримой границы заплясало на его обшивке, но ничего больше не произошло. Творение сумеречных эльфов катилось по земле, где потоки астрала сжигали все связанное с чародейством многие тысячи лет, и выглядело полностью исправным.

– Мы разорены! – Эти два слова гномы, непохожие друг на друга, произнесли синхронно.

Магистр Ориэн, не дожидаясь, пока их руки потянутся к оружию, плюнул на приличия и мгновенно переправил всех трех эльфов поближе к сородичам, практически к самой границе аномалии с нормальным течением энергий.

– Вдруг бы в надежде сохранить свою едва ли не монополию порубили раньше, чем толком подумали, – оправдываясь, сказал он сумеречным.

– Ну, строго говоря, я бы не особо возражал против конфликта, – пожал плечами Шиноби. – В этом мире конкуренты нам тоже не нужны, в отличие от накопленных ими богатств. Но раз уж оружие обнажено не было, поиграем в дипломатию, сделаем вид, что ничего такого не было, и устроим праздничный банкет. Ох, жаль, с нами нет Рустама. Его не мертвая печень в предстоящем застолье очень бы пригодилась. А то, что эти коротышки бородатые попытаются нас споить с целью выведать как можно больше информации, я вам гарантирую.

– Ой, ну можно подумать, ты не станешь делать то же самое, выставив на стол наши запасы спирта, – скептически хмыкнула эльфийка. – И, между прочим, получая большое удовольствие в процессе.

– Работа такая, – усмехнулся Шиноби. – Специально выбирал!

Впрочем, следующим утром он придерживался противоположного мнения.

– Черти бы подрали этот служебный долг, заставляющий меня участвовать во всяких сомнительных акциях! – стонал Семен, лежа в гамаке. – Ой, мама, как же мне плохо… Чего эти карлики заросшие в свое пойло подмешивают, навоз куриный, что ли?

– Ну попроси своих духов снять похмелье, делов-то, – фыркнула из своего подвесного ложа рассерженная супруга, которой громкие жалобы на судьбу не дали толком выспаться.

– Не могу, – неожиданно твердым тоном заявил шаман. – Мы с ними заключили сделку. Они делают так, что всех перепиваю и помню все наутро, а я даю им потом насладиться букетом похмелья. Ох! Извращенцы нематериальные… Чего они только в наших чувствах находят, спрашивается? Ик! Шур, рассолу!

– Мозго-ов! – передразнила его эльфийка. – Мозго-о-ов! Проснись, придурок, нет его у нас в «Единороге» ни капли! Соку дать могу. Или пива, вон в углу бочонок недопитый перекатывается.

– Я женат на упырихе, – сообразил шаман, передергиваясь вместе с гамаком от такого предложения. – Ну тогда одевайся и сбегай, что ли, Серегу позови. Маршрут обсудить надо в свете полученной информации. А потом пусть меня вырубят, чтоб напрасно не мучился.

– Разуй глаза, – со вздохом пробормотала себе под нос девушка, вставая на ноги. – Я давно в экзоскелете валяюсь.

– Зачем? – приподнял голову Семен. – С ума сошла? Если «Единорог» разгерметизируется, ты в нем сгоришь как спичка! Мих же предупреждал, что, несмотря на внешнюю схожесть со скафандром, для местных условий он не предназначен!

– Если он разгерметизируется, меня взрывом может на Луну забросить, – хмыкнула Шура, а потом немного подумала и добавила: – При условии, что тут она вообще есть, разумеется. А вообще в нем спать удобно. Болтанку почему-то не чувствуешь, и если все-таки на пол свалишься, то до утра ничего и не заметишь.

– До чего мы, ик, докатились, – пробормотал шаман, роняя голову обратно на подушку. – Использовать гироскоп боевого костюма, чтобы спокойно дрыхнуть в транспорте. Не, пожалуй, эльфы Западного леса все-таки правы. Не то что-то у нас, сумеречных, с головой.

И попытался задремать, несмотря на мучающее его похмелье. Безуспешно. Стоило только тренированному сознанию шамана приготовиться к тому, чтобы покинуть физическую оболочку, как ту немилосердно стали трясти, пробуждая к активной жизни.

– Ну никакого у людей понимания нет, – пожаловался Шиноби верным спутникам-теням на действия коллег-эльфов, наплевав на тот факт, что сам же просил капитана с ним поговорить. Духи, удовлетворенные щедрой жертвой в виде разделенных с Семеном эмоций, молчаливо выказали своему союзнику полную поддержку всех его возможных и невозможных действий. В работе двигателя сухопутного корабля начались какие-то сбои, приведшие к усилению болтанки и более быстрому снашиванию узлов машины. Где-то на периферии внимания лениво зевнул большой лев, нежащийся в волнах энергии, собранной растущим в миниатюрной оранжерее меллорном и питающей все узлы техномагического шедевра Сумеречного леса, и неудачника, отвечающего за засбоивший участок, мгновенно, словно плетью, стегнуло неудовольствием более могущественного старшего собрата. Было бы дело где-то в другом мире, его и вовсе могли бы отправить на родной план реальности, а то и развоплотить, но в местных условиях провести призыв нового сотрудника было делом затруднительным, а потому провинившемуся давался еще один шанс.

– Разряд! – скомандовал голос Шуры, и ее муж тотчас пришел в себя.

– Да вы че, совсем офигели?! – возмутился он, воспарив над гамаком, и потер ноющую после близкого знакомства с электричеством грудь.

– Ну хорошо хоть к некромантии, чтобы тебя поднять, прибегнуть не пришлось, – хмыкнул Серый, опуская руку, на которой слабо змеились синие разряды миниатюрных молний. – Да и вообще, в магии близок к нулю, видимо, таланта нет.

– Пинать тебя больше надо, – зло пробурчал шаман, заставив воздух принять вид зеркала и рассматривая полученный ожог. – Вика же вон научилась стрелами из пламени вполне профессионально кидаться, а ты способен волшебством заменить не огнемет, а максимум зажигалку. Ну или шокер. С чего вы вообще решили будить меня при помощи чар?

– Другие методы не действовали, – хмыкнула эльфийка и кивнула на стоящий на столе стакан. Пустой. Семен только сейчас понял, что он мокрый и с него капает вода. – А потому, когда нам надоело надрываться в крике, решили вывести тебя из транса заклинанием. Нет, можно было еще, наверно, как предлагал Серега, остановиться и ежиков наловить, чтобы их под мышки засунуть, но мне зверюшек стало жаль.

– Садисты, – пробормотал шаман, чувствуя, как вновь начинает болеть голова. – В общем, так, Серый, ты карту видел? Шпарь до болот по кратчайшему маршруту. Дороги пофиг. Разрешение от местных властей на проезд туда же.

– Угу, – кивнул капитан. – А с чего мы решили действовать как танки? Гномы вчера чего-то начинали объяснять про местную геополитическую обстановку, но Вика утащила меня на дополнительные испытания нашего стрелкового оружия, у нее появилась идея, как заставить работать в местных условиях наш обычный магический пулемет. Жаль, неудачная. А когда мы отмылись от копоти и вернулись, то понять ваши пьяные бредни без помощи магии разума было уже невозможно.

– Война у них последние два года идет, – поделился полученной от собеседников и собутыльников информацией Семен. – Всех со всеми. Сначала они вроде как втроем собирались стереть с карты государство, расположенное вне зоны наших интересов, но потом одна страна переметнулась на сторону почти уничтоженного противника, решив, будто будет следующей, рыцари второй похитили жену одного из братьев короля третьей, он в отместку послал к своему царственному собрату ассасинов, и те заказ выполнили и женщину вернули, но на осиротевший трон появилось сразу два претендента с примерно равными силами… В общем, сейчас в этом мире царит полный феодальный раздрай на фоне резко обнаглевших банд преступников и дезертиров, а также восстаний крестьян, доведенных поборами сеньоров, собирающих деньги на резню с себе подобными. В долину торговцы почти не ездят, ибо их поголовье разные любители поживы за прошедшие годы сократили. Да и вообще, действующим законом временно стало право сильного, а потому мирных эльфийских путешественников, да еще с такой причудливой громадной повозкой, ограбить попытаются вообще все.

– Неудачно мы выбрали время, – немного помолчав, решила Шура. – А что наши дальние родичи в своих болотах делают?

– Если верить кое-как доходящим до торговцев из иных миров слухам, то у них все стабильно, – порадовал друзей шаман. – Сидят за естественной преградой, точат стрелы, совершают грабительские налеты на лишившиеся защиты земли. Их военный вождь во главе собственной армии рискует нам встретиться на середине пути, ибо как раз сейчас он, пользуясь ситуацией, когда всем не до него, пытается подгадить дикарям-язычникам, ведущим с ушастыми непримиримую вражду. Сил для прямой борьбы у него маловато, а потому придерживается партизанской тактики: ударил – убежал. Ну а варвары, понятное дело, собрались ради такого дела всеми своими родами в одну кучу и теперь усердно пытаются прогнать нелюдь раньше, чем она им все деревеньки пережжет и поля перетопчет.

– Развлекаются, в общем, все в меру собственных возможностей, – тяжело вздохнула девушка. – А чем нам грозит встреча с местными недружелюбно настроенными вояками?

– Испачканными катками, – буркнул Семен. – Как говорили гномы, армии больше чем в десять – пятнадцать тысяч человек тут собираются редко. А все, что тысяч до ста, мы благодаря огнестрельному оружию и принципиально неуязвимому для копий корпусу опрокинем.

– Но нам нужны остановки, – напомнил Сергей. – Припасенной меллорном энергии не хватит на путь туда и обратно. И во время привала…

– И во время привала враги забьют своими телами весь участок с нормальным магическим фоном, – оборвал его шаман. – Карта таких участков, кстати, со времени последнего визита магистра Ориэна не изменилась?

– Нет, – буркнул Сергей. – Во всяком случае, те два, которые мы уже миновали, находятся на прежних местах. Но дальше от самой крупной аномалии с привычной энергетикой они встречаться будут реже.

– Ну во-от, – протяжно зевнул говорящий с духами. – Есть где маной подзаправиться. А если наших бравых десантников и кочевников аборигены застанут во время технического перерыва врасплох, то и поделом! Нечего клювом щелкать. Все, я спать, будить, только если боги придут в этот мир и начнут искать себе сменщиков!

Глава 12

– Че мы сюда поперлись? Не, ну вот че мы сюда поперлись, спрашивается?!

– Милая, что за лексикон! Ты у нас базарная торговка или один из послов великой и могущественной эльфийской страны?

– Я еще не решила. И окончательный вердикт дам, как только увижу, что напыщенный индюк, называющийся здесь королем, соизволил наконец появиться.

– Мы все-таки в общественном месте. А я здесь, между прочим, даже колдовать не могу. Как тебе не стыдно? И потом, хоть мы и говорим почти шепотом, но вдруг здесь есть те, кто умеет читать по губам?

– На языке, распространенном даже не в соседнем мире? Маловероятно. Но если хочешь, на русский перейдем.

– Потом. К нам опять какое-то чучело в перьях подваливает.

– А сам-то!

– Мне сквернословить можно. Шаманы, если видят более нелепо одетого типа, чем сами, имеют право на профессиональную зависть. Магистр, чего от нас надо этому разорителю птицефабрик?

Мастер магии пространства, работающий переводчиком для супружеской четы Шуры и Семена, являвшимися сейчас официальными представителями экспедиции, тяжело вздохнул. В обществе людей, большого количества людей, облеченных властью и находящихся в собственных владениях, выходцу из Западного леса было не очень комфортно. Хуже, чем он, пожалуй, чувствовал себя сейчас только сотник наемной кавалерии родом из весьма консервативного и непривычного к представителям иных рас Древнего леса. Но Каэль в отличие от опытного мага неплохо владел мечом, да и со странным оружием, называемым сумеречными огнестрельным, наловчился управляться. Впрочем, его жизнь и работа в пустыне, пожалуй, могли выработать привычку и не к такому. Они вдвоем, чтобы уберечься от опасности самовоспламенения, были вынуждены тщательно себя контролировать, чтобы лишиться возможности даже инстинктивно потянуться к магии. А вот главе разведки и контрразведки сумеречных так напрягаться не пришлось. Он облачился в толстые герметичные латы, покрытые слоем артанита, и прозрачный шлем, напоминающий экзоскелет Шуры, но без встроенного оружия, с одними только усилителями мускулов. Зато внутри столь необычной одежды он мог вполне успешно колдовать, осуществляя связь с находящимся в «Единороге» Серым посредством духов, попеременно воплощающихся в реальность сначала внутри брони, а потом в недрах сухопутного корабля. Во всяком случае, пока одежка оставалась целой, а во внешний мир не проходило какое-нибудь заклинание.

– Стандартное пожелание удачи и восхищение красотой вашей спутницы, – ответил Ориэн шаману, даже не очень вслушиваясь в человеческую речь. – Сейчас еще поклон будет, и он уйдет.

– Понятно, – резюмировала девушка, обладающая выдающимися достоинствами. Причем мужчины, вышедшие из грудного возраста и еще не впавшие в старческий маразм, обычно замечали сначала их и только потом лицо. – На сиськи пялиться пришел.

– Нечего их напоказ выставлять, – буркнул Семен. – Надела бы, как я, скафандр, и все дела. А то, видите ли, на приеме ей захотелось прилично выглядеть. Знаешь, глядя на местных дам, можно сделать вывод, что здешней моде больше соответствует паранджа, а не маленькое черное платье.

– М-да, ты прав, тутошние мадамы закутаны в тряпки до глаз и, пожалуй, оставляют их открытыми лишь по причине отсутствия в лавках солнечных очков, – согласилась Шура, щеголяющая голыми ногами, декольте и полным отсутствием рукавов, после чего тотчас с чисто женской непоследовательностью сменила тему беседы и настроение. – Че мы сюда поперлись? Не, ну вот че мы сюда поперлись, спрашивается?! Объехать эту армию нельзя было?! Или просто раздавить того курьера, сделав вид, будто бы не заметили…

– Можно, – хмыкнул Сергей. – Вот только король, выславший к нам посланников, думаю, серьезно бы обиделся даже на первый из предложенных тобой вариантов. А нам сюда еще часто наведываться за эльфенитами, если дело выгорит. Нужно в таком случае портить отношения с хозяевами самого короткого пути? Нет? Ну вот и я так думаю.

Пути владыки Ольтийской империи, в это смутное время путешествующего по стране исключительно вместе с десятитысячной армией, и экспедиции сумеречных эльфов пересеклись случайно. Однако же, когда «Единорог» появился в поле зрения войска человеческого государства, его военачальники мигом сообразили, что движущаяся по направлению из долины Солид, или, как ее называли, долины магов, гора, снабженная к тому же колесами, по полному праву может считаться явлением исключительным. А уж когда они разглядели рядом с ней всадников, то полностью уверились в том, что с ответственным за столь необычный феномен можно и нужно поговорить.

Серый, вовремя остановив корабль, пребывал в некоторой растерянности. Несмотря на все свои прекрасные качества, творению сумеречных эльфов было просто некуда свернуть, чтобы не подавить остановившуюся людскую массу, к которой медленно подтягивался обоз. Слева начинались холмы, довольно быстро переходящие в небольшие горы, справа расстилалась темная еловая чаша. Конечно, в ней можно было пробить корпусом просеку, но в случае атаки аборигенов защищаться среди часто стоящих деревьев, ограничивающих свободу маневра и, главное, разлет осколков и траектории пуль, стало бы затруднительно. Да и лошади кочевников, несмотря на всю свою неприхотливость, по такой дороге пробирались бы с огромным трудом. А поломанные ноги без магии не вдруг еще и вылечишь. Друзья и супруга, не говоря уж о подчиненных, тоже дать толкового совета в данной ситуации не смогли. Поэтому появление одинокого всадника, несущего флаг с каким-то рисунком, все восприняли с некоторым облегчением.

Парламентером оказался герцог, отправленный своим сюзереном на переговоры то ли в расчете, что от беседы со столь важной персоной уж точно никто не попробует отвертеться, то ли что одним богатым и влиятельным аристократом, по определению позволяющим себе слишком многое, в державе может внезапно стать и меньше. Разряженный в шелка и бархат, с павлиньими перьями, торчащими из роскошной шляпы, герцог немало удивился, когда понял, что видит перед собой эльфов. Но тем не менее от имени повелителя этих земель, носящего титул не императора, но короля, пригласил их в ближайший замок, виднеющийся на горизонте. И также сообщил, что в случае отказа его величество приложит все силы к защите подданных от возможных угроз. Послу всучили комплект подарков, заранее заготовленный примерно для этой цели, и попросили показать проход, предупредив про слабую устойчивость путешественников к провокациям и, для надежности, продемонстрировав действие тяжелой зажигательной ракеты на одиноко стоящем дереве, в секунду разлетевшемся на щепки. Целились, правда, в лежащий рядом с ним большой валун, но так получилось даже эффектнее.

Войска людей сопроводили эльфов и людей, работающих на них, к крепости, где по случаю прибытия высоких гостей наступил, похоже, локальный конец света, и взялись охранять территорию, впрочем держась от необычных гостей на почтительном удалении. Местные после краткого доклада герцога решили по случаю чудесной встречи устроить торжественный прием и попросили путешественников немного подождать, чтобы их могли принять со всем почтением. И теперь несколько перворожденных, ловя на себе взгляды аристократов из свиты правителя, были вынуждены терпеливо дожидаться, пока он соизволит появиться перед ними в самом большом зале, где стояли накрытые столы с собранными на скорую руку кушаньями, к которым, однако же, пока никто не притрагивался.

Внезапно народ заволновался и перестал глазеть на эльфов, которые были пусть и необычными, но чужаками.

– Король, – одновременно сказали четверо эльфов, а потом двое усмехнулись, а остальные двое сделали вид, что ничего не произошло.

Перед грузным мужчиной лет сорока, облаченным в блестящую в скудном свете факелов кольчугу, смотрящуюся и красиво, и грозно, с тонким золотым обручем на голове, украшенным миниатюрными квадратными зубцами, подданные расступались, так что не оставалось сомнений: данный маневр ими уже отработан.

– Интересно, на ком они тренировались? – шепнула мужу Шура. – Кстати, одежка-то явно гномьей работы. Интересно, сколько стоит такая бронька на черном рынке?

– Думаю, так подхалимничать – это врожденное, – поделился своим мнением супруг. – А про его вещи забудь. Даже если вытряхнешь из них венценосца, кому ты их сможешь тут толкнуть?

Четко печатая шаг, владыка империи подошел к эльфам и окинул их внимательным взглядом. Не любопытствующим. Не властным. Не опасливым. Самым обычным. И лишь потом попросил (не приказал!) путешественников разделить с ним скромную трапезу, а заодно рассказать о себе и сделал приглашающий жест к столу.

– А ничего дядечка, – оценила Шура. – Импозантный. А ты, Каэль, чего молчишь?

– На деда моего похож чем-то, – послушно откликнулся воин-маг, почесывая руку, пострадавшую в недавней схватке с гигантскими муравьями. – Тот себя точно так же вел, когда заявлялись какие-то полузнакомые маги, от которых неизвестно чего можно было ожидать.

Места, отведенные для сумеречных, находились прямо напротив короля. Небольшой квадратный стол, видимо, предназначался именно для таких вот переговоров: вроде бы и с ближайшими соратниками, но на виду аристократии, которая пировала отдельно, стараясь не особо шуметь, чтобы не мешать монарху. Правителя интересовало все, а потому магистр Ориэн с тоской покосился на стоящее перед ним вино. Очень хотелось смочить пересохшее по причине долгих разговоров горло, но проделать это не получалось, причем не из-за боязни быть отравленным. Времени даже на пару глотков катастрофически не хватало. После того как человек узнал, как зовут путешественников, откуда они пришли, что видели и, самое главное, куда направляются, он решил перейти к главному. К вопросу, каким образом они смогли заставить работать магию в мире, много тысяч лет ее практически лишенном. И сумеречные, к удивлению мастера магии пространства, охотно на все вопросы отвечали. И даже вполне честно.

– Как вы понимаете, детали – это секрет, – ответил на этот вопрос Шиноби. – Но общий смысл заключается в том, что мы отсекли свое волшебство непроницаемым для него барьером. Который, однако же, можно и приподнять в случае необходимости. Разрешите продемонстрировать?

Король кивнул, а вслед за тем кивнул Шиноби. Каэлю. И воин-маг, поняв приказ без слов, вскинул снятый с пояса пистолет и вогнал в ближайшую стену сноп картечи.

– Впечатляет, – решил владыка империи, осматривая и едва не обнюхивая истыканную железной дробью стену. – Но многим хуже настоящих боевых заклинаний, которые я видел в молодости, когда посещал долину магов и общался с тамошними мудрецами.

– Можно и сильнее, – хмыкнул Шиноби. – Но тогда лучше покинуть замок. А то он может рухнуть. Или пойдемте к окну, и покажите мне деталь ландшафта, которая вам не нравится.

– Пруд слева от ворот, – выпалил король, ни на секунду не задумываясь. – Нечего комаров разводить, а то жужжат по ночам, спать мешают. Устроит такая цель?

– А он там разве есть? – опешил Шиноби. – Не заметил… Впрочем, ладно. Отдайте приказ, чтобы военные нас атаковать не бросились, когда он исчезнет с жутким грохотом. И чтобы люди подальше отошли.

Правитель государства тотчас услал куда-то одного из придворных, сидевших слева от него, и только потом перевел взгляд обратно на собеседника.

– А вы что же, даже и посмотреть на него не желаете? Вдруг водоем окажется слишком крупным, чтобы справиться с задачей в одиночку? Магов у нас почти нет, но те, что есть, при сотворении чар там, где такое возможно, сильно устают.

– Не нужно равнять меня с ними, – ухмыльнулся Шиноби. – Разница в мастерстве у нас соответствует той, которая наблюдается между ребенком, едва научившимся ходить, и опытным воином, вооруженным мечом и щитом. Когда там не останется никого, кто мог бы пострадать, и вы дадите команду, водоема не станет в тот же миг.

– Да, собственно, уже все готово. – Король увидел придворного, возвращающегося обратно.

– Так быстро? – удивилась Шура. – Но ведь он даже до выхода из замка добраться бы не успел.

– Флаговая азбука, которую понимают все до одного солдаты и сигнальщик на башне, – пожал плечами человек. – Отсутствие магии при наличии мозгов не мешает получать воистину чудесные результаты.

– Ну ладно, – хмыкнул Шиноби и картинно щелкнул пальцами.

– И? – спросил повелитель империи через пару секунд, когда ничего не произошло.

А потом замок тряхнуло. Получившие приказ духи донесли его до «Единорога», и орудие, наведясь на цель – маленький прудик, по правде больше похожий на большую лужу, – отправило туда снаряд. Взрыв выплеснул из водоема все содержимое, включая грязь, тину, камыши и перемолотых в пыль лягушек, после чего дно его заметно углубилось. После кратких разъяснений короля запаниковавшей свите, чего это, собственно, такое было, и длительного осмотра возникшего котлована вернуться к беседе, к счастью магистра Ориэна, смогли очень не скоро.

– Да вы действительно великий маг, – решил король, усаживаясь на давно остывший стул и вяло ковыряя ножом печеного поросенка, сравнявшегося температурой с окружающим воздухом.

– По правде говоря, пока я чуть выше среднего, – поправил его Шиноби. – По-настоящему велик мой учитель и сюзерен, направивший нас сюда. И мы не маги, а шаманы.

– А разница? – мгновенно заинтересовался человек.

– Гм, – смутился эльф. – Тому, кто абсолютно ничего не знает об искусстве волшебства, объяснять долго. Давайте считать, что как между воином с мечом и воином с алебардой. Вроде и незначительная, но полководец, забывший о ней при планировании битвы, неминуемо проиграет.

– Ладно, оставим это, – согласился человек. – Так что вы говорили о своем наставнике?

– Именно он, правитель Сумеречного леса, нашей родной страны, создал артефакты, позволяющие пользоваться чарами даже в подобной искалеченной реальности, – пояснил Семен.

– Значит ли это, что другие тоже смогут освоить работу с подобными предметами? – немедленно уточнил повелитель империи.

– Да, безусловно. Если мы ими поделимся, научим, как правильно обращаться с непривычными для вас вещами, и конечно же уберем из них все ловушки, поставленные в расчете на воров. Технологию изготовления продать даже не просите. Единственная польза, которую вы сможете извлечь, – это обмен на что-то ценное у обитателей долины магов. Большую часть нужных для производства материалов в реальности, где промышленности нельзя помогать заклинаниями, воссоздать без помощи богов, по меньшей мере, проблематично.

– Союз меж нами возможен? – спустя минуту молчания спросил король. – Я понимаю, что мне фактически нечего предложить… но проклятие! Такой шанс выпадает раз в жизни, и за ценой в подобной ситуации не постоит никто!

– По правде говоря, – вздохнул Шиноби, – вряд ли на этих землях найдется что-то, что смогло бы нас заинтересовать. Слишком уж далеко и дорого доставлять отсюда товар. В самом деле, не горы же золота требовать за каждый патрон или таблетку!

– А что это? – заинтересовался король и после краткого разъяснения дал ответ: – Золото золотом, но чудодейственные препараты волшебников из долины, поднимающие на ноги безнадежных больных и возвращающие старикам молодость, подчас меняются на сундук серебра.

– У нас не настолько хорошо отлажена фармацевтика, – оживилась Шура, до этого молчавшая. – Но производство массовое. А потому можем продать довольно много препаратов пусть худшего качества, но в большом количестве.

– Все равно капля в море, – вздохнул ее муж и, дождавшись, пока магистр Ориэн переведет, продолжил: – Хотя как попутный товар при последующих экспедициях подойдет. Вот только нас интересуют в первую очередь переселенцы. Но не люди, представителей этой расы в родном мире и так хватает. Но дорога к дальним родственникам пролегает через ваши земли. Понимаете, к чему я клоню?

– Вполне, – медленно кивнул король. – Кратчайший путь. Что ж, если мы договоримся по другим вопросам, сделать его, по возможности, максимально безопасным несложно. При условии, разумеется, что длинноухие не будут вырезать деревнями крестьян или охотиться на путешественников. Не в обиду вам будь сказано, но их дурной нрав и звериная жестокость стали притчей во языцех!

– Кхе-кхе, – аж подавился наконец-то сцапанным со стола вином Ориэн, но послушно перевел.

– Вижу, наше мнение о сородичах, сложившееся на основании косвенных данных, крайне неполное. – Шиноби подозрительно покосился на мастера магии пространства, пару раз гостившего у эльфенитов. – Может, расскажете, как вы их видите? В выражениях можно не стесняться, мы с ними родичи не больше, чем вы с обитателями самого далекого из известных на карте мира королевств. А то и меньше.

– Боюсь, особо порадовать вас нечем, – покачал головой правитель империи. – Жители болот агрессивны и дики. Благодаря долгому от природы сроку жизни отдельные умельцы сохранили остатки магии, правда не идущие ни в какое сравнение с искусством обитателей долины Солид, а потому их стрелы, мечи, копья и броня куда лучше большинства поделок человеческих кузнецов. Ну и прочие товары, понятное дело, получаются не хуже: шелка, вина, благовония… Список можно продолжить. Вот только добыть их практически невозможно, ибо мирные отношения с представителями иных рас, которых они априори считают ниже себя, для них большая редкость. Повода, чтобы атаковать людей, и неважно, пограничники ли это соседнего государства, лесные бандиты или мирные крестьяне, собирающие урожай на собственных полях, им не нужно.

– Все так плохо? – после небольшого молчания уточнила Шура.

– Да, – последовал однозначный ответ. – Моя страна не соприкасается с ними, но поводы для нелюбви есть даже без длительных экскурсов в историю. К примеру, во время предыдущей большой войны войска осаждали одну приграничную крепость. И я ждал пять-шесть сотен стрелков, чтобы они поддержали решающий штурм, но подкрепление так и не пришло. Их вырезали по дороге вышедшие порезвиться из своих владений нелюди, хотя с обитателями болот у нас до того не могло быть никаких счетов. И подобных примеров полно. Исключения, правда, тоже бывают, но нечасто.

– А можно поподробнее? – попросил Шиноби.

– Несколько лордов из разных государств носят статус персон, которых ваши дальние родичи не атакуют первыми. Один или двое даже допускаются по хорошо охраняемым тропам в страну эльфов, – последовал ответ. – Кроме того, в замках аристократов есть некто вроде торгового представителя, который за большие, очень большие деньги может продать кое-что из амуниции, сделанной при помощи магии, или договориться о долговременном найме отряда лучников со столетним опытом. Подобные наемники считаются в нашем мире самыми верными. И самыми опасными. У меня в стране, к примеру, такого нет ни одного. А жаль. Столь квалифицированные воины отлично смотрелись бы в личной охране.

– Как же те аристократы заслужили такую честь? – поинтересовалась Шура.

– В основном освобождением пленных, – пожал плечами король. – Женщины вашего народа очень ценятся из-за редкости и экзотичности. В то же время они весьма часто встречаются в составе вышедших на тропу войны отрядов. И если подобная воительница попадает в неволю, чего они стараются избегнуть всеми силами, то помощь в ее судьбе ценится очень высоко. Впрочем, одной возвращенной на родину рабыни для статуса, позволяющего разгуливать по берегам болот без опаски получить стрелу в спину, недостаточно. Вот если их наберется, скажем, десяток… Подобный цветник примерно половина лордов без малейших колебаний меняет на не самый маленький феод.

– М-да, – пробормотал Семен. – Кстати, а как в вашей империи относятся к рабству? Оно разрешено?

– А есть места, где его запретили? – непритворно удивился король. – Чудные это, должно быть, земли!

– От дальнейших расспросов о местных законах, пожалуй, воздержусь, – решил шаман. – Что ж, перейдем к главному. Давайте обсудим, чего и сколько мы якобы потеряем по дороге и чем может отплатить за уникальные артефакты, в том числе боевые, ваша страна.

– Хваткий мужик, – часа через два была вынуждена признать Шура. – И умный. И окружение у него такое же. Слушай, как думаешь, вон того министра финансов, который с бородой клинышком, он не одолжит лет на пять-семь? А то у нас дефицит кадров, а я уже устала этой тягомотиной заниматься…

Торги, в результате которых три из четырех эльфов оказались вымотаны обсуждениями условий сделки, а четвертый, Каэль, устал высматривать среди тихонько пирующих аристократов потенциальных убийц, завершились в целом положительно для обеих сторон. Люди получили простую в обращении взрывчатку в количестве, достаточном для открытия нескольких замковых ворот в чужих крепостях, а кроме этого несколько аптечек сумеречных эльфов, предназначенных для спасения жизни в особо крайних случаях и в условиях невозможности использования магии. Перворожденным же не только разрешалось беспрепятственное прохождение по землям империи в обе стороны, но и давалось небольшое сопровождение из родовитых местных жителей, помимо шпионажа за нелюдью обязанных на корню пресекать возможность непонимания отдельными дворянами политики императора. Под угрозой лишения титула и головы. Во второй визит путешественников в эту реальность, если он состоится, о чем мечтали обе стороны, договор был бы заключен заново, но вероятность его отличия от текущего предусматривалась незначительная.

– Такие люди не продаются и не покупаются в связи с наличествующей априори на подобном посту абсолютной верностью и принципиальной ограниченностью карьерного роста, – задумчиво протянул Шиноби. – Для них единственное возможное правонарушение – это государственный переворот. Хотя можно его, разумеется, просто выкрасть для дальнейшей перепрошивки мозгов на верность нашему пустынному лесу. Эм, магистр Ориэн, а чего вы сейчас королю переводите?

– Объясняю, почему вы не снимаете шлем, – последовал ответ. – Выставляю вас настолько великим волшебником, что если все-таки загоритесь, то полыхнете не хуже, чем разбуженный вулкан. И теперь его величество уверен, что в случае нарушения целостности вашего скафандра из этого пиршественного зала будут лишь пепел выметать. Кажется, пока в обмане не заподозрили.

– Ну и хорошо, – хмыкнул шаман. – Значит, пока король рядом, убивать или там покушаться точно не будут.

– Ох и часто же в последнее время мы пыль в глаза пускаем, – вздохнула Шура. – А ну как не сработает этот прием?

– Да какая ж это пыль? – хохотнул ее супруг. – Это, скорее, град булыжников, летящих к цели со скоростью не ниже звуковой. Вакуумная бомба, уменьшенная Келеэлем до размеров карманной фляжки, у меня же в кармане лежит. И если она бабахнет, то, несмотря на здешний аномальный магический фон, даже крысы, прячущиеся в самых глубоких норах, рискуют изжариться.

– Такая малость, как наша стопроцентная гибель, при таком варианте развития событий тебя не смущает? – выразительно подняла брови эльфийка.

– Ну не сильно, – пожал плечами шаман, вынужденный так много общаться с духами, что и сам неминуемо перенял некоторые черты лишенных материальных тел существ, – как сказано в одной очень хорошей книге, любимой мною с детства, лучше сгореть в одно мгновение, как метеор, чем тысячу лет тлеть, будто гнилушка.

– Сплюнь, – посоветовала девушка. – Накаркаешь еще. Если я правильно помню первоисточник, то героиню, изрекшую эту сентенцию, тут же пристрелили. А мне как-то неохота лишаться практически вечной жизни раньше, чем она успеет мне надоесть. Кстати, отойду на пару минуток носик попудрить. Вот только, как думаешь, где здесь дамская комната?

– Прогуляйся до «Единорога», – посоветовал шаман. – А то в местных уборных антисанитария наверняка жуткая. И на обратном пути захвати с собой бутылку в виде танцовщицы. Скрепим договор и нашей выпивкой. Каэль, пойдешь с ней. А то мало ли, вдруг местные донжуаны, восхищенные ее красотой, попробуют наставить мне рога.

– Я же им наставлялку без всякой магии оторву, – удивилась Шура, вставая, а воин-маг, порядком утомившийся от ничегонеделания, благодаря высокой скорости реакции мгновенно очутился у нее за спиной и, словно вышколенный слуга, помог отодвинуть стул. – Увеличенная архимагом физическая сила, к счастью, является практически природным свойством тела и потому под местное воспламенение всяческого колдовства не попадет.

– Их может быть много, да еще и с оружием. Сейчас идеальный момент, чтобы устроить против короля серьезную провокацию, рассорив с нами, а у столь умного человека, идеально подходящего под свою должность, врагов, тупо жаждущих для себя еще больше титулов, славы, земель или богатства, не быть не может, – пожал плечами глава разведки и контрразведки Сумеречного леса.

– Перестраховщик, – буркнула эльфийка и направилась к выходу из зала, сопровождаемая Каэлем, на чьем лице без труда читалось непередаваемое облегчение. Вслед за ними для пущей безопасности, повинуясь легкому кивку повелителя империи, проследовало и двое охранников, до того стоявших у стены и прилежно изображавших статуи.

Выйти из зала Шуре удалось без проблем, но дальше возникли некоторые затруднения, разрешившиеся лишь после того, как откуда-то сбоку вывернул по незаметной с первого взгляда лестнице слуга, несущий блюдо с жареным мясом. Однако внизу жителей Сумеречного леса поджидали. Худой как палка тип, облаченный в некое подобие халата с затейливыми рунами, преградил им путь, выставив вперед богато украшенный посох. Шура остановилась в недоумении, Каэль загородил ее собой от потенциально опасной личности.

– И переводчика нет. Местный фокусник, что ли? Боится, что хлеб у него отобьем, и вышел постращать конкурентов?

– Этот тип привык держаться властно, – покачал головой воин-маг, положив руку на рукоять меча и даже начав понемногу тащить оружие из ножен. Сложившаяся ситуация ему не нравилась, а интуиция, едва ли не главный залог выживаемости у представителей его ремесла, буквально кричала о нешуточной опасности. – Он больше походит на важного сановника.

Посох ударил по самому обычному камню на полу, и тотчас упавшие с обеих сторон узкого коридора кованые решетки с часто переплетенными прутьями надежно отрезали остальной мир от маленького участка пространства. Тревожно закричали сопровождающие, выделенные королем, затем раздался гулкий топот приближающейся стражи, покинувшей свои посты и рванувшей на выручку. Вот только вряд ли устроитель ловушки предполагал, будто ему потребуется много времени.

– Безбожная нелюдь! – Внезапно смысл слов человека стал понятным, а волосы на его голове вспыхнули огнем. И кожа. И изнутри его тела стали пробиваться язычки пламени. Однако обладатель посоха, казалось, не чувствовал боли и не обращал ни малейшего внимания на разрушение своего тела. Пулю, в упор выпущенную Шурой, и кончик меча Каэля, вскрывший горло, он также проигнорировал. – Во имя Анислона, хозяина истинной веры, я не дам вам вновь отравить наши земли нечестивым колдовством. Сгиньте, черви, под ногами господа!

Огненное торнадо, сорвавшееся с руки жреца какого-то культа, ударило в эльфов и превратило их тела в пылающие головешки. Но раньше, чем полыхающие перворожденные упали и принялись кататься по полу в тщетных попытках сбить пламя, нанесший удар священник осыпался пеплом.

Возможно, если бы Каэль и Шура это увидели, то они бы порадовались, но умирающим перворожденным было не до того. Они тонули в агонии, перерастающей в спасительное забытье, и уже не слышали скрежета, с которым солдаты выламывали заклинившую решетку. Не чувствовали, как Шиноби, вкатив пострадавшим полный набор антишоковых и укрепляющих средств из предусмотрительно вмонтированной в его доспехи аптечки, подхватил тела жены и командира кочевников, обложил короля отборным матом и припустил к «Единорогу», а тот, не успевая за своим легконогим гостем, пытался громко оправдываться, но получал в ответ лишь громоподобную ругань, исходящую из выкрученного на полную громкость динамика. Причем друг друга они понимали и без всякой магии.

Схватившийся за сердце магистр Ориэн тихонько сползал по стене, к которой прислонился. Он вдруг вспомнил, что забыл предупредить своих нанимателей об одной особенности мира, в котором они сейчас находились. Высшие жрецы каких-либо божеств могли взывать тут к силе своих покровителей. Вот только платили за подобную милость небес высшую цену – жизнь. Аномальный энергетический фон уничтожал их так же, как и простых смертных, отступая лишь на пару мгновений, чтобы дать свершиться воле высших сил. Впрочем, по сравнению со штрафом, который ему за халатность мог выдвинуть ученик легендарного некроманта и демонолога, а то и, избави все существующие силы, он сам, подобная потеря могла показаться незначительной мелочью. И даже самоубийство тут вряд ли помогло бы. Скорее, наоборот. Подобные этим двоим душу из царства смерти выдернут быстрее, чем найдут виновника происшествия на просторах реальности, где толком колдовать не получается.

Глава 13

– Ну как она? – задала вопрос Вика, стоило Семену появиться в кают-компании. – Не молчи, скажи что-нибудь! Ты вторые сутки над ней бьешься без перерыва, мы за это время от замка уже вон сколько отмахали!

– После божественного чуда жива осталась только чудом, – мрачно буркнул Шиноби, упав на стул и с силой начав тереть себе глаза, красные, как у вампира. – А если без шуток, то положение нерадостное. Небесный огонь опалил не только плоть, но и душу. А исцелять последствия подобных травм… Ну Келеэль бы, наверное, смог, а вот Мих совершенно точно вынужден был бы отступиться. Даже если я сейчас внезапно совершу скачок в своем ремесле и сумею перенести ее сознание на чужой носитель, ну какую-нибудь пленную, то Шура все равно не сможет видеть, слышать, осязать и разговаривать. Просто не возникнет связи между рецепторами и личностью.

– Короче, несмотря на два дня работы медиков и все твои усилия, она в коме, – резюмировал Сергей. – Плохо.

– Наоборот, – зло ощерился шаман, – учитывая самый негативный из возможных прогнозов, все почти замечательно. Плохо было бы, если бы этот чертов, вернее, божий огонь спалил ее душу целиком и полностью! После такого воскрешать нечего в принципе, это смерть окончательная и бесповоротная, не оставляющая надежды на дальнейшее существование. Даже в желудке архидемона от его жертвы, пожалуй, при удаче может остаться больше, чем после кары, ниспосланной небожителем. Да и покровитель пожертвовавшего собственной бренной оболочкой служителя культа заседает в светлом пантеоне, а значит, нечего опасаться возможного энергетического отравления. Эти ребята таким не балуются по каким-то своим, сугубо внутренним причинам. А вот если бы подобную атаку провел поклонник темных сил, то мне сейчас следовало бы быстро овдоветь, чтобы не дать останкам жены еще больше деградировать под воздействием нематериальной заразы.

– А как Каэль? – после непродолжительного молчания спросила Вика. – Его ребята спрашивали. Несмотря на некую суровость и холодность в отношениях с людьми, среди кочевников он снискал репутацию вполне достойного командира.

– Хуже. – Семен прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. – Он принял на себя основной удар. Встал между Шурой и священником, угрожал ему оружием, видимо, вызвал у представителя высших сил большую ненависть, как мужчина, воин и маг. Тело его благодаря искусственному аналогу сгоревших легких и влитой в уцелевшие вены насыщенной силой жизни крови, заставившей бы любого вампира подсесть на нее, как на тяжелый наркотик, частично функционирует, но от сущности неудавшегося шпиона, не успевшего даже покинуть свою страну, чтобы следить за нами, и тут же попавшего в каталажку, остались жалкие ошметки. На полное уничтожение души, к счастью, выплеснутой божественной силы не хватило, но… В общем, если в течение дня улучшение не наступит, медики отключат аппаратуру. Ее, правда, и сейчас уже можно убирать, чтобы зря энергию не тратить, но Настины выкормыши прочно держатся своих внутренних правил и не боятся посылать меня далеко и надолго за попытки нарушить регламент.

– Всего один фанатик, свихнувшийся на почве религиозного учения, и столько проблем, – пробормотала Вика. – Хорошего начальника среднего звена потеряли, отношения с местной знатью подпортили, Шура в коме и неизвестно когда очнется…

– Постараюсь сделать так, чтобы она не пришла в себя, пока не окажемся в Сумеречном лесу, – перебил ее шаман. – Ожоги от божественного огня болеть должны нестерпимо, в общем-то даже сейчас моя супруга их чувствовать обязана, но все-таки не настолько интенсивно. И человек, подложивший нам свинью, был вовсе не «каким-то», если верить королю. На последних выборах патриарха местного отделения церкви, к которой он принадлежал, его кандидатура стояла на третьем месте. Произошло бы столкновение в мире с нормальным течением магических энергий, и такой клирик имел бы неплохие шансы раскатать нас вместе с «Единорогом» в тонкий блин. Он, конечно, не верховный жрец, благодаря безоговорочной поддержке покровителя получающий силу, ставящую его в один ранг с архимагом… но близко. Очень близко. И действовать, повинуясь мимолетному капризу или даже внезапному приступу безумия, почти физиологически не может. Боги этого мира не хотят, чтобы здесь вновь появилось нечто, способное заменить исчезнувшую магию. Или, по крайней мере, один из них. Кстати, судя по сходству в символике, это то же существо, чьего слугу ты, Вика, взорвала недавно оригинальной противогеморройной свечкой.

– Песец! – выразил свое отношение к ситуации Серый. – И что нам теперь делать? Разворачиваться на сто восемьдесят градусов и чесать домой?!

– Ну уж нет! – взорвалась воительница. – Это получается, что мы стерпим плевок в лицо и смоемся, трусливо поджав хвост? Не бывать такому!

– Но мы не можем противостоять высшим силам! – попытался урезонить жену капитан сухопутного корабля. – И дело даже не в нежелании гневить богов, нам просто нечем отбиваться от сущностей такого калибра.

– Вот только и они сюда не заявятся, а их слуги здесь не стоят и медного гроша, раз даже один из сильнейших иерархов церкви рассыпался пеплом, прибив лишь одну из двух намеченных целей, – упорствовала девушка. – Ведь так, Семен? Семен! Ответь, хватит спать!

– Могут, – последовал ответ вымотавшегося шамана, не раскрывшего глаз и даже похрапывающего между словами. – Они все могут. Даже, наверное, вернуть течение магических энергий в этой реальности к нормальному состоянию. Вопрос в цене и репутации. Если мы не станем раздавать направо и налево технологии или, того пуще, секрет, как сделать волшебство работающим хотя бы в замкнутом пространстве, такого сильного противодействия можно не опасаться.

– Чего? – не поняла Вика. – Объясни толком! И просыпайся уже!

– Не проснусь! – последовал категоричный ответ. – Я устал. А что касается небожителей, трогать смертных, пока они не переходят некую грань, у них считается моветоном. Ну вроде как бравому десантнику, крошащему головами и руками кирпичи, выходить на ринг против сильнейшего драчуна ясельной группы. И потому раньше, чем мы начнем разрушать храмы и изживать религии, лишая их притока силы от верующих и их же душ, ни один бог не спустится на землю, чтобы навалять вызвавшим его неудовольствие персонам лично. А то прослывет на ближайшую вечность жалким неудачником или чего похуже. Следовательно, максимум, чего предстоит бояться при умеренном конфликте, – это аватару.

– Нам и подобного аргумента хватит за глаза, – буркнул Сергей.

– Но есть нюанс, – продолжил осмысленно разговаривать во сне Семен. – В этой реальности воплощение подобного существа будет вынуждено бороться с окружающей средой, чтобы не сгореть в мгновение ока. А поскольку астрал исковеркан в целом мире, сил на такое уйдет прорва. Пожалуй, за одну минуту противостояния их хватит на то, чтобы утопить какой-нибудь континент со всеми жителями и поднять его из морской пучины снова. А может, и еще больше. И где попало из первого подвернувшегося верующего подобный инструмент небожителю не сделать. Портал от главного храма для мгновенного перемещения к цели построить невозможно, придется добираться ножками. В крайнем случае, полетим. Левитация примитивная, хотя и затратная техника, чтобы работать даже в подобных условиях. Слишком большие затраты. Даже для богов. У них же, как в каждом здоровом и нездоровом социуме, конкуренция между собой. А то кто-нибудь уже давным-давно бы эту реальность нормализовал и «сливки» в виде резкого притока паствы в храмы спасителя снял.

– Резонно, – решил Сергей, прослушав аргументы шамана. – А ты в сказанном уверен?

– Ну так считал Мих, изучавший перед походом обстановку в этой реальности, а мне, как ученику, не пристало оспаривать сентенции учителя. – Голос Шиноби становился все более невнятным, а прорывающийся между словами храп усиливался. Его друзья ждали более развернутых объяснений, но их не последовало.

– То есть нам нечего бояться? – через некоторое время уточнила Вика.

– Ну армию доведенных до исступления фанатиков может организовать тот же божественный тип, что натравил на нас слугу, – начал перечислять Семен. – Плюс испортить отношения с местной правящей верхушкой. Прямым запретом на контакты с эльфами из иного мира или там распущенными слухами об их зверских и, в прямом смысле слова, людоедских обрядах… неважно. Пожертвовать еще десятком-другим своих адептов, выбив нас по одному или мелкими группами. Вот только в связи с тем, что опыта по принятию в себя и использованию божественной силы у них нет, шансы на успешный исход покушений невелики. На обратном пути, когда покинем этот мир, придется быть осторожными и тщательно выбирать маршрут, чтобы не попасть на территорию, подвластную этому небожителю или тому, с кем у этого нормальные отношения. Слава богам, что у богов союзы и антипатия – явления крайне устойчивые и поменяться внезапно, за сотню-другую лет, не могут в принципе. Гм, тавтология получилась, ну да и бог с ней. Уж лучше мы будем по местам вроде Жленга кататься, чем общаться с подобными слугами Света. И в этом нам поможет бывалый путешественник, магистр Ориэн. Кстати, а где он?

– Сидит в выделенной ему и его ученикам каюте, – пожала плечами Викаэль. – Сильно переживает из-за того, что нас о возможностях здешних жрецов первый и последний раз в своей жизни все-таки сотворить чудо не предупредил.

– А на фига? – не понял Семен. – И так ясно, что они не мытьем, так катаньем поддержку от покровителей получают даже в столь экстремальных условиях. И конфликтов с ними не планировалось. Кто же знал, что отдельные религиозные элементы вместе со своим высочайшим начальством будут резко против нашего присутствия?

– Если бы Шура умерла, ты бы такое не спрашивал, – хмыкнула эльфийка.

– А, – задумался шаман, прекратил похрапывать и даже приоткрыл один глаз, – ну да. Способности к рациональному мышлению временно были бы не активны. А душу из этого волшебничка-телепортера я бы вытряс, да еще самым болезненным из известных методом. Ладно, меня, пожалуйста, больше не тормошите. Устал. Буду отдыхать.

И отключился, на сей раз основательно, целиком и полностью, для надежности закутавшись в тени, словно в одеяло. Вот только сорвать их, полить спящего водой или гаркнуть ему в ухо было бы затруднительно.

– Пойдем посидим немного рядом с Шурой? – предложила мужу Вика. – Раз Семен здесь, медики расползлись. Только дежурный реаниматор остался.

– Сомневаюсь, что из этого будет толк, – пожал плечами Серый, направляясь к двери.

– Ну вреда ей уж точно не нанесем, – слабо улыбнулась Вика, следуя за ним.

– Капитан! – Рявкнувшая прямо в лицо эльфу львиная морда, возникшая из ниоткуда, немедленно удостоилась смачного апперкота. Кулак Сергея прошел через иллюзию, не замедлившись ни на секунду, после чего расшибся в кровь о притолоку двери. Пошатнувшийся от неожиданности перворожденный споткнулся о выставленную вперед лапу на мгновение материализовавшегося туловища и замер в неустойчивом положении, отчаянно размахивая руками и чудом удерживаясь на ногах, но тут прямо над ухом сумеречного щелкнул, словно кнут, взметнувшийся вверх и удлинившийся хвост, оканчивающийся щегольской кисточкой.

– Достал, скотина! – с ненавистью процедил поднимающийся с пола Серый, утирая льющуюся из носа кровь разбитой ладонью и глядя прямо в лицо улыбающемуся духу. – Прибью к чертям собачьим! Ты у меня, котяра подзаборный, одним вискасом всю свою долбаную вечность питаться будешь и тапка ждать, как милости богов!

– Капитан, – начал доклад обитатель иных планов бытия, но осекся, поскольку разговаривать уже было не с кем. Ну, вернее, или с эльфийкой, к делам старшего духа сухопутного корабля особого отношения не имевшей, или с Шиноби, который спал и делал вид, что давно.

– Куда это ты? – крикнула вдогонку мужу Вика, но вопрос остался без ответа.

Неожиданно его дал Лев:

– Он лезет в реактор! – В голосе прежде бесстрастно-самодовольного существа вдруг начали проскальзывать совсем другие интонации, а иллюзия в кают-компании стала стремительно рассеиваться. – Меня отключают от питания! Останови его!

И с этими словами рукотворный мираж исчез окончательно.

– Мих что, приделал к своим слугам тумблер «вкл. – выкл.»? – удивилась девушка, но тем не менее послушно сорвалась с места и пустилась прямо в сердце сухопутного корабля. Благо оно располагалось не так уж и далеко. Метров в двадцати всего лишь. Все двери на ее пути были открыты, поскольку Сергей не озаботился захлопнуть их за собой.

В самом просторном отсеке «Единорога», соединяющем между собой все палубы, в данный момент времени царил день. На потолке ярко светился неотличимый от маленького солнца шар, являвшийся одним из младших духов света. Из стены била радуга, на самом деле являвшаяся системой полива, непонятно с чего решившей включиться именно сейчас. Ну а пол заменяла земля. Отборный чернозем, в который бывший эколог, ставший правителем эльфийского королевства, собственными руками внес дополнительные минеральные удобрения. И все это было сделано ради одного. Ради меллорна.

Молодое священное дерево перворожденных, едва достигшее семи метров в высоту и все еще достаточно тоненькое, чтобы его можно было обхватить руками, несло в себе запасенную магическую энергию. Много энергии, идущей на обеспечение работы механизмов, по законам физического мира совершать хоть какие-то действия в принципе неспособных, и оплату тем, кто отвечал за их правильное функционирование. Ее концентрация вокруг него была такой, что ее ощутили бы даже начисто лишенные дара волшебства личности. Местами воздух светился нежно-зеленым от переполнявшей его силы живой природы. Золотые листья едва заметно колыхались под потоками невидимого ветра, а среди них сновали самые разнообразные сущности. Похожие на миниатюрных крылатых людей, обычных ящериц, птиц, рыб, насекомых или просто аморфные. Размером от едва видимых глазом до таких, что, будь они материальными, ветки бы не выдержали. И сейчас вокруг дерева кружил капитан сухопутного корабля, выкрикивая полную, на взгляд постороннего, абракадабру. В руках у него был топор.

– В соответствии с четвертым пунктом соглашения, скрепленного именем Михаэля, дух, из-за бездействия которого член экипажа получил повреждения, карается штрафом в виде уменьшения доступных ему ресурсов на пятнадцать процентов. Я, капитан корабля, свидетельствую, вред нанесен, и оставляю в качестве напоминания об этом зарубку на той части священного древа, откуда разрешено качать силу преступнику.

Лезвие оружия черкануло по стволу меллорна, оставляя за собой тонкую белую полосу, неглубокую, но отчетливо видимую. Вслед за этим наполняющее отсек облако энергии содрогнулось, заставив населявших его сущностей оживиться и тревожно защебетать, зачирикать и засвистеть. Причем если прислушаться, то можно было отчетливо различить в издаваемых звуках нотки протеста и даже разобрать отдельные слова, смысл которых непостижимым образом мог миновать уши и устремиться прямо в мозг. Живой концентратор магической энергии хоть и не являлся разумным существом, но реагировал даже на малейшую угрозу своему благополучию достаточно болезненно.

– По правилу, утвержденному седьмым подпунктом четвертого пункта соглашения… – продолжал распинаться Серый.

– Ты чего творишь? – потрясла его за плечо жена.

– Революцию, блин! – Сергей явно находился в состоянии бешенства. – Чертов Лев, считающий себя главным котом в этой песочнице, меня конкретно достал! Хватит! Двух капитанов на корабле быть не может, и если боцман об этом забывает, то это его проблемы! Мих в соглашении, заключенном с духами, предусмотрел достаточно лазеек, чтобы слишком много о себе возомнившая сущность попала в карцер и обреталась там до того момента, как ее не выпустят. Я пытался действовать по-хорошему, но всякому терпению приходит конец. Теперь у «Единорога» будет другой главный дух. Пусть не такой сильный, но зато, уверен, он сможет продемонстрировать куда большую дисциплину. Ведь так, ребята? Эй, где вы?

– Ты сейчас с кем говоришь? – уточнила Эльфийка.

– Да были тут только что три придурка нематериальных, – покрутил головой Сергей. – Духовные замы типа. Но делись куда-то. Видно, когда зачитывал инструкцию, выкидывающую отсюда Льва с волчьим билетом, немного переборщил и их тоже изгнал. Ничего, сейчас верну.

– Как? – покрутила пальцем у виска Вика. – Ты же не шаман! А они старшие духи. Ну не низшие светлячки, не имеющие даже зачатков разума, точно. Во-первых, они уже обиделись, во-вторых, на призыв теперь не придут, в-третьих, если придут, то прибьют!

– Так я их не в родное измерение изгнал, – ухмыльнулся Серый. – Как на любом корабле, у нас и карцер предусмотрен. Там и сидят. А напасть они не могут, на это самый надежный запрет стоит. Максимум – разорвать контракт и больше не показываться ни одному сумеречному эльфу на глаза. А ну-ка… Во исполнение пункта восемнадцать договора явитесь для отчета о совершенных нарушениях!

Туман в воздухе сгустился и воплотился в здорового льва. Одного. Ехидно скалящегося во всю морду.

– Так, – нахмурился капитан сухопутного корабля. – А где остальные?

– Не придут, – отрезал дух. – Они – твои подчиненные, но входят в мою вертикаль власти. И угадай с трех раз, кого они боятся больше? Кстати, не обратил внимания, что пол больше не вибрирует? Двигатель не работает, а «Единорог» стоит на месте и останется неподвижным до тех пор, пока ты не отменишь свои идиотские распоряжения.

– Бунт, значит? – нахмурился эльф.

– Называй как хочешь, – махнуло лапой разумное существо, лишь внешне похожее на большую хищную кошку. А вот по уровню интеллекта оно могло дать фору иным придворным мудрецам и интриганам. И вдобавок обладало опытом то ли сотен, то ли тысяч лет. – Но пока я не применил против тебя прямой агрессии, карательные пункты соглашения в силу не вступят. А перед шаманами мы потом уж как-нибудь оправдаемся. К тому же Шиноби так вымотался, что вряд ли придет в себя раньше, чем через день. И кстати, знаешь, что я хотел тебе сказать тогда, в кают-компании? На горизонте вражеское войско, придурок! И оно быстро приближается.

– А без старших духов механизмы «Единорога» работать ведь будут? – уточнила Вика.

– Да, – кивнул ей муж. – Правда, не так эффективно, и придется за ними следить, чтобы не ломались. Но танк-переросток со сгоревшей системой электроники все равно останется танком, способным ездить далеко, давить на своем пути все и стрелять разрывными боеприпасами калибром в полтора метра. Пусть и не совсем туда, куда первоначально планировалось.

– Тогда загоняй этого типа обратно, – решила эльфийка. – И без него справимся.

– А вот от вас не ожидал такой подставы, леди, – обиделся дух.

– Да пусть он болтается где хочет, вреда все равно по условиям заключенного соглашения нанести не может, – махнул рукой Серый, а потом перевел взгляд на сжатый в ней топор и задумался. – Хм. Если я правильно помню расположение энергопотоков нашего меллорна, показанное мне Михом…

– Ты чего творишь?! – сорвался на визг Лев и бросился между деревом и опускающимся на него лезвием, отскочившим от шкуры, обретшей плотность камня. – Мы ж тебя… мы ж тебя…

– Чего он так испугался? – заинтересовалась Вика, доставая свой клинок и обходя жителя иных планов по широкой дуге. – И куда бить? Или тут только твой топорик сработает?

– Привязка священного древа к владельцу, неважно, дух это, эльф или вообще друид какой-нибудь, не имеющий большого отношения к магии природы, национальности, происходит путем помещения его частицы в сердцевину меллорна, – пояснил Сергей. – И если ее оттуда вытащить, наш милый косматый друг враз лишится подпитки и станет тем, кем первоначально и был. Сущностью чуть выше среднего среди себе подобных, но с большими амбициями. И он просто не сможет выплачивать полагающуюся долю своей свите, благодаря нашему спонсированию увеличившуюся раз в пять. Во всяком случае, раньше у него был всего один старший дух, а не трое, если правильно помню собранное Михом досье. Целься в середину ствола, туда, где просвет между ветвями имеется. Это еще во время закладки «Единорога» там все пообломали, чтобы ритуал было удобнее проводить.

– Вы же погубите реактор собственной машины перед боем! – Одновременный выпад супругов дух отбил, распластавшись в воздухе коромыслом. Передние лапы и пасть ухватились за топор, хвост обвился вокруг меча, мягкий удар задними конечностями отбросил в сторону Вику. Впрочем, последнее он сделал зря. Воительница вспомнила про то, что является представителем высокоразвитого народа, и потащила из-за пояса пистолет. А соревнование в реакции с пулей или, хуже того, снопом картечи могло проиграть даже существо, имеющее материальное тело лишь для собственного удобства и способное менять бренную оболочку в широких пределах.

– Ни фига, – хмыкнул Серый, тоже решив перейти с холодного оружия на огнестрел. – Я специально узнавал. Меллорн при наличии у него запасенной магической энергии настолько живуч, что спиленный ствол, поставленный на место через пару дней, прирастает вновь. А какую-то жалкую ранку в своем деревянном теле он перенесет без малейшего напряжения. – Огонь на счет «три»?

– Давай! – кивнула ему эльфийка.

– Подождите! – На поле боя появились два новых участника, закрывших готовые извергнуть из себя свинец стволы собственными телами.

– А вот и заместители нашего Льва, – процедил сквозь зубы Сергей. – Правда, неполный комплект. Так, какой там параграф предусматривал подобное развитие событий?

– Нет нужды враждовать. – Бледнокожая женщина-дух со слепыми белыми глазами, вертикальным желтым зрачком и хвостом вместо ног примиряюще подняла руки. Одежду ей прекрасно заменила крупная серая чешуя. – Если вы разорвете соглашение с первым из нас, мы тоже лишимся своей части силы. А я этого очень не хочу.

– Поддерживаю, – гулко бухнула прокуренным басом груда камней, держащих форму, подобную человеческой фигуре, лишь за счет магии. – Такой поступок отбросит нас вниз по иерархической лестнице. Сильно. И есть подозрение, что подняться вновь ослабевшим уже никогда не дадут.

– Тогда повлияйте вон на него, – кивнул в сторону Льва Серый. – Пусть до самого конца экспедиции сидит тише воды, ниже травы, а потом сам разбирается с Михом. А этому самодержавцу скороспелому втык еще устрою за такого качества бортовой компьютер!

– Мы не можем!

– Он сильнее, древнее и опытней!

Два ответа слились в один. Обе сущности, поставленные в неловкое положение, переглянулись, но никаких действий не предприняли. Установилось шаткое равновесие.

– Ладно, – вдруг решил для себя что-то старший дух. – Уговорил, мешок с костями. Больше ты меня не увидишь.

– Ох, как бы вприсядку не пуститься от горя, – хмыкнул Серый, видимо понемногу начавший успокаиваться.

– Ухожу навсегда, – продолжал Лев. – Со всей своей свитой. А вы оставайтесь и делайте что хотите. Боги не жалеют крошек со своего стола для тех, кто так или иначе помог вызвавшим их гнев смертным исчезнуть из мира живых. А сумеречные эльфы недоброжелателей среди небожителей нажили много…

Духи, находящиеся в ветвях меллорна, стали пропадать. И вместе с каждым из них выходил из строя один или даже несколько узлов сухопутного корабля, неспособного функционировать без помощи магии.

– Стоять! – В отсек, словно черная молния, ворвался Шиноби. Тени, вылетевшие из рук шамана, словно десятки темных щупалец, соскользнули со шкуры похожего на большую хищную кошку существа, словно грязь. А спустя мгновение обитатель иных планов и вовсе стал исчезать, уходя в свою родную обитель. – Мы ж везде достанем, тварь! И Мих развеет тебя, как драконий чих пучок сухой соломы!

– Выживи сначала, – последовал ответ уже практически из ниоткуда. – Армия людей, ведомых служителями не желающего возвращения прежних порядков бога, уже почти стучится в вашу дверь. А механизмы шлюза не настолько прочны, чтобы их не сумели открыть простыми топорами за пару часов работы. Жаль, конечно, что створки его чисто случайно не заклинило в открытом состоянии, но, увы, тогда бы «Единорог» сгорел в мгновение ока, а меня бы развеяло как допустившего преступную халатность.

– Ка-ра-ул! – произнес по слогам Семен и покачнулся. Гнев, придававший эльфу сил, исчез, и вернулась усталость. – Все. Хана. Теперь нам каюк!

– Никогда больше не буду связываться с магией и колдовством, – тихонько пробормотал себе под нос Серый, стремительно даже не бледнеющий, а белеющий от осознания грядущих перспектив. – Черт! Лучше бы я стерпел хамство от этого вонючего кошака-переростка!

– Ты не виноват. Лев искал лишь повод предать, а не причину, – покачал головой шаман и, потеряв равновесие, просто сел на богатую различными удобрениями землю. – Он тебя провоцировал. Я-то думал, развлекается, тварь нематериальная, а на самом-то деле… Так. Хватит жалеть о том, чего уже не исправить. Какие силы у нас остались?

Ветви священного древа были практически пусты. Вместо сотен разнообразных мелких сущностей остался десяток. Или два. Ну никак не больше трех. И замершие безмолвными изваяниями женщина-змея и груда камней.

– Безнадега, – резюмировал Шиноби, пересчитав имевшиеся в его распоряжении огрызки былого великолепия. – Моя личная служба надзора, сейчас и так уже на полставки обеспечивающая автономность работы госпиталя, и второстепенные мелкие сущности, призванные обучающимися волшебниками в процессе тренировки еще при строительстве «Единорога». Даже если сейчас нанять новых работников вместо выбывших, то обучить их в разумные сроки просто не успеем. Плюс я банально не в лучшей форме и много не наколдую.

– А другие шаманы? – уточнил Серый.

– Кроме меня их на «Единороге» двое, и оба на уровне старших учеников, не выше, – устало махнул рукой глава разведки и контрразведки Сумеречного леса. – Сам знаешь, по первому образованию почти все наши кадры вполне себе классические волшебники. И даже самая сильная амнезия это не исправит.

– А вы чего не смылись? – спросила Вика у старших духов, замерших в странном оцепенении, недоступном существам из плоти и крови, и, видимо, сосредоточенно обдумывающих сложившуюся ситуацию.

– Лев нам никто, очередной временный вожак, каких до него было предостаточно, – вполне по-человечески пожала плечами, укрытыми чешуей, напоминающая рептилию дама. – А получить свой собственный меллорн – большое искушение. Стоит рискнуть. И пусть у меня еще нет собственной свиты, но возможностей все же хватает.

– Одна ты не справишься, – заметил каменный исполин. – Придется делиться. Со мной. Тем более слуги есть, и они сейчас все на местах. Все четверо.

– Серый, чего стоишь, – ткнула мужа Вика. – Руби дерево. А то ведь эта гадина, уверена, сейчас изо всех сил сосет из него энергию. Надо бы Льву краник перекрыть. Если, конечно, яду туда подсыпать не получится.

– Теоретически можно, – кивнул шаман. – Но я не сделаю этого так, чтобы меллорн не погиб. А без него можно сразу стреляться.

– А? – Сергей посмотрел на топор. – Да. Сейчас. Просто все так неожиданно произошло, я до сих пор поверить не могу.

– Основная причина смерти говорящих с духами – это разнообразные выверты призываемых сущностей, – вздохнул Шиноби. – То взбрыкнут не вовремя, то тупить начнут, когда от их соображалки жизнь партнера зависит. Прямое предательство тоже не редкость. Интересно, этот Иуда кошачьего типа действительно рассчитывает получить вознаграждение от богов, если мы не вернемся в Сумеречный лес? Кинут же!

Капитан «Единорога» принялся колупать своим оружием кору, по отсеку пошли весьма ощутимые волны энергии от недовольного таким обращением дерева, а духи, все это время усиленно спорящие и торгующиеся между собой, перешли с человеческой речи на невнятные завывания, режущие слух, и, кажется, уже готовы были сойтись в поединке.

– Цыц! – устало выдохнул Семен, разбросав их в стороны волной теней, сорвавшейся с дрожащих рук. – Хватит ругаться. Судя по топоту, сюда приближается вестовой из рубки, где дежурные, отчаявшиеся дождаться работы вышедшей из строя связи, приняли наконец хоть какие-то меры для поиска начальства. Делайте что можете, но помогите нам отбить атаку, а распределением плюшек за верную службу займемся потом. Никого не обидим. Если выживем.

– Капитан! – ворвался в рубку один из немногих эльфов-матросов сухопутного корабля, принадлежащий к сильному полу. – Конная разведка докладывает, что нас взяли в кольцо и оно смыкается! Численность противника оценивается в восемь тысяч! Идет шестью группами! А орудийные механизмы не работают! А двигатель стоит! А…

– Цыц! – по примеру шамана шикнул Серый и направился к выходу из отсека. – Иду. Вика, со мной! Поднимай своих архаровцев, чувствую, сейчас им все пройденные тренировки пригодятся, а непройденных очень не хватит. Семен, делай ходовую часть! К черту пушку, антикоррозию, прочность палуб и прочий хлам! Обеспечь колесам вращение, чтобы мы смогли занять правильную позицию в ближайшем оазисе с нормальной магией. А там уж даже через пень-колоду колдующая Вика из полусотни простых солдат сможет факелов на ножках наделать, не вылезая из укрытия.

– Постараюсь, – долетел ему в спину усталый голос говорящего с духами, вымотанного до состояния, когда и на ногах-то стоять получается с трудом. – Но ничего не гарантирую.

– Быстрее! – поторопила супруга Вика, срываясь на бег. – Эй, парень, а враги далеко?

– Минут через пятнадцать – двадцать будут тут, – последовал ответ.

– Мины разбросать мои ребята успеют, – немного успокоилась воительница и вновь перевела взгляд на супруга. – Эй, ты чего медлишь? Вперед.

– Подожди! – прохрипел Серый. – Сейчас. Отдышусь только. Отдышусь…

Внезапно он остановился и с силой втянул воздух. А затем еще раз.

– Проклятие! – выругался Сергей и, развернувшись, бросился обратно, туда, откуда пришел. – Семен! Шиноби! К чертям двигатели, латай воздушные установки!

– Чего?! – донесся вопрос от невидимого из-за поворота шамана.

– «Единорог» в закрытом состоянии герметичен! – Капитана сухопутного корабля уже не было видно, но голос его разносился далеко. – Если ты их не починишь, нам некуда будет отступать, и за броней отсидеться не получится. А открыть здесь шлюзы, чтобы просто подышать, нельзя. Сгорим!

На пару секунд воцарилась тишина. А затем она сменилась жутким воплем.

– Урою тварь блохастую! – Говорящий с духами впал в настоящую ярость. – Лев, гаденыш, увел с собой всех до одного духов нужной стихии и напоследок наложил запрет на их призыв, сломать который я быстрее, чем за несколько часов, не сумею!

– А оставшиеся подчиненные?! – последовал еще один, не менее громоподобный вопрос от Серого.

– Они всего лишь средние по силам вода и камень, а он, зараза, старший пустынный дух ветра! Суровый, как абориген Челябинска, чья теща померла своей смертью от восхищения зятем.

– Леди, – матрос, до которого, видно, стала доходить вся серьезность положения, обратился к Вике, как к самому близкому начальству, – а почему у нас не предусмотрена самая обычная вентиляция? Ведь в ее устройстве нет ничего сложного. Такая же конструкция, как на выходах, только в десятке мест и в несколько раз меньше.

– А зачем? – вздохнула воительница. – Любой из двух установок по созданию искусственной атмосферы на носу и корме должно было хватить на срок, отведенный под экспедицию. Если бы они поломались в результате боя, то в броне неминуемо бы появились трещины и дыры, и вопрос возможного удушья нас бы не беспокоил. А на маловероятный случай, если внезапно откажут сразу обе, инструкцией предусматривалось открыть пошире шлюзы и выбраться наружу, пока их не починят. Согласись, предугадать присутствие в это время армии неприятеля под боком решительно невозможно. Кхм. Кстати, а тот вооруженный отряд, он точно вражеский? Может, просто армия нашего знакомого – короля империи? Так несмотря на некоторые разногласия, отношения у нас с ними все еще хорошие, и проводник-заложник имеется.

– Вот он-то, непривычный к нашему кораблю, а потому крутящийся среди кочевников, и опознал в нападающих местных варваров-дикарей, – вздохнул эльф. – Капитан! Какие будут приказания?

– Выводите всех. – Сергей появился за спиной жены, как демон из преисподней. И теплоты в его голосе было не больше, чем у самого жуткого из порождений зла. – Доставайте мины, напалм, пулеметы, проволочные заграждения! Нам надо выиграть время! Столько, сколько понадобится Шиноби, чтобы починить воздушные установки, ведь в узком переходе шлюза против лавины свинца не выстоит ни одна армия. Колеса же «Единорога» рассчитаны с изрядным запасом прочности, к тому моменту, как их непоправимо повредят, двигатель уже вполне может и заработать. А даже если и нет… Корпус прогрызть без очень хороших инструментов или магии быстрее, чем за пару дней, не получится, а продуктов на складе хватит в режиме экономии вообще на целый месяц! Если враги осаду и не снимут, за то время, которое мы высидим, обороняясь, кто-нибудь вполне может прийти на помощь. Хотя бы тот же король, от земель которого мы не так уж далеко отъехали.

– Давайте быстрее! – донесся крик из отсека с меллорном: видимо, шаман следил за своими друзьями при помощи какого-то волшебства. – Дышать становится тяжелее. Гони из нашей передвижной халупы всех, кого можно, и, по возможности, таскайте мне пленников. Хорошая жертва сильно ускорит работу, ну а плохая просто ускорит. Хоть немного. И чем их будет больше, тем лучше!

– Конкретней указания давай, – потребовала Вика, сложив руки рупором для усиления голоса. Бежать обратно к шаману ей явно не хотелось. – Насколько ценен будет живой материал? А то если пожертвуем хотя бы одним своим солдатом, пытающимся взять противника живьем, на лишнюю пару секунд, пропорции будут не в нашу пользу!

– Хватит думать: военным это вредно, мозги включиться могут, а их работа в уставе не прописана. Давай делай! – дернул ее муж.

– Обычный воин без особых дарований, много грешивший при жизни, сэкономит мне минуты три. – Ради разнообразия Семен не стал кричать. Просто рядом с эльфами из ниоткуда возникла тень, полностью повторяющая облик шамана, и заговорила вполне нормальным голосом: – Если молодой, не очень испорченный и девственник, то пять-семь, но вряд ли таковые найдутся где-нибудь, кроме армии нашей давно покинутой родины. Полководец вообще слишком хорош, чтобы предлагать его в оплату сразу нескольким духам и выиграть до получаса. Ну это если действительно отличный военачальник. Мелкий главарь или там прапорщик раза в три-четыре дешевле. И еще… поскольку система оповещения теперь не работает, в связи с устроенной Львом диверсией мне придется ненадолго отвлечься от ремонта, чтобы взять на себя ее функции. Другими словами…

– Тревога!!! Ситуация «Х»! – Объявление, донесшееся из неприметных углов, где только тренированный взгляд волшебников мог заметить на несколько секунд возникших в реальности духов, раскатилось по всему кораблю. – Повторяю специально для тугоухих: не «Икс», а именно «Х»!

Не услышать объявление смогла только введенная в искусственную кому Шура. Пара секунд у экипажа ушла на то, чтобы припомнить, какую же именно пакость, подобранную судьбой, означает подобный сигнал. А потом тренированные на учениях эльфы, большая часть которых из-за отказа техномагических устройств уже сообразила о проблемах, дружно начали ругаться и потянулись за особым оружием, предназначенным для работы в мире, где магия и ее производные отличаются способностью к самовозгоранию. А после стали спешно облачаться в доспехи и спешно эвакуироваться. Ведь сценарий, предусмотренный подобным планом, предполагал высокую опасность гибели сухопутного корабля вместе со всеми, кто внутри. На месте остались лишь охранники основного и запасного выходов, а также парочка целительниц, которых посланные Семеном духи задержали у реанимации.

Через пять минут у замершего в небольшой низине «Единорога» уже кипела лихорадочная деятельность. Злые и напуганные путешественники как могли крепили оборону, безжалостно опустошая трюмы: сначала перетаскивали их содержимое в шлюз и лишь потом наружу. Десяток кочевников, в отличие от остальных собратьев не спешившихся и не бросившихся строить полевые укрепления, регулярно присылали вестовых с новостями о противнике. Выкатывались многоствольные пулеметы, напоминающие чрезмерно разросшиеся губные гармошки, установленные на небольшие легкие лафеты, снабженные колесиками. Представители разных рас, возглавляемые магистром Ориэном, тащили куда-то длинный баллон ржавого цвета, к верхушке которого был прикреплен толстый шланг, оканчивающийся решетчатым соплом. Солдаты, мимо которых проносили это необычное оружие, бледнели, краснели, зеленели и совершали иные манипуляции, характерные для нюхнувших пары отравы, но ответственно за это было лишь их богатое воображение. Пока емкость с ядовитым газом, называемым эльфами хлором, оставалась герметичной. Маленький и почти незаметный краник еще не был открыт. Горе тому, кто окажется с подветренной стороны, когда его откроют. Впрочем, учитывая, под каким давлением в стальной баллон закачивался летучий яд, его струей можно было поливать противника, не обращая особого внимания на погоду. Чтобы сбить ее с курса, потребовалось бы торнадо. Правда, природа все равно бы взяла свое, и выжигающее жизнь на своем пути облако пошло бы в одном направлении с остальными.

– Фугас сюда! Фугас туда! Где еще один ящик? Только что был здесь, у меня под рукой! – Серый, очень ответственно отнесшийся к его едва ли не первому серьезному делу, был полон решимости совершить все возможное и невозможное, чтобы отстоять сухопутный корабль. – Какая еще трибуна? А… Куда ж тут спрыгнуть-то? Уберите бак с горючкой в сторону. Да не на ящик с гранатами же!

Меланхоличные артиллеристы, по совместительству целители и врачи, являвшиеся во время боя слишком ценными кадрами, чтобы рисковать их жизнями на передовой, временно переквалифицировались в грузчиков. А после того как капитан «Единорога» убрался со взрывоопасного возвышения, еще немного побыли в непривычном для себя амплуа. Расчищали площадку для минометов: четырех маленьких, переносных, и одного большого, четырехствольного, к перемещениям без магии или, на худой конец, пары троллей плохо приспособленного.

– Чеснок! Где чеснок?! – кричала Вика, по мере сил помогая супругу дирижировать живым оркестром, чей концерт вот-вот должен был разразиться торжеством смерти. – Чего ты мне этой зеленью в рожу тычешь? Стальной чеснок где, я вас спрашиваю! У противника, по докладам разведки, половина войск – кавалерия! Чем лошадей останавливать будем? Как не лошадей? А кого? Баранов?! Не, понятно, что они бараны, раз на нас поперлись всего-то с сорокапятикратным перевесом… Верховые? М-да, это что-то новенькое в моей практике. Все равно чеснок мне найдите и рассыпьте его вокруг позиций!

– Чего ей надо-то? – чудом спасаясь от оплеухи, простонал один из коренных жителей пустыни, в которой теперь правили бал сумеречные эльфы. Учитывая, что девушка была одета в тяжелые латы, да еще и с усилителями мускулов, парень рисковал стать первым тяжелораненым в еще не начавшемся бою.

– Несколько острых железных штырьков, сваренных вместе так, чтобы как минимум один конец всегда смотрел в небо, – подсказала ему остроухая волшебница, пытавшаяся вытащить из ящика уложенную внутри колючую проволоку. С переменным успехом. Достать-то она ее достала, но в процессе намотала на себя, и теперь противнику, прежде чем брать в плен подобную красотку, пришлось бы ее долго распутывать. Впрочем, парочка наемников из числа людей, не особо хорошо умеющих обращаться со сложным огнестрельным оружием или тем более взрывчаткой, по мере сил старались избавить его от подобных мучений. И сами все больше напоминали кудрявых ежиков. – Кажется, я их видела. В левом углу трюма под ветошью с надписью «Мыло», в коробке с изображением консервов.

– О! – обрадовался проходящий мимо эльф-матрос, с трудом перетаскивавший в руках ракету чуть меньше его. – Теперь я знаю, кто из наших на Шиноби работает. Туда никто, кроме профессионального шпиона или безопасника, что суть одно и то же, в жизни бы не полез!

Медленно, но неотвратимо небольшая лощина, в которой находился «Единорог», превращалась если и не в неприступную крепость, так в место, откуда любой нападающий замучается потом убирать трупы своих солдат. Со всех сторон ее окружали опасные штуковины, брошенные на землю или же зарытые внутрь, чтобы их не обнаружили раньше времени. Ближние подступы надежно перекрыли искусственными заграждениями из колючей проволоки и пустых ящиков, которых оказалось неожиданно много. А уже из-за них виднелись ощетинившиеся стволы: члены экспедиции приготовились защищать свои жизни.

– Первый отряд неприятеля в пределах досягаемости! – подскочил к Серому очередной посыльный. – Вот координаты, десятник велел вам передать. Численность ориентировочно сотен восемь. Может, тысяча. Точнее сказать трудно, их верховые бараны все время перемещаются, пытаясь найти травку повкуснее, а всадники не мешают.

Наведя на темнеющую на горизонте массу подзорную трубу, сделанную по образу и подобию земных, то есть не содержащую в себе ничего, кроме тщательно подобранных стекол, Вика убедилась в правоте слов дозорного. Несмотря на очень плохое увеличение, выдаваемое примитивной поделкой умельцев Сумеречного леса, девушка разглядела даже отдельных всадников. И поняла, что их по праву называют варварами. Без одинаковой формы, кто в доспехе, кто с голым торсом, раскрашенным яркими красками, с разнородным оружием, двигающиеся не строем, а примитивной толпой, над которой реяли поднятые на пиках даже не флаги, а шкуры вперемешку с чьими-то головами. Возможно, эльфийке показалось, но жуткие трофеи имели легкоузнаваемую остроухую форму ушей. Некоторые из дикарей даже черепа каких-то рогатых животных, скорее всего, таких же верховых баранов, только уже отбегавших свое, на головы нацепили вместо шлемов.

– Попытки вызвать варваров на переговоры были? – уточнил Сергей. – Если да, то пусть их сюда ведут медленно, даже если для этого всему вашему отряду придется через шаг на землю с седел падать.

– Проводник из местных, выданный союзниками, пытался что-то им прокричать, но ответили ему стрелами. И даже попали. Только кольчуга и спасла.

– Тогда не будем ждать, – решил капитан сухопутного корабля и, скомкав донесение в комок, метнул его прямо в лоб ближайшего артиллериста. – Поприветствуем наших гостей!

– Химическим, обычным, зажигательным? – перечислил все возможные варианты медик, склоняясь над четырехствольным минометом.

– Не будем пока раскрывать все козыри, – решило высокое начальство. – Давай простым разрывным. Ну а уж как они подтянутся и вокруг нас в кучу сгрудятся, тогда и экзотикой любопытных личностей, прохода не дающих мирным туристам, обрадовать можно. Только хлор рядом с нами не держи, а то сдует еще в низину!

– Обижаете, – буркнул эльф, склоняясь над оружием. – Я технику безопасности знаю не хуже, чем заупокойную молитву по усопшим пациентам.

– Вот это-то меня и пугает, – вздохнул Серый. – Мы же, тьфу-тьфу, пока почти без потерь обходились.

Несколько спаренных друг с другом труб содрогнулись от сдетонировавшего внутри них заряда, и четыре полые болванки, начиненные опасным содержимым, отправились в не такой уж и долгий полет, чтобы финишировать на головах противника. Битва началась, и первые погибшие в ней уже имелись. Пусть даже пока они и не знали об этом.

Взрывы, ни с того ни с сего, по мнению дикарей, возникшие в их рядах, породили смятение. Когда минометы жахнули во второй раз, отправив на небеса очередную партию варваров в два десятка человек и примерно столько же сделав непригодными к бою если и не навсегда, так на ближайшее время точно, оно едва не переросло в панику. Но тут, как на грех, державшиеся за пределами досягаемости стрел кочевники, прекрасно знакомые с оружием сумеречных эльфов, решили внести в начавшуюся заварушку свою скромную лепту. Их ружья полыхнули единым залпом, послав в неприятеля с десяток пуль. Практически покойный Каэль, чье тело жило лишь благодаря целительной магии, мог бы гордиться результатом своей работы. Промахнулись двое. Правда, еще четверо попали не во всадников, а в ездовых баранов, но это уже мелочи. Лишившийся скакуна кавалерист всегда считался далеко не самой опасной боевой единицей. К тому же раненые животные умудрились серьезно покалечить своими рогами еще парочку собратьев и случайно затесавшегося в их строй пехотинца, пробиравшегося в первые ряды, чтобы испробовать новый дальнобойный лук. Вот только в этой ситуации для путешественников было бы лучше, если бы тренировки наемников оказались не столь тщательными. На жалкую горстку кочевников обратили внимание и сопоставили звуки, издаваемые ими, с потерями в своих рядах. Враг был найден, определен, и его явно было слишком мало, чтобы сдержать конную лавину.

С воплями и блеянием орава дикарей тронулась вперед, размахивая над головами оружием или пуская в далекие пока еще цели стрелы, не способные никого поразить даже в случае самой невероятной удачи. Дозорные, завидев в небесах первые признаки рукотворной колючей тучи, проявлять чудеса героизма не стали и спешно рванули к «Единорогу», неприцельно паля себе за спину. Если высота оружия была угадана хотя бы примерно, то выстрел все равно кого-то настигал, поскольку промахнуться мимо такой массы было трудно.

– Слезайте с коней! Так стрельба точнее! – скомандовал десантник, закрывающий проход в минном заграждении, по которому пронеслись всадники, железными блинами.

– Лучше ты верхом садись! – не остался в долгу кто-то из воинов пустыни. – Обзор лучше будет!

Затрещали выстрелы. По лавине людей и баранов прошлась коса смерти, собирая тех, кто оказался в первой линии. Многоствольные пулеметы, имевшие в каждом стволе по несколько зарядов, прямой наводкой отправляли во врага снопы картечи, выкашивающие настоящие просеки.

– Первый ярус мин, детонация! – скомандовал Серый. – Приостановим их, а то они своими телами все наши сюрпризы раньше срока накроют.

Эльф-матрос, принесший в отсек с меллорном дурные вести, повернул ручку на одном из ящичков, стоявших вокруг. По толстому медному проводу, соединявшему в единое целое примитивный механический генератор и несколько емкостей с обычной химической взрывчаткой, не имеющей с магией ничего общего, проскочила электрическая искра. Взметнувшиеся фонтаны земли заставили животных и их всадников отпрянуть. Ну или подняться в воздух, пусть и в разобранном виде. Ударная волна, несущая град осколков, еще больше уплотнила их ряды, перемешав и тех, кто напирал сзади, и тех, кто вырвался вперед.

– Газы пускаем? – спросила Вика. – Очень уж удачно стоят, как раз там, где мы баллон прикопали.

– Рано, – покачал головой ее супруг. – Их еще слишком мало у укреплений. А запасных емкостей с хлором у нас нет.

– Они снова идут вперед! – закричала какая-то волшебница, отвлекшись от перезарядки пулемета, дела весьма долгого и муторного. – Но почему? Мы ведь уже убили не меньше трети!

Уцелевшие действительно не собирались останавливаться, уверенно выдвигаясь на дальность поражения своих луков. Над лагерем зашелестели стрелы. Доспехи эльфов и их наемников держали попадания за счет прекрасного качества, но если верить теории вероятности, то первая оперенная палка с острым наконечником должна была вот-вот угодить в чье-то слабое место. Никаких признаков страха или паники нападающие не выказывали, наоборот, в их кличах, разносившихся далеко над полем боя, слышалось злорадное ликование и предвкушение вражеской крови.

– Да они же обдолбанные! – ахнула Вика, присмотревшись к противнику через прицел своего оружия. Это, впрочем, нисколько не помешало ей нажать на курок. – Тот, кого я свалила, лишился руки, но все равно удержался в седле, не обращая внимания на льющуюся из плеча кровь!

– Зачем выстрел потратила? – удивился Серый, сжимая в руке гранату и как следует замахиваясь. Усиленные еще при сотворении тела мышцы помогли метнуть увесистый ребристый снаряд дальше, чем это мог сделать человек с пращой. И идеальный эльфийский глазомер не подвел. – Он бы пока до нас добрался, кровью истек. Проклятие! Ну почему Мих не смог соорудить нам нормальные магазинные винтовки?

– Слишком сложны технологически. Да и потом, сильно развитая инфраструктура нужна, куча сортов стали, разной по свойствам, – вздохнула воительница, судорожно перезаряжаясь. – Порох бездымный у нас, к счастью, есть. И потом, кто же знал, что тут нас будет ждать такой горячий прием?

Взлетели в воздух метательные копья, дружно выпущенные дикарями, а их ездовые бараны нагнули головы, собираясь взять на таран рукотворные заросли колючей проволоки. Но навстречу им метнулись струи огнеметов. Возможно, не чувствовавшие боли и страха под воздействием наркотика воины и прошли бы через пламя, но для зверей, пусть даже привычных к жестоким боям, буйство огня оказалось слишком серьезным испытанием. Они вставали на дыбы, упирались, метались, не обращая внимания на рвущие рот удила, но вперед не шли. И это стало для их седоков приговором. С кинжальной дистанции сумеречные и их наемники выбивали дикарей, словно в тире, и количество их таяло на глазах. Некоторые варвары спешились и бросились вперед, размахивая мечами и топорами в надежде прорубить баррикады, некоторые вступили в неравную перестрелку и даже смогли сделать несколько выстрелов на дистанции, с которой бы уже не промахнулись. Среди путешественников появились первые раненые и даже убитые. Взметнулся в небо фонтан горючего из огнемета, чье сопло разворотила удачно пущенная сулица, а хозяин оружия с воплем сбросил с себя вмиг ставший очень опасным ранец. Тут же его подхватил один из десантников, облаченный в экзоскелет, и, не обращая внимания на свой доспех, по которому жадно растекся огонь, метнул своеобразный боеприпас в неприятеля. Жахнуло, кто-то закричал. Вот только это уже не имело особого значения, сегодня удача оказалась не на стороне местных жителей. Во всяком случае, той их части, которая атаковала первой.

– Доложить о потерях! – велел Серый, взгромоздившийся на все тот же ящик с фугасами, правда, уже пустой. Капитан лишившегося хода сухопутного корабля крутил головой и радовался, что доспехи не дают подчиненным увидеть струи пота, катящиеся у него по спине.

– Так-с… – Артиллеристы, снова ставшие врачами, осматривали тех, кого приносили к ним товарищи по оружию. Те, кто зажимая раны, могли идти самостоятельно, ковыляли в сторону шлюза. Внутри «Единорога» они смогут пустить в ход целительные амулеты, под воздействием которых раны затянутся, и тогда воины в течение нескольких минут вернутся в строй. – Убитых чет… Нет, пятеро. Прости, парень. Мы не успели. Тяжелых девять. Если отпустим к ним от минометов хоть одного мага нужной специальности, все выживут и к вечеру будут на ногах.

– Делайте, – махнул рукой Сергей, спрыгивая с ящика. – Сам туда встану. Эй, раненые вблизи позиций еще есть или уже все? Да не наши! Вражеские. Несите их Семену на заклание. Командовать сейчас вряд ли придется. Остальные семь тысяч дикарей окружают нас и, видимо, только и ждут сигнала к атаке. А когда они двинутся вперед, надо будет делать только одно – стрелять.

– Кстати, возможно, я ошибаюсь, но, кажется, те типы, что носят вместо шлемов бараньи черепа, – это жрецы или шаманы, – заметила Вика. – А значит, их надо уничтожать в первую очередь. А то колданут еще перед смертью…

– Почему ты так думаешь? – уточнил Серый.

– Одеты богато, но не функционально, – пожала плечами воительница, рассматривая одного такого типа, застрявшего на проволочном ограждении. Несмотря на то что голова трупа была разнесена в клочья прямым попаданием пули, мертвые руки цепко сжимали рукоятку большого двуручного топора. – Тряпки и кость – плохая замена доспехам и шлему. А вожди в столь примитивных обществах, представители которого лежат перед нами, позволить себе быть слабыми не могут.

Ожидание нового штурма затягивалось. Кочевники обшмонали лежащие перед укреплением тела и утащили тех, кто еще дышал, внутрь сухопутного корабля. Людская масса, стоящая в отдалении, волновалась, в ней то и дело сновали туда-сюда какие-то гонцы, но армия с места не трогалась.

– Чего они медлят? – стиснула руки в кулаки Вика.

– Не знаю, – пожал плечами ее муж. – Может, жрецы готовят то пойло, которое придаст воинам свойства берсеркеров? Интересно, они его из классических мухоморов гонят или в дело идет что-то новенькое?

– Шиноби просит, чтобы вы продержались еще пятнадцать минут, а лучше полтора часа. – Один из вернувшихся в строй раненых подошел к капитану «Единорога». – Воздухоочистительные установки благодаря щедрым жертвам шаман уже почти запустил, но на двигатели понадобится куда больше времени. Он слишком устал и не уверен, что вообще сможет это сделать раньше, чем свалится от перенапряжения.

– Смотрите! – вдруг закричала какая-то волшебница, вскарабкавшаяся на снарядный ящик и заразившая нехорошим примером своего командира. – Там!

Враги уходили, спешно разворачивая своих необычных скакунов. Можно даже сказать, что они драпали. Вот только сумеречные пока не могли понять от кого. Впрочем, спустя лишь пару минут ответ на этот вопрос был получен. Другая похожая масса, вывернувшая из-за стоящего в отдалении холма, стремительно понеслась наперерез первой. Она уступала дикарям в численности раза в три, но те бросились врассыпную, окончательно разрушив свой и так не блещущий порядком строй. Не оставалось сомнений, кто бы ни были пришельцы, местные жители их боятся. И даже очень.

– Глазам не верю! – ахнула Вика, небрежно столкнувшая соперницу с удобного наблюдательного пункта и прикипевшая взглядом к подзорной трубе. – Они косят варваров из луков, словно автоматами! И я уверена, это не кто иной, как эльфениты, к которым мы собирались в гости!

Спустя полчаса все было кончено. Те дикари, кому не удалось сбежать, погибли, а от армии хозяев болот, куда и направлялись сумеречные, к ним выдвинулась небольшая делегация, восседающая на могучих статных жеребцах, чьи шкуры могли поспорить белизной с первым снегом. И уже без всяких приборов можно было разглядеть, что уши у большинства ее представителей острые. Хоть и не у всех.

– Это военный вождь Алиэр, – заметил Ориэн, отложивший в сторону непривычный ему дробовик. – Фактически правитель целого государства наших дальних родичей. Теоретически его могут снять с поста, но раз этого не случилось более чем за две сотни лет…

– В общем, право решать важные вопросы он имеет, – констатировал Серый, наблюдая, как десантники расчищают баррикады, чтобы дать всадникам возможность проехать. – Что ж, магистр, пригласите наших гостей внутрь «Единорога». Думаю, там уже можно дышать без особенных проблем. Будем в соответствии с традициями дивного народа праздновать победу, пировать, веселиться и решать дипломатические вопросы. К обоюдному удовольствию, разумеется.

Эпилог

– Ну вот я и дома! – улыбнулась Вика, рассматривая небо Сумрака, затянутое тучами, вызванными волшебством. Вот только в плотном облачном покрове, расходящемся лишь над зелеными насаждениями и орошаемыми полями, больше не было той завораживающей упорядоченности, что прежде. Казалось, защищающая от жаркого пустынного солнца пелена мечется, словно ее терзают неведомые силы, и падающие вниз лучи света описывают причудливые кривые, повторить которые не взялся бы ни один профессиональный чертежник. – Вот только как-то странно он выглядит.

Город, сильно разросшийся благодаря переселенцам и имеющий неплохой резерв жилых фондов, чтобы приютить новых жителей, казалось, вымер. Люди и нелюди на улицах встречались, но передвигались они как-то странно. Перебежками, словно под огнем. Гигантские скорпионы закапывались в песок там, где можно, и в мостовую там, где нельзя. Воительница своими глазами видела, как какая-то низкорослая эльфийка пыталась выманить своего скакуна из убежища, устроенного им на улице, а тот упирался всеми конечностями и протестующе верещал. Посреди рукотворного озера снова торчал какой-то корабль, не иначе как опять притащенный Михаэлем по ошибке. Развалившийся у берега черный дракон напоминал помоечного кота, которого переехал автомобиль. Особое сходство с котярой придавал вываленный из пасти язык огнедышащего чудовища. С деревьев пропала большая часть листвы.

– Вы вернулись, – прошелестел ветер, и спустя мгновение рядом с Викой из ниоткуда возникли двое. Могущественные и, кажется, слегка неадекватные. Растрепанные волосы одного торчали во все стороны, пальцы рук подрагивали, одежда свисала лоскутами, а глаза, под которыми налились то ли опухоли, то ли синяки, были практически зажмурены и, судя по всему, приоткрываться могли лишь на какой-то миллиметр. Второй выглядел отлично. В чистой, выглаженной, белоснежной рубашке, застегнутой на все пуговицы, с галстуком-бабочкой и аккуратной прической. От него даже духами веяло. Последнего от своего старого знакомого Вика могла ожидать меньше, чем попытку встретить ее с собственной отрубленной головой под мышкой. – Ну наконец-то! Мы так волновались! Что вас задержало на полтора месяца и где остальные?

– Мих, Азриэль, – эльфийка потрясла головой и даже отступила на шаг, – это вы? Нет, это действительно вы? Что случилось?!

– Ничего непоправимого, – заявил уверенным тоном первый меч Сумеречного леса, сейчас больше всего напоминающий чучело, над которым надругалась орда вандалов, и попытался пошире распахнуть заплывшие глаза. Безуспешно. Видимо, даже не совсем живой организм перворожденного, несколько раз шагавшего за грань смерти и возвращавшегося обратно, имел свой запас прочности. – Во всяком случае, пока. Неужели…

– Нет, все хорошо, – поспешила его заверить воительница. – Вернее, не очень, но экспедиция дошла до цели и вернулась назад, сейчас она находится у истончения реальности, а меня Сергей вперед послал. Шура, правда, в коме, в тяжелом состоянии, а Каэля вообще развоплотили или что-то вроде того, но особых потерь нет. А вот переселенцы есть. Аж полторы тысячи. Мих, ты бы видел, в какой тесноте эти эльфениты живут! Ужас! Где не поля, там дома, где ни того ни другого, там болото! Домик в сто квадратных метров считается офигительным дворцом, занимающим непозволительно много места! У них даже молодежь вся поголовно вынуждена в военные походы ходить до тех пор, пока из трех солдат один в живых не останется. А то ему банально будет негде поселиться на родине!

– Хорошо, – произнес правитель Сумеречного леса, смотревшийся, словно живая реклама салона красоты для средней руки бизнесменов. Хотя обычно его облик полностью или частично соответствовал образу сумасшедшего ученого. – Вернее, плохо, что так получилось, но ничего. Живых вытянем, мертвых… ну нашей стране нужны свои покойники, а то храм предков пустует. Жене Каэля компенсацию, понятное дело, выдадим. Пенсию лет на сто назначим.

– Официально он был холостяком, – заметила Вика.

– Значит, только компенсацию, – кивнул Азриэль и пошатнулся. Хотя обычно, чтобы заставить остроухого гиганта, превосходящего габаритами медведя, хоть на миг потерять равновесие, требовался выстрел. В голову. Менее радикальные методы на обладателя ласкового прозвища Рыцарь Смерти принципиально не действовали.

– Так, ребята, я вас давно знаю, – воительница подбоченилась и грозно осмотрела своих друзей, – колитесь. Чего натворили? Видно невооруженным глазом, что что-то не так!

– Она тоже! – Лицо Азриэля, способного голыми руками удавить большинство известных и неизвестных науке монстров, перекосила гримаса ужаса, и он шарахнулся в сторону.

– Не, – поймал его за лохмотья одежды Мих. – Это у тебя уже тоже глюки начались. Присмотрись. Она в порядке. Не то что наши.

– Вы чего с девочками сотворили, ироды?! – ахнула Вика, которой хватило случайной оговорки, чтобы сделать выводы.

– Мы? – как бы в сомнении уточнил шаман.

– Мы, мы, – уверил его Рустам. – Мы же проверяли. Оба. Четыре раза. За что и получили.

– Действительно, мы, – был вынужден признать правитель Сумеречного леса. – Хотя самому не верится как-то. В общем, это… у девочек… это… токсикоз!

– Чего? – Такого ответа эльфийка точно не ждала.

– Беременные они, – разъяснил Азриэль. – И Настя. И Лика. Причем умудрились попасть в положение с разницей в несколько часов. Срок уже полтора месяца. А они, между прочим, о таком счастье не мечтали. Во всяком случае, не в ближайшем будущем. И теперь злятся на нас, даже поговорить толком не получается. И истерят. И злятся. И истерят…

Гигант зациклился и повторял одно и то же, словно засбоившая компьютерная программа, до тех пор пока ему не дали подзатыльник.

– Ну практически единомоментное зачатие как раз объяснимо. – Шаман попытался сорвать с себя галстук-бабочку, но неудачно. Хотя попадись ему под руку воротник рыцарского доспеха, и железо смялось бы в момент. – Тела ожили в одно и то же время, вот и циклы совпали. Правда, почему тогда ты в порядке, не понимаю. А Шура тоже? Ага, можешь не отвечать, по глазам вижу, что в порядке. Ну если кому не считать…

– Так, ну ладно. – Вика потрясла головой, но понимания ситуации это ей не добавило. – Папаши. Хе! Действительно странно звучит. А почему город в таком состоянии? Да и вы сами на себя непохожи.

– Потому что токсикоз, – пожаловался шаман. – У человеческих женщин он по сравнению с эльфийками незаметен. Вообще. И потому в семьях у нас теперь праздник, а на прилегающей территории кошмар. Им надо всюду залезть, все переделать по-своему, все попробовать на зуб… Я боюсь даже представить, каких монстров мы с Рустамом могли породить, если уже сейчас они причиняют разрушений едва ли не больше, чем война! Во всяком случае, ради подступившей армии нас никто духами брызгаться и изображать из себя джентльменов не заставлял!

– А попробуешь вмешаться, так такую истерику закатывают, что хочется обратно на кладбище закопаться, – подхватил стенания друга гигант. – По сравнению с нынешними те концерты, которые были до вашего ухода, просто хмурый взгляд и поджатые губки!

– Ничего вы, мужики, не понимаете, – вступилась за подруг воительница. – Они же в положении! Им надо!

– А зачем тогда до него надо было нам филиал дурдома на выезде устраивать? – не желал успокаиваться Азриэль. – Да если бы я мог, то помер бы от остановки сердца!

– Ну, – замялась с предположениями Вика, – может, они готовились?

– К чему? – не понял Михаэль.

– К беременности, – последовал ответ. – Это же такое дело! Я бы обязательно готовилась. Кстати, а почему же у меня, если тела наши ожили в один день, все в порядке с настроением и животик не растет?

Воительница замолчала. Ее друзья замерли, как мышки под веником, видно боясь спугнуть посетившую девушку мысль. Семейная жизнь в последнее время здорово их напугала, и теперь великие и ужасные, ну по меркам окружающих, разумеется, а не по их собственным, сумеречные эльфы мечтали вернуть прежние деньки относительного спокойствия, нарушаемого лишь новостями политики, схватками, созданием на новом месте новых грандиозных достижений.

– Братцы-кролики, а вы вообще, после того как оказались в новом мире, предохранялись или как? – подозрительно осведомилась Вика. – Если я правильно помню учебники по магической физиологии рас, которые мне давала почитать Настя, то случайный залет для представителей любых ветвей народа перворожденных, даже дроу, принципиально невозможен. Требуются длительные и систематические нарушения техники безопасности, чтобы в конце концов появились новые ушастые плоды ночных развлечений.

Шаман от удивления открыл рот, сделал руками пару невразумительных жестов и посмотрел на Азриэля. Тот тоже напоминал вытащенную из воды рыбу. Вернее, учитывая его вид, выброшенную на землю взрывной волной. И попавшую прямиком в колючие кусты.

– То-то же, – укорила их девушка, – заботиться о том, чтобы никаких последствий раньше обоюдного согласия не было, должен каждый уважающий себя мужчина. А еще удивляетесь, чего это они на вас так злы.

Два сумеречных эльфа, именами которых в соседнем государстве начали пугать детей и молодых разведчиков, выглядели как пара щенков, дружно напрудивших лужу на ковре.

Полгода спустя

Архимага Келеэля, древнейшего и могущественнейшего эльфа этого мира, да и парочки соседних, впрочем, тоже, никто и никогда не назвал бы пренебрежительно относящимся к своей безопасности. Некроманты и демонологи, они вообще довольно осторожные личности, во всяком случае те, которые умудряются долго оставаться в живых. А он держал среди них пальму первенства, умудряясь похвастаться жизненным опытом, насчитывающим пять тысячелетий. Но даже этот неубиваемый и, по упорным слухам, невменяемый чародей оказался несколько обескуражен, когда увидел, как тщательно повелитель Сумеречного леса запечатывает свою лабораторию, куда заявился по приглашению тот, кто вернул его к жизни после гибели в своей родной реальности и даже весьма многому научил. Впрочем, как признал старающийся быть честным с самим собой и окружающими волшебник, из общения с более молодым коллегой он тоже почерпнул немало новых трюков и интересных идей.

– Вы ожидаете, что боги спустятся на землю, чтобы взять дворец штурмом? – пошутил Келеэль примерно на пятой минуте, которую шаман, по праву приравниваемый в силе и изобретательности к архимагам, потратил на обеспечение безопасности кусочка свернутого пространства, где располагалось его логово. Причем делал он это собственноручно, без помощи своих нематериальных помощников. – Так растягивать свою ауру, чтобы она заполнила весь имеющийся здесь объем… Это, между прочим, даже для меня достаточно неприятно. Да, о незаметном наблюдении кого бы то ни было, исключая, быть может, существ уровня демиургов, можно не беспокоиться, но стоит ли безопасность подобных жертв?

– Не исключаю, что озвученный сценарий осуществится, если небожители узнают о планах, над которыми мне бы хотелось подумать вместе с вами, – вполне серьезно прохрипел побагровевший от натуги эльф, чем заставил своего партнера и наставника изрядно поволноваться. Максимально допустимый для смертных предел он знал. И время от времени прилагал усилия, чтобы его не перешагнуть и не быть стертым в порошок высшими силами.

– Так. – Архимаг составил правителю Сумеречного леса компанию, всего лишь за несколько мгновений заполнив и своей аурой, к слову более плотной и насыщенной, все помещение лаборатории, и без спроса уселся за заваленный бумагами стол. – Рассказывай. Я надеюсь, ты еще не успел сделать ничего непоправимого?

– Конечно, нет, – усмехнулся Мих, и в глазах его древний некромант и демонолог увидел практически тот же самый огонек гениального безумия, что во времена самых смелых и успешных своих экспериментов наблюдал в зеркале. – Только думал. Много думал. И составлял второстепенные заметки, по которым, однако же, догадаться о моих планах невозможно. Кстати, пообещайте, что будете слушать спокойно и не станете протестовать или, того хуже, убивать меня раньше, чем все осмыслите. Предупреждаю, идея сильно революционная и неоднозначная с этической точки зрения.

– Излагайте, – сказал волшебник, приготовившись слушать и в то же время пробегая глазами схему техномагического прибора, лежавшую поверх кипы бумаг, по большей части чертежей. – Хм. Астролокационный навигатор межпространственного двигателя «Путь по звездам». Интересно, интересно, но великовато, с собой большинство волшебников носить его не сможет, это же по размерам чуть меньше какой-нибудь низенькой хибарки получается… А моралью и смелыми идеями вашего покорного слугу не напугать. Скорее, их мной. И потом, я не такой уж самодур, чтобы уничтожать перспективные молодые кадры за одни лишь замыслы, от которых, в случае их неприемлемости, автора плана всегда можно и отговорить.

– Ну начать придется издалека, – задумался шаман, вне всяких сомнений не обманутый подчеркнуто миролюбивым тоном древнего чародея, стиравшего в прах армии, рушившего города, осуществлявшего государственные перевороты и конечно же регулярно нуждавшегося в живом и разумном материале для своих темных опытов.

– Меня этим не испугаешь, – позволил себе улыбнуться эльф, видевший, как одни тысячелетние империи вырастали на костях других. – Кстати, поздравляю со скорым рождением первенца. Как назовете?

– Лучше не спрашивайте, – от всего сердца попросил правитель Сумеречного леса. – У нас с Ликой на этот счет согласие пока не достигнуто. А спорить с ней сейчас просто опасно для общества, которому не посчастливилось оказаться в зоне поражения. Собственно, когда ныкался от супруги по разным закоулкам, первые идеи и начали смутно вырисовываться в моем мозгу.

– Мне это знакомо, – усмехнулся архимаг, запоминая последние штрихи сложного устройства, по замыслу его создателя обязанного снимать параметры истончений реальности и производить математические вычисления со скоростью, в десятки и сотни раз превосходящей ту, на какую способен даже самый тренированный разум. – Верите ли, но до первой беременности своей давно усопшей жены искренне считал, что мой потолок находится на уровне средненького магистра магии. А ведь она у меня была скромницей с традиционным воспитанием и минимальными знаниями волшебства.

– Интересно, не научусь ли я к получению Ликой статуса «мать-героиня» гасить звезды? – нервозно хмыкнул шаман и покосился туда, где был выход из лаборатории во дворец.

– Никогда об этом не думал, но почему нет? – пожал плечами древний волшебник. – В конце-то концов, кому по большому счету нужны эти маленькие искорки на небе? Они и так регулярно падают, но боги, видимо, зажигают новые. Не знаю, правда, зачем.

– Ну да, – правитель Сумеречного леса как-то странно посмотрел на своего наставника. – Маленькие. На небе. Кхм, ладно, не о том речь. В общем, однажды, когда я искал надежное убежище посреди собственной столицы и наблюдал за группой резвящихся детишек, преимущественно представленной недавними переселенцами, то в голову мне пришло озарение.

– Ну-ну? – поощрил его архимаг, откладывая в сторону чертеж и принимаясь за весьма многообещающего вида свиток, интригующе пахнущий чернилами. Первая попытка развернуть его окончилась неудачей, длины рук старого волшебника банально не хватило. Правда, даже по открывшейся схеме, весьма детальной, он понял, что перед ним некое подобие сухопутного бронированного чудовища, с которым эльфы намеревались охранять свои границы. И расширять их.

– Дети, что у перворожденных, что у людей, в принципе одинаковые. До определенного возраста, – начал шаман, нервно пересекая свою лабораторию из конца в конец.

– Лет до двенадцати, – понимающе кивнул Келеэль. Не то чтобы он когда-то занимался подобными вопросами, но богатый и очень, очень обширный жизненный опыт сказывался. – Потом представители этого краткоживущего народа, подозрительно похожего на нас по большинству параметров, начинают стремительно взрослеть морально и физически. А вот у эльфов темпы развития сильно замедляются, особенно неспешно меняется психика, и полноценной личностью подростка начинают считать годам к ста. Хотя тело заканчивает формироваться даже раньше сорока, из-за чего у молодежи, еще неспособной полностью отвечать за свои поступки, но стремящейся раскрыть свой потенциал во всех возможных сферах, включая общение с противоположным полом, вечно возникают проблемы. Такова цена долгой жизни.

– Однако же развитие можно и ускорить, если заставить подрастающее поколение переносить серьезные нагрузки, – вкрадчиво заметил шаман. – А это означает куда более устойчивую позицию для всей расы.

– Стресс действительно дает неплохие результаты, – насупился архимаг, откладывая в сторону свиток, вызвавший у него некоторое недоумение. Изображенное там являлось даже не передвижной крепостью, а скорее мобильным городом, способным перемещаться между мирами. Или штурмовать обители богов. Правда, ресурсов на его строительство у Сумеречного леса банально бы не хватило. Даже если бы он, древний волшебник мира, выдал им кредит, полностью опустошив свою сокровищницу. – Дроу – живой и многочисленный тому пример. Вот только нация маньяков – это не выход. Если хочешь, дам ознакомиться с опытами, которые еще в древности проводили разные не слишком умные личности. Ничего хорошего у них не получилось. Эх, Михаэль, а я-то думал, услышу от тебя действительно нечто революционное.

– Не спешите с выводами, – вкрадчиво улыбнулся шаман. – Для получения серьезных нагрузок все время испытывать психологический дискомфорт необязательно. К ним нужно просто привыкнуть и считать их само собой разумеющимися. А эльфы, чего греха таить, слишком уж убиваются над своими детишками. Результат – сотня лет на взросление.

– Идея интересная, – начал было архимаг, но осекся, заметив довольное лицо оппонента. – Не идея?!

– Эльфениты, которые приехали в Сумеречный лес, ближе к людям. – Мих явно торжествовал. – Но не все. В группе детей, которую я видел, был один вполне себе полноценный перворожденный, которого бы даже самые завзятые консерваторы Западного леса сочли бы сородичем, пусть и имеющим примесь иных рас. Ему почти исполнилось восемнадцать. От пятнадцатилетнего сверстника, способного при поверхностном обследовании сойти за образчик человеческой расы, отличается не намного. Я проверил несколько раз. Закономерность сохраняется. Эльфы, растущие в окружении своих родственников и друзей, к двадцати – двадцати пяти становящихся вполне взрослыми, и считающие себя точно такими же, тянутся за ними и в тридцать гарантированно становятся полностью сформировавшимися личностями, пусть немного не доросшими до оптимальных физических кондиций. При надлежащем отношении родителей, понятное дело, которые не ленятся и заставляют своих чад учиться, работать и еще раз учиться. Более того, те полукровки, что считали себя людьми, а захваченные в плен воительницы того мира частенько приносили дворянам потомство, занимающее впоследствии их места, в двадцать могли претендовать по уровню развития на статус совершеннолетних. Некоторые умудрялись даже выиграть борьбу за власть у весьма опасных соперников. Один такой кадр, не достигнув и четверти века, вообще собственную империю основал.

– Очень интересно, – медленно протянул архимаг, в голове которого мысли не на жизнь, а на смерть воевали друг с другом за право первыми завладеть вниманием древнего чародея. – Если это подтвердится, все наши стандарты образования и воспитания следует менять к демонам!

– Полагаю, вам не придется долго ждать, чтобы в этом убедиться, – заверил его Михаэль. – Видите ли, я подумываю над тем, чтобы своего ребенка, когда он появится на свет, воспитывать человеком, создавая специально для него иллюзию обычной семьи ремесленников, проживающих в Сумраке. И Азриэль меня в этом поддерживает, а значит, надежные соседи, всегда готовые прикрыть и посидеть с детишками во время исполнения государственных обязанностей, у нас с Ликой будут. Вот и посмотрим на результаты.

Тут у пятитысячелетнего некроманта и демонолога, прежде всего являвшегося эльфом с присущей этой расе менталитетом, заставлявшим невероятно тщательно заботиться о потомстве, не выдержали нервы. Он долго орал на покорно молчащего шамана, обзывал его разными нехорошими словами, частенько на давно вымерших диалектах, метался по лаборатории и вообще был близок к тому, чтобы презреть свои привычки к экспериментаторству вообще и, в частности, промыть мозги деятелю, выдвинувшему столь оригинальную идею. Наконец, выдохнувшись и пообещав правителю Сумеречного леса, а также всем имеющимся в мироздании силам, что в случае наличия у детей хоть каких-нибудь отклонений он лично обеспечит такие же их отцам, архимаг упал обратно за стол с чертежами.

– Ну а это что за чудовище ты тут нарисовал? – спросил он у шамана, чтобы отвлечься.

– Да так, – неопределенно хмыкнул Мих. – Видите ли, при воскрешении вы дали координаты нашего родного мира, откуда и притащили при помощи чудовищного по сложности ритуала души. Вот только туда даже высшему магу, имеющему за плечами армию, не добраться. Просто потому, что его прихлопнут где-нибудь по дороге. А детям расти без бабушек и дедушек нехорошо. Вот и спроектировал, пока в черновом варианте, прочную и незаметную для магического сканирования колымагу, при помощи которой их можно было бы доставить поближе к внукам. Даже если парочка повстречавшихся на пути богов будет резко против. Межмировой сверхдредноут «Победа» от них или отобьется, или просто сбежит. Чертежи компьютера, способного заменить десяток архимагов, специализирующихся на чарах пространства, вы уже видели, а там таких можно установить несколько экземпляров. Остается, правда, вопрос с достаточным количеством энергии, чтобы питать техномагические механизмы, но, думаю, я его решу. Скрестив меллорн с какой-нибудь плесенью, куда менее требовательной к условиям произрастания, хотя бы.

– М-да, теперь я понимаю, зачем такая защита. – Келеэль припомнил рассказы своего ученика о его родине, где магия и маги находились под запретом высших сил, не желающих появления у себя даже самых слабых конкурентов в сфере творения чудес и власти над душами. Боги его родного мира, да и почти всех остальных тоже, к счастью, отличались куда большим либерализмом. Но и они не давали абсолютной свободы, оперативно вмешиваясь, если что-то начинало угрожать их интересам. – Вот только построить подобное в нашем мире тебе никто из небожителей не даст, даже если добудешь достаточное количество ресурсов и экипаж. Спрятать же подобный колосс невозможно.

– Ничего, – улыбнулся наставнику шаман. – Есть одно местечко, где у них будут связаны руки так, чтобы не сильно мешать планам наглых смертных. Прошу меня извинить, но, возможно, Сумеречный лес через несколько лет, максимум пару десятилетий, туда и переберется, если, конечно, получится захватить плацдарм и подготовить надежную технику, способную работать в условиях самовоспламенения свободной магии. Кстати, через каких-то два тысячелетия, не такой уж и невозможный срок по вашим меркам, там снова можно будет искать работающий стихийный портал, и даже район, где он должен находиться, примерно известен. Не желаете составить компанию?

Примечания

1

Фенотип – совокупность внешних и внутренних свойств организма, сложившихся в процессе его индивидуального развития.

2

Друидизм – здесь: учение и религия, суть которого заключается в почитании природы, являющейся источником силы. Друиды стремятся сохранять естественный порядок вещей и противятся любым изменениям, которые не возникли сами по себе. Магия друидов в основном предназначена для управления растениями, животными и в меньшей степени силами природы.

3

Дварф – в переводе с английского «гном». В некоторых источниках дварфы и гномы – это разные, пусть и родственные расы. В мире Фредлонд слова «дварф» и «гном» являются синонимами.

4

Суккуб – демоница, посещающая ночью молодых мужчин. Употребляется слово в мужском роде. Вероятно, это связано с тем, что согласно воззрению демонологов суккуб – это дьявол в женском обличье.

5

Огр – злобный великанлюдоед. В отличие от схожего с ними тролля, обитает не в горах, а в лесах, преимущественно на болотах. Имеет внушительный рост и невероятную силу, но не одарен особым интеллектом. Взаимодействие огров ограничивается самыми необходимыми и жизненно важными аспектами и совершается с помощью жестов и выкриков. Полуогры – потомки огров и людей. Более слабые, но и более умные, владеющие членораздельной речью.

6

Муфтий (араб.) – духовное лицо у мусульман, облеченное правом выносить решения (фетвы) по религиозноюридическим вопросам.

7

Имп – он же бес. Мелкий демон, занимающий самые нижние позиции в демонической иерархии.

8

Геомант – волшебник, специализирующийся на магии земли.

9

Манор – феодальное поместье, основная хозяйственная единица и форма организации частной юрисдикции в государстве.

10

Сюрикен – метательное оружие в виде звездочек.

11

Феод – населенное крестьянами земельное владение, пожалованное господином своему вассалу.

12

Вархаммер (англ. Warhammer) – серия настольных фантастических игр, производимых компанией Games Workshop, а также вымышленная вселенная, в которой разворачивается действие этих игр. Имеет множество фанатов и весьма популярна.

13

Дуэргар – серый дварф (гном). В отличие от большинства своих сородичей, предпочитают не появляться на поверхности.

14

Меллорн – священное дерево эльфов, являющееся природным накопителем магической силы. Части дерева или оно само целиком широко используются в различных магических ритуалах.

15

Камлать – совершать шаманские обряды, шаманить. Камлание – процесс творения волшебства шаманом, призыв духов. Часто сопровождается вхождением в транс и ритуальными действиями.

16

Кобольды – мелкая гоблиноидная раса, их рост не достигает и метра. Внешний вид и манера одеваться также не способствуют принятию кобольдов всерьез – крысиные хвостики, собачьи головы с рожками, цветастые лохмотья. Недостаток в силе кобольды компенсируют численностью, хитростью и жестокостью. Эти твари никогда не атакуют, пока не добьются соотношения сил: десять – пятнадцать кобольдов на каждого противника.

17

Матрона – титул главы дома/клана. В обществе дроу царит матриархат.

18

Жан Сенебье – ученый, объединивший ранее сделанные открытия в единую теорию о фотосинтезе.

Content

Владимир Михайлович Мясоедов
Новые эльфы

Новые эльфы

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Растущий лес

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Море сумерек

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Избранный путь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания